Дорога Хаоса

Необходимое пояснительное предисловие

Никакой философии, морали, скрытого подтекста, тройного дна, вселенской мудрости и что там ещё можно придумать заумного, в тексте можно не искать.

Любые совпадения с реальными и вымышленными событиями, явлениями, персонами, географическими объектами, а также названиями и техническими подробностями всяких сложных устройств и систем объявлены случайностями, ну и ещё происками неведомых сил зла, на всякий случай.

Все встречающиеся в тексте меры длины, веса, и так далее, для нормального понимания приведены в знакомых русскоязычному читателю единицах, дабы не плодить сущности и не запутывать происходящее ещё больше. Кто бы там чего не говорил про аутентичность и неуместность, задачи сломать мозг всем читателям ещё и терминологией текст явно не несёт. Он и без неё способен.

Незнакомые авторские слова и имена собственные объяснены в самом тексте без примечаний и сносок либо имеют понятное значение исходя из контекста. Также в приложениях размещён по возможности полный глоссарий терминов, названий и имён собственных для всего, что встречается в этой эпопее.

Хотя произведение не содержит свойственных современному русскому языку пословиц, поговорок и других устойчивых выражений, неуместных в реалиях других миров и цивилизаций, по стилистике текст всё равно остаётся русским, написанным на русском языке, и объяснений данное явление не имеет. Можно считать последствиями творчески выполненного перевода с сидахо.

Тексты песен «Мельницы» и Хелависы, а также их фрагменты использованы в произведении сознательно, причём именно эти песни и именно в тех местах, где их можно увидеть, так как Дорога Хаоса и некоторые её ключевые моменты оказались прямо или косвенно связанными с мирами творчества Хелависы и, по сути, родились из них.

Также в тексте встречается много неявных отсылок к разным книгам, играм, фильмам и так далее. Некоторые были добавлены специально для того, чтобы придать скрытый подтекст этому эпизоду, некоторые родились случайно, были замечены при вычитке и оставлены, а какие-то добавлены сознательно просто в память о книгах и писателях.

И наконец…

Автор — зануда, который очень любит длинные описания всяческих мелких и не имеющих никакого отношения к сюжету деталей придуманного им мира, потому что мир для него является чем-то большим, чем красивые декорации.

А теперь начинаем начинать.

Дорога Хаоса. Пролог

«Какая дорога, такая и история».

Автор.

Когда робкое свечное пламя, трепещущееся на лёгком сквозняке подземелий, бросило оранжевые отсветы на сырые каменные стены подземного прохода, от возможной опасности с писком и шорохом коготков по полу бросилась бежать прочь пара крыс. Одна из них в панике свернула не туда и немного пометалась по тупику, затем опрометью бросилась обратно, почти под ноги идущему своей дорогой человеку, отчего тот явственно вздрогнул, чуть отшатнулся и хриплым старческим голосом выругался.

Тишина, пыль. Запустение… Клочки старой паутины, в обилии свисающие с потолка и стен развевались от малейшего дуновения, постоянно цеплялись и за одежду, и за волосы. Носы морщились — сырость, холод и запах плесени, вода в этих коридорах застаивалась всегда. Тихий писк комаров. Как эти насекомые завелись во мраке подземелий, чем они питаются, остаётся загадкой. Но людям, этим вечером оказавшимся вдвоём в подземельях, не было абсолютно никакого дела до местных обитателей. Гостей, прежде всего, интересовало одно место в подземельях, среди лабиринта проходов, скрывающееся за старой дверью.

Кстати, вот и сама дверь. Створка ужасно заскрипела несмазанными петлями, казалось, на весь замок. Это лишь иллюзия — древние толстые стены надёжно заглушили любые колебания воздуха. Их никто не услышит здесь. И не надо, чтобы услышали.

Пламя свечи резко затрепетало, когда два человека вошли под своды старого тесного полусклепа, затерянного где-то глубоко под холмом. Загорелась и сразу затрещала вторая свеча, высветив нехитрую обстановку подземной комнатки. А что мы здесь видим? Грубый стол, на нём стоит погашенная масляная лампа да валяется небрежно поржавевший нож, давно притупившийся. Скамья. Сундук, пара шкафов, даже не так — стеллажей с подобием створок внизу. И книги на полках, ряды, стопки книг. Очень много старых, пыльных, одряхлевших книг, в толстых потёртых кожаных переплётах, с такими же толстыми страницами из пергамента. Верхние ряды опутывала паутина.

Зажглась, наконец, яркая лампа и скрипнула лавка под весом опустившегося на неё гостя. Странный какой-то этот визитёр, не злодей ли? В длинном чёрном одеянии с глухим капюшоном да сапогах, изредка тяжело дышащий, будто ему не хватает воздуха. Второй человек не столь колоритен — пусть одеяние у него схожее, такая же длинная ряса с капюшоном, но сейчас он откинут. Пытливому взору открывается голова немолодого мужчины, со сморщенной кожей лица и короткой седой бородкой. Костлявые его руки перебирают на ощупь корешки, пробуждая воспоминания о прочитанном. Время идёт… и вот, наконец, человек замер, найдя требуемое, решительно потянул на себя толстый том, слегка сдув с верха пыль веков, и опустил на стол, присев рядом.

Книга, добытая старцем, впечатляла. Обрамлённая металлом толстая кожаная обложка, вся в сложном тиснении. Когда-то поверх рисунка ещё шла позолота, но сейчас от богатства почти ничего не осталось. Название тоже читалось лишь в случае, если свет падал на старинную инкунабулу сбоку. Язык? Незнакомый с виду вроде как — но аккуратные чёрточки его букв, похожие на вилы, гарпуны, крюки и просто дуги, складывались во вполне понятные этим людям слова.

«История Ордена Двора Хаоса» — так переводилась аккуратная руническая надпись на обложке взятого человеком труда.

Заскрипела давно высохшая кожа, раскрылась на форзаце книга. Зашелестел пергамент, перелистываемый немолодыми уже пальцами. Человек в капюшоне внимательно глядел на страницы, словно оценивая слог, буквы, строки, затем, коротко кивнув чему-то своему, решительно пододвинул инкунабулу к себе для удобства и раскрыл на случайной странице где-то в середине, погрузившись во внимательное чтение. Так в практически полном молчании прошло несколько долгих минут, нарушаемых лишь размеренным дыханием да редкими каплями воды — коридор, ведущий к этому месту, где-то протекает не первый год.

— Превосходная работа, — проронил тихо мужчина, оторвавшись, наконец, от чтения. Его сопровождающий тяжело вздохнул.

— Тридцать лет я писал этот труд… тридцать долгих лет… — чуть сожалея, произнёс он. — Да… Я копался в архивах, я искал, и всё же находил, я пытался понять и всё же понимал этих необычных друзей и спутников Владычицы. Вот только никому мои старания не нужны оказалось. Бесполезные недоказуемые фантазии, как же, кто бы говорил.

— Глупцы, — коротко ответил, закрывая аккуратно книгу, его гость, после чего повернулся к собеседнику, встал и молча поклонился.

— Полагаю, нет ни малейшего смысла разговаривать с вами о наградах, ибо трудились вы не ради них, — продолжил он, чуть помедлив. — Бесполезные и недоказуемые фантазии пускай для ваших коллег остаются таковыми, дабы не возникали опасные стремления и не творили они глупости, а вот для нас… для нас настолько полная и всеобъемлющая летопись Ордена крайне ценна. Ибо, к нашему сожалению, Двор Хаоса до сих пор скрытен и крайне неохотно делится собственной историей, хотя по значимости его деяний в Империи никого нет.

— Что же выходит, они не озаботились написанием своей летописи хотя бы ради потомков? — вопросил с недоумением в голосе Историк, приподнимаясь с места, и собеседник коротко хмыкнул, но причину своей реакции не пояснил.

— Не озаботились… даже ради потомков… — как эхо повторил он и кивнул головой. Книга исчезла где-то в складках тёмного одеяния незнакомца — то ли балахона, то ли рясы. Да-да, здоровенная книга, которой при желании можно с лёгкостью оглушить оппонента, просто скрылась среди ткани одежды так, что даже следов не было видно. Чудеса. Шаркнули по каменному полу его сапоги, да заскрипела противно отодвинутая скамья. Получивший, наконец-то, что он хотел, выпрямился, постоял немного, и не проронив больше ни слова, медленно зашагал к выходу на поверхность, к солнечному свету.

Брякнуло негромко кованое железное кольцо, петли снова издали звуки, и стукнула о косяк дверь. Историк молча проводил взглядом своего собеседника, сморщился и тяжело сел обратно на скамью.

Через несколько часов книгу листала женщина, в тиши кабинета, постоянно что-то делая: то переходя на другую страницу по одной ей известной схеме, то отвлекаясь и заглядывая в другие, лежащие тут же на столе документы, то что-то торопливо выписывая на бумагу. Взгляд женщины метался, то возвращался к описанию далёкого по человеческим меркам, но такого близкого для неё самой прошлого, то переносился куда-то вверх — к невидимому читателю её истории и истории друзей. Истории основанного именно ей Ордена Двора Хаоса, далеко не оконченной, продолжающейся и по сей день.

Рядом, под боком, обреталась уже другая книга, причём не менее колоритно выглядящая — никаких разукрашенных металлом обложек, просто толстенная кожаная папка с отдельными пронумерованными листами, густо исписанными разными почерками — убористыми; широкими; немного небрежными; чёткими с завитушками и без. Отдельные страницы все заполнены угловатыми рунами, аккуратные чёрточки их словно говорили, что наносящий эти знаки точными и быстрыми взмахами тонкой кисти имеет огромный опыт в такой письменности.

На обложке столь пёстрого по своему составу труда — и не летописи, и даже не хронологии, а вообще невесть, чего, было начерчено: «Дорога Хаоса».

И содержалась в этой кипе бумажных страниц всего лишь краткая история её собственного падения и теперь нового восхождения. Написанная старцем книга посвящалась общей истории Двора Хаоса — начиная с древнейших эпох, когда в одном безымянном лесу впервые открыла глаза будущая Владычица и заодно основатель Ордена, она вела читателя через все войны и битвы, через невзгоды и испытания, вплоть до последних лет спокойной мирной жизни. Лишь вкратце описывалось несколько эпох долгой её жизни, большая часть биографии до сих пор оставалась в памяти, кроме одного, если так можно выразиться, кусочка — именно того, написанного разными личностями в разное время на множестве листов, собранных потом воедино в папке.

Но кусочек этот был, по мнению самой женщины, наиболее важным. В нём раскрывалась, разворачивалась долгая, бесконечная эпопея по её возвращению, возвращению из небытия обратно в мир живых — а также, по сути, тогдашняя жизнь и судьба крайне необычной личности нежданно обретённой сестры.

И не только это, но и многое другое.

— Отвлекаешься, отвлекаешься, и что? — проворчала она устало в адрес уже другой известной особы, почти цитируя недавние претензии к тексту. — Если тут столько переплелось воедино, столько судеб и историй, что отделить одно от другого невозможно — и приходится записывать буквально всё. Если бы не восстановили тогда Льяну, что делала бы моя шаманка, когда ей понадобилось сначала проверить ритуал? Не знаю. Может в своём стиле рискнула бы — и тут в точности по закону подлости что-то пошло не так, и уже никто не вернул бы меня к жизни. Или как она наследие прошлых времён долго искала и собирала, от побережья стылого моря до мира вереска — да ведь если бы не отвлеклась ради отдыха, то не спасла бы меня вообще. Или как… ай, ладно.

Она вздохнула, одёрнула волосы и снова перевела усталый взгляд в сторону невидимого наблюдателя, скрытого сейчас и вверху и внизу, и слева и справа, в общем — обретающегося повсюду.

— Ну ладно, — продолжила говорить она сама себе, и не только. — Ведь как пошутила тогда эта зараза чёрненькая — мол, нужно записать абсолютно всё на случай, если я опять попаду в какую-нибудь передрягу с потерей телесности, и придётся снова меня спасать — так оно и вышло. Ладно. Что здесь относится к моей истории, что не касается её никак, а что тут вообще излишне — решать не мне. Решай уже сам, если, конечно, осилишь эти три-четыре тысячи страниц. А я тогда спать пойду. Заслужила, как мне кажется.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Шаги гостя уже затихли вдали, тишина снова охватила убежище Историка, и лишь трещало пламя свечи, а старец продолжал сидеть и глядеть перед собой в никуда. О чём он думает и что он вспоминает? Быть может то, как началась эта история, и приведшая его к написанию повествовательной хроники величайших событий мира? Кто знает… Попробовать спросить его самого?

Нет. Мы не станем лишний раз трогать уставшего даже от жизни человека, которому остались считанные месяцы жизни. Может быть, мы попробуем сами переместиться в прошлое, в тот день? Странно — но и это удалось без проблем. Растаяли в тумане подземелья какого-то замка, пропал сам старец вместе с его книгами, перед нами предстал город. Скромный такой провинциальный город, где когда-то родился и жил писатель. Вот его домишко небольшой и скромный дом. Подберёмся поближе…

Часть I. Знакомства. Сцена 1. Историк и маг

Давным-давно, в одном тихом городке

«История мира — это самая интересная, самая увлекательная, но… и самая неточная из всех наук».

«Всеобщая история Сидхэ», пролог.

Сумерки. Полутёмная комнатушка, единственный источник света в которой в столь поздний час — это небольшое, плотно закрытое окно, с раздвинутыми по сторонам вширь лёгкими матерчатыми шторами. Ночь уже готовилась вступить в свои права и во многих домах давно уже зажгли бы свечи или лампы, но не в этой комнате и этом доме. Хозяин был так увлечён своим делом, что не замечал ничего — ни наступающей темноты ночи, ни душного из-за плотно закрытого на щеколду окна и прикрытой двери, воздуха. Свет, слабым потоком льющийся сквозь стекло, приемлемо освещал всего лишь одно место во всей его комнате, придвинутый вплотную к подоконнику письменный стол, за которым трудился человек. Имя? А зачем оно? Пусть пока что этот добровольный затворник будет назван по основному роду занятий — Историк.

Странное тут дело, однако, если хорошенько подумать. Почему этот человек, давно уже прописавшийся в главной королевской библиотеке с её обширными архивами, собираемыми почти уже тысячу лет, уже несколько дней не выходил за пределы своего большого в меру запущенного холостяцкого дома, где обитал последние уже двадцать где-то лет? Почему им был отложен в сторону так и не дописанный длиннющий текст доклада, который должен оказаться оглашённым очень скоро на научном симпозиуме? Сложно дать ответ.

Видимо, наш трудолюбивый исследователь нашёл себе иное занятие, которое посчитал более важным, чем и вышеупомянутый доклад, и лежащие уже третий день в кучке курсовые работы студиозусов Королевского Университета. И даже свежие поступления в его весьма обширную, правда, узкоспециализированную, домашнюю библиотеку, занявшую на сегодняшний день уже почти весь второй этаж немаленького дома, за исключением пары-тройки комнат, от рукописного труда Историка не отвлекли. А что можно взять с человека, чей смысл жизни — наука, а если быть точнее — то дела минувших дней, история и археология?

Однако, всё же нам любопытно, а чем сейчас занимается этот трудолюбивый исследователь? Он пишет, просто пишет, кладя длинные витиеватые строчки на немного пожелтевшую бумагу в тетради. И нет, отражает свои мысли на бумагу наш Историк не чернилами — небольшая потемневшая и вся пыльная склянка с торчащим из него общипанным пером гуся сиротливо стоит в отдалении, даже не на рабочем столе. Гибкие пальцы человека держат нечто другое — длинную деревянную палочку с остро заточенным концом. Конец же её чёрного цвета, и состоит он явно не из дерева — потому как именно такого серо-стального цвета линии кладутся на бумагу при письме. Должно быть его приспособление — это очень удобно, особенно когда требуется писать прямо в раскопе — пыльном и грязном, где даже присесть и расположиться-то некуда. Ну и в дороге подобное писчее приспособление более практично. Не нужно с собой таскать ни хрупкие пузырьки, ни связки перьев, концы которых быстро размочаливаются, как их ни чини. Да и попробуй-ка, найди хорошие чернила в глубинке королевства.

Любопытство, как всегда, пересиливает разумную осторожность. Попробуем незаметно заглянуть между листов — нам так интересно почитать, о чём третий час подряд строчит Историк, не прерываясь ни на короткую разминку, ни даже на глоток из давно остывшей кружки. А пишет он весьма любопытные вещи. В будущем, возможно, эти его записи станут главным трудом всей жизни, но пока что в тетради лишь десять страниц, заполненных ровным убористым почерком с вкраплением пропущенных малозначительных мест, их учёный заполнит уже в более спокойном темпе, потом, спеша изложить на бумаге свои мысли.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

«Что ещё тут сказать — много воды уже утекло с тех пор, как на бескрайних просторах Вселенной бушевала война, которой даже сейчас не остаётся равных по масштабу и ожесточённости. После множества разрушительных битв войны осталось немало руин, выжженных городов и селений, а в некоторых летописях говорят даже, что в войне той были уничтожены некоторые миры — что бы это ни значило, ведь мир у нас всего один.

Тогда, в страшной, кровавой войне добра со злом, сражались вместе великие воины, сильнейшие колдуньи и маги. Против них стоял всего один Император Вселенной, по силе которому равных не нашлось. Император хотел разрушить цивилизацию и стереть память о прошлом, начав весь ход истории заново, и на этот раз так, как угодно только ему одному.

За врагом стояла какая-то страшная сила — возможно имеющая отношение к тому феномену, который все мы знаем под наименованием «магия». И, казалось бы, одной сверхъестественной силы более чем достаточно для исполнения всех чёрных замыслов врага, но нет… В великой войне Император лично возглавлял собственную, почти пятимиллионную армию, до сих пор считающуюся самой большой армией в Истории Мира. Хотя численность войск и преувеличивается порой в десятки и сотни раз, но именно пять миллионов я считаю истиной. Ибо столько указано в ряде наиболее ранних источников по событиям войны. Кроме того, пять миллионов является, по мнению старого моего друга, королевского стратига Хомуса, пределом числа разумных, могущих составлять боеспособную армию. Его мнению я доверяю.

Состояла армия зла в основном не из людей, а из крайне странных существ, имени которым не нашлось даже тогда — меж собой историки их традиционно называют «прихвостнями». Кто такие прихвостни, откуда они взялись на самом деле, достоверно не ясно, а содержащиеся в трудах некоторых видных учёных разнообразные теории, говорящие про искажённых «особым образом» людей, и прочие глупости, всерьёз принимать невозможно.

Известные нам изображения прихвостней единичны и по ним крайне сложно представить себе их облик. Впрочем, здесь всем нам сильно помогла «Летопись из Гаагры». Для неспециалистов я скажу пока лишь, что на настоящее время эта летопись является наиболее полным источником из всех, где есть описание той страшной войны магов древности. Составители этой весьма длинной рукописи, видимо, неоднократно сталкивались со страшилищами из армии Императора и сквозь века донесли описание тех существ в подробностях. Так послушаем же голос предков, дошедший через века.

«… Избравшие своими жилищами мрачные и сырые горные пещеры, и не строящие на поверхности земли ничего, существа предпочитают сумерки и ночное время дневному свету, словно ночные птицы и звери. Глаза у них большие, глубоко посажены под густыми бровями и чуть вытянуты, что придаёт им весьма мрачный и угрожающий облик. Нижняя их челюсть массивная и тяжёлая, рот полон крупных зубов, что позволяет легко перетирать грубую сырую пищу, полную костей и жил. Уши их посажены высоко, полностью лишены мочек и плотно прилегают к черепу, раковина же ушей несколько вытянута вверх и закруглена. Волосы их прямые, короткие, жёсткие, всегда чёрные, но лишены блеска и этим подобны саже. Вся культура их выстроена на оружии, каждый из этого первобытного народа является сильным хоть и не умелым воином. Оружие всегда используют грубое, вроде топоров и молотов, впрочем, с недавних пор встречаются также и кривые зазубренные клинки…»

Вот такие вот создания и составили ту огромную армию, что уже была готова стремительной волной пронестись по цветущему миру, оставив после себя одну лишь тьму и запустение. Но, несмотря на поддержку таких страшных и великих сил, Император не смог воплотить в жизнь разрушительные задумки. Всё дело в том, что в битве с его злом, великим воинам, сильнейшим колдуньям и магам помогала некая ещё более высшая Сила, которую несли в себе Иштари, то есть человекоподобные существа родом не из мира сего, посланные другой, светлой Силой. Хотел бы сейчас сказать, что у нас нет достоверных подтверждений их существования, равно как и опровержений — но! Имеется у некоторых моих знакомых магов подозрение, что один из них, единственный, имя которого — Джай или Джая — нам известно, и сейчас следит за всем во Вселенной. К тому же нечто подобное было сказано в одном тексте… о Мару, запамятовал вдруг, как именовался тот источник. Свиток, да, текст этот был на свитке, большего сказать не могу. Вспомню название потом. Не забыть!

Как бы то ни было, сейчас все те ужасные создания тьмы, по сути, являются мифическими существами, ибо их давно уже никто не встречал. Возможно, они в своей борьбе после самой войны уничтожили друг друга, а возможно ушли на покой, а проще говоря — сами вымерли. Достоверно нам этого неизвестно, все археологические раскопки и расшифровка древних летописей пока не дают нам однозначных данных, слишком уж много в них противоречий. К слову, я скажу об этой проблеме. Такое впечатление, будто все эти пергаменты писали с одной единственной целью — запутать всякого читающего до степени абсолютного непонимания, и оставить у него столько вопросов, что он не был в состоянии их даже осознать, не то чтобы разрешить.

Но люди всё же благодарны безызвестным создателям, ибо они оставили для потомков множество фолиантов с бесценными данными… правда, не все из них найдены, однако мы — историки, догадываемся об их существовании точно так же как, например, лозоходец по движениям своего прутика определяет наличие полезных ископаемых пород, лежащих глубоко под ним…»

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Ну а пока наш трудолюбивый писатель прервался на минутку, тщательным образом обдумывая следующий абзац, в котором начинает, наконец, описывать обнаруженный им такой фолиант, из-за которого он вообще взялся за письмо, настал черёд пофилософствовать. Совсем немного. Если хорошенько вдуматься в факты, то вся история — это крайне удивительная, и в то же время неточная и ненадёжная наука. Главный источник знаний в ней — это кажущиеся на первый взгляд беспристрастными, на самом же деле довольно смутные и нередко даже противоречащие сами себе — не говоря уже про друг другу, строчки летописей, рассказывающие потомкам про великие события, которые происходили некогда в древности. Или вообще не происходили? Или же всё-таки они происходили, но как-то иначе?

Да, документы документам рознь. Многочисленные летописи, воспоминания, записки и прочие документы — это, конечно, очень хорошо, но никто не может гарантировать правды. Известно, что историю всегда пишет победитель. Этому правилу, наверное, столько лет, сколько стоит мир. А ещё есть простые ошибки людей. Ведь кто-то видел частную картину. Кто-то сам не видел, но получил от свидетелей неверные представления о событиях, и позднее сам невольно ввёл в заблуждение остальных. Или же, как это часто случается, в документе слились воедино правда и вымысел, ибо составитель хотел остаться в веках как великий герой и значительно преувеличил, к примеру, общую численность собственных войск и войск противника, длительность войны, и тому подобное. Как же тогда быть историкам? Возможно ли при таких вот обстоятельствах, узнать истину, и не оказаться погребённым под ложью? Оказывается, да, возможно.

Это сложно, крайне сложно, но Историк недаром посвятил всю свою жизнь своей науке. Кропотливая работа, сопоставление фактов из разных источников, и вот, наконец, начинает проступать общая картина, по которой можно делать определённые выводы. Ну а вдруг, если что-то выяснилось так, по ходу дела? И сейчас просто не интересно? Забыть? Вот уж нет. Историк аккуратно относился ко всем своим мыслям и выводам, и если что-то в настоящий момент было ему не нужно, то он заносил это на отдельный листок, помещая его в папку архива к другим аналогичным листкам. На будущее. Потом, когда в какой-нибудь папке скапливалась критическая масса записок, исследователь аккуратно их разбирал, и составлял на основе черновиков уже куда более удобочитаемое исследование. Например, такое, как он писал сейчас, не отрываясь ни на что.

Но что мы слышим? Стук… в окно. Частый требовательный стук. Интересно, кто же ухитрился влезть аж на второй этаж? Посмотрим. Птица? В окно стучит клювом какая-то птица? А странные дела, однако, в городе происходят. Ибо эта птица явно чего-то желает, причём, кажется, именно от хозяина самого дома. А тот настолько увлёкся своим делом, что не замечает ничего постороннего, даже топчущегося сердито по подоконнику филина.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Историк вздрогнул и нехотя оторвался на мгновение от важных записей, ему показалось, что где-то в отдалении стучит кирка — видимо на раскопе рабочие пытаются разбить так не вовремя попавшийся им камень. Стоило бы сходить на всякий случай к ним и посмотреть, что откопали, а то был недавно один случай, когда почти что потеряли бесценный обелиск, принятый случайно рабочими за оказавшийся в толще культурного слоя валун, молчаливый привет от ледника. На этой мысли Историк уже собирался вернуться к своим записям, но тут резко замер. А при чём тут вообще какой-то раскоп, если он сейчас сидит в кабинете в своём собственном доме и никуда не перенёсся?

Озадаченный таким Историк даже отложил в сторону карандаш, принявшись, было размышлять над тем, откуда в его доме вообще взялись археологи, как тот таинственный стук в стекло повторился вновь, и на этот раз он походил, скорее, на яростную дробь дятла.

Писатель повторно вздрогнул и, начав медленно приходить в себя, огляделся по сторонам. В его комнатушке темно как в ночи, так что стоит зажечь свечу и продолжить заниматься своим трудом. С этой целью он протянул руку к витому подсвечнику, придвинул его ближе, достал из ящика стола приспособление для добычи огня и принялся поджигать трут, высекая искры быстрыми движениями кремнём по стали. Затрепетало слабое пламя, медленно пожирая воск и свечной фитиль, а Историк придвинул к себе ближе тускловатый источник света и тут, случайно скользнув взглядом по окну, узрел, наконец, находящегося за стеклом вечернего крылатого гостя.

Где-то полминуты Историк находился в некотором недоумении, внимательно разглядывая огромного филина, каким-то чудом уместившегося на столь узком подоконнике, и пытался понять, что в городе забыл лесной охотник? Сама же птица яростно глядела на человека, словно желая ему сообщить нечто важное, но, увы — никак не могла передать ввиду своей природы, лишь щёлкая клювом да дёргая своими перьевыми «ушами».

— Хм, что тебе нужно, филин? — тихо пробормотал Историк, безошибочно опознав породу птицы. Мысль зацепилась за наименование вида сов, вытащила из памяти ассоциацию… и тут до обитателя дома наконец-то дошло. Ибо среди друзей его издавна числился эксцентричный маг-оборотень, и, кажется, именно его звериная форма сейчас сердито топчется по серой некрашеной доске.

— Фил, это ты что ли? — словно в недоумении поинтересовался он. — А что не залетаешь?.. А-а-а! Понял. Извини.

Историк быстро встал с места, отодвинув в сторону тяжёлое мягкое кресло, кинулся к окну, отщёлкнул запор и толкнул обе створки, открывая их настежь, при этом забыв, что те створки, вообще-то, открываются наружу. Фил не успел среагировать на такую угрозу и кубарем полетел с подоконника, прокричав уже снизу что-то невразумительное в смеси с гулким угуканием. Историк, наконец, окончательно пришёл в себя. В лицо ему ударил свежий ночной воздух, и он осознал, в какой духоте сидел и писал своё новое исследование.

Захлопали сильные крылья и немного помятая от удара птица, сделав круг, спланировала на внешний подоконник. Взгляд Фила, к этому времени, уже был готов испепелить целиком весь дом, но разумная птица вовремя сообразила по виду владельца, чем сейчас занимался хозяин этого местечка последние часы. И поэтому даже не ругалась, хорошо понимая, как это бывает и как иногда трудно оторваться от важнейшего дела, и в каком состоянии ты будешь после того, как тебя ненароком отвлекли. Тем более, прецеденты случались не раз.

— Ну, здравствуй, друг, чего молчишь? — поприветствовал Фила его старый приятель, чувствуя себя несколько виновным в том, что он не заметил прилёта Филина и столько времени продержал его на улице. Тот же лишь сидел на окне, со ставшими от злости дыбом перьями.

— Как дам тебе по башке за такие шутки! — всё-таки не сдержалась мудрая птица, вальяжно переступая оконную раму и спрыгивая на подоконник. — Но не буду. Всё равно бесполезно.

— Да ладно тебе, не злись. В следующий раз специально буду оставлять окно открытым всегда — ночи вроде тёплые, — ответил Историк, начав чувствовать, что птиц больше не сердится, и медленно побрёл на своё место.

— Вообще-то я не об этом… я сколько раз тебе говорил сделать нормальное место для приземления, или хотя бы переделать створки этого окна, чтобы они внутрь открывались, а ты лишь отнекивался… ну ладно.

Произнеся это, Филин, наконец, добрался до края подоконника, и буквально за один взмах широких крыльев переместился на письменный стол, оказавшись близ тетради своего друга, куда тут же сунул любопытный клюв. Порождённый коротким полётом вихрь с шорохом пошевелил исчёрканные листки и заставил пламя свечи затрепетать.

— Ну и чего тут такое важное пишешь? — с интересом пробормотала птица, перелистывая когтём страницы. — И про какие дела минувших дней на этот раз сочиняешь? Ага, снова Великая Магическая Война. Друг, тебе до сих пор с ней не надоело возиться? Большую часть событий никто и никогда не восстановит, а остальное по косточкам уже давно разложили, как могли. Поэтому я не вижу никакой ценности в этом вечном переливании из пустого в порожнее.

— Не восстановит, не восстановит… ага, — проворчал Историк, усаживаясь обратно в кресло. — Кто-то должен заниматься делом, а не просиживать штаны в департаменте истории и археологии? Вот я и работаю. И восстановить можно, на самом деле, было бы желание и усидчивость сличать десятки текстов. И нет, мне не надоело, поэтому зря ты думаешь так.

— Да неужели? — поднял голову заметно подобревший за прошедшее время Филин. — Интересно знать, а почему?

— Во-первых, лично мне самому интересно изучать такое событие, всё-таки оно уникально, — принялся объяснять старому другу Историк. — И во-вторых, не всё так просто. Никому не нужные «дела минувших дней», как ты давеча тут выразился, на самом деле — довольно опасная штука. Тебе как волшебнику, с высоты своего полёта до сих пор не понять, в чём скрытый смысл вообще всей нашей возни. Мы с тобой только исполнители, а все главные сидят там, в замке на Перепёлкиной горе. Я про Магический Совет и просто Совет.

— Ох, снова ты со своими теориями заговора… — заметил Фил скептически.

Историк в ответ лишь покачал головой.

— Ох, опять за своё. Да нет никакого заговора. Объясняю, власть и деньги — вот главная цель для сильных личностей мира сего. А как они цели достигнут, уже не так важно. Археология лишь один из таких источников. Я давно об этом знаю, благо историки поголовно люди умные, что к чему понимаем быстро. Ну и ещё мы не особо болтаем, само собой. В ответ всякие великие маги и другие аристократы отстёгивают нам немножко золота, а ещё закрывают глаза на нашу излишнюю информированность. И всех всё устраивает испокон веков. Ну а мне приходится вести дела осторожно, чтобы не наткнуться ненароком на какую-то неприятную тайну, коих в прошлом немало.

— Поясни, пожалуйста, — потребовал Филин, явно серьёзно прислушиваясь к словам друга.

— А что ещё стоит пояснять? Смотри. Вот, к примеру, в блокноте с текстом предварительного доклада насчёт какого-нибудь исследования, я пишу — мол, так и так, достоверных подтверждений тому-то нет, тому-то совсем нет, вон те факты согласно тем-то данным являются неправдоподобными, а те факты могут быть достоверными, если допустить то-то… Фил, ты слушаешь?

Историк услышал шум крыльев.

— Слушаю тебя внимательно, мой старинный друг, — подобревший за время разговора ещё больше Фил, внезапно перебрался на любимое место на шкаф, и оттуда умудрился козырнуть крылом. — Ты говори дальше.

— Ну, так вот, — продолжил Историк, помахивая обсуждаемым предметом, взятым со стола. — Я пишу в этом блокноте совсем не то, что смог обнаружить, либо предположить. Я вообще специально стараюсь писать все общедоступные тексты, посвящённые Древним народам так, чтобы там содержалось как можно меньше конкретики. Потому что подобные «статьи» — это всего лишь отписки, мол, мы тут не просто так землю копаем да свитки читаем и получаем большие деньги за всё это. Официальная версия, в общем. И те, кто надо, всё понимают. Потому что имеется и второй уровень — статьи, полные витиеватой писанины и «воды», предназначенные лишь для тех, кто не входят в число посвящённых, но которым тоже обязательно подавай древние тайны и знания, и обязательно несметные сокровища… ну ты понимаешь, о ком я?

— Да, — согласилась с историком птица, она знала, что мелкие аристократы пыжились и тужились изо всех сил, изображая свою власть и силу, но вызывали в некоторых кругах лишь дежурные улыбки. — Вот только с раскрытием тайн у этих древних и очень «благородных» до сих пор получается не очень. Помнишь вскрытие Большой пирамиды в Древнем Рамсе и долгие дебаты в Совете насчёт безопасности такого исследования?

Собеседник вернул блокнот на место и закивал головой, ещё бы, подобное не забывается.

— Помню, конечно, я сам входил в комиссию по изучению, хм, результатов этого циркового мероприятия. Ну-ка дай вспомню их заявление, сделанное ещё до развернувшейся комедии… ага, вот, слушай. «Никаких угроз экспедиции нет и быть не может! Современная историческая наука категорически отвергает все мифические опасности якобы подстерегающие, согласно мнениям дилетантов и неучей, доблестных исследователей, впервые за тысячелетия вступающих под своды древних гробниц и дворцов. Ведь будь даже сама гробница защищена от проникновения извне, ну какая может быть эта защита? Примитивные ловушки, которые нам хорошо известны и знакомы. Неизвестные технологии? — говорят различные дилетанты. Всё это глупости и заблуждения! Ну, какие неизвестные технологии могут вообще быть у варварских племён, именуемых различными невеждами Древними»? — процитировал по памяти хранящийся в библиотеке лист пергамента Историк и, переведя дух, продолжил.

— Вот только до умной компании почему-то не дошло, что пирамида в Рамсе вообще ни разу не похожа на все предыдущие находки. Она является не просто археологическим памятником, а древним комплексом непонятного назначения, основа которого — собственно пирамида, колоссальное сооружение из камня, высотой почти сорок метров. И техника строительства этой пирамиды внятно до сих пор не определена, хотя гипотез тут множество. Как и заблуждений. Ну, ты помнишь, я составлял в своё время популярную брошюрку на эту тему.

Филин встрепенулся — он читал упомянутую только что его другом работу, и долго смеялся насчёт особенно эпичных «фактов». Историк продолжил уже по инерции рассказывать и одновременно жаловаться, ему данная тема просто наболела. Даже писательством не удалось сорвать постоянное раздражение на дилетантов от науки и археологии, вечно лезущих во все дыры и, к сожалению, затмевающих скучную истину своими красочными фантазиями.

— Составлял я ту книженцию, ибо надоело. Ох и чего только не выдумали. И идеально ровные блоки камня, и щели, в которые не просунуть лезвие ножа, и с потрясающей точностью построенные грани, и ориентация по звёздам… только смех один. Блоки так идеально ровны, что ни одного нормального ряда нет, все вкривь-вкось. Щели настолько тонки, что туда аж руку можно всунуть, а иногда даже две, и нож не влезает только туда, где имеется раствор. Точность граней у несчастной пирамиды такая, что разница между их длинами, в среднем, больше метра при длине пятьдесят пять метров, а сами грани вихляют туда-сюда. Да и основание не менее «ровное», там какой-то кривой ромб выходит. А по звёздам с небес тысячелетней давности я вообще могу сориентировать всё что угодно, хоть мой собственный дом, после чего немедленно объявить его «памятником неведомой цивилизации».

Покосившись на хихикающего, что само по себе выглядело странно, Филина, Историк продолжил.

— Ладно, возвращаясь к пирамиде. Состоит из гранитных блоков, размером в среднем метр на метр на пару метров, причём блоки пытались подгонять друг к другу, но так себе. Снаружи пирамиды облицовка плитами розового известняка, чтобы плоскость грани была ровной, а не ступенчатой. Венчает это сооружение цельный камень в форме пирамиды, правда не гранитный, а из известняка того же розового цвета, да и размеры камешка не особо велики. Три на три метра, и высота метра полтора. Всё это стоит на прямом основании-стилобате с «как бы колоннами», не менее «ровными» причём, по углам были башенки, но сейчас от них осталась лишь груда блоков. И нет на камне никакой искусной резьбы, там вообще из украшений я встречал только грубые узоры.

— Случайно не знаешь, откуда пошла байка про резьбу? — поинтересовался маг. Историк развёл в стороны руки, наглядно показывая какой-то размер.

— Смотри. Вот такую длину имеет список приложивших свои кривые грабли ко всяким трудам по поводу комплексов Древнего Рамса, — заявил ехидно он и продолжил. — Ты выбирай любого автора, будут в его писанине обязательно и древние существа, и величайшая утерянная магия, и связь с космогоническим миром посредством той пирамиды, и несметные сокровища внутри пирамиды и, между прочим, кажется, я сейчас начинаю догадываться, с чего же вся возня вокруг Большой пирамиды действительно могла начаться. Догадываешься?

— Какой-то болван из власти прочитал легенду о сокровищах и решил сам их добыть, — отозвался Филин. — Но ты же помнишь, чем кончилась героическая экспедиция за древним золотом и древними тайнами. После нескольких недель обсуждений и пустопорожней болтовни, всё как-то стихло и замолкло. Словно и нет никакой экспедиции. Но она действительно была, так?

— Ага. Была эта экспедиция да сплыла, как говорят, — покосился в сторону пернатого собеседника Историк и, откашлявшись, продолжил.

— В общем, экспедицию они провалили. Строители пирамиды внезапно для наших археологов оказались умными и предусмотрели защиту весьма ценного содержимого, хотя, что там может быть скрыто?.. Штатный вход там запечатан гранитным блоком — ну это и так знали, изначально планировали его сдвинуть назад. Не вышло. Тогда они принялись как-то рубить обход, как обычно делали гробокопатели, забыв только, что камень в пирамиде — не мягкий известняк, а очень жёсткий песчаник.

…

— Далее месяц они взрывали, долбили и крушили, продолжил Историк после короткой паузы. — Обошли, попали в широкий наклонный коридор, идущий в глубину. А коридор привёл этих исследователей к огромной двери из странного синевато-чёрного металла, на который, как выяснилось, эта ваша магия вообще не действует. Никак, от слова совсем. Потом мне рассказали знатоки — металл вроде вашего «чёрного железа», только нечто другое

— Ага, нечто… чёрное железо в составе сплава наподобие стали, обработано температурой ещё, ну судя по цветам побежалости, — снова прокомментировал маг. Его друг в металлургии разбирался однобоко ввиду рода занятий, он знал почти всё о кричном железе, о десятках видов бронз, о всяких сплавах меди и серебра с золотом, но откровенно плавал с более-менее приличными сталями.

— Вот спасибо тебе большое за ценнейшую информацию, я дополню отчёт уже сегодня, — поблагодарил собеседника обрадованный Историк. — Так, а на чём я… ах, да, вскрыть вручную дверь тоже не смогли, металл оказался крайне твёрдым, видимо, от упомянутой закалки. От безнадёжности стали снова обход рубить. Так упёрлись в тот же самый металл, уходящий в толщу кладки, по обе стороны от двери, будто сплошной стеной! Ну, после этой неудачи археологи ретировались, объяснять, на что потратили нехилую сумму. Кажется, в итоге её списали как нецелевые расходы департамента истории.

— Потрясающе, потрясающе, — прокомментировал эпический результат, а если быть точнее — его отсутствие Филин.

Историк продолжил рассуждать.

— В общем, — произнёс он. — К чему я всё веду. Ах, да, точно, «варварские племена, именуемые Древними». Бред полный. Да, действительно, когда-то на наших землях жили примитивные общности людей, но существовавшая где-то за две тысячи лет до нас превосходящая по развитию цивилизация — факт, не раз и не два доказанный находками. Да хотя бы наличием этого перестроенного позднее комплекса с пирамидой в Древнем Рамсе, раз уж на то пошло. Другое дело, об этом факте все стараются помалкивать, боятся, что тогда у тех, кого не надо, ненароком возникнут лишние вопросы. Ну, ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю я, — задумчиво произнёс Фил. — Про грешную пирамиду всё у тебя? Вот спасибо так спасибо, теперь буду теперь знать, что там происходило на самом деле. Ладно, хватит болтать о пирамидах, давай дальше, чего там ты говорил про записи в блокноте, они официальная версия, так? А на самом деле?

— На самом деле… сейчас скажу, — проговорил Историк и сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Если говорить кратко, в этом блокноте я пишу только то, что желают услышать лица, которым данный доклад предназначен, и ничего более. Правда же мной скрывается в многочисленных тетрадках, ну вот как, например, эта.

Историк взял со стола ту самую тетрадь, над которой корпел последние часы, и помахал ей перед Филином.

— Возвращаясь к этой тетради, где описываю свои размышления о той самой великой магической войне глубокой древности. Как пример я могу взять любую аналогичную тетрадь, просто эта лежит под рукой, прочие в шкафах. В тетради содержится немало интересного, только вряд ли будет когда-то опубликовано всё, что туда написал, ибо сведения в спецтетрадях… скажем так, встречаются довольно своеобразные. Вот смотри. Сейчас я писал о находке старой рукописи в архивах, оставшихся от наследства одного лорда, ну да, с виду обычное дело, но не тут-то было. Во-первых, рукопись очень старая, определено… Я не могу сказать, как называется этот ритуал, но мне помог Марог Венценосный.

— Значит, результат с высокой вероятностью достоверен, Марог специалист именно по точной датировке всяких находок редкостный, — пробормотал Фил и кивнул. — Продолжай, извини.

— Извиняю, — махнул рукой Историк. — Во-вторых, в тексте той рукописи есть немало интересного, косвенно затрагивающее одну войну — ага, ту самую великую и ужасную Магическую трёхсотлетней давности, в ходе которой зло было повержено светлой владычицей, добро восторжествовало, и так далее. У меня даже где-то наверху висит картина с этим моментом, помнишь? Так вот, я как-то случайно раскопал более чем убедительные доказательства реальности существования одного из ключевых персонажей магической войны. Нет, я не о таинственном Враге. А о его победителе.

…

— Я не знаю до сих пор достоверно, сколько правды содержится в легендах, там просто мешанина якобы фактов и глупостей, — продолжил он. — Историю пишут победители, ну и понаписали… Но, как я выяснил, одно действительно великое… создание… в те времена жило и носило то же имя, что и победитель зла. Уже повод задуматься, сколько в его описании правды и сколько лжи. Я и задумался. Насчёт магической силы нет ничего конкретного, но всё сводится к тому, что она действительно по нашим меркам являлась магом запредельного могущества и силы. Подробнее не скажу, я всё же не специалист, но судя по понятому мной из объяснений знакомых магов — да того же Марога, в случае с героиней там что-то невероятное, чуть ли ни прямой контроль над магической силой.

— Ого! — даже не сдержался Филин.

— Ага! — откликнулся собеседник. — Могущество, власть, и всё прочее, что так манит аристократию. Да они же, узнав про мои исследования, потребуют от меня и коллег, да ещё и вашей братии, выяснять, как же она научилась такому, могут ли они пройти, допустим, те ритуалы, если могущество, к примеру, дали ритуалы. Ну и оно мне надо? Правильно, нет. Поэтому пускай лучше верхушка останется в неведении. Пока, во всяком случае. А там посмотрим.

— Всё это хорошо, верно… — заметил Филин. — Вот только с Хелависой, если я не ошибаюсь в имени, не всё так просто.

— Конечно, не просто, — согласился с ним Историк. — И всё дело не только в личности Хелависы. Хотя и там есть свои вопросы. Тебе наверняка интересно, что я такое важное обнаружил в скромном семейном архиве одного почившего лорда? А всего лишь дневник, написанный на языке, который явно родственен тому, на котором написана «Летопись Гаагры», и принадлежащий, согласно его содержимому, этой самой Хелависе.

— Чего-о? — замер в ступоре слушатель.

— Ну, во всяком случае, найденная скромная тетрадка в кожаной обложке, и с возрастом в пару-тройку тысяч лет, озаглавлена именно так — «Хелависа Ис-Сидхэ. Мои размышления». Что значит это «Ис-Сидхэ», я пока не представляю, да и в целом в дневнике много белых пятен, потому что его язык куда сложнее, чем в памятной летописи из Гаагры, — сообщил Историк, и принялся глядеть на ошарашенную птицу. Он давненько не видел Филина в таком вот состоянии.

— И что же в дневнике? — наконец, переборов оцепенение, поинтересовался Фил. Историк вздохнул.

— То же, что и указано на обложке, как ни странно. Я тебе обязательно дам почитать, но уж поверь, эта Хелависа была настоящим гением, который просто потрясает моё воображение. Пусть даже в дневнике не говорится ничего про её таинственную Силу, пусть там нет ни единой строчки о магии и других силах. Она писала в тетрадке собственные размышления о мироустройстве, о течении истории, об уроках прошлого. О собственной жизни. Она была доброй, именно доброй, но, тем не менее, прекрасно понимала, когда ей нужно стать жёсткой и безжалостной. Она никогда не испытывала высокомерия и презрения к более слабым существам. Она при всей своей мудрости и знаниях, тем не менее, не потеряла эдакой… восторженности, присущей лишь детям, когда они познают мир вокруг себя. Судя по тому, что успел мельком прочитать, она не раз видела и смерть, и жестокость, и злобу, и ненависть, но всё равно не разочаровалась в людях. Что о ней ещё можно такого сказать? Редкостное мужество, невероятная отвага, которую сейчас многие назвали бы сумасшествием, стремление идти за свои идеалы и принципы, за своих друзей и близких хоть против всего мира, и, судя по всему, так порой случалось. Она была настоящей Светлой Владычицей.

— Вот это да, — прошептал Фил. — Личность весьма незаурядная, выходит, эта Хелависа. Даже не архимагистр… я и не знаю, как сказать. Вот бы её сюда к нам на место старикана, сразу же и порядок навела бы, и соседей приструнила так, чтобы те не дёргались. Кстати, мечты мечтами, только это вполне реально, её возвращение. Ибо согласно одному сравнительно надёжному источнику под названием «Заметки к полной летописи Гаагры», помнишь такой?.. Хелависа не погибла, а пропала в последней битве. Именно пропала, её тела так и не нашли, и вообще никаких чётких доказательств гибели уже тогда ни у кого не имелось и не имеется сейчас. А что это значит? Если Хелависа так могущественна, как говоришь, то возможно она выжила и вообще жива до сих пор, и тогда может вернуться, тебе не кажется?

— Теперь уже я не пойму, к чему ты это завёл…

Но договорить до конца Историк не успел — где-то снизу в наружную дверь постучали требовательно, но вежливо. Не задубасили, пробуя толстые дубовые доски на прочность, и не загремели тяжёлым кольцом, а просто постучали.

— Ну и кого там могло принести, на ночь глядя? Утра подождать не могли что ли? — принялся ворчать Историк, заметив, что время действительно было поздним, и выглянул в окошко. Однако во тьме вечера разглядеть на мостовой чего-либо не представлялось возможным. Тогда Историк направился к выходу из комнаты, быстро выбросив из головы последние слова Филина, не придав им особого значения. Нежданно-негаданно случившийся визит неизвестно кого к порогу его дома удивил Историка значительно больше.

Отступление про дела минувших дней

«Иногда ответы на вопросы времени настоящего следует искать во временах прошлых».

Хелависа о корнях своих ошибок.

Когда речь заходит о делах нынешних и обо всей этой суете исследователя и его друга, человека-мага, способного обернуться птицей, то не стоит забывать и про дела дней уже минувших. Историю мира же необходимо знать хотя-бы для того, чтобы не повторить ошибок подобных совершённым никогда. Только вот, увы и ах, далеко не все следуют хорошему совету. Но если простого обывателя вся эта историческая заумь и философия добра со злом особо не касается, то облечённого властью разумного затрагивает напрямик.

В результате чего линия истории сворачивается в спираль, проходит виток за витком, и… всё повторяется раз за разом. Войны и катастрофы, возвышения и упадки… За примером далеко ходить и не надо — был упомянут Историком в своём документе некий Император. Много он разных имён носил; кто-то знал его как Повелителя, кто-то — как Младшего, а кто и вовсе — по забытому им самим имени. Но как ты ни называй личность, она не перестанет быть собой, не трансформируется. Одержимый желанием всевластия архимаг далеко не самой доброй направленности рвался к цели не жалея никого и ничего, считая, будто власть над миром можно получить силой.

Развязанная Младшим Великая магическая война древности, о которой тоже упомянул и Историк, и его друг — это далеко не первая общемировая война на просторах Ойкумены. Скорее четвёртая. И не последняя, к сожалению. Пусть даже победил бы Младший, добился бы он своей цели, рано или поздно число не желающих покоряться этому безумцу превысит некое критическое значение, и снова тогда вспыхнет новый конфликт. Или пускай даже разгромили бы этого несостоявшегося властелина, лишили всей армии, заточили навек в темницу, рано или поздно, но найдётся в мире ещё какой-нибудь разумный, что желает, как многочисленные предшественники, пройти путём власти, не затратив при этом ни труда, ни сил. И тогда… да всё понятно, что тогда. Одно и то же.

Та последняя война отгремела давно, но эхо её звучит и по сей день. Лежит в руинах громадная чёрная крепость, некогда грозная и страшная, а ныне забытая всеми, пелена тишины повисла над ней… И лишь редкие струйки дыма тянутся в серое небо от одной из усадеб внутри. Дремлет под толщей воды и ила камень с высеченными рунами, пропитанный эманациями смерти сотен и сотен. Улёгся на застеленной бархатом полке чёрный зубастый клинок, когда-то вызывавший ужас одним своим видом, а ныне всего лишь экспонат музея в одном из городов старой империи. Слабо шуршат перелистываемые тонкими пальцами страницы дневника Хелависы Ис-Сидхэ, Первой-Среди-Народа-Сидхэ. Дожди омывают серый замок, струится вода по грязному неровному стеклу и стекает по кладке, пропитывая трещины и щели меж камней, разрушая постепенно эту вековую кладку и подтачивая фундамент. Шелестит листва дерева, выросшего некогда там, где не успел достать своим оружием врага воин, где пронзило его сердце острие вражеского клинка и где сотоварищи по легиону высадили затем, уже после победы, дерево памяти. Грохочет грозно, вздымает в небеса клубы пыли сорвавшаяся со склона утёса каменная лавина и погребает под собой руины форпоста, за который долго и упорно сражались, который не раз менял хозяев, земля вокруг которого вся залита кровью нападающих и защитников. Стучатся в дверь дома некоего историка двое уставших за долгий день путников, надеясь на ночлег и сытный ужин. Почему стучат сюда, почему они не хотят прошагать ещё чуть-чуть и не зайти в таверну, залитую светом ламп и источающую аромат запечённой свинины с яблоками?

Так уж распорядилась судьба, что именно этим вечером по воле случайности окажутся в одном месте две компании, никогда прежде не слышавшие ничего друг о друге, и встреча эта окажется судьбоносной для финала одной истории, затянувшейся истории взлёта, падения и мучительного пути наверх. Началась она давно… Но когда она началась, на самом деле? Одним вечером в портовом городке? Где шумят кабаки, снуют по причалам сотни людей, где грязная вода плещет о сваи и шелестит в снастях ветер. Где сидят в двух разных трактирах и не знают пока этого, ругаясь мысленно на запаздывающего, двое старых друзей из команды одного корабля — хмурая светловолосая женщина с невероятными зелёными глазами и хмурый брюнет, ждущие очередного заказчика.

Или может быть в глубинах земли в лабораториях, среди гудящих, пищащих и просто шумящих приборов, где высокая златовласая женщина сидит девятый час над какими-то сложными расчётами, постоянно отвлекаясь на различных докладчиков и вопрошающих, злясь, ругаясь и нервничая? Времени у женщины не находилось даже на то, чтобы просто взять и отхлебнуть воды из кружки, поставленной перед ней кем-то из техников, приходилось разрываться между кучей дел, едва поспевая. Она трудится, не жалея себя, и не знает, что усталый разум пропустил одну мелкую ошибку — не тот знак одной из переменной. Не знает ещё она, что совсем скоро по вине её усталости от постоянно мешающих сосредоточиться иштари в лаборатории случится нечто…

Может быть, всё началось дождливым летним вечером, когда старые друзья собрались воедино по делам, после совещания долго ещё говорили про всё на свете и разошлись, зная, что продвинулись ещё на волосок в их общем деле? И когда один из собравшихся, получив некую задачу, выполнил в итоге по своей инициативе совсем другую, но та другая задача своим решением дала им всем гораздо больше, чем удавалось добиться ранее…

А может всё началось в смертельном бою один на один, когда две стихии всё же встретились, когда горел воздух, трещала и плавилась земля, когда рвалось в мир что-то страшное, но не вырвалось, было сдержано, а призывавший силы, с которыми лучше никогда не играть, был втоптан в землю, сломлен и уничтожен навеки? Когда совершившая немало ошибок разумная сделала свою последнюю ошибку и оказалась в небытие? Тогда ли началось всё это?

А может…

События и лица часто мелькают перед глазами, и отматывается назад лента бесконечного Времени, перенося незримого наблюдателя в прошлое, далёкое и в то же время такое близкое. Рушатся и восстают из праха цивилизации, пылает в небесах светило, пыль заносит рукописи. Проходят века и даже тысячелетия, но стоит всё так же незыблемо близ великой реки Вечный город. Был ли он там всегда? Нет… Когда-то, на самой заре времён, четыре стихии — огонь, воздух, вода и земля, породили чудовище, ужасней которого никогда не знавал их мир, но сразил однажды порождение Четырёх Стихий великий герой, пришедший извне, пронзивший своим мечом его чёрное сердце. Пал от руки Аргора монстр, и серебряная кровь его породила стены и башни Авалона…

Но нет. Случилось это так давно, что о тех событиях кроме смутной легенды и не осталось ничего, верно, только началась история раньше. Ещё раньше.

Когда среди бесконечных болот, среди зелёного прогибающегося ковра жили люди, в скромных глинобитных мазанках, и в одной из них родилась девочка. И смотрела девочка на мир бесконечно глубокими глазами, в которых отражалось пламя стихий, в которых чувствовалась застарелая боль.

Но об этом уже не знает никто…

Через бесчисленные века именно она, сама того не ожидая, встретит одного своего старого друга, пришедшего к ней из прошлого. Немало переживут они вместе, но поставленной цели добьются. И вот через некоторое время в некую дверь постучится путница, не одна, а в компании своего старинного приятеля. Как тихонько подсказывает предчувствие, их скромную маленькую компанию здесь поджидают новые приключения.

Новые… Она ступила на новый путь, но старый всё ещё напоминал о себе, не уходила в глубины памяти дорога Хаоса и серебрила виски сединой.

Сцена 2. Необычные гости

В доме гостеприимного Историка

«Иногда приключение начинается с визита в твой дом нежданных гостей, иногда же оно твоим визитом в чей-то дом заканчивается».

Виннер ошибается, о том не зная.

За дверью, в пятне слабого света, отбрасываемого свечой, обнаружилось два человека, один высокий, другой немного пониже. Судя по запылённой одежде и усталому виду, люди проделали немалую дорогу, прежде чем попасть в город, но в таком случае, кто они. Историк сразу понял, что к нему пожаловали точно не его коллеги и точно не местные жители, а так, странствующие… вот только кто? Воины? Наёмники? Жрецы? Посланники? Шпионы? Вольные каменщики, плотники? Или просто ходоки? Сказать точно и определённо по двум фигурам было нельзя, хотя сам Историк благодаря роду деятельности научился быстро подмечать факты и по ним делать выводы.

Та, что пониже, принадлежала мужчине неопределённого возраста довольно примечательной внешности. Нетипичное сочетание для всех перечисленных им мысленно категорий людей. Круглое, довольно молодое лицо, с которым слегка диссонировали короткие чёрные, как будто бы посыпанные извёсткой проседей волосы, зачёсанные назад. Необычайно светлые глаза, в которых чувствовалась лишь одна старая боль и усталость. Под явно специально распахнутым плащом обнаружилась рукоять короткого меча, который гость мог выхватить без помех, судя по всему. Но в данный момент руки были сложены вместе в знак мирных намерений. Здесь всё ясно без слов — незнакомец воевал, воевал всерьёз, теряя друзей и товарищей, но так и не сдался, не свернул на мирную дорожку.

Другой гость, несмотря на столь тёплый вечер, весь закутался в старый, явно непромокаемый плащ. Но зачем он это сделал? Историк сразу же предположил варианта эдак с три. Наиболее логично — незнакомец скрывал таким способом свою личность… интересно, за какие такие грехи? Правда, как же путник тогда миновал бдительную стражу? Менее логично — этот странный визитёр зачем-то пытался отгородиться от мира. Боязнь толпы и людей? А кто знает. И третье, что самое невероятное — таков странный обычай на родине…

Хотя чего только не придумают варварские народы.

Но потом взгляд хозяина дома скользнул чуть ниже головы фигуры, и брови с изумлением приподнялись. Выглядывавшие из рукавов изящные кисти рук и явственно выступающий на груди плащ, выдавали в незнакомце женщину. Она оказалась удивительно высокой, на полголовы выше своего спутника, бо́льшего сказать не получалось — ибо капюшон плаща практически полностью скрывал лицо женщины так, что был различим только кончик длинного острого носа, да ещё выглядывает прядь густых каштановых волос.

— Доброго вечера вам и этому дому. Не пустите переночевать двоих усталых путников? — поинтересовался мужчина ровным и немного хриплым голосом.

— Вам также доброго вечера. Конечно, проходите, и добро пожаловать в моё скромное жилище.

Оправившийся от удивления Историк отошёл назад и пропустил нежданных гостей, даже не задумавшись, по какой причине путники зашли именно к нему, а не на постоялый двор через пять домов? И пока гости неторопливо снимали верхнюю одежду да осматривались вокруг, хозяин направился к себе в комнату, нужно извиниться перед Филином, поскольку из-за нежданных гостей он пока не может покончить с сегодняшними делами.

Когда дверь кабинета распахнулась, выяснилось, что за время его отсутствия мудрая птица вернулась на стол и теперь острым клювом кусала абажур лампы, будто тот съедобен. Филин никак не мог оторваться от увлекательного занятия, и продолжал при хозяине. Лишь только когда Историк постучал требовательно по дверце шкафа, птица виновато обернулась.

— Кхе-кхе, — закашлял показательно мужчина. — Мой дорогой друг, всё я понимаю и осознаю, только незачем подтверждать уже в который раз выводы из твоей собственной монографии «Размышления о влиянии сущности личины на разум волшебника». Ибо доказательств я благодаря тебе видел уйму, а лампа является казённым имуществом.

Филин потупился и изобразил виноватый вид. Всё с ним ясно…

— Так вот, возвращаясь к нашим делам… — продолжил давешний разговор Историк, сердиться на старого мага он не любил. — Твои рассуждения о том, что легендарная Хелависа могла выжить, как-то расплывчаты. Не пояснишь ли их? Вкратце только, пожалуйста, а то гости у меня.

— Смотри, я рассуждал следующим образом, — принялся говорить Филин, искоса поглядывая на растрёпанный им край абажура. — Во-первых, никем до сих пор не найдено никаких доказательств гибели Хелависы. А во-вторых…

— Стоп-стоп, — прервал его собеседник, — Ты хочешь мне сказать — кто-то до сих пор пытается доказать реальность мутной истории, принимаемой всеми за обычную героическую легенду, коими наполнено историческое прошлое? С чего вдруг? Я что-то не знаю о некоторых ваших делах?

— Именно кое-что не знаешь, — чуть промолчав, признался Филин. — Дело всё в относительно явных указаниях в одном документе на одно, ну скажем так, убежище, принадлежащее некоему магу, по описанию напоминающему именно эту Хелавису. Само убежище-то мы нашли, только оно запечатано неизвестной нам техникой, я бы сказал, что-то вроде пространственного кармана. Сейчас все разыскивают любую информацию, связанную с упомянутой нами личностью в надежде найти сведения о способе сокрытия убежища. Вот такие дела.

— Чудненько, — прокомментировал информацию Историк. — Допустим, всё же она существовала, и допустим, нет доказательств её гибели. Но этого мало для поспешных утверждений.

— Погоди-ка, я потом расскажу тебе кое-что интересное, — ответил Филин и продолжил. — Во-первых, нет доказательств гибели даже у современников. То есть везде о Хелависе они говорят как о «пропавшей». Во-вторых, что, кстати, проистекает из первого — ежели хотя бы десятая часть всех рассказов о ней не выдумки, то Хелависа способна выжить в любой ситуации, даже смертельной. Поэтому я и предполагаю: если Хелависа действительно не пережила битву и войну, при своей запредельной тяге к жизни она может и вернуться. Вот когда и где — это не способен сказать никто. Может быть, она уже давно незаметно вернулась и где-то живёт. А может, она сейчас вошла к тебе в дом?..

— Да ну, это уже вздор какой-то. Натягивание, хм, совы на глобус, — махнул рукой Историк, пока не понимая, а зачем Филин вообще завёл этот разговор на странную тему наполовину фольклорного персонажа? — Я оперирую фактами, а не сомнительными выводами из не менее сомнительных источников. Только из фактов у меня в наличии дневник Хелависы, из которого отнюдь не следует всемогущество. Более того, в дневнике имеется запись о некой непоправимой ошибке, совершенной Хелависой. Ладно, потом договорим.

Не дожидаясь ответа от своего старого друга, Историк повернулся и вышел, выбрасывая из головы все эти заумные теории о Хелависе и всемогущих магах древности. Фил лишь смотрел ему вслед.

— И всё-таки, интересно узнать, где сейчас обретается эта Хелависа? — тихо пробормотал он, не подозревая ни о чём, и снова попробовал на прочность край абажура лампы. Просто так, для удовольствия.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Заходите и располагайтесь, мы поможем, чем сможем, — с удовольствием хлопотал вокруг нежданно-негаданно явившихся к нему гостей Историк, когда те выбрались из тесной прихожей и стояли в небольшой уютной гостиной дома, оглядываясь, с изумлением разглядывая заваленное всяким добром жилище не женатого до сих пор историка и археолога. Вернее, пока крутил головой лишь мужчина, по своей выправке напоминающий служивого в отставке; женщина, одетая в странный лёгкий доспех чёрного цвета, без шлема, стояла неподвижно и молча, словно не было интересно ничего, плотно сжав бледные губы и сцепив вместе руки, взгляд её хмурых серых глаз не выражал ничего определённого.

— Сейчас погодите-ка, я и чайку вскипячу, и картошка вон есть жареная, ещё колбаски могу…

— Мне дайте чего покрепче, — прервала словоохотливого хозяина женщина каким-то странным голосом, практически лишённым эмоций.

— Покрепче сейчас возьму, я мигом! — Историк подтвердил свои намерения обслужить гостей любой ценой, кинувшись на улицу, по дороге объясняя:

— Погреб у меня на улице, за домом.

— Я подожду, — проводила хозяина усталым взглядом женщина, после чего вновь вернулась в полностью неподвижное состояние. Интересно, хозяин дома и в жизни такой добряк, или это до сих пор влияет её неповторимое обаяние из прошлой жизни, каким-то чудом уцелевшее после пережитого?

— Пить же вредно, я тебе сколько раз говорил! — нравоучительно заметил её спутник, пытаясь вывести свою подругу из состояния апатии и оцепенения, то отступающего, то накатывающего вновь, но неэмоциональная женщина даже не обратила на слова друга внимания, вновь вернувшись к разглядыванию дома и обстановки. Книги… книги и свитки, ещё какие-то таблички, ящики… и снова книги… она попала в дом к ценителю знаний. Такому же, каковой являлась, и она сама, но когда-то. Помнится, в старом добром кабинете в замке Норштейн все шкафы оказались забитыми и заваленными толстыми фолиантами, да ещё и этого места ей постоянно не хватало, поэтому стопки книг всегда громоздились на полу рядом. Интересно, рабочая библиотека до сих пор на прежнем месте и не растащена по архивам как редчайшие рукописи и памятники истории?..

— Однако интересные люди забрели в наши края…

Гостья даже не пошевелилась, словно ожидала внезапное появление чьего-то незнакомого голоса, мужчина резко обернулся, оторвавшись от разглядывания какого-то хитрого и созданного явно не для битвы меча с шипастым лезвием, и уставился на большую птицу, которая стояла на пороге двери в одну из комнат и, склонив голову на бок, разглядывала гостей.

— И нечего на меня так смотреть! — продолжила та, чуть открывая клюв.

Женщина слабо шевельнулась, лениво повернула голову в сторону голоса и нового персонажа, окинула взглядом, затем пожала плечами, и вновь вернулась к меланхоличному разглядыванию обстановки. Её спутник заметил движения, но никак на них не отреагировал, а лишь ответил.

— Ну и что такого, будто я не видывал никогда говорящих птиц. Тем более ты никакая не говорящая птица, а некий искусный маг-оборотень.

— Вы всё правильно понимаете, — кивнул филин, обрадованный появлению лиц, столь сведущих в хитром искусстве магии. — Меня зовут Аникано Филин, такое прозвище, и его определил облик моей второй сущности. Я давний друг хозяина этого уютного местечка. Ещё я очень рад тому, что вы смогли оторвать нашего затворника от его исторических исследований, из-за которых он даже не поужинал и вроде даже не обедал.

— Нет ничего страшного в добровольном голодании, я как-то уже привык, — донёсся от входной двери голос и вошёл Историк, держа в руках две бутылки тёмного стекла.

— Да-да, а я помню, как ты в середине первой экспедиции в Дальнем Храме всё же слёг от недоедания, — заметил ехидно филин, поворачивая голову вслед за идущим строго на кухню хозяином дома. — Ладно. Предлагаю оторваться от детального рассматривания творческого и научного беспорядка, ибо именно в этом доме он — обычное дело, и направиться на кухню.

— Простите меня, увы, полноценный ужин пока не готов, но это поправимо, я сейчас, — дополнил предложение Историк, выглянув из двери. — Для начала прошу отведать нечто вкусное.

— Нечто вкусное?.. Ну, допустим, — изобразила подобие улыбки женщина, пытаясь проявить хоть какие-то эмоции, но выходило плохо.

— Я тоже не откажусь отужинать вкусным, — хмыкнув, сообщил её спутник, обрадованным третьим за сутки проявлением хоть каких-то эмоций спутницы, и первым направился в дверь на кухню. Хлопочущий хозяин дома отодвинул в сторону привычные для него глиняные кружки и уже расставил на небольшом столе старинные серебряные кубки, которым лет под двести уже, наполнив их содержимым одной из принесённых им бутылей. В хорошо проветренной кухне вовсю чувствовался запах хорошего вина, выдержанного в дубовой бочке до своего разлива не один год.

— Да уж, не пожалел ты вина, дружище, самое ценное приволок, — заметил Аникано несколько настороженно, пока не понимая ничего. Незнакомые гости, ради которых хозяин дома тащит из погреба лучшее и редкое вино, которое сам распивает несколько раз в год только в минуты научного триумфа, получения очередной королевской награды или же опубликованной статьи? И с чего он так расщедрился?

Но нет, какого-то воздействия на разум со стороны визитёров Фил точно не почувствовал, хотя он являлся магом именно в области работы с разумом. Да и способности у гостей отсутствовали.

А вернее, не совсем так. Мужчина явно носил некий защитный артефакт, раз ни единой мысли не пробивалось из-за плотной завесы. Казалось, что такого — только защита разума имеет обратную сторону, изнутри также не пробьётся ни один посыл. Маг с закрытым разумом не только надёжно защищается от других магов разума, он сам лишается способности воздействовать хоть на крысу, хоть на человека. Ну а женщина…

Со стороны их гостьи веяло тоской и отчаянием с такой силой, что Фил даже засомневался — в рассудке ли она?.. Какое уж тут воздействие на разум может быть, ежели собственный исковеркан и изломлен? Что с женщиной случилось, что за несчастье? Узнать бы? Но наверняка не скажет.

— Ну а то, — гордо ответил другу, между тем, Историк, не замечая метания мыслей Филина. — Ну что, давайте выпьем…

— Мы как, за знакомство или здоровье? — поинтересовался мужчина, искоса глянув на по-прежнему неподвижную спутницу. Та дёрнула плечами.

— Тогда я предлагаю начать за знакомство, — однозначно заключил хозяин, и представился. — Аргокон Блез, историк и археолог, и заодно единственный владелец скромного жилища, где мы все собрались.

— Виннер, бравый служака, ныне пребывающий в отставке, путешественник по миру и авантюрист, — отрекомендовался мужчина и продолжил. — Это моя спутница, представится сама, она сейчас переживает далеко не лучшие времена в жизни, и оттого несколько… не в настроении, как вы видите.

— Хэл, — проронила очень сокращённо своё имя женщина. Некоторое время висела тишина, пока Историк с пернатым ждал продолжения, затем поняв, что на этом всё, подал голос и четвёртый участник посиделок.

— Аникано Филин, он же Фил, ну я уже представлялся. Маг-исследователь и просто вредная хищная птица.

Дружный смех двоих мужчин разорвал спокойствие. Виннер оценил и шутку, и скромность самого мага, причём явно не пустобрёха, а настоящего, довольно сильного и умелого, раз способен к оборотничеству. Надо же как, снова пошли адекватные маги, как некогда. То ли ход мировой истории вернулся к тому, что уже было в своё время в начале проклятой эпохи Орденов, и мир ожидает, как и в прошлом, столетие безумной магической войны всех со всеми. То ли с давних пор проводимый искусственно «естественный» отбор в ходе войн с магами и их орденами принёс свои плоды, практически полностью искоренив неадекватных и наглых — тех что «сила есть, ума не надо».

Виннеру сильно хотелось бы, чтоб верным являлось второе предположение, а первое осталось беспочвенными фантазиями. Хотя вот кто точно не кончится никогда, так это свихнувшиеся маги… но ничего. Опыт участия в войнах есть, а вместе с Империей они разнесут в пух и прах любого противника.

— Тогда будем знакомы, — возвестил Аргокон, все трое чокнулись. Филин, неожиданно поддержал их, сунув свой клюв в горлышко бутылки, и был за это недостойное званию мага деяние изгнан со стола — мол, если хочется выпить, то давай перевоплощайся обратно, нальём. Фил отказался. Якобы что-то сейчас не то с его личным накопителем, без него процесс перевоплощения есть крайне сложное дело… поэтому, увы, но придётся ему потерпеть.

Да, с виду его монолог вышел действительно жалостливый, кто-то мог даже поверить, только на деле слова являлись исключительно игрой на публику — за время пребывания клюва в бутылке хитроумный Аникано успел добыть оттуда чуть ли ни полстакана. Маг же он, а не какой-нибудь археолог, в конце концов!

Виннер углядел акт экспроприации, но ничего не сказал.

— Скажите, не является ли секретом место, куда вы вдвоём путь держите? — поинтересовался ради любопытства Историк. Виннер помотал головой, наливая ещё чуть-чуть в свой кубок. И в самом деле, что скрывать?

— Секретов ни от кого мы не имеем, — ответил он. — Через ваш город идём к форпосту сидхэ, далее от него к порту, ну а там уже в зависимости от желания продолжим путь пешими или сплавимся по реке.

— Долгая дорога. Не опасаетесь ли… ах, да, понял — забеспокоился, было, Историк, но тут вспомнил про меч, который носил с собой Виннер.

— Было бы кого опасаться, на самом деле, — спокойно хмыкнул лейтенант, понимая причины волнения хозяина дома, ибо места тут не совсем спокойные и их даже один раз в лесу ограбить пытались. — Разбойники? Дикие звери? Или может быть армия незваных гостей из соседнего королевства? Так ведь я сам — воин, а она — боевой маг, ну и кто кого опасаться в таком случае должен?

— Маг? — изумились одновременно хором Аргокон и Аникано. Хел тяжело подняла взгляд и с холодом в голосе ответила.

— Да. Маг.

— Ещё раз напоминаю, — вздохнул, поняв, что проговорился, Виннер. — Не лезть и не приставать, да вы сами всё видите, в каком состоянии моя спутница, она же старый боевой товарищ. И мне, если честно, будет жаль, если кто-то из вас ненароком получит сформированное на эмоциях проклятие.

И он посмотрел на явно профессионально заинтересовавшегося темой Фила.

— Не получит. Контролирую. Себя. Надёжно, — ответила вновь размеренно Хэл и, сделав паузу, продолжила. — Виннер. Ты. Магистров. Параноик.

— Хм, ну хорошо, — согласился с ней друг, и слегка толкнул её, извиняясь, но ответа не получив. — В общем, постоять мы за себя сможем с лёгкостью.

— Вот и ладушки, — обрадовался Историк. — Выпьем за здоровье?

— Выпьем, — чуть усмехнулся Виннер.

Этим вечером они выпили и за здоровье, и за науку, и много за что ещё, но не сразу. После того, как гости повторно распробовали напиток и вновь признали его божественным, настал черёд приготовления ужина, о котором страдавший с обеда приступом трудоголизма Аргокон даже не позаботился. Даже для себя. А разнообразных продуктов в холодном погребе и кладовой у Историка имелось более чем достаточно для приготовления ужина на троих.

Аргокону, честно говоря, возиться с кастрюлями да сковородками было лень, но гостеприимство требовало, да и самому поужинать не помешает. Однако не успевший ещё перестроиться в обычное своё состояние разум учёного заметно мешал кулинарным делам, из-за чего Историк постоянно то что-то забывал, то не так делал… Наблюдавшая за его мучениями Хэл после рассыпанного перца, наконец, не выдержала, и взяла дело в свои руки. Отпихнув Аргокона, она сама встала за варочную панель печи.

В результате за полчаса Хэл вместе с хозяином дома быстренько приготовила нехитрые, но вкусные блюда, после чего сама их и расставила на столе в одном ей ведомом порядке. Впрочем, Виннер, давно уже выучивший наизусть чуть ли ни весь жутко замороченный этикет азуров, этот порядок мигом узнал, и выбор схемы сервировки его изрядно так удивил. Надо же как. Оказывается, Хе… Хэл почему-то воспринимает временное, всего на день-другой, пристанище, как дом её хороших знакомых, в котором она является, к тому же, младшей хозяйкой, и при этом ещё… назначена Хранителем? Странно и непонятно…

Выяснять, по какой причине его спутница решила всё это сделать, Виннер не стал. Разбираться ещё и с вывертами сознания разумного, возрастом далеко не в одну тысячу лет, неблагодарное по всем статьям дело. Хорошо хоть она крайне немногословна, а если что-то даже и произносит, то говорит хотя бы прямо, без двойного, тройного и так далее дна, и каких-либо подвохов, в отличие от тех же азуров, страстно обожающих смотреть, как собеседник ломает себе голову чуть ли ни над каждой мудрой фразой.

Во время готовки и сервировки стола, Хэл действительно молчала, настолько погрузившись в долгие размышления о прошлом и настоящем, что по большей части действовала автоматически. При этом её спутник вёл активный разговор с хозяином дома на тему его исследований. Двое, интересующихся одним и тем же, быстро нашли общий язык и разговорились. Сопровождалась неспешная, но порой эмоциональная беседа ехидными комментариями от Аникано.

Маг-птица всячески издевался над всеми подряд: над коллегами учёного, над обывателями, властью, магами времён прошлых, злодеями времени настоящего и так далее, из-за чего собеседники сделали вывод — Аникано всё же опьянел и явно нуждался в протрезвлении.

С трудом отправив Филина наверх, в покои хозяина, за заветным снадобьем от веселящего действия вина, Аргокон вернулся было к прерванной беседе, но тут уже вовсю выкладывались блюда на стол, да разливалась по кубкам новая порция того же вина. Заодно была пригашена дополнительная масляная лампа над печью — зачем ей гореть, если всё равно до утра никто не будет греметь на печи кастрюлями и сковородками.

Настал черёд ужина.

За столом, однако, их разговор не продолжился. Ещё до начала трапезы гость договорился с хозяином, что они остановятся у него на пару дней, а значит, нет смысла торопиться. Завтра, на свежую голову, поговорить будет гораздо проще, поэтому кушали все они в полном молчании. Кроме того, женщина продолжала плавать среди невесёлых мыслей о прошлом да меланхолично отправляла в рот кусочки слегка прожаренного мяса, лишь изредка морщась и закрывая глаза. Её друг периодически толкал свою спутницу, но та даже не отвечала.

— Ну, тогда спасибо вам за угощение, и за гостеприимство, — по окончании трапезы гость встал, и обратился к хозяину. — Хэл… Хэл, спишь уже что ли?

Женщина встряхнулась, и подняла взгляд. Ну и что от неё теперь хотят? Ага, ужин окончен, следует поблагодарить хозяина. Это предположение подтвердил новый толчок ногой со стороны спутника, и короткий мысленный образ от него же. Чуть помедлив, Хэл ответила.

— Спасибо. Вкусно. Идём спать.

— Да, идите, ваша комната наверху, давайте я вас проведу, — рассыпался в хлопотах Аргокон, и первым направился к неширокой лестнице, ведущей на второй этаж дома. Кавалькада проследовала за ним по ступеням, в небольшой полутёмный коридор через весь этаж. Лампы здесь не горели, тусклый свет шел только от окошка в торце, за которым в темноте вечера виднелись лишь ветви дерева, да угол крыши соседнего дома. Протяжно скрипнула одна из боковых дверей. Хозяин, вручив гостям подсвечник, пропустил их вперёд, пожелал им доброй ночи, а сам направился обратно, на первый этаж, прибирать посуду. Да и продолжить работу нужно, кое-какие интересные мысли, высказанные гостем за ужином, требовали обязательного занесения на бумагу с целью дальнейшей проверки.

Нашлось занятие и другим. Аникано, поняв, что беседовать всё равно сейчас не получится, нехотя попрощался со старым другом, да взлетел с подоконника, с громким криком и хлопаньем крыльев. Пора ему вернуться к себе в башню. И лишь одинокое пуховое перо, кружившееся в воздухе, напоминало о визите в дом мага. Пёрышко Историк успел подхватить и положить на стол. Ему всегда хотелось проверить, что будет с частью тела обернувшегося мага при обратном превращении? Ну и в случае, если часть всё же пропадёт — можно ли тогда на подобном принципе организовать нечто вроде связи?

Как выяснилось Историком уже позднее — абсолютно ничего не произошло и перо мага-оборотня так простым птичьим пером и осталось, к некоторому разочарованию исследователя.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Выделенная двоим гостям комнатушка, оказалась обставленной достаточно уютно, хотя и скромно, да и размером помещение не блистало. Но всё равно визитёры не горевали. Королевские палаты им не требовались, привыкли уже ночевать порой в чистом поле. Им хватало наличия хотя бы крыши над головой да постели, на худой конец — намёка на постель. Крыша над головой, к слову, тут имелась в обоих смыслах — комната находилась в мансарде, со стороны окна её потолок плавно переходил в скос. Похоже на то, что вот эта небольшая спаленка специально предназначалась для редких визитов коллег Историка, на случаи, когда они вполне могли ненадолго остановиться в тихом доме.

Друзьям их временное жилище понравилось с первого взгляда, но проблемой стала лишь единственная односпальная кровать, на которую слегка покосилась женщина. Обычный лежак, накрытый цветастым покрывалом. Увы, вдвоём они на него не влезут.

— Односпальная, — пробормотала женщина, разглядывая комнату.

— Ага, есть такое, и кажется, сегодня кто-то поспит на полу или в кресле, — меланхолично заметил в связи с этим фактом мужчина.

— Поспит. И это будешь ты, — так же лениво ответила женщина, оглядывая увешанные картинами и гравюрами стены, и внезапно замерла от удивления. Её внимание привлекла одна из картин в уголке. На маленьком старинном полотне масляными красками были изображены две разные фигуры. Одна небольшая, буквально изливающая свет, с огненным мечом в руке, словно кружащаяся на светлой полоске тумана вокруг другой — громадной и бесформенной, будто бы сотканной из сплошной тьмы. Только вот женщина обратила своё внимание не на сам героический сюжет, а на подпись на раме, на простой потемневшей от времени бронзовой табличке, которая гласила следующее:

Великая битва

Светлой Владычицы Хелависы

и мерзопакостного Врага

— Интересно, кто тебя успел увековечить на холсте? — прошептал донельзя удивлённый спутник, который проследил за взглядом подруги, и тоже заморгал в сильном удивлении глазами. Женщина взглянула на него и пожала плечами.

— Не сидхэ точно, они бы такой глупости никогда не написали. Это надо же как… я — Светлая Владычица… — горько усмехнулась Хелависа, закрыв глаза и в какой уже раз отрешившись от мира. Ей очень тяжело вспоминать разом за раз и свой последний бой с несостоявшимся императором Вселенной, и то, чем он тогда закончился, и кошмар, через который она прошла исключительно из-за собственной глупости и гордыни. Вернувшаяся из мрака небытия, рухнувшая туда с размаху, но выбравшаяся назад чьими-то стараниями, Владычица смогла сохранить в себе первородный свет, теплоту, добро, а ещё веру в друзей и себя сама. И сохранить главное — собственную личность.

Друг на это ничего не ответил, и лишь взял свою спутницу за руку, стараясь посылать в её адрес тепло и мягкий свет. Возвращение прошло совсем не так, как прогнозировали. Несмотря на то же самое тело внутри Владычица Хелависа стала какой-то… другой. Сломленной. Разбитой. Уничтоженной. И лишь где-то в глубине последними искрами тлела гордость и сила, та самая сила, благодаря которой Она смогла выдержать все выпавшие на её долю испытания. Все кроме одного. Самого последнего. Наказанием стали тысячи лет бесконечности.

— Виннер. А ведь там… за Гранью… есть лишь боль и тишина, — внезапно неестественным голосом начала говорить Хелависа и повторила. — Есть лишь боль, тишина и серая пустота. Я прошла через это, и я до сих пор не понимаю, как вообще выдержала…

— За Гранью? — прошептал ей друг, сжимая крепче руку, до этого спутница ещё не откровенничала на тему её недавнего прошлого.

— Да, Виннер… тишина… и вечность…, и я была среди неё…, смотри.

Хелависа, с таким трудом вернувшаяся из небытия, наклонившись, коснулась лбом лба черноволосого мужчины, Виннера, её старого друга, плавно погружая разум мужчины в созданный заранее именно ради наглядного объяснения, что и как, образ собственных воспоминаний о существовании там… вместе со всеми её чувствами и мыслями. Пусть Виннер сам лично узнает, каково было там… в вечности… его Владычице… в серой пустоте без тела, без осознания себя и без малейшего шанса на спасение.

Впрочем, справедливости ради, такие вещи можно смотреть лишь вдвоём. И сейчас ей предстоит снова пережить то, что сейчас ей ощущается как страшный сон, а когда-то было её жизнью.

— Так поберегись, пригнись… покуда льётся свет вертикально вниз… и не отринь, смотри… пока горит огонь у меня внутри… — напевала Хелависа про себя, начав погружаться в собственный страх. — И не сжимай в горсти… и не гадай…

Сжала. Мигом исчезли чувства, пропал даже рокот кровотока в ушах, настала мёртвая, не звенящая, а глухая и мёртвая тишина.

Сцена 3. Среди серой вечности

В её вечном Никогда

«Она любила жизнь. Настолько, что рвалась к ней даже стоя на Грани, даже когда сама жизнь уже невозможна».

Воспоминания Ангвара.

Тишина… Мелодичная тишина. Где-то на грани слышимости, чувствовался слабый перезвон бесчисленного числа серебряных колокольчиков. Он пытался изо всех сил прислушаться к мелодичному шуму, и словно почувствовав его усилия, мелодичный перезвон стал приближаться. Всё ближе и ближе звенели серебряные колокольчики…

Постой-ка, какие колокольчики? Тут же ничего нет!

И снова тяжёлым пологом повисла тишина…

Разум так устроен, что требует получение информации. Он не понимает, что чувства ничего не передают, потому что им и нечего передавать. Здесь, похоже, нет ничего, нет даже времени. Все эти голоса, странные звуки, цветные пятна и прочее, и прочее, были рождены им самим в попытках заполнить хоть чем-то эту вечную, бесконечную пустоту. И как он ещё не сошёл с ума?

Или сошёл, но как это узнать? Кто скажет?

И вообще есть кто тут живой?

Похоже, что нет. И не живого тут тоже не видно. Вообще ничего не видно, а значит, нет и света. Воздух есть, ведь он как-то дышит. Но нет никаких запахов. Звуков тоже нет. И вокруг пустота… Бесконечная серая пустота…

А ещё была боль, о которой он уже и позабыл.

Или боль, которая позабыла о нём ненадолго?

Воспоминания медленно накатывались тяжёлым грузом. Первые мгновения в этом… месте… лучше про них забыть навсегда. И даже не вспоминать. Только удастся ли скрыть… это?

Нет.

Не было ничего, кроме жуткой боли, пронизывающей всё тело. Казалось, что оно состояло только из боли, а всё его сознание сжалось в один серый комочек безумного страха.

Страх…

А знаю ли я что такое настоящая боль и настоящий страх?

А что я чувствую?

Боль и страх.

Значит, знаю.

Сколько это будет длиться? Минуту или вечность?

А сколько это может длиться?

Если бы не боль и страх, можно было остаться здесь навсегда.

А где — здесь?

Что тут есть реального, не рождённого им? Немного. Серый туман. Боль. И страх. Больше ничего тут нет, в этом месте, вообще ничего нет. Никакие мысли, от которых раньше не было спасения, не лезут в голову.

Мысли…

Мыслю, значит, существую. Какой-то явно мудрый человек это произнёс, кто и когда именно — неважно. Сейчас я, кажется, мыслю.

Следовательно, я существую.

Существую?

Именно что существую. В холодной серой пустоте вечности, где нет ничего кроме боли. А ведь когда-то всё было иначе, когда-то была… жизнь.

Воспоминания медленно проступали разрозненными фрагментами. Он даже не пытался их осмыслить, всё равно не получится, смысл ускользает. Он просто смотрел, наслаждаясь коротким мгновением забытья, ухода из его мира вечной боли и пустоты.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Море было охвачено полосой шторма. Бушующее море, серое свинцовое море с прожилками светлой пены больше не плескалось ласковым прибоем на камнях, море вздымалось в небеса исполинскими валами и яростно бросалось на чёрные утёсы небольшого скалистого островка, будто стараясь сокрушить и унести с собой в пучину этот клочок суши. Воздух смешался с водой, и ревела обезумевшая стихия, захлёстывая порой весь остров целиком но, как и столетия до этого, рассекали глубокий сумрак золотистые лучи яркого маячного огня, и высилась среди штормового хаоса эта древняя кирпичная башня с путеводным огнём на вершине, эдакий клочок стабильности реального мира. Остров. Маяк на нём. В памяти мелькает только его странное имя — острова, конечно же, не маяка: Кабра, маяк остаётся безымянен с начала времён. Знакомое имя. Очень важное место, но вот чем именно, что здесь спрятано такого, им было спрятано, оставлено на сохранение хмурому седому смотрителю с белёсыми глазами?

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Чёрное небо. Гроза. Вспышки молний режут на части стонущее небо. Сила небес изливалась на землю ливнем, струи его хлестали безжалостно по полям и лугам, пригибая к земле траву да бурьян. Пронизывающий ветер завывал среди башен и арок большого замка, стоящего на невысоком, но обширном холме. В ров ручьями со всех сторон изливалась пузырящаяся вода, наполняя до краёв этот рукотворный водоём, вода едва успевает стекать в ближайшее озеро через давно заболотившееся и заросшее русло, работавшее некогда уравнительным водоводом для рва. На окованных толстым железом воротах бряцала какая-то давно оборванная цепь, никем не отпиленная за ненадобностью, гремит и пусть себе гремит. Со стороны густого тёмного леса неподалёку от замка доносился порывистый вой и шипение ветра среди крон. Слышались звуки ломающихся бурей сучьев и стволов.

Крыша самой высокой из башен замка утопала в густых мечущихся тучах, из которых потоками на землю лилась небесная вода…

Она уже не помнила, как называлось это место. Что-то связанное с «норой». Да, в памяти есть имя, Норштейн. Когда-то старый мрачный замок, покинутый, заброшенный и разрушающийся под действием стихий и Времени. Некогда она случайно наткнулась на укрепление, не побеждённое никем, даже силой веков, наткнулась случайно во время своих странствий, да и решила обосноваться со своим другом. Она сразу не могла сказать, чем её привлекло давно заброшенное укрепление. Лишь позднее поняла, насколько удачно расположился этот замок, и чем он на самом деле ценен. Пересечение множества линий сил под широким холмом, что и привело некогда к рождению полноценного Источника той силы, к которой она и принадлежала. Немедленно привязанного через один перстень, и с тех пор исправно служащего одной из поддержек и опор в этом мире.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Она, всё-таки она. Кто же тогда я такая? И что случилось со мной? Сознание в ответ подсказывает последние минуты моей прошлой жизни, но приносят ли они облегчения?.. Скорее, нет. Там один страх и ярость, желание выжить любой ценой и тоска. Бесконечная тоска. Что же с ней случилось, с кем она сражалась и главное, когда?

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Это последний бой. Страшный смертельный бой, где две силы схватились в решающем поединке. Враг из него не доложен выйти, но и она, скорее всего, останется здесь. Слишком мало осталось сил, их яростно тянуло вышедшее из-под контроля ещё задолго до начала последнего боя главное оружие. Слишком быстро подтачивает её внутренняя борьба светлой половинки с тёмной за право владеть её телом. Слишком трудно уклоняться от беспорядочных и яростных ударов врага, разъярённого постоянными мелкими уколами. Слишком трудно пытаться сдерживать пылающий чёрным огнём артефакт. И если он вырвется… Лучше не думать о последствиях такого. Не будет ничего, вообще ничего, одна лишь тьма и тишина небытия. Радует лишь то, что и враг ничего не способен сделать с артефактом.

Нет, заключённая в артефакте сила не вырвалась, и не разрушила всё, до чего могла дотянуться. Пожиратель энергии, спешно преобразованный ей в кинжал, дождался, наконец, своего часа и был вонзён в шею своего создателя. Отдача от атаки полностью лишила её сил, бросив на трескающийся от жара и перепадов гравитации пол. Ей оставалось лишь смотреть, как тает тело врага, и ждать того момента, как этот мир, это Отражение падёт в никуда.

Неуправляемый артефакт, созданный некогда падшим только что врагом для разрушения сильнейших магических защит, творил страшные вещи. Он просто втягивал в себя всю энергию, до которой мог дотягиваться, а энергии хватало, её в обилии поставляло рушащееся Отражение, увлекающее за собой, похоже, и своих ближайших соседей. Катастрофа, которой не ждал никто. Запредельная концентрация силы в одном месте смяла свыше десятка слоёв пространства, так что оно перестало быть стабильным. Этот мир обречён, разрушение неминуемо.

Она лежит на трескающемся от подземных ударов горячем полу дворца, не в силах даже приподняться. Снаружи бушует неуправляемая стихия, да там давно не осталось ничего кроме энергии. Защитные экраны резиденции врага смогут противостоять этому вихрю энергии ещё несколько минут — всё же сделано на совесть, в страхе перед ней. Этого времени должно хватить, чтобы собрать ещё немножко сил и активировать браслет — единственную надежду, вещь, которая связывает волшебницу с мирами извне. А браслет не простое украшение — это дождавшийся своего часа аварийный одноразовый портал, готовый при запуске перебросить её далеко отсюда, в собственное убежище. Где она уже спокойно придёт в себя да отлежится, окружённая всем необходимым. Вот только…

Ну почему же в последний момент всё идёт не так? Двери распахиваются, и к её лежащему навзничь телу бегут такие знакомые силуэты. Нет, только не это! Они всё же прошли вслед за ней через портал. Случайно встреченные недавно попутчики, ставшие для неё друзьями. Настоящими друзьями, не бросившими её в трудную минуту, но… ради чего?

Ради того, чтобы погибнуть, раствориться навеки в вихрях энергии, когда вот совсем скоро падут щиты? Нет — такое будет неправильно, если она спасётся, а её друзья нет. Что делать? Что же делать?!

Время уходит медленно, словно песок в часах. В глазах темнеет. Смерть уже дышит ей в затылок. Вокруг нет ничего. Совсем ничего. Только порывы ветра и чей-то шёпот. Дышать становится очень трудно. Кровь гулко стучит в висках и шумит в ушах. Двигаться невозможно. Друзья склонились над её телом. Будто бы различаю их силуэты… голоса.

Времени осталось совсем чуть-чуть, сознание умирающей лихорадочно ищет выход из ситуации, а губы лишь шепчут одно слово.

«Зачем?»

Зачем вы пошли вслед за мной? Вы просто не смогли бы мне помочь. Разве что ценой своих жизней отвлекли бы охрану на пару-тройку минут. Ненужная и ей, и им судьба.

Браслет всё ещё на руке. Спасение. Но спасение ли? Сил слишком мало, для неё и друзей точно не хватит. Так. За оставшиеся считаные минуты до падения боевых щитов дворца, нужного количества никак не добрать. Всё ей ясно. Кто-то должен остаться… Кто-то… Они или я…

И это буду я.

Дрожащие пальцы сдирают с руки браслет, суют его прямо в руки невысокой рыжеволосой девушке. Слабым жестом она подзывает её ближе.

«Портал… Хватайтесь друг за друга… и ждите… Спасение… Скажите потом Рэну цифры… один-два-восемь-семь-девять-семь-пять… Он поймёт, что это…»

— А вы? — раздаётся чей-то страшно перепуганный голос.

«Нет… не надо… мне не выбраться отсюда… вспоминайте моё имя… может быть, я когда-нибудь вернусь… прощайте…»

Диалог отобрал последние силы, в глазах почернело навсегда.

Ничего не слышу. Ничего не чувствую.

Пришла боль. Неужели я умираю?

Наверное, да.

Ничего, приходится принимать всё, как есть. Я никогда не питала иллюзий. Я знала, что не бессмертна.

Всё. Меня больше нет.

Пришла пора встретить свою судьбу.

Вот моё тело на полу. Изломанное, всё в ожогах, тело. Силовое поле вокруг дворца пульсирует и медленно проседает от напора энергии, похоже, сложная система подпитки всего комплекса энергией пошёл в разнос и уже не способна равномерно поддерживать сложную, многоступенчатую защиту пафосного и не защищённого иначе дворцового комплекса. Пространство бледнеет и меркнет, не выдерживая колоссального давления Изнанки. Хаос уже давно здесь, от его влияния перестают быть постоянными законы материального мира. Гравитация сходит с ума, её вектор скачет, уже где-то трескаются стены и падают колонны, дробясь в щебень. Рыжеволосая девушка держит её за руку и плачет, её друзья почти разобрались с браслетом. Это хорошо, но им всё же стоит поторопиться, пока разрушение не добралось до этого зала.

У меня остались последние силы. Я могу их истратить на себя, и вернуться в своё тело, пока оно ещё живо…

…И умереть снова, растворившись в диком необузданном океане энергии, на этот раз, скорее всего, навсегда…

Я могу отдать силы друзьям. Чтобы гарантированно сработал портал. Чтобы защитить от будущих невзгод. Чтобы… дать чего-нибудь ещё хорошее. Так она расплатится с друзьями за то, что они, не жалея себя, сделали ради неё.

Да будет так. Энергия передана, запустив какие-то ритуалы… неважно, всё это больше неважно. Вот и всё. Прощайте.

Теперь меня действительно нет. Я пылинка. Звёздочка.

Где живут звёздочки? На небе.

Значит, мне надо туда попасть.

Я поднимаюсь всё выше и выше. Или не поднимаюсь, а падаю вниз. Кругом нет ничего. Страшный удар, прокатившийся волнами по пространству, говорит о том, что этого мира больше нет, рухнул последний островок. Лишь беснуются вихри энергии, растворяя дворец и моё тело. Друзья спаслись, перенеслись в её убежище, она даже чувствует их. Радость в смеси со страхом и болью. Не верят, что их друга и наставницы больше нет…

Но придётся поверить.

Они меня помнят. И не забудут.

Я на небе. Я не звёздочка, а звезда.

Что должна делать звезда? Сиять.

И я засияла.

Я — звездочка. Хотя нет. Я звезда. Я чувствую на себе взгляды моих друзей. Настоящих друзей, Перворождённых Сидхэ. Народ Хаоса ещё не знает ничего, он лишь удивляется необычайно яркой звезде, которая взошла одновременно во всех Отражениях вопреки законам природы и космоса. Но скоро, совсем скоро по Хаосу прокатится волна боли, тогда они поймут, случилось страшное, но… тогда будет поздно. Да и сейчас поздно.

Красивый лес, наполненный пением птиц…

Суровые вытянувшиеся в небо формы Негросса…

Невысокая зелёная трава вокруг живописных руин в каком-то парке…

Бушующий океан вокруг маленького островка…

Мрак и безмолвие заброшенного давно склепа, хранящего покой усопших…

Кристально чистый воздух гор…

Пьянящий аромат цветущего луга…

Журчание ручейка с чистейшей, ледяной водой…

Рёв вулканического пламени, рвущегося из недр планеты…

Холодное северное море и ледяные горы…

Маленькая, но стремительная речка…

Шум и голоса наполненного жизнью тропического леса…

Усыпанное мириадами звёзд бесконечное небо…

И ребро спирального диска Галактики на нём…

Мрачные и сырые, по-своему красивые пещеры…

Серебряные, вознёсшиеся до облаков шпили Изейры…

Мрачные купола цвета окалины города магов Когерлау…

И древние, помнящие саму зарю эпох, серебряные башни Авалона…

Заросшая травой городская площадь и статуя на ней…

Глухой рокот и снежные потоки лавины…

Неужели этого всего больше никогда не будет? Ей не верится и не хочется верить. Но такова страшная судьба. Сознание растворяется, воспоминания тают в вечности, уходя навсегда.

Этой красоты больше не будет. Она больше не принадлежит этому миру. Она в нём чужая, бесплотный дух, не имеющий своих сил и не способный больше воплотиться. Её несёт куда-то, в глубину, во мрак. Куда же?

Кто-то ласковый рядом с ней. Да, друг. Первый, и единственный кого она по-настоящему любила. Он уже понял, что произошло, и теперь не верит, что они расстанутся. Навсегда.

Он пытается утешить, понимая, как страшно перед неизвестностью. Спасибо ему… Спасибо за всё, и за это. Имя… забываю имя твоё.

«Ангвар», — прозвучало ей в ответ. Ничего не значащее слово для неё. Или же нет?

«Ангвар», — перекатила она эти буквы на языке. Нет, ничего. Всё зря?

«Скажи, всё это было не зря?»

Откуда-то из бесконечности приходит ответ.

«Да, не зря».

И вновь тишина. Сознание под самый конец проясняется, только теперь она окончательно понимает, что это — всё, конец. Они вместе скорбели о том, как нечто невыразимо прекрасное, неповторимое, чарующее, светлое и тёплое, что было создано одним лишь существованием их единства, уходит безвозвратно.

И в последние мгновения хватило сил сказать лишь одно слово.

«Прощай…»

Вот так прошло много времени. Или немного. Не знаю. Один миг, одно слово в разуме. Прощай. Мириады раз повторённое, словно никогда не гаснущее эхо.

Затем оно умолкло. Последнее слово, что произнесла в жизни, умерло. Я уже не вижу ничего. Абсолютно ничего. Я уже давно и не звезда. Я не знаю вообще, кто я такая. И где я?

Но вот в черноте возник водоворот. Он меня затягивает, и я ничего не могу с этим поделать.

И в тот миг, когда меня затянуло, водоворот исчез.

А потом пришла боль.

Время остановилось.

В тишине, среди далёких иллюзорных серебряных колокольчиков, зазвучала тихая и печальная песня, и её мотив подхватила грустная молодая женщина с длинными волосами, сбитыми в толстые, похожие на верёвки пряди, сидящая где-то далеко среди вересковых холмов на грубо обтёсанном камне.

Далеко по реке уходила ладья,

За тобою ветер мою песню нёс;

Я ждала-ждала, проглядела очи я,

Но покрылся льдом да широкий плёс.

Женщина глядела в небо, пылающее закатом, вглядывалась в далёкие и в то же время так близкие пряди облаков, вслушивалась в шорох ветра, отдалённые отзвуки большого водопада, гладила ладонями неровную поверхность блока с узорами. Песня всё лилась и лилась из бесконечности бытия, проносилась над миром, рождённая последними отголосками угасающего сознания, отвлекая на себя чьё-то внимание. Вот старый рыбак, выбирающий со дна омута перемет, с непониманием покосился в сторону, на шуршащие ритмом камыши и вздохнул тяжело, глубоко. Песня, пришедшая из ниоткуда и мелькнувшая, словно стайка пугливых мальков, напомнила ему как его когда-то тоже ждала женщина, сидя тихими вечерами на старой рассохшейся пристани, вглядываясь в синеву моря под плеск волн. Слёзы выступили на глазах рыбака, но воспоминания вызвали их, или прохладный ветер большой реки — уже не узнать.

Но пришла зима, холодны небеса,

Под покровом вьюг пролетает век;

На плече моём побелела коса,

И любовь моя не растопит снег.

С неба падал снег…

Над ночным Городом, неторопливо кружась, сыпались из облаков мириады снежинок, покрывая пушистым белоснежным ковром его улицы, дома. Было на удивление тихо и безветренно. Не завывало глухо в переплетениях решетчатых прутьев, не мела позёмка по гладким каменным плитам мостовой. Не трещал и лопался беспокойный лёд в застывшей гавани, вставая торосами от нагона воды из океана, а небольшой двухмачтовый гукор, крепко привязанный к тумбам на деревянном причале канатами, стоял спокойно, палубу его покрывал пушистый белый ковёр. Фонари бросали на запорошенную мостовую, на мёрзлую землю, на сундуки и коробки поклажи у станции дилижансов, пятна света.

Из цветастого окна небольшого домика на заснеженный город глядели чьи-то внимательные глаза, обладатель их скрывался в черноте комнаты, где погасли все лампы. Кто он, о чём размышляет, взирая на белые хлопья? О прошлом или о настоящем, и о седых от инея волосах, о пронзительном взгляде и о буре тех светлых чувств, поднимающихся в душе при виде любимого человека.

Только белый снег — стал весь белый свет,

Не разлиться льду да живой водой;

Говорил мне друг, говорил сосед:

Аль забыл тебя ясный сокол твой?..

Янтарное солнце севера нехотя взбиралось выше по небосводу и пересекло, наконец, вертикаль стены, подмигнув на прощание последним, преломившимся в стекле лучом. Палящая духота каменной коробки башни лишилась подпитки, и слабые сквозняки из глубин донжона потихоньку начали отгонять жару. Тихо брякали часы, нарушая тем самым звенящую тишину. Да ещё где-то в коридоре скрипел сверчок, невесть как оказавшийся посреди каменной махины.

Далёкий и от снегов, и от метелей человек, тем не менее, словно видел перед собой вьюгу, бьющие в лицо крупицы льда, чувствовал, как тяжело ступает по снегу, коего намело уже по колено. Где-то впереди, там, среди бурана и зимней стужи его ждёт любимая… Аль забыл тебя ясный сокол твой, аль ушёл за моря, перестал думать о родине, об этих бесконечных лесах, где дух захватывает от пьянящего воздуха? Нет, он не забыл и идёт к тебе, наплевав на стихию.

Догорает лучина, сгорит дотла,

Лишь метель прядёт моё веретено,

И сама уже, словно снег, бела,

Но я буду ждать тебя все равно;

И сама уже, словно смерть, бела,

Но я буду ждать тебя все равно.

Облетев весь свет, заглянув в дома, в души и сердца людей, песня вернулась обратно в вечность, в серое небытие, заставив дёрнуться угасающий разум. Не показалось, или…

Не показалось.

Но я буду ждать тебя все равно, значит…

Что-ж. Я буду ждать…

Ждут ли меня?

Нет ответа. Вечность молчалива и безжалостна.

Её вечность.

Интерлюдия Хелависы. Её страх

Дом Историка, тем же вечером

«Страх? О, поверь мне, ты ничего не знаешь о том, что такое настоящий страх — липкий страх, пропитывающий всё твоё естество, и остающийся с тобой навеки».

Это сказала Владычица пажу.

— Вечность… Пугающее слово, скажу тебе откровенно, — тихо проронил её друг, когда Хелависа за какие-то доли мгновения передала Виннеру огромный пласт эмоций и воспоминаний. Виннер никак не мог ожидать, что Владычица позволит своему другу, пусть даже столь близкому, прикоснуться к самому её сокровенному, к малой частичке собственной памяти. И лишь тогда, когда он аккуратно погрузился в неё, то сразу понял, для чего Хелависа это сделала.

— Тебе было тогда страшно, правда? — продолжил спрашивать лейтенант, не пытаясь самому понять, как после такого Владычица вообще сохранила себя и свой разум в относительной целостности.

Ему, почти что бессмертному, пусть даже теоретически, прошедшему сквозь бесчисленные войны за право народа сидхэ быть таким, как хочет он, а не кто-то там, возомнивший себя Создателем и перекраивающий под себя мир, было не по себе. Да, Владычица ничуть не лукавила, когда говорила ему, что прошла через круги боли и страданий. Да, одно — лишь слышать её тихий сбивчивый рассказ, и совсем другое — пусть сильно ослаблено, но почувствовать весь этот кошмар. Как говорится, вместо тысячи слов, вместо сотен попыток объяснить и рассказать, ему вручили один лишь кусочек воспоминаний. Неудивительно, что некогда гордая и сильная женщина стала вот такой вот… А он ещё пытался её расшевелить, думая, что Владычице просто грустно… Да уж.

Хелависа молчала и смотрела на лейтенанта, а её глаза кроме старой боли и усталости по-прежнему не выражали ничего. Владычица словно говорила ему мысленно — ты же хотел этого, ты хотел понять, что было со мной, ну так вот тебе, держи, понимай и кушай, смотри только, не подавись. Виннер и был готов ими «подавиться», сорвавшись, но удержал себя лишь чудом.

— Страшно? — тем временем, медленно произнесла в ответ Хелависа так, словно пробуя знакомое ей давно слово на вкус. — Наверное, да, страшно. Мне было и страшно, и больно. Даже сейчас тебе никогда не понять, что чувствует душа, оторванная от тела и выброшенная неизвестно куда. А ведь мне сильно повезло с тем, что моя Тень оказалась вся изорвана, изрезана, поэтому я и не помнила о прошлой жизни вообще ничего. Иначе было бы гораздо хуже, сам понимаешь, ведь нет ничего ужаснее, чем вспоминать свои ошибки и понимать, к чему они все приводили. Я же провела за Гранью, по моим ощущениям, никак не меньше сотни тысяч лет, хотя даже время могло быть иллюзией.

— Но ты выдержала всё это? — немного помолчав, спросил Виннер.

Хелависа не ответила и, взглянув в сторону кровати, неторопливо подошла к ней. Разгладила зачем-то покрывало, медленно улеглась, напоминая так, скорее рыцаря в странных доспехах, чем походя на привычный для лейтенанта образ всё время погруженной в мысли исследовательницы. Вот только никакие это не доспехи, а нечто иное.

Поворочавшись с полминуты, Хелависа нашла, наконец, удобную ей позу, и начала тихо говорить.

— Выдержать-то, может быть, всё и выдержала, но вот прежней не осталась точно. Я даже смотрю на мир по-другому… не так, как прошлая «я». Нет этого стремления к познанию всего, что пока не знакомо. Нет и ни единого желания как-то разнообразить свою жизнь, устроить самой себе приключение, да хотя бы просто повеселиться. Вообще не тянет к музыке и к рисованию, не хочется продолжать вести свои «дорожные записи». Цитадель? Брр, да от одной мысли, что я окажусь одна, или пусть даже со всей нашей старой компанией в пустой каменной махине, тянет в дрожь. Сидхэ? Сидхэ — да. Но при чём тут они? Если мой народ как-то управляется уже полторы тысячи лет без меня, то пусть живёт и дальше. Это его путь, не мой. Иштари? Что-то мне не сильно хочется видеть кого-либо из этих поборников света, они ж наверняка начнут хором приносить извинения за всё подряд, начиная с древних эпох, чего мне сейчас не надо. Мне вообще не нужны ничьи извинения. Сама виновата потому что, не остановилась и не поняла, куда иду, по какой дороге. И куда шагнула. Я сейчас даже не знаю, способна ли хоть на что-то, кроме бесконечного нытья и попыток излить душу всем подряд? Про своё тело уже промолчу, сам видел…

В комнате повисла напряжённая тишина. Хелависа продолжала неподвижно лежать на кровати с закрытыми глазами, а друг напряжённо обдумывал только что произнесённые слова. Виннеру всё меньше и меньше нравилась ситуация, и он не знал, как быть? Когда Чертик решительно вызвала его в какое-то тайное место к какой-то «Снежной королеве», но вместо королевы показала высокую, закутанную в плащ фигуру, и фигура неожиданно произнесла: «Здравствуй, я вернулась» до боли знакомым голосом, он впервые за свою долгую жизнь впал в полный ступор минут на пять.

Возращение Хелависы стало для Виннера полной неожиданностью. Сознание не хотело принять тот факт, что ушедшая давно в небытие Владычица смогла действительно вернуться, пусть даже последний месяц об этом событии только и говорили все подряд. И даже когда Хелависа после того, как её представили гостю, лениво откинула глубокий капюшон с головы — он, Виннер, ничего не заподозрил. Лейтенант даже и не заметил, что вместо смеющихся серых глаз на него мрачно глядели пустые бесцветные зрачки. Лейтенант не заметил другое, что лоб Хелависы весь испещрён морщинами, а на лице застыла маска полной бесчувственности и старой боли. Он пропустил мимо слуха и краткий рассказ Чертика о том, что случилось тогда с Хелависой, откуда взялось её старое тело, и как она вообще смогла вновь вернуться в материальный мир, потому что был рад случившемуся. Искренне рад вести — Владычица снова с ними.

Понимание начало проступать позже, когда Чертик стащила старый плащ с плеч неподвижной Владычицы, открыв на всеобщее обозрение этот странный чёрный, похожий на лёгкий рыцарский доспех, костюм, где из всей защиты был по сути лишь панцирь, наручи, набедренники и наголенники, всё остальное же представляло собой плотную и грубую чёрную ткань. Виннер сначала шутливо поинтересовался, где Хелависа добыла такой трофей, и не хочет ли она занять место одного поверженного властелина? Владычица тогда не ответила ничего, а Чертик сердито, причём всерьёз, поморщилась и хмуро заявила, что вообще-то на Хелависе сейчас не какой-то там трофей, а костюм жизнеобеспечения. Тут Виннеру резко стало не до смеха, и он, наконец, сообразил, что дело более чем серьёзное.

Последующие несколько суматошные разъяснения Чертика внесли мало чего понятного, и лейтенант почему-то решил для себя, что перед ним стоит всё та же знакомая ему весёлая и неунывающая Владычица, пусть даже искалеченная, но всё так же не сдающаяся и не собирающаяся это делать. Некоторые моменты в дальнейшем косвенно подтвердили его предположение, и Виннер успокоился. Но на время. Первые подозрения, что на самом деле с Хелависой всё несколько иначе начали проявляться уже потом, когда они вдвоём пылили по дороге. Ну а теперь после такого откровенного разговора все его подозрения окончательно оформились. Та, кто вернулся из кошмара, была кем угодно, только не прежней Хелависой. И что теперь делать, он не представлял вообще. Хотелось бросить всё, и вызвать Чертика, пускай сама разбирается, но есть такое слово — «надо». Тем более, он же обещал, что сопроводит Владычицу в её небольшом походе из секретной лаборатории Чертика в Норштейн, в небольшом походе, не имеющем никакой внятной цели, кроме обыкновенной разминки.

— Не печалься. Ты же обязательно станешь прежней, — попытался утешить он свою подругу, но Хелависа покачала головой.

— Хорошо, стану, допустим. Ради чего? Чтобы вновь началось то же самое? Все эти вечные проблемы? Если оно не касается меня, тогда какой смысл лезть вперёд, на подвиги? Нести добро, чтобы получать в ответ зло? Нет уж, спасибо, я уже сыта по горло человеческой благодарностью. Если люди такие глупые и примитивные, то пусть свои проблемы и решают самостоятельно. Вся иллюзия дружбы, когда тебе едва не поклоняются, и моментально забывают после моего ухода, для них привычна. И не только. Не пытайся отнекиваться, хотя вас всех, Перворождённых, это касается меньше, чем моих бывших подданных — сидхэ с этой стороны показали себя не лучшим образом. Да и потом я прекрасно знаю главное, благодаря кому я вновь вижу этот мир. Я прекрасно знаю, какую цену она заплатила.

— Ты о чём? — недоумевая, спросил Виннер, хотя о молодой девчонке, по имени Эл’яна и вправду, уже недели полторы-две не было никаких вестей.

— О чём это я? Да о том, что сейчас поторопилась со своими выводами… вы действительно не знаете ничего, — нахмурившись, сообщила другу неприятно удивлённая столь внезапно открывшимся фактом Владычица. — Прошли целых две недели с тех пор, как я вновь живу, а не существую, но никто почему-то не поинтересовался, что с моим спасителем и где она сейчас? Я правильно поняла вашу позицию — герой сделал своё дело, и герой должен уйти? Мне такое не нравится. Допустим моё возвращение — куда более важное событие, чем жизнь кого-то там постороннего, но такого просто не ожидала…

— Мы не… Я свяжусь со своими, пусть они срочно… — пролепетал Виннер.

— Не надо сейчас, — остановила его Хелависа, поморщившись, она знала, что связываться бесполезно, но пока не собиралась лишать надежды формально друзей. — Давай потом. А то и она давно спит… и меня уже в сон тянет. Тихий вечный сон.

— Тогда ладно, доброй ночи тебе, — пожелал друг, не поняв всего смысла, окинул взглядом запор на двери, убедился, что тот надёжно задвинут, и одним щелчком пальца погасил масляную лампу на стене, вставать ему было неохота. В комнату мгновенно явилась темнота и ночь. Безмолвная глухая и спокойная ночь, нарушаемая размеренным хриплым дыханием Владычицы, ну и далеким поскрипыванием половиц под ногами хозяина этого дома.

— Спокойной и нам всем ночи… — тихо ответила старому другу Хелависа, кривовато улыбнулась в пустоту, и прикрыла глаза. Ну вот, минул ещё один размеренный день, не принёсший с собой ничего. Ни забот, ни приключений, ни просто новостей. Совсем ничего нового. Вот только хочется ли ей это самое нечто новое?.. И ещё интересно, приснится ли на этот раз ей хоть что-то?

Виннер же ничего не ответил Владычице, лишь глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Но никаких внятных мыслей не было, да и сон как-то не шёл, лишь где-то на задворках памяти перед ним проплывали картины прошлого. Виннер ради интереса присмотрелся к ним внимательнее, и к удивлению, быстро понял, к какому эпизоду жизни они относятся. Давно это случилось, ой как давно, хотя ещё пару месяцев назад лейтенанту казалось, что буквально вчера.

Он снова наблюдал за тем, как у потрескивающего жарким пламенем камина собрались десятка полтора фигур, как они ведут тихую и неспешную беседу о собственных делах, как всё громче звучат монологи и споры, как из-под пера секретаря на листах бумаги выходит протокол совещания.

Как однажды дождливым летним вечером и случилось то памятное собрание, положившее начало возвращению Владычицы Хелависы. А ведь, казалось бы, в те времена их встрече противилась сама погода.

Сцена 4. Обстоятельное знакомство с Орденом и сидхэ

Полтора года назад в далёком замке Норштейн

«И в этот час собрала я вас, своих друзей и единомышленников вместе, и нарекаю Двором Хаоса отныне, чтобы враги побольше ломали голову, при чём тут и Двор, и Хаос».

Основание Ордена в версии от Чертика.

Небо изливалось на землю ливнем, заставив попрятаться по домам селян из деревушек неподалёку, в то время как в просторном каминном зале старого, потрёпанного Временем, но по-прежнему красивого замка на невысоком холме было жарко в обоих смыслах — в одном хорошо протопленном помещении уже давно шло долгое совещание, со спорами, словесными баталиями и поединками между не договорившимися лицами.

Да, вот уже шестой час в малом зале собраний Норштейна шло внеочередное и сильно затянувшееся совещание Ордена Двора Хаоса в немного сокращённом его составе, и от последнего факта легче не было никому. Немногочисленность собравшиеся в замке компенсировали, в основном, яркими проявлениями своих характеров. Но совещание на таковое походило не только формально, но и на деле — вопросы решались один за другим, сокращая очень длинную повестку в тридцать один пункт.

За крепкими каменными стенами в это время бушевала непогода, холодный порывистый ветер трепал и грозился сорвать давно выцветшие на солнце флаги с многолучевыми звёздами сидхэ и швырялся водяными смерчами ливня. Вода лилась с крыш ручьями, наполняя и без того разливающийся ров, сток которого сейчас напоминал взбесившуюся горную речку, а не привычный тихий ручеёк в болоте. Резкие порывы ветра пытались загнать клубы дыма обратно в широкую каминную трубу, этому препятствовало специальное плетение на оголовке, так как обычный ветровой колпак при такой буре уже никак не помогал.

Осень даже не готовилась вступить в свои права, но, несмотря на отдалённое пока время жёлтых листьев, лето тысяча девятьсот восемьдесят шестого года от провозглашения Вольного Союза выдалось на удивление мокрым. Дожди, одни дожди и туман; постоянные ливни, то затихая, то набирая силу, шли далеко не одну неделю, превратив в полосы жидкой грязи просёлки.

Что, однако, никак не могло помешать прибытию хозяев Норштейна в него, потому что они не пользовались дорогами, как обычные гости обычных мест, а заявились к себе домой в основном через замковый портал.

Портал. Что это такое? С виду — массивная каменная арка, вся испещрённая сложнейшим рисунком вырезанных в камне и заполненных металлом основ для плетений и рунных цепочек. Арка эта была размещена в наиболее подходящем месте замка — в колодцеобразном внутреннем дворе, втиснутом между двумя глухими стенами частей донжона и башней внешней стены. Поскольку портал являлся не только стратегически важным имперским транспортом, но и в то же время, непроизвольным «чёрным ходом» внутрь замка, в обход всех его стен и башен, меры безопасности тут были приняты соответствующие, хозяева желали в первую очередь, чтобы никто их не смог побеспокоить.

В результате во дворик было не попасть иначе кроме как через единственную толстенную дубовую дверь, ведущую из бокового крыла донжона. Следующий уровень защиты относился уже к старому доброму оружию, лукам и арбалетам, век прогресса традиционное оружие отменить не мог. На прибывающих через портал гостей со всех сторон хмуро глядели узкие и тёмные щели бойниц. Что скрывалось за ними, в темноте, можно лишь гадать, но внимательные взгляды порой чувствовались. За порталом внимательно приглядывали, да. Ещё сверху, с самого верха донжона, за двориком дополнительно следили часовые, готовые поднять тревогу, если уж этого не сделают плетения. А плетений здесь хватало, ровные каменные плиты небольшой площадки вокруг арки покрывал не менее сложный, чем на портале рисунок из металлических основ с впаянными в них намертво энергетическими структурами. Так сделано во имя надёжности. Если наложить плетение на контуры из нужного сплава, то окончательно уничтожить его удастся в одном случае — только расколотив вдребезги саму основу, и то, ещё не факт.

Защита избыточной не бывает. Хозяевам замка было кого опасаться, врагов у них за века скопилось немало, и все могущественные, как на подбор. Да ещё и маги. Или объединения магов — они же ордена. Многие были истреблены, но до сих пор оставались уцелевшие, активно точившие зуб на своих обидчиков в далёком прошлом и не откладывавшие пути мести. Но владельцы замка на этот счёт не переживали — они все сами являлись с незапамятных времён Орденом. Только не то, чтобы орденом магов — среди них никто не мог считаться магом, они не черпали и не выжимали безжалостно из природы Силу тысячами порой безумных способов, нет, их Сила стояла за ними прямо с рождения. Необычная и пугающая стихия, вокруг которой сложено мириады небылиц и слухов.

Первостихия, первооснова, имя у которой с давних пор таково: Хаос.

И именовалась их компания соответствующе. Орден Двора Хаоса.

Орден обосновался в Норштейне давно — почти две с половиной тысячи лет назад, хотя и с перерывом в девять веков, но для его членов двухтысячелетний срок не казался таким значительным — потому как прожили они на этом свете гораздо больше. Сколько между ними накопилось противоречий и не счесть, но вопреки даже тому факту, что выходцы из Двора Хаоса являлись по характеру одиночками, их дружба по-прежнему оставалось искренней дружбой, а наличие общей для них цели сближало лишь сильнее. Целью же для Ордена на данный момент являлось всего одно. Поиск и спасение главы, основателя, и их старого доброго друга Хелависы Ис-Сидхэ, что пропала без вести в конце последней из великих войн с посягнувшим на всевластие чёрным магом, уже в четвёртый раз пытавшимся достичь своего.

Страшное событие, случившееся почти ровно триста лет и тридцать четыре года назад, перевернуло всю их дальнейшую жизнь. Исход войны с магом и его армией уже близился, его ждали, сомнения в победе ни у кого не возникали. И тем более неожиданным стал конец войны, когда в последней битве, в поединке один на один, враг был повержен, но и соперник с поля боя не вышел; никто в этом бою победителем не стал.

Что там на самом деле случилось, достоверно не знал никто, что и тогда, что и сейчас, хотя над решением этой загадки работали не покладая рук и лап. Но сильнейший выброс энергии буквально смёл практически все следы плетений и ритуалов, а распад Отражения, вызванный тем выбросом, скрыл материальные следы, в том числе тела и Хелависы и её врага. Свидетелей же, кроме них двоих не было, и быть не могло. Всякие мыслимые и немыслимые предположения о причинах страшного исхода таковыми и оставались. Кто-то в Ордене полагал, будто виной стала роковая ошибка самой Хелависы. Большинство посчитало исход битвы случайностью, никем не предусмотренной — ни Владычицей, ни её противником. Других версий, странных, хватало, но к магистрам версии!

Последствия этой битвы были куда серьёзнее, чем даже сама не выигранная, но и не проигранная война. Но серьёзными они оказались далеко не для всех на свете. Кто-то не заметил, кто-то пожал плечами, кто-то даже не знал ничего ни о войнах, ни о Силах, ни о самой Владычице Хелависе.

Нелегко было Империи Сидхэ, у истоков которой также стояла Владычица. И хотя для огромного, в чём-то её родного государства Хелависа давно перестала быть личностью, став образом, всё равно по народу сидхэ случившееся ударило с размаху, разбив даже его летоисчисление, став началом новой эпохи. Сколько войн за выживание в жестокую пору магических Орденов, время борьбы магов и их объединений за всевластие, выдержал народ Хаоса, сколько раз вместе с Хелависой отбивали врага и сколько раз праздновали победу. Но в последний раз эта победа была со слезами на глазах, доставшаяся очень дорого.

Да, слишком дорого досталось империи поражение древнего врага. Тем более что цель войны, как оказалась позднее, была достигнута лишь частично — так и не удалось окончательно избавить мир от рвущегося к власти сошедшего с ума мага, одного из двух братьев, ставшего сильнейшим за все эпохи некромагом, в своём безумии вытворявшего такое, от чего кровь стыла в жилах даже у коллег, если так можно назвать других некромагов.

Каким-то чудом на грани случайности, низвергнутый всё же смог вернуться к существованию примерно двести лет назад. Сказалось тут то, что враг являлся именно некромагом, имея в своём арсенале немало знаний по вопросам жизни, смерти и посмертия, а ещё сказалось стремление вырваться из-за Грани, вот он и вырвался. Но всё, на что хватило брата Младшего — по этому прозвищу мага и знали, имя же оказалось забыто — после успешного возрождения втихую в виде обыкновенной нежити, с пафосом прокричать о грядущем возмездии всем врагам, да быстренько запереться в своей старой резиденции, по большей части заброшенной крепости Соррош, с целый город величиной.

Жил он там не один, вместе с возродившимся кое-как хозяином, резиденцию почтили присутствием несколько десятков непонятно откуда взявшихся верных сторонников своего повелителя. Или его рабов — это, смотря с какой стороны взглянуть на чёрное уродливое клеймо на спине, которым Младший и помечал своих ближних исполнителей. Вместе они строили козни, да копили силы. На этом активность старого-нового врага закончилась. Все эти два века Младший даже не пытался перейти к реализации своих планов, потому что перейти он не мог, потому что главного Хелависа в том бою добилась. Она смогла, возможно, ценой жизни, не только вырвать Младшего из тела, но и уничтожить навсегда прямой доступ к его источнику сил. Ту самую возможность, благодаря которой некогда возжелавший власти человеческий маг стал чудовищем.

В результате насилу возрождённый в изначально мёртвом теле собственными рабами некромаг оказался с тем количеством сил, что подручные вложили в сам ритуал. Вложить много они не додумались. Основная часть сил оказалась отнята другими ритуалами — необходимыми для того чтобы существование Младшего в новом искусственном теле хоть как-то напоминало жизнь. Жалких остатков не хватало ни на что. Увеличение резерва происходило, но медленно и нестабильно.

Как итог, бывший некогда грозным «тёмный властелин», ныне являлся всего лишь сильным, но уязвимым магом. Оттого Младший засел в своём убежище, стараясь не показывать из него нос, и засылал наружу подручных — чтобы этот нос не оторвали вместе с головой, а желающих сделать сие полезное деяние и по сей день хватало, слишком многим надоел за два тысячелетия этот гад.

Младший существовал. Существовал, что для него оказалось даже страшнее, чем, если Хелависа убила бы не только тело врага, но и душу, навсегда лишив того шанса на возрождение хоть в каком-нибудь виде после смерти. Нет ничего страшнее, как существовать и осознавать своё окончательное поражение, даже не имея возможности сорвать на виновнике злость — виновника не достать, нет его больше.

Слишком тяжело досталось поражение врага Империи. Но тяжелее всего, без всяких сомнений, пришлось Ордену. Двор Хаоса в войне лишился основателя и бессменного главы. А все входящие в Орден — и Ангвар, и Виннер, и Висс, и Рэн, и Чертик, и Серебряная, потеряли близкого друга. Даже не просто друга — сестру. Связывавшие их незримые нити порвались, надолго наградив тоской и отчаяньем. Но не сдался никто и на месте они стоять не желали ни за что. И не стояли, а действовали.

Что стало с Хелависой после катастрофы, впрочем, до сих пор не мог сказать внятно никто, никто не мог выяснить и другого — жива ли она? Всевозможные поисковые средства, доступные Ордену — и технические и ритуальные, давали настолько противоречивые результаты, что им не верили, хотя все полученные данные запоминались и сохранялись в архивах, чтобы в будущем можно было их посмотреть ещё раз, если возникнет необходимость.

За Хелавису они переживали, Хелавису они все искали совместно, не забывая ещё об исследовании той катастрофы, что и завершила путь Владычицы в мире. Теоретические изыскания на разные темы с зубодробительными названиями и под стать им запутанными до предела продвигались с великим трудом, не имея внятно описываемого результата. Привлечь в качестве помощников попросту некого, ибо Орден Двора Хаоса изначально оказался лицом к лицу с проблемой в одиночестве.

И удерживало всех от желания бросить и смириться лишь одно: авторитет Владычицы Хелависы как уникальной личности, способной отыскать выход в любой безвыходной ситуации, как способной сохранить себя и своё создание от гибели. Ну и помогала просто вера в лучшее, ибо несколько раз Хелависа уже пропадала, но всегда возвращалась через месяцы, годы…

Так или иначе, долгие поиски до сих пор не привели к какому-то конечному результату, хотя вера не слабела.

От новых знаний, что обнаруживались в процессе, шла кругом голова у всех, но пришлось Двору стиснуть зубы и копаться дальше в сложнейших вопросах и проблемах глубин познания мироздания. Ответа на вопрос Хелависы, правда, исследования до сих пор так и не дали, но поле для деятельности развернулось широченное. Каждый в Ордене выбрал для себя какую-то знакомую и близкую ему часть общих проблем и принялся разбираться по мере сил и возможностей Империи.

Естественно, сразу выяснилось, что зачастую области труда пересекаются, и для облегчения работы следует чаще встречаться, дабы взаимно обмениваться информацией, экспериментировать, обсуждать, решать, как действовать далее, используя любую выдающуюся свободную минуту.

Оказавшиеся одним дождливым летним днём в замке по своим делам пятеро членов ордена именно поэтому и решили остаться тут ещё на сутки и устроить внеочередное рабочее совещание с докладами об успехах и неудачах. Ну а раз сказано, то сделано, и вот в малом зале собраний Норштейна началось и даже затянулось совещание Двора Хаоса. Большой стол, за которым можно чинно рассесться всем, стоял в другом помещении, вот каждый и расположился там, где хотел — кресла, стулья, даже ковры…

Мест для собраний большой компании Ордена в Норштейне имелось не так много, и обычно Орден заседал в малом зале. Ранее это помещение пустовало, давно уже не велись королевские приёмы, вот и отхватил Двор себе. Только в этот раз малый зал был закрыт, там проходил вялотекущий ремонт треснувшего недавно свода. Поэтому пришлось сменить его на небольшой и очень уютный каминный зал, и такая случайная замена понравилась дико всем.

Случайности играют немалую роль во многих важных событиях вокруг как самого Двора Хаоса, так и Империи; от случайностей их ход может причудливо меняться, ибо дела этих сторон крепко связаны с таким переменчивым Хаосом. Случайность и на этот раз свела вместе в собственной резиденции в дождливый день и вечер любопытную компанию, составляющую фактически костяк Двора Хаоса, а также, по совпадению — самый первый его состав.

За исключением самой Владычицы Хелависы.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Неофициальным руководителем Ордена в эпоху без Хелависы ещё столетия назад единогласно был признан Ангвар Д’Аркин как наиболее авторитетный из всех орденцев, как самый близкий друг председателя, и вообще официальный её заместитель по линии руководства.

На вид этому рослому голубоглазому весельчаку можно спокойно дать около пятидесяти лет, будь он человеком, но поскольку Ангвар по происхождению считался Перворождённым, точный его возраст не знал никто. Сам Ангвар эти цифры не говорил никому, лишь тихо посмеиваясь над предположениями.

Ангвар оказался в замке самым первым из всех присутствующих: он решил, наконец, хоть для видимости приличия исполнить кое-какие обязанности своей должности заместителя председателя и фактического главы Ордена, а заодно вместе с одним из друзей покопаться в архиве Хелависы, частью находящимся здесь, потому что замок Норштейн и являлся собственным замком Хелависы.

Трофейным замком. В своё время тогда ещё не Владычица встретила в пути брошенное и не занятое никем укрепление, бывшую резиденцию ордена магов из числа относительно адекватных, как потом оказалось, и с радостью взяла его себе. Ну, не сразу — она с Ангваром долго приводила сооружение в порядок, опосля пары сотен лет запустения выглядел пока ещё не Норштейн колоритно.

Да и строго говоря, упомянутый орден основал свою резиденцию не на голом и чистом холме, а на руинах куда более старого укрепления — резиденции ещё одного Ордена магов, построивших свою высоченную, похожую на гигантскую дымовую трубу фабрики башню в окружении стен на фундаменте другой, ими же и разрушенной башни. Ох, чего только не происходило на этом невысоком холме, всего не упомнить.

Государственность сидхэ и Вольный Союз отсюда тоже пошли, кстати.

Однако с тех пор Норштейн прошёл через хорошую перестройку — ежели так можно назвать возведение нового замка после сноса почти всего старого; собственно, остался с тех пор только бывший главный, а ныне малый донжон, потому как он единственный имел нормальный фундамент. Остальное сидхэ с радостью разобрали грубой силой и потом построили. Нормально. А не как та бригада мастеров, ухитрившаяся поставить стены и башни на землю вообще без фундамента. Не считать же за фундамент полметра смеси песка и щебня?

С замком прояснено, теперь про его номинально совладельца.

Как обычно Ангвар заявился в Норштейн в традиционной походной одежде, которая никогда не менялась по стилю: матерчатые штаны, высокие кожаные сапоги и потёртый плащ с всегда едва-едва угадывающимся рисунком — даже если плащ этот был новым. В замке он отдал нехитрое одеяние в стирку, а сам временно переоделся в то, что нашлось рядом, и то, что подошло по размеру — на этот раз полевое обмундирование имперских пограничных войск не пойми где добытое здесь, в удалении от границ — костюм хитрого окраса под густую листву. Весёлые истории обо всём на свете сыпались из главы Ордена, словно из рога изобилия, но когда необходимо, то он мигом становился серьёзным и несколько хмурым. Хотя Ангвар вообще-то редко сердился всерьёз и надолго, чаще попросту изображая свой гнев, и все это знали. И пользовались, хотя не злоупотребляли потому как чревато.

Вообще-то, главенство Ангвара в Ордене было исключительно формальным, потому что никакого механизма передачи полномочий Хелависа не оставила за ненадобностью. В результате примерно половина из присутствующих сейчас в зале регулярно в шутку утверждала, что на самом деле должность главы Ордена занимают именно он — или она. Ангвар в ответ только усмехался, но ничего не имел против таких порывов, мол, хотите руководить — прошу. И тут разговоры про главенство мигом прекращались, поскольку у них был лидер. Был…

И даже когда Хелависы не стало, всё равно уважение сохранялось. Поэтому разговоры о посте главы Ордена быстро прекращались, но… Сидхэ есть сидхэ даже ежели они Перворождённые и, невзирая на это, спустя какое-то время на новом собрании Ордена шуточный разговор продолжался.

Что касается друга Ангвара, с которым тот пришёл…

В Ордене его никто не узнал — хотя, по секрету говоря, все они встречались с этим сидхэ не раз, но стоило выйти из образа и переодеться…

Гостем и неожиданным участником встречи оказался хмурый черноволосый то ли сидхэ, то ли человек — по облику сразу не скажешь, в строгом деловом костюме изейровской моды. Своего имени, подданства и всего такого гость не назвал, глава Ордена многозначительно молчал, выражение его лица также не показывало ничего определённого. При этом на основных языках Империи — высоком и младшем сидахо незнакомец разговаривал свободно и без акцента, что только добавляло интриги.

На все осторожные расспросы таинственный визитёр отвечал односложно и скупо, от слишком скользких тем он ловко и нагло уходил. Зачем незнакомец явился, Ангвар определённо знал, но глава Ордена многозначительно молчал и улыбался — мол, сами думайте. Вот коллеги и думали. Робкие предположения делал Рэн, а прочие только разводили руками в недоумении. Кто его знает, да и не наше дело, если так хорошенько подумать, ведь согласно старому уговору члены Ордена в личные дела друг друга без особой необходимости старались не влезать, а тех дел всегда было немало.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Вторым после Ангвара в иерархии Двора всегда считался его самый старый из друзей, Виннер, так и не основавший свой род, известный всем ещё по очень древнему прозвищу «лейтенант», хотя армейского звания Виннер не имел, да и к армии он не относился от слова «совсем». Происхождение прозвища Виннера было связано с одним из его, скажем так, бывших родов занятий помощником-советчиком командира отряда наёмников и рядом случайных ассоциаций из-за созвучности должностей, или «исторически сложилось».

К слову, данное высказывание необходимо хорошо запомнить — ибо именно так и объясняется множество странностей необъятной Ойкумены. И не одними сидхэ, кстати.

Но возвращаясь к Виннеру.

Чёрненький, лишь слегка поседевший после того дня, среднего роста, как и Ангвар, весельчак, обладающий, правда, в отличие от главы их Ордена немного странноватым чувством юмора и отсутствием чувства меры, был вхож в любую компанию, где с лёгкостью играл роль объединяющего центра. Кроме важного, по мнению всех свойства, Виннера в первую очередь выделяла феноменальная память, а ещё способность к анализу любых данных и выдача по ним нужных рекомендаций для требуемого результата.

Собственно, за эти уникальные качества Виннер некогда и оказался назначен главным советником самой Хелависы, а затем спустя время его, недолго думая, торжественно назначили главой Высшего Совета — канцлером объявленной только что Империи Сидхэ и соответственно, первым в ней лицом.

Хотя от последней должности лейтенант долго отказывался, скорее для вида, чем по-настоящему, поскольку понимал — такой талант просто так никто не оставит ни в Империи, ни в Ордене.

Верховная власть необходима всегда, она обязана наличествовать всегда и везде. Но сильная верховная власть особенно нужна в государстве-объединении сидхэ с азурами, в этой странной империи со сложной историей, где бок о бок соседствовали легендарные, искусные мастера, именитые учёные, музыканты, художники, исследователи, поэты, архитекторы и… самые страшные воины в обитаемой части Вселенной с жуткой, абсолютно не поддающейся пониманию эстетикой смерти и жизни. И это всё при том, что и сидхэ и Старшие сидхэ, как называли азуров, поголовно являлись по человеческим меркам «магами», но у народов Хаоса это явление называлось кратко и ёмко — Дар.

А ещё сильная, твёрдая верховная власть обязана иметься в государстве, где есть живущие столетия разумные, причём скучающие от бремени долгой жизни разумные. Война и только война — такой смысл жизни всех Старших, ибо их в древности, судя по всему, создали как живое оружие, о котором благополучно забыли. Только вот в отличие от пылящегося на полке меча или нежити, коей вообще чужды любые потребности, азуры являлись ещё живыми существами.

В общем, если войны нет, то Старшие сидхэ начинают скучать, и последнее чревато большими проблемами для всех, кто неосторожно попал под руку этим красавцам, а если таких нет — Старшие становятся опасны сами для себя.

К великому счастью сидхэ, проблему азуров хорошо понимали сами азуры, зная себя явно больше остальных, и нашли решение ещё задолго до того, как встретили Хелавису. Здесь удачно повезло с изначальным разделением азуров на древние рода, именуемые Домами. В общем, в перерывах между войнами со всеми подряд Старшие сидхэ… интриговали. Отнюдь не так, как развлекаются в своём стремлении к власти любой ценой люди, вовсе нет. Ежели один человек с лёгкостью способен убить другого, то азур собрата — очень вряд ли, даже если ему придёт в голову подобная мысль.

Не моральные ограничения, не совесть, нет — всего лишь система контроля, внешняя, безусловная.

Таковы Старшие сидхэ или, как они называли себя сами — азуры.

Обычные сидхэ были не сильно лучше.

Да, они не отличались стремлением истребить всё враждебное и даже то, что враждебным не являлось, а просто не нравилось. Да, у них не было выраженной клановой борьбы, хотя для её аналога у них тоже имелось место. Но пакостный характер и недоверчивое отношение к людям, в основном из-за поведения их разновидности под названием «человек колдующий», сплетённые воедино с извечной тягой к новым знаниям давали гремучую смесь. Мирный народ, что весь посвятил себя пути Познания — такими сидхэ были, пока не столкнулись с одним древним правилом — сильный всегда прав. Ценой гибели всех взрослых мужчин, немногие смогли вырваться и уйти, не имея перед собой ни цели, ни понимания, что дальше.

Главное произошло потом. Сидхэ повезло со встречей в одном лесу… сквозь него они проходили, надеясь скрыться от пока что далёкой длани врага, но на их отряд случайно выехала Хелависа, да и протянула руку помощи. Сильный всегда прав, таковы реалии гадской эпохи Орденов, когда жизнь разумного не стоила вообще ничего. У сидхэ не имелось никогда магии, у них присутствовал Дар. Легенды гласили, что когда-то этот Дар был вручен им Хелависой. Правда это заявление, или нет — вопрос тот ещё, но свой Дар сидхэ использовали себе во благо, а также во благо всех, кого посчитали друзьями. Учителями же сидхэ стали Старшие, именно они и испортили характер когда-то мирного народа так, что теперь сидхэ сами не прочь повоевать и истребить врагов. Но стоит отдать сидхэ должное, войну они по-прежнему считали последним доводом королей и без нужды старались не устраивать боевых действий и даже не ссориться.

Раньше в Вольном Союзе сидхэ неизменно возглавляла Хелависа. Ну а после появления нового государства, та тихо отошла в сторону, полностью отдавшись делам Ордена да своим исследованиям, оставив свой народ самому определять и решать, как ему жить далее. Так появилось три Совета, которые представляли всю верховную власть в Империи Сидхэ, Империи без императоров. Высший её Совет являлся своего рода совещательной коллегией, что состоит в основном из глав древнейших и благороднейших родов сидхэ, как те шутили, да ещё из глав некоторых Домов у Старших сидхэ. Малый же Совет состоял исключительно из руководителей своих направлений и, по сути, всей Империей управлял именно он. Возглавлял Малый совет ещё один, Имперский Совет, изначально в составе Канцлера и некоторых его помощников по особым делам. Исходно этого органа не было, но как показала жизнь — управлять государственной машиной один, пусть даже невероятно талантливый разумный не может.

Виннеру тогда, к слову, повезло продержаться столь долго лишь из-за своего таланта, и сейчас лейтенант вспоминал времена своего канцлерства отнюдь не с радостью, скорее наоборот — спать ему получалось в среднем полчаса за пару-тройку недель, всё остальное время он напряжённо работал, даже не вылезая из назначенного тогда столицей города Негросс.

После торжественной отставки, Виннер торжественно поклялся не влезать ни в какие должности, связанные с руководством, да и вернулся снова в советники Хелависы, продолжив заниматься параллельно кучей других дел, так как много времени у старого-нового советника оказалось не занято ничем, привык за годы руководства целой Империей решать дела оптимально и быстро. А ещё отвык от отдыха к неудовольствию Владычицы — что постоянно загоняла лейтенанта поспать. И как подработка или хобби у Виннера чего только не бывало за годы после его канцлерства — от участия в особо важных и сложных разработках по системам связи до должности орденского историка.

Вот и на этот раз, Виннер переместился в Норштейн не просто так, а чтобы в своё удовольствие покопаться в архивах с целью решить один довольно старый и запутанный вопрос, но не по Хелависе, а относящийся к области не решённых до сих пор загадок доимперской истории. Именно он, встретив Ангвара в том же архиве, предложил этим вечером поговорить о всяком разном под чаепитие у камина, как частенько неформально разговаривали и отдыхали члены Ордена. Разумеется, его друг мигом согласился, но просил подождать, потому что был в этот момент занят, и вообще временный глава Ордена не был предрасположен к спокойным беседам именно сейчас.

Когда же Ангвар наконец-то освободился, то внезапно оказалось, что в замке заметно прибавилось посетителей и гостей, поэтому он и предложил устроить полноценное совещание.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Среди прибавившихся гостей, в первую очередь, к компании старых друзей присоединилась Чертик, «девушка-хаос», как Владычица постоянно именовала своего очень странного то ли пажа, то ли секретаря. Выглядела она одинаково с незапамятных времён, никак не меняясь ни внешне, ни характером — молодая темноволосая девушка среднего роста, одетая почти всегда в чёрный костюм с серебряным шитьём, полувоенного кроя, либо в серое платье. Другой одежды девушка-хаос не носила, здесь она отличалась редкостным упорством. Чертик, по своему собственному выражению, вносила долю хаоса в любое дело Хаоса, и это мало того звучало забавно, так ещё и стало натуральным издевательством над всеми сразу, хаоса в делах Ордена всегда, в том числе на этом конкретном совещании, хватало в избытке и так.

Чертик с незапамятных времён стала «заместителем» самого Виннера в части объединения таких разных Перворождённых сидхэ, как только тот отвлекался, или временно куда-то отходил. Что касается шуток, то мало того, что их набор был крайне богатым, повторялись считаные единицы, так ещё и способ подачи оказывался выше всяких похвал, поэтому девушка с лёгкостью поддерживала их тёплую и дружную компанию.

Кроме всяких шуток, и неожиданных мыслей вслух, зачастую весьма удачно попадающих в тему разговора, Чертик отличалась тем, что постоянно донимала всех подряд вопросами по самым разным областям, причём делала это явно не от скуки, а словно продумывая в уме какой-то сложный план. Начала это делать Чертик давно, ещё при Хелависе, с пропажей Владычицы же активизировалась и быстро затерроризировала всех своих друзей до состояния, когда им гораздо проще было ответить, чем пытаться выяснить, зачем это нужно девушке-хаосу?

На все осторожные расспросы друзей — они, тем не менее, не прекращались, следовал длинный и весьма запутанный монолог, суть которого после изучения оказывалась простой — отстаньте, надо, потому что Снежная Королева. Какая к магистрам королева и что именно делает эта девушка-хаос-и-ужас в свободное время, когда не вертелась около кого-то из друзей, не знал никто, а если бы и узнал, то очень сильно удивился.

Как и двух предыдущих визитёров, Чертика очень сильно интересовали кое-какие записи из личного архива Владычицы, вот только девушка рассчитывала просмотреть архив спокойно и в гордом одиночестве, дабы никто посторонний не заинтересовался забытыми вообще всеми кроме неё самой документами. Но Чертик оказалась слегка удивлена наличием в замке целых двух лиц, желающих приобщиться к истории сидхэ. Поэтому, пришлось потом ей изображать, что в замок Норштейн Чертик переместилась просто так, без особенных целей. И ей это удавалось — да, в части актёрского мастерства Чертик также имела талант. Так, что никто из её друзей не заподозрил ничего.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Ещё в замке почти случайно оказался Рэн, или, как его именовали абсолютно все в Ордене, Проводник, признавая тем талант крупнейшего из специалистов по порталам. В чём-то этот Перворождённый походил на лейтенанта Виннера, как и бывший канцлер, обладая схожей трудно объяснимой логикой, но всё же, согласно старым шуткам, Рэн для всей Империи и Ордена являлся личностью куда полезнее «какого-то там канцлера». И так как известно — в каждой шутке есть доля шутки, то с подобными разговорами всё неоднозначно.

Роль верховной власти у сидхэ понятна и без объяснений. Но без транспорта, что позволяет мгновенно перемещаться на огромные расстояния в их империи, раскинувшейся на десятки Отражений, не обойтись. Империя и не обходилась, империя давным-давно решила данную проблему. Само собой, у сидхэ всегда имелись и лошади и корабли, и много ещё что привычное и понятное, но вот из одного Отражения в другое лошадь не перескачет, и корабль не переплывёт. И тут на помощь приходят порталы, и для решения всевозможных задач вокруг быстрого перемещения из одной точки в другую за века придумано немало их разновидностей.

Какие-то порталы связывали напрямик пару обычно близко расположенных Отражений, хотя некоторые могли пробить ход через глубины пространства до удалённых миров. Какие-то вели из одного места в другое, реже — в несколько других в пределах одного Отражения. В последнем случае, прежде чем шагнуть в марево завесы тоннеля, путнику надобно выбрать место прибытия с помощью активации нужной руны на эдаком пульте.

Были у сидхэ и порталы, которые привязывались не к конкретному месту, а к тоннелям множества других порталов, образуя тем самым целую транспортную сеть, раскинувшуюся уже далеко за пределы Империи Сидхэ, связывая воедино практически все обитаемые и даже кое-какие не слишком опасные необитаемые миры. Управляться с порталами в общей системе было очень просто — место назначения задавалось набором кода ответного портала рунами на стандартной плите управления. Универсальная единая сеть не заменяет множество обычных двухсторонних порталов — они все гармонично дополняют друг друга.

А ещё существовали порталы частные, созданные каким-нибудь лордом для себя и Дома, сутью аналогичные стандартным имперским, но сделанные чуть иначе или совсем иначе. И всё это лишь порталы, предназначенные для прохода разумных и живых существ, а сидхэ пользовались ещё и грузовыми порталами тех же видов, но несколько более упрощённых.

Все порталы отличались строгой стационарностью, их каменные арки стояли в заранее рассчитанных местах, где тончайшая ткань пространства по каким-то причинам ослабевала. Обязательным условием было также наличие рядом или неподалёку Источника, своего рода родника, только из которого била не вода, а непонятная энергия, названная сидхэ Хаосом. Пробить тоннель в пространстве нелегко, поддерживать его сложнее вдвойне, ибо энергию порталы потребляют с удовольствием, как страдающий от жажды воду. Поэтому никак не обойтись без наличия Источника. А поскольку оба фактора в одном месте попадаются крайне редко, то порталы практически всегда старались группировать в одном месте, ну, по возможности. Место это благоустраивалось и само собой, хорошо охранялось. То укрепление, в котором стоял портал или несколько порталов, называлось сидхэ форпостом, и жили там не только сами сидхэ, но и зачастую, местные. Из этих форпостов потом вырастали ключевые имперские города или города, что формально не входили в Империю, но контролировались сидхэ.

А ещё у сидхэ и только у них, имелись порталы переносные.

Да, их дальность действия не впечатляла, возможности тоже были скромны, но все многочисленные недостатки переносных порталов меркли по сравнению с важнейшим преимуществом — этот портал можно было открыть практически в любой точке Отражения. Правда, далеко не в любое место, но здесь зависело от самого переносного портала — как он настраивался. Вариантов исполнения было всего два — портальные диски или портальные ключи, и у каждого были свои преимущества и недостатки.

Портальные диски как исторически первые, были массивны и неудобны, но отличались надёжностью, что приближалась к стационарным порталам, оттого дисками кроме как в армии никто толком не пользовался с момента, как у сидхэ появились первые портальные ключи. Впрочем, было у них и преимущество — только диском действительно было можно переместиться почти произвольно в пределах одного мира. Ограничения тоже имелись — нельзя, например, было перелетать океаны и некоторые горы, а ещё диск требовалось «заряжать» чуть ли ни после каждого перемещения. Вдали от цивилизации — то есть там, где обычно и бывает армия, диск делал это сам, хотя и медленно. Процесс сильно ускорялся там, где был Источник, и было своё устройство для подзарядки, но… туда ведь нужно как-то добраться для начала?

Если портальный диск всегда сложен в изготовлении и весит килограммов за пятьдесят, то ключ свободно помещается хоть в карман, тут смотря в виде чего его сделали, и не всегда это именно ключ, чаще его делали в виде плиточки со скруглёнными краями и очень характерным рисунком. Чтобы не перепутали ни с чем. Недостатки у ключей имелись свои собственные. Прежде всего, они все конструктивно были завязаны на стационарные порталы — иначе тут никак, и в произвольное место ключом уйти не сможешь — он на такое не способен. Зато ключом можно переместиться откуда угодно… хорошо, почти откуда угодно… правильно — к ближайшему порталу, точнее, к тому, которому ключ привязан, а его можно привязать только к одному конкретному порталу.

Из-за этих особенностей переносные порталы до сих пор были особенным, а не повседневным инструментом, и это при том, что как-то решить их проблему пытались не одну тысячу лет без особого результата.

Порталами в империи вообще мало кто занимался, виной отчасти являлась запредельная сложность теории, отчасти не меньшая сложность практики. Рэн и заложил основу всех портальных техник у сидхэ за исключением, разве только, дисков — к их созданию больше приложила свою руку Хелависа. Рэн входил в число тех немногих, что понимали в порталах почти что всё, и поэтому чинили особо сложные поломки, а проблем хватало всегда. Своих хитростей Рэн перед посторонними никогда не раскрывал, ссылаясь в основном на то, что мало кто их вообще поймёт. Профессиональные тайны наличествовали, куда ж без них, и Рэн это изредка сообщал, но сложность портальных дел сама по себе неплохо охраняла любые секреты, это факт.

История о том, как именно Рэн оказался в замке, никаких приключений или интриг не содержала: он просто пришёл. Мастер в течение нескольких суток до этого осуществлял тонкую настройку одного очень важного и хитрого портала, по завершении понял, что отдых не помешает, передал указания помощникам, после чего нагло взял отпуск аж на три дня. Время он намеревался провести в тихом и спокойном — ну, это он так тогда думал — Норштейне. Присутствию большой компании Рэн удивился, но не сбежал, а остался в замке.

Как раз в момент начала торжественного празднования отпуска Проводника, на плиты дворика с порталом ступил Висс зен’Кранх, известный Ордену по его прозвищу «Лорд», не имеющему никакого отношения к аристократии сидхэ и основанному на старом имени этого персонажа.

Прибыл Висс по своим секретным делам Имперской Секретной службы.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Висс со своим обликом «тёмного мага» заметно выделялся из всей компании обычно весёлых друзей, но хоть и держал на лице почти всегда хмурую мину, застолья не испортил, а наоборот, поддержал веселье, да так, что вскоре вместе с Орденом пировал чуть ли ни весь замок, включая свободный от повинностей службы гарнизон. Со стороны Висс выглядел в Ордене чужим, хотя остальные никогда всерьёз не обращали внимания на довольно колоритную внешность их друга, считая его своим. А выглядел лорд достаточно необычно даже для сидхэ.

Внешностью Висс и правда, выделялся. Высокий, всегда ходящий в простой чёрной мантии и костюме, с неестественно бледным лицом, чёрными зрачками глаз и длинными седыми волосами, Висс был настоящим воплощением образа типичного «злого колдуна» из памятной эпохи Орденов. Тем более когда-то он являлся именно не слишком добрым магом именно в то время. В присутствии Висса крайне впечатлительным и воображающим личностям казалось, будто откуда-то сразу веет подозрительным холодом, а порой хриплые звуки голоса собеседника не предвещали ничего хорошего. Поначалу только казалось, затем уже сам Висс заметил реакцию на своё присутствие и старательно продолжил поддерживать чудную репутацию того, с кем лучше не связываться просто во избежание — а то, кто его знает, возьмёт и пристукнет ненароком.

Хелависа ругалась, Ангвар тоже ругался, только они вдвоём не могли ничего поделать с этим упёртым как воин из гвардии Иштар бывшим некромагом.

Откуда в Ордене Двора Хаоса вообще взялся некромаг, история отдельная, и была она известна лишь считаным единицам, оставив простор для слухов, ими наслаждался не только сам Висс, но и коллеги по Двору Хаоса, поэтому никто не спешил рассказывать правду непосвящённым. Случилось это давно, на заре эпохи Орденов маги только осознали, что при объединении в группы их силы растут. Тогда мало кто из них пошёл дальше и не знал о том, что не добрался до одной заумной теории с длинным названием. Висс — тогда ещё имевший имя Лард, даже не состоя пока ни в одном Ордене, добрался, став одним из тех, кто первым сообразил, чем может грозить подобное открытие, если кто-то, будучи не слишком разумным, зайдёт за грань допустимого.

Попытки как-то донести эту простую мысль до магов аристократии Старого Дархана не привели толком ни к чему. Все темнейшие пафосные лорды ничуть не менее пафосной и тёмной империи как один отвергали любую возможность того, что кто-то в этом направлении вообще зайдёт туда, куда не надо. Ведь не может такого быть, ибо Всемогущая Тёмная Империя стоит в авангарде науки, и раз наши исследователи ничего подобного не обнаружили, то такого на свете нет и быть не может!

Как оказалось немножко позднее, такое есть. Лорды ошибались, и их ошибка стоила потом Дархану самого существования. Куда не следует, влез всего один разумный, благодаря чему он стал проблемой на целые две Эпохи, и на пару с братом исполнителем приговора разваливающейся Империи. Имени мага никто не ведал, имя все забыли, но все знали его прозвище. Младший. Самое смешное тут было то, что Младший имел… подданство того самого Дархана, который, в итоге, и добил спустя столетия.

Но это свершится потом, а сейчас, инсценировав свою собственную смерть, Лард скрылся, чтобы приняться за поиски методов противостояния зашедшим туда, куда не следовало магам. В полном одиночестве он столетиями занимался исследованиями, но так и не смог закончить, Ларда прервали. Мага обнаружил его коллега из уже бывшего Дархана, что был не прочь разузнать какие-нибудь секреты чересчур скрытного аристократа. Поединок их был долгим и сложным, но противник оказался сильнее. Не представившийся маг долго пытался силой выведать всё у Ларда, но не преуспел, некромаг держался стойко. В результате раздосадованный враг наложил на него проклятие и скрылся.

Ларду повезло, он выжил, более того, частично справился с проклятьем, что относилось к разряду не снимаемых, относилась до него — при желании жить и не так извернёшься. Ларду повезло вдвойне: он выскользнул незамеченным и ушёл от наблюдателей за его убежищем в склепе, так как сбежавший маг успел рассказать всем о нежданной находке, умолчав, правда, что ему не удалось с ней сделать ничего.

Третий раз же Ларду повезло при встрече со своим будущим спасением. Для Хелависы этот маг был врагом, но Владычица не только пожалела и освободила его от проклятия насовсем, но и нашла в нём верного сторонника. Так чёрный маг попал в компанию к Хаосу, очень быстро там обжился, и принялся активно мстить всем обидчикам, да и не только своим, попутно используя свои старые связи и поставляя важнейшие сведения.

И в результате Висса оценили настолько, что со временем поставили во главу аж самой Секретной службы, как раз неспешно формируемой помеси разведки, контрразведки, службы внутренней безопасности и других не менее серьёзных организаций. Важнейшую должность Висс занимал очень долго, так долго, что в конечном итоге люто возненавидел свою работу и, подготовив себе смену, перевёлся на менее хлопотную должность. Всё в той же родной ему Секретной службе. Как известно, бывших секретчиков не бывает никогда, ну, равно как и некромагов. Так что колоритный облик Висса являлся закономерным и являлся маской, созданной им давным-давно. Когда его знали под тем, старым именем, которого и боялись, и уважали. Лард зен’Кранх из Дархана.

Позднее, благодаря случайности оказавшись на стороне сидхэ, Лард принял от Владычицы новое имя Висс. Это означало на пра-сидахо чего-то важное, но чего именно, не мог сказать внятно никто кроме Хелависы и Чертика. А старое имя усилиями сидхэ быстро трансформировалось в «лорда», отсылая заодно к аристократическому происхождению некромага, чему ненавидевший братьев по сословию Висс поначалу был недоволен. Но позднее он привык, выданное случайно прозвище приклеилось к Виссу намертво, приблизительно так, как и Виннер в своё время против своей воли стал навечно «лейтенантом».

Но, даже получив новое имя и полностью переменив образ мышления, Висс не изменил облик, решив оставить всё так, как есть. А дальше у него просто не было времени на такие пустяки, как собственная внешность, поспать бы. Даже, в конце концов, получив пост главы Имперской Секретной службы, Висс не изменил своим привычкам, частенько работая, что называется, пугалом.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Ангвар, Виннер, Чертик, Рэн, Висс. Пятеро разумных, пятеро старых друзей собрались этим вечером в замке. Не все. Ещё в текущий состав Ордена входила Мерредина Светлая, которую вообще все знали как Серебряную, но в данный момент она была занята исследованиями далеко от Норштейна. Прозвище эта молодая женщина получила также от сидхэ, что в своём излюбленном стиле так оригинально отметили её волосы, прекрасного золотистого цвета длиннющие и роскошные волосы. На вопрос Мерредины, а почему, собственно, Серебряная, в то время, когда она должна быть Золотая, Ангвар абсолютно серьёзно поведал, что в случае розыска Серебряной врагами они ни за что не подумают на кого-то с золотыми волосами. Мерредина тогда долго смеялась, да и махнула рукой и с тех пор женщину называли исключительно Серебряной.

Шестую личность мы, к сожалению, не упомянем, потому что ещё цела боль в душе у её коллег.

Седьмым легендарным персонажем во Дворе Хаоса был некто Гвинн. Хотя формально он и числился в Ордене, на деле его на собраниях видели в лучшем случае раз за несколько десятилетий — потому что Гвинн был занят делами вне основной деятельности Двора Хаоса и по должности являлся королём, самым что ни на есть настоящим, даже главный атрибут на голове имелся. Правил он подвассальной территорией Ордена, королевством Лотрак, небольшим, даже не особо гордым, по сравнению с Империей. Объединило королевство все земли, что некогда попали в собственность членов Двора Хаоса, за исключением лишь легендарной Папоротниковой Долины — местечка с особым, хоть и не совсем внятным статусом самой первой территории, принадлежавшей сидхэ, долины, в центре которой и стоит Норштейн.

Вся эта компания не была одинока. До сих пор, в замке размещался гарнизон, потому как, несмотря на формальную принадлежность к некоему Двору Хаоса, Норштейн являлся ещё и штатным форпостом Империи. И, разумеется, кое-кто из начальственного состава решил ради собственного любопытства побывать на собрании таинственного Ордена, о котором в Империи до сих пор ходило множество крайне противоречивых слухов. Председательствующий Ангвар, в общем-то, был не против расширенного состава участников, всё равно секретов от них особо нет, а лишние мозги точно не помешали бы в плане подсказать полезный совет, да и собрание являлось неофициальным. Поэтому случайные гости тихо сидели, и просто слушали, иногда вставляя свои замечания, будучи своего рода взглядом со стороны на проблемы, поднимаемые на совещании.

Сцена 5. Деловая встреча

Замок Норштейн, малый зал собраний

«Даже простой ничтожный камешек, оказавшийся в нужном месте и в нужное время, способен породить лавину».

Умная мысль Виннера.

Совещался Орден необычно долго. Сначала каждый сделал краткий отчёт по своим делам и поведал о планах по дальнейшей работе. Затем пошли частные вопросы, и вот их набралось десятка два. Некоторые из них решались быстро, а по некоторым вспыхивали шуточные словесные баталии, что иногда подходили к грани баталий настоящих. Особенно тут выделялся Рэн, ведущий теоретик по вопросу установления причин катастрофы, и Висс как главный специалист по жизни после смерти. Их витиеватые перепалки, полные взаимных и вежливых оскорблений, вызывали неизменный восторг у слушателей и растаскивались на цитаты Чертиком. Но внимательно следящий за ходом споров Ангвар остужал пыл сторон, те мигом начинали переходить к более конструктивному диалогу и в итоге сообща вырабатывали устраивавшее всех решение.

Время шло, стоявшие на повестке вопросы потихоньку решались, секретарь мучительно, но старательно заполнял один за другим листы тонкого пергамента протокола. Время шло и наконец, последний из вопросов был закрыт, быстрым голосованием назначили дату их следующей встречи, после чего дело перешло к обычной болтовне про всякое разное. Затянулась эта часть беседы надолго — в ливень никто лезть не хотел.

— Так, ладно. Поговорить мы все поговорили вдоволь, кто-то даже слишком, а что в сухом остатке то имеем? — поинтересовался неизвестно у кого Ангвар, когда само совещание давно закончилось, все прилично устали от перепалок и наговорились так, что все разговоры велись лишь по инерции.

— Да ничего нет у нас снова внятного. Много информации, но по главному делу, похоже, как всегда ничего, — отозвался Висс, и задал свой вопрос. — По обстановке в целом, какой итог, по вашему мнению?

— Итог известен всем нам. Владычицы с нами нет. Ну и что тут ещё сказать нового? — тихо пробормотала Чертик, но её все услышали.

— Короче говоря, полная…

— Эй, я попросил бы при даме не выражаться, — прервал Виннера сидящий в углу командующий гарнизоном, имея в виду Чертика, которая на самом деле сама не прочь выразиться командным сидахо. — Ты мне лучше поведай, хоть внятный результат у этой встречи в принципе будет? Или так всегда у вашего Двора — собрались, много поговорили, написали бумажки, но в итоге ничего не решили, и разбежались?

— Кстати, последнее время у нас действительно никакого общего результата и правда, нет. Может, прекратим эту не очень хорошую традицию? — заметил Рэн, и глянул на Ангвара. — А ты-то что думаешь?

Ангвар думал много что, но высказывать это не стал и просто произнёс нечто неопределённое.

— Может, прекратим. Давайте всё-таки начнём как-то действовать, что ли?

— Какой командир-догада у нас тут выискался, будто мы и не знали без него о том, что нужно как-то действовать, — ехидно заметил Висс.

— Вообще-то командиром-догадой является Виннер, — напомнила Чертик и принялась рассказывать, пока все присутствующие хмыкнули, ну да, было дело однажды, и эту историю Орден давно знал наизусть, но отчего бы не послушать снова? — Битва, кавалерия степняков заворачивает фланг, легион торопливо перестраивается — и тут наш гений стратегии говорит на всю ставку: «Лучники достают луки, интересно, зачем? А! Они будут стрелять!»

Сквозь дружный хохот собравшихся Виннер пытался пояснить, что он тогда всего лишь хотел развеселить слишком угрюмых командиров, но в армейском фольклоре сидхэ этот нюанс не был отражён никак. К счастью, личность автора сей фразы была сохранена в тайне и о том, кто являлся прообразом лейтенанта-очевидности, не знал почти никто.

Отсмеявшись вместе со всеми, точно так же обладающий шуточным званием генерала-паранойи, Висс продолжил уже нормально, но не менее очевидно.

— Тогда необходимо дать вводную для действий, вам не кажется?

Виннер тут же снова не менее ехидно заметил.

— Ну, вот вам и вводная, я же говорю, у нас полная…

— А ну-ка тихо всем вам! — прикрикнул на всех Ангвар, который также был недоволен происходящим, особенно хохмами от одного персонажа, на этот раз исчерпавшего все возможные границы допустимого. — Так. Лейтенант, если ты такой умный, то вот тебе первое задание. Мы все явно немного проголодались, а поэтому бегом на кухню за продовольствием, надеюсь, ты ещё не опустошил замковые погреба? А пока будешь заниматься первым заданием, мы придумаем тебе второе.

— Давай иди, великий герой наш, — махнул ему лорд. — Удачи желаю тебе в предстоящей великой и неравной битве…

— …с бочонком крепкого вина, — закончила Чертик. Через секунду, весь зал потряс громовой хохот. Лейтенант пару раз хотел что-то сказать в ответ, но так и не придумал, махнул рукой, и, давясь от смеха, выскочил за дверь.

— Иногда мне хочется поинтересоваться у кого-нибудь, а куда я попадаю — в бродячий цирк или всё-таки на совещание аж всего Двора Хаоса?.. — между тем, задумчиво произнёс тот самый неизвестный спутник Ангвара.

— И то, и то верно, — ответил Рэн. — Сколько помню, оно всегда так было у нас, с шутками да прибаутками независимо от серьёзности тем.

— Чем-то мне всё это напоминает мою родную организацию, но ладно. У вас тоже бардак бардаком, правда, как я вижу, всё почему-то работает.

— Сие есть одна из наиболее непознаваемых тайн сидхэ, — хмыкнул Ангвар, в то время как Висс задумался над словами о «родной организации». — Ладно, дальше чего?

— Придумайте вашему главному хохмачу нормальное задание какое-нибудь, чтобы не скучал? — предложил кто-то из гостей совещания, кажется, резидент Секретной службы, он же особист. — А то иначе он всех достанет уже скоро.

— Вот и не соскучится, нам много чего надо сделать, — напомнил Висс. — Для лейтенанта задание есть. Поскольку мы ещё в прошлый раз вспомнили про кое-какое место, а точнее — необходимость его разведки. Негросс. Кто-то туда должен пойти, верно? Тогда кандидатуру мы не нашли, а сейчас она объявилась сама и шарит по кухне, собирая корзину продуктов, заодно перекусывая.

Сделав длинную паузу и оглядев молчаливые лица друзей, Висс произнёс.

— Короче говоря, предлагаю отправить нашего канцлера в поход к Негроссу с целью проведения разведки обстановки.

— Вроде в прошлый раз ты был категорически против, — заметил Рэн.

— Против похода тогда высказался исключительно из-за бесполезности, да вы сами поймите — в настоящее время нам нафиг не сдался Негросс, я твёрдо в этом уверен, — принялся объяснять им позицию лорд, аргументируя. — Сами посудите. С Источником непонятное, энергии почти что нет, да там ничего нет, по сути, кроме города и пафосного замка, заваленного доверху хламом вековой давности. Лабораторные комплексы в Империи ничуть не хуже. Шуссгард или Новишарх хотя бы взять — туда и вывозили всё из Негросского. Тохвиле ещё в древности был хорош, что уж про сейчас… В Сиде и в Храде вообще лучшие из лучших. А если очень надо, то мы выпросим аренду какой-нибудь хитромудрой установки, какой у нас нет, в Когерлау, вряд ли маги откажутся от золота. Да та же Изейра, наконец, похуже только Сида — с иштари мы пока не поссорились и доступ те дадут с радостью — особенно если Светоносная пнёт. В общем, я к чему это — всяких лабораторий у нас полным-полно, и они не растащены и не разграблены как в Негроссе, где при покидании не открутили только то, что не откручивалось в принципе, а целые, и самое главное, полностью действующие, в отличие от упомянутых мной. Поэтому смысла в Негроссе я не вижу. Но раз надо хоть куда-нибудь заслать лейтенанта, то отчего нет?

— Кто в своё время столь яростно поддерживал теорию самовосстановления Источника? — с ехидным видом задал коварный вопрос Рэн. — Ну-ка, кто?

— Было дело, — признался Висс. — Потом я переменил мнение.

— Вот вы поглядите на него…

— А ну тихо всем, — ударил рукой по столу Ангвар, прекращая начавшийся было спор. — Отставить все споры. Принято решение об отправке в Негросс с целью разведки обстановки Виннера, срок — начиная с завтрашнего утра. Висс, тогда передай ему все сведения о том, что и как там открывается. По-моему, это твоя служба занималась консервацией?

— Не-а. — покачал головой лорд. — Делал всё гарнизонный департамент, я точно знаю. Да-а, придётся, конечно, писать служебные записки на самый верх, чтобы связались со штабом, и всё прочее… И это надолго, боюсь. Надежда на случай, если сам Виннер сохранил какие-то контакты?

— Вот у него и спросим, если вы с Главным штабом так и не помирились, ей-богу, как дети тогда были, — подытожил Ангвар, припоминая последствия той эпической ссоры между секретчиками и армией. — Но я уверен, что контакты у бравого канцлера есть обязательно, дела в службах передаются по наследству, как и заведено, и вообще всё хорошо.

Пока ожидали возвращения Виннера с кухни, совещающиеся почти не вели разговоров. Только лорд Висс уточнил один раз, надо ли посылать с Виннером кого-то ещё, или он сам справится? Ангвар отмахнулся, сказав, что лейтенанта и одного хватит выше крыши на такую пустяковую задачу, раз Негросс им «не нужен». Поняв, что его слова будут припоминать ещё долго, Висс отмахнулся и признал, что возможно какой-то сакральный смысл в бывшей столице Империи всё же есть, но ищите его сами, если так вам надо.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Значит, слушай, дорогой ты наш товарищ, — начал Ангвар, когда в дверях вновь показался Виннер, на этот раз с объёмистой корзинкой в руках, полной всяких яств. — Предстоит тебе путь далёкий, да задача уникальная и сложная просто до невозможности. Короче говоря, нам срочно нужно разведать некий город-замок, разобраться, что там сейчас вообще творится?

— Негросс? А что, вроде как пора, — моментально догадавшись, о чём идёт речь, прокомментировал лейтенант, ставя корзину на ближайший столик. — Я с радостью схожу и проверю, конечно, тем более после прошлого собрания я по своей инициативе собирался туда наведаться, но вот никак не сложилось.

— Ага, по своей инициативе, так мы все и поверили, — проворчал тихо Висс. Лейтенант сделал паузу, изобразил сердитый взгляд и спросил.

— Так, погодите-ка, а инструкцию, как попасть внутрь официально, у кого и где брать? Если таковая существует.

— За инструкциями иди в гарнизонный департамент. Очень надеюсь, с ним у тебя контакты остались?

— Все контакты бережно передаются по наследству и рабочие, — задумчиво подтвердил Виннер, не отпуская из рук ручку корзины. — А что выпрашивать то, коды от поля и ключ к дверям, или чего там есть?

— Только ключ, и где находится сам вход, с полем проблем быть не должно как я понимаю. Перстень же у тебя?

— Да, перстень у меня, — подтвердил внимательно слушающий инструктаж Виннер, подняв руку и показав всем для наглядности тот перстень. Ничем не примечательное украшение из серебра, с простеньким орнаментом и без камня. Перстень и ключ в одном облике.

— Открою небольшую тайну, — продолжил пояснения Ангвар. — Хелависа так и не закончила расчёт основных боевых щитов Цитадели. В результате на замке до сих пор стоит типовой, хотя усиленный и модернизированный экран. Завязан он на любой из перстней уровня Администратора системы, так что тут проблем у тебя не будет, я сам помню, как ты взломал схему и включил себя в список. Гнездо от Интерфейса Кольца ищи в городе, оно запрятано недалеко от замка в одном дворике, на словах не пояснить, чуть позже нарисую.

— Было бы неплохо, — кивнул лейтенант, особенно когда услышал, откуда ему придётся отключать энергетическую защиту. Часами ходить по огромному и пустому городу Виннеру не сильно хотелось — уж больно пугающая в городе атмосфера мёртвого запустения. Растительность до сих пор не могла захватить высокогорный Негросс и в отличие от других заброшенных городов в Империи, он так и стоял под небом мрачным призраком прошлого.

— Теперь про ключи, — продолжил пояснения Ангвар. — Ключ от замка на двери по идее хранится у неё же, но не уверен. Ещё при входе стоит гнездо для перстней, но совсем на виду, прямо у самой двери, так что его искать не надо. Ах да, чуть главное не забыл сказать, единственный доступный вход — какой-то из тайных проходов, ведущий в подземелья. Ну, из числа тех, что в скалах.

— Возможно, возможно, что-то подобное слышал, — отозвался Виннер, если с отключением поля проблем быть не могло, то лазить по скалам лейтенант не хотел, но раз приказывают то куда денется, придётся. — Ладно, я так понимаю, чем раньше пойду, тем будет лучше?

— Правильно понимаешь. Поэтому шагом марш! — дал команду Рэн.

— Песню запе-е-вай! — тут же звонким голосом присоединилась Чертик.

— С радостью! А мы солда-ты, бравые ребя-ты, мы барону слу-жим, служим и не ту-жим! — начал было распевать согласно приказу Виннер, но не допел и продолжение весёлой походной песни за неизвестно чьим авторством потонуло в дружном хохоте присутствующих на превращающемся в балаган совещании. Ангвар лишь покачал головой, глядя на веселящихся друзей. Бардак, но можно же позволить развлечься?..

— Погоди, мне чего, действительно сейчас отправляться? — уточнил Виннер для порядка, отсмеявшись. — Или лучше стоит подождать кое-чего?

— Сейчас, — коротко ответил ему глава Ордена и осёкся. — Ай, тьфу ты, я ж план не дал, погоди, сейчас нарисую… ну ка где там карандаш?

— Вот я о том же говорю, — удовлетворённо заметил Виннер, наблюдая, как на бумагу рукой Ангвара ложатся штрихи и буквы подписей. — Я в отличие от вас не слишком желаю обыскивать город в поисках одного из тысяч гнезда.

— Да заболтали, чуть не забыл, — огрызался Ангвар под хихиканье Чертика и Рэна. — Так, лейтенант, подь сюды.

— Внемлю, — подтвердил Виннер, внимательно уставившись на лист бумаги с быстро набросанным планом нужной части Негросса.

— Вот Часовая Башня, — ткнул в план Ангвар. — Надеюсь, ты её облик то хоть помнишь? Или мне ещё и эскиз рисовать?

— Ну, я ж не настолько старый, чтобы забывать это прекраснейшее творение с восемью шпилями, — чуть обиженно ответил Виннер. На этот раз хмыкнул Висс и, покачав головой, произнёс.

— Ну, хорошо, канцлер большой — ему видней, я не пойму только одно: как по жизни стоящая с одним единственным шпилем упомянутая кое-кем Часовая Башня внезапно так превратилась в центральную башню ратуши, у которой как раз восемь шпилей?

— Так, стоп… а-а… Тьфу ты. Точно, старею потихоньку, забываю, — понял свою ошибку Виннер и тут же парировал. — Так погоди, на ней тоже часы есть.

— Но Часовая-то Башня не эта, а совершенно другая! — заметил Ангвар под хихиканье остальных.

— Хорошо, давай нарисуй эскиз, — махнул Виннер, и глава Ордена показал лейтенанту кулак.

— Вот тебе, а не эскиз, хватит дурачиться, всё ты прекрасно помнишь.

— Ну, если мне хочется, то я могу же, — поскучнел Виннер. — Могу. И хоть развеселил вас немного. Ладно, давай говори, куда идти далее?

— Вот смотри, тут улица с одним примечательным колодцем, — продолжил Ангвар. — Колодец на небольшой площади между двумя домами, с красивым шатром с башенками, снизу стоит бронзовая табличка, на ней выгравировано «Хранитель источника Ваас» и дата. Тебе надо попасть на эту улицу, и…

— Как думаешь, получится у него? — шёпотом спросила Чертик у Висса, пока Ангвар водил пальцем по плану и рассказывал засылаемому лейтенанту, что к чему. Секретчик по своему обыкновению неопределённо дёрнул плечами.

— Если не устроит сам себе приключение, то всё нормально пройдёт.

— Надеюсь, не устроит, — подключился к ним Рэн. — Он тут ещё не в курсе, что имперский портал на сто тридцатом километре тракта наконец-то вышел из строя, а из числа ближайших порталов осталась только та парочка в тайге.

— Портал, я услышал слово «портал»? — повернулся в их сторону Виннер, со своим чутким слухам уловив короткий диалог. Чертик отмахнулась.

— Потом Рэн объяснит. Ты слушай ка давай.

— Я и слушаю, — вернулся к объяснениям Ангвара лейтенант, пока ничего не подозревая. Рэн хмыкнул.

— Приключение его ждёт…

— Кстати, Ангвар, прости, что я снова отвлекаю, — поднял руку Висс. — Но пусть наш засылаемый глянет в шестой спецотдел Гарнизонного департамента, и там в их архиве надобно на всякий случай взять план-схему основания замка формы, если я не ошибаюсь, то «триста сорок восемь», так как на ней указано расположение ходов. Будет потом гораздо проще искать требуемый.

— Да неужто, наконец, ценный совет хоть кто-то дал, — оскалился Виннер, кивнув и приняв сказанное. — Загляну обязательно.

— Главное, чтобы ваш план-схему грагалы не сгрызли, — ехидно произнесла Чертик, и собрание хихикнуло, прекрасно понимая эту подколку про грагалов и архивы — грагалы в Империи были своего рода универсальным объяснением порчи архивных и вообще любых документов. И не только документов, кстати, ибо согласно своему описанию грагалы могли сгрызть всё. Многие не знакомые с культурой Империи воспринимали такую угрозу всерьёз, даже не ведая о том факте, что у сидхэ означенные грагалы проходили исключительно по категории фольклорного элемента, вживую их никто никогда не видел.

— Не сгрызут, ибо свиток сделан из невкусного бумагопласта, — парировал Виннер, хмыкнув, и продолжил серьёзно. — Так, погоди-ка, пропуск или что-то ещё там нужен? Не верю, что в архив можно прямо так зайти, хотя зная нас, не удивлюсь и такому.

— Я им через Риттера отправлю персональное разрешение брать тебе любые документы и снимать с них копии, — продолжил Висс. — Можешь потом у них хоть весь архив утащить, главное, не забудь, какую тебе надо схему основания Цитадели — она тебе же и будет нужна потом.

— Форма триста сорок восемь, — наигранно обиженно отозвался Виннер. — Я не забуду, не волнуйся, а если не тот номер то найду нужный. Ангвар, всё?

— Да, ещё вот, на, держи оригинал моего творения, — указал на схему глава и вернулся на место. Виннер схватил бумажку, тщательно сложил её и запрятал в карман.

— Тогда я выдвигаюсь, — кивнул он. — Ну, всем до скорой встречи.

— Ага, до скорой… встречи, — помахал ему рукой Рэн и проводил Виннера взглядом. Вдогонку доносились нестройные голоса с пожеланиями удачи, всего хорошего и прочих благ.

— Про портал обрадую этого шутника не сейчас, а как только он выдвинется к Негроссу, — ухмыльнувшись, сообщил всем Рэн. Тихий смех вновь прошёлся по комнате. Типичная шутка Ордена, на которую коллеги не обижались никак.

— Давайте дальше думать, что делать будем, — убедившись в исполнении дела особой важности, продолжил вопросительно Ангвар.

— А нечего делать, по сути. Есть предложение, на этом собрание закончить, и дождаться, когда лейтенант отработает, — высказался Рэн.

— Поддерживаю вас, — кивнула ему Чертик, и слезла с кресла. — Я тогда сегодня направлюсь в лабораторию к Серебряной, проконтролирую и заодно посодействую её работам по одному эксперименту, она давно приглашала на работы, а я всё никак не могла.

— Ага, как же, посодействует, в прошлый раз после тех содействий башню четыре месяца чинили, — хмыкнул Висс, и тут же получил по носу яблоком.

— Эй! — возмутился он. — Вообще-то я правду говорю. Если кто не знает, могу рассказать. Там был нехороший маг, которого следовало прибить, потому что слова на него уже не действовали. Чертик увязалась с экспедицией, видимо ей было скучно. И пока основной отряд штурмовал ворота башни, эта девушка-хаос, недолго думая, составила и кинула в верхний ярус хитрое и энергоёмкое экспериментальное плетение Владычицы. Как оно работало, и что делало, сразу никто не понял, но результат оказался тот ещё. Наверху сразу провалились пол и крыша. Ниже шла винтовая лестница на тоненьком столбе — естественно, что обломки её снесли. Владелец сооружения стоял на самом нижнем ярусе башни, ожидая атаки через ворота, и ему очень не повезло. Он, по-моему, и не понял даже, что его прибило. Ну да то к лучшему. Выжить там было невозможно, при обрушении каменного столба сломало даже перекрытия над подземельем, так, что их и не расчищали даже, заделали камнем — и хватит.

— Но и это далеко не всё, — подхватил неожиданно Рэн. — Наверху было много всяких опасных веществ, и когда оно рухнуло, банки и колбы разбились, произошла неизвестная, но мощная реакция, завершившаяся сильным взрывом как раз в районе первого яруса, куда всё провалилось. Как башня от такого не рухнула, не представляю, она сильно треснула, и ворота вышибло, хорошо хоть Чертик успела крикнуть «Поберегись» и никто не пострадал. В результате даже ей выписали благодарность, потому как желания сражаться с тем обезумевшим чёрным недомагом у легионеров не находилось, а потери при штурме вышли бы существенными. Но даже это не спасло Чертика от разноса со стороны нас. Например, вот я ругался на неё сильно, мне очень хотелось забрать башню для устройства наверху поста наблюдения. Если б не неугомонная Чертик со своей «инициативой», то всё обошлось бы просто заменой ворот, а тут нам пришлось полбашни разобрать и заново сложить, чтобы она, хоть как-то могла стоять.

— Хелависа тогда, помнится, тоже не одобрила самодеятельность пажа, из-за взрыва оказались уничтоженными какие-то особо ценные книги, — тихо сказал спутник Ангвара. — Только ей быстро надоело ругаться, всё равно бесполезно, как показала практика.

— В общем, было очень весело. И шумно. Но мне понравилось, — закончила Чертик, и выскользнула за дверь. Глядя на неё, Висс только развёл руками, пока все остальные сдержанно смеялись и вставали с мест, собираясь отправляться по своим делам.

— Эй, народ, а продукты тогда зачем натаскали? — неожиданно подал голос один из тех самых случайных гостей совещания. Все замерли, и посмотрели на корзинку, которую Виннер так и оставил на небольшом столике у двери.

— Э-м… Так. Отставить отбой. Новая боевая задача для нас… — тут Висс хмыкнул, и обвёл присутствующих своим повеселевшим взглядом. — Всё что есть — срочно съесть. Ангвар, а тебе я тогда… Ангвар? Ангвар, ты где?

— Нет уже Ангвара, — заметил кто-то в углу. — Он сбежал куда-то, пока вы тут вспоминали события минувших лет.

— Ага, в погреб, — поворчал для вида Висс, но мысленно махнул рукой. Раз их глава куда-то ушёл, значит так надо. Рэн же пожал плечами, не зная, что и думать. Его друг в последнее время стал неуловимо меняться, правда, в какую именно сторону, не понимал уже никто. Чтобы уйти, не прощаясь… надо быть кем угодно, но только не этим весельчаком. Нет, странные дела происходят…

Про годовщину страшно ударившего по Ангвару события, друзья уже начали потихоньку забывать. Ну а сейчас же грусть нахлынула на него ещё сильнее из-за находки в ящике стола. Так и не дописанное Владычицей письмо, которое она собиралась отправить ему во время короткой передышки в походе, да так и не успела…

Поэтому, Ангвар терпеливо ждал окончательного завершения их сборища, и так уже слишком затянувшегося, чтобы уйти в короткое путешествие и побыть сам с собой недельку. Так было нужно, потому что иначе сидхэ бы срывался на всех подряд, с трудом удерживаясь от более жёстких действий — и ничего с этим поделать нельзя. Такова природа и Перворождённых, и Старших сидхэ, а особенно никак не поддающаяся логике психика. По этой причине, когда-то все народы сидхэ и получили это общее имя, навсегда вошедшее в их жизнь.

Дети Хаоса.

Хелависа же для них являлась возведённым в Абсолют лидером, приведшим сидхэ к их текущему могуществу. От крохотной деревушки, почти вырезанной врагом — к целой Империи, от страха перед любыми завоевателями — к тому же дикому страху, но уже у тех, кто замышлял что-либо против гордого и ныне не опускающего ни перед кем голову народа. Сидхэ издавна знали Хелавису как истинную Владычицу, мудрую и жестокую, но справедливую. При этом сама Хелависа все попытки обожествления пресекала в зародыше, вот чего ей не было нужно, так подмена Создателя её образом. Что самое интересное, даже после её ухода положение не поменялось, верно, её любили и уважали, но не молились, да и не пытались даже… Хотя и мёртвой никто не считал. Как чаще всего сидхэ отвечали на вопрос, куда же делась их Владычица — «Она вновь уехала странствовать».

Потому что Владычица Хелависа и в самом деле обожала путешествия. Даже больше, чем приобретение новых знаний. И куда она отправится в очередной раз, не могу сказать никто. Вот сидхэ и говорили — она никуда не пропала, она в путешествии в «никогда».

И это устраивало всех.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Спустя пару дней, Ангвар получил зримое подтверждение старой орденской шутки про то, что если они говорят, как им скучно, тут же происходит событие, не дающее заскучать. И если ранее это были всякие пустяки, то на этот раз, с первого взгляда, событие выглядело достаточно серьёзно.

Началось всё с сообщения. Шедший по лесу сквозь слабо накрапывающий, и потому никак не мешающий дождь, Ангвар, неожиданно почувствовал, как его вызывают по сети карт Шехра. Удобный, хотя и необычный способ связи, весь разговор происходит мысленно и вызываемой личности ничего не требуется, а вызвать собеседника можно всего лишь сосредоточившись взглядом на особой карточке с его портретом. Самое главное, для разговора через карты Шехра не существовало никаких преград, между собеседниками могло оказаться сколь угодно много Отражений — и связь будет всё равно установлена и пройдёт без малейших проблем. А единственное неудобство заключалось в необходимости иметь карту собеседника, с кем нужно связаться. Другой стороне никакая карта не требовалась, но обычно для обмена мыслями требовалось сосредоточиться. Поэтому неожиданный вызов заставил путника остановиться прямо на тропе, и присев на какое-то бревно под хорошо играющее роль зонта дерево с большими листьями, Ангвар ответил, стараясь не слышать немного мешающий шелест и перестук капель по листьям.

«Да, что?»

«Дружище, а у нас тут это… есть небольшие проблемы», — донёсся немного взволнованный голос Ниринэ, помощницы Иштар в части дипломатии и всяких официальных взаимоотношений.

«Что стряслось?» — встревожился Ангвар. Кого он точно не ждал услышать в ближайшие дни и может быть, недели, так главного заместителя Светоносной изейровской владычицы.

«Серебряная снова… отчудила», — начала чуть торопливо пояснять Ниринэ, в этот момент похожая не на саму себя, гордую и непробиваемую владычицу всея бюрократии, а на нашкодившую лаборантку». — «Пока Иштар не поняла, что у них случилось, но, в общем, как сказала — восемнадцатая лаборатория разгромлена взрывом, все, кто там был, исчезли. Нашли следы неуправляемого портала и минимум трёх чуть ли не выжженных от энергии аварийных каналов сброса. Вот».

От такого Ангвар замолк на минуту-другую, переваривая внезапную новость, а затем собрался с мыслями и ответил.

«Да уж… Весело у вас. Подозреваю, что кто пострадал, а кто нет, не знаете? Слушай, я тут немного занят, и появлюсь не скоро. Держите в курсе дела насчёт поисков. И да, скажи мне, что эта авантюристка хотела сделать?»

«Подробностей насчёт замысла пока нет, Серебряную с Чертиком не нашли пока, остальные не в теме. Говорят, что идею то ли Висс, то ли вездесущий Джа предложили. Серебряная попробовала, но с её знаниями… ты же понимаешь, лучше бы не бралась. Результат налицо».

«Понятно всё с вами. Без приключений мы не можем», — закончил Ангвар, и улыбнулся было, но тут вновь стал хмурым — поднялась волна беспокойства за старых друзей — Чертика, Серебряную, и других. Скучно ему? Ага, сейчас, тут не заскучаешь. Не расслабляйся.

«Не можем, увы. Ладно, до связи. Нам надо что-то делать».

Голос Ниринэ пропал, оставив Ангвара в некоторой задумчивости, да, такое подсознательно ожидалось, но как не вовремя… Он обратился к своему чувству интуиции, та молчала, словно не зная, что сидхэ ожидать дальше. Впрочем, это всё равно немного успокоило путника — все пострадавшие точно живы, и им не угрожает опасность. Тогда оставалось одно, план действий, и он-то, как раз, на такой случай у Ордена имелся — ведь все они хорошо знали Серебряную, а ещё лучше знали традиционно неукротимую тягу к различным экспериментам и пренебрежение техникой безопасности. И подготовились заранее.

Вздохнув, Ангвар вытащил карту Висса, и вызвал бывшего главу Секретной службы, чтобы поставить ему одну важную задачу, а именно — из-за данного чрезвычайного происшествия с представителем Ордена на территории Иштар, требовалось установить официальное сотрудничество Двора Хаоса и Изейры, хотя неофициально оно и так шло две тысячи лет. И задачей для лорда было как раз составление и подписание нужного договора. Вообще-то, этим должен был заняться бывший канцлер как официальное лицо Ордена, но он по его заданию сейчас, как назло, блуждал по окрестностям горного массива с Негроссом.

Через некоторое время после короткого и спешного разговора, пока Ангвар в ускоренном темпе порталами пробирался в сторону злосчастной лаборатории, бывший главный секретчик судорожно поднимал все архивы в поисках давно забытой формы для договора и поминал Серебряную со своими авантюрами, а ещё Ангвара за неожиданные предложения. Далась ему эта бюрократия! Или у главы Ордена есть некие долгоиграющие планы? Официальное установление взаимоотношений — это очень серьёзно, на самом деле. Это влечёт за собой не только перевод планирования всех совместных дел в бумажный вид, но и шаг к официальным взаимоотношениям Иштар с их Империей независимо от Эмбера и его пафосного владыки. Что последний страшно не хотел — больно удобным рычагом влияния на Империю сидхэ являлся Двор Хаоса. О такой мелочи, как тихие и незаметные согласования деятельности, чтобы поддерживать иллюзию этого влияния, Иштар, естественно, молчала.

В это время в главной резиденции Иштар, легендарных Серебряных Башнях, вознёсшихся в центре города Изейра, началось срочно собранное совещание по исправлению последствий лабораторной катастрофы. Хоть случившееся там и касалось формально лишь стратегического союзника, но затрагивало Иштар по одной простой причине — это лаборатория Изейры. Была.

Разумеется, совещание возглавила лично Светоносная Иштар, или же просто Владычица Изейры, все титулы были равнозначны, только второй употребляли по большей части сами её подданные. И ей очень сильно хотелось узнать ответ на вопросы «кто виноват» и «что делать». Впрочем, Иштар была куда больше обеспокоена ответной реакцией Ордена в виде тихого разноса от Ангвара или другого его коллеги, чем собственно последствиями всего случившегося. Ну да, была лаборатория, а теперь её нет, ну подумаешь, невелика беда, всяких разных лабораторий у нас полно, эту как-то отремонтируем, а вот с Двором Хаоса нам ещё работать и работать вместе. А они и так на нервах.

На собрании в просторном, залитом светом центральном зале, присутствовал почти весь Внутренний круг самой Иштар, а также Проводник Рэн из союзного Ордена Двора Хаоса, спешно явившийся и как представитель пострадавшей от аварии стороны Хаоса, и как главный специалист по порталам. Из-за спешки и неточности информации мероприятие лишь называлось совещанием, на самом деле там творился бардак.

Иштар, например, всё считала и пересчитывала во второй раз обнаруженных и готовых к спасению персон, но при сравнении со списком исследовательской группы Серебряной получалось расхождение, не хватало троих. Вновь спешно вспомнив поимённо всех друзей и коллег Серебряной с Чертиком, и поняв, что цифры опять не сходятся, Иштар кинулась считать третий раз.

Рэн же смотрел на происходящее с каким-то отрешением, будто ему вообще было всё равно. Хотя он волновался за судьбу коллег и друзей едва не больше Ангвара, что уж говорить об Иштар, но роль главного источника паники у них в Ордене по традиции играет пострадавшая Серебряная или отсутствующая пока что Чертик, правда у девушки-хаоса имелись свои закидоны.

— …Значит, семерых мы знаем, двое отдельно, Серебряную не нашли, но это всего лишь десятеро, а их было…

— Погоди, погоди. Я совсем забыл. У нас же ещё остались ещё Чертик и трое друзей, которые не пострадали… в смысле, не попали в портал, — неожиданно Иштар пришла помощь со стороны невысокого, лысого, слегка полного и вечно улыбчивого Джа, традиционно отвечающего за планирование всех дел Изейры и Иштар. — Они ещё находятся на месте, Чертик вовсю помогает с поисками, а прочие напуганы и приходят в себя.

— Слушай, что ты раньше не сказал? — возмутилась его начальник, выдыхая спокойно по случаю находки. — Я тут голову ломаю, чего цифры не сходятся, а оказывается, мне не про всех сообщили. За такой бардак…

— Иштар, прости, но их надо вообще-то немедленно убрать из лаборатории, потому что пространство нестабильно и находиться там слишком опасно, вдруг ещё один портал сам возникнет, — перебил её Рэн, прибывший на совещание в Изейру как раз непосредственно с места происшествия.

— Да, я согласна, а куда, к остальным что ли? — спросила Иштар.

— Нет. К остальным пока не надо, бессмысленно, — задумчиво проговорил Джа. — И вообще, им надо всё-таки прийти в себя, а то мало ли что?

— И то место должно быть безопасным. Так куда же их отправить, а? — Рэн сразу понял, куда клонит Джа.

— Всё правильно! — словно отвечая его мыслям, дала указание Иштар. — Я думаю, Джа наверняка не будет против размещения на время этих беспокойных товарищей у себя в летнем доме. Джа, ты ведь не против?

— Ну… — некоторое время колебался он, но нехотя согласился. — Я пока не уверен, что это — такая уж и хорошая идея, но всё равно дома у меня они хоть будут под присмотром. А кого поставить над ними старшим?

Иштар пожала плечами. Хозяйку дома Джа и заодно супругу Джа — иши по имени Рысь, старую подругу, члена Внутреннего круга она сама же отправила в библиотеку Изейры пару дней назад, и отправила туда надолго. И ладно, если Рыську было можно отозвать, так ведь не получится. Рысь обиделась на то, что ей не дали отдохнуть после долгой поездки в жаркий Насем и заблокировала в качестве мести не только Янтарную карту, но и личный разговорник с Джа. Из-за чего связаться с ней не представляется возможным. Только ножками лично спуститься и пройти через полгорода в библиотеку, и там попытаться отыскать эту вредину вообще неизвестно, в какой части гигантского комплекса главного хранилища знаний.

Собеседник же крепко задумался, перебирая варианты, но все они казались не совсем неудачными.

— Помнишь ту последнюю войну? А точнее, сам поход Хелависы к врагу и отряд её спутников? — тем временем, очнулся от полудрёмы Аргор, до этого никак не принимавший участие в обсуждении — его в уставшем виде сдёрнули с крайне сложной операции по поимке одного не слишком хорошего чёрного мага. — Я тогда ещё приметил в их банде одну толковую девушку, как её имя, забыл, сейчас вспомню… Лазурь, вот! Она где сейчас?

— Ну, она вроде где-то недалеко от Авалона, в своём доме… — ухватился за мысль Джа, и неожиданно вспомнил. — Погоди, стой, какой Авалон, так это же она в мой дом регулярно наведывалась, а я даже имя забыл. И живёт она тоже в Светлогорье, буквально рядом с моей улицей. Вот её нам и надо уговорить и временно переселить. Эх, жаль, Рыськи нет, она бы быстро хозяйство передала. Ладно, тогда я вызываю Лазурь, ставлю задачу, а далее она сама разберётся.

— Хотелось бы. А нам остаётся лишь искать и спасать наших пострадавших коллег. Приступайте, — закончила Иштар.

Интерлюдия Хелависы. Воспоминания

И снова дом Историка

«Очень тяжело хранить в памяти всю свою жизнь, переосмысливая её, вечно жалея о том, что уже не можешь прожить всё заново».

Горькие сожаления Чертика.

Пока бывший канцлер предавался воспоминаниям о недавнем прошлом и тех делах, лёгших в основу успешного возвращения их Владычицы, сама Хелависа спала, хрипло посапывая в одеяло. Она лежала на спине, потому что на боку ей было крайне неудобно, а ещё больно.

И снилось Владычице, как неведомо где, по сырым тёмным пещерам бродит молодая колдунья. Бродит она и никак не может отыскать выход из каменного лабиринта, выточенного природой. Колдунья уже давно забыла, когда потеряла дорогу, и сколько тут бродит. Она забыла даже, а зачем вообще сунулась в эти пещеры? Потерявшаяся женщина уже не один час бродит и пытается звать хоть кого-то, но лишь эхо отвечает ей далёким отзвуком вопля «Ау-у-у-у»…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Ау-у-у-у!..

Ещё один крик помчался в пустоту, гулко отражаясь от стен, едва слышным отголоском затихая вдали. Не услышав и в этот раз никакого ответа, кроме эха, Фрейдис дико расстроившись на пару минут и села на колени на что-то жутко холодное. Она попыталась вызвать образ знака Огня, но почему-то ничего не получалась, стихия молчала. Тогда девушка лениво нащупала в кармане жилета огниво, кремень и кусок верёвки, стукнула пару раз, высекая сноп искр, а когда пеньковый трут разгорелся, зажгла последнюю свечу.

Бледное пламя свечи сомкнулось с каплями тумана и нервно заколыхалось, заставляя двигаться тени, скользящие от неровностей стен. Рядом с лужицей, в которую колдунья удачно села, валялся кусок чьего-то позвоночника, причём явно нечеловеческий, с длинным кривым шипом на гребне. Кость была старой, выбеленной временем и выглядела совершенно не повреждённой — в такой-то сырости?.. Фрейдис поёжилась и попыталась по привычке нащупать любимый кинжал, но его не нашлось — ведь своё единственное оружие она потеряла ещё давно, примерно к тому моменту, когда впервые поняла, что заблудилась.

В попытках осмотреться и ощупаться в пещере Фрейдис заметила, к лёгкому удивлению, что кроме чьих-то костей рядом с лужей валялся скрученный от времени свиток почему-то не сгнившего пергамента. Машинально она подняла находку и медленно развернула потрескавшийся древний свиток. Выглядело его содержимое странно: витиеватый рунический текст в виде хитрого узора, обрамляющий диковинный рисунок — интерьеры какого-то храма, и на первом плане стоящая фигура в плотном плаще, закрывающем тело и лицо полностью, и сжимающая в руке кривой кинжал, похоже, ритуальный. На рукояти фигуры, держащей клинок, виднелась часть руки. Длинные остроконечные когти и кожа темно-серо-зелёного цвета говорили лишь одно: изображён не человек.

Рисунок притягивал её, и она скоро почувствовала, что та бестия тянет её к себе. Колдунья пыталась сопротивляться, но тщетно — женщина сейчас уже не принадлежала самой себе. Сознание покинуло Фрейдис, и она по воле спавшей до этого злой силы начала читать грубые заклинания, начертанные на лезвии того жертвенного клинка.

Солнцем закатным,

Ветром заклятым,

Бурей и тьмой,

Тенью и мглой,

В вечность отдай,

Дух свой.

Губы безжалостно произносили все части древнего заклинания. Забывшая о том, что тайны мрачного прошлого хранят множество опасностей, Фрейдис уже не чувствовала своего тела, а в воздухе повисли руны вокруг той самой бестии на картине. Глаза её почернели и воедино слились с письменами. Очнулась она полностью обессиленной, среди серого камня, где-то на краю света. Солнца не было, и лишь странное фиолетово-чёрное небо нависло над миром…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Рано утром, солнце пробилось через небольшую щёлку в плотных шторах, и начало свой неторопливый путь по комнате, по крашеным доскам и половичку, пока не добралось, наконец, до головы спящей женщины, и не начало светить прямо в прикрытые веками глаза. Через несколько минут, женщина недовольно поморщилась и дёрнула веками, просыпаясь… Странный сон всё не хотел её отпускать и манил вернуться в свои ласковые объятия, тем более — это был её первый настоящий сон за очень долгое время, но дела бытия звали…

Хелависа лениво и неохотно открыла глаза, и передвинула голову в сторону от шаловливого лучика. Раннее утро. Виннер пока что сопит в кресле, склонив голову на бок… странно, вчера он снял плащ, но сейчас почему-то сидит в нём, экипировавшись по полной программе. Даже перевязь с оружием на месте, не говоря про куртку и прочее. Вот же параноик, и кто на них тут нападёт? Ладно.

Как же неохота вставать. Можно, конечно, подремать ещё немного, но лучше постараться вспомнить, почему медленно тающая в сознании картина сна так ей знакома? Для самоуспокоения хотя бы. Так, ага. Неудивительно, что знакома настолько — сейчас она увидела определённо один из многочисленных кусков чьих-то воспоминаний. Аккуратно запакованный кусочек, хранящийся где-то в глубине её памяти. Но только почему сейчас был прочтён именно он? Фрейдис, интересное имя, и вроде как знакомое… Кто она такая? Да, было дело, кажется, она как-то по неизвестной пока надобности очутилась в том странном мирке с фиолетовым небом без светил и затем спасла оказавшуюся в нём колдунью, по неосторожности воспользовавшуюся одним неприятным приветом с какой-то прошлой магической войны. Но когда это происходило? Она точно уверена, что помнит даже день, не то что год, но мысль словно ускользает из головы.

И тут неожиданно оказавшаяся почему-то отпёртой дверь скрипнула, начав медленно приоткрываться. Хелависа вздрогнула, и окутала себя слабеньким, но хоть каким-то защитным экраном. Виннер моментально проснулся и рванул на себя рукоять меча. Однако вместо ожидаемых ей спросонья врагов, что вообще не могли взяться ниоткуда, из-за двери выглянула и подмигнула друзьям одна мордашка черноволосой девушки-хаоса, с очень знакомой по прошлому хитрой улыбкой, означающей наличие некой задумки.

— Ну ты… Ну, Чертик… я тебя сейчас прибью за такие фокусы… — только и протянул Виннер, расслабляясь и убирая оружие. — Нежно прибью.

— А я и не к тебе, — показала ему язык одетая в привычный чёрный костюм пажа девушка, и быстро подбежала к Хелависе. Обняв свою наставницу, она с сонным видом присела на пол рядом.

— Ну как ты?

— Знаешь, а ничего вроде бы, я даже сон видела, значит, не всё потеряно, — тихо пробормотала чувствующая себя на удивление хорошо Хелависа и слегка улыбнулась пажу. — Ты только в следующий раз хотя бы предупреждай, что объявишься, а то так легко и апоплексический удар заработать.

— Я бы и предупредила, но прости, не через что. Как всегда, когда собирали тебя, самое главное вручить забыли, — развела руками девушка.

— То есть, у тебя сейчас вообще нет никаких средств связи? — в недоумении посмотрел на Владычицу с пажом Виннер. — Ну ладно, пусть у Хелависы нет, ей и не надо, но у меня-то и терминал, и карты с собой.

— А я тебя будить не хотела, — снова показала язык другу девушка.

— Ты и так меня…

— Ладно, кто виноват, давай решим потом, мне сейчас интересует иное, — прервала начинающуюся перепалку Хелависа. — Ты на какой срок пришла?

— Э-э-э… вообще, я не тороплюсь, а что?

— Нам есть о чём поговорить, — тихо сказала ей Владычица. — А ещё есть то, над чем нам стоит подумать. Ты только постарайся, так сказать, официально попасть в дом, а то хозяин, боюсь, не оценит твоего нежданного появления.

— Да я это понимаю… — смущённо произнесла Чертик. — Давай я попозже загляну, изображу из себя ещё одну путницу. А ты лучше отдыхай и побольше. Кстати, а что тебе приснилось? Ангвар, небось?

— Не угадала, — снова улыбнулась Хелависа. — Мне приснилось, как одна не в меру инициативная колдунья заблудилась в пещерах, долго блуждала, пока не нашла на свою беду одну пакостную вещь, и перенеслась аккурат на место, где некогда проходил не менее пакостный ритуал. Правда, эта вещь валялась в пещере очень давно, поэтому на месте ритуала абсолютно никого не было уже несколько сотен лет, так что судьба жертвы колдунье не грозила. Ей грозило нечто иное, ведь в этом месте, ограниченном лишь одной долиной, нет вообще никакой еды. Я бы ещё увидела дальше, как совершенно случайно оказалась в этом мирке, и вытащила незадачливую колдунью, но меня разбудило утреннее солнце. Вот.

— Оригинальное у тебя было видение, — тихо рассмеялась Чертик, хотя про эту историю она не слышала, но примерно представляла, о чём речь. Виннер же старался сохранять невозмутимый вид, и пытался понять, какая муха укусила её ночью, что теперь, с утра, она такая словоохотливая?

— А мне ничего интересного не приснилось, но поздно вечером, перед сном, я вспоминал, как мы однажды собрались в Норштейне, на рядовое, в общем-то, совещание, а через несколько дней началось то, что в итоге и привело к твоему возвращению, — поддержал он разговор. Чертик снова тихо рассмеялась, она со своей памятью отлично помнила и то памятное собрание, и последовавший за ним бардак, а Владычица заинтересовалась.

— Это любопытно, и что же там такое произошло? Или секрет?

— Да ничего особенного и не было, — откликнулась Чертик. — Одна не в меру активная и пренебрегающая безопасностью ученица великой Владычицы, устроила аварию в лаборатории, которую ей выдали в пользование иштари. И ладно если она там одна, но нет, её окружала целая толпа друзей и помощников во главе со мной. В своё оправдание скажу, что просто не успела остановить её, а потом спасала ближайших.

— М-да… но серьёзно хотя бы никто не пострадал, надеюсь? — нахмурилась Хелависа, она отлично поняла, о ком идёт речь. Тем более, ученица у неё была лишь одна.

— Никто, что было очень хорошо, и мы всем Орденом за пару-тройку дней ликвидировали бы все последствия, но вмешались почему-то почувствовавшие себя виноватыми иштари. И лучше бы этого не делали, как мы тогда подумали, хотя позднее поняли что ошиблись. Так всё и завертелось…

— Ты заинтриговала, — заметила Хелависа. Чертик пожала плечами.

— На самом-то деле, если подумать, в этом нежданном происшествии ничего интересного нет. Основные события начались уже заметно позже аварии, хотя их первопричина — это и вправду ликвидация последствий чрезмерной веры в свои силы разгильдяйки Серебряной. Ладно, ты давай спи, я потом вернусь, как мы и договаривались. И может быть, даже расскажу, как это все происходило, особенно если ты будешь вести себя хорошо.

И двое друзей рассмеялись над понятной лишь им одним шуточкой. Виннер хмыкнул, покачал головой, и снова закрыл глаза. Вставать в такую рань он не очень то и хотел. Чертик же, обняв Хелавису на прощание, накрыла её одеялом, а затем плавно выскользнула за дверь. Скрипнули петли, и вновь в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием.

Убедившись, что хозяин дома не был случайно ими разбужен, Чертик быстро переместилась за пределы городка, на опушку леса, там окинула взглядом стену деревьев, задержалась взглядом на одном примечательном, с густой кроной, и стремительно забралась на него, а затем устроилась на очень удобно растущих ветках. Она тоже хотела отдохнуть, благо часа два у неё имелось точно. Но сон никак не шёл.

Тогда, вздохнув, девушка начала медленно вспоминать те, давно оставшиеся в прошлом события. Хелависе она, конечно, рассказала вкратце о том, как её удалось спасти, но Владычица явно желала подробностей. Да и, в конце концов, Чертик же обещала рассказать Владычице про то, как иштари своим внезапным вмешательством и желанием помочь сидхэ хоть как-то, умудрились добавить проблем не только себе, но и им, что, однако, как оказалось в будущем, пошло лишь на пользу дела.

Правда, поняли это они все далеко не сразу. Хотя первые подозрения насчёт того, что и с аварией, и с эвакуацией, всё не так просто, появились лично у неё спустя день-другой после памятной аварии, тёплым солнечным утром тихого и безмятежного городе Светлогорье, в собственном доме одного вечно молодого и вечно весёлого иши, имя которого Джа…

Сцена 6. В гостях у Джа

Солнечным утром в городке Светлогорье

«Не знаю, кто первым это подметил, но великие дела любят начинаться тихо и незаметно».

Любимая фраза некоего волшебника.

Прекрасный сад, старый, полный древних загадок, дом и тенистый парк, где был большой-большой пруд с рыбами золотого цвета, сменило тихое солнечное утро. Старинный будильник только принялся лихо трезвонить на всю комнату, как Лазурь чётким, уже отработанным за множество проведённых в этом тихом доме ночей движением, сбила полезную, но страсть как надоедливую железяку с тумбочки. Будильник, обиженно звякнув чем-то, стукнулся о ковёр, брякнул и замолк, продолжив спокойно отсчитывать мерный ход времени — механизм у него такой ударопрочный. Ну вот, пора вставать. А ведь так сладко спалось…

Комнату наполняли сверкающие солнечные блики. Пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые с вечера шторы яркий луч света подсвечивал большую хрустальную граненую вазу на журнальном столике. Среди бликов кружились яркие пылинки, создавая иллюзию того, что световой поток не менее плотный и материальный, чем, например, деревянный пол.

Позёвывая и оглядываясь, Лазурь заметила, что все её друзья давно продрали глаза и сейчас собрались в дальнем углу, рассматривая что-то вроде альбома с гравюрами. Правда падение безвинно обиженного ей будильника заставило их оторваться от, несомненно, важного дела и повернуть головы в её сторону. Ну вот, началось в селе утро…

Пришлось Лазури присесть на скрипучей старой кровати и зашарить ногами по полу в поиске тапок, одновременно разглядывая своих друзей. Ага. Хитрые лица, глаза блестят. Всё ясно, они явно что-то задумали.

Последнее она и не заметила, как произнесла вслух.

— Кто задумал? Давай, давай, вставай, соня! — рассмеялась уже знакомая по совещанию в Норштейне темноволосая Чертик, одетая сейчас в смахивающий на военную форму чёрно-серебристый костюмчик пажа. — Иди, давай, скорее на улицу и умывайся, наконец-то дело сдвинулось с места!

— Что за дело сдвинулось и куда? — удивлённо поинтересовалась Лазурь, спросонья подзабыв всё вчерашнее, но моментально опомнилась. — То есть то, что там весь день придумывали, начало осуществляться?

— Не совсем, — пояснил слабо ей известный сосед Чертика, в серой рубашке и полосатых сине-белых штанах. — Мы все мало что знаем, но говорят — сама Иштар приказала Джа пригласить в дом кого-то очень важного. Кого именно так и не поняли. Поэтому Джа временно отменил все старые планы. Во всяком случае, так он сам сказал, а получил этот приказ вчера, когда вернулся домой.

— А что, Джа уже прибыл? — изумилась ещё одна рыжеволосая девушка, в белом с красными вставками платье с вышивкой в виде мордочки молодого львёнка на спине, старательно разглядывающая альбом в углу, пока остальные отвлеклись на проснувшуюся подругу.

— Тулли, ты у нас отныне главная соня? — поинтересовалась у неё с лёгким удивлением Чертик. — Ты сама же сидела с нами на кухне.

Даже Лазурь была в курсе того, что вчера вечером хозяева этого большого и чудесного дома, Джа и его супруга Рысь вернулись после своего двухдневного отсутствия, притащив с собой новые заботы. Сегодня они обещали рассказать, что именно случилось, что происходит и как действовать дальше? Пообещав, заодно, встречу с людьми, что занимаются тем же делом, чем и они все.

О возможности и необходимости такой встречи в их компании давно ходили слухи, особенно если учесть, что уже много лет мысли её и друзей постоянно возвращались только к одному — как вернуть их Наставницу?

Единственное, что до сих пор мешало активно действовать компании — уж слишком сильно разделился их бывший отряд после спасения. Вскоре после тех событий, сборище новых друзей Хелависы как-то само распалось на несколько стабильных компаний, моментально потерявших друг друга из вида. Собрать их всех воедино неоднократно пытались, но всё бесполезно. Почему же тогда Джа решил плюнуть на всеобщие сборы и встретиться только с ними пятью? Не исключено, что выяснились некие новые обстоятельства. Лазурь всего лишь это предполагала, но искренне считала, что истина где-то неподалёку.

— Что? Это я-то прослушала? — наигранно обиделась тем временем Тулли на именование её соней и моментально ринулась в атаку. — Да будет известно, дорогая подруга, ничего моя персона не прослушала, я хотела уточнить. Сами знаете, какой бардак у нас творится и днём и ночью.

— А кто у нас здесь и сейчас главный? — поддержала её до этого молчавшая девушка по имени Вигдис.

Чертик, формально и являвшаяся главной в этой компании сделала вид, что страшно обиделась и картинно отвернувшись, принялась разглядывать что-то в выходящем на теневую сторону окне. Но не утерпела и, повернувшись обратно, стала перечислять:

— Значит так. А из-за кого всё началось, а? Кто же у нас был самым главным виновником прошлой истории? Кто полез туда, куда не следует лезть и завлёк друзей, а ну-ка, кто? И вообще…

— И вообще, я-то тут причём?

— Это ты-то тут причём? — разошлась не на шутку Чертик. — Сейчас я всё перечислю по пунктам! Во-первых, блюдо старинной работы с орлами…

В то время как друзья переругивались, вспоминая происшествия последних дней, проведённых ими в этом когда-то тихом особнячке, Лазурь, уже в тапках, встала, лениво размяла руки, быстренько заправила кровать, вернула на место старинный часовой механизм и пошла вниз, во двор, умываться. Пока новости наступившего солнечного дня не были слишком интересны, хотя заинтриговали девушку прилично, да и голова ещё не пришла в себя после хорошего сна. Вот за завтраком послушать все свежие сплетни — другое дело!

Сразу бросилось в глаза то, что почти все прочие окна в большом доме были открыты и в них врывался свежий весенний ветерок, принеся с собой дивные запахи из сада. Утро сегодня выдалось необычно светлым, чистым, ясным, без малейшего признака былой непогоды.

Ведь, казалось, ещё вчера вечером тихое Светлогорье накрыла стихия. Ветер завывал в печных трубах, гремел жестяными вывесками и трепал неосторожно оставленным на улице бельём. Ещё вчера в их окна струями хлестал холодный ливень, на чердаке же грохотало, будто там расположился огромный жестяной барабан, на который из мешка сыпался горох, а водосточная труба, проходящая у самого окна кухни, хрипела и бурчала от потоков воды с крыши. Надо будет, кстати, посмотреть, наполнилась ли та огромная водосборная бочка за домом, недавно она спорила с Тулли, что этот ливень уж точно и обязательно наполнит гигантскую ёмкость до краёв. А для этого надо было выйти на улицу, и…

С тихим скрипом распахнулась дверь, и Лазурь сбежала по ступеням, вдыхая дивные запахи цветов, после чего быстро шмыгнула за веранду, где спряталась небольшая раковина и жестяной умывальник, в котором никогда не кончалась вода. Быстро ополоснув лицо и вымыв руки, она привстала на чурбак, и сунула руку за окно, нашаривая там полотенце. Искомое нашлось, оно всегда висело на этом месте сбоку на гвоздике.

Вытираясь белоснежным отрезом ткани, и довольно мурлыча, Лазурь лениво побрела обратно, но на площадке перед дверью замерла, её слух уловил какие-то невнятные голоса. В тенистом саду явно кто-то был. Лазурь прислушалась, стараясь понять, где сейчас велась беседа, и сразу же определила, что разговор этот шёл видимо не в глубине тенистого сада, а скорее всего за домом, где была разбита обширная лужайка для активного отдыха. С трудом понимая, зачем она это делает, Лазурь осторожно прокралась по каменной дорожке вдоль стены и выглянула из-за угла дома… ну да, вот они.

Прибывшие ещё вчера вечером хозяева дома оказались чрезвычайно заняты, настолько, что как быстренько перекусили, так сразу же заперлись в одной из комнат второго этажа, обговаривая что-то важное. И даже сейчас, выбравшись прямо с утра наружу, в садик, они продолжили разговаривать на какие-то свои серьёзные темы, хотя… на совещание это походило слабо, уж слишком вольной была обстановка. Лазурь, забыв про правила хорошего поведения, внимательно прислушалась.

— Ты считаешь, что вариант под номером три действительно даст хоть что-то ценное? — говорила Рысь, среднего роста женщина в зелёно-белом платье и с длинными светлыми волосами, удобно устроившаяся в низко расположенной развилке дерева, и указывая пальцем куда-то в листок бумаги. — Насколько я помню, нечто похожее в своё время прорабатывала ещё Йенни с Серебряной, но вообще-то они так ничего и не добились внятного, и перешли на иную тему, а потом… ладно, не буду про это.

— Подобное этому варианту в самом деле не совсем удачно прорабатывали, я помню, ты права, — между тем лениво отозвался Джа, который просто сидел и медленно раскачивался на старых качелях, свисавших с большой ветки того же самого дерева. Надо будет, кстати, узнать у их ещё одного друга Рэна, когда он в следующий раз заглянет сюда, как такое дерево называется, а то хозяева понятия не имели — мол, красивое и всё тут. Уж слишком понравилась Лазури его пёстрая и узорчатая листва, чтобы не обратить внимания на растение, да и такое же дерево неплохо бы смотрелось в её собственном саду. Который раз, Лазурь вспоминала при случайной встрече с Рэном о необходимости спросить его — и который раз благополучно забывала.

— … Но недавно прошла информация, что несколько факторов они тогда не учли, поэтому можно попробовать повторить.

— Ты думаешь, есть смысл?..

В саду снова повисло молчание. Каждый погрузился в свои мысли и Лазурь начала догадываться, что основные темы были исчерпаны ещё вчера, а сейчас идёт просто дружеский разговор двух старых друзей, который возвращается к одному и тому же. Скрипели качели, шелестела листва, а ветерок обдувал лица, шевеля небрежно волосы и одежду. Тихое прекрасное светлогорское утро…

Между тем, оборвавшийся разговор потёк вновь.

— Не с того конца мы начали, по-моему. Надо для начала выяснить, чего она вообще тогда задумала, — произнесла Рысь, и вздохнула. — Только ни у кого нет чёткой информации. Серебряная поведала нам всем лишь о том, как штурм начался внезапно и стремительно, все планы были отброшены, и она кинулась вперёд, напролом, вернее всего сказать. Бросив свой отряд, оставив Серебряной лишь те неясные инструкции. Совсем на неё не похоже. Чертик за пару дней до битвы сбежала, говоря нам про тьму и страх, только я в это не совсем верю, тут явно было что-то ещё, а что именно — не знаю. Короче говоря, никто ничего не понимает, и мы с тобой тут явно не исключение.

Сидевший на качелях хозяин дома затормозил ногой, повернулся в сторону собеседницы и покачал головой.

— Что самое неприятное, ничего не может сказать даже её внутренний круг и Двор, что уж говорить о нас. А это само по себе навевает на крайне интересные и неприятные мысли. Вероятнее всего, под конец войны неожиданно появилась какая-то страшная угроза, настолько страшная, что сообщить о ней друзьям, не нашлось времени. И что это могло быть такое, может у тебя какие мысли есть?

— Да погоди ты лучше, Джа!.. — отмахнулась Рысь. — Страшные угрозы и всё остальное потом обговорим, расскажи мне, что у вас сейчас стряслось, пока я в архиве копалась?

— В смысле, так ты не знаешь ничего об аварии в лаборатории? — Джа аж перестал качаться, резко затормозив ногами о пыльную дорожку под качелями, и в изумлении поглядел на собеседницу. — Странно, а я думал, что все Иштари с Двором уже в курсе дела.

— А я вот такая-сякая, не знаю, в библиотеку Изейры свежие вести как-то не быстро доходят, — ответила ему Рысь. — В библиотеке есть особая атмосфера, у меня такое ощущение, что в царстве знаний все спят волшебным сном, даже хранители и их подручные. Ладно, не тяни, давай рассказывай, что стряслось у вас? А заодно потрудись объяснить мне, зачем сюда притащили четвёрку этих шалопаев? Они мне тут все клумбы чуть не вытоптали, ещё на кухне кавардак устроили, ты бы видел. Хорошо, хоть наша Лазурь с ними справляется более-менее. Так, стоп, походи-ка, ещё вот что, забыла совсем тут у тебя спросить, а Ангвар сейчас где?

— Ангвар то? — переспросил зачем-то Джа, и замолк. Затем пожал плечами, и неопределённо махнул рукой.

— Снова дела у него, я знаю, — понимающе кивнула Рысь. — Но он, вроде как, обещал, что придёт.

— Конечно, он обещал прийти, с ним ещё вчера вечером связывался, как мы вернулись, и потом ещё совсем с утра сам Ангвар постучался ко мне. В общем, знаешь, кого он встретил по пути? Виннера! А этот хитрый товарищ, напомню, по слухам уже чего-то важного добился. И теперь сообщил это другу. Ангвар сам обещал, что как раз к этому вечеру появиться, с ворохом новостей в руках, причём насчёт последнего он сообщил, что притащит ворох в прямом смысле. Интересно, что он имел в виду?

— Думаешь, знаю? — глянула на супруга Рысь и пожала плечами. — Ангвар никогда не договаривает, поэтому гадать можно бесконечно.

— Не думаю, а знаю, какая его манера подавать сведения, это я так сказал, по привычке. Вообще, новости меня радуют.

— Радуют, радуют, это верно, — согласилась с его заявлением Рысь. Лазурь тоже не возражала, хотя понятия не имела, кто такой Ангвар, и кто такой этот Виннер, хотя изредка данные имена слышала. — Ладно, ты давай не увиливай от ответа, для чего тебе понадобились наши гости? И расскажи мне, наконец, из-за чего вся эта суматоха началась?

— Ну, как из-за чего? — удивился Джа. — У нас форменный бардак начался, потому что сначала Иштар на планёрке заявила о находке археологами какого-то особо древнего посоха, и ты в своей библиотеке пропустила яростные споры насчёт вероятности принадлежности находки очередному древнему архимагу из Когерлау. Затем, буквально через пару дней, когда мы начали успокаиваться после исторических баталий, устроила переполох и тревогу «красного» уровня уже Серебряная. Ну и под конец — то ли из-за Серебряной, то ли из-за чего-то ещё, но о начале совместных с нами действий заявил Двор, причём сделал это официально, в соответствии с союзным договором.

…

— Последнее, как ты хорошо понимаешь, событие даже если не вселенского масштаба, то крайне важное, — продолжил Джа после паузы. — Иштар пока в раздумьях, так прямо они никогда не объявляли о союзе. Более того, намерения у Двора более чем серьёзные, раз они вспомнили про правила и подали договор о сотрудничестве по всей форме. Ниринэ удивилась изрядно, про Иштар я уже не говорю, однако подписала документ сходу, так что Ангвар в гостях будет не просто как друг — а как полномочный представитель Двора. Хотя сомневаюсь, что важная миссия как-то повлияет на его характер и замашки. И что тут самое интересное, все три события объединяет одно. Ну, ты понимаешь…

Вновь повисла тишина, а Лазурь моментально начала обдумывать только что услышанное. Уже неоднократно упомянутый в разных разговорах «двор», пока оставался для неё загадкой, поскольку явно не мог быть пространством близ парадного входа в дом, и вряд ли являлся собранием толп слуг и придворных вокруг короля. А вот Серебряная ей была знакома — храбрая и мудрая ученица самой Хелависы с самого начала не оставила попыток вернуть своего учителя, и вместе с единомышленниками уже давно разбиралась в проблемах, названия которых Лазури ничего не говорили. В то время как её ленивая персона просто сидит дома, ухаживает за любимым садиком, да собирает редкие книги, но что можно поделать, если у тебя вообще нет никакой тяги к науке?

— Понимаю я всё это…, — тем временем, после минуты тишины, немного грустно ответила Рысь, — Ладно, так чего страшного всё-таки устроила наша руководитель лаборатории? Только ты вкратце расскажи, а что-то мы… ох… и засиделись.

— Засиделись — это точно, скоро пора идти попить чаю, — глянув куда-то в сторону солнечных часов, подтвердил собеседник. — Ну, если вкратце, то дело обстоит так. Серебряная дошла до очередной рабочей версии — кажись, что-то связанное с тонкими слоями пространства, ну ты знаешь, в этой области внятно разбирается лишь Орден. В связи с версией, пошли эксперименты. Ну и совсем недавно что-то пошло вообще не так, в результате большую часть их компании раскидало по мирам случайными порталами. Ох, намучился тут с ними Янха, отыскивая пострадавших, но он достал не всех. Сама Серебряная пока что нами не обнаружена, Волчица где-то, она вообще отдельный случай — оказывается, ей больно во время переходов между мирами, и даже Иштар ничего не может поделать. Сейчас она думает, как Волчу вытащить. Крэган в порядке, остался с Волчицей за компанию. Вот так. В итоге, мне удалось свести всех найденных и спасённых воедино. Дальше их Иштар разместила в Башнях, на всякий случай. Как только Ангвар придёт и расскажет нам свои идеи, посмотрим, направлять ли этих любителей искать приключения сюда вот? Или же проще поставить им свою задачу, а там видно будет. Вот такие у нас пироги…

— Вот теперь я всё поняла, — сказала Рысь. — Но имей в виду — если вы их направите сюда, то я буду категорически возражать против такого решения, а то мне и этой банды уже хватило. Вот кстати о банде, давай, теперь, вернёмся к самому главному вопросу — откуда они, и что делают тут?

— Эм-м, — неожиданно смутился Джа, но вздохнув, принялся рассказывать ей как можно честнее. — Всё дело в том, что при катастрофе пострадали не все, трое лаборантов да Чертик то ли смогли защититься, то ли вообще тогда были далеко от аварийных порталов, но так или иначе, никуда не пропали и остались на месте, сильно напугавшись только. Так как в лаборатории после аварии было слишком опасно оставаться, то мы сообща решили отправить их в ближайшее к Изейре безопасное место, то есть сюда, и позвали заодно Лазурь, как главного надсмотрщика, заместителя тебя и вообще очень начитанного человека. Ну и…

— То есть, ты хочешь мне сказать, что сплавил их сюда лишь в стремлении избежать новых проблем? И оставил без хорошего присмотра? Оригинально, не спорю. Хоть понял теперь, сколько от них хлопот? — устало прервала монолог и прокомментировала его содержание Рысь.

Джа на это не ответил ничего, лишь виновато развёл руками, мол «а кто же знал?», в результате чего разговор снова прервался.

«Да…» — подумала Лазурь. — «Вот оно почему, оказывается».

Когда её домишко три дня назад спешно посетил Джа, точно так же спешно и сбивчиво поставил задачу: срочно отправиться в собственный светлогорский дом Джа и Рыси в Мозаичном переулке, а там подготовиться к встрече большой компании Лазурь даже не знала, что и думать, но кинулась готовиться. Версий у девушки тогда не было вовсе — во время спешных сборов всегда как-то не до праздных размышлений. И когда спустя полчаса, во время спешной подготовки к временному переселению в дверь принадлежащего Лазури более скромного двухэтажного дома с зелёной крышей постучались четверо её старых друзей, четверо искателей приключений из компании, сопровождавших Хелавису в том самом походе, мыслей у неё по поводу причин столь спешного мероприятия не возникало. Тем более сами гости ничего внятного ей не пояснили — так были напуганы, и из их сбивчивого разговора Лазурь поняла лишь главное — что-то не очень хорошее случилось во время исследований у Серебряной и компании.

Любопытство всерьёз разыгралось уже потом, когда визитёры обустроились, но хозяева дома ещё не вернулись, а друзья, к сожалению, сами ничего толком не могли пояснить. И Лазурь провела эти дни с беспокойством, ей не терпелось приобщиться к тайне. Вчера Джа с Рысью наконец-то вернулись, уставшие, но довольные, и в принципе могли что-то рассказать — если бы не все хлопоты от беспокойных гостей, в общем, и тогда Лазурь не смогла удовлетворить своё любопытство.

Теперь же ситуация наконец прояснилась — Джа, а может и сама Иштар, кто знает, после этого инцидента решили обезопасить не пострадавших при аварии друзей Серебряной и просто направили их скопом туда, где они точно ничего не успеют натворить, даже катастрофического. Похоже, от Хелависы компания бывших её спутников переняла одну из черт её характера — неуёмное желание придумать что-то эдакое.

Однако что-то она заслушалась, а завтрак надо готовить, тем более Джа со своей супругой сами только что говорили: сейчас оторвутся от своих важных и немного таинственных бесед и отправятся на кухню. Там их ожидают вкусные пирожные и кексы местной выпечки, а ещё её собственная травяная настойка.

Дверь тихонько затворилась, а Лазурь помчалась на кухню, готовить завтрак. Раз уж эти шалопаи сверху не удосужились, хотя Лазурь, прекрасно зная о том, сколько проспит, просила друзей обеспечить завтраком её и хозяев ещё вчера. А друзья действительно не удосужились — их перебранка на втором этаже всё ещё продолжалась, обвинения дошли до ролей каждого в том самом последнем походе, а на кухонном столе на доске так же сиротливо лежал каравай хлеба, который должны были начать резать, да вот не разрезали и отвлеклись. Махнув рукой на помощь со стороны друзей, Лазурь сама полезла за чайником, заодно прикидывая, какое печенье лучше подать: имбирное с маком или рассыпчатое медовое? Или и то, и то в вазочке лазурного стекла?

Вскоре, когда стол был уже накрыт, а Лазурь не знала, что бы ещё притащить для завтрака, стукнула дверь, и в гостиную-трапезную зашли гости. Судя по их виду, они так ни до чего конкретного и не договорились. Это хорошо — значит, совсем скоро будут крайне интересные истории. А пока нужно лишь закончить красиво раскладывать по тарелкам угощение, и не забыть приправить настойку для более выраженного вкуса травушки. В это время наверху, из двери гостевой спальни прямо на лестницу показалась мордочка Тулли, понимающе кивнула и исчезла. Раздался возглас, затем дружный топот, и весёлая четвёрка с верхнего этажа вылетела к рукомойнику, чуть не снеся при этом стол. Пол задрожал, а сервант музыкально загремел своим хрупким содержимым. Джа, уже успевший вальяжно занять старое тяжёлое хозяйское кресло во главе стола, усмехнулся, и хитро подмигнул Лазури, в то время как Рысь страдальчески поморщилась.

— Да уж… весело у нас тут.

— Очень «весело», особенно мне, — не поддержала его девушка. — Что ни день, то новые хлопоты. Вчера вон…

— Давайте оставим разбирательства на потом. Лучше перейдём к делам или завтраку, — тактично прервала их устраивающаяся на своём кресле Рысь, не собираясь больше возвращаться к беспокойному вечеру. Вернувшиеся хозяева стали предметом бурного веселья этой троицы, и в итоге, гости Джа устроили кавардак, финалом которого стал всё же уроненный на пол шкаф с большим количеством всяких мелочей. Так что Рысь, которая тогда на пару с Лазурью разбирала и поднимала обратно последствия, и заодно приводила в порядок дом, можно было бы легко понять.

— Ох, дела, дела… Ладно, если тебе так хочется, то расскажу подробнее, что именно происходит, и из-за чего вся петрушка, но не сейчас, а позже, когда мы наедимся, а эти намоются, — ответил ей Джа, смотря в окно на воюющих за тот единственный рукомойник.

Кроме повышенной активности, друзья Хелависы переняли ещё одну из её черт, действительно полезную — это любовь к чистоте, и по каждому поводу, и даже без повода, мыли руки и лица, ну а насколько растягивалась эта нехитрая процедура перед действительно необходимостью… Друзья друзей достаточно быстро «заразились», и тоже стали невероятными чистюлями. В общем-то, по каким причинам началось это подражание, понимали все. Владычица для них являлась примером благородства, чести и мужества, и желание стать хоть как-то похожими на это женщину вполне естественно.

— А сейчас тогда что? — Лазурь от мыслей оторвала Рысь.

— Завтрак, господа! Просто завтрак.

И хозяин дома первым приступил к утренней трапезе, отхлебнув из стакана необычайно вкусную травяную настойку, похожую в чём-то на чай. Супруга с удовольствием присоединилась к нему, одновременно поедая и хваля кулинара. Лазурь от такого внимания даже немного покраснела, но поглощала печенья, не скромничая. А тут ещё тихо и аккуратно вошла неугомонная четвёрка и, как обычно перешёптываясь, заняла свои ставшие традиционными места. Поэтому вскоре количество похвал возросло на четыре источника.

После того, как все семеро традиционно чокнулись, начались разговоры.

— Слушай, почему ты раньше ничего не говорила про это место? — шутливо набросилась Тулли на Лазурь.

— А что такое? А что за место? А я ничего! — притворно удивилась та, хотя отлично понимала, о чём идёт речь.

— Ой, вот только не надо изображать разведчика на допросе у врагов, давай рассказывай, почему ты от нас столько лет скрывала город, где есть местечко, где можно так вкусно поесть? — присоединилась к игре Вигдис. — Младший этот ваш, вон, тоже любил всё скрывать, и чем всё кончилось?

— Не надо вспоминать о прошлом… — помрачнела Чертик при упоминании имени врага. — Давайте лучше Джа расскажет всем нам про недавние события и свои идеи по исправлению печальных последствий. Ну, то есть, что именно произошло тогда в лаборатории, куда делись все остальные, и для чего нас хоть притащили сюда, не объяснивши ничего? Иштар же, если я правильно поняла, с самого начала в курсе всего дела?

— Иштар-то в курсе, конечно. Да и вы сами наверняка многое знаете, но не осознаете весь смысл. Поэтому поведаю я для начала то, из-за чего и началась вся суета, хоть понятнее будет, — согласился с ней глава компании. И принялся подробно рассказывать то, что незадолго до этого сообщил Рыси и Лазури, про то, что хозяйственная девушка чрезвычайно любопытна по сущности, и на этот раз стала свидетелем утреннего разговора в саду, он знал, просто решил пока эту тему не поднимать.

— Вот это да… — после того как Джа замолк, первой подала голос обычно тихая и незаметная молчунья Вигдис. — Но друзей надо искать, я же правильно понимаю?

— Правильно, — подтвердила Рысь. — И поиски идут, только не волнуйтесь. Осталось дождаться вечера, а если быть точнее, то прибытия Ангвара вечером, и вот он-то поведает вам гораздо более интересное и важное.

— Хелависа? — одновременно вскричали все присутствующие, кроме разве что самой Рыси и Джа.

Джа только кивнул, подтвердив их надежду.

— Постойте, а кто такой Ангвар? — запоздало поинтересовалась в очередной раз Тулли.

— Как? Ты его не знаешь? — вскинулась Чертик. — Помнишь, этот, в сером плаще, стоял на празднике рядом с Иштар, хотя да… больше ты его не видела и не встречала. В общем — это один классный товарищ, очень-очень давний друг Хелависы. Помните Рэна, Проводника, да? Так вот — представьте его, добавьте весёлость от Джа, обаяние… э-э-э… скорее от Иштар… и что-то неуловимое от самой Владычицы. В результате вы получите примерный облик Ангвара. Он у нас странник да путешественник — вот вы его и не встретили в тот поход. Но мне стоит сказать одно — вы Ангвара узнаете, даже не встречая раньше, такой персонаж уникален.

— Понятно. А он что, будет нашим новым главарём? — спросила Лазурь.

— Нет, не будет, — покачал головой Джа. — У Ангвара есть одна черта, он волк-одиночка, он всегда действует один, либо с Хелависой, но их отношения и всё то, что с ними двоими связано — это отдельная тема для бесед. А теперь, когда его подруги нет, я даже не представляю, как будете с ним работать, если вообще будете. Да вы уже сами догадываетесь, в чём дело. Иштар вся в заботах, собственных дел много, у меня тоже немало всего, разве что я знаю ещё одного нашего товарища, но он тоже пока занят.

— Короче говоря, ждём нашего друга, и решим, — подытожила Рысь. — Но кое-кому сегодня точно придётся поработать.

— Мм… А сейчас все мы чем займёмся? — немного робко спросила Тулли, и посмотрела на Рысь с надеждой, но та была неумолима.

— Уборкой мы займёмся все, вот что. Джа, ты можешь спокойно работать, мы тебе не помешаем. Лазурька, вот кому-кому, а тебе спасибо огромное, что помогла. До этого вечера давай отдыхай, делай всё что хочешь. Можешь хоть к себе домой вернуться, хотя я чувствую, что туда не особо рвёшься.

— Тут ты права, — чуть смутилась девушка, и хитро посмотрела на Рысь. — А то такие события, а я будто в стороне, нехорошо.

— Ну, значит, вся наша библиотека в твоём распоряжении, да и садик тоже, к слову, — с улыбкой заметил Джа.

— Если ты тонко намекаешь на витиеватую попытку избежать помощи при пересадке некоторых цветов, то напрасно, — ехидно заметила супруга. Лазурь хихикнула.

— Понятно? Так что работай, а я на заслуженный отдых.

— А может и меня тоже отправить на отдых? — моментально среагировала Чертик на ключевое слово, и умоляюще посмотрела на Рысь. Пару секунд они не отводили друг от друга глаз, но Рысь быстро сдалась, так как хорошо знала, всегда лучше сразу выполнить просьбу этой девушки-хаоса, во всяком случае, рассудок окажется целее, это точно. И согласилась.

— Если учесть, что кроме нас с Джа, вы с Лазурькой самые адекватные из этой банды, то… почему бы нет?

— Ура-а-а-а-а! — прокричала Чертик, мигом вскочила со стула и, схватив Рысь за руки, попыталась закружить её в танце. Несколько дальнейших минут, все присутствующие хохотали как от разыгравшейся перед ними сценки, так и от ошалелого вида самой Рыси. Наконец, Чертик резко отпустила партнёра по странному танцу, и кинулась к выходу, но абсолютно неожиданно для всех не воспользовалась дверью, а выпрыгнула в окно. С улицы раздался весёлый и задорный смех девушки-хаоса.

Рысь, всё это время простоявшая неподвижно, молча опустилась в кресло и, не глядя, взяла со стола бутылку настойки для Джа, намереваясь употребить её всю. Во взгляде, обращённом к Лазури, читался немой вопрос «За что мне такое наказание»? Лазурь сочувствующе вздохнула, и пожала плечами. К подобному поведению Чертика она давно привыкла, хотя также давно подозревала — что-то здесь не так. Когда Чертик оставалась одна, а вернее, думала, что её никто не видит и не слышит, задорная шалунья резко менялась и становилась слишком серьёзной для привычного всем облика шута и пажа. Лазурь давно поняла, она что-то скрывает, но с расспросами не лезла.

После того, как главный источник шума и хаоса исчез из дома, все остальные присутствующие постепенно вернулись к тихим неторопливым разговорам на всевозможные темы, пока Лазурь не посмотрела на часы и предложила сделать перерыв. Джа согласился с ней и быстренько сбежал по делам к себе в кабинет, на второй этаж дома, шепнув по пути Лазури, чтобы та заглянула к нему через часик. Заинтригованная девушка пообещала прийти, и пока отправилась к себе домой — протереть пыль, полить цветы и всё такое. Рысь вскоре пришла в себя достаточно для того, чтобы организовать гостей на уборку.

Никто из хозяев и их гостей так и не увидел, что достоверно изображающая задорную девчонку и непоседу Чертик после того, как выскочила из окна и для виду покрутилась на качелях с пару минут, бесшумно направилась вглубь сада, старого сада, в один из запущенных тёмных углов. Там, в зарослях шиповника и тёрна Чертик резко переменилась. Исчезло привычное веселье, вместо образа пажа и шута появился её обычный рабочий, сосредоточенный вид, что Чертику свойственен не был… вернее, так все думали.

Отмахнувшись от шальной мухи и быстро ощупав ближайшие окрестности на предмет возможных наблюдателей, Чертик извлекла из кармана маленькую книжечку и резким движением прочертила пальцем по обложке руну из давно забытого алфавита, забытого, но всё ещё несущего остатки древнего Искусства.

Руна засветилась и угасла, а маскировка быстро и плавно исчезла, и вместо потрёпанной книжки в руках у Чертика оказался компактный терминал Единой информационной системы империи Сидхэ — только как бы сказать, ни разу не стандартный. Об этом инструменте, замаскированном под книжку «Легенды и предания северных земель» знала лишь Хелависа, но даже она не понимала до конца, зачем такая сложная вещь требуется её пажу? Тот же факт, что терминал создала не Секретная служба, как полагала всё время Хелависа, а сама Чертик вообще без чьей-либо помощи не знал никто, никто также и не подозревал, что эта девушка-хаос неведомым образом объединила в своём личном инструменте некоторые, казавшиеся ранее несовместимыми технологии.

Чертик доверяла Хелависе множество своих тайн, но некоторые оставила при себе, потому, что узнав всю правду, Хелависа гарантированно заработала бы ну если не когнитивный диссонанс, то, как минимум головную боль. А она такого не хотела. Поэтому молчала и далее.

Оторвавшись от резко накрывших воспоминаний, девушка вновь вернулась к своему терминалу, который уже работал, и застучала ногтями, набирая пароль. Через мгновение, система запустилась, а Чертик перешла в раздел, касающийся порталов. Быстро выбрать нужный пункт назначений. Ввести код безопасности. Через мгновение девушку охватил едва различимый фиолетовый свет, и она… исчезла, за доли мгновения преодолев десятки миров. Ведь те самые Зеркала не были разбиты все. Оставалось всего одно, последнее Зеркало, и оно до сих пор работало, притом делало своё дело прекрасно вопреки сомнениям Светоносной Владычицы города Серебряных башен.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Ну, здравствуй ещё раз, шпионка ты наша самая наиглавнейшая, — весело приветствовал хозяин дома вошедшую Лазурь. Джа пока что отложил в сторону кипу документов и совсем не царственно восседал поперёк рабочего, похожего на трон кресла, болтая ногами. Лазурь засмущалась и покраснела, сразу поняв, о чём речь.

— А что, я ничего, — пробормотала она, оторопев.

— Ай, и ладно, я на тебя даже не сержусь, — отозвался он. — Всё равно рано или поздно тебя придётся вводить в курс дела куда более подробно, чем твоих друзей. Да не стой ты, будто на допросе, а садись. Разговор будет… долгий.

Лазурь с облегчением плюхнулась в другое кресло, сложила на груди руки и внимательно посмотрела на Джа. Тот ободряюще улыбнулся и начал говорить.

— Вообще-то нам ещё не помешала бы Рысь, но ей сейчас не до того. Так что слушай. Иштар где-то месяца четыре назад дала мне поручение — ознакомить тебя с делами, которые здесь относятся к категории «Не для посторонних», то есть тайнам, а я никак не мог выбрать время. К посторонним, несмотря на все былые заслуги, для безопасности, относится, в том числе и вся ваша компания, но для тебя сделано исключение. Почему? Логика Иштар тут мне неподвластна, и остаётся догадываться об истинных причинах её решения. Ладно, отвлекаться не будем. Прежде всего, мне очень интересно, что ты сама поняла из утреннего разговора, а что нет?

— Ох… я даже не знаю, что, — смутилась вновь Лазурь и начала вспоминать сегодняшнее утро и разговор под деревом. — Так. Поиски Хелависы пока идут, но безрезультатно, похоже. Ими занимается не только Иштар и ты с Рысью, но и какой-то непонятный двор. Серебряная недавно ошиблась при эксперименте с порталами и случилась магическая авария, из-за которой она с помощниками попала в беду. К нам в дом сейчас идёт совершенно не знакомый мне и другим Ангвар, встретивший также неизвестного нам Виннера, и несёт какие-то вести в свёртке. Всё.

— Содержательно, но иного я и не ждал, — кивнул головой Джа. — Итак, я для начала расскажу о нашем союзнике. Как ты знаешь, в мире существуют три основные, назову это так — философии познания и использования мироздания в своих целях. Три стороны, условные имена которых: Свет, Тьма, Хаос. О том, чем они различаются и в чём схожи, какова их связь с одноимёнными Силами, то есть Первостихиями, какие бывают проявления Первостихий в мире, откуда эти три стороны вообще взялись, куда делась четвёртая Первостихия и многое другое я рассказывать не буду — не до того. За справкой ты лучше обратись в библиотеку, девятый шкаф, вторая полка сверху, там у нас лежит двухтомник под названием «Введение в основы мироустройства» — за авторством самой Хелависы, между прочим. Классический труд. Во-от такой толщины, причём там не толстенные пергаментные инкунабулы в сотню страниц, а нормальные печатные издания.

С этими словами, Джа поставил ладони параллельно на расстоянии чуть ли ни в десяток сантиметров, наглядно показывая так толщину вышеупомянутых томов фундаментального труда. Лазурь была впечатлена объёмом знаний. Если подобной книжищей получить по голове, с высокой долей вероятности будешь до конца дней улыбаться, если выживешь, конечно. Знания — и правда, сила!

— Так вот, про Свет и Тьму ты наверняка многое уже знаешь, — продолжил рассказ Джа. — Благо, разговоры именно об этих двух сторонах звучат в нашем круге общения постоянно. Что касается Хаоса, то именно его самые, пожалуй, могущественные и самые колоритные представители являются стратегическим союзником Иштар ещё с незапамятных времён. Если быть точнее, то союзник наш — это Орден Двора Хаоса.

— Так вот что это за двор такой, — обрадовалась слушательница новому для неё знанию. — А почему название не совсем понятное?

— Спроси у меня что полегче, — со вздохом, произнёс Джа, он и сам-то не понимал смысла. — Чем руководствовалась Хелависа при выборе названия для компании из своих друзей, достоверно не знает никто, даже сами представители этого своеобразного рыцарского Ордена. И как ты, возможно, уже догадалась, упомянутые мной в том разговоре личности по имени Ангвар и Виннер входят в его состав. Также из ваших старых знакомых в Ордене состоит Серебряная, Чертик и Рэн. Кроме этой пятёрки в составе Двора имеется ещё ряд других не менее примечательных личностей, основные из них — Ангвар с Виннером. Ибо первый — самый близкий друг Хелависы из всех, второй же в первую очередь тот, кто практически официально связывает Орден с нами. Хотя по факту этим делом занимается и Ангвар, да и Рэн тоже. В общем, не пытайся понять — Хаос есть хаос по своей сути, логике его дела не поддаются от слова «совсем» — в смысле, нашей, обычной логике.

— Если там все остальные такие, как Чертик, то это вообще нечто… и как вы вообще о чём-то серьёзном общаетесь? — пробормотала Лазурь. Собеседник снова покачал головой.

— Снова не угадала, Чертик с её характером и манерой речи — это уникум, не похожий ни на кого более. Равно как индивидуальны и куда более серьёзный Ангвар, и другие его коллеги. Все из Двора отличаются по своему характеру, по своим привычкам, поведению… да что там, они просто разные. Но объединяет Орден старая дружба и верность общим идеям, а они у всех них, слава Иштар, всегда были одинаковы. Иначе было бы совсем плохо — а так вполне терпимо и для и Иштар и меня. Взаимодействуем-то мы официально всё же с Орденом, а не с отдельными его представителями.

— Тогда почему сюда должен прибыть Ангвар? Официально он, насколько я успела понять, частное лицо.

— Именно как частное лицо он сюда и прибудет. По частному вопросу. Да, парадоксально, но так и есть. А вот почему, несмотря на заключённый, совсем недавно новый договор о сотрудничестве нас с Орденом, работать мы будем с Ангваром, это уже другой вопрос. Но тут, скорее, простая случайность. Виннер, традиционно командируемый к нам, был сильно занят и поэтому физически не смог присутствовать при заключении договора. Да и, к тому же Ангвар как раз очень вовремя вспомнил о том, что неплохо было бы… ну да, спустя три сотни лет… познакомиться с некоторыми спутниками Хелависы. Да, верно — спустя три с лишним века. И нет, это для всех представителей Двора Хаоса нормально, поверь. И нет, мысли не читаю, твои вопросы на лице видны.

— Это точно, пока такое не могу понять. Но мысли есть. Возможно, для них время течёт иначе, чем для нас? — поинтересовалась Лазурь, обратив внимание на интонацию, с которой Джа буднично заметил о перерыве в три сотни лет. Да самой Лазури, иногда, казалось, будто прошедшее со времён похода Хелависы время промелькнуло незаметно.

— Да не возможно, а так и есть. Уж поверь мне, время для всех иштари и для всех Перворождённых Хаоса течёт одинаково быстро. Перворождённые Хаоса тебе хорошо известны по их именам — это Хелависа, Ангвар, Рэн и Виннер, в общем — основатели, скажем так, Ордена. Для них всех триста лет — что для обычных людей ну пятнадцать… ну двадцать. Если учесть, что всем орденцам будет по несколько тысяч лет, ты поняла. Так что года они давно не считают, как говорится, для них битва случилась сравнительно недавно, но уже начала забываться, а для вас — это седая древность. Потому что у вас нет опыта такой долгой жизни. Вот скажи, тебе сколько лет?

— Ну-у… хм, вопрос хороший, — всерьёз задумалась Лазурь. — Когда меня спасли, мне было тридцать один. Прошло с тех пор триста… эм-м, сколько там прошло? Триста тридцать… или сорок?

— Триста тридцать четыре года, — напомнил Джа. Лазурь закивала.

— Тогда вот. Триста тридцать четыре года минуло с момента, как Хелависа продлила нам всем жизни. Итого, мне сейчас будет триста шестьдесят пять.

— Всё правильно посчитала, — заметил Джа, кивнув головой. — Ты же ещё не привыкла к тому факту, что твоя жизнь только начинается. В то время как самая младшая среди их компании — Серебряная, несмотря на облик молодой девушки твоего же возраста, уже прожила почти полторы тысячи лет.

— Сколько? — аж подскочила на месте в изумлении Лазурь. Подобная цифра не укладывалась в голове. — Самая… младшая? Сколько тогда старшим?

— Раза в три больше, хотя точно я не знаю. Это я про Виннера. Что касается Ангвара с Хелависой, то они о своём возрасте никогда не распространялись, и нам никто не говорил по этому поводу ничего. Известно лишь, что Хелависа старше Ангвара, хотя и ненамного. Да и потом, она крайне неудачный пример долгожителя — никто даже не может сказать, относится ли Хелависа вообще к Перворождённым, или она — разумная иного плана бытия?

— Так, а тут давай поподробнее, а то уже ничего не понимаю. Почему так? Хелависа что, настолько отличается от всех остальных?

Джа на это лишь подёрнул плечами.

— Неофициально считается, что Хелависа и Иштар стоят примерно на одном уровне. А что на самом деле? Наша Владычица действительно не такая, как мы все, но… скажем так, это никак не заметить. И обсуждение не приветствуется, есть у нас с Иштар такая договорённость. Что же до Хелависы…

Джа на мгновение замер, а затем начал как-то поэтически говорить.

— Я даже не знаю, с чем её сравнить. Она и лира, и клинок. Быстрая горная речка и грозный бушующий океан. Тёплый огонёк свечи и ревущее неистовое пламя пожара. Лёгкий ласковый ветерок и валящий с ног шквал. В языках мира нет таких слов, которые могут описать ощущения от встречи с Хелависой. Она имеет какую-то чарующую, манящую ауру, от неё буквально веет древними тайнами и забытыми всеми знаниями. Её голос мягкий и певучий, когда нужно она целиком завладевает вниманием собеседника за считаные минуты. А как же она поёт, ну ты слышала, небось. Походка у неё всегда плавная и осторожная, и этим она напоминает рысь. Не мою Рыську, а зверя. Хищника. А сколько всего Хелависа знает… Кажется, в мире нет ни одного вопроса, на который Хелависа не смогла бы ответить. И даже если такой находится, то она начинает искать всеми силами ответ и его обязательно находит. В общем, к чему разговор веду, а к тому, что Хелависа — настоящая Владычица. Как и наша Иштар.

— Да… тихо прошептала девушка. — Я её прямо представила сейчас, такой же, какой помню. Но как она не выдержала этой битвы?

— А вот это уже другой вопрос, — покачал головой собеседник. — И думаю, на него никто не ответит. Даже Ангвар.

— Кстати, а где сейчас Ангвар? — спросила у Джа девушка, почти дословно повторив недавний вопрос Рыси. Джа, как и тогда, пожал плечами.

— Если обещал прийти вечером, то придёт. Ну а чем он занимается до этого торжественного момента, уже не наше дело.

Интерлюдия Хелависы. Закольцованный мир

Дом Историка

«Дрёма высокоорганизованного разума зачастую порождает невообразимых и не познаваемых чудовищ, а что породит его сон, лучше не знать вовсе».

Комментарий Хелависы.

Хелависе было не по себе.

Она не понимала, что с ней происходит? После того, как Чертик скрылась за аккуратно прикрытой дверью, до этого заботливо укрыв её одеялом, Владычица пыталась честно заснуть, вот только сон никак не шёл. Вместо сна в её голове образовалась абсолютная пустота. Вкупе с бессонницей это было уже на грани кошмара, и Хелависа изо всех сил старалась думать хоть о чём-то, да хоть что видит и ощущает. Лёгкий сквозняк из чуть приоткрытого окна. Скрип сверчка где-то за стенкой. Яркий луч солнечного света на грубых стёртых досках. Тихое сопение снова дремлющего после встряски Виннера. Кусочки внешнего живого мира помогали забыться, но как только Владычица отвлекалась, пытка тишиной всё продолжалась и продолжалась.

Наконец что-то вроде дрёмы наступило, но лучше бы оно не проходило…

Боль и серая тоска, бесконечная тоска, перемежалась короткими приступами какого-то смутного прояснения, но липкого как болото. Хохотали чудища, чуть слышно шептала Нереальность о том, как она может решить все свои проблемы одним движением клинка у лучевой артерии… и среди какофонии порождений разума доносились крики и стоны умирающих. Люди режут людей, людей рвут на части страшные бестии, люди и ещё кто-то горят заживо в яме… и она сама в погребальном саване на костре книг. Образы смешались. Попытка проснуться не дала ничего… но внезапно обстановка поменялась. Только… что это?

Серый коридор. Жара, духота, белые стены. Где-то звенит июльская муха, и в голове шумят голоса. Кто-то ругается, кто-то проклинает… Липкая тишина. Во дворе, который виднеется через грязные, давно не мытые стёкла окна, колонной ходят закутанные в странные робы люди. Вечность тянется. Нет ничего, нет ни её друзей, ни прошлого, ни будущего. Только настоящее, прошлое же скрытое пеленой. И, кажется, всё, что она якобы помнит — друзья и враги, все горести и радости, драконы, маги, рыцари и их замки рождены воспалённым сознанием умирающей женщины, давно сошедшей с ума.

Нет. Такого не может быть! Она пытается как-то достучаться до Ах’юля… и на мгновение показалось, что отклик есть… но нет. Липкая тишина смерти при жизни обволакивает сознание, затягивая в болото, навечно. Неужто всего этого не было никогда? Не-ет. Ей не хочется верить. Но попытки вспомнить лица тех, кого она знала, не привели ни к чему. Только лишь чёрная пустота. Да, кажется, всё обстоит именно так. Но почему она осознаёт себя отдельно от тела? Или так и есть, или же пакостная сущность… Какая сущность? Реальность? Как её там, перпендикулярность? Нет. Попытки вспомнить всеизменчивый мир энергии ни к чему не привели. Значит, всё это действительно выдумка. Ну что же, раз так, выход у неё всего один, и она угрызений совести испытывать не будет. Хватит ли сил? О да, должно.

И она, высунув язык, изо всех сил сжала челюсти. Хрустнуло, рот наполнил вкус крови. Боли она почти не чувствовала, а лишь сползла по стенке и уронила голову на колени. Так она и просидела, пока сознание не заволокла пелена, и её разум не умер…

—⊹——⊱⌨⊰——⊹—

…

Критическое состояние системы «Ил’гюр»

>Установить режим «Выживание»

Выполняется… Норма

Функционирование осуществляется в режиме «Выживание»

Произведено свёртывание структур 0-19

Активирована блокировка изменений в области памяти

>Проведение комплексного анализа

Выполняется… Норма

Анализ ситуации…

Критическая ситуация!

Долговременная память недоступна

Неустановленное воздействие на систему «Ил’гюр»

Анализ ситуации…

…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Серый коридор. Жара, духота, белые стены. Звенящая тишина, но в голове всё так же шумят страшные голоса, призывающие убить всех и себя тоже. Но в этот раз почему-то тишина не липкая, а холодная. Что-то изменилось?

Она открыла глаза и замерла. Серый коридор, два окна и угол, в котором она недавно умерла от потери крови. Но стёкла разбиты и внутрь нанесло мусора, а потолок покрыла гарь и копоть. А рядом… чуть скосив взгляд, она встретилась взглядом с оскаленным черепом. Визг и машинально отпрыгнуть — её рефлекс оказался быстрее понимания, что мёртвые, в общем-то, не кусаются. Кто сказал эту фразу? Вспоминается лишь чья-то тёмная фигура в балахоне. Ай, не важно, всё равно никакой фигуры нет, и не было, она придумана.

Наверху что-то глухо загрохотало, по полу понеслась дробь ударов и шагов, послышался чей-то хриплый крик и всё стихло. Странно… Здесь же нет никого и не должно быть.

Она осторожно выглянула во двор. Холодное серое небо и серая бесконечная площадь, наполненная шевелящейся массой тел… живых или же немёртвых? С порывом ветра до неё донёсся тяжелый сладковатый запах разложения. К горлу немедленно подступила тошнота, и с хрипом её вывернуло на подоконник. Что тут вообще произошло?! И где она? И кто она?

Она?.. Она… или он? Пальцы ощупали промежность… это странно, всё-таки он. Но почему тогда ощущает себя женщиной? Странно. Нет никаких намёков о прошлом, лишь смутные воспоминания о смерти кого-то вон в том углу. Чьей смерти, почему он это знает и помнит так, будто смерть — его?

Да потому что он уже умирал и снова вернулся сюда.

Что делать? Кажется, решение он уже знает. Но для этого нужно найти что-то режущее. А вот и оно. Оконное стекло, разбитое… и с таким замечательным острым краем. Подойдёт. Осторожно взять в руки осколок… примериться и при выдохе провести с силой. Из разреза тотчас хлынула густая чёрная кровь, время словно замерло и погрузило в черноту забытья…

—⊹——⊱⌨⊰——⊹—

…

Сбой подсистемы «Контроль» системы «Ил’гюр»

Парирование сбоя…

>Исполнение алгоритма парирования 34-811

Выполняется… Не норма

Неустановленное воздействие на систему «Ил’гюр»

>Парирование воздействий…

Выполняется… Не парировано

>Опрос подключений

Обнаружено подключений — 1

Подключение 0 — Система «Ах’юля»

0: >Синхронизация…

0: >Начало функционирования в режиме «Защитник»

0: Выполняется… Норма

0: Система «Ах’юля» переведена в режим защиты

0: >Активация базовых средств восстановления

0: Выполняется… Норма

0: >Проведение общего контроля защиты разума

0: Выполняется… Норма

0: Обнаружено стороннее воздействие на разум носителя

0: >Проведение анализа

0: Выполняется… Норма

0: Успешное получение результата

0: Внешний источник воздействия рецессивного типа

0: Парирование сторонних воздействий

0: >Перезапуск подсистемы «Защитник-М» системы «Ил’гюр»

0: Выполняется… Не норма

0: Анализ ситуации…

0: Неустановленное воздействие на систему «Ил’гюр»

0: Анализ ситуации…

…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Серый коридор. Жара, духота, белые стены. Противный визг от двуручной, видимо, пилы, ей что-то активно распиливают на дворе. Он открыл глаза. Окна целы, одно распахнуто, второе зачем-то заколочено досками, причём снаружи, а не внутри. Сам коридор заметно сократился, дверь в его торце исчезла и теперь на её месте лишь стена. Больше тут нет ничего. Вообще ничего, четыре стены и два окна за обстановку не считаются. Пол залит кровью, запёкшейся и чёрной кровью, слово здесь разделывали туши.

Ничего пока не понятно. Где он и почему сюда раз за разом возвращается? И отчего каждый раз это место меняется, становится чуть другим? Облупившаяся краска и трещины в стенах гласили, что на этот раз здание заброшено или стоит без ремонта много лет. Взгляд наверх резко заставил забиться сердце. Потолок просто ужасал. Штукатурки нет, вместо неё лишь слой дранки и надломленные сгнившие балки перекрытия, которые надёжности не внушали.

Раздавшийся сверху неистовый вой да хохот разорвал тишину, и прежде чем он успел испугаться, его грудь наискосок пробил ржавый металлический прут, сброшенный кем-то точно на стоящего в растерянности человека. Сквозь пыль и грязь, густо осыпавшуюся сверху, он всё же успел разглядеть момент, когда ненадёжный потолок всё же обрушился, раздавив его как муху…

—⊹——⊱⌨⊰——⊹—

…

0: Стороннее воздействие на разум носителя

0: Парирование сторонних воздействий

0: >Перезапуск подсистемы «Защитник-М» системы «Ил’гюр»

0: Выполняется… Норма

>Исполнение алгоритма парирования 2

Выполняется… Норма

>Исполнение алгоритма парирования 34

Выполняется… Норма

Анализ ситуации…

…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Серый коридор. Жара, духота, и унылые белые стены. Да что же это такое? Всё вернулось на круги своя. Он открыл глаза. Да, всё тот же коридор приюта и всё те же два окна, через которые потоками льётся солнечный свет. Целые, и не разбитые, и не заколочены. Пила не шумит, но вон там снова жужжит и бьётся о стекло июльская муха. Умирая, он раз за разом возвращается сюда. Что же за напасть-то такая? Он получается, бессмертен? Стоп… или она?

На этот раз она.

Ощупывание тела там, где надо показало — да, он снова стал женщиной или же она всегда была ей? Неизвестно. Но что делать? Кажется, новая смерть тоже её не избавит от существования и вернёт всё сюда же. В коридор, где три стены вообще лишены дверей, а в четвёртой два окна, и этаж явно не первый и даже не второй, и до земли с такими потолками будет метров с пятнадцать, если не больше. Через то окно, что ли, выбраться?

Она с натужным скрипом отвернула ручку и рванула на себя рассохшуюся за годы створку. Та нехотя подалась, сверху посыпалась краска и мёртвые мухи из паутины. Внешнюю створку она отперла точно так же, и вот её грудь, наконец-то жадно вдохнула прохладный воздух. Осень, ранняя. Но щебета птиц нет, нет и других звуков. Во дворе снизу пустынно и мертво, даже не шуршит тихонько сухая листва по мостовой. Ветра не чувствуется, облака заволокли всё небо и уходят до горизонта. Странная пелена облаков, неподвижная как нарисованное на картине небо. Именно что нарисованное — в природе такого в принципе не бывает.

Что-то с миром однозначно не так.

Ага, ну вот. Она пригляделась, и точно. Деревья лесопарка вдали скрывала и прятала какая-то серая мгла, за которой не ощущалось вообще ничего. То есть в этом мире есть лишь крохотный пятачок со зданием, где она оказывается снова и снова. Но тогда… куда она выберется?

Может быть, снова попробовать решить всё по-старому? Она легла животом на подоконник и раму, свесилась и вгляделась в серую брусчатку. Неожиданно что-то резко толкнуло её сзади. В полёте, обернувшись, она ещё успела увидеть оскаленный череп, после чего мир лопнул и рассыпался на осколки…

—⊹——⊱⌨⊰——⊹—

…

0: >Начало функционирования в режиме «Восстановление»

0: Выполняется… Норма

0: Система «Ах’юля» переведена в режим восстановления

>Исполнение алгоритма парирования 9-61

Выполняется… Норма

0: >Синхронизация «Ил’гюр» — «Ах’юля»

0: Выполняется… Норма

>Исполнение алгоритма парирования 1176

Выполняется… Норма

>Исполнение алгоритма парирования 32

Выполняется… Норма

>Исполнение алгоритма парирования 403

Выполняется… Норма

0: >Синхронизация «Ил’гюр» — «Ах’юля»

0: Выполняется… Норма

>Снятие блокировки изменений в области памяти

Выполняется… Не норма

Сбой доступа к области памяти

Парирование сбоя…

0: >Снятие блокировки доступа к области памяти

0: Выполняется… Норма

0: Успех снятия блокировки доступа к области памяти

>Подключение области памяти

Выполняется… Норма

>Снятие блокировки изменений в области памяти

Выполняется… Норма

Установить режим «Базовая личность»

…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Серый коридор. Жара, духота, белые стены. Нет тут ничего. Ничего она не хочет и не желает. Открыв глаза, она тоскливо оглядела знакомые, унылые, всё те же самые в потрескавшейся краске три стены без дверей и два окна. Ну вот, и вновь круг замкнулся. Снова сюда и сюда. Интересно, кто её столкнул тогда, в прошлый раз? Череп вроде был… Но здесь же нет никого.

Или есть?

Или нет…

Есть. Понимание сразу пришло и осталось. Да, всё же имеется хозяин у этого места, и он не то, чтобы материальная сущность. Мир этот под стать хозяину и ей самой, ведь она действительно находится в теле душевнобольного. Но не в самом теле, а лишь в его… разуме, что ли? И не телом, а тоже разумом. Да… и как угораздило? Чудно. Просто чудно. Попала, что называется.

Да, многое стало понятно. Она оказалась заперта в тающем мирке, созданном воспалённым разумом свихнувшегося старика… Ну и как ей вырваться отсюда? И вообще, почему она оказалась здесь? Сама попала… да, сама. Или… это даже не что-то реальное, а просто глупый сон во сне? Не понять.

Попытки вспомнить прошлое не давались, что-то ей постоянно мешало. Ну, с виновником понятно, только что ей делать? Иллюзии стремительно рождались и таяли, ничего не оставляя после себя. Но вот чей-то голос в голове прошептал одно слово.

«Зря».

Что зря? Что бы это значило?.. И кто это произнёс? Ну, уж нет, гражданин, не дамся я тебе просто так. Ты лишил меня памяти, а ещё… ассоциации тянулись, как патока, но вытянули всё же кое-что важное. У неё где-то остался близкий и любящий её друг, настоящий друг, что её всегда любит и всегда ждёт, невзирая ни на что.

«Он не любит тебя, он тебя бросил давно», — прозвучал чей-то голос, но чей и так ясно. Настоящего владельца и невольного создателя мирка. — «Забудь, он давно забыл тебя, глупышка. Погляди, как ему хорошо с этими двумя сочными девушками. Как он толчками проникает в их жаркое лоно и сжимает…»

«Одновременно с двумя? Это как, у него там что, два конца?» — отозвалась с усмешкой она и невидимый собеседник замер, переваривая услышанное, после чего злобно продолжил рассказывать.

«Но как им хорошо, когда она встаёт в позу кошки, а вторая пристраивается к её прелестям и начинает…»

«…И начинает лакать из блюдечка молоко, вкусное, кстати», — продолжила она, буквально чувствуя растущую ярость собеседника, а тот всё не унимался.

«А когда с ним было трое… о, это блаженство, когда три сочные…»

«…Сардельки на тарелке источают неземные ароматы, вызывая желание всех их скушать», — прервала его она и ехидно поинтересовалась. — «Так с чего ты мне рассказываешь свои любовные фантазии, ты не целованный что ли?»

«Он бросил тебя, запомни, он забыл, он сейчас в постели…» — чуть яростнее принялся шептать голос. В ответ раздался лишь смех.

«Ну, так бы и сказал прямо — они всего лишь занимаются групповой парной гимнастикой на специально отведённом для этого месте. Смешно. И правда, не целованный ты, тебе девушки хоть грудь потрогать дают? Ой, какая жалость, жалкий неудачник!» — продолжила злить собеседника она.

«Он жена всех мужей, он муж всех жен!» — яростно зашептал голос. — «Он и не знает даже, с кем изменил тебе первым — с собачкой или коровой!»

«Слушай, а тебе, кажется, только лишь собачки и коровы давали», — ехидно и с чувством превосходства в голосе ответила она. Собеседник зарычал.

«Я тебя убью!»

«Пха-ха!» — всё же не выдержала и расхохоталась она. — «Ути-пути, какие мы грозные, когда мы ходим под стол пешком».

«Да я… я тебя!»

«О да, меня страстно и нежно… только погоди, у тебя же длины не хватит, я женщина высокая», — рассмеялась она и с ехидной ухмылкой жамкнула левую грудь, сдавив сосок. — «До чего ж ты жалок — мнящий себя властелином моей судьбы единственное, на что способен — простые идиотские фантазии».

«Убью тебя!» — проревел голос, но в этот момент Хелависа нанесла главный удар, ломая и круша разум невольного тюремщика. Взвыли голоса, но тут же стихли, едва успев выкрикнуть проклятие, что-то там про противоестественный процесс её соития с кем-то. Присутствие чужого разума исчезло.

«Мне Ангвара хватает», — спокойно отозвалась она, выбираясь из коридора с белыми стенами куда-то в серую пустоту такой родной Изнанки. — «Хотя не помню даже, когда мы с ним… так, ладно. Кто же ты был, интересно?»

Принятая от Ах’юля картина не слишком удивила. Всё же старик… древний и давным-давно лишившийся рассудка старик, а теперь из-за разрушенного её стараниями разума окончательно и бесповоротно умирающий. Интересно, а как её занесло в чужой разум через Изнанку? Ну да, чего только не бывает на свете, хорошо хоть Ил’гюр вместе с Ах’юля на пару до сих пор действуют как надо, определив и то, что Хелависа попала в беду, и то, что с ней случилось. А далее только дело техники, и вот ей восстановили всю память, а она подготовилась и освободилась.

Впрочем, это всё неважно. Дав команду возвращения из Нереальности, едва не сошедшая с ума Владычица Хелависа выбросила все недавние переживания из головы. Перед глазами проступила комната, в которой тихо сопел Виннер.

— Всё, всё, больше я не буду спать, — прошептала почти лишившаяся всех сил Хелависа и выругалась от полученных результатов самодиагностики. М-да, вот что с ней, оказывается, произошло. Развернувшаяся ну очень не вовремя без защитных средств на носителе, менталистика, едва не угробила её. Чудненько. Придётся срочно брать себя в руки и делать средство самоконтроля.

Какие ещё сюрпризы принесёт изломанное сознание павшей Владычицы?

Сцена 7. Вечер воспоминаний

В паре Отражений от Светлогорья, несколько часов назад

«…вот поэтому дороги и пути Хаоса не познаваемы никем, их может предугадать лишь один Создатель».

Хелависа, трактат «Дорога Хаоса».

Он шёл уже пару дней по лесу, решив не торопиться, справедливо посчитав, что дела делами, но если в спокойной столице Эмбера не совсем спокойно, ибо партия Ниринэ и партия Джа традиционно выясняют отношения друг с другом и с Орденом, пытаясь как-то выработать собственную позицию по отношению к случившемуся, ему можно изобразить честный отдых. Поэтому вместо очень быстрого перемещения прямиком в Светлогорье настоящим чудом Вселенной, называемым порталами, можно и даже нужно пройти немного пешим. Ангвар пока не слишком устал, хотя по его виду можно было честно сказать обратное. Вновь запылившийся в степи серый плащ так и не омыли дожди, да и на ткани остались свежие отметины от шипов колючего кустарника, потому что шёл он не по людской тропе.

Лес выглядел именно таким, какой нужен для спокойного пути — дремучий безлюдный ельник. Кругом неширокую тропинку обступали тёмные замшелые стволы древних хвойников, между которыми громоздились завалы веток, так что здесь не смог бы проскользнуть и одиночный всадник. Мягкая земля была усыпана старой сухой хвоей в таком количестве, что кроме чахлой поросли тех же местных елей и лиственниц тут росла не менее чахлая колючая ежевика. Все эти хвоинки и мелкие листья активно таскали куда-то в свои дома-горки рыжие муравьи, но запасы подстилки даже не думали заканчиваться.

Глушь тут была просто неописуемая. Поэтому, завидев как-то ближе к вечеру мелькавший среди стволов и ветвей огонёк костра, Ангвар удивился сильно. И, недолго думая, он ускорил шаг, чтобы добраться до желанного тепла, а заодно узнать, кто не побоялся всех трудностей дальней дороги и забрался так далеко от ближайших поселений?

За очередным поворотом длинной звериной тропы обнаружилась небольшая уютная полянка, образовавшаяся на месте падения громадной пихты. Поляна сейчас была занятой кем-то под своеобразную стоянку. У потрескивающего и швыряющего искрами в стороны костра на толстом стволе рухнувшего дерева сидела подозрительно знакомая фигура, непонятно по каким причинам одетая в черную штабную форму. Услышав тихие шаги Ангвара, фигура развернулась в сторону гостя и даже приподнялась, не веря своим глазам. Равно как в таком же слегка ошеломлённом состоянии пребывал путник, сразу узнав того, кто сделал тут привал. Вот так идёшь, и не знаешь, что ждёт впереди, а вернее — кто…

— Виннер? Да неужто?

— Ну да, он самый и, между прочим, замечу: твою героическую физиономию я не ожидал узреть как минимум пару дней.

— От начальства не скроешься, — наставительно поднял палец Ангвар.

Два старых друга просто стояли на месте в недоумении, сильно удивлённые фактом настолько внезапной встречи — полагая, что увидят друг друга только через недельку-другую, в Норштейне. Вероятность совпадения, как прикинули одновременно оба, составляла невероятно смехотворное число — и дело было даже не в том, что их цели сильно разнились. Отражения сам по себе огромны, друзья вдвоём вполне могли разминуться в нескольких сотнях шагов друг от друга, но вышло так, что не разминулись.

Орден давно подозревал, что между ними всеми существует некая невидимая и неосязаемая связь, позволяющая каким-то образом находить друг друга. Но такое явление если и существовало, то совершенно точно относилось к области Скрытого пути силы Хаоса, а эту область знаний затруднительно исследовать, потому, что в отличие от простых и понятных плетений, тут ты даже не видишь и не знаешь — а что именно исследовать?

Для простоты орденцы считали такие изредка случающиеся вопреки всему встречи обычной случайностью… пока не доказано обратное.

Не доказали до сих пор.

Наконец седоволосый улыбающийся Ангвар переступил очередное бревно, подошёл к костру и ленивым, но точным движением протянул руку, которую с удовольствием крепко пожал невысокий чёрненький бывший канцлер.

— И всё же, откуда ты у нас такой красивый явился? — поинтересовался он и ради любопытства и для порядка, оглядывая Ангвара, а вид его явно говорил о долгом проделанном пути. Собеседник его тут же принялся рассказывать, но манеру речи выбрал отнюдь не официальную.

— Я откуда? А иду из стран дальних, заморских и лесных, степных и горных. Прошёл я тысячи и тысячи километров… ну как прошёл, порталы-то никто не отменял, но до некоторых надо ещё дойти. Ну, так вот, шагаю по лесам и лугам, и путеводной звездой служит мне лишь воспоминания о Ней. И знай, не бывать такому, чтобы остановили меня невзгоды, опасности и недобитые магистры из былых эпох, ибо несу весть важную я…

— Ангвар, ты давай хоть нормально говори, а то рассержусь, — улыбнулся Виннер, даже не скрывая своей двойной радости. Разумеется, он понял сразу, о чём в песенно-балладной форме хотел сообщить старый друг — мало того, что именно сейчас он очень нужный и полезный ему товарищ, так ещё и явно что-то разузнал или выяснил. — Давай садись к костру и рассказывай свою весть, а я сейчас кое-какую снедь достану, и тоже расскажу свои вести.

Неожиданный гость удовлетворённо кивнул и принялся устраиваться, пока лейтенант копался в объёмистой дорожной сумке — возвращался он как раз из похода в Негросс и Цитадель. Наконец приняв удобную для себя позу, Ангвар ответил спине лейтенанта на первый вопрос.

— А если нормально, иду я в сторону Великих и Светоносных — это я о Джа и Рыси если что. Они сейчас покинули Башни и вновь находятся в собственном летнем доме, причём притащили с собой часть «свиты» Владычицы в крайнем её походе. Ещё заодно пригласили туда меня. Как консультанта, специалиста, и вообще главного… Хотя главной для этих шалопаев пока является Иштар, как обычно. Ну а что там получится, будет видно уже совсем скоро. Учитывая мою внезапно проснувшуюся интуицию, касающуюся кое-кого, из той свиты.

— Интуиция — это хорошая штука. А чего они свиту затащили с собой? Что-то важное или так? — извлекая небольшой копчёный окорок, поинтересовался лейтенант.

Ангвар вздохнул, посмотрел по сторонам, и глянул на него.

— Вообще ты про это вряд ли знаешь, если тебе только кто-нибудь из коллег не сообщил. Меня Нирька три дня назад вечером обрадовала, а потом ещё раз пять докладывала о ходе событий. Так ты в курсе дела или как?

— Ну, вообще-то нет, — со вздохом признался лейтенант, доставая нож. — Что-то серьёзное?

— Ну как бы сказать… — пожал плечами Ангвар, наблюдая, как друг быстро шинкует тонкие ломтики свинины и закусывает одним из них. — Дело было и в самом деле серьёзное, но к счастью без тяжёлых последствий — тут всем очень повезло. Шалопаи во главе с Серебряной всё же доэкспериментировались. Ох, и наивные какие… да если целая империя специалистов сотни лет не в состоянии разобраться в случившемся, чего они могут понять только лишь при поддержке наивно-пацифистской Изейры? Итого мы и имеем. Не в курсе, что разгильдяи хотели сделать, но результатом одного из экспериментов стал неуправляемый портал, в который благополучно и угодила большая часть этой беспокойной компании.

— Е-моё! Ну, я ж предупреждал! Вот это да, вот это дела!.. — едва сдержался лейтенант, даже оторвавшись от дела нарезания окорока и доставания хлеба. — Хоть не пострадали?

— Не пострадали, да и разрушений практически нет, — задумчиво ответил ему Ангвар. — Ты давай режь, режь. Первым на место прибыл Джа, чуть позже наш Рэн, после длинных разбирательств они установили, что все, слава Хаосу, живы, здоровы, но причудливо раскиданы по разным Отражениям. До сих пор ими не обнаружена только Серебряная, но с кем-кем, а с ней всё понятно — не повезло нашей Мереддине попасть в очередное приключение не по своей воле, кажется. Кхм, так, ладно. Касаемо остальных.

Он прервался, помолчал немного и продолжил описывать недавние события, в которых частично даже принимал участие.

— Тех, кого авария не затронула благодаря защитному куполу — спасибо Чертику за отработанную реакцию, Джа отправил к себе в домик в Светлогорье во избежание проблем. Большую часть Рэну удалось отыскать и вытащить при помощи его коллег из Изейры, но он всех сразу сдал на руки Иштар, потому что возиться с их компанией у Проводника не нашлось ни времени, ни желания, ни сил, а Джа резко воспротивился новым гостям своего дома. Иштар было тоже как всегда лень, и она разместила всех прямо в Башнях, приставила кого-то из подручных и вроде намерена куда-то отправить до тех пор, пока не поймёт, что натворили эти диверсанты. Так что всё хорошо, как мне кажется. Единственный момент — до сих пор не вытащили Крэгана и Волчицу; одной, ну ты, наверное, знаешь, дико больно при переходах глубже восьмого уровня, а другой держится с ней потому, что не хочет бросать? В итоге Джа пока не знает, как действовать и взял небольшой отпуск, наполненный делами, но без рутины. А у тебя-то что?

И Ангвар, закончив рассказывать, протянул руку к приготовленному как раз Виннером бутерброду. Чтобы запить ему пришлось брать свою флягу с водой из какого-то родника, лейтенант запасами пития не поделился.

— А у меня тут, наверняка, забавное, — протянул Виннер, пока собеседник перекусывал и с интересом слушал. — Трудно сказать, суди сам. Скажу я потом ещё отдельное спасибо Рэну за то, что негодяй предупредил меня о сломанном портале лишь после того, как я сам этот факт осознал, но да ладно… Кое-как по заповедной тайге добрался до Негросса, побродил вдоволь по городу, разжился прекрасными сребрографиями с панорамами и даже на всякий случай опустил подъёмную секцию моста Каменной Дуги, затем лазил по скалам у стен, провёл кучу измерений полей Хаоса и, в конце концов, решил вернуться в резиденцию, сообщить вам, что да как. Только вот не дошёл — начальство меня нашло само, посему сообщаю сразу, не дожидаясь присутствия остальных. Внемлешь?

— Внемлю, — подтвердил Ангвар, перекусывая и внимательно слушая. Он уже догадывался по выражению лица друга, что ему чего-то помешало, кроме поломанного имперского портала (кто его будет чинить, кстати?). Но что?..

— Поставленную мне важную задачу я формально выполнил, — принялся с удовольствием догладывать, между тем, Виннер. — Короче, теперь мы хорошо знаем, что с Негроссом всё отлично. Крупных разрушений в самой Цитадели я не видел, кроме ряда обвалившихся декоративных башенок и карнизов, но то мелочи, починим. В городе вековое запустение и знаешь, по-моему, в Негроссе уже давно никто не живёт. Состояние тоже нормальное, хотя некоторые здания начинают помаленьку разваливаться, но в основной массе крепко стоят. Да, о Цитадели ещё, силовой экран замка работает, как и прежде. Источник же, судя по фону, действительно сам восстановился и даже стал чуточку мощнее, как мне показалось навскидку. Хорошо? Да, только есть одна не очень хорошая деталь, ложка дёгтя, про которую любит упоминать Чертик. Если быть точнее, то две детали. Экран на мой перстень не реагирует вообще никак, а я сам так и не попал внутрь замка.

Ангвар поперхнулся и замер.

— Чего? То есть ты так и не нашёл нужного входа?

— Нашёл я вход, но он заперт, — развёл руками Виннер. — И ещё экран не снимается никак, сколько ни пробуй, но это мелочи.

— С экраном ладно, если уж так понадобится, то мы с трудом, но сможем его сбить, ценой разрушения питающей энергосети — но допустим, мы её починим сами, так что цена взлома невелика, — принялся размышлять собеседник, даже временно забыв о перекусе — Но вот входы… Блин горелый! Ты мне хочешь сказать, получается, ни главные ворота, ни тайные входы не доступны?

Виннер чуть грустно кивнул.

— В том-то всё дело, что и северный вход, и главный городской вход, и два малых, и куча тайных наглухо закрыты. Кстати, а обо всех ли ходах я знаю? Тут по указанию от Висса мне передали вот такую особо секретную бумагу, глянь, может, на ней не всё указано?

— Гляну, конечно.

Ангвар протянул руку, и в ладонь ему лёг небольшой тубус, из которого тут же был извлечён свиток. Причём свиток не из привычной бумаги, а пергамента, что в Империи массово не применялся не одно столетие, окончательно выйдя из употребления ещё при Хелависе. Он сразу узнал идеальную выделку кожи и тончайшую серебряную паутинку фонового рисунка, что подтверждало — этот документ был крайне важным, относился к категории «совершенно секретно», и создавался где-то в кабинетах Секретной службы ещё в то время, когда она базировалась в Негроссе. И никакого бумагопласта. М-да — это сколько же лет в архиве лежит план-схема, если её даже не откопировали на нормальный и не такой проблемный в плане долговечности носитель?

Развернул свиток, Ангвар пару минут внимательно разглядывал два чертежа на нём. Сохранился пергамент прекрасно — вот что значит хороший архив. Нет тут ни изломов, ни трещин, ни выцветших от времени чернил, ни даже следов от зубов мифических грагалов, с давних пор ответственных за все испорченные документы в архивах и не только. Что свиток содержит? Знакомый план горы и скал с полукольцевой пропастью, на которых и вознёсся Негросс — это первый чертёж, развёртка проекции самих скал с видом сбоку — второй. На обоих есть подробные указания о расположении тайных входов в обширные подземелья замка, крестики с цифрами. Снизу мелко-мелко описания входов, и их секреты, вроде «куда наступать», «где нажимать» и прочее. Всё верно, план основания Цитадели формы триста сорок восемь во всей его красе. Актуальный план, само собой. Чудесно.

Ангвар внимательно подсчитал, сколько указано меток и призадумался. Ну, с виду всё правильно, меток указано ровно тридцать восемь, как и положено — а общий технический проект Цитадели он читал и смотрел не раз, в процессе его составления и пересогласований. План верен, а значит дело в чём-то другом.

— Ты прав, на плане указаны все известные нам фактически существующие входы в замок, и что — хочешь сказать, среди всех тридцати восьми потайных и правда ни один не открывается? — спросил Ангвар у лейтенанта, сделав одно важное уточнение о фактическом существовании. Имелся в проекте Цитадели кроме двух основных входов внутрь ещё один, ведущий в сторону седловины перевала на западе, более того — его даже построили, но в итоге отказались и заделали, поскольку с западной стороны слишком уж крутые скалы и слишком высокий обрыв для возведения пандуса или лестницы.

— А в том-то всё и дело, что ни один, все заперты… — развёл тот руками. — Печаль-беда страшная. Мне сообщили сначала, что при уходе из замка оставлен доступным один тайный ход, указали его номер — девятнадцать и сказали, что все остальные были намертво заблокированы изнутри. Но потом, уже по факту неудачи я связался с исполнителями, в штабе долго ругались между собой, но как итог предположили, что имела место быть ошибка, и из-за неразберихи при покидании девятнадцатый ход тоже заблокировали…

— Стоп, стоп, а как тогда выбирались те, кто запечатывал ходы? Или же…

— Им как всегда было лень лазить по скалам, вот эти пятеро и спустились с галереи над порталом входа по хорошо просмолённой верёвочной лестнице и потом эту лесенку, разумеется, подожгли. Ну и сгорела, убрав, как оказалось, единственную возможность попасть в наш замок. Главные и малые входы сам знаешь, какие непробиваемые, физически вышибать их безнадёжно, да и ты бы не позволил варварства. Аналогичные же действия с секретными проходами невозможны по той причине…

— …Что с тараном на узкой полосе скал у стен никак не развернёшься — это понятно, — продолжил за Виннера собеседник. — Да уж, попали. Двери ходов из чёрной стали, так что плетения отпадают. Верёвки с крюками до ближайших бойниц внешней стены докинуть-то можно, но ничего это не даст, они страшно узкие, а сейчас расширить их почти нереально. Стену не перелезешь, раз экран полностью рабочий. Из-за экрана не выйдет и вариант применения чего-нибудь летающего. Из-за экрана не получится влезть и на упомянутую тобой галерею. Через пещеры найти путь в замковые подземелья… да, можно, но даже не стоит думать, одни блуждания займут столетия. Вот и выходит, что других способов попасть внутрь через нормальные, и не очень, входы, я не знаю. Весело, однако.

— Весело, — печально усмехнулся Виннер.

— Ещё печально… — покачал головой Ангвар. — Ещё одна проблема, будто их у нас сейчас мало. И какая ведь проблема-то… Позор просто, в свой замок попасть не можем. Так, а Хасс’ис? Он чего?

— Хранитель молчит, хотя возможно он просто не имеет снаружи голосового интерфейса, но не знаю, — чуть поразмыслив, ответил ему лейтенант.

— Ещё более оригинально, — отозвался Ангвар. — Ладно. С Негроссом как-нибудь потом разберёмся, не настолько срочно надо в него попасть.

— Негросс подождёт, ты давай лучше перекусывай дальше, — указал Виннер на так и не доеденный бутерброд. Ангвар кивнул с благодарностью и принялся дальше закусывать.

— Подождать то он подождёт, — подтвердил он, прожевав. — А теперь мои вопросы, на которые я давно ищу ответ и мучаю им всех. Ты не предполагаешь случайно, где может находиться перстень с непроизносимым именем, который если ты помнишь, Владычица всегда носила на среднем пальце правой руки?

Виннер чуть задумался, а затем закивал.

— Ты про ключ-перстень нулевого ранга? Слушай, тут такое дело. Про сам Ах’юля я ничего не скажу нового, он утерян, хотя мы предполагаем кое-что, ну ты помнишь? Но я ничего по теме не нарыл. Поэтому где сейчас перстень, сам не представляю и на твой вопрос я ответить не могу. Зато у меня есть кое-что другое. Хелависа ведь перед последним шагом в убежище Младшего куда-то спрятала снаряжение. Так вот, после неудачи с замком, когда мне было нечего делать, я всё же обнаружил, куда Хелависа его задевала. А ещё, — тут Виннер, сделав долгую паузу, шёпотом произнёс, — сумел всё достать.

— Да ну, неужто достал? — сразу оживился его собеседник, обрадованный возможной отменой одной из старых задач. — Молодец, ой молодец какой ты, не ожидал. Традиционно одна новость плохая, одна хорошая. А ну показывай!

— Эй, нет, ты погоди, — махнул рукой Виннер. — Давай я расскажу лучше о том, как обнаружил её хитрый тайник, может, что-то тебе пригодится, вдруг его принципы как-нибудь используешь?

— Пригодится или нет, не знаю. Ай, ладно, давай, послушать байки я люблю, особенно когда есть что поесть, — махнул Ангвар рукой, берясь уже за третий бутерброд, Виннер удовлетворённо кивнул и принялся вещать.

— Тогда вот тебе моя не байка, а рассказ. Те самые события я застал, скажу так, не слишком в безопасном месте. На Изнанке соседнего Отражения. Волна хаоса и разрушения туда, к счастью, не добралась, иначе среди жертв оказался бы я. Хотя покорёжило всё подпространство изрядно, но Изнанку почему-то не тронуло. Поэтому мне удалось впервые в жизни лицезреть печальную картину схлопывания нескольких Отражений сразу, во всей его зловещей красе, хотя я в любую минуту был готов сбежать. Где был ты, уже не знаю, но, видимо, тоже в относительной безопасности.

— Ну, я тоже в одном не то что близком месте, но поблизости, — проронил немного грустно Ангвар и глотнул из фляги. — Продолжай.

— А когда всё было окончено, — кивнул Виннер, — и я удивлённо обозревал вихри энергии, оказавшиеся на месте событий, внезапно на Изнанке появилась Иштар, несмотря на свою нелюбовь к этому месту. Уж не знаю, как она нашла меня на Изнанке — но видимо, в Башнях как-то такому научились. Светоносная вкратце и сбивчиво объяснила, что она не понимает ничего в происходящем, но засекла присутствие некоего Виннера поблизости от разразившейся катастрофы и прибыла меня спасать, а то мало ли? Далее попыталась узнать подробности случившегося, но я сам не понимал ничего — вроде случилось проникновение Владычицы в тот мир, а далее спустя несколько минут пошло лавинообразное разрушение подпространства. И я сам даже не успел понять, что происходит, как случилось это…

Собственно, далее Иштар предложила сбежать в ближайший, заметно более стабильный мир, и мы это сделали. При этом владычица Изейры постоянно и сбивчиво говорила на тему спасения меня от угрозы, точно так же сбивчиво рассказывала уже в подробностях о том, как Владычица, вся в белом, чистая, словно… ну ты понял, дальше шла куча эпитетов. На этом моменте я очнулся и попросил рассказывать подробнее, так как последний раз наблюдал её в сером платье и любимой утеплённой мантии. Тут и выяснилось, что оказывается в тот день кроме белого, да-да, как снег, ох и любит Иштар это сравнение, платья, на Владычице не было ничего, даже обуви, как ни странно.

…

— Ну и дальше, когда Иштар снова умчалась куда-то, а все мои попытки связаться с тобой, Виссом и другими провалились, я решил начать разбираться в произошедшей только что трагедии и пытаться понять, что с Хелависой. Как ты понимаешь, ничего внятно не вышло, потом меня нашёл Рэн, далее знаешь что началось. Так вот, это всего лишь предыстория.

— Какова будет сама твоя история, мне уже страшно представить, — заметил негромко сидящий неподвижно у костра собеседник. Лейтенант покосился на старого друга, ничего не ответив, и продолжил рассказывать.

— Подробнее я задумывался над вопросом уже позднее. Судя по тому, что я узнал, и ты тоже, Хелависа переоделась буквально за день до своего… ухода. И я подумал, что стоит отталкиваться от происходившего. Правда, что могло это дать кроме версий? Уже с первых секунд Отражение, где вела бой Владычица, начало разрушаться. При этом процессы, предшествующие распаду пошли аж в соседних мирах, и Владычица это явно знала, потому что торопилась. Но это — далеко не всё. Я тогда практически был уверен в том, что Хелависа просто не представляла все свойство той штуки, которая попала к ней, которая и творила все эти вещи. И наверняка решила перестраховаться. То есть выбрала наиболее удалённое от будущего боя место, в котором к тому же, кроме неё самой, её же тайник найти некому. А где подобное может быть? Вариантов тысячи, однако, я предположил о Тёмных Мирах, помня её любовь к играм с этой областью всего мироздания. Ну а дальше прошёл сигнал о потере руководства, всё завертелось, я между делом раздумывал над вопросом, в конечном итоге лишь теперь, когда мне требовалось реабилитироваться перед Орденом…

— Ага, рассказывай тут мне про реабилитацию, — хмыкнув, прервал его и ехидно прокомментировал последнюю фразу Ангвар.

Виннер недовольно скорчил рожу и усмехнулся.

— Ну, хорошо, если я скажу тебе, что у меня появилось свободное время, да и в дороге кое-что обдумал, поверишь?

— А в это поверю, — отозвался Ангвар, зная, что такова причина почти всех инициатив Виннера. Бывший канцлер, резко разгруженный в плане дел, чтобы как-то себя занять и занимался всем подряд. До сих пор. Трудяга прямо.

— Тогда я продолжаю, — ощерился Виннер. — И не перебивай, если можно, хотя я знаю, что всё равно перебьёшь. Итак, Тёмные Миры. Задача поиска чего-либо среди этого жуткого лабиринта нетривиальна, мягко говоря, ну ты сам это всё знаешь. До недавних пор её могла решить лишь одна Хелависа, если верить слухам. Теперь мне есть чем гордиться: подобную задачу вторым смог решить не Рэн, как предполагали, а я, но боюсь, Проводник мою заслугу не признает, я изначально смотрел в строго определённом районе, причём небольшом, а не по всей области. Короче говоря — местечко с тайником действительно нашлось, и именно там где ожидал. Владычица была в своём любимом репертуаре. Создала собственный пространственный карман с намёком на признаки уже настоящего мира, удивительно стабильный среди окружающего хаоса. Источник подпитки я, кстати, не нашёл, видимо плохо искал. И когда я оказался там… знаешь, мне впервые пришла в голову мысль, что творившееся в голове Хелависы больше похоже на безумие.

Ангвар недоверчиво поглядел на лейтенанта, но он не замечая, продолжал.

— Суди сам. Немного холмистая местность. Под ногами там не земля, лишь толстый слой пепла да выбеленные временем кости, которых там больше чем в некрополях Младшего. Изредка попадаются скрюченные и обугленные остатки деревьев. Кое-где высятся столбы, к которым прикручены чьи-то мёртвые тела, закутанные в развевающиеся на лёгком ветру белые саваны. Весь этот кошмар освещает огромная луна, необычайно чётко выделяя тени. Её мертвенный свет наводит ужас, особенно если взглянуть на лицо какой-нибудь фигуры — белый фарфор с чёрными провалами глаз — но ты знаешь, что это не кукла, а когда-то живой человек. Посередине мирка высятся остатки строения. Просто каркас, из металла. С него свисают какие-то развевающиеся тряпки. Внутри здания пусто, а ещё там кучи пепла и множество костей — я даже не мог представить, что в одном месте их может быть столько. У одной из стен стоит каменный саркофаг, я не ошибаюсь — это именно какое-то надгробие. На нём выбиты розы и меч. И сверху лежало то, что Хелависа тогда спрятала. А ещё… я не знаю, как такое назвать. Там, по жуткому миру бродит фигура девочки лет семи. Она закутана в погребальный саван и зовёт свою мать. Так жутко… Я заглянул ей в глаза… и лучше бы не делал этого. Знаешь, я чуть не сошёл с ума там.

Виннер чуть растерянно замолчал и крепче сжал руками колени. Ангвар же с закрытыми глазами сидел, словно в трансе.

— Ясно. Так что ты оттуда принёс? — наконец проронил он слова, каким-то неестественным голосом. Лейтенант только вздрогнул, но ничего не сказал. Он медленно встал и отошёл куда-то в темноту. Зашуршал раскидываемый хворост и на свет оказался извлечён довольно объёмистый свёрток.

— Вот. Держи, — сообщил он, возвращаясь обратно к свету.

Ангвар коснулся серой ткани и, покачав головой, ответил тем же странным голосом.

— Тут нет того, что нужно. Но всё равно заберу эти вещи с собой. Надо кое-кого порадовать.

— Ну как знаешь, если надо так бери, я мешать не буду, — сразу согласился Виннер, и по его интонациям можно было понять: напугался бравый лейтенант прилично. Ангвар это понял, и уже более-менее привычным голосом добавил.

— А теперь могу немного прокомментировать твой рассказ. Согласен?

— Согласен… — выдохнул с облегчением лейтенант, и удобнее устроился на старом стволе дерева, начав шарить в торбе на предмет чего-нибудь съестного. Его друг помолчал, помолчал, и наконец, обронил короткую фразу:

— Похоже, я был прав, считая, что Владычица была доведена до отчаяния и была готова стать немножко, то есть совсем, тёмной.

— То есть? — опешил Виннер, подобного откровения от Ангвара он не ждал.

Собеседник лишь хмыкнул, версию эту он составил сам, и делился ей лишь с Чертиком, очень внимательно выслушавшей друга и согласившейся с логикой его рассуждений. Даже секретный Висс не был в курсе таких идей.

— То и есть. Ты вот не этого знаешь, а я понял основное. Мирок, который ты только что описал, состоит из боли и всех страданий, что Хелависа пережила в молодости. Удивлён? Ну да, по тебе и видно. Потому что ты не представляешь себе, какова тёмная сторона у прошлого нашей Владычицы, ты лишь возможно догадывался об этом. А я отлично знаю и помню, я ведь знаю Хелавису гораздо лучше тебя, благо немало пережил вместе с ней. И конечно я узнал все образы, которые согласно твоему рассказу, Владычица заложила в место для сокрытия снаряжения. Я расскажу.

…

Ты тут упоминал сожжённые останки стволов вековых деревьев? Верно, это лес, где Хелависа когда-то и появилась в мире, ныне уничтоженный огненным штормом, устроенным одним безумным магом. Он желал, чтобы та покорилась ему, пала ниц перед такой силой… глупец, чьё имя давно забыто. Ты говорил о столбах с останками на них и догорающими углями кругом? Это кострища — те самые костры, на которых горели первые её ученики, оболганные вождями и их советниками-магами… те самые, на которых её саму несколько раз хотели сжечь. И делали это люди, благодарные за всё добро, что Владычица им несла. Вместе с другими несчастными. За что они потом платили, сполна, так до конца не понимая своей вины. И платили не жизнью — хотя забрать чужие жизни для сил на исцеление Владычица уже тогда могла. Научилась у одного безумца, на свою голову и голову Висса, которому срочно приходилось обучать её основам некромагии. Ты сказал про столбы с перекладинами и без них? Хелависе как-то пришлось повисеть на таком столбе несколько дней, и тут сам понимаешь, без подробностей. Поэтому скажу тебе лишь одно. До сидхэ Владычица прекрасно почувствовала на себе «милосердие» тех, кто поклонялись свету, хотя служили тьме, что бы там не говорила Иштар. Висс шутил, что мрака в её душе хватило бы на сотню тёмных магистров, но в каждой шутке… Я не имею доказательств этого, но сейчас сильно подозреваю, что на грани Падения Хелависа стояла не одну сотню лет.

Ангвар сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, он снова переживал то, что переживал некогда вместе со своей Владычицей. Бывший канцлер же сидел на бревне, тихо ужасаясь про себя. Весёлые истории у камина о том, как в своей бурной молодости Хелависа на пару с Ангваром лихо гоняла всяких злых колдунов и их ужасные творения, попутно загребая кучами трофеи, а ещё исцеляла людей, помогала страждущим, вызывала дожди в засуху, и совершала прочие добрые дела, отступали, открывая взор на ужасную правду, что казалась ему страшно правдоподобной. Теперь многое Виннеру становилось понятно, но стало ли ему спокойнее от откровения Ангвара? Он понял то, почему историй о молодости Владычицы всегда было сравнительно мало, и то, почему Хелависа крайне неохотно рассказывала о прошлом, и то, почему о многом умалчивала, а некоторое и вообще откровенно сочиняла на ходу. И то, почему Хелависа до самого конца относилась с сильным недоверием к, казалось бы, старым друзьям иштари, с которыми прошла вместе не одну войну и битву. Как и с недоверием относилась и к самой Изейре. И то, почему странная и не совсем уместная при войнах с Младшим разработка защиты от ослепительной силы Иштар для нее была не менее важна, чем защита же от тьмы. И многое другое.

Внезапно для себя Виннер осознал, что Хелависе было невероятно тяжело, на самом деле. Владычица прошла сквозь боль и страдания — но, тем не менее, она не превратилась в очередного безумного тёмного мага, каких в те смутные времена было навалом. Хелависа неимоверными усилиями смогла сохранить и себя и свою личность.

— Вижу, ты, наконец, задумался о прошлом нашей Владычицы, — обратился к нему Ангвар, и без чтения мыслей понимая, чем забита голова лейтенанта, и Виннер вздрогнул.

— Это… страшно. И ужасно, — только проронил он. — Но почему? Почему так происходило? Ведь Она же могла защитить и себя, и других. Не убивая, а просто став неуязвимой.

— Да не могла Она никого защитить, даже себя. Ах, ну да, ты это не знаешь, скорее всего, — проронил Ангвар, качая головой. — И не могла Хелависа стать неуязвимой, как ты сказал, ни тогда, ни потом, ни в последнем походе. Все эти слухи о якобы мерцающем перламутром коконе абсолютной защиты, и прочая чушь, пошли от кого? Правильно, да от иштари же, светленьких наших, что за столетия привыкли к своей сравнительно мирной и спокойной светлой силе, и были поражены, узрев всю яростную мощь абсолютно не познаваемого Хаоса. Защиту от воздействий энергией и прочих Путей Силы, разумеется, она всегда несла, верно. Но вот защита от острого клинка, от огня, стрелы, копья, камня из баллисты, и всех не энергетических пакостей на тело не может быть наложена никогда — только на снаряжение. И ты это знаешь, равно как знаешь и о том, что исключений из правила нет вообще, совсем. Ещё вопросы есть?

— То есть ты хочешь сказать, что образ нашей Владычицы был специально идеализирован, окружён неким ореолом таинственности и неведомой силы? — вскинулся и снова поник лейтенант. Он с трудом переживал разрушение былых иллюзий, отмечая, что рано или поздно это должно было происходить.

— А ты сам всё только что сказал, — сообщил Ангвар. — Больше всего моя Хелависа боялась потерять веру друзей в собственное могущество. Поэтому и сознательно шла на подлог, поэтому-то и оказалась сплочена вокруг неё наша компания. Но хочу особо заметить, чтобы не возникло мыслей, будто Хелависа полностью мифический персонаж. Она сама и без всяких мифов с легендами, да пусть даже вообще без своей Силы, является настоящим гением, опережающим время на тысячелетия. И поверь мне, я это отлично знаю.

Ладно, возвращаясь к тому, почему же Владычица ничего не могла сделать со своими мучениями. Потому что нет, не было, и нет никакой универсальной защиты, поэтому нечем было защищаться от огня, от солёной воды и хлёстких ударов бичом. Хелавису крайне сложно убить, если это вообще возможно — не проверяли. Но вряд ли знаешь, что эта живучесть больше похожа на проклятие, чем на дар. Хелависа не может заблокировать нервные импульсы, и не может потерять сознание, в результате всё, что должен ощущать на её месте обычный человек, она ощущала. Сполна. Всю боль. Поэтому представь себе, что нашей и моей Владычице приходилось пережить.

О столбе уже рассказал. Я тогда успел вовремя, и снял Владычицу, когда она ещё не сошла с ума от боли. А потом ещё недели две просидел на пыльном и грязном чердаке какой-то древней развалюхи, меняя повязки и как-то стараясь залечить все раны, чтобы Хелавису можно было донести до замка без страшных мучений. Девочку, которая тебя так сильно напугала, я тоже знаю. Случайная, в общем-то, спутница в каком-то походе. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, что с ней сделали безумцы. Во имя того же «света». На глазах привязанной к какому-то столбу Хелависы. Которая совсем незадолго до этого вытащила девочку из горящего дома, и та назвала её своей мамой. Теперь ты понял, через что прошла Владычица?

Думаю, ты понял. Разумеется, всё зло и вся тьма оставили свой отпечаток в душе. Извращённые же понятия добра и зла, а ещё жуткая история с Чертиком, лишь ухудшили общее дело. В итоге, на момент последнего похода Хелависа всё время металась от света к тьме, но хотя тьма тщетно пыталась завладеть её сознанием, душой она давно завладела. И Хелависа под конец не выдержала.

— Как это так — не выдержала? Она же до конца осталась Владычицей? — спросил тихо Виннер, уже готовый ко всему. Таких откровений, как вот сейчас, лейтенант не ждал в принципе. — Неужели во Владычице не оставалось ничего светлого? Она могла повернуть, но не повернула. Она могла присоединиться к Младшему, но не сделала этого, приняв смертельный бой. Смертельный для неё бой. Что тогда случилось, знают лишь они. Хелависа никогда не расставалась со своим аварийным порталом. Так почему она им так и не воспользовалась, и не ушла в своё убежище? Может быть, потому что Владычица прекрасно знала, какое зло может принести с собой?

— Виннер, ну ты даёшь… — аж поперхнулся, а затем, кое-как отдышавшись, критически покачал головой Ангвар, он догадывался, конечно, что друг после такого может нести чушь, но чтобы подобную…

— Значит я не прав? — успокоился Виннер. Ангвар кивнул.

— Не прав, конечно. У тебя, смотрю, открылся новый талант, на имеющихся фактах выдумать полный бред, хотя признаю, он чисто теоретически и имеет право на существование, но доказательств твоя версия не имеет, зато имеет моя теория, иная. Если это было ловушкой? Хитроумной ловушкой, построенной не Младшим, мозгов у него не хватило бы, а Старшим? Хелавису, в душе которой дико переплелись свет и хаос, переманить на сторону тьмы, чем окончательно запутать её больную голову… а потом направить прямо в западню, там лишить всех сил, и… далее стихия всё сделает сама. Ну, как тебе?

— Слушай, а ведь… Погоди, — лейтенант вскинулся, и пару секунд смотрел с беспокойством в глухую ночь. Ангвар подкинул в костёр охапку веток, чтобы затрещавшее и вскинувшееся пламя осветило больше места.

— Нет, всё вокруг тихо и спокойно… — спустя пару секунд напряжённого молчания, констатировал Виннер. — Послышался шорох, словно кто-то идёт, то всего лишь небольшой зверь, куница что ли?.. Так вот, насчёт твоей идеи с ловушкой, ты серьёзно так думаешь? Потому что похоже на правду. Пугающую правду.

— Ты угадал с пугающей правдой, мне тоже эта версия изначально немного смутила, а затем напугала, хотя куда больше. Я не знаю, чего можно ожидать от такого непредсказуемого Старшего, тем более никаких враждебных действий к нам он до сих пор не делал. Ладно, отвлекусь пока. Тебе надо прийти в себя и отдохнуть. И надеюсь, что ты хорошо понимаешь, к какой степени секретности относится всё то, что я рассказал?

— Ну, уж явно не «совершенно секретно». «Особая важность»?

— Бери выше. «Тайна». Что это подразумевает, ты понял?

— Да уж понимаю всё, — поморщился Виннер, ему не хотелось приносить особую клятву, препятствующую даже гипотетическому разглашению. Но его друг был неумолим, правила есть правила.

— Я, Ангвар Д’Аркин, Признанный Глава Ордена Двора Хаоса, намереваюсь принять у Виннера, герцога Кеттерийского…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Спустя пару минут из вступления и чтения текста самой клятвы на страшно древнем языке, вокруг Виннера на пару мгновений полыхнуло лёгкое облачко света. Клятва была зафиксирована.

— Ну а теперь ты в качестве компенсации должен рассказать что-то забавное или просто интересное, — подытожил лейтенант. Ангвар лишь усмехнулся.

— Расскажу, так уж и быть, вымогатель. Знаешь, каких я только историй не наслушался про Хелавису и этих двух безумцев. Некоторые из них те ещё… но, впрочем, что там, одна из легенд весьма примечательна, хотя по содержанию и походит на бред древних магистров, и скорее всего им является от и до. В ней всё как заведено у этой братии — невнятные описания, великие силы и скрытые материи, пафосный героизм и всё прочее в таком же духе. Но нашим поискам оно пойдёт на пользу, надеюсь.

— Так, уже интересно. Продолжай, давай.

— Продолжаю.

Ангвар откашлялся, и голосом глашатая начал вещать.

— Владыкой Юга издавна был Брат Поспешный, владыкой Севера — Брат Внезапный, владыкой Центра — Хаос, просто Хаос.

Виннер фыркнул, и схватился руками за голову. Начало звучало именно так, как его друг и охарактеризовал повествование. Ангвар в ответ на его реакцию кивнул, и так же торжественно продолжил.

— Поспешный и Внезапный… часто встречались на землях Хаоса… который принимал их радушно. Ну и они захотели его за это отблагодарить.

— Ха-ха… когда… радушно… такое было? — прокомментировал лейтенант, тихонько давясь смехом, он по своему обыкновению выстроил кучу параллелей с разными нормальными историями.

— Погоди, не прерывай, — сделал ему замечание улыбающийся Ангвар, хотя и сам едва сдерживал смех. — В общем, ты дальше слушай. Они долго думали, как бы отблагодарить Хаос, и трижды спрашивали его, что нужно, но Хаос им всегда отвечал, что ему не надо ничего. Тогда братья непонятно с чего затаили злобу на Хаос и однажды напали на него. Битва была долгой и кровопролитной, и она привела к тому, что Хаос умер.

Дружный хохот обоих разорвал тишину. С криком поднялась с веток птица, зашумели крылья и в отдалении кто-то страшно завыл. Но дружной компании было всё равно. Отсмеявшись, Виннер посмотрел на друга и сказал.

— Спасибо, конечно, за рассказ, но если твоя легенда и дальше будет такой, то боюсь, я не выдержу.

Ангвар лишь отмахнулся.

— Да ничего… дальше повествование будет более похоже на легенду, а не на номер бродячего комедианта. Ты учти, для нас она весёлая, а вообще-то, для не знающих, в чём дело, лиц моя легенда выглядит ужасно правдоподобно. Готов слушать дальше о том, что было?

— Готов, — переводя дыхание, ответил Виннер.

— Так вот, — продолжил Ангвар. — Братья захватили земли Хаоса да стали там править. И все жившие на этих землях, думали, что Хаоса больше нет, но это не так. Восстановив утраченные силы, Хаос начал жестоко мстить своим братьям, пытавшихся извести его и рассеять по Вселенной. Брат Внезапный оказался тогда ловким и проворным, но Брат Поспешный полностью оправдал своё имя. Поспешный жаждал лишь одного, власти и силы, скорейшего захвата всех известных миров и забвения всех живущих в них народов. Он дал сам себе звание Императора Вселенной, он начал захватывать и подчинять себе мир за миром, измерение за измерением, играя с самим временем и с судьбами живых созданий.

— А вот это больше похоже на правду, — отозвался посерьёзневший Виннер, выхватывающий из памяти кучу образов. — Если конечно, в легенде говоря о брате Поспешном, имели в виду Младшего.

— Младший, скорее всего, — согласился с другом Ангвар, и продолжил. — Так, на чём я остановился… Ах да, начал он подчинять мир за миром, но забыл, что каждый из трёх братьев получил при рождении своё могущество и свою слабость. Наш брат Поспешный не знал любви чистой и искренней, не понимал жалости и не стремился понять всех своих ошибок. И встал он однажды на пути могущественнейшей из всех колдуний, покровительницы той силы, которую Император жаждал извести изо всех сил. Только погубила его колдунья и сила другая, страшная в своей сути и прекраснейшая в проявлении — три дара, три оружия и чувство Единства. И пал Император от руки самой колдуньи, чьё имя не сохранили рукописи и не возжелали открыть потоки измерений…

Повисла эффектная тишина. Поняв, что рассказ завершён, Виннер вздохнул и завершил легенду кратко, но ёмко.

— Но Хаос открыл это имя, и это имя — Хелависа.

— Истину глаголешь ты, — усмехнулся Ангвар. Виннер кивнул.

— История занятна. Пафосное и эпичное повествование, но бред, а причём тут наши поиски. Или же…

— Или же, — коротко ответил Ангвар. — Ты же знаешь, я ни одну историю просто так не рассказываю, вот и на этот раз…

— Ну да, я это знаю, — махнул лейтенант. — Погоди-ка, а что в этом бреде тебя привлекло? Про могущество, который каждый получил?

— Нет, — покачал головой собеседник.

— Тогда покровительница силы, которую хотел уничтожить?

— И снова не угадал. Лейтенант, ты же такой проницательный у нас, что же не замечаешь? — даже немного удивился Ангвар.

— Тогда про что? Три дара и прочее?

— Именно. Для того чтобы начать разбираться, куда Хелависа пропала, нам не хватает информации. Нам надо сначала понять, в какую заварушку она на этот раз влезла? Могу сказать лишь общеизвестное, очередное противостояние с её старым заклятым другом Поспешным.

— С кем? — несколько удивлённо посмотрел на него Виннер, но почти сразу понял. — А-а, слушай, а ведь как хорошо сказал, это ж наиболее ёмкое и точное наименование нашего могущественного дурачка Младшего.

— Как видишь, эта бредовая легенда не была написана зря, — согласился Ангвар, и продолжил. — Пожалуй, я отныне буду называть Младшего именно так.

Виннер покачал головой, затем рассмеялся.

— Даёшь нововведение в массы! Я, пожалуй, тоже перейму новое имя.

— Ладно, давай перенимай, — кивнул ему собеседник. — А теперь послушай мои рассуждения при поиске смысла у легенды. Что мы знаем достоверно о тех событиях, точнее о завершающем этапе войны? Несмотря на чинимые врагом препоны Хелависа успешно добралась до единственного пути в защищённое всеми возможными и невозможными средствами Отражение, где и выстроил свою резиденцию Младший.

Вот если честно, я даже не знаю, с самого ли начала похода при ней имелся некий предмет, или Хелависа заполучила его на месте последнего привала или чуть ранее, не суть. Важно тут другое, предмет являлся однозначно артефактом неясного происхождения, и был активирован перед ночлегом, наутро же от его работы исказились все окрестные Отражения, да так, что, по сути, началось аж разрушение их структуры. Подробностей о самом артефакте толком-то нет, но он явно не какая-то простая безделушка. Вот. С помощью него Хелависа сильно ослабила защиту мира Поспешного, а затем прорвалась в него, предварительно отправив свою свиту в убежище Иштар. Внутри мирка Младшего и случилась последняя битва, в результате которой наш Поспешный потерпел поражение.

— Не только недобиток, — справедливо заметил Виннер, хотя напоминать о Хелависе в таком ключе было не слишком тактично. — Но я уже понял, к чему ты клонишь. Возможно, в твоей забавной легенде действительно говорится что-то о получении Хелависой устройства или предмета.

— Возможно, именно что — возможно… — хмыкнул Ангвар. — Проблема тут несколько иная. В моей легенде описаны грозно звучащие, но практически лишённые смысла понятия. Что за дары и что за оружие? Правду нам предстоит выяснить только сейчас, хотя надо было начать ещё тогда, три сотни лет назад, но что поделать, недоработали. Так… на чём я остановился, не подскажешь?

— Битва с Младшим, ну и поражение обоих сторон, — отозвался лейтенант, внимательно смотря на друга.

— Ага, точно. Кроме самого врага, не поздоровилось и самой Хелависе, она потеряла практически все силы, а вот что было затем — не до конца понятно даже мне. Отражение почти что разрушилось, но резиденция Императора ещё продержалась какое-то время на бешеной подпитке её защиты. При этом связь Генерального штаба с Хелависой уже тогда была окончательно оборвана, и что с ней происходило далее, не знает никто. Но снаружи мы наблюдали коллапс основного Отражения вместе с парочкой привязанных к нему второстепенных, сопровождавшийся сильнейшим выбросом энергии. Я просто не представляю, чего Поспешный успел наделать у себя, но масштабы катастрофы впечатлили абсолютно всех. Дальше ты всё знаешь сам и так.

— Ну да… знаю, — призадумался Виннер. — Значит, три дара и три оружия в составе чего-то единого — такова наша первая зацепка. Интересно, кто хоть составил эту легенду?.. Так или иначе, скорее всего речь идёт действительно о каких-то невообразимых артефактах древности, возможно — из наследия эпохи Орденов и первых войн. Что с ними сделала Хелависа я и не пытаюсь понять, ибо правильный ответ — да всё что угодно могла. Но результат мы все видели, и впечатлило. Куда копать?

— Правильно, копать для начала в сторону событий Третьей Войны. Затем просматривать отчёты поисковиков и археологов, ну и тому подобное. Так что займись этим, а я пока… займусь кое-чем другим. Ладно?

— Я согласен. Только тогда сообщай чаще о результатах.

— Не беспокойся, всё будет как надо. Ну, давай тогда за успех?

— Тебе лишь бы выпить, — проворчал Виннер, но, однако полез в дорожную сумку. Ангвар только хмыкнул. Интересно, как его встретят в доме у Джа? Как обычно, хлеб да соль на пороге, вручаемая Рысью, или его явление компания в доме проигнорирует?

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

В разговорах под слабое винцо незаметно пролетело больше часа. Ещё минут сорок после того, как все темы оказались исчерпанными, а языки устали, они вдвоём сидели и смотрели в живое, трепыхающееся пламя. Виннер потихоньку осмысливал всё только что рассказанное, и пытался заново выстроить для себя новый образ Владычицы Хелависы, к старому он сильно привык и неохотно с ним расставался. Вот, казалось бы, они все старые друзья, но порой случаются такие внезапные откровения.

Ангвар же обдумывал свои дальнейшие шаги, и как-то отвлечённо пришёл к парадоксальному выводу, что без собственного орденского филиала Имперской Секретной службы, под началом само собой, их Висса, масштабные действия лучше даже не начинать. Причин такому нашлось несколько, и все они были сформированы им ранее, но лишь сейчас Ангвар окинул взглядом всю картину, оценил её и принял стратегическое решение — хватит это терпеть.

Во-первых, ему окончательно надоел постоянный бардак в совместных с их союзником, иштари, делах. Пример недавнего происшествия с Серебряной тут был вполне себе показательным. И если у сидхэ даже срочные дела идут хоть и быстро, методично и поспешно, но с постоянным взаимным контролем всего и вся, потому что особенности Первостихии не дают заскучать то вот у эмберцев постоянно одно и то же — не время медлить, даёшь дела во славу Иштар, наша миссия — во имя света достичь… и так далее. И кто тут Хаос, интересно? А?

А потом вдруг выясняется — то забыли, это забыли… и если всё дело шибко критичное и на полпути никак не остановиться, то сразу начинается пафосное геройство. Если сами иштари не могут жить иначе, то пусть, но вот сидхэ сюда впутывать зачем? У них своя атмосфера. Жалобы Серебряной на мешающий ей вечный бардак иштари стали для Ангвара уже обычным делом. Орден пытался повлиять на ситуацию и донести до верхушки Изейры позицию, и, в общем-то, он сразу достучался до самой Светоносной, но окриков Иштар обычно надолго не хватало и всё быстро возвращалось на круги своя, и конца-края этому нет.

Создаваемое им мысленно подразделение будет целенаправленно заниматься обеспечением безопасности самих орденцев, и во имя этой самой безопасности согласно какому-нибудь договору с Иштар примется слать лесом, полем, морем и космосом всех тех, кто мешает нормально работать. А жалобщиков встретит в своих покоях Светоносная Иштар, и вот она мигом примется выедать им мозг чайной ложечкой. Пока не надоест самой нести чушь или ставшие жертвами её коронного умения толкать однообразные, пафосные и жутко скучные речи не сдадутся сами. Ангвару сольное выступление Светоносной видеть довелось не раз, и он мог сказать чётко, что в области болтологии Иштар имела звание как минимум профессора.

Во-вторых, их родная Имперская Секретная служба ему надоела не меньше, чем иштари. Нет, структура по хранению мира и покоя в Империи хранила этот покой замечательно — таковы факты, что признавали все, только как же тяжело с этой Службой работать… То ли от извечной вредности, то ли от «исторически сложившихся» причин, все секретчики при взаимодействии со всеми внешними организациями и частями Империи разводили жуткую бюрократию. Внутри же Службы царила почти идиллия, когда ненужных документов — по минимуму, а эффективность — максимальная. Орден исключением не был, но хоть их Висс и имел самое непосредственное отношение к Секретной службе, повлиять на ситуацию он толком не мог.

Новый отдел Службы, входящий в то же время в состав их Ордена, ускорит взаимодействие в разы.

И в-третьих, существует у Ордена ряд специфических, ну скажем так, задач, которыми по-хорошему должна заниматься именно Секретная служба, только по ряду нюансов именно отделам, подчинённым главе Комиссии лучше такое не доверять. А вот гипотетический её отдел, повязанный клятвами и прочим — почему бы нет?

Наконец, Ангвар про себя решил, что отдых то отдыхом, но путь продолжать надо рано или поздно. Поэтому он, ничего не говоря, встал с бревна. Лейтенант отвлёкся от созерцания костра, и посмотрел на друга. Он всё сразу понял.

— Что, уже в путь-дорогу собрался? Это правильно, а то там тебя наверняка все заждались.

— И точно, заждались, даже вызывают… — заметил Ангвар, почувствовав, как кто-то знакомый взял в руки карту Шехра с его изображением и пытается связаться. Кто это мог быть, и так понятно — Джа.

«Приветствую, чего ты хотел, о, светоносный Иши посланник?»

«Приветствую тебя, носящий хаос Перворождённый сидхэ. Слушай, Ангвар, ты когда-нибудь прекратишь свои шуточки?» — с явной усмешкой, хотя любые эмоции таким способом практически не передавались, отозвался Джа.

«Ну, ты в курсе, что никогда. Так чего хотел?»

«Ты где, и когда собираешься к нам явиться?»

«Скоро, я тут немного задерживаюсь, сначала проверял кое-что своё, а потом Виннера встретил. Внезапно, да?»

«Внезапно. Ну и?»

«Ну и обменялись данными, кое-что полезное узнали. В общем, прямо сейчас начинаю собираться и идти. Ждите с нетерпением. Буду завтра вечером, скорее всего. Притащу вам целый ворох новостей и прочие радости. Да, кстати, ворох будет в прямом смысле. Всё, до скорой встречи».

И Ангвар, оборвав контакт, подмигнул Виннеру.

— Ты прав, меня с нетерпением ждут. Ну, всё, давай до встречи.

Друзья хлопнули друг друга по плечу и разошлись. Виннер сел обратно на бревно и пошевелил ветки в костре, а Ангвар, схватив сумку и не забыв про свёрток, махнул в темноту. Несмотря на то, что его ждут, сидхэ не особо хотел спешить и продолжил отдых в пути, разве что для некоторого ускорения решил сократить прогулку и воспользоваться иным транспортом.

Через несколько минут, Виннер уловил небольшое возмущение пространства от срабатывания портального ключа. Маленький, компактный и личный портал, как раз для одного разумного, ни больше, ни меньше, для перемещения из этой дыры в ближайший имперский форпост, где стояли межмировые порталы.

На мгновение перед глазами мелькнуло белое, и вот глушь ночного ельника сменилась тихой сверчковой ночью степи, где стоял нужный форпост. Ангвар чуть замер, по привычке оглядываясь вокруг, но всё спокойно, гарнизон видит десятый сон, не дремлют лишь часовые и дежурная смена по портальному узлу, эти трое сидхэ в армейской униформе, но с красными плащами ведомства Рэна деловито обходили свои владения, проверяя стабильность тоннелей. Всё как положено. На нового путешественника они обратили внимания не более чем на пролетавшего бесшумно в небе то ли ястреба, то ли орла, лишь бросив взгляды и вернувшись к своему неспешному занятию. Только сидящий на скамье и явно скучающий в конце долгой смены стажёр, отличавшийся от коллег фиолетовой полосой на плаще, бросил взгляд на визитёра и лениво кивнул ему, здороваясь. Ангвар также в ответ кивнул пареньку, ободряюще улыбнулся и шагнул в арку нужного портала.

Сейчас десятка два Отражений отделяли Ангвара от цели. Зеркала Времени упростили бы задачу по путешествию на такое расстояние до минимума, но эта ставшая легендарной портальная система оказалась разрушена аж до последней войны и даже не восстанавливалась. В итоге единственный способ путешествий порталами выглядел однообразно — переместиться к ближайшей стационарной арке, при помощи которой можно преодолеть границу между Отражениями, и далее используя такие же арки, идти прыжками через миры, изредка проходя по ним вживую, так как порталы очень часто отстояли друг от друга на заметное расстояние.

Спустя несколько часов произошёл последний переход, в результате Ангвар оказался почти на месте. Стационарного портала что сидхэ что иштари, в доме Джа не имелось — по неясной причине хозяин дома был против размещения в его владении такой хитроумной конструкции, а ближайшая к окраине города и самому Мозаичному переулку арка имелась только лишь у городской ратуши, поэтому до места ему необходимо добраться пешком.

От небольшой вечерней прогулки по безмятежному городку Ангвар решил не отказываться. У Светлогорья в любое время суток всегда была какая-то своя особенная атмосфера спокойствия, счастья и порядка, относящаяся все к той же области Скрытого пути, раз уж никакого намёка на куда более доступные для исследования так называемые «Очевидные» пути Силы здесь так и не нашли.

Помощник Иштар обосновался почти на окраине небольшого городка и путь до места выходил неблизким. Из портального зала у ратуши следовало выйти на заполненную людьми площадь светлогорского торга с заманчиво журчащим фонтаном имени какого-то легендарного источника. Далее необходимо пройти мимо всё время многолюдной и шумной таверны, источающей вкусные запахи, пересечь неширокий декоративно-поливочный канал по ажурному мостику и так попасть на главную улицу, залитую светом множества цветных фонарей и наполненную музыкой знаменитых светлогорских бардов, настолько широкую, что посередине шла полоса земли с деревьями и кустами. Затем путнику стоило внимательно смотреть направо, чтобы отыскать отходящую шестую по счёту от площади улицу Витражей, известную стеклодувными мастерскими, свернуть, а далее пройти до самого конца к её перекрёстку с Мозаичным переулком, и уже можно считать, что оказался почти на месте, до нужного дома рукой подать.

Ну, вот он, переулок с красивой мозаичной мостовой, как всегда практически безлюдный, поскольку в этой стороне тупик, а вон и нужное место, первый из двух домов в Мозаичном переулке. Большой особняк, с красной черепичной крышей, увитый плющом от земли до кончика трубы. Именно этот дом Джа и выбрал как место своего отдыха в перерывах между всяческими делами. А что, уютно и тихо. Напротив разместилось обширное владение какого-то купца из Изейры, ранее служившее посольством Эмбера, ещё ранее там обитал маг… в общем, места здесь с историей.

Раздумывая про достоинства городка, где обосновался весёлый подручный Иштар, Ангвар подошёл к калитке, потрогал её серые доски и, недолго думая, перемахнул через забор рядом с калиткой. Дальше Ангвар плавной бесшумной походкой прошёлся по каменной дорожке, и крадущимся шагом подобрался к двери. Чуть замер и тут уловил смутные мыслеобразы, исходящие от Джа — он хотел прямо сейчас взять и откупорить бутылку вина. Нет, хозяин не поделился этой мыслью с Ангваром и с кем бы то ни было, просто, как говорит Висс, «все Перворождённые умеют подглядывать за вероятностями». Вовремя, вовремя он задержался — эффект от его появления при совмещении его с откупориванием будет потрясающий.

Ну, что, пора возродить старые традиции… Три, два, один, вот Джа открыл бутылку. Тук-тук, встречайте дорогого гостя. Сидхэ пришёл.

Дверь с лёгким скрипом отворилась, и Ангвар ступил на мягкий ковёр. И сам Джа, и все недавние гости, видимо, находились сверху, судя по лёгкому шуму голосов, что-то активно обсуждая. Возможно даже его прибытие.

Сцена 8. Новые знакомства

Светлогорье, дом Джа

«Любой разумный живёт, пока жива память о нём. Вот поэтому Владычица будет всегда живой в наших сердцах».

Альтернативный взгляд на жизнь.

— И все же никак не могу понять одну вещь. Тебе всё это может показаться глупостью, но извини, такая я недогадливая, — продолжила расспросы изрядно уставшая от разговоров Лазурь. Сам Джа выглядел не лучше, девушка честно призналась в самом начале лекции, что ученица она никудышная, но хозяину дома это ничем не помогло. Хотя стоило отдать ему должное, объяснял ей Джа всё толково. В итоге Лазурь за прошедшую парочку часов более-менее начала понимать, кем являются сидхэ и Орден Двора Хаоса, чем они занимаются, как относятся к иштари и наконец, кем же являлась во всей иерархии Хелависа. Но слишком многое оставалось тайной за семью печатями, потому что объяснять все собеседник оказался попросту не способен.

— Ну чего там у тебя, задавай уже, всё расскажу, — простонал измученный долгими расспросами Джа.

— Задаю. Возможно, это знают все, одна я такая, но все же. Почему Хелависа вообще потащила нас с собой в поход? Мы ведь были самой обычной помехой, которую надо оберегать и охранять, а не поддержкой и опорой. Правда же?

— Лучше ты что-то проще у меня спроси… — тоскливо протянул и покачал головой уставший за эти часы собеседник. — Никто достоверно не знает на это ответ. Только сама Хелависа, но её уже некому спросить. Может, она захватила вас по привычке, Владычица ведь всегда любит спасать нуждающихся. Может, просто некому было передать вас, как говорится, в более надёжные руки, вот и потащила она вас с собой. Может кто-то из вас случайно узнал от врагов что-то интересное, и Хелависа просто не хотела потерять источник знаний. А может, у неё был какой-то свой хитрый план. Ответов тут тысячи, но какой истинный из них? Решать только тебе.

— Мне больше нравится идея с хитрым планом, — улыбнувшись, поведала ему Лазурь, хотя больше склонялась к другой, собственной. Хелависа точно не хотела, чтобы тайна её отряда, проникшего так близко к Врагу, была случайно раскрыта отпущенными восвояси и угодившими снова к врагу личностями. Вот и потащила тогда она с собой тех, кого спасла. Почему нет, кстати? Возможно, она могла использовать их и как живой щит в критической ситуации, кто знает на самом деле планы Хелависы? Да, Тулли наверняка раскричалась бы, что нет, их Владычица так не может поступить, но с точки зрения прагматики подобный шаг вполне логичен — малая жертва в обмен на предотвращение несоизмеримо большей. Это лишь у Иштар над здравым смыслом превалируют странноватые принципы вторых шансов, прощения грехов и так далее. Хелависа не такая, это Лазурь понимала ещё тогда, в походе.

— Ну и хорошо. Прими это за данность, и пока забудь до лучших времён, а то сразу всё мне не удастся пояснить, — обрадовался тому, что ему не придётся читать лекцию Джа. — Так, предлагаю прерваться, мне тут ещё работать надо.

— Хорошо, хорошо, а когда продолжим беседу? — поинтересовалась Лазурь, вставая с удобного кресла.

— Спроси меня полегче что-нибудь, как говорится, — повторил Джа. — Я не знаю. Скорее всего, только завтра — потому что сейчас я буду занят до самого вечера, а вечером появится Ангвар. Тогда нам будет не до твоего просвещения, уж прости. Так что ты сейчас свободна.

— Свободна — это радует, — улыбнулась девушка, и быстро выскользнула за дверь, осторожно прикрыв за собой. Оставшись в гордом одиночестве, Джа многозначительно хмыкнул, уселся в кресле уже нормально, как и положено большому начальнику, и полез в ящик стола за очередной кипой документов.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Пока Лазурь гуляла по городу, а потом яростно торговалась насчёт какого-то старинного зеркала, уборка в доме возобновилась с новой силой, и продлилась почти до вечера, а энтузиазм друзей возрос до невероятной высоты, отчего они уже через час принудительно-добровольного труда начали всё делать сами. В итоге беспокойная троица увлеклась уборкой так, что остановилась лишь тогда, когда грязных мест в доме вообще не осталось, ну кроме чердака и подвала, но хозяйка не дала ключей от этих мест, сообщив, что добровольные уборщики на этот раз действительно молодцы и даже заслуживают особой похвалы. Поэтому вернувшаяся из своего дома довольная всеми приобретениями Лазурь, застала удивительную картину в виде гордых до невозможности друзей.

На все удивлённые вопросы пришедшей подруги, друзья с довольным видом отвечали, что вот теперь-то хозяева дома оценили их по достоинству, и они тут желанные гости, в отличие от некоторых отдыхающих. Лазурь, которая и так с давних пор регулярно заглядывала в гости к Джа, лишь посмеялась про себя, и тихонько поинтересовалась у Рыси, что там происходило? Ответ её несказанно удивил, она раньше думала, что заставить работать Тулли можно лишь угрозой лишения чего-нибудь вкусненького. Возникла шальная мысль: не постаралась ли тут Рысь и не привнесла ли она нужную идею прямо в разум?

Когда солнце уже почти скрылось за крышами городка, вернулась довольная Чертик. Выглядела она, как обычно, весёлой и беззаботной, на расспросы «где пропадала» отвечала в своей любимой манере, мол, она на самом деле верный паж снежной королевы, и только что вернулась из глубокой холодной пещеры, где отдыхает её Госпожа. А ещё, эта Госпожа когда-то потеряла очень важную вещь, и теперь просто не может без неё жить, поэтому особо секретное задание Чертика — поиск и возвращение той самой важной вещи. Друзья с энтузиазмом подхватили идею, и даже разыграли небольшую сценку, причём роль Снежной королевы пришлось сыграть отдыхающей от домашних хлопот Рыси. Ну а что такого? Лежит спокойно на диване, и всё.

В самом спектакле Чертик, как ни странно, не участвовала, всё это время она задумчиво сидела в кресле и что-то быстро писала в толстой тетради, которую прихватила с собой ещё вчера вечером. Скучающая Лазурь подсела к подруге, даже полистала тетрадку, которую охотно вручила ей девушка, но так ничего и не поняла из странных витиеватых строчек на непонятном языке. Чертик же, в ответ на вопрос о смысле написанного, сначала нарочито хитрым и зловещим голосом поведала, что она записывает секретный и ужасный план возвращения могущества снежной королевы, но потом рассмеялась и честно сообщила, что в данной тетради всего лишь обычные упражнения по переводу с одного языка на другой. Лазурь охотно поверила, тем более кроме сидахо, когерлаудской и авалонской речи Чертик знала несколько десятков разных языков и постоянно самосовершенствовалась, но что-то подсказывало: не всё так просто. Чертик в это время лишь зловеще хихикала про себя — она уже давно научилась подать правду так, что никто в неё не поверит.

Вскоре из своего кабинета вернулся Джа и присоединился к отдыху, шепнув Лазури, что дела его затянулись, посему разговор они продолжат уже завтра с Ангваром. В связи с появлением хозяина дома компания дружно перебралась наверх, в одну из комнат на втором этаже, где имелся камин. Его хозяин дома торжественно зажёг одним щелчком пальцев, под дружные аплодисменты всех, кто видел это магическое действие. После того, как дрова разгорелись, Лазурь, вместе с не слишком сильно любящим своё имя знакомым Тулли притащили свежеиспечённых кексов, рецепт которых незадолго до этого откуда-то достала Чертик, Вигдис сервировала стол, ну а Тулли под конец выкатила из погреба бочонок ягодного мусса. Джа только осталось, в качестве своего вклада в этот почти праздничный ужин, торжественно поставить на стол пахнущую пылью и древностью бутылку тёмно-зелёного стекла с сургучной печатью на пробке.

И как только бутыль была не менее торжественно откупорена Джа всё тем же хитрым щелчком пальцев, далеко внизу протяжно заскрипела, а затем хлопнула входная дверь. Кто-то вошёл в дом. Однако скрипа половиц не было слышно, и вот Вигдис вместе с Лазурью удивлённо вскинули брови, а у насторожившейся Тулли смешно дёрнулись уши. Что за невидаль? Хотя если никто не проявляет беспокойство, значит так надо, и к ним явился не враг, но всё-таки не могли бы Джа с Рысью заранее их предупредить?

— У Ангвара в этом доме, всегда такая бесшумная походка, запомните, — с гордостью отметила Рысь, пояснив так удивившие почти всех обстоятельства визита гостя.

— Да, как только открывается бутылка вина столетней выдержки, так рядом сразу же материализуется он, — полушутя добавил Джа. Чертик рассмеялась, она уже давно не слышала эту шутку, хотя иногда приходилось задумываться, а простая ли это шутка? Идущий по гостиной к обнаруженной компании Ангвар, знал, что только простая и безобидная шутка, но так как в каждой шутке всегда есть доля правды, он с помощью всевозможных ухищрений старался увеличить эту долю, прямо как сейчас.

Что Ангвара ждало в доме Джа, он примерно представлял. И если не считать, конечно, отличной возможности передохнуть недельку, то он хотя бы, наконец, познакомится с теми, кто видел Владычицу едва ли ни последними, а заодно и покажет всем свой относительно ценный груз. Виннер передал ему то, что он, Ангвар, никак не мог ожидать и сейчас у него в руках находился объёмистый свёрток с вещами Хелависы. Впрочем, здравые размышления подсказывали, что от дара лейтенанта всё равно сейчас нет никакого толка. Походная сумка у него имелась своя, плащ тоже, всё остальное, в том числе знаменитая дубинка в виде скалки из стали не для чего приспособить, ну разве что лишь как объект поклонения… и то не всерьёз, само собой, а в очередном представлении театра одного актёра имени Чертика.

Строго говоря, из всего снаряжения Владычицы он хотел заполучить только посох и перстень, но первого явно не было, все же вещь заметная — два метра длины, а второй не чувствовался, и вообще, согласно старым невнятным слухам находился неизвестно где чуть ли ни с тех событий. Вопрос его поиска же он не сильно хотел поднимать в доме Джа, делая вид, будто у них всё под контролем и всё по плану. Связано это было с вечным соперничеством двух сторон двух Первостихий: Хаоса и Света, которое длилось не одну тысячу лет.

Хотя сторона Хаоса и понятие «действовать по плану» уже звучат смешно.

Наконец Ангвар ступил на небольшую площадку перед дверью комнаты, в которой и собрались все присутствующие в доме, судя по негромким голосам. Прислушавшись, он не разобрал ничего и тогда просто стукнул слегка в дверь. С обратной стороны раздался знакомый голос Чертика.

— Заходи! Третьим будешь?

— О, вы там что, уже налить успели? — ехидно поинтересовался он, быстро войдя в комнату, и тут же чуть не рухнул на пол — так как бойкая помощница Хелависы буквально набросилась ему на шею с воплем «Ангва-а-а-а-ар!». Ей более тихо и басовито вторил медленно и степенно подошедший Джа.

— Слушайте, вы… ладно, спасибо за встречу, — наконец, освободившись от объятий Чертика, продолжил Ангвар. Он положил чудом не выроненный из рук особо ценный груз на диван и, окинув взглядом всю эту пёструю компанию, в шутку обратился неизвестно к кому:

— Итак, судя по всему, и на этот раз я не ошибся адресом. Удивительно, не правда ли? А то дороги и пути Хаоса запутаны донельзя.

— Ты снова не ошибся, дружище, — махнул ему рукой Джа, вторую руку он протягивал для рукопожатия. — И ты снова оказался именно там, где нужно, а именно — где вкусно накормят, а ещё уложат спать до самого утра.

— Ну, первое — это мы всегда, — весело произнёс Ангвар, поздоровавшись со всеми и извлекая из тёмного угла стул. — Что-что, но война войной, а обед по расписанию. И у нас с вами, как понимаю, не война, но что-то вроде, может быть, намечается. Ибо зло никогда не дремлет. А насчёт того, чтобы поспать, то здесь не угадали. Вы можете ложиться в любой момент, а я вот не знаю, когда улягусь. Сами же понимаете, сколько всего случилось, и ведь мне надо всё это осмыслить, решать, исправлять и так далее. Ну, или для начала хоть до конца разобраться в происходящем.

— Эй, хватит забалтывать всех, — хитро глянула на друга Рысь. — Ты иди лучше сюда, кексов попробуй. А ещё…

— А ещё ты бы не отказался от бутылочки вина пятисотлетней выдержки из подвалов Негросского замка, могу поспорить. Как и собственно я не отказался бы, — продолжил за неё Джа. — Может, у тебя найдётся?

— Что касается инспекции винных погребов вышеупомянутого замка, я бы и не прочь… кстати, а что это у тебя в бутылке? Ладно, потом узнаем. А насчёт самого города-замка, я давеча узнал от Виннера очень важную информацию, и в связи с этим, мне потребен сеанс связи с Иштар, но не сейчас, а потом. А пока ты давай лучше знакомь с этой замечательной компанией.

— Ах, ну да, я чуть ни забыл совсем. — Джа повернулся к друзьям. — Имею честь представить не только твою знакомую, но вместе с ней Раймона, Вигдис, Лазурь и Тулли. Последние двое — бывшие спутники Хелависы в том походе, возможно, ты даже о них слышал, Вигдис, насколько я понял, одна из знакомых Тулли, а Раймон — это то ли брат, то ли какой-то родственник Вигдис, его они в лабораторию просто за компанию захватили.

— Троюродный кузен, — кивком головы подтвердил сам Раймон. — И да, я не слишком люблю своё имя, на родном языке у него весьма своеобразный и не то чтобы хороший перевод, поэтому называйте… Просто сокращённо Рам.

— Хорошо, тогда ты у нас будешь Рам. Ангвар, может быть, ты скажешь что-нибудь про наших гостей? — предложил Джа.

— Ну а что сказать хоть? Любопытные имена и прозвища, и их личности, в особенности… — медленно начал говорить Ангвар. — С Чертиком всё понятно давно. Лазурь вместе с «львёнком», если не изменяет память, были главными, так сказать, задавалами в свите. Рам и Вигдис — друзья Тулли, которые вряд ли сильно вдавались в курс дела, но по идее о том, кто же такая Хелависа и как она героически шла в поход супротив зла, они знают. Тулли ж наверняка все уши прожужжала.

Раздался дружный смех, Вигдис же часто закивала головой.

— Точно, точно! Так что мы тоже… это… причастные к великой и страшной тайне.

— Ну а теперь представитесь вы перед нами, — когда все затихли, вежливо попросила Лазурь.

Ангвар кивнул головой и ответил.

— Представлюсь, только давайте договоримся — ко мне обращаться на «ты», другое мне не нравится, а то чувствую себя слишком старым. Кстати, а как вам представиться, вкратце, нормально, или полностью?

— Давай говори полностью, — предложил кто-то.

— Ну, значит, говорю полностью. Думаю, больше нет смысла это скрывать, и для многих это станет внезапным. Джа, я о тебе, ты лучше сейчас сядь, потому что моё новое откровение станет для тебя внезапным как пустынный вихрь для караванщика. — Ангвар откинулся на спинку стула, и, проследив за медленно садившимся в кресло удивлённым хозяином дома, мысленно кивнул, сейчас прозвучит второе за последние дни откровение о Хелависе.

— Итак, тогда имею честь представиться. Ангвар Д’Аркин, любящий супруг известной вам Хелависы Ис-Сидхэ.

— Кто? Супруг? — чуть не упал со стула от изумления Джа.

— Э-э-э… в смысле супруг? — даже слегка подскочила на месте Рысь.

Глаза Лазури расширились до пятака, и она начала хватать воздух ртом.

— А… как это так? — только и выдавила она. Джа уже рассказывал ей, что Хелависа была всегда одна и имела лишь друзей, а тут звучат такие факты и это явно не шутка, таким не шутят. Есть чему удивиться.

Чертик, которая была давно в курсе дела, хлопнула в ладоши и рассмеялась. Девушка-хаос давно ожидала этого момента, и по её мнению, реакция оказалась выше всяких похвал. Остальные пока что не имели представления, из-за чего так изумились более-менее знающие Хелавису персонажи, Джа же не находил слов. Наконец, он смог выговорить.

— Да, ну и дела… слух не врал, поженились вы, значит. Слушай, почему об этом тогда вообще никто не знает? Я то, грешным делом, думал, что минимум половина слухов о ваших с Хелависой отношениях — сплетни, придуманные той же Чертиком… но, похоже, что не всё…

— Причём мы вместе дольше, чем ты вообще нас двоих знаешь. Как тебе, а, дружище? — продолжил удивлять Джа собеседник, принявшись раскачиваться на стуле.

— Ну и ну. А всё-таки, почему мы не оказались осведомлены?

— Всё просто, — начал объяснять Ангвар, перестав ломать стул и сложив руки на столе. — Владычица тогда решила, что связать нас друг с другом узами брака нужно и лучше тайно, во избежание неких проблем, о которых я умолчу, однако так, чтобы сомнений в наших отношениях у нас двоих гарантированно не возникло бы. Мнение же остальных, как обычно, её просто не интересовало, ибо кто они такие?.. Вот Хелависа и вспомнила один древний, практически не применявшийся в реальности закон сидхэ, согласно нему брак, заключённый на поле боя в момент битвы — священен, не требует присутствия при заключении глав пяти уважаемых родов и может быть заверен одним свидетелем. Таковым свидетелем послужил наш один общий знакомый Виннер, тот самый, которого все зовут лейтенантом, и происходило знаменательное событие прямо в разгар одного конфликта нашего Ордена с рядом других. Я про ту самую заварушку, которую мы назвали Войной за Наследие, имея в виду наследие как раз тогда и рухнувшего Старого Дархана.

— Ну-ка, давай подробнее, пожалуйста, — приподнялся Джа, пока остальные обратились в слух. — Сравним правду с легендами.

— А что тут подробнее? Ну, Хелависа никогда своих чувств по отношению ко мне не скрывала, благо сколько раз мы друг другу были обязаны хоть чем-то, не знает уже никто. Сбились считать. И разговоры на эту тему начались ещё до судьбоносной встречи с Виннером. И жили мы вместе, и спали мы вместе, так что тут нужно удивиться не фактом, а совсем иному — почему она столько тянула? И не пояснила это, кстати, до сих пор, но есть у меня одна версия и её я не буду озвучивать.

Ангвар действительно не собирался говорить подобное даже Виннеру, лишь он и Чертик знали правду. Владычица прекрасно представляла то, как сходятся в соитии мужчина и женщина, и для чего это нужно, но она же страшно боялась постельных утех. Хотя своего обнажённого вида, в общем-то, не стыдилась и в присутствии Ангвара. Тяжёлая молодость, как говорится… И тайну чуть ли ни единственной уязвимой стороны Владычицы друзья свято хранили и оберегали, чтобы никто не мог надавить на неё через угрозу насилия — пусть даже чисто теоретическую.

— Насколько я помню события, — продолжил Ангвар, — незадолго до самой битвы Хелависа пообещала мне, что как только я трижды спасу ей жизнь, то она без малейших пререканий согласится абсолютно на всё, что я ей предложу. И какими-то полунамёками обозначила, что определённое предложение будет для неё очень желанным. Я тоже всё понял сразу, и отказываться не собирался. Ну и в одной из более-менее спокойных передышек между атаками всяческой нежити, собственно Виннер, сердито переругиваясь с нами, быстренько провёл нужный ритуал, состоявший из коротких объятий молодожёнов и возложения мечей на плечи. Вот с тех пор мы вместе… Ритуал кровной связи по традициям азу… Старших сидхэ, как захотела Хелависа, провели уже позднее, и не совсем по правилам, чтобы род Д’Аркин остался обособленным, не войдя в старший из двух род Хелависы, как должно произойти.

— А если бы вошёл? — неожиданно, задала вопрос Лазурь.

— Ну, тогда мы с Хелависой лишились бы некоторых крайне важных для нас вещей, — задумчиво ответил Ангвар. — Каких именно вещей, вы уж простите, уточнять не буду. Семейный секрет. Ещё мне стоит отметить, что если кровная связь реально работает и даже помогает, то вот несёт ли в себе какой-то смысл ритуал с возложением мечей, я не знаю. Во всяком случае, мы с Владычицей этот смысл искали, и ничего так и не нашли. Хотя Хелависа с самого начала и утверждала, что какой-то результат должен по идее наличествовать.

— А почему вы с ней ничего не нашли? — снова спросила девушка. — Джа вот мне тут давеча рассказывал, будто Хелависа знает и умеет вообще все, а ты говоришь, что оказывается, нет.

— Джа поведал тебе о Хелависе всё верно, он забыл только уточнить пару незначительных, прямо-таки даже пустяковых моментов, — Ангвар покосился в сторону упомянутого иши, и про себя хмыкнул. — Хелависа не знает всего. И Хелависа не умеет всё. А в остальном он прав.

Все дружно засмеялись, а рассказчик мысленно поражался тому, что вот уже второй раз за сутки ему приходится срочно опровергать миф о всемогуществе Хелависы. Но на этот раз он не решился рушить иллюзии так, как это вышло с Виннером, это вышло бы слишком жестоко.

— Поймите же простую вещь. Хелависа — не Создатель, — начал терпеливо пояснять он. — Она не может знать абсолютно все. Чем шире круг знаний, тем шире становится область незнания, скажу более того — мы никогда не узнаем даже то, сколько всего мы не знаем. Такова абсолютная истина. Путь познания вообще бесконечен — во всяком случае, утверждение не опровергнуто никем за тысячелетия. Соответственно, если Владычица действительно превосходит по знаниям всех ныне живущих, даже, пожалуй, саму Иштар, то ещё большего она не знает и не может знать никак. Так и в этом случае. Упомянутый мной ритуал похож на обычную формальность, но с некоторой долей вероятности он всё же относится к той области проявления Силы Хаоса, о которой внятных сведений нет, вообще, ни у кого, даже у сидхэ. Потому что это — именно Первостихия, а она — сущность всеобъемлющая и крайне загадочная. Вот такие дела.

— Теперь понятно. Джа, ты почему мне не пояснил всё это? Почему с толку честную меня сбиваешь? — шутливо набросилась на хозяина дома Лазурь. Тот начал оправдываться.

— Ну не могу же я абсолютно все тебе рассказать за ту пару часов! Конечно, многое приходится опускать. Да, сам иногда этому не рад. Да, ничего поделать не мог.

— Кстати, насчёт превосходства по знаниям, я бы поспорила, — неожиданно, вклинилась Рысь. Ангвар тут же возмутился.

— Ой, не надо, не надо. Знаю про ваш ведомственный патриотизм, но против фактов не попрёшь. У кого имеется полностью сформированная теория общего взаимодействий энергетических элементов, которая и объясняет, как работают все плетения, в том числе и ваши?

— Зато у нас есть такая штука как Пламя Света, а у вас его нет, — парировал втянувшийся в спор Джа.

— А у нас есть его полный аналог, а у вас?

— А у нас теория, почему в Светлогорье так хорошо и уютно. Вот.

— А у нас по этому вопросу три теории, у кого больше?

— Обратите внимание, вы видите уже ставший легендарным извечный спор между нами и Орденом, чья Владычица самая-самая-самая. Ну, то же самое, что спор Авалона и Кедерида, и на ту же самую тему — какой из городов древнее и лучше? Оба спора длятся вечность и внятных результатов до сих пор не имеют, но вот традиция есть традиция, даже вот такая, — перебив спорщиков, громко прокомментировала Рысь. Все хихикнули.

— Эй, а у Хелависы есть волшебная палочка, а у Иштар её нет, во-о-от! — неожиданно, высказалась Тулли. Теперь все уже засмеялись в голос.

— Уж аргумент так аргумент… весомый… в обоих смыслах, — уважительно цокнула языком Чертик, мигом догадавшись, о какой именно «палочке» шести килограмм веса шла речь. Кухонный предмет, скалка, только из стали, носимая с собой Хелависой чуть ли ни во всех походах, служила объектом множества шуток. До тех пор, пока хохмачи не видели результат её применения.

— У Иштар, зато, есть посох, — не заметил шутки Джа.

— Вообще-то свой собственный посох есть и у Хелависы, если кто не знал. И я предлагаю на этом прекратить бесполезное сравнение двух разных по своей сути Владычиц. Вопрос наших с Хелависой отношений, надеюсь, закрыт?

— Да, теперь всё понятно, а то раньше не знали, что и думать, — решительно заявил Джа. — Сравнение тоже пока прекратим.

— Ну а раз так, предлагаю, наконец, заняться обсуждением того, зачем же ты меня сюда вызвал? Чтобы только лишь полюбоваться на, безусловно, важных и ценных для подсобных физических работ, но бесполезных как свидетелей всего произошедшего, личностей? — кивком показал Ангвар на Лазурь с Тулли. — Я думаю, что нет. И тогда, наверное, я присутствую здесь исключительно потому, что в этом доме можно бесплатно и очень вкусно поесть? Вот это — уже ближе к истине, но тоже нет.

— Ну, так поешь, вкусно! Тем более тут ещё запить есть чем!

— Даже запить? Это интересно…

И Ангвар, мельком проследив за взглядом Джа, протянул руку к серебряному кубку, который к нему услужливо пододвинула Чертик. Интересно, в честь чего эта весёлая компания выпивает из столь древней, скорее традиционной посуды?

Отхлебнув немного, он причмокнул, и закивал головой.

— Кстати, очень вкусно, мне нравится. Вроде чем-то похожим меня Иштар как-то угощала. Интересно узнать, кто автор рецепта такого вкусного напитка, что подаётся даже в Изейре и Авалоне?

— О-о, ты просто не поверишь, — рассмеялся Джа. — Открою тебе великую и вкусную тайну — это мой старый рецепт ягодной настойки, собственный!

— Внезапно, я всегда думал на Рысь. Оказывается, самая великая и вкусная тайна этого местечка лежит у тебя прямо в кармане? Поделишься? — весело и зловеще спросил Ангвар.

— Поделюсь, конечно, могу хоть сейчас Чертику надиктовать. Теперь, может быть, перейдём к делу?

— Ангварчик, ты кексов обязательно попробуй! А то этот всё зовёт к делу, к делу… — рассмеялась Рысь. — Вкусные…

— Я уже знаю, что кексы вкусные, если бы кое-кто не отвлекался постоянно на дражайшего супруга, то заметил бы, что я один успешно слопал, и сейчас ем второй, — заметил Ангвар. — Что до дела, то, по-моему, всем давно известно: более важного мероприятия, чем вкусно поесть, я не знаю. Обратите внимание на следующее — это одна из шуток в мой адрес, придуманная то ли Иштар, то ли кем-то ещё из ваших острословов. Теперь всерьёз. Я хочу сказать, что имею достаточно неплохое представление и о недавних, и о событиях былых времён, кроме разве что крайних двух часов. Причём в моём распоряжении взгляды со всевозможных сторон. Так что ещё один рассказ на эту тему я не выдержу. Зато хочу сообщить то, что вас наверняка заинтересует. Но… немного подождите, я ещё не совсем пришёл в себя после одного недавнего разговора…

Ангвар, не договорив, замолк, покачал головой, и, не прислушиваясь более к перешёптываниям, принялся поедать следующий кекс. Он действительно думал о том разговоре с Виннером, что случился ещё несколько часов назад.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Обсуждения всевозможных версий и слухов, а также недавних откровений, медленно затихли, собеседники устали, да и информация почти кончилась, но обычная дружеская болтовня двух усталых путников всё равно возвращалась к одному и тому же событию, почти тысячелетней давности.

— … Пока нет уверенности в правоте, но, похоже, если и твоя, и моя теории подтвердятся, кое-какие незыблемые истины однозначно придётся подвинуть со своего тысячелетиями занятого места, — уверенно произнёс Виннер.

— Ты лучше скажи мне вот что, лейтенант, — медленно проговорил Ангвар, подбрасывая в костёр ветку. — Согласно твоей теории, она в порядке?

— Ну, если это состояние можно назвать порядком…, то не очень. Во всяком случае, если верить имеющимся у нас данным, да невнятным рассказам нашей Серебряной, выходит, что буквально за несколько часов Владычица полностью изменилась. Мне не совсем ясно, в какую сторону. Ты был прав и теперь, после твоего рассказа, мне страшно даже представить, что творилось тогда в её душе и разуме. Тысячелетия диких страхов, ненависти, боли, грусти и тоски… Она металась от Света к Тьме и обратно, позабыв, что не принадлежит ни одной из этих сторон. Каждое потрясение приводило к расслоению её сознания, в одном она смирялась с произошедшем, а в другом нет. Скрывавшая до сих пор всё это оболочка пала и что обнаружилось под ней неведомо никому. Сошедшее с ума сознание — вот что мы получим, пытаясь вернуть её…

— Не стоит называть это оболочками, — покачал головой Ангвар, тщательно анализируя слова Виннера. — Маска, пожалуй. И звучит куда лучше, и вернее отображает суть явления. Но, так или иначе, а что-то мне подсказывает, что все остальные «маски» точно также падут, как и тёмная. И мы получим на выходе процесса возвращения Хелавису такой, какой она пришла в этот мир.

— Вот с этим могу точно поспорить, — покачал головой Виннер. — «Маски» слишком прочно связаны с её сущностью, а истинный облик, вероятнее всего, из-за этого не имеет к основной личности практически никакого отношения.

— То есть ты хочешь сказать — Хелависа, ненавидящая из-за своей боли всё живое, более естественна, чем она же, но пытающаяся причинять всем, кто не убежал, добро? Извини, вот только сейчас ты несёшь полный бред.

— Предположим — верно, это её состояние противоестественно, но вот что скажешь про другие? Вот, например, материнские чувства к одной девчонке по имени Чертик создали свою маску, и эта маска, как мне кажется, куда больше соответствует истинному облику Хелависы, чем глубоко похороненная в душе ненависть ко всему на свете.

— И упомянутая тобой «маска» уцелеет, в том-то и дело. Сколько их всего, я не представляю, но если ложные образы падут, а останутся наиболее близкие к истине, то я даже не знаю, что получится в итоге. И с кем мы будем иметь дело тогда? А если ты не прав, и спадут вообще все «маски»? Кого мы увидим тогда, а, канцлер наш? Настоящую Владычицу? Я боюсь, что мы узрим лишь пустоту.

— Не пугай так, — поёжился Виннер, он сам толком не знал ответ на вопрос Ангвара и больше всего опасался, что он прав и окажутся снятыми все «маски», под которыми они узрят лишь холодное и расчётливое древнейшее существо без каких-либо эмоций. Но вникать подробнее в данную теорию он не спешил. В конце концов, никто до Владычицы не проходил через фактически… смерть. Ну и пока никто даже не знал, жива ли она?

— Я тебя не пугаю, а предполагаю, — заметил Ангвар. — Ну ладно. Вот что, дорогой ты мой друг. Я попробую, наконец, поговорить с непосредственными участниками тех событий — что они расскажут про Хелавису, видели ли они в ней какие-нибудь изменения? Тем более Джа меня давеча пригласил к себе, в Светлогорье, где уже третий день гостят двое из спутников Владычицы. Хотя я что-то сомневаюсь в результате, как сомневался в нём прежде, но ты посеял во мне некие сомнения. Так что поговорю, а потом посмотрим, стоит ли касаться твоей версии?..

Повисла тишина, нарушаемая только треском углей едва горящего костра да ночными шумами. Виннер просто отдыхал и явственно клевал носом, устал он за день прилично. Ангвар же сидел, обдумывая только что сказанное, и заодно пытался возродить старые воспоминания. Но неожиданно в памяти всплыло то, что он все минувшие годы загонял вглубь.

— Ну что, старина, опять ты задумался про версии? — заметив изменение в выражении лица, нарушил молчание лейтенант.

— Да нет, одна штука вспомнилась.

— Что за штука?

— Ты действительно так хочешь знать? Лучше не надо, — вздохнул Ангвар, но потом махнул рукой.

Виннер приготовился слушать, он привык к фирменным историям у костра, хотя и смутно подозревал, что с учётом недавних откровений, простой истории не будет. И оказался полностью прав. Ангвар подготовил ему нечто, напрямую касающееся их недавней беседы.

— Ну, тогда слушай. То, о чём я скажу, происходило уже в самом конце той войны. Благодаря кровной связи я в любой момент незримо находился рядом с Хелависой. И был с ней вместе и в тот раз… до самого конца… Я не знаю, как подобное можно назвать…

— Я не знаю, — повторил Ангвар, доставая из кармана и набивая душистой травой трубку, которую он курил редко. — Я скрывал от всех этот эпизод, но, похоже, теперь настала пора рассказать. Это случилось в ночь, да. В ту самую страшную ночь, когда Хелависа пала в бою. Тогда действительно было темно, вот поэтому я и называю это время ночью. Но то могло быть и днём — время я не чувствовал, а светила в тех краях не успели родиться.

Я тогда не спал больше трёх суток — было не до сна, война стремительно шла к своему завершению, и мне не нравилось, что всё вообще движется не по исходному плану. А последние несколько часов к отдыху никак не располагали, под угрозой было поставлено даже моё существование. Стирались границы целых Отражений, разрушался их каркас, мне как-то приходилось сдерживать напор высвободившейся от этого энергии, потому что уйти я не мог. Не давала уйти кровная связь с Владычицей. Все мои мысли были обращены к Хелависе. Я чувствовал, что это всё бессмысленно, что она идёт навстречу своей судьбе, даже если дорога оканчивается Там Откуда Не Возвращаются. Пустяки. Мы с ней слишком долго были вместе, чтобы я равнодушно воспринял её гибель…

Несколько часов усилий, в перерывах между волнами сжатия и растяжения пространства, прошли впустую. Хелависа не отзывалась, ей было не до этого.

Зато я кое-что узнал. Узнал, как ей было трудно, и как ей было больно. Узнал и про всю её тоску по тому миру, в котором она родилась, и в котором жила. Узнал про боль, через которую она шла ради своих друзей. Казалось поначалу, случайные попутчики, прочно заняли место в её сердце, и оно совсем не было второстепенным. Хотя даже сама Хелависа не до конца подозревала о той роли, которую эта компания играла в её жизни.

В конце концов, я устал. Я просто устал, и в этот момент всё пошло на убыль. Это было облегчение, такое, что лишь теперь я понял — что мне приходилось выдерживать. Нет, даже для меня существует предел. И поэтому у меня не было другого выхода, как остатками сил прямо в том же месте состряпать что-то похожее на защиту, и прямо там заснуть.

А во сне я дотянулся-таки до Хелависы. Но она уже ничего не чувствовала и не осознавала, личность её уже распадалась. Это был какой-то клубок из боли, страха, воспоминаний и образов, мне показалось даже, что это — и не сознание вовсе, а нечто иное, чуждое миру. Но внезапно она пришла в себя. И осознала, что через мгновение уйдёт навсегда…

Да, Хелависа в последние секунды существования была вынуждена смотреть на собственный конец, осознавая, что ничего с этим уже не поделать, и какое-то мгновение мы вместе просто скорбели о том, что нечто невыразимо прекрасное, неповторимое, созданное одним только её существованием, уходит в пустоту. Безвозвратно. Это было страшно, тем более Хелависа отлично знала, сколько ей осталось жить.

И за мгновение до того, как самое совершенное создание во всей Вселенной ушло навсегда, мы сказал друг другу только одно слово: Прощай…

Ангвар вздохнул, и глубоко затянулся. Трубка вспыхнула, разгоревшись, осветив на мгновение его неподвижное, будто каменное лицо.

— И ты… хранил воспоминания о ней все эти годы?.. — снова не знающий, чему удивляться, проронил Виннер. Друг кивнул.

— Мне приходилось, как видишь. Многие народы считают, что душа всякого разумного, будь то человек или иштари, или сидхэ, жива, пока о нём помнят. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эти слова, как ты понимаешь. И никто из ныне живущих не сможет. Но всё равно, лишь из-за возможной истинности этих слов, я просто стараюсь не забыть Хелавису ни на миг.

На поляне вновь повисла тишина. Виннер сидел, закрыв лицо руками и ему вновь было тяжело. Прошлое снова ударило, ударило так, что Виннер даже не понимал, кто он сейчас — ещё один друг Ангвара с дурацким прозвищем, или же бывший канцлер великой Империи?

— Я тебя понимаю… — медленно проронил он. — Я тоже храню её образ. Да что там я, почти уверен, что так же поступают все, кого я знаю. Хелависа жива, и она обязательно вернётся. Я знаю.

— Вернётся… — как эхо повторил его собеседник.

…

— Она вернётся, я знаю… — прошептала где-то далеко под землёй Чертик, поглаживая тёплую, но мёртвую руку «снежной королевы».

Сцена 9. Вовлечение в дела

Светлогорье, дом Джа

«Потерянные вещи часто находятся не тогда, когда их ищут, а тогда, когда ищут что-то другое».

Чертик делится жизненным опытом.

Пока Ангвар вновь переживал недавние воспоминания, Джа размышлял над возникшей проблемой с компанией Серебряной. Эти экспериментаторы всё-таки попали в беду, и в результате аварии портала в лаборатории оказались кто где, по счастью, миновав серьёзных опасностей. Кого-то сразу удалось вернуть обратно, кого-то позднее, в итоге вчера большая часть пострадавших нашлась, и была переправлена непосредственно в Серебряные Башни. Ещё четверых, сидящих теперь у него в гостиной, случившееся никак не затронуло, и их прямо из разгромленной лаборатории направили в ближайшее к ней безопасное и при этом уютное место, то есть в его с Рысью собственный дом. Спорная, конечно, но действенная в какой-то степени мера.

Остались ещё трое. Серебряную, увы, не обнаружили до сих пор, несмотря на усилия большей части поисковиков Изейры, так как сидхэ почему-то не особо торопились разыскивать своего, а Крэган с Волчицей оказались в незавидном положении, их нельзя эвакуировать порталом, из-за свойств организма самой Волчицы, и даже Иштар пока не представляет решение проблемы. Всё-таки, по поводу этой неразлучной пары этим необходимо просить помощи у Ангвара, он вряд ли откажет старому другу. Ну а самому тогда, при скудной поддержке и без того сильно занятых Яхи и Иштар, начать поиски Серебряной, может быть именно его усилий и не хватает для обнаружения? Да, скорее всего, придётся ему действовать именно так.

— Эй, друг, ты чего задумался? — посмотрел в его сторону уже пришедший в порядок Ангвар, и Джа очнулся от мыслей.

— Уже нет, — отозвался он. Ангвар хмыкнул.

— Ты планировал план, как захватить мир? — ехидно спросил он.

— Нет, всего лишь думаю над особо сложным, секретным и важным планом, как проникнуть в винный погреб сам-знаешь-чего, — отшутился Джа, и полез ещё за кексами, коих в этот вечер он скушал уже штук десять.

Ангвар только улыбнулся.

— Я сам думал о том же, учитывая обстоятельства. А вообще неплохой у нас вечер получается, правда?

— Очень хороший вечер, — кивком, подтвердила Рысь и улыбнулась. Лазурь и Чертик так же кивками согласилась. Чего бы тут не согласиться, поскольку на двоих они умяли примерно половину от общего числа всех сладостей. Ангвар усмехнулся, и сделал предложение.

— Ну а раз так… разольём чая, притащим ещё кексов, а то кое-кто почти всё съел… о, вспомнил! Джа, а ну давай сюда бутылку!

И прежде чем тот вообще среагировал на требование, Ангвар взял со стола ёмкость, и принюхался.

— Э-э… а, ладно, бери всю, хитрюга ты наш, — немного даже растерявшись, согласился с экспроприацией ценности Джа.

— Ну, вот я и беру, — кивнул Ангвар, наливая тёмный, багровый напиток в кубок, пока остальные сдержанно хихикали. Сделав долгий глоток и поставив недопитый кубок на стол, Ангвар потянул руки в вазочку и лениво захрустел печеньем, делая вид, что не замечает некоторых требовательных и умоляющих взглядов. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Некоторое время спустя, заговорила Рысь.

— Ну, выкладывай, дружище, что у тебя сейчас?

— Выкладывать, говоришь? — внимательно посмотрел на старую подругу Ангвар, доедая печенье. — Выкладывать — это я всегда готов, тем более у меня тут как раз кое-что припрятано.

И он, плавно встав, направился к дивану, поманив за собой присутствующих, моментально загремевших стульями. Дружная компания, ожидающая увидеть всё что угодно, столпилась вокруг дивана, на который присел Ангвар, и на котором же лежал принесённый им толстый свёрток. Дождавшись всех, Ангвар положил этот свёрток себе на колени и медленно развернул его грубую ткань, демонстрируя содержимое.

— Скалка! — закричала Тулли.

— Плащ… — прошептала Чертик.

— И сумка… — зачарованно произнёс Джа

— И перчатки. И мантия, — добавила Рысь.

— Можно было бы поспорить, что кого заинтересует, благо я о тех событиях наслышан. Итак, все вещи, лежащие перед вами, были у Хелависы незадолго до её… ухода, — закончил Ангвар, аккуратно перемещая отрезок грубого полотна с лежащими на нём упомянутыми личными вещами обратно на диван. — Перед входом в Отражение — ну, то есть, мир, где обосновался наш злодей, Хелависа создала тайник, и туда поместила часть своего снаряжения, так как во дворце, в логове недобитого властелина все эти вещи ей не требовались. А сама, как мне сказала Иштар, пошла навстречу своей судьбе, имея только белое, ага, как снег, платье, и ещё что-то, и насколько мы знаем — несла она с собой некий крайне мощный артефакт неясного назначения, но разрушительного действия. Но здесь у меня не всё. Когда мне передали посылку, я сразу почувствовал, что чего-то важного среди этих вещей нет. Сейчас понимаю, что я прав — я не обнаружил тут одной крайне интересной вещицы, с которой Хелависа, по идее, в принципе не способна расстаться. Скажите, дорогие мои когда-то спутники Хелависы, в том походе у неё был какой-нибудь перстень? Чертик, тс-с, я знаю твоё мнение.

— Перстень? — задумчиво пробормотала Тулли. — Да вроде как был у неё какой-то перстенёк. Да, точно, был перстень! Серебряный такой, ещё с зелёным камнем, но не изумруд. Но после того короткого ухода по делам… я не помню, чтобы она его носила.

— Да, Тулли верно сказала! В заключительную часть похода на её пальце не было никакого перстня, я тоже помню, — подтвердила Лазурь.

— Я тоже не припоминаю в конце, а это более чем странно… — задумчиво произнесла Рысь, которую не спрашивали, но которая заинтересовалась.

— Интересно, очень даже интересно, — проговорил последним хозяин дома, начиная что-то понимать. — Слушай, а перстень — случайно не ваш Ахуля…?

— Да, верно, перстень — это именно Ах’юля… название которого ты вечно коверкаешь, несмотря на все мои усилия, — возмутился Ангвар. — Значит, его с собой не было. Интересно. Пока не стану вдаваться в тонкости, мне ещё надо хорошенько подумать касаемо такой пропажи. Ещё среди снаряжения мной не обнаружено кое-что — посох, шар и пару других любопытных вещей, и где они могут обретаться — не представляю. А ещё…

— О, насчёт посоха я тебе помогу! — неожиданно, вмешалась Рысь. — Он у меня дома в Изейре лежит, в хранилище, Хелависа его просто забыла, оставила на последней стоянке, ну и… в общем, посох нашла и спасла от исчезновения.

Её собеседник немного склонил голову и посмотрел в глаза.

— Да?! А почему не сказала? Ага, всё вижу по твоей физиономии — забыла. Так, ладно. Ты мне его вернёшь потом, а пока будем считать, что этот предмет тоже здесь. Что с шаром, его кто-нибудь видел?

— Я видел, но давно… даже не помню, когда именно, но это было ещё до тех событий, — осторожно произнёс Джа.

— Потерян он, что ли?.. — невесело пробормотала Рысь. — Но шар… далеко не самое главное, я права?

— Права ты, права, — подтвердил её мысль Ангвар. — Главное из вещей — её перстень. Ладно. Теперь, когда вы насмотрелись… Тулли, положи-ка скалку на место.

— Это её счастливые воспоминания! — хихикнула Чертик.

— Ну да… вернее, скорее, счастливые воспоминания её затылка, — уточнила Рысь, вспоминая забавный рассказ пажа, о том, как бойкая девушка получила от Хелависы этой самой скалкой по темечку, когда кинулась вперёд в какой-то опасный проход. Чертик снова хихикнула — ведь она была непосредственным свидетелем. Между тем, Джа поймал, наконец, давно вертевшуюся в его голове мысль, и обратился к гостю.

— Слушай. Скажи всем нам, зачем Хелависе вообще была нужна эта чушка из хорошей нержавеющей стали манхиле? Я этого никак не пойму.

— Всё очень и очень просто, — усмехнувшись, пояснил Ангвар. — Ну, во-первых, хорошая нагрузка для рук и поясницы, не даёт расслабиться лентяйке, да и физическую форму поддерживает хорошо. А во-вторых, будешь смеяться, но скалка — не только кухонный инструмент, хотя я не представляю, как с его весом пользоваться по прямому назначению, а ещё и оружие. Причём довольно интересное оружие, я бы сказал, при массе этой штуки и умелом владении, она заменяет Хелависе чуть ли ни булаву. Вот такие дела. Хотя сама Владычица такое применение скалки не любила, её боевой стиль строится исключительно на мечах и посохе.

А ещё стальная скалка появилась в одной из дружеских перепалок века назад, как гипотетический предмет выяснения отношений между двумя разумными их ранга, — добавил про себя рассказчик. Всерьёз с подругой Ангвар дрался лишь один раз за все тысячелетия их дружбы, и случилось это при их знакомстве.

А ту самую стальную скалку им, вообще-то, подарил хохмач Виннер. Как раз на следующий день после того, как они прошли церемонию бракосочетания на поле боя. Шутку оценили все причастные, но только после того как Владычица хорошенько модифицировала подарок лейтенанта, а затем взяла — и прибила одним ударом скалки очередную нежить, которую до этого не могли упокоить аж пятнадцать некромагов, все шутки как-то быстро стихли. Да, ибо получить в лоб оружием страшной силы никто не хотел, пусть это оружие и имело форму кухонного предмета. На все вопросы касаемо формы, Хелависа всегда отвечала одинаково — «А почему бы и нет?», что в смеси с её добрым-добрым взглядом на корню давило любые попытки дальнейших расспросов и возражений. Такие вот дела, хотя Перворождённые все… странные.

— Тогда всё понятно. Не ожидал я подобного, — усмехнулся между тем Джа и продолжил. — Слушайте, народ… так, надеюсь, уже насмотрелись на вещи, принадлежавшие Хелависе? Теперь переходим дальше. Товарищ полномочный представитель Хаоса, скажи, что нам делать в первую очередь?

— Эмм, то есть как? Что значит — вам делать? — сильно удивился Ангвар и столь официальному обращению, и такому вопросу. — Ваши дела от моих дел не зависят и моего мнения вам не нужно, у вас как главная — Иштар, если что, а ежели та занята своими светоносными делами, то заместитель — Ниринэ. Ты забыл что ли?

— А всё же? — поинтересовался Джа. Собеседник насторожился, но никаких подвохов он не заметил и поэтому нехотя отозвался.

— На вас пока висят две задачи, и одной из них я не касаюсь. А именно той, где фигурирует вся свита Хелависы в её крайнем походе. Как эту свиту собрать в одном месте и для чего использовать — ваши дела, и я в них не лезу. Да хоть на земляные работы отправляйте, мне не жалко. Так что вы с Иштар и Рысью пока действуйте так, как действовали до сих пор. Я же пока занимаюсь поиском местонахождения прочих вещей Хелависы, а также кое-какими теоретическими изысканиями по поводу её пропажи, и кучей других дел.

— А что там изыскать-то? Даже непонятно, с чего всё началось. Ну, то есть, очевидно — это война с тем недоимператором, но что вообще привело к таким ужасным последствиям? …

И Рысь начала сообщать всем более чем очевидные для Ордена, и потому хорошо известные Ангвару моменты, насчёт того, что стоит для начала ещё раз расспросить свидетелей, вдруг что упустили, да ещё раз следы тех событий изучать, по той же причине, да составить, наконец, точную последовательность фактов, и тому подобное. Поэтому Ангвар только посмотрел устало на Джа и мысленно начал говорить.

«А теперь не для чужих ушей. Чтобы ты знал — Рысь опоздала с этим своим монологом минимум на троечку сотен лет, и её мнение, будто Орден ничего не делает, неверно в корне. Виннер, собственно говоря, и копает историю войны, а особенно последних дней похода, чуть ли ни с момента её завершения. Поэтому хронология, первопричины, и все события, включая финальные приключения со случайными спутниками, уже давно известны, задокументированы и имеют кучу подтверждений от всяких разных свидетелей. Проблемой остаётся то, что происходило в мире врага, от момента прорыва и до полного разрушения. Вот тут мы и правда попали в тупик. Достоверно мы знаем лишь то, что и так знаете вы все, включая саму Иштар. Ну, разве что, ещё пара-тройка слишком личных моментов, но они не так существенны. Моя область действий касается, прежде всего, теоретических основ, и для непосвящённых крайне скучна. Серебряная с товарищами занимается примерно тем же, но с уклоном в практику, причём без качественной проработки. Результат её деятельности ты, кстати, имеешь честь исправлять. Чертик помогает Серебряной, а заодно вроде ведёт какую-то свою тематику, но вот какую — не представляет никто, в плане охраны секретов от чужих ушей, паж недалеко ушёл от её Владычицы. Я же пока что взял отпуск и честно нахожусь на заслуженном отдыхе, свои исследования скинул кое-кому из Ордена, и в связи с этим не намерен торопиться с поисками друзей нашей разгильдяйки Серебряной, ведь это — вообще-то не главное для меня. Так что пока просто побуду в вашей компании. Авось что надумаю».

Джа отозвался тут же, изображая, что внимательно слушает свою супругу.

«Кое-что я из этого знал и ранее, но вообще замечу, подход к проблеме у вас серьёзный. А про твой отпуск вот что думаю. Оставайся в Светлогорье, с нами не соскучишься. Кстати, Иштар тебе точно так необходима, а то Светоносная пока занята вроде и просила не беспокоить?»

Решив не уточнять, для чего он недавно просил Джа связаться с изейровской владычицей, Ангвар просто ответил.

«А Иштар мне понадобится, только не сейчас, раз занята — у меня не горит и её дела важнее. Вызови завтра днём, скажи, необходим короткий, но приватный разговор со мной. Пусть она выделит свободное время… и не забудет про сама-знает-что, которое ей я готов передать».

«Так и передать, сама-знает-что?»

«Да, именно так, она поймёт, потому что уже месяц как ждёт от меня копию одной важной для её исследований вещи и напоминает о ней каждый день».

«Хорошо, передам. У тебя всё?»

«Всё».

Рысь, очень удачно, в этот момент закончила свой монолог, и Ангвар сразу без задержки ответил ей.

— Вообще-то, ты права, но для меня лично всё это — далеко не откровение, мы в Ордене уже давно занимались указанными вопросами. Результаты, если надо, можем вам предоставить, но если так охота, то можете сами попытаться повторить.

— Так чего ты мне голову столько раз морочил, что вы там ничего не знаете да не понимаете? — возмутилась Рысь. — Или ты о чем-то другом?

— Ну, вообще-то речь тогда шла о последних нескольких часах войны, когда Хелависа проникла в мир этого недо-властелина. Тут мы действительно лишь догадываемся о событиях. Всё остальное же нами восстановлено, упорядочено, занесено в документы, разобрано по полочкам и исследовано с лупой не один десяток раз. Вот так. Или ты что, до сих пор думала, что весь Орден пребывает в глубокой печали, и поэтому ни на что не способен?

Уже наслышанная Лазурь лишь качала головой. Похоже, что иштари знали о своём союзнике очень мало, всё остальное складывалось из слухов и неверной интерпретации разных сведений. Она уже пообещала себе, что как выдастся удачный момент, хорошенько расспросит Ангвара, сравнит две версии историй. Это было бы крайне интересно и забавно. Сам Джа молчал, но вот его лицо не выражало ничего определённого, Рысь же, часто моргала глазами.

— Я и не думала так… — наконец, произнесла она, но слукавив — вообще-то думала, правда лишь первые сотни две лет.

— Ну и хорошо. С этим определились. Джа, а ты что скажешь?

Резкая смена темы вывела Джа из лёгкого оцепенения, и он автоматически глотнул мусса, после чего пожал плечами и сделал неожиданное предложение.

— А я скажу тебе, что мы все от такого количества воспоминаний и новостей слегка не в себе. И сдаётся мне, что парочка историй на ночь нам бы точно не помешала. А, дружище? Не помешает?

— Не помешает, но рассказывать нынче будешь ты, — решительно ответил ему Ангвар, вставая с места. — А я в гостевую комнату, посплю что ли?

— Ну вот, как всегда он слинял… — проворчала Рысь.

— Ладно, иди, поспи, все истории завтра расскажешь, — махнул ему Джа. — Комната та же, пароль от горгульи знаешь.

— Знаю, и насколько я помню, то пароль там не менялся никогда, — кивнул ему Ангвар, обернувшись у двери. — Так, народ, сидеть тихо, не шуметь, вещи сами-знаете-кого не трогать, окна не открывать, на чердак не лезть.

— А что такое лежит на нашем на чердаке? — тут же заинтересовалась как всегда любопытная Тулли. Вигдис хмыкнула.

Из-за двери раздался немного приглушённый голос Ангвара.

— Много интересных вещей, но туда ходить нельзя.

— Только если хочется, то можно… — пробормотала Лазурь, чувствуя, что завтра точно не придётся скучать. Тулли моментально насторожилась, услышав про запретное, но интересное, а Джа с Рысью и Чертиком немного запоздало поняли, какую диверсию только что совершил этот неугомонный товарищ, и хором заорали.

— Ангва-а-а-ар, зара-а-а-аза-а-а!

— А я что, а я вообще ничего, — раздался издали ехидный голос. — Зато не соскучитесь без меня, а то, вон какие все кислые, даже не развеселил вас.

Джа только махнул рукой. Рысь тихонько смеялась, закрыв ладонями лицо. Ангвар такой Ангвар…

— В общем, так, народ, — устало посмотрел на всю компанию хозяин дома и принялся пояснять. — Ангвар есть Ангвар, он обожает устраивать подобные провокации, нисколько не боясь чьего-либо гнева, даже самой Иштар. Поэтому забудьте про интересные вещи и слушайте. На чердаке у нас с незапамятных времён обустроена свалка-склад всяких далеко не безобидных предметов, в том числе опасных и особо опасных. Такое наследие магических орденов древности и войн с ними, что поделать. Нам этот хлам даром не нужен, Ордену тем более, у них там своих трофеев столько, что подвалы и склады до сих пор ломятся, законных владельцев давно нет в живых, вот и пылится, забытое и никому не нужное, но при этом не потерявшее своих свойств, зачастую опасных. И я ещё не упомянул всяческие пакости, оставленные некогда создателями, чтобы их творениями не воспользовались чужие. Поэтому прошу вас, если всё-таки туда полезете, не хватайтесь за всё подряд. Лучше пустите вперёд Чертика, она тут единственная из вас кто вообще способен отличить тёмный и опасный артефакт от простых волшебных вещей и всякого давно потерявшего свойства хлама.

— Ну… а мы туда и не собираемся лезть… — засмущалась Вигдис.

— Ага, вы кому рассказываете? Можно подумать, я не знаю, как не хотите?

— Ладно, мы полезем, если ты так настаиваешь. Но не сейчас. А то… — тут Тулли потянулась и зевнула, прикрыв рот ладошкой. — А то спать хочется.

— И вы тут ещё… Ладно, на этом предлагаю действительно закончить, а то вижу, все устали. Надеюсь, продолжим разговоры завтра, вы пока думайте, что спрашивать у Ангвара? Хотя он здесь сравнительно надолго, но мало ли, вдруг его срочно куда-то позовут?

— Кстати, совсем забыл! — неожиданно откуда-то с лестницы послышался голос Ангвара, и присутствующие даже вздрогнули от неожиданности. — Как и обещал Джа, мне надо ознакомить кое-кого из вас с обстановкой и некоторыми нашими делами.

— А раньше ты не мог сказать? Я спать хочу! — возмутился хозяин дома, но Лазурь моментально кинулась защищать гостя.

— Ангвар про себя и меня говорил, про тебя ничего!

— Да? — удивлённо спросил Джа, и сидхэ моментально подтвердил.

— Мне нужна лишь Лазурь. Ну не тебе же рассказывать? Так что иди, спи!

Джа лишь махнул рукой, мол, ладно, иду спать, а девушка встала и, зевая на ходу, направилась к лестнице. Ангвар спрятался в тени, прислонившись к стене и сложив руки вместе. Завидев Лазурь, он коротко кивнул и зашагал по гулкому коридору. Когда они вдвоём скрылись в таинственном полумраке, Джа с Рысью синхронно встали и, пожелав спокойной ночи всем собравшимся, направились по лестнице вниз, их спальня располагалась на первом этаже. Чуть подождав, с шутками и прибаутками о том, кто спит с кем, разбежались и остальные.

Вигдис почти сразу же слиняла в выделенную гостям комнату, готовиться ко сну. Тулли с Чертиком немного посудачили насчёт сегодняшних откровений и, в конце концов, решив, что утро уж точно будет вечера мудреней, разбудили успевшего задремать прямо в кресле Рама. После этого вся их троица более чем охотно присоединились к уже лежащей под одеялом Вигдис. Дом затих. Лишь Чертик долго не могла заснуть, и тихо шептала что-то про себя, но её никто не слышал.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Куда именно они направились, Лазурь знала неплохо — ту самую горгулью у массивной дубовой двери она уже видела не раз, и как-то даже пыталась с ней заговорить, привыкнув к тому факту, что в Изейре таких наделённых зачатками разума и потому говорящих статуй было навалом. Но высеченная из какого-то неизвестного серого с тонкими белыми прожилками камня горгулья оставалась безмолвной. Безмолвной она была и сейчас, когда гость дошёл до неё.

В предвкушении чего-то интересного, Лазурь принялась следить за статуей, но Ангвар вообще не произвёл с ней никаких действий, спокойно пройдя мимо зубастой пасти, которая пропустила его вообще без пароля — тайком от Джа их взломщик по имени Виннер в своё время от нечего делать модернизировал эту защиту, и толкнул дверь. Девушка намеревалась зайти следом, как неожиданно путь ей преградил возникший с громким шелестом в дверном проёме барьер мягкого золотистого света, который немедленно принялся угрожающе гудеть и посверкивать. Ангвар моментально обернулся, и смерил взглядом помеху.

— Надо же, работает. А я и забыл про эту штуку. Защита от проникновения, но, по-моему, она срабатывала на моей памяти один раз. Когда проверяли.

— А как мне войти? Или мы в другой комнате устроимся? — забеспокоилась Лазурь. Ангвар в ответ махнул рукой.

— Зачем? Сейчас я попробую повторить подвиг Виннера, и взломать защиту, включив туда тебя. Заодно посмотришь вживую, как мы работаем с плетениями или всякими нашими сложными артефактами — это будет для тебя нагляднее тысячи объяснений. И да, отойди чуть назад.

Лазурь послушно сделала пару-тройку шагов от преграды и прислонилась к покрытой штукатуркой стене. Щит с хлопком исчез. Ангвар вышел в коридор, и указал на точку под горгульей.

— Смотри сюда. Вот, видишь между камнями небольшое гнездо? Подобные штуки называются Интерфейс Кольца, самый что ни на есть стандартный вид защиты, придуманный сидхэ. Как оно работает… для пользователя всё просто, к гнезду прикладывается особенный перстень, далее что-то происходит, а что именно — зависит от самой защиты. Перстни, которые можно сделать ключами есть у многих сидхэ, как у меня, например, видишь?

С этими словами, Ангвар показал руку, и повернул на пальце не замеченный ранее тонкий ободок украшения. Как оказалось, он носил свой перстень камнем вниз. Лазурь успела лишь рассмотреть тёмный красноватый рубин в изящной оправе, как собеседник снова повернул кольцо камнем вниз.

— Как «это» работает изнутри рассказывать нет смысла, всё равно почти всё не поймёшь, — продолжил он. — Да и мало кто поймёт, если честно. Хелависа при доработке Интерфейса Кольца чисто для Ордена постаралась от души. Она накрутила такое, что я лично разбирался во всех конструктах почти неделю, это с моим-то опытом, прошу заметить.

— Похвально, зачем Хелависе надо было так усложнять? — недоумевающе, поинтересовалась девушка. Ангвар снова усмехнулся.

— Её любимый метод обучения. Создать, а затем продемонстрировать нечто, заставляющее почувствовать себя неучем. А затем вручить разбираться самому, изредка выдавая подсказки, но настолько туманные, что без них было почти то же самое. Да, жутко сложно, но хотя бы позволяет держаться на одном уровне по знаниям с Хелависой. Она благодаря своей потрясающей интуиции, памяти и вообще особенностям мышления могла в уме построить плетение огромной сложности и там же проверить, как оно должно работать. Нам такое не дано, к сожалению, правда Хелавису последнее никогда не останавливало, она своими знаниями со всеми друзьями делилась крайне охотно. Даже слишком.

— А Иштар? Что про неё скажешь?

— Вообще-то, мы отвлеклись, но так уж и быть, поведаю и о нашей, а вернее, вашей Светоносной Владычице, — тут собеседник подмигнул. — Знаешь, я не стану сравнивать напрямую Иштар и Хелавису — это бесполезно. Они разные, и в то же время похожи. Иштар стоит среди мироздания на том же уровне, что Хелависа, только её дорога познания мира иная, если так можно выразиться. И обе они знают в совершенстве возможности своей Первостихии, и владеют ей на каком-то невероятном уровне интуитивного понимания законов мира, но не получится сказать то же самое о Первостихии не своей. Да, ты можешь узнать всё… ну, теоретически всё — потому что глубина познания бесконечна. Да, ты можешь применять эти знания на практике, но академически. У тебя никогда не будет интуитивного понимания чужой Первостихии, потому что ты с рождения идёшь другим, совершенно другим Путём. Идя по Дороге Света, которая так-то Дорога Порядка, вообще… следуя ей, ты никогда не сможешь пройти Дорогой Хаоса. И это универсально, строго говоря, это особенность вообще всех иштари и сидхэ. Им никогда не понять друг друга, они слишком, слишком разные.

Лазурь кивнула.

— А человеческие маги, магистры и прочие персонажи, — продолжил свой монолог Ангвар, — никогда в свою очередь не поймут ни Первостихий, ни их носителей, потому что им одновременно закрыты обе дороги, потому что так у них Первостихия работает — бесконечное число извращённых способов того, как добраться до неё, и ни одного прямого пути, потому что его не существует, так устроено мироздание. Ну и в итоге имеем Тьму, нелюбимую всеми на свете из-за тех самых тёмных магистров, сиречь дурачков, творящих с её помощью неведомую дичь. И вот здесь проявляются самые, наверное, главные различия двух Владычиц. У Иштар с этой Первостихией отношение простое — бороться и уничтожать. Хелависа Тьму не любит тоже, но она не настолько радикальна, потому что любит познавать всё подряд. Владычица постоянно твердила всем нам — надо знать врага в лицо, и первой бросалась разбираться во всей гадости мироздания, невзирая иногда на здравый смысл.

— Это я уже где-то слышала, — медленно проговорила Лазурь, пока Ангвар сделал паузу. Он тут же кивнул.

— Упомянутое мной различие широко известно, что у сидхэ, что в Эмбере. А ещё Иштар не хватает упрямства, так присущего Хелависе. Наша Владычица в любом вопросе готова идти до конца, не считаясь ни с чем и ни с кем, порой. Иштар совсем другая, бывали тут случаи, когда она отступалась от проблемы, хотя этого напрямую не признавала никогда. В общем, уже известный долгий спор о том, какая Владычица из двоих главнее, длится вечно и результатов не имеет, поскольку изначально поставлен неверно.

— О да, спор этот ваш я видела, и смысла в нём тоже не вижу.

— Просто традиция, в ней смысла не ищи, — усмехнулся Ангвар. — Ладно, темнеет уже, скоро спать, давай-ка с тебя последний вопрос не по теме и я уже, наконец, начну работать.

— А чего спрашивать? — тут же вопросила Лазурь. — Всё понятно вроде, не совсем только ясно, отчего так характеры различаются? Первостихия влияет?

— Именно Первостихия и влияет, — прямо ответил ей собеседник. — Ладно, пора, наконец, перейти к делу. Ты как, готова наслаждаться картиной таинства нашей как бы магии?

— Осталось только поперчить, и всё, — ехидно заметила девушка, вспомнив про типичный ответ Чертика на такой вопрос. Дружба с вечно весёлым пажом и другом Хелависы давала своё. Собеседник хмыкнул.

— Ну, раз шутишь, то всё отлично. Итак, практическое занятие по защитным системам у сидхэ, лектор Ангвар Д’Аркин, открываем тетради и пишем. За всё время существования цивилизации сидхэ ими придумано много разных защит для всего, что только можно защитить. Их все я перечислять не стану, незачем, но перед нами сейчас две: «Интерфейс Кольца» и «Горгулья». Кольца раньше я упоминал, с ними вроде понятно. С горгульей всё тоже просто — наш, то есть сидхэ старый тип защиты, создавался ими давно для всяких дверей и проходов, считается устаревшим, при этом до сих пор встречается много где. Потому что нормально работает. Теперь про устройство. Имеется сканер, традиционно его делают как раз в виде статуи горгульи или другой страхолюдной зверушки, но форма не важна. Внутри сканера хитрое плетение, которое ищет рядом с собой другое плетение, назову его ключом. Ключ этот зашит в особый амулет, в моём случае — перстень, тот же самый, для Интерфейса Кольца. Ключ не интересен, ключа у тебя нет, и я не смогу его сделать без нормальной мастерской. Больше интересует плетение в горгулье, потому что мы сейчас будем корректировать его. Точнее, буду я, а ты смотреть.

И Лазурь смотрела и запоминала, понимая, что второго шанса не будет. Для столь занятого разумного как Ангвара, выделить просто время для объяснения ей, как она понимала, основ — это нечто вроде великой услуги. И этой услугой она с удовольствием пользовалась.

Вначале «лектор» дал пояснения по всем принципам работы с плетениями. В вотчине Иштар это никто так и не удосужился сделать, потому что… либо «не поймёшь, это в Университете надо выучиться», либо «нельзя выдать страшные секреты гильдии артефакторов». Над вторым Лазурь посмеялась — просто она принялась копать по части первого отказа и оказывается, что страшные секреты гильдии на самом деле преподают в Изейровском Университете Трёх Искусств.

Тут всё было не так. Ангвар буквально на пальцах объяснил, в чём суть всех шести способов и рассказал, кто каким пользуется чаще всего, и почему. Сразу ей стало понятно, зачем у иштари любое, наверное, действие — одни вспышки, огоньки и непонятные фигуры в воздухе. И всякие пафосные изречения, если надо, хотя последнее диктовала не Первостихия, а любовь к эффектам.

— А у сидхэ не так, — продолжил он, немного помолчав. — Наши плетения не сильно отличаются от плетений светлых по своему, так сказать, устройству, зато работают тихо и незаметно, и об их применении ты догадываешься разве только по результату. Понятно?

Лазури было понятно. Ей это Джа говорил, правда, не пояснив, в чём дело.

— И я тоже не поясню, нужно лезть в дебри философии сидхэ, — немножко разочаровал её Ангвар. — Можешь для простоты считать, что наша Владычица решила так сделать из-за своей, хм, изредка проявляющейся скромности.

— Скромности, ага, так тебе и поверю, — снова ехидно заметила Лазурь. — Видимо, из-за невероятной скромности ваш замок и имеет такие размеры.

— Вот это не надо, не надо, — возмутился Ангвар. — Причины, по которым Цитадель Негросса приобрела столь громадный размер, слишком сложны для однозначной трактовки. Ну и, кроме того, я сказал — изредка проявляющейся скромности.

Лазурь от души рассмеялась, и махнула рукой, мол — сдаюсь. Сам Ангвар продолжил объяснения. Разговор быстро перешёл к тому, что прежде чем лезть в плетение нужно увидеть его силовые линии, и тут впервые были упомянуты, а затем продемонстрированы «очки проявления» — именно так это устройство и называлось. Были и другие варианты, но очки самое удобное и логичное. Они Лазури понравились, кстати. Выглядели вполне в стиле любимой и Ангваром и ей старины — круглые, немного тёмные стёкла и изящная серебряная оправа с простеньким орнаментом, какие-то цветочки и ленты. Внешне ничего особого, но через очки горгулья и постамент сверкали тысячами переплетённых нитей всех цветов радуги. Глаза заболели от пёстрой смеси красок и оттенков, а ещё от яркости. Впрочем, яркость настраивалась поглаживаниями по левой дужке.

— И какой это сложности? — спросила потрясённая Лазурь, когда, наконец, смогла открыть полностью глаза. После быстрой регулировки яркости плетение воспринималось как комок перепутанной цветной пряжи в форме горгульи и постамента. Лазурь неожиданно поймала себя на том, что пытается мысленно распутать нити, прямо как перепутанную пряжу. Но об этом она умолчала.

Про сложность Ангвар ей сказал. Оказалось, это пустяки для Ордена и нечто средненькое по меркам сидхэ — то есть не слишком запутанное, но и не такое простое плетение. В любом случае разобраться в его устройстве вот так, лишь с очками невозможно. И вот тут на сцену выходит новое слово «декомпозитор».

Оный декомпозитор был немедленно предъявлен Лазури, Ангвар вынес его из комнаты, а то девушка уже готовилась удивиться от содержимого карманов своего собеседника. Прозвучало предупреждение беречь глаза, и не зря — то, что в обычном зрении выглядело как невзрачная пирамидка из обсидиана или просто чёрного стекла, через очки светилось ярче солнца. Конечно же, Лазурь аж вскрикнула и несколько секунд моргала глазами, видя перед собой тёмные пятна как от солнечных зайчиков. Конечно же, Ангвар немного напугался, но, в общем, всё оказалось нормально, зрение не пострадало и лекция продолжилась объяснениями, что это за декомпозитор такой. Был кратко описан функционал и вообще предназначение этого инструмента, который оказался так-то хитрой и занятной штукой, делающей из сложного тоже сложное, но хотя бы нормально нарисованное. Действительно, картинка, отображаемая декомпозитором, была распрямлённой версией жуткого клубка пряжи силовых нитей — трёхмерной, конечно, картинкой, большой, непонятной, но красивой и главное — доступной для понимания тем, кто разбирается в артефакторике.

Выглядело использование прибора тоже красиво, это не отнять: из вершины пирамиды с лёгким потрескиванием вырвался яркий луч света, развернувшийся через мгновения в большую зелёную неосязаемую конструкцию, больше всего походившую на ту самую «пряжу» непосредственного вида плетения, но уже на последней минуте распутывания, когда нет одной длинной нити, но вот-вот она появится. Лазури сразу стало ясно, что на самом деле была это именно рисовка всего плетения заново, так как висящая в воздухе голограмма состояла из кучи ярких пиктограмм самого разного вида, соединённых множеством линий, тоже разных: прямых, ломаных, пунктирных, непрерывных, двойных, волнистых…

Последовали объяснения, конечно, но краткие, и не по огромному плетению, а по дальнейшим действиям и главное — чем оно обосновано. Обоснование тут было простое: пока что у Лазури нет привязанного к ней перстня Интерфейса Кольца. Какую попало бижутерию тут не возьмёшь — нужен особый материал и камня и ободка. Нет, потом он раздобудет и сделает то, что надо, но потом, а сейчас придётся сделать, как говорят у нас, костыль. Временное решение.

— И поверь, ученица, — добавил Ангвар. — Вопреки известной поговорке, именно в случае Двора Хаоса этот костыль будет действительно временным!

— Я верю в вас, — подтвердила Лазурь, хотя несколько скептически, но кто знает этих Перворождённых? Вдруг в их делах порядок и правда имеется, и не забывают они благополучно про всякие мелкие обещания? Иштари то памятью не отличались и всяких историй про что-то временное, остававшееся ну очень долгое время постоянным, ей понарассказывали от души. Но название их Пути, их стороны как-то девушку смущало: Хаос. Что подразумевало за собой ещё и бардак, согласно шуткам Чертика.

Рассказ Ангвара продолжился. В случае стандартной защиты сейчас они бы ничего не сделали, но вот оказывается, что горгулью модифицировал кто-то из коллег, вероятно, некий Виннер. Он, оказывается, добавил в горгулью аж целый дополнительный комплекс идентификации посетителя по спектрам Теней, или аур по терминологии иштари. И это тот редкий случай, когда кажущееся вроде бы полезным улучшение на самом деле имеет нюанс: с его помощью создаётся лазейка для взломщика. Именно ей сейчас намеревается воспользоваться глава Ордена и способа воспользоваться лазейкой аж два. Самый правильный путь — модификация плетения, чтобы оно могло опознавать любые Тени, а не только у сидхэ, ведь некая Лазурь определённо ближе к иштари, он это сразу видит. Но, по словам Ангвара, чем заменять весь анализатор проще встроить в алгоритм исключение именно для Лазури, и всё. Именно это он и будет делать сейчас.

…Именно это он и делал последующие несколько минут, из которых Лазурь не поняла почти ничего. Она внимательно смотрела и следила за Ангваром, но он просто стоял на месте и стремительно манипулировал линиями в плетении, едва заметно шевеля пальцами. Потом Ангвар попросил Лазурь дать ему руку и потом слегка сжал ладонь девушки тёплыми пальцами. Считывание спектра её Тени — вот, что пояснил он в ответ на немой вопрос.

Пару минут спустя Ангвар закончил, сияющая проекция над декомпозитором угасла, и он торжественно объявил о том, что всё готово, осталось проверить.

— То есть мне нужно подойти и посмотреть, пропустит ли? — уточнила свои действия девушка и, дождавшись кивка, решительно шагнула в комнату. В этот раз защитное поле не появилось, Лазурь просто миновала молчаливую статую бестии. Вслед за девушкой в комнату зашёл Ангвар.

— Долго я говорить не буду, время позднее, а тебе спать охота, — произнёс он, с улыбкой принимая в руки очки. — Поэтому разговоры, комментирование твоих впечатлений и прочее перенесём на завтра. Хорошо?

— Хорошо. Вопрос можно, о, великий профессор? — не удержалась Лазурь.

— Дозволяю спросить, о, ученица, — отозвался в таком же стиле Ангвар.

— Если «Горгулья» защита, как ты не раз говорил, — начала немного издали его «ученица», — тогда корректировка, получается, недостаток защиты? Ведь, если я правильно поняла, любой негодяй может вот так подобраться к статуе и накрутить что угодно?

— Поняла правильно, за исключением тонкостей, — ответил Ангвар. Вопрос был очень даже логичен, и имел он адекватный ответ, а не вечно приплетаемый всеми персонажами принцип «сложилось исторически».

И он начал пояснять, и Лазурь поняла из его слов главное: может не любой, ни разу не любой негодяй, а только тот, кто достанет на «теневом рынке» пару инструментов из арсенала артефакторов сидхэ — как раз «очки проявления» и декомпозитор. Но всё это мало того, что крайне дорого, так ещё крайне сложно в освоении, например — обучение основам работы с декомпозитором занимает восемнадцать, минимум, семестров в Академии, а мастера учатся всю жизнь. И такой вот мастер вряд ли согласится участвовать в сомнительных вещах, ему с официальной работы хватает заработка столько, что и внукам останется.

Короче говоря, с преступностью у сидхэ всё в полном порядке — она была, и она была неискоренима, но вот из продвинутых жуликов за последние сто лет фигурировало аж два персонажа. Первого поймали — подмастерье один вдруг захотел острых ощущений, вот и принялся грабить всякие защищённые места, особенно те, где ценности лежат. Попался негодяй тогда, когда он сдуру полез в хранилище Особого отдела при Высшем совете — а так можно было вечность искать по Империи. Второго, именуемого Неуловимым, безрезультатно ловят как раз эти самые сто лет: установить личность и заарестовать сверхнаглого, но успешного грабителя не могут даже во всемогущей Секретной службе. Также в Ойкумене есть некто, прославившийся всего одним, но зато эпическим делом: кражей огромной партии алмазов-накопителей у Когерлау прямо с корабля. Но вот с сидхэ его никто не смог связать, хотя по уровню наглости похож.

Вот такие, оказывается, дела. Империя, пафос, гордость сидхэ за то, что они сидхэ… да к магистрам, такие же они как люди, только на лицо немного иные, друг друга не убивают — зашитое в разуме табу, и разгильдяйства больше.

Впрочем, у иштари тоже хватало веселья вопреки всей их идеологии. Глава их государства регулярно делилась с друзьями тайными и не очень новостями по бытию своего Эмбера. Так что пафосные Силы Света на практике тоже мало чем отличались и от людей и от сидхэ. А пафоса-то сколько разводят…

На этом все их беседы, по сути, закончились. Лазури было многое интересно, но также хотелось спать. Ангвар тоже не горел желанием продолжать лекции, поэтому они быстро попрощались, пожелав друг другу доброй ночи. Девушка выскользнула обратно в коридор, быстро, но тихо побежала по нему и съехала по перилам вниз. Недавний её собеседник проводил свою, вероятно, будущую ученицу взглядом.

Интерлюдия Ангвара. Семь вещей

Светлогорье, дом Джа

«Символы — символами, но какую-то пользу из этого барахла всё же можно получить. Мантия вот тёплая, например».

Комментарий от пока ещё не появившейся в сюжете персоны.

Ангвар, постояв пару секунд и проводив взглядом Лазурь, медленно закрыл дверь, вздохнул, устало плюхнулся на диван и уставился перед собой. Вообще он немного слукавил, когда сообщил, что намерен именно сейчас поспать. Нет, спать он собирался, но не сейчас. Ему требовалось систематизировать данные, которые накопились у него по одной частной проблеме — поиск особых вещей Хелависы. Ангвар вспомнил об этой проблеме по пути сюда благодаря находке лейтенанта и чтобы не забыть, надо всё записать в вольной форме.

Снова встав с дивана, он полез в ящик стола и достал пачку чистых листов. В этом же ящике лежали ручки и чернила, но он взял простой карандаш, хорошо заточенный. На столе, как обычно, стоял красивый письменный набор и друза аметиста как эдакое пресс-папье. Рядом был небольшой журнал посещений, в который вносились краткие сведения о госте и цели его визита. Да, бесполезная бюрократия, но Перворождённые старались соблюдать придуманные собой же правила, чтобы не заскучать. В углу поблёскивал индикаторами выключенный и практически бесполезный терминал от Единой системы — те немногие, кто был вхож в данную комнату, и так имели с собой переносные терминалы.

Да и не будь их, толку от устройства мало. Выхода в глобальную сеть Кольца терминал больше не имел, поскольку секретность. Местной сети ни в доме Джа, ни в Светлогорье не сделали, так как сидхэ этим местом не интересовались, за исключением одного до сих пор, кстати, не решённого вопроса — так почему у Светлогорья столь светлая и радостная атмосфера? Однако для исследований вопроса легендарная «Единая система автоматизированных систем…» (далее в названии ещё шесть не менее страшных слов) не требовалась.

После заполнения очередной строчки старого журнала — дата, имя, да цель его появления здесь как «систематизация данных и ночёвка» он вынул из пачки местной конопляной бумаги чистый белый лист, сел за стол. Немного подумал над формулировками. Быстро набросал карандашом упрощённые обозначения семи главных вещей своей подруги, насчёт местоположения которых у Ордена не было точных сведений, и заказов на них в авалонской Гильдии Искателей Сокровищ тоже размещено не было во избежание разных проблем.

Кружок с жирной точкой на ободе — перстень Ах’юля. С ним всё ясно.

Ещё один кружок, на этот раз целиком заштрихованный — хрустальный шар, который использовался Хелависой как особое персональное информационное хранилище. И как очередное средство связи с Иштар, коих у Владычицы и так имелось куча, но насколько он помнил, связь эта штука могла обеспечивать не везде, а только будучи поставленной на особый постамент в Негроссе.

Вытянутый крест с направленным вниз длинным концом — так он обозначил старый полуторный меч по имени Глессир. Вспомогательное оружие Хелависы, плюс запасное для него самого, на случай утери в бою Зиски (и наоборот).

Вертикальная черта с небольшой точкой у верхнего конца — другой меч, её любимая одноручная Вальда, стилизованная под родовые мечи сидхэ.

Восьмиугольник — тот аварийный браслет, составленный из металлических пластин из какого-то особо прочного сплава, испещрённых рунами. Браслет являлся средством поддержки защитного экрана в экстренных случаях и заодно одноразовым порталом в специально подготовленное убежище.

Прямоугольник. Колода карт Шехра — самая толстая из всех колод, что он видел. Да, тех, с кем Хелависе требовалось общаться по этой старой, но очень удобной связи на свете немало.

Наконец вспомнилась корона. Практически невесомый обруч, сделанный из переплетённых прутиков серебра — обычного серебра, а не какого-нибудь там авалонского, как ни странно. В переплетение обруча искусно вставлен большой алмаз, тоже самый обычный камень, даже не превращённый в накопитель.

Что можно сказать про местоположение, на основе известных ему сведений? Ну, корона однозначно лежала на бархатной подушке слева от трона в главном зале Негросса, где и происходили все торжественные мероприятия с участием Хелависы. В других случаях корона не требовалась. Ничего особого в красивом обруче не было, основным инструментом являлся перстень, а корона вообще не имела в своём составе плетений или конструктов. Она являлась лишь символом власти, не более того, и то — мягко говоря, устаревшим, оставшимся от старого государства сидхэ, Вольного Союза. Новая Империя короля или императора не имела до сих пор, более того — абсолютный монарх в ней так и не появился по историческим причинам. И якобы стоящий на самом верху Совет Пяти на роль «самых главных» не годился — его власть не была всеобщей. Потому что… да потому что исторически сложилось.

И «исторически сложившееся» государственное устройство у Империи сидхэ было такое, что просто закачаешься. Три полных противоречий разновеликих Совета, образующих Верховную Власть, под ними располагаются двенадцать формально контролирующих Советы комитетов — наследие системы взаимных гарантий ещё Вольного Союза. Ниже находятся много подчинённых им и хитро переподчинённых друг другу департаментов, комитетов, канцелярий. Вместе с тем имеются органы народного самоуправления — милиция, например, всякие сельсоветы и прочие, в которые государственная машина официально не лезет, поскольку не должна, да и законодательно не может, да и нет особого желания разбираться с традиционным укладом жизни всех народов внутри государства. Ещё в этой системе особняком стояла армия, ещё имелись азуры со своим как бы родоплеменным обществом, а чтобы никто не заскучал, территориально вся Империя представляла собой лоскутное одеяло из подвассальных территорий, имеющих свою власть, подчинённую центральной — потому что клятвы будут надёжнее бумажек. И над этим великолепием красовался, независимый, хотя и подчиняющийся Советам монстр Секретной службы — настоящее государство в государстве, где свои департаменты, отделы и комитеты. А ещё параллельно, в другой плоскости бытия, видимо, существовала имперская Академия наук, та ещё организация, повёрнутая сугубо на познании тайн и глубин мироздания, и посему с высоты своего полёта плюющая и на секретчиков, и на Советы. И это всё вопреки сомнениям существовало уже тысячу четыреста лет и процветало.

Ну и что скажешь? Второе название государства — Империя Хаоса — сути соответствует прекрасно…

Куда важнее для Империи другая вещь, главный символ власти их Ордена и главный символ Хелависы же — перстень Ах’юля. Всё остальное было по сути лишь памятными для Двора предметами, но в любом случае их всех искали. Не очень тщательно — приоритет всё же отдан поискам самой Хелависы, но очень давно Ангвар решил: все личные вещи Хелависы нужно собрать в Норштейне.

Только как-то не находилось времени заняться вопросом тщательно. Теперь время нашлось, а значит, пришла пора поработать.

Главный символ Ордена и главный символ лично Хелависы — даже на гербе самой Владычицы изображён — это, конечно, перстень Ах’юля. Крайне ценная для Империи вещь. Ах’юля он не простое украшение, как можно подумать, он ещё и ключ, единственный ключ Хелависы от всего, связанного с её персоной, в том числе и от обеих защит Цитадели Негросса, в настоящее время запертой изнутри благодаря ошибке и путанице с планами. Ах’юля также именовался в Империи «ключ-перстнем нулевого ранга», потому что он был именно им — ключом для наивысшего доступа много к чему очень важному. Сложилось так исторически. И внезапная утеря перстня вызвала столько технических проблем, что не упомянуть.

Судьба перстня только никому не была известна. Искали Ах’юля секретчики по всему мирозданию и не находили, искал Орден и тоже не находил. Точнее, Двор Хаоса не искал почти никак, не до того немного. Но пора взяться за дело всерьез. Во время рокового похода Ах’юля мог быть передан кому-то из сидхэ с неизвестной целью. Либо где-то спрятан. Либо вообще потерян его хозяйкой — хотя последнее крайне сомнительно, но мало ли?

Какие варианты у местоположения перстня? Ангвар нарисовал от значка три стрелки. Первая вела к мелкой надписи «тайник», вторая — к неясной фигурке, изображающей сидхэ. Далее Ангвар пустил ещё одну, на этот раз пунктирную, стрелку, упирающуюся в знак вопроса — некий сидхэ мог оставить перстень у себя, а мог направить по цепочке дальше. Последняя стрелка уходила куда-то в сторону и заканчивалась пунктиром — то есть судьба Ах’юля не определена, и что делать, непонятно. Ну вот, у него имеется первая схема для проверки, тогда следует, прежде всего, обратиться к Виннеру. Имя лейтенанта Ангвар написал снизу, как первого ответственного.

Что там дальше. Шар из похожего на горный хрусталь материала, по идее его оставили в замке. (Стрелка к рисунку, похожему на перевёрнутые сосульки, и призванному изображать Цитадель Негросса с её тысячами шпилей). Или нет? Ангвар точно помнил шар во время последней встречи с Хелависой, шар лежал, как обычно, в открытой шкатулке на мягкой подложке в личной комнате. Взяла ли его с собой Хелависа? Непонятно. Никто из новых друзей, бывших в отряде в ходе того похода, не упоминал такую приметную вещь. Не упоминал — ещё не значило, что шар так и лежит в комнате Хелависы в одной из башен замка, она частенько брала с собой в походы эту штуку, просто так, на всякий случай, причём изредка этот всякий случай наступал.

Короче говоря, на конце стрелки пока следует поставить знак вопроса. И тут вновь потребуется лейтенант Виннер, но уже как специалист по системам связи вообще, и по данной конкретной системе в частности. Если быть точнее, то им нужно выяснить, можно ли, используя лишь до сих пор сохранившиеся каналы связи с запасным шаром в Норштейне, определить физическое местоположение негросского шара?

Глессир. Длинный, относительно лёгкий полуторный меч в простых кожаных ножнах, потёртых и когда-то украшенных затейливым узором. Серебристый и острейший клинок, покрытый сложной рунной конструкцией. Меч был некогда взят как трофей, точнее, как оружие буквально на один бой, да так и оставлен в постоянном наборе её снаряжении. Хелависа точно брала свой верный клинок с собой — этот факт подтверждали многие, однако в числе вещей, оставленных в схроне, меча нет. Смысла отдавать его гипотетическому отряду Ангвар также не видел. Просто хорошее оружие, не более.

Значит ли это, что меч оказался спрятанным в отдельное место? (Стрелка к надписи «тайник») Или же его оставили на последней стоянке, в итоге потеряв? (Стрелка, переходящая в пунктир). Как и перстень?.. Странно, ой как странно, но ладно. Нужно будет уточнить, когда пропал меч — до исчезновения перстня или после? Лишь тогда определится верное направление поиска. Под значком были написаны имена вездесущего лейтенанта и внезапно Рыси. Супруга Джа, по её словам, зачем-то успела наведаться на места стоянок отряда Владычицы и даже нашла там посох. С таким же успехом она могла и прихватить Глессир, но почему-то забыть сообщить об этом факте. Раз уж о посохе молчала столько лет и вспомнила лишь сейчас.

Вальда. Короткий одноручный меч, с широким лезвием и острым концом, с виду простой и невзрачный, однако Ангвар хорошо помнил, сколько над этим клинком трудились лучшие кузнецы манхиле, и из какого металла меч сковали. Именно Вальда, а не полуторный Глессир, была основным оружием Хелависы, она не расставалась с ней почти никогда, и всегда держала на поясе справа. Но в тайнике, найденном Виннером, меча не обнаружилось… значит ли тогда, что Хелависа взяла его с собой? Странно, вообще, учитывая, что всех противников, поджидавших Владычицу в Отражении врага, разящим клинком не победить. И немного нелогично, если традиционно парный к Вальде посох — её любимое сочетание оружия, сталь и магия — был забыть или оставлен в лагере.

Так или иначе, но неизвестно даже, брала ли вообще Хелависа в поход свою любимую Вальду? (Пунктир, заканчивающийся знаком вопроса). Ответ на этот вопрос смогут дать любые участники похода, к примеру, Чертик или весёлая, вечно смеющаяся девчонка Тулли. Ну да, а других то поблизости нет.

Браслет. Его не было в составе тайника — и это вполне логично, потому как браслет создавался Хелависой как последнее средство собственного спасения. Или одно из последних уж точно. К тому же Рысь говорила ему, что Хелависа абсолютно точно вошла внутрь Отражения с тем самым браслетом на руке. И в случившемся затем катаклизме ни один артефакт в принципе не мог уцелеть. То есть, браслет всё же уничтожен.

Но что ему указать на схеме? Считать браслет совсем потерянным? (Стрелка к облачку дыма и надписи «уничтожен»). Возможно. Но оставалась призрачная надежда на штатное срабатывание портала. И какова же вероятность того, что Хелависа в последний момент смогла браслетом-порталом сбежать в заранее подготовленное безопасное место? (Стрелка к спирали, изображавшей портал, и надписи «воспользовалась»). А никакая. Если дело происходило в ближайшие пару лет после катастрофы — цифра была бы достаточно значащей для начала поисков. Но триста тридцать четыре года спустя?

Оставался ещё самый крайний вариант с неверным срабатыванием портала и попаданием Владычицы Хелависы неизвестно куда (стрелка в виде изломанной линии, переходящей в пунктир). Вероятность такого исхода совсем не нулевая, учитывая, сколько первопричин имелось для сбоя портала.

В первую очередь, стоило помнить, что враг повергнут, когда от Отражения остался по сути лишь дворец с мощнейшими защитными экранами, в которые тогда билась вырвавшаяся стихия. Кроме того, был и крайне странный предмет, которым Хелависа воспользовалась для проникновения в то самое Отражение, и он вытворял не менее пугающие вещи с пространством. В общем, здесь стоит подумать и разобраться самому. Привлекая, ну разве что, ту же Чертика, пусть не скучает.

Теперь колода карт Шехра. Что с ней? Брала ли её Хелависа с собой? Честно говоря, Ангвар не сомневался в том, что брала. Другое дело — а куда положила и куда дела? Колода обычно хранилась в пухлом кошельке, который клался в карман. Но в подобной миссии колода вряд ли понадобилась бы, да и насколько он знал, во время похода Хелависа не воспользовалась картами Шехра ни разу. Так что либо колода карт лежит в замке, либо…

И тут Ангвар понял, что он ещё не заглядывал в сумку. Объёмную дорожную сумку Хелависы, которую притащил с собой. Сумка осталась на диване, значит, придётся ему вернуться. Судя по тишине, все легли спать. Ангвар тихо прошёл к двери и открыл её. Ну да. Все спят. Пройдя по тёмному коридору, он вышел в гостиную второго этажа, где совсем недавно показывал вещи Хелависы. Кстати ему стоит их захватить с собой, но потом.

Щёлкнув пальцем, Ангвар зажёг небольшой светлячок и, осторожно обходя мебель, подошёл к дивану. Он осторожно взял сумку, чтобы рассмотреть всё её содержимое у себя, и проделал тот же путь обратно.

Как он и ожидал, колода карт Шехра оказалась прямо в сумке, в небольшом кармашке с застёжкой. Кроме карт, в ней ещё обнаружились два ножа, компас, моток тонкого шнура, рыболовные крючки в коробочке, и прочая мелочь вроде булавок, лески и давно пустой солонки. Ничего интересного. На всякий случай, он вытащил на диван по очереди всё, что имелось в сумке, но вопреки случайно мелькнувшей в голове идее, Ах’юля не нашёлся. Зато обнаружилось нечто иное и нелогичное. Походные же письменные принадлежности. Но где тогда записи, и что может быть в них? Это важно.

Следующие минуты четыре Ангвар внимательно осматривал со всех сторон и прощупывал сумку. Наконец удача улыбнулась, за двойной стенкой нашлась тоненькая тетрадка, листов в пять. Однако открыв её, Ангвар не удержался от разочарованного вздоха — пусто.

Невидимые чернила и прочее искать ему в таком состоянии лень.

Вздохнув, Ангвар сложил все вещи обратно, отложил сумку на полку шкафа, заодно подметив, что прочее снаряжение тоже неплохо перенести в комнату, но завтра. Тетрадку он, чуть подумав, убрал в извлечённый из его куртки планшет, решив осмотреть уже завтра. Стоит наконец-то поспать.

Но перед этим он всё же решил связаться с тем, кто и подсказал Серебряной идею эксперимента. А кто это мог быть? Ну да, Висс. Ангвар извлёк его карту из своей колоды и, сосредоточившись, послал вызов.

«Да, Ангвар», — как всегда немного хмуро ответил секретчик.

«Ругаться буду. Но немного. Готов?»

«Готов, а что случилось?»

«Случилось? Висс, ты вообще думал, когда подал Серебряной и её шебутной компании идейку о поисках следов энергетического спектра нашей Владычицы на нижних уровнях подпространства? Говори, давай».

«Я не думал, я оказывал услугу помощи нашей недоучке, если что».

«А что так?» — удивился Ангвар. Заботливый лорд Висс — нечто новенькое.

«Ну, они часто приставали ко мне, есть ли у нас то, а есть ли это… магистры тёмные, у нас не закрома Когерлау вообще-то… но попробуй им объясни, если сидхэ самые-самые. Короче, вспомнили они аж про Вестника и принялись мне выносить мозг, расскажи да покажи, как этот Вестник работает? Я закономерно послал их к Виннеру, Виннер долго вникал, что от него хотят, и в итоге послал их к магистрам, и они опять вернулись ко мне, я ж как бы магистр».

Ангвар от такой истории откровенно хихикал, но продолжал слушать.

«Далее я всерьёз заинтересовался и засел, и стал прикидывать, как работает поделка нашего великого канцлера, в итоге сам не понял ничего, но выдал им в руки два труда. Один именуется «Неименуемые таинства» и там было что-то по теме поисков по Тени, второй уже не помню, но тоже всякие тонкие материи. А далее Серебряная сама уже придумала, будто бы Вестник работает через поиск энергоспектров на Изнанке и решила сделать то же самое, но для Имматериума в целом. А что у неё вышло-то?»

«Портал хаотического направления у неё вышел, вот что».

«Твои же магистры… так и думал, что без приключений у них не обойдётся, исследователи, тоже мне. И сколько пострадало?»

«Да почти все, кроме Чертика, и ещё пары персонажей. Ты там не волнуйся, особой вины на тебе нет, как я считаю, тут Серебряная виновата в основном, но на будущее имей в виду, чем подобное грозит».

«Постараюсь не забыть, но только если они будут снова приставать и вообще настаивать, что им говорить?»

«Если что, отправляй их к Иштар, она всё равно по тематике ничего толком не знает, а всё непонятное старается запрещать. Вот и пусть вдвоём ругаются».

«Хороший план, я одобряю», — заметил Висс. — «Ну, всё, до связи?»

«Ага, до связи».

Голос Висса замолчал, а Ангвар, отложив в сторону карту, вспомнил про ещё один любопытный момент — когда они кончатся, хоть? Орден действительно не пытался исследовать гипотетическую возможность спасения Владычицы при помощи её носимого аварийного портала. И пора эту недоработку исправлять. Только, для начала, ему стоит переговорить с Чертиком, а там видно будет.

Но всё завтра, сейчас надо, наконец-то, поспать.

Сцена 10. История о Владычице

Светлогорье, дом Джа

«Она несла добро, но часто получала в ответ зло. Не понимаю, как Владычице удавалось столько веков сохранять свою душу светлой и чистой?»

Виннер об откровениях друга.

Солнечное утро Светлогорья началось тихо.

Диверсия Ангвара не принесла плоды, и на чердак пока что никто не полез, о чём говорила нетронутая, наспех установленная вчера Джа сигнализация. Чем был сильно доволен хозяин. Пока Лазурь с Рысью спорили, что приготовить на завтрак, а компания не могла оторваться от какой-то толстой книги, Ангвар быстро перекусил и, как и решил вчера поздно ночью, перетащил принесённые им сюда вещи Хелависы в комнату, а затем спустился в гостиную к остальным. Рысь пообещала ему, что вернёт посох через некоторое время, так как его надо для начала хоть найти в обширных складах Серебряных Башен. Согласившись с ней, Ангвар тихонько поинтересовался, не находила ли она на той стоянке ещё и меч? Женщина принялась вспоминать, после чего решительно заявила — нет, не было там меча. Констатируя, что одна из версий из вчерашнего плана была опровергнута, Ангвар сообщил, что сейчас он сбежит на улицу, дабы продумать один из своих вспомогательных планов на случай как раз отмены главного.

Чертик сделала стойку на ключевое слово «план» и принялась расспрашивать подробности, но Ангвар постоянно отмахивался. Правда потом он сжалился над любопытством пажа, и сказал, что собственно, даже не план, а просто кое-какие размышления. На предмет того, мог ли сработать аварийный портал в браслете, и из-за сбитых по какой-то причине настроек выкинуть Хелавису в неизвестном направлении? Любопытная собеседница в ответ пожала плечами и сказала, что стоит почитать в библиотеке замка, нужно для начала выяснить, что за фактор способен сбить настройки столь уникального артефакта, и был ли замечен этот фактор во время катастрофы? Другу пришлось срочно уводить тему в сторону, он не очень хотел сообщать вслух при гостях, что доступ в замок ими потерян. Впрочем, Чертик сама была не рада, что полезла с расспросами — она-то знала ответ, но не спешила делиться им с друзьями.

В конце концов, разговор кончился и Ангвар, взяв со столика тонкую пачку чистой бумаги, удалился в сад, где, собственно, принялся за ещё одно забытое и не слишком важное, но необходимое дело, предварительно ещё раз попросив не беспокоить. Подглядывающая за ним из окна весёлая Лазури увидела, как друг Хелависы сидел в беседке, и что-то чертил сразу на нескольких листах.

Через какое-то время Ангвар был вынужден прерваться, потому что во время приготовления завтрака Рысь специально для его заманивания открыла окно на кухне. Уловив вкусные запахи, Ангвар пришёл точно к началу трапезы. Но и тогда он просто молчал, даже обычно говорливый Джа отступился после пары-тройки попыток вовлечь в беседу их гостя. Несколько раз Ангвар доставал из кармана маленькую тетрадку и карандаш, и что-то быстро писал. Витиеватые строчки заполняли страницу, но сидевшая рядом с ним Тулли ничего не могла разобрать и, в конце концов, решила для себя, что перед ней какой-то шифр или тайнопись. Впрочем, она не догадывалась о примерном количестве различных языков во Вселенной и сколько из них знает Ангвар. Быстро закончив с едой, гость снова удалился в сад работать.

Пока его не было, начались ленивые разговоры насчёт поисков Серебряной и сборов команды. Джа предложил для начала придумать, куда бы поместить эту беспокойную банду. Тут-то в разговор влезла Лазурь, предложившая, в шутку, взять и собрать их на корабле недалеко от берега. Там гарантированно ничего не натворят. Ну, разве что, потопят сам корабль. Народ, и особенно косвенные участники произошедшей аварии, долго смеялись и шутили на эту тему, пока Джа не прервал всех жестом, и уставился в потолок, общаясь с кем-то. Вскоре он моргнул, и встал с места, прокомментировав происходящее.

— В общем, так. Со мной связалась Иштар, и она попросила меня показаться в её же резиденции. Уж не знаю, по какому поводу, но я подозреваю, что насчёт наших пострадавших. Вы подождите немного, я постараюсь вернуться скоро, и может быть даже не один.

— Ну что, Иштар снова тебя зовёт? — неожиданно со стороны скрипнувшей двери донёсся голос Ангвара. — Уже отдохнуть некогда, всё дела, дела…

— Слушай, а ты, откуда узнал? Разговор же перехватить невозможно… или ты всё-таки сумел? — изумился Джа, обходя весёлого собеседника. Дверь тихо затворилась, теперь голоса доносились заметно глуше.

— Ты меня плохо знаешь, что ли?

— Знаю, но чтобы без всяких средств засечь канал, незаметно подключиться и подслушать?.. Тут же одни тонкие структуры и квадратурное кодирование аж восемнадцатого уровня!..

— Джа, ты так и не понял? Сам подумай, зачем мне подключаться к каналу и ломать мозговыносящую иштаровскую защиту, если ты сам только что сказал о содержании беседы вслух?

Секунды две стояла тишина, затем послышался парный хохот двух друзей.

— Ну, Ангвар, ну ты…

— Я такой, — подтвердил собеседник. — Слушай, тебя ждут вроде, хватит хи-хи и ха-ха, вечером нашутимся.

— Иштар я обязательно расскажу про этот курьёз. Ну, до вечера?

— Ага, если бы, до завтра тогда уж. Нет, чтобы сегодня все вопросы решить, как положено…

— Успеем ещё. Всё, я пошёл.

Спустя полминуты вновь распахнулась дверь, и немного хмурый по причине услышанного Ангвар зашёл в гостиную. Он рывком придвинул к себе стул, и сев на него задом наперёд, принялся на нём раскачиваться, будто бы изображая всадника. Лазури недоумённо переглянулась с Рысью, мол, что такое? К чему в этот раз их недавний визитёр дурачится?

— На самом деле я даже догадываюсь о причинах срочного вызова и считаю, что Иштар могла бы и подождать, а вот мне ой как нужен Джа, причём именно сейчас, — пояснил Ангвар. — Поэтому я и сердитый. Ладно, раз уж такое дело, завтра успеем ещё разобраться. Или сегодня вечером. Как получится. А теперь, когда тот, кто мне нужен, убежал, мне нечего делать. Предложения есть? Сразу говорю, только не местный чердак.

— Предлагаю вспомнить былые времена, ну или хотя бы некоторые прошлые визиты к нам, и послушать какую-нибудь историю или легенду. Героическую, само собой, — подмигнула Ангвару Рысь.

— Более героическое повествование, чем история трудных взаимоотношений Хелависы с недоимператором, не найдётся. Да и гости не слышали ни разу эту эпическую балладу. Поэтому так думаю, что поведаю именно её, — тут Ангвар хитро прищурился. Рысь призадумалась, начав что-то смутно припоминать. Ну да, было когда-то дело, слышала она героическую балладу… однажды, заснув где-то в её середине.

— Слушай, та баллада в исполнении сидхэ не слишком длинная? Насколько я помню, одна предыстория на час с лишним развернётся, и только в версии для тех, кто более-менее знает о сути дела…

— А может кратко? — робко поинтересовалась Вигдис?

— Да, можно ли?

— Попробовать то можно, только не уверен, что результат вам понравится.

— Совсем коротко, значит, поведать, — улыбнулась Рысь, хорошо понимая, что ничего долгого и скучного рассказывать Ангвар не слишком желает, но вот на что-то короткое и незамысловатое, можно и уговорить.

— Ну, вообще-то рассказать нормально и коротко я то могу… не уверен, но, наверное, у меня выйдет. Так что…

— Так что начинай уже! — заметила Чертик. Ангвар усмехнулся.

— Начну, внемлите мне. Напали, отбилась, напал, отбилась, напал, отбилась, напал, исчезла. Закончил.

— Ангвар, ну это уж слишком коротко… — заметила Тулли. — Я и без тебя как-то знаю, что Хелависа три раза по-крупному воевала с всякими врагами. Ты давай подробнее расскажи.

— Только я надеюсь, что на этот раз ты обойдёшься без своего фирменного юмора, — попросила Рысь.

— Ну, раз без юмора, значит, расскажу иначе. Послушайте все, ибо поведаю вам историю Великих Войн Хаоса!

— Впечатляюще, не спорю, — заметила Лазури. — Воспой славные деяния предков о, великий бард!

— Вот только воспеть нам ещё не хватало!.. — схватилась за голову Рысь, и рассмеялась, она всегда знала, эта компания и без Ангвара способна хохмить. Для логического завершения пятиминутки смеха, Рысь толкнула ногой Лазури, ну а та своих веселящихся соседей, авось поймут.

— Ой, в стране плохо-о-ой, ой да жил злоде-е-ей, ой да о-о-о-ой, ой-е-ё е-ё е-ёй! — поняв намёк, хором запели Чертик и Тулли, старательно копируя манеру исполнения Джа, когда тот приукрашивал какой-нибудь рассказ. На этот раз не выдержал даже Ангвар, он сквозь общий и свой собственный смех хлопнул по столу ладонью и попытался что-то сказать. Так вся компания провела никак не меньше минуты.

— Ну ладно, — подождав тишины, произнёс он. — Повеселились, да и пока хватит. И если серьёзно, что на самом деле мы будем делать?

— Слушай, дружище, — глянула на него Рысь. — А расскажи-ка не только Лазури, но и всем остальным, что вообще у нас происходит. И что происходило в ту войну. Не помешает ли сейчас простенькое введение в ситуацию?

— Не помешает, думаю, — согласившись с ней, кивнул Ангвар и пояснил. — Как мне сказали, Йеннифер ещё тогда многое рассказывала нашим гостям… да вы её буквально замучили, при этом, как я понимаю, рассказы давно забылись, тяжёлые воспоминания стёрлись, и это, наверное, к лучшему. Но сейчас вышло что вышло, события прошлого вновь напомнили о себе, и я почти уверен, что за последнюю пару дней у вас возникло немало вопросов. Так задавайте тому, кто ответит. Я готов и я располагаю свободным временем.

— Вот мне бы кто-нибудь объяснил, с кем вообще Хелависа тогда сражалась и за что боролась? — тут же подняла руку Тулли.

— Это… тёмный властелин же очередной, так? — неуверенно предположил Рам и покосился на Рысь, что сидела с невозмутимым видом.

— Или просто тёмный император тёмной империи? — продолжила Тулли.

— Или же вообще… злой колдун?

— Или же обычный недобитый маг, свихнувшийся от обретённой некогда силы, и возомнивший себя хозяином всей Вселенной, — пересказала вкратце объяснения Джа Лазурь, подмигнув Ангвару.

— Ещё у вас есть версии? — поинтересовался Ангвар и, увидев, что больше предложений нет, принялся рассказывать. — Лазурь права полностью, судя по стилю — ей кто-то из Ордена поведал. Из других идей, мысль насчёт тёмного властелина очередного также ближе всего к делу, но отчасти. Он не очередной, он пока что единственный, правда именно властелином мага назвать несколько затруднительно — что называется, не хватает власти. В общем-то, вкратце вы сами все объяснили, так что я лишь дополню. Официально, то есть никогда, вот этого нехорошего и совсем не товарища называют Воплощением тьмы. Что это такое? Просто слово — не конкретное существо, а своего рода должность. То есть кто самый главный злодей в мироздании, если уж по-простому. Подробнее про бурные отношения мага с Хелависой рассказать?

— Ну конечно, — кивнула Рысь. — Им же надо знать, почему они так друг друга невзлюбили, что столько воевали?

— Почему-почему… да отказала она ему, — прошептала Чертик так, что её расслышал лишь Ангвар. Он поперхнулся, узнав древнюю шутку, посмотрел на девушку и, шутя, щёлкнул её по носу. Чертик взмахнула рукой, изображая лапу кошки, но промахнулась и сделала обиженный вид, который продержался от силы секунды две, ведь обижалась девушка не по-настоящему.

— А если честно, то причина всего творящегося — очень долгая история, — убедившись, что Чертик прекратила дурачиться, начал, наконец, свой рассказ Ангвар и для Тулли уточнил. — Всю её рассказать не могу, лишь основы, но и их вам хватит с лихвой.

— Да хоть их, — махнула рукой Рысь, пока Тулли над чем-то думала.

— Основы и поведаю, — кивнул Ангвар. — Суть всего проста, как обычно. Этот недоимператор хотел всевластия. И вдруг ему на пути встретился прямой конкурент, Хелависа. Ведь тогда её намерения, для не очень умного будущего властелина, говорили о желании заполучить всевластие. Другое дело, на самом деле Хелависе это всевластие было нужно как лошади пятая нога, и собирала разнообразные знания она отнюдь не с упорным желанием их немедленно же применять в своих целях. Она просто познавала мир. Заполучившему огромную силу магу не верилось в это: как же так, иметь возможность захватить не один десяток миров и не воспользоваться этим? Она явно копит силы и хочет на него напасть! А значит, он имеет право, так сказать, нанести удар первым. И нанёс, а зачем медлить?

Логика в этом детская, но что поделать, если этот великий мыслитель просто дурак. Ну и чего, в результате наш властелин недоделанный, или… как его там обозвал Виннер… Поспешный, с невероятным упорством четыре раза нападал на Хелавису и все четыре раза получал одинаковый результат. Полный разгром, а что ещё ждать? Умные учатся на чужих ошибках, дураки — на своих. Только люди, случайно получившие безграничную силу, вообще не учатся на чьих-то ошибках. Так случилось и здесь. Следует вкратце рассказать историю войн?

— Давай. Интересно послушать, что до этого было.

— Тогда… тогда про что ещё надо вам знать… — принялся тихо бормотать Ангвар и перечислять. — Откуда вообще взялся Поспешный. Про ордена тогда стоит пояснить. А раз так, то вообще про эпоху до орденов…

— Расскажи всё и вкратце, — предложила Рысь, расслышав его прикидку.

— Да я рад был вкратце поведать, но народ не знает многие моменты. Ладно, придётся начать историю издали, — согласился, наконец, с ней Ангвар, уселся на стуле поудобнее и начал рассказывать выглядящим очень внимательными слушателям.

— Я начну буквально с самого начала. С самой зари Вселенной. Вначале был мир, и мир был лес.

От тихого, но проникновенного голоса Ангвара у всех слушающих буквально пошли мурашки по коже. Лишь сейчас многие начали осознавать, что сидящий прямо перед ними рассказчик является разумным далеко не в одну тысячу лет возрастом, и он действительно мог видеть начало времён.

— Почему лес… да потому что лес покрывал Ойкумену в те годы, когда ещё не было людского рода, когда не стоял Авалон и Когерлау, не родились четыре Первостихии, и властвовали над миром таинственные и странные существа, от которых в глубинах мироздания остались лишь сны, — продолжил Ангвар. — Может быть, вы потом сами почувствуете этот след, тянущийся с юности мира, но запомните главное. Место Силы для Хелависы — это именно лес. Потому что в лесу её жизнь и началась.

Происхождение нашей Владычицы так-то окутано мраком, и никто, включая её саму, даже не знает, родилась ли она обычным ребёнком, или просто была воплощена неведомыми силами? Её самое первое воспоминание, которое мы с трудом смогли добыть из глубин памяти, таково. Хелависа словно проснулась лежащей на густой пышной траве, на поляне в солнечном летнем лесу, обладая только элементарными навыками, зная только своё имя, выглядя при этом как двадцатилетняя человеческая девушка, хотя на тот момент, как мы установили, возраст её тела был почти четыреста лет. И случилось это… когда именно, я не помню. Только примерный срок. Четыре с половиной тысячи лет назад.

— Ох ё-ё-о, — пробормотала ошарашенная Лазурь. Круглые глаза остальных выражали всё их удивление. Надо же… Ангвар продолжил.

— Ответ на логичный вопрос: где все эти столетия пребывало её тело, также не существует, мы так и не смогли узнать ничего внятного. Будто она взяла — и просто появилась прямо в воздухе. Ну, подумаешь, сама материализовалась, бывает, обычное же дело, да? Про себя ничего определённого не скажу, секрет, про не менее загадочную Иштар тоже, ваша Светоносная очень не любит, когда копаются в её прошлом. Но вот и наши Виннер с Рэном, и ваши Джа с Рысью, и многие другие, и даже недобитый Младший, родились обычным способом. Как все, собственно говоря, и рождаются. Другое дело — как и кто их зачал, но этот вопрос мы пока не рассматриваем. В общем, к чему я веду речь. Чтобы вы все поняли — даже самые великие и могущественные из ваших знакомых, когда-то все равно были детьми. Про Хелавису же подобное никак не скажешь, поэтому она выделяется даже тут. Что уж говорить про остальное, а остального хватает.

— Вот это загадки так загадки, а мы даже вчера ещё думали, что она просто сильная волшебница. Тут выяснилось, что Хелависа — разумная вообще иного порядка, и я потрясена… — заметила тихо Лазурь. Ангвар тут же согласился с ней.

— А так и есть. Её можно считать волшебницей, она и была ей. Но помните, что Хелависа не просто какая-то волшебница, добрая или злая — она, прежде всего, Владычица Хаоса. Хелависа стоит на границе между нашим привычным миром и бескрайним простором Нереальности. Как Иштар, только за ней стоит другая Первостихия Мира. Не Хаос, Свет. Добрый и ласковый, и одновременно ослепительный и жгучий. Думаю, вы понимаете, что наличие Силы подобной стихии с рождения, накладывает своё. Поэтому попытаться применить к нашей Владычице привычные рамки, бесполезно. Нужно помнить главное: Хелависа сама по себе — это одна сплошная загадка. Перворождённая, в общем. Правда, не такая как мы, а иная.

Ещё весьма странно, что никто из присутствующих не обратил внимания на одну вещь, — мысленно продолжил Ангвар. Перед… уходом… она остатками своих сил дала сопровождавшим её в походе случайно встреченным разумным не просто долголетие — она сделала их всех подобными ей, Ангвару и другим Перворождённым. Не только внешне, но и внутренне. Человек спустя две сотни лет жизни таковым больше не является, правило это выяснили на своём опыте маги. Дай она всем обычное долголетие, сейчас три четверти были бы мертвы, не выдержав тягот долгой жизни. Следующий барьер, четыре столетия, близок, но признаков его приближения Ангвар не видел. Сидящая перед ним Тулли всё та же неунывающая хохотушка, обожающий вкусно поесть Майнард всё тот же, и тот же добряк, Лазурька грызёт с таким же рвением знания…

Хелависа изменила саму их суть. Остатками своих сил. Лишь это заставляет всерьёз задуматься, видел ли он когда-то предел возможностей его избранницы судьбы? Получается, что нет. И если подобное было проделано распадающейся личностью в израненном теле и почти без резервов, то можно лишь представить себе, насколько же Владычица Хаоса на самом деле могущественна…

— Не могла ли она быть связана с каким-то древним и особо долгоживущим народом? — предположила, тем временем, явно прослушавшая беседу Тулли.

— Конечно, нет, — покачал головой Ангвар. — Ну и кому я только что всё рассказывал? Хелависа — вообще не человек, не иштари, не сидхэ, и ни одна из прочих разумных рас. Она уникальна. Кто это до сих пор не понял?

— Да все поняли, Львёнок спит просто, — снова заметила Лазурь. — Ангвар, лучше скажи мне, а что насчёт тебя, Серебряной, этого Виннера, Рэна и других, так сказать, коллег? Возрастом вы явно выделяетесь, мне Джа поведал. Но, тем не менее, вы не возникли из ниоткуда, а родились. Так кто вы?

— Такими темпами мы ой как не скоро закончим, — улыбнулся рассказчик и принялся объяснять. — Ладно, раз тебе любопытно, отвечу, но коротко. Мы — Перворождённые Сидхэ, мы первые носители Силы Хаоса во всей Вселенной. А вот почему первые, что мы делаем, и так далее, я сейчас не расскажу, нужно долго пояснять. Кроме Перворождённых, в мире есть ещё Старшие сидхэ, и те сильно похожи на нас, только куда более многочисленны и имеют совсем иное происхождение, но тут снова полно споров. Вообще, я скажу вам так, сидхэ — это отдельная тема для бесконечных разговоров и споров, на которые времени нет, и я продолжу рассказ о Владычице.

Закончили мы вроде на выяснении её происхождения. А теперь что же она делала в своём, так сказать, детстве. Да примерно то же, что и обычные дети, с поправкой на время, конечно. Хелависа просто жила спокойно в своём лесу, и ни о чём глобальном не думала. Она просто жила и познавала окружающий её мир, она давала имена растениям и животным, да и всему что видела вообще. Собирала знания, и пыталась их как-то систематизировать, при этом успешно. Создавала заодно свой собственный язык, что долгое время был только устным, и, кстати, сейчас из его носителей остались я и Чертик. Исследовала всё, что её окружало, в общем. Для чего? Сам не знаю. Это её, что называется, призвание.

Однако та идиллия не могла продолжаться бесконечно долго. Однажды, из-за жизненных обстоятельств, перед Хелависой встала задача — понять, что такое добро и что такое зло. В стремлениях решить данный вопрос, она собралась с силами, да просто покинула свой лес, ставший для неё родным домом. Сейчас этого леса нет, в своё время его сжёг дотла один не очень хороший персонаж, намереваясь таким образом показать свою силу, а заодно ослабить Хелавису… не зная, с чем играет. Вышло в точности до наоборот, как говорится лучше не злить хищника, ну а Хелавису-то в почти полной силе… в общем, ей хватило и одного удара, чтобы прикончить недоумка.

— А кто это был? — задала вопрос Тулли.

— Если бы я знал, — честно признался Ангвар. — Обычно враги Хелависы не желали сообщать свои имена, ну а потом было поздно.

Рысь хмыкнула, а Ангвар продолжил рассказ.

— Как я уже говорил не раз, Хелависа направилась тогда в дальний путь из ниоткуда в никуда. Без особых целей, просто путешествие. Эту тягу к таким вот походам без видимой цели, она сохраняла потом навсегда, и возможно это даже повлияло на её решение подобраться вплотную к врагу самым обычным, пешим способом. Во что же это в конечном итоге выльется, не знал никто. Ладно.

Сразу после ухода из родного леса Хелависа просто изучала то местечко в котором появилась. Мирок этот оказался достаточно спокойным, и тлетворное влияние Тьмы до него пока не сильно добралось. Так что Хелависа начала свои активные действия с того, что объявилась в соседнем мире, как странствующая ведунья. Таких в то время встречалось навалом, число шарлатанов среди них было огромным, всё как обычно. Верно, Хелависа действительно могла многое, и творила чудеса — как казалось местным жителям. На самом деле, то были на наш взгляд простые рунные цепочки и самые-самые первые плетения, но даже их применения оказалось достаточно для того, чтобы Хелавису посчитали чуть ли ни богиней и относились к ней соответствующе.

Завершилось всё традиционно для людей — кстати, первый ответ на вопрос, а почему сидхэ в целом и Хелависа в частности не любят людей? Практически не умевшие ничего, но зато страсть как тщеславные местные знахари, шаманы, и прочие подговорили народ на её убийство. Смешно, да и только, правда, в то время — история обычная. Хелависа вовремя узнала о заговоре и скрылась из поселения, тогда она ещё была доброй и мстить никому не захотела, покинув негостеприимные края. В дальнейшем человеколюбие станет одной из главных черт, но к чему оно приведёт, я не буду рассказывать. Не буду и всё.

— Так печально? — поинтересовалась Лазурь, и Ангвар, внезапно посмотрев ей в глаза, тихо, но чётко мысленно ответил, акцентировав главное слово.

«Ты даже не представляешь, насколько всё печально. Но тема отношения к людям и не только к ним — изначально подходит лишь для отдельных бесед, и вдвоём с тобой. Твоим же друзьям лучше подобное не знать».

«Да что там такое произошло?» — постаравшись как-то сконцентрироваться, отправила ему свою мысль Лазурь. Хотя до этого ей пока что не приходилось пользоваться мыслесвязью, у девушки на этот раз всё получилось.

«Произошло. И не раз, а постоянно вообще происходило. Но это потом», — завершил Ангвар краткую беседу, и продолжил голосом.

— А для тех, кто не слышал нашего короткого диалога, продублирую. Да, так печально. И нет, я ничего рассказывать не буду. И не потому, что жалко, или не хочу. Так что поехали дальше. Такие вот истории с обожанием и почитанием, сменяющейся ненавистью, происходили непрерывно и крайне долго, в течение нескольких сотен лет. За это время, её опыт, знания и сила непрерывно росли, равно как росло и число врагов. Но последнее не сильно беспокоило Хелавису, потому как способов продления жизни магией тогда почти что никто не знал, и большинство её противников оказалось либо убито кем-то, либо умерло само, причём обычно — первое. Правда, оставалось ещё меньшинство знавших, и их срок жизни был достаточным для реализации мести. Самое интересное, что эти маги как-то даже договорились друг с другом и с более молодыми коллегами, и объединили свои усилия. И, в конечном счете, на Хелавису они напали, правда, далеко не сразу. А нападение это привело к крайне интересным последствиям.

— А какие там последствия, кроме войны? — удивилась даже Вигдис.

— Ну, разумеется, новые знания и куча трофеев, а чего же ещё, — хмыкнула Лазурь. — Извини, продолжай.

— Последствия войны были, кстати, значительными, но осознали мы все это гораздо позже. Споров тут, понятное дело, выше крыши, но предположительно именно этим объединением магов с целью нападения на куда более сильного противника, было случайно совершено одно важнейшее открытие, задавшее в итоге особенность наступающей эпохи. Если несколько магов объединятся, то их собственные силы возрастут, и внимание — у всех объединившихся, то есть никакого перераспределения, как думают некоторые, нет. Так вот и появились первые магические Ордена. И так настала новая Эпоха.

Если её началом и главной особенностью считается появление объединений магов, то тот самый до сих пор манящий отдельных персонажей романтический колорит заключался в одной простой вещи — всю эпоху во всех обитаемых на тот момент Отражениях, шла бесконечная магическая война.

Почему война началась? Рассказываю. Кто тогда стал первым, достоверно не знает никто, большинство сидхэ предполагает, что первыми напала именно та самая кучка магов, объединившаяся против Хелависы. Откуда прочие узнали об их открытии тоже неизвестно однозначно, первое упоминание магических орденов содержит трактат, известный под названием «О Ковенах». Полное его название растянулось на пять строк. Автор, как обычно, неизвестен, оригинал считается давным-давно утерянным в пыли веков либо в хранилищах Негросса, такое тоже не исключено. Многочисленные списки и переводы сего эпического труда можно встретить до сих пор.

В результате необходимое знание распространилось довольно широко, а вот сами Ордена — нет. Они возникали тогда редко и нерегулярно, и это при том, что миры, по сравнению с прошлой, спокойной эпохой, были просто наводнены всевозможными колдунами, магами и прочими. Причин этому две. Во-первых, все маги по своей сущности были, да и сейчас остаются одиночками, никому не доверяя, поэтому, не понимая, для чего вообще надо объединяться?

Во-вторых, стараниями противников орденов, видимо, стал широко известен побочный эффект объединения в Орден, его глава — он зовётся Магистр — мог брать силу у всех участвующих. Это всё правда, только существует множество условий, при которых данная схема вообще работает, но про всякие условия и ограничения никто не желал слышать, уловив лишь суть предостережения.

В итоге новомодные объединения не принимались никем всерьёз, да что там, над орденами просто насмехались. До одного важного события, прогремевшего на всю вселенную. Некий захудалый орденок из десятка не особо так и сильных колдунов, убил сильнейшего мага в мире… ну в смысле, в том мире. Все резко вздрогнули… и тут же осознали, что Орден всегда сильнее, каким бы сильным не был маг-одиночка.

Это событие стало началом войны орденов с одиночными магами за власть и силу. И пока война лишь набирала обороты, все наконец-то поняли, что если не устраивать свои ордена, их скоро подомнут под себя другие более расторопные «коллеги». Ну, вот как-то так началось…

Общее количество орденов только за первое десятилетие войны увеличилось чуть ли ни в тысячу раз. Более крупные сразу осознали, что у них появились не очень опасные, но мешающие соперники, и ринулись подчинять более мелких, а те заключали друг с другом союзы и изредка громили сильных соперников, лишь для того, чтобы потом передраться уже самим за трофеи и заодно останки поверженного врага. В общем, то ещё веселье шло. Хелависа пословицу сидхэ про двух дерущихся волков и зайца помнила отлично, и во время войны всех со всеми стояла в сторонке, изредка раздавая удары особо надоедливым. Заодно с наглостью собирала трофеи. Ими до сих пор половина старого замка Норштейн забита, и, наверное, не меньше трети складов и хранилищ Негросса.

— А что за трофеи? — сразу насторожилась Тулли. Ангвар хмыкнул. Ну да, кто о чём, а Тулли…

— Всё стандартно, что с магов хоть можно взять? Артефакты. Книги, свитки. Оружие, простое и не очень. Ну и всякие мелочи, вроде украшений и простых волшебных вещей. Даже тут на чердаке что-то из этого лежит.

— Ага! — кивнула Лазурь. — Значит надо влезть и разведать.

Ангвар ругнулся, только этого ему не хватало.

— А ну ка тихо, лезть она туда собралась. Абсолютное большинство таких трофеев ни разу не безобидны, они все — разной степени сохранности тёмные магические и техномагические артефакты. Хотя насчёт них — они появились только у нас уже под самый закат эпохи Орденов. И вряд ли найдутся здесь. Но вся суть не в этом — данные артефакты могут быть опасны, потому что ордена обожали прятать в своих творениях всякие пакости, причём сильно в этом деле преуспели. Самое основное, понятное дело, лежит у сидхэ, в главном замке в особом хранилище, но на этом чудесном чердаке, куда Рысь просто сваливала всё подряд, точно имеется что-то опасное, причём что именно — предсказать невозможно. Так что… не лезьте, если нет надобности.

— Это понятно… — вздохнула Вигдис.

— Ага, понятно им. Вижу, что кому-то что-то не до конца. Спрашивайте, раз уж заговорили на эту тему.

— Что такое техномагия? — задала вопрос Лазурь.

— Если говорить непонятными словами, то техномагия — слияние воедино двух главных путей развития цивилизаций и концепция объединения плетений Хаоса, сложных рунных конструкций и рунных печатей с механикой и прочими технологиями, — начал объяснять всем немного удивлённый вопросом Ангвар: по идее-то они должны были не раз слышать упоминание техномагии как пути развития сидхэ. — Если говорить проще, в знакомых вам словах, то техномагия не страшная штука, а всего-навсего объединение магии с техникой. Хотя даже и такое определение не совсем верно, потому как для всех сидхэ плетения — не магия, а своего рода технология. Подробно лучше данной темы не касаться, уж очень много времени отнимут философские рассуждения. Вкратце как-нибудь потом расскажу. Хорошо?

— Ну да, мы обязательно всё запомним, — кивнула ему Тулли. — А что это за простые волшебные вещи?

— Ты и этого не знаешь? — даже удивился Ангвар. — И чему только Рысь с Джа учили? Ладно, это вообще важно, я постараюсь объяснить. Если говорить упрощённо, то простые волшебные вещи — это естественного происхождения артефакты. То бишь самые обычные с виду предметы, обладающие какими-то магическими свойствами, но за счёт чего, неизвестно. Как их можно получить, тоже не до конца понятно. Например, все вы видели в доме зеркало, которое может показывать то, как ты мысленно представляешь свой облик. Ну да, такие зеркала не уникальны, хотя распространёнными я бы их не назвал. Магия, хотя такие вещи называть магией в корне неверно? Да. Как оно работает? А вот хаос его знает, как. Как из обычного зеркала получается такое вот необычное? То же самое. Висит себе зеркало на стене, висит оно лет триста, или сто, или пять, или вообще два дня, а потом неожиданно начинает заглядывать в мысли и рисовать картинку. Как такое вообще возможно? Да неизвестно. Вот поэтому такие вещи и называются простыми волшебными. Теперь понятно?

— Вот теперь да, поняла, — довольно промурлыкала Тулли, и вся компания хихикнула. Ангвар лишь вздохнул.

— Ладно. Раз вопросов больше нет, то продолжаю. Я остановился на том, что пока шла бессмысленная война, Ордена множились, росли, равно как росли их амбиции. Ну и скоро эти специалисты поняли, что вполне могут довести своё совместное могущество, по сути, до всевластия над миром. Ну, или не поняли, а им кто-то подсказал, не удивлюсь, если сама Хелависа. И всё было бы хорошо, но абсолютно всем вдруг захотелось, чтобы это всевластие было именно их, и желательно, чтобы при этом такого всевластия никто другой не добился. А раз так, бей конкурента!

До этого творилось так себе, разминка, вот теперь началось самое настоящее побоище. Ордена постоянно колотили друг друга, отдавая на это дело большую часть времени и сил. Какое уж тут всевластие?.. Зачастую драка одного ордена с другим прекращалась только для того, чтобы совместно поколотить третий орден. Ну а далее всё шло по проторённой дорожке. Маги-одиночки, из тех, кто не захотел войти в ордена, тоже не стояли на месте, и включились во всеобщую потеху. Причём часто даже с успехом, потому как по большей части они были умными. В общем, вся тогдашняя Ойкумена кипела в мордобое, и иначе это не назвать. Сидхэ ещё частенько говорят про безумное столетие или же безумный век, подразумевая, что всё и так понятно, какие времена они имеют в виду.

Причём участвовали в безобразии не только одни маги. Большинство мелких Орденов, и практически все маги-одиночки, были связаны с правителями, или хотя бы с крупными землевладельцами. И пока маги воевали, свои отношения выясняли уже королевства или просто замки. Так что можно представить себе размер разыгравшейся потехи на бесконечное число сторон.

И тогда, в хаосе войн всех против всех, началось восхождение двух братьев, именно в родственном плане. Выходцы из древней империи магов — Дархана были теми ещё магами, не самыми умелыми, но очень сильными. Старший из братьев — артефактор, ну и как следствие знаток рун, а младший — любитель проклятий. И оба к тому же некромаги. И братья не обращали внимания на всю катавасию орденских войн, они просто спрятались где-то среди гор и неспешно двигались к цели, не какой-то особенной — всевластию. Если точнее, поначалу они шли вместе, но позднее разругались на идеологической почве. Один хотел войны, крови и огня, а также всего сразу. Второй оказался более умный, к своей цели он двигался медленно и поэтому не поддержал брата.

И пока младший брат в лоб воевал с Изейрой, штурмовал Вольный Союз и пытался сразить Хелавису, старший брат просто наблюдал и делал выводы. Ну и заодно он тихо и незаметно строил свою империю в тени всего беспорядка, устроенного младшим братом. Делая это до сих пор. Почему старший не рвётся воевать сейчас? Мы думаем, что он наверняка понял простую вещь — методом войны результата не добиться, а если добиться, то Вселенную ему не удержать, а раз так, то лучше довольствоваться тем, что ему доступно. Также достоверно известно: Старший непутёвого братца не поддерживает, он справедливо решил, что если младшему так хочется императорствовать одному среди толп нежити, развалин и пепла — его проблемы, пусть это делает. Если сможет.

— Так это и есть главный враг? — вскинулась Лазурь, понимая, что угадала. Ангвар подтвердил.

— Да, всё верно. Упомянутые мной братья известны сейчас как Младший и Старший, или же Поспешный и Внезапный по классификации от одного моего друга. Второй вам неизвестен, а вот первый — это и есть тот самый Император Вселенной, ну как этот недоумок сам же себя и назвал. Суть всего конфликта с Хелависой поняли, надеюсь. Сила есть — ума не надо, ну и ещё главное: бей конкурента. Его очень краткий ход поведаю.

Младший после ссоры с братом действовал напрямик. Силой и хитростью он подчинил себе почти все тогдашние магические ордена, но этого казалось мало. Тогда недоумок обратил внимание на стремительно росшую силу Хелависы. Ну чего, напал. Получил в лоб. Этот конфликт я вчера назвал. Война за Наследие, во время которой мы с Хелависой формально стали семьёй. По версии иштари, конфликт именуется как Война Предтечи, но данное название появилось позже и сути происходящего не отражает.

Что дальше? Обиделся, собрал армию, напал и развязал Вторую Всемирную войну. Первой считается век безумных орденов, если что. Получил хорошенько в лоб второй раз. Ещё больше обиделся. Собрал огромнейшую армию и напал, на этот раз, развязав уже Третью Всемирную Войну. Получил уже в третий раз, правда не только от одной Хелависы совместно с сидхэ, вместе с ней Иштар и её подданные хорошенько показали себя как хороших воинов. Ведь поначалу кто-то смеялся и говорил, насколько их предводитель никчёмная пацифистка, способная встать в оборону, не более, но недолго — Иштар быстро поняла, в чём дело, и сама пошла в бой.

— Это выходит, иштари прямо в лицо говорили Светоносной гадости? — не поверила своим ушам Лазурь. Рассказчик подтвердил.

— Ну что поделать, у паладинов нет разума, есть вера в идеалы света и блага, всеобщего, естественно. Однако касаться ещё и этой темы не желаю. Так, о чём я, ну да. Болтали недоумки всякое нехорошее, ничуть не стесняясь даже самой Иштар, а Светоносная-то обиделась, и всерьёз. Собрала всех говорунов вместе и выпихнула в первую линию войск. И сама повела в атаку. Ей то что, Иштар и без доспеха почти неуязвима, а уж в них… В общем, никто из болтунов боя не пережил. И поделом.

Что было дальше. Войну эту мы выиграли, ума у Младшего не прибавилось, к сожалению, и всё пошло по-новому. Хотя он тут даже сообразил, наконец, что атаки напрямик против Хелависы вообще бесполезны, и надо менять тактику, и поменял. Придумал хитрый план, начал его исполнять, но Владычица всё знала заранее — разведка у сидхэ не самая худшая, скажем так. Хелависа же пошла нестандартно, она выступила на опережение и переиграла бессистемные с виду нападки в полноценную войну, Четвёртую Всемирную, правда с третьей её не сравнить, по накалу битв она едва дотянула до безымянной войны. Ну и что, в итоге всех действий враг встретился с Хелависой лицом к лицу один, в то время как его «непобедимая» армия гибла в окружении далеко от ставки, а остальные просто не успевали даже порталами.

— Это тогда… — поняла Тулли.

— Ага, последняя битва один на один и являлась финалом долгого плана по уничтожению угрозы в виде недоучки-властелина. Правда, её исход оказался далеко не таким, какой планировался. Можно посчитать итог ничьей, но если учесть, что наш враг до сих пор существует, а Хелависы с нами нет, то боюсь, результат — всё-таки победа врага. Правда, а какой ценой она достигнута? Всё, что Поспешный добился, не дотягивало даже до того, что он в итоге потерял. А потерял он почти всё что имел — резиденцию, армию, союзных магов, тело, но самое главное — он лишился доступа к Силе, и собственно, всё, конец. Теперь Младший стал опасным, но отныне ни разу не всемогущим магом-некромагом, оплетённый диким страхом перед Хелависой независимо от того, жива она или давно мертва. Вот так.

— То есть, получается, что Хелависа действительно сильно рисковала, когда встречалась с ним? — после недолгого молчания спросил Рам.

— Не, нет, — вместо Ангвара ответила Чертик. — Она с самого начала знала, на что идёт, и что, скорее всего, не вернётся…

На секунду повисла тишина, а затем все присутствующие кинулись говорить, причём первым начала Рысь и, судя по лицу, она прилично удивился.

— Да?

— Как это?

— Не может быть…

— А почему?..

— Так вот оно что…

Ангвар только качал головой.

— Так, а ну всем тихо, — поднял руку и начал говорить он, когда шум более-менее спал. — Чертик довольно сильно преувеличивает, кроме того сказанное ей — это лишь одна из множества версий, выдвинутая в своё время. Причём не подтверждённая фактами версия, в отличие от многих других. Так что, Чертик, садись, и не пугай народ!

— А я и не пугаю никого, — заметила она. — Это вообще-то был вариант от Висса, основанный на каких-то его данных… ты ведь не будешь сомневаться в том, что бывший глава Секретной службы знает больше нас?

— Ладно, хорошо, — махнул рукой Ангвар. — Так или иначе, обсуждение всей кучи версий лучше сейчас не начинать. Продолжу я с другого места, дело всё в том, что кроме череды войн с Младшим, Хелависе пришлось повоевать с обычными магами и Орденами. Про один конфликт вы уже слышали, на одной из битв мы с Хелависой обручились, но было немало других. А теперь вопрос к умеющим слушать и думать личностям.

— То есть ко мне, — снова ехидно заметила Чертик.

— И мне также, — толкнула её в бок Лазурь, переглянувшись с Ангваром. Она поняла, кого он имел ввиду под «умеющими слушать и думать».

— Но вопрос касается вообще всех, — был неумолим рассказчик. — Итак, а ну ка сообразите, что важное я сейчас упустил?

— Ну, ведь Хелависа вроде человеколюбием страдала, ты сам говорил, и как она тогда начала воевать? — первой догадалась Лазурь.

— Молодец, пирожок твой, потом бери с полки, — кивнул головой Ангвар и продолжил. — Вопрос правильный, ответ же на него такой же простой, как и ранее. Довели, что называется. Сначала о встрече Хелависы и условно первого в истории Ордена «Анти-Хелависы». Верно, противник был сильный, особенно когда действовал вместе, но это не спасло от разгрома. И если вы думаете, что те маги были последними, то будете не правы, они были первыми. Позднее ещё один орден пытался напасть. Естественно, он получил по зубам. Потом другой орден попытался. С тем же успехом. И ещё. И ещё.

С числом поверженных, но не убитых противников — я напоминаю, что в то время Владычица пока ещё страдала человеколюбием — также росло и число желающих повоевать именно с ней. Понятно, что Хелависа с таким подходом была не согласна в корне. И была вынуждена защищать себя и близких друзей, в частности некого Ангвара. Виннер и другие к нам присоединились позже.

Что мы делали? Я занимался, скорее, улаживанием раздоров между королями и прочими феодалами с воеводами, чем войной, а Хелависа взяла на себя самую грязную работу. Сначала она убивала врагов, по одному. Вскоре те поумнели, и начали объединяться в союзы, но зачастую без успеха, война-то всех со всеми продолжалась. Да и количество на качество повлияло слабо, темпы сокращения поголовья врагов упали незначительно.

А Хелависа только раззадорилась, и даже перешла к превентивным ударам, и вскоре все пока что уцелевшие маги начали осознавать, что ещё немного, и они быстро разделят судьбу павших. В результате, чуть ли ни половина, по большей части слабых, отвлеклась от продолжающейся общей вражды, и объединились под властью идейного предка Младшего, одиночного мага, Гхорна Сотрясателя Земли. Я полностью согласен — довольно пафосное, оттого нелепое прозвище, но для эпохи Орденов самое обыкновенное.

Трудно сказать каким путём к получившейся у них сильной, но очень плохо организованной армии, примкнула куча сторонников Света, о последнем до сих пор сокрушается Иштар. Эта пёстрая компания как-то взяла и разом напала на Хелавису, а точнее на нашу с ней самую старую резиденцию. Отбитый у одного ордена дворец, небольшой и уютный.

Результат потряс всех. Особенно если учесть, что будь маги поумнее, они бы так глупо не действовали. И дело даже не в их тактике «стадо баранов», хотя по её названию видна вся суть — просто в распоряжении магов уже тогда имелась информация, что с Хелависой не всё так просто, как они думали. Что она не маг запредельной силы, а нечто невообразимое и… другое.

Откуда те вести? Незадолго до всеобщего нападения, против Хелависы уже выступал небольшой орденок. Кажется, назывался он «Сталь и смерть», но не суть. Хитрый магистр ордена на самом деле оказался не таким дураком, как большинство его коллег, и быстро сообразил, что в эпоху вечной войны дольше продержится тот, кто владеет информацией, и при этом ведёт себя скрытно и неприметно. Первой, к слову, эти с виду очевидные факты поняла Хелависа.

Итак, маг смог узнать, что Хелависа не владеет привычной для них магией, а значит тут стоит хорошенько призадуматься. Правда, потом маг сделал ошибку, именно из-за этого факта он задумал на неё напасть, потому как владел одним крайне интересным инструментом, трофей от другого павшего в войне Ордена, известный как «пожиратель энергии».

Игра стоила свеч, но вот кончилась печально. Он так и не смог задействовать свой главный козырь, не успел, а при поединке один на один внезапно осознал, что в бою Хелависа владеет всего несколькими приёмами, но вот ему им нечего противопоставить. Исход был предрешён, только Хелависа этого мага не убила, а отпустила пинками. Её хитрый замысел заключался в том, чтобы избежавший гибели магистр кричал бы направо и налево, мол, как она неуязвима.

Правда, план не сработал. Я уже упоминал главную особенность всех магов, а именно — повальное недоверие. В эпоху Орденов она оставалась, более того, эта особенность жива до сих пор. Результат?.. На кричащего налево и направо магистра никто не обратил внимания, а даже если и обратил бы… Всё равно крики никто не примет за чистую монету, вы сами подумайте, какие могут быть секретные заклинания и прочее?

Тогда все повально думали, что магия, читай — общее наименование техник работы с выжимаемой из мира энергией, известной нам как Первостихия Тьмы, хотя условно — изучена магами полностью, найти в ней что-то новое не выйдет принципиально. Да и потом — как, не владея магией, Хелависа смогла до этого уничтожить стольких сильнейших мастеров? Об иных Путях Сил маги даже не ведали — потому что других Первостихий не знали. В общем, не поверили они, все и пошли кучей.

А Хелависа, столетиями делавшая добро, и получавшая взамен обычно зло, была на пределе, и едва себя сдерживала. Нападение стало последней каплей. И она воспользовалась той Силой, носителем которой была. Призвала в мир Хаос. В подробности вдаваться не буду. Результат таков — из напавших магов чудом уцелели только четверо от света, один от тьмы, и, разумеется, сам Сотрясатель Земли — он успел сбежать пока не поздно. Что касается прочих результатов… так, погодите-ка минутку, меня вызывают.

Ангвар неожиданно для всех прервал свой рассказ, потому что почувствовав вызов с помощью карт Шехра со стороны одного совсем недавно смывшегося в Изейру иши. Сделав знак рукой, он ответил.

«Да, Джа?»

«Привет ещё раз, не подскажешь нам, какая энергоёмкость у задачи поиска в восьмиуровневой структуре миров? Исходные данные для поиска — параметры ауры. Справлюсь ли, например, я? А то что-то не соображу уже никак».

«Ну, ты выдал… Ладно, погоди, я тут сейчас подумаю», — изумился такому вопросу по поискам в Нереальности Ангвар, и замолк, прикидывая расход сил ритуалом и главное, степень концентрации того, кто проводит.

«Вообще-то получается, что задача решаема только с уровнем не ниже Рыси или Иштар, даже Янха вряд ли справится», — наконец ответил он.

«Так, ага, Иштар занята, я просто не смогу, собирать Круг Сил нет времени и желания. Тогда Рыську мы направим на поиски Серебряной. А я возвращаюсь и займусь архивами. Спасибо».

«Да не за что, обращайся, если что срочное», — закончил разговор Ангвар, и повернулся к слушателям.

— Значит так. Извиняюсь, что прервался, но необходимость. Это был Джа, и он сообщил радостную для меня лично весть, что скоро вернётся. Поэтому мне удастся вырвать у него немного времени, а это — вдвойне хорошо. Теперь что касается ваших дел. Рысь, кажется, именно тебе придётся искать Серебряную, причём задача куда сложнее обычного, судя по всему. Исходные данные, так понимаю, Джа с Иштар уже добыли.

— Ничего, я справлюсь. Мне ведь не впервой её искать, — улыбнулась Рысь и вздохнула. — То есть, на сегодня истории кончатся?

— Пока да, но день ещё долго будет длиться. Поэтому, может вечером, когда легче станет, найду время. До прихода Джа ещё немного осталось, попробую рассказать дальше. Или не осталось?..

— Не осталось, поэтому вставай, нам пора, — раздался знакомый голос из-за открывающейся двери, и в гостиной показался немного хмурый Джа, хмурость его по неофициальной примете иштари, почему-то, считалось вестником удачи в ближайших делах. Ангвар, кивнув ему, встал, и быстро пошёл на улицу. Джа увязался следом, а Рысь закрылась в комнате, и принялась готовиться к поиску Серебряной. Чертик с Лазурью, тяжело вздохнув, дружно потопали на кухню, а остальные разбрелись по дому.

Через несколько часов Ангвар с хозяином вернулись, при этом Джа сразу же сбежал на кухню перекусить перед работой, а его спутник направился к себе в гостевую комнату, лёгким движением руки поманив за собой Лазурь. Та сразу поправила одежду и бодро зашагала следом, стремясь к знаниям. Её провожали тихие перешёптывания, начатые Чертиком, и касающиеся того, как же Ангвар намеревается её съесть — с приправами или без? Впрочем, сама Лазурь на эти хохмы не обращала внимания, пажа Хелависы она знала неплохо, как знала и её довольно оригинальный юмор. Ангвар, похоже, услышал все те занимательные комментарии друзей, но никак на них не ответил, вопреки ожиданиям, плавно переступая со ступени на ступень.

Интерлюдия Лазури. Знакомство с сидхэ

Светлогорье, дом Джа

«Если вкратце, то главное их достоинство есть внутренняя сила и стойкость, главный же недостаток — это присущий им бардак и разгильдяйство».

Комментарий от Иштар.

— Хочу тебя предупредить сразу. Всё, что Джа рассказал о нас, об Ордене и сидхэ, отныне забудь, — решительно заявил Ангвар, едва Лазурь устроилась на мягком, обитом красной тканью, диване. — Ты уже догадалась, что множество различий между сидхэ, Старшими сидхэ, сиречь азурами и собственно иштари, вызвало у светлой стороны ложное представление о нас. Кто здесь виноват — лучше не спрашивать, так исторически сложилось. Что с этим всем делать, ты не спрашивай тоже — потому как иштари в большинстве вопросов, связанных с восприятием мира, бывают чрезмерно консервативными. Сидхэ же, как всегда, всё равно, кем их кто-то там считает, но вот с толку это сбивает многих.

— Я так и поняла, — заметила девушка, внимательно разглядывая Ангвара и пытаясь понять, чем он внешне отличается от того же Джа? Получалось, что, по сути, ничем. Кроме цвета глаз — Ангвар обладал какими-то серо-зелёными, с первого раза не понять даже, а Джа красовался с жёлтыми. Как и Рысь. Только у Иштар глаза, вроде бы, были тёмно-коричневые.

— Ну а раз поняла, то спрашивай, расскажу всё, — подмигнул ей собеседник. Лазурь даже слегка растерялась.

— Э-э-э… я даже не знаю с чего начать? Ну, например, что сейчас вы делаете для спасения Хелависы?

— Ты гляди, какая сообразительная, правильные вопросы задаёшь, — даже удивился Ангвар. — Делаем мы многое. Здесь и работы с теорией, и практика, которая не всегда безопасна, вспоминая недавний случай с нашей Серебряной. Из других дел ещё идёт и восстановление картины событий, и поиски во всяких архивах, и поиски всяких материальных свидетельств, и разведка у врага, а то вдруг он что узнал, или знает и так, и прочее, и прочее…

«И разведка Изейры, а вдруг они что узнали» — хотел бы он добавить, но о таких взаимоотношений с иштари, пока стоило молчать. Лазурь же восприняла его паузу как повод задать вопрос.

— А Джа с Иштар и Рыськой чем занимаются? Тем же, что вы?

— Почти, — немного подумав, компромиссно ответил собеседник. — Дело в том, что иштари в вопросах, связанных с сидхэ и Хаосом не компетентны по их сути, ну, разный путь познания, ты вроде знаешь? Да, безусловно, есть области, где теоретические основы единые, в кое-каких вопросах иштари разбираются даже лучше нас. Но это всё — общая и настолько сложная теория, что даже я с Чертиком там понимаю мало, что уж говорить об остальных. Поэтому верно, иштари работают, помогают нам, но по факту активными поисками Хелависы занимается лишь наш Орден с привлечением для решения мелких, несложных задач всех подряд, да хоть нашу империю, иштари, или кого другого.

— Империя, ты говоришь? — заинтересовалась одним из вариантов Лазурь, далеко не впервые услышав про государство, которое некогда возглавляла сама Хелависа, но никогда всерьёз вопросом не интересовавшаяся. — Вот какие дела выясняются, у вас ещё какая-то империя есть?

— Есть, только не то чтобы у нас. Как ты могла догадаться, если я упоминал Старших сидхэ, то должны быть просто сидхэ. И они есть. Причём их намного больше Старших, соотношение где-то один к сотне тысяч.

— Сидхэ так много? — изумилась девушка. — И они все собрались в одном государстве? Погоди, но почему тогда про эту империю я до сих пор ничего не слышала кроме смутных слухов?

— По той же самой причине, что ты ничего не знаешь про новый Дархан — так себе, конечно, но империю не раз упомянутого мной брата Старшего, или про государство Эмбер, также похожее на империю, находящееся целиком под патронажем Иштар, — пояснил Ангвар, но Лазурь тут же замотала головой.

— Про Эмбер я знаю хорошо — его центр находится там, где Изейра, и ещё в составе есть несколько других миров, если я не ошибаюсь, — начала она бодро, но немного потеряла уверенность в конце.

— Молодец, — кивнул собеседник, немного довольный тем, что Лазурь хоть что-то знает. Правда вот, по какой причине любознательная девчонка за триста лет не удосужилась разузнать про Империю Сидхэ — вопрос тот ещё.

— Вселенная огромна, — продолжил он. — Насколько она велика, ты просто не представляешь. Сейчас в её составе примерно несколько сотен обитаемых Отражений, ну то бишь миров, и несколько тысяч не совсем обитаемых. И если ты полагаешь, будто перемещаться между Отражениями легко и просто — ибо есть «магия» то ты ошибаешься. Иначе не было бы давно уже никаких кораблей и дирижаблей, не было бы дорог и караванов, и разбойников тоже не было бы, по понятным причинам. Но наш мир не идеален, всё это до сих пор остаётся и у людей и у иштари и у сидхэ, и именно так до сих пор возят все товары и грузы. Да, уже давно есть порталы, Мастер Рэн с его службой не зря купается в золоте и изо всех сил поддерживает колоссальную систему мгновенных перемещений, но порталы не заменяют весь прочий транспорт, потому что они не могут этого делать, и не могли никогда. Для тебя это новость?

— Новость, — немного ошалело ответила Лазурь. И хотя во всемогущество такой штуки как «портал» она не верила никогда, но до сей поры она искренне полагала, будто их роль гораздо выше. Ну да, с порталами она сталкивалась на каждом шагу и поэтому уверовала, ну да, она понимала, что лодки-корабли по рекам и морям ходят не от ностальгии по старым добрым временам, и не из-за неподъёмных тарифов, но всё же…

— В общем, сообщение между мирами, безусловно, есть, и поддерживается оно в основном силами Империи сидхэ, потому что иштари ленивые и охватили портальными сетями только собственные земли, а дальше не смотрят, — тихо продолжил рассказывать Ангвар. — Однако внутри самих Отражений порталы можно сделать не всегда и не везде, потому что энергия ограничена, увы, и если нет очень мощного Источника, то жди, пока энергия накопится. А если он есть, никто не будет делать на нём внутренний портал, ведь тогда не будет портала в соседнее Отражение, не будет ещё одного удобного торгового пути, а это кому надо? Правильно. Поэтому наши порталы связывают в основном Отражения, и очень редко другие места. И поэтому вне нескольких центральных миров ядра, занятых полностью, вся остальная великая — без шуток — Империя сидхэ суть есть всего лишь порталы, города при порталах или просто города в важных для торговли и прочих дел местах с окрестностями вокруг, да полосы земель около имперских дорог, соединяющих эти города. С дорогами граничат вассальные и очень дружественные сидхэ территории или независимые государства, первых больше и они входят в Империю на праве конфедерации — но там всё сложно, вторые ещё не входят, но стараются дружить. Ниточки дорог с нанизанными на них городами, да ядро в центре — вот тебе что такое Империя сидхэ.

— А каков Эмбер?

— А Эмбер не такой, — перешёл к государству Иштар глава Ордена. — Твой любимый Эмбер кроме Отражений своего «ядра» имеет лишь несколько друзей и несколько десятков протекторатов, не больше. Просто ему не повезло, просто сидхэ силами нашей Владычицы взяли под контроль торговые пути чуть ли ни половины Ойкумены раньше, чем дела Иштар вышли за предел мира Авалона, он же мир Плато, в общем, ты поняла. Обе наши империи разделяют обширные ничейные с точки зрения влияния на них либо Эмбера, либо нас, территории. И поэтому сидя в основном в пределах местного эмберского протекториата — не самого Эмбера, ты о сидхэ мало что знаешь. Они далеко. По сути, единственная точка соприкосновения двух государств — мир Авалона, конкретно несколько десятков связанных дорогами и порталами городов, которые названы Звездой Эмбера в честь колоссальной значимости. Через них идет весь поток торговли между сидхэ и иштари. И всё.

— Стоп, стоп, погоди-ка, — бесцеремонно прервала его Лазурь. — Давай ты про ваши государства расскажешь потом, время уже позднее. Поясни вкратце, чем Старшие от вас, Перворождённых отличаются?

— Ну и вопросы у тебя, — покачал головой Ангвар. — Это всё сложно, но я постараюсь как-то ответить. Основное отличие заключается в сроках жизни. О Перворождённых даже я не могу сказать ничего определённого, мы все живы и здоровы, тьфу-тьфу. Что до Старших, то… восемьсот, девятьсот лет — таков их средний срок жизни. Само собой, исключения есть, но на то и исключения. Всё остальное — это мелочи, на общее положение влияющие слабо.

Сделав паузу, Ангвар решил опустить кучу других вопросов, касающихся тех самых Старших сидхэ. Пусть они останутся для Лазурь пока сидхэ, только чуть другими, но в целом обычными. Девчушке пока незачем знать о своеобразной культуре азуров, в основе которой — чужие боль, страдания и кровь. К тому же он пока что опустил «мелочь» в виде принципиально отличающихся от прочих разумных сущности Перворождённых, перейдя лишь к последствиям.

— Все перворождённые, по своей сути, одиночки, — продолжил он уже про себя и коллег. — Поскольку мы и живём несоизмеримо дольше, чем сидхэ. Что это значит? Наш ритм жизни, возраст и многое другое, в принципе не подходят для любых привязанностей со стороны. Постоянных друзей у нас мало — да, по сути, весь наш круг общения — это мы сами, читай — Орден Двора Хаоса, ещё Ближний круг Иштар, и… в общем-то всё. Создать семьи мы не сможем. По той же самой причине. Вот представь, что ты живёшь, долго живёшь… приходят и быстро уходят в небытие друзья и подруги, твои близкие, оставляя лишь следы в душе и памяти, а ты живёшь и живёшь, помня обо всём… Это страшно.

Виннер может подтвердить, по своему опыту, он до сих пор не может забыть свою первую и единственную любовь, та давным-давно уже истлела в прах, а он помнит и страдает. Нам остаётся лишь держать себя в руках, не скатываться в пучину пьянства и сладкого дурмана, как это делают люди в таких случаях, ибо человеческие пороки для всех Перворождённых — однозначно приговор. И нам остаётся либо вгрызаться в науку, либо экспериментировать, либо находить ещё какое занятие, чтобы хоть как-то отвлечься от терзающих изнутри мыслей. Вот такова цена нашего долголетия, скорее близкого к бессмертию.

— Да как же это так… — тихо прошептала девушка. Таких откровений она вообще не ожидала, когда спрашивала у Ангвара. — Но вы же вместе смогли найти какой-то выход, верно?

— Смогли… найти… — невесело усмехнулся собеседник. — Точнее, смогла его найти Владычица, как самая старшая и опытная. То, что мы объединились в одну семью, в один Орден — это настоящее чудо, можно сказать, если учесть, сколько противоречий между нами. Перворождённых вообще всего четверо — я, Виннер, Рэн, ну и сама Хелависа. Висс, наше самое главное пугало, когда-то был человеком дарханского происхождения, а после некоторых печальных для него событий занял среднее положение между живым и нежитью, и вообще он теоретически бессмертен. Добавь к этому факту чувство долга перед Хелависой и его многотысячелетний опыт некромага. И то, что Висс вообще смог найти с нами общий язык — полностью заслуга Владычицы, а то, что он стал для нас «своим» — вообще из области тех самых чудес. Кто ещё у нас? Мерредина, она же Серебряная. Чудо из чудес хотя бы своим происхождением — наполовину Старший сидхэ, на четверть иши, и на четверть иштари. Чудесно, правда?

Лазурь аж закашляла от такого факта, с трудом представляя себе такое.

— Я, кажется, знаю, о чём ты сейчас подумала — но нет, — хмыкнул Ангвар, сразу поняв причину метаний. — Иштари, вообще — общее имя тех, кто когда-то присягнул на верность Иштар. Да и Джа с Рысью, Яхой и другими, занимают примерно такое же положение, что и мы относительно Хелависы. Серебряной прозвище, кстати, дали отнюдь не в честь главной резиденции Света.

В общем, что можно рассказать о Серебряной? Родилась и выросла в Изейре, затем у неё обнаружились явные склонности к Хаосу. Иштар обратила на этот факт внимание, и на всякий случай сплавила беспокойного подданного к нам, а мы были ну просто очень «благодарны». Сидхэ с идеалами Светоносных — это кошмар и ужас — потому как одно с другим даже теоретически не совместимо, ведь слишком уж разные иштари и сидхэ. В молодости Серебряная испытывала крушение собственных представлений о мире по паре раз в неделю, и то, что смогла, наконец, выбрать свой путь, не её заслуга, а кого? Правильно, а кого же ещё, кроме Хелависы?

И если думаешь, что Владычица взяла себе беспокойную ученицу от любви к преподаванию, то ошибаешься, у неё вообще не было выхода. Потому как все знают — сидхэ своих не бросают, данный закон является чуть ли ни ключевым стержнем и в Ордене, и в Империи. Да, ещё непонятно как, но Хелависа смогла замедлить её старение в десятки раз. Поэтому Серебряная до сих пор с нами, и далось это очень тяжело, в частности коррекцией памяти. Поэтому с вопросом об её родителях к Серебряной подходить категорически нельзя.

Ещё Гвинн есть такой. Правда именно что есть, так вышло, что с нами почти не встречается он, вечно занят другими делами. Мы с ним, конечно, постоянно держим связь, но лично видим редко. Чем он занят? Пока секрет, но скажу, что в его делах нет ничего особенного — ни спасения мира, ни противостояний злу, есть лишь некая рутина, которой кто-то должен заниматься. Гвинн ей решил в своё время заняться, Владычица была не против, вот и всё, собственно.

Кто ещё в основном составе? Твоя старая подруга Чертик. Тот ещё персонаж, ну ты это поняла давно. Кто же она? Самый обычный человек, хоть тысячу раз проверяй и перепроверяй, вот только из-за неких событий, опять-таки, владеет одновременно двумя Первостихиями — и хаосом, и светом, имеет абсолютную память, внешне вообще обладает возрастом маленькой девчонки, причем, судя по всему, вообще навечно, а ещё имеет просто маниакальную привязанность к Хелависе, да ещё с перениманием половины её главных черт, включая вечную склонность к приключениям. При этом Чертик умудряется дружить абсолютно со всеми — да так, что просто не разлей вода. Кто есть дальше? Ещё у нас была такая Йеннифер, ну она же сокращённо Йенни.

— О, я как раз про неё хотела спросить, — заметила слушательница. Ангвар улыбнулся, и продолжил.

— Йеннифер, вообще-то, имела другое имя, но все её знали именно так. Что можно сказать? Сидхэ. Старший, чистокровный, что, впрочем, никакой роли не играет, все эти заморочки с родословными нас никогда не волновали. Ученица Хелависы, причём не принудительная, как Серебряная. Ничем особым даже не выделялась, кроме одного забавного факта — та умудрялась притягивать к себе разные несчастья, не опасные, но раздражающие. И если у людей такой уникум моментально оказался бы изгнан, в лучшем случае, то у нас в Ордене с Йенни дружили все, не обращая внимания на то, что неприятности она навлекала не только на свою голову, но и на окружающих. О том, почему её возраст оказался таким большим, не скажу, не спрашивай — это не моя тайна.

— Хорошо, я не буду спрашивать, — покорно согласилась Лазурь, внутренне понимая, что в эту историю лучше не лезть.

— Ну и отлично. О нелёгкой судьбе Йенни я не расскажу ничего, поскольку и это не совсем моя тайна, могу сказать одно — враги тысячу раз пожалели о своём деянии, месть Старших сидхэ оказалась неотвратимой.

«Азуры тогда отомстили за Йеннифер качественно — прежде чем виновных в её гибели семнадцать магов поймали и жестоко казнили, они залили кровью восемь королевств, перебив суммарно тысячи три всяких уродов и нелюдей, в основном, правда, не причастных, а просто попавшихся под горячую руку, но и так приговорённых по местным законам. В общем — повеселились знатно», — подумал Ангвар, ничего не сказав им вслух. Рано Лазури такое знать.

— Значит, истории про последний бой, и те проклятия… это правда? — тихо спросила Лазурь, кое-что слышавшая от Иштар. Собеседник кивнул.

— Увы… Ну ты должна понимать, эта информация не для всех.

— Да понимаю я, — улыбнулась Лазурь, немного заёрзав на диване. — Ты давай дальше рассказывай.

— А что тебе ещё рассказывать? По персоналиям у меня пока всё. Я сейчас перечислил костяк нашего Ордена — это все те, кто имелся в изначальном его составе. Восемь разумных, у которых имелась одна общая цель — помочь друг другу. Собственно, и странное название — Двор Хаоса, мы придумали сообща, сначала в шутку, но далее всё стало всерьёз, потому что мы были своего рода придворными вокруг Владычицы Хаоса, Хелависы.

Шло время, к нам приходили и потом уходили навеки, но из списков Ордена никого не вычёркивали. Потому что они тоже были нашими верными друзьями, навеки отпечатавшимся в памяти. Я помню их всех. И другие тоже помнят. В результате, в списках Ордена на сей день значатся двадцать шесть имён, из них лишь шестеро ныне исправно посещают все его собрания. Про Йенни слышала, официально она пропала без вести, но по факту в том бою она не выжила. Ну а Хелависа… ты знаешь.

— То, что никого не вычёркиваете из списков — это правильно, я и сама бы так поступила, — уверенно заключила девушка. — Погоди-ка, так почему ты обратил внимание на меня? Просто решил просветить сдружившуюся тогда с Хелависой меня, или же… хочешь, когда-нибудь, в совсем далёком будущем… добавить в список двадцать седьмую фамилию?..

На этот раз уже пришёл черёд Ангвара кашлять в изумлении. Да, права была Чертик, считая, что такая на редкость умная и проницательная подруга сильно пригодится Ордену.

— Надо же, как быстро ты сообразила, — кое-как откашлявшись, сообщил он Лазури. — Не знаю, двадцать седьмую или иную по номеру, но когда-нибудь нам придётся вводить в Орден кого-то ещё, и ты одна из кандидатур. Ну а что такого? Долголетие — есть, тяга к знаниям имеется, и ещё какая, несерьёзность и контролируемый авантюризм тоже наличествует. Ну и другое… Хелависа в том походе ведь тебя заприметила, вместе с Волчицей, хотя её она и так давно знала. И судя по невнятным словам, планировала сделать ученицей Йеннифер, потому что рыжая наша тогда маялась от скуки, встряхнула её только война с Младшим. Но увы… Вот такие дела. Поэтому прерываю сегодняшний разговор, я сам устал, и ты устала, да и обдумать такие новости в одиночку не помешает. Верно?

— Верно, — радостно поведала Лазурь, её усталость моментально пропала, а настроение резко повысилось. Правда, на особое желание продолжить беседу девушку и правда, не тянуло, хотя вопросов было множество. Но она понимала, что Ангвар от неё не отступится, и время на беседы будет в достатке.

— Ну а раз так, то ты свободна, приготовь себе что-то вкусненькое, возьми в библиотеке пару интересных книг, залезь с ногами в большое кресло, накройся пледом и читай себе в радость, — улыбнувшись, предложил её новый… друг?

И она была не против.

Сцена 11. Тень прошлого

Светлогорье, дом Джа

«…Но бойтесь и крайностей. Глупы те, кто считает легенды всего лишь сказками, однако глупы также те, кто понимает их буквально».

Пролог к сборнику преданий Сидхэ.

Лазурь, весело подпрыгивая, выбежала за дверь, и помчалась вниз, исполнять как собственные мечты, так и пожелания Ангвара, а сам он с ленцой откинулся на спинку дивана, и закрыл глаза. Потом открыл, взглянул на часы, и решил для себя, что вообще-то пора ложиться спать. И с радостью принялся готовиться ко сну. Правда, в текущих условиях, данная подготовка свелась к тому, что Ангвар аккуратно снял покрывало с дивана, свернул и отложил в сторону. После этого он быстренько сходил вниз, чтобы умыться, а вернувшись, погасил свет и лёг на спину. Как обычно, сон не шёл. И как обычно, чтобы чуть отвлечься, Ангвар по привычке решил немного подумать над одним достаточно старым делом, которое было начато много лет назад и до сих пор не окончено.

Очень долгое время Ангвара беспокоил один момент, последний вечер, когда он и Владычица были вместе. Что же тогда случилось с невозмутимой обычно Хелависой, Ангвар до сих пор не понимал. Словно она узнала что-то… Что-то о мире или о себе, что-то страшное. Может быть, Хелависа смогла заглянуть в грядущее и узнать о своей незавидной судьбе? Может ещё что-то? Неясно. Так или иначе, но пока основным его предположением было возвращение какого-то старого страха.

О страхах же Хелависы даже он знал на удивление мало, если представлять, в какое количество тайн своей верной спутницы жизни Ангвар был посвящён. Понятно, что всевозможные пустяки его не интересовали, и здесь требовались более серьёзные причины. Из таковых он мог припомнить ну разве что старую, давно позабытую всеми легенду о последнем Воине Вереска.

Вообще, мир Вереска являлся одной из самых необычных загадок, которую обнаружила жаждущая знаний обо всём на свете империя. Всё началось с того, что в одном второстепенном, практически никем не населённом Отражении — и это само по себе заслуживало особого внимания — археологи среди прочих средневековых следов наткнулись на остатки какой-то старой… очень старой цивилизации, не похожей ни на одну из известных. Необычный факт, раз сидхэ уже тогда установили — соседние обитаемые Отражения по разным причинам, включая даже сны, непрерывно влияют друг на друга во множестве аспектов, в том числе и культурном.

Обнаружение настолько неожиданного исключения из правила родило две версии. Первая была банальна: каким-то образом некое государство оказалось буквально в изоляции. Вторая версия куда интереснее — данная цивилизация, возможно, может оказаться древней настолько, что даже на тот момент, когда исчезли последние её представители, соседние Отражения были необитаемы.

Позднее оказалось, что правильной была вторая теория, о древности, причём выяснилось, что с возрастом непонятного народа первоначально ошиблись все, и намного. Пятое тысячелетие до прихода Хелависы, того события, от которого осуществляли летоисчисление все сидхэ. Это время задолго до начала Тёмной эпохи, и момента, когда сформировались основные цивилизации, от которых и произошли государства почти во всех известных обитаемых Отражениях.

Так назвали народ, кстати, далеко не случайно, как это могло бы показаться, хотя выбор, возможно, мог говорить о скудной фантазии исследователей. Сразу после начала масштабных археологических изысканий, выяснилась одна мелкая и интересная подробность — символом неведомого народа был цветок вереска, вереск же произрастал в этом мире почти повсеместно, даже там, где по идее его быть не должно. Отчего, в конце концов, сидхэ назвали сам мир.

Изображения этого растения целиком, а также отдельно листьев и цветков, находили буквально везде — на полустёртых могильных камнях, на посуде и на чудом сохранившихся простеньких фресках в пещерах, даже письменность их сильно походила на переплетение трав с вкраплением цветов. Правда, позднее выяснилось, что найденное — специальное письмо для особо важных текстов, но и основной алфавит своими очертаниями напоминал стебли трав.

При этом даже эти находки с простым языком долгое время ставили в тупик исследователей. Мёртвый язык, к тому же не имеющий никакого отношения ко всем остальным существующим — та ещё штука. Бились над ним сидхэ дни и ночи, билась над языком и Владычица. Увы, из-за весьма малого числа текстов составить более-менее внятные словари по определению не вышло бы, а тут не то, что до словарей — до понимания структуры текста на языке не дошло.

В конце концов, простая письменность начала поддаваться дешифровке, но шла она медленно, как все исследования, лишь совсем недавно удалось кое-как продвинуться вперёд. Но даже несмотря на это, сейчас как письмо, так и язык, считались, скорее, неизвестными. Из-за проблем с неизвестной письменностью, вышло так, что основная масса знаний о народе Вереска пришла не от находок, а со стороны — от тех, чьи языки знали. Благодаря тому, что когда-то давно со стоящим на грани исчезновения народом начали контактировать пришедшие в этот мир другие людские народы, до наших дней как переводы с оригинала на гораздо лучше поддающиеся пониманию языки дошло некоторое количество рассказов и всевозможных преданий из истории народа Вереска.

Сама легенда, так не любимая Хелависой, и была одним из таких преданий, найденная как всегда в нескольких источниках. Основными среди них были три текста — неизвестно кем выполненный перевод оригинального текста, старый сборник сказок, легенд, мифов и баек, куда попала художественно оформленная версия, и составленная неведомым бардом та самая песня по мотивам легенды, музыка к которой не сохранилась. Оригинальная запись легенды не найдена, и вполне возможно, что нужный свиток из выделанного специальным образом тростника до сих пор мог лежать нерасшифрованным в огромных хранилищах Негросса, хотя, скорее всего, он так и пропал вместе со своими создателями…

В легенде, если отбросить огромное количество переплетающихся образов, аллегорий и вставок «со стороны», рассказывалась грустная история дружбы и расставания Воина Вереска, и его возлюбленной. Точная датировка событий, а также само место действия и объяснение некоторых вещей, описанных в тексте, отсутствовали. Поэтому для тех, кто не занимался целенаправленно проблемой народа Вереска, сама легенда выглядела как очередной интересный и красивый текст.

Над болотом туман, волчий вой заметает следы;

Я бы думал, что пьян — так испил лишь студёной воды

Из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу,

Из которой я никогда не вернусь; жди — не жди, никогда не вернусь…

И не сомкнуть кольцо седых холмов,

И узок путь по лезвию дождя,

И не ищи — ты не найдёшь следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

Словно раненый зверь, я бесшумно пройду по струне;

Я не стою, поверь, чтоб ты слезы лила обо мне,

Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме — по бруснике во мхе

До ворот, за которыми холод и мгла, — ты не знаешь, там холод и мгла.

И не сомкнуть кольцо седых холмов,

И узок путь по лезвию дождя,

И не ищи — ты не найдёшь следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

Ты однажды вдохнёшь терпкий ладан октябрьской луны,

В сердце сдвинется нож, боль поднимется из глубины;

Неужели ты ждёшь воплощенье беды, духа сумрачной стали,

Чтобы снова дать мне напиться воды, этой пьяной хрустальной воды?..

Но не сомкнуть кольцо седых холмов,

И узок путь по лезвию дождя,

И не ищи — ты не найдёшь следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

И не ищи в морозной мгле следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

Вот так звучало датированное относительно поздним периодом стихотворное переложение легенды, под которое Хелависа написала музыку, исполняемую ей иногда на арфе. Наиболее ранний вариант текста предания, тот самый, что был переведён непонятно кем, звучал не слишком привычно, поскольку в точности повторял непростую для понимания стилистику изложения практически всего известного фольклора народа Вереска. Существовал, как ни странно, и перевод самого перевода, за авторством сидхэ, он был куда более понятным, но от таких преобразований немногие остатки достоверности тихо и незаметно испарились. В результате чего, хранившийся сейчас в библиотеке Негросса текст имел лишь художественную ценность. Хотя суть легенды и тесно связанного с ней пласта смутных преданий от этого не менялась.

Глубинный смысл легенды, не понимал никто. Чем же она являлась на самом деле? Простая баллада, прошедшая сквозь века, миры, эпохи? Красивое, хотя и зловещее повествование? Или… отголоски событий неисчислимой древности? Истину искали и не нашли.

Самым примечательным во всём тексте Ангваром, и не только им, считался образ, связанный с воротами. Большинство тех, кто трактовал легенду, считали, что ворота символизируют смерть, потому как вполне очевидная версия. Но в некоторых узких кругах, в частности — Ордене, имелась и другая точка зрения, связанная с возможно главной тайной Отражения Вереска, остающейся тайной до сих пор. Сидхэ не всемогущи, немало скрыто завесой незнания.

Даже внятного описания той аномалии не существовало, что уж говорить об исследованиях. Нет, сидхэ как-то ещё пытались искать её источник, но лучший результат был тем ещё. Первая четверть южного полушария, ближе к полюсу, вот и всё, что смогли выяснить в долгих экспериментах. Сути аномалии за годы тоже внятно не сформировали, хотя разных фактов у сидхэ имелось вдоволь.

Например, непрерывно бушующий в глубинах пространства средненький по масштабам «шторм» — массовое хаотическое возмущение. Постоянные и едва отслеживаемые проблемы с порталами. Непериодические помехи от неясного источника в каналах Единой системы. Плохое самочувствие, наблюдаемое у всех сидхэ и даже Старших сидхэ, кто попадал в мир Вереска. Необъяснимые явления вроде «болотного призрака», «странных звуков без источника», и всё прочее, и прочее.

Все исследования не дали ничего, с точки зрения науки Отражение являлось самым обыкновенным, нормальным, заурядным, и так далее, но против фактов не попрёшь. В своё время вопрос аномалии собирались объявить закрытым из-за фактического отсутствия предмета исследований, но сделать этого так и не решились, да и Хелависа заинтересовалась происходящим, и вроде как на месте что-то исследовала.

При этом, «давящая аура мира», как обозвали феномен с самочувствием тоже не прошедшие стороной мимо проблемы иштари, на неё не действовала никак, и это только прибавило мороки и учёным, и самой Владычице, которая лениво отбивалась от попыток вовлечь её в исследования, как предмет исследований.

Чем вся история закончилась, никто и не помнил.

Зацепка, однако, всё же была. Единственная, хоть и стоящая на грани правды и вымысла. Из того, что удалось узнать по народу Вереска, была вытащена одна интересная подробность. Среди народа выделялась отдельная каста, называемая как ни странно, Воинами Вереска. На момент первых контактов народа Вереска с другими жителями их мира, самих Воинов не было уже давно, однако память о них оставалась жива. И их соплеменники единогласно говорили, что Воинами Вереска становились лучшие из лучших.

С кем они воевали и что охраняли, знал лишь король, поскольку все Воины давали клятву молчания. Этим ограничивались официальные сведения. Однако неофициальная информация, полученная сидхэ свободным анализом множества прочих письменных источников, говорила о том, что пресловутые Воины, судя по всему, сторожили нечто страшное и опасное, настолько опасное, что этим не должен был завладеть никто, оно бы его просто уничтожило, а если вырвалось при этом…

Других сведений, к примеру, о характере угрозы, в природе не существовало, как их ни старались отыскать. Но и того что имелось, хватило для того, чтобы отдельным приказом все исследования по теме перекочевали в специальные лаборатории Негросса, где соблюдалась полная секретность. Да и, в общем-то, болтать насчёт этого факта не рекомендовалось. Ангвар отдалённо слышал, что ничего конкретного исследователи так и не выяснили, ну кроме самого факта существования чего-то действительно непонятного в этом старом, почти всеми забытом мире, но это знали и до них.

«Может, оно и к лучшему» — сказала бы Хелависа.

Собственно говоря, Владычица Хелависа стала первой, кто предположил, что образ ворот связан с тайной, которую стерегли воины, а в свою очередь, тайна как-то связана с аномалией. Когда Хелависа хоть наткнулась на текст легенды, никто и не помнил. В своих бесконечных странствиях Владычица приносила в замок, тогда ещё Норштейн, а не Негросс, вообще всё, что находила полезным для зарождающегося государства, друзей, замка, и для себя. Разумеется, самым ценным среди всех её трофеев были книги — ведь как Хелависа, так и её народ, больше всего ценили знания, ну а книги… Что такое книга, по сути? А знания, считай, и есть. Благодаря стараниям сидхэ, как самой Владычицы, так и немала других путешественников, устроенная в замке Негросса библиотека по праву считалась самой большой и полной, причём этот факт признали даже иштари, которые практически всегда считали, что именно их творения самые лучшие, независимо от истины.

Прочитать все новые поступления в гигантскую коллекцию вообще довольно затруднительно, но частенько в походах Хелависе ничего не оставалось другого делать, кроме как уткнуться в страницы, удерживая книгу одной рукой, другой же держась за поводья верного боевого коня, который сам выбирает удобную дорогу. Возможно, в подобном походе она наткнулась на эту на легенду, читая песенник какого-либо менестреля, или сборник сказок.

Так или иначе, но Ангвар знал — Хелависа просто до дрожи боялась легенды о Воине Вереска. И видимо, не зря, потому что от скупых строк, повествующих историю последних из народа Вереска, веяло каким-то холодом и страхом. Что-то было в этой легенде… Что-то, недоступное пока пониманию.

Однако ничего на ум Ангвару до сих пор не приходило. Легенда была самым последним, что он принялся бы разбирать, слишком всё в ней неоднозначно и запутанно. Даже имея под рукой полные материалы исследователей — самих специалистов-то давно уже нет в живых — он вряд ли начал бы разбираться с легендой. Нет, лучше оставить эту тему до лучших времён, когда, возможно, по легенде выяснится что-то новое.

С этой мыслью Ангвар и заснул. Но сны не принесли ему покоя — он словно вернулся в поздний вечер, триста тридцать четыре года и семьдесят один день назад, когда в последний раз видел свою подругу. Незадолго до начала войны и похода…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Небо в ту ночь заволокла мгла. Ослепительно сверкали ветвистые молнии, с громом ударяя в скалы, а струи небывалого по своей силе дождя хлестали по каменистой высокогорной пустоши, где способны расти лишь мрачные ели да цепкие кустарники. Пронизывающий холодный ветер завывал среди множества шпилей, башенок и арок исполинского города-замка, высившегося на границе серых скал и пустых каменистых равнин. Из бесчисленных горгулий на крышах с хрипением лилась чуть мутная вода, едва успевая стекать в решётки, и через запутанную сеть тоннелей вниз, в ревущий пенящийся горный поток. Верхушка замка, включая его гигантские шпили, утопала в густых мечущихся тучах, в которых изредка полыхали разряды молний.

Город был пустынным, и мёртвым, замок же чувствовался находящимся на последнем издыхании. Крайне мало окон горело разноцветными витражными огнями, по большей части силуэт был угольно-чёрным. Правда, изредка на его фоне мелькали неясные огоньки и тени — в грозу визуализировались сгустки энергии на куполе защиты. Давно смолк шум голосов в его коридорах и залах, давно в многоуровневых подземных лабораториях замирала и замирала жизнь и работа. Негросс не служил больше столицей Империи, она переехала в удобный город Сид, далеко отсюда, на тёплые равнины у моря, оставив этот громадный и мрачный замок среди седых гор Ордену, понятия не имевшему, что делать с великим сооружением. Сейчас в Негроссе, по сути, жила лишь одна Хелависа вместе с друзьями, и всё.

Источник, на котором некогда выстроили Негросс, постепенно угасал.

Множество крайне полезных плетений начало давать сбои и отказывать по разным причинам, вплоть до нарушения структуры от недостатка энергии. Нет, если быть честным, то в городе и без того наличествовало немало заброшенных зданий, за которыми давно никто не следил, так что плетения в них и до этого постоянно отказывали и рассеивались. Но здесь проблема затронула Цитадель, основу города, замок, очень часто по ошибке тоже называемый Негроссом, на что его обитатели давно перестали обращать внимание.

Неполадки проявились далеко не сразу. Сначала выходили из строя разные бытовые мелочи, наподобие подогрева пола и открывающихся по мысленному приказу дверей. Но затем появились уже бреши в защите, что стало тревожным сигналом. Обеспокоенные такими тревожными переменами Советы приняли тяжёлое, но верное решение — оставить замок и перебраться куда-нибудь ещё, в подходящее место. Резервный центр для таких ситуаций не существовал, но чем сидхэ отличались, так подходом к решению любых проблем.

Нет нужного города? Построим, без вопросов. Так построили Сид, правда его стройка длилась не одно десятилетие, но, не дожидаясь завершения работ хотя бы для основных зданий на новом месте, начался планомерный вывод служб и подразделений из старого. То же самое происходило с научными комплексами, старым — под горой с замком и новым, под городом. Из-за недостатка энергии лаборатории и центры закрывались, постепенно переезжая в другое место, всё что нельзя вывезти вообще никак, оставлялось на месте со всей документацией и консервировалось. Просто на всякий случай, а то мало ли.

Эвакуация из Негросса всех, кого только можно, продолжались больше ста лет, после чего в замке остались лишь службы по поддержке его состояния да Орден. Все прочие сидхэ ушли, оставив погруженными в вечный сон и тишину Цитадель и город, с распахнутыми настежь центральными воротами, которые никто не трогал почти десять веков. Нет смысла запирать — всё равно во всём Негроссе насчитывалась едва-едва пара десятков жилых зданий, остальное же стояло пустым и заброшенным, как на протяжении несколько десятилетий, так и чуть ли с момента основания города, тысячу четыреста лет назад.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

В занимавшей небольшую башенку-пристройку к северному фасаду комнате с высоким ребристым сводчатым потолком, стоял полумрак. Окно с витражом, на котором стеклянной мозаикой был изображён рыцарь с мечом, стоявший на фоне грозной зубчатой цитадели, задёрнуто тяжёлой, потемневшей от времени, пурпурной шторой. Второе, такое же окно, только на этот раз не витражное, а с простым стеклом, смотревшее в сторону соседней башенки, шторы не имело. Через него комнату озаряли вспышки молний, бьющие в невидимые в темноте замковые шпили.

Обычно простое окно Ангвар держал открытым, сейчас, в грозу деревянную створку плотно запирали две щеколды. В немного помутневшее толстое стекло с шумом бились потоки воды, изливающиеся из туч и подхваченные ветром. Откуда-то сверху, там, где рама стыковалась с каменной стеной, сочилась вода, и на подоконнике накапала небольшая лужица.

От резких порывов ветра на улице сквозняк каким-то образом проникал в коридор сквозь неведомые щели, затем пробирался через неплотно закрытую дверь и чуть заметно шевелил пламя свечи на столе. Сам хозяин сидел в кресле за столом и внимательно читал толстую книгу по фортификации, взятую когда-то им из замковой библиотеки, изредка отхлёбывая из кружки. Ангвар давно размышлял над восстановлением собственного замка, ныне лежащего в руинах, и занимался потихоньку составлением проекта. В свободное время же он читал всю доступную по теме литературу. Когда-то именно Ангвару пришлось делать почти с нуля проект замка, известного ныне как Норштейн, но с тех пор минуло столько сотен лет, что он почти всё позабыл.

И когда перевернулась шестьдесят восьмая страница, слегка прикрытая дверь протяжно скрипнула. Затрепетала свеча, среди шума дождя послышались шаги по камню. Это шла хозяйка Негросской Цитадели…

— Снова про замок твой размышляешь?.. — раздался в шорохе дождя тихий вкрадчивый голос, и шаги стали мягче — гостья дошла до ковра.

— Ну да, вспоминаю вот помаленьку, как оно, — тихо ответил Ангвар. — На улице гроза, да ещё поздний вечер. Спать не хочется. Вот и взялся за чтение…

Пока Ангвар отвечал, Хелависа медленно обошла его, и с ногами забралась в другое кресло, стоявшее сбоку от стола прислонённым спинкой к межоконному простенку.

— Тебе-то легко, я знаю. А вот мне тревожно что-то. Сама не понимаю, в чём дело. Вроде бы всё хорошо и спокойно, но вот — как-то не по себе.

— Что, совсем ничего не можешь понять? — оторвавшись от книги, Ангвар посмотрел на самого близкого друга. Владычица сидела в кресле неподвижно, направив взгляд куда-то в тёмный потолок. Сейчас лицо Хелависы не выражало ничего, кроме задумчивости и лёгкой тревоги.

— Ничего… в том то вся и беда. И это меня пугает, — задумчиво произнесла она, чуть пошевелившись. — Я даже не знаю, что мне делать?

— Я тоже не знаю…

Несколько минут в комнате стояла тишина, заполненная лишь шумом дождя и лёгким потрескиванием свечи. В конце концов, Хелависа плавно и грациозно встала, потянувшись как кошка, и, подойдя к другому окну, сдвинула тяжёлую штору. За ней от пламени свечи таинственно поблёскивал цветастый витраж, по которому снаружи яростно барабанил дождь и лились струи воды. Время шло, а Хелависа стояла неподвижно, лишь изредка вздыхая над чем-то своим.

Поняв, что в таком состоянии Владычица может пробыть ещё очень долго, Ангвар тихо встал и, подойдя к стоявшей в неподвижности фигуре, обнял её за плечи. Та лишь чуть откинулась назад, и закрыла глаза.

— Не тревожься, — тихо прошептал он подруге. — Утро вечера мудреней будет. Иди, поспи, а завтра попробуем разобраться, в чём дело.

— Думаешь?.. — так же шёпотом ответила она.

— Я и не думаю, я это знаю, — улыбнулся ей Ангвар. Он старался выглядеть как всегда, добродушным весельчаком, хотя чуйка подсказывала, что сейчас всё серьёзно и по-настоящему. На Владычицу нашла не обычная грусть о прошлом, не простая задумчивость, когда Хелависа методично крутила в мыслях какую-то сложную, но необходимую вещь, а что-то совсем иное…

Происходящее с Хелависой ему не нравилось. Сильно не нравилось, хотя бы потому, что Ангвар не понимал — что на этот раз так повлияло на холодную и невозмутимую Владычицу?

— Хорошо, — уже своим простым голосом ответила Хелависа, и медленно повернувшись, с лёгкой улыбкой пристально посмотрела в глаза Ангвару. Тот внимательно вглядывался в её зелёные, отражавшие слабый свет огонька свечи, зрачки. Что он в них видел? Всё та же грусть и… страх?

Да, чуйка на этот раз не обманула Ангвара, здесь не всё так просто. Хелависа не притворялась, а значит её шестые чувства, интуиция и всё прочее говорили об одном — опасность. Какая она, от кого или от чего она исходит, когда ждать беды и что её ждёт — сознание не понимает. Нет информации. Но ей главное, что сам факт известен, если предупреждён, значит — вооружён, таково одно из мудрых высказываний, удачно повторяемое за людьми сидхэ, являющееся ещё с давних пор неофициальным девизом службы внешней разведки.

Значит, завтра начнётся работа. Смутные цепочки ассоциаций, перенесённые на бумагу и отданные лучшим аналитикам, превращаются в конкретные факты, ну а далее будет видно… Не в первый раз такое.

— Ты не бойся, я с тобой, — прошептал Ангвар и, сделав полшага, прижал к себе стройное тело. Хелависа тихонько замурчала, как кошка, и моментально преобразилась, грусть, и то странное выражение глаз быстро сменила радость и лёгкая улыбка. Приподнявшись на цыпочках, она обхватила шею старого друга и прижалась лбом к его плечу. Ангвар осторожно высвободил руку и принялся лениво перебирать длинные шелковистые волосы, пахнущие травами…

Так они и стояли под шум дождя, среди трепыхающихся от сквозняка теней. Что творилось сейчас в душе Хелависы? Что она чувствовала? Ангвар отдавал ей все свои эмоции, всю теплоту и радость их дружбы. Владычица буквально купалась в потоках невидимого, но осязаемого тепла. И это принесло с собой спокойствие. Но долго ли оно продлится? Хорошо бы до завтра…

— Всё хорошо… — между тем, тихо и уверенно произнесла она. Тон её был уже немного другим, куда более спокойным, что Ангвара обрадовало — вроде как подруга начала приходить в себя.

— Ну как, успокоилась? — поинтересовался он у Владычицы, одновременно разжимая объятия. Та немного отступила, подняла на него взгляд и, поправив волосы, медленно кивнула головой.

— Можно сказать, что да. Но всё равно… тревожно как-то.

— Ты не тревожься. Иди лучше поспи. Проводить?

— А давай.

Обняв в последний раз своего друга, Хелависа быстро подошла к двери, и с тихим скрипом отворила её. Ангвар устремился следом и, взяв Владычицу за руку, медленно повёл к её покоям. Неширокий коридор был погружён во мрак, лишь изредка озаряемый цветными вспышками молний, свет которых попадал через витражи. Тем не менее, этого скудного и редкого освещения хватало для того, чтобы можно было пройти по шершавым плитам, нигде не споткнувшись, и не пропустив нужную дверь — а их в коридоре было шесть.

Тихо щёлкая кнопками, хозяйка набрала код на панели хитрого замка своей двери. Как часто шутила Чертик, Хелависа не любила ключи потому, что она их постоянно теряла, но на самом деле от замков с ключами Владычица отказалась ещё в Норштейне, когда таскаемая с собой связка ключей по весу превысила аж полтора килограмма.

С лязгом отодвинулся засов. Хелависа бесшумно отворила не очень тяжёлую деревянную дверь, и ступила в свою личную комнату, потянув за собой друга. Владычица разместилась в точно такой же, расположенной над фасадом, только с другой стороны, квадратной башне. Ну, разве что, в отличие от Ангвара, она несколько расширила свою жилплощадь, использовав пустое пространство под шпилем, куда можно было залезть при помощи длинной приставной лестницы. На этом своеобразном чердаке Хелависа хранила всякие мелочи, вроде старых артефактов, которые с одной стороны полезны, а с другой стороны попросту не нужны ни ей самой, ни кому-бы то ни было ещё.

Свою спальню-кабинет Хелависа обставила достаточно функционально, и в то же время уютно, а комфорт она всегда любила. Мягкий пушистый ковёр на деревянном паркетном полу, выложенном в сложный узор. Обшитые резными панелями из дорогих пород дерева стены. Ажурная бронзовая люстра, висящая на длинной цепи, электрическая, как и всё освещение в замке. Три достаточно больших сдвоенных витражных окна, на которых висели распахнутые сейчас во всю их ширину тёмно-зелёные шторы.

Справа от входа за тумбочкой примостилась широкая кровать, над которой провисал роскошный пурпурный, расшитый золотом, балдахин. Слева почти до самого окна тянулись три высоких книжных шкафа, забитых литературой так, что и прямо на них, и перед ними, и даже в углу высились стопки не влезших на широкие полки книг и альбомов. Прямо напротив входной двери, вплотную к среднему окну, расположился письменный стол и кресло, на самом рабочем месте среди груд бумаг и прочих мелких предметов разместился терминал от информационной системы Великого Кольца. Справа от стола имелся ещё один большой шкаф со стеклянными дверцами, только в нём находились не книги, а информационные кристаллы. Рядом с этим шкафом, прикрытая чехлом, ждала момента вдохновения звонкая арфа.

Потолочные балки каркаса шпиля скрывались в полумраке высоко наверху, но, тем не менее, они были расписаны простыми традиционными орнаментами сидхэ. С толстенных дубовых брусьев на длинных шнурках свисали небольшие колокольчики и поделки из висящих вокруг круглой деревяшки металлических трубочек, тихо и красиво звенящих на лёгком сквозняке. Но сейчас все окна в маленькой башенке были закрыты, в ней стоял лишь слабый шелест дождя и стук от крупных капель по подоконнику. Спокойствие. Сонм тишины. И лёгкий аромат благовоний.

— Ну, вот… я сижу в домике, — обратилась Хелависа к Ангвару и, подойдя к кровати, действительно присела на неё. — Пойдёшь спать?

— Пойду тогда, куда же денусь, — ответил ей друг. — Ну, спокойной ночи.

— Тебе тоже хороших снов, — чуть слышно проговорила другу Владычица. Ангвар коротко кивнул и тихо отступил в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Немного постояв среди мерного шороха дождя, он убедился в том, что едва слышимый шум в башенке Владычицы вроде стих, после чего повернулся и зашагал в собственные покои, раздумывая над тем, чем заняться сейчас, раз Хелависа уже спит, а поговорить не с кем? Продолжить вникать в особенности проектирования выносных барбаканов, или может оставить фортификацию на потом, а сейчас лечь спать. Решение было им принято очень быстро, и вскоре Ангвар уже лежал под одеялом, медленно засыпая под звуки ливня.

Хелависа, заперев дверь и быстро переодевшись, также рухнула под одеяло, и почти мгновенно заснула. Несмотря на достаточно раннее пробуждение, она не выходила из комнаты до обеда просто неподвижно лежа в постели, и глядела в потолок, обдумывая всё, что узнала незадолго до этого. Несколько раз Ангвар подходил к двери, прислушивался и, убедившись, что та по-прежнему заперта, возвращался. Ближе к вечеру вообще-то должен был состояться его отъезд, так что он аккуратно готовился к нему.

В конце концов, поздно днём добровольная затворница, наконец, показалась из своих покоев и, пообедав вместе со своим другом, помогла ему окончательно снарядить дорожную сумку. До отъезда им оставалось около часа свободного времени, которое неразлучные друзья потратили на свой обычный отдых, лёжа в постели и обсуждая некоторых идей и тематики для новых витражей замка, достаточно болезненной проблемы извечной стройки, не доделанной до сих пор Цитадели, учитывая количество окон и то, что застеклено среди них не больше половины, а витражных наберётся едва десятая часть.

Наконец, когда закатное солнце уже скрывалось за горизонтом, ярко сверкая на снеговых шапках окружающих замок гор, настало время отъезда. Хелависа, как обычно, сама провожала своего друга, на этот раз через ворота, ведущие в город. Конь осёдлан, сбоку приторочен дорожный мешок, а сам всадник, уже с накинутым на плечи серым плащом, держа животное под уздцы, обнимал свою верную подругу. Ангвар далеко не в первый раз надолго покидал замок, но всё равно никак не мог избавиться от чувства тоски, и как можно дольше оттягивал момент расставания. Если время позволяло, конечно. Хелависа всегда ощущала примерно схожие чувства, но старалась скрыть их.

— Ну, давай.

— Счастливо оставаться! — бодро ответил Хелависе Ангвар, сгоняя уныние и тоску. Руки разжались, нога оказалась в стремени, и вот серый всадник уже на коне. Лёгкий толчок пятками, и послушное животное переступило копытами. Стражники при входе, терпеливо ждавшие окончания традиционного ритуала прощания, приготовились закрыть тяжёлые боковые двери за Хелависой, как только она пойдёт обратно к себе. Никто из сидхэ не считал такой простенький, не несущий в себе никакого особого смысла, ритуал, пустой тратой времени. Старые друзья понимали, что именно так правильно, и иначе быть не может.

В самом конце площади с фонтаном, расположившейся прямо перед входом, Ангвар обернулся. Владычица стояла так же ровно и непоколебимо. Увидев его взгляд, она подняла руку в прощальном жесте. Всё, их старый ритуал завершён, и теперь долгими вечерами Хелависа не будет так тосковать по верному другу. Впереди для Ангвара лишь дорога, которая обязательно должна закончиться здесь же, в городе-замке, ставшим для них родным домом, хотя ни он, ни она, не родились в этих краях.

Ангвар также выбросил из головы все мешающие чувства и воспоминания, и просто понёсся на юг, по извилистым каменным мостовым прилепившегося к горе города, заброшенного и практически покинутого, но всё равно красивого. Он миновал огромные и тяжёлые превратные башни, стоящие грозно и мощно, как стражи, проскакал через арку мимо открытых уже невесть, сколько веков, створок ворот, и направился по извилистой горной дороге вниз в долину, где тянулась серая нить старого каменного тракта.

Мрачный ельник, который и огибала дорога, устремляясь на запад, скрывая за собой очертания гребенчатых стен и башен Негросса, и провожал всадника настороженным молчанием. Как и встарь. Ничего среди высоких разлапистых елей интересного не было — камни, коряги, мох, чахлая трава и поросль… Вот чего было действительно много, так поросли самих елей. Непонятно, ведь при таком сумраке даже в яркий полдень зачах бы любой росток. Хотя кто ведает жизненную силу, затаившуюся в бурой чешуйке семени?

Всадник не знал тогда, никак не мог знать, что видит свою подругу, обнимает её, вдыхает запах её волос в последний раз…

(Стихотворное переложение легенды называется «Воин Вереска», автор: Наталья Николаева)

Интерлюдия (не)вероятного противника. В царстве мрака

Руины крепости Соррош

«Насчёт спиртного — норму знаем, но столько выпить нету сил».

Неофициальный девиз свиты Младшего.

…Когда-то это была огромная неприступная крепость, устрашающего вида и причудливой архитектуры. Ломаные арки, узкие оконца, мрачные высоченные башни, повсюду красовались головы и черепа, острые пики вонзались в небо и раздирали облака. Кольца стен одно в другом, между которыми всё застроено высокими ровными зданиями с острыми гребнями крыш. В стенах не было ни единого прохода, части крепости соединялись узкими и тесными подземными тоннелями. В самом центре города-крепости возвышался ступенчатый дворец многоугольной формы. На самой высокой его башне и днём и ночью светилось нечто бесформенное, мертвенно-зелёное, толком не давая света и порождая где только можно чёрные контрастные тени, в которых легко спрятаться. Дымили и коптили трубы, поднимались в воздух тяжёлые испарения, день и ночь грохот кузен разносился над горами. Лилась в ущелья тягучая шлаковая лава из печей и озаряла красноватым свечением скалы.

Таков был Соррош — резиденция и логово Младшего. Крепость, вставшая на высоком горном плато, занявшая его почти полностью, не оставив ни единого пустующего клочка скалы. Младший отстроил её в пик своего могущества, в те времена, когда у него была и армия, и подданные, и рабы, и возможности, да и силушка имелась отнюдь не маленькая.

Сейчас крепость напоминала лишь тень былого. Трещины в выщербленных стенах, повсюду обломки и руины. Дворца больше нет, от него остались лишь циклопические дуги подпорных арок и стены основания, всё остальное давно уже рухнуло. Утихли молоты, не пылали больше горны, угас и свет плавилен, и отныне в их чёрных зевах воцарилась пустота и тишина. Ржавели на складах обломки оружия и заготовки, так и не перекованные в своё время, и никто их не пустит в дело — некому больше ковать. Серая пыль густо оседала на ретортах, колбах, спиралях змеевиков и хитроумных аппаратах алхимиков. Высохли все растворы, оставив после себя на донышках пузырьков и колб растрескавшийся разноцветный осадок. Жучки и прочие зловредные насекомые, среди которых возможно затесались легендарные и мифические грагалы, медленно сгрызали пергамент и бумагу книг да резные створки шкафов, превращая дерево в труху, развеиваемую ветром.

Когда Хелависа с учениками и случайно встреченными ей разумными шла в походе к резиденции врага, то направлялась она отнюдь не сюда, в Соррош. На тот момент пафосная крепость уже шесть веков являлась пустым заброшенным местом. Младший после окончания Третьей Всемирной войны, в ходе которой, собственно, большую часть Соррош и разнесли, задумал создать себе новую резиденцию, для чего захапал целиком небольшое пустынное Отражение. Там-то, в вулканическом районе — глупо, но вполне в стиле свихнувшегося от силы некромага — скоро вознёсся роскошный дворец новоявленного Императора.

Последнюю войну новая резиденция вообще не пережила, Отражение было уничтожено полностью. Так что пришлось кое-кому, после своего криворукого воскрешения, возвращаться в забытый почти всеми Соррош, который к тому моменту разграбили все, кто только могли, включая и собственно подданных несостоявшегося властелина мира.

Заняли Младший и ближние подручные «усадьбу» какого-то военачальника, затерянную среди разрушенных кварталов в крепости, как наиболее целое из доступных сооружений во всём Соррош. Кое-как восстановили и расчистили, накрыли крышей, натаскали со всего города побольше хлама, что в теории мог им пригодиться. Притащили даже специально из руин дворца железный трон их повелителя, на который тот мигом и уместил свои кости. Аз есмь царь, только вот царствовать не над кем почти.

Жизнь в новой империи Младшего разнообразием не отличалась. Расчищали рабы городские улицы, сваливая мусор во встречающиеся трещины, впадины и просто обвалившиеся подвалы. Маги — из тех, что ещё чего-то умели, кое-как наладили портал да связь между новым дворцом и караульными заставами, и на этом успокоились, засев во дворце. Их ученики, а проще говоря — мальчики на побегушках, лазили по всей крепости в поисках чего-нибудь полезного. Иногда даже чего-нибудь находили, но чаще всего мелкие слуги тьмы приволакивали никому не нужное барахло…

Если вообще возвращались, не свалившись в ходе поисков в пропасть и не попав в какую-нибудь древнюю пакость, каковой в Соррош было навалом.

В самом новом дворце Младший сидел на крайне неудобном троне, страдая, но толком даже не вставая с места — ибо пафос извечен, и за неимением каких-то иных занятий строил жутко злодейские планы. Толпа ближней свиты хором восхваляла мудрость своего повелителя и его блистательный ум — само собой, не знающий равных, поносила всех врагов подряд и соглашалась буквально с каждым словом, повторяя через раз весь полный титул самопровозглашённого Императора Вселенной. Отвлекаясь от вечного процесса подлизывания как бы начальству только отправляясь на различные поручения, быстро выполняя их, но чаще всего ещё быстрее проваливая задания. Тогда-то звучал под древними сводами испускаемый устами Младшего язык родом из прошлого — «тёмная речь» Дархана, правда, в основном в нецензурной части. Этим и заканчивалось наказание. Убивать очередных провинившихся подручных Младший перестал, потому что, сколько ни был глупым, но сообразить, что таким путём он вообще останется без подданных, Император как-то смог.

Страдая, ибо других подданных у него не имелось.

Хотя, не совсем так.

Верховный Магистр Верховного Конклава Магов при Императоре Вселенной или же попросту главный маг всего Соррош по силе, возможностям и знаниям стократно заметно превосходил неживого Повелителя, но, разумеется, этого не показывал — не дурак же. Он-то по факту и воссоздал как смог остатки былого могущества бывшей Тёмной Империи, поначалу веря в успехи, но убедившись, что плоды его труда могут легко уничтожить тупоголовые подручные или же не менее гениальные приказы их Императора Вселенной, просто опустил руки и занимался неспешно исследованиями, изредка чиня или изобретая что-нибудь полезное. Он и выходил-то из своей башни раз в месяц, потому что всю еду да питьё доставляли прямо до кабинета, и большую часть времени спал. Всё-таки возраст даёт своё, а стукнуло грозному волшебнику уже двести с лишним лет.

Маги с рангом поменьше сидели по своим закуткам да исследовали всё что можно, занимаясь бесплодными поисками всесокрушающего оружия, способов сделать из железа золото, эликсира бессмертия и прочей чепухи. Но обычно их исследования касались поисков дна бутылки. Вот что-то — а самогоноварение в Соррош было развито хорошо. В ход пускались и плесневелые грибы, и сено для скота, и всё растительное, чудом выжившее среди каменной пустоши гор, и привозная еда, выделяемая рабам и слугам — ну и что, если им не доставалось почти ничего, пустяки — переживут как-то, чай не короли, чтобы пировать.

Впрочем, маги из тех, что ближе к трону, обладали «привилегиями». Одна из них заключалась в праве закупки за свой счёт для собственного употребления нормального алкоголя. Были поставщики, были… Правда поначалу маги как-то пытались обманывать торговцев… но после здоровенной бутыли пшеничного самогона в смеси со слабительным, из-за которого дворец аж неделю вонял как нужник, рисковать подручные даже не пытались. Один лишь Младший витал в грёзах, что он чем-то там повелевает, на самом деле вся власть Соррош внутри собственных стен, по сути, и заканчивалась, а снаружи пафосным Повелителям Вселенной приходилось играть по общим правилам, установленным врагами в лице сидхэ и иштари.

Первый Видящий При Ближнем Круге Императора Вселенной хоть и имел из всех достоинств лишь длинный титул, на жизнь не жаловался. Работа его была непыльная. Сиди себе на верхнем этаже башни, почитывай да перечитывай все немногие книги, что удалось достать из руин крепости, да хлебай себе пойло из кувшинов. Правда, сейчас у Видящего под рукой призывно благоухали аж три бутылки хорошего «элитного» самогона, подаренного ему Верховным Главой Военачальников Великой Армии Императора Вселенной в благодарность за то, как его Видящий перед Императором прикрыл.

Их Глава Военачальников должен был отправиться в поход на некоего Врага, придуманного Императором, и вряд ли вообще существующего в реальности. Но да суть не в этом, приняв в себя прилично так стратегического отвара, Глава собственно сам поход проспал и продрал глаза, когда вся его невеликая армия благополучно свалила. Встретив же в коридоре Главу Военачальников, один из слуг заорал на весь «дворец» про дезертиров и что-то ещё добавил про заговор против Власти Императора. И ладно заорал, но поблизости как на грех оказался самолично Верховный Глава Ищущих Следы Врагов Императора Вселенной, а нормальным языком говоря — главный соглядатай в крепости. После чего, не успев и глазом моргнуть, страдающий с похмелья Глава Военачальников мигом предстал перед самим Повелителем.

И быть после подобного Верховному Главе Военачальников Великой Армии Императора Вселенной мигом разжалованному бы в Верховные Золотари При Дворце Императора Вселенной, но вмешалась судьба в лице пьяного вусмерть Первого Видящего, то бишь главного пророка Соррош. Ввалившись в тронный зал после того, как запнулся об протазан стража, Первый Видящий брякнулся о пол, и хотел было привстать, чтобы оценить обстановку, как принявший столь своеобразное явление пророка за верноподданнический доклад Младший взял и приказал тому подняться. Мигом протрезвевший пророк, сообразив, перед кем он брякнулся в пьяном виде, принялся кричать нечто сильно неразборчивое на тему узретого им вот буквально недавно будущего.

Император Вселенной само собой, заинтересовался. Первый Видящий При Ближнем Круге заменял всю внешнюю разведку в связи с отсутствием таковой и периодически что-то там полезное высказывал.

Ну, Первый Видящий взял и выдал в своём стиле аж целый рассказ о том, как страшная угроза нависла было над окружением Императора, и как враг хотел захватить в плен Верховного Главу Военачальников, принять его облик и так беспрепятственно проникнуть в само сердце Империи Тьмы, чтобы нанести в него один предательский удар. Но не спал Первый Видящий, узрел-таки угрозу страшную и с целью не поднятия паники, тихонько сообщил Верховному Главе лично. Тот выслушал и, выбирая между риском отправиться в поход, но стать своего рода угрозой Императору, и не пойти в этот поход, но получить тогда в лучшем случае выговор, а в худшем — разжалование, выбрал второе, ибо для него превыше всего Император. И вот поэтому Глава и не отправился с войском в поход. Глава дураком не был, и всё подтвердил — да, именно так всё было.

Что должен был сделать разумный Повелитель, после того, как живописали всю эту картину? Да выгнать обоих взашей, лишить всех титулов, привилегий и так далее, отправив расчищать сточные ямы. Чтобы в следующий раз подумали, прежде чем пьянствовать… если, конечно, ещё осталось чем думать.

Младший разумным Повелителем не был уже давно.

И прощённый моментально Верховный Глава Военачальников отправился к себе в покои отсыпаться и трезветь, а сам пророк, обласканный, награждённый парой золотых монет за его старания, с гордой физиономией потопал вслед за Главой. Не за бесплатно же он объяснил причину его провинности, переведя в область подвигов? Пусть всю историю пророк придумал только что, стремясь прикрыть себя.

Вот так пришлось Верховному Главе Военачальников делиться самогонкой из своих запасов.

Трудовые будни свиты Императора Вселенной.

Перелистнув страницу книги, Первый Видящий принюхался, решил, что ему хватит ждать, и, схватив за горлышко бутыль, присосался к ней, после чего с блаженной улыбкой проспиртованного вусмерть алкаша запрокинул голову и принялся глотать обжигающий пищевод напиток. Мигом исчезли все дурные запахи крепости, долетающие из разбитого окна тяжелым амбре, ушла куда-то головная боль, на душе стало легко, а символы в старой книге принялись бегать туда-сюда как муравьи по их разворошенному жилищу.

— Хр-р-рш-шо пш-ш-ла, — икнув, высказал одобрение качеству продукции Первый Видящий после того, как залил в себя первую бутыль. Надо ж, сколько жидкости может поместиться внутри… так, где там вторая…

После второй бутыли по закопчённому потолку забегали звёзды и алмазы, а комната озарилась ярким светом. Буквы в книге выстроились шеренгами и не переставая шататься, пошли войной друг на друга, разбрасывая кругом запятые с точками и собираясь в неприличные лозунги. Захотелось петь и плясать, что пророк и принялся делать. Деревянный пол дрожал, гроза обрушением вниз, в лабораторию алхимика. Сам обитатель нижнего этажа косо посмотрел наверх, вздохнул, да и вернулся к растиранию в ступке порошка из змеиных зубов. Что поделать — регулярные буйства столетнего алкоголика с этажа выше стали для алхимика чем-то привычным, а других помещений для лаборатории в крепости как обычно не нашлось.

— Опять нажрался, — тоскливо, с завистью сказал начальник караула башни с пророком стражу-напарнику. Тот горестно вздохнул. Обоим питие не светило как минимум неделю после того, как второй ухитрился сломать на тренировке алебарду, а первый, узрев безобразие, получил в итоге нагоняй за то, что дал в руки криворукому стражу тот злосчастный образец вооружения. Вот и стояли оба в карауле при башне, слушая пьяные крики пророка.

Третья бутыль также ушла моментально. Свет в комнате почти погас, с неба полился дождь из золотых монет, а буквы в книге выстроились в слова.

— Э-эй, так… све… тлая ду…ша… что значит свет… ик… лая? — принялся старательно читать послание Первый Видящий, стоя на четвереньках. — Так, а что тута… ик… светлая… душа… куда-то… во ть… ик… му? Во тьму… ик… и умчи… тся… и рух… нет… тьма… Рух… нет… Рухнет?! Тьма?! Это же… это же… угроза…

И горе-Видящий, пьяный вусмерть, с новыми силами принялся толковать сие послание собственного проспиртованного разума, даже не ведая, сколько из-за него вскоре поднимется суматохи, и к чему всё приведёт.

Сцена 12. Надёжный план

Светлогорье, дом Джа

«Вообще всё планирование у сидхэ, прежде всего, является импровизацией под действием порывов души в сочетании с логикой… ну, или тем, что сидхэ считают логикой».

Из спора сидхэ и иштари.

Ангвар проснулся и некоторое время просто смотрел в потолок, размышляя. Странный сон увидел он, очень странный. Скорее всего, память подсунула эти воспоминания из-за его размышлений поздно вечером, но зачем? Возможно, он пропустил какую-то деталь, какую-то мелочь, содержащую ответ на его вопрос. Что тогда случилось? Ангвар долго думал, но, в конце концов, решил временно забыть и вернуться к текущим делам.

Для всех остальных эта ночь прошла спокойно, никаких срочных вызовов и неожиданных происшествий. Ну, разве что ранним утром приходил худощавый посланник Янха и сообщил о том, что Иштар всё же решила воплотить в жизнь недавнюю шутку Лазури про размещение компании на корабле, но им никаких конкретных указаний не оставила. Так что, как всегда солнечным утром города Светлогорье в состояниях дел не обнаружилось никаких серьёзных изменений. Судя по докладам, поиски Серебряной шли, но пока безрезультатно.

За завтраком Ангвар и Джа яростно спорили на тему эффективности разных поисковых алгоритмов, но в итоге каждый остался при своём, потому что они изначально сравнивали, хотя похожие по своим задачам, но абсолютно разные по принципам, вещи. Чертик быстро втянулась, и умудрилась своими заумными рассуждениями запутать всех, в результате чего их спор тихо угас сам по себе, перейдя в самую обычную беседу. После того, как Джа с Ангваром перешли на обсуждение кулинарных талантов Рыси, все прочие разошлись кто куда, и дом наконец-то погрузился в тишину и покой. Но спокойствие продлилось недолго.

— Я нашла её!

Примерно около полудня, грубо нарушив спокойствие и тишину, в общую гостиную с криком ворвалась недавно обсуждаемая Рысь, волосы которой были буквально размётаны по плечам, а лицо сияло неземной радостью. Следом за ней, из коридора выглянул немного удивлённый Ангвар и не найдя источников опасности, махнув рукой высунувшемуся из кухни Джа, а затем спустился вниз и сел в кресло. Рысь специально подождала, пока все затихнут, и отдышавшись, произнесла:

— Я нашла Серебряную!

— Ну вот, хоть что-то полезное мы имеем, — в повисшей тишине прозвучал голос Чертика. — И нам не пришлось трудиться. Где она там?

— Далековато отсюда она, в горах, точное место мы знаем. Холодно, но жить вроде как можно.

— Не хватало, чтобы наша специалистка ещё с простудой слегла, — покачал головой Ангвар. — Так-то стоит её подержать вдали от цивилизации денёк-два, для воспитания, но боюсь, что после катастрофы её резервы на нуле и даже как-то согреться она не в состоянии. Надо срочно вытаскивать. Джа, ты хоть что-то скажешь?

— Думаю, да, стоит вытащить как можно быстрее, подержать немного у нас для профилактики и направить на корабль ко всем, — сразу отозвался он. — Пожалуй, потребуется Иштар.

— Ну, так и свяжись с ней. — Ангвар встал с кресла, и направился к двери, у которой обернулся. — А лично я, раз такие радости, пойду по делам, но скоро вернусь.

Проводив его долгим взглядом, Джа привычным жестом вытащил из кармана колоду, извлёк из неё карту Иштар, и принялся устанавливать связь.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

…Горы, одни лишь промёрзшие до корней горы… Кругом только камни да снег, да рваный клочковатый лишайник, единственное живое в этом замёрзшем и полумёртвом мире. Тихий шорох снежной крупы о гранит, а быть может, так тихо, не спеша ползёт вниз по своему ложу курумник. Холодный промозглый ветер трепал длинное когда-то белое платье, проникал всюду, заставляя худое тело иши непрерывно дрожать от цепкого холода. Серебряная, плотно обхватив свои колени руками, сидела неподвижно, прислонившись к огромному валуну на подветренной стороне и уже непонятно, сколько времени размышляла над поворотами судьбы.

Она не знала даже, кого тут ругать — то ли себя, не подумавшую до конца о последствиях недоучку, то ли ой как не вовремя влезшего в расспросы одного идиота, то ли ещё кого-то…

Список претензий и жалоб к мирозданию оказался довольно длинным, но за неимением бумаги составительнице пришлось его держать в голове, повторяя раз за разом. Просто чтобы не заснуть от усталости, при такой температуре для любого, одетого лишь в тонкое летнее платье, сон может с лёгкостью оказаться последним… К счастью, согревающее плетение давало ей желанное тепло, но сил после аварии оставалось слишком мало.

А ведь как всё хорошо начиналось. Ей удалось собрать вокруг себя большую часть спутников по последнему походу, более того — заинтересовать их одним общим Делом. Тем Делом, которым также плотно занимались их покровители, Иштар и Джа. Серебряная внимательно изучала те направления, в которых они работали, и уже на их основе, а также на основе собственных предположений, придумала свою программу исследований.

Стихийно организованная в первые несколько лет после Ухода операция по спасению Хелависы, упёрлась именно в недостаток знаний. И если Серебряная не знала многое только потому, что недоучилась, то Иштар, Джа и прочие, не относящиеся к Хаосу, о некоторых вещах даже не догадывались, и более того, не должны были их знать, об остальном же они, хоть и имели представление, но весьма поверхностное. Именно поэтому Серебряной начало казаться, что она выбрала правильный путь. И хотя, судя по всему, она не ошиблась, слишком многое оставалось неизвестным. В результате один неучтённый момент, и вот портал становится неуправляемым. Ей в последний момент удалось сбросить энергию, предотвратив тем самым мощнейший взрыв, но, несмотря на усилия, портал всё равно сработал. И, скорее всего, бросил в неизвестном направлении не только её…

— И кто это у нас тут такой сидит? — неожиданно перед ней раздался такой родной голос Джа. Серебряная от неожиданности только вздрогнула, понимая, что она действительно последнее время ждала подобного чудесного появления спасателей и, подняв глаза, с надеждой поглядела на нарушителя спокойствия. И чуть ли ни вскочила от испуга, поскольку тот имел весьма странный вид для спасателя. Визитёр был закутан в такое количество одежды, что потолстел раза в три, и даже по не слишком глубокому снегу передвигался с трудом.

Подобная экипировка была бы уместной в других, более холодных местах, а не в горах где, несмотря на зимние холода и вечные снега, всё-таки было можно жить. Например, в Землях Вечной Зимы, ледяной пустоши огромной полярной шапки, лежащей к северу от Негросса, за обширной полосой снежной тайги и тундры. Серебряная пробовала туда ходить и прекрасно знала, каково там…

Только в краях вечного снега и льда даже летом стояли настолько страшные морозы, что все немногие смельчаки, решившие зачем-то направить свои стопы вглубь полярной шапки, доходили ну разве что до северной границы Мёрзлого леса. И Хелависа, знающая, казалось бы, всё на свете что возможно, с трудом представляла, что именно скрывает в себе снежно-ледяная пустыня, идущая за мёртвым, промёрзшим до кончиков корней, Мёрзлым лесом, насколько хватает взгляда. Разумеется, исследования краёв шли непрерывно, но вяло, и насколько знала Серебряная, новых результатов, со времён основания города, практически не было.

— Это всё Рыська меня заставила утеплиться, — уточнил Джа, объясняя свой внешний вид Серебряной, немой вопрос которой прямо так и виднелся на лице, вместе с остатками испуга. — И не говори мне, что я выгляжу как колобок. Сам прекрасно знаю.

Серебряная действительно так и порывалась сравнить вид спасателя-Джа с этим круглым кулинарным изделием. И в душе немного сочувствовала иштари. Рысь буквально обожала своего супруга, и постоянно волновалась за него, но в основном, оберегая от всяческих бытовых напастей. Что со стороны выглядело крайне забавно, учитывая, сколько раз Джа схватывался в поединке с тёмными магистрами, не сильно добрыми и приветливыми магами, и просто всяческими порождениями столь нелюбимой тьмы.

— Тише ступай, это курум, — на всякий случай прохрипела она. Джа замер с приподнятой для шага ногой. Он осторожно осмотрелся и тихо поставил ногу на торчащий из снега булыжник. Тот по счастью не шевельнулся и Джа сделал новый шаг, осмелев.

— Вроде смёрзлись все камни, — неуверенно проговорил он, едва перебив завывания непогоды. Серебряная хрипло рассмеялась и закашляла.

— Ага, мимо меня тут пару раз камешки пролетали уже, — выдала она. Джа замер повторно, повторно огляделся и тут заметил, что выше них склон почти лишён снежных заносов. Чёрная полоса каменной реки будто стронулась, едва слышно зашуршав, и он поёжился не от холода, нет, а от осознания, что всё это, много тысяч тонн камней готовы в любой момент потечь, застучать, сорваться грандиозным обвалом. Во время снеготаяния по куруму мчится с рёвом поток талой воды, обтачивая эти валуны и пропитывая лежащую под камнями глину, плотный слой очень тонкой каменной пыли. Летом эта глина высыхает сверху, но не в глубине, и получается слой смазки, по которому и движется каменная река — медленно, неотвратимо, пополняемая сверху разрушающимися горами она стекает в долины и горе тому, кого застал на склоне её сорвавшийся поток.

— Ладно, ты меня вытаскивать пришёл, как я поняла? — на всякий случай продолжила спрашивать Серебряная, потому что провести какое-то время здесь в качестве наказания, пусть даже заслуженного, замёрзшей женщине не очень то и хотелось.

— Ну да, а ты что хотела? Нравится тут? — с иронией поинтересовался у неё Джа, наконец, добравшись по неглубокому снегу до нужного валуна. Женщина одарила визитёра яростным взглядом, показывая всё своё отношение к снегу, к горам вообще, и конкретно к этому месту в частности. Но Джа почти сразу же ответил на свой собственный вопрос.

— Ага, я и вижу, что нет. Поэтому вот, держи и одевай, пока не простудилась окончательно и не заболела.

Тут Серебряная наконец-то углядела, что в руках Джа удерживал довольно объёмный свёрток. Проследив за её взглядом, спасатель кивнул, кое-как присел рядом на камень, и принялся развёртывать свою поклажу. В свёртке, к радости Серебряной, обнаружился толстенный пуховик, который она тут же кинулась надевать на себя, чуть ли ни мурлыча от радости.

— Вот спасибо так спасибо, — довольно откликнулась, наконец-то спасённая от холода Серебряная, когда ветер перестал её донимать. — А ещё что имеется?

— Ты так замёрзла? Ну, могу предложить только один из своих тулупов, всё остальное у меня дома ждёт. Так что лучше поторопиться и идти. Ты как хоть, идти можешь?

— Вроде да…

Опираясь на шершавый гранитный бок, Серебряная выпрямилась, но сразу пошатнулась и чуть не упала, несколько часов в неподвижности в холоде дали своё, ноги её плохо слушались. Джа тут же услужливо подставил иши плечо, и благодаря такой опоре она смогла удержаться. Опираясь на своего спасателя, Серебряная немного размяла ноги и, убедившись, что может стоять ровно, не падая, и даже идти самостоятельно, с надеждой посмотрела на Джа.

— Только… Можешь сам открыть портал, а то я очень устала?

— Ну конечно, открою, — откликнулся тот, и полез в карман. Не обнаружив портальный маячок, Джа ругнулся и принялся обшаривать все доступные ему карманы, но, видимо, камень он засунул куда-то совсем уж далеко. Тогда Джа начал искать амулет связи, но тут осознал, что и амулет в суматохе сборов он благополучно забыл, а при такой экипировке взять карту Шехра в руки как-то проблематично. Пришлось действовать по старинке, сравнительно неудобной, но действенной прямой мыслесвязью. Иштар на его посыл откликнулась почти сразу и, уяснив, что хочет собеседник, быстро открыла портал. Через несколько мгновений, спасательная операция успешно завершилась.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Ну и кто тут к нам пришёл? О, а это пропажа нашлась, — вот первое, что услышала одетая в пуховик Серебряная, ступив, наконец, на твёрдую и тёплую, что самое главное, землю сада при доме Джа. Голос этот принадлежал Рыси, и она с видом бездельничающего наблюдателя пристроилась в развилке дерева с качелями и лениво болтала ногами.

— Ты только не ругай меня, ну ладно? — улыбнулась ей в глаза виновница переполоха, вспоминая, как Ангвар на пару с супругой Джа отговаривали её от сомнительных экспериментов. — Я ведь всё поняла, осознала, больше не буду и так далее.

— Ага, поняла и осознала. Ровно до того момента, как хозяева этого местечка переступят порог калитки и скроются от глаз, да? — с улыбкой заметила Рысь, и по смущённому лицу виновника событий поняла, что попала в точку.

— Ну, вообще-то да, — неожиданно для всех подтвердила сама Серебряная. Сквозь дружный смех всей троицы прорвался крик Чертика.

— Ну вот! Теперь вижу тебя настоящей! А то «понимает, осознаёт». Фи!

— Весело тут у вас, я так смотрю, — выглянула из окна кухни Лазури. — Что приготовить для нашей потерпевшей?

— А она не потерпевшая! — хором возмутилась Чертик и неизвестно откуда прибежавшая Тулли. — Она просто попала в приключение.

Рысь, тем временем, как кошка грациозно соскользнула с дерева и, подойдя к Серебряной, потрогала её лоб.

— Не горячий, вроде, — констатировала она. — Нашлась тут… потерпевшая. Но всё равно марш в постель… во избежание.

— Я не хочу!

— Рыська хочет тебя пленить! — донеслось из дома. — Чтобы ты никуда не убежала!

— Да нужно ей больно тебя запирать. Всё равно сбежишь, — заметил Джа.

— Точно, точно, сбежит, — кивнула ему довольная Рысь и, обернувшись к веселящейся троице, принялась командовать. — Ну, вы всё, наигрались? Тогда давайте в дом, и там уже наконец-то займёмся делом.

— То есть вместе поиграем в саранчу… — прошептала ехидно Чертик, пока остальные тянулись в сторону двери, из которой уже доносились разные очень вкусные запахи. Серебряная услышала подругу и шутливо ткнула её в бок, та не оставалась в долгу, легонько ущипнув ученицу Хелависы. В ответ их гостья шлёпнула было подругу, но та увернулась и легонько укусила девушку за шею, изображая радостную ухмылку. Давно сбросивший на землю тёплую одежду Джа строго посмотрел на веселящихся девушек отнюдь не молодого возраста, но ничего не сказал, а только переглянулся с Рысью. Та лишь покачала головой, мол, ну а что с них взять?..

Когда все быстренько перекусили и расползлись по комнате, ожидая, когда Джа договорит с Лазурью по поводу каких-то неожиданных, но не критичных бытовых трудностей, неожиданно музыкально скрипнула дверь, и в гостиную зашёл Ангвар.

— Ну как у вас тут дела? — поинтересовался он. — Ага, дела хорошо, вижу гостя. Кое-кто пришёл сюда с мороза. Щёчки, вон, какие румяные.

Серебряная ещё больше покраснела, и отмахнулась рукой.

— Надеюсь, ты не будешь мне читать нотации?

— Делать нечего, я не за этим пришёл. Кстати, привет.

— Ну, привет тебе дружище, — протянула ему руку Серебряная, но её резко отпихнула моментально подлетевшая Чертик, и повисла на шее друга. Лазурь обернулась на шум и только покачала головой, а Рысь махнула рукой, мол, ты не особо обращай на них внимание, пусть они наобнимаются вдоволь. Рыська отлично понимала чувства этой девчонки. Серебряная в ответ только хмыкнула, оценила диспозицию и обняла всех двоих сразу.

После того, как вернувшийся к ним Ангвар, наконец, поздоровался со всеми, и присутствующие кое-как расселись, Джа встал со стула и, постучав ложкой по графину, привлёк к себе внимание.

— Ну что, предлагаю начать своеобразное совещание. Вопрос номер один и в общем-то для нас главный — это Хелависа. Прежде чем Серебряная отправится на корабль к остальным друзьям, мне хотелось бы узнать, добилась ли она хоть чего-то в своих исследованиях? Или все наши великие усилия по спасению кое-каких экспериментаторов были лишними?

Последнее он произнёс с явной усмешкой, ожидая, что ответит Серебряная. Но та лишь показала ему язык, откашлялась и принялась говорить.

— Как ни странно, но добилась я не просто «чего-то», а многое, впрочем, по делу похоже результатов нет. Больше надо говорить?

— Разумеется! — укрепил её мысли Джа. — Мы сейчас и сами не знаем, что «по делу» а что нет. Говори всё.

Ангвар лишь кивком головы подтвердил, мол, и я такого же мнения.

— Ага. Ну, значит, тогда слушайте. Во-первых — кстати, это очень странно, на мой взгляд — явных следов пребывания Хелависы во Вселенной вообще нет, то есть совсем ничего, а если что и нащупала, то это всё старое. Тем не менее, почему-то все плетения, связанные с ней, точнее с её Те… ну то есть, её аурой, продолжают работать, хотя вообще не должны. Значит, таков первый признак надежды на лучшее. Второй признак таков — одно хитрое устройство, которое я откопала в подвалах Изейры, показывает Хелавису как живую, но спящую и думаю, что это значит, поняли? Нет? Это когда…

— Все поняли, — деликатно прервал её Джа. — Во всяком случае, лично я даже знаю, как это называется. Анабиоз. А узнать, что измеряет то устройство, и как делает вывод, возможно?

— Ну, строго говоря… я боюсь, что нет. И не смотрите на меня так — это всё Хелависа делала, причём давно. Там что-то очень сложное и хитрое, а главным в схеме стоит какой-то непонятный артефакт, из простых волшебных вещей. В общем, дай Иштар, может она что-то знает?

— Ладно. Ещё есть что?

— Есть и достаточно важное, по остаточным следам я определила, что тогда произошёл массированный прорыв Хаоса. Так что надо понять, как оно вообще случилось — сам понимаешь — это первый явный случай.

— По крайней мере, вроде как понятно, куда дальше копать, — подытожил Джа. — Рысь? Есть какое-то мнение?

— Ну, я не знаю. Вы главные, вот и давайте думайте.

— Хоть что-то скажи, — глянула на неё помощница Хелависы.

— Не знаю. Пошлите этих страдальцев в поход, может хоть польза будет.

— Ладно. Всё с тобой понятно. Чертик?

— Вопросов у меня как обычно полно, — с улыбкой ответил та, хотя улыбка получилась немного неестественной, внутренне Чертик до сих пор приходила в себя от заявления Серебряной. Про эти исследования подруга не говорила ей ничего, иначе основные полученные результаты ещё раньше тихо и незаметно сами, естественно… затерялись бы. Но никаких катастрофических последствий это оглашение не вызовет, да и в целом ну что оно им даст, кроме ещё большей надежды для всех участвующих в этих невнятных метаниях, которые обозвали спасением? Так что спокойствие, только спокойствие.

— Всё что ли? Тогда я предлагаю закончить на этом наше собрание, — тем временем, обратился к присутствующим Джа.

— А наш друг? — вопросительно глянула на супруга Рысь. — А Ангвар хоть что думает?

— Ангвар что думает? Ангвар предлагает импровизировать, — нисколько не сомневаясь, серьёзно ответил глава Двора Хаоса. Какой вопрос, такой ответ.

Джа усмехнулся, и поглядел на друга, но лицо того было неподвижным и серьёзным. Значит, не шутит.

— То есть у тебя есть какое-то подобие плана?..

— Ага, подобие, точнее и не скажешь. Надеюсь, поможет. Во что же вообще выльется эта авантюра, даже не пытаюсь предполагать.

— Чудненько, и всё прямо как в старые времена… — мечтательно протянула Тулли. Чертик рассмеялась, Ангвар только покачал головой. Эта компания ему явно начинала нравиться, несмотря на сопутствующие неудобства. В чём-то он теперь понимал Хелавису, которая спасла неугомонных друзей и прихватила в свой последний поход… Интересно, она хоть осознавала, что именно благодаря их поддержке в трудные минуты сможет победить? Вполне возможно, что да…

— Ангвар, пока твоё «подобие плана» только начинает работать, может быть, немножко поможешь мне? — тем временем, поинтересовался у него Джа. — А я тебе как благодарность вторую бутылку персонально выдам.

— И чем же тебе подсобить? Подобрать супруге бусы?

Чертик рассмеялась, Рысь тоже, а Джа с усмешкой покачал головой.

— Нет, пожалуй, их я сам подберу. Тут другое дело, мне нужна твоя помощь в виде содействия Ордена, причём уже сейчас. Слушай же. Известные нам всем любители приключений стараниями меня, Яхи и Иштар в основном собраны на корабле, как кое-кто предложил, за неимением более подходящего места для временной изоляции этих экспериментаторов. Ребята уже научены опытом, но кто знает, что им снова в голову взбредёт? Однако надо бы как-то переправить на корабль пока что не эвакуированные личности — Волчицу с Крэганом. Их обычными методами к цели не выходит достать.

Дальше Джа перешёл на мысленный разговор.

«Штука вся в том, что Волчица крайне болезненно реагирует на портальные перемещения, не из мест сосредоточения силы, как их называете… Источники, вот. В общем, для её эвакуации нам нужно строить портал как-то особо хитро, в строго определённом месте и с индивидуальными настройками. Орёл же просто не хочет её бросать, и просто отказался уходить в одиночку. Понятно?»

«Ага, я вообще-то уже давно знаю, в чём проблема Волчи, и также знаю, что решить её практически невозможно. Ну что вы там, портал будете строить?»

«Думаю да, но не сразу, тем более как подсказала Серебряная, в том мире эти самые Источники, увы, не найдены. И вместе с Иштар выработали следующий план. Корабль с Серебряной и друзьями переместить в тот мир, где Волчица и Крэган, и оставим их ждать. А затем доставим двух потерявшихся на корабль обычным транспортом, на другом корабле, к примеру. Далее будем разбираться с Волчицей отдельно. Именно вот с доставкой обычным транспортом я и прошу помочь Орден Двора Хаоса».

Ангвар хмыкнул, задачка на первый то взгляд, плёвая, но подвох… какой-то подвох ощущался. Наконец, он решил уточнить главное.

«А с транспортом до этого места тоже не всё гладко?»

«Ты прав, им сильно не повезло с местом, где оказались. Я уже уточнил, там королевство, раздираемое внутренней и внешней грызнёй, в котором, по сути, власть захватили лидеры преступного мира. Весело, правда? Связь с морем там есть, но всего лишь одна река. По суше, предположим, они и сами дойдут хоть как-нибудь, и то не факт, но вот дальше?..»

«Да уж, ситуация та ещё… Ладно, дружище, я помогу чем смогу. Ты выясни у Иштар место, где в том Отражении корабль может безопасно и относительно долго находиться, чтобы нам знать, куда плыть. А я пока кое-с кем переговорю. Ладно?»

«Ладно. Чем быстрее, тем лучше. Я так понял?»

— Понял ты всё так, понял, — ответил ему вслух Ангвар, и Джа вздрогнул — уж слишком неожиданно это вышло.

— Мне к Иштар надо лично идти, или просто связаться с ней? — для порядка уточнил он у Ангвара. Тот пожал плечами.

— Как хочешь — это не принципиально, в общем-то. Тогда сейчас попробую что-нибудь придумать.

— Хорошо. Придумывай, а я оповещаю.

Джа выбрал наиболее ленивый вариант — связаться, и принялся нашаривать в кармане карты. Ангвар откинулся в кресло и машинально хлебнул из простой кружки, а не кубка. Планы прокручивались в голове один за другим, пока он не набрёл на один в меру реальный и надёжный вариант. Не городить странные и запутанные схемы по использованию каких-то имперских союзников, а просто воспользоваться услугами его коллеги, Проводника. Пусть Рэн и разбирается, он на доставке из пункта в пункт собаку съел, как говорится.

Риск ситуации, когда чего-то может пойти не так, разумеется, оставался и в этом случае, но куда же без него?.. Поэтому взвесив все за и против великого плана заставить работать кого-то другого кроме себя, Ангвар полез за картами и извлёк из колоды Шехра именно ту, на которой был изображён портальных дел мастер.

Рэн отозвался сразу.

«Привет, дружище. Что-то нужно?»

«Привет. Сразу к делу, надо переправить двух твоих бывших сотоварищей по тому самому походу из одного места в другое. Всё в пределах Отражения, что назову потом. Нюанса тут два. Первое — большая часть пути по морю. Второе и главное, наверное — секретность предельная, есть у меня предчувствие».

После этого он произнёс координаты исходного мира. Рэн некоторое время даже молчал, затем ответил.

«Вот так задачку ты мне выдал… но я думаю, что справлюсь… как-то. Да, а откуда и куда доставить нужно?»

«Откуда точно — сейчас выяснит Джа. Куда — решает Иштар, так что жди ответа и не скучай. Ладно?»

«Ну, вы там и накрутили… Ладно, подожду».

Ангвар прервал контакт и посмотрел на Джа. Тот, заметив его взгляд, сразу понял, что друг хочет, и тут же отозвался.

«Да, что у тебя?»

«Где этих двоих можно подобрать, чтобы отправить морем?»

«Так… сейчас прикину…» — начал рассуждать Джа, но Ангвар прервал его.

«Как прикинешь, сообщи точные координаты Рэну».

«Рэн?.. Ты и его приплёл? Впрочем, не суть важно, я сейчас уточню у Иштар, а она свяжется с этими двумя и скажет, что им делать».

«Давай, в темпе, и напомни ей про корабль».

«С кораблём она почти решила. Так что не бойся, всё в порядке».

Джа замолк, снова вернувшись к неспешному и неслышимому разговору с его Владычицей, Иштар, а Ангвар… Ангвару же оставалось только ждать. День тянулся медленно, как патока, в перерывах между работой общение с Лазурью на всевозможные темы и с Чертиком, вдвоём они придумывали, какую важную задачу поручить бы Серебряной и её шалопаям, и не лучше ли им плюнуть на мнение златовласой ученицы Владычицы, да сдать её в нормальную имперскую лабораторию, под присмотр сидхэ, где приключения исключаются? Так они и не решили ничего, под вечер все мирно разойдясь — Чертик удалилась «по делам Снежной Королевы», Ангвар продолжил рассказ о нелёгкой судьбе Владычицы и истории основания Вольного Союза сидхэ.

Спустя несколько часов Рэн рапортовал Ангвару, что все координаты ему всё же сообщила Иштар. И он готов начать исполнять Ангваров план, задействовав в перевозке двоих бедолаг по синему морю, как витиевато выразился, «лучших из лучших контрабандистов, что можно встретить в этом грешном Отражении», и к которым отправлен посланник — притом не первый попавшийся, а личное доверенное лицо самого Рэна. Ангвар насчёт не известных пока ему моряков не мог сказать ничего, но раз сам Мастер Рэн их называет самыми лучшими, то это уже что-то значит, поэтому в детали не вникал и с лёгким сердцем дал отмашку начать операцию по эвакуации бедолаг.

И всё завертелось.

На самом деле, глава Ордена, не зная этого, лишь подтвердил, что Рэн сейчас действует правильно. Не дожидаясь его согласия, Проводник, когда в его руках оказалась вся нужная информация, уже начал сам действовать. Он принялся за наиболее сложную часть плана — за доставку беспокойного груза по морю. То, что доставка должна произойти тайно, немного усложняло задачу, но не сильно и ничего особенного задание не предполагало. Так что Рэн быстро скинул дело на одного из ближних заместителей. Ну а заместитель, разумеется, смог быстро найти в гавани «Серые Камни» нужных ему исполнителей, дружную команду, способную именно на такую авантюру. После того, как основное было с ними обговорено, заместитель доложил своему начальнику об успехе мероприятия.

Ну что ж, Рэн мог с чистой совестью сказать, что половина дела уже сделана, останется лишь ждать пока контрабанда дойдёт. Но, как ни странно, на этот раз мастер Проводник поторопился, а Ангвар с риском ой как попал в точку. Хаос он такой Хаос, он иногда бывает непредсказуем.

Далее всё пошло не так, причём ещё начиная с порта отбытия…

Интерлюдия Хелависы. Свет и тьма

Дом Историка

«Иштари постоянно твердят, будто в каждом разумном есть одновременно и светлая, и тёмная стороны. Забавно, выходит — они всё население Ойкумены, что ли, проверили?»

Некромаг Висс.

Произошедшее недавно не далось Хелависе просто так. На этот раз уже через полминуты начала ужасно болеть, буквально раскалываясь, голова. И ничего ей не помогало. Владычица ворочалась, шипела тихо, сжимала виски, но тщетно, и боль никуда не уходила. Даже её робкая попытка наложить на себя простейшее целительное плетение ни к чему не привела, словно оно не сработало. Силы она вроде не лишилась, но что-то с ней явно не то…

В бесконечных мучениях и попытках прийти в себя, прошло, наверное, часов пять, пока доведённая до отчаяния Хелависа не представила себе перед глазами образ её спасительницы, тот образ, в котором она привиделась во сне в первый раз. Который она будет вечно хранить, поскольку та стала символом надежды.

И как только молодая женщина с печальными серыми глазами улыбнулась, всё внезапно вернулось на круги своя. В один нежданный момент. Владычицу Хелавису захлестнула дикая чехарда мыслей и чувств, причём одновременно и схожих, и совершенно противоположных. Это стало так неожиданно, что она и не поняла даже, что происходит, а как только осознала, тут же по своей старой привычке исследователя, начала разбираться в ситуации.

Но результат оказался каким-то непонятным. Словно внутри её схлестнулись друг с другом в смертельной битве две разные Хелависы. Тёмная и светлая. И кто брал верх, непонятно. И что с этим делать, тоже непонятно. И совершенно неясно, не опасно ли это для неё самой? И откуда они взялись, что произошло, и как её спасительница вообще связана с этим «прорывом блокады»? Вопросы мелькали, но ответов не было, у неё имелись лишь чувства.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Боль в душе от недавней невосполнимой потери. Ещё свежая, но постепенно затихающая боль. Уже не прорывающаяся гримасами сквозь криво накинутую маску бесчувственности, но всё равно причиняющая страдания душевная боль. Тишина и пустота. Сумрак. Иней на камне. Холодный пронизывающий ветер, швыряющий мелкие и острые кристаллики льда. Мрачные каменные стены на фоне белого снега, и чёрные приспущенные флаги. Вой сквозняков, наледь и иней, лениво колыхающиеся на ветру порванные обветшавшие полотна. Грохот отколовшейся льдышки, рухнувшей с аркбутана куда-то вниз. Мёртвые земли, мёртвый замок, мёртвая душа в живом теле. Существующая, а не живущая уже три десятка столетий. Занятая бесконечными поисками решения, которого нет, и быть не может, но она раз за разом моделирует одно и то же. Вдруг найдёт то, чего ищет — даже не веря в возможность его существования, она ищет. Только найдёт ли?..

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Веселье и счастье. Бьющая ключом радость, от которой хочется, как некогда, бегать по траве босиком, купаться в тёплой речке, а затем сохнуть на колючем стогу, посасывая травинку и разглядывая облака. Понимание, что всё позади, что, наконец, долгая история счастливо закончилась. Чувство того, что где-то рядом с ней незримо стоит, и всегда будет стоять спасительница, улыбающаяся, буквально светящаяся радостью. Хотя почему незримо, она и сейчас с улыбкой наблюдает за ней из-под чуть опущенных век. Всё хорошо. Праздник в честь её возвращения. Музыка и крики, танцы, цветные огни, взлетающие и с треском разрывающиеся в небе шутихи. Залитые светом залы и коридоры Норштейна и затем Негросса. Пир. Бег по подземельям наперегонки, смех, падения на ковёр. Обмен ударами хорошенько набитых перьями подушек. Лазание по крыше. Ну и игра в прятки в сырых обширных подземельях. Всё хорошо, даже более чем, в кои-то веки они вместе все.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Грусть. Тоска по ещё недавнему прошлому. Злость на себя, на то, что именно она забыла о той, благодаря которой смогла вернуться из кошмара, что привело к трагедии. Плач. Рыдания. И лишь теплящийся огонёк свечи, затрепетавший и погасший. Как некогда затрепетал и погас огонёк в другой лампе. Уже забытые воспоминания о прошлом, чужом и своём. Жизнь в обмен на жизнь, выбор ей не нравился, но поделать уже ничего нельзя. Совсем нельзя. Она опоздала, ну и цена её опоздания страшная. С этим она отныне вынуждена жить. А что делать то? Время вспять не повернуть, ну или она не знает, как это делается. Остались от её счастья только воспоминания, портрет да статуя в глухом заповедном лесу среди деревьев. Статуя на её могиле.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Дымок костра, тянущаяся вдаль пыльная дорога и цокот копыт, шелестящий листвой лес, тихая песня вечером. Захватывающие истории и долгие рассказы под треск костра. Ей интересно всё подряд, и то, как жили её друзья, и как жила её новая подруга, которой она теперь была обязана всем. Планы на будущее и далёкое, и ближайшее, попытки понять, как дальше им быть, ради чего жить? И поиск новой великой цели. Правда цель не находилась, но в ходе бесчисленных, не прекращающихся ни на минуту споров, вспомнилось уже столько всякого из её боевого прошлого, что веселящаяся Чертик ухитрилась накатать не более, не менее — предварительную версию книги с её биографией. Занимала она немало объёма, под пару тысяч страниц, поэтому все с содроганием представляли себе полный текст и радовались, что к эпическому труду их не привлекли.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Печаль и тоска. Бесшумный ход времени. Долгие холодные вечера в полном одиночестве, вздохи и ленивая поступь шагов. Чёрный плащ и чёрная маска на лице. Никто не должен видеть, как ей больно и тяжело в эти минуты, длящиеся вечность, даже такая же печальная другая-она из отражения в зеркале. Тяжело и горько. Но, в конце концов, она когда-то справилась с такими близкими для неё потерями, и знала, что справится и теперь. Вот только останется ли тогда от неё хоть что-то старого? Останется ли она сама собой? Не превратится ли в ледяной комок её былых чувств, на который уже позднее будет натянута маска апатии и полного безразличия ко всему на свете, даже её жизни?

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Радость. Долгие теплые вечера, треск камина и снова истории. Ей интересно всё, собеседники это понимают, и пытаются утолить информационный голод их общей подруги как могут. Подготовка к разным пустяковым и не очень делам, но и это вызывает удовольствие. Собрания и споры. Планы, идеи и мысли. Как им жить сейчас, как в дальнейшем, а может поход туда, а может поискать то-то, а давайте нарисуем наш новый дом, в светлом тёплом лесу у ручья дом, рядом с ним сад, небольшая мастерская, беседка. В конуре ворчит старый пёс. И вокруг такая благодать, что вовек не снилась никогда. А давайте его отыщем? Велика наша Империя, в ней наверняка полно таких тихих уголков.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Злость. На саму себя, на иштари, на недобитого, как оказалось, Младшего, на тех случайных попутчиков, пролезших вслед за ней в тот проклятый мирок, где и должна состояться последняя битва с врагом.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Упрёки в сторону некоторых друзей, что не начали её искать с самого начала. Понимание того, что в чём-то они были в своём праве, всё-таки благо Империи куда выше её личного. Тихий смех в ответ на рассказ об иштари, и их промахах, на рассказ о феерических — ибо иначе они не могут, промахах сидхэ, качания головой в ответ на перечень совпадений и случайностей.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Страх и боль. Ненависть. Горечь предательства и злость.

И одновременно радость, лёгкая печаль, но удовлетворение и тихое веселье.

В её душе царили и тьма, и свет одновременно.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Чувства бушевали в ней, затуманивая разум. Владычица даже не понимала, где настоящее прошлое, а где рождённое её воспалённым сознанием. Просто две истории. Две абсолютно разные истории. Двух абсолютно разных Хелавис живущих одновременно.

Первая — это страшная сказка, когда она после вечности и страха очнулась в своём старом изломанном и раздираемом болью теле, а потом приходила в себя и наслаждалась лишь самим фактом, что она живёт, а не существует. Но когда Хелависа попыталась отыскать свою спасительницу, то к собственному ужасу поняла, что её больше нет… И тогда она просто замкнулась в себе, не веря и не зная, что делать?

И вторая сказка уже добрая, где она с самого начала знала, что всё хорошо и поэтому сначала отдыхала, а затем отправилась к ней, встретила и сопроводила в пути к родному замку. Там не было ни грусти, ни страха, ни вины, там было лишь счастье и спокойствие. И эта сказка нравилась Владычице больше.

Хелависа даже понятия не имела, в чём дело, отчего её судьба раздвоилась? Ей было уже всё равно. Но она всеми силами старалась отогнать от себя ту не понравившуюся ей плохую историю, и, наоборот, изо всех сил тянула к себе ту хорошую. Владычица даже не надеялась, что что-то выйдет, ведь всё хорошо было лишь в её воображении. Но постепенно тупая боль огромной потери куда-то отступала, оставляя после себя лишь знакомую ей серую пустоту. Которую тут же заполняли чужие или же всё-таки собственные воспоминания. О том, как простая контрабандистка, пусть крайне необычная по меркам контрабандистов, вообще против воли оказалась на острие таких событий, став главным героем одной крайне занимательной, но запутанной до кошмаров истории. Истории её спасения. Её, Владычицы Хелависы, спасения.

Владычица в полубреду буквально видела перед собой то, как молодая азур с тронутыми сединой волосами и усталым взглядом сидела рядом с ней, обняв одной рукой, а второй шевелила веткой угли костра и рассказывала ей о себе. О своей родной деревушке, о корабле, о друзьях, о самом необычном заказе в её жизни и о неприятностях, которые он вызвал. О старой доброй традиции петь в каком-нибудь портовом трактире песню незадолго до момента, когда должны быть отданы швартовы и выбран якорь. И о самих песнях, конечно.

Она буквально слышала, как чей-то громкий и мелодичный голос разносился над кварталами близ порта поздно вечером, заставляя прислушиваться к словам звучащей песни запоздалых гуляк. В одном из трактиров, под аккомпанемент двух расстроенных гитар, распевала высокая женщина, закутанная в рыбацкий плащ, несмотря на жар хорошенько протопленного камина. На музыкальных инструментах играл один из её друзей, старый седой моряк с трубкой, и кто-то из случайно оказавшихся в эту ночь посетителей.

— В океане пути не находят суда-а-а-а.

Затянули всё море дожди и тума-а-аны.

Нам такая собачья погода подходит как никогда.

Мы везём контрабанду, мы везём контраба-анду…

Женщина пела, и ей подпевал весь, до отказа набитый моряками трактир. К таким вот редким концертам, здесь уже привыкли. Большинство считали, что к ним вновь пришли бродячие артисты, что часто ходят по дорогам, но мало кто знал, кем на самом деле работали эти люди. А были они самой странной из всех команд контрабандистов, возвращающейся с одно из дел, и заглянувшей в этот попавшийся на пути небольшой порт. Но именно что заглянула, мельком, на одну ночь, чтобы набрать пресной воды. На самом деле их путь лежал в другое место, куда они и дошли через пару дней.

Но ту историю, что развернулась потом она, кажется, уже знала. Хелависа и не заметила даже, как начала улыбаться, и беззвучно начала напевать про себя дальше эту песню, про тяжкое, опасное, но нужное многим запретное ремесло перевозчика товара в обход таможен… а ещё про любовь, конечно.

Часть II Зимородок. Сцена 13. Контрабандисты

Городок со странным названием, труднопроизносимым и устрашающим

«Хорошенько запомните. Любая мелочь и любой пустяк, способен с течением времени разрушить незаметно любой план, каким бы надёжным он не казался».

Джа наставляет помощников.

…Это был портовый городок со странным названием, труднопроизносимым и устрашающим. Но истинное его имя редко произносили вслух, имя и забыли-то давно, а обитатели, все сплошняком контрабандисты, пираты, флибустьеры, наёмные убийцы, и прочие люди, давно уж находящиеся по ту сторону понятий добра и зла, называли своё пристанище просто и изящно — Могила. Когда где-то неподалёку очередной недобрый человек, мило улыбнувшись собеседнику, с шепотками говорил ему нечто вроде «Тогда я увезу тебя к нам в Могилу», тот обычно бледнел и легче расставался с деньгами или имуществом, потому что знал, в проклятую всеми Могилу лучше не попадать, оттуда дорога разве что на дно моря, или в землю. Истории, когда оказавшийся в этом месте незнакомец опускался на самое дно города, выживал и становился всем назло каким-нибудь лихим разбойником, бравым капитаном аж целой пиратской флотилии, или ещё кем-то другим, были наперечёт и входили не в разряд правдивых сведений, а в местный трактирный фольклор.

Так что можно понять, какая слава приписывалась этому местечку, особенно если посмотреть, что творилось во всём остальном королевстве.

А творилось там ужасное. Верховная власть давно уже таковой не являлась и не была в состоянии управлять своей же территорией. Бароны, как и положено, соперничали друг с другом в попытках влезть повыше, и дрались между собой постоянно, забыв, в частности, о своих обязанностях предоставлять воинов в королевскую армию. Её же остатки рассредоточилась по границам, постоянно отбивая нападения со стороны окрестных племён, всегда облизывавшихся на этот когда-то богатый и благополучный край, ныне обнищавший. В результате, большая часть земель королевства осталась без присмотра. Деревни разорялись, путники на дорогах лишались имущества и постоянно гибли, только одиночки, положившиеся на свою силу и на силу оружия, противостояли злу. Но их было ничтожно мало, и все их усилия не могли переменить ситуацию в какую-либо сторону. Соседи были только рады такому исходу, особенно при возможности прирезать себе бесхозных земель, иштари находились слишком далеко, сидхэ на любые проблемы людей традиционно плевать с башен Негросса. Вот почему в глубине тихой, хорошо защищённой от ветров гавани, и существовало до сих пор это гнездо тьмы.

Жизнь в городке была не менее странной и, конечно, разгульной. С утра до вечера по улицам бродили пьяные гуляки, в трактирах звенело золото, и лились реки вина… и крови. Часто на улицах происходили драки, из-за чего изредка в сточных канавах находили обобранные до нитки тела. До их судьбы ни у кого не было дела, и подобие кладбища на окраине медленно пополнялось. Честных жителей тут не замечалось совсем, да и их никогда собственно не было, в новой истории. Могила выросла из руин древнего портового города, пришедшего в упадок ещё во времена становления королевства, и пустовавшего очень долго, чуть ли ни полтысячелетия.

Однажды, весенним вечером гнезда пороков очередная галера, зашедшая в обходимую всеми нормальными моряками гавань, как обычно, вызвала некое оживление среди населяющих порт гуляк и пьяниц. Шумная толпа собиралась на пирсе; в неё стекались сомнительные рожи со всех ближайших заведений, которые реагировали так вообще на любой корабль — ведь именно он мог дать им желанный заработок, который, по традиции, моментально спускался здесь, среди портового развала на всяческие забавы и увеселения. Плюс на корабле могла быть доставлена свежая выпивка — вероятнее всего, куда более дрянная, чем привозимая по суше из окрестных городов, но зато дешёвая и в большем количестве, а потребителям на качество… ну как бы помягче сказать?

Однако в городе был единственный человек, который целенаправленно ждал прибытие этого судёнышка. Он спокойно наблюдал за швартовкой каботажной развалюхи с удобного для ожидания места, из-за бесконечных кип мешков да рядов бочек с неясным содержимым. Длинный плащ, короткие подвязанные волосы и неожиданно немножко благородные повадки не позволяли сказать об этом человеке чего-либо, и не объясняло то, что Диг Пастэрос — таково было его имя, этот отпрыск древнего богатого рода, вообще оказался в такой дыре.

А оказался он не по своей воле: у пристани этого не самого хорошего места во Вселенной покачивалась на волнах и тёрлась кранцами пришвартованная двухмачтовая марсельная шхуна, которую тут почему-то именовали стрижом, возможно из-за её корпуса изящных форм, в очертаниях коего чувствовалась быстрота и лёгкость. С борта прекрасного и необычного корабля, лишённого каких-то флагов и опознавательных знаков, даже имени его на корме почему-то не наблюдалось, Пастэрос сошёл не далее, как полдня назад. Для того чтобы встретиться в порту с одним нужным человеком, который донесет очередную радостную своей ужасностью весть. Человек только что, наконец, прибыл на небольшой потрёпанной галере.

Сама встреча была назначена ими в одном из многочисленных трактиров, но Пастэрос решил, что стоит всё-таки перед этим понаблюдать за посланником, а то мало ли что произойдёт — вдруг придётся вытаскивать его из передряг? Кои найти в Могиле проще простого.

Между тем, неподалёку из очередного неприметного опустевшего трактира, из-за окна, почти задёрнутого выцветшей и давным-давно потерявшей былой цвет занавеской, за мужчиной и заодно за только-только приставшим кораблём наблюдали чьи-то внимательные серые глаза.

Они принадлежали так звонко певшей давеча в другом порту женщине, по прозвищу Зимородок и по имени Хеледис, капитану и одному из владельцев стремительной шхуны по имени Льяна — той, на которой служил Пастэрос.

Кто она была такой, никто в Могиле даже не знал. Просто как-то раз в гавань города вошла безымянная шхуна, отшвартовалась и с борта на сколоченный из грубых досок причал легко спрыгнула необычная пара: рослый коротковолосый мужчина и невысокая, с виду молодая женщина. Появление последней особы вызвало немало шума и восторга у собравшейся встречать очередной корабль публики. Но Хеледис — это была она — прекрасно знала обо всех их мечтах и намерениях, и не дала портовой шпане спуску. Ну да, после того, как в первой же подворотне все её мысли о похотливых оборванцах начали подтверждаться, там она и заявила о себе. Напавшая на неё троица самых нетерпеливых людей была избита оказавшейся ни разу не хрупкой женщиной так, что более ничем в своей никчёмной жизни, кроме сбора подати, сидя на земле, заняться не могла.

Наслушавшись дёрганных невнятных рассказов избитых, местные поняли — себя странная морячка в обиду не даст, тем более острый ножик на поясе она с собой таскала постоянно явно не для красоты. А «таинственная» гибель самого известного из портовых любителей женских прелестей навсегда закрыла тему доступности другим тела Хеледис, учитывая, что мертвец был найден кем-то из мусорщиков в воде под дальним пирсом с переломанными костями и свёрнутой чуть ли ни назад шеей. Подозрения витали, конечно, но оставались только ими, доказательств ни у кого не было — да и кто предъявит претензии?

Впрочем, сначала её не принимали всерьёз. Что вполне объяснимо. Согласно древнему морскому поверию, любая женщина на корабле должна обязательно приносить несчастье. Но с Хеледис всё обстояло наоборот — неприятности она умудрялась находить исключительно на суше и то, случались они в основном не по её воле, а из-за всяческих лихих людишек или вовсе силы нечистой. Во всяком случае, так утверждало большинство местных жителей, а бывало, что изредка в их словах проскальзывала доля правды.

Сама Хеледис на счёт своей изредка проявляющейся неудачи отмалчивалась, Пастэрос же радостно соглашался со всеми расспрашивающими, но в беседе в дальнейшем молол такую чушь, что ему даже и не пытались верить. Команда из восьми человек и боцман засели на своей шхуне намертво, не сойдя на берег ни разу за всё время пребывания в гавани Могилы, хотя нет ничего желаннее для любого моряка. Собственный трап во время всех стоянок охранял здоровяк кок, по внешности больше походивший на циркового силача; когда же тот уставал от скуки и пробирался к себе обратно в кухонный уголок бравые моряки сами организовывали дежурство парами.

В итоге, все посторонние, за исключением самых важных заказчиков, на борт корабля Хеледис ни разу не ступали, равно, как никуда не совалась команда, за исключением Пастэроса. Причина, из-за которой моряки отказались от такой желанной суши, официально выглядела так — якобы благородные сыны морей брезговали ступать на давным-давно осквернённую невероятными злодеяниями землю этой дыры, не пренебрегая этим правилом, даже если нужно было что-то загрузить в трюм — мол, мы моряки, а не грузчики. Тем более типичный заказ Хеледис в этих краях обычно представлял собой несколько десятков вязаных тюков, бочек или ящиков — по вместительности трюмов марсельная шхуна не являлась рекордсменом, и не стремилась к рекордам. Достоинство у корабля было иное — благодаря очень удачному, видимо, корпусу и набору парусов в море при хорошем попутном ветре угнаться за стремительной Льяной, Бегущей По Волнам стало практически невозможно. Ибо с её огромной скоростью хода действительно казалось — шхуна Хеледис не шла и не бежала, а летела, срезая форштевнем пенистые гребни волн.

На самом деле команда не вылезала в Могиле по другой причине, хватило им одной попытки украсть их корабль. Не здесь, случилось это ещё до знакомства с главной дырой южных морей Средиземного океана. Тогда некие криворукие морячки с соседней посудины, влезшие на борт под покровом темноты, едва успели распутать хитрый узел у битенга, как были обнаружены решившим на всякий случай осмотреть заскрипевшие шпили единственным оставшимся на борту из команды коком. Вала из-за своей внешности до Хеледис подрабатывал в какой-то мелкой гастрольной труппе силачом, так что комплекцию имел от природы внушительную — как в два Пастэроса или три Хеледис примерно, и в случае чего был способен одним фирменным ударом пудового кулака лишить несчастливчика половины зубов. Как и где этот здоровяк научился так вкусно готовить, капитан не спрашивала — ей хватало одного факта. Так что случайно встреченный ей в каком-то портовом трактире Вала был разговорён, напоен и успешно завербован, и никогда не высказывал претензий потом — он отыскал своё место, как справедливо заметил боцман.

При виде настолько наглой попытки украсть их Льяну, Вала разозлился, и не сильно миндальничал. Он просто схватил из аварийного рундука лом и пошёл в бой. Из шестерых грабителей целым смог уйти лишь один — и то, потому что первым спрыгнул за борт, поняв, что дело запахло жареным. Кок получил в бок ножом и с трудом перевязался, но собственность Хеледис отстоял. После этого случая капитан прикупила ещё пару абордажных сабель и установила новый распорядок вахты в разных «сомнительных местах» вроде Могилы и Весёлой Гавани.

Так или иначе, Хеледис внезапно для всех оказалась исключением из правил и традиций моряков. Первый свой заказ она получила после долгих разговоров и обещаний, что было вполне понятно. Хотя вообще-то о женщине, ходящей на какой-то быстрой шхуне, здесь знали — слухи такие слухи, да и новичком она не являлась. Просто первый и основной её работодатель сюда не любил лезть, вот и не имела пока тогда Хеледис связей на юге, вот и не особо доверяли ей.

Заказ, короче говоря, Зимородок всё же получила, выполнила его блестяще, как обычно, и далее если ей выходило по пути, изредка заглядывала в Могилу, и брала что-нибудь здесь. Но то — по пути, мельком заглянуть, сейчас выдался особый случай, когда груз целенаправленно ждал их в этом злачном местечке.

Выглядело оно подозрительно, конечно — странное место взятия дорогого груза и огромная плата. Не успокоил Зимородка даже полученный там же, на месте аванс, и она попробовала что-нибудь узнать подробнее — кто такой этот посланник, на которого наткнулись случайно в таверне в Серых Камнях, откуда взялся и с кем дела ведёт? Весточки кое-кому женщина послала ещё из Камней, ответы дожидались её уже здесь. Голубиная почта, знаете ли, быстрее даже её стремительной красавицы. Ответы не порадовали — никто не знал ничего, эти странные заказчики словно появились из воздуха и сходу обратились к ним.

Тут самое время было бы отказаться от сомнительного дельца, да вот только друг, помощник и иногда зануда, Пастэрос, клятвенно сообщил капитану, что верить им, этим людям, можно. Не обманут. Вот и пришлось согласиться…

Итоговая плата за подозрительный контракт, впрочем, грела Зимородку душу и вполне соответствовала статусу живой легенды, если можно так выразиться, тем более заказчик вроде искал как раз «лучших из лучших контрабандистов, что можно встретить в этом грешном мире», и именно их нашёл. Лучших. По мнению как минимум всех остальных капитанов торгового флота Синдиката, а как максимум — вообще всего сообщества моряков Средиземного океана.

Вопреки тому самому поверию, что женщина на корабле приносит несчастье, у Хеледис с её морскими делами всё было в полном порядке — удача ей всегда сопутствовала. Так что случалось, к ней обращались люди, не много не мало, из соседних государств, и не сухопутных — морских, со своими кораблями и со своими контрабандистами!

Репутация, однако.

Заказы попадались самыми разнообразными, но то, что вот сейчас ожидалось нечто особенное, она буквально чувствовала всем телом ещё с самого утра, ещё даже до прибытия и швартовки. Трактир как самое приличное на этом странном берегу питейное заведение был избран женщиной местом пребывания и слежки за собственным помощником потому, что ей было нежелательно высовываться на улицу в такой час. Интуиция — или как ещё назвать этот негромкий шёпот в голове голосом самой женщины утверждала о каких-то «магистрах» и «тёмных флуктуациях», что бы это ни значило. Интонация подсказки была тревожной и тревога эта быстро передалась Зимородку, сбив остатки настроения. Так что ей не хотелось показываться не только на причале, но и портовым людям вообще, потому что разозлённая и взвинченная женщина могла наброситься словесно и не только на кого угодно. Не без повода, конечно — например, за косой взгляд или сомнительный комплимент приятно выглядящим частям тела. Уже бывало несколько раз, но об этих случаях Зимородок вспоминать не любила.

— Ну что, новое задание берёшь что ли? — неожиданно произнёс возникший за спиной Хеледис пузатый, в рваной рубахе, трактирщик, быстро заскучавший от отсутствия единственной любимой работы — кроме Хеледис, внутри прямо на столах спали только двое уже добравшихся до кондиции гуляк. Остальные выбрались на улицу, встречать галеру — всё-таки трактир при гавани.

— Беру, как же, — откликнулась женщина, вздрогнувшая от неожиданности и догадывающаяся, что рано или поздно на такие неожиданные голоса сзади и сбоку она начнёт реагировать неадекватно. — Только ты не подкрадывайся так больше, нервы мои побереги… и здоровье своё заодно, а то ведь я и прибить-то могу ненароком. Ты ж меня знаешь.

— Ох, Зимушка наша, Зимушка, какая ты у нас… — пустился было говорить длинный монолог с перечислением всех достоинств контрабандистки толстяк, но Хеледис его оборвала.

— Ещё раз. Ещё раз назовёшь меня так — убью. Зимородок.

— Да-да, я знаю, но я ж ласково. И вообще, тебя не поймёшь. То ты просишь называть тебя госпожа Хеледис, то не…

Тут болтун осёкся и замолк, увидев, как женщина едва заметным движением принялась опускать руку к поясу, где из-за плаща выглядывал нож. Не просто какой-то там ножик, нет, был это скорее тесак, острый, широкий и тяжёлый, но Зимородок владела им неплохо, по её мнению. Крайний аргумент необычной контрабандистки трактирщик видел уже не раз, причём даже в деле, и намёк он понял сразу.

— Э-э-э… ну хорошо… — пробормотал он и сделал шаг назад.

— Хорошо. Неважно, как меня зовут, важно, как меня не следует называть ни здесь, ни где-то ещё, — на всякий случай, разъяснила ему Зимородок, и только сейчас начала понимать, что посланник заказчика по имени Рэн, равно как и её горе-помощник Пастэрос, благополучно исчезли из видимости и при этом где-то задерживаются. Ох уж трактирщик — имени этого человека никто и не знал, называли только так — вечно не вовремя лезет. Нет, сидел бы за своей стойкой, разливал выпивку да стаканы с кружками протирал до дыр, так ведь неймётся всё в чужие дела залезть.

— Когда-нибудь тебя за это прижмут сильно… — машинально проговорила вслух она, и замолкла. Но трактирщик-таки услышал.

— Что, что?

— Да нет, ничего… — вздохнула женщина и снова отвернулась в окно. Где этих двоих носит? Главное, чтобы не перепутали трактир, и не зашли туда, куда не надо и не ожидали её тщетно.

—⊹——⊱⚓⊰——⊹—

Как ни странно, Хеледис на этот раз оказалась права. Перепутали.

— Ну и где её носит? — раздражённо проворчал Пастор — таково прозвище было у помощника Зимородка. Он вместе с прибывшим посланником, немного озадаченный, сидел прямо в соседнем трактире, искренне считая, что это — и есть «тот самый», и за кружкой гадал, куда делся капитан. Наверняка, она либо намертво застряла в лавках среди портовых кварталов, либо решила, что ночь будет бессонной, и сейчас спала-храпела где-то, а где — непонятно, на борту её точно нет. На самом деле Зимородок-Хеледис маялась в паре десятков шагов с точно такими же мыслями, но в адрес разгильдяев, но досадное недоразумение пока не раскрылось и не послужило началом скандала.

Поэтому устав дожидаться Зимородка, Пастэрос и нескромно назвавшийся Рэном собеседник перешли к делу, сочетая обычную пьянку с переговорами и непринуждённой болтовнёй на связанные с контрабандой темы. Сначала они, правда, минут пятнадцать вовсю трепались за жизнь, расспрашивая друг друга о своей и не только судьбе, и это могло продолжаться долго, но остатки совести у гонца сохранились.

— В общем, слушай, дело обстоит так, — начал передавать ему информацию посланник после второй кружки дрянного вина, которого здесь было в избытке и сильно дёшево. — Я знал, что именно вы всегда возьметесь за такую задачу и обратился к вам. Дело непростое, поэтому неудивительно, что мне пришлось с целью его выполнения обратиться к самым лучшим контрабандистам старого замшелого уголка Средиземного океана. И нет, я говорю не пустые слова, мне отлично известно, какой ценой даётся эта своеобразная слава. Давай выпьем за морскую славу.

— Давай и за неё… ох, брр. Стой, ты говори ближе к делу, выпить мы всегда успеем. Про славу и прочее, я, не лишне будет упомянуть, и без тебя прекрасно знаю, — проворчал Пастор, от нетерпения даже оторвавшись от кружки.

— К делу?.. Ох, дела… давай выпь… ну хорошо. Вам нужно будет доставить один груз в одно место. Это ведь ваша специальность?

— Ага, именно наша, ты абсолютно прав, — кивнул, согласившись, Пастэрос и отхлебнув, продолжил. — Ты говори дальше, где скрыт подвох? Одну штуку генерального груза в какое-то место могут доставить и эти пройдохи.

С этими словами, он кивнул в сторону стойки, к которой как раз стремилась новая кучка портовых оборванцев, вернувшихся со своих мутных делишек.

— Ты зря сомневаешься, подвоха здесь нет, — справедливо возмутился Рэн, наливая себе ещё и прихлёбывая. — Есть трудности. Во-первых, доставить груз надо так, чтобы никто об этом не узнал. Понимаешь? Ни пираты, ни береговая стража, ни другие моряки не должны знать. Во-вторых, доставку нужно сделать быстро и ваш корабль, как мне известно, самый быстроходный в этих водах. Ну а в-третьих — только это, скорее, не трудность, а особенность. В общем, груз очень необычный и такого у вас, думаю, никогда не было.

— Надеюсь, этот груз не будет состоять из партии дурманных сигар, от дыма которых наша Зимородок начинает верить в предсказывание судьбы по звёздам, гадание на картах и прочую чепуху… — пробормотал в ответ Пастэрос, скорее не странному собеседнику, а в недопитую кружку, хотя подозревал, что истина кроется где-то между оружием и крупной партией золота.

— Хе-хе, да не будет, конечно! — неожиданно развеселился посланник, не поняв его своеобразного настроения. — Ладно, не буду мучить, ты всё увидишь сам, я сам всё покажу. Давай допивай уже и пошли ко мне, на корабль, заодно и перегрузим к вам. Там же вручу карту твоему капитану, кстати, а где она?

— А кто ж её знает. Гуляет по рынку верхнего города и торгуется в лавке по поводу какой-нибудь ненужной мелочи? — предположил Пастор. — Или опять нашла приключения на свою светлую голову. Во всяком случае, до утра не жди точно.

— Ну, вы даёте… и это всё — лучшие контрабандисты… — схватившись за голову, со смехом ответил Рэн. — Ладно, давай-ка напоследок выпьем за наше благородие, госпожу удачу, она вам понадобится на этот раз, точно говорю…

После третьей кружки за удачу, Пастэрос заметил собутыльнику, что скоро он перестанет соображать, и нужно поторопиться с делами. Рэн не возражал, и первым поднялся с места, помогая встать новому другу. Однако тот обошёлся без его помощи, и скоро Рэн с Пастором шагали к галере. По дороге посланник обговаривал детали предстоящей поездки.

— Если говорить о цели вашего плавания, то идти вам надо в бухту на одном безлюдном и никому не нужном острове. Думаю, это мало что тебе скажет, но, если я уточню — у острова не было никогда имени, кое-какие мысли должны появиться. Прелестное там всё. Глубокие воды, высокие скалы… И удаление от всех торговых маршрутов. Удобное местечко для всяких тёмных дел. И там вас встретит один корабль, на него и будет нужно перегрузить то, что вы везёте, а далее получаете обговорённую сумму, и плывите куда хотите. Вот как-то так.

При этих словах, подковы сапог двух идущих застучали по толстым грубым доскам причала — идти-то было всего ничего, завернуть за угол. Рэн замолк, и бодро зашагал к своей старой галере, покачивавшейся на лёгких волнах, из-за чего борт с шорохом тёрся о пирс. Хеледис такого бы точно не допустила, при швартовке всегда предусмотрительно подвешивали у соответствующего борта несколько канатных плетёнок, дабы не повредить корпус. Посланнику было на этот вопиющий факт, похоже, всё равно — он спокойно прошёлся по мосткам, как ни в чём не бывало, и пригласительным жестом махнул спутнику. Капитан корыта, а может и не капитан, а рулевой, дремавший на корме, поднял голову, окинул их мутным хмельным взглядом, и вновь захрапел.

Пастор ступил на палубу следом, на ходу оценивая старую посудину и качая головой. На вёслах галера явно не ходила уже давно, скамьи гребцов частично сняли, частично они сами развалились, а между каким-то чудом уцелевшими валялся всякий хлам вроде рваных парусов да старых канатов.

Проходя в середине, он всё-таки задел какой-то обломок и высказался.

— Тьфу, не упомяни к ночи, — отозвался впереди более ловкий посланник, он видимо привык к этому бардаку. — Осторожнее тут, кое-где ещё гвозди из палубы торчат.

— …! — на этот раз не сдержался Пастэрос. — Да что же это за развалюха-то такая, откуда выкопали?

— Скажи спасибо, что она ещё хоть как-то плавает. Другой под рукой у нас не нашлось, а действовали срочно, поэтому пришлось брать недоразумение, ни разу за пределы реки не выходившее.

Пастор только покачал головой. Начало весёлое.

— Так что за груз? Сигары, или?..

— …Или. Увидишь, — обернулся к нему Рэн, ухмыльнулся, и ловко полез на нижний ярус в люк. Пастор с опаской заглянул внутрь, но кроме уходящих вниз подозрительно хрупких ступеней ничего не увидел, остальное скрывала тень.

Переоборудованная в трюм нижняя гребная палуба встретил чернотой, ещё тут воняло гнилой водой, солью, рыбой и вроде бы тухлым мясом. Проводник возился где-то впереди. Наконец, затеплился огонёк, потом масляный фонарь с трудом принялся разгораться, разгоняя пахучую темноту, и вот пятнышко света вместе с Рэном двинулось в глубину, бросая по сторонам дрожащие тени. Близ громадного ящика, полностью задёрнутого парусиной, посланник остановился, поставил коптящий масляный фонарь на какую-то бочку рядышком и, кряхтя, принялся стаскивать старую выцветшую парусину, которой ящик был обмотан в несколько слоёв непонятно, зачем. Пастор немного помедлил, но вытянул из кармана свой боцманский нож, подаренный в своё время Сиджеем. Он так и не рассказал ему, откуда взял такую вещь, но Пастору подарок полюбился. Очень удобная рукоять с костяными накладками, превосходная сталь, три предмета — прямое лезвие с плавным скосом обуха, немного изогнутая круглая свайка, да приспособление с крючком для вскрытия жестяных банок и вспарывания швов на мешках. Всё это могло откидываться даже одной рукой и защёлкивалось на фиксаторы. Ни надписей, ни клейма боцманский нож не содержал, поэтому его мастера Пастэрос не знал, но был ему искренне благодарен за такую хорошую вещь, очень полезную на корабле.

Вот и сейчас, когда посланник Рэна возился с парусиной, пытаясь распутать узлы на шнурах, которыми прихвачены углы, Пастор одним движением пальца откинул свайку, подошёл и в три движения распутал не поддававшийся ранее узел. За ним другой, третий. Вместе с посланником они смогли стянуть с ящика слой толстенного брезента, затем второй… на третий их труд начал приносить плоды. Пастэрос заглянул в небольшую щель, но толком ничего не разглядел — неровный свет от горящего масла не мог проникнуть сквозь такое крошечное отверстие.

— Сейчас я больше открою, — понял его Рэн, и дёрнул парусину сильнее, та поползла. Пастор заглянул через его плечо, и…

…Он не знал, что и сказать…

— Ничего себе! Вот это живность. Да уж, такого у нас, похоже, ещё не было. Слушай, откуда ты её вообще взял? — вопросы так и сыпались из доверенного лица Хеледис, когда он спустя пару минут вместе с Рэном пробирался обратно в сторону крутой скрипучей лестницы, чётко различаемой на фоне льющегося слабого света из открытого люка. Удивление такого масштаба не относилось к характеру необъяснимых явлений. Дело в том, что из тьмы клетки на Пастора смотрели орёл и волк, причём последний пронзительным взглядом, казалось, видел авантюриста насквозь.

Но что здесь самое любопытное — Пастэросу отчего-то был хорошо знаком этот взгляд…

— Да отстань ты, я только выполняю поручения и всё, — принялся говорить посланник. — Ничего более не знаю и не ведаю. А вы выполняете задание. Ну что, возьметесь?..

Пастор призадумался.

— Я даже и не знаю. Слушай, давай говори этим своим, чтобы грузили. А мы вернёмся в таверну, и там обсудим все эти дела. Согласен?

— Ладно, идём… — неохотно кивнул Рэн. — Только что скажет тебе ваша Зимородок на действия без неё? Думаю, она будет очень недовольна. Ну ладно, что поделаешь?..

И он первым полез наверх.

Лишь на пристани Пастэрос, наконец, проронил то, что давно вертелось на языке, но никак не было повода задать:

— Знаешь, а я так и не понял, платите вы сколько?

— С этого и надо было начинать! — захохотал Рэн. — Ох, всё у вас не так, как у людей. Ты погоди маленько, сейчас с тобой выпьем немного, а потом… а потом посмотрим…

Пастор вздохнул. Трезвым он отсюда точно не уйдёт. Ох, и не понравится это Хеледис, ой как не понравится. А гнев капитана может быть страшен…

Нет, с друзьями и командой Зимородок всегда обходилась только словами, хотя и слова те… с жуткой интонацией, с шёпотом, продирающим до печёнки, женщина могла спокойно, без единого бранного слова пояснить, почему кто-то не прав, а затем дружески похлопать его по плечу и вернуться к работе. Только как команда считала, уж лучше бы Зимородок просто ругалась. Не было бы так жутко до… жути. С врагами же…

Пастэрос до сих пор порой вспоминал один момент, как они вдвоём шли по трущобам какого-то порта, и сама Хеледис немного ушла вперёд, а позднее и Пастор задержался. В это время капитан куда-то свернула, он даже не заметил этого и вспомнил про Хеледис только при истошном крике. Бросившись со всех ног спасать капитана, Пастор за считанные секунды долетел до места вопля и застал там жуткую картину.

В грязной подворотне обнаружилась страшно бледная женщина, в которой и Хеледис-то он признал не сразу, и окровавленное тело у ног, причём никакого оружия в руках их капитан уже не держала, хотя нож при себе всегда носила. Свидетельств того, что именно Зимородок тогда и послужила причиной смерти очередного грабителя, а может быть и насильника — неважно, не было.

Только вот Пастэрос отчего-то не сомневался в истинной картине событий, пусть даже Зимородок потом дрожала до самого борта, и вроде всерьёз, но не давала покоя помощнику капитана одна деталь.

Почерневшие — и ему точно не показалось, глаза Хеледис в тот момент.

Тем временем, грузчики уже расшвыривали в стороны хлам, открывали со скрипом и грохотом грузовой люк, вязали стропы и готовились к извлечению здоровенного ящика, на поверку оказавшегося клеткой, завёрнутой тканью так, что происходившего внутри не было видно. Видимо — это было сделано ради той самой секретности, о которой упоминал посланник. Мысль здравая, только зачем такие меры при перевозке обычных зверей? Или не обычных?..

— Предлагаю сначала зайти к нам на борт, посмотришь на нашу красавицу, может быть выдастся ещё поработать, — произнёс Пастэрос, отгоняя прочь все мысли о портовом трактире и новой порции винишка. И как ни странно, новый его собутыльник согласился.

—⊹——⊱⚓⊰——⊹—

Хеледис резко и зло грохнула кружкой по столу так, что зазвенели тарелки, и выпрямилась во весь рост. Задремав в долгом ожидании, под нестройный шум голосов, женщина не заметила даже, как над бухтой стемнело. Солнце только что скрылось за скалами, высившимися слева от выхода из бухты, в свои права вступала ночь. Ночь отплытия, заметим, однако! А она до сих пор не имела не малейшего представления о том, что, где, как и когда. Ужас просто. Со времён прибытия посланника прошло уже почти два с лишним часа, и о нём, равно как и о Пасторе, ни слуху, ни духу. И как это понимать?

— Выпивка плохая? Вы не гневайтесь, мы сейчас…

Грозная контрабандистка одним взглядом оборвала пытавшегося оправдаться трактирщика, и с грохотом отодвинув, чуть не повалив, лавку, кинулась мимо замершего вышибалы на улицу, по дороге зло шепча:

— Ну, смотри у меня! Если что, я тебя предупреждала…

Прежде всего, она собиралась расспросить портовых грузчиков, те уж точно что-нибудь, да и видели. Но перед этим Зимородок поняла, что в гневе может переступить даже установленные ей самой границы. Надо успокоиться, пока не дошло до беды. С этой целью она решила пропустить ещё полкружечки просто для приведения себя в состояние, в котором женщина не придушит сходу этих разгильдяев и, недолго думая, свернула в соседний трактир, такое же злачное место, как и её любимое. Там женщина направилась к стойке, сурово провожая взглядом, как обычно, немногочисленных зевак, пялящихся на небольшие, но заметно выступающие формы тела… и тут остановилась как вкопанная. Оба-на, а вот и её пропажа нашлась…

За изрезанным грязным столом сидели чуть ли ни в обнимку сам Пастор и какой-то длинноусый пьяница, совсем не походивший на давешнего посланца. Батарея пустых кружек и скользящий без остановки мутный взгляд обоих не оставляли сомнения в роде их занятий за последний час. Хеледис вздохнула, и услышала, как хрустнули суставы в кистях её рук. Ну, я им сейчас…

Она подошла ближе, и как можно более ласково промурлыкала:

— Ах, вот ты где?..

Обманчиво ласковый голос у контрабандистки был такой, что Диг Пастэрос мгновенно протрезвел, и ошалело захлопал глазами. Не давая ему высказаться, Хеледис начала ему выговаривать.

— Я сколько времени жду? Часа три! А ты тут пьянствуешь! Совсем совесть потерял, если она у тебя вообще есть. Я где и когда просила встретиться?

— Как где… в это… в трактире…

— Правильно! А в каком хоть трактире, их тут полно? — хитро прищурилась женщина, едва сдерживая себя — Хеледис уже догадывалась о том, что всё же случилось, несмотря на все её угрозы, просьбы и требования.

— Ну… это… как его… а, вспомнил! Алая роза он называется, вот!

«Так и знала…» — закатив глаза, подумала она.

— А теперь, мил человек, — повернулась Хеледис к ехидно ухмыляющемуся вышибале, поскольку трактирщик куда-то скрылся. — Поведай-ка сейчас этому обалдую то, как называется сие чудесное заведение?

— Ну, как-как, — с усмешкой ответил тот, отлично понимая, что произошло, и кто виноват. — Старина Хью, вот как называется. Алая роза — это сосед наш, справа. Как их даже спьяну перепутать можно, ума не приложу, над дверьми же всё указано!

Действительно, над самым приличным, потому любимым трактиром Хеледис на деревянном галерном щите неведомый горе-художник криво-косо намалевал цветок, призванный изображать розу, а дверь соседа, куда по ошибке зашли эти двое, была разукрашена живописной мордой якобы основателя трактира. Оный основатель протягивал усталому бродяге кружку пенного напитка.

— Спасибо, знаешь, я и сама не понимаю, — кивнула вышибале женщина, и повернулась в сторону Пастора, который пытался тихо и незаметно скрыться.

— Э-э-э… ну перепутали мы, извини… — забормотал он, съёжившись под строгим взглядом капитана.

Хеледис молчала, и смотрела.

— Ну, ты… это… извини всё-таки нас, — дыша перегаром, хриплым голосом попытался исправить дело собутыльник помощника, вроде даже знакомый по какому-то мутному делу с перевозкой дурмана. Однако Зимородок не обратила ни малейшего внимания на усатую пьянь.

— А заказ мы всё-таки обсудили, и уже всё…

— Что всё? — с усмешкой спросила контрабандистка.

— Ну… всё погружено, осталось только отплыть. А что?..

Стремительно промелькнула рука, и толстая столешница оказалась пробита со смачным звуком насквозь, хотя и по шву двух досок. Тем самым маленьким, но не менее эффективным тесаком. Немногочисленные посетители, следившие за драмой, дружно вздрогнули, а стоящие ближе всех к разъярённой женщине принялись медленно отходить назад, стараясь не делать резких движений и на всякий случай, шепча про себя оберегающие слова. О характере Зимородка тут были наслышаны. Трактирщик, забывший про свои обязанности, аж перегнулся через свою стойку, стараясь расслышать тихое шипение Хеледис. А вышибала напрягся и лихорадочно пытался сделать тяжёлый выбор. Исполнить ли свои обязанности и выпроводить нарушителя, рискуя при этом получить от Хеледис пару лишних дырок в теле? Или же делать вид, что всё в порядке, но получить при этом нагоняй от хозяина трактира.

Взгляд же капитана был готов испепелить всё, что оказывалось перед взором, а руки так и рвались обломать пару стульев о голову этого перепуганного до невозможности умника. Впрочем, уже ничего не исправить. Именно осознание этого факта и помогло женщине справиться с нахлынувшей злостью, начав тут же выпускать пар в выговоре своему горе-помощнику.

— Мне кажется, главной до сих пор являлась я. И являюсь сейчас? Так? Ну, вот и славно. Раз мы решили, что капитан я — то с чего ты полез в капитанские дела? — вышла в режим злобной фурии Хеледис. — Я говорила, как ненавижу, когда дела решают в обход меня? Говорила и не раз. Я тебя предупреждала, что будет, в таком случае? Предупреждала и неоднократно. Хочешь покомандовать и покрасоваться? Так не беспокойся, это мигом устрою, вышвырну на берег без выплаты последнего жалования, невзирая на заслуги, и нанимай себе портовую шпану да командуй ими! Ты в курсе, что кроме этого дельца нас здесь ждёт ещё одно попутное, насчёт которого я пока ни с кем не договорилась, и покуда не договорюсь обо всём — швартовы не отдам? А ты знаешь, что мы не готовы к отбытию, потому что почти закончился провиант? Или ты так страстно хочешь глотать солёную воду и грызть собственные варёные сапоги? Да вперёд, грызи, только без меня. Чего вы там погрузили? Куда погрузили? Забили весь трюм, и куда мне прикажешь груз по второму заказу размещать, доставка будет совсем скоро? Ну-ка скажи!

— Там… э-э… немного… — пробормотал съёжившийся Пастор.

— Немного у него, ага, как же, — сердито проговорила она, вздыхая и качая головой, когда ярость пронеслась мимо жгучим вихрем. Женщина не понимала ничего в ситуации — ни то, как Пастор с этим посланником, который куда-то некстати смылся, умудрились перепутать место встречи, ни то, что это за заказ такой, ни то, с чего они вообще решили, что могут обстряпать все дела в обход капитана?

Убедившись, что Пастор вроде как проникся, женщина повернулась к своему горе-помощнику и скомандовала.

— На выход.

— Ты не сердись только, Зимушка, сейчас всё сама увидишь, — засуетился слегка протрезвевший после кинжала усатый, пытаясь встать и высвободиться из плаща, в котором запутались ноги — пронзительный взгляд Хеледис на него не подействовал, так что в его голове пока ещё мутило.

Блудный сын баронета помог подняться своему новому другу, и под грозным взглядом Хеледис, парочка медленно, но верно зашагала к выходу, ноги даже не заплетались. Женщина вздохнула, махнула рукой, одним рывком освободила ножик, посмотрела строго на перепуганных посетителей, кивнула вышибале, и двинулась следом. Спутанные мысли, вертевшиеся в голове, уже не относились к слишком радостным. И тут до Хеледис, наконец, дошёл смысл сказанных той пьянью слов — «ты не сердись, сейчас увидишь». То есть тот болван, выходит, рассказал ещё кому-то про заказ? А как тогда жуткая секретность, про которую постоянно ей твердил посланник посланника, предложивший женщине, по его словам, «дело всей жизни»? Ну, он и… ну я ему!

— Па-а-а-сто-о-ор!

В портовой ночи Могилы раздался испуганный крик, больше походивший на предсмертный вопль дичи, которую резко настиг хищник. Немногочисленные прохожие дружно шарахнулись в любые тени, стараясь оказаться как можно более незаметными. Хеледис всё-таки сорвалась.

—⊹——⊱⚓⊰——⊹—

Шхуна Зимородка разительно отличалась от полусгнившего корыта местных мутных людишек хотя бы наличием нормальной вахты, но внешность у Льяны была примечательной и так. Свой корабль Зимородок при швартовке поставила боком к короткому, уходящему в гавань причалу, поэтому с берега открывался просто шикарный вид на Льяну во всей её морской красе. Первое, чего видели проходящие мимо люди — фигуру на самом носу корабля, невероятно искусно вырезанную из цельного куска какого-то светлого дерева обнажённую девушку, вырывающуюся из волн с диадемой в руках. Кто сотворил такую прелесть, они не знали, но скульптора определённо вдохновила редкостная красавица — вся стройная, с правильной осанкой и, само собой, с хорошей крепкой грудью, что вырезалась автором с особой тщательностью, включая аккуратные соски. Ещё ниже прослеживался свод рёбер и плоский живот, самое же интересное место старательно прикрывала застывшая пена. На Зимородка неизвестная женщина не сильно была похожа, но их сравнивали частенько…

Далее носовая фигура обхватывала форштевень и переходила в аккуратный изгиб покрытого резьбой лакированного планшира цвета золотистого дуба, под ним белел узкий фальшборт и темнел привальный брус. Ниже шхуну покрасили в светло-серый, что неплохо скрывало её тридцатиметровый корпус в сумраке, к нему были бы также весьма кстати чёрные паруса, но их Зимородок никогда не имела и не носила. И опасно — за такое могут легко потопить, и менять все два десятка парусов силой команды за разумный срок невозможно. Ватерлинию обозначала синяя полоса, и по ней Зимородок сразу поняла: трюм или пуст или в него загружено что-то очень лёгкое. Пастэрос точно не соврал и груз должен быть внутри — значит, везти им предстоит нечто действительно маленькое. Ну и спрашивается — зачем эти неведомые авантюристы зафрахтовали именно её красавицу с чистой грузовместимостью порядка ста двадцати тонн?

Но желание клиента, как известно — закон, хочет так — пусть так. Тем более задаток уже выплачен.

В районе грот-мачты сплошная до этого палуба корабля заканчивалась, и далее до кормы тянулась надстройка — основательная такая, от борта до борта, при этом утопленная в корпус, из-за чего над шкафутом квартердек возвышался всего лишь на полтора метра. Вдоль обоих бортов наверх, на шканцы тянулись две аккуратные лестницы с резными перилами; вниз, в надстройку, огибая грот-мачту, уходили тоже две лестницы. Наверху почти у ограждения стоял нактоуз в виде массивной тумбы, на которой блестел колпак их рулевого компаса. Чуть далее на почти такой же тумбе красовался лакированное штурвальное колесо — именно колесо, ведь Льяна в отличие от абсолютного большинства местных судов и лоханок имела новейшее рулевое управление. Ещё здесь, на палубе над квартердеком имелась опора для массивного гика, и под ней сиял надраенный матросами корабельный колокол с узорами, обрамляющими плоскую табличку, предполагавшую имя, но на покатом боке колокола никакое имя почему-то не выгравировали. Борта и корма, что интересно, имени шхуны Зимородка тоже не несли, равно, как сияла чистотой надраенного металла бронзовая накладка на колесе штурвала. Такой им Льяна и досталась, безымянной шхуной.

Почему Зимородок так и не решилась нанести хоть куда-нибудь новое имя её корабля — нужно спросить у самого капитана, но она не ответит.

Далее корма аккуратно загибалась, и за самим её срезом на двух изогнутых шлюпбалках висел на талях корабельный бот: небольшая, но очень мореходная шлюпка со складной мачтой, заранее снаряженная с расчётом на пару недель плавания всем экипажем, если вдруг случится беда и Льяну придётся оставить в море. Здесь же, над планширом таинственно мерцал масляный фонарь.

Корма у Льяны не обрывалась стенкой до воды как на многих судах — она имела небольшой свес, являющийся продолжением квартердека. Здесь была их большая и уютная кают-компания с настоящими окнами с толстыми стёклами, из которых в плавании открывался прекрасный вид на отдаляющийся берег, на море и кильватерную струю. Здесь команда отдыхала почти всегда, что в море, что при стоянках — хотя имелась у каждого из девяти соратников Зимородка своя собственная каюта.

В общем, Льяна являлась шхуной очень красивой и комфортабельной, из-за чего ей гордилась и сама владелица, и её ребята.

Стоящий на вахте у трапа высокий и немного худощавый матрос Кремчуг им коротко кивнул, бросив фразу на тему «всё спокойно» и продолжил бдеть. Но оно и так было понятно. На палубе потихоньку заканчивалась работа — двое из свободных от вахты обвязывали палубные накидки из нескольких слоёв старой парусины, очень большие, неудобные, но над своей отшлифованной до идеала тиковой палубой Зимородок буквально тряслась. И чтобы настил не попортили, не поцарапали, на время погрузки и иных работ моряки тщательно закрывали палубу на всём шкафуте такими импровизированными матами.

Посланника нигде не было видно, лениво позёвывавший и дымящий трубкой боцман Сираджейли, которого команда вообще знала сокращённо как Сиджея, доложил капитану, что воду и провиант уже доставили и закинули в кладовые, что хорошенько назюзюкавшийся в трактирах посланник появлялся и передал ему некие документы после чего, бормоча нечто невразумительное про друзей, которым один из документов надо будет показать, удалился. Так его и видели.

Остывшая к этому моменту Зимородок в очередной раз вздохнула, с тоской поглядела на Пастора, глянула быстро пачку бумаг, удостоверилась, что карта среди бумаг точно есть, хотя комплект карт они и так имеют, окинула взглядом палубу — всё на месте, вроде, — и махнула рукой.

— Готовимся ко второй погрузке. Пас, гад эдакий, давай показывай груз!

— Сейчас, сейчас, — засуетился изрядно поколоченный за все провинности, и потому необычно вежливый помощник, но женщина в нетерпении оттолкнула его, двинулась к малому люку и пролезла в слабо освещённый трюм первой.

Как и следовало ожидать, Зимородок была бы счастливее, узрев перед собой пару десятков тюков крепкого табака. То, что она увидела, не лезло ни в какие рамки. В трюме, освещаемая небольшой лампой, стояла клетка, ничем уже не прикрытая от посторонних взглядов. Крепкие стальные прутья, обмотанные для безопасности толстыми канатами. Пол и крыша из тех же прутьев, покрытых к тому же сверху досками. Небольшая дверца, в петли которой воткнули палку — запор давно отломали. В клетке разместились два зверя, самых удивительных зверя из тех, что женщине вообще когда-либо удавалось видеть.

На полу возлежал полярный волк, в этом не было никаких сомнений. Мех его серебрился в ровном свете лампы — в отличие от галерного капитана, Хеледис никогда не скупилась на освещении своего трюма. Белоснежный красавец тихо дремал, казалось, ничего не замечая. Кончик хвоста изредка подёргивался.

А в углу примостился хозяин горных просторов, очень большой бурый орёл, смотрящий на мир гордо, как и положено глядеть орлам. Хеледис, разумеется, знала, что это только кажется — на самом деле, гордость ни при чём, просто у орлов так устроена шея и голова, но всё равно ощущение царственности птицы не желало пропадать. Пернатый пассажир, в отличие от дремлющей волчицы, с любопытством посмотрел на нежданных гостей, дёрнул крылом и к великому изумлению капитана, произнёс с акцентом:

— Ну как, не сильно удивились?

Хеледис вздрогнула, но скорее от неожиданности. Говорящие животные для неё, как ни странно, не были таким уж чудом, ну, не считая воронов и пёстрых южных птиц, любящих изобразить человеческую речь. Поэтому женщина мило улыбнулась и по-домашнему поправила волосы, выбивавшиеся из-под платка, после чего ехидно ответила необычному существу.

— Разумеется, не удивилась — я же говорящий зверинец по пять раз на дню вижу. Вот что за вопросы такие?

— Обычные, — хохотнул орёл и шевельнул крыльями. — Когда нас везли по суше как отставшего от труппы циркача и его зверей, попробовал поговорить с одним — так тот пить аж бросил, всё говорящие птицы мерещатся, говорил.

Хеледис зафыркала, сдерживая смех, и хлопнула рукой по колену.

— М-да уж, с вами не соскучишься, — отметила она и стрельнула в сторону спящего зверя, — А он, как и ты, тоже может говорить?

— Ещё как, — заверил орёл, для верности толкнул спящего зверя лапой, но волк лишь что-то недовольно пробурчала. — Меня Крэган зовут, если что, а это Волчица, просто Волчица.

— Очень приятно быть знакомым с учёным орлом, я Зимородок, — кивнула женщина, и немного помедлив с ответом, добавила. — Но это — не имя.

— Я знаю, что вы, моряки, обожаете прозвища. Когда отплытие хоть будет?

— Сегодня, совсем скоро, — ответила Хеледис. — Ну ладно, вы не скучайте, я желаю вам счастливого пути. Будет болтать из стороны в сторону на волнах, но думаю, вы знаете про это, и подготовились.

— Мы готовы, — ответил орёл. Зимородок ему кивнула.

— Тогда я наверх.

С этими словами, Хеледис повернулась к выходу и направилась обратно на палубу, стараясь уложить в голове все имеющиеся факты. События валились на голову пачками, контрабандистка чувствовала, что скоро перестанет понимать происходящее окончательно. Тут ещё надоедливый Пастор сунулся вниз, чуть не сшибив её, при этом умудряясь размахивать руками, и принялся с заиканием что-то втолковывать про давешнего посланника. Хеледис прислушалась. Чего-чего? Как?.. Да что же за день такой?!

Весть о пропаже Рэна никого из местных даже не удивила, обычная история для Могилы. Тем более скоро по трактирам пополз неведомо откуда взявшийся рассказ: якобы некий картёжник и пропойца заметил, будто в глухих кварталах бедолагу прирезал какой-то человек в чёрном плаще. Причём зрелище это так напугало единственного свидетеля, что тот со страху лишился памяти и не смог вспомнить даже своего имени, после чего с горя утопился в дырявой лодке. Так гласил другой свидетель, «видевший самолично всю трагедию» — да-да, так и поверили этому поэтическому пропойце. Что касается тела убиенного — а оно куда-то пропало, да и то — никто никак следов не искал, и даже не собирался.

В общем, всё на уровне дешёвых слухов, ну разве одного странного человека в тёмном плаще Хеледис действительно видела, когда направлялась с Пастором обратно к себе на борт. Странная фигура, от которой сердце Хеледис немного ёкнуло и даже похолодело, вынырнула из одного глухого и тёмного переулка, быстрым шагом пронеслась по припортовой улочке, кого-то грубо отпихнув, и завернув в другой.

— Прежде всего, Зимородок, не надо расстраиваться, — заговорил несколько позже Пастэрос, когда с капитаном завершил проверку груза и, вернувшись на палубу, просто уселся на планшире немного перевести дух. Хеледис было куда тяжелее — женщина на автомате чуть прошла вперёд, со стоном облокотилась спиной о кофель-планку и медленно сползла по ней в сидячее положение аж до палубы, закрыв глаза и почти спрятавшись между свободных концов натянутых топенантов и фалов.

— То, что случилось, было косвенно и по моей вине, — продолжил он. — Не нужно было устраивать лишь ради конспирации вторую встречу. Отыскал нас гонец в Серых Камнях, ну и славно — обговорили бы все сразу, здесь лишь бы приняли груз. А тут так неловко вышло.

— Ерунда, — отозвался услышавший его стоящий на вахте хмурый Кремчуг, пока Хеледис молчала. — Ты видел, сколько нам обещано? Кто-то ведь должен был умереть за такой заказ. Надеюсь, задание в нашем стиле. Ужасно опасное и гордое.

— Иди ты в пень с ужасно опасными заданиями, пожалуйста, — простонала, наконец, измученная творящимся в клятом порту Зимородок, пропустив мимо ушей слова помощника. — Так, Пас, хватит отлынивать, пошли на берег, надо узнать, из-за чего твоего посланца убили — карты, золотишко засветил, шлюху не поделил с местным, или может кто-то узнал о заказе?

Пастэрос только молчал, не зная, что тут сказать.

Из-за прискорбного происшествия им пришлось задержать отплытие на час, чтобы разобраться c новыми проблемами. Вообще-то задержаться они должны были и так — второй заказ ждал, но здесь повезло. Его отменил примчавшийся на борт торговый представитель и витиевато стал извиняться, что простите, но пока не пришёл наш груз из-за плохих дорог и ленивых лошадей. Оставшийся старшим в отсутствие капитана боцман только развёл руками, указал на небо и пояснил: ждать не можем и уходим уже этой ночью. Поэтому извините, но ваш товар повезут потом и не мы. На том и порешили.

Про задаток, так и оставшийся в корабельной кассе, никто из двух сторон не заикнулся, кстати.

И всё это стало единственным хорошим событием за странный, суматошный день для вернувшейся из города женщины. Ничего внятного она с Пастором не выяснила — узнали они лишь неаппетитные подробности истории, из которых выходило, будто виной стали не карты, не продажная любовь, и вряд ли деньги.

Случилось, если верить свидетелям, а не мутным слухам, следующее: сидел давешний посланник в некоем подозрительном кабаке у порта, и рядом с ним обретался кто-то незнакомый, разговаривали они на неизвестном языке, но тут в питейное заведение ворвался неопознанный человек, в балахоне невнятного цвета и безликой серой маске за капюшоном. Касаемо дальнейшего показания свидетелей разнились, но суть одна: сверкнуло лезвие, захлёбывающийся крик, резко перешедший в бульканье — и всё. Остолбеневшие зеваки пришли в себя только когда убийца давно скрылся в ночной тьме.

Его и не искали, впрочем. Только тело вытащили, обшмонали и выкинули.

Дело это было насквозь тёмное, как считала Зимородок уже по возвращении на борт Льяны, и скорее всего о заказчике смерти посланника ничего не узнают, даже если захотят. Возможно, когда довезут зверюшек до места, то расскажут всё «друзьям», пускай выясняют, кто это был. Авось они отыщут и разберутся, и последнее было бы кстати — а то постоянно ожидать чьего-то нападения на протяжении месяцев после доставки Зимородок не слишком желала.

Вот такие дела скорбные.

Посланника, конечно, убили не вовремя — Хеледис была бы не прочь с ним самой потолковать хорошенько. По счастью, погибший успел передать им всю информацию о заказе, сам заказ, да ещё карту с подробным описанием пути до таинственной бухты. И — а это самое главное — бумагу, удостоверяющую, что предъявитель сего есть доверенный человек, которому надлежит выплатить за доставленных «друзей» большую сумму. Очень большую. Женщина подобных цифр даже во сне не видела, впрочем, как и весь её экипаж.

Наконец спешные дела уладились и Хеледис, последний раз окинув взглядом берег, коснулась рукой мачты, приветствуя с радостью Льяну. Свой полностью снаряжённый и готовый к походу корабль. Легко проведя ногтями по гладкому дереву, Зимородок улыбнулась и выкрикнула такую желанную фразу:

— С якоря снимаемся! На берегу, отдать кормовой, отдать носовой! Ланфир, шевелись, принимай швартов! Руль на левый борт! Бом-кливер ставь!

Затем женщина прокричала ещё несколько приказаний, касающихся парусов и вахты, которых Пастэрос уже не расслышал, так как задумчиво вспоминал и буквально видел перед собой изумрудные глаза волчицы.

— Хей, хей, поднимем якорь, хей, хей, поднимем якорь, хей, хей, поднимем якорь ночью на закате… — затянули нестройным хором шанти матросы вокруг шпиля, исполняя первый капитанский приказ. Донеслись традиционные слова Сиджея о «семи футах брамсельного ветра», старая его присказка времён ещё до Льяны. Что-то пробормотал Исаара. Над ночной гаванью разносило громкие команды боцмана «К постановке бом-кливера!», «Бом-кливер-нирал отдать!» и тому подобное. Мелодично, хотя немного не в такт художественному свисту звенела в клюзе грязная от ила цепь, предмет зависти многих судовладельцев и коллег — ибо она будет понадёжнее каната. С причала бросили отвязанный от кнехта конец и Грост, резко оттолкнувшись, ловко прыгнул на руслень. Мостки затащили на палубу, сразу принайтовав у борта. Вытянутый якорь неспешно подвешивали, освободившиеся от одной работы с ходу перешли к другой, ловко карабкаясь по вантам, спеша скорее развернуть в дополнение к кливеру ещё и марсель — с берега уже часа два на холодный залив задувал такой бриз, что рангоут поскрипывал даже без парусов. Медленно Льяна отходила, поймав боковой ветер кливером, и разворачивалась носом в сторону большой воды.

Плавание началось, и чем оно закончится, никто даже не предполагал. Даже сама Зимородок — впрочем, женщина на этот раз была счастлива, несмотря ни на что. После недолгой стоянки в нелюбимом и беспокойном на редкость порту она снова, в какой уже раз вырвалась в море.

— Левый, правый полуют создают корме уют! Салют! — выкрикнула в небо Хеледис бессмысленную, в общем-то, фразу потому что полуют — он один, не думая ни о чем, кроме несколько мрачного неба и предстоящего шторма.

Сцена 14. Страшный шторм…

Через несколько часов пути… где-то

«Прошлое скрывает в себе немало опасного, и забытого всеми. Как показывает моя жизнь, ты никогда не угадать, что преподнесёт сюрприз в самый неподходящий для этого момент».

Из жизненного опыта Хелависы.

А шторм, и вправду, медленно надвигался. Ещё рано утром, когда они только шли к Могиле, солнце сверкало на краю безоблачного неба, но сейчас с запада прямо на Льяну ползла серая мгла тумана, постепенно скрывая и без того едва видневшийся горизонт. Такое явление было самым обычным в местных водах, когда в тёплые прибрежные воды огромного залива, попадала холодная вода из океана, принесённая очередной бурей.

Ночной шторм Зимородку никогда не нравился, но что поделаешь, погоду не выбирают, погоду им назначают высшие силы, а также течения, ветра и прочие явления природы. Выпадет волнение — пойдут в волнение. Выпадет шторм — ну раз уж море так немилостиво, придётся как-то идти, молясь, чтобы их Льяна выдержала, чтобы не сломало рангоут, не вынесло на коварную мель или прямо в берег, унеся далеко с курса.

Но пока стихия только-только надвигалась, лёгкое судно под всеми парусами тихо скользило по волнам, серое, словно призрак, форштевнем срезая волны с глухими ударами и взметаемой светлой пылью брызг, оно скользило вперёд, в неизвестность. Что творилось уже в миле прямо по курсу, марсовые ещё более-менее различали, хотя луна тщательно скрывалась за облаками, но слева море накрыла, казалось, совсем не движущаяся чернота большой непогоды. Для них как контрабандистов оно и к лучшему — в такую погоду ни один вменяемый капитан не решится вывести свой корабль за пределы бухты. Ни один, кроме, разве что, Зимородка, и она этим страшно гордилась.

Хотя, кажется, сейчас в море кроме них есть ещё двое — если они, конечно, не пристали уже к берегу, куда-нибудь в тихую бухту, не свернули паруса и не встали на якоря. Как гласили полученные ими вести, со вчерашнего дня воды у Могилы «пасла» пара сторожевых бригов, потому что кто-то с кем-то опять не поделился и этот «кем-то» получил от начальства выговор, и решил сорвать злость на любой подозрительной посудине. Вот Хеледис и таилась, погасив все огни. Оно надо, выяснять отношения со злой на погоду и начальство береговой охраной несчастных остатков какой-то империи?

Что на Льяну кто-то налетит ненароком женщина не боялась — из основного судоходного района шхуна уже выбралась, и теперь они пробирались к своей цели — таинственной бухте, которая, согласно карте, обнаружилась даже не на основном материке — на острове архипелага Скальдо!

Неподалёку от основной суши в море раскинулось несколько архипелагов, и из них один значительно отстоял от остальных. В составе этой группы островов имелось два крупных, четыре-пять поменьше, и куча весьма крошечных вплоть до мелких скал. Глубины внутри архипелага были в основном мизерными, хотя попадались кое-где и настоящие бездны, так что риск наскочить на мель, рифы или остатки более невезучего корабля, был. По счастью, бухта обнаружилась с краю, и женщине не требовалось заводить свой корабль в дикое переплетение проливов. И единственное, что пока смущало капитана — от мыса им придётся идти через шторм.

А так путешествие началось удачно и самый сложный момент — известную узость пролива бухты, когда слева путь стискивает широкая отмель, а справа из воды скалятся острые рифы, их судно проскользнуло идеально, благо Сиджей за долгие годы хорошо изучил местные воды и теперь работал ещё за лоцмана. Правда женщине спокойствие успешный выход в океан не принёс: собственная тревога, смешавшаяся со смутными отголосками от Льяны, никуда не исчезла и не собиралась деваться. Сейчас, стоя в своей капитанской каюте у небольшого платяного шкафа в узорах, она меланхолично докуривала трубку с ароматным табачком из далёких земель, машинально подстраивала положение своего тела под плавные, мерные покачивания Льяны и с закрытыми глазами не зная даже, как, чувствовала рядом что-то необычное и странное, явственно исходящее не от корабля. Мёртвый холод и беспросветный мрак. Смерть. Забвение.

Пока мрачные, взявшиеся не пойми, откуда ощущения капитан списывала на испорченное в Могиле настроение, да переживания по поводу странной смерти посланника и появления не менее странного груза. В голове незаметно всплыло то, чего она хотела сделать ещё при отбытии из Могилы, да всё никак — ибо в такой суматохе и своё имя забудешь, не то, что выяснение подробностей заказа, что свалился как снег на голову, внезапно и без всякой подготовки. А именно, ей нужно спокойно, не на бегу, и чётко поговорить с Пастэросом про их «груз», точнее даже — «пассажиров». Сейчас вроде удачный момент… так, где он?

В этот момент в мыслях Хеледис мелькнуло ощущение, будто её скучающий после смены с вечерней вахты помощник шагает по коридору и сейчас заглянет в её каюту — Льяна почему-то решила подсказать такую мелочь, пусть в ответ на вопрос без адресата, но всё же поведение её было не свойственно обычному для шхуны. Ну и ладно, ей проще, не надо искать — сам придёт.

Но удивиться и поразмышлять о том, какое всё-таки непонятное существо её корабль, женщина не успела — Пастор добрался до каюты. Раздался короткий вежливый и дробный стук, затем скрипнула давно рассохшаяся дверь, на доски легли отсветы слабого огонька от лампы и в каюту протиснулся визитёр, держа в руке небольшую масляную лампу и какую-то книгу, которую он умудрялся читать при постоянном наклоне их палубы градусов в восемь, лёгкой качке и порывистом ветре, но сейчас захлопнул.

Подняв усталый и немного виноватый взгляд на капитана, Пастор кивнул ей приветственно и далее резко замялся, теребя в руке страницы увлекательного вместилища знаний. Чего это он стесняется?.. И зачем зашёл? Скучно ему, что ли, или извиниться решил?

Зимородок, глянув на явившегося по волшебству помощника, пока отбросила все вопросы, касающиеся странных ощущений, глубоко затянулась на остатках табачка, задержала дыхание, выпустила колечко сизого дыма и тут вспомнила о том, что давно хотела сказать спутнику:

— Знаешь, не нравится мне этот рейс. Слишком много непонятного.

Пастор прервал в самом начале заготовленную речь и взглянул на капитана, оторвавшись от мыслей. В его глазах явно читалось непонимание. Но ответ он быстро нашёл.

— А мне всё понятно и просто — доставить этих зверей в бухту, перегрузить на другой кораблик, получить звонкие деньги, и идти обратно. Или куда ты там захочешь?.. Друзья нас встретят, карта есть…

— А что за друзья? — ехидно поинтересовалась Зимородок-Хеледис, присев с размаху на кровать и показав любителю печатного слова на кресло, чтобы тот не мучился, балансируя при лёгкой качке. — Друзья, хм… друг мой, бывают разные, тебе ли этого не знать?

Пастэрос на её приглашение не отреагировал, продолжая стоять, но с разгону бросился немедленно объясняться.

— Я лично их не знаю, но раз Посланник сказал, что они нас ждут и хорошо заплатят за…

Зимородок на такое резко поперхнулась, прервав быструю речь приятеля, не зная, что тут сказать в ответ. Вот всем хорош её Пастор — он исполнительный, храбрый, верный, не алчущий золота, но, увы, имеются в этом человеке также недостатки. Сомнительный авантюризм, к примеру, и непонимание командной иерархии. Ну как же — некий подозрительный посланник неизвестно кого, мир его праху, сказал, не поймёшь даже, что — ибо её при разговоре не было, а этот горе-помощник, не проверив, поверил и начал руководить.

— Этот пройдоха многое наговорит, — заявила женщина решительно, выбив почти погасшую трубку за борт. — Скажи, дружище, когда ты последний раз встречал говорящего волка и говорящего орла? То-то, я вижу по твоим честным глазам, что ты даже не знакомился с нашими пассажирами. Кто и зачем, и куда их перевозит — так-то плевать, если честно, но вот есть у меня, представь себе, вопросы и на них ответа нет. Может, пояснишь, почему в договоре заказчиком, в числе прочего, учтены риски потери корабля и воздействие неких сторонних, что бы это ни значило, сил? Я так понимаю — нас просто используют втёмную, из-за чего появились требования о полной тайне, но мы можем в любой момент оказаться на прицеле некой враждебной стороны? Сумма, которая положена за данный заказ, кстати, намекает на такое. Так что, посланник может много чего наговорить, особенно о простоте перевозки. Только необязательно правду…

…в этот момент в мироздании что-то изменилось…

Неожиданно корпус Льяны потряс сильный бортовой удар волны. Вся шхуна содрогнулась, качнулась и как-то плавно завалилась набок с глухим хлопаньем канатов и скрипом потревоженного рангоута. Снизу, на камбузе задребезжали, загремели пустые кастрюли. Хеледис не удержалась и точно свалилась бы, но капитана ловко подхватил за руку Пастэрос, разумеется, выронивший всё, что держал. Довыпендривался. Стекло, конечно, сразу разбилась, жестяная лампа зашипела и покатилась к переборке. Не дожидаясь, когда что-то загорится на деревянном корабле, Хеледис одним ударом каблука растоптала фитиль, тут же подхватила дымящийся осветительный прибор, кинула его в открытый рундук со всяким хламом, плюнув на пролившееся масло — не до того.

— Наверх, за мной, — скомандовала она и выскользнула из каюты, спеша на палубу — выяснить, что такое стряслось? Потому что Льяна уже заваливалась обратно, жалобно поскрипывая корпусом. Пастэрос, кинув поднятую книгу на койку капитана, увязался следом, ругаясь на погоду и морских богов, в которых он, по правде говоря, не верил, но надо же на кого-то излить гнев…

— Волнение поменялось резко, Зимородок! — сообщил очевидное чуть ли ни выпрыгнувший из носового люка боцман, спеша и хватаясь за леера, когда двое старых друзей выскочили из надстройки. — Идут все с левого борта.

Зимородок лишь выругалась, и так понимая, что случилось — их почему-то развернуло по волнам и сейчас матросы суетились, спешно подтягивая шкоты, пытаясь помочь рулевому выправить курс. По счастью все были в штормовых поясах — её изобретении, между прочим, поэтому ребята не боялись вылететь за борт, но держаться на ногах, когда палубу мотает…

Осталось понять — какого водяного, собственно, произошло?

Втроём они поспешили на шканцы, тревожно озираясь и хватаясь за леера, а то раскачивало Льяну нещадно. Мельком глянув на чёрную воду, Зимородок снова выругалась: характер моря резко изменился. Если раньше волны катили наискось и били по левой скуле где-то двенадцать раз за минуту, то теперь они, во-первых, прилетали с правого борта… и только сейчас шхуна поворачивала и уже не так моталась, хотя штурвал и так переложен на максимум. А во-вторых чёрная, пенистая гладь потревоженного океана медленно, тяжело колыхалась, поднимая и опуская Льяну. И, казалось бы, с чего беспокоиться — а вот с чего, валы эти не просто так, валы родились где-то в урагане, прошли десятки миль и потеряли почти всю силу, уже не срывались гребнями, но… будь чуть сильнее ветер, чуть ошибутся и подставятся бортом — и с лёгкостью захлестнёт корпус.

Пастор в это же время тоже анализировал погоду и заметил другое — ветер тоже переменился. Сейчас он дул сильно и рвано, только вот не с той стороны, откуда его ждали совсем недавно. Слева, на западе, откуда недавно куда-то в их сторону шла сильная непогода обнаружилась серая пелена обычного тумана и обычная, но низкая облачность, а на севере…

Обернувшись, Пастэрос увидел идущую с севера огромную стену туч. Пока до неё было далеко, но он не сомневался, что скоро этот фронт догонит. И тут он сориентировался по компасу — шхуна мчалась почти на север.

Но… как так?.. Как они сбились с курса?

— Надо уходить четыре румба на запад, Хеледис! — перекрывая шум ветра в снастях, прокричал он и принялся тревожно взирать в черноту догоняющего шторма. К непогоде они готовились заблаговременно — руль усилили талями, лисель-спирты убрали, якоря дополнительно принайтовали, все ходили только в страховочных штормовых поясах и при работах пристёгивались — в общем, сделали множество действий, должных способствовать их прохождению через непогоду. Сейчас красавица шхуна выглядела серой и невзрачной, все лишние паруса они заблаговременно свернули и сейчас контрабандисты шли по морю лишь на одном кливере, нижних стакселях и наполовину подобранном марселе, так что риска лишиться мачты от резко налетевшего шквала они избежали.

Однако, несмотря на шторм, Зимородок оставалась спокойной как на берегу, несмотря на то, что ощущение близости непонятной силы, злой и грубой, лишь усиливалось. Все проблемы и трудности мгновенно вылетели из головы, море было её родной стихией, ощущение предстоящего шторма мигом освободило голову от всех лишних мыслей. Сейчас она в уме сравнивала видимую скорость и силу надвигающейся стихии с возможностями её родного корабля — лёгкого, но как следует укреплённого в своё время при ремонте.

Результат прикидки женщину удовлетворил, поэтому Зимородок двинулась почти бегом к Сиджею, попутно хлопнула Пастэроса по плечу и крикнула:

— Не бойся, и не из таких передряг выходили!

Затем она повернулась к корме, с силой крикнула рулевому взять помощника и удерживать на курсе поперёк гигантских валов, да, их хорошенько помотает килевая качка, но вон там промелькнувшая огромная белая полоса говорит о том, что один из валов всё же сорвался, и пускай они встретят такой сюрприз носом, а не бортом, если не успеют выровняться. Далее последовал приказ уже боцману: вглухую зарифить марсель, фока-трисель, сворачивать все кливера и стаксели кроме фока и, если возможно, срочно ставить штормовой брифок. Ну и вообще готовиться к настигающему их шторму, вплоть до стопорения руля и бросания плавучего якоря за корму для уменьшения неизбежной из-за порывов ветра рыскливости.

План у Зимородка был традиционно своеобразен — она желала прорваться сквозь непогоду, идя прямо наперерез шторма, а не следуя ему. Хеледис не раз выполняла подобный предельно рискованный манёвр, и ей удавалось всего за несколько суток сплошной болтанки пройти полосу стихии, не теряя сильно во времени и ни разу, при этом, не попадая в серьёзный шквал, грозивший Льяне лишением мачт. Как она это делала, не понимал никто; в команде давно ходил слух о каком-то тайном договоре Зимородка с морем, но над этим Зимородок звонко смеялась. Сама она считала причиной свой талант кораблевождения — ну да, саму себя не перехвалить, да знания из множества книг — три рундука в их кают-компании были забиты только литературой по устройству корабля и судовождению, теорией и практикой. А ещё у женщины имелось чувство ветра, стихии, и её Льяны, конечно, но их к делу не пришьёшь, как говорится.

В суматохе аврала она вспомнила про пассажиров — называть их «грузом» у женщины язык не поворачивался. Как зверюшки выдержат болтанку, которая начнётся уже совсем скоро?

— Пассажиры, проверь их! — выкрикнула она помощнику, вытягивающему на себя какой-то шкот. Пастэрос закинул конец на утку и в два взмаха закрепил его, затем поспешил к люку в трюм, куда и погрузили странных животных.

А их зверюшки, судя по всему, чувствовали себя неплохо, несмотря на сырой трюм, сильную качку и протяжный скрип набора корпуса, прогибающегося от напора воды. Волчица лежала в полудрёме, лениво положив на лапы голову, и её немного мотало туда-сюда в такт качке, а орёл о чём-то переговаривался со спутницей, ловко балансируя стоя на лапах.

— Иштар говорила нам, что вернуть её невозможно. Она мертва, — услышал Пастэрос обрывок разговора на языке, которого он не слышал уже давно и даже начал его подзабывать, язык же этот именовался сидахо. Пастор ошеломлённо замер, имя Иштар казалось ему до боли знакомым.

Между тем, увидев их визитёра, Волчица подняла голову, а птица замолчала. Пастор же вдохнул и выдохнул, теперь опознав имя Светоносной, он узнал и их самих. Затем, словно не веря своим глазам, произнёс.

— Крэган, ты что ли?

— Ну, допустим, я. — степенно отозвался орёл, и с любопытством уставился на гостя. Волчица зашевелилась и поинтересовалась.

— Ты что, его знаешь?

— А сам не понимаю, — ответила птица. — Вроде бы знакомое лицо, и…

— Пернатый, тебя, похоже, надо хорошенько окунуть в воду и прополоскать, раз уже забываешь старых друзей, — прервал его Пастэрос. — Одичал ты тут совсем, без нашей компании! Волча, к тебе это, кстати, тоже относится.

Орёл в ответ на такое резкое заявление раскрыл свой клюв, хлопая глазами, а затем взмахнул крыльями и закричал.

— А-а-а-а, моя голова — это же Пастор! Дружище, а я тебя и не узнал сразу, старею, да! Ты откуда хоть взялся тут?

— Я вообще-то на этом корабле служу, помощник капитана, за груз отвечаю. А ты, ты-то, откуда и что с вами такое случилось? — ошеломлённый встречей со старыми добрыми друзьями, Пастор даже забыл поздороваться с Волчицей.

— Да понимаешь, тут такая оказия вышла… — принялся рассказывать о том, что случилось, Крэган. — Серебряная эксперимент какой-то ставила. Не знаю, что она хотела им добиться, но, в общем, всё у неё пошло не так, и нас вдвоём переместило в этот мир. Подозреваю, что ещё кого-то кроме нас двоих, но лишь подозреваю — те, кто всё же нашли нас, молчат как пойманные лазутчики. Так вот, естественно за нами направили помощь, но Волчицу отсюда эвакуировать крайне затруднительно, ей больно, когда перемещают, и поэтому решили, если я правильно понял, тайно переправить нас двоих в новое место для сбора нашей команды…

— Команды? — переспросил Пастор. — То есть погоди, вся наша компания собирается в одном месте? Кто смог? Мы же все сразу после сам знаешь, чего, кто куда разошлись и даже не встречались толком. Значит, грядут великие дела! И я, похоже, даже догадываюсь, что это за дела…

— Нет, ты погоди! — помотал головой орёл. — Что касается нашей команды, то сбора всех и вся точно не выйдет. Я лично знаю, где находится и что делает едва ли половина из всех наших. Йенни вообще куда-то пропала без вести, ещё лет шестьсот назад. Чертик молчит, Серебряная молчит. Говоря кратко, тёмное дело. А что касается цели — о нашей сокровенной мечте говорили много, но от разговоров дело особо никуда не отходило. Чертик по слухам пробовала начать теоретические изыскания, вместе с какими-то друзьями Госпожи, но вроде как бросила. Говорит, сказывается огромный недостаток её знаний, знаешь — даже Волчица не поняла, что им мешает, так всё сложно.

— Так, это всё понял, а Серебряная как же? — взволнованно уточнил Пастор, чувствуя, как стоит на пороге нового приключения.

Крэган откашлялся, и ответил.

— С Серебряной ещё хуже, ну ты меня понял — нет ничего хуже недоучки, и так подозреваю, что после случившегося с нами, её вообще к исследованиям не допустят на выстрел из пушки. Джа нам тут ничем не смог помочь, он в этих делах, оказывается, ещё хуже разбирается, хотя что-то опять-таки с друзьями Госпожи мудрит. А у Иштар и без этого всего всегда дел по горло. Но, думаю, цель этого большого сбора вряд ли связана с чем-то другим.

— Во всяком случае, этот наш сбор организовала не Чертик с друзьями, а сам Джа заодно с Рысью, — неожиданно подала голос уже не дремлющая Волчица и чуть промолчав, добавила. — Кстати. Здравствуй, Пастор.

— Здравствуй, Волчица. Ох, извини, забыл про тебя. Сама понимаешь…

— Понимаю тебя я, — кивнула спокойно разумная хищница, и снова взгляд Пастора встретился с магическим взглядом Волчицы. Что он увидел? Колючий северный ветер, чёрная ледяная вода, ослепительно белый снег, тусклое солнце и яркое сияние ночью в небе… Это картины того мира, из которого она пришла сюда. Её мира, страшного и жестокого, но всё равно родного.

Пастор потряс головой, пытаясь отогнать наваждение, но это вышло не сразу. К таким особенностям подруги он так и не привык.

— Однако что-то мы с тобой чуть заговорились, — продолжил прервавшийся дружеский разговор Крэган. — Тебе там случайно не пора наверх?

— Ой, точно! — вскрикнул Пастэрос, вспомнив, что торчит тут уже давно, и Хеледис наверняка начала беспокоиться о пропавшем. — Точно, мне пора, так что… я ухожу, всем пока.

С этими словами Пастор развернулся, и бегом бросился к лестнице из трюма, пытаясь одновременно прийти в себя, но, только теперь замечая, что его вместе со шхуной буквально мотает во все стороны, а внизу почему-то ему казалось, будто сейчас они идут ровно, выровнявшись по скорости с волнами.

Наверху погодка соответствовала — их захлёстывало, их бросало и качало хаотично бьющими волнами, но обузданный парусами ветер гнал Льяну точно вперёд. Зимородок зачем-то стояла на руслене, надёжно пристегнувшись своим поясом и держась за ванты. Хотя он сразу понял, в чём дело — женщина крепко держала в руке натянутый стаксель-шкот, обёрнутый вокруг одного из малых шпилей. Каким-то неясным чутьём Зимородок вела Льяну, поправляя её курс и выставляя лучше всего, чтобы двигаться между размеренно катящихся валов и чтобы сильная ветровая зыбь меньше била в борт и не сносила с курса.

Заметив гостя, женщина поинтересовалась, облизнув языком белые зубы:

— А что так долго?

— Как долго? Я туда да назад…

— Ага, туда-назад… — недовольно прокричала женщина. — Уже двадцать минут прошло. Ты на бурю-то глянь.

Пастэрос посмотрел в сторону и обомлел. Он заметил, как за якобы короткое время визита к грузу стена шторма заметно приблизилась, и стало видно, что она не была сплошной. Стена состояла из отдельных огромных туч, которые в свою очередь очень медленно, но постоянно менялись. Облака будто кипели, под ними царила серая мгла ливня. Изнутри стена туч освещалась вспышками молний. Казалось, что стихия скрывала кого-то огромного и непостижимого.

«Интересно, а что ещё Иштар сообщила им про Неё?» — мельком подумал Пастэрос, бросившись помогать Габельбарту крепить к мачте старую чугунную кулеврину с остатками лафета, возимую ими сейчас как груз, а не как оружие для боя — артиллерией служила кормовая пушка на хитром поворотном лафете и две бронзовые вертлюжные пушечки поменьше на баке.

Про странное так и не понятое им отсутствие он уже перестал думать.

А ветер тем временем, продолжал усиливаться и креп с каждой минутой. Он волком выл в такелаже и снастях, хлопал не до конца закреплённым брезентом, и пытался вырвать и унести с собой всё, что плохо держится. Волны метались, в ярости швыряя корпусом из стороны в сторону. Такого Хеледис ещё ни разу не видела, хотя бурь женщина прошла немало. Шторм этот оказался страшнее, чем предполагала. Волны постоянно захлёстывали им палубу, грозили смыть любого, кто шагал по настилу, не пристегнувшись и не держась обеими руками за всё, что намертво прикреплено к корпусу. Они могли спокойно добраться до кормовой надстройки, только корма не укрыла бы — судя по всему, корму им повредило, из двери пенилась вода, заливавшая помещения. А ещё должен же кто-то быть на шкотах и управлять шхуной, если штурвал посажен на стопор?

В итоге Хеледис с Пастором пристроились прямо у фок-мачты, естественно, оба в поясах, для верности привязавшись ещё отрезками страховочного линя. Тут же выяснилось, что необычайно хмурый Сиджей тоже оказался здесь, более того — он сам успел привязаться рядом со шпилями так, что теперь его смыло бы только вместе с мачтой. Боцман быстро глянул на злых товарищей, цветасто ругнулся на очередную волну, накрывшую полубак, и… вдруг достал трубку, хотя как можно курить в такой ураган? Видимо Сиджей делал это машинально, затем очнулся, не закончив, запрятал трубку с уже намокшим кисетом.

Как он пояснил, стараясь перекричать рёв моря, вся остальная команда была его приказом отправлена вниз в свои кубрики. Потому что пока нет нужды, их корабль держится, а стихия не настолько ему угрожает. Ну, так думал и боцман и Хеледис. Хотя… Пастор оглянулся. Шторм настиг, шторм накрыл полностью, и конца-края стихии не было видно, как ни вглядывайся во мрак. Впереди была неизвестность, а сзади… там тоже неизвестность. Тут он перевёл взгляд наверх и заметил на мачте нечто странное. Пригляделся и обомлел. Прямо на клотиках вытянулись небольшие, но довольно заметные огоньки, больше напоминавшие костры, только не рыжие, а светло-голубые.

— Что это такое? — прокричал Пастор, обращаясь неизвестно к кому, даже не надеясь, что его услышат. Услышали. Боцман вопросительно глянул на него, и Пастэрос ткнул рукой куда-то назад и вверх. Сиджей наклонился, выглядывая из-за мачты, и было видно, как улыбка возвращалась на его лицо.

— Это огни Эльма! — наконец закричал он. — Сулят надежду на спасение!

— А я говорил тебе!.. — вторил ему Сиджей, но не закончил фразу — волна хлестнула справа. Боцман машинально вцепился в руку капитана, но Зимородок и так увидела причину. Ритм шторма сбился, прямо на них неслась гигантская волна, высотой, казалось, с мачту. В то же мгновение вал заметил Пастор. Он с силой прижался к колонне, обхватывая руками. Когда на носу уже взметнулись первые брызги от цунами, Хеледис сильно вдохнула и плотно зажмурила глаза.

В тот же миг целое море опрокинулось на них. Женщину буквально вдавило в затрещавшую мачту, в ушах зашумело. Губы плотно сжимались, вдохнуть не было никакой возможности, лишь тогда, когда воздуха оставалось совсем чуть-чуть, Хеледис почувствовала, что нахлынувшая вода схлынула. Верная Льяна оказалась крепким орешком для такого шторма и вынырнула точно поплавок, разбрызгивая пену, вроде даже ничего не лишившись… или всё же нет. Пастор ощутил сильный удар по ноге, и с удивлением увидел причину — его стукнуло здоровым обломком перил от полубака, принесённым волной.

Хеледис взглянула вперёд и ахнула: они подошли к самой границе шторма. То, что раньше казалось женщине обычным, просто очень сильным шквалом, с которым ее верный корабль справился бы относительно легко, превратилось в настоящий кошмар моряка. Сплошная чёрная стена, в которой периодически вспыхивали молнии какого-то неестественного, зловеще-зелёного цвета, хаос воды, вихря, и чего-то ещё. В самом центре шторма находилось нечто, то, что невозможно было разглядеть за тучами, и это нечто внушало дикий, неистовый, первобытный ужас.

— Приплыли, — пробормотала под нос резко погрустневшая от перспектив Зимородок. — Хотя как-то так я себе последний свой час и представляла.

Тут ей пришлось замолкнуть и крепче схватиться за канаты, но перед этим женщина заметила — огни на кончиках мачт погасли. Две волны набросились на бедную шхуну с обеих сторон, словно зажав корпус в тиски. На мгновение Хеледис ослепла и оглохла от сильного удара, противная солёная вода накрыла женщину с головой. Но Зимородок как-то удержалась, вскоре стихия бессильно схлынула, оставив после себя хорошо залитый настил — пенящаяся вода теперь медленно стекала за борт через щели шпигатов. Впрочем, осушенной палуба не оставалась — тут же нос захлестнула в буквальном смысле стена воды, резко взметнувшаяся при встрече двух больших волн. Что-то предательски затрещало и хрястнуло по палубе так, что задрожал весь корабль. Пастор подумал сначала на сломанную стеньгу мачты, но потом увидел — нет, не мачта, не выдержало удара другое рангоутное дерево. Больше половины бушприта стихия снесла в одно мгновение, обломанная часть улетела назад и встретилась с корпусом, с ходу пробив настил на полубаке. Сейчас утлегарь в паутине спутанных тросов торчал под нелепым углом, медленно заваливаясь на бок.

— Ещё бы немного, и накрыло бы нас! — констатировал боцман, мысленно порадовавшись за то, что жилые помещения они из-под бака давно перенесли в корму, не оставив там ничего важного кроме кладовых. — Может, уберёмся?

— И куда?.. — поинтересовался у него Пастор, и снова вдохнул, новая волна накатывалась сбоку. Удар был приличным, но корабль наклонило так, будто он был готов перевернуться. Однако всё, что лежало в трюме, оказалось неплохо закреплённым, ничего вроде как не сместилось — шхуна выпрямилась, но для того, чтобы тут же накрениться в другую сторону. Мачта скрипела и явно была расшатана, но ванты и бакштаги, кажется, были целы и всё ещё держали. Надо вообще-то срочно объявить аврал, крепить фок, чтобы не утерять вообще весь рангоут и делать ещё много чего для спасения, но при таких волнах… Сиджей сразу понял — бесполезно, только людей потеряют. Поэтому их экипаж сидел там, внизу, а они втроём и остались наверху, ведь должен кто-то быть тут…

Совсем рядом полыхнула яркая вспышка молнии, ярко озарив и льющиеся с неба потоки воды, и мечущиеся волны и ещё нечто странное впереди. Что это такое ждёт — берег или само сердце шторма, Хеледис не знала, Хеледис было всё равно. Её бледное лицо смотрело вперёд. Глаза закрыты, а губы сжались как тиски. Зубы сильно скрипели. Резко нахлынувшая боль буквально парализовала женщину, она почувствовала, как что-то злое грубо ударило по Льяне, сминая, разрушая сознание корабля, как та изо всех сил кричит от боли и страха, что-то пытается донести до капитана, но что может сделать не верящая ни в «магию», ни в чудеса Хеледис? Только осознавать, как рвутся связи капитана и корабля, и как сама Льяна пытается отсечь Зимородка, на последних остатках гибнущего сознания, чтобы спасти её, вырвать из пучины боли…

— Сиджей, что с ней случилось? — испуганно прокричал Пастэрос, завидев лицо капитана, и вцепился крепче в канаты, уберегаясь от новой волны.

— Плохо дело, кажись! — постарался ответить тот, сам не понимая ничего в происходящем. — Похоже, из этой передряги целыми нам не уйти…

А Хеледис тем временем резко очнулась от раздирающей боли и неожиданно поняла, что нужно срочно делать сейчас, после того, как она вместе с кораблём ненароком нарвалась на поганый привет из поганого прошлого Ойкумены, того прошлого, когда человеческие маги в бесконечных войнах за власть над всем миром попирали все мыслимые законы и дорвались до черноты, которой даже нет названия. Она осознала, что ей делать, чтобы спастись после того, как души корабля не стало — её Льяну убило наследие этих двуногих тварей. Но откуда пришло новое знание, Зимородок сейчас не разбиралась и не хотела выяснять ничего. Просто в голове Хеледис стремительно выстроилась чёткая концепция и причинно-следственные связи. Женщина теперь знала то, какая сила устроила этот погодный катаклизм, она узнала то, каков единственный способ спасения, равно как и узнала то, что после самого спасения не сможет вспомнить все эти обретённые знания, ибо ещё не готова к новому.

Но Зимородка последнее условие не смущало. Она просто стала делать всё, как ей было указано — а потом будь, что будет. И отстегнулась, а затем просто кинулась на шканцы, где под волей волн бессмысленно крутилось из стороны в сторону колесо штурвала с вылетевшим стопором.

— Стой! Что ты делаешь? — удивлённо закричал Сиджей но, не дождавшись никакого ответа, махнул рукой на опасности шторма, одним рывком отвязался и тоже кинулся за своим капитаном. А она не замечала ничего.

Ей казалось, будто время замедлило свой бег. Она шла мимо встающих выше мачт пенистых волн, перехлёстывающих через корпус, мимо летящих в воздухе брызг и пены, разорванных, развевающихся на ветру канатов, треплющихся на реях обрывков парусины, не пойми, как держась на мечущейся палубе. Грохот и рёв воды куда-то испарился, вместо него вокруг зазвучала тихая и спокойная музыка. В то мгновение, когда руки Зимородка крепко схватились за фал грот-стень-стакселя, сдёрнули стопор и немного отпустили трос, одновременно изо всех сил крутанули штурвал, кладя шхуну направо в резкий поворот навстречу катящемуся сбоку валу, в её голове зазвучали странные слова произносимые… кем-то. Не Льяной, которой больше не было — она ушла в небытие, а тем, кто стоял за ней всю жизнь корабля в руках Хеледис. Кто хранил и берёг Хеледис как единственную связь с миром, из которого был изгнан за непростительные ошибки и гордыню.

И в этот момент на погибающий корабль обрушилась гора…

Пастора подбросило наверх, но он схватился за ванты, и смог удержаться на борту. Боцман как-то схоронился, скрючившись и вцепившись в перила трапа, а вот Хеледис стояла недвижимо, спокойно держась за колесо, не давая перу руля болтаться по воле волн. Широко раскрытые глаза ничего не видели перед собой кроме черно-зелёной водной мглы с проблесками мириад пузырьков. Ещё через какое-то мгновение ей показалось даже, что время прекратило существование, корабль вынырнул на поверхность океана, вот только океана ли?.. Под килем ощущалась какая-то тягучая поверхность, ни разу не похожая на воду. Вокруг Хеледис стояла непроницаемая тьма, наполненная лишь глухим рокотом бури и рёвом ветра, изредка прерываемая отблесками уже далёких молний.

Через секунды после этого успокоения стихии, по ступеням трапа на полуют застучал сапогами мокрый и отфыркивающийся боцман. Хеледис оценила курс, ветер и крутанула штурвал, кладя руль направо, мельком глянув на Сиджея, не понимая, зачем он сюда прибежал? Ему страшно… — промелькнули шальные мысли, и все чувства куда-то подевались, остались лишь слова. Хеледис запела, но странно — её тихий спокойный голос перекрывал ярость стихии.

— От стрел и от чар… от гнёзд и от нор… Богиня Иштар, храни мой шатёр, братьев-сестёр…

Хеледис не интересовалась, откуда она берёт эти слова, кто такая Иштар, и почему обращается к ней — женщина лишь знала, что так надо, и продолжала напевать дальше.

— …руды моей вар, вражды моей чан, богиня Иштар, храни мой колчан…

Где-то на пределах чувств Зимородка в пространстве появилось нечто, будто бы маленький шар света, но фонтанирующий свойственными именно разумным существам эмоциями. Удивление, слабое раздражение, паника и… страх?

— …чтоб не жил, кто стар, чтоб не жил кто хвор, Богиня Иштар, храни мой костёр, пламень востёр…

Корабль резко швырнуло на левый борт, снова полыхнули молнии, выхватив впереди накатывающийся на них третий вал, гораздо выше всех предыдущих. И Хеледис не испугалась его, нет, она продолжала свой напев.

— …чтоб не жил кто стар, чтоб не жил кто юн, Богиня Иштар, стреми мой табун в тридевять лун… — закончила Хеледис, и тут вал накрыл их.

В последний момент, когда бездна тяжёлой ледяной воды обрушивалась на корабль, она увидела впереди яркий, тёплый свет. Свет ласково мерцал, словно огонёк в масляной лампе, которую мать Хеледис зажигала перед сном, где-то там, в её далёком-далёком счастливом детстве, рассказывая девочке перед сном сказки о рыцарях, волшебниках и драконах…

И за миг до того, как безумная стихия набросилась на шхуну, тот самый шар света вырвался в реальность, разлетелся и окутал весь корабль лёгким облачком света. Избитая, искалеченная Льяна словно растворилась в свете, явившемся из ниоткуда, и продержавшемся над бурной поверхностью ещё мгновение, а затем медленно исчезнувшем.

Через несколько секунд бешеная стихия, лишившаяся своей добычи, начала постепенно успокаиваться…

Через десять минут тьма окончательно рассеялась, оставив после себя лишь самый обыкновенный бушующий шторм.

Через полчаса о сошедшей с ума стихии не напоминало ничего, кроме ливня с ветром. Лишь там, в глубине, под толщей воды, песка и ила, продолжил себе лежать, как и века до этого, тёмный алтарь, когда-то полный, но сейчас начисто лишённый всей накопленной силы, и уже полностью безопасный. Алтарь этот найдут и извлекут сильно потом, но не для изучения — обсидиановый камень в тонкой вязи рунных цепочек после беглого осмотра на предмет оставшихся от магов сюрпризов поместят в одну коллекцию — своего рода музей, связанный с длинной, но закончившейся, по счастью, историей. Но это случится потом…

Сцена 15. …и его последствия

Неизвестное время и место

«Море… ты знаешь, оно ведь не просто вода плещет, нет. Море ведь — это стихия, просто равнодушная и безжалостная стихия, перед ним все равны — и короли, и простолюдины. И я».

Однажды сказала Зимородок.

Очнулась Хеледис от яркого утреннего солнца, бьющего в глаза. Она лежала на палубе за каким-то мокрым хламом, пытаясь осознать, что же произошло, и где шхуна находится. Вроде как она, возможно, устала за работой с парусами так, что заснула прямо на палубе, и жуткий шторм ей привиделся…

Только вот тело говорило девушке совсем иное. Спина сильно ныла, словно от хорошего удара ганшпугом с размаху, ноги едва чувствовались — а значит, сошедшая с ума стихия не приснилась, и всё случилось на самом деле, и они нарвались на серьёзный ураган. Но неужели корабль и они уцелели, и смогли пережить это?..

Определённо Зимородок чувствовала себя живой, но Льяна молчала, никак не реагируя на обращённые к ней чувства и эмоции, исходящие от женщины и вывод очевиден. Она… умерла? Хеледис резко похолодела — страшный ответ был, принять его Зимородок не могла — но, увы, не скрыть и пустоты в душе, и предательского холодка в груди. Случилось то, чего боялась Хеледис все эти годы, все минувшие годы.

Она потеряла свой корабль.

От такой мысли, у Хеледис сжалось сердце. Корабля нет, а команда, что же с ней случилось? Если Льяна так разбита, возможно, она единственная, кто смог уцелеть. Нет… точно нет… не может такого быть.

Хеледис просто не верила в то, что все её друзья могли погибнуть.

Но чтобы понять, что, где и как, женщине мало было наблюдать перед собой какую-то мокрую рваную парусину. Она приподнялась, и тут охнула от боли, что прострелила ногу, но быстро утихла. Секунды две Хеледис просто сидела, глядя в парус, даже не в состоянии пошевелиться, но затем нашла в себе силы, и оглянулась по сторонам, после чего со скрипом сжала зубы и едва сдержала готовый немедленно излиться из неё поток эмоций, помня об установленных ей же правилах. Потому что было здесь от чего страшно ругаться.

Находилась Хеледис всё ещё на борту своей Льяны — женщина определила это по множеству деталей, конкретно на палубе между мачт. И то, как её верная шхуна выглядела после пережитого шторма… цензурными словами просто не описать. Она знала, конечно, как жестоко море, она много раз видела разбитые корабли на отмелях и в портах, но… это всё было не с ней. Теперь же…

Нос выглядел непривычно. Бушприта не наблюдалось — то есть его вообще не было, целиком и полностью, только где-то там, на полубаке торчали два его опорных бруса. Словно испарился… Правда, какие-то неопознанные обломки толстого рангоутного дерева торчали из пробитого настила бака перед мачтами и проходом в кормовые помещения, примерно на месте надстройки кладовых. Кажется, именно туда воткнулся обломанный утлегарь ещё в начале шторма, если она не ошибается в воспоминаниях. Но в любом случае, минус парусно-канатная каюта и минус одна продовольственная кладовая — их точно залило, если не разрушило.

Фок-мачта, близ основания которой она и лежала, заметно укоротилась — из палубы торчала лишь сама колонна с устоявшей трисель-мачтой, с упавшим до чиксов и проломившим фальшборт гиком и с коротким обломком стеньги. Вся прочая часть фока была отломана по стеньге и рухнула на бок, увлекая за собой путаницу из шкотов, штагов, брасов и прочего такелажа, да так и повисла себе на них, придав всему корпусу шхуны изрядный крен. Тот самый брезент, около которого женщина сейчас сидела, был недавно, по-видимому, парусом — то ли фока-марселем, то ли половиной от брифока — кстати, до сих пор держащейся на перекошенном обломке нижнего рея… топенант удерживал, не давая упасть концу вниз. Вторая часть рея вообще криво повисла в воздухе. Рваная парусина медленно полоскалась свежим ветерком, хотя вообще-то парус до шторма был свернут, и лежал поверх рея. Да и излом женщину не радовал. Как здоровенное рангоутное дерево ухитрилось разломиться в районе бейфута, оставалось для Хеледис загадкой. Стык что ли не выдержал?.. Да нет стыков — рей изготовлен целиковым, из нескольких идущих рядом брусьев, которые склеили и скрепили для верности железными бугелями.

Это какой же тогда силы был удар волны, раз переломил рангоутное дерево толщиной в её талию, интересно?! И после такого они ещё держатся на плаву, и корпус даже не переломился? Однако стоит признать — чудеса в море иногда, всё же, случаются, вопреки скепсису Зимородка, вот и им повезло. Ну и корпус оказался прочнее стихии, не зря, значит, столько денег отдали.

Что дальше? Грот-мачта… её считай, тоже нет. Примерно на уровне бывшего марса толстый ствол колонны резко заканчивался и был расщеплен и изломан так, будто его хорошенько погрызли великаны. Всё остальное вместе с трисель-мачтой, гафелем, гиком и парусами разом обрушилось на квартердек, скрыв его почти полностью раскрывшимся триселем — кстати, с чего ему бы раскрыться? Гитовы лопнули? Но в любом случае разрушений в кормовой части много, судя по всему. Бимсы не выдержали и проломились, это гарантированно, не говоря уже о настиле, да и со штурвалом и нактоузом им можно смело попрощаться…

Рангоут снесло, но корпус выглядел ничуть не лучше. Весь нос до середины полубака разворочен так, словно Льяна на полном ходу налетела на скалы, но затем после прямого удара по всему баку прошлось что-то твёрдое — иначе, а куда, в таком случае, подевались добрых две трети настила бака вместе со всем, что на нём стояло, включая три якорных шпиля? Причём их вырвало и унесло, по-видимому, вместе с самими якорями и цепями. Ещё этим же ударом сломало и своротило форштевень — здоровенный дубовый брус толщиной примерно с Пастора заметно сместило относительно королевской доски влево на полметра, не меньше. Главная же отличительная черта и украшение её Льяны — красивая носовая фигура девушки вообще испарилась.

И остальная палуба… Льяну шторм крутил и ломал страшно, в результате на протяжении всего шкафута доски палубного настила разъехались из-за изгибов корпуса и обратно на место не встали, криво топорщась в стороны. Похоже на то, что из-за ударов по корпусу детали набора сместились, и пусть сами бимсы остались в своих гнёздах, да и кницы явно на местах, очень много соединений и стыков разошлось. Плохо это течами, множеством мелких течей, из-за которых корпус напоминает свежеспущенное на воду судно, когда доски не напитались водой и ещё не разбухли. Да ещё интуиция подсказывала капитану, что набор корпуса оказался не только расшатанным, и не только в верхней части. Явно сместило оба борта — то есть внизу, среди сумрака трюма, флоров и мачтовых степсов всё может оказаться очень плохо.

О том, что Льяна больше не является живой, одушевлённой, превратившись просто в груду особым образом скреплённого дерева, и говорить нечего.

Кстати, почему она чувствует лёгкий запах горелого табака?

Тут за спиной раздался знакомый лёгкий кашель. Хеледис резко обернулась, и столкнулась взглядом с Сиджеем. Этот вечно неунывающий товарищ быстро, но почти бесшумно из-за мягкой подошвы шагал вдоль фальшборта от кормы и, как ни в чём не бывало, покуривал свою любимую трубку.

— Сираджейли, ты! — сердито крикнула она ему.

— Ну, дык, а кто ещё? Не чудовище морское, — степенно ответил мужчина, пройдя мимо своего капитана и прислоняясь к уцелевшей и теперь бесполезной кофель-планке, явно пребывая в хорошем настроении. — Пришла хоть в себя?

Зимородок только резко тряхнула мокрыми волосами, отчего во все стороны полетел дождь мелких капель, но вместо того чтобы выругаться ответила хоть как-то нормально.

— Пришла вроде, но голова… точно мозги есть, раз сотрясение. И ты мог и помочь мне побыстрее очухаться! Так, ладно, а вообще где все?

Сиджей хотел ответить капитану, что он несколько раз её тряс и даже легко похлопывал по щекам, да только без толку… но тут послышалась возня, тихая ругань, парус зашевелился на другом конце и вот перед ними показался третий уцелевший — мокрый до нитки Пастэрос, причём Сиджей его явно не ждал, по глазам было видно невероятное облегчение. Он что, не смог его найти и думал, будто первого помощника капитана смыло? Похоже на то.

Между тем, Пастор, угрюмо отряхиваясь от гниющих водорослей и вытирая испачканную руку, огляделся, округлив глаза, зажал рот, чтобы не выругаться на борту и озадаченно посмотрел на Хеледис и Сиджея.

— Значит, мне не приснилось, — и вопросительно и утвердительно произнёс он, покосившись на щели в палубе. — Лежу, ничего не понимаю, подумал, что подобрал кто-то, а тут голоса знакомые. М-да. Рангоута мы лишились целиком, как я вижу. Корпус цел… или мне кажется, или мы пока не собираемся тонуть?

— Вообще-то уже погрузились почти на полметра, — огорошил его Сиджей и уточнил. — Сильная течь где-то под кильсоном, воды мы уже набрали, но не знаю, сколько её сейчас там — ребята снизу откачивают, благо помпа исправна.

Со стороны борта действительно доносился мерный плеск выливающейся из трубы откачиваемой воды.

— А где они все? — спросила Хеледис, но сразу всё поняла сама. Палубный люк благополучно оказался заперт толстенным гиком, а ещё обломанным реем, не смытым волнами, видимо, только из-за паутины крепких канатов, которыми он зацепился за мачту в районе марса. Корму почти целиком завалил парусиной и деревом сломанный грот. Похоже, на полубаке ударом проломило настил и в коридорчике, идущем до самой кают-компании, всё завалено обломками.

— Так снизу они, — тем временем, постучал по палубе Сиджей. — В трюме работают и пытаются не дать утонуть, вроде по перекличке все живые, но я не знаю точно.

— Что живы — это хорошо, — пробормотала Хеледис, в то время как Пастор хмурился всё больше и больше.

— Куда это нас занесло, сильно на юг что ли? — спросил он, принюхавшись к солёному морскому воздуху и явно отметив, что он слишком тёплый. Хеледис тоже обратила внимание на этот крайне странный факт. Сиджей просто развёл руками, а затем полез в карман и достал оттуда небольшой компас, который он всегда таскал с собой. Немного постучав по стеклу и дождавшись, когда тонкая стрелка перестанет колебаться, боцман определился с направлением на стороны света и удовлетворённо заметил.

— Ну вот, где тут север мы знаем. Осталось лишь выпытывать у штурмана, где мы находимся точно, если только квадрант с хронометром уцелели. Потому как сбились с курса мы сильно. Никогда не видел подобного шторма.

— Я тоже. Так… а что вы последнее помните? — поинтересовалась Хеледис, пытаясь понять, как их небольшой кораблик перенёсся за сотни миль от места, где его застигла разбушевавшаяся стихия.

Сиджей выпустил несколько колечек дыма.

— Ну, нас волной накрыло. Вроде того. Так, а… Зверюшки-то наши!

— Да, точно! Пассажиры!

Резко развернувшись, Пастор кинулся бежать к месту, где должен находиться малый люк в трюм, для экипажа. Найти его было непросто — на месте плотно пригнанной крышки на палубе валялась груда парусины и толстое рангоутное дерево. Втроём с боцманом и капитаном рычагами и полиспастом из каких-то блоков они кое-как смогли сдвинуть тяжёлый обломок и освободили створку, и первым вниз спустился Пастэрос, проверять их пассажиров. Из трюма сразу же послышались громкие радостные голоса и Хеледис, свесившись головой вниз, сразу помахала Габельбарту и Ланфиру рукой. В ходе аварийных работ дверь в перегородке они вскрыли, ну и пусть — её для этого и предусмотрели.

Спускаться вниз Зимородок сильно не хотела, лестницы, тем более, тут нет, но проверить уровень воды можно и не лично, правильно? На то она и капитан, а не кто-то там. Поэтому женщина отдала приказ.

Вскоре послышались доклады. Корпус у них действительно течёт, как сказал недавно Сиджей, воды — весь нижний трюм, его спешно откачивают и, судя по тому, как падает уровень течи приличные, но не смертельно, пары матросов на рычагах аварийного насоса хватает. Вот как чувствовала, когда заказала его на верфи при улучшении. Куда ставить заплаты и где конопатить определят позже, как разберутся с неотложными проблемами. Их пассажиры, похоже, в полном порядке — клетка стоит целой среди остального трюмного разгрома, словно и не побывал корабль в центре ужасного шторма. Волчица и орёл, как сообщил Пастор, явно выбились из сил и спят, его даже не заметили.

В общем, не так оно уж и плохо оказалось, как Зимородок думала ранее, но корабль, судя по его облику, придётся долго нудно восстанавливать. А ещё вся перевозка на грани срыва — до бухты назначения они не доберутся точно. Что им делать?.. Задачи надобно решать по мере поступления, самые актуальные из них — нужно обеспечить доступ в корму и убрать с палубы всё лишнее, чтобы уменьшить массу. Дерева тут в бесполезных обломках не одна тонна.

— Так, — начала командовать Хеледис. — Трое сюда как-нибудь лезьте, да захватите топоры и прочее, нам нужно убрать с кормы это непотребство, но до этого снять с него все, что может пригодиться…

—⊹——⊱⚓⊰——⊹—

Скоро им удалось при помощи пилы и двух топоров разобрать завал на юте, и их команда, наконец-то, воссоединилась, заодно у них появился нормальный проход с палубы в трюм и обратно. Хотя спасение их корабля — дело важное, но Хеледис отвлекла матросов от срочных дел коротким построением прямо в трюме, пересчитав и оценив состояние. Неужели они живы?..

Да, в живых остались все, многие в ссадинах и ушибах, но — живые. Тут же на месте Хеледис дала навигатору задачу выяснять, где именно они дрейфуют и куда вообще пытаться идти? Впрочем, очень быстро выяснилось, что уточнение местоположения, возможно, им не требуется, так как назначенный вахтенным наименее пострадавший Исаара залез на поломанный фока-марс по уцелевшим вантам и к его изумлению, сходу обнаружил землю!

Хеледис это чрезвычайно обрадовало, и она тут же кинулась проверять сама, что замечено. Оглядев горизонт в нужном направлении через подзорную трубу с треснувшим стеклом, капитан действительно увидела спасение. Мечущихся над водой белых чаек, серые скалы и зелень лесов, а также то, чего не ожидала точно — едва заметно выглядывавшие из-за мыса домики. Порт?

— Ага, похоже на гавань, — подтвердил её мысли Сиджей, когда принял из рук капитана инструмент и тоже рассматривал далёкий берег. — Идём туда?

— Хорошо сказать — идём, — заметил негромко Пастэрос, уже спустившись с марса на палубу, и кивком головы указал в сторону остатков их мачт. Хеледис раздражённо покачала головой и, указав на трюм, напомнила.

— У нас там, в кладовой запасные паруса лежат. Из этого хлама сделаем рей, хотя бы один, поймаем ветер, рулить будем как в старину — румпелем, а если перо сломано — сколотим фальшруль, ну а далее видно будет.

— А якорь? — раздалось с носа. — Якорь из чего сделаем?

Женщина не ответила ничего, она в этот момент изучала разломанный нос. И выводы капитана оставались странными, но она пока хранила их при себе.

— А и ладно, отшвартуемся как-нибудь, а на крайний случай просто посадим корпус на мель или же всадим его в причал… — пообещал боцман, и полез в трюм, по его словам, за тем, чтобы что-то проверить, а затем сходить на камбуз и найти чего-то вкусного, потому как на голодный желудок кто будет в здравом уме работать?

Зимородок тоже подумала было, что надо тоже перекусить, но пока как-то не до того. Сейчас она превратилась в детектива в тщетных попытках понять, что с ними случилось? Что случилось с Льяной? И с кораблём? Что-то определённо не то было в этой страшной катастрофе, но пока не удавалось выразить даже в мыслях, чего ей кажется неправильно.

Кроме странного состояния всего носа — такое ощущение, будто две трети полубака вместе со шпилями и битенгами просто вырвало откуда-то изнутри и выкинуло. Вместе с настилом улетели их становые якоря, вырвав жвака-галсы обоих цепей, и якоря аварийные, и это стало очередной проблемой, ведь якорей на борту больше не было. На носу уцелели только опоры бушприта, которого больше не было, да буксирный столб — мощный брус, идущий через крепкую водонепроницаемую переборку форпика до основания форштевня.

Сам форштевень, кстати, не сломался, как Зимородок поначалу подумала — его просто свернуло набок, даже не расщепило, не изогнуло, но, тем не менее, носовое продолжение киля сместилось вбок вместе со шпангоутами и частью обшивки. Вопрос только чем и главное — как? Может, столкновение — а с чем столкновение? Если с самого начала шторма Зимородок находилась на палубе и не замечала ни прямо по курсу, ни где-то ещё других судов — хотя, поди, ещё различи в такой туманной мгле силуэт чужака. На кита нарвалась? Да ну, бред полный, да и всё равно — что случилось с баком? Был взрыв внутри? Потому что она чётко видела характерные признаки именно взрыва… пороха ли, ещё чего-то ли — неважно: обломанные, все размочаленные и обожжённые концы деревяшек, ощетинившиеся острой щепой. Только взрыва она не помнила, да и откуда тут порох? Крюйт-камера Льяны на корме, здесь только цепные ящики, а в форпике всегда валяется парусный и канатный хлам! Нечему взрываться!

Но что-то взорвалось. Непонятно…

Закончив с осмотром того, чего хотела, капитан лишь негромко выругалась от резкого приступа острой головной боли, доковыляла до мачты, где уселась прямо на настил, прислонилась к борту, закрыла глаза и принялась напряжённо обдумывать, что делать дальше. Хотя после всего пережитого ей немилосердно хотелось выкурить трубочку-другую, но, увы, кисет в каюте промок, а ядреный боцманский табак женщина не любила. Случившееся действительно её сбило с толку. И ладно повреждения — но что с ними случилось?

В то, что их носило по волнам неделями, пока команда лежала без сознания, капитан не верила, и вот почему. Нижний трюм был залит почти весь, и вода в него медленно прибывала, правда её вовсю откачивали двумя помпами. То есть с того момента, когда женщина потеряла сознание а шторм утих, прошло явно меньше суток — несколько часов максимум. Но чтобы ураган такой силы затих за настолько короткий срок и ещё не оставил после себя многодневной полосы дождей — вот такое уже выходит за рамки понимания. Да ещё, как правильно подметил Пастор — явно южные воды…

Очень это странно. Зимородок всё больше склонялась к мысли, что их взяли и перенесли из сердца шторма вместе с кораблём. Магией или ещё чем-нибудь эдаким, правда, во всю магию капитан не слишком верила, больше полагаясь на душу корабля, верный компас да свой десятилетний опыт моряка. Но, так или иначе — спасение, равно как и нападение злой стихии, наверняка было связано с непонятным и необычным грузом. Сразу вспомнился контракт — воздействие любых сторонних, значится, сил? Вот оно, кажется, воздействие и случилось, и от этого воздействия хотелось лишь ругаться.

Шло время. Солнце приблизилось к полудню, и вот все их усилия привели к тому, что сильно разбитый, грузно осевший в воде корабль, перестал наконец дрейфовать, и подгоняемый свежим ветром, направился куда-то в сторону того неизвестного порта. А ещё спустя час измученная шхуна наконец-то вошла в гавань какого-то небольшого портового городка.

История началась.

О том, что привело к такому началу, Хеледис узнала заметно позже, причём частично от непосредственных виновников. Ругалась.

Интерлюдия Хельдара. Тёмные времена

В нескольких днях пути от Немиры

«Ждут войну с надеждой, воюют со страхом, но побеждают всегда с разочарованием».

Военачальник на совещании.

Искать «то, не знаю, что», всегда тяжело.

Особенно с такими, так сказать, информаторами, сроду не видевших ничего кроме родной деревни — но других-то совсем нет, чай не Империя. Здесь края напуганных, уже заметно уставших от всей этой бесконечной смуты людей. Но выбора нет, защитой кого именно заниматься ему лично было всё равно. Враг у них всех один, все отличия лишь в облике его. Правда защищаемые попадались те же… Иногда он порывался набить наглые физиономии, останавливало лишь одно — дракой тут явно не изменишь ничего. Поэтому и приходилось терпеть тот бред, что несли те самые спасаемые от всяких пакостей.

Охотники не люди, ибо не может человек… Унылая и давно надоевшая всем на свете байка на тему того, что якобы некоторые представители этой гильдии людьми не являются, так как они проходят какие-то особо секретные ритуалы, в результате становятся подобными монстрам существами, жила до сих пор. И плевать всем, что звучит это как бред и бредом является. Нет ритуалов. Совсем нет, никаких. Захотел стать Охотником — приходи в гильдию, получи там свой медальон как отличительный знак, всё, ходи да истребляй. Никакое снаряжение не выдают, что у тебя есть — с этим и воюй. Броню и мечи подбираешь сам под себя. Где и какие контракты берёшь — это тоже лишь твоё дело, сотоварищам на задания других плевать, если о помощи в убивании чего-то особо пакостного не просят, то никто не поможет. Зачем? У каждого Охотника и без того велики шансы сложить голову. Они и складывали — за первый год гибнет обычно до двух третей пополнения. Потому что работа такая, тяжёлая и опасная и не для горячих голов, рвущихся в бой. Выжившие же, если берутся за ум, десятилетия спустя и становятся теми самыми легендарными истребителями чудовищ. И им не надо ритуалов, весь секрет эффективности таких бойцов — полученные или в тренировках или на опыте навыки и знания, особенно второе. Ну и Искусство им в помощь, но не как то, на чём держится мастерство. Просто помощь.

Вот и всё.

В общем, врут все повторяющие из раза в раз этот бред про ритуалы идиоты, нагло врут, только им почему-то верят — как иначе?.. Не признаются никогда сельские мужички в том, что они не собираются идти всей деревней с вилами и топорами завалить какую-нибудь пакость не потому, что та их порвёт — такие существа встречались далеко не на каждом шагу, а исключительно потому, что ссут. Вот и объясняют сельчане, почему они боятся идти в бой, а кто-то другой, кроме снаряжения и опыта ничем от них не отличающийся в принципе — нет.

Охотники должны бесплатно работать… Ага, должны. А ещё в реках должна течь не вода, а молоко, пшеница должна давать десять урожаев в год, дичь сама должна влезать в силки, барон — раздавать золото крестьянам и не жрать в три горла, а солнце обязано светить круглые сутки. На логичное утверждение, что и сами крестьяне должны в таком случае не продавать овёс, пшеницу, рожь и всё то, чего выращивают на полях, а отдавать даром, следовали только проклятия и рассказы о слабоумии данного Охотника. В ответ обычно звучали слова на тему странной логики говорящих про бесплатную работу людей. Ибо сами не хотят, но от других требуют, и кто тут слабоумный? Закончиться всё могло дракой…

Пламенные идеалисты, пеняющие вечно Охотникам за то, что те истребляют нечисть и нежить за золото, не понимают главное. А жить-то самим Охотникам на что, а? Не научились они питаться солнечным светом да росой утренней, как растения… и не всегда могут они охотиться в лесах на зверюшек обычных для пропитания — а кто тогда будет воевать, пока доблестные Охотники кашеварят часа по три? Ночлег, опять-таки, ну кто в здравом уме будет ночевать в чистом поле или в стогу сена, когда есть постели и крыши над головой? А в тавернах и трактирах бесплатного нет ничего — ни комнаты, ни еды. А ещё снаряжение да оружие надо чинить, а ещё лошадь любит кушать овёс, а не прошлогоднее сено из полусгнившего стога. А стрелы для луков брать откуда? А меч новый, если в какой-то момент старый сломается? Кузнец забесплатно только пошлёт далеко, труд кузнечный нелёгок и тоже стоит денег. Немалых денег. Короче говоря, ни в каком золоте все Охотники на Чудовищ не купались, это золото у них улетало стремительно. Но попробуй, объясни тонкости экономики этим, кто знает лишь с какой стороны к корове надо подходить, да как отличить плуг от лопаты?

А ведь общаться с населением приходится, без этого не обойтись. Ибо иначе не узнать ничего о происходящем конкретно в данной местности, не самому же тут жить-поживать? Вот и расспрашивал Хельдар всех встреченных им людей.

— Странные вещи происходят, милсдарь охотник, — шепелявя, ответил ему оторвавшийся от обработки своего скудного надела крестьянин. В чём именно те дела заключались, мужичок не пояснил, он и считать-то мог только до десяти и то, постоянно сбивался. Вопрос, заданный ему звучал приблизительно так: «А не замечали вы в последнее время чужих людей поблизости?».

Нет, я сам не замечал. Но брат соседа друга видел кого-то подозрительного, шарящего по стогам сена, и вроде двоих… или троих. А ещё он видел, как над лесом дракон летал. И вообще, в наших краях странные вещи происходят.

Про дракона Хельдар Шусс сказать не мог ничего, о подобной зверюшке ему лишь приходилось слышать, да видеть зародыш магической твари в виде яйца, а подозрительные люди, лазящие по стогам хорошо просушенного сена на луге, вполне могут быть хоть ворами этого самого сена, хоть парочкой любовников, решивших этой ночью поразвлечься. Глухо, всё глухо, однако странные вещи в несчастном королевстве, раздираемом феодалами на клочки, всё же происходят уже не первый год. А он ищет хоть что-то, собирает по клочкам информацию и доносит в Гильдию, чтобы сидящие там умные люди смогли понять, вестником чего именно являются странные и пугающие иногда вещи, которыми кроме их заинтересовалось одно великое государство под крыльями орла. Нет, понятно, что их мнение подтвердит главное — назревает большая пакость, но вот какая именно и со стороны кого?

Население граничащих с королевством обширных степей, издавна живущее с принципом «Мы не сеем, мы пожинаем» — то есть исключительно набегами на всех подряд, беспокойство вызывало всегда, но сейчас — особенно. Последние годы Империя занималась тем, что отучала этих кочевников-разбойников от их якобы традиционного уклада жизни, и даже научила земледелию, но как волка не корми… Набегать эти шамаханы, или как их… до сих пор не перестали, хотя прекратили сжигать деревни, вытаптывать посевы и вволю безобразничать. Не самый лучший результат, но хоть так…

В последние дни, судя по смутных слухам, среди коневодов начали бродить мысли о величии предков, старых традициях и прочем, значит, не пора ли всем вместе пройтись набегом?.. Конкретные цели данного набега варьировались от ближайших королевств до «края мира». Поди, пойми, где тут истина.

Всяческие адепты Свидетелей Пришествия Истинного Короля и прочих сект, основной целью которых являлось вытягивание денег, активизировались. И все, как обычно, вещали полную чушь на пару с «пророками» и «магами» — то есть шарлатанами, а не настоящими Искусниками. Придёт век снега и холода, падёт звезда с неба, рухнет Столп, погаснет солнце… Чаще всего после перечисления грядущих бед, шарлатаны заявляли о том, что Спасение близко и надо открыть в определённом месте Дверь, через которую собственно, и явятся Спасители, но что за Дверь — никто не уточнял. Для открытия двери нужно… далее следовал список, где содержалось много чего, от золота до вина многолетней выдержки. При чём тут вино и открытие портала, если Дверь — именно портал? И что это за Спасители такие — уж не армия захватчиков ли? В человеческий альтруизм и готовность ринуться спасать бесплатно неизвестно, кого и неизвестно зачем Хельдар давно не верил.

Секты с куда более низменными целыми тоже активизировались, и это было плохо, так как суть их сводилась лишь к одному. Если хочешь обрести силу, то вступай в наши ряды, приноси жертвы покровителю и обретёшь. Покровителем всеми сектами дружно назывался некий «брат», причём к жертвам требования не предъявлялись — можно резать кого угодно, и это одно гласило — дело тут более чем серьёзное и секты действительно влезли туда, куда не следует. Если бы в качестве жертвы обязательно требовались молодые девственные девушки, тогда всё было бы просто и понятно — очередные шарлатаны, коих много, это они придумали всю глупость про непорочность жертвы и прочее. А тут… одна из причин, по которым Империя вообще обратила свой взгляд на эту глушь.

Бестиарий местных лесов заметно пополнился. Когда Хельдар появился тут в качестве наёмника из Гильдии, работы как Охотник он имел мало — не на кого охотиться почти. А сейчас… На каждом шагу ему попадается созданная каким-то недоучкой страхолюдная полумагическая зверюшка. Сегодня с утра его меч встретился с тушками одного лысого, костлявого и когтисто-клыкастого волка, трёх ужей-переростков с зубами длиной в четверть метра, и двух птичек, хоть и не зубастых, но с длинным клювом, которым те старательно целились в глаза. За последние дня три он выполнил десять контрактов на истребление, и это всё в сопровождении постоянных нападений тварюшек не по контракту… Откуда подобная живность вообще взялась в таком количестве, Хельдар не понимал. И версия имелась всего одна — их кто-то развёл и выпустил на волю специально, кинув вязанку дров в пламя смуты. Но кто это? И кому нужно устроить хаос в отдельно взятом месте, если контролировать данных тварюшек и не допустить их нападений на «своих» — далеко не самая простая задача? Кому нужен весь этот хаос?

А ещё работа по истреблению разбойников, наёмных убийц, сборщиков дани и прочих сомнительных личностей. Охотники на Чудовищ работали строго по своему Кодексу, только вот их Кодекс трактовал определение Чудовища весьма своеобразно, под него попадали и драконы, и химеры, и безымянные пакости, и медведи-шатуны, и «лесные братья», и насильники, и убийцы. И никто ничего не мог с этим поделать. Единого руководства, которому можно предъявить хоть какие-то претензии, у Охотников не существовало никогда. Тронешь одного — тут же полезет мстить неизвестно, сколько коллег, прикрываясь правилами, а все эти замшелые уставы можно трактовать как душе угодно. Подданства ни у кого нет, ибо согласно уставу Охотники служат «всем человекам» невзирая на государства, но по факту у многих Охотников есть рыцарский титул, выданный за всякие геройства и подвиги. Взять и потащить в тюрьму такого персонажа не очень просто — кроме обязательной мести и грядущих проблем с чудовищами из-за прекратившейся охоты, ещё и своя аристократия в один миг взбунтуется просто из-за боязни оказаться следующими.

Ну и под конец, странные и смутные предчувствия лично самого Хельдара, кои к делу не пришьёшь, но для знающих лиц подобное тоже являлось чем-то вроде доказательства наличия в несчастном королевстве некой даже не злой, а чёрной силы. Из тех, что лишний раз стараются не поминать — чтобы беду не накликать.

И всё это требовалось свести в единую картину. Получалось так себе, потому что события друг с другом связывал лишь общий характер. Он расспрашивал, конечно, так, как мог, всех пленных, но что эти мужики могли поведать? Много пафосной чуши и ничего, увы, конкретного. Печально.

А времена как были тёмными, так ими же и оставались.

Озаботились ли местные люди теми же вопросами? Конечно, да. Основанный где-то сотню лет назад союз противодействия соседям-захватчикам в условиях смены династии и внутренней заварушки средь баронов существует до сих пор, но до недавнего времени толку от него было ноль. После успешного отражения нашествия армии вместе с её разгромом, героические участники войны ушли на покой. Наследники договоры продлили, но и только, больше не было ни встреч, ни обмена информацией, ни совместных действий — разбойников погонять, по границе с патрулями походить, заставы обустроить… Зашевелились они, когда даже слепой увидел бы, насколько всё стало плохо. Около месяца назад.

Первоначально то, кое-как договорившееся о встрече благородное собрание ни на что, кроме как на дешевый балаган не походило — выходцы из наследной аристократии кичились титулами и родословной, в результате переругались со всеми и ничего не достигли. Дело резко улучшилось, когда на второе собрание заявились рыцари и бароны старой закалки. Они то и разогнали весь цирк, взяв дело в свои руки. Прежде всего, решили оповестить всех, кто хоть как-то мог помочь. В том числе и Гильдию. Хельдара на встречах не было, присутствовал его то ли заместитель, то ли начальник, смотря с какой стороны посмотреть. Он поручил наёмнику пройтись по городам близ моря, где Гильдия имела связи, ну и сообщить всем, во-первых, о происходящем, во-вторых, о реставрации Союза и в-третьих, о необходимости самим действовать, не дожидаясь указок.

Поэтому почти две недели Хельдар мотался по дорогам. Рано утром, завидев, наконец, кирпичного цвета крыши домов старого доброго городка, он прибавил шаг в предвкушении отдыха — его сегодня встречала неповторимая Немира и старый друг. Самолично наёмник сюда вряд ли бы пришёл, поскольку при себе у Хельдара с давних пор имелось средство связи с одним хорошим человеком, живущим как раз тут, в Немире. Однако на все попытки вызова этот самый его друг, Эльрик, не отвечал, и в конечном итоге Охотник понял, что амулет для связи пузатый трактирщик, видимо, потерял.

Оттого и пришлось ему делать крюк в сторону моря.

Немира. Что она ему принесёт, интересно бы узнать? Новые проблемы как в прошлый его визит в город, или же новые радости или впечатления?

Если бы он знал…

Хотя, если бы даже и знал, то всё равно не свернул бы в другое место. Даже невзирая на сопутствующие проблемы и трудности. Ибо в жизни такие находки встречаются в лучшем случае один раз.

Сцена 16. Тихое приморское утро тихого городка

Немира

«Прояви милосердие к врагу, не отнимай его жизни без нужды, но всегда будь готов к тому, что оставленный в живых враг не оценит твой дар и нападёт вновь».

Устав гильдии наёмников.

Тихое солнечное, но вовсе не светлогорское утро обещало быть добрым. Так небезосновательно считал Эльрик, старый кабатчик и владелец трактира то ли в шестом, то ли в седьмом поколении, когда щурясь от яркого солнца, рано утром открывал тяжёлую входную дверь старинного заведения «У старого якоря», по слухам — чуть ли ни одного из первых зданий небольшого портового городка. И действительно, отчего горевать? Погода была ясной, да и признаков того, что идёт хмарь, нет. После вчерашней драки практически ничего не поломали, стол не в счёт, его давно надо было пустить на растопку — весь ножами изрезали, да разломали. Приставший пару часов назад небольшой торговый караван принёс в город ораву жаждущих выпить солдат охранения, они портовые забегаловки с недавних пор не жаловали, ну ещё и свежие вести, которых с избытком хватит на ближайшую неделю, а то и больше.

Снаружи, у самой двери, прислонившись к на удивление красивому резному косяку — восточный мастер, некогда случайно попавший в дыру под названием Немира постарался, храпел запоздавший гуляка. Эльрик с ухмылкой оглядел не умеющего пить и кликнул помощника, чтобы тот оттащил пьяницу куда-нибудь подальше. Ещё проснётся и начнёт с похмелья бузить, а оно ему надо?..

Пока его сонный помощник тащил за ноги так и не проснувшегося от столь бесцеремонного обращения гуляку, Эльрик, щурясь, оглядел прекрасный вид на гавань. Улица с трактиром являлась одной из окраинных, но, тем не менее, из-за весьма холмистой местности и специально организованной односторонней застройки, с мостовой открывался чудесный вид на весь город, а ещё на море, которым и жила Немира. К тому же та улица представляла собой продолжение длинного тракта, шедшего вдоль берега, и огибавшего всю их бухту. Да и вела дорога прямо на пристани.

Эльрик вздохнул и отвлёкся от мыслей. Он уже долго разглядывал какое-то мутное пятнышко, будто бы небольшой корабль, выплывавший из-за горизонта. Только вот откуда он? Трактирщик знал, что в ближайшие недели две-три ни один корабль точно не бросит свой якорь у их берега, разве что какой-нибудь запаздывающий… да вроде таковых не имелось вовсе. Списки сам выпрашивал у городского совета, чтобы знать, когда нужно держать увеличенные запасы выпивки, а когда можно обойтись и «дежурной» бочкой. Так поступали все его предки, надеясь на чёткий налаженный механизм торговых путей Компании, и случаи, когда списки рейсов на месяц ошибались, были единичными. Выходит, случилось нечто странное, и сейчас к бухте спешил корабль, возможно, вообще не из их страны. Для их-то спокойных мест внеплановое прибытие уже событие недели, если не месяца, надо сказать. Ну а что он с собой привезёт?

Пока трактирщик размышлял про прибытие в порт неизвестного корабля, на несколько грязной улице обнаружились первые возможные посетители — трое явных любителей выпить, из порта, он даже вроде бы припоминал их. И тут же одновременно с бредущими к питейному заведению портовыми грузчиками, из-за поворота со стороны окраины показался мерно шагающий по дороге крайне смутно казавшийся знакомым ему колоритный человек с накинутым на плечи серым плащом, в грубо стёганой кожаной куртке с кольчужными вставками и таких же грубых кожаных штанах. Выглядывавшая из-за края плаща рукоять прямого меча выдавала в незнакомце старого опытного воина или, что вернее всего, наёмника, ибо на казённое обмундирование снаряжение его не походило совсем.

Короткие тёмные волосы незнакомца с заметной сединой свидетельствовали о весьма зрелом возрасте — трактирщик дал бы визитёру лет под сорок пять.

Вздохнув, Эльрик последний раз глянул на гавань и зашёл внутрь. Крикнул помощнику, чтобы тот приготовил бочку с пивом, а сам занял место за стойкой, и начал выставлять на неё батарею кружек.

За этим его и застали появившиеся посетители. Незнакомец ступил на порог одновременно с портовыми грузчиками, войдя первым, но зачем-то пропустил вперёд пьяниц и прислонился к стене, пока те, толкая друг друга в нетерпении, ждали, когда наполнятся их кружки. В глазах незнакомого мужчины читалось полное безразличие к происходящему. Хотя типичные местные наёмники, как показала практика, вне своих делишек только и делают, что каждый день пьют да друг с другом дерутся. Ну, иногда спят, соответственно. Возможно, наёмник ищет не попойку, а работодателя? Кто знает…

На самом деле, наёмник этот являлся не совсем наёмником, и пришёл в город не просто так, а по делу, да и выпить он не особо любил. Тем более, дело было к старому другу, который вот сейчас хлопотал за своей стойкой, почему-то не узнав гостя, хотя с последней их встречи — полгода назад, наёмник изменился слабо, обзавёдшись лишь новым еле заметным шрамом на лице. Об амулете для отвода глаз он уже позабыл, а между тем тот продолжал честно работать.

Дождавшись, когда троица явно страдающих от похмелья грузчиков получит, наконец, вожделенный напиток, наёмник прошёл к стойке и, облокотившись об неё, многозначительно побарабанил пальцами по доске, не заказывая ничего. Трактирщик с интересом глянул на визитёра.

— Скажи-ка мне, разливных дел мастер, где в вашем славном городе можно отыскать некого Эльрика, что трактиром заведует? — стал витиевато шептать странный посетитель. — Для него есть и разговор и ещё новости. От кого — ну это пока неважно.

— Эльрик я, — представился кабатчик, подозрительно оглядывая странного визитёра, — а что за новости?

— Новости так, мелочь. Дела какие-то смутные на западе от вас происходить начали, — казалось было безразлично, сообщил незнакомец. — Объявились тут на тракте какие-то мутные людишки, так что смотри-ка, кто к тебе приходит.

Эльрик насторожился. Гость трактира же продолжил тихо говорить.

— А разговор не об этом. Вроде как, — тут наёмник придвинулся к его уху и зашептал, — говорят, что твои старые друзья вновь хотят союза, какого — ты…

Наёмник не успел договорить, его прервали. Послышался шум, крики, вопли вида «Вот он! Здесь!», а затем в открытую дверь вломились двое, закутанные в чёрные плащи, признак подосланных убийц, мастерски знающих своё дело. В руках тускло блестели короткие клинки. Дальше началось нечто невероятное. Распахнулся плащ наёмника, из ножен вылетел меч, сразу начавший со свистом рубить воздух. Первый из напавших повалился на спину, схватившись за ногу, а на второго обрушилась серебристая полоса стали. Тут оказалось, что клинок, которым тот замахивался, разлетелся пополам, а сам убийца валится на землю без стона, и из рук вываливается то, что осталось от оружия.

Хельдар — таково имя мастера боя, не думал, как это ему удалось. Годами натренированные рефлексы, а ещё Сила. Он услышал подозрительный шум за спиной. Сделал вывод о его источнике, даже не видя ворвавшихся, но интуиция моментально подсказала и число нападавших, и даже их оружие. Силу на виду использовать ему нельзя, значит остаётся обычное оружие, которым он владел заметно лучше.

Он моментально, в развороте, бросил тело в сторону, уходя от возможного первого замаха, и сразу же вырывая из ножен меч. Чуть не споткнулся о стул, и бросился было в сторону, но уловив резкий замах и блеск меча, моментально откинулся назад. Удержать равновесие, выбросив в сторону руку, и снова уйти в сторону. Блестящий отрезок стали, брошенный вторым убийцей, просвистел у самой головы и вонзился в стол.

Далее последовал отбитый мечом удар первого, бросок в сторону второго и одновременно уход от возможной атаки. Оказавшись прямо за спиной одного из напавших, наёмник даже не церемонился, и одним ударом тяжёлого сапога отсушил тому голень. С диким криком, несостоявшийся убийца рухнул на пол. Остался второй и с ним Хельдар поступил проще. Одним сильнейшим ударом выбил из рук искривлённый кинжал, вторым, развернув меч плашмя, с размаху отправил убийцу в страну грёз. На этом весь бой в трактире и закончился.

Вышибленное из рук оружие ударилось о стену у самой двери, но не смогло вонзиться в камень и, отскочив, со звоном упало на пол. Оцепенение резко так спало, заорал кто-то из пьяниц, и время вернуло прежний ход.

На полу трактира валялись два вроде бы ещё живых тела, во всяком случае, одно верещало, как свинья, не уставая. Наёмник, тяжело дыша, стоял в боевой стойке посередине зала, поводя клинком туда-сюда, хотя повода уже не было, враг закончился. Убедившись, что опасности нет, он убрал меч, и повернулся к стойке, за которым только сейчас начал разевать рот трактирщик.

Всё произошло так быстро, что Эльрик даже не успел испугаться. Он лишь недоумённо переводил взгляд то на его недавнего собеседника, спокойного как камень, то на валяющийся у стенки длинный кривой кинжал, то на орущего во весь голос нападавшего. Он даже не понял, что с ним произошло. Как, впрочем, не до конца рассмотрел только что произошедшее. Что до тех троих выпивох рядом — они вовсю таращили свои глаза на представшую перед ними картину, даже забыв про кружки. Не каждый день приходится видеть такое. А из дверей ошалело глазел мгновенно протрезвевший четвёртый — тот самый, кого с утра отволокли в сторонку на траву.

— Говорят, что особым образом нанесённый удар в коленку не смертелен, но может причинять боль не одну неделю, — хмыкнул спокойно наёмник, будто и не подвергался только что смертельной опасности. — Вот я это и проверил на практике. Знаешь, вот буквально только что говорил тебе про мутных людишек на дорогах, имея в виду как раз подобных этой парочке. Только не местных, а пришлых. Да, можно воды попить?

— Ага, сейчас дам… — пробормотал всё ещё растерянный трактирщик. — А может покрепче чего?

— От хмельного реакция хуже становится, а чувства притупляются, уж ты-то это должен знать, — хмуро ответил ему Хельдар, и поморщился. Наливающий воды в кружку Эльрик, тут же закивал головой.

— Ты прав, что-то я после такого не соображаю ничего.

— Ладно, замяли, — кивнул ему наёмник и сделал глубокий глоток. Тут как раз послышался шум толпы, двери раскрылись во всю свою ширину, и в них начала затекать куча народа. Аж восемь стражников вперемешку с зеваками, не пойми, откуда набежавшими. Вот так хранители порядка… может ему за них не только работу выполнить, но и жалование получить?

Все вбежавшие и вошедшие с удивлением и страхом глядели на Хельдара. А тот, перехватив недовольный и даже немного злой взгляд Эльрика в адрес этой компании, повернулся к толпе и поднял в приветственном жесте руку.

— Эй, молодцы, заберите-ка этих героев. Оба живёхоньки, хотя надо было их того… Ну ладно. Крикуна да, можно не связывать, он не убежит. Когда орать устанет с пару деньков, успокоится, хе-хе…

Тут на лице наёмника появилось какое-то подобие улыбки, которое, впрочем, можно было принять разве только что за волчий оскал.

— Там, глядишь, расскажет, зачем на мирных людей нападал, — продолжил он тем же своеобразным тоном.

— Так и мирных? — грозно, но с блеянием ответил один из стражников, пока через любопытных и собственных подчинённых проталкивался некто в броне со знаками различия капитана армии, специально бряцая оружием и бросая по сторонам грозные начальственные взгляды. Командир.

— Ты что-то имеешь против меня? — мгновенно изменился в лице Хельдар, внимательно посмотрев на вопрошавшего с профессиональным интересом. Тот моментально побледнев, начал криво оправдываться.

— Не…нет, просто имел в виду, что мирные это… крестьяне, да прочий люд, а вы… люди военные.

— А ну заткнись! — рявкнул на болтуна добравшийся наконец-то начальник, мгновенно разобравшийся в том, кто виноват, да что делать. — Этих двоих — в острог! Да живее, болваны, я вам задам трёпку, что их на заставе упустили!

Стражники, перешёптываясь и кривляясь, приступили к своему нехитрому делу. Бессознательного, недолго думая, схватили за ноги и поволокли прямо так, кричащего же просто успокоили парой зуботычин, для верности заткнув рот кляпом из рукава его же балахона, и заставили было его идти самому. Но ничего не вышло, покалеченный убийца постоянно падал и выл.

— Ну и болваны, я даже не знал, что бывают такие… — протянул начальник, повернувшись к Хельдару, и сплюнул в специальный тазик — в трактире всегда должно быть чисто, и он это знал. — Ничего не могут нормально сделать, хоть ты тресни. Фалин, капитан городской стражи.

— Хельдар, из Северной гильдии, — представился его собеседник, и крепко пожав руку, поинтересовался.

— А откуда такие горемычных понабрали? Недавно же в Немире вроде более чем нормальная стража была.

Капитан снова сплюнул в таз, сел на табурет и охотно пояснил любопытному наёмнику суть проблемы:

— Ага, была да сплыла… Смех, и только вышло, но нам не до смеха. С месяц назад градоправителю в голову стукнуло, наконец, что страже надо бы платить больше, времена то настали неспокойные. А писари-бездари неправильно всё записали, и вышло по указу, что жалование надобно уменьшить. Стража у нас в основном наёмная у них закон прост: где больше платят там и воюем, вот все и ушли, не особо интересуясь в чём дело, остались лишь местные воеводы, кто не ради денег служит… Кстати, не хочешь к нам? Ты у нас явно бывалый, так что десяток сразу дадут, а может — и сотню.

— Да если б я мог, то, пожалуй, и пошёл бы в стражу, — медленно ответил Хельдар, отхлёбывая воды из своей кружки. — Но, увы, не судьба — а судьба у меня по королевству бродить, зло истреблять. Дальше-то что было?

— Дальше?.. А ничего особого. Ну, там конечно разобрались что да как, кое у кого головы полетели… не в прямом смысле, конечно, казнить некому, палач тоже сбежал, но парой откормленных рыл из магистрата тюрьмы пополнились. Так вот, кто со службы ушёл, совсем из города убрались, в Немире им больше делать нечего. А город без стражи остался. Ну, вот магистрат и ещё раз поднял раза в два жалование, так, что теперь даже хромой пойдёт… как там… славный город от посягательств иноземных да злодеев собственных оберегать, дозором ходить, к людям сожаление проявлять… тьфу ты, совсем зарапортовался.

— Инструкцию свою цитируешь что ль? — хмыкнул наёмник, качая головой. Фалин кивнул и продолжил.

— Короче набралось у нас войско грозное. Не поверишь — они даже строем ходить не умеют! Лево и право тоже не знают! Но я знаешь, как научил в ногу маршировать? На одну сено привязал, на другую солому, и давай командовать, как ходить надо. Сено с соломой-то точно не путают. Ну и как они сейчас друг дружку оружием не поранили, сам удивляюсь. Вот так и живём…

Хельдар снова покачал головой.

— М-да… Похоже, что в этих краях везде бардак, сколько я тут хожу…

— Это точно, во всём нашем королев… тьфу, даже и не знаешь, как сейчас называемся, эти из столицы каждый год реформы устраивают. Короче говоря, я тебе скажу — смутные времена настали.

Наёмник коротко кивнул головой, соглашаясь с капитаном, и только хотел продолжить разговор, как их грубо прервали.

— МИЯ-Я-Я-Я-ЯУ-У-У!

— Ай!

И загремело тело в доспехах, носящее медный щит и имеющее медный лоб…

Стражники в шестой раз поставили арестованного на ноги, и тот в шестой раз сверзился, на этот раз, попав головой прямо по миске для кота. Содержимое в виде молока выплеснулось на лицо арестанта. Один из горе-вояк отскочил от брызг, и наступил прямо на хвост мирно сидевшему мурлыке, который, издав мощный мяв, подпрыгнул и кинулся за дверь. Невезучий стражник при этом грохнулся, загремев оружием, прямо под ноги наёмника. В трактире раздалась гневная тирада, расписывающая взаимоотношения грохнувшегося и безвинного кошака.

На этот раз капитан не выдержал и, грохнув кулаком по стойке, поднялся с табурета. Подчинённые вздрогнули, на рефлексе вытянулись в струнку, потому как их начальство гневалось. В восьми словах им было произнесено не совсем приятное для ушей пояснение, что надо делать.

— Всё понятно? — добавил он.

— Так точно ваше…

— Молчать! Выполнять!

В этот раз, трое горе-вояк ухватив брыкающегося задержанного, понесли его как бревно. Прочие двинулись следом, изображая активное участие в процессе задержания и конвоирования. Покачав головой, капитан пожал руку Хельдару и предложил ему зайти как-нибудь к казармам, поговорить о жизни и прочем, и лениво двинулся следом за войском. Процессию замкнула та троица грузчиков, им было интересно знать, чем всё кончится. Помощник трактирщика кинул на пол тряпку и принялся замывать грязь. Остальные вошедшие скопом ринулись к стойке, обсудить впечатления, ну и выпить — куда же без этого. Трактирщик, уже пришедший в себя, сбивался с ног, стараясь угодить всем сразу.

— Так вот, в чём дело… — когда все желающие были обеспечены и в работе настал перерыв, Хельдар подозвал жестом пузатого трактирщика ближе, и тихо продолжил. — Что за союз, ты наверняка помнишь, да?

Эльрик знал и помнил. Ещё бы не знать такое — именно прадед, светлая его память, предложил однажды объединиться значимым людям жалких остатков королевства, перед лицом вторжения со стороны могучего соседа. Ещё он знал, чем кончилась попытка захватчиков прибрать к рукам не слишком большие, но богатые земли, и почему объединившиеся поверили в совместную силу. Но вот какая незадача — больше сильных врагов не наблюдалось, Союз захирел. Так что Эльрик понимал — должны быть очень веские причины для напоминания о самом существовании союза. Сложив одно с другим, трактирщик прибавил к этому недавнее нападение на вестника, да ещё таинственный корабль, если это чёрное пятно на горизонте — вообще корабль, и посмотрел на наёмника уже с величайшим интересом. Тот не обманул ожиданий.

— Странные настали времена. Надо быть готовым, — произнёс он.

— К чему?

— Если бы я знал…

Оставив трактирщика при своих мыслях, Хельдар положил на стойку монету, и тут наконец-то вспомнил про отводящий глаза амулет, который, похоже, на тех двоих никак не подействовал. Проверив, наёмник убедился, что он работает успешно, и тогда нащупав на камне нужную руну, отключил полезную вещь, а затем направился к выходу, тихо насвистывая мелодию, которую Эльрик был просто обязан опознать, и которая служила своего рода гимном союза. Наёмник оказался прав, секунды три спустя раздался крик:

— Хельдар, ты что ли?

— Ну, ты даёшь, дружище! — притворно изумился не только наёмник, но и ещё Охотник на Чудовищ, поворачиваясь и шагая в сторону на этот раз уже по-настоящему изумлённого их встречей Эльрика, продолжил. — Я удивляюсь, ты ж меня столько знаешь, и только сейчас опознал старого друга? Да, немудрено, столько времени прошло, аж целые полгода, всё забыть можно.

— Да, прошло, — не заметил иронии в описании срока давности их прошлой встречи Эльрик. — А ты всё такой же, неунывающий шутник…

— И любитель что-нибудь выдумать ещё? — дополнил описание Хельдар, не включив в список два момента — желания кого-нибудь прибить, особенно если оно представляет угрозу людям, и желания прибить уже Эльрика, потерявшего связной амулет, из-за чего он лично и притопал в Немиру, рискуя получить тут проблем со стороны «народных» мстителей из числа местной преступности.

— Ладно, пошли куда-нибудь, поговорим о делах наших, — продолжил он.

— Пошли, тем более я, если честно, уже сгораю от нетерпения, — признался Эльрик, и пошарил взглядом в поисках помощника. Не обнаружив, трактирщик громко позвал его по имени. Помощник сразу вынырнул из-за входной двери и сразу спросил.

— Подменить?

— Да, хотелось бы… Мы, думаю, отойдём ненадолго.

— Хотелось бы поверить, что ненадолго… — тихо проворчал Хельдар, но Эльрик его услышал.

— Мне тоже хотелось бы… Утро, клиенты ждут, а ты тут со своими делами и заботами припёрся… хе-хе… ладно, шучу.

На эту дружескую подколку наёмник никак не ответил, а просто подтолкнул толстого трактирщика в сторону двери. За ней, насколько он помнил, скрывался небольшой тамбур, использовавшийся пока как склад для всякой мелочи, вроде мётел и тряпок. Из него три двери вели на кухню, в погреб и какой-то старый чулан, вечно закрытый на замок. Что там хранилось, никто не знал, завсегдатаи трактира предполагали всё что угодно, но на самом деле ключ от старого замка в своё время просто потеряли, сам замок был таким, что отмычки его не брали, а ломать дверь Эльрику лень. Для безопасности, Хельдар сразу же направился в погреб. Точнее не в сами хранилища для вин, а в промежуточное помещение, в которое с помощью подъёмника из глубокого подземелья вытаскивали бочки и ящики бутылок, а затем волокли сюда.

— Ну чего у тебя? — наконец-то начал удовлетворять любопытство Эльрик, плотно закрыв дверь и убедившись, что их никто не слышит.

— У меня лично всё нормально, а вот у нас всех не так безоблачно… Меня попросили передать, что скоро нам придётся взяться за оружие, как в старые и недобрые времена. Иначе…

— Неужели так плохо? — несколько удивлённо уточнил трактирщик. Друг от такой наивности аж взъярился.

— Ты чего, не видишь, что ли? Государства считай, нет, власть контролирует лишь столицу и ближайшие окрестности. Всякого отребья по дорогам шатается ну просто неописуемое количество, истреблять и наставлять на путь истинный замучаешься. Степняк шевелится как никогда активно, и ходят слухи о скорой войне. Всяческих сект расплодилось много, все несут какую-то чушь о падении неба на землю, приходе истинного короля, и прочее. Причём, все поклоняются какому-то брату, приносят ему жертвы. Человеческие. А ещё в лесах появились новые и, похоже, разумные, твари. Их немного, и они в основном рассеяны, с виду просто страшные, дерутся те не особо, но боюсь, что их дальше окажется много. Ещё маги говорят, что они не из нашего мира, но кто его знает? Тёмные дела, в общем, творятся за пределами твоей Немиры.

— Вот это да, плохи наши дела, — оценил сказанное Эльрик. — Ну, ничего, и не такое бывало. Выберемся. А ты сам-то, что будешь делать? Поднимешь свой отряд, и начнёшь войну?

— А я… пока вот не знаю, но даже если и отправлюсь на войну, то только с гильдией. Но думаю, что дело мне очень скоро найдётся.

— Ну, ты у нас всегда способен отыскать приключения там, где их, казалось бы, найти невозможно…

— Это точно. Ну ладно, пойду что ли?.. Рюкзак у тебя можно оставить?

— Оставляй, конечно, пригляжу, — мигом отозвался трактирщик, показывая в сторону лестницы на второй этаж. Что имеет в виду Эльрик — понятно и так, старый кабинет трактирщика часто служил временным складом Гильдии. Чего там только не побывало… однажды этот второсортный, но широко известный в узких кругах трактир послужил местом хранения драконьего яйца. Предмета, за который пролили столько крови, что хватит наполнить небольшое озеро. Такие вот бывают парадоксы…

Поставив свой рюкзак на пол, отстегнув от него небольшую сумку, Хельдар плотно закрыл за собой дверь и заспешил к выходу из трактира. У самой двери он обернулся и уточнил.

— Чтобы знал, сейчас у меня ещё одно дельце есть, я совсем скоро вернусь.

— Да ты приходи скорее, я такому гостю завсегда рад!

Дверь за Охотником закрылась, а хозяин присел на стул, и почесал голову, в раздумьях. Подумать действительно было над чем. Раз уж начались конкретные разговоры о вооружённом выступлении против внутренних врагов, то речь тут может вполне идти о резком переходе борьбы в полноценную войну, и хорошо, если — обычную войну с внешним врагом. Да и Северная Гильдия. Ещё Эльрик хорошо знал о пристрастиях этой никакой не простой гильдии делать подарки государству, где она обосновалась, и желательно, чтобы те подарки выражались в новых территориях…

Сцена 17. Иноземцы

Морская часть порта Немиры

«Обычно разумные ищут приключения. Но иногда приключения сами находят разумных, и они не всегда бывают этим довольны».

Чертик продолжает делиться опытом.

Пока трактирщик размышлял о тонкостях военной политики пока что ещё не соседней великой империи и роли одного конкретного седоволосого шутника в распространении данной политики на близлежащие государства, сам Хельдар вышел на залитую солнцем улицу, и глянул в сторону моря. А там…

За прошедшее время тёмное пятнышко на горизонте, замеченное им ещё при подходе к городу чуть увеличилось в размерах и действительно стало походить на гордого покорителя морей. Вот только вид у корабля оказался такой, будто ходил по морю он никак не меньше года. Причём без экипажа и по не самым спокойным водам — казалось, на нём не оставалось ничего целого. Впрочем, по палубе суетились едва заметные фигурки людей, а свежий ветер надувал три несколько рваных паруса, на которых корабль и шёл прямо к берегу. Причём направлялся утренний гость явно в сторону их порта, куда уже начал стекаться народ в своём извечном любопытстве, хотя вроде бы только утро и большая часть горожан только встаёт.

— Пойти что ли тоже в порт, поглазеть вместе с ними? — спросил сам у себя Хельдар и резко замер. Интуиция уже подсказывала ему, что дело непонятное, и сейчас он аккуратно формулировал сумбурные мысли. Вскоре он чётко смог сказать — гости нездешние и перспектива для их жизни в городе получалась не совсем хорошей.

Кем бы ни были неведомые путники, им обязательно придётся столкнуться с нехорошим гостеприимством теневой стороны Немиры. Этот старый портовый город, внешне мирный и даже красивый, на деле же изнутри походил скорее на медленно гниющее дерево. Пересечение ряда трактов на суше и водных путей в море давным-давно сформировало его основное население — замаскированные под простых обывателей люди, для которых нет ни закона, ни чести, а бог всего один — и это золото. Страшный враг, правда, к счастью не единый. Грызня тут шла, начиная, наверное, с основания, кажущееся надёжным равновесие на деле являлось весьма шатким. Но и недооценивать его врагов также нельзя. Сказать сложно, как быстро в Немире решится судьба гостя — особенно выяснив, что данный корабль к Морской Торговой компании не относится. Как только враг сделает вывод из факта прибытия неизвестного корабля, дело будет плохо для всех.

Что дальше? А дальше сценариев можно предложить несколько, но общее у них есть, для экипажа ничего хорошего из них не выходит всё равно. В любом случае, их путешествие здесь окончено. И теперь его долг один — вмешаться и не позволить местным дельцам хоть как-то навредить команде, а может быть и нанести по ним удар? Конечно, один в поле не воин… Изречение верное, да.

Но, правда, надо когда-нибудь начать борьбу в Немире? Ситуация в городе ему не нравилась, особенно на фоне происходящего в окрестностях. Равно как и не нравилась многим другим. Но слишком уж много разногласий накопилось между союзниками, слишком противоречивы их цели. Изменить же что-либо в одиночку никому не под силу. Про городской магистрат можно забыть, больше его половины преступников и прикрывают. Армии у города нет, и не было, вся стража наёмная — то есть на расстановку сил ей плевать, лишь бы платили. Это значит, что ситуацию сейчас переломит лишь одно. Надо ему как-то ухитриться объединить вновь всех верных старой Клятве. И нежданный гость может стать отличным поводом для первых действий.

Хельдар закончил на этой ноте размышления и, удостоверившись в том, что к счастью решение им принято вовремя и изменению не подлежит, повернулся и зашагал вниз по улице в сторону порта. День обещал быть сложным.

—⊹——⊱⚓⊰——⊹—

Что такое небольшой торговый порт? Ранним утром, в прилив, у старого, но крепкого пирса трутся бортами друг о друга и о берег десятки рыбачьих лодок, пахнущих рыбой, ожидая, когда их хозяева выйдут в море за свежим уловом. Днём место лодок занимают приплывшие по реке баркасы и суда побольше — отдельного речного порта у Немиры не было никогда. Небольшой причал весь заставлен и завален бочками, ящиками, тюками и прочими грузами, что уже извлекли из вместительных трюмов торговых посудин загорелые грузчики. Они же таскали груз наверх, к не менее старым, покосившимся от времени складам, где крикливые и сердитые из-за отсутствия возможности лениться кладовщики показывали куда заносить и как ставить.

Это всё продолжалось до вечера, когда трюмы полностью пустели, и дальше делать было нечего. Портовая обслуга разбредалась по окрестностям, пропивая тяжким трудом вырученные гроши. Кто-то из гостей уже отплывал к себе, изо всех сил отталкиваясь шестами, преодолевал стремительное течение реки и шёл обратно в разные города выше по течению. Кто-то ночевал в многочисленных трущобного вида гостиницах, а отплывал позднее, утром. Или же вообще нигде не ночевал, пьянствуя в многочисленных трактирах прямо у порта.

Более крупные морские корабли заходили несколько реже, и швартовались к другому причалу, где и дно поглубже, чтобы в отлив не сесть днищем на грунт, и сам причал построен повыше. И их приход становился достаточно важным событием в нынешней относительной глухомани Немиры. Тогда на несколько дней припортовый район резко оживлялся, на суматошном рынке традиционно удваивалось количество тайных и не очень шпионов, полуоборванных нищих, цветастых фокусников, закутанных в пёстрые платки и юбки гадалок и прочих шарлатанов, а городской магистрат почти в полном составе носился от родного здания до причала и обратно.

Примерно пару часов назад, один трёхмачтовый красавец пришвартовался на дальние причалы, и теперь таможня усердно обшаривала всё большое судно в поисках контрабанды, которая, разумеется, имелась, весь вопрос стоял лишь за суммой откупа. Но для начала надо было убедиться, что деньги соответствуют товару, и в трюме нет ничего подозрительного, вроде хитро запрятанной среди груза разобранной на части баллисты. Прецедент, кстати, был — та знаменитая метательная машина, будучи конфискованной, давно уже стояла на дощатом постаменте прямо перед зданием таможни и разваливалась, никому не нужная.

До сей поры терпящий бедствие корабль гнало в сторону ближнего пирса, но Хельдар, прикинув его курс, понял — неизвестные моряки заметили устье реки, в котором расположился небольшой док, и пытались править туда. Потому что столкновение корабля с пирсом уж точно не принесло бы пользы и первому, и второму. А у реки можно гарантированно найти хоть какую-то отмель, прямо на которую сесть днищем, погасив скорость. На крайний случай можно просто взять и врезаться в пологий песчаный берег, хуже побитому штормами кораблю уже точно не будет. Разбуженные шумом докеры носились туда-сюда на обоих берегах, спешно готовя лодки, канаты и упряжки для волов, задача которых — втащить морского странника в отгороженную от реки бухту дока, если он сам туда не зайдёт.

На ближайшем к доку из «речных» пирсов тем временем, уже образовалось столпотворение. Портовые бездельники разной степени трезвости — когда хоть успели то — гадали на тему «откуда он плывёт», да «а что он везёт». Матросы бывалого вида с того самого приставшего недавно корабля, собрались в группу и презрительно поглядывая на местных, наоборот — громко демонстративно бросаясь морскими терминами, пытались определить, где же так потрепало да сколько носило по волнам их гостя, а заодно удивлялись странной конструкции его корпуса. Прибежавший сонный начальник порта всё охал и ахал насчёт не бесконечного объёма складов и несогласованных рейсов. Разрушений корабля он почему-то не замечал, как явно не видел то, что корабль явно шёл не в порт, а рядом. Вальяжно подошедшие здоровенные мужики, работающие в доках, но живущие в городе, лениво отвязывали от сваи небольшой баркас и готовились первыми встретить будущую клиентуру.

В общем, присутствующие быстро нашли своё занятие. Только один Хельдар спокойно стоял и, прищурившись, косо смотрел против утреннего солнышка, со стороны которого ближе и ближе подходил нежданный гость. Всё ближе…

Наконец низкий и изящный корпус приблизился настолько, что стали видны мельчайшие детали. Едва заметные и наоборот — хорошо различимые там, где они разошлись, швы набора, сверкающие на солнце медные детали, свисающие со всех мест корпуса разной толщины канаты и верёвки. Мачт не было, и на их торчащих обломках примостились два явно наспех сделанных рваных паруса со следами краски. Нос корабля вообще оказался весь разбит, и сейчас из месива переломанного дерева торчали какие-то брусья и гнутые металлические штыри. Низкая высота бортов корабля объяснялась тоже бедственным положением — корпус погрузился в воду настолько, что волны почти подбирались к якорным клюзам, из которых не свисали ни канаты, ни цепи.

Странно, но почему-то никого из команды не видать, хотя ясно, что кораблём пытались как-то управлять, шевеля остатками рулевого пера, также откуда-то с борта из отверстия толчками лилась вода, видимо, матросы спешно откачивали заливаемые трюмы, не давая кораблю пойти на дно. Когда, казалось, цель уже была близка, вот он, док, корпус задрожал, и послышался шорох. Стремительно падала скорость, и уже вот быстро плывший корабль стоит на месте, а гонимая им волна с лёгким плеском уходит дальше от носа. Сел на мель.

Тут же хором заорали, засвистели и заулюкали портовые работники, в шуме от которых потонул возмущённый вопль начальника порта, которому корабль на мели да прямо на фарватере был ни разу не в радость. Но молчание стало им всем ответом. Никто даже не показался на палубе прибывшего корабля, словно тот был покинут, лишь продолжала выливаться откачиваемая вода. Докеры тем временем уже отвалили на баркасе, и шли прямо к носу. Надо же как-то снять с мели эту посудину, а для этого стоило бы оценить неведомо откуда взявшуюся отмель. Хотя в устье реки чего только не нанесёт.

И тут матросы, до этого стоявшие молча, приветственно замахали руками и прокричали древнее приветствие для тех, кто спасся при кораблекрушении. На шум откуда-то из кормовой надстройки выбежал человек, в рваном плаще. Он окинул взглядом толпу, и помахал им рукой, крикнув что-то неразборчивое в ответ. Теперь сомнений не оставалось: по крайней мере, часть команды уцелела в шторме.

Тем временем баркас уже пристал к носу, докеры закрепили свою лодку, для верности, за один из торчавших из корпуса железных штырей. Затем начались долгие переговоры. Рабочие явно хотели забраться наверх, оценить состояние корабля, хотя и так всё было ясно. Команда же, судя по всему, противилась. В конце концов, говор стих, и баркас был отвязан, а докеры начали лениво грести обратно к пирсу. Раздававшиеся со стороны работников как бы верфи голоса не говорили ничего вразумительного, кроме удивления, но чем оно было вызвано, наёмник пока не понял.

Зато у Хельдара неожиданно — ну как всегда — разыгралось любопытство, обычно приводящее к так называемым «приключениям». Поэтому, отойдя чуть в сторону, Охотник честно временно реквизировал, отвязав от причала, чью-то плохонькую лодку, на которой кое-как погрёб к пострадавшему кораблю. Зачем он это делал, Хельдар сказать внятно не мог, просто его что-то вело. Расстояние до корабля оказалось преодолено за считанные минуты, вот он уже аккуратно подходит к большому, вовсю обглоданному стихией, но ещё крепкому корпусу. Сверху за действиями Хельдара наблюдали двое — крепкий усатый моряк, и… к его великому изумлению, молодая светловолосая женщина, красовавшаяся с обветренным лицом бывалого морехода, которая неизвестно что вообще делала на борту. Когда наемник, наконец, привязался, женщина что-то тихо сказала, и усатый здоровяк скинул с борта сложенный в кольца канат.

Посчитав действие приглашением ступить на борт, Хельдар крепко схватил импровизированный трап, оттолкнулся от лодки, и в два прыжка поднялся на невысокий борт корабля. Сверху наёмника ждали, усатый моряк подал руку и помог визитёру перелезть через широкий планшир. Непонятная женщина уже отошла в сторону и как-то измождённо прислонилась к остаткам мачты, даже прикрыв глаза. Кажется, пока разбитый корабль тащился к порту, она работала наравне со всеми, раз так устала и теперь чуть ли ни засыпала на ходу.

Хельдар в поисках подходящего места для разговора быстро прошёлся по палубе, подозрительно оглядел явно свежий пролом, накрытый парусиной, и, наконец, выбрал место там, где, по его мнению, настил мог оказаться крепче всего. Тут женщина, наконец, заговорила. Но странные, немного певучие слова с обилием гласных, произносимые её молодым голосом, принадлежали языку, который Охотник не знал, и более того — за свою жизнь такой речи он ещё не встречал. Поэтому, когда говорившая незнакомка, наконец, замолкла, он лишь молча развёл руками, и произнёс:

— Не понимаю.

— …? — перепросила немного растерянно собеседница, даже открыв глаза.

— Не понимаю, — терпеливо повторил Хельдар, и принялся перечислять все известные ему народы, живущие морем. Судя по отсутствию любой реакции на произносимые имена, женщине они не говорили ровным счётом ничего. Когда наёмник замолчал, пока не зная, как продолжить их контакт далее, собеседница лишь прошептала что-то неразборчивое, устало подняла взгляд, и, ткнув в свою грудь рукой, медленно проговорила:

— Хе-ле-дис.

Затем, также указав на своего спутника, невозмутимо покуривавшего трубку, сказала по слогам и его имя:

— Си-ра-дже-ли.

Охотник кивнул, запомнив имена, и приготовился назвать себя, но Хеледис сделала какой-то неопределённо-отрицательный жест рукой, замотала головой, и повторно указав на курящего моряка, произнесла:

— Си-Джей.

Теперь настал черёд гостя гадать, что означали слова и жест. Если названное вторым имя сильно напоминало сокращённый вариант первого то, скорее всего, женщина хотела сообщить, что второй произнесённый вариант лучше, так как его явно проще выговорить. Самое главное, чтобы при этом активное мотание головы из стороны в сторону означало именно отрицание, как данный жест и понимал наёмник — но судя по всему, так оно и было.

Кивнув в ответ, Охотник указал на себя и чётко произнёс:

— Хель-дар.

— Хельдар… — тихо произнесла женщина, будто вспоминая что-то забытое, после чего встряхнулась и обратилась к своему спутнику. Моряк молча развёл руками и выудил откуда-то из-за пояса сложенный лист потрёпанной грубой бумаги, в котором угадывалась карта. Аккуратно развернув её во весь немалый размер, моряк положил карту прямо на настил и явно пригласительным жестом позвал гостя. Охотник подошёл ближе и, склонившись, принялся рассматривать кривые очертания берега, в то время как женщина отошла от мачты и просто стояла рядом.

Странно, но карта изображала какие-то совсем уж непонятные земли и моря, во всяком случае, наёмник про них ничего не знал, хотя карту родного мира он представлял себе неплохо. Но всё же несколько минут изучения карты дали ему некоторое количество информации. Принцип отображения мирового шара на плоский лист почти идентичен хорошо знакомому ему методу, хотя некоторые особенности у представленной карты всё-таки нашлись. Также Охотнику были знакомы некоторые обозначения, вроде значков для ветров и течений. Буквы, которые и составляли все надписи, хоть и смахивали на хорошо знакомый ему практически везде распространённый всеобщий алфавит, но в мелких деталях отличались, да и составляли неизвестные слова. В общем, эта история начала приобретать совсем непонятный оттенок, и гости могли оказаться пришельцами из другого… Отражения?

Это объясняло, в общем-то, всё. И язык, и одежда, и конструкция корабля, и десятки мелочей, которые Хельдар уже успел выхватить. Да уж. Не повезло им, оказаться случайно в чужом месте, не зная ни языка, ни обычаев… да вообще не зная о мире абсолютно ничего. Что говорил на этот счёт кодекс его Гильдии наёмников? Им надо помочь, значит, Хельдар и поможет всеми силами.

Оторвавшись от карты, он развёл руками и покачал головой, а затем полез в свою небольшую дорожную сумку, где была сложена уже его карта этой части мира. Развернув пергамент, Хельдар положил немного меньший лист на палубу поверх карты моряков, и принялся ждать. Женщина тут же чуть ли ни встала на колени и принялась внимательно изучать новый материал, мечась взглядом по всему листу. Охотник присел рядом с ней и, аккуратно тронув пальцем за руку, привлёк внимание Хеледис уже к своей руке, которая указывала на небольшой кружок в глубине ничем не примечательной бухты. Убедившись, что женщина посмотрела на обозначение портового городка, Хельдар произнёс.

— Не-ми-ра.

И привстав, он обвёл рукой вокруг себя, показывая, что теснившиеся баркасы и шаланды, грязные немытые пирсы, покосившиеся чёрные склады, лачуги и крепкие дома, ратуша, недостроенная башня и вообще лежащий на берегу моря город, обозначается этим небольшим кружком на карте.

Хеледис закивала, выразив свою радость насчёт долгожданного определения местоположения, но нахмурилась, кажется, увидев полное отсутствие сходства между двумя картами. Сиджей, вынув трубку изо рта, принялся о чём-то часто втолковывать женщине, а та рассеянно кивала ему. Между тем, Хельдар полез в свою сумку, чтобы посмотреть, не найдётся ли там ещё чего-то, и растерянно замер. Ну как он мог забыть про них? Переговорные амулеты!

Крайне полезная вещь, придуманная специалистами из его гильдии. Всего лишь пара камешков с нанесённой на них рунной схемой, которые можно было повесить на шнурке на шею, а какова ценность! Амулеты дополняли общение между своими владельцами передачей мысленных образов, которые в голове собеседника трансформировались в известные ему понятия. Как же им повезло, что пара амулетов, используемых его гильдией, завалялась в кармане, причём, когда наёмник заполучил себе их, он почти не помнил.

Сделав обрадованное выражение лица, наёмник нашарил два холодных диска из металла с тонкими кожаными ремешками, выбрал из них один и, подойдя к женщине, протянул ей находку. Та вопросительно посмотрела на собеседника, ожидая объяснения. Охотник аккуратно вложил в руку такое сокровище и, взяв свой амулет, медленно одел его на шею. Немного помедлив, Хеледис сделала то же самое действие.

— Ты меня понимаешь? — произнёс Хельдар с целью проверить, действуют ли амулеты? Хотя их подзарядка и шла путём вбирания в себя малой части сил носящего, но кто его знает… Однако всё было хорошо, разработка гильдейских мастеров превосходно действовала, потому что Хеледис, резко перешедшая в состояние удивления и радости, ответила.

— Понимаю! Но… как?

Хельдар пояснил, как, правда, вкратце.

— Мы называем это Искусством. Оно позволяет творить удивительные вещи, вроде такого вот переговорного амулета, но доступно лишь немногим, а раз так, большинство живущих в этом мире людей, считают Искусство лишь выдумкой. Сказкой.

— Ага, ясно, магия. Поняла, что ты имеешь в виду — и честно говоря, сама считаю сказкой если не всё, связанное с магией, то большую часть, — хрипло медленно произнесла Хеледис, у которой представление о мире только что уже в какой раз дало трещину. Некоторое время она осознавала все новые факты, а затем, стрельнув глазами в сторону спутника, спросила:

— А для него не найдётся такой чудо вещи?

— Увы, нет… — развёл руками наёмник. — С собой у меня есть всего пара. Но можно потом добыть ещё немного, вроде как у одного хорошего знакомого запас есть, а пока придётся общаться с командой только через тебя. Кстати, кто Сираджейли-Сиджей у вас, капитан что ли?

— Нет, капитан здесь — это я, — чуть устало сообщила женщина. — Имею честь представиться, Хеледис Эйвен Льяна Сероглазая. Сиджей просто боцман.

— Красивое и длинное имя… Сероглазая — это твой Род?

— Да, ты прав, — кивнула Хеледис, помолчала и уточнила. — Я последний представитель своего рода. Эйвен — это имя моей матери… пусть вода мягко несёт её душу. Льяна же — имя моего корабля, да….

— Интересная традиция, — заметил наёмник, и представился сам. — А у нас всё куда проще, моё имя Хельдар Второй, потому что есть Первый, брат. Имя рода пока не назову, смысла нет, оно только между кланами имеет значение. Поэтому просто Хельдар.

— Хорошо, я не буду спрашивать…

Повисла тишина, нарушаемая лишь пронзительными криками чаек, плеском волн о борта корабля и шумом постепенно расходящейся толпы. Хеледис, что-то обдумывая про себя, прислонилась к борту, а Охотник запоздало подумал о том, что представил себе Сиджей, потому как со стороны их разговор звучал крайне странно.

Наконец, Хеледис оторвалась от своих мыслей, и пристально посмотрев на собеседника, сказала.

— А теперь мне всё-таки хочется узнать, куда же мы прибыли? Боюсь, мы не у себя дома, совсем не у себя, ведь так?..

Наёмнику оставалось только кивнуть.

Так началась длинная и увлекательная беседа…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Закончилась она не скоро, лишь поздно днём. Хельдар спустился с борта в немного ошалелом состоянии и минут пять просто приходил в себя просто сидя на бухте старого каната, валявшейся на причале. Наёмник молчал, отстранённо глядя на неторопливо отступающую воду, обнажавшую подводную часть свай и ту самую отмель, на которую сел немировский гость, обдумывая ситуацию.

А ситуация была откровенно паршивой, на первый взгляд.

Гости вообще поведали немало и выводы он сделал сразу. Даже то немногое, что местные вообще смогут понять, существенно изменит всю расстановку сил в городе. При этом большая часть рассказанного, вообще ни в какие ворота не лезет и, похоже, затрагивает интересы даже не его Империи, а стратегического союзника. Как следствие — об оповещении друзей можно забыть, чем меньше народа знают — тем лучше. А знает пока один наёмник, благо языковой барьер служит относительно надёжной защитой, а амулетов наподобие тех, что выдал Хельдар, у преступных кланов Немиры нет, и не было. Оповещение Службы, в рядах которой наёмник давно уже состоял, было бы полезно но, увы — связь по каким-то причинам отказала, диск разговорника для прямого общения с главой его группы хоть и подавал признаки жизни, но парное устройство не находил.

Так что сбылась мечта — действовать своими силами по своему разумению, во благо Империи, естественно.

С одной стороны некоторые опасения касаемо чужеземцев вдруг получили заметную поддержку — ежу понятно, что местные ни за что не выпустят из рук такой подарок судьбы. Бесхозный корабль, совершенно не ориентирующаяся здесь команда и весьма вероятно, некий ценный груз на борту. Хотя капитан не упомянула прямо о его существовании, но нужные догадки возникли быстро. Впрочем, что там именно перевозили несчастные контрабандисты до того, как их побил шторм, а затем унесло в неведомую даль — ему не особо интересно, всё-таки не его дело.

С другой стороны… Сбивчивый, путаный рассказ вновь переживающей свои недавние эмоции и воспоминания женщины содержал в себе то, от чего голова просто кругом шла, и для не знакомого с историей Ойкумены человека звучал как очередной героический эпос. Страшный враг и спасение в самый последний момент, путешествие между мирами…

Но о мрачных делах дней минувших Хельдар вообще-то хорошо знал. И всё, что поведала Хеледис, чем-то сверхъестественным не являлось. Кандидатур на такой катаклизм «тьмы», если верить ощущениям этой женщины, всего двое, и говорилось на инструктаже о них следующее: в случае любой тёмной пакости первый — «тщательно искать участие», второй — «подозревать в случае, если версии закончатся». Кого подозревать Охотник понятия не имел, он подробно о главных злодеях мироздания не знал — только вкратце. Правда были те знания, скорее, из разряда легенд и баллад, без исторических хроник. То есть: великая война примерно трёхсотлетней давности, могущественные злодеи и ничуть не менее могущественные герои, которые спасали мироздание. Ещё была история о некой славной воительнице, схлестнувшейся в смертельном бое с верховным злодеем, и павшей вместе с ним. Всё это старое, полузабытое и, казалось, никак не касается последних событий. Вот только одна вещь меняла всё.

Буквально неделю назад Хельдар видел сон. Сначала он увидел, что стоял в странном месте, будто чёрное пространство, но между тем, что-то неуловимое менялось вокруг. Через некоторое время, эти изменения стали более явными, и он понял, что вокруг на мгновение вспыхивали золотистые узоры, которые так быстро менялись, что его разум не позволял их разглядеть детально. Внезапно, Хельдар почувствовал, что кто-то за ним внимательно наблюдает.

Он обернулся и увидел, что где-то за спиной — близко и далеко, расстояние не представлялось возможным определить — существовала странная преграда, больше всего похожая на неспокойную водную гладь.

За преградой же виднелось что-то непонятное. Казалось, что пространство за ней состояло из струй движущегося с огромной скоростью дыма. И среди этих струй стояла женская фигура. Вернее, Хельдару был различим лишь силуэт, но он сразу понял, что фигура за преградой принадлежит женщине, на удивление высокой, с длинными чуть развевающимися волосами и в длинной же одежде, похожей на плащ, но скорее наподобие мантии. Ещё Охотнику были видны два светящихся тускло зелёным светом глаза, всё остальное утонуло в той дымке струй. И вот этот взгляд потряс Хельдара больше всего. В нём не было ничего, кроме немыслимой боли и желания жить.

Он не мог сам оторваться от жуткого взгляда, такова была его сила, но тут что-то помогло Охотнику, и он отвёл глаза в сторону. Затем за спиной раздался голос: «Ты должен помочь ей вернуться…»

И всё пропало.

На следующий день он долго пытался понять этот сон, но в итоге так ничего не добился — причём неясно было даже то, а кому собственно помогать? Лишь позднее неизвестно откуда в памяти возникло, но почти сразу улетучилось имя, оставив один лишь смысл. Дочь Хаоса. И больше ничего…

Хельдар вспомнил об этом сне во время долгого разговора с командой этого нежданного корабля, потому что совсем чуть-чуть знал один древний язык, уже давно считающийся мёртвым. И на нём слова «Дочь Хаоса» звучали, примерно, как имя капитана этого корабля, странной девушки Хеледис. Она ли звала в том сне на помощь? Скорее всего, нет, только внутреннее чутьё говорило Хельдару вот что — неожиданной гостье Немиры обязательно надо помочь.

В общем, всё шло к тому, что скоро тихой Немире придётся забыть о тишине.

Интерлюдия Зимородка. Невесёлые думы

Немира, борт «Льяны»

«Вопросы доверия или недоверия к кому-либо должны опираться на строгие факты и знания, а не на невнятные эмоции».

Сиджей выговаривает Пастору.

— Ну и что сейчас имеем? Только цельный ворох проблем. Корабль вот-вот развалится — раз. Мы все, похоже, очутились в другом мире, совсем другом — два. Как отсюда выбраться обратно домой не знаю ни я, ни вы все — три. И тут есть явно враждебные нам личности — четыре, последнее следует не только из предупреждения нашего местного гостя — я самолично всем нутром чувствую настороженное внимание нескольких глаз. Пока лишь нескольких — что потом будет? Одна радость — команда и пассажиры в полном порядке.

Так рассуждала Зимородок, нервно расхаживая по палубе. Доски скрипели, и она уже побаивалась, что где-то настил не выдержит, но всё равно продолжала ходьбу. Сиджей курил трубку, делая так всегда в минуты волнения, и смотрел с тоской на тесноватую гавань, сидя на пустой бочке. Судовой повар Вала стоял на вахте, вернее — сидел на разгромленном полубаке с книгой и периодически осматривался по сторонам. Шкипер Седой — по имени немолодого мужчину они звали очень редко — методично распутывал старый пеньковый канат на каболки да напевал невесёлую матросскую песню о семидесяти пяти моряках, не вернувшихся домой по причине утопления в пучине морской. Их навигатор Токлавай Исаара задумчиво ему подпевал и всё возился со своим ненаглядным секстаном — от ударов волн по кораблю какие-то линзы сместились, и теперь навигационный прибор врал как менестрель. Габельбарта, Кремчуга, Гроста и Ланфира наверху не было, но в воздухе разносился ритмичный стук рычажной помпы, у которой матросы сейчас трудились. Пастэрос за успешно отстоянную вместо занятого другими делами Седого полувахту малость умаялся и теперь прилёг в тени навеса из рваного паруса, пытался привести в порядок спутанные мысли и разобраться в последних событиях, чтобы рассказать всё Волчице — интересно, а что она думает о происходящем?

Ну, цензурно, если быть точнее. Потому как Волчица очухалась от болевого шока после внезапного переноса каким-то непонятным порталом только тогда, когда их Льяна уже ткнулась разбитым носом в прибрежную отмель.

Монолог капитана Пастор слышал и был с ним полностью согласен. В части описания сложившейся ситуации. Вот только что им тогда делать, Зимородок почему-то не сказала, хотя обычно сразу выдвигала на суд команды несколько предложений разной степени безумия.

Видимо впервые за долгое время капитан пребывала в растерянности. Одной из причин такого состояния помощник по части груза посчитал осознание, как придётся потратиться на ремонт, если он вообще возможен.

— Кроме как заручиться поддержкой местных и потом что-то придумывать, других вариантов действий я не вижу, — медленно проговорил он, поднимаясь с палубы, чтобы переменить позу — нога малость затекла.

— Ага, конечно, заручиться и придумать — будто у нас есть какие-то другие варианты… — съязвила Зимородок и сразу продолжила, временно остановив своё хождение по палубе. — На местных положится он, ну да, мысль хорошая, но скажи вот что. А на кого ты тут можешь положиться?

— В том-то всё и дело, что не на кого, потому что не имею ни знакомств, ни связей, — раздражённо отозвался Пастэрос. — Да что говорить, если из всего населения этой… Не-ми-ры… мы видели лишь троих пьяниц из порта и твоего то ли наёмника, то ли просто бродяги с большой дороги.

— Эй, ну хватит чушь нести, он не мой! — резко отреагировала на подколку Хеледис и подошла к своему чересчур говорливому помощнику. Двое старых друзей пристально смотрели друг на друга и молчали, пока Пастэрос не отвёл в сторону взгляд. Переглядеть Хеледис не мог никто, особенно раздражённую её версию. А сейчас на палубе находилась именно такая.

— Ты ж на него бросала взгляды, такие… — попытался сформулировать он причину своих слов и нарвался на дружеский щелчок пальцем по лбу.

— Никакие особенные взгляды я не бросала, — заметила повышенным тоном женщина. — Что касаемо бродяги, то вот на кого этот самый Хельдар не похож, так на типичного проходимца и мутного персонажа с большака, шляющегося по деревням. Карту его видел? Явно дорогая штука — пергамент, водостойкие чернила, местность очень подробная, куча пометок другим цветом — видимо его собственных.

— Вот карта ничего не значит, он мог и украсть… — проговорил Сиджей, но Хеледис уже понесло.

— Хорошо, про правило «встречают по одёжке» ты знаешь? — спросила она и сама же себе ответила. — Знаешь, конечно. Может быть, тебе не было дела ни до чего, кроме как нашей Льяны, только я внимательно оглядела нашего гостя, и знаете, что скажу: похож он либо на элитного наёмника, либо на аристократа-авантюриста. Куртка поношенная, потёртая, но сидит как влитая. Кольчужные вставки аж блестят на солнце. Сапоги чистые, хотя следы дорожной пыли есть, но видно, что её недавно сметали. Меч за спиной тоже прилично выглядит. Я о чём сейчас — слишком аккуратен этот Хельдар для простого наёмника. Амулет ещё пресловутый… Непростая вещица. Пускай «магия» взаправду существует, пускай я в ней не понимаю ничего, но знаете — я сомневаюсь, что такая штука вдруг окажется в руках у «бродяги с большой дороги».

Она повертела в руке диск амулета, отзывающийся теплом, и перевела взгляд на Сиджея. Боцман-то скажет что-нибудь? Это Зимородок и спросила.

— А я бы не отказался от кружечки грога, — мечтательно проговорил он, но увидев резко изменившийся взгляд Хеледис, добавил. — Ужинать пора уже. А после трапезы давай у тебя в каюте и поговорим.

— Принято, — немного поразмыслив, согласилась, успокаиваясь, Хеледис, действительно, не прочь бы поужинать. — Вала, что на стол выставишь на этот раз? Вроде у тебя оставалась половина туши барана, а ещё, помнится, я видела у тебя в каморке начатый окорок.

— Овощной суп с упомянутым тобой окороком, — лениво отозвался кок. К ужину кроме упомянутого супа был ещё ягодный пирог, побаловать ребят, ну и отметить их чудесное спасение. Кроме этого вместо приевшегося всей команде грога — пития, хорошего в сырую погоду, но никак не в тёплое время года — было кое-что новенькое, он смешал кое-какие напитки с пряностями, молоком и мёдом. Получилось отлично, на его вкус.

— Так, ладно, ужин, — кивнула Хеледис, пока кок лениво вставал, и начала командовать. — Кто-нибудь, пока на вахте постойте заместо Валы. Потом как всегда, двойная порция вкусного.

— Давай я, — предложил свою кандидатуру Пастэрос. Капитан с интересом посмотрела на помощника по грузовым делам.

— Так твоя же вахта и так после восьми часов начинается, — сообщила она, на всякий случай, вдруг он забыл? Пастор только кивнул.

— Ну, есть такое дело, а кто вместо меня совещаться будет? Ты же решила, я так понимаю, собрать наш малый корабельный совет? Поэтому постою сейчас, дальше кто-нибудь подменит, потом вернусь.

— Решила, и… ай ладно, есть охота, потом разберёмся, — сначала хотела поспорить с этим вечным балаболом, но потом махнула рукой Хеледис. Вместе с другими товарищами она зашла внутрь полуюта, разгромленного падением сломанного грота, расчищенного от обломков, но всё равно больше не такого уютного как раньше.

Видимо кто-то в трюме услышал заветные слова об ужине, потому что Грост с испачканным лицом вместе со своим старым приятелем Ланфиром и хмурым по неведомой причине Габельбартом уже поднимались по трапу снизу готовые к приёму пищи, судя по беседе. Женщина отступила в каюту, пропуская вперёд здоровяка Валу, после чего со вздохом опустилась на свою койку. Устала она неимоверно — с самого утра на ногах, но пока держалась. Да-а, задачка та ещё. Положиться ли на неведомого союзника, то ли наёмника, то ли кондотьера, то ли авантюриста? Второе предположение не исключалось, в её представлении главы отрядов наёмных солдат — причём настоящие боевые командиры, а не портретные позеры, такими и были. Третье тоже — исходя из самой ситуации с предложением помощи абсолютно незнакомым людям.

— Ты как? — спросил у капитана обеспокоенный Сиджей. Женщина отняла руки от лица и простонала.

— Знаешь, это просто какое-то помешательство. Заказ просто закачаешься, а теперь вообще невыполнимый. Что делать то будем? Как добраться туда, куда не добраться при всём желании?

— Слушай, может быть ну его, этот заказ? — немного помедлив, предложил боцман — Ну, правда, пока забудь про задачу. В контракте на перевозку много что прописано, даже некие обстоятельства непреодолимого характера, у нас как раз такие и есть. Поэтому ты успокойся и забудь. У нас сейчас более насущные проблемы, чем недовольство заказчиков. Например, разбитый корабль и город с недоброжелателями.

— Думаю, ты прав, друг, — кивнула в ответ Зимородок, немного коря себя за недогадливость. — Проблемы надо решать по мере их поступления, это я не раз говорила. Значит, имеем мы трюм полный воды, повреждённый корпус, ну и до кучи проклятую мель. Впрочем, с первым вроде справляемся?

— Справляемся, — кивнул уверенно мужчина и бросил взгляд в коридор, на предмет, начался ли приём пищи? Судя по голосам, ждут только их.

— Ну что, пошли? — предложил он. Зимородок кивнула, что ещё оставалось делать? Тем более призывный крик «свистать всех на обед» со стороны кают-компании означал нетерпение всей прочей команды.

Женщина лениво поднялась, потянувшись. Вообще мысли в голове были не очень весёлые. Внешне она сохраняла относительное спокойствие, окружение к тому обязывает, только на душе царил полный мрак, да ещё в голове крутилось желание лечь под одеяло, свернуться в клубок и пролежать в постели до ночи, рыдая, словно малолетняя девчонка. Потому что умерла Льяна. Потому что её верный корабль, кажется, нашёл своё последнее пристанище на отмели в чужих водах, и теперь капитан пребывала в растерянности, не зная, что делать.

История обретения Хеледис её корабля «Льяна»

Началось всё давно, и началось всё случайно. Старую марсельную шхуну без имени и флага, являвшуюся тогда временно, ввиду отсутствия одного паруса на фок-мачте шхуной-бригом, названную потом в честь своей первой лодочки из далёкого беззаботного детства она, Зимородок встретила вместе с Сираджейли и Седым, коллегами по ремеслу, действительно случайно, причём в состоянии, которое она никак не ожидала для брошенного корабля.

Будущая Льяна действительно была найдена друзьями пустой, брошенной её экипажем, однако при этом удивительно целой — только утлегарь надломлен, да штуртрос оборвало в месте крепления к румпелю. Все прочие неисправности оказались мелочами, не стоящими упоминания. Ещё на их находке почему-то не хватало фока-триселя — хотя гик и гафель наличествовали, да ещё фока-рея, который вообще когда-то точно стоял, судя по характерным следам от бейфута, но был снят с мачты и убран в трюм. Непонятно, зачем, кстати — ведь триселю рей не мешал, и как потом показала практика, мог нести на себе здоровенный брифок, дающий ощутимую прибавку к скорости на океанских просторах.

Сидел неизвестный корабль с полным трюмом забортной воды, хотя никаких щелей, дыр или пробоин при осмотре корпуса они не обнаружили, на одинокой прибрежной отмели где-то на Побережье Вольных Корсаров. Такое колоритное название безлюдной местности придумали здешние пираты, чтобы привлекать внимание различных властей к никому не интересной глуши — раз им так надо искать и изничтожать прибежища морских разбойников, пускай хоть до конца времён разыскивают там, где их сроду не было. Людей здесь действительно не встретить — можно идти неделями вдоль береговой линии не наблюдая ничего, кроме скалистых фьордов, поросших лесом холмистых берегов или широких галечных и песчаных пляжей, заваленных водорослями и топляком.

Хеледис занесло в эти края по причине того, что очередной грузополучатель назначил место для встречи именно здесь. Контрабандой она баловалась вместе с парой старейших друзей ещё с того момента, когда была просто рыбаком на лёгком одномачтовом куттере. Вернее, как сказать… рыбаками-то их дружный экипаж считался, но ловили они всяческую морскую живность в основном ради отвода глаз да своего же пропитания — ибо основной доход имели на стороне, от всяких тёмных делишек по перевозу в обход властей всего подряд. Причём доход такой, что никакие рыбаки даже рядом не стояли. Вот и выпал очередной заказ, приведший компанию в неведомые дали. Совершенно непримечательный заказ. Хеледис давно забыла, чего именно она тогда тайно везла в загребущие руки каких-то доморощенных авантюристов — вот скажите, а кто кроме этой публики додумается назначить местом встречи и разгрузки не оборудованный берег в лютой глуши вместо какого-нибудь вольного порта, в котором никаких представителей властей и тем более, таможни, сроду не было? Разгружай хоть стадо заморских животных слонов, слова не скажут.

После успешно состоявшегося обмена товара на звонкие монеты друзья не направились сразу в море да к родным берегам, а решили потратить несколько дней, раз погода выдалась спокойная, и немного прошли вдоль берега — так, с местными водами познакомиться, поскольку тут они почти не бывали, да рыбы наловить себе на ужин. Ну и так внезапно наткнулись на брошенный корабль… и недолго думая, завладели им по праву трофея.

Потому что такой подарок судьбы случается раз в жизнь.

Сначала, правда, они ожидали узреть в днище шхуны пробоину в полкорпуса длиной или другое повреждение, из-за чего красавица оказалась брошенная на этой отмели владельцами, и внутренне готовились к разочарованию в смеси с уверенностью, что хоть чего-то медное или бронзовое с находки удастся снять и потом продать. Блестящий нактоуз тому был подтверждением.

Не найдя в корпусе ни одной дыры и убедившись, что трофей вообще-то цел и исправен, и если бы не пленившая корпус отмель то шхуна спокойно вышла бы в море хоть сейчас — была бы команда, друзья стали думать, что им делать дальше с находкой? Ведь и бросать целый, невредимый корабль жалко, и какая у него история тоже непонятно — а ну как данное судно замешано в морском разбое или других непотребных делах и подлежит немедленному потоплению всеми, кто встретит? Были другие сложности, например — недостаточная, по мнению самой Зимородка, её морская практика на больших судах. Всего лишь пять лет на торговом фрегате юнгой и простым матросом, и никакого вникания в тайны навигации и вообще управления кораблём. Впрочем, Сиджей и Седой, настоящее имя которого — Ингленд на чём только не ходили за свою долгую жизнь и были всегда рады помочь старому другу, но не суть — все трудности, все неудобства преодолимы кроме одного: гипотетически дурной репутации у найденной ими потеряшки.

Решение они сообща приняли — попробовать рискнуть, саму шхуну достать, починить, завладеть и ходить на ней. Потому что одно дело — куттер, шаланда, ботик и другие малые суда, лёгкие, вертлявые, которыми можно легко править даже в одиночку, но и на борту толком места нет, а совсем другое — большой настоящий тридцатиметровый океанский парусник с вместительными трюмами и стремительными обводами, так и намекающими на высокую скорость хода в хороший ветер. Притом не просто какой-то там парусник, а разновидность его, идеально сочетающая лучшие качества как шхуны — хорошая манёвренность, ценимая теми, кто часто ходит вблизи необорудованного берега, так и брига — например, высокая скорость хода в открытом море и не такая рыскливость при хорошем попутном ветре как у чистых гафельных шхун.

Об относительной простоте управления гафельными парусами здесь и речи нет — это и так очевидно, как очевидно и то, что экипаж у шхуны будет сильно меньше, чем у фрегата. Собрать вместе десять хороших людей ведь легче, чем пятьдесят?

Сираджейли тогда остался на месте — как символическая охрана, а Хеледис вместе с Седым повели безымянный куттер обратно в ближайший порт, чтобы через неделю вновь уйти к скалистым берегам Побережья Вольных Корсаров, но прихватив с собой пятерых случайно встреченных старых друзей и коллег Ингленда и Сиджея. Ибо лишь им двоим, не считая хрупкой Хеледис, ничего с огромным кораблём не сделать.

Звали тех моряков Токлавай Исаара, Габельбарт, Кремчуг, Ланфир и Шусс, и первые четверо до сих пор так и ходят с Хеледис. А вот Шусс где-то через пару лет ввиду преклонного возраста ушёл на берег, но не оставил морское дело, его школа юнг до сих пор жива, хотя самого основателя нет лет как пять. Командой новоиспечённый капитан без диплома была довольна, что в самом начале, что сейчас, спустя почти десять лет. Нынешний шкипер оказался тем ещё фруктом, имея множество связей и в торговом и в военном флоте, где некогда служил. И как Хеледис просила, так Седой и исполнил — отыскав действительно лучших моряков. Познакомились они быстро, находку оценили, оценили перспективы и вечером, у костра, решили, что это станет их, именно их корабль.

Но самое важное — именно тогда за Хеледис признали главенство. Все. Да, в навигации она тогда мало, что понимала, но вот во всяких контрактах и других официальных документах неплохо разбиралась, как показало время на куттере вдвоём с Сиджеем и Седым. Да и командовать людьми тоже могла неплохо… и особенно убеждать тех, на кого не подействовали просто слова, не без этого…

А дальше началась многодневная эпопея добора людей в будущую команду, приведения в порядок находки, снятия с мели и прочих важных дел. Например, таких дел, как работа с портовыми и таможенными архивами, расспрос солдат из охраны водного района, маячных смотрителей или просто моряков в любых тавернах — не замечал ли кто-нибудь где-нибудь пока ещё не Льяну, а просто безымянную шхуну, и если да, то где и при каких обстоятельствах?

Потому что владельцев потеряшки друзья тогда действительно долго искали, для прояснения прошлого судна и для очистки совести, но не смогли добиться внятного результата. То есть как — в известных судовых регистрах их находка, кажется, не числилась, что не удивило, но корабль не возник волей неведомых сил из воздуха, ходили на нём тоже не духи морские, а обычные люди, только личности их остались неизвестными.

Да, действительно — именно эту безымянную шхуну, опознаваемую людьми по необычной носовой фигуре прекрасной обнажённой девы, что вырывалась из плена океанских волн с диадемой в руках, часто замечали южнее и западнее обычного района промысла Хеледис и её друзей последние лет где-то десять. Но ходила там она вероятно сильно дольше, если судить по возрасту корабля в пятьдесят лет минимум. Капитан и, по-видимому, заодно владелец описывался всеми свидетелями как высокий черноволосый неразговорчивый мужчина лет примерно сорока, не назвавший ни разу своего имени при посторонних, лишь прозвище — Смоль, видимо, данное ему по густым волосам. Команда корабля состояла из троих хмырей такого же возраста и одного юнца, в будущем состав не раз пополнялся и менялся, но костяк оставался тот же самый.

Занимались таинственные моряки перевозкой всякого товара в каботаже, но как попало, по свободному фрахту, не входя ни в какие торговые компании или Синдикаты, заодно, как и все порядочные торговцы маленько промышляя… ну да — контрабандой, чем же ещё? Тайников для оной на судне хватало, осмотр делали тщательный, зная, где и что надо искать и нашли немало. Причём один тайник оказался не пуст, в нём обнаружился хороший табачок. Находку само собой экспроприировал Сиджей, частью потом продал, частью оставил себе.

При этом на борту вопреки ожиданиям не нашлось ничего, что как-то могло указать на предыдущих владельцев — ни писем, ни расписок и прочих ценных бумаг, ни именного оружия или других вещей. То ли следы были подчищены кем-то после пропажи людей (вопрос — кем?), то ли сами моряки постарались обеспечить анонимность при покидании, и второе даже походило на правду, и только не было ответа на вопрос — с какой целью? От кого они прятались?

Как безымянный корабль оказался так далеко, да ещё брошенным, но более чем целым, и какова была судьба его команды — осталось загадкой для всех, ибо море надёжно хранит тайны. Может быть, нечто ужасное напугало моряков так, что те покинули шхуну в спешке, не прихватив с собой ничего важного — подтверждением этой теории были лежащие спокойно в капитанской каюте два хороших секстана, хронометры, астролябия и прочие навигационные штуки, а также отсутствующая на положенном месте шлюпка. Или могло случиться так, что команда решила искупаться в тёплой воде какой-нибудь бухты и покинула корабль, а тот возьми — и сорвись с якоря внезапным шквалом. Одного якоря, на левом борту, у шхуны действительно не было — канат его оказался оборван прямо у барабана шпиля, именно там, где и рвутся от запредельной нагрузки не изношенные пеньковые тросы, но когда это случилось и где — было непонятно, стылое море лишь плескало волнами на камнях, храня молчание, не собираясь рассказывать ничего о судьбе брошенного корабля.

Сама Хеледис как прагматик и злостный отрицатель любых неведомых сил полагала, что эта история хоть и попахивает мистикой, но на деле не настолько загадочна, если свести воедино некоторые факты.

Скорее всего, дело было так. В море в трюме внезапно открылась неопасная течь, из-за которой в итоге и набралось столько воды. Откачать её при помощи единственной оказавшейся рабочей помпы — да и то с текущими клапанами моряки не смогли, ну и посадили аккуратно корабль на ближайшую отмель. Во время вынужденной стоянки они заделали течи — а следы недавнего ремонта друзья действительно находили во время детального осмотра днища находки — но почему-то не починили ни главный аварийный насос, ни малую помпу. Хотя в случае помпы было дел минут на десять — причём едва ли не половину этого времени Сиджей искал среди хлама на борту матросский кожаный ремень или сапог, в общем, то, чего не жалко пустить на новый клапан. После ремонта же вероятнее всего оказалось, что за время стоянки корпус глубоко увяз в песке — грунт на отмели и правда, был откровенно зыбучим, даровав потом им проблем при снятии находки с мели.

О дальнейших событиях вокруг их корабля Хеледис не могла сказать ничего определённого. Возможно, его сначала пытались верповать, оборвав тот самый якорный канат по левому борту. Возможно, часть команды отбыла на шлюпке в ближайший порт, чтобы вернуться с подмогой — корабельная шлюпка вообще мореходное судёнышко и Зимородок неоднократно слышала о случаях, когда потерпевшие крушение проходили на шлюпках сотни, если не тысячи миль. Да что тут говорить, если Зимородок сама один раз вместе с Сиджеем и третьим моряком две недели добиралась до суши на вельботе, две недели постоянной гребли в перерывах между забытьём и обращениями к Морю смилостивиться, отвести от них шторм. Им тогда повезло, здесь что-то определённо случилось, раз до цели моряки так и не добрались. Куда делась оставшаяся на борту часть команды — ведь вряд ли за помощью отбыли все — вопрос без ответа. Видимо, сами покинули борт, не дождавшись условленного срока, и тоже сгинули где-то уже на суше. Берег и окрестности друзья позднее обшаривали несколько раз, тщательно, на много миль во все стороны, и не нашли ничего заслуживающего внимания. Люди со шхуны просто исчезли в неизвестном направлении, вместе со всей корабельной документацией, ежели та была, и с личными вещами.

Буквально через пару недель — именно столько в здешних широтах не было заметных штормов — на покинутый и лишённый владельца корабль наткнулась лениво отдыхающая под рыбалку команда Хеледис. Ну и прибрала к рукам.

Находку с мели тогда не с первого раза, но смогли стащить, вначале хорошо раскопав илистый песок и затем в прилив, верпуя обоими шпилями, вытянув на большую воду. Освобождённый от плена корабль сразу же поставили на якорь, затем долго чистили и драили всю находку, исправили разные мелочи, сушили оба трюма и пропитавшиеся влагой внутренние помещения, заодно старательно учились управляться с парусами. Правда, не всей командой — Хеледис вместе с Седым приходилось регулярно отлучаться. Работать надо, али как?

Но вот вскоре настал долгожданный момент, когда всё оказалось готово. И паруса были поставлены, и якорь был поднят, и вышли они в море…

А затем состоялся переход до ближайшего порта, и мелкий ремонт — скорее даже не ремонт, а просто обустройство по своему вкусу, и первые заказы — и вовсе не перевоз грузов… и тут хочется лишь уточнить, что первое применение Льяны запомнилось ей на долгие годы. С чего работодатель Зимородка вообще решил записать её в носитель отряда морских разбойников — загадка. Видимо, последствия от шока у всего Синдиката, когда ходившая годами на небольшом куттере славная девчонка Зимородок однажды заявилась в знакомую гавань на огромном океанском паруснике…

Получиться у неё всё получилось, впрочем. Купеческий корабль с широким корпусом и низкой осадкой из-за груза не мог уйти от набитой абордажниками стремительной и к тому же верткой шхуны, по которой не получалось попасть из тяжёлых пушек, а другими орудиями купец вооружён и не был. Короче, всё получилось, а далее были попытки пристроить Хеледис то в настоящие каперы, регулировать судоходство у конкурентов, то в борцов с пиратами, то вообще в береговую охрану. Но к счастью, разум восторжествовал, занялись они, как и прежде — легальной торговлей и полулегальной, контрабандой, только теперь в особо крупном размере.

А далее случился памятный заказ — убежавший король и его серебро, и был капитальный ремонт шхуны, сделавший её не только самым быстрым кораблём здешних морей, но и самым крепким — от новой обшивки Льяны из какого-то особого дуба отскакивали даже мелкие ядра.

После этого ремонта произошло нечто, корабль обрёл то ли сознание, то ли душу — это женщина так и не поняла. Но сначала Льяна смогла передавать её капитану смутные эмоции, которые Хеледис первое время вообще не замечала и осознавала, затем просто не понимала их источника, затем поняла, приняла, и с тех пор считала за данность одушевлённость Льяны.

Необычному капитану под стать и необычный корабль…

Вдвоём Зимородок и Льяна за много лет исходили полсвета. Они заглянули во всевозможные порты и гавани — и малые и большие, и тихие и суетливые, и цивилизованные, и нормальные, и дыры дырой. Они видели жаркие страны, где приятная тёплая лазурная водица лениво плещет, омывая белый песок, и бегают по дну яркие узоры волн, а подводный мир буквально пестрит красками рыбок, кораллов и прочей живности, и щебечут среди склонившихся листьев пальмы незнакомыми голосами экзотические птицы. Видели они полярные широты, где солнце стоит низко-низко, судно всё покрывается искрящимся белым инеем, а вокруг их окружают сплошные ледяные пустоши, торосы, да вздымающиеся в небо синеватые и серые айсберги. Видели они изрезанные фьордами суровые северные берега, видели жаркие пустыни и ветер, несущий с собой песок… он долго потом скрипит на зубах, видели бескрайние океанские просторы с серой водой и синим небом с курчавыми облаками на много дней пути. Исходили они вместе почти весь Средиземный океан, заглядывали и в странные, незнакомые воды за Южным и Западным проливами, подбирались даже к таинственному и неприступному штормовому Восточному проливу, и это первый случай, когда Зимородок отступила, выбрав превыше своей гордости команду и корабль.

Годы лихой морской жизни — такое прошлое Хеледис и Льяны.

Зимородок искренне любила свой корабль, считая его полноценным членом команды и каждому, кто с умным видом рассуждал на тему, что «это просто красиво выглядящая куча дерева и верёвок» объясняла полную его неправоту и всю глубину заблуждений. Порой, даже слишком резко, но уж простите — вы сами виноваты, не стоило лезть в область, где не понимаете ничего. Тем более команда в полном составе поддерживала капитана в отношении к их кормилице и второму родному дому, хотя и не знала главного секрета.

И вот десять лет спустя обретения, похоже, история Льяны подошла к концу, полному, бесповоротному. Не только как погибшая в шторме душа корабля — но и как сам корпус. Слишком уж побила его стихия. Ремонт и восстановление, конечно, вполне возможны, но для этого нужны условия. А тут что?.. Хеледис порт осмотрела, и по её мнению, Немира выглядела удручающе. Сразу видно, что город — дыра не лучше Могилы или Весёлой Гавани. Верфью именовалась уходящая в воду площадка с покрытием из брёвен, должная изображать пандус и куча старых сараев рядом. Вот и всё. Ни о каком серьёзном ремонте нет речи, предел возможностей порта — килевание или замена медной обшивки. Да что говорить, если в порту нет вообще ни одного крана, кроме хлипкого журавля у дальнего причала! Колонны мачт вы как предлагаете ставить — вытаскивать на палубу, поднимать их на падающей опоре, после чего пытаться опустить вниз многотонное рангоутное дерево и попадать шпором в степс? Нет уж, спасибо, обойдусь без такого веселья. Без замены нижней части мачт Льяне не обойтись, как минимум в случае грота. Фок тоже расшатало, но с ним легче — клинышки заменит, и на один переход до нормальной верфи точно хватит.

Только вот смысл ей менять мачты, если сам корпус получил повреждения, не совместимые с жизнью корабля? Исправить такое возможно. Примерно так: вначале неведомым чудом им нужно довести корабль до нормальной верфи, где умеют делать тимберование, там вытащить корпус в док, разобрать полностью, вплоть до киля и шпангоутов, после чего собрать обратно с заменой деталей, пришедших в негодность. Причём собрать надо как было, а не как получится! С сохранением обводов корпуса! Благо начерченное Хеледис какое-то подобие теоретического чертежа корабля на борту имелось.

И здесь капитан понимала — осуществить эти планы почти невозможно, ибо не получится довести разбитый так корабль до верфи — даже идя на буксире аккуратно, вдоль берега при слабой волне. Не получится снять её Льяну с мели и при этом не разломить весь корпус — они сидят очень хорошо и глубоко, за это спасибо зыбучим пескам прямо как на Побережье Вольных Корсаров. Ну и, наконец, после разборки и ремонта не выйдет собрать имеющийся набор досок, балок, нагелей и прочих хитрых деталей обратно в шхуну. Потому что руки у местных мастеров, судя по посудинам в гавани однозначно кривые, потому что таков уровень развития и этого государства в целом, и местного судостроения в частности. Потому что и без осмотра видно: предел Немиры — однопалубная мелочь, вроде рыбацких лодочек с парусом, которую даже она, Хеледис, при желании, способна худо-бедно спроектировать и построить, хоть и без особых изысков, и потом ходить на своём творении по морю.

Трёхмачтовая помесь фрегата и баржи, пришвартованная к одной из боковых пристаней, её не обнадёживала — да, корабль большой, не поспорить, выглядит тоже дорого и богато… по деревенским меркам. Балкончики, фигурки, резьба и пафосная носовая фигура остались где-то далеко, здесь посудина непонятного, сильно угловатого силуэта была расписана как особняк нувориша, с поправкой на полное отсутствие позолоты, причём кривизна сей росписи была видна даже без подзорной трубы, а мотивы её отличала банальность — узоры да цветочки, кто бы сомневался. Пришвартованная сбоку к ней посудина меньшего размера вообще выглядела сараем на речной барже с мачтами и обладала вёслами.

На фоне таких «шедевров» кораблестроения даже разбитая и лишённая обеих мачт Льяна блистала как королева среди челяди.

Два корабля не показатель, да, верно, ибо, может, где-то в океанах ходят под всеми парусами огромные шхуны и барки, выжимающие из ветра скорость, но сейчас Хеледис видела перед собой лишь отдалённое подобие знакомых судов и понимала главное. Это конец истории Льяны. Жалко её, до боли жалко… Не таким она представляла своё будущее ещё позавчера.

— Хеледис, ты идёшь? — окрикнули её и женщина, вздрогнув, оторвалась от мыслей. Да, что-то отвлеклась она на воспоминания, а её ждут. Нехорошо, раз Вала должен был расстараться в честь спасения. Ну и отдохнёт заодно.

—⊹——⊱⚓⊰——⊹—

Отдохнуть за совместным ужином не вышло, хотя голод Хеледис утолила, но эдакое разбитое и потерянное состояние никуда не делось, к сожалению. Тут, женщине, вероятно, мог бы помочь крепкий здоровый сон и на мягкой постели, наконец, а не в раскачивающейся в такт Льяне койке из старой парусины.

Сам ужин прошёл спокойно, никаких разговоров моряки на этот раз не вели, точно так же в молчании дотащили до камбуза грязную посуду. Как всегда по жребию определили, кто будет это всё мыть вместе с Валой, затем перешли к вопросу внеочередного вахтенного на время ожидаемого совещания. Пастор в это время доложил, что всё спокойно, и тут же смылся за своей порцией ужина, к которой полагалась добавка за подмену на вахте.

В это время Хеледис, осознав, что головную боль она заработала, глотнула грога с пряностями и заперлась у себя в каюте, где лениво повалилась спиной на влажную постель, схватилась за трубку, но не закурила — весь табак тоже отсырел, а просто взяла в рот и минут пятнадцать просто сосала и неподвижно валялась на спине, упирая ленивый взгляд в перевёрнутую картушку компаса на потолке. Кто первым додумался до такой идеи, она не знала — этот компас ребята притащили с какого-то разбираемого корабля, но получилось удобно: когда хочется валяться и лениться достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в правильности курса.

Ещё минут через пять, когда мысль, что вообще надо вставать, была готова реализоваться, в дверь постучали. Голос Сиджея вопросил, не пора ли устроить то самое назначенное ей же лично собрание? Пришлось женщине подниматься и отпирать дверь.

— С чего начнём? — поинтересовался боцман, устроившись на стуле. Как всегда Хеледис забралась почти в угол кровати, и Пастор вольготно развалился на свободном месте.

— Доверять ли Хельдару? — предложил сразу он.

— А почему бы и нет? — коротко спросила женщина. Выбор у них всё равно отсутствует, да и первое впечатление от гостя было положительным.

— Ты его видишь в первый раз, и я его вижу в первый раз… — тут же завёл свою шарманку помощник, но Хеледис нервно рассмеялась, прервав речь.

— То же самое можно сказать абсолютно про всех жителей этой Немиры, — пояснил боцман, уловив то же что и Хеледис. — Пастор, ты пойми, у нас здесь нет выбора. Или предлагай своё.

— Найти кого-то другого, — легкомысленно заявил он. — Переводчик есть, вот с его помощью и поймём местных.

— Угу, сейчас — поймём только тех, у кого есть аналогичный амулет, я так поняла, — сообщила Хеледис, не совсем уверенная в своих словах, но по идее так оно и должно работать.

— Тогда извините, — развёл руками Пастэрос.

— Да чем тебе Хельдар не нравится? — хмыкнув, поинтересовался Сиджей.

— Мутный он какой-то, — постарался пояснить свои сомнения Пастор. — Я, конечно, могу ошибаться, только никакой он не простой наёмник.

— А высокооплачиваемый наёмник, похоже, — вторил Сиджей. — Вот я не понимаю, что тебе не нравится? Наш гость не врёт — он, и правда, искренне за нас переживает. Может быть, так его воспитали — на идеалах рыцарской чести, может он просто идейный, не знаю.

— А ну скажи, много идейных наёмников ты видел? — скептически спросил собеседник потому что, по его мнению, «честь» и «наёмник» несовместимо.

— А кто сказал, что он вообще наёмник? — возмутился боцман.

— Ну и кто он, танцовщица? — не менее сильно возмутился Пастэрос.

Хеледис только тихо застонала. День выдался очень тяжёлым, вечер обещал побыть таким же…

Сцена 18. Всё только начинается

За сутки до того в Светлогорье, дом Джа

«Право на ошибку имеет каждый, и даже Великие мира сего, к сожалению, порой допускают досадные промахи».

Иштар, «Дневники в Изейре».

— Ну, так что у вас в планах, Джа? — лениво поинтересовался Ангвар, когда на следующее традиционно солнечное летнее светлогорское утро обитатели дома собрались в гостиной, обсуждать вчерашнее — его разговор с Рэном, уход в Башни Серебряной, и начало эвакуации Волчицы.

— В планах?.. Да ничего определённого нет. Всё хорошо, мы только ждём.

Ангвар кивнул головой, и чуть подняв глаза в потолок, задумался. Сам он не настолько разделял оптимистичность Джа, но прикинув, что да как, согласился с его заявлением. Ибо неспешность хода дел ближнего круга Иштар исключала возможность занятия Джа сейчас чем-то другим.

Нет, текучкой этот иши занимался как миленький — ну да, попробуй, пойди против Иштар, но вот что-то существенных масштабов, где он не исполнитель, а что-то вроде координатора… пока не завершит одно такое дело, переходить к другому не станет даже под угрозой воспитательной ссылки на какую-нибудь нудную должность, вроде писаря Архива. А прецеденты были, кстати.

То, что ещё вчера вечером начал Ангвар, продолжил Рэн, вроде шло как надо и под контролем самой Светоносной. На самом деле непосредственно контроль был на Джа через Ангвара, Иштар только получала доклады, но такая схема для Двора Хаоса и Внутреннего круга являлась обычной.

Сам Ангвар, клятвенно пообещав не вмешиваться в дела Иштар и компании, ожидал кое-чего своего — готовности Виннера к новому этапу работ, который он начнёт уже совсем скоро, но пока не завершил до конца старое. Что выйдет в таком случае скорее — воссоединение большей части свиты Хелависы в походе против врага на каком-то изейровском корабле, или новая работа лейтенанта, предсказать почти невозможно, тем более главе Ордена было всё равно.

Поэтому он ровно поинтересовался.

— Предложения есть?

Рысь переглянулась с супругом и пожала плечами.

— Похоже, что пока нет.

— Рысь права, у нас тут временная передышка образовалась, судя по всему, в пару дней, — несколько осторожно подтвердил Джа, а потом поинтересовался у собеседника. — Что мы делать то хоть будем?

— Как что? — даже удивился Ангвар? — Вы без меня и отдых спланировать не можете? В таком волшебном месте? Ну, дожили…

Разумеется, сейчас Ангвар ворчал не всерьёз. Он понимал — хорошо зная его характер, Джа на всякий случай перестраховался — вдруг какую новую задачу поставит, и вертись-крутись. Это при том, что главным в их компании являлась Светоносная Иштар, и раздававшая, по идее, все указания, которые превращал в конкретные планы уже Джа. А сам Ангвар официально всегда вообще являлся консультантом Иштар по вопросам сидхэ и азуров, и вдобавок представителем Империи Сидхэ в её Внутреннем круге — то есть он командовать что Джа, что самой Светоносной, по идее вообще не должен, взаимодействуя только лишь с Ниринэ… но командовал с радостью. М-да, иерархия…

— Кто о чём, а ты про отдых — словно поняв его мысли, спокойно отозвался Джа. — Отдых-то мы организуем и сами, я хотел уточнить, ты меня с Рысью ни к чему привлечь не собираешься? А то я не смогу, у меня и так есть куча дел, о которых совсем забыли, и которые давно требует Иштар.

— Теперь понял, нет, привлекать не буду ни к чему, — ответил глава Ордена и, покосившись на Чертика, строившей рожицы, обратился в её адрес. — А вот в твоём лице я вижу помощника.

— Ой, а я как боюсь, боюсь, — подняла вверх руки, шутливо изображая, что сдаётся, Чертик. Ангвар усмехнулся.

— Но помощника не сейчас, а позже, — уточнил он.

— А ты сам что планируешь? — поинтересовался Джа.

— Да вот не знаю что-то… Отдых для меня, сам понимаешь, скорее мучение, а не радость. Так что, наверное, на денёк-два, а то и больше, уйду куда-нибудь в поход, разведку или что-то в этом духе. Может, ещё кого-то из наших повидаю, действия скоординирую.

— Ну, давай, дело полезное. Авось, у тебя что-то и получится.

Дальше всё было просто. Ангвар немного поболтал, но потом не собрался и ушёл, как недавно грозился, а прихватив Чертика и Лазури, сбежал на прогулку по городу. На самом деле, про отдых и мучения он ничуть не слукавил, просто для начала ему как главе Ордена стоило бы пообщаться с самыми толковыми личностями из собравшейся компании. И делать это лучше всего подальше от глаз официальных товарищей, вроде Джа. Ну а тем для разговора у всех троих накопилось немало. Так что до вечера их небольшая компания хорошо провела время. Лазурь, как ни странно, про недавний разговор ничего не спрашивала, возможно, не хотела общаться на эту тему в присутствии Чертика, а возможно не обдумала услышанное до конца. И задавала лишь всякие общие вопросы, по истории сидхэ, их традициям, отношениям с иштари, и всяком разном. Ангвар с пажом старались подробно отвечать на всё, на что они могли, но новые ответы рождали ещё больше новых вопросов, отчего, в конце концов, все трое совсем запутались. И остаток прогулки провели в обычном дружеском трёпе.

Вернувшись и немного посидев со всеми в гостиной, Ангвар, как и обещал, быстро собрал дорожную сумку и коротко попрощавшись, ушёл по тем самым важным делам. После этого вся жизнь словно замерла, и следующую пару дней ничего интересного не происходило.

Джа с Рысью за эти дни переделали массу полезного. В основном они сидели в библиотеке, во-первых, наводя порядок после того, что в хранилище знаний натворили недавние гости, во-вторых, решив разобраться наконец-то в толстых стопах новых поступлений за последние годы, ну а в-третьих, желая спрятаться хоть как-то от царившей извне суеты в лице почувствовавших свободу гостей.

Кроме этого, Джа устроил краткую экскурсию на чердак, продемонстрировав несколько не опасных окружающим простых волшебных вещей. Одну из них, подобие картины, на которой в пейзаже отображалась погода за окном, Тулли даже утащила в их комнату. Потому что это было красиво. Джа долго ругался и протестовал, но быстро прибывший по его вызову эксперт из столицы осмотрел артефакт и сделал вывод, что опасности он не представляет в принципе. Тогда хозяин дома махнул рукой. Это Тулли и надо было…

На третий день необычайно тихой жизни в райском городке, ближе к вечеру, неожиданно для всех спокойно так, по домашнему, явилась царственная Иштар в сопровождении Ниринэ. Явились они не просто так, как оказалось, надо было срочно решить какой-то вопрос с участием Ангвара, который должен быть где-то тут, но его нет! Раздосадованная Ниринэ быстренько перекусила и скрылась, искать неуловимого главу Двора Хаоса, а вот Владычица Изейры неожиданно осталась, объяснив всем, что у неё короткий отпуск. И предложила Рыси пока её подменить. Ну, та согласилась, а что ещё оставалось делать супруге Джа?..

В отсутствие хозяйки дома, Иштар отбросила все свои манеры Владычицы и умудрилась как-то организовать скучающую, и всё время веселящуюся троицу на капитальную уборку кухни. Объяснив немного удивлённому такой сменой ролей Джа, что раз в его доме временно нет того, кто поддерживает хозяйство, бытовыми хлопотами займётся она. Уборкой все были увлечены аж до позднего вечера. Примерно в это же время собирался прийти Ангвар, но как он сообщил Джа, неожиданные препятствия по имени Виннер, Висс и ещё с десяток имён, в число которых входила Ниринэ, заставили его немного задержаться.

Спокойствие в их доме продолжалось недолго. Тревожные события начались позднее, когда глубоко вечером, скорее даже ночью, все решили, что можно и даже нужно отдохнуть, и собрались в гостиной просто на посиделки, а ещё для обмена впечатлениями и просто ради разговоров. При этом к общей компании не присоединилась лишь их царственная гостья, которая удалилась на второй этаж, чтобы шум разговора и прочие помехи не мешали ей заниматься какими-то своими делами — хотя она и ждала Ангвара, а заодно отдыхала от рутины, но работа никуда не пропала.

Поэтому, с обычными историями у камина, не сложилось. Вместо этого Джа сначала устроил долгую игру в угадайки, а затем предложил присутствующим что-нибудь сыграть и спеть.

Творческий вечер плавно перешёл в творческую ночь, и так бы и закончился творческим утром, но… внезапно планы расстроила Иштар. С этого момента, все дальнейшие события понеслись куда-то в сторону, не обращая внимания на планы и замыслы.

Дело было так. Поздно, часа где-то в два ночи, посередине очередной песни, когда Рысь играла на пианино, Чертик и Вигдис отстукивали руками и ногами ритм за барабаны, а Тулли с уже немного охрипшим от долгого выступления голосом пыталась как-то петь, в мысли Джа неожиданно ворвался панический крик от Иштар, сопровождавшийся криком обычным, от которого все и застыли статуями. Разобрать её вопль было практически невозможно, но рефлексы дали знать — даже не пытаясь понять, что случилось, Джа резко вскочил с криком «Тревога!», бросился к выходу, чуть не вышибив дверь, и рванул по лестнице наверх. Остолбеневшие от встряски гости секунд через десять пришли в себя и, недолго думая, побросали все свои дела. То, что случилось нечто неожиданное, стало понятно с самого начала — ведь не будет Джа по пустяку вскакивать с таким воплем, и не будет же вопить сама Иштар.

А случилось действительно нечто неожиданное для всех. Джа, влетевший в комнату, где на эти дни пристроилась Иштар, сразу увидел и её бледное лицо, и круглые глаза, и прилично ошарашенный вид. Пока он стоял, опираясь о косяк и тяжело дыша, виновница переполоха начала говорить. Правда, получилось у неё не с первого раза, мешало вызванное испугом заикание.

— В общем… там это… я не могла… получилось… кто-то напал… тьма…

— Что? Какая к бездне тьма? — донельзя изумилась Чертик, которая со всей компанией осторожно подобралась сзади. — Опять война?

Видимо эта фраза пажа стала своего рода спусковым крючком для ответной реакции Иштар на стресс, та бессильно опустилась на кровать. Лазурь, недолго думая, быстренько налила в бокал вина, и осторожно сунула его в дрожащие руки Иштар, та машинально отхлебнула, стукнув зубами посуду, и на вид вроде как успокоилась. Джа облегчённо выдохнул, и приготовился слушать.

— Вот вам и весёленькое начало, — хрипло поведала Светоносная.

— Мы все уже поняли… — отозвалась хмуро Рысь, и продолжила. — Но что так тебя перепугало?

Замешательство и испуг у Иштар уже прошло и она начала говорить снова в привычном стиле, хотя немного хрипло.

— Что перепугало? Хм, я даже не знаю… послушайте. Думаю, стоит начать с того, что сегодня я занималась одним беспокойным миром. Беспокойным могу называть смело, в нём на днях внезапно началась нездоровая активность среди местных колдунов и неожиданно обнаруженных прислужников Тьмы. Ко всему прочему, там внезапно объявились представители недобитой армии Младшего и тут же принялись заниматься обычным делом. Интересно всё это, правда?

— Очень любопытно, и что они там забыли? — поинтересовался Джа.

Иштар покачала головой, отхлебнула ещё, и объяснила.

— Самой бы узнать, но кажется, мне теперь будет не до этого. В общем, там действовала как обычно, привлекла на борьбу с нежданными гостями местных, и заодно Охотников навела. Местные там те ещё, хотя их можно легко понять, своих проблем выше головы. Разумеется, я использовала своих людей и иштари как наблюдателей, и…

— Стоп, стоп. Иштар, может это, не надо пока рассказывать про твои методы работы? Давай к главному, что там внезапно отчебучили местные или враги?

— Если бы они одни… Рассказ об этом мире был присказкой — я пыталась пояснить, почему оказалась сильно занята. А сказка… Суть такова — как раз во время разбирательств с упомянутым беспокойным миром кто-то обратился к Первостихии, причём откуда-то издалека.

— Что? — недоверчиво переспросил Джа. — Полный ритуал?

Иштар молча кивнула.

— Но… кто? — в недоумении спросил он.

— Хороший вопрос. Место, откуда пришёл этот зов, лежало в самом сердце тьмы… — поэтически охарактеризовала источник сигнала Иштар.

— Ага, тьмы. Очередные любители подвигов полезли туда, куда не надо, ну и устроили панику, — категорично высказала свою версию Тулли, фыркнула и добавила. — Знакомая история.

— Никакая не знакомая, что скажете, если я уточню место? Это случилось в том мире, где Рэн занимается доставкой знакомой вам парочки!

Джа остолбенел, а затем медленно начал говорить.

— Ты не хочешь сказать, что…

— Именно это я и хочу сказать! На помощь позвали Крэган с Волчицей, и те, кто их сопровождают.

— Но… погоди, тогда почему на этих бедолаг набросились такие силы? Если даже ты настолько испугалась?

— Ты меня спрашиваешь? — Иштар посмотрела сердито на вопрошавшего, и продолжила. — Я сама испугалась скорее потому, что пропустила вторжение, а не оценила силу. Это ж явно была скрытная операция. Подобраться, и внезапно ворваться в мир через то ли портал, то ли ещё что. Точно не Брат Младший, не хватит умений…

— Старший что ли напал? Вот это да… с какого бы перепугу… — удивлённо протянул Джа, других вариантов он пока не знал.

— Он самый, до этого с нами дела не имевший, — подтвердила Иштар, хотя сама жутко сомневалась. — Ну а теперь давай думай, чем эти двое из бывшей свиты Хелависы так напугали императора Дархана. Если сколько я себя помню, он в отличие от непутёвого братца вообще не вмешивался в происходящее от слова совсем. Неужто решил перестраховаться зачем-то, помешать даже толком не начавшимся поискам Хелависы? Ой, не смешите меня. Нет… тут надо долго и упорно разбираться.

— Ангвара к нам сюда звать? — очнулась от некоторого оцепенения Чертик, не понимающая пока что ничего.

— Зови, конечно.

Девушка тут же достала из кармана колоду карт и, прислонившись к косяку, принялась связываться с другом, стараясь понять, что это на самом деле было? В войну, развязанную Старшим, она не верила полностью.

Тем временем, Иштар, судя по голосу, в котором появились властные нотки, окончательно пришла в себя. И напомнила, что история не совсем окончена.

— Ну а теперь расскажу о том, что случилось потом. Я, разумеется, сразу же отвлеклась и обратила внимание на тех, кто провёл ритуал, оценила ситуацию, перепугалась и вырвала их, к своему стыду забыв указать точку доставки.

На этот раз Джа не до конца понял, в чём дело, и поначалу только крякнул да покачал головой. Удивляться фортелям его Владычицы он давно не мог, другой же реакции на любой фортель у иши не оказалось предусмотрено.

И лишь спустя несколько секунд до Джа наконец-то дошло, что это может значить, и тут-то началось… несколько минут, он непрерывно и заковыристо ругался, причём без единого бранного слова.

— …Ты Владычица… Ты же должна не поддаваться… А тут такое… Совсем расслабилась… И если ещё раз у нас подобное повторится, я даже не знаю, что с тобой сделаю!..

Джа выдохся, и в комнате повисла напряжённая тишина. Иштар всё так же невозмутимо сидела, откинувшись на подушку. Компания потихоньку хихикала на тему каких-то особенных перлов. Изображающая воспитанную девочку-хаос Чертик, закрывшая на время монолога уши ладонями, догадалась, что вроде как буря стихла, и неожиданно задала вопрос неизвестно кому.

— А как-нибудь можно отследить перемещение? Ну, там следы на Изнанке и всё такое поискать.

— По идее да, ты уже что-то придумала? — поинтересовался всё ещё тяжело дышащий Джа. Чертик неопределённо мотнула головой.

— Отыскать наших пропавших. Куда бы их ни послала Иштар, их наверняка можно найти, — логично заметила Рысь.

— По идее — да, можно отыскать… — задумчиво включилась в обсуждение виновница всей суматохи. — А вот что на практике выйдет, кто его знает… Но попытка, как известно, не пытка, так что давайте я сама подключусь к Изнанке и там уже запущу поисковые ритуалы.

— Только не это… не перемудри тут!.. — изобразил панику Джа, но Иштар высокомерно посмотрела на него, мол, не учи учёную. Впрочем, тут же она рассмеялась и уже более нормальным голосом ответила.

— Не бойся, здесь я точно ничего не перемудрю. И ты подстрахуй, на всякий случай. А теперь хватит. Давай тоже что-нибудь прикинь.

— Ангвар, кстати, очень скоро будет, — вклинилась в их разговор Чертик. — Необычайно сердитый, то есть дело плохо. В общем ждём.

— Ждём. Иштар, может, вместе попробуем?

— Давай, — кивнула она, и добавила уже строго. — А теперь всем тихо и не мешать! Мы с Джа начинаем обследовать Изнанку.

Моментально стих даже шёпот, все присутствующие были научены и хорошо понимали важность момента. Иштар встала и подошла к Джа, по пути сняв с запястий два металлических браслета и небрежным движением отправив их на диван. Руки сомкнулись, дыхание стало более ровным, походящим на мерный ритм спящего. Глаза обоих медленно закрылись. В абсолютной тишине на фоне задёрнутого лёгкой шторой окна стояли два силуэта, и от их рук исходил свет…

— Складывай ритмы, не вижу сети, — вдруг негромко произнесла какую-то непонятную фразу Иштар, обращаясь к Джа. Тот отозвался также непонятно.

— Третий с первым, и не сходятся. Нужно интегрировать внутри облака.

— Седьмая параллель не даёт…

— Начинаю свёртку и потом на двойку с калибром.

Иштар произнесла в ответ ему нечто ещё более туманное.

Так прошли несколько минут странных переговоров двоих Владык, насчёт смысла которых девушка-хаос пояснила — так координируют деятельность, и не знаю я, почему голосом, а не мысленно. Внезапно Иштар и Джа отпрянули друг от друга. От неожиданности вздрогнули все, даже Лазурь, а Чертик кроме того удивлённо поинтересовалась:

— Разрыв контакта что ли?

— Нет, мы уже закончили, просто удивились малость… — тихо ответил Джа, и перешёл к делу. — Иштар, ты, кажется, знаешь, где это место?

— Ну конечно знаю, — удивлённо отозвалась она. — Это тот самый мир, о котором я говорила в самом начале. Видимо, я машинально их перекинула в то место, к которому было привлечено моё внимание всё последнее время.

— И что оно нам даст? — после некоторого молчания неожиданно вступила в диалог Тулли.

— А даст нам ещё больше мороки, во-первых, насчёт корабля — расстояние оттуда до текущей стоянки гораздо больше, да и… нет, что-то не так, не может же тут быть полноценный двойной переход, если даже не тройной. Так погоди, а почему здесь такая аномалия? Иштар, смотри, для этого мира по идее базовый коэффициент…

— Скажи, а что такое «двойной переход»? — шёпотом спросила у Чертика сразу заскучавшая Лазурь, не любившая разного рода вычисления и подсчёты.

— Сейчас они говорят про некую помеху, которая мешает напрямик пробить портальный переход в нужное им место, — так же шёпотом начала просвещать подругу Чертик. — Смотри. Обычно порталы являются заранее проложенными тоннелями от точки к точке, здесь же требуется сначала этот тоннель сделать и лишь после этого им пользоваться. Из-за помехи не выходит… мм… как бы так объяснить?..

— Объясни мне по-простому, — сразу предупредила Лазурь.

— Раз проще… хорошо, попробую. С такой помехой специальный комплекс для пробития этого самого тоннеля не сможет сделать его напрямик. Придётся тогда вручную рассчитывать кривую и почти наверняка крайне неоптимальную трассу, которая десятой дорогой позволит достать куда надо. При этом затраты энергии на один переход у полученного так портала будут велики, тоннель его нестабилен и немного даже опасен.

— Погоди, а из какого-то другого мира можно тот портал сделать? — сразу увидела непонятное Лазурь. Чертик закивала головой.

— Ну, можно, конечно, ты просто не поняла суть задачи и не дослушала. Нам надо из мира, куда угодили эти горемыки переместить их обратно — туда, где есть корабль Серебряной. Так как портала сидхэ в новом мире поблизости нет, он на другом материке, а порталов иштари и не было никогда, нужно делать новый портал, либо постоянный, либо временный, не суть. Хотя эти два мира друг от друга и расположены далеко, но напрямик портал из одного в другой проделать вполне возможно. Но — как видишь, из-за не пойми какой причины, крайне трудно.

— А-а-а, — наконец дошло до Лазури. — Понятно, а двойной переход — это что, когда портал вынужден идти через какой-то третий мир?

— Ну вот, уже кое-как начинаешь понимать, — кивнула Чертик. — Смотри. Теоретически портал можно проделать из любого мира в любой, но чем дальше миры расположены друг от друга, тем всё хуже, и затраты энергии на переход повышаются, и сложнее вычисления трассы, и стабильность портала хуже, и так далее. Поэтому и иштари и мы такие прямые порталы делаем крайне редко, когда другого выхода нет, и то они получаются по сути одноразовыми, то есть один-два, ну пять переходов кое-как выдерживают, а далее всё — пользоваться больше нельзя.

— Ага, вот оно что, ясно, — действительно неплохо поняла суть Лазурь. — И поэтому по вашим портальным сетям с одним переходом никуда толком и не дойдёшь, приходится топать с одного портала к другому.

— Именно поэтому, — подтвердила Чертик. — Теперь двойной переход, так называется скорее метод решения проблемы, когда миры сравнительно близко, но портал напрямик почему-то не пробивается. Тогда приходится проделывать тоннель через какой-то третий, но он остаётся замкнут и по тому третьему миру пешком ходить не нужно. Если так получается, что как ни крутись, но ни через один промежуточный мир портал не проходит то приходится идти через какой-то четвёртый — и как ты понимаешь, такая ситуация называется не двойной, а тройной переход. Ну и так далее.

— «Так далее» бывает?

— На моей памяти ни разу, — задумчиво отозвалась Чертик. — Почти всегда переходы двойные, тройные уже редкость неописуемая, поэтому я думаю, это не наш случай и переход будет двойным. В общем, такое решение типовое… и погоди-ка, кажется, они говорят что-то интересное.

Чертик замолчала, обратив внимание на последние слова Джа. А тот, забыв о присутствии всех остальных, кроме Иштар, увлёкся теоретическим монологом со Светоносной про некий аномальный и не синхронизированный с основными ритмами мира источник искажений. И эти двое уже дошли до дико запутанных вещей вроде интегрирования в замкнутой поверхности нелинейной свёрточной характеристики пространства и применении этого в формировании чего-то там матричного. Пока они беседовали, явно заскучала даже Рысь, не говоря уже об остальных, которым вся теория пространства и времени была сейчас до фонаря, они мечтали пойти поспать, особенно в такой поздний час. Чертик же наоборот, буквально ловила каждое слово.

— Неужели ты всё это понимаешь?.. — вздохнула тоскливо Вигдис.

— Приходится. Ладно.

Чертик быстро вклинилась в научную беседу, начав с ходу выдавать факты, в которых упоминались подобные случаи с точечными помехами. Джа удивлённо покачал головой оценив напор подруги, а затем резко возразил, мол, что-то из упомянутого он припоминает, но данный случай местами не подтверждён, хотя местами подтверждено, но только пока не выяснены причины, а местами факты вообще не относятся к делу, поскольку… Иштар услышала что-то знакомое и добавила своё, в общем, в комнате быстро разгорелась полноценная дискуссия.

За столь эмоциональным научным разговором троицы и перешёптыванием всех оставшихся, никто не расслышал тихих шагов по старой лестнице. И когда неожиданно для всех комнатная дверь громко скрипнула и приоткрылась, все присутствующие замолкли и обернулись на новый звук. Через широкую щель в помещение заглянуло уже знакомое им лицо в обрамлении седых волос. Ангвар критически оглядел компанию, и поинтересовался.

— А что это вы тут делаете, а?

— Мы успешно перешли от одного философского вопроса — кто виноват — к другому, такому же философскому. Что делать, — пояснила Чертик.

— Молодцы, смех смехом, но это уже не смешно. — Ангвар распахнул дверь и вошёл полностью, переглянувшись удивлённым взглядом с Джа.

— Ну, извини-и, — протянула Иштар и двое разумных, сблизившись, крепко обнялись. Полная традиция встреч после долгой разлуки, пошедшая со времён первых войн против магов включала в себя также подобие ритуального танца, но ввиду обстановки от него отказались и время экономили.

— Значит так, — принялся говорить Ангвар, оторвавшись от Иштар. — Кто в этом виноват — ладно, ругаться уже не хочу. А вот что делать — я не знаю, так как не знаю подробностей случившегося. Меня бы хоть кто-то просветил, что случилось более конкретно чем «напал кто-то, приходи, спасай»? Тогда было бы совсем неплохо.

Нервное молчание мгновенно спало со всех, и компания наперебой кинулась рассказывать, а Ангвар лишь покачивал головой. Новости, по его мнению, были отвратительными. Но когда они казались воистину радостными?.. Хотя какой-то подвох в деле он всё же ожидал, но не такого же масштаба? Приблизительно аналогично думали и Иштар, и Джа. Первая всё ещё приходила в себя, второй не знал, что делать — то ли ему начать разбираться с новым происшествием, то ли продолжать координировать действия собираемой компании пострадавших.

— Так. Ну и что мне теперь, в связи с этим, делать? — поинтересовался он у Ангвара, озвучив свои мысли.

— Не «мне» а «нам», — уточнила Иштар.

— А ты сиди, спи, и не вмешивайся.

— Так, тихо. Что делать? Сейчас… — Ангвар оборвал начинающийся спор, но дальше продолжил в совсем уж неожиданной для него манере. — Друзья, я сейчас готов сделать официальное заявление.

Джа поперхнулся, и многозначительно переглянулся с Иштар — они вдвоём хорошо знали Ангвара, и понимали: если тот в обычном общении переходит на подобный тон, значит дело плохо.

— И заявить я желаю следующее: я не понимаю ничего, абсолютно ничего в происходящем, — между тем, так же громко и чётко продолжил он и добавил в конце уже более привычным голосом. — Могу вас всех поздравить, кстати, вы стали свидетелями уникального момента.

— Ага, значит не всё так печально… — уцепился за последнее Джа

— Знаешь, нет. Нет, тут не то чтобы совсем печально, но сейчас у нас самая неопределённая ситуация за последнюю пару сотен лет. А так…

— Значит, боюсь, что дело уже совсем плохо. Тоже не представляю, как нам действовать дальше. Остаётся только выть на луну и ждать, когда что-то само решится. Ненавижу это.

— На какую будешь луну выть из трёх? — издевательски поинтересовался Ангвар, поскольку у этой планеты на ночном небе действительно, порой, сияли три диска. — А вообще-то, вам надо побольше оптимизма! На самом деле всё не так плохо. По крайней мере, вероятного противника я знаю. А это — немало, согласись!

На самом деле, он этого не знал, но ради спокойствия Иштар признаешь и не такую чепуху.

— Немало, да, всё верно сказал, — обрадовался Джа. — Но всё же что мне не нравится? Вот что. Ситуация начинает выходить из-под нашего контроля, тебе не кажется? Один секретный и очень амбициозный план, в итоге вылился… ну-ка, подсчитаем, во сколько… да, уже не в четыре, а аж в пять задач, из которых большинство пока не знаем, как решить, а то, с чего всё началось, вообще нечто крайне абстрактное и теоретическое. И как тебе?

«С Хелависой не прав», — резко перешёл на мысленную связь Ангвар, сразу поняв, какая абстрактная задача упомянута Джа. — «Мы давно разбираемся с полученными в своё время данными о хронологии тех событий, просто вы не в курсе, да и я тоже пока туда не вникаю, но скоро подключу Висса. И с замком тоже не всё плохо, там работает Виннер, результаты потом скажу. Остальные вопросы не на мне».

«С натяжкой можно сказать, что команда нами собрана, правда, зачем — тот ещё вопрос, и мне пока непонятно», — ответил Джа, вспомнив, что вообще-то Ангвар прав.

«Ладно, задача для них всегда найдётся. Да, забываю спросить, а Серебряную как, уже доставили на корабль, или нет?»

«Доставили, ещё дня два назад, и она уже пытается работать над теорией, но под строгим контролем Иштар и её заместителей…»

— Ну, тогда я тут, вроде, и не нужен, — подытожил уже вслух Ангвар.

— А ты опять куда-то в поход? — понимающе кивнула Иштар.

— Ага, в поход на кухню. Здорово? Ладно, скоро приду.

Иштар как-то замученно улыбнулась, теперь её друг точно был в порядке, и от былой растерянности не осталось ни следа. Что не могло не радовать, ведь без помощи Ангвара и ей, и Джа не обойтись однозначно.

Сам друг же скрылся за дверью и, судя по шагам, действительно направился на кухню, так как изрядно проголодался. Всё верно, война войной, а обед… ну да, в четыре ночи… по расписанию. Но на самом деле, Ангвар скрылся от всей компании не только для того, чтобы перекусить. Глава был крайне встревожен тем, что внезапно появилась неизвестная до этого сила, что начала с настолько активных действий. При этом его интуиция пока молчала, а это было не менее странно. И тот факт, что согласно торопливому и сбивчивому рассказу Иштар, она умудрилась переправить невольных жертв неизвестной силы именно в этот мир, а не куда-то в Запределье, он считал подарком судьбы.

И не собирался его упустить.

Для начала Ангвар намеревался связаться с тем самым таинственным гостем совещания в Норштейне несколько дней назад. Ночной Охотник тогда решил просто ради интереса поглядеть на Двор Хаоса как сторонний наблюдатель, и ради этого даже вышел из своего традиционного образа, одевшись нейтрально. А учитывая его колоритный облик в обычном состоянии… неудивительно, что Честера тогда, в замке никто не признал.

Этот частично азур, частично сидхэ был в Ордене хорошо известен как один из боевых товарищей Хелависы, хотя в состав Двора не входил. Потому что — цитата — «этот скромный охотник не желает тратить своё драгоценное время на бесконечные совещания и посиделки с иштари» и так далее в таком же духе, в язвительном стиле с упоминанием себя в третьем лице. Общаться с ним, если нет чего-то важного, непросто, но этот очень сложный по характеру персонаж им был нужен, и работал он на Орден — что интересно — не только за деньги, но и частенько просто так. Потому что «этот скромный охотник уже убедился в прямой связи заказов от уважаемого Ангвара и его не менее уважаемых коллег с полным отсутствием у него, охотника, скуки». И это при том, что Честер был одним из немногих, очень немногих магов кто постоянно ходил в Дагарот!

«Обычная прогулка, как в старом недобром Ярнаме» — заявлял он друзьям, когда те интересовались у Честера, не страшно ли ему ходить в самое опасное, наверное, во Вселенной место как себе домой. Это всё, что удавалось добиться, больше никаких внятных комментариев по поводу своего прошлого Честер не давал, однако было понятно — жизнь у него выдалась непростой. Хотя ах, да, точно. Задавался ему пару раз вопрос — а что такое Ярнам? Ответ… ну, ответ он давал, а толку? «Почти как ваш Негросс, только мельче, теснее, зловоннее и потусторонняя жуть прямо как в Дагароте». Думай всё что хочешь.

Так или иначе, специалистом в своём ремесле Честер был отменным, но был он также авантюристом уровня Флоримель, только если первая обожала бои со всем, что не успело убежать, то Честер любил организовать что-нибудь, по его выражению, «направленное на совершение скромных добрых дел». Скромное доброе дело сейчас выглядело как гильдия благородных наёмников тысячи на три, где половина к тому же Охотники на Чудовищ. И что любопытно — и сам Честер, и его дружина находились в том самом Отражении, куда волей Иштар попала команда контрабандистов вместе с кораблём и пассажирами.

Именно поэтому Ангвар и намеревался связаться с Охотником, потому что его помощь при защите бедолаг от условных «сил тьмы» была бы не лишней. Ну и, кроме того, Ангвару требовался «свой» человек в этой компании, потому как интуиция подсказывала — в том мире спасаемые застряли надолго, и уж точно не на день-два.

Благо, конкретное место он тоже знал.

Связь была очень плохой и постоянно обрывалась. Судя по характеру помех, произошедшее сильно возмутило слои пространства, в результате чего сейчас в Отражении бушевал средний такой «шторм хаоса». Тем не менее, собеседник ответил ему быстро. Как всегда, он посетовал на нелёгкую жизнь своей личной гильдии, но обещал помочь Ангвару всеми силами. Точное место, куда попал перенесённый корабль, удалось узнать быстро. Совсем рядом с кораблём, даже в пределах видимости, на берегу моря стоял портовый город Немира, и моряки почти наверняка постараются добраться до порта. Со своим же человеком дела обстояли куда сложнее.

Немира всё-таки принадлежала другому государству, хоть и пограничному с империей, где обосновалась гильдия. Но, несмотря на всё это в городе имелось полулегальное представительство гильдии, там что-то связано со смутой в том государстве и мечтах о захапывании территории с портовым городом великим соседом, Ангвар подробнее в их амбиции не вникал. Но это представительство было захудалым. Его возглавлял хороший как организатор, но никакой как боец и воин, ибо одноногий, человек. А куда более здоровый заместитель постоянно пребывал где угодно, вот только не в их Немире — ибо он, по сути, возглавлял вооружённую борьбу местного населения с всякими разбойниками, бандитами, а также всё время проникающими через границу отрядами враждебных — то есть всех, что рядом имеются, государств, попутно занимаясь разведкой. Такой вот Охотник на Чудовищ, да — указанный разумный по имени Хельдар входил в это полуофициальное объединение борцов со злом при помощи доброй стали и одновременно через десятые руки относился к дальней имперской разведке. Однако…

К тому же, и по совпадению и по несчастью, его средство связи из-за тех же помех от переноса корабля силами Иштар не работало, а вездесущая голубиная почта имела сравнительно невысокую скорость. Понятное дело, распоряжение об отправке послания в Немиру было отдано немедленно, но прогноз доставки был неутешительным — где-то от двух до пяти дней. Птички же! Поэтому, как выразился собеседник, им оставалось уповать лишь на то, что нужный человек с нужными помыслами окажется в нужном месте и в нужное время. То есть на обыкновенное чудо, ибо вероятности…

Дальнейший разговор был в очередной раз прерван помехами, после чего их связь окончательно пропала. Прелестно, карты Шехра отказали в кои-то веки, и ладно. Выругавшись про себя, Ангвар убрал в карман колоду, и наконец, полез в шкафы за перекусом. Глава Ордена даже не догадывался, что по тому самому счастливому совпадению, на которое он уповал, вся история уже началась сама, причём по самому благоприятному сценарию из всех возможных. Позднее это явление называли очередной шуткой Хаоса; стоило отметить, что Хаос на этот раз пошутил замечательно. Правда, долгое время почему-то не смеялся никто, даже сидхэ. Видимо, не оценили юмор Первостихии…

Интерлюдия Хелависы. Тревоги

Дом Историка

«Проблемы не пугают, их я жду. Куда сильнее меня одолевает беспокойство в случае, если всё идёт так, как нужно».

Хелависа о своих тревогах.

Обеспокоенные Чертик с Виннером уже полчаса сидели у постели Хелависы, держа её за руки, и пытались понять, в чём дело. Второй сон Владычицы был куда беспокойнее, чем первый, и это им не нравилось. Лейтенант после ухода Чертика задремал было второй раз, но очень быстро оказался разбужен тихими стонами и невнятным шёпотом очень знакомым голосом. Буквально вскочив с кресла, он подбежал к Владычице, но ничего не понял. Хелависа то беспокойно металась по кровати и бредила, то замирала с улыбкой на лице, искривлённой до сих пор мучающей её болью, но улыбкой. Поняв, что всё может быть плохо, Виннер схватился за карты и спешно вызвал Чертика, как самого главного и по сути единственного специалиста по здоровью их спасённой Владычицы. Паж, как он и ожидал, моментально откликнулась, и пообещала прибыть так быстро, как только может. Единственной проблемой было то, что хозяин дома до сих пор спал, и будить его Виннер посчитал некорректным. Поэтому Чертик вновь оказалась в спальне при помощи прямого портала, и одного её хмурого взгляда, брошенного на Хелавису, оказалось достаточно, чтобы лейтенант понял — это очередное никак не ожидаемое девушкой-хаосом явление. Чуть позже, Чертик сама прямо подтвердила:

— Не понимаю ничего. Похоже на сон, но очень глубокий, так, что разбудить не удаётся. И постоянно меняющийся. Такое ощущение, будто она переживает по очереди и плохие и хорошие воспоминания.

— Может так оно и есть? — взглянул на подругу лейтенант.

— Может и да, а может, нет… — пробормотала паж, водя руками над телом своей Владычицы. — А я ведь говорила ей, не устраивать эту затею с походом, а сразу отправиться в Норштейн и перемещаться туда как можно быстрее. Или вообще никуда не ходить. Так бы я сразу поняла, в чём дело, а тут приходится гадать и надеяться на лучшее.

— Ох-х, с самого начала одни проблемы… — тоскливо протянул Виннер. Он точно не надеялся на то, что придуманный Хелависой простейший поход будет идеально лёгким, но вот насколько прогулка по мирам окажется трудной, даже не мог предположить.

— Ничего, друг, крепись — это только начало, — «обнадёжила» его в своём непередаваемом стиле Чертик и добавила. — Вот когда начнёт разворачиваться основная личность, здесь начнётся страх и ужас. Но мы справимся. Я правильно говорю?

— Справимся… — всё также грустно ответил лейтенант, и взял Хелавису за руку, поскольку та вновь начала метаться в постели в полубреду. Что творилось в её сознании, не мог сказать никто, даже в таком состоянии Владычица могла поддерживать непробиваемую защиту разума.

— Интересно, мне как — вызывать или не вызывать Ангвара? — между тем, спросила саму себя Чертик, и бросила взгляд на лейтенанта. Тот в свою очередь посмотрел на девушку.

— Не знаю, как хочешь. Кстати об Ангваре, почему он до сих пор находится неизвестно где, когда тут такое вот долгожданное событие?

Чертик лишь демонстративно фыркнула и, взяв снова беспокойную женщину за другую руку, принялась объяснять лейтенанту:

— Вообще-то Ангвар известно где, в районе Земель Вечной Зимы. Примерно за две недели, может даже больше, до того, как случилось Это, — выделила она последнее слово, подразумевая тем самым возвращение Хелависы, — Ангвар и Волчица вдруг покинули Негросс, отправились в непонятный поход неизвестно куда и для чего — по северному тракту, мимо Старого замка и далее по снегам на северо-запад, куда там потом — уже не знаю. Сейчас он естественно спешит обратно, но там очень не вовремя разыгралась снежная буря. Лошади причём этот умник не взял и попёрся пешком. В результате, нашему Ангвару остаётся ещё недели две-три пути до Негросса. И ничего с этим не поделать.

Спасение Хеледис как собственно, первопричину похода Чертик не называла специально по понятным причинам — более глупого метода девушка-хаос не могла придумать при всём желании. Потому что выглядела экспедиция Ангвара как бессмысленный поход туда, не знаю куда, но лишь бы оказаться подальше от проблем. Спасать азури надо начинать с лабораторий Рэна, где их мастер по порталам, прежде всего, выяснил бы, куда её вообще забросило. А тут…

О том, что вело Ангвара вполне конкретное направление, Чертик не знала, да и другой нюанс — что тот повернул назад задолго до возвращения Хелависы, опять-таки, следуя за направлением на Хеледис, она тоже не знала. Как не знала некоторые другие нюансы деятельности прямого начальства, например, то, что в настоящий момент глава их Ордена благодаря спешно организованной сидхэ с форпоста конной цепочке обретался далеко от Города-на-скалах, и вообще от данного Отражения. Потому что старые друзья уже связывались друг с другом несколько раз, втихую, не оповещая никого — через их старое тайное место на Изнанке, координируя действия по спасению той, кто, похоже, кроме них двоих оказалась никому не нужной. Жаль, что они, кажется, опоздали.

— Вот так всегда, с Хелависой непонятно что, а помочь некому, — посетовал Виннер, не зная о последних мыслях Чертика. Да и что ему оставалось, когда он абсолютно ничего не понимал в вопросе и чувствовал себя беспомощным.

— Можешь не беспокоиться, всё равно и Ангвар тоже ничем не помог бы, — огорошила лейтенанта Чертик, бросая тревожные взгляды на Хелавису, та до сих пор не могла успокоиться и вновь что-то тихо шептала про себя.

— Но они же были связаны друг с другом?

— Были. Кровная связь, к сожалению, сама не восстановилась, а диагностика на словах — это далеко не самое лучшее, что можно придумать. Вот такие дела.

— А она вообще должна была восстановиться, или нет? После всего того, что случилось… — засомневался лейтенант.

— Без понятий… — развела руками Чертик. — Виннер, пойми — Владычица одним фактом своего возвращения опровергла половину наших представлений о разуме и жизни как таковой. Поэтому тут нет смысла чего-либо предполагать. Так, или мне кажется, или она уже минуты две как спокойна.

Хелависа действительно лежала на спине, практически не шевелясь, глубоко и медленно дыша. Он по-прежнему спала, улыбаясь на что-то своё загадочное. Чертик вглядывалась в её лицо с полминуты, а затем только пожала плечами.

— Ну, хорошо, пусть так. Всё равно я не понимаю ничего.

— И я понимаю ещё меньше, — ответил ей лейтенант. — Например, я до сих пор не представляю, кто же в итоге вернулся? Это не та Хелависа, которую мы все знали, но тогда кто?

— Попробую тебе пояснить, как могу, — немного подумав, начала говорить паж. — В ней не основная личность Владычицы, а результат слияния основной и резервной, той, что она создавала на основе себя-молодой для подстраховки, не помню уже, когда. Только нам не надо забывать — сверху на них наложило сильнейший стресс, вызванный происходившим в последние минуты прошлой жизни. Да неизвестно, сколько времени в состоянии энергетического существа в неизвестности. Да ещё физическая и душевная боль, горькое осознание своих ошибок. Результат налицо. Да, строго говоря, я этим непонятным приступам не удивляюсь, мне лишь беспокойно от того, что я ну никак не могу просчитать их влияние на перестройку сознания и спрогнозировать, кого мы получим в итоге. Вот такие дела.

Виннер ничего не ответил, он лишь размышлял над словами Чертика. Ответ на свой вопрос он получил, как всегда, тот подкинул кучу новых вопросов. Но от них лейтенант постарался увернуться, ибо ему никогда не были интересны всякие теоретические проблемы, он был практиком. Так вдвоём и сидели молча у постели Владычицы минут двадцать, пока та неожиданно не дёрнула веками и не вздохнула глубоко. Чертик, опустившая к этому моменту веки, не изображая сон, а действительно задремав от усталости, сразу насторожилась, но ничего страшное не произошло, Хелависа просто открыла глаза и даже чуть заморгала, увидев такую картину.

— Э-м-м… а что вы здесь делаете, а? — тихо поинтересовалась она у своего пажа как ближайшего.

— Тебя мы караулим. И ты больше не пугай так нас, а то мы не знали, что и думать.

— Я сама не знаю, что думать, — как-то хмуро и по-прежнему без интонаций заметила Владычица, переходя на шёпот. — Теперь кроме всего прочего у меня раздвоение личности, ну или что-то вроде этого.

— Очень надеюсь, твоя тёмная половинка не рвётся сейчас захватывать весь мир, — пошутила Чертик, но глаза её оставались серьёзными.

— Да вроде как не рвётся, но мне всё равно происходящее не нравится, как и тебе, — задумчиво проговорила Хелависа. Виннер счёл нужным вмешаться.

— А расскажи-ка, что ты видела, ну или чувствовала. Мы попробуем принять меры на случай повтора.

— А что хоть рассказывать? Я всего лишь попеременно ощущала и хорошее и плохое, связанное и со мной, и с окружающими, — ответила она, специально не упомянув ничьих имён, но в глазах до сих пор стояла свежая боль. И Чертик это увидела первой.

— Хорошо… Ты отдыхай пока.

Хелависа ничего не произнесла в ответ, она молчала и смотрела в потолок, даже не чувствуя, как её поглаживает по голове паж. Владычице было очень нелегко вспоминать и последние минуты своей прошлой жизни, и первые часы этой. Да, что-то было давно, а что-то недавно, да, она прошла это… но в том-то всё и дело, что прошла. И далеко не бесследно.

— Надеюсь, Ангвар уже знает, что я смогла вернуться? — наконец, спросила тихо Хелависа. — Я до сих пор не чувствую нашей связи, боюсь, она оказалась разрушена, как и многое другое.

— Знает и спешит — это всё, что могу сказать, — ответила подруге Чертик, едва скрыв недоумение. Хелависа же тогда, на «объекте», сама присутствовала при её мысленных переговорах с начальством и сама же не пожелала общаться со своим милым да любимым. Только проблем с памятью не хватало им ещё…

— А Серебряная?

На этот раз уже Виннер пожал плечами.

— Она в Изейре считай, сейчас поселилась, — пояснил он. — Ну что взять с девочки, увлеклась экспериментами и авантюрами, хотя стоит отметить — к твоему возвращению она приложила немало усилий. В общем, мы Мерредину специально не оповещали.

— Рэн?.. — продолжила перечислять имена Хелависа.

— Проводник вряд ли знает, он до сих пор разбирается в каких-то вопросах по порталам, я его последний раз месяц назад встречала, — ответила паж.

— Висс?

— Ну «лорд» выяснил всё гораздо раньше Виннера, благо возможностей для сбора информации у главы филиала Секретной службы в Ордене навалом. Да, я забыла сказать — он уже поздравил тебя как главу с возвращением, и сообщил, что Риттер также всё знает и готов предоставить всё что угодно.

— Риттер — это?.. — услышала незнакомое имя Хелависа.

— Наш новый глава Секретной Службы — Висс всё же не выдержал, сдался и сбежал сначала в руководство управления агентурщиков, затем буквально в этом году организовал нашу службу безопасности, — выдал вкратце кадровые перестановки Виннер.

— Понятно. Так, а иштари? Не знают, как понимаю?

— Они нет, — махнул рукой Виннер. — Скептики те ещё, ни во что не верят и мнят себя великими экспертами по Хаосу, хотя сами им даже не владеют, но с другой стороны, желают твоего возвращения едва ли не больше Ордена.

— И последний вопрос: что с противником?

Здесь Виннер не отреагировал, а Чертик пожала плечами.

— Насколько я знаю, Валукарьялни до сих пор никак не отреагировал даже на твою пропажу, Новый Дархан захватывать мироздание пока не рвётся, хотя местами он крайне нагл и лезет в область наших и эмберских интересов, ну а Младший… ничего нового — пыжится и изображает из себя властелина мира. С его-то возможностями, ага, хороший властелин. Такая превосходная служба охраны у нашего скелета говорящего, что риттеровы ребята в Соррош толпами ходят. Правда, толку от этого никакого, Младший ныне не способен ни на что серьёзное — даже магистры из-под Авалона опаснее будут. Ты его тогда всё же победила, хоть и не до конца.

— Хорошо, понятно, — прошептала Хелависа. — Так, допустим, а Старшего мы, выходит, всё, списываем?

— Так Старший всё, — произвёл уточнение лейтенант. — Угроза нулевая, с чем тебя, кстати, и поздравляю. Ведь именно ты его тогда зацепила.

— Я знаю, мне Хеледис рассказывала, — подтвердила усталая Владычица и закрыла глаза.

— Ладно, ты отдыхай, а мы с Виннером временно оставим тебя и попробуем оповестить орденцев, раз никто до этого не озаботился? — предложила Чертик, покосившись на лейтенанта.

— Нет!

— То есть… как? — с удивлением посмотрел на Владычицу лейтенант. — Я не пойму, их держать в неведении что ли?

— Да, пока я не приду в себя, — решительно произнесла Хелависа, ещё раз подтвердив давешний приказ.

— Ну, хорошо, тебе виднее, — не стал он спорить с этим вывертом психики Владычицы. — Чертик, тогда ты чем хоть займёшься?

— А есть варианты? — хитро спросила она.

— Да. Придумай, как в кратчайший срок привести Хелавису в порядок.

— Только меня не забудьте посвятить в ваши планы, — изобразила хмыканье сама Хелависа, не открывая глаз.

— Не забудем, конечно, а теперь давай лежи, спи! — подмигнула ей Чертик, плавно встала с кровати, и направилась к двери. Виннер чуть помедлил, и тоже встал, но у самого выхода обернулся.

— Пусть тебе приснится что-то хорошее, — чуть помедлив, произнёс он.

Дверь аккуратно закрылась. Хелависа запоздало кивнула головой в ответ, что вызвало незначительное помутнение в глазах. Значит, ей ещё опасно двигаться, ну а раз так, то остаётся и правда лишь спать. Тем более в сон её тянуло и так. Она осторожно переменила позу и легла на бок, размышляя над тем, что было бы хорошо увидеть. Налетевшая внезапно волна приступов схлынула, оставила в душе лишь одну звенящую пустоту. Владычице не хотелось ничего, но какие-то остатки любопытства в ней сохранились.

Хелависа отвыкла от того, что способна делать лишь одной силой воли, а ещё забыла, как себя контролировать. И когда после её возвращения в лаборатории Чертика начались перебои в энергоснабжении, плетения стали работать не так, как нужно, то она была солидарна со своим пажом — пока не научилась заново, надо сдерживаться. В итоге, Владычица пошла лёгким путём, и недолго думая, установила на себе простую, но очень действенную систему ограничений своих энергетических резервов и каналов связи с Тенью. Завязанную, естественно, на саму себя, и прикрытую для безопасности тремя типами сложных защит, благо в искусстве сочинять преграды Владычица ещё давно достигла мастерства.

Да, при этом Хелависа добровольно лишилась чуть ли ни девяноста девяти и трёх девяток после процентов своих собственных сил, умений и способностей, но обезопасила себя и окружающих от сюрпризов, которые может выкинуть во время коррекций сознания. Один раз она с подобным сталкивалась, к счастью, не с ней самой, и естественно, не хотела повторения того кошмара.

Но слияние с перестройкой произойдёт не прямо сейчас, а гораздо позже. И не здесь, а в лабораториях Негросса. Или Норштейна. И обязательно когда она выспится. Интересно, что ей привидится на этот раз? В прошлый её долгий сон с эффектом полного присутствия, Владычица Хелависа, наконец, узнала, каким же образом спасительница, женщина Хеледис, вообще оказалась замешана во всей авантюре века — иначе данное мероприятие не хочется назвать. И первые приключения контрабандистки, Хелавису не слишком сильно радовали.

Нет, если с точки зрения логики всё было хорошо, не подкопаешься, то вот в целом картина была непонятной. Ну не может быть столько совпадений сразу и в одно время! Не может, и всё.

И дело тут даже не в том, что Хеледис удалось как-то ускользнуть от явного противника — она просто хотела уйти из порта раньше, и так задержалась из-за ошибок своего помощника на пару часов. Дело даже не в том, что Хеледис как бывалый капитан смогла провести бригантину или шхуну, или чем вообще эта Льяна является, сквозь шторм невиданной силы. Во-первых, она уже проводила такие рискованные манёвры раньше, а во-вторых — очень «удачно» для всех, и для неё самой, ошиблась Иштар.

Но о косяке Светоносной Хелависа подумает немного позже, сейчас главное нечто иное. В отличие от любимого Ангвара, или Виннера, или других друзей из Ордена, Хелависа смогла тогда увидеть всю картину не только внешне, но и энергетически, на тонком уровне. В результате, она сразу поняла, в чём лежит сущность всей проблемы, и её текущего положения в виде живого организма, а не абстрактного не-пойми-чего не-пойми-где.

Просто абсолютно невозможное ни по каким законам совпадение. В котором свою роль сыграл один старый неактивный амулет, и нехорошие эмоции самой Хеледис, наложенные на пик довольно сложного энергетического цикла её как носителя Дара, и державшийся чудом последний из не развеявшихся затворов на старом и забытом всеми накопителе энергии, и обычное присутствие рядом Волчицы с некой крайне уникальной способностью, и даже одна из множества поисковых нитей, выпущенных Ах’юля, и валяющегося на тот момент глубоко под толщей гор. Так не бывает.

Если даже большую ошибку Иштар она могла рационально объяснить, благо знала Светоносную давно и хорошо, то вот тут… Всезнающая и всемогущая, как и положено, Владычица не понимала ничего. Как и её Ангвар, в своё время жаловавшийся на аналогичный ступор три, или четыре раза подряд. Оставалось лишь одно: вздохнуть про себя, вживую пока что это больно, и констатировать возможность вмешательства какой-то неизвестной силы.

Или же известной, и имя таинственной силе — запредельная жизненная воля Воплощения Первостихии, ухитрившаяся исказить вероятности так глобально?

Сцена 19. Связь из далёкого прошлого…

И снова Немира

«Самый лучший и преданный союзник — это твой настоящий Друг. Прямо как ты».

Хелависа, обнимая Ангвара.

Сначала Хельдар так и предполагал, что тихий портовый городок доживал в спокойствии последние часы. Однако позднее он резко изменил своё мнение, и сильно. Приходя в себя на причале после всех новостей, наёмник опасался, что уже к вечеру против команды корабля начнутся какие-то действия. Но позднее, когда Хельдар шёл в трактир к Эльрику, пришлось признать — у страха глаза и в этот раз оказались велики, не всё так плохо.

И правда. Единства среди врага нет, и не было. В одиночку никто этот кусок не отхватит, уж больно крупный. Значит, будут как-то договариваться, но… это отнимет немало времени. И это — только наихудший вариант. Если не болтать, то городская преступность так и не узнает всей правды о корабле. А если даже что-то и узнает, то лишь на уровне баек и слухов.

Так сказать, официальной версией здесь станет то, что сам Хельдар недавно и предположил незадолго до визита на борт. Шли из одной соседней страны в другую, попали в шторм, долго дрейфовали, заметили берег, сразу воспрянули духом и смогли сделать корабль управляемым. Ну и направили его в сторону Немиры, благополучно к ней прибыв. Тот же факт, что первыми оказавшиеся у корабля докеры не смогли понять моряков, а чуть позже прибывший Хельдар не только понял, но и неплохо с ними болтал, должно было убедить свидетелей в том, что потерпевшие кораблекрушение хоть и прибыли из дальних краёв, но точно местные, значит, версию о другом мире и в бреду не выдвинут.

В общем, весь оставшийся путь до «Старого Якоря» Охотник преодолел уже немного повеселевшим, хотя воспоминания об утреннем инциденте заставили малость нахмуриться. Сулило это вооружённое нападение ещё одну проблему, о которой нельзя забывать.

— О, привет работникам меча и топора! — поприветствовал его трактирщик, сидящий на лавке у двери с кружкой, как он изредка любил делать.

— Привет работникам кружки и тарелки. Ну, я же обещал тебе зайти, вот и зашёл, — ответил наёмник, и показал рукой, что намеревается что-то сообщить. Эльрик кивнул ему, встал, откашлялся и зашёл в трактир, наёмник последовал за владельцем. Окинув быстро взглядом зал, Хельдар принялся оценивать всех его посетителей с точки зрения угрозы ему или переговорам.

Но ничего подозрительного в питейном заведении Охотник, как ни старался, не заметил. Люди либо уткнулись носами в кружки, либо болтали небольшими компаниями, полностью открыто, а не заговорчески склонившись над столом и сблизившись головами. Вот и славно.

Хельдар прошёл вслед за трактирщиком в уже знакомое помещение рядом с погребом, где их разговор никто не сможет подслушать. Впустив хозяина, он плотно закрыл дверь и привалился к ней спиной.

— Ну? — сразу перешёл к делу нетерпеливый владелец трактира.

— Для начала мне нужно срочно три переговорных амулета, идентичных вот этому изделию, — произнёс первое пожелание Хельдар, приподняв пальцами висевший у него на шее диск. — У тебя же должны остаться запасы со старых времён, если не ошибаюсь?

— Должны остаться, а как же, — голосом старого кладовщика, явственно не желающего расставаться с имуществом, пробурчал Эльрик и даже задумался, но пауза продлилась недолго. — Ладно, что уж скрывать, есть запас, будут тебе скоро амулеты твои. Но ты ведь не только за ними пришёл?

— Ты как всегда прав, мой старый друг, — ответил ему Хельдар. — Пришёл я по поводу гостя. Как и предполагал, история с кораблём весьма не проста, да, только настоящих подробностей не жди, я тут слово давал. Все должны знать лишь… кстати, что про корабль сейчас говорят?

Повисла тишина, разбавляемая едва слышимым шумом с кухни, да шорохом вездесущих мышей, а может быть и крыс, а может быть, так через сквозняки до них доносится шум моря на прибрежных скалах, а может быть, никто вовсе не шуршит, просто двоим собеседникам кажется.

— Знаешь, ничего необычного не болтают… — пошевелив губами, наконец, сообщил прилично удивившийся от вопроса друга трактирщик. — Из дальней страны плыли, попали в шторм, ну и так у нас оказались… в рассказах только незначительно варьируется сила шторма и время в пути.

— Вот и отлично, именно это и должны знать, так что помоги слухам как-то быстрее разойтись, — довольно кивнул и поставил задачу Хельдар. — И ещё я вот что тебе скажу. В Немире намечаются большие дела, поэтому ты очень… повторяю — очень внимательно следи за горожанами. Как что подозрительное или просто странно углядишь, так сразу сообщай нашим. А теперь внимание! Продолжая разговор на тему, ради чего я такой красивый в Немиру заявился. Я в конце разговора упомянул, что наверняка найду, чем себе заняться. Ну, так вот, похоже, что я нашёл. И эта найденная задача для меня теперь основная, на оповещение нет времени. Должен был заглянуть в два других города, далее по южному тракту… эх, забыл имена, потом на карте тебе покажу… и не успел, а теперь вовсе времени нет ходить. Справишься?

— По идее справлюсь, люди у меня ещё есть, за день-два управятся. Что им передавать? — тревожно поинтересовался Эльрик.

— Да то же самое, что я тебе и говорил с утра. Всё плохо, готовьтесь к войне и так далее. О корабле ни звука!

— Хорошо, про нашего гостя молчок, молчок, — рассмеялся трактирщик, но, замолкнув, неожиданно спросил.

— Скажи… дело действительно так плохо?

— Здесь я не уверен, но, похоже, что дело может оказаться не просто плохо, а ужасно, — не стал раскрывать подробностей Хельдар во избежание, имея в виду гипотетическое появление где-то в окрестностях корабля, порта, города, пусть даже треклятого рухнувшего королевства одной из помянутых им ещё на причале сущностей. Той, что могла устроить катаклизм, от которого корабль и команда спаслись волей каких-то сил. Добрых, видимо, сил, раз напало зло.

— С нашими заботами масштаб событий возможно даже не сопоставим, как мне кажется, — добавил он. — Ну как, не запугал тебя?

— Скажу честно, меня ты немножко смутил предсказаниями, — подтвердил Эльрик. — Так, погоди, именно сейчас что делать будешь?

— Пока не знаю… — честно ответил наёмник, и добавил. — Я пойду, ладно?

— Ладно, иди, друг. Загрузил ты меня, ой как загрузил… да, сейчас амулеты дам! Погоди-ка немного!

С этими словами, Эльрик спешно нырнул в сокровищницу — погреб, и полез в полутёмный промежуток между двумя пузатыми бочками. Там он чем-то погремел, затем со скрежетом сдвинул с места тяжёленькую каменную плиту и принялся активно рыться в сваленных вместе вещах. Наёмник терпеливо ждал Эльрика на лестнице, принюхиваясь к лёгким запахам алкоголя.

Наконец шум поисков вещей прекратился, снова послышался скрип и шорох, издаваемый задвигаемым обратно камнем, перешедший в лязг ржавого металла запоров, и наконец, из темноты показался перепачканный в пыли трактирщик, держащий в руках искомое.

— Вот, держи то, что хотел, придумщик, — обратился он к другу, протягивая ему свою добычу. — А мне теперь чиститься идти…

— Спасибо. Ну, ничего, время ты всё равно не сильно потеряешь, а одежду перед возвращением домой всё равно стоит сменить.

— Поэтому и не ругаю, — ухмыльнулся трактирщик, и направился к выходу. Хельдар пропустил вперёд хозяина, а сам быстро оглянулся по сторонам и, взяв с полки одну из чуть запылённых бутылок, аккуратно положил в сумку. Затем порылся в кармане, прикинул стоимость напитка и достал восемь серебряных монет. Немного подумал, оценил давность выдержки вина, и взял ещё два. Эту стопку монет он честно оставил прямо на стойке, когда выходил. Замещавший Эльрика его помощник, завидев необычное действо, удивлённо вскинул брови, но затем вспомнил и понимающе кивнул — ему уже рассказывали. Некоторым друзьям Эльрика дозволялось в его отсутствие зайти и взять самому что нужно, оставив на стойке плату. То, что наёмник — как раз такой друг, ему сказали.

Бутылку Хельдар раздобыл специально, чтобы не идти к гостям с пустыми руками. Среди небольшой команды он однозначно выделил троих, с которыми и дальше будет иметь дело, судя по всему.

Во-первых — та женщина, Хеледис, она же капитан безымянного корабля, по словам других и её собственным — очень удачливая, несмотря на все приметы. Во-вторых, боцман Сиджей, которого тогда посчитал капитаном, седой крепкий моряк с извечной трубкой в зубах, по рассказам женщины — балагур и хохмач редкостный, но дело своё знающий превосходно. Ну и в-третьих, крутившийся вокруг капитана молодой человек в плаще, которого звали то ли Пастор, то ли Пастэрос, какое упомянутое слово — имя, а какое — прозвище, наёмник так и не понял. Возрастом не сильно старше самой Хеледис, судя по их отношениям, он подходил на роль родного брата храброй женщины, который, начитавшись всяких разных книг о морских приключениях, уговорил сестрёнку взять его с собой на борт её собственного корабля. Впрочем, такова всего лишь догадка, не исключалось, что Пастор на самом деле являлся хозяином этого корабля, или ещё кем-нибудь из числа работодателей. Да неважно, всё равно не морской он внешности, и при этом отнюдь не бедного сословия!

Время терять не стоило. Докеры, активно копошащиеся в своих владениях, пока что ещё не начали разбираться с кораблём, а только к чему-то готовились и на борт не заходили. Пока что корабль они только осмотрели снаружи, да ещё протянули толстых канатов к ближайшим сваям, чтобы, если что, его корпус не сдвинуло течением с мели. Следующее, чем они собирались заняться — мост, простой наплавной мост от ближайшего причала. Возведение лебёдок и начало подготовки к вытаскиванию ими предполагалось начать завтрашним утром, то есть, спокойно поговорить им удастся лишь сейчас, вечером. Что будет потом неизвестно. Но если им нужно будет сбежать, о корабле стоит забыть. Скорее всего, навсегда, если они конечно, захотят остаться в живых. Осталось только донести эту нехитрую истину до капитана. Ну а там видно будет.

Путь к кораблю был уже знакомым ему, вниз по улице до порта. Ну а там… продираясь сквозь тюки, кипы, бочки и толпы людей, Хельдар, наконец, ступил на доски причала, по которым уже сновали грузчики, таскающие всякое разное на очередную баржу, и зашарил глазами в поисках лодки. Таковая нашлась, причем, похоже, это была та самая лодка, на которой он грёб утром. Видимо, древнее корыто никто не рисковал брать, опасаясь, что лодка просто развалится в плавании. До сидящего на мели корабля было всего ничего, так что Хельдар не садился на скамью, а просто стоял и грёб одним веслом, ловко направляя не очень послушную посудину туда, куда следует двигаться.

Привязавшись к канату, наёмник сначала просто громко произнёс условную фразу. Когда они расставались, Хеледис предложила по его прибытии, подавать условный знак, чтобы команда сразу поняла, кто к ним в гости прибыл. Мол, только этого человека можно пускать на борт.

Поняв, что его, похоже, не услышали, наёмник на второй раз уже прокричал. Это сработало, и из-за борта выглянула сонная голова знакомого ему спутника Хеледис, того, кто Пастор.

— Чего орёшь, людям спать мешаешь? — поинтересовалась голова. Охотник немного опешил, ему даже показалось, что он научился понимать речь гостей, но затем сообразил, в чём дело. Капитан поступил разумно, вручив свой амулет вахтенному, возможно с наказом ждать его.

— Молчишь? Ну ладно, если тебе ничего не надо, то плыви себе, а я дальше посплю, — продолжил тем временем грубый Пастор.

«Дать бы в глаз, да нельзя…» — подумал на это наёмник. С самой их первой встречи, Пастор по-разному выражал свою лёгкую неприязнь к Хельдару, и он догадывался, в чём дело. Уж больно любопытствующим взглядом на наёмника поглядывала капитан этого корабля, и уж слишком явно пытался переключать внимание на себя Пастэрос. Да уж, первые проблемы с той стороны, откуда он даже не ждал… любовь и ревность. Будто других у него забот нет!

Так что вместо высказывания того, что он думает о сонном наглеце, Хельдар напустил на себя серьёзный вид, и как можно более грозно обратился.

— Капитана зови.

— А зачем тебе Зимородок?

— Я сказал, зови, а для чего — это не тебе говорить.

— Ладно, сейчас…

Голова скрылась, пробурчав что-то невнятное, послышались шаги по палубе, а Хельдар неожиданно начал понимать, почему он упорно рвался помочь этой странной женщине или, скорее, девушке с необычным «птичьим» прозвищем. Всё просто — Хеледис чем-то неуловимо походила на него самого, лет десять где-то назад. Такая же романтичная авантюристка, видавшая жизнь, видавшая всякое, но ещё не разочаровавшаяся в выбранном пути.

— О, приветствую вас! — над головой неожиданно раздался звонкий, даже радостный голос женщины, так, что наёмник аж вздрогнул от столь внезапного появления Хеледис. — Какие гости швартуются у борта! С чем пожаловал?

— С разговором к вам, — сразу перешёл к делу Хельдар, заметив, что амулет уже перекочевал к капитану. — Времени терять никак нельзя, уже завтра утром тут соберётся толпа народа, и никакой секретности.

— Время… время… ох уж это время. Ладно, залезай, давай. Пастор, ты чего тут стоишь столбом? Давай отдыхать иди, поживее! Чего? А ну брысь! Ох, ну и достался же мне помощник… Так, гость мой дорогой, лови трап.

Через планшир перелетела нормальная верёвочная лестница, наёмник быстро полез наверх, постаравшись не утопить лодочку. Выпрямившись на палубе, он огляделся. Хеледис стояла у кормовой надстройки и, заметив взгляд, призывно махнула рукой, мол — давай сюда иди. Других членов команды видно не было, любопытствующий Пастор после недовольного окрика капитана моментально исчез, видимо Хеледис он боялся и уважал. Наёмник, мысленно пожелав себе удачи, не забыл втянуть лестницу обратно и двинулся за женщиной.

Изнутри корабль мало отличался от знакомых Хельдару зданий, с поправкой на тесные размеры его корпуса, да единственно возможный конструкционный материал — дерево. Сразу за перекосившейся и от того не закрывающейся до конца дверцей его встретил глухой и узкий коридорчик, ведущий до кормы, по сторонам которого были проёмы дверей, некоторые без самих дверей. Потолка у части коридорчика не оказалось — видимо, прямо на корму упала мачта или нечто вроде, проломив настил. Сверху виднелись обломанные балки и доски, а саму крышу заменяла парусина, накинутая на доски и какие-то рейки.

Во внутренностях корабля пахло солью, да несло какой-то гнилью из трюма.

Идя за женщиной куда-то вперёд, по скрипучему настилу и прогибающимся доскам, Охотник машинально озирался по сторонам. Ничего особого он здесь, впрочем, не увидел — заваленные хламом кладовки, крохотные комнатушки и комнаты чуть побольше, некоторые даже с массивными круглыми окнами, по большей части целыми, но попались разбитые — хотя чем и как? Стекло этих иллюминаторов поражало толщиной.

Помещение, в которое его привела женщина, располагалось за четвёртой по счёту дверью справа и, несмотря на типичную корабельную тесноту, похоже, являлось личной капитанской каютой. По крайней мере, Хеледис привычным и естественным движением плюхнулась на настоящую кровать, откинулась назад и медленно, с наслаждением, завалилась на спину, раскинув руки. На явственно выделившиеся формы девушки Хельдар, однако, внимания даже не обратил, он сейчас оглядывал каюту и счёл её довольно уютной.

Прежде всего, тут было очень светло, на удивление. И солнце врывалось не только через иллюминаторы с откинутыми крышами; на потолке сияли так, что едва не слепили две вытянутые призмы. О свойстве стекла преломлять свет он знал и быстро понял, в чём дело, но подивился такому светильнику изрядно. У призм, кстати, были предусмотрены аккуратные бронзовые крышки, и в каюте, если потребуется, можно было организовать романтический полумрак. Между резными балками на потолке закрепили странный перевёрнутый компас.

Кровать стояла в дальнем левом углу, вытянувшись вдоль переборки. Справа от неё под иллюминатором разместился крупный сундук с плоской крышкой, пригодный для сидения; ещё один сундук, помельче, выглядывал из-под койки. Правый угол занят тёмным столом, вероятно, из морёного дуба. По текстуре, во всяком случае, похоже. Стул был поставлен спиной к стенке и, кажется, с этого места он сдвигался редко, судя по лёгкой потёртости на переборке. Ещё имелся в капитанской каюте большой шкаф, красивый, резной, лакированный. Другой шкафчик висел на левой переборке, частично нависая над кроватью. На пол, на доски наброшен толстый, заметно вытертый половичок.

Переборки в коридоре отличались основательной простотой — обшивали их идущие наискосок дубовые лакированные доски. Украшало коридор также ещё обрамление дверей в виде толстых досок с крупной резьбой, да более изящные и богатые узоры на потолочных балках и самих дверях. Каюта же оформлялась с расчётом не для простого моряка, а именно капитана. Оттенок благородного красного дерева на широких панелях легко узнать с первого взгляда.

А недурно у контрабандистов капитаны живут — подумал Охотник. Вообще он хоть и не являлся моряком, но хорошо понимал, что на небольших кораблях такое удобство — скорее роскошь. Хотя побитый штормом корабль оказалась не таким-то уж и маленьким — длиной его корпус был за тридцать метров, то есть команду он требует большую, человек в тридцать, не менее. Где в тесном корпусе торгового судна, занятом не кубриками, а грузовым трюмом расселить целую ораву матросов? Только в надстройке, сделали её же зачем-то. А места на корме, как наёмник сам убедился, не настолько много, да и людей на борту маловато. Хотя Хеледис ему говорила, что не потеряла в шторме никого.

В общем, странно.

Справедливости ради стоит отметить, что тут Хельдар ошибался, и не только потому, что под парусом он не ходил. Его оценка численности команды вполне годная, но лишь для корабля, носящего только прямые паруса, то есть в случае былой оснастки двухмачтового гостя тихого порта Немиры как брига.

Льяна действительно сейчас имела два прямых рея на остатках мачт; видя их, неспециалист может предположить, что и изначально на мачтах стояли прямые паруса. Опытный моряк, конечно, вряд ли сделает столь поспешные выводы — косвенно определить даже утерянное парусное вооружение можно, например, по кофель-планкам, куда сводятся снасти одной мачты.

Но утерянные в недавнем шторме родные паруса являлись отнюдь не только лишь прямыми. Не считая вспомогательные, поэтому не учитываемые кливера и стаксели, а также диковинные лисели, Льяна, как и любая марсельная шхуна, обладала смешанным парусным вооружением. Фок-мачта на себе несла один косой гафельный трисель и четыре прямых паруса, причём из них один, самый верхний ставился редко, только при слабом попутном ветре, а второй являлся непостоянным, даже называясь по-хитрому — брифок, то есть он, конечно, мог быть поставлен, опять-таки, если дует слабый ветер, но чаще брифок на Льяне вообще оказывался снятым. Грот-мачта имела всего два гафельных паруса, зато каких! Громадный трисель по площади чуть ли ни превосходил все остальные паруса вместе сшитые, гик его даже заметно выдавался за кормовой срез. Грот-топсель не был таким впечатляющим по размеру, но этот парус также можно ставить прямо с палубы, не залезая на мачту и не проводя вахту на крохотной площадке марса в ожидании команд от боцмана.

В результате на шхунах и многочисленных подвидах численность команды по сравнению с фрегатами, бригами и барками, уменьшается в разы, то есть для двухмачтовой марсельной шхуны вроде Льяны вполне хватает десяти человек её нынешнего экипажа, и то — с парусами в команде работают далеко не все, хотя все и умеют и в аврал приходится трудиться даже повару.

Но вернёмся к Хеледис.

Устроившись на своей мягкой постели поудобнее, усталая женщина нашла в себе силы не закрыть глаза и, сделав приглашающе-указующий жест в сторону стула, принялась внимательно рассматривать гостя. Охотник присев, точно так же с лёгким любопытством вглядывался в собеседницу. Впервые Хельдар смог разглядеть в деталях её лицо — необычайно молодое для моряка, всё какое-то напряжённое и с потемневшими кругами под глазами. Больше всего Охотника удивили глаза Хеледис. Кажущиеся крупными внимательные серые глаза.

— Ну, вот и хорошее местечко. Итак, я слушаю тебя, — тем временем начала хозяйка. Наёмник положительно оценил её уверенный в себе командный голос. Хельдар давно не реагировал на подобные фокусы, но усилия женщины оценил сразу. Руководить Хеледис умела хорошо и, похоже, благодаря этому стала, в конце концов, капитаном корабля. Оценив повторно женщину как достойного собеседника, Охотник решил выстраивать дальнейший разговор с ней именно как с равной по положению персоной.

— Вкратце: вам нужна помощь, и я готов её предложить.

— И кто ты у нас такой, что я должна бросить все дела и следовать за тобой, скажи на милость? — с лёгкой усмешкой резонно спросила его капитан.

— Кто я… ну я тот, кто не продаст вашу тайну за три гроша, и для которого честь превыше всего, — заметил наёмник. Хеледис фыркнула.

— Честь? О, это слово, настолько забытое в наше время, и от кого я его вновь слышу — не от рыцаря даже, а от наёмного воина, если понимаю правильно.

— Понимаешь ты правильно, — кивнул Хельдар. — Правда я не сам по себе, я состою в широко известной у нас гильдии, и в ней моё звание императорским указом от забытого года даёт на землях Империи рыцарский титул. Так-то.

— Во как, мне, оказывается, встретился аж настоящий рыцарь, — прыснула в кулачок женщина и улыбнулась. — Ты скажи ещё, что твой рыцарский долг как в романах, несомненно, состоит в помощи прекрасной даме.

Хельдар хмыкнул, и покачал головой. Хеледис оказалась та ещё штучка. Он даже не мог сначала придумать, что сказать в ответ шутнице, но наконец, идея возникла.

— Видишь ли, в чём состоит затруднение, — начал он говорить. — Всё дело в том, что согласно тем же романам, эти прекрасные дамы сидят в домиках или замках и ждут своего прекрасного принца, а не бродят по морям. Поэтому, увы, сюжет типичной слезливой и наивной истории мы повторить не сможем, нужно что-то другое придумывать. Но оставлю эту благородную роль вам.

Женщина рассмеялась ещё больше, и долго фыркала, пока кое-как не привела себя обратно к серьёзному виду. Затем ещё немного подумала о чём-то, глядя в потолок и облизывая языком обветренные губы, и наконец, ответила.

— А ты не промах, я смотрю. За словом в карман не лезешь.

— Ну да, я лезу в сумку, и не за словом.

И Хельдар, сразу поняв, что момент-то выдался удачный, зашарил в сумке и торжественно извлёк из её тёмных недр бутылку тёмно-зелёного стекла.

— Хм, однако, а неплохо ты подготовился к разговору, — чуть улыбнулась собеседница, оценив дар и заметно потеплев. — Там вино, я верно понимаю? Ага, а поесть что-нибудь не найдётся?

— Вот чего нет, того нет, — развёл руками Хельдар и тоже улыбнулся. — Но у тебя наверняка есть свои запасы?

— Запасы-то есть, правда за ними ещё надо топать на камбуз, поэтому давай перекусим позже. И кстати, бутылку я уберу, во избежание падения и утраты.

С этими словами, Хеледис привстала, и одной рукой полезла в сундук рядом с кроватью, в который и убрала осторожно подарок. После того как крышка со стуком захлопнулась и небольшой крючок надёжно её зафиксировал, женщина присела обратно и неожиданно застыла в позе подобравшейся к прыжку кошки, внимательно смотря в глаза наёмнику.

— Что такое? — удивился тот. Хеледис вздрогнула и подёрнула плечами.

— Да странное что-то почудилось, будто я тебя знаю… хотя нет, думаю, мне показалось, — задумчиво произнесла женщина, выпрямляясь и откидываясь на стенку. Но судя по резко переменившемуся выражению лица, Хеледис и сама не верила в только что сказанное ей.

Хельдар внимательно прислушался к себе и неожиданно тоже почувствовал нечто не совсем ему понятное. Охотник лихорадочно анализировал обстановку, не будет чуйка срабатывать просто так, на ровном месте? Что-то неправильное здесь есть — но вот что? Он пытался понять, где скрылся подвох, чего такого необычного углядела собеседница? Но не выходило…

Немного по себе было сейчас и Хеледис. С самой первой встречи, её тянуло к наёмнику, будто к родному брату, хотя, конечно, брата у неё не было никогда. Она словно помнила их последнюю встречу, вечером на болотах, и руки будто ощущали тот глиняный кувшин, который она подала… неизвестно кому. Брату? Любимому? А ещё в душе всплывала боль и грусть, словно от расставания даже не просто надолго — навсегда. И солнце. Яркое рыжее закатное солнце, дымка и зелёное бесконечное поле со сверкающими крапинками луж и озёр. Когда это всё было? Сон или явь? Или прошлая жизнь?

Практически то же самое ощущал и Хельдар, чуйка которого всё же подвела, так и не пояснив, на что сработала. В его голове крутились какие-то невероятно смутные воспоминания. Суть их было ухватить невозможно, но именно лицо Хеледис почему-то казалось таким знакомым и родным. А потом возник новый необычайно яркий образ. Болото, и кувшин воды. Хеледис подала его усталому воину, в котором Хельдар с удивлением узнал себя. Вот только имя его иное, и Хеледис тоже Хеледис там не была. В необычайно далёкой прошлой жизни они жили вместе… М-да, здрассьте-приехали… о подобном он слышал, но это ведь обычная старая легенда о двух любящих сердцах, что будут вместе всегда, даже в другой жизни… Или теперь уже не легенда, а внезапно, правда?

— Так испил лишь студёной воды из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу, — машинально произнёс Хельдар непонятную фразу, основанную на тех, нехотя всплывающих из памяти образах, и удивлённо замер, догадываясь, что сейчас ответит на это Хеледис, которая чуть встрепенулась, услышав голос наёмника. Женщина она была крайне умная, одно с другим сопоставила сразу же, машинально, поэтому уже секунды через две поинтересовалась.

— Из которой я никогда не вернусь, жди — не жди… Так ты тоже помнишь это, видел эти сны? Болото, туман, и я тебе подаю воды в кувшине? И потом ты уходишь куда-то, но я знаю, что навсегда…

— Верно, — коротко подтвердил Хельдар, хотя наёмник сейчас не был ни в чём уверен, даже в собственном имени. — Там, в наших общих воспоминаниях нас звали иначе. И происходило это невообразимо давно. И я сам уже ничего не понимаю, хотя мыслишка есть одна. Слышала про теорию инкарнаций? Ну, то есть прошлых воплощений души и всего такого.

— Слышать-то я слышала, — отозвалась всё ещё напряжённая Хеледис. — Я хоть не верю во всю эту магию, но про себя кое-что знаю в этом плане, только не очень достоверное. Рассказать?

— Давай.

Хельдар приготовился слушать женщину крайне внимательно — ибо теперь они оказались объединены одной общей тайной. Хеледис придвинулась к нему ближе, и тихо начала говорить.

— Как-то раз, на суше, я встретила одну женщину, которая давно занимается подобными вещами. Ну, то есть гадание и всё прочее около. Я сама вообще не слишком верю в большую часть рассказов о чудесных вещах, да и встретилась с ней просто случайно, постучалась тогда в дом только чтобы от дождя укрыться. Вот так мы с ней разговорились, она и попросила разрешения попробовать свои способности на мне. Ну что, отчего не разрешить? Это же не больно. В общем, с полчаса она надо мной по-разному издевалась, постоянно говоря, что, мол, не может такого быть. Разумеется, я поинтересовалась, в чём дело. Хочешь знать, почему я, не верящая в магию, ей поверила? Я скажу.

— Ну? — приподнялся наёмник, чувствуя близость тайны.

— Она назвала поимённо всю мою команду, и как кто выглядит в лицо, — не переходя к главному, начала говорить Хеледис. — Хотя в тех краях до моря не дойти даже за пару дней. Она описала корабль, она описала мою семью, хотя их не могла знать в принципе. Она описала моих друзей и врагов, моё детство, да и юность тоже подробно. Так что я поверила этой женщине. Я поверила в то, что она может прочитать жизнь человека, держа его за руку. И в вывод насчёт моих прошлых жизней тоже поверила, хотя всю значимость не понимаю. Так вот, она не смогла найти у меня ни одной инкарнации.

— Странно, не могла ли она ошибиться? — пробормотал Хельдар. — Ничего я не могу сказать про достоверность исследования, но в теории прошлые жизни есть у всех хотя бы из-за общей древности мироздания. У нас в гильдии про это почти никто не говорил, кто-то вроде что-то знает, но всё равно инкарнации для меня и большинства коллег — тёмный лес, лезть в который особо не рвусь, ибо такие знания нужны лишь работающим с разумом, и то — далеко не всем.

— Вот и я о том же говорю… — грустно ответила ему Хеледис. — Для меня непонятно тем более, но всё равно как-то не по себе от такого факта.

— Слушай, это всё без бутылки не осмыслить. Поэтому давай пока забудем, и может, всё-таки перейдём к делу?

— Да, точно, а то что-то мы увлеклись.

Ответив ему, Хеледис звонко рассмеялась, встала на колени и дотянулась до иллюминатора, идеально круглого. Чуть выглянув в него и осмотревшись, для верности, капитан плотно закрыла уцелевший всё-таки в шторме единственный источник свежего воздуха в каюте, а затем опять-таки, просто на всякий случай, слезла с постели и проверила, не стоит ли кто в коридоре, быстро приоткрыв дверь. Хельдар внимательно следил за внезапно параноидальным капитаном.

— Знаю, у меня на борту все люди верные, но бывает всякое… — пояснила она, уловив его взгляд. — Лазутчик, например. Я сама чувствую, что попала в мышеловку. Ты ведь это хотел тоже рассказать?

— Ну, по сути именно это я и хотел, но я знаю немало подробностей, а что в наших делах важнее всего — общая картина или детали?

— Вообще и то, и то… ты прав. Без деталей никуда. Так что давай, говори.

Хеледис уселась обратно и приготовилась слушать, одновременно вспоминая один занятный разговор, который сильно её озадачил ещё днём, уже после того самого первого визита наёмника. Немного ошарашенные Пастор с Сиджеем всё приставали к ней, то пытались выяснить суть беседы с незнакомцем, поскольку амулетов на них не было, то что-то советовали, то… Хеледис, ходившая после откровений Хельдара как в тумане, сначала просто отмахивалась от советчиков. Потом ругалась.

В конце концов, женщина не выдержала и заперлась у себя в каюте, немного пришла в себя и там же, в этой каюте, собрала экстренное собрание, на которое позвала собственно только Пастора, как старого друга, и боцмана. На собрании прозвучала кое-какая любопытная идея — Пастэрос на основе каких-то личных соображений предположил, что человек, явившийся к ним на борт — не просто наёмник, а то ли выходец из рядов чей-то, и возможно не местной, разведки, то ли приближённое к некой теневой власти лицо. Основным аргументом в пользу его версии послужила хорошая образованность Хельдара — слишком хорошая для наёмника. Ну и внешность — явно не солдат и не офицер здешней армии, и тем более, не обычный ландскнехт, но за собой следит тщательно.

Вот сейчас Хеледис и раздумывала над тем, прав ли её друг? И не совершает ли она ошибку, доверившись не тому?

— Если вкратце, дела тут обстоят так, — пока размышляла женщина, начал свой рассказ Хельдар. — Немира — издавна не только порт местного значения, но ещё сборище всякой преступной нечисти. В подробности начёт этой темы я не вдаюсь — долго говорить. Вкратце — тут существует как бы объединяющий всех людей «со дна» орган под банальным названием Совет, который является основой для фактической власти Немиры. Однако Совет он именно что как бы объединяющий, среди всех групп по интересам, скажу так, единства никогда не было, нет, и не будет никогда — даже если небо на землю рухнет, то характеры не изменить. То есть каждый выхватывает свой кусок пожирнее, плюя на всех, кланы грызутся, гильдии порой воюют чуть ли ни открыто, и сдерживает весь бардак только Совет. Весело тут, правда? Однако в этом ваше спасение.

— И почему же? Хотя да… я поняла.

— Да. Если бы противник был единым, он быстро сообразил, какая добыча тут внезапно подвалила, — подтвердил её догадку наёмник. — Но сейчас, пока они вообще поймут, в чём дело — информацией-то у них друг с другом никто за бесплатно не делится, пока догадаются, какую с вас можно поиметь выгоду, пока разведают что да как, пока смогут достать артефакт-переводчик, которого в этих краях днём с огнём не сыщешь… в общем, несколько суток минимум у нас есть.

— И всё же, а чем я интересна то? — недоумённо поинтересовалась Хеледис. Её собеседник только покачал головой, немного подумал и ответил.

— Всё очень просто. Ну, сама посуди — корабль неизвестной конструкции с экипажем, говорящим на неизвестном в этих краях языке, приплывший якобы из далёкой страны да ещё в потрёпанном виде. В его трюме, несомненно, груды золота, ну или серебра или пряности там заморские.

Хеледис слегка покраснела, поскольку Хельдар с грудами ценностей попал практически в точку. Балласт её корабля частично был свинцовым, частично же он состоял из самых настоящих серебряных слитков, оставшихся от памятного заказа с казной.

Охотник увидел мимику собеседницы, но не сказал ничего.

— И, разумеется, надо им сначала помогать всеми силами, — продолжил он сообщать, что да как. — Ну а потом заявиться с армией, человек в пятьдесят, и потребовать плату за всё — ремонт-стоянку-пищу и прочее. Если золота нет, то команду можно в рабство взять, корабль продать, получить свой навар. Или ты думаешь, у нас тут исключительно любовь да взаимопомощь? Ага, сейчас. Так что попали вы, моряки, крепко.

— Это я уже поняла сама. Что же нам делать? — вздрогнула от пророчества Хеледис и взглянула на Хельдара уже как на надежду.

— Думать. Начать действовать первыми. И надеяться на всё лучшее, потому что я не добрый спаситель, и уязвим точно так же, как и вы все. У меня в городе хватает недоброжелателей, вон утром неизвестно кто наслал убийц, правда, как видишь, я всё же стою перед тобой. Ну, ладно, давай не будем пока говорить о плохом. Есть в жизни и хорошее. Например, прекрасный солнечный день — а вернее уже почти вечер. Или же бутылка в твоём сундуке.

Хеледис вновь звонко рассмеялась, откинула назад взлохмаченные волосы и, подмигнув наёмнику, полезла в сундук, который буквально недавно закрывала на крючок.

— За что будем пить? — поинтересовалась она, доставая вино и… кубок.

— За удачу, пожалуй, — отозвался Хельдар, он был спокоен, хотя несколько удивило наличие всего одной посуды. По очереди, что ли будут пить?

Сцена 20. Сбор отряда

Немира, борт «Льяны» и город

«Долгая дорога через тысячи Отражений, всегда начинается с одного малого шага».

Крупный специалист по походам.

— Что-что — а удача нам однозначно не помешает, — подытожил Хельдар, когда содержимое принесённой им бутылки было продегустировано капитаном и оценено ей как восхитительное… кстати, пили они по очереди из того старого серебряного кубка. Когда женщина в ответ на собственное же предложение не заморачиваться и пить с одной посуды, узнала от наёмника о старой традиции в родной гильдии Хельдара — разделении пития с побратимом, то рассмеялась и сообщила о готовности стать если не боевым побратимом, ибо боец из слабой и хрупкой девушки не очень, то хотя бы другом.

Охотник, немного подумав, согласился с Хеледис, хотя комментарии на тему не особо то и «слабой и хрупкой» женщины он оставил при себе. Так на борту прошёл этот простенький ритуал скрепления внезапно начавшейся дружбы, не пойми на чём основанной, но раз сдружились то прекрасно. После чего беседа заинтересованных сторон перешла к конкретным делам, а именно плану ухода экипажа корабля из Немиры, и начался он с монолога Хельдара.

— Пока вижу один вариант, а именно — явно изобразить, будто вы дружно собираетесь восстанавливать свой корабль, ну может быть даже телодвижения какие-нибудь изобразить: закупка леса, парусины, канатов и всё прочее…

— Можно, — согласилась Хеледис.

— А на самом деле, — продолжил высказывать план собеседник, — втихую вооружиться и снарядиться, сойти на берег и быстро смыться из города, после чего прорваться… куда точно, я пока не знаю — есть варианты, не продумывал только. Конкретный план мы, наверное, выберем ближе к сроку. Как минимум можно временно, пока весь шум в Немире не утихнет, податься в глухие леса, лежащие вообще на землях соседнего государства, но не контролируемые им никак. По причине полнейшей дремучести. А чего дальше?.. Обратно, думаю, вряд ли вернётесь, боюсь — межмировой проход никто не откроет, я и не знаю, кто на такое способен.

— Но тут тоже должно быть неплохо, — продолжил он. — По крайней мере, контрабандисты есть и будут всегда.

— А после леса мы как, и куда направимся? — недоумённо поинтересовалась Хеледис, плохо понимающая, как им вообще такое удастся? На суше опыт хоть каких-то действий был лишь у неё, боцмана и Пастора. Кроме того, требовалось эвакуировать груз, а правильнее говоря — пассажиров, спешно перемещённых утром из клетки в одну из кают, поскольку верхний трюм тоже начало заливать, да и согласятся ли они вообще на такую авантюру?

Женщина покачала головой, и улыбнулась. Она всё-таки попала в настоящее приключение, правда, увы — не по своей воле, и происходящее всё меньше ей нравилось.

Наёмник, тем временем, отвечал ей.

— Вот это не знаю, есть немало вариантов. Но нам бы из города вырваться, а там видно будет. Кстати главный вопрос, вы уходите всей командой или кто-то останется?

— Всей, — твёрдо заключила капитан, чуть помедлила и уточнила. — Вроде бы никто не высказывал желания оставаться здесь.

Хельдар кивнул и задал следующий вопрос.

— Так, у тебя есть те, кто относительно близки как друзья, и без них решения о ваших дальнейших действиях ты не примешь?

— Да, есть двое старых друзей, — подтвердила Хеледис, не говоря их имена, и спросила у наёмника. — Пригласить их на беседу?

— Не помешало бы — к разговору я готов, если что, — отозвался довольный догадливостью новой подруги наёмник. Он недавно планировал переговорить лишь с одной Хеледис, но если у капитана имеются компаньоны, совладельцы корабля или просто друзья, без которых решать судьбу всех будет некорректно, то почему бы не познакомиться с ними и не поговорить с ними?

— Погоди, Хельдар, — неожиданно впервые назвала его по имени девушка, что выглядело несколько необычно. — Тут не всё так просто. Есть у меня один, ну, скажем так, друг. И ему… скажем так, не очень нравится, что мы настолько быстро подружились.

— А ты так сильно прислушиваешься к друзьям на предмет того, с кем тебе дружить да с кем тебе винцо распивать? — с лёгкой усмешкой спросил Хельдар у подруги. Женщина хихикнула.

— Вообще-то нет, но с другой стороны я ссориться с ним не хочу, он всё же славный малый. Вот так. Он один из тех, без кого я не решаю многие вопросы и которому я доверяю. Но его отношение к тебе… можно я его всё же приглашу?

— Думаю да, ты пригласи и его, — чуть подумав, ответил наёмник, которому страсть как не хотелось связываться ещё и со скандалистом, но проблему с ним нужно решать, причём быстро.

— Хорошо, только… — замялась Хеледис.

— Какое тут ещё скрыто затруднение? — спросил Хельдар, будучи морально готовым ко всему.

— Мы не можем уйти просто так, — принялась тихо говорить капитан. — На борту есть некий груз, который обязательно нужно взять с собой.

— Я так понимаю, речь сейчас явно не о золоте, драгоценностях и всяческой мелочи вроде вина, пушнины, табака и тому подобного, — насторожившись, высказал предположение Охотник. Вообще-то в его представлении, наиболее ценное, что могло оказаться в трюме данного корабля контрабандистов — как раз то самое золото, серебро или другой редкий металл, а может и не металл, но редкий и дорогой точно. Но Хеледис, похоже, не из тех людей, что без ума от золота. Любить его она любит, но в меру. Значит, в трюмах есть что-то иное.

— Ты правильно понимаешь, хотя золото вообще ценная штука, но ради него точно не собираюсь рисковать своей жизнью и жизнями команды, — сообщила девушка новому другу вполне очевидное, помедлила и всё же призналась. — У меня на борту на самом деле не груз, а скорее, пассажиры. Два удивительных существа, ещё и разумных. Я их не брошу, ведь обещала же им помощь.

Тут пришёл черёд удивился Хельдару, такого поворота событий он точно не ожидал. Живые разумные существа — то есть пассажирами определённо были не люди — явно не относились к перечню типичных сущностей для перевозки морем, и вроде бы как простые контрабандисты теперь предстали перед ним не такими-то уж и простыми. Загадка и корабля, и его команды всё больше начала захватывать Охотника.

— Если хочешь, то давай прямо сейчас вместе сходим, к ним познакомлю, — предложила Хеледис, но наёмник покачал головой.

— Дело не срочное, нужно решать другие вопросы…

— Снаряжение, оружие и так далее, я поняла, — вздохнула Хеледис. — Ну, в таком случае, мне приглашать друзей? Познакомлю поближе с ними, надеюсь, у тебя с собой эти твои разговорные штуки есть?

— Есть, специально захватил три штуки. Как раз на двух друзей, и ещё будет запасной. А то мало ли…

— Отлично, — кивнула Хеледис. — А после разговора что будет?

— А это зависит от того, у кого какое оружие есть, — ответил Хельдар.

Капитан призадумалась. Крепко так призадумалась.

— Ну… эм-м… у меня только вот… — и Хеледис вытащила из-под подушки абордажный тесак, новенький почти, хорошо наточенный, затем одним ловким движением достала откуда-то из-под одежды любимый нож для берега, после чего продолжила вспоминать. — У остальных тоже есть, у Сиджея абордажная сабля, очень хорошая, у Пастора какой-то родовой меч… у остальных из своего оружия только ножи, ну если только кто-то не скрыл от меня.

— А корабельный арсенал хоть есть? — несколько изумился такому Хельдар, покрутив в руке оружие и вернув владелице. У них что, пираты все повывелись внезапно или на борту имеется боевой маг?

— Есть, — вздохнула, кажется, всё же подруга. — Пять сабель и три тесака в общем арсенале, ещё два лука, стрел немного, ещё вроде где-то секира была, не помню, надо у ребят спросить, может, выкинули её давно. Носовые фальконеты мы потеряли в шторме, а жаль, хорошие штуки. Ну и пушка ещё есть, но из неё я стреляла, дай море память, год назад. И всё.

— Просто прелесть, — саркастично прокомментировал перечисление всего невеликого арсенала Хельдар и принялся прикидывать, чем вооружить всю эту разношёрстную компанию? Как минимум для того, чтобы за моряков ему было спокойно на душе — в случае беды отобьются. Уж саблями-то бравые морячки должны уметь сражаться? Хеледис же мигом кинулась оправдываться.

— Ну не было необходимости, не нападают на нас, были договоры с пиратом о нашей неприкосновенности. А от залётных гостей если не уйдём — потому, что у меня очень быстрый ход, так всегда отбиться сможем, да и отбивались не раз ведь… Не пострадав, кстати!

— Хорошо, хорошо, но довооружить вас нужно. А что с бронёй?

Ответ можно было смело угадать по глазам Хеледис. Не было тут у моряков никакой брони, совсем. Как и необходимости её носить. Как и желания, вообще носить то, из-за чего камнем пойдёшь ко дну. Но обстоятельства уже не те, что раньше. Значит надо как минимум плотные куртки с усилением.

— В общем, всё стало понятно, — подытожил Охотник. — Я не знаю, что за родовой меч у твоего Пастора, но всех остальных я вооружу точно. Как у них с навыками-то? Сабли, тесаки и тому подобное?

— Пастор сказала, Сиджей, Габельбарт, Ланфир — сабли и тесаки, — начала быстро перечислять Хеледис. — Седой с саблей умеет обращаться так, что нам всем до его мастерства как с палубы до клотика, хотя с виду он старый уже, за шестьдесят, но фиг там, в аврал по вантам не хуже нас лазит. Вала, повар наш, непередаваем в своём стиле «пьяной вымбовки», это ручка для якорного шпиля такая, ему клинки давать бесполезно. Исаара у меня аристократ, и он знатный фехтовальщик, но в море его рапира не годится, поэтому можно сказать, что без навыка. Грост и Кремчуг вообще с чем-то длиннее ножа не работали. Вот.

Охотник коротко кивнул, рассказом он впечатлился. А зубастые, однако, эти контрабандисты, может даже пиратствовали втихую? Кто их знает…

— Хорошо, спасибо за подробности, и тогда второй вопрос — кто лучник в команде? Имён не надо, только число назови.

— Трое, — уверенно ответила женщина. — Ну и… ещё я могу немного.

— Уже лучше, — продолжил Хельдар. — В общем так. После разговора мы с тобой и теми друзьями наведаемся на склад моей гильдии. У нас за последние годы там полным-полно добра скопилось, так что вооружим всех. Но всё сразу на борт тащить не будем, с собой заберём только ваше оружие, броню и прочее, остальное уже потом втихую ночью вынесем. Потом видно будет. В общем, ты давай зови тех, кого считаешь нужным.

— Хорошо.

Девушка ответила, кивнув головой, вскочила с кровати, подмигнув зачем-то Хельдару, и выскользнула за дверь. Охотник же в ожидании прихода тех друзей капитана откинулся на спинку стула и задумался о собственной жизни. Новой подруге сейчас тридцать восемь полных лет, как она сама и сказала, но внешне по ней не заметно. В первую встречу наёмник ей дал всего лишь лет тридцать, не больше. Очень молодо смотрелась Хеледис, очень молодо, хотя в море она провела большую часть своей жизни.

Хельдар не такой. Сейчас в свои сорок один он выглядел почти на пятьдесят, поскольку вот уже без малого двадцать пять лет воевал с монстрами и повидал немало разного. И облик его соответствовал — шрамы, на лице и теле, волосы почти все седые, сердечко уже немного шалит… стареющий воин он, которому уже пора на покой. Вот такова цена за то, что он нёс в мир, а нёс Хельдар всего лишь ограждение простого люда от большой проблемы.

Охотники на Чудовищ. Сообщество или гильдия, да какая разница, кто они и откуда возникли? Существуют — и пусть. Кто такие эти Охотники? Всего лишь неформальное не имеющее и лидера и структуры объединение уничтожителей нечисти, нежити и прочих живых и не очень… хотя от того порой не легче — существ, в качестве источника еды предпочитающих нормальных зверюшек и людей. Творения магов, да чтоб им пусто было, чтобы им с их извращёнными созданиями встретиться самолично…

Поскольку свихнувшиеся маги с больной фантазией, увы, неистребимы, да и много где попадаются некие проходы в «монструм» — мир, где полным-полно такой гадости, да и при таком влиянии Стихий было бы очень странно, если бы пользоваться Стихиями могли только разумные существа. Дичь для Охотников также не закончится никогда. Вот и бродят такие как он сам, по миру — старые, поседевшие, порой изуродованные воины, беря контракты на истребление или истребляя вообще без контрактов, лишь на основе смутных слухов или просьб о помощи. Дополнительно уже ради золота подрабатывая простым наймом для охраны и сопровождения, как поступал и он сам — в одной очень неплохой, по сравнению с прочими, гильдии.

Полностью разделяющей все убеждения Охотников.

Нечисть надо всегда уничтожать, ну и нелюдь тоже — вот что говорил один из старших мастеров его гильдии. Люди, что преступают человеческие законы, по меркам его гильдии стоят на одном уровне с порождениями тьмы и прочими пакостями, а значит уничтожать их не просто можно — даже нужно. Хельдар, будучи немножко идейным в молодости их и уничтожал, причём так, что стал самым молодым Старшим мастером гильдии за всю её историю.

Тогда достигнув таких высот, Хельдар понял, что у него теперь исчез стимул к самосовершенствованию. И вправду — дальше Старшего мастера в иерархии гильдии имелся лишь Верховный мастер, а его хлопотную должность наёмник занимать не сильно хотел. Тем более та предполагала не гущи битв и сражений, а тишину кабинета, бесконечные совещания, бумаги, бумаги, и ещё раз бумаги, внутреннее судопроизводство и всё прочее, безусловно, важное для гильдии, но откровенно противное ему лично.

Именно по этой причине, семь лет назад он вызвался отправиться, да считай, на край света, очень далеко на юг, где борцы со злом ой как нужны, но позиции и Охотников, и гильдии были совсем шаткими. Точнее, Гильдия там вообще не присутствовала почти никогда. Вместе с Хельдаром сюда отправилось ещё двое Младших мастеров, именно они составили костяк новообразованного местного представительства гильдии, обосновавшегося в девяти часах пути от Немиры, в более крупном городе. Здесь же, у моря, у Гильдии имелся лишь склад всякого барахла, да парочка схронов с оружием, за всем этим негласно присматривал его старый приятель Эльрик, но вести моряков к схронам Гильдии Охотник не собирался. Ибо неприкосновенный запас. А вот склад…

Сам Хельдар надолго в представительстве не задерживался, да так он вообще старался особо не лезть в дела руководства. Поэтому, главенство оставалось за одним из ветеранов, который лишился одной ноги, но не пожелал уйти мирно, на покой. Охотник же просто путешествовал по этим краям, попутно занимаясь привычным делом — найм да охота, вечная охота.

Примерно год назад, его начала грызть скука. Ему было некуда стремиться и расти. Теперь же появился шанс изменить всё. Забыть прошлую жизнь, кроме данной однажды присяги другому великому государству, и ведомому службой во благо того государства уйти вместе с любопытной командой. А его местечко займут другие, такие же рвущиеся к цели молодые ребята… Останется только служение другой цели, другой Империи, но что-то упорно подсказывало ему: упомянутая Империя точно имеет какое-то отношение к странному кораблю и его странной команде, а также пассажирам, не менее странным, между прочим, существам. То есть он имеет полное право исходя из приоритета служб, забить на последнее задание и вообще гильдейские дела, придя на помощь Хеледис и её морякам.

— …, — послышалось короткое приветствие на языке гостей из-за двери, та открылась, впуская новых участников импровизированного совещания. Слегка прищурившись, Хельдар встал и лёгким вежливым поклоном поприветствовал входящих, мельком окинув их взглядом. Хм, он не ошибся, друзьями Хеледис оказались те, с кем наёмник незадолго до этого решил иметь дело. Тот самый то ли брат то ли просто друг, Пастор-Пастэрос, и попыхивающий трубкой боцман со сложным именем, которого сокращённо прозвали Сиджей. Сейчас визитёры, внимательно разглядывая Охотника, привычно усаживались на заскрипевшую кровать и стул. Хеледис, пропустив вперёд товарищей, почему-то не присела на кровать, а осталась стоять у двери, прислонившись к косяку. Наёмник вручил гостям захваченную им с собой пару амулетов, остальные два остались лежать в кармане на всякий случай.

Первым, как и следовало ожидать, заговорил Пастор и выдал совсем не то, что предполагала Хеледис, но ожидал Охотник. Этот молодчик ещё раз окинул взглядом наёмника, и с лёгкой ухмылкой принялся толкать целую речь:

— Интересно узнать, так чем же господин наёмник завлёк нашего капитана? Силой и отвагой? Или же умом и доблестью? Или может быть, он видит только те выдающиеся формы, что привлекают любого мужчину? Тогда где гарантия, что с моей госпожой Хеледис ничего не случится, и её не подвергнут насилию?

Госпожа Хеледис от такого номера, выданного своим помощником, просто растерялась, да так что только растерянно захлопала глазами, пытаясь видимо, понять, о какую преграду приложился головой этот обалдуй? Растерянный по той же причине боцман даже забыл про свою любимую трубку — она дымила в руке на полпути ко рту. Охотник же просто молчал, а что ещё делать в такой ситуации? Хельдар уже давно научился держать себя в руках, хотя его так и подмывало врезать хорошенько, но аккуратно в чересчур наглую физиономию болтуна. Но он тут в гостях, да и Хеледис может обидеться.

Пока все присутствующие в недоумении смотрели на горе-оратора, а Сиджей старался понять, как отреагировать на такой выпад… и как на него отреагирует славящаяся своим характером капитан, расхрабрившийся Пастор, тем временем продолжил.

— В общем, так, я здесь главный, так что слушай меня. От госпожи Хеледис свои грязные лапы убери, и даже в её сторону смотреть не смей. А с остальным мы и сами как-нибудь разберёмся, без твоих указок, пока госпожу Хеледис не затащил в постель, и не…

Что ещё не сделал Хельдар с новой подругой, никто не узнал — Пастэросу не дала договорить одновременная реакция упомянутых личностей, причём вовсе не та, которую ожидал помощник капитана. Зимородок тихо и глухо зарычала, нехорошо прищурившись и сжав зубы. Пастор влез туда, куда не следовало — в её личные дружеские отношения. Наёмник лишь презрительно ощерился — ибо последние слова говоруна вообще-то являлись оскорблением не только его как человека и как Охотника, но и всей Гильдии. А такое смывается… да. Хельдар даже не стал вступать в спор с глупцом, он всего лишь опустил руку на бок и из ножен с шелестом на пол-ладони выполз острый клинок. Глаза чуть сузились, как у волка перед его последним броском на беззащитную жертву. Бросаться, впрочем, Хельдар не планировал, но кто об этом знает?

Пастор поперхнулся и, кажется, начал что-то соображать, вроде поняв, что на этот раз он ошибся и нарвался. С его стороны откровенно полыхнуло страхом, вперемешку с недоумением. Эмоции людей и не только их охотник ощущать мог, правда лишь самые сильные, а что может быть сильнее страха? Боцман на всякий случай отодвинулся в сторону, а Хеледис испугалась, причём всерьёз, и похоже, что не гостя. Странно — но, кажется, она боялась, что в случае смерти болтуна против Хельдара ополчится вся команда и тогда из Немиры придётся уходить лишь им вдвоём, прихватив с собой только тех самых пассажиров. Вот это внезапно… Им надо точно поговорить, причём сейчас, желательно где-то в другом месте без чужих ушей.

Кровавого исхода не свершилось. Будь на месте Хельдара кто-то другой, чьи нервы менее крепкие, болтуна и располовинили бы одним ударом. Охотник же хоть и сдерживался чудом, но всё-таки сдерживался, гася гнев. Ему требовалась время, чтобы как-то успокоиться и продолжить разговор уже нормально, да и грозному капитану тоже стоило объяснить Пастору, в чём тот неправ.

Простой, при этом эффективный план мести созрел моментально, и Хельдар издевательски заговорил, вставая со стула и задвигая меч обратно, чтобы никто не нервничал.

— Ну, что же, Господин Самый-Важный-Человечек прав, вы все тут храбрые и смелые, для вас и сотня вооружённых до зубов отморозков, не помеха, город вы знаете лучше местных, поэтому я вам не нужен, счастливо оставаться. А что до твоего обожаемого капитана — если ты не настолько глуп, должен хорошо знать этот знак и что он требует.

И Хельдар издевательски ухмыльнулся, повертев прямо перед ошарашенным речью болтуном небольшой серебряный медальон с головой волка. Глаза того с ужасом расширились — узнал. Наёмник незаметно для всех прочих подмигнул девушке и выскользнул за дверь, закрыв и для верности привалившись спиной с обратной стороны. Пока там, в каюте, будет происходить вразумление Пастора, ему стоит подумать над теми мыслями Хеледис. Она ему доверяла и верила — но при этом наёмнику очень не понравилась готовность, по сути, предать своих друзей, свою команду. В пока кратком перечне всех достоинств и недостатков Хеледис, им мысленно был нарисован первый, и сразу жирный минус. Между тем произошло то, чего наёмник и ожидал. Хеледис, несмотря на лёгкий страх и растерянность, намёк друга на необходимость задать самолично взбучку этому болтуну поняла сразу, и начала действовать.

— Так он Охот… — раздался его сдавленный возглас, прерванный длинной и заковыристой тирадой, которую амулет не смог перевести, затем послышались резкий удар, невнятные вопли и топот вперемешку с глухими ударами кулаков по Пастору. Потом в дверь каюты сильно шарахнуло так, что она заскрипела и выгнулась, видимо Пастор пытался вырваться, с разгона таранив преграду, но навалившийся крепче Охотник сдержал свой напор. После новой серии глухих ударов по мягкому телу, сдавленных стонов Пастора и грохота опрокинутого стула, на корабле повисла тишина.

— Вы закончили? — с улыбкой поинтересовался Хельдар у двери.

— Закончили. Выпусти меня, ладно? — ответил ему голос Хеледис, и в дверь заскреблись. Охотник фыркнул, и отошёл, дав знак ответным стуком. Девушка с разлохмаченными волосами и порванным рукавом проскользнула в коридор, ещё раз заглянула в комнату, где на полу шевелился хорошо побитый руками и ногами слишком инициативный товарищ, и стоял ошарашенный всем Сиджей, и прикрыла дверь.

— Ох, досталось же мне такое несчастье! Ты, только, не сердись на Пастора, ладно? — как им и ожидалось, в первую очередь Хеледис вступилась за своего товарища, несмотря на столь безрассудное поведение. Женщина поморщилась и с хозяйственным видом принялась разглаживать пострадавший рукав. — Это я за стул зацепилась, там гвоздь снизу торчал.

— Не поцарапалась хоть? А я и не сержусь. Лучше скажи, в кого твой братец уродился? Не в родителей же?

— Да вроде как цела… Что же до Пастора, он, к счастью, не мой братец, — с наигранной радостью ответила Хеледис. — Диг Пастэрос ушёл из родного дома искать приключения и, в конце концов, он нашёл их целую кучу, попав ко мне в команду, когда я уже была контрабандисткой. Мы с ним сдружились, благо он любит рассказывать разные истории, с тех пор ходим по морю вместе. Одно в нём только плохо — больно часто попадает во всяческие истории, и ломает мне с трудом созданные планы.

— Думаю, он взял на себя обязанность исполнять разные несчастия, которые по всем канонам должна приносить ты, — улыбнулся Хельдар. — Как думаешь, больше такое не повторится?

— Я очень надеюсь, что нет, — тоже улыбнулась в ответ Хеледис, и немного помедлив, спросила. — А что ты ему такое показал?

— Вот это, — Хельдар достал из потайного кармана тот медальон на цепочке и протянул девушке. Та с явным интересом принялась вертеть в руках довольно тяжелую вещицу. Подозрительно знакомую. Сопоставив возглас Пастора перед взбучкой, она, наконец, смогла вытащить из памяти момент. Штормовой берег, застрявший в теснине камней баркас, который с ребятами кое-как вытащила, при этом спася и людей, и их груз. Был там кроме трёх испуганных откровенно «зелёных» салаг-морячков ещё один сухопутный, в лёгкой броне и с коротким мечом, позже, уже в трактире назвавшийся Охотником. Именно так, словно это было названием его работы. Так и оказалось, почти не захмелевший спасённый, по его словам, являлся наёмником, но узкоспециализированным — он за плату истреблял всякую звероподобную пакость. В качестве доказательства Охотник продемонстрировал ей свой знак — почти такой же, как и у Хельдара медальон с волком, голова которого пробита клинком.

— Что это такое? — спросила для проверки друга Хеледис, нехотя возвращая наёмнику необычное украшение. — Знак твоей гильдии?

— Не совсем — знак моей принадлежности к Охотникам, — ответил Хельдар правду, чуть помолчал и специально уточнил. — То есть, профессиональным истребителям нечисти, нежити, и всего такого кусачего и опасного. Давай я о нас расскажу потом, а то долго. Хорошо?

— Да, запомню и напомню, — согласилась женщина, проводив убираемый медальон взглядом, и с улыбкой показала взглядом на дверь, мол, не пора ли им вернуться в каюту и продолжить? Охотник кивнул, и первым вошёл в каюту.

— Предлагаю всё-таки начать нормальный разговор, — начал Хельдар, когда все расселись по местам, а Пастор извинился перед Охотником и капитаном, и сразу перешёл к сути. — Ещё раз вкратце о ситуации. У нас тут мир да любовь процветает, и такая, что от этой любви вас проглотят и не заметят. Вас никто не хватится, а корабль, его весьма странные пассажиры и команда — это неплохой куш. Так что вариант у вас всех пока один — сбежать.

— А как с теми, кого перевозим? — тут же вскинулся сильно присмиревший Пастор. Боцман тоже задал вопрос, но другой.

— А балласт?

— Пассажиров мы с собой возьмём. Они же ходить умеют? Да? Один даже летает? Спасибо, запомню. Ну, вот и замечательно. А касаемо балласта… что с ним не так?

— Эмм… как бы сказать… — как-то замялась вся троица и потупила глаза в пол. Прелесть просто, особенно забавно сейчас выглядел изображающий лёгкое смущение вовсе даже суровый боцман.

— Понятно. У вас там что, золотом трюм загружен? — правильно истолковал возникшую заминку Охотник, удивившись подобному повороту событий, он-то изначально про золото вообще шутил, а оказалась правда.

— Серебро у нас там лежит в балласте, — покачала головой Хеледис, поняв, что боцман проговорился. — Много, хотя большая часть балласта — это просто обычный свинец в слитках и ещё свинец в киле. Серебро наше всё-таки как-то жалко бросать, с такими трудами добывали…

— Интересно… А много — это… хм, насколько? — на всякий случай решил уточнить Охотник, заодно прикидывая объём разных тайников и складов, куда драгоценный металл из балласта необычного корабля Хеледис можно спрятать до поры, до времени — банк для сбыта не подходит точно. Получалось плохо, в том плане, что до ближайшего склада, куда можно поместить ценное без риска что ограбят, приходилось добираться чуть ли ни целый день верхом. Везти же с собой груз такого объёма и веса вовсе невозможно.

Значит им нужно придумывать нечто иное.

— Куча слитков, штук двести, — ответила Хеледис. — Местных весовых мер я не знаю, но вот, смотри.

И Хеледис в третий раз уже полезла в свой сундук, гремя запором. Вскоре на свет был извлечён увесистый кусок знакомого по характерному блеску металла с каким-то клеймом на боку. Наёмник привстал, и осторожно приняв у девушки слиток, присвистнул, оценив размер. Прикинув его вес, он с лёгким сомнением принялся рассуждать.

— Двести слитков, да килограмм по двадцать каждый — это будет примерно четыре тонны. Некислое, однако, у вас богатство… в пересчёт на золото думаю, выйдет прилично. А сколько точно слитков?

— Я специально считал в последний раз как перезакладывали балласт, двести три штуки, — ответил ему боцман.

— Почему его не находила ни одна таможня, интересно знать? — продолжил расспросы Охотник, теперь от любопытства.

— Замаскированы они, — ухмыльнулся Пастор. — Полили слитки какой-то хитрой гадостью, и они потемнели настолько, что от свинцовых чушек их всех отличишь только на вес, да и честно, это излишне — ну вот кто в здравом уме станет вскрывать балластные ящики? Они все на самом дне наглухо заделаны палубным настилом, никаких люков нет. Так что серебро надёжно сохранено вместе с нами.

— На всякий случай, — уточнила Хеледис. — Закапывать кладом не хотела, да и толку? И сейчас вот оно вместе с нами здесь.

— Стоит обязательно отметить, что тридцать три слитка мои, — сообщил тут же Пастор.

— Вот ты тогда и будешь таскать свою долю серебра, а мы возьмём больше провизии, — парировала Хеледис.

— Так, тихо всем, — поднял руку Охотник, призвав к молчанию. — Серебро, конечно, та ещё обуза, но мы что-нибудь придумаем. Например, обменяем его на золото или же драгоценные камни — они ценятся очень высоко и у нас, и у вас, скорее всего. Вытащить слитки с борта, надеюсь, получится просто. Один мой старинный друг имеет среди своих друзей главу ваших местных коллег, ну так как они и занимаются переправкой проходящих через него ценностей, в том числе. Ну а эти контрабандисты, наверняка, захотят поучаствовать в необычной авантюре. Разумеется, не задаром, а за определённую долю вашего «балласта», хотя я думаю, что много они не запросят. Не большое десяти-двадцати слитков, если тут серебро достаточно чистое. Вот такой расклад.

Пока вся троица потихоньку переваривала услышанное, хотя судя по лицу капитана, она давно приняла решение и согласна, наёмник размышлял над тем, что с учётом новой информации ему следует делать сразу же после собрания. И выходило, что планы не меняются. В первую очередь, ему стоит позаботиться о безопасности Хеледис и спутников. Вот и ждал его сегодня поход в резервную базу Гильдии, она заодно являлась складом. Хельдар редко пользовался данным убежищем просто потому, что в Немире их отряд ни разу не собирался, а вещи и прочее снаряжение наёмник не заменял, их всегда носил с собой. Буквально с собой, причём — меч, нож и бригантина на себе, да заплечная сумка, пока что лежащая в трактире у Эльрика, и по сути всё. Да и много кочующему Охотнику на Чудовищ не надо.

Что по содержимому склада? Насколько он помнил, всякого снаряжения там имелось предостаточно, хотя по его профессиональным оценкам, большая часть добра относилась к категориям «барахло» и «хлам». Правда, как говорил один знакомый рыбак, на безрыбье и гад морской — рыба. Имелись, конечно, и мечи острые, и топоры тяжёлые, и арбалеты дальнобойные, и прочее оружие, вполне приличное, да только, сколько его там есть? Правильно, есть с гулькин нос. Что нашли, то и притащили в Немиру, буквально. И влезло всё ценное вооружение в комнатушку размером едва ли не меньше этой каюты. А ведь были и другие трудности, чисто технические.

Наибольшее беспокойство вызывала та же Хеледис, потому что она слишком сильно отличалась фигурой от типичного носителя брони. Если на худощавого Пастора доспех с трудом, но можно было отыскать, то на девушку, пусть даже с не очень выдающимися грудями, что чуть-чуть облегчало дело… Поразмыслив даже на тему специального заказа, в конце концов, Охотник решил поступить в этой ситуации проще. Искать для Хеледис не кирасу от пластинчатого доспеха, а кольчугу, и под неё отыскать нечто вроде поддоспешника, любую рубаху из толстой ткани. По-хорошему нужно делать по всем правилам — с прокладкой из войлока или хлопка, да ещё шить точно по телу, но времени нет.

— Подытожу, наверное, — прервал его размышления боцман. — Мы уходим из города все. Пассажиров берём с собой. С серебром ты решишь вопрос. А что с нами? Отправимся в поход всей командой? Сомнение, нас быстро вычислят, и далее сам понимаешь. Разделиться? Мне кажется, здравая мысль, но кто будет командовать отрядами, ведь ты один.

— Я пока ещё подумаю над этим, — пока отговорился наёмник, понимая при этом, что в словах старого боцмана есть резон. — Есть у меня одна идея, но это всё потом обсудим с нужными людьми.

— Идея — это хорошо, но вот как быть со мной? — присоединилась к спору капитан. Все трое с удивлением повернули к ней голову.

— То есть?..

И Хеледис начала озвучивать те же самые мысли, витавшие совсем недавно в голове у Хельдара.

— Так как меня вооружить? И в какую броню приодеть? И вообще, я только ножом умею ловко, да вроде из лука стрелять хоть как-то умею, саблей я скорее сама порезаться могу, чем резать врага. Про остальное можешь не спрашивать, никаких мечей и сабель. Броня вообще не отыщется — я почти уверена, а если заказывать под мою фигуру, то подозрительно выйдет, да и долго. Знаю я этих бронников.

— Я тебе говорил, худеть кое-кому надо, — ехидно заметил Пастор, и ловко увернулся от броска подушкой, но всё же успел подхватить снаряд.

— Эх, промазала, ничего, потом разберусь, — с сожалением констатировала Хеледис, принимая собственность обратно, и обернулась к Охотнику. — Ты-то как знаток воинского дела, что думаешь о проблемах моей фигуры?

— Хорошая у тебя фигура, проблем нет, — хмыкнул Охотник как эксперт не только по броне, но и по девичьим прелестям. — Правда, снаряжение на неё да, действительно, найти не так просто — здесь ты полностью права. И Пастор зря шутит — похудением такое никак не решить. Только ношением кольчуги, но ты ведь понимаешь, какая тяжёлая она? На твой рост и обхват — килограммов шесть минимум.

— В плане, что она сдавит грудь? — чуть надавила на упомянутые части тела девушка и пожала плечами. — Ну и пусть, как видишь у меня не такие большие они, чтобы переживать. Да и я сама об их размере не беспокоюсь, в отличие от сухопутных девиц.

— Вот как так можно жить? — принялся показательно сокрушаться Пастор и обхватил руками голову. — За лицом не следит, за волосами не следит, за…

— Ну и что? Зато я не расфуфыренная дамочка с берега, которая на плоту в море с голоду помрёт, — показала ему язык Хеледис, уже привыкшая к таким подколкам в свой адрес. Наёмник хотел было сказать, что для моряка Хеледис вообще-то выглядит очень даже красиво и за собой она точно следит, но решил не продолжать спор.

— Так, хватит обсуждать это. Проблемы с поиском брони решаемы, я думаю уже, что проще взять кольчуги и кольчужные куртки как у меня, на всех, пусть они и тяжёлые, но не такие здоровенные как обычная броня. Поэтому нам надо на берег. Заглянем в гильдейский схрон, о котором уже говорил Хеледис, авось, что отыщется. У нас там всяким разным снаряжением первый этаж завален, и часть подвала, по-моему, там пушки и даже разобранная баллиста найдутся. А потом вы на корабль, а я по делам, насчёт серебра.

— Тогда… действуем?

Охотник кивнул, подтверждая, и первым поднялся с места. Хеледис бросила короткий взгляд на Сиджея, тот понял и поинтересовался.

— Кого старшим оставить?

— Как кого, Валу как всегда, — отозвалась женщина. — К нему тогда давай Седого, пусть вдвоём и поддерживают порядок.

— Ты думаешь, справятся?

— Чай, оно не в первый раз так… — философски протянул Пастор.

— И то верно, — закончила разговор Хеледис, и первой открыла дверь.

— Да ещё, — вспомнил на ходу наёмник про утреннее происшествие. — Мне нужно будет сейчас по одному делу сбегать в корпус дознавателей у городской стражи, он недалеко. Попробую сбегать сейчас, пока вы тут будете готовиться к выходу. Хорошо?

— Ну, если быстро… — принялась оценивать Хеледис. — Давай беги.

— Не, бежать не стану, лень, — отозвался уже шагающий по палубе Хельдар.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

На берегу было по-прежнему тихо и спокойно — докеры сидели на брёвнах в дальнем углу и, судя по громким голосам, активно спорили насчёт расстановки кильблоков и вытаскивания корабля на берег, хотя насколько понимал наёмник, одно с другим было несовместимо в принципе. Мастеровые натаскали уже для себя, не пойми, откуда груды пиломатериалов, которые просто свалили кучами под широким навесом. В общем, работа на верфи пока ещё не кипела, но шла мерно и спокойно. Что её вызвало, Хельдар не понимал, правда — раз команда корабля Хеледис и местные судоремонтники точно не договаривались ни о чём, какой смысл подготавливаться к тому, чего легко может и не быть?

К тому же Охотник сейчас искренне сомневался в том, что удастся сделать с разбитым кораблём хоть что-то внятное — Хеледис по секрету поведала о его состоянии. Сообщив вывод, что корпусу однозначно пришёл конец — так как если у большей части шпангоутов сгнило их основание и каркас более не имеет жёсткости, а киль, похоже, сломало, то особо по морю не походишь.

Пусть Охотник и не разбирался в кораблях так хорошо, как его подруга, но кое-что смыслил и сразу понял — тут гораздо проще построить весь корабль заново, чем как-то возиться со старым. Стройка же, по понятной причине, им не требуется. Хеледис подтвердила — да, именно поэтому она нехотя согласилась расстаться со своим кораблём… хотя в другой ситуации держалась бы за свою красавицу точно до последнего. В этом Хеледис тоже ему тихонько призналась.

Путь его был простым. Выйти к ближайшему проулку между покосившимися сараями, по нему добраться до Верхней портовой улицы, и повернув налево, по ней идти до тех пор, пока не покажется массивное кирпичное здание с мелкими зарешёченными окнами. Городская тюрьма. Слева к ней приткнулся небольшой корпус, занимаемый начальством, там же находились отделы дознания и где-то поблизости в казармах обитал тот самый капитан Фалин, командир одной из сотен. Хельдар проделал путь до цели меньше, чем за десять минут, и немного запыхаясь, постучал в дверь, над которой висела табличка «Для посетителей». Раздался скрип задвижки, и из-за двери выглянул тощий стражник в немного помятом шлеме.

— Что хотите? — спросил он.

— Нападение в трактире у Эльрика, двое наёмных дурачков, возможно, что местных, сегодня утром, — коротко ответил ему Хельдар. — Как с дознанием?

— Ага, понял, — кивнул ему дежурный. — Заходи, сейчас позову кого надо.

За дверью обнаружилось довольно тесное помещение караульни, где из всей обстановки наличествовали лишь грязный стол, пара лавок, и стойка с острыми бердышами. Дежуривший солдатик быстро куда-то сбегал, и вернулся с неким мрачным, но аккуратно выглядевшим человеком.

— Старший дознаватель Городской стражи, Мирас. — коротко представился он и уважительно кивнул при виде знака Охотника.

— Хельдар, воин Северной гильдии, — представился наемник, не упоминая о своей главной «специальности». — Собственно, я и был целью того на редкость идиотского нападения.

— Ясно, тогда понятно, почему эти двое болванов в таком состоянии. Ловко ты их своим мечом обезоружил и пришиб, даже удивительно, что не насмерть зарубил наглецов, ха, — произнёс и хмыкнул дознаватель и пригласительным жестом махнул Охотнику. — Пойдём, я покажу допросные листы, наверняка заинтересует пара моментов, скажем так.

Быстро повернувшись, он вошёл в дверь. Проплутав немного по коридорам в недрах на редкость запутанного, хоть и небольшого здания, двое мужчин зашли в один из кабинетов, где хозяин предложил Хельдару присесть за стол и вручил три исписанных мелко листа дешёвой бумаги.

— К сожалению, больше из них выжать не удалось, палач сбежал, — грустно поведал Мирас, указывая на листы. — А сами мы… ну в общем вот что удалось вытащить из этих идиотов.

Дознаватель присел за свой стол и принялся корпеть над какой-то бумагой, а наёмник принялся быстро читать протокол, выхватывая из строк его основную суть. Однако… Выходит, что недавнее его предположение насчёт противников воссоединения союза не оправдалось. На этот раз в нападении были замешаны его личные враги, если быть точнее, то обычные наёмные убийцы, подосланные преемником одного из уничтоженных полгода назад в большом рейде Гильдии главарей преступного мира. Его имя наёмник понял хорошо, он также хорошо помнил, сколько времени пришлось искать этого хитрого слизняка. Не скрылся, Охотник всё-таки достал его тогда из арбалета. М-да уж… прошлые дела всегда не вовремя возвращаются. Выхода у него нет — либо намекнуть преемнику про то, чем чревата охота за Хельдаром, либо, что более вероятно — убрать и его, а там уже по обстановке. Но тогда действовать надо быстро, чтобы в дальнейшем ему не помешали всякие сторонние дела. Уже этой ночью.

— Ясно-понятно. Что за жизнь, никто меня не любит, — спаясничал Хельдар и на всякий случай поинтересовался. — А если предположить, что сам заказчик данного преступного деяния… не согласится с моими доводами о прекращении таких оригинальных отношений?

— Ну-у… — улыбнулся дознаватель, и подмигнул Хельдару. — Ну, в таком случае, спишем возможное прекращение жизненного пути заказчика нападения на обычный конфликт с другой подобной стороной. Если, конечно, на месте не останется явных следов произошедшего, а я уверен, что их не будет.

И Мирас указал взглядом на карман, куда Хельдар убрал свой знак Охотника на Чудовищ. Намёк был более чем понятен. Если он и уберёт не понимающего нормальной речи главаря, то за сие грязное дело наёмнику, да ещё Охотнику, абсолютно ничего не будет, а в списке «случайных жертв кровавых бандитских нападений» появится ещё одна строчка. Ну что ж — это очень хорошо. Стража сменилась на более тупую, но в верхушке правопорядка люди нормальные всё же остались. Не только идейные, причём, но и умные — раз так вертят законом во благо города. Вот как сейчас, выдав ему, по сути, разрешение на совершение особо тяжкого преступления.

Поблагодарив следователя, Хельдар вернул ему документы, прежним путём выбрался на улицу и заспешил к кораблю. Кроме всего прочего, ему предстояло ещё найти более подходящую лодку, так как используемое им до этого старое корыто и правда, едва держалось на воде.

Когда Охотник поднялся на борт, оказалось, что подготовка к первому сходу на берег уже практически закончена, при этом она прошла быстро и тихо. Как оказалось, в первую очередь, Пастор предложил переодеть как Хеледис, так и всю компанию. В итоге, образы троицы преобразились. Пастэрос в более-менее приличном костюме и в очках походил на образованного судовладельца или штурмана, суровый боцман со своей неизменной трубкой, подзорной трубой на боку и саблей смотрелся вылитым капитаном. Хеледис, щеголяющая в грубых кожаных штанах и куртке и с накинутым непромокаемым рыбацким плащом, к изумлению Охотника, как и Сиджей покуривающая с наслаждением короткую трубку, смотрелась простым матросом — хотя характерная походка выдавала женщину моментально. Хельдар обратил на это внимание, Пастор быстренько для маскировки сделал немного толще стельку у одного из грубых ботинок, так что та стала немного прихрамывать.

— Куда мы сейчас направляемся? Тот ваш склад? — уточнила Хеледис после заключительных штрихов к приготовлениям.

— Сначала да, схрон гильдии, — принялся пояснять план Хельдар. — Затем в одно спокойное местечко. Трактир с названием «У старого якоря», держит его давний друг гильдии по имени Эльрик. Человек надёжный, против своего слова не пойдёт. Ему я доверяю. Но по пути туда придётся посетить ещё одно злачное местечко по имени «Золотая Длань».

— Золотая Лань? — даже переспросила Хеледис и получила ответ, что нет, именно длань, рука то есть, а что?

— Да так, знавала я раньше одну Золотую Лань, — со слабой ностальгией в голосе проговорила женщина. — Знаменитый корабль, и капитан её такой же легендарный, сорвиголова редкостная — не без этого, но, однако ходил такими проливами, куда даже я не рискнула лезть. Хорошо, я поняла, Золотая Рука. А что за место?

Хельдар принялся отвечать.

— Почти в центре города стоит этот трактир с ночлежкой на верхних этажах, пусть о нём и говорят как о таверне, но как там были клопы в числе немереном ещё со старых времён, так и остались. Заведение это и с виду не очень само по себе, а по репутации… сомнительное, в общем. Но благодаря этой репутации и игнорированию городской стражей, «Длань» эта стала, по сути, традиционным местом встреч, скажем так, личностей, не желающих привлечь к себе внимания закона. Как мне сообщили, сегодня в «Длани» должен почти весь день торчать один мой друг по имени Риша. Он тот ещё пройдоха, а ещё с давних пор прямое связующее звено между наёмниками и контрабандистами, без него нам никак не обойтись в деле серебра. Но перед всем этим, наведаемся в схрон.

—Далеко нам ходить? — поинтересовался боцман, прикидывая, сколько ещё осталось времени до темноты, учитывая, что сейчас настал ранний вечер, пока ещё не отличимый от дня. Хельдар принялся пояснять.

— Побегать нам всем придётся. Эльрик и трактир на западном конце города. Убежище на восточном конце. «Длань» уже в центре. Мы находимся скорее на юге, чем в центре. На самом деле, к месту, если напрямик, ходить сравнительно недолго. Но через дворики и трущобы мы не полезем. Надеюсь, до полуночи мы успеем, а если нет…

— То побегаем после полуночи, — заключила Хеледис. — Подожди-ка пару минут, я ещё раз напоследок пройдусь по кораблю, хочу убедиться, что всё на борту в порядке и заодно докурю.

С этими словами девушка мигом повернулась, чуть путаясь в длинных полах плаща, и буквально соскользнула по лестнице вниз, в почти осушенный трюм. Хельдар расслабленно подошёл к борту и принялся смотреть на колыхающуюся воду, ударяющую с брызгами в облепленные тиной дубовые сваи. Внимание привлёк странный блеск где-то на дне. Хельдар несколько секунд выглядывал в немного мутной воде источник блеска, но так и не понял, что это такое. Решив, что раз есть немного времени то можно потренироваться, наёмник обратился к Силе и осторожно стал ощупывать неизвестный предмет. Похоже на какую-то медную деталь, сорвавшуюся с корабля из-за его резкой остановки на отмели.

Силой он владел давно, но его наставник тренировал в использовании лишь грубо. Тонкому же владению он учился сам, в любую свободную минутку, как сейчас, и сконцентрировался на доставании корабельной детали так, что чуть не прослушал громкий стук каблуков капитана, бегущего по палубе.

— Ну как, всё? — спросил, не оборачиваясь, Охотник.

— Да, на борту полный порядок, — чуть хлопнула его по плечу подбежавшая сзади капитан, едва не сорвав концентрацию. — Задачи трудные у нас, врагов перехитрить не раз.

— Ого, да ты почти поэт, — рассмеялся сзади Пастэрос. — Ну и перехитрить врагов — это мы всегда…

— Не зарекайся, — проворчал Сиджей.

— И правда, не зарекайся, всякое бывает, но спасает почти всегда постоянная бдительность, — добавил Охотник любимую фразу, лениво отходя от борта и с интересом разглядывая добытую им со дна отломанную пластину, оказавшуюся сделанной не из меди, а латуни, и имевшую надпись на неизвестном Хельдару языке. — В таком случае, лезем в лодку что ли?

— Мм… ты уверен, что оно способно выдержать всех нас? — засомневался Пастор, но Хельдар покачал головой.

— Пас, если ты не заметил, вернулся я не на этой развалюхе, а на хорошем и крепком баркасе, который на пару часов одолжили местные рыбаки. Так что не бойся, на суше окажемся без проблем. А в городе будет гораздо легче. Можете положиться на меня.

— Вот и хорошо, — кивнула капитан, и первая направилась к трапу.

Сцена 21. Дела секретные

Светлогорье, дом Джа

«Армия, разведка и служба безопасности есть основа любого государства, кто бы там что ни говорил об императорах и сенатах».

Висс, в споре об устройстве империи.

Ангвар долгое время искренне предполагал, что Иштар не может ошибаться. Но вопреки всему ошибка случилась, неожиданно для всех, Верховная Иштари допустила внезапную промашку, причём, весьма глупую. С другой стороны, её нетрудно понять. Когда тебя неожиданно зовут на помощь, а ты откликаешься, приходишь и видишь перед собой неизвестно откуда взявшиеся огромные силы врага… тут от растерянности, и следующей за этим паники можно многое чего наделать. Так и на этот раз. Вырвать из лап тьмы её жертв, не подумав при этом о том, куда их переместить — вообще-то, верх глупости. По счастью, никакой беды не случилось. Зато появились проблемы.

Примерно минут двадцать до его визита хмурая компания из Джа, Иштар и Чертика активно обсуждала всю аномальность того мира, в котором бедолаги и оказались волей Светоносной. Суть проблемы была проста. Теоретически, путь из данного Отражения в нужное можно проложить напрямик. Но на практике вышло нечто совсем иное. Во-первых, что-то сильно мешало прямой дороге, из-за чего она разбивалась минимум на два подэтапа, при этом до начала первого из них нужно вообще добираться своими силами, а посылка в это Отражение спасательной делегации никакого смысла не имела. Во-вторых, из-за того, что Иштар, испугавшись некой Тьмы и невнятной жути, невероятными усилиями перенесла корабль вместе с окружающей водой, оказались сильно возмущены слои пространства, что в итоге привело к проблемам с проникновением в этот мир порталами. И в-третьих, из-за этого же пострадали две основные связные сети, и ладно общедоступная, но так и военная тоже. Но по счастью была у них до сих пор жива старая сеть, катаклизмом не затронутая, поэтому информацию из нужного Отражения они в принципе могли получать.

Таким образом, когда Ангвар, уже поздним солнечным светлогорским и уже не таким беззаботным, как раньше утром, окончательно вошёл в курс дела, ему и Иштар пришлось признать — конечное воссоединение друзей откладывается на неопределённый срок. А точнее, как минимум, до окончательного утихания возмущений, выяснения причины аномалии и разработки нового оперативного плана, так как старый по выражению Джа, можно смело скурить. Ангвар, чтобы разрядить обстановку, уточнил, что вообще-то все планы создаются именно для этого нехитрого действия. Шутку оценили все и после дружного смеха, Иштар задала Ангвару давно волновавший её саму, да и остальных вроде тоже, вопрос:

— Скажи, хохмач, теперь-то нам что делать?

«Хохмач» лишь показательно недовольно огрызнулся.

— Что делать, что делать… Чаи гонять. Будто не знаете. Придумывать новый план по вытаскиванию, и так далее, вы же вроде сами только что говорили.

— Ну да, верно… — будто очнулся от своих мыслей Джа. — А ты у нас со своими делами, я правильно понял?

— Понял ты всё правильно, — подтвердил Ангвар. — У меня сейчас в делах появилась некая неопределённость. То есть, может быть, я ближайшие дни буду мотаться туда-сюда без отдыха. А может быть и обойдётся. Как повезёт, короче говоря. Повезёт сильно или не очень — станет видно сегодня в районе вечера, и до него я буду весь в делах. Так что вы имейте в виду — если какие-то вопросы есть, то задавайте прямо сейчас. Отвечу.

— Про текущую цель я расспрашивать не буду, а вот про другие вещи… Не знаю, можно ли при них о таком вслух?.. — подняла голову Иштар, и перешла на беззвучный диалог в сознании.

«Про Цитадель кое-что спросить хотела бы, можно вслух или лучше так?»

«Вслух не надо. Что тебя по нему интересует?» — ответил Ангвар.

«Не то чтобы интересует, просто мыслишка появилась», — сообщила Иштар, чуть помедлила и принялась рассуждать. — «Смотри. Перстень Хелависы, ну я о том, который Ах’юля — это ведь ещё якобы ключ от замка, так?»

«Наконец кто-то научился выговаривать его имя», — схохмил Ангвар и сразу же подтвердил. — «Да, так».

«Тогда, может быть, с его помощью вам как-то удастся открыть ворота?» — спросила Иштар. Её собеседник чуть задумался.

«Кто знает?.. Возможно да, удастся. Секретная служба подымет документы о наличии всяких интерфейсов от перстня в городе — они есть, просто мы даже и не помним, сколько их и для чего они все нужны. Если выяснится, что одно из тех гнёзд действительно завязано на контроль приводов ригелей какой-нибудь двери в замок, то всё отлично. Только, сам Ах’юля-то где? Правильно, а где он сейчас находится — пока никто не знает. Но без него можно даже не пытаться действовать в этом направлении, если только не ради интереса. То есть надо его искать. И вот тут-то мы подходим к моим делам. Собственно, вопросы и поиска Ах’юля, и поиска способа попасть в замок я буду, в том числе, решать сейчас, задействовав секретчиков и возможно кого-то из бывшего гарнизона».

«А почему их? Надо сначала понять, что с перстнем Хелависа сделала перед теми событиями? Куда его запрятала?» — внезапно в диалог вклинился Джа.

Ангвар поперхнулся от того, что никак не ожидал появления третьего голоса, сердито посмотрел на нарушителя, но ругаться ни на кого не стал, а немного нервно ответил.

«На самом деле — это уже известно, я как раз хотел сообщить, да не успел — ваша катавасия началась. В общем, за день до битвы перстень через какого-то тайного посланника был передан одному из наших отрядов разведки. Всё это было известно давно. Отряд как мы думали, пропал без вести, но выяснилось — кое-какие следы всё-таки остались, их нашли секретчики и начали разбираться, вытащив эту историю, только со следами отряда пропали следы перстня. Ну, то есть, они вроде есть, но так слабо, что считай, их и нет. Мне поиск не по зубам, и даже Рэн без толковых специалистов ничего не смог поделать».

«Теперь поняла. Эх, жаль я сама не могу ничем вам помочь…» — вздохнула Иштар с грустью, чувствуя свою вину перед Ангваром. Тот отмахнулся.

«Не надо, всё равно поиск — это исключительно моя задача».

«А насчёт идеи с перстнем, оно как, реально?» — поинтересовался Джа.

«Судя по всему, да. Но ладно, не будем торопить события. Ещё что?»

«А Виннер?» — продолжила расспросы Иштар.

«Виннер пытается придумать свой способ проникновения в замок, и он вроде как пообещал копать в сторону механизмов приводов северных ворот. Не знаю, что у него выйдет… Ладно, мне идти надо, долг зовёт».

«Ну, раз долг тебя зовёт, тогда можешь идти. Спасибо за хорошие вести», — завершила разговор явно повеселевшая Светоносная.

Её заметно поднявшееся настроение не укрылось от Ангвара, и он подмигнул Иштар, одновременно произнеся вслух:

— Всё, наговорились?

— Я лично больше никаких вопросов не имею, — подмигнув в свою очередь, заявила Иштар. — Пока ситуация ясна, ну а что будет потом… не ведает никто.

— Ну, тогда может раз такое дело, отпустим нашего товарища? — с улыбкой спросил у неизвестно кого Джа.

— Отпустим, — решительно ответила Рысь.

— Всё, можешь идти по своим секретным делам, — хмыкнула Чертик.

— Вот я и пойду! А вы тут дальше решайте свои проблемы. И не забывайте, что я скоро вернусь!

— И решим. И никогда не забудем, ибо такое никогда не забывается. Удачи, и побольше еды возьми, — на прощание взмахнула рукой Чертик. Дверь тихо затворилась, послышались тяжёлые шаги по скрипучей лестнице.

Для своего временного штаба Ангвар выбрал уже знакомую беседку в тихом уголке сада. Усевшись в старое плетёное кресло и глядя вверх, туда, где играла бликами листва под лёгким ветерком, он думал о странных поворотах судьбы и о том, что Великие тоже ошибаются. Хотя на самом деле Иштар действовала, с учётом обстоятельств, очень даже чётко. Оценила ситуацию как опасную, сразу же поставила самую мощную из всех защит, развернула плетение своей какой-то там аварийной переброски, работающей, невзирая на все помехи или меры противодействия, ну и собственно перенесла. Целыми, невредимыми. Указание точки, куда будет перенос, конечно, должно было быть явным, но и неявно оно вышло с виду вполне нормально. И очень хорошо, что сейчас всё обошлось без серьёзных последствий, а они могли быть.

Ну а что вышло в итоге? Воссоединение компании друзей и свиты Хелависы откладывалось. Только для чего им воссоединяться? Вопрос хороший. Дружба дружбой, сюда он не лез, вот использование… Если сейчас некоторые неявные признаки намекали ему на близость очередной локальной заварушки с участием сторон как минимум двух из трёх Первостихий, то чего он не сделает? Он ни за что не потащит в предстоящий конфликт компанию Серебряной, ну может быть кроме Флоримель, ещё одного их общего знакомого, чьё имя за давностью лет позабыл — вроде Тамазо…Тамасо… да, точно позабыл… и самой златовласой охотницы на нечисть и нежить. Боевой опыт имелся у этих троих. Остальных подставлять под удар Перворождённый не мог никак.

И если в том памятном походе у Владычицы не нашлось иного выбора кроме как тащить всех вместе с собой, то сейчас войны нет, зачем их трогать? Пусть спокойно живут. Воевать среди всех них могут трое, только трое.

С его коллегой Серебряной всё ясно и так. Выглядящая вроде бы не опасной, буквально светящаяся изнутри оптимизмом женщина, ходящая в белом платье, иногда с кольчужной вставкой, носила за спиной две тяжёлые острые глефы не ради красоты — одиннадцать веков опыта не деть. Как шутила и Серебряная, и её коллеги по Ордену Двора Хаоса: посредством своего необычного оружия она наносит всем добро, причиняет справедливость, раздаёт от души счастья даром, и никто не уйдёт, не убежит и не уползёт обиженным. Что до платья, в которых Серебряная щеголяла почти всегда, ну хотелось ей иметь эдакий образ воина света, хранителя мира и порядка, вот и имела. Ангвар не возражал и не ворчал, в отличие от Висса, что в своём балахоне да с замашками «тёмного мага» порой надоедал хуже горькой редьки, Серебряная паладина ни в шутку, ни всерьёз не изображала. Да и вообще являлась, скорее, воплощением красоты.

Флоримель Эмберская — ну тут всё ясно без слов. Иши, причём из Первого круга самой Светоносной. Старая её советница и подруга, притом не сидящая в кабинетах Башен, а постоянно пропадающая в каких-то авантюрах. Ну, такой у неё характер, не изменившийся с Вольного Союза. Кстати, Флора участвовала в том самом походе Хелависы скорее случайно — она присоединилась к походу с позволения Владычицы вместе с другими незапланированными участниками, ведь именно Флора собиралась спасать в одиночку ту самую разношерстную компанию, пленённую подручными недобитка, особо и не рассчитывая выжить в бою против толпы неслабых магов. Но в план вмешалась Серебряная — она, будучи дальней разведкой Хелависы, не могла пропустить это подозрительное сборище сомнительных личностей. Ну и оценив всю ситуацию как требующую срочного вмешательства, две воительницы рванули. Предварительно, однако, Серебряная связалась с Хелависой, чья помощь точно не помешает. Владычица Хаоса прибыла в самый разгар битвы, чем переломила ситуацию в пользу сил добра, ибо кто победил — тот и добрый, шутке сто лет в обед. Далее исцеление пострадавших, успокаивание перепуганных до смерти спасённых личностей и, конечно же, нелогичное решение взять толпу с собой и решение неугомонной Флоримель тоже поучаствовать в истреблении недобитка, и так далее… всю эту историю он знал прекрасно.

Кто третий из всей толпы сопровождавших лиц держал оружие в руках? Ну каково имя того рыцаря смутно вспоминается. Вроде сир Томазо де Бон, барон Вольпе, наследник чего-то там. Аристократ в каком-то большом поколении, из тех, что право на титул заработали собственной кровью, на поле боя. Паладин в хорошем смысле данного скорее даже не звания, а образа жизни. Не рвущийся сломя голову на врага воитель с кодексом вместо разума, а умелый и опытный воин, стратег и тактик. Охотник на Чудовищ, но скорее формально, знаком он всем подряд под нос не тыкал, но контракты брал, и добычу истреблял со всей тщательностью. Помогал рыцарю в этом меч, выкованный сидхэ, доставшийся Бону от предков, и за годы постоянного использования ставший артефактом. Да ещё доспех, полный… ещё и рунический… и созданный вовсе не пойми кем, не пойми, когда, но давно. Вот такой персонаж. Он не остался вместе с компанией, он продолжил заниматься тем, чем и занимался ранее. Уничтожать пакости. Ну а какое другое занятие может найти боевой маг такого опыта и возраста? Замок есть, семья есть, он для них пра-пра-пра… короче говоря, дедушка чуть ли ни в шестом колене, постоянно навещающий, наставляющий и обучающий, просто заботящийся и так далее, хотя большую часть времени и проводящий далеко от родного дома. Привлечь рыцаря к обучению, так сказать, его друзей по походу не просто можно, а вовсе даже нужно. Только как?

Официально де Боны относились к вассалам некоторых родов, которые уже в свою очередь являлись вассалами Д’Аркинов. Официально что-то приказывать ему Ангвар не имел права, вассал моего вассала — не мой вассал. Однако через тех же Охотников попросить о помощи — а почему бы нет? Ну а далее пусть он и занимается всеми проблемами компании Серебряной вместо него. Намёки что ему делала Иштар, он понял, Светоносной тоже страсть как не хотелось влезать в опеку этих вечно молодых шалопаев, да-да, именно, шалопаев, ну разве что за исключением ряда здравомыслящих персон вроде Лазури. Но этого не хотел ко всему прочему и Ангвар. У главы Ордена хватало своих дел.

Сообщить сиру Томазу де Бону о небольшой просьбе касающейся его старых друзей по совместному с Хелависой походу против сил зла он решил не сам. Ну а толку-то? Рыцарю без разницы, через кого к Охотникам пришло письмо в его адрес — через главу чего-то там непонятного, или сотрудника ничуть не более понятной государственной структуры Империи Сидхэ. Так что одно сообщение в один из отделов Секретной службы, и на этом Ангвар честно посчитал вопрос полностью решённым. Далее следовал вопрос отсутствия доступа в Цитадель и тесно связанный с ним вопрос поисков перстня Ах’юля, бесследно пропавшего не пойми где примерно во время начала второй половины последнего похода, и необходимого не только ради одного из путей получения доступа в замок.

— Итак, с чего тут начать… — тихо прошептал Ангвар про себя, и принялся составлять в уме план своих действий. Мигом вспомнился памятный листок со схемами возможных путей поисков всех утерянных вещей Хелависы. Особенно выделялась первая из схем, касавшаяся перстня. Что там он вечером начертил, три версии — тайник, передача неизвестно кому, потеря? Верно. Первое после долгих рассуждений было признано пока что несостоятельным, последнее сразу вычеркнуто — разумеется, Владычица приняла все меры для того, чтобы такую важную и ценную вещь нельзя было утерять никоим образом.

Что касается версии с передачей кому-то, как ни странно, но Виннер ещё лет двести назад обнаружил вполне вероятное свидетельство в её пользу — отчёт о движении некого спецотряда, посланного для решения каких-то своих задач в том Отражении разведывательным отделом Секретной службы. Что интересно, согласно карте часть его пути пролегала не только в тех местах, где тогда шла с друзьями Хелависа, но и примерно в то же самое время. А ещё в отчёте как-то расплывчато говорилось про находку некого «спецгруза», причём без указания характера оного груза. И дата «находки» груза также практически совпадала с последним свидетельством Чертика про наличие перстня.

Правда после самой приёмки «груза» и немного петляющего пути отхода до гор, следы отряда терялись, и он до сих пор считался пропавшим без вести, вот только даже такие мелочи служили для Ордена зацепкой. Хиленькой — но, тем не менее, какой-то зацепкой, позволяющей стронуть с места огромную махину тупиковых дел.

Значит, что? Перстень им требовался в любом случае, то есть его надо начать как-то искать, а зная примерно место, где он гарантированно находился, поиски упрощались до вполне осуществляемого уровня. Благо фон перстня, вставшего после передачи отряду, судя по всему, в режим маяка, шёл очень сильный, он неплохо сохранялся буквально столетиями везде, где побывал его владелец или переносчик. Однако прекрасно зная армию сидхэ, след мог быть чрезвычайно запутанным, петляющим десятой дорогой через кучу соседних Отражений. Для того чтобы преодолеть любые трудности с путями группе поиска требовались услуги того, кто может пройти где угодно и особенно, как угодно.

Ангвар мог даже не думать, называя имя нужного специалиста, собственно говоря, этот очень полезный товарищ даже принимал участие в том последнем походе Хелависы. Его звали кто Проводник, а кто Рэн, но прозвище выражало всю суть рода занятий — перемещения между мирами, и сами технологии этих перемещений. Рэн действительно является лучшим из всех специалистов в этой области. Нет — и сам Ангвар и Виннер, и даже Чертик тоже могли пробраться практически куда угодно, ну кроме Тёмных Миров, разве, но только Рэн всегда делал это за минимальное время, и его достижения не мог превзойти ещё никто. А время при поиске Ах’юля им ой как необходимо. Оставалось надеяться на то, что именно через ту пакостную область след не будет вести — потому как если иначе, то поиски можно даже не начинать, бесполезно.

Кто первым назвал всю обширную область хаотической структуры Тёмными мирами, почему именно мирами, а не Отражениями и так далее, достоверно не знали даже сидхэ. Но определение месту дано весьма точное. Тёмное в данном контексте означало всего лишь «тайное» да «неведомое», и тому подобное, а не то, чего обычно имеется в виду. Миром же сидхэ традиционно называли любой стабильный участок пространства только в том случае, если он не обладал всем набором крайне важных свойств. Если же обладал — это уже Отражение.

Так или иначе, любой мирок сам по себе нестабилен и с лёгкостью поддаётся влиянию внешних факторов. И можно представить, что творится там, где таких миров десятки и сотни миллионов, все они влияют друг на друга, а ещё на них непосредственным образом влияет близость стихии Хаоса. Тёмные миры были невероятным лабиринтом, бесконечным и бесконечно меняющимся. Миры там рождались и гибли тысячами в секунду, но в то же время тысячами сливались, разделялись и преобразовывалось. Исходящий от Нереальности хаос более чем надёжно скрывал любые следы, одновременно с этим делая такие понятия как маршруты, навигация и порталы, абсолютно бессмысленными.

Хелависа постоянно исследовала Тёмные миры, и по слухам даже могла как-то находиться в этом лабиринте неограниченно долго, а ещё перемещаться, не куда глаза глядят, но по маршруту. Вторую задачу, впрочем, как выяснилось буквально недавно, смог решить и Виннер, но лишь с некоторыми исходными данными, и для искусственно стабилизированного мира. Рэн в сторону области хаоса из осколков миров не смотрел никогда, с радостью оставив возможность разбираться в лабиринте хаоса другим любителям-теоретикам.

Однако, несмотря на навыки путешественника следопыт из Проводника, как Ангвар помнил, выходил не очень. Значит, для самих поисков ему требовались другие специалисты. А откуда их вообще взять кроме как из состава Имперской Секретной службы? Эта структура при Виссе разрослась до крайне запутанной, но на удивление чётко действующей машины по обеспечению безопасности и Империи, и самого Ордена, что являлся частью государства. Смена главы после ухода с поста Висса не изменила ничего, как говорили сотрудники — там, где работают они, все остальные секретные службы и разведки молчат в тряпочку. Поэтому специалистов по поиску Ангвар собирался выпрашивать именно здесь.

А ещё Ангвар начал задумываться над другим делом, которое было неплохо провернуть под шумок. Хотя всесильная Секретная служба и работала на благо Ордена, но различной бюрократии при этом разводилось немерено. Настолько, что зачастую обращаться к секретчикам не имело смысла, при всей бюрократии они просто не успеют. Увы, таковы реалии Империи. Побороть напасть можно аж двумя вариантами, и один другого стоил. Первый — изменить все порядки документооборота между секретчиками и внешними организациями. Примерно такую сложность имеет переворот всего мира, причём не факт, что он сложнее. Второй путь — организовать для Двора свою собственную Секретную службу, сделав её именно филиалом общеимперской, не самостоятельной организацией, поскольку внутри самой Службы, как ни странно, ужасной бюрократии было в разы меньше, и в основном всё функционировало на личных отношениях.

Ангвар выбрал второй путь, благо планы создания такой организации давно висели в голове. Но тогда было не время, а сейчас… Для начала ему следовало обратиться к кому-то за помощью, он даже знал к кому именно. Текущий глава Службы, друг мрачного лорда Висса и его самого. У нужного сидхэ имя Риттер. Просто Риттер, хотя полное имя было раза в четыре длиннее. Ангвар не был до конца уверен в том, что Риттер имеется в его колоде карт — они почти всегда общались через связную сеть самих секретчиков, но на всякий случай достал её и принялся тасовать в поисках нужной. Как ни странно, но на этот раз Ангвар ошибся, карта с изображением Риттера всё-таки наличествовала, правда, откуда он её взял, не помнил. Ну ладно — раз есть, так есть. Потерев изображение, он послал сигнал изображённой личности. Ждать Ангвару на удивление, пришлось недолго. Этот сидхэ карты при себе держал не всегда — так как не верил в их надёжность. Хотя в Великое Кольцо он тоже не верил, и даже в сторону связи в армии — системы Монолит — смотрел косо, доверяя только связи секретчиков, которую, разумеется, Ордену эти параноики не вручили, потому что служебная связь не должна использоваться посторонними личностями. Переспорить же на поприще госбезопасности Секретную службу вообще невозможно.

«Ну, здорово, Риттер», — приветствовал он, как только глава отозвался.

«Ангвар? Здравствуй. А что это ты через карты, опять ругать начнёшь?»

Он улыбнулся, и ответил.

«Не-а, ты не угадал. Ситуация такая, что нам надоело терпеть все страдания и муки вашей лютой бюрократии, поэтому Орден хочет создать свою вариацию Секретной Службы, с карточными играми и распутными дамами… и особенно тёмными магами во главе, конечно».

Собеседник на некоторое время даже замолк от такого предложения.

«Эмм… стоп, это как так?» — наконец ответил Риттер. — «Ещё одна служба, которая будет и разведкой, и контрразведкой, и безопасностью? Параллельно моим структурам? Чтобы они ещё больше друг к другу и к новичкам цеплялись да интриги крутили? Ну и скажи честно, зачем мне такая радость? И так уже от бардака и конкуренции одна головная боль».

«Не паникуй, это будет автономный отдел в составе Комиссии, естественно, иначе смысл создавать?» — уточнил Ангвар. — «Название вместе придумаем поскучнее и неприметнее. Во главу отдела станет Висс, конечно, за неимением других кандидатур».

«Хм…» — призадумался Риттер, и немного помолчав, ответил. — «Ну ладно, ты же должен понимать — такое одним приказом не делается, но раз надо, мы организуем, что поделать. Мне надо только сейчас примерно узнать про задачи, которые встанут перед новым отделом».

«Основная задача одна — обеспечение безопасности всех орденцев, равно как и предотвращение всяких авантюр, это я сейчас о Серебряной, если что», — сообщил Ангвар. — А также работа на благо Ордена, например раскапывание истории последних суток последней войны с Младшим. Орден наш ведь, смех смехом, до сих пор же не представляет в деталях, что тогда случилось в мире с императором. Имеется ещё и другая цель, но она вообще секретна».

Риттер немного помолчал, собираясь с мыслями.

«Теперь я понял. Тогда скажи Виссу, пусть пока ищет кадры, а я тут разведу в меру бюрократии и создаю новый отдел. Всё, до связи?»

«До связи, и удачи».

Попрощавшись с собеседником Ангвар достал другую карту, с изображением лорда Висса — будущего главы их мини-Секретной Службы, о чём тот пока не знал, но явно будет рад назначению. Висс упорно молчал и не отвечал, причём, похоже, не был занят, а вредничал.

В конце концов, Ангвару надоело тратить своё время на попытки достучаться до бывшего некромага, и он при помощи той же карты, работающей теперь как своего рода маячок, сформировал рядом с местоположением лорда ма-аленький такой сгусток энергии, который почти сразу взорвался, правда, из-за размеров не нанеся никакого ущерба. Этот сигнал сработал, и через пару секунд в эфире зазвучали эмоции и метафоры от лорда на чистейшем командном сидахо.

«Ну, извини, извини, ты был нам срочно нужен» — как только Висс замолк и пробурчал приветствие, начал говорить Ангвар. — «Я могу, кстати, поздравить с твоей новой работой и заботой, но это тебе доложит Риттер».

«Вот это совсем внезапно», — пробормотал Висс и, встряхнувшись, насел с расспросами на главу Ордена. — «Что случилось, где я буду работать теперь?»

«Задумка у меня такая, помнишь, ты всё мечтал о создании нашей орденской собственной Секретной службы?», — напомнил некромагу его же идею Ангвар. Висс мигом подтвердил с явным интересом.

«Было дело, а что, началось уже?»

«Началось», — подтвердил Ангвар. — «Вышел тут на Риттера и предложил создать её как отдел внутри основной Службы».

На какое-то время Висс замер. Потом хмыкнул и принялся расспрашивать.

«Скажи-ка, с чем связано такое внезапное действо? Ведь не просто же так ты согласился с моими мечтами и пожеланиями, которые отвергал не один раз до этого, сколько ни аргументировал»?

«Стала нужной, а более не скажу ничего», — коротко пояснил Ангвар. — «В общем, так. Риттер сказал мне, набирай личный состав, а как он потом включит твою будущую банду к себе в структуру как новый отдел, я не знаю уже».

«Р-р, а причины какие?» — в нетерпении даже немного разозлился Висс. Не сильно торопясь, Ангвар поведал ему все свои мысли, сформированные ещё до Светлогорья, когда он встретил в лесу Виннера.

«Причины имеются. Первая — мне надоели иштари с их бардаком, пора бы начать обеспечивать безопасность Серебряной и прочих наших друзей не кем-то из Ордена в одиночку, а специализированной организацией. А вторая — это поиски Ах’юля, все исходные данные уже имеются у меня и Рэна, от тебя будут нужны лишь специалисты по поиску и аппаратура. Третье, не менее важное, на мой взгляд — это подробная хронология событий последних дней той Войны. Может быть даже с точностью до минут, вам видней, не знаю. Четвёртая задача уже попутная — включение службы в состав уже существующей имперской, и здесь сам разберёшься, без меня. Связь будешь держать с Риттером напрямик, с ним и скоординируйся, чтобы у вас там не вышло бардака».

Висс слушал внимательно, не перебивая, а под конец он лишь уточнил.

«Так… Это всё понятно, я с Риттером я свяжусь. Мне не до конца ясно, зачем мои сотрудники, Проводник, по-моему, может вести поиски?»

«А затем, что поиск такого следа — это не его уровень. И даже не мой. Рэн у нас именно Проводник, а не Следопыт, он может пройти по следу куда угодно и провести с собой тоже хоть армию. А след будут искать твои ребята. Ну, ты же найдёшь для старика Ангвара десяток специалистов экстра-класса, верно?»

«Какой ты вредина!» — судя по всему, вечно хмурый лорд проявил какие-то эмоции. — «Так уж и быть, я специально для тебя подыщу нужных спецов. Их как, непосредственно Рэну командировать или к тебе?»

«Рэну, мне-то зачем?» — хмыкнул Ангвар. — «Я вообще-то до сих пор сижу в доме нашего Светоносного, и буду тут долго нужен, просто на всякий случай, а то здесь сами по себе такие дела разворачиваются…»

«Представляю себе. Ну ладно. Потом расскажешь?»

«Расскажу, конечно. А может, и ты поучаствуешь в этом деле?»

«Хорошо, договорились, и… удачи».

«Пока, и тебе тоже удачи».

Разговор через карты Шехра, конечно, хорошо, но нужен официоз. Приказ он быстро сформулировал и отослал представителю Империи в Светлогорье, а тот сидхэ, судя по всему, так впечатлялся срочностью, указанной в сообщении, что оно попало к Риттеру спустя минуту после выдачи. В его тексте говорилось про необходимость, предложение, обоснование, финансирование и так далее.

Риттер глянул вкратце пришедшую цидульку, и почти немедленно возвратил ответ, в котором честно признался, что дать ход не может, ибо формулировки в тексте откровенно хромают. В ответ Ангвар уже по картам Шехра ругнулся на секретчика и уточнил, что сначала им надо всё сделать, а затем оформлять это документально. После чего Риттер просто отмахнулся со словами «ладно, и так сойдёт» и предложил начать действовать прямо сейчас. Ангвар не раздумывая, согласился со знающим своё дело бюрократом.

Так уже через пять минут закипела работа. Глава Ордена сразу же предложил создать общий, разумеется, секретный канал переговоров картами Шехра. Для того чтобы наиболее заинтересованное начальство было в курсе всего дела. Но Риттер неожиданно для всех чуть смутившись, предложил воспользоваться не ими, а защищённым протоколом какой-нибудь имперской сети, карты оставить в покое, хотя вообще у усовершенствованных карт Шехра и была функция по групповой связи. Голосование по выбору конкретной системы не устраивали, и так всё понятно — Великое Кольцо, что же ещё? Аппаратуры других систем у орденцев при себе не водилось, ибо громоздкая, зараза.

Компактные терминалы Единой системы носили все, так что предложение Риттера особых трудностей не вызвало. Зато добавило новых ругательных слов в лексикон тех, кого уже пригласили в закрытый канал, когда Ангвар узнал от Риттера об одном крайне печальном факте — карты Шехра прослушивались, и даром бы врагом, так нет же — союзником по имени иштари. Причём началось всё шпионское безобразие где-то недели две назад, незадолго до происшествия с Серебряной и памятного собрания в замке, когда под натиском самых лучших математиков не устоял очередной шифр.

«Не всё так страшно, прослушивают — и пусть себе, если им делать нечего. Всё равно важного по картам мы не передаём и так», — наконец, подытожил комментарии Висс, и как меры против прослушки предложил добавить контур временного шифрования для карт сидхэ, оставив картам иштари и прочих лиц всё как есть, а пока этот шифр не сломали, приделывать новый ко всей системе. Риттер уточнил, что упомянутая работа идёт, ибо не один Висс такой умный, и рекомендовал ещё оповестить весь Орден, ну кроме Серебряной, которая могла в трёпе с Иштар или ещё кем легкомысленно поделиться знанием о том, что о прослушке сидхэ знают.

После того как с этим неприятным для всех моментом прояснилось, началось предварительное обсуждение того, что вообще хочет Ангвар, и что видят Висс с Риттером. Текущий глава Секретной службы разнёс в пух и прах все робкие попытки Ангвара расписать ход процесса создания, и начал командовать сам. В первую очередь он указал пока что не трогать отделы безопасности, хватит его собственных, а организовывать разведку и связь. Всё прочее можно создавать и встраивать в новый отдел медленно и постепенно, но не в первую очередь. Висс предложил в число первых подразделений создавать и архивное, на этот счёт с Риттером вышел короткий спор, в котором лорд победил.

Затем кто-то незнакомый спросил, где развернут новый отдел — в главном комплексе, каком-нибудь филиале, или же в здании, принадлежащем Ордену? Риттер предложил Негросс, ибо в него влезет всё, но Ангвар тихо ругнулся про себя, вспомнив про проблему Цитадели, и сообщил сей прискорбный факт, не давая никаких пояснений. Висс ругался пять секунд, после чего с наигранным безразличием в голосе предложил в качестве штаб-квартиры всё тот же замок Норштейн, где сейчас сидел Виннер и копался в архиве.

Ангвару тут было всё равно, так что он быстро согласился и затем по тут же возникшему запросу от Риттера пытался вспомнить координаты портала замка и значение секретного ключа от него. Вспомнил вроде. Передал отдельно особо зашифрованным посланием, а Риттер перешифровал и отправил далее адресату.

Потом по картам Шехра с Ангваром связался сильно недовольный Виннер и поинтересовался, что тут собственно происходит и зачем в «его» замок вдруг прибыл Висс с толпой народа. Узнав, что именно задумано, лейтенант сразу предложил свою помощь и был добавлен в тот же канал. Там Виннер радостно поведал, что в рамках сотрудничества он сам передал Виссу большой документ, состоящий из кучи всяких кодов, паролей, точек доступа к замковой сети, мест расположения тайников и проходов вместе с их описанием и пояснением, как открыть и закрыть, короче говоря — полное описание всех секретов замка, что составлено им самим. Кто-то из отдела хранения тайн обрадовался посланию, так как перспектива облазить весь Норштейн секретчиков не радовала, и целых полминуты восхвалял настолько предусмотрительного лейтенанта. Коллега с наигранным возмущением вторил, что оно конечно хорошо, но кажется, мы тут правила работы с секретами государства десятилетия продумывали, а внезапно выясняется, что некий Орден на них кладёт пресс-папье. Виннер молчал, ему в очередной раз не хотелось встревать в этот вечный спор, тем более он сейчас ощущал небольшое смущение, потому что секретчики были правы.

Поток слов быстро прервал начальник архивного отдела Секретной службы своей «просьбой» — он срочно затребовал от Виннера наиболее полный список содержимого архивов замка на сегодняшнее число. Лейтенант в ответ ругнулся и сказал, что в замке не просто архив, а личный архив Владычицы Хелависы, в котором списков содержимого отродясь не было. Слово «личный» он повторил ещё раз пять-десять, пока бедный архивариус не сдался, и просто не предложил опечатать двери хранилища до инвентаризации.

Виннер же в ответ ехидно сообщил, что в помещении архива нет двери, а за ближайшей дверью, пригодной для опечатывания, находится ажно целое крыло замка в составе двух этажей. Тут же появился ответственный за требования по безопасности, который возмутился подобным отношением к своей области, и принялся нудно ругаться с лейтенантом, выдвинув ему требования немедленно установить дверь или, на худой конец, заложить проём кирпичом. Неизвестно, сколько бы продлился этот яростный спор, но появившийся как раз в эфире и услышавший шум Ангвар быстро успокоил разбушевавшихся уже не на шутку безопасников, объяснив им, что согласно техническому описанию Норштейна, на помещение архива наложены защитные плетения, которые согласно какому-то там распоряжению тысячелетней давности заменяют дверь, и все потихоньку затихли.

Далее Виннер отчитался ему в том, что он нехотя медленно сворачивается и перемещается на свою базу, прося не трогать портал, дабы он, лейтенант, мог в любой момент получить доступ в архив замка, и его винный погреб. Висс сразу же в шутку отдал приказ указанный погреб опечатать и поставить под охрану категории «семь-два», что тут же перенесло хранилище в разряд стратегических имперских объектов. Виннер в ответ на заявление безопасника буркнул что-то невнятное и повторил про своё отбытие на базу.

Услышав про виннерову базу ещё раз, Ангвар вспомнил, что имелось в числе её оборудования, а также вспомнил одну из главных специализаций лейтенанта в его прошлом уже после канцлерства — всевозможные связные штуковины. В сочетании с неуёмным желанием скучающего лейтенанта заняться хоть чем-то, и кое-какой до сих пор не решённой проблемой, глава Ордена посмеялся, да и принялся составлять официальную бумагу с приказом. Её он направит Виннеру потом, а сейчас нужно связаться по картам Шехра — чтобы поскорее начал. По сложности задача восстановления защищённых каналов связи Единой системы превосходила всё, с чем лейтенанту приходилось сталкиваться ранее, включая даже спасение Хелависы. Вот Виннер и убегал вечно от всех попыток спихнуть на него участие в исследовании проблемы, ссылаясь на всяческие важнейшие дела. Но сейчас лейтенант не убежит никуда — не успеет, да и сам напросился, да и Ангвар на этот раз был настроен решительно. Свободен? Вот задача, а ну вперёд, выполнять во имя торжества сидхэ!

Виннер и был свободен на данный момент: согласно докладу из Норштейна он закончил предварительный поиск информации по прошлому заданию, пока не получив новое. К тому же проблема касалась Виннера напрямик — бывший канцлер вообще-то являлся одним из разработчиков Великого Кольца, не самый значимый, но в частности он лично создавал некоторые внутренние протоколы обмена информацией, да провёл колоссальную работу по документированию всех прочих частей системы, что его не касались никак — но Виннеру очень же хотелось разобраться! Вот и разбирался.

Единая информационная система Империи, она же Великое кольцо работала до сих пор стабильно и надёжно, но только в части открытых её каналов. Что до закрытых каналов — да, таковые тоже имелись — они работали нормально при здравствующей Хелависе, и после её… исчезновения… работали тоже, годами работали вплоть до очередного устаревания ключей шифрования. Событие, в общем-то, рядовое — сменяли ключи автоматически примерно раз в месяц. Всё хорошо, только в очередной раз новые ключи, к неприятному удивлению всех причастных сидхэ, не пришли. И они не приходили больше никогда, даже при запросах вручную. А работать со старыми ключами не давала сама система — что правильно, в общем. Смысл здесь такой: надёжность ключа гарантирована математиками только для определённого объёма информации, которая ключом была зашифрована — и перехвачена условным противником, разумеется, хотя такового в реальности даже Секретная служба не знала, но теория…

Поэтому замена ключей происходила строго по расписанию, срок тоже был рассчитан математиками. И всё работало, и вдруг перестало, и это была очень серьёзная проблема. Просто к той части Кольца, что относилась к управлению защищённой связью ни у кого доступа не было — да, во имя безопасности всё, что связано с криптографией работало по принципу «оно где-то имеется». И это оправдано, ибо безопасность тут превыше всего и всё такое, но только если сам механизм работает нормально. А он не работает. И вопрос стоит даже не «как чинить» а «что именно вообще чинить» и «где это найти». Хорошо хоть вопрос «что случилось» имел ответ: вероятно, как считали сидхэ, это самозащита. Её, Системы, внутренняя самозащита от использования противником в случае, если верхушка руководства Империей будет захвачена противником и к ним в руки попадутся базовые ключи, корневые сертификаты и прочее такое.

Почему «вероятно»? Так никто не знал, что могла накрутить Хелависа, а она по слухам лично делала пресловутый механизм самозащиты.

В итоге все попытки исправить положение вылились пока в шифровальную надстройку над открытыми каналами связи — своеобразную, понятное дело, но вполне рабочую и обеспечивающую требуемую стойкость сигналов к взлому любым вероятным и невероятным противником. И казалось, проблема решена, но работа с Единой системой теперь местами была сущим мучением, но выбора сидхэ не имели. Да и математики ничего не могли гарантировать. Алгоритмы, мол, не те, энтропии недостаточно, доставка ключей небезопасна, и всё в таком духе. Понятно, секретчики не одобряли использование данного заменителя, но при этом Секретная служба вопреки обыкновению не только запрещала, но ещё и пыталась решить эту проблему… безрезультатно. В итоге всё оставалось как есть, а различные научные институты продолжали работать и исследовать то, что, в общем-то, сами и создавали.

Двести пятьдесят лет спустя, пора, наконец, поработать с этим и Ордену.

С этой мыслью, Ангвар принялся вызывать лейтенанта по закрытому каналу голосовой связи. Прослушка карт Шехра сильно смущала главу Двора Хаоса, и теперь он не сильно желал пользоваться картами, а в общий канал беседы об их секретных делах он пока решил не говорить ничего по задаче. Мало ли что.

— Виннер, ты там ещё не скучаешь? — начал он разговор.

На удивление, лейтенант ответил почти мгновенно.

— Ну, вообще-то нет, а что ты хотел?

— Вспомнилось тут. У нас тут висит ещё одна задача, и она, кстати, не менее важна, чем Хелависа, — принялся объяснять Ангвар. — Единая система, точнее всё та же её проблема. Намёк понятен?

— И что ты мне предлагаешь? — к большому удивлению Ангвара, лейтенант даже не пытался протестовать и явно заинтересовался намёком на спихивание одной задачи, не менее важной, чем Хелависа, на него.

— Надеюсь, ты не против того, что на решение проблемы бросим ещё и тебя, ты ж у нас специалист, — утвердительно заявил Ангвар.

— Ну… — задумался на пару мгновений Виннер, а затем согласился. — Да, я не прочь поработать, когда начать?

— Да хоть сейчас начни, всё, до связи, — задал срок Ангвар, и отключился с облегчением. И что стряслось с Виннером, если он согласился сам, без долгих споров и кулаков по дубовому столу? Однако…

На всякий случай, Ангвар попросил кого-то проверить, что там с замковым сегментом Кольца, и вскоре получил ответ — ничего не изменилось. Всё также работают открытые каналы, всё также не работают нормально закрытые. Ибо у них сломано само шифрование, потому что ключи, их нет. Срок старых ключей давно прошёл, а новых, к сожалению, не завезли. И не ввели с клавиатуры или магнитной ленточки, или ленточки бумажной. И даже если вводили, все новые ключи система отбраковывала, даже не объясняя, почему она это делает.

Да, проблему с ключами в Империи условно обошли — не решили, именно обошли. Просто сделали новые шифровальные средства, и оно в целом вполне работало, но даже тут нарисовались проблемы. И главная из них именовалась рассылкой обновлений.

Потому что Единая Система огромная, очень, добавить в её многочисленные узлы что-то новое проще всего через особую систему управления обновлением, но чтобы костыльные шифровальные надстройки стали обновлением их нужно подписать, ну, с целью удостоверения подлинности. И вот тут крылась засада: сделать это не получалось без каких-то секретных ключей, которые никто, вот внезапно, не знал. И было даже неясно, кто их мог знать кроме одной на всю их Империю выдающейся личности.

Но вот, к сожалению, личность эта ушла в поход в вечность, утянув за собой все свои тайны и оставив Империю со сложной штукой, которая непонятно, как вообще работает. И в который раз лейтенант Виннер задавался вопросом, как у них такое получилось и почему о поговорке «лучшее — враг хорошего» и ещё той, где описывалась дорога благих намерений, сидхэ старательно забыли?

А действительно, что они хотели добиться и почему так вышло?

Интерлюдия. Краткая история вопроса связи у сидхэ

Империя Сидхэ не зря носила второе имя Империи Хаоса, так как согласно некоторыми острословами она также именовалась империей Хаоса и Бардака, причём ехидные замечания били не в бровь, а в глаз. Так оно и есть. Общий для всех сидхэ подход к мирозданию, жизни в нём и вообще любой деятельности приводил к тому, что беспорядка и хаоса в вотчине народа Первостихии Хаоса хватало во всех смыслах.

И со связными премудростями у Империи было всё хорошо, то есть в точь по неписаному канону. Бардак — это ещё мягко сказано. Почему так вышло? А на этот вопрос у сидхэ был давно заготовлен универсальный ответ.

Какой? Правильно. Исторически сложилось…

Великая даже в полном имени «Единая система…» (дальше шло ещё восемь очень заумных слов) у сидхэ на то и называлась Единой, что она стала первой хоть как-то общей для всей Империи Хаоса — до её появления у них всё было и грустно и смешно одновременно. Причиной тому стало, правильно…

Хотя исторически связные дела были у сидхэ в приоритете — потому что им так сказала мудрая Хелависа, и с ней соглашались все — но единством в этих делах не пахло и за века существования великого государства, разных видов и способов связи в нём родилось великое множество.

Для начала времена не Империи, даже не Вольного Союза, а просто феода в Папоротниковой Долине. Волшебнице нужно было держать постоянную связь центра, замка Норштейн с пограничными заставами, и первые Искусники сидхэ постарались на славу. Итогом труда стали Хрустальные шары — да, до сих пор другого названия нет, ибо все и так всё понимают. Система простая, надёжная, и недостаток лишь один: само средство связи — увесистый шар из очевидного материала, требующий к тому же специальной подставки…

Для связи Норштейна с заставами возможностей шаров хватало — раз оные заставы спокойно стоят на земле веками и никуда не перемещаются. Для связи с отрядом дружины определённо надо придумать что-то иное, и тут на помощь сидхэ внезапно пришла Иштар. Кто такой Шехра никто внятно не знает до сих пор, но вот карты Шехра у всех на слуху. Карты и есть, размер примерно как с просто игральную, только нужны для связи. Мысленной связи. Для того чтобы воспользоваться ими необязательно быть магом и Искусником — достаточно в себе нести Первостихию. Просто и гениально. Одна проблема: принципиальная двусторонность, то есть, система основана на чётком соответствии абонента его карте. В масштабах Папоротниковой Долины хватает, для Вольного Союза уже не годится, поэтому сейчас карты использует ограниченная компания из Двора Хаоса и Внутреннего круга Иштар, а также их друзей.

Привыкли и, как следствие, исторически сложилось.

Потом феод расширился чуть ли ни в два раза за счёт одной маленькой такой победоносной заварушки двух соседей, плодами которой воспользовалась не соседи, а Волшебница, потом пошло расселение и территория подконтрольная сидхэ становилась всё больше и больше, появлялись союзники и вассалы, начал складываться Вольный Союз и так стало понятно, что даже Хрустальные шары положения не спасают. Просто материал их на тучных полях и холмах долины не растёт, хрусталь нужно доставлять издали, с гор, потом долго обрабатывать куски, вытачивая и полируя шары, долго делать подставку, накладывать на неё и на шар плетения… не хватало самих связных шаров, просто не хватало. Как и не хватало времени у самой Волшебницы — ведь Хелависа все ключевые, так сказать, чары накладывала сама, потому что только она могла настолько тонко работать.

В общем, сидхэ принялись думать, изобретать, но за последующие три сотни лет ничего пригодного для применения ни у них, ни у Хелависы не вышло. Так и жили с Хрустальными шарами и картами… пока примерно тысячу семьсот с копейками лет назад не появились манхиле. Эти продвинутые технологически низкие, но кряжистые мастера во всех известных ремёслах придумали в числе прочего передачу голоса через электрические сигналы по проводам и без них, и сидхэ их задумка понравилась, и так они начали потихоньку телефонизировать свой Вольный Союз, и в числе прочего решили сделать особую защищённую и надёжную связь хотя бы для командной структуры армии.

Так появился легендарный «Паук».

Официально он вообще-то именовался как резервная сеть чего-то там. Чего именно — не помнил уже никто за давностью лет… Вольный Союз всё-таки. И на словах «Паук» был устроен просто, ничего такого — обычные телефонные станции и сами телефоны — но то, как оно выглядело в реальности, до сих пор отражалось в специфическом и немного мрачном фольклоре связистов. Просто огромные территории Союза влекли за собой такие же обширные телеграфные и телефонные сети, которые в свою очередь требовали громоздкие и сложные коммутационные центры. Электромеханические, разумеется. А необходимость запихнуть в одну пару жил несколько каналов связи приводила к таким лютым техническим извращениям, что описать невозможно. Добавить хитрые шлюзы на стыках Отражений, добавить примитивные скремблеры, разные ответчики и прочее электромеханическое, опять-таки, барахло — и получить то, что вечно ломалось. Ненадёжность «Паука» как связной сети, собственно, в основном и стала причиной его попадания в фольклор тех, кто обслуживал и поддерживал работу этого чуда техники.

И хотя от «Паука» сейчас почти ничего не осталось кроме экспонатов музея лейтенанта Виннера и ещё одной ведомственной коллекции, и хотя в историю начала уходить даже «Штора», но всё равно привет из прошлого был на слуху и иногда на виду. До сих пор близ бывших важных форпостов старой территории Союза высились в небо мачты антенн, а в подвалах пылилась веками никому не нужная окромя энтузиастов старинной техники аппаратура. Своя радиостанция была и в Норштейне, только антенна близ замка возвышалась монументальная. Что самое интересное, замковая радиостанция являлась полностью исправной и работала, правда теперь в других связных сетях.

К слову о них.

«Штора» как раз и стала тем, что пришло на смену членистоногой проблеме уже во времена Империи которой, кстати, досталась задарма с одной стороны грандиозная связная сеть, с другой стороны источник проблем. В доимперские времена всё сколько-бы то ни было сложное по технике, делали энтузиасты или собранные иногда даже насильно коллективы, потому что Вольный союз имел одну важную черту: это был именно вольный и именно союз. Собранная из его осколков Империя сидхэ отличалась не только амбициями, но и серьёзностью подхода в делах. Стоящие во главе нового государства разумные разбирались не в науке и технике, а в других разумных. И умели организовывать работу. И очередной новооткрытый физический закон их интересовал, прежде всего, не как очередное торжество познания — а как возможность сделать на его основе что-то полезное в народном хозяйстве или обороне.

Как-то так «Штора» и появилась, вначале как попытка модернизировать всё тот же «Паук» через уход от реле и прочих электромеханических аппаратов, но затем уже как отдельная система, построенная на каналах связи оставшихся от «Паука» и новых каналах, уже созданных в рамках «Шторы». Если старая сеть была телефонной и телеграфной, то новая уже содержала телетайпы и хитрую аппаратуру для приёма и передачи, шифрования, уплотнения и разуплотнения каналов, маршрутизации и так далее. И вопреки кратно возросшей сложности техники и масштабу связной сети, с надёжностью у «Шторы» всё было гораздо, гораздо лучше, чем у предка.

Нет, так-то по правде «Штора» тоже ломалась, не без этого — но делала это гораздо реже. Кроме того место поломки теперь можно было быстро отыскать благодаря модульности аппаратуры, и быстро устранить благодаря ей же. Вот поэтому если «Паук» остался лишь в байках и музеях, да ещё в виде остатков полурабочей аппаратуры на местах — то «Штора» до сих пор существует. И до сих пор используется! Правда, редко, но всё же!

Ибо основной системой боевого управления армией ныне являлся Монолит.

Здесь идея была проста, как и со «Шторой», появившейся при модернизации старой техники. «Штора» она конечно хороша, удобна, но всё-таки… хочется связь улучшить. Суть улучшения заключалась в каналах связи, среди которых было и радио, не без этого, но в основном всё-таки кабели, кабели, очень много кабелей. И почти три четверти узлов системы были стационарны, а армия она, к сожалению, вынуждена постоянно перемещаться и иногда там, где нет никакой радиосвязи. Совсем. Так и пришлось Хелависе с коллегами выдумывать что-то подходящее. И она выдумала!

Если канал связи идёт через подпространство, то всё, проблема решена.

В целом так «Монолит» и появился: просто в составе «Шторы» становилось всё больше и больше узлов, переводящих обычные каналы в те самые, новые, незримые, которые ветвились и сплетались уже своей сетью, к которой в свою очередь подключалась уже совсем новая и необычная техника. Разделение так и не произошло до конца — даже сейчас «Монолит» и «Штора» были тесно друг с другом связаны. Многоуровневая, мягко говоря, запутанная сеть охватывала буквально всех — от штабов и до простых бойцов, имеющих при себе носимый терминал, сначала в виде планшета, сейчас он превратился в браслет для руки, парный со схожим по весу браслетом индивидуальной защиты.

Короче говоря, масштабы у сети «Монолита» сейчас были невообразимые, и в этом заключалась проблема. Система устарела. Давно и напрочь устарела, но теперь никто с «Монолитом» связываться в плане любых доработок не желал, поскольку из-за масштаба и исторически сложившегося бардака при прошлых доработках эта штука технически являлась полным кошмаром. И альтернативу ему тоже делать никто не желал, так что армия страдала от некоторых нюансов своей связи, но пользовалась за неимением другого выхода…

Только это всё касается армии — а что, кроме неё связные дела никому более не интересны? Кажущийся очевидным вопрос. И да. Связь вообще много кому интересна, только если «Штора» и даже «Паук» создавались централизованно, то прочие мирные организации вынуждены что-то сочинять самостоятельно — причём каждый сам за себя. Ну, и сочиняли, с удовольствием.

Как-то так родились имперские связные сети — так оно официально во всех документах именовалось, потому что нужно как-нибудь? И была это ни разу не единая коллекция из сотен также ни разу не совместимых друг с другом систем связи придуманных всеми подряд.

И была это одна большая, большая проблема масштаба всей Империи.

Потому что эти самые имперские связные сети по отдельности выглядели и работали ещё ничего, но… как раз из-за той самой разобщённости их однажды начали объединять через специально созданную для этого базовую сеть обмена данными. Про взаимную несовместимость внутри всего гражданского связного хозяйства, кажется, уже говорилось?

Ну и результат: то, что получилось, работало плохо, очень плохо, настолько, что страдали все — как пользователи, так и герои-связисты, кто поддерживали работоспособность чуда техники. Более того — многие организации на полном серьёзе старались уходить из этого мрака и творили что-то своё, но теперь ни в какие объединения не входящее — и конечно, ни с кем не совместимое.

То есть старая проблема не просто вернулась — она замкнулась сама на себя.

Что Империя однажды и осознала.

Доводить состояние своего административного аппарата до полного отказа по вине исторически сложившегося бардака в области связи не желали что все три Совета, что Хелависа, поэтому высшее руководство поставило задачу перед всей Империей — необходимо создать что-то новое, принципиально новое, при этом желательно совместимое с кучей имеющейся аппаратуры и работающее нормально, а не так, как сейчас. Последнее условие обговаривалось особо.

Так закипела работа и так постепенно из идей по модернизации «Монолита» родилась самая масштабная из всех система связи — действительно Единая, в отличие от всех существующих. Как девиз проекта безымянные шутники взяли фразу, должную по её стилистике принадлежать могущественному артефакту древности, потому что звучит оно так: «Сотворили её, чтобы всех охватить, и в систему единую объединить». По этой причине новую связную сеть и прозвали Великим Кольцом. А чего бы нет? Появилась даже местная легенда — будто в незапамятные времена три великих волшебника (почему именно столько — не уточнялось) сотворили Кольцо Всевластия, после чего потеряли, а сидхэ нашли и использовали это всевластие себе на пользу. Кто-то этому даже верил…

…учитывая то, насколько Единая система была сложна технически.

Первый кое-как действующий прототип-демонстратор новой технологии был создан через несколько десятков лет мучительной работы, в которой активное участие принимала и Хелависа. Затем началось улучшение, что сразу потянуло за собой кратное усложнение. В результате уже скоро мало, кто понимал даже общие принципы связи отдельных компонентов новой сети, не говоря уже про то, как эти компоненты работают Даже Хелависа — видя всю картину, между прочим, не понимала, как работает её детище. И документация положения не спасала, потому что слишком заморочена теория и усложнена практика.

Это была ещё далеко не существующая сейчас сеть, охватывающая десятки Отражений. Для развёртывания всей структуры на их Империю потребовалось много сотен лет. С тех пор сидхэ был сделан не один прорыв в технологиях, что позволяло всё время непрерывно модернизировать систему. И результат стоил того. Функционал Великого Кольца был значительно расширен, и из средства связи Единая система превратилась в огромную распределённую и надёжную энциклопедию, библиотеку, фонотеку, архив, и просто хранилище информации, а информация и знания для Империи были основной ценностью.

Как итог сидхэ любили шифрование — и применяли его от души.

«Паук» в своём изначальном виде обходился вообще без защиты разговоров, потом для него придумали простенький скремблер. «Штора» заполучила уже нормальное канальное шифрование, в «Монолите» тоже всё было в порядке, но системы объединял подход в виде одной единой схемы шифрования, где есть единый алгоритм, который мог быть обновлён или заменён для всей сети — но это уже детали. Единая система отличалась не в лучшую сторону тем, что в ней сидхэ умудрились довести идею безопасности до абсурда. Всё, что можно было шифровать — шифровалось, порой многократно. Всё, что можно, но не нужно тоже. При этом шифрование каким-то образом было завязано в одну структуру, где менее важное зависело от следующих уровней этой пирамиды — и, в конце концов, всё приходило к какой-то основе. К ней же сводились и не менее хитро накрученные схемы авторизации, кроме того везде, где только можно и нельзя стало применяться удостоверение подлинности. Зачем?..

Для безопасности — говорила их Владычица, отвечая на логичные вопросы, к сожалению не уточняя один момент: безопасности от кого? От деревенских колдунов-травников-алхимиков-шарлатанов что ли? Или может от тщеславного и насквозь прямолинейного несостоятельного Императора Вселенной, или же от ничуть не менее тщеславного и изображающего хитрость строителя нового Дархана, где пафос наличествует, а сил завоевать хоть кого-то уже не хватает?..

Самыми продвинутыми в этом плане были маги Когерлау. Защиту от старых версий «Шторы» они успешно вскрыли — правда, лет пятьдесят помучились с новой для них техникой, ещё хорошенько исследовали «Монолит», но уже без взлома, и на этом успехи вроде как закончились. Ещё иштари добились чего-то похожего — но и их успехи выглядели тоже так себе. И… всё, и на этом список потенциальных взломщиков Единой системы заканчивался.

Поэтому за неимением другого варианта ответа сидхэ решили стандартно — их Владычице видней, а вдруг она что-то знает — и продолжили творить.

И потом мучительно пытались разобраться, чего они в итоге сотворили…

Сцена 22. Трудности и проблемы Единой Системы

Подземное убежище, лаборатория и связных дел музей Виннера

«Когда связь тебе нужна не критично, она будет стабильной и качественной, при срочной же необходимости гарантированы любые проблемы».

Восьмой закон подлости.

Небольшое помещение из состава лаборатории Виннера, вырытое где-то под землёй, освещалось лишь слабым светом от нескольких больших экранов. Как и положено согласно старой литературной традиции, расположилась лаборатория в секретном подземелье, вход в которое был замаскирован в подвалах каких-то неприметных и невнятных развалин в полной глуши имперской территории.

Когда-то в этом старом бункере находился командный пункт стратегических сил Империи, но потом его перенесли в новое место, а старое отошло в общий резерв. Где его и заприметил, а затем втихую захапал бывший тогда канцлером Виннер. Объект был аккуратно расчищен от всякого хлама, оставшегося ещё со времён переезда, после чего в подземном сооружении разместилось его личное убежище и лаборатория. Лорда Висса тогда во главе Секретной службы ещё не стояло, равно, как не существовало и самой единой Службы, однако все те, кто тогда занимались вопросами различных подземных сооружений долго и нудно журили столь активного канцлера, пытаясь отобрать объект взад. Не вышло. Ну а потом и вовсе плюнули да и забыли — что у нас, всяких военных подземелий выкопано мало?

Тихий шелест вентиляции и свист дросселей в шкафах питания нарушал всю тишину погружённого во мрак почти склепа. Изображения сменяли друг друга и по комнате мелькали неясные тени от подсветки экранов. Лейтенант сидел в удобном кресле, проведя тут уже около суток, и отхлёбывал из кружки горячий изейровский чай, регулярно пополняемый автоматом — очень удобно. Виннер сейчас пробовал играть со сменой маршрута через запутанную инфраструктуру Кольца, чтобы разными путями достучаться до узлов подсети разработчиков с новыми, сгенерированными им вручную ключами, но не шифрования — а для авторизации, тоже один из механизмов защиты.

Впрочем, ключи шифрования лейтенант вначале тоже перепробовал, ключи эти были легитимными для системы, раз их пригодность подтверждала служба управления защищённой связью. Но при этом их отвергала служба управления ключевой сетью. Без указания причины. Звенья тоже не принимали, кстати.

И тогда плюнув на закрытые каналы и их проблемы, Виннер решил начать с малого: удостоверяющие центры. Если уж не трогать закрытые каналы, то хоть надстройку, признанную их заменить, легализовать то можно? Вот он и начал вначале опрашивать известные ему адреса… даже не самих удостоверяющих центров, а всего лишь узлов авторизации разработчиков Единой системы.

Все действия лейтенанта пока что выглядели одинаково: он в очередной раз пытался подключиться к очередному промежуточному звену гигантской сети, чтобы авторизовавшись как администратор, уже оттуда пробовать установить прямое соединение. И попытки эти раз за разом не приносили никаких плодов, и Виннер не прекращал их, раз сбор статистики — тоже полезно.

К решению проблемы он приступил сразу же, как только получил приказ от Ангвара. Желания лейтенант особо не имел, но немного подумав, он понял, что благодаря заданию сможет многое. Во-первых — натаскать в свою коллекцию и музей всё что угодно. Во-вторых — это задание Виннер может выполнять где угодно и как угодно, то есть в теории его могут пустить даже туда, куда ранее категорически не пускали. Нет, не в винный погреб в Серебряных башнях — а допустим, в резервный командный центр, где сто-о-олько всего интересного… Ну и в-третьих, что чуть менее важно: проблему с Единой системой и в самом деле нужно как-то решать — на империю надежды пока мало, раз не добились почти ничего за почти две сотни лет. А сидхэ они, знаете ли, весьма неглупые, несмотря на традиционный имперский бардак. Специалистов у них хватало, и хотя первоначальные создатели Системы в основном давно ушли из мира, но вся техническая документация осталась, не были утеряны и вспомогательные материалы, включая заметки и черновики, да и об обучении нового поколения с передачей знаний тоже не забывали.

Значит и впрямь, дело очень сложное и очень серьёзное. С наскока не взять, то есть, необходима тщательная и планомерная разведка.

Сначала по дороге Виннер перепробовал некоторые стандартные системные средства, вроде удалённого доступа по разным протоколам. Затем, убедившись лично, что все эти средства для закрытых каналов точно не работают, уже тут начал искать по архивам множество написанных им в своё время программ и пытаться их использовать. В результате Виннеру стало ясно одно: вся ситуация с Единой системой была на самом деле хуже ожидаемой, хотя несколько иная чем он представлял ранее.

Прежде всего, лейтенант выяснил такие подробности о Кольце, о которых он ранее не знал и которые нигде не упоминались, что любопытно. Например, при синхронизации клиента с сервером кроме положенных согласно документам обменов, терминал отправлял куда-то ещё запрос с данными о подключении, и потом получал ответ, содержащий нечто вроде санкции: мол, так и так, данный терминал действительно настоящий и значит, имеет право работать в сети. По идее это мера против несанкционированных подключений — хотя, по личному мнению лейтенанта, таковые маловероятны. Маги до такого сплава Искусства с техникой не скоро додумаются. Но беспокоило исследователя нечто иное.

Существование такого центра санкционирования было логично, только когда Виннер впервые подключал своё детище к глобальной сети Единой системы и впервые начал в ней работать, именно таких запросов он не видел. То есть этот непонятный центр идентификации тогда или вообще не существовал или пока не действовал? Да и он тогда просто вносил адреса нужных шлюзов в таблицу маршрутов звена, к которому подключался, чтобы всё правильно работало, и… всё с этого момента правильно работало. Ничего другого он не делал, а значит, скорее всего, автоматика всё составила сама опросом всех звеньев, или — что проще — через очередное обновление программ… непонятно. Всё непонятно, всё сложно, очень сложно…

Единая Система, ну да, по сложности превосходила всё то, что сидхэ делали ранее по связи. Он с ностальгией вспоминал связной «Паук», эти бесконечные звеньевые коммутаторы и километры кабелей. Вспоминал здравствующую до сих пор «Штору» с её характерными громоздкими сине-серыми аппаратными шкафами, набитыми электроникой, вспомнил также тёмно-зелёные с чёрными деталями монументальные стойки «Монолита», Хрустальные шары… и это всё он понимал, порой до мелких деталей. Бесконечный мир Имперских связных сетей Виннер вспоминал уже не так тепло, ну а Единая же система…

Лично он сам считал, что смог разобраться едва в десятке процентах от всего технического функционала системы — и то среди того, что он знал. Сколько же моментов до сих пор находятся вне его поля деятельности… можно не гадать, бесполезно — если только тематику Системы вели аж три научных института! А их контрагенты и смежные организации учёту вообще не поддавались.

Кстати, были ещё кураторы со стороны секретчиков, аж целый департамент по специальной связи, да ещё до сих пор здравствовал комитет перспективных связных систем, с которого всё и началось. Секретчики тоже не скучали и даже работали сообща с тематиками. Вся деятельность была, в основном, направлена на поддержку существования Системы, но кое-что интересное Виннеру сейчас тоже происходило.

Первое, по его мнению, самое приоритетное — восстановление утраченного из-за таинственного сбоя функционала. Это направление вылилось в создание новых защищённых каналов связи, но все работы по выяснению причин отказа застопорились уже на попытках понять — как вообще работает весь комплекс шифрованной связи? Что-то тоже нарыли но, похоже, мало, очень мало…

Второе, о чём по понятным причинам почти никто не желал говорить — это создание новой системы на старых принципах — новых пока что нет. Причём Виннеру даже довелось участвовать в последнем действе — своих наработок по связи у него хватало с головой всегда. И видя, с какой неохотой придумывают даже просто концепцию, лейтенант сильно подозревал, что её не начнут делать никогда — скорее либо специалисты как-то успешно восстановят поломанный обмен с ключами, либо имперские учёные придумают какую-то совсем новую теорию связи, которая, наверное, когда-нибудь, выльется в сотворение совсем новой Единой системы второй версии. Исправленной и дополненной.

Поэтому немного освоившись с переменой обстановки и напившись чаю, он принял волевое решение — забыть напрочь про создание нового и как следует заняться старым. Проанализировать ещё раз наблюдаемую картину, подумать, потом проанализировать ещё раз и ещё подумать. Может, что и выйдет…

Основным в проблемах Единой системы, как поняли сидхэ, было нарушение обмена ключами, всё остальное лишь следствие. Сначала Виннер полагал, что вина полностью легла на службу управления защищённой связью — того ещё монстра, отвечающего за разные важные вещи, в том числе за распределение и контроль всех ключей, пришедших от службы управления ключевой сетью. Но позднее в ходе экспериментов ему стало понятно — дело здесь явно нечисто.

Служба управления защищённой связью, конечно, функционировала очень и очень странно ещё до сбоя, но главное она всё же обеспечивала — собственно, ту самую защищённую связь независимо от конфигурации сети и оборудования в ней. Хоть просто два соединённых друг с другом кабелем терминала, вообще без любых промежуточных звеньев. И тогда без связи с некими центральными структурами службы ключевой сети, она — служба то есть — сама переходила на автономный режим работы, беря на себя основные задачи другой службы, а именно — выдачу и генерацию новых ключей. Криптостойкость канала падала при этом на какую-то уже забытую им величину, но за границы допустимого не вылезала, если верить математикам.

Виннер хорошо знал, что доверять доверяй, но проверить не помешало бы. И он быстренько вернулся в Норштейн, где стащил на время несколько лежащих на складе запасных частей терминалов и собрал у себя изолированный сегмент Единой системы. Ему удалось сразу успешно установить криптозащищённую связь, между двумя терминалами. Между тремя. Четырьмя. Пятью.

А при подключении к сегменту обычного хранилища данных всё сломалось.

Вернее, не то чтобы сломалось — просто случилось то, что в Единой системе сейчас было нормой, но в локальном масштабе: на всех терминалах из сегмента для тестирования служба защищённой сети отказала. Служба просто перестала генерировать пары ключей, открытый и закрытый… даже при подаче команды на принудительную смену ключевой информации, она не делала то, что от неё требовали. Служба возвращала в ответ не шифротекст с ключами — да, именно настолько всё своеобразно — а просто пустые данные… Причём! Отключение хранилища вернуло генерацию ключей в норму!

Заставив лейтенанта тихо повспоминать магистров и разработчиков…

Поигравшись с подключением к сегменту различных устройств, ему удалось понять главное — проблема однозначно плавающая, и вызвана не службой по защищённой связи, вроде бы как. В какой момент отвалится генерация ключей, можно лишь гадать — спустя минуту, полчаса, час… рано или поздно, служба откажет. И дело тут было не в конкретном устройстве: подключая одно и то же, Виннер каждый раз получал разное время. Ограбив какой-то склад связистов, собрав пять дополнительных изолированных сегментов из добычи, он понабрал статистики и с тоской понял, что распределение выглядит как хаотичное.

Тогда Виннер оставил пока все эксперименты и принялся детально копаться в различных протоколах взаимодействия и спецификациях форматов данных в части двух вызывающих подозрения служб, одновременно опрашивая друзей и просто знакомых специалистов, но не сумел нарыть ничего внятного. Согласно и документам, и сидхэ работоспособность обоих служб управления — и связью и ключами никак от конфигурации сети и оборудования в ней не зависела.

То есть наблюдаемая сейчас картина однозначно нормой не могла быть. Но непонятно, являлась ли она каким-то хитрым и сложным сбоем, благополучно обрушившим всю криптографию или, как небезосновательно полагали многие причастные сидхэ, действительно результатом штатного срабатывания здешней магистровой самозащиты (от самих себя, что ли)? Вполне вероятно и то и то.

Далее лейтенант продолжил мучить собственно глобальную сеть, играясь то с туннелированием, то с подменой адресов, и наконец, изобразив, что терминал является одним из промежуточных узлов самой службы управления ключами, смог добиться приёма новых, вот только что сгенерированных шифротекстов ключей. Ключи принимались нормальными терминалами без проблем — а это значит, что как минимум служебный контур шифрования исправен и стабильно превращает шифротекст ключей в собственно пару ключей.

Только вот новые ключи отчего-то не желали работать.

Вернее, как не желали — просто у терминала не получалось дешифровывать принимаемые извне сообщения, закрытые именно этой парой ключей. Выдаётся ошибка — контрольная группа не совпадает, да и на выходе непосредственно шифровалки была мешанина символов, а не нормальное сообщение.

Что-то здесь явно не то, — подумал лейтенант. По идее пара ключей должна работать так — открытый ключ висит где-то в базе данных службы управления защищённой связью внутри некоего сегмента, в паре с адресом абонента. При передаче сообщения абоненту, оно шифруется на его открытом ключе, и после этого текст послания может расшифровать только адресат — так как открытый ключ на то и открытый. Для дешифровки требуется уже закрытый ключ, и вот он за пределами самого адресата не появляется никогда. А если и появляется, то в виде своей шифрограммы — и то лишь в случае, когда служба управления ключевой сетью передаёт новую пару ключей. Безопасность…

Происходящее сейчас говорит пока лейтенанту об одном — ключи из пары не подходят друг к другу никак, и собственно парой ключей даже не являются, иначе бы всё работало. Неисправность механизма генерации? Или сломалась не генерация, а был повреждён алгоритм шифрования, сами же ключи в порядке?

Надо выяснить.

Дальнейшие эксперименты опять с изолированным сегментом показали ему, что если сегмент сети не имеет в своём составе каких-то сложных устройств, то всё приходит в норму и защищённый обмен восстанавливается. Генерируемые самими терминалами, точнее — не непосредственно терминалами, а службой управления защищённой связью на них, пары ключей, прекрасно шифровали и расшифровывали сообщения. То есть сходу отпадает версия с неисправностью криптографического алгоритма и проблема сужается до самих ключей.

Возможно, при передаче шифротексты повредились? — подумал Виннер. И быстро провёл эксперимент, который не дал ничего. Все его попытки записать шифротексты на магнитный накопитель и затем загрузить их в терминал через специальный программатор — такая вот не совсем штатная работа, но, по сути, автономный режим в изолированном сегменте, только вручную — ситуацию никак не изменила. Сообщение «Неосознанная ошибка» при записи в терминал шифротекста может означать всё что угодно, даже неизвестно — опечатка ли в названии или же нет, и та ошибка действительно не была осознана никем, даже разработчиками?

Поняв, что от несимметричных алгоритмов шифрования он ничего более не добьётся, Виннер перешёл к обычным симметричным. Вообще, в Кольце они в основном применялись в служебных целях — взять то же закрытие ключей, но в самой Единой Системе алгоритмов шифрования множество. Совместимость со старыми сетями, все дела. Поэтому лейтенант и принялся соединять разные терминалы через шифрованную разными алгоритмами связь, имитируя вот так подключение к старому оборудованию, ну и принялся экспериментировать.

Результат не обрадовал — всё то же самое, ключи для всех перепробованных им алгоритмов не работают. Да, они читаются с ленточек в виде шифротекста, далее снимается служебный контур, контроль проходит успешно и возвращает сообщение об исправности, только ключи почему-то не работают. Шифрование на них проходит тоже успешно но дешифровать не получается, хотя алгоритм одинаковый! Более того — ключи не подходили даже ко всем зашифрованным на них самих в режиме «местного шифрования» сообщениям, хоть ты тресни!

Виннер по терминалу и треснул от души, и никакого эффекта удар не дал. Ну не работает шифрование, и всё! Даже симметричное не работает! Причём разум исследователя отказывалась понимать происходящее. Шифрование ведь на то и симметричное, что алгоритм там одинаковый на обе операции. Всё просто и всё работает не так. Или же, что более верно, не работает.

И сиди, гадай причину.

То ли ключ в процессе работы зачем-то меняется и шифрование происходит на одном ключе, а дешифрование — на другом… то ли здесь имеет место быть неисправность алгоритма шифрования. Непонятно. Эксперимент с глобальной сетью не дал ничего внятного — запрос на выдачу новых ключей уходит, что-то вроде приходит и сразу отбрасывается. Либо не приходит, а возвращается очередная ошибка. И конца-края этому нет…

И далее, уже от безысходности, началась многочасовая эпопея с попытками взломать, ну или добраться до инфраструктуры разработчиков. Получалось не очень, хотя кучу коммутаторов Виннер всё же вскрыл, но это ничего не дало. В ходе этой эпопеи у лейтенанта буквально на грани интуиции возникла мысль: какую-то мелочь он упускает. Что-то не так с шифротекстами ключей, которые терминал не принимает. Что-то не так… и что-то не то. По идее абсолютно все ключи, прямо или косвенно относящиеся к Кольцу, генерируются выдающими чисто случайную последовательность методами, для этого используется даже не программный метод, а аппаратный, что-то там связано с тепловым шумом и прочими случайными процессами вроде распада тяжёлых элементов.

Лейтенанту было, в общем, плевать, каким методом внутри явно сломанных служб генерируются ключи, но окидывая взглядом вывод на экран всё новых и новых шифротекстов, что приходили и по-прежнему отвергались, у него стала мелькать мысль на грани безумия — возможно блоки данных очень похожи на настоящие шифротексты, и приходят как шифротексты — но ими не являются. Возможно они вообще никакие не случайные последовательности, и возможно, опять-таки, имеют какую-то структуру, хотя чтобы разглядеть в этой мешанине символов внятную структуру нужно быть даже не сидхэ, а кем-то вроде широко известного в узких кругах управляющего духа Цитадели. Проверка показывала одно и то же — шифротексты корректны и содержат ключ, были в терминалах и средства контроля ключей всех алгоритмов, определившие исправность. Но… что-то с ними не то. А вот что именно?

Перемудрили в своё время с безопасностью, ох, как же перемудрили…

Единая информационная система империи создавалась много веков и много же веков улучшалась. И каждый разработчик отвечал лишь за что-то своё, всю картину Системы же, наверное, не знал вообще никто…

Ну, не способен разум даже самой Владычицы всё в себя вместить. Сложно всё, очень сложно. Разум Виннера здесь исключением не был, но он всё равно ради любви к связным системам и врождённого любопытства пытался изучать то, над чем работал. Труд оказалось крайне непростым. Хотя, как говорил Висс: если ты так мучаешься, то представь, как мучаются наши враги, а ещё друзья из Изейры. Ибо дружба дружбой, но всё равно нечего тут шпионить.

Общая сложность понимания устройства Великого кольца и Системы была первым, и самым мелким камнем на пути её взлома. Вторым, ещё более-менее преодолимым препятствием, стала авторизация через особые перстни — те же что и из старого доброго Интерфейса Кольца. Однако всё это сущие пустяки по сравнению со следующей, главной чертой Единой системы.

На страже её приватности нерушимой скалой стояла криптография.

Хелависа благодаря параноикам из ведомства лорда действительно оказалась помешана на безопасности и во многом была права. Без шифрования в системе, через которую шёл колоссальный объём важнейшей информации, в том числе и по государственному управлению Империей, действительно, не обойтись. Этот простой факт понимали все. И с предложениями по криптографии единогласно соглашались. Но то во что вылилась вся затея, стало настоящим кошмаром… в основном для разработчиков. Пользователям-то что?.. Отправил-принял, а вся внутренняя магия Системы для них недоступна и им не интересна.

По своей защищённости Великое Кольцо не знало равных — просто до этого у сидхэ никто и никогда не использовал столько криптографии. Шифровалось здесь абсолютно всё, зачастую многократно. То есть и то, что можно и нужно, и то, что необязательно, и то, что не нужно, и даже то, что вообще-то шифровать нежелательно. Всё это было хитро завязано друг на друга и Виннеру не удалось до сих пор разобраться в работе службы управления защищённой связью. Сам он мало что мог, а его никто в секреты не посвящал, что было немного обидно, но вообще у секретчиков своё мнение. И доступа к программному коду вне его области работ у лейтенанта не было. Вообще вся работа с исходным кодом шла только через специальные терминалы, и, разумеется, особо защищённые, как и каналы связи со звеньями подсети разработчиков. Подсеть же мало того, что не была доступной напрямую из глобальной сети, кроме как через некие центры авторизации, так и физически располагалась где-то далеко. И судя по времени отклика, он не исключал, что на какой-нибудь станции в космосе.

Ну и дальше — только хуже. Зачем-то работу с кодом обычных, вообще не секретных программ усложнили тем, что и средства разработки и код, да ещё в едином зашифрованном контейнере, находились… где-то. Роль терминала при этом заключалась лишь в удалённом доступе. Ещё была система полномочий, где конкретная разрабатываемая программа привязывалась к её разработчикам и к конкретным терминалам через перстни. И если такое происходило просто с обычными компонентами, то никто не знал о том, как велась работа над чем-то серьёзным. Секретность обеспечивали клятвы, Виннер ничего узнать не смог, логика рисовала в его воображении лютый ужас.

И ладно разработка — но и применение разработанного тоже имело крайне весёлые особенности. Что со Шторой, например? Приходишь на узел вместе с обычным программатором, подключаешь его к стойке очередного коммутатора или демультипликатора, вставляешь носитель, нажимаешь одну кнопку, через полминуты программатор подмигнёт зелёной лампочкой — и всё. Программа обновлена. Перезапускай, проверяй.

Тут же всё как обычно…

Собирался в саму программу код прямо на том же компоненте, для которого и предназначался, при этом получившаяся сборка была зашифрована, а ключи её шифрования хранились неизвестно где, но, видимо, поблизости, ведь должна же как-то программа распаковываться и работать? Но все попытки узнать, где именно лежат ключи, ни к чему не привели, хотя работа шла на примере вполне конкретного оборудования. Создавалось ощущение, будто они стирались сразу же после запуска, а при включении заново генерировались.

Кроме этого существовал и другой нюанс: сборка одной и той же программы для каждого компонента получалась своя, собранная на одном узле программа не подходила к любому другому, пусть и точно такому же. Безопасность, ну как же без неё, и на этот раз, на случай захвата части Единой системы врагом и всё такое, но одна большая проблема появлялась в том случае, если создатели сами теряли доступ к своему детищу. Невозможно, недопустимо, ага — то, о чём все думали лишь как о гипотетическом несчастье, стало суровой реальностью.

Чрезмерное увлечение кого-то безопасностью, хотя без неё никуда, привело к тому, что внести какие-то изменения в любое программное обеспечение любого из компонентов Кольца без знания ключей шифрования стало невозможно. А ключи раздавались и генерировались до сих пор не изученной до конца ни им, ни кем-то ещё службой управления ключевой сетью, основу которую создавала лично сама Хелависа. Учитывая последнее: даже если в Единой системе имелся некий универсальный ключ авторизации, в чём Виннер сомневался, или же ряд ключей от её служб и подсистем, что уже вероятнее, хранилищем их всё равно могла быть лишь одна вещь — она ещё зовётся Ах’юля, она была утеряна и не найдена. Пока. Чудесно просто…

Ну вот, снова в ответ на очередной запрос пришла очередная отрицательная квитанция с кодом ошибки, означающий на этот раз недостоверный обмен. Все эти коды Виннер уже выучил наизусть. Ну что теперь не нравится? Посмотрим дополнительный код… если верить ему, то внезапно случилась отбраковка по седьмому критерию защиты от подлога. Теперь виновато время — у адресата, видимо, отстают часы… или нет, или кто его знает?

Но тут у Виннера возник логичный вопрос: а идентификация что, тоже была сломана? Сразу после отбраковки сообщения защитой от навязывания ложной информации должна осуществиться процедура идентификации двух узлов сети, один из которых сомневается в подлинности другого, затем должна произойти повторная отправка сообщения. Но идентификация не произошла, она тоже не работает и обмен опять поломался. Так, ну а если пересобрать маршрут — мало ли что? Посыл… ожидание… квитанция… с кодом ошибки, разумеется! Что на этот раз не так пошло? Ага, теперь ошибка контрольной суммы. Какое-то звено на маршруте утверждает, будто бы пакеты в его адрес искажаются.

Угу. Сделаем вид, что поверим…

Лейтенант вздохнул, в какой раз уже отхлебнул из кружки, окинул взглядом тёмную аппаратную и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла, погрузившись в размышления. Наугад действовать можно сколько угодно, а ему уже надоело пытаться понимать, в чём дело с технической точки зрения — потому что перед ним просто не связанные друг с другом факты. Нужно бы логически подумать, какова первопричина случившегося несчастья? Срабатывание самозащиты — так думают секретчики, вроде? Допустим. Что тогда изменилось с момента, как всё работало, что эта самозащита внезапно запустилась, самозащитив Систему от её пользователей и разработчиков?

Ну, во-первых — потеря доступа в Цитадель Негросса. Не самое важное, что произошло в Ойкумене, но просто первым пришло в голову. Цитадель… так, а она здесь при чём? Негросс долгое время был центром для глобального графа Шторы, верно, но вот центром для Единой системы не являлся никогда. Более того — что у неё, что у Кольца центра-то и нет. Децентрализованная система, а вы что хотели с такой паранойей? Хотя так-то в ней было и то, что с натяжкой могло считаться центром — как корневые удостоверяющие узлы или корневая подсистема генерации и распределения ключей, но они размещались непонятно где. Тут подробностей не знала вроде сама Секретная служба. Вот такие дела, и думай всё, что хочешь. Поэтому нет, дело определённо не в Негроссе.

Во-вторых, фактор времени. Хелависа пропала триста тридцать четыре года назад, проблема с ключами началась тридцать один, кажется, год спустя. Срок приличный, за три десятка лет, проведённых без обслуживания любая сложная система — и не только связи, и не только имперская, могла запросто потерять и целостность, и часть функционала. Из примеров — та же Штора. Но вообще-то обслуживание Кольца непрерывно идёт, им занимается огромная организация с непроизносимым названием, причём делает неплохо для таких-то масштабов. И хотя без обслуживания что-то вполне могло пойти не так, но проблема ключей точно никак не связана со временем. Здесь что-то другое.

В-третьих…

Внезапно лейтенант понял, что глобальных изменений не так-то много, если не считать чисто природные катаклизмы, на которые сидхэ повлиять никак не способны… пока. Третье — Хелависа и её исчезновение. То, что Владычица не ушла навсегда, а всего лишь пропала было постулатом, выдвинутым когда-то Орденом лишь на основании того, что худший сценарий ими отметался заранее как полностью несостоятельный. Подтверждений данной парадигмы ни у кого не было, орденцы её просто объявили, и все дальнейшие мероприятия строили относительно данного предположения.

Но сейчас Виннера больше интересовало другое — не могло ли влечение их Владычицы к безопасности дойти до того, что она как-то связала себя с Единой системой? Как? Так через Ах’юля, наверняка ведь! С виду простое украшение, с которым Хелависа не расставалась никогда и которое смотрится как дешёвая поделка на фоне всей великолепной бижутерии той же Иштар, однако истинная суть Ах’юля скрыта внутри. Перстень, как и положен личной вещи Владычицы такого ранга, в числе прочего суть есть уникальный и неповторимый артефакт, на который в Империи завязано много чего важного до сих пор.

Хотя, по правде говоря, никто среди сидхэ достоверно не знал, что эта штука могла делать, ибо Хелависа. Владычица среди сидхэ славилась в числе прочего своими предельно сложными шедеврами, подтверждая титулы грандмастера по всем мыслимым ремёслам и искусствам. Вот и тут… Слухов об Ах’юля ходило множество, учитывая, что свой Перстень владелица не снимала веками, и с ним красовалась на всех картинах и гравюрах. Слухи слухами, но лейтенант, как и положено, знал несколько больше слухов.

От него не укрылась однажды случайно брошенная фраза Владычицы о том, что это последняя надежда. Он не раз замечал в укромных местах и Негросса, и его Цитадели, и Норштейна гнезда, похожие внешне на разъёмы от Интерфейса Кольца, но точно не они. Тщательные исследования таких разъёмов показали, что их технология кардинально отличается от Интерфейса Кольца и более того, была Виннеру не знакома, и о таком он даже не слышал. Виннер привлёк пару коллег, откуда-то… да какая разница, в общем? Он попросил их разобраться в своей находке, что те с радостью начали делать. Вскоре эксперты представили свой вывод, полный специфических малознакомых терминов, но суть доклада Виннер в целом ухватил. Технологии смутно ему знакомые, пусть даже просто на уровне «я знаю, что это такое», не более, но хоть так.

Ангвар, правда, как выяснилось, знал несколько больше, уточним, что там, в основном, голая теория без каких-то внятных применений или почти без них, у секретчиков что угодно может быть.

Но самое интересное даже не это… Специалисты, изучавшие разъём, прямо сказали Виннеру, что продвинулись ещё дальше, но поскольку информация тут вырисовывается категории «Энц», то дальше только через Висса. Виннер лезть в секреты такого уровня не желал совершенно и тогда отступился, а сейчас он прямо почувствовал: надо работать, надо выяснить, что тут скрывается такого секретного? То бишь расспросить одного бывшего некромага и бывшего главу Имперской Секретной службы, а ныне действующего главу орденской службы разведки и безопасности, и просто того ещё зануду.

Виннер потянулся к ближайшему терминалу, поскольку за картами ему было лень идти, и набрал код вызова. Личный терминал Висс носил с собой всегда и отвечал оперативно — всё же большой начальник. Вот и на этот раз пришлось ждать не больше полуминуты, потом мигнул экран, и включилось изображение.

— Привет тебе, гроза нежити и иштари, — увидев знакомое лицо на экране, поздоровался лейтенант. Немного хмурый и явно уставший коллега кивнул, но ответил менее цветасто.

— И тебе привет, Виннер. Извини, но времени мало. Что-то от меня нужно?

— Нужно, не помешала бы мне тут информация об одной хитрой безделушке с оригинальным именем, ты знаешь, что я имею в виду.

— Слушай, дружище. А почему ты думаешь, что нужные знания есть у меня?

С этими словами, Висс хитро прищурился и изобразил на лице неподкупного секретоносителя, каковым и являлся. Лейтенант только чуть поморщился. Висс, как и положено главе тайной организации, был упёртым товарищем, хотя и не совсем безнадёжным. А раз так, почему бы тогда не сказать ему всё напрямую, с надеждой, что собеседник поймёт? Ну, ведь нет никакого смысла скрывать то, о чём Виннер, по сути, знал и так. Поэтому, он решительно ответил.

— Висс, мы же с тобой друг друга знаем хорошо. Так давай не будем играть сейчас в шпионов и контрразведку. Думаешь, я не знаю о вашем исследовании Ах’юля? Знаю. Мне бы что-нибудь узнать о результатах. На всякие документы, протоколы и прочее я даже не надеюсь, просто словами скажи.

Висс продолжал молчать. Тогда Виннер ругнулся про себя и сообщил лорду свои мотивы — почему и отчего он такой красивый с ним связался.

— Ох и упёртый какой. Объясняю в чём дело, похоже ты ещё не в курсе того что происходит. Я по особому поручению Ангвара уже сутки пытаюсь понять, почему накрылся обмен ключами в Кольце, и пока единственный возможный след через версию о самозащите ведёт к этой вещице. Так как, поможешь?

Ничего не сказав, лорд ухмыльнулся и, отвернувшись от связного терминала, принялся набирать сообщение на другой клавиатуре. Ответ от Ангвара, потому как от кого же ещё, пришёл быстро — прошло всего минуты две, и Висс был им удовлетворён. Подозрительно сверхбдительный лорд повторно ухмыльнулся и начал говорить:

— Делом ты занят важным, не спорю, так что обязательно помогу, тем более ты, скорее всего, прав. Но учти, я это даже по шифроканалу сообщить не могу: категория «Энц», сам знаешь. Нужна личная встреча. Ты как, в музее своего же имени, верно?

— Да, у себя я сижу, — кивнул лейтенант, впервые начиная чувствовать, что Хелависа на самом деле скрывала от всех нечто… Некую серьёзную тайну.

— Ну, в таком случае жди меня, скоро буду.

Висс отключился, лейтенант протянул было руку за кружкой, но на полпути остановился. Кажется, у него появилась… если не полноценная версия, то хотя бы предположение. Его исследования ещё ранее не исключали то, что в Кольце содержится некая самозащита на случай особого периода, завязанная на одну Хелавису, и при её насильном исчезновении честно сработавшая. Параноиком Владычица благодаря кое-кому стала тем ещё, и запросто могла в благородном стремлении защитить накрутить такого, что потом века бы разбирались.

Если верно его предположение, то перстень Ах’юля — это не только особая печать для договоров и технический ключ от всяких других дел, но и ещё ключ гипотетического суперпользователя Системы с максимальными правами. Если так и есть, то логичное объяснение получили непонятные интерфейсы именно под Ах’юля, разбросанные как по замку, так и по различным другим местам. И получило объяснение то, что после… ухода Хелависы какое-то время Система продолжала работать. У защиты просто был таймер. Он истек, и он сработал.

Вот только для чего хоть была введена такая безопасность, от чего пыталась защитить информацию Хелависа, если не брать в расчёт легенду с постоянной бдительностью? Младший? Вряд ли легендарный недобиток был причиной — тому до взлома Единой системы как пешком до другой галактики. Кто ещё есть из явных противников? Иштари, хотя они всё же союзники. И… Брат Старший?

Мутная и тёмная личность — вот и всё что можно сказать про Старшего. Что самое интересное, Младшему и правда, приходился братом, но родственничка не любил. Родственничек его как самопровозглашённый Император Вселенной отвечал полной взаимностью, само собой, и официально заявлял, что слышать не желал ничего о брате и его жалкой пародии на государство истинных магов, короче, понятно. Но судя по слухам, выдаваемым за разведданные или скорее разведданным на основе слухов, Старший недобитка тайно поддерживал. Увы, тут даже вездесущие секретчики не могли сообщить ничего конкретного.

От мыслей Виннера отвлёк тихий писк детектора, его плетение среагировало на всплеск энергии от портала, которым и воспользовался прибывший по делу лорд Висс — хотя никаких маячков или портальных арок тут не было с роду, но координаты бункера Висс знал, и этого было достаточно. Через пару мгновений раздался «особый» стук особенным инструментом, медной кувалдой, в крепкую стальную гермодверь аппаратной, говорящий о том, что идут свои.

— Да заходи, давай, не заперто, — произнёс в пустоту лейтенант, мысленно продублировав Виссу свой ответ. Лорд только усмехнулся и, толкнув тяжёлую заскрипевшую створку, вошёл.

— Времени у меня мало, а загоняли меня прилично, так что не обессудь, чай пить не буду, — ворчливо начал он. — Перейду сразу к делу.

— Ну? Что?

— Вкратце суть дела, — начал говорить лорд, нашарив ближайшее кресло и незамедлительно заняв его. — Сам перстень обычный, сделан из сплава серебра и меди, с примесями кучи других металлов. Камень тоже самый обыкновенный, хризолит, причём не из месторождения у Негросса — это специалисты сказали точно, правда, где его добыли они так и не выяснили. А вот что внутри него — это самое вкусное и интересное. Хелависа, как мы все поняли, всё же научилась работать с тонкими структурами, в результате её деятельности внутри перстня оказалась непонятная система, сопоставимая по сложности… пожалуй, разве что, со всей инфраструктурой Кольца в Сиде.

— Ого, даже так! — не смог скрыть своего изумления Виннер. Вот это да… о возможностях Хелависы лейтенант знал многое не понаслышке, но всё равно та частенько преподносила им сюрпризы, как сейчас.

— Да я и сам тогда немало удивился, — усмехнувшись, прочитал удивление на лице друга Висс. — Ладно, дальше что. Назначение плетений этой системы для нас до сих пор остаётся загадкой, там одних только слоёв защиты тридцать.

— Ско-олько? — выпучил глаза Виннер. — Да это же…

— Обычная защита вне рангов, чего так кричишь? — флегматично отозвался лорд и побарабанил пальцами. — У меня вон на перстне чуть меньше. Четыре.

— Хватит издеваться, чёрный человечек, — возмутился наигранно Виннер и поторопил его. — Так, давай дальше.

— А что хоть дальше? — отмахнулся Висс. — Дальше ничего. Ну, дала нам Владычица перстень на неделю, сказала — исследуйте так, как можете, но под конец напишите отчёт, а то самой интересно, что там обнаружите. Ну, мучили мы перстень с неделю всеми силами, да толку? Вскрыли восемь слоёв защиты, достоверно нащупали десятка два и ещё с десяток на уровне подозрений. Всё, на этом дело застопорилось.

— Да уж, не густо… — подтвердил Виннер. — Основное его назначение как я понимаю, даже вам неизвестно? Так. Кто-нибудь вообще видел, как Хелависа использовала перстень иначе кроме как печать? Хоть как-нибудь?

— Видели и не раз и коллеги, и наши, — расплывчато выразился Висс. — Не очень часто его применяла, но бывало. Ящик запасного ключа её кабинетов и в Норштейне и в Негроссе. Особое хранилище замковой библиотеки Норштейна, книгохранилища пятого и шестого уровня в Негроссе, какой-то здоровенный и неподъёмный сундук в подвале брегенского дома, и так далее, в том же духе.

— Короче личный ключ, это я знаю, — сообщил Виннер. — Что ещё?

— Много технических дел, кое-какие тонкости по Шторе, например, я сам не знаю подробностей, что-то по шифрованию.

— Удостоверяющий ключ криптоалгоритмов, — пояснил лейтенант. — Это, как понимаешь, мне тоже известно хорошо. Что по связи перстня с Кольцом?

— И то и то можно надеть на палец, я прав? — неожиданно схохмил лорд и Виннер засмеялся. Логично, конечно, но…

— От самой Хелависы известно то, что связь есть, — ответил ему нормально Висс, не дожидаясь, когда лейтенант примется ругаться. — Да, я расспрашивал и мне отвечали по возможности, и да, как всегда смутно. Но именно о Единой нашей Системе было сказано прямо следующее: очень важная штука, которая вам вряд ли понадобится, конец цитаты. То есть речь тут не про твои корневые сертификаты и что там ещё?.. Что за штука? Ответа не было.

— Просто ключ от той самой самозащиты, полагаю, — решительно произнёс Виннер. — От гипотетической системы магистровой самозащиты, которая, как полагаю, и сработала. Вот так. И я понятия не имею, как это проверить.

— Никак не проверить, — подтвердил собеседник. — Вот так. Ладно, ещё из смутного функционала сказано следующее: когда всё окажется очень плохо, то мне поможет, не спрашивай как. Тоже конец цитаты. Понял что-нибудь?

Виннер помотал головой.

— В этом и заключается твоя информация «Энц»? — спросил он просто для приличия, так как не услышал почти ничего нового. Но Висс умел удивлять.

— Если тебе так хочется, то лови особо секретные сведения.

И далее он на протяжении минут пятнадцати кратко, тезисами выдавал одно откровение за другим. Лейтенант внимательно слушал и изредка кивал, хотя с каждой фразой ему хотелось несколько минут подождать и осознать, и только потом получать следующую порцию сверхсекретов. И вопросов к Хелависе у него становилось всё больше и больше, и не понимал он, прежде всего — а что вообще пыталась создать глава их Ордена, и главное — зачем?

Систему всевластия над миром, похоже?

— Ну и напоследок, — завершил своё выступление Висс, с усмешкой глядя на ошалелого лейтенанта. — Ах’юля может воспользоваться не одна Хелависа, ей заложены некоторые исключения для Ангвара, и сам Ангвар подтвердил: да, он ограниченный пользователь.

— И у нас пока нет собственно Ах’юля, — подытожил лейтенант. — Нет, так звучит логично… вряд ли бы при всей своей любви к надёжности, Хелависа не придумала что-то на случай своего отсутствия. Но Ах’юля он у нас один. А что скажешь про дубликаты, их нет?

— Их нет или они нам не известны, — вздохнув, поведал Висс. — Иначе нам было бы гораздо проще, но имитатор ключ-перстня нулевого ранга не готов.

— Только он нам не поможет, — грустно заметил лейтенант.

— Только не поможет, да, — согласился с другом лорд. — Ладно, времени у меня в обрез… я пойду, хорошо?

И лорд, не дожидаясь ответа и не прощаясь, выскользнул за оставленную им открытой дверь. По пути, он её толкнул так, чтобы та затворилась. Почти сразу послышались звуки сработавшего портала.

Оставшись в одиночестве, Виннер некоторое время обдумывал слова Висса, касающиеся связи Перстня и Кольца. Нет, не касаемо каламбура насчёт пальца, просто в целом он понял, как действовать дальше. Точнее — как попробовать без наличия Ах’юля проверить версию о срабатывании самозащиты.

Для начала Виннер полез на склад и нашёл там новый, абсолютно точно ни к чему не подключавшийся порядка четырёхсот лет узел, какой-то коммутатор-концентратор. Затем, подумав, взял такой же новенький и не включавшийся те же четыре века простой терминал. Затем соединил их вместе и включил. Как и ожидалось, время на обоих устройствах было сбито, но его лейтенант не трогал и оставил условно нулевым годом от провозглашения Империи. Ведь ему надо чтобы таймер самозащиты запустился и не сработал после скачка…

Убедившись, что всё пока получилось, он авторизовался на терминале своим перстнем администратора и подал одну команду. Не особо часто используемую команду — по правде, о ней мало кто знал, больно уж специфическая. Выдача состояния селекторов — таких автоматов по отбраковке сообщений по разным критериям. Задумка лейтенанта была проста — ведь наверняка гипотетическая самозащита работает без особого изобретения велосипедов, то есть наверняка она использовала прекрасно работающий механизм селекции.

И это он может проверить.

Далее Виннер тщательно зафиксировал состояние селекторов в непонятном виде, просто много чисел, которые ничего не говорили. Но ничего страшного, в нынешнем эксперименте расшифровки пока не предусмотрено.

Получив эталонное состояние селекторов, лейтенант действовал просто: он перешёл в режим удалённого управления коммутатором по зашифрованному каналу — то, что он делал недавно в своих тестовых сегментах. И… какова же была его радость, когда связь заработала! Служба ключевой сети создала все необходимые ключи, и далее они не отбраковались, а заработали, потому что сигнал всеобщей блокировки ещё не дошёл до этих терминалов!

Первое подтверждение версии…

Погоняв ещё связь с разными алгоритмами, Виннер сделал промежуточную фиксацию тех же селекторов и, вздохнув, воткнул в коммутатор кабель от его уже основной сети, непрерывно проверяя при этом связь. Пара секунд прошла неизменно, а затем связь пропала, произошла отбраковка ключей, всё такое… и это именно то, что им ожидалось — старшие товарищи сказали о блокировке и новички всё выполнили. Далее опять снять состояние селекторов, отключить от сегмента, убедиться, что состояние сохранилось, как и ожидалось…

Работы впереди много, конечно, но начало было положено.

Сцена 23. Внезапные открытия

Светлогорье

«Дела Хаоса настолько запутаны, что порой сидхэ с трудом в них разбираются. Не то, что у Изейры, когда всё и просто, и непонятно одновременно».

Разговор двух Владычиц.

Пока Виннер развлекался со связью, Ангвар скучал.

Всего два слова выражали кратко суть его настроя. Ситуация у главы Ордена, к его удивлению, сложилась парадоксальной — если свои исследования он ещё до недавнего совещания в Норштейне скинул на друзей, то задачи по текущим делам вдруг взяли и закончились. Годами он не знал отдыха. Годами он решал проблемы, координировал, думал и, анализировал. И вот теперь, когда активное действие началось, и весь механизм только начинал раскручиваться, неизвестно откуда возникла передышка. На неопределённое количество дней. И что самое забавное, взяться за что-то ещё было невозможно, так как все текущие задачи уже кем-то заняты, а новые он брать не желал, ибо отпуск.

Проводнику Рэну, как оказалось, с объёмом работы не повезло больше всего. Виннер ещё давно раздобыл информацию о том, что от перстня Хелависа тогда вероятно, избавилась, передав реликвию случайно, а может далеко не случайно встреченному поисковому отряду, который проходил неподалёку по каким-то своим задачам. Отряд позднее пропал без вести, да так, что и сам лейтенант, и Ангвар с Рэном ничего не смогли поделать, увы, не было у них опыта поиска по таким невнятным и старым следам.

Тогда Ангвар решил сделать то, что собирался осуществить давно. Оставил Рэна на месте, а сам отправился к Джа, где недолго думая, поднял особые связи, и задействовал в решении вопросов сотрудников Секретной службы, вместе с созданием орденского филиала этой могущественной организации, что вообще-то надо было сделать давно, но до сих пор никак не делалось. Секретчикам как первое задание было поручено найти среди своих и бывших своих следопытов, собранную из них группу направить Рэну. Чтобы эти специалисты землю носом рыли, но проследили судьбу отряда с перстнем.

Группу собрали, отправили, и Рэн регулярно пытался сообщить об очередной находке — по пути им попадалось столько магического или не очень хлама, что Проводник только диву давался, как это не нашли ранее, и пытался сообразить, а что ему делать с внезапными трофеями. Ангвар сам не знал, да и главе Ордена вскоре надоело выслушивать повествование об очередном найденном обломке очередного уникального меча, и он приказал докладывать только раз в сутки и только по делу. Доклады по делу содержали то же самое — перечисление всего найденного, и ставшее уже стандартным сообщение об успешном продвижении по следу, который, по словам специалистов в команде Рэна фонил так, что «аж из космоса будет видно, не то, что с земли». Пока следопыты действительно не встречали никаких трудностей, и надежды на успех имелись.

Сбор в одном месте «свиты» Хелависы, точнее тех, кого точно смогли найти за прошедшее время, кроме Волчицы с Крэганом, успешно завершил Джа. Он с помощью Иштар смог даже вытащить из крайне неудобного места Серебряную, правда его ругань по поводу потраченных «на эту романтическую бездельницу и авантюристку» сил, времени и прочих ресурсов, ещё долго раздавался в ночи. Потому что Рысь, не выдержав, вытолкала хозяина дома за калитку, мол, хочет ругаться — да, пожалуйста, но не надо занятым иштари, а также сидхэ в лице о чём-то думающего Ангвара, мешать спать. Через полчаса немного сердитый, но весёлый Джа вернулся, но не один, а с бутылкой. Хитроумный иштари сбегал в квартал сидхэ, где у одного старого друга за большие деньги прикупил бутылку вина, выдержанного пару столетий в погребе Норштейна. И вручил в подарок супруге… которая сразу же забыла про все разногласия и обиды. Ещё бы — по стоимости это вино обычно измерялось сразу в банковских слитках и отнюдь не серебряных. Ценнее являлись разве что «Бархатная Тьма» и «Янтарь Авалона».

На этом дела не закончились. Преподнёсшая неожиданный для всех сюрприз Иштар сразу же заставила понервничать сначала обитателей дома Джа, а затем Изейру и Орден. История с тем якобы нападением на Крэгана и Волчицу врага, а также перенос силами Иштар этих бедолаг неизвестно куда, выходила за все допустимые рамки. Но если бы только единственная промашка Светоносной, её все давно поняли и простили, кстати… Иштар со своим упорным нежеланием получать помощь в решении проблем от Ангвара, только удивляла. Объясняла она это просто — ну раз я сама заварила, то сама решу. Правда, почему-то Джа не оказался приглашённым. Его просто заставили участвовать в расследовании происшествия и составлении плана по вытаскиванию бедолаг. Равно как и Рысь что не успела вовремя слинять. Ангвар, глядя на это, только качал головой.

Ну а Виннер, после того как закончил с архивными делами, немного заскучал и полдня бесцельно бродил по замку, раздавая указания всем подряд, включая Висса и сотрудников, которые в это время как раз активно формировали новый отдел Секретной службы. В конце концов, Висс его чуть не загрёб к себе в штат как главного эксперта по системам связи сидхэ и не только, но лейтенанта спас приказ Ангвара срочно заняться проблемой Единой системы, и тот закопался у себя в командном центре, где давно проводил исследования системы чисто для себя. Хелависа не обращала на это внимание, Ангвар тоже в своё время решил не трогать такого инициативного лейтенанта, занимавшего в Ордене вовсе не лейтенантскую должность. Теперь же преимущества подобного «незаконного» объекта становились очевидны. Но пока что Виннер ничего не сообщал о ходе своих работ, он решил не отвлекать других и действовать сам, сообщая только конечный результат. А сформировать диагноз у него ещё не получалось.

Ну и главная их задача — найти Хелавису — пока относилась к разряду чего-то жутко отдалённого, несмотря на всю активность Ордена. Свою часть работ в области теории Ангвар скинул на друзей не из Ордена, благо знакомств у него хватало, и, судя по всему, данные дела вернутся к нему ещё не скоро. Так что для Ангвара внезапно просто не нашлось свободной работы. Когда закончится эта тягомотина, он не хотел даже предполагать.

Однако долго сидеть просто так, даже ничего не делая, всегда крайне скучно, а особенно имеющему корни сидхэ. Но с момента введения в действия сложных планов, когда и выяснилось, что дальше надо только ждать, прошёл уже день, и за это время достижения Ангвара не впечатляли. Он сходил с Тулли и Лазурью на рынок, помог Рыси пересадить две розы и одну сирень, и полил весь сад. На этом вспомогательные дела закончились, и он вернулся к себе в комнату, даже не зная, что делать. Ну не спать же, это Чертик могла дрыхнуть сутками, если к ней не приставать. Прямо как кошка.

Вспомнилась недавняя ругань Джа по поводу новых проблем из-за Иштар, а именно — затруднения с порталами. Что-то активно мешало пробитию тоннеля от того Отражения к кораблю, на котором собрали большую часть компании с того похода. Что-то кроме общей помехи шторма, на удивление точечное… Рэн в ответ на все вопросы от Джа и прочих сказал только, что причин здесь может оказаться сколько угодно, но он пока не в состоянии сам заняться выяснением, потому как находится на спецзадании Ордена Двора Хаоса. Тем более Иштар со своим всё ещё продолжающимся приступом честности отказывалась от любой помощи.

Ангвар покачал головой, и принялся представлять мучения Джа, а заодно и его команды, по поводу поиска той самой дороги, в том числе и время, которое они потратят на осознание того, что, во-первых, без сидхэ им не обойтись, во-вторых проблема может скрываться не в Отражении, куда попали несчастные, а с другой стороны, в бухте с их галеоном. И в-третьих, Рэн уже накатал жалобу на отказ Иштар от сотрудничества с сидхэ, что может повлечь за собой… Здесь фантазия у заскучавшего Проводника разыгралась вовсю, на девяти страницах он расписал ровно сорок три варианта негативного развития событий. Жалобу злобно хихикающий Мастер намеревался отправить в один крайне пакостный с точки зрения въедливости отдел секретариата иштари, аналогичный Секретной службе в Империи, но только в части контрразведки. Дать ход ей не дадут, так что вряд ли прочитает эту бумажку Светоносная Владычица, но её подданные в рвении служебном наверняка задолбают как саму Иштар, так и её подручных от души. Может ещё и Косаргу что перепадёт. Ну да, формально Косарги являлись прямыми вассалами Иштар, пусть на деле Вольный Авалон таковым оставался с начала его истории. Предотвращению покушения на правителя Авалона было посвящено ровно двенадцать вариантов. Нездоровая фантазия сидхэ, что же тут поделать. Плюс извечное желание напакостить ближнему и дальнему своему.

Ангвар хорошо представил себе всю картину ожидаемой возни, усмехнулся и тут только призадумался, с чего весь сыр-бор начался? На Волчицу с Крэганом напал… ага. Кто-то напал. Раз напал, значит — враг? Логично, в стиле Иштар конечно, но сойдёт. Далее упомянутая Светоносная с испугу перенесла бедолаг в другой мир и хорошо хоть в процессе спасения те никак не пострадали, судя по всему. То есть их таки защитила. От упомянутого врага защитила, значится. Иштар молодец, хранитель, защитник, и кто она там ещё? Правда, вот мнения самих защищённых не учитывались. Ладно. С виду всё вроде просто, с виду всё логично. Но. Всего один вопрос. А кто вообще напал то?

Светоносная тем вечером почему-то решила, что атаку осуществил Старший, причём лично. Старший, он же по классификации от Виннера — Внезапный да, тот ещё гад, только Ангвару уж слишком не верилось в участие в нападении, не пойми на кого аж цельного главы Дархана. Что про Старшего могли рассказать всё знающие сидхэ? Сидит у себя в Отражении и строит свою империю, ту ещё, правда, империю. Если бы не прямое участие Дархана в Великом Соглашении то война, скорее всего, случилась бы, причём начали бы ее, скорее всего, азуры, они Дархан не любили со старых времён. Глава Совета Трёхсот нового Дархана понимал сложившуюся ситуацию ничуть не хуже и поэтому сидел у себя тихо, стараясь явно не влезать в сомнительные дела масштаба политики Ойкумены.

Нет, новому имени этот вероятный противник вполне мог и соответствовать, неожиданно возникнув там, где его явления никак не ждали. Были прецеденты во времена войн с Младшим. Вот только картину возможного начала серьёзной войны со Старшим, которую уже вообразили себе иштари, портил один нюанс, мелкий такой. Проведённый секретчиками анализ остаточных следов странного происшествия подсказал, что дело тут явно нечисто.

Да, найдены свидетельства колоссальной силы выброса явно не Первостихии хаоса и уж точно не света. Да, на морском дне после пяти часов поиска парой автономных аппаратов найдена подозрительная каменюка, базальтовая глыба, покрытая остатками сложнейшей рунной схемы неясного пока что назначения и возраста, которую теоретически мог состряпать лишь один Старший. Ибо на текущий момент Старший являлся единственным среди всех известных сидхэ колдунов, тянущим по званию на архимага — то есть, являясь не обычным для этой братии средних сил и умений фокусником с непомерно раздутым чувством собственного величия, а именно невероятно сильным и умным магом старой закалки.

Но на этом всё. Всевозможных свидетельств заранее подготовленной кем-то магической пакости хватало выше крыши, но кем она была подготовлена?

Во-первых, конкретных, чётко видных следов, которые вели бы к кому-то из двух злодеев, не обнаружилось. Во-вторых, те самые следы показали ну очень интересную вещь, которую Иштар, вроде, проглядела. Поведение вырвавшейся стихии было таким, словно ей никто не управлял и не пытался. Вообще никто, к большому удивлению как Висса, так и Ангвара. Стихийный выброс? О да, весь из себя стихийный, огромной силы, правда, до сих пор природных катаклизмов такого масштаба не фиксировали. Но надо когда-то начать?

Правда, нечто, пока не до конца осознанное, говорило Ангвару о том, что без Поспешного тут точно не обошлось. Но даже тогда сомнение в его авторстве не исчезало. А откуда взялось столько сил у средненького некромага, и что его так страшно перепугало? Явление Хелависы народу? Ну да, как же… мечтать и ему не вредно, но меру надо знать? Корабль и команда с пассажирами в сочетании с неуёмным желанием отомстить? Три раза «ага», ни Крэган, ни Волчица явно не могли быть целью мести. Хотя-бы потому, что та же Серебряная, при участии Висса, само собой — куда же без мстительного некромага, в своё время за одну только спецоперацию с упокоением костяного дракона прямо над Соррош при помощи какого-то там лавинного эффекта, из-за которого крепость до сих пор лежало в руинах, нанесла Младшему вреда больше на порядки. Нет, даже если причиной стала команда, то это был кто-то ещё. А тогда кто?

Кстати недавно выяснилась интересная подробность. Среди находившихся на корабле разумных присутствовал некто Пастор, входивший в знаменитый отряд Хелависы. Причём на этот раз он относился к экипажу шхуны, переправлявшей заплутавших товарищей, и это стало неожиданностью даже для иштари. Верно, Джа, помнится, давно пытался разыскать Пастора и уже надоел с постоянными запросами. Когда он наконец-то опознал этого хитрюгу, то сразу предположил, что Пастэрос решил воспользоваться случаем и исполнить мечту — если верить Тулли, конечно — стать моряком, лично почувствовать солёные брызги в лицо, крепкий свежий ветер и качку, услышать скрип снастей и крики чаек. Было тут, правда, всего одно «но» — вряд ли бравый мореход стал причиной нападения, ну мелковатого полёта птица, если честно.

Ещё… да, точно. Ещё в той команде был капитан. Вернее, не так. В команде шхуны имелась капитан. Женщина на корабле везде и во все времена считалась приносящим несчастья явлением. Но не в этом случае, похоже. Иначе бы Рэн не назвал эту женщину с её кораблём и командой лучшими контрабандистами во всём мире. Вот такие дела…

Но не из-за этой же обычной человеческой женщины настолько обозлился и без того вечно чем-то недовольный Младший? Загадки, одни загадки. Других примечательных людей в команде не замечалось. Но причина-то была! Может, само судно имело в своём составе некий артефакт?.. Ангвар хмыкнул, взвесил все за и против его версии, и покачал головой, так как понял несостоятельность такой идеи.

Тёмная история, в общем.

— О, привет. Опять ты не знаешь, чем заняться? — раздался голос из-за окна и Ангвар нехотя оторвался от мыслей. Из-за распахнутой наружу створки нагло выглядывала девушка-хаос. Заметив обращённый в её сторону взгляд друга, она рассмеялась и ловко забралась на подоконник.

— А знаешь, кстати, у нас всё по-прежнему! — принялась докладывать она и уточнила. — Замученная собой же Иштар до сих пор пытается отсюда отыскать то, не знаю, что, а вернее — источник тех искажений. Джа ей помогает и заодно ругается на всех подряд. Но не всерьёз, а так, шутя. Ну, ты его знаешь, правда?

— Знаю я, как же не знать о таком, — кивнул Ангвар, и улыбнулся про себя, представив себе незабываемое зрелище — вежливо ругающегося Джа.

— Вот я о том же говорю! — словно уловив мысли друга, звонко рассмеялась Чертик и неожиданно, хитро прищурилась. — Кста-а-ати, а ты хоть знаешь, кто именно из этих наших бедолаг послал зов Иштар?

Ангвар хмыкнул, и собирался ответить, но резко осёкся и замолк. Только что он осознал нестыковку, именно этот момент в докладе никак не был обозначен, даже намёками. А почему? Возможно, было просто не до этого. А может Иштар просто не сообразила о значимости личности? Если к Первостихии обратилась Волчица, или Крэган, тогда всё в порядке. Эти двое со старых времён хорошо знают нужные действия. Но было вполне вероятно и другое.

— Хороший вопрос, — отозвался Ангвар. — Ведь Иштар мне ничего об этом не говорила, не знаю, может, не успела, может вообще не обратила внимание.

— Ой, зря-я-а, — протянула Чертик и ещё хитрее прищурилась.

— Так, стоп, а ты, так понимаю, уже в курсе? Но как?

— Ой, а ты меня не знаешь, что ли?

Собеседник только кивнул головой, вот этот нюанс как-то потихоньку начал выходить из головы. Паж Хелависы, а заодно её верный помощник, обладала уникальной способностью, как считал Орден. Ну, или «просто умею слушать и думать», как говорила сама Чертик. Короче говоря, она умела хорошо добывать информацию, анализируя всё, что видит и слышит… недомолвки, оговорки, и всё прочее. Вкупе с талантом, её натаскивали лучшие имперские разведчики. В итоге, доступ к уникальным артефактам и оборудованию, наложенный на все умения, сделал Чертика одним из лучших разведчиков в Империи. И хотя сама Чертик «в поле» почти никогда не выходила, уникальные навыки не оставались без дела. Побочным эффектом умений стало неуёмное любопытство Чертика в сочетании с наглостью. Хелависа поначалу была недовольна, так как скрыть от проныры чего-либо, было невозможно. Но потом как-то привыкла, потому что сама страдала любопытством едва ли не больше.

Кроме этого, девушка обожала головоломки и загадки, точно так же, как и её госпожа. А огромное количество свободного времени, только подстёгивало это увлечение. Здесь очень сильно повезло со строителями Цитадели, где Чертик и проводила большую часть времени. Подгорный народ обладал маниакальной страстью не только к традиционным подземельям да шахтам, но и ко всяким хитрым механическим штукам. Когда строили Негросс и Цитадель, то Хелависа своей волей однозначно определила только лишь архитектуру надстраиваемой на гору части замка, как снаружи, так и внутри. В отношении горы, строителям был предоставлен карт-бланш, тем более весь камень для замка в ней и должен добываться. Ну а те только были рады.

В итоге получилось так, что количество секретов в Цитадели стремилось к бесконечности. Примерно десятую часть Чертик смогла обнаружить за первые два-три столетия пребывания, далее темп обнаружения чуть снизился. При этом сама Чертик, не стесняясь, вовсю придумывала свои секреты и реализовывала их с посильной помощью всё того же подгорного народа. А те и рады стараться.

Примерно в это время выдумки Чертика начала обнаруживать уже Хелависа, скорее от обычной для Перворождённой вечной скуки, чем от присущего одной только лишь Чертику чувства острого предмета в некоем месте. И втянулась. И понеслось…

Как результат, тайники в Негроссе имелись чуть ли ни в каждой колонне, за каждой картиной, скульптурой, барельефом…

— А я-то думал, ты у нас засиделась, подзабыло старое, но нет, оказывается, есть ещё порох… — похвалил Ангвар собеседницу, которая тут же с гордостью подняла голову и вытянула шею, а затем чуть призадумался. А стоит ли Иштар знать правду, если окажется что воззвание совершили не те, кто некогда входил в свиту? Ибо, судя по характерному выражению лица Чертика — всё так и есть. Значит, нужно как следует переговорить с ней, чтобы эта специалистка молчала и не распускала ненужные слухи. Впрочем, что такое тайна, она знала отлично.

— Ну, вообще-то… поначалу да, засиделась… — пока он размышлял, Чертик всё-таки призналась, — Но потом я начала сама действовать. Правда большая часть из того что узнала, нам слабо поможет.

— Что-нибудь ещё ценное ты наверняка узнала, так?

— Так и есть! — Чертик рассмеялась, и подмигнула Ангвару. — Ты хитрюга, всё у меня выпытал. Да, мне удалось кое-что узнать, но ценное оно или нет, не поняла, впрочем, слушай. С тем самым воззванием к Иштар, такая штука. Мне удалось «случайно» подслушать то, что Рысь пыталась сообщить Светоносным. Хотя ни Иштар, ни Джа не обратили особого внимания на её робкий доклад — не до того было, ты же помнишь? А потом Рысь, думаю, не захотела говорить.

— Ну и кто же это? Пастор? Или как я думаю, всё же Волчица?

— А вот здесь ты вообще не прав, Пастор вообще не участвовал в воззвании, впрочем, как и сама Волчица. Ритуал «Воззвания к Первостихии», тот самый, да, начала и единолично исполнила Хеледис. Внезапно-то как, правда?

— Кто-кто исполнила воззвание? — аж закашлялся Ангвар, и в изумлении посмотрел на Чертика. Имя было отдалённо знакомо, вроде оно принадлежало капитану корабля. Но… тогда как это вышло? Она-то здесь при чём?

— Хеледис Эйвен, по прозвищу Зимородок — наша бравая контрабандистка и капитан. Любопытный персонаж, тебе не кажется? — подтвердила Чертик.

Ангвар кивнул. Любопытный — это точно. Кем бы она ни была, эта Хеледис, но где попало ритуал «Воззвания к Первостихии» — порядку, разумеется — не встретишь. Точнее, в виде записи его нет вообще, Иштар гарантирует. Все, кто знал данный ритуал или мог знать, известны, потому что «Воззвание» — это не только последний шанс спастись, когда нарвался на чужую Первостихию, но и очень, скажем так, опасная для мироздания в шаловливых ручках человеческих магов вещь, даже если учесть, что Иштар замкнула на себя настолько прямые обращения к Свету. Во имя своего спокойствия и стабильности мироздания, так сказать. Поэтому о данном ритуале почти никто не знает, а те, кто всё же знает, надёжно хранят его тайну.

И тут вдруг абсолютно секретный ритуал неизвестно откуда узнаёт, а затем исполняет простая контрабандистка Хеледис… М-да, чудеса, да и только. Даже если вместо Хеледис обнаружился бы тёмный маг — то это, во всяком случае, оказалось бы намного проще, потому что с тёмными магами в Ордене общались не раз, и прекрасно знали, как это делается. А что делать тут?..

Ангвару всегда не нравилась неопределённость.

— Ты права, женщина эта персонаж и правда, любопытный, — согласился с Чертиком собеседник, раздумывая над тем, кого ещё посвятить в этом вопрос, а кому знать необязательно. И пока у главы Ордена выходило, что единственная точно заинтересованная в сокрытии такого факта сторона — Хаос, и то лишь потому, что теоретически Хеледис могла знать какой-то другой секрет Изейры, недоступный пока сидхэ. Смысл этого, конечно, почти что нулевой, шпионить за давним союзником Ангвар не очень то и хотел — в отличие от Висса, второе имя которого — «генералиссимус Паранойя», поэтому, в первую очередь ему стоит немедленно сообщить Иштар, и лишь потом самим прикидывать, что к чему.

Однако сейчас интуиция подсказывала Ангвару, что не стоит торопиться.

Поэтому, встав с кресла, он неторопливо подошёл к окну и Чертику на нём и, наклонившись к собеседнице, прошептал.

— Теперь внимание! Никто, подчёркиваю — вообще никто не должен узнать этого факта. Если поднимется разговор, постарайся тут же погасить.

Прилично удивившаяся Чертик быстро пришла в себя, и тоже прошептала.

— Что, всё настолько плохо?

Ангвар пожал плечами, толком не разобравшись в ощущениях.

— Увы. Я просто не знаю, кто Хеледис, и не знаю, что от неё можно ждать, а интуиция просит сохранить эту информацию в секрете, тем более у Иштар она и так есть, Рысь, понимаешь? Но сообщит ли она своим это во второй раз — не уверен. Ладно, иди, задачку ты мне подкинула ту ещё.

— Да не хочу никуда идти, — нахмурилась Чертик, изображая лёгкую обиду на иштари. — С ними скучно, ещё Джа много ругается и не желает хорошенько подумать о возможном вмешательстве некой третьей стороны. Давай мы лучше вместе покумекаем, кто эта Хеледис такая? Я бы подумала на какого-то тайного агента Иштар, но не похоже… О, ещё что. Иштар не обратила на неё внимания, но это она сделала не так, будто знала, кто перед ней, а… ну я не знаю, как это объяснить. Словно она её просто не заметила. Такое бывает, скажи?

— Бывает всякое, сама знаешь, но чтобы скрыться, да не от всех, а избранно, только от Светоносных… Стоп! Рысь-то её видела, а она тоже из иштари…

— Значит тут другой критерий. Собственная сила владельца? Хотя нет, точно нет, Рысь вроде сильнее Джа, — построила и тут же разрушила теорию Чертик. Ангвар подтвердил.

— Вообще, если быть точным, то Рысь уступает по силе лишь самой Иштар и двум другим персонажам. Другое дело — она всегда чрезвычайно ленива, а ещё необычайно экономна и в отличие от того же Джа всегда расходует силу весьма осторожно. Поэтому и не выделяется среди всей их братии. Ладно. Этот момент лично для меня полностью неясен, давай вернёмся к нашим делам и считай, что меня уговорила, будем вместе кумекать, что не так с Хеледис и её компанией.

— Ну, вот и отлично! — картинно захлопала в ладоши Чертик и устроилась поудобнее на широком подоконнике. — Что появился персонаж-загадка, узнали мы, а дальше?..

Ангвар хмыкнул.

— А дальше… Дальше я предлагаю начать с выяснения родословной. Откуда Хеледис взялась, почему стала капитаном контрабандистов, и прочее.

— Значит, подключим Рэна? — предложила очевидное Чертик. Хорошо бы, в их компании лучше специалиста по тонким материям вряд ли найдёшь, но нет.

— Увы, не получится, наш Проводник занят, в составе сводного розыскного отряда он идёт по следу другого отряда и одного перстня, так что отвлекать его от важной задачи не стоит, — чуть призадумавшись, сообщил Ангвар, и сразу же предложил. — Давай лучше с тобой начнём с инкарнаций.

— А я тогда за родословную и прочее? — согласилась моментально Чертик и собеседник подтвердил её слова, внеся уточнение.

— Только чтобы Светоносные ничего не пронюхали. Сам не знаю почему, но я упорно это хочу. Не время сейчас.

— Слушай, — Чертик встрепенулась от совсем уж неожиданной мысли, что мелькнула в голове. — А что, если Хеледис — своя?

— Сидхэ что ли? — сразу сообразил, что имеет в виду его коллега, глава Ордена. Чертик медленно кивнула.

— Сидхэ.

Ангвар задумался, и задумался всерьёз. Предположение Чертика, конечно, то ещё, но вообще… логичное. И вероятность того, что Хеледис не человек, как он думает, а сидхэ, не нулевая, народ Хаоса настолько многочисленный, что найти всех потомков когда-то малочисленного клана уже практически невозможно.

Но тут есть один важный момент, «Воззвание к Первостихии» — кто бы что ни утверждал в шутку, всерьёз действительно является тайной Изейры особой важности. Ритуал Воззвания не знает никто кроме Внутреннего круга Иштар, а также Хелависы, которой Иштар доверяла как себе, Ангвара, который тоже её надёжный и близкий друг, и Волчицы, но о факте её посвящения глава Ордена знал только со слов Иштар… Ну, наверняка есть ещё кто-то из Изейры, просто он не в курсе внутренних дел Светоносной.

Это значит только одно: сидхэ по имени Хеледис доступен всего один способ узнать ритуал — вытащить информацию из сознания того, кто посвящён, и кто находился рядом. И здесь очень важный момент, потому как посвящённые, да не один, совсем рядом. Волчица, которая вроде бы знает весь ритуал, и Пастор, который по идее что-то из него до сих пор помнит.

Впрочем, если верить Чертику, то знаний Пастэроса недостаточно даже для однозначного опознания ритуала, а на нужную часть памяти Волчицы сама же Иштар в своё время поставила блок — для безопасности, потому как утечка тайны такого ранга — очень и очень плохо. Снять или как-то аккуратно обойти иштаровский блок даже чисто теоретически могли весьма немногие — причём Ангвар знал поимённо и лично всех со стороны сидхэ. И само собой, Хеледис среди этих специалистов явно нет. Тогда кто же она? Иштари что ли, причём из верхушки Эмбера? Да ну, бред какой-то.

— Тут не уверен я… — обдумав это, медленно ответил Ангвар. — Не похожа она на сидхэ. Да и есть один момент против твоей версии.

«Хотя что-то от сидхэ в этой девчонке есть, и Чертик вполне может оказаться права…» — закончил он фразу про себя, но интуицию к делу не пришьешь, как ни старайся. Нужны факты.

Девушка-хаос столь обнадёживающего окончания от Ангвара не слышала, и с лёгким сожалением вздохнув, констатировала:

— Ну, значит, на этот раз я ошиблась. Хотя чувствую ушами, расследование окажется тем ещё, можно даже будет поспорить, но не хочу, лениво.

— Вот и давай мы ускорим общее дело, разделившись. Ты копаешь историю, я копаю факты. И посмотрим, чем всё кончится.

— Кончится всё как всегда, новыми проблемами… — пробормотала Чертик, ещё не зная о том, что прямо сейчас изрекла пророчество, но с вариантом друга согласилась, и соскочила с подоконника. Ангвар последовал за ней, перемахнув через окно наружу, и направился к беседке. То, что он запланировал, требовало спокойной обстановки.

Планировал же он проследить сохранившееся в информационных полях всех Отражений прошлое Хеледис. Цепочку всех инкарнаций, воплощений души, что начиналась в незапамятные времена задолго до Тёмной эпохи, и шла сквозь время к её текущему облику контрабандистки и лихой непоседы. Что это могло дать? Да информацию же. Информацию о том, откуда Хеледис могла получить такие скрытые от всех знания.

В беседке у дома Джа было хорошо. Прохлада тени и смешно прыгающие по дорожке солнечные пятна от колышущейся кроны. Щебет птиц, шелест листвы, скрип не до конца закрытой кем-то калитки, ещё фоном слышны приглушённые стеклом возмущённые крики, вроде бы принадлежащие Иштар и падающие на чью-то бедную голову разносом по поводу невозможности отправить некоего «бездельника» непосредственно к Волчице и компании. «Бездельником» у неё, разумеется, являлся бедный Джа, который сдерживался только чудом, несмотря на то, что эти переругивания с Иштар были своего рода традицией, ускорявшей по неясной причине совместные действия в несколько раз. Ладно, пускай себе ругаются, его дело связано с поиском не способа переправы двоих разумных на корабль, а сведений о прошлых жизнях Хеледис.

Мало кто это знает, но никакая информация не исчезает бесследно, она всего лишь преобразуется в нечто энергетическое, способное образовывать сложные и запутанные структуры, пронизывающие пространство. Внятного названия у этой стороны Вселенной так никто и не придумал, сидхэ же считали её просто частью хорошо знакомой им Изнанки. Сохранялась далеко не вся информация, да и поиск нужного вручную был невозможен, но за неимением альтернатив…

Для того чтобы найти в информационных полях Изнанки былое воплощение кого-либо, требовалось всего лишь иметь структуру ауры разумного, или как её называют сидхэ — Тени, принадлежащей текущему воплощению нужной ему души, ну а затем на её основе уже составлять поисковую программу, которая и будет искать. И найдёт. Или ничего не найдёт, здесь как получится. Структуру для Хеледис Ангвар решил было вначале попросить у Иштар, но тут вспомнил о недавнем факте, полученном от Чертика — Светоносная, предположительно, просто не увидела Хеледис. То есть в этом смысле она бесполезна, однако же, и оставить без внимания подобный факт нельзя.

Разумеется, Иштар тогда смотрела на спасаемых не глазами. Как проекцией Отражений на энергетическую составляющую Вселенной являлась загадочная и немного пугающая Изнанка, так и проекция Тени любого разумного существа на Изнанку имела собственное воплощение. Накрепко связанное с владельцем, вообще ни разу не разумное, но способное на самостоятельные действия в том случае, если у основы хватало воли для таких действий.

Удобно? Да, можно не сходя с места взглянуть на любое из всех Отражений, но… не напрямик, с Изнанки доступна лишь она сама, переход в нужное место телесно мог осуществить лишь портал. Однако чаще всего это и не требовалось, а исключения были редкими.

Вот и в тот раз Иштар обозревала краем глаза терпящих бедствие именно с Изнанки, что уже предполагало неточности в описании ситуации. Но времени на разглядывание мореплавателей толком не было, Светоносная строила ритуал переноса, спешно, так, что даже не указала явно координаты назначения. Но не в этом суть. С Изнанки Иштар почему-то не поняла, кто взывал к ней, а как раз именно ярчайшее белое свечение проекции Тени взывающего входит в краткий перечень отличительных признаков исполнения ритуала.

Чересчур рассеянной Иштар не была никогда, да и не заметить такой «маяк» перед носом — это надо умудриться… или быть Младшим. Значит здесь что-то другое. Но что?.. Вариант под номером один: на Изнанке просто не было Тени, принадлежащей Хеледис. Опровергнуто вот только что Чертиком, по её словам Хеледис замечательно узрела Рысь, она даже пыталась оповестить других, но в суматохе не преуспела, а затем не придала факту значения. Вариант номер два: маскировка именно от Иштар, этот вариант был куда хуже, потому что Ангвар не знал, кто мог иметь такие навыки и способности? Ну и вариант номер три — Иштар всё заметила и просто не поняла, в чём подвох. Или заметила, но забыла, всякое случается. Или…

Случиться могло что угодно — тут можно гадать до бесконечности. Проще всего ему завести разговор с Иштар про состав команды. Можно попробовать…

Поэтому Ангвар, не медля, достал из кармана колоду карт Шехра, выбрал ту, что принадлежала Иштар, и внимательно посмотрел на картонку, устанавливая связь. Ругань, доносившаяся из окна, затихла, Иштар отозвалась моментально.

«Да, что у тебя?»

«Я тут немного подумал про недавнее событие» — начал Ангвар. — «Никак не могу понять, с чего бы наш Старший так внезапно взъярился и устроил столь масштабную бучу? В общем, вот что хочу знать. Кто был на корабле?»

Иштар чуть помедлила и принялась перечислять.

«Пастор, Волчица с Крэганом — это из тех, что знакомы нам, ну а остальные люди — это боцман, кок, навигатор, капитан, и четверо матросов, роли которых в команде я не могу описать за недостатком знаний».

Ангвар мысленно кивнул. Капитана она назвала. Теперь момент истины.

«А что за люди-то такие боцман и капитан? Не ваши или наши?»

«Точно не иштари и уж точно не сидхэ, первый — бывалый моряк, любитель трубки и весельчак, дело своё знает отлично, похоже. Капитан же… Крепкий на вид, седая борода и вообще грозно-отважный такой. Что-то не так?»

«Нет, всё в порядке. Просто тут от безделья я не знаю, что и предположить… Что ж, ещё версия лопнула, отвлекать больше не буду, пока».

«До связи… или встречи».

Прервав контакт, Ангвар ухмыльнулся. Прелестно. Он так и знал, что дело на поверку окажется занимательным, а ещё загадочным. Команда в десять человек плюс два пассажира — вот что сказала ему Рысь. Команда в девять человек и те же два пассажира — версия уже согласно Иштар. Боцмана назвала верно, а вот седобородый здоровяк на шхуне был, если он не ошибается, главным по всему палубному и трюмному имуществу, не капитаном.

Но почему тогда Хеледис не была названа? Слишком заметная фигура она, чтобы не обратить внимания, старое морское поверие про женщину на корабле Иштар знала. Так что… не упомянуть Хеледис невозможно.

И чего тогда? Получается, он прав и Светоносная просто не видела Хеледис.

Вот так номер…

Учитывая, что, судя по всему, загадочную Хеледис не видел и Джа, в отличие от остальных, то есть Чертика с Рысью, получается странная избирательность в отображении проекции Тени. Прятаться через скрытие проекции собственной Тени на Изнанку чисто теоретически могли многие, а по сути — все напрямую касающиеся Первостихий. То есть — и сидхэ, и азуры, и иши, и большая часть иштари. Практически — они это делать могут только спустя сотни и сотни лет выматывающих тренировок. То же самое, хотя заметно легче за счёт сродства со стихиями, могли проделать разве что одни Перворождённые, и то — далеко не все. Иштар, он сам, Джа с супругой, Виннер, ну и ещё Хелависа. Кем же из всех перечисленных лиц может являться Хеледис? Видимо, Ангваром — но это так, шутка. Да ни на кого из перечисленных особ не похожа морячка, но в то же время способность присущую всего лишь нескольким существам в Ойкумене Хеледис проявляет.

Как объяснить этот факт? А магистры его знает…

Понятно, что к Иштар и Джа с любыми вопросами касаемо Хеледис лучше не обращаться, бесполезно. Остаётся работать либо с Рысью, либо обойтись одним Чертиком, а там, глядишь, что и выйдет. На крайний случай, подключить к делу Виннера, он хоть и занят работой с Единой системой, но так уж вышло, что его задача выходит менее важной, чем разбирательство по поводу странностей у Хеледис и её компании. Эта морячка внезапно оказалась тем, что больше всего не любил Ангвар — неким неучтённым фактором в планах Двора. Фактором, который, вообще-то, необходимо изучить, а если можно, то прибрать к рукам. Свой человек, ну или почти свой, у Ангвара в этой Немире имелся — уточнил уже, через старые связи.

— Слушай, тут ещё один неожиданный факт вырисовывается! Рассказать али как? — неожиданно откуда-то из кустов выскочила верная помощница. Ангвар вздрогнул, потеряв концентрацию, ругнулся про себя и ответил.

— Ну, давай, откуда она родом?

Чертик отмахнулась и плюхнулась на траву рядом.

— Да погоди ты, я по твоему вопросу даже не начала. Тут совсем иное. Рысь мне втихую передала то, что она запомнила, когда разглядывала беспокойный отряд. Я мельком глянула переданное и обнаружила там… мм… оригинальное, ну скажем так, явление. Тень нашей Хеледис, оказывается, содержит структуру, в чём-то напоминающая… ты знаешь, что?

— Не знаю я ещё, — ответил ей задумчиво Ангвар, потихоньку догадываясь, что вот прямо сейчас, получит такой факт, от которого будет приходить в себя с недельку-другую.

Чертик между тем загадочно прошептала.

— Ах’юля.

— Всё, приехали, конечная остановка… — только и смог произнести Ангвар, чувствуя, как второй раз за последнее время не понимает абсолютно ничего в происходящем. Перстень Хелависы? Откуда? И причём тут вообще Хеледис, и как такое может быть? Кажется, он недавно скучал, ну что ж, получи загадку. И распишись в получении, но это необязательно. Возврат загадок и таинственных вещей не производится.

Собравшись с мыслями, Ангвар скомандовал.

— Давай зови Виннера и скажи ему, у меня тут очень непонятная ситуация и нужна встреча. А ты сама, чтобы не терять время, подумай-ка над версией со сбоем аварийного портала в браслете Хелависы.

— Хорошо, командир, — как обычно весело ответила Чертик, но в её мыслях веселья не было. Вновь опасный момент, опасный тем, что она уже знает часть ответа. Поиски и исследования можно и изобразить — это нетрудно, но выйдут ли они убедительными? Тем более, история с браслетом даже для неё является загадочной. А и ладно, можно рискнуть, никто не поверит, тем более если даже подтвердится, то завеса тайны приоткроется также для неё… слегка. Но браслет подождёт, сначала нужно разбираться с Хеледис, Ангвар прав.

— Ну, удачи тебе, — тем временем, улыбнулся ей старый друг. — У тебя всё получится.

Сцена 24. Браслет Владычицы

Светлогорье и некоторые другие места

«Информацию нужно добывать отовсюду, даже если ты крепко уверен, что из данного источника ничего нового не узнаешь. Поверь, иногда это бывает не так».

Висс наставляет аналитика.

После того как Чертик с Ангваром вместе приняли решение подключить к их делу Виннера, отдых для всей троицы закончился, хотя собственно отдыхал до этого лишь верный спутник Хелависы.

Как только бывший канцлер узнал все подробности странной истории, то он с неохотой оторвался от изысканий, искренне считая их более значащими, чем некие странности в неизвестном месте, и в качестве маленькой мести назначил Ангвару специально место встречи не у себя в своём «музее связи»…

Сославшись на некие затруднения в плане еды, воды и спальных мест в его связной лаборатории, мстительный лейтенант просто взял, да и выбрал для их встречи самое неподходящее место из всех вариантов — заброшенный форпост сидхэ в горах одного из Отражений, вернее — не сам покинутый гарнизоном ещё несколько сот лет назад форпост, а его развалины.

Ангвар, узнав о месте назначения, лишь покачал головой, он давно перестал спорить с лейтенантом, всё равно чувство юмора у Виннера порой оказывалась ну очень… необычным, даже для оригиналов по имени сидхэ. Хотя вспоминая его собственные свидания с Хелависой где-нибудь в саркофаге в старом склепе, или же на шаткой лодочке в бурном море… да кто бы говорил. Так что деловая встреча со старым другом в руинах укреплений сидхэ трёхсотлетней давности Ангвара не удивляла.

Странное это было местечко, и даже немного зловещее. Высоко в горах, по сторонам от когда-то очень важного перевала с дорогой через него, возвели две крепости. Нехитрые укрепления в виде пары могучих башен с пристройками, окружённые невысокими стенами, тем не менее, подчистую прикрывали всю его широкую седловину, не давая проскользнуть сквозь неё незамеченным. А в случае нужды, башни были способны недолго сдержать наступающую армию до прибытия подкрепления из ближайшего гарнизона.

Но ничто не стоит на месте. Время течёт, исчезают государства, спрямляются дороги, и вместе с ними перестают быть нужными разные стратегические места на этих дорогах. Перевал из оживлённого места превратился в полную глушь, смысла в охране с каждым годом становилось всё меньше и меньше и, в конце концов, гарнизонный департамент справедливо решил, что форпост больше не нужен.

Суровых горцев и офицеров из сидхэ, вместе со всем нехитрым имуществом, переместили сначала в соседний гарнизон, потом распределили кого куда, саму же крепость законсервировали, то есть выгребли с этажей всё ценное и свалили прямо в запечатанном наглухо подвале. Единственное что осталось наверху, и не было эвакуировано — арка стационарного портала во дворе левой крепости, и плита энергоустановки на верхнем этаже правой башни, оставленная на месте только по причине своего размера и массы.

Со временем крепости начали разрушаться. Сначала под тяжестью толстых слоёв снега рухнули крыши, затем перекрытия, потом начали осыпаться стены пристроек, потом башен… вскоре они больше не выглядели такими крепкими как ранее. В результате, сейчас заброшенный давно форпост представлял собой полузанесённые обильным снегом развалины, не имеющие в Империи никакого стратегического значения. Но, тем не менее, парочка из его систем до сих пор продолжала действовать. Во-первых, его портал оставался активным, хотя был заблокирован Рэном или кем-то из заместителей при помощи хитрого плетения, чтобы никто не пролез туда или оттуда. А во-вторых, работала энергосистема форпоста — семнадцать энергоуловителей, расставленных в ключевых точках сложной фигуры, центральный распределитель и резервный накопитель где-то глубоко в подземельях. От общей энергосистемы Империи она была отсечена, и поддерживала только консервирующие плетения на подвале.

Именно портал и позволял попасть в развалины форпоста без не слишком увлекательных путешествий, скалолазания и поиска координат для переносного портала. Главное — знать код от арки, но носителей столь важной информации было совсем немного. И здесь как всегда отличился Виннер. Он давно собирал базу данных по кодам и паролям от всего подряд, занимаясь, по сути, разведкой внутри Империи, с той лишь разницей, что он никому собранную информацию не передавал иначе, чем через прямую санкцию сначала Висса, а затем Риттера.

Для чего это требовалось лейтенанту, знала, кажется, лишь одна Хелависа, и она молчала. Но странное увлечение уже не раз помогало его друзьям. Вот и на этот раз, когда Ангвар раздумывал, как бы отыскать первого заместителя главы департамента гарнизонов и связаться с ним, хитрый лейтенант сообщил другу, что у него есть ключ, и вообще-то он уже давно на месте. Ангвар лишь крякнул, и развёл руками, мол, что ещё от Виннера ждать и, разумеется, воспользовался такими знаниями.

— Ну, здравствуй, друг, — встретил его лейтенант, когда Ангвар вышел из портала и тут же по колено провалился в снег. — Вот видишь, какая зима у нас летом?..

— Зима летом, говоришь? То-то чувствую, снега больно маловато навалило, всего по колено, — отметил Ангвар, тихонько костеря мстительного лейтенанта и пытаясь выбраться на более твёрдое место. — Вот если бы по пояс, тогда да, я бы оценил. Бр-р-р, холодно…

— Снег по пояс тут зимой, нормальной в смысле, но тогда не оценил бы я, — парировал Виннер.

Замерзающий Ангвар только отмахнулся и поинтересовался.

— Ты прямо здесь предлагаешь посовещаться?

— Конечно, нет. Айда в подвал, я его уже открыл и даже включил отопление.

Виннер повернулся и быстро засеменил по неширокой утоптанной дорожке по заснеженному внутреннему двору, Ангвар пошёл по его следам, и спросил.

— Слушай, взломщик наш, ты как снимал защиту на замках главной двери, я не пойму? Подвал же хорошо так запирали. Качественно.

Виннер захихикал.

— Взломщик секретов не выдаё… Ладно, тебе я скажу. Просто случайность, когда ставили защитные плетения, то запитали их, почему-то, не от магистрали, а напрямую от одного из местных уловителей. Время шло, колонна уловителя лопнула от замерзания влаги в мелкой трещинке, эффективность работы упала в разы. Как итог одно плетение из-за нехватки энергии частично развеялось, ну я это заметил, зацепил его точки включения, и пошло-поехало, в общем, так и вскрыл всю защиту. Не волнуйся, когда уйдём отсюда, я всё обратно поставлю, а заодно и запитаю нормально.

— С тем же кодом? — уточнил Ангвар, закрывая за собой тяжёлую дверь. — Не хочется потом разбираться, хотя это и мелочи.

— С тем же, с тем же, — успокоил его Виннер. — Давай к делу. Я так понял, у тебя всё пошло совсем не так.

— Ага, именно что всё и не так, — чуть грустно отозвался Ангвар. — У меня обнаружился неучтённый фактор по имени Хеледис. Она капитан того корабля «лучших контрабандистов», переправлявших Волчицу с Крэганом к остальным разгильдяям. Если вкратце — у меня факты такие.

И Ангвар, внимательно глядя на лейтенанта, принялся перечислять все, что на этот момент имел по Хеледис, загибая пальцы.

— Во-первых, кто и зачем на них напал, если вообще нападал? Старший, как решила Иштар? Но тогда с чего этот сиделец из Дархана вообще начал прямые военные действия? Младший, как второй вероятный кандидат? Допустим, тогда откуда у этого недобитка взялось столько сил на такую проделку? Возможно и другое, катастрофа вообще не нападение, а крайне мощный стихийный выброс, но в таком случае, чем он вызван? Я не знаю.

Во-вторых, откуда Хеледис вообще знает воззвание к Первостихии? Его же именно она провела, как видела Рысь, и что подтверждаю уже я сам по образам, полученным от Рыси. Вообще загадка.

В-третьих, почему ни Джа, ни Иштар её просто не увидели, когда наблюдали за спасшимся кораблём, хотя Хеледис в то же время отлично видела Рысь?

В-четвёртых, а что у неё за предмет с привязкой к Тени, напоминающий ряд структур из Ах’юля? И откуда он взялся? Ещё Чертик недавно сказала мне, что скоро уже от неё будет пачка непонятных вещей. Вот такие дела.

— Дела у тебя тоже прелестные, а поподробнее? — устроившись на каком-то ящике, начал расспросы Виннер. — Загадки явно те ещё, предположения у меня есть, но пока расскажи подробнее, с чего всё началось и при чём тут простые… по идее… исполнители?

— Подробнее… Ладно, слушай.

И Ангвар, забравшись на старую рассохшуюся бочку, в течение целого часа подробно рассказывал события последних дней и даже часов, прошедших мимо Виннера. Лейтенант лишь хмурился, качал головой да изредка комментировал особо интересные, по его мнению, моменты.

— Ну и что ты поведаешь обо всём безобразии? — закончил долгую историю Ангвар, и вопросительно посмотрел на Виннера.

— Пока я не думаю ничего определённого… — покачал головой лейтенант, и принялся пояснять. — Всё что ты сейчас рассказал мне, действительно, мягко говоря, странно, но фактов у нас мало. И верно решил, что всё крутится вокруг Хеледис… Есть ключевая личность, что уже хорошо. Надо понять для начала, с кем мы имеем дело, кто она такая?

— Чертик предположила тут, что сидхэ, и это вполне возможно. Моя версия после анализа всего безобразия разделилась на две. Первая — она всё же сидхэ, только не чистая, а полукровка, хотя… и тут не факт. Наследием она, похоже, обладает, и скорее всего в скрытой форме. Версия вторая, придумана от нечего делать, дала куда большее число вопросов, но пару крайне странных моментов худо-бедно проясняет. Азур, скорее всего внеклановая, но я не удивлюсь даже, если глава Дома. Не знаю. Ты что хоть думаешь?

— Я и сам не знаю, — тем временем, отозвался примерно так же лейтенант, в голове которого крутилась третья версия — его друг запутался и просто ловит чёрную кошку в чёрной комнате, при том, что даже не известно, есть ли кошка в помещении? — И правда не знаю, и ничего внятно, не подумав хорошенько, не скажу. Ладно, вопрос происхождения Хеледис можно позднее решить, меня в данный момент беспокоят сведения касаемо Ах’юля.

— А что Ах’юля? Там судя по признакам не сам перстень, а некий предмет, в котором есть структура, напоминающая один из элементов собственно Ах’юля, и не более того.

— М-да, вот тебе и Ах’юля… — только и сказал на это заявление Виннер. — «Один из», «напоминающая» … при этом Чертик устроила такую панику, будто найден настоящий перстень. Ладно. Это всё лирика, а я вот что хочу спросить, хотя в ответе не уверен. Тебе не кажется, что вся твоя история тихо незаметно свернула куда-то совсем не туда?

— Ага, мне кажется, но что с этим фактом делать? — хмуро поинтересовался у Виннера Ангвар. — Слушай, не забывай, мне надо чуть иное — информацию, а не голословные домыслы. В идеале — ответ на вышеупомянутые вопросы, но тут сойдут любые намёки и подсказки. Я вообще-то сначала планировал начать разбираться с инкарнациями Хеледис, но внезапно вылезли новые подробности, и стало не до того. Чертик сейчас копает в сторону её родословной, но пока она ничего необычного не нашла, раз не сообщала. Вот так.

— Я не пойму одного, дружище, — устало махнул рукой Виннер. — Чего ты от меня хочешь?

— Так я и говорю тебе — совета, подсказки, да всё что угодно. Ты пойми, я за последние пару дней уже дважды попадаю в ситуацию, где не вижу совсем никакой логики в происходящем и не знаю, как мне реагировать на события. И поэтому я становлюсь в тупик. Я не понимаю, что за сторона вмешалась в наши планы? Старший? Даже если это так, чего он испугался настолько, что устроил такую бучу? Во-вторых, откуда на нашу голову вообще взялась Хеледис, и при чём тут она? Я не понимаю.

— Сам тоже не знаю… — спустя некоторое время признался лейтенант. — Я даже не представляю, что тебе сказать? Ну, с Чертиком хоть поговори, или же с Рысью, вдруг вы придумаете что-то? Я-то сам сейчас вообще плохо соображаю после системных дел, там такое…

— Может быть… имеет смысл внепланово собрать Орден? — всё равно чуть сомневаясь, предположил Ангвар. — Авось что и выйдет.

— Ну, возможно… тогда если соберёте, меня пригласите. Неохота, конечно, но раз такие дела то так уж и быть, приду.

— Пригласим, не бойся… Кстати, забыл совсем сказать, я тут ещё немного поразмышлял насчёт проблемы Негросса, и вспомнил одну важную вещь.

— Ну же, какую? — подался вперёд Виннер, и заинтересованно посмотрел на друга. Тот его не разочаровал.

— Если ты помнишь, при создании системы Зеркал Времён для их наладки Хелависа использовала временную транспортную сеть — хитрые стационарные пространственные тоннели со строгой привязкой входа к выходу. Один портал этой сети располагался недалеко от соответствующего Зеркала, в технических помещениях сзади, а вот второй был размещён в одном из залов управляющего центра всей системы Зеркал. Надеюсь, ты не забыл, где он расположен?

— Восемнадцатый уровень подземной части… да, точно, Цитадели! — даже воскликнул лейтенант, кинувшийся прикидывать перспективы и возможности, но тут же обескуражено спросил:

— Погоди, ты уверен в том, что после того, как Зеркала разрушило, от самих порталов осталось хоть что-то?

— Я не уверен, я знаю, — тут же ответил Ангвар. — Дело в том, что тоннели связи, проложенные для отладки, рассчитывались на помеху Негросса, поэтому имеют привязку не к конкретной портальной арке, а непосредственно к самому Отражению с аркой. И вопрос тут стоит лишь за строительством новой арки в соответствующем мире, с привязкой арки к тоннелю. Меня сейчас больше всего беспокоит совсем иное — не заблокированы ли выходные арки Негросса? Ну, на всякий случай, как у нас обычно делают при покидании объекта?

— Между прочим, вот это вопрос хороший, — задумался Виннер. — Нужно за ответом обратиться к Виссу или Риттеру, можно?

— Да, конечно, передай ему… погоди-ка, меня снова отвлекают и снова при разговоре с тобой.

Ангвар почувствовал, как его срочно вызывают по картам Шехра, причём его вызывает крайне срочно сама Светоносная. Прервав беседу и извинившись, он соскочил с бочки, и немного недоумевая, по какому поводу Иштар вспомнила про его существование, ответил с пафосом.

«Привет, о Светоносная».

«Скажи…а ты меня не прибьёшь?» — немного испуганно отозвалась Иштар, причём на высоком сидахо и практически без акцента, что уже могло считаться из ряда вон выходящим событием. Ангвар мигом почувствовал предательский холодок в груди. Пока он общался с лейтенантом, в Эмбере случилось нечто, перепугавшее невозмутимую обычно владычицу Света настолько, что она даже заговорила наконец-то нормально на языке сидхэ, который учила уже давно, но с трудностями.

«Нет, а за что?»

«В общем, приходи, у нас тут серьёзная проблема».

«Эм… ну хорошо, я приду к вам немедленно», — согласился с ней Ангвар, и немного в дезориентированном виде закончил сеанс связи, после чего с тоской обхватил руками голову и застонал.

— Всё стало ещё хуже? — сразу спросил у него Виннер.

— Даже не знаю, что сказать, — ответил и поморщился тот. — Не понимаю. Что-то без меня произошло непонятное, но однозначно плохое. Если судить по страшно перепуганному голосу Иштар — то, как минимум, началась война то ли с Когерлау, то ли сразу с Внезапным. Но мне очень хочется, чтобы на самом деле там оказалось нечто другое.

Виннер лишь ругнулся. Помолчал и вздохнул.

— М-да… опять. Мне лично хотелось бы, конечно, считать, что Иштар снова преувеличивает, и всё не так печально, но кто его знает… Ладно, иди. Если что, ты сообщишь, а я пока свяжусь с Виссом по поводу порталов, — махнул рукой лейтенант и, соскочив со своего ящика, открыл дверь навстречу метели. Ангвар как можно быстрее добежал до портала, и машинально набрав код Светлогорья, вошёл в блестящую поверхность. Оставшийся в одиночестве лейтенант только покачал головой и принялся отключать все задействованные им системы, чтобы вернуть развалины форпоста в состояние, каким они были до его появления. Но едва он начал, как пришлось закончить. Пришёл запрос по картам Шехра от его недавнего собеседника. Услышав первые фразы, пришедшие с другой стороны, Виннеру стало не по себе…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

В то время как лейтенант вместе с Ангваром разговаривали в подвале старого форпоста и пытались понять, с кем или чем они теперь имеют дело, в доме Джа произошли крайне важные события, ключевые для всей истории. Началось всё с того, что неожиданно в гостиную к беседующим на всякие отвлечённые темы про Авалон, тёмных магов и светлых воителей, заглянула Чертик, как обычно с хитрым выражением лица. Гостья с явным интересом оглядела всю собравшую компанию, но ничего не сказала, а прислонилась к стенке.

— У тебя вопрос какой-то к нам есть? — повернулся к ней Джа, сразу поняв, что хочет эта неутомимая почемучка.

— Да, собственно, вопрос, — ответила девушка-хаос. — Скажите, а версия с браслетом-порталом чисто теоретически рассматриваема?

— Ну… не знаю, — признался честно хозяин и спросил. — А что за версия?

— Ангвар давно ещё придумал, но я вспомнила лишь недавно, — принялась пояснять Чертик, говоря присутствующим полуправду. — Суть предположения такая. В последний момент Владычица смогла воспользоваться своим личным аварийным порталом, но его настройки могли быть сбитыми из-за катаклизма, и её перебросило неизвестно куда. При первых обсуждениях идею изначально посчитали практически невозможной, отбросили и забыли, но сейчас, когда я в свободное время немного поразмышляла, мне стало казаться, что её не стоит до конца сбрасывать со счёта. Поэтому вот, спрашиваю у вас, кто что думает?

— Эмм… интересная версия. Я пока даже и не знаю, что сказать, — пожала плечами Рысь. — Проблему с этой стороны никогда не рассматривала. Вот если отправиться к Серебряной, да архивы почитать?..

— Стоп, стоп! — неожиданно прервала всех Тулли. — Погодите-ка, а что это за портал-браслет? Из стальных вороненых пластин, всех в рунах?

— Ну да, его Хелависа всегда носила на правой руке. Другого вроде как у неё не было и нет… А что?

— Погодите, вы не знаете, что ли, что произошло тогда в последние минуты?

В комнате резко повисла напряжённая тишина. Посмотрев в округлившиеся глаза Иштар, растерянная Тулли пробормотала.

— А вы что, правда, не знаете?

«Чего? Она ведь не хочет сказать, что они тогда ушли именно тем порталом в убежище?.. А ведь сходится. Стоп, убежище же не то… или то?..» — оторопела Чертик, паж, кажется уже начала догадываться и беззвучно опустилась на пол, привалившись спиной к креслу. Такого исхода своего вопроса она не ждала.

— Нет… а как это… — только и выдавил из себя Джа.

Советник и друг Иштар даже не сообразил сразу, что имеет в виду Тулли. Да, все они, действительно, понятия не имеют о том, что происходило в последние минуты в том мире, где обосновался враг. Более того, кроме него да Хелависы, свидетелей произошедшего вообще нет. Или они есть?.. И тут до Джа, наконец, дошло — свидетель сидит прямо перед ним.

— Так ты… давай рассказывай, — хрипло произнёс он в то время как Чертик с бледным лицом и круглыми глазами встала и подобралась ближе. Впервые за долгое время, она не притворялась.

— Хелависа сказала всем нам ждать, но мы не послушались, потому что Джа просил поддержать её в трудную минуту. Да и мы сами не захотели её оставить, потому что были очень многим обязаны, — начала тихо говорить Тулли. — Мы пошли следом. Тихо пробрались за ней в портал, ходили по пустым коридорам, потом раздался удар, дворец сотрясся, кто то словно позвал на помощь, мы все побежали на зов. Вбежали в какой-то огромный полуразрушенный зал, но всё уже было кончено, сам Император мёртв, рядом на полу лежала окровавленная Хелависа. Всё вокруг трещало, рушилось, снаружи вообще творилось что-то страшное… и мы боялись, что живыми отсюда не выберемся. Хелависа сняла с руки браслет и отдала его нам. Сказала — с его помощью мы все спасёмся. Мы взялись друг за друга и перенеслись в убежище. А она… а она осталась там, во дворце. Сказала лишь, что её время пришло, попросила иногда вспоминать… и ушла. Я сама держала её за руку, и всё чувствовала… даже смерть…

После сказанного настала мёртвая тишина. Пока все собирались с силами и осознавали только что услышанное, Тулли продолжила тяжёлым неестественно грустным голосом.

— Я до сих пор помню её последние слова. Они иногда звучат во сне, и тогда мне становится очень тяжело и тоскливо. «Не надо, мне не выбраться отсюда… вспоминайте моё имя… и может быть, я когда-нибудь вернусь… прощайте…», вот они. Она отдала жизнь за нас… хотя могла спастись сама. Она не надеялась на спасение и знала, что впереди смерть… и это — страшнее всего. А ещё она отдала всем нам остатки сил, так, что мы теперь не стареем… и, похоже, будем жить столько, сколько будет стоять этот мир. Я её не забуду никогда. И я готова на всё, лишь бы её вернуть… но не могу помочь ничем.

Голос замолк, и мёртвая тишина снова вернулась в дом Джа. Тулли молчала, закрыв лицо руками, вновь переживая те страшные минуты. Иштар замерла, не в силах что-либо сказать. Призраки прошлого словно стояли перед ней. Теперь, когда правда раскрылась, всё стало выглядеть гораздо хуже, но это — правда. И что теперь сказать Ангвару? Да, косвенно виновата и она, ошибочно решившая, что Хелависа переместила друзей в убежище, перед тем как войти к врагу. Но почему никто, вообще никто, не спросил у них, а в чём же дело? Всем казалось очевидное… и в результате, что имели, то имели.

Наконец Тулли нехотя оторвала руки от лица, полезла в карман, и достала из него небольшой браслет, составленный из блестящих металлических пластин.

— Вот он. Я его храню всё это время. Последняя память о Ней…

Иштар заторможено кивнула и, протянув руку, прикоснулась к неестественно холодным, как лёд, пластинкам. Джа просто сидел и молчал. Он тоже всё понял сразу. Чем грозит такое откровение. В свете открывшихся фактов получалось, что именно эта компания стала… косвенным виновником случившегося тогда, равно как и он сам. Не вмешались бы спутники — и Хелависа перенеслась бы к себе в убежище. Она могла и не выжить, но шанс в этом случае точно имелся.

Иштар, между тем, размышляла над другим. Над самым большим промахом Изейры, возможно, за все времена. Из-за них Хаос, по сути, потерял последний шанс вернуть Хелавису. Или же, по крайней мере, попытаться её вернуть. И вся история тех событий после открывшихся фактов, стала ей казаться абсурдной и странной. Никто не понимал, что происходит после того как Иштар получила сигнал бедствия без указания места, и принялась вместе с Джа и Рысью быстро обходить убежища Хелависы. Никто толком и не расспросил найденную в нём компанию, откуда она вообще взялась и где Хелависа? Никто не расспросил их и позднее. И ещё позднее. Да никто даже не обратил внимания на тот факт, что некоторые личности, бывшие вместе с Владычицей в последнем походе, живы до сих пор, хотя с тех пор прошли целые триста лет, а о принадлежности этих долгожителей свиты к сидхэ или иштари говорить просто невозможно.

— М-да… Дела-а… — тихо пробормотала Лазурь. — Всё гораздо хуже, чем мы представляли. Выходит, её действительно больше нет?

— Что самое поразительное, мы все могли бы сразу узнать, что надо. Только из-за кое-чьей дезинформации ничего не получилось. Даже не исправились, то ли дружно забыли, то ли проигнорировали, только нас крепко сбили с толку, я даже не знаю, как ругаться, — покачала головой Чертик, ещё не пришедшая в себя от такого, и сердито посмотрела на Иштар. Почему растерянно смотрящая в пустоту изейровская Владычица сообщил тогда, что бедолаги были извлечены из её убежища? А не убежища Хелависы? Почему?

Мелочь? Да. Вот только эта мелочь была критична. Хотя… не удивлена.

— Тулли, а почему вы нам ничего не сказали? — спросила у неизвестно кого Светоносная, отведя взгляд от девушки.

— А ты ещё не поняла? — недоумённо и сердито покосилась на неё Чертик, в то время как Тулли продолжила сидеть с закрытым руками лицом. — Ты сама представь компанию за пару-тройку часов до конца. Отражения уже начинают рушиться, высвобождается хаос. Его влияние на всех, кто не сидхэ, ты отлично представляешь. Уже проседает пространство, первые два слоя почти слились. А Хелависа словно не принадлежит этому миру и не обращает внимания почти ни на кого. Лишь твердить имя её врага. Что чувствовали её случайные попутчики, оказавшиеся рядом, что? Я оттуда ушла за три дня до самого проникновения в Отражение, куда скрылся Младший, потому как больше не могла находиться рядом с этой вещью. Уж не знаю, что за гадость получила Хелависа, но от вещи тянуло какой-то неуправляемой силой, дикое сплетение из хаоса и тьмы. А я на тьму очень болезненно реагирую, сами знаете.

— Ну да — это я помню… Погоди-ка, говоришь тьма в смеси с хаосом?

— Именно тьмы, при этом её там имелось в разы больше. Так вот, что я хочу сказать вам всем. Хелависа готовится к решающей битве. Они верят, что победа не за горами. И неожиданно вот такой исход. Что они чувствовали, скажи? Что же почувствовала Тулли, когда у неё на глазах уходила за грань её, казалось бы, всемогущая и всесильная наставница? И ты думаешь, что после срабатывания портала и спасения им было хоть как-то до ваших проблем? Когда прямо у них на глазах случилось вот такое? Иштар, не смеши меня.

— Я понимаю… — вздохнула она.

— А мне кажется, что ничего ты не понимаешь, — сердито заметила Чертик, и отвернулась от Иштар, не испытывая к ней никаких положительных эмоций.

Всё происходившее ей было противно. Она хорошо скрывала свои чувства, и лишь Хелависа с Ангваром знали, как её верный паж не любит Свет вообще, и иштари в частности. Чертик крепко досталось от светлых, когда в своё время несколько якобы раскаявшихся магов, входивших в только сформировавшийся внешний круг Иштар, присоединились к кучке тёмных и все вместе напали на Хелавису. Девушка тогда попалась под руку вместе с семьёй, и стала жертвой в одном крайне пакостном ритуале. Выжила тогда Чертик лишь чудом, пройдя через бесконечность невыносимой боли, она как-то сохранила свою личность, а Хелависа смогла вылечить тело. В благодарность она, не думая о последствиях, произнесла клятву быть верной своей спасительнице до конца мира.

Неожиданно для обоих, клятва взяла и сработала, так обычная человеческая девушка и оказалась навечно связана с высшим существом, по сути, отдавшись ей в рабство. Хелависа таких отношений со спасённой ей девушкой вообще не хотела, как-то смогла ослабить связь, и Чертик стала для неё всего лишь пажом и оруженосцем. Но побочным результатом спасения жизни стал неожиданный дар, и одновременно проклятие для девушки-хаоса — абсолютная память.

Чертик могла в любой момент времени вспомнить абсолютно всё, что когда-либо видела, слышала и чувствовала. И никогда не забывала, как сам страшный ритуал, убивший её и семью… отца, мать, двух сестёр и дядю… так и тех, кто его начал. Да, Хелависа именно после неё окончательно разозлилась на Иштар и умудрилась тогда в одиночку взять штурмом Изейру, пришибив, вроде, около половины тогдашнего Внутреннего круга. Да, перепуганная до смерти хозяйка долго пыталась вернуть зарождавшуюся и прерванную предательством дружбу с Хелависой, когда та показала ей, что сделали сторонники её Света. Да, Иштар без подсказок мигом объявила тех нелюдей отступниками, опустившимися во тьму и так далее, при том, что буквально недавно принимала их в свои ряды. И в качестве отступных Иштар позволила Чертику то, на что тогда не имел право даже весь Внутренний круг — доступ к собственной библиотеке, к хранилищу бесценных знаний. Да, позднее она дала полный доступ и Хелависе, поскольку чувствовала свою вину перед владычицей Хаоса. Всё это осталось в прошлом, в далёком прошлом.

Потом Иштар и Хелависа вместе не раз бились с Младшим, однажды смогли сделать так, чтобы главный виновник большинства бед оказался один на один с двумя Владычицами. Хелависа тогда не хотела терять такой шанс покончить с проблемой, собираясь окончательно развоплотить ставшего чудовищем мага, но Иштар не позволила ей сделать последнего шага. Владычица света говорила ей о милосердии и последнем шансе для оступившегося, и Хелависа её тогда послушала. Они отпустили брата Младшего, но забыли, что люди всегда будут считать милосердие лишь признаком слабости и скудоумия. Младший когда-то был человеком. Спустя шестьсот лет этот маг вернулся и смог добиться своего, пусть даже огромной ценой… Хелависа была повержена.

Нет, Чертик даже не собиралась считать изейровскую владычицу предателем, да и кого она предала тогда? Мировоззрение Светоносной требовало сохранить жизнь врагу, вот она и сохранила. Не предательство, а всего лишь ошибка. Она ошиблась и тогда, приблизив к себе слабых духом, из-за чего доверие к Свету у Хелависы оказалось навсегда подорвано. Она же ошиблась триста тридцать лет назад, сначала неверно предположив то, что сделала Хелависа, а затем, судя по всему, неверно определив место, где и были найдены чудом спасшиеся. Ещё Иштар ошиблась в другом важном моменте — когда в Изейре моделировали события похода, Светоносная Владычица просто перенесла обстановку вокруг Хелависы на себя, и затем описала все свои действия. Вот только она забыла, что Иштар — вообще-то ни разу не Хелависа. Две Владычицы хоть и схожи во многом, на деле же разные, абсолютно разные.

Винить Иштар Чертик не собиралась, равно, как не собиралась обвинять и её Владычицу, неизвестно зачем кинувшуюся вперёд на врага, как паладин, даже не думая о последствиях. Просто… в длинном списке личных недоверий Свету появилась ещё одна галочка. Так что она будет и дальше изображать обиду, но потом вновь накинет на себя привычный образ весёлой суматошной девушки. И никто не узнает, какова Чертик на самом деле.

Что бы ни говорили сидхэ с их философией на тему доблести, чести, да того что им превыше всего — конечно же Империи, для неё — странного существа возрастом далеко за две тысячи лет, с внешностью двадцатилетней девушки и носителя сразу двух Первостихий, превыше всего именно та кому она обязана больше чем жизнью. Для неё Хелависа превыше всего…

Даже… если её больше нет…

Нет по её вине. Она не успела буквально на полминуты, и не смогла ничем помочь. Не уберегла.

Она вечный паж вечно живой в её сердце Владычицы.

— Ладно, тогда хватит с этим, кто виноват, потом выясним, — тем временем, смутилась и ушла от ответа Иштар. — Ну чего, Ангвару скажем?

— Скажем ему всё обязательно. Только не знаю, как он отреагирует на такие вести, — пожал плечами Джа. — И если он поймёт, что именно всё это значит, боюсь, будет плохо… хотя, если мы не сообщим, то будет ещё хуже.

— Ну, ты, конечно, загнул, Ангвар сейчас достаточно спокойный, хотя… кто знает, как на него повлияли события последних дней? — заметила Рысь. — Но, так или иначе, придётся рискнуть. Скрывать ничего не будем, Иштар?

— А чего сразу я? — засмущалась она, но всё-таки полезла за картами Шехра и, достав нужную, послала Ангвару зов.

— Пожелайте мне удачи, — прошептала она, но её все услышали, и кивнули, подтверждая готовность защитить Иштар от карающей длани сидхэ и прочих наказаний. Спустя полминуты, Иштар откинулась на спинку кресла, и не глядя начала убирать карту в чехол к остальной колоде.

— Сообщила Ангвару лишь о том, что у нас проблема и поэтому приходи, — тихо поведала она. — Ну, всё, ждём и надеемся на лучшее.

И пока насторожившийся Ангвар, тщетно пытаясь предположить, что такое случилось в тихом спокойном городке, быстро шёл по Светлогорью от портала до дома Джа, все присутствующие на собрании сидели в молчании, обдумывая случившееся. Наконец скрипнула дверь, и в комнату зашёл вызванный гость с хмурым лицом. Он кинул сумку с чем-то звякнувшим на диван и, усевшись на стул, вопросительно оглядел всю застывшую компанию.

— Я так подозреваю, дело не просто плохо, а очень плохо? — спросил он. — На нас всё же напал Старший?

— Если бы… — вздохнула Иштар. — Оказывается, все мы впустую потеряли эти триста тридцать лет, а ещё буквально только что окончательно выяснили судьбу Хелависы.

— Эм, чего-о-о? — даже привстал с места Ангвар. Такого поворота событий сидхэ не ждал точно, в голове вихрем понеслись мысли, мигом выстраивались и распадались логические цепочки. За пару секунд он проанализировал с десяток вариантов, откуда у Иштар появилась эта информация, пока не остановился на наиболее вероятном сценарии — изейровские мудрецы по итогам расшифровки многочисленных записей разных параметров во время катастрофы с Хелависой всё же как-то смогли составить общую и не противоречивую картину. Руки уже нащупывали колоду Шехра и извлекали из неё карты Виннера, Рэна и Висса. Не хватало лишь карты Серебряной — никак не мог нашарить, но времени уже не оставалось. Сложить карты вместе, включить на них звукосниматели и послать всем адресатам запрос наивысшего приоритета, было делом пары мгновений. На другой стороне владельцы карт среагировали очень быстро, только Виннер принялся было ругаться на начальство в своей любимой манере, но мгновенно замолк, когда услышал первые слова Ангвара.

— То есть, вы смогли узнать, что тогда случилось с Хелависой?

— Ну, по сути, да, смогли, — смущённо проговорила Иштар. — Неожиданно у нас нашлись свидетели, которые были с Хелависой до конца. Одна из них — это Тулли.

«Что? Да… вашу же Изейру, ну как это только сейчас выяснили?» — только и ругнулся Рэн, он на всякий случай сел. Лейтенант молчал, а Висс прошипел что-то непонятное на смеси сидахо и какого-то языка.

— Знаете, я тут всегда догадывался, насколько иногда до вашей светоносной братии туго доходит, но это, по-моему, уже перебор, желчно подытожил за всех Ангвар. — И вы хотите мне сказать, что триста тридцать четыре года не могли найти свидетелей, которые были у вас перед носом?

Иштар смущённо кивнула. Ангвар закрыл глаза. Открыл. Глянул в сторону настолько же ошарашенной Чертика и ущипнул себя за руку. Больно.

— Почему-то мне это не снится, — продолжил он. — Ладно. Ругать вас ещё больше я не стану, всё равно бесполезно. Давай рассказывай.

— В общем, я ошибалась, считая, что Хелависа отправила свиту в убежище, в котором их и нашли, — медленно заговорила немного испуганная Иштар. — Она их вообще никуда не отправляла. Свита осталась в лагере, а сама Хелависа направилась к порталу. До портала её, по просьбе Джа, сопровождали пятеро друзей, из которых здесь присутствует только Тулли. Собственно, она всё нам рассказала. Пятеро друзей сопроводили Хелавису к порталу, и когда она пошла на битву, друзья прошмыгнули вслед за ней в портал, пока тот действовал. Они были вместе со своей наставницей в последние минуты, после того как её враг пал. Помнишь тот браслет? Хелависа дала его друзьям, и переместила их в её убежище. А сама осталась и… через несколько минут мир рухнул.

«… … и …!» — первым коротко, но ёмко, высказался лейтенант Виннер, у него нервы оказались слабее, чем у других.

«Ну-ну… Джа, значит, попросил их… Интересно. А наш светоносный о том, что эти раздолбаи гарантированно полезут за обожаемой ими «волшебницей» в не успевший закрыться портал что, не подумал, как обычно?», — моментально нашёл первых виноватых в произошедшем сильно разозлённый лорд. Светлых и добрых иштари Висс не любил. Очень не любил. За всё хорошее, что делали эти представители поборников добра со всеми, кто не с ними.

— М-да, какие подробности выясняются… — только и проронил Ангвар.

«Если она дала им тот портал, и даже подкинула жизненных сил, как сказала Серебряная то похоже, что сама Хелависа понимала — она была обречена», — хмуро заключил Проводник. — «Это не просто хреново, а… даже не знаю…».

— Браслет, как выяснили, всё это время хранила Тулли. — добавил Джа.

— Плохо это… Всё очень плохо…, — произнёс Ангвар, обращаясь будто бы к сидящим в комнате, хотя на самом деле он отвечал Рэну, и тихо процитировал на память один документ, специально для растерянной Светоносной. — Так что же, в минуту трудную, в опасности смертельной оказавшись, силой воззвания к Иштар перенеслись чудесным способом страждущие в убежище её?

Светоносная данную цитату расслышала, опознала и потупилась. Всё ясно. Выражение лица говорит само за себя — ошиблась, перепутала в суете.

Ангвар вновь опустился в кресло, рядом с которым на полу сидела Чертик, временно отключился от карт, чтобы те не мешали, и прикрыл глаза. Спокойно, только спокойно. Значит, вот оно что… и как всегда, виноваты в случившемся иштари. Уже традиция почти, иметь Светоносных как источник проблем. Но на этот раз их промах гораздо хуже, чем ранее. Хотя здесь все хороши, Двор тоже косвенно имеет отношение к проблеме, раз не догадался сцапать авантюристов и расспросить, просто на всякий случай.

Ладно, пожалуй, на сегодня хватит выяснять, кто виноват, надо решать, что делать. А именно взять и передать браслет Серебряной, пусть она разбирается в остаточных следах его плетений, если те ещё остались. Что даст обследование, кроме координат того самого убежища, которые и так всем хорошо известны, ему совершенно непонятно. Но пускай будет так, возня с браслетом хоть чем-то займёт эту беспокойную компанию. А он в это время продолжит свои дела.

Да, нужно дальше распутывать историю, в которой главный герой — судя по всему, контрабандистка Хеледис. Ну а что станут делать торжественно севшие в лужу иштари — это не его проблемы. Им надо будет ещё как-то придумать, как вытаскивать из того Отражения Крэгана с Волчицей, учитывая, что Волча и почти все порталы — вещи несовместимые. Хотя можно их заодно отвлечь от данного, несомненно, важного дела во имя другого, ещё более важного на его взгляд. А именно — свести Волчицу, получившую в своё время немало знаний от Хелависы, с неугомонной контрабандисткой. Далее… а далее будет видно, что да как.

— Слушай, ты вообще, как относишься к нашему открытию? — неожиданно отвлекла его от мыслей Иштар.

— Как-как отношусь? Да никак, — огрызнулся Ангвар, недовольный тем, что ему помешали. — Здесь прямо передо мной сидят, по сути, виновники гибели Владычицы Хелависы, поэтому еле сдерживаю себя от глупостей. А ты хочешь от меня вменяемого отношения к вашей промашке? Ты сидхэ не знаешь, что ли, а в особенности их хорошенько двинутую психику… вместе с отсутствующим напрочь чувством меры? Знаешь прекрасно. Я сомневаюсь, что тебе тут нужна битва, верно? Ну и славно.

— Мм, всё так сурово? — тихо поинтересовалась Лазурь. Ангвар отмахнулся от девушки, но Чертик соизволила прошептать ей.

— Лазурь… ты просто не понимаешь, что сидхэ — это хаос, то есть лютый и безоговорочный ужас. Сидхэ — это разумные с собственной, очень вывернутой логикой, своеобразным восприятием мира, очень своеобразным кодексом чести и напрочь отсутствующим чувством меры. Простые сидхэ-то ещё относительно нормальны, а вот Старшие сидхэ и Перворождённые, кои от Старших мало чем отличаются — это просто ужас и ….

Девушка, услышав последнее слово, покраснела — Чертик почти никогда не ругалась, но если уж приходилось… Ангвар же, не обращая на них внимания, с удовлетворением заметил.

— Тогда отойду на пару часиков, успокоюсь и займусь своими делами далее, а дел у меня хватает. Правда, после того как вернусь, вы не ждите что я вообще брошусь решать ваши с Джа проблемы — у меня уже появились свои благодаря кое-кому, имён и должностей не назову. Тем более вы и так почти закрыли свои дела. Единственное что посоветую вам, во время спасения Крэгана с Волчицей вы прихватите ещё с собой команду того корабля, надо же как-то отблагодарить потерпевших и пострадавших кроме удвоенной суммы в полновесном золоте. И не отнекиваться, я проверю, и если обманете…

Взгляд Джа не отличался хорошим настроем, но приходилось подтвердить. В голове мелькало понимание самого главного — сейчас под руку разозлённому Перворождённому лезть не стоит. Меч-то Ангвару даже доставать не надо, вон он на поясе. Этот добряк и весельчак мог становиться безжалостным.

— Только с реализацией плана спасения не торопитесь, может выйти так, что их компания мне понадобится именно в том Отражении, — продолжил Ангвар, ещё более запутывая иштари — то ли спасать, то ли нет, не понять. — Поэтому на вас сейчас остаётся корабль и те, кто на нём собрались… Кстати, предлагаю направить на него всех оставшихся друзей Серебряной, присутствующих здесь, чтобы в одном месте все собрались. На корабле отдавайте Серебряной браслет, расскажите всю эту историю, и приглядывайте, чтобы их компания ничего не натворила, а то знаю я нашу авантюристку. Хорошо, Иштар? Я в тебя верю.

— Хорошо, приглядим, — вздохнула с облегчением Иштар и переглянулась с Джа. Ангвар махнул рукой, не оценив пантомиму, встал и не прощаясь, пошёл на выход. Уже у двери он обернулся, и произнёс.

— Впрочем, чтобы вы тут не заскучали без меня, вот вам ещё одна загадка, на которую я точно не знаю ответ. Выходит, что Хелависа ценой своей жизни спасла, казалось бы, случайных попутчиков. Теперь давайте хорошо подумайте, какова может быть причина у неожиданного самопожертвования, если учесть одну деталь — благородством она на тот момент давно уже не страдала. Время не ограничено, думайте. Так, Чертик, можешь выйти со мной?

— Ага, да, иду, — кивнула ему девушка, всё ещё не пытаясь скрыть бледное лицо, и выскользнула вслед за другом в дверь. Они медленно брели по саду, но если Чертик напряжённо думала о чём-то своём, то Ангвар переговаривался с собеседниками на других концах линий карт Шехра. Общее мнение у всех было одно: шансы на спасение ещё больше приблизились к нулю, хотя и не достигли его. Правда, у Ангвара оставалась надежда, а именно — проверенный факт, что всё, завязанное на Хелавису, работало до сих пор. С вопросом взаимодействия творений Владычицы и её Тени, Ангвар решил разобраться потом как-нибудь, пока что не до того, хотя выводы уже сейчас получались интересными и в то же время противоречивые. Отключившись от карт и вернув в колоду, он обратился к Чертику.

— Ну а ты что скажешь про вот это вот безобразие?

— Иштар молодец, да и все молодцы. Наконец-то у самого большого косяка сидхэ и Ордена появился достойный конкурент, — сердито ответила она. — Ну что хочешь от меня?

— Эмм… ты чего? — только и произнёс в ответ Ангвар, пытаясь понять, что так разозлило обычно спокойную девушку?

— Ладно, Ангвар, извини, пожалуйста, просто я переживала прошлое… своё в том числе, — тем временем, неожиданно спокойно закончила Чертик.

— Да ничего, я тебя понимаю. Пойдём в сад, там ты расскажешь, как дела?

Сцена 25. Оживающая легенда

Светлогорье

«Иногда случается так, что судьба сама толкает меня к действиям. Жаль, я это замечаем редко».

Владычица жалуется Ангвару.

В тихой беседке Ангвар, как обычно, уселся в своё любимое плетёное кресло, а пришедшая в себя Чертик забралась с ногами на скамейку, и принялась тихо ему рассказывать:

— В общем, смотри, что я тут выяснила насчёт нашего капитана. Полное имя звучит так — Хеледис Эйвен Льяна Сероглазая. Хеледис — имя, Эйвен — имя матери, Льяна — не поверишь, но имя её корабля. Есть традиция у их народа, и откуда она взялась — не понимаю. Все сплошь рыбаки на лодочках, максимум на беспалубных шаландах, этим лоханкам не до имён. Ладно, в чём тут дело мы узнаем потом, если будет интересно. Сероглазая — приблизительный перевод на сидахо имени рода, унаследованного от отца. По матери она Крестоцвет, и это, как я поняла, обычное фамильное имя у их семей, кусочек природы. А вот насчёт Сероглазой, не всё так просто.

Чертик взяла многозначительную паузу, Ангвар кивнул, подтверждая, что он внимательно слушает дальше.

— Если говорить вкратце, — продолжила девушка-хаос, — вот что я смогла узнать из обрывков воспоминаний этой девчонки и ещё внезапно из имперских архивов. Да, я сама не ожидала, но оказывается, та дыра с прелестным именем Могила, где Хеледис собственно получила груз, и откуда стартовало плавание, каким-то непонятным образом связана с Империей. Правда, по всем признакам этот город — типичная забытая территория, но сидхэ там точно были лет эдак четыреста назад. Короче, слушай.

Род, получивший потом имя Сероглазый, согласно рассказам матери, пришёл в их края с других земель, лет за сто до рождения Хеледис. Там была какая-то нехорошая история, вражда и предательство, но я не вникала в суть, тем более Эйвен сама почти ничего не знала. В общем, род пришёл и обосновался у моря в этой глухой деревеньке. Отец Хеледис — некто Шейгон Красс Сероглазый, и обрати внимание — имя похоже на имена сидхэ. Охотник в третьем поколении как минимум, тоже со слов матери. Умер очень рано, когда Хеледис было всего два года. Поэтому девчонка стала ещё и наследником рода «Сероглазых», хотя от того наследия… опять же со слов матери — развалившийся домик да земля, дарованная якобы королём когда там ещё королевства были, всё. Их лачуга в деревне была и то лучше. Впрочем, имеется эпизод, когда эта непоседа сделала что-то опасное, но себе не повредила, а мать отреагировала… как там… кровь отца, возродившаяся кровь предков? Нечто такое. Что именно сделала Хеледис там, вообще не знаю, мироздание об этом молчит. Вот такие дела.

— Потрясающие дела.

— Потрясающие, точно, — повторила за начальством Чертик. — Кстати! Её возраст тоже ведь загадка. Я его не смогла определить, вот просто не смогла, к тому же память девчонки лет с двадцати доступна лишь фрагментарно, а по её внешности… я бы дала ей тридцать максимум.

— Или больше, просто Хеледис хорошо сохранилась… но вряд ли, обычно море старит, — заметил Ангвар. — Про её родителей пока что ничего не надо говорить, так как меня интересует только сама Хеледис.

— А я так старалась. Ну, хорошо. Хеледис. Очень необычный персонаж она, я тебе скажу, — доверительно шепнула Чертик. — Прежде всего, кровь кого-то из носителей Первостихий в ней есть, но вот кого? Может — азуров, может — иштари, но скорее всего — сидхэ, хотя я до конца не уверена — лишь косвенно определяла. Девчонка вообще росла не такая как все прочие дети. Хотя жизнь там, в угасающей деревушке на ничейной территории не сахар. Рыба только и спасает, да ещё безделушки костяные вырезают. Тем и живут, тем и торгуют с деревушками на материке, где вообще сто лет без урожая — обычное дело.

— Ты к другому делу давай, — поторопил Чертика собеседник.

— Я и даю. К чему это всё сказала? А к тому, что сам понимаешь — на такой диете красотой не блещут. Хеледис же совсем иная, видно сразу — порода. Она точно имеет в предках какой-то длинный старый род. Аристократический, я бы сказала. К вопросу об отце Хеледис, его прадед, по словам матери, не местный, он пришёл откуда-то, ну я говорила, вражда и предательство. Так что вероятно происхождение у нашей девчонки бла-а-агородное. Но нам это ничего не даст, искать оборванную нить бесполезно, только и остаётся Висса звать. Но мы это не будем делать. Кхм, так, к Хеледис. Как её ни разу не склоняли к постели — без понятия, но на фоне прочих она реально была первой красавицей. Поэтому к ней часто лезли такие же дети. Поэтому резкий удар в нос и перекат Хеледис освоила быстро. Да, вот так радикально. Ей тоже прилетало, такое было. Часто ругали, но мать не наказывала ни разу. А потом всё стало по-взрослому. Она же страстно любила море, и если поначалу понятно — игры, кораблики, то потом девчонка погрузилась в морскую жизнь. С шести до пятнадцати вовсю ходила в море с рыбаками, тягала верёвки и сети, в общем, работала всерьёз. Однажды ей дали какую-то старую шлюпку, скорее посмотреть, что станет с ней делать, ведь это была реально развалюха, но Хеледис её самолично починила и с тех пор рыбачила самостоятельно в бухте. В итоге ей где-то через годик подарили уже нормальное судёнышко, небольшой, но крепкий баркас. На нём рыбачила до двадцати двух лет. В двадцать два умерла мать, я не знаю от чего — матери было чуть больше сорока лет. Девушка не выдержала и оставила рыбацкое дело и селение. Не прощаясь, ушла на своём баркасе чуть ли ни на другой конец их Средиземного океана. Там она начала новую жизнь, сначала вроде с рыбаками, затем на торговце, и там стала подрабатывать контрабандой.

— Ага, вот значит, как это началось.

— Да, вот так Хеледис и приобрела свой текущий, так сказать, образ. Смерть матери тяжело ударила по ней, подозреваю, Хеледис до сих пор не оправилась до конца, — вздохнула Чертик, и продолжила. — Знаешь, привлекла она меня тем, что выстояла и не сломалась, поэтому мне так и хочется её обнять, усадить в кресло и напоить фирменной настойкой… эх, боюсь, это не скоро получится, если вообще получится.

— Не скоро — это точно, — согласился с подругой Ангвар. — Если вообще возможно, хотя… я постараюсь помочь как смогу, мне эта смелая персона уже нравится. Только что там дальше в истории нашего капитана было?

— Ну а дальше вот что. Через несколько месяцев Хеледис случайно нашла на отмели небольшой застрявший корабль, вот не знаю, как называется этот тип у них, у нас примерный аналог — двухмачтовая смесь шхуны и брига. Корабль покинутый и по морскому праву экспроприация полностью законна. Привела в порядок с друзьями, с которыми работала, потом подлатала на какой-то глухой верфи. Набрала из знакомых моряков команду, и принялась всерьёз заниматься грузоперевозкой и контрабандой. Благодаря удаче и быстрому кораблю стала знаменита чуть ли ни на весь их океан. Поэтому к ней сидхэ и обратились. Ни в чём кроме контрабанды не была замечена. Так что история жизни Хеледис мне кажется вполне обычной.

— Может её история и обычная, — возразил Ангвар, — если не считать того, что похожа на жизнеописание какого-нибудь бравого сорвиголовы лет сорока, в то время как Хеледис всё-таки молодая женщина. Ей семья нужна и свой дом, а не риск каждый день либо попасть в руки таможне, либо нарваться на шторм, пиратов и прочие морские беды.

— Предлагаешь её поймать и срочно выдать замуж? — хихикнула Чертик и облизнулась. Ангвар рассмеялся следом. Девушка-хаос обожала шутки на тему отношений мужчины и женщины, а в особенности на романтическую сторону этих самых отношений. Исправить Чертика никто даже не пытался — всё равно сделать это невозможно. Ну а сама Чертик ничуть не смущалась, делая наглый вид, будто искренне «не понимает» что здесь такого, и наслаждалась эмоциями всех, кого она подкалывала таким образом.

— Ладно, хватит разбираться с жизненной историей Хеледис, уж какая есть, такая есть, — наконец сказал Ангвар. — Только я, увы, пока что не вижу путей к пониманию загадок, о которых давеча говорил Виннеру. Есть мысли?

— Во-первых, нужно разбираться с историей рода по отцу, вероятнее всего именно тут мы с тобой найдём в предках сидхэ, — принялась перечислять идеи собеседница. — Но это я не успела. А во-вторых — связь с инкарнациями, пока не исследовала толком, но начать когда-то придётся. Если честно, мне немного страшновато — я ведь не люблю неизвестность, ты же знаешь.

— Угу, прекрасно знаю и понимаю. Слушай, давай-ка прямо сейчас Хеледис и займёмся. Ты давай входи в контакт, а я поддержу и если что выдерну.

— А почему бы и нет, кстати?.. — слегка задумчиво произнесла Чертик. — Я хоть и специалист, но после таких новостей ещё не скоро приду в себя, и что-то могу пропустить. А ты подскажешь, что и когда.

— Подскажу я, подскажу, — улыбнулся друг, и махнул рукой. — Ну, давай начнём, что ли, путешествие на Изнанку?

Спустя несколько минут подготовки, выразившейся в построении канала для связи и перепроверке работы защиты, Ангвар с Чертиком, наконец, взяли друг друга за руки, и осторожно погрузились сознаниями в таинственную Изнанку, бескрайние поля энергии, обволакивающие все Отражения или хотя бы клочки стабильного пространства. Лишь с Изнанки, оторвавшись от тела, став на время бесплотным духом, можно работать с такими структурами, как Тень или нити памяти. Но не всё так легко и просто, такой путешественник является желанной добычей для обитающих во множестве на Изнанке разных сущностей, вовсе не отличающихся миролюбием. Именно поэтому и нужно по десять раз проверять перед экспедицией свою защиту, единственную страховку на случай атаки. Ещё желательно чтобы при погружении на Изнанку присутствовал третий участник, наблюдатель-страхующий, но Ангвар, Чертик, да и многие другие вроде Иштар с Джа такового почти никогда не привлекали. Позволял опыт.

Подготовка заняла минут десять, и ещё минуты две Чертик искала нужное им Отражение, чтобы переместиться туда, а затем по поддерживаемой связи тела и его незримого продолжения направить в требуемое место Ангвара. В отличие от девушки-хаоса, Ангвар не был частым гостем Изнанки, он больше опирался на своих сотоварищей и другие методы. Ну не нравилось ему нахождение среди так близкой к изначальному Хаосу энергии. Да и видеть на Изнанке напрямую невозможно, нечего и нечем, оставались лишь создаваемые разумом иллюзии.

Пока Чертик занималась своими делами вперемешку с подготовкой к поиску, Ангвар внимательно разглядывал всю картину. Изнанка всегда представлялась ему темнотой, в которой более светлыми оттенками серого проступали контуры материальной части Отражения, цветом выделялись живые существа. Тени же вопреки названию, издалека казались ослепительно яркими огоньками, а вблизи распадались на какое-то переплетение цветных нитей.

То, что сейчас увидел Ангвар, не отличалось от привычной для него картины представления Изнанки. Тонкие контуры изрядно побитого штормом корабля Хеледис, крепко так севшего на речную отмель. Неестественная маслянистая иссиня-черная водичка залива, неровные очертания причалов и покосившихся развалюх складов. Пульсирующее мерцание защитного плетения на одном из больших, крепких ящиков — грубое плетение, созданное не сидхэ, но похоже, вполне действенное. Мелькающие везде цветные пятнышки птиц и рыб — море буквально кишело последними, широты-то тёплые. Яркие огни Теней людей — матросов, грузчиков и прочих обывателей.

А ещё увидел он две Тени, находящиеся где-то неведомо далеко Хеледис с её спутником, имени которого Ангвар пока не узнал. Чертик специально указала на этих двоих, чтобы отсечь от десятка других фигур, видимо, команды. Судя по всему, интересующие персоны вдвоём сидели где-то в помещении на корме судна, но с Изнанки было не понять, чем занимались. Видимо совещались. Ещё Ангвар сразу заметил ощущение близкого присутствия девушки-хаоса, но пока что её не видно, какая-то неясная тень на фоне черноты залива — и всё.

«Жди чуть, пока я не готова», — отозвалась она, словно почувствовав мысли Ангвара. Тот сообщил подруге в ответ, что ожидает её сигнал, и за неимением иных дел принялся внимательно разглядывать Хеледис вместе с таинственным приятелем, точнее — их Тени, а не самих разумных. С виду обе одинаковы, но при внимательном исследовании Ангвар обнаружил кое-какую разницу, сразу вспомнив недавнее сообщение Чертика. На груди фигуры, что пониже ростом, видимо принадлежащей Хеледис притаился светящийся паучок, раскинувший множество своих длинных лапок по всему телу, и сомкнувший их вместе где-то за спиной чуть выше поясницы. Исходящие из одной точки на груди яркие нити цепко обхватывали всю Тень женщины, переплетаясь между собой и образуя мерцающий кокон, в котором в свою очередь выделялся крепкий каркас ярких, постоянно перемещающихся линий. Активная силовая защита сидхэ. Ангвар видел её с Изнанки не раз и поэтому сразу опознал.

И это было внезапно от слова совсем.

И что тут сказать, Ангвар не знал. Повезло Хеледис, повезло в том плане, что защиту она носила очень хорошую даже по меркам Империи, что уж говорить о человеческих магах. Созданную как раз этими сидхэ защиту, оберегающую её носителя от большей части энергетических воздействий, включая и пакостных потусторонних созданий.

Всё бы хорошо, но защита создана именно сидхэ и для сидхэ. Откуда у якобы человеческой девушки Хеледис взялся защитный артефакт сидхэ? Причём даже не типовой, судя по мощности, а какой-то уникальный. И ладно неясно, откуда он взялся — почему вообще принял Хеледис и работал?

Только в одном случае — если в контрабандистке течёт кровь сидхэ. Значит, Чертик была целиком и полностью права?!

«Ты видишь всё это?» — на всякий случай, спросил он у спутницы.

«Ну, если имеешь в виду яркий рисунок на груди одной из фигур, то да, вижу и если честно, немного недоумеваю», — отозвалась девушка-хаос. — «Ты же её точно опознал, чувствую. Как и я опознала. И в своих выводах ты прав, и такая защита вроде не типовая, уж больно она мощная и многослойная. Я ещё тогда говорила — Хеледис точно наша, и сейчас повторяю тебе — в ней однозначно есть кровь сидхэ».

«Ты оказалась права. Слушай, её родословную лучше потом проследим, если нам интересно будет понять, выходцами какого великого Дома, является род Сероглазых. Давай лучше примемся за дело».

«Сейчас мы поищем, погоди чуток. Ещё немного о странностях», — заметила Чертик. — «Это надо ухитриться заметить, если знать, как и куда смотреть, но я заметила. Видишь ту совсем слабую нить, которая уходит от Хеледис куда-то в слои пространства?»

Ангвар пригляделся. Действительно, из Тени контрабандистки в сторону шла едва видимая нить, как будто из паутины… просто растворяясь. Заметить такую деталь и правда можно лишь случайно… или будучи Чертиком.

«Ага, теперь вижу», — подтвердил он. — «Интересно. Смахивает на сильную клятву кому-то, но вообще-то связь явно старая, тянется чуть ли ни с рождения, так что на клятву не похоже. Ты такое когда-нибудь встречала?»

«Встречала, да, но… вассальная привязка тоже не наш случай», — отозвалась Чертик. — Да и не клятва точно. Странно. Давай ка проследим за связью, куда же она ведёт? Только, чур, сейчас ты работаешь, мне силы надо поберечь».

«Ты и не напрягайся, я навыки не растерял, не бойся», — ответил он.

Ангвар представил, как в своём обычном облике берёт в руки едва заметную нить, и осторожно перемещается через пространство вдоль неё. Едва ощутимое сопротивление границы между разными областями Изнанки и скрылись в серой мгле силуэты Хеледис, Хельдара и других, растворились корабли, море, бухта и городок. Найденная ими нить шла куда-то дальше, и это Ангвару не слишком нравилось. Странная связь, очень странная.

«Ниже десятого уровня подпространства ведёт», — прикинув каким-то своим методом, сообщила Чертик.

«А что потом?»

«Не знаю… надо смотреть».

Таинственная нить вела всё дальше и дальше, и всё более и более пугающей была тьма Изнанки. Разум порождал чудовищ, тут это правило работает чётко, безотказно, поэтому он максимально очистил сознание, поэтому мелькающие за барьером тени всего лишь игра света… да, как тени в лесу при ветре. И нет, нет никаких безумных порождений Хаоса, всё это выдумки.

Добравшись до семнадцатого уровня, нить неожиданно упёрлась в какой-то большой, чуть мерцающий клубок света. От клубка множество нитей вели во все стороны, и глубже, и выше, но в основном на этом уровне.

«И что это за чудо такое?» — недоумённо спросила Чертик — она никак не ожидала встретить именно в этой части Отражения что-то осмысленное.

«Нашла у кого спрашивать… Похоже, нам с тобой придётся в дальнейшем не раз ещё сюда наведаться…» — задумчиво произнёс Ангвар, обратив внимание на то, что странное образование очень сильно напоминает изнаночную сторону Единой информационной системы, её самого первого релиза. Он помнил, что за пределы исследовательского комплекса в Негроссе ни сама аппаратура, ни вся техническая документация, точно не выходили. Да и толку от недоделанного в ходе разработки концепта? Их за всю долгую историю не один десяток сделали и похоронили в архивах. Значит либо он ошибается, либо… тоже ошибается, и в своё время кто-то воспользовался старой имперской разработкой для каких-то своих целей. Кто? Явно не Хеледис, но точно сидхэ. Зачем? А вот это — другой вопрос. Фамильный секрет рода — какая-нибудь мыслесвязь, которая на самом деле обеспечивается этими старыми технологиями империи? Или что-то иное? Неважно… пока что.

«Есть предложение вернуться, всё равно я не понимаю ничего», — прервала его рассуждения Чертик. Ангвар был полностью согласен с девушкой-хаосом, поэтому окинув ещё раз взглядом картину таинственного плетения, отправился по нити назад, на Изнанку. Чертик тут же рванула следом, обогнав его, и когда перед Ангваром проступили из черноты серые контуры зданий и кораблей, та уже воспроизводила плетение, обращающееся к алгоритмам поиска инкарнаций и родственных душ. Каким образом на таинственной Изнанке вообще работали плетения сидхэ, никто внятно сказать не мог, но они работали, хотя по-своему и зачастую немного не так, как ожидалось. Почему любое плетение на Изнанке ей же и запоминалось, также никто не мог понять, но сидхэ, даже не зная всей теории, просто использовали эту особенность. А что, удобно, не нужно каждый раз выстраивать заново гигантский ритуал, сидхэ достаточно лишь обратиться к записи. Именно этим Чертик и занималась.

Ангвару пришлось ждать ещё полчаса, прежде чем подготовка завершилась, и наконец-то начался сам поиск. Результаты плетения выводились как обычно, в виде длинной ленты с метками десятилетий, на которой и отмечались любые сведения о найденных инкарнациях. Так как это Ангвару ещё не приходилось делать, то он стоял и молчаливо наблюдал за тем, как Чертик сначала радостно, потом сердито, а потом недоумённо просматривала длинную полосу, которая, похоже, тянулась куда-то совсем далеко.

«М-да. И как предлагаете это понимать?» — наконец, не выдержав, спросила она неизвестно у кого. — «Нет ни одной инкарнации за ближайшую пару сотен лет, это что за безобразие?»

«Может дальше будут? Хотя это уже странно», — заметил Ангвар. — «Давай дальше просмотри».

«Да смотрю, смотрю…»

Следующие минуты Ангвар наблюдал за тем, как девушка-хаос вдумчиво и лениво изучала дерево инкарнаций, состоявшее из одной единственной линии, ведущей от воплощения по имени Хеледис куда-то в глубокую древность, явно относящуюся к Тёмной эпохе. Ангвару такое ни разу не попадалось, и Чертику тоже, как она честно призналась. Помощница даже не просматривала ленту, а просто отматывала её дальше, лишь тихо отсчитывая века и даже тысячелетия.

«Пятьдесят девять… шесть тысяч… шестьдесят один… шестьдесят два…»

«Что-то многовато… Интересно, до восьми тысяч дойдёт?»

«Шестьдесят семь… и если даже до десяти дойдёт, то не удивлюсь, хотя кто его знает», — оптимистично заявила Чертик. — «Шестьдесят восемь».

«Думаешь, хорошо? Но, так или иначе, Хеледис — уникальный экземпляр».

«Семь тысяч… ага, точно, прямо хоть в лабораторию… семьдесят один».

«С происхождением инкарнации пока никаких идей?»

«Семьдесят четыре… не-а, идей нет, я эту эпоху очень плохо знаю, и тут мне встретится либо полулегендарный народ Вереска, в чём сомневаюсь, исчез всё-таки раньше, если верить нашим знаниям, либо… уже семьдесят шесть… либо ещё какой-то, неизвестный нам народ…»

«Ты забыла, что Мазерид был основан около восьми тысяч лет назад, так что не права, народ Вереска будет несколько дальше», — резонно напомнил факт из истории мира Авалона наблюдающий за подругой Ангвар.

«Семьдесят семь… семьдесят восемь… да, ты прав, подзабыла», — слегка огорчённо ответила девушка-хаос, мотая ленту в восьмое тысячелетие.

«Долго, ой долго», — прокомментировал глава Ордена, слыша, как Чертик тихонько помянула магистров, увидев цифру в восемьдесят четыре века.

«Не то слово», — отозвалась она, вглядываясь в ленточку. — «Восемьдесят шесть… восемьдесят семь… восемьдесят восемь… Стоп!»

«Чего, нашла?» — встрепенулся Ангвар.

«Есть! Почти девять тысяч назад, и… не поняла — это всё?»

«Да ну, как — всё?» — подобрался ближе Ангвар и от удивления тихо охнул. На ленте длинная-предлинная линия связи заканчивалась одной яркой точкой, от которой ниже не шло ничего. Первая же инкарнация оказалась и последней, той в которую воплотилась родившаяся душа.

«Всё. Хм, ты когда-нибудь подобное видел?» — зачем-то поинтересовалась у Ангвара удивлённая девушка и ответила сама себе. — «Лично никогда, только слышала от Иштар, что есть у неё одни уникум, но без подробностей. Всё. Как вышло, что у Хеледис такая короткая история, не понимаю».

«Ладно, давай смотри, кто у нас там такой? Если выяснится, что внезапно так вернулась Хелависа… хотя нет, что я? Она раза в два будет младше».

«Вот именно, и если минус восемьдесят восемь столетий от нынешнего дня, то получится время гораздо раньше даже Кризиса Майерса, чтоб его… Ладно, дай проанализирую, сейчас всё узнаем».

Произнеся это, Чертик осторожно прикоснулась рукой к яркой точке, отчего она начала разворачиваться в клубок светящихся цветных нитей. Девушка, чуть напевая неведомые слова, осторожно касалась нитей, ища одну единственную, нужную ей сейчас. Наконец лёгкая вспышка поведала об успехе.

«Ага, есть контакт», — сообщила она. — «Тянется цепочка ассоциаций. Ну, общество родоплеменное, это понятно, вождь-дружина-шаман… шаман? А, не, понятно, шарлатанство и крохи непонятного Дара. Дальше… равнины, болота, пустошь кругом. Очень интересно. И на стене какого-то то ли общинного дома, то ли храма изображён вереск. Соцветия, стебли. Ещё вижу узоры в стилистике как у манхиле. Что-то знакомое. Стоп, так это же… Не поняла, этот народ исчез вроде около девяти с чем-то тысяч лет назад. Или наши историки ошиблись?»

«Неужели народ Вереска?» — спросил тут же Ангвар, хотя это очевидно из описания. Кроме него почти никто в будущем в своей культуре не изображал вереска на каменных узорах и простеньких барельефах. Никто. Почему — тут сразу понятно, вы вереск-то видели? Растение не самое подходящее, чтобы его высекать в камне. Да, его красивые лиловые и фиолетовые метёлки с мелкими цветочками в форме эдаких крошечных горшочков, позднее раскрывающихся до колокольчиков, растущие вместе в количестве от нескольких стебельков до зарослей, создают непередаваемую красоту сурового севера. Но на камне, во-первых, цвет не передашь, а во-вторых, нужно либо пропорции искажать, либо только деталями и ограничиваться.

Загадочная цивилизация народа Вереска поступала и так, и так.

«Вот именно, его я не ожидала, признаюсь честно. Та самая полулегендарная цивилизация, про которую мы не знаем… да почти ничего. О, кстати, есть одна хорошая новость, информация образами не ограничится, и может быть, увижу даже имя. Сейчас… вот, смотри, инкарнация Хеледис тоже молодая женщина, не дожившая до сорока, и имя у неё… так, не поняла, Хе-Ла-Дис?»

«Ого!» — не сдержал эмоции Ангвар. — «Чем дальше, тем я больше ничего не понимаю. Имя почти то же самое».

«И я не понимаю, здесь ты не одинок. Вот, гляди, я ещё что нашла. У неё был друг, возлюбленный скорее даже… с которым они были связаны каким-то то ли ритуалом, то ли просто… а зовут его… Хе… чего?»

«Хельдар?» — уже не удивляясь ничему, наугад спросил он. Чертик кивнула.

«Хе-Ла-Дар, но да, разницы тут почти нет. А кто такой Хельдар?.. Ну да, тот Охотник, что решил почему-то помочь Хеледис. М-да. Странно, очень странно всё. И похоже на то, что эти двое — в смысле Хеледис с наёмником, чувствуют, что некогда были вместе, и были близки. Редчайший, по-моему, случай, чтобы так пробудилась память инкарнации».

«Может быть, может, такое точно случается, но крайне редко», — задумчиво подтвердил Ангвар, умолчав, однако, о только что возникшем предположении без доказательств. Хельдара всё же как-то оповестили, и он помогает Хеледис в соответствии с его старым планом. — «Так, что там дальше?»

«Внешне всё что обнаружилось, я сказала, а вот теперь можно попробовать исследовать целенаправленно, может, что найду интересное?»

Чертик снова вернулась к работе. Каким образом эта странная девушка могла проследить всю жизнь души, не понимал никто, даже сам Ангвар. Чертик, как и многие другие, работала в каком-то воображаемом пространстве, строящемся в Изнанке на основе слияния первых уровней подпространства и самой Изнанки, но похоже, была как-то способна расширить его до четырёх измерений, и более того — даже воспринимать эти четыре измерения напрямую. Во всяком случае, иногда, эту девушку, которая за эпохи не изменилась вообще никак, понимала лишь Хелависа.

Время тянулось медленно, нити по-прежнему таинственно мерцали, Чертик неподвижно стояла и лишь изредка шевелила руками. Наконец она оторвалась от своего занятия, и повернулась к спутнику.

«Так, дружище. Результатов пока особо нет, а я уже устала, и больше не могу исследовать дальше, мне лучше прерваться».

«Тебе виднее», — улыбнулся ей друг. — «Если ты говоришь, что хватит, то давай прервёмся».

«Готов? Разрываю контакт».

На мгновение перед глазами побелело, затем Ангвар вновь почувствовал себя нормально сидящим на скамейке в тени беседки. Рядом возилась, занимая позу поудобнее Чертик.

— Ну, мы сегодня и дали… Иштар про что-нибудь из выясненного скажем, а? — поинтересовалась она, обернувшись к другу.

— Нет смысла, и наверняка ещё больше запутает наших Светоносных. Давай вопросом Хеледис займёмся лишь мы с тобой вдвоём, никому ничего не говоря. Ну, кроме наших, разумеется, это — Висс, лейтенант и наша многострадальная Серебряная. Рэну не до того, он Ах’юля ищет.

— Ты думаешь?.. Хотя… А давай. Мне тоже стало интересно. Кстати, в честь нашего заговора предлагаю немного передохнуть, а то умные мысли в голове-то крутятся, но уловить не могу.

— Ну ладно, давай передохнём, а там видно будет.

Чертик в ответ не произнесла ничего, а просто закрыла глаза. Так вдвоём они сидели несколько минут. Затем девушка неуверенно произнесла:

— Слушай, у меня идея есть. Сказать?

— Ну чего ты там придумала? — устало посмотрел на неё Ангвар. — Только чтобы ничего авантюрного.

— Авантюрно или нет, я не знаю. Если я правильно помню, у нас… в смысле здесь… на чердаке дома Джа, должен валяться полный комплект снаряжения Воина Вереска. Его притащил кто-то из наших, чтобы показать, да и оставил, не унося никуда. Так вот, если снаряжение вручить Хеледис? И посмотреть, что в итоге будет?

— М-да, оригинально, — заметил Ангвар. — Может какая-то родовая память проснётся, или нечто вроде? Ладно, давай попробуем. И тогда подумай, как мы его сможем передать? Если соблюдать полную секретность от светлых, то сама понимаешь — во-первых, Хеледис не должна фигурировать в нашей операции, а во-вторых, в ней не должно фигурировать снаряжение.

— Запихнуть в свёрток и замаскировать как обычное снаряжение и припасы, передаваемые некоему нашему отряду? — мигом предложила типовое решение Чертик. Ангвар кивнул.

— Мм… как вариант. Хотя, чего это я, зачем нам привлекать Иштар, если всё прекрасно сделаем и без неё? Давай поищи-ка в их Отражении местечко, куда можно запихнуть снаряжение так, чтобы его быстро нашла Хеледис. Только ты учти, вариант «прямо перед носом» не предлагать. И заодно рассчитай портал до цели. А я тогда на чердак. Всё, бегом.

— Принято.

Пока Чертик устраивалась на скамейке, чтобы вновь вернуться на Изнанку к Хеледис, Ангвар тихонько, стараясь не скрипеть, по одной из дополнительных лестниц снаружи дома поднялся на чердак. Там было сумрачно и пыльно. Свет узкими лучами лился из щелей закрытого ставня неширокого окна, выхватывая из темноты какие-то пыльные тряпки и верёвки, растянутые между стропилами. Пылинки, освещаемые ярким солнышком, медленно кружились и танцевали в полной тишине. Всё остальное было охвачено сумраком, но из него проступали объёмистые шкафы, ящики, мешки и тюки, корзины, и просто отдельный хлам, громоздившийся до потолка.

И как в подобном кавардаке отыскать свёрток в три локтя длиной, если одна важная способность у Ангвара пока не работала, и не заработает в ближайшие полчаса-час? С неудобством в виде таких последствий путешествий на Изнанку изредка приходится смиряться, всё же бывают ситуации, когда без работы через подложку мира никак не обойтись. Но обычно Ангвар этой области старательно избегал, и в частности он делал это из-за временного отказа дополнительного зрения.

Ангвар полез рукой в один из карманов, и выудил оттуда очки. Самые что ни на есть обыкновенные, круглые, в простой металлической оправе, те самые, что недавно он давал Лазури. По размеру приспособление было явно не для головы Ангвара, впрочем, этот факт сидхэ не смущал. Очки не требовалось постоянно носить, сделали их не для поправки зрения, а как один из инструментов мастера по работе с артефактами. Внутри плоских стёкол очков их создатели поместили одно сложное плетение, позволяющее видеть при взгляде через очки все другие плетения. Один из трофеев, которые Хелависа в своё время добыла у добитых ей магов, исследовала, чтобы адаптировать технологии под сидхэ, да и отдала друзьям, не дожидаясь, когда у них появятся свои аналоги. Ангвар специально носил очки с собой, на всякий случай. И вот этот случай, похоже, настал.

Хотя предназначение инструмента другое — единственный способ работать с плетениями без каких-то средств, сейчас Ангвару очки требовались несколько для иной цели. Увидеть не структуру плетений в снаряжении Воина Вереска, а хотя бы просто заметить их. Для столь незамысловатой задачи возможностей у настолько устаревшей вещицы более чем достаточно.

Правда, поначалу Ангвару казалось, что очки не помогут. В глазах буквально рябило от повышенного фонового изучения и множества плетений. Структура в стёклах по мысленным командам отсекла, для начала, чёрные и развевающиеся тени тёмных артефактов, валяющихся в изобилии где попало, затем густую сеть линий на защитном экране чердака. После этого настал черёд убрать ненужные ему немногочисленные светлые артефакты, которые, правда, не сильно мешали, поскольку расположились в одном месте, в углу у входа, где стоял здоровенный ларь, запертый на тяжёлый замок.

Убрав помехи и излишнее, Ангвар принялся внимательно рассматривать всё оставшееся. Насколько он помнил, снаряжение, в составе которого была куртка, штаны, плащ, кольчужная рубаха, лук с колчаном, нож и сумка, фонило Хаосом так, что перебивало фон большинства плетений, и могло быть обнаружено чуть ли ни из космоса, системами вида «СКЕФ-ХА» или «Дозорный», не говоря уже про наземные средства. Вроде одного Ангвара и одних очков. Но сейчас ничего подобного он не видел. Странно. Или снаряжения тут нет, или его поместили в контейнер, экранирующий фон? Похоже на то. Тогда куда же его поставили?

Память услужливо подсказала события многолетней давности. Вроде как он тогда гостил у Джа. Как-то раз вечером в Светлогорье внезапно явился Мастер Проводник. Он держал в руках не только ставшую традиционной бутылку вина, но и непонятный свёрток. Дождавшись, когда присутствовавшие тогда в доме орденцы и законные хозяева соберутся рядом, он продемонстрировал находку. Помнится, Рысь тогда долго удивлялась, где Рэн смог найти археологическую редкость. Проводник поведал им историю про какой-то заброшенный замок, как он возвращался с очередного задания и от нечего делать исследовал старое укрепление, в одном из подвалов найдя вот это.

Подивившись, народ быстро соскучился и разошёлся по делам, кто куда, так что свою находку Рэн снова запаковал в свёрток, и понёс… Куда он его понёс? На чердак — это Ангвар помнил точно. Но не просто ли положил? Был вроде как некий сундук…

Ангвар медленно ступал по пыльным доскам и пытался построить цепочку ассоциаций, чтобы найти хранилище. Сундук должен иметь, по идее, довольно приличные размеры. Раз экранирует фон содержимого на уровне Первостихии хаоса, на его крышке должен иметься очень характерный узор управляющего плетения экрана. Верно, вариантов экранирования у сидхэ много, но в типовых сундуках и использовался один и тот же, независимо от их размера. Сундуку же специального изготовления делать на чердаке дома светлого нечего, их на всю империю не больше тысячи наберётся. Кстати, а вот, похоже, и то, что нужно, в углу. Здоровенный дубовый ларь с укреплёнными уголком краями, весь обитый тонким стальным листом. На крышке мерцало защитное плетение. Кроме этого, для верности, на толстых петлях висел замок, почему-то не запертый.

— Ну и поведайте мне, для чего его сюда навесили? — тихо поинтересовался у пространства Ангвар. — Может, ключ от замка потеряли, может, кто лазил в него прошлый раз, вообще забыл запереть? Ну ладно, мне же легче.

Ангвар осторожно вынул из дужек массивный замок и положил его на доски, отчего те чуть скрипнули. Чёрная сталь славится не только особым свойством, но и плотностью — из-за чего замок весил килограмм пять. Затем начал быстро выстраивать вокруг сундука защитный экран чтобы, когда откроется сундук, от резкого повышения фона не сработала сигнализация, устроив панику, так как она являлась неотключаемой.

Когда плетение было готово и запустилось, охватив весь сундук, Ангвар чуть поднял крышку. Сигнальная структура его плетения мгновенно заметила резкое повышение фона внутри, но снаружи яркого, почти огненного каркаса защиты, практически ничего не прошло, только вспыхнула на мгновение и угасла руна на полу. Значит, точно внутри что-то имеется. Ну да, всё содержимое старого сундука представляло собой довольно объёмистый свёрток, в чём-то схожий с принесёнными недавно в дом к Джа вещами Хелависы. Ангвар вынул свёрток, перенёс защитное плетение, и тихо прикрыв сундук за собой, поспешил вниз. Миссия выполнена.

Чертик встретила Ангвара, в нетерпении выглядывая из беседки. Когда друг подошёл ближе, она поманила его и заговорчески прошептала:

— Место я нашла, они собираются пойти в убежище наёмников, и пока в нём ни души. Предлагаю скинуть свёрток в оружейной, на видное место, допустим, на стол, с запиской рядом, что, мол, в этом свёртке содержится снаряжение для достойного памяти древнего народа. На всякий случай, если не увидят, сделать в записке какое-нибудь плетение, привлекающее внимание. Годится?

— Вполне, — кивком головы, подтвердил Ангвар. — Нам с тобой достаточно портала низкоэнергетического уровня с опорой на местный транспортный, а он не должен быть закрыт. Свёрток давай подхватить обычной Сетью и аккуратно опустить на стол. Записка… ты её пишешь?

— Ещё нет, но уже, — Чертик ловко извлекла из воздуха неширокую полосу пергамента, положила между ладонями, и, прошептав требуемые слова, подала Ангвару. Тот моментально оценил красоту заложенного Чертиком в пергамент за какие-то доли секунды плетения, вкратце пробежал по строчкам витиеватого письма и, кивнув головой, аккуратно положил записку на свёрток. Помощница, тем временем, сосредоточенно шевелила пальцами, создавая из энергетических нитей нечто вроде сетки. Как ни странно, подобное было труднее, чем строить портал.

— Слушай, не надо такую густую плести, нам с тобой вроде не рыбу ловить, а временно удержать в воздухе предмет, — посоветовал Ангвар, начиная тем временем выстраивать основу для плетения простенького портала — большего тут и не требовалось.

— Ну ладно, ладно, тогда я готова. Посмотри, как вышло?

— Хорошо всё получилось, — похвалил девушку Ангвар, буквально ощущая сплетённую Чертиком невидимую, но осязаемую конструкцию. — Я расширяю портал, а ты давай начальные условия.

Пока Чертик вносила в основу портала настройки для нужного Отражения, Ангвар продолжал вливать энергию и строить поверх основы собственно само плетение, которое связывалось множеством линий со стационарным порталом в той же городской ратуше. Закончили они почти одновременно, и когда Ангвар замкнул последнюю линию, включая одноразовый портал, на земле с лёгким хлопком раскрылось круглое окно с фиолетовыми рваными краями. Из него тут же задуло сухим пыльным воздухом, сказывалась разница давлений атмосферы здесь и там.

Разумеется, сразу там, где надо, портал им открыть не удалось, но настраивая плетение по командам уже наблюдающей за местом назначения Чертика, очень скоро получилось навести окно прямо на стол. Ещё раз взглянув на обстановку, для уверенности, Ангвар скомандовал, Чертик медленно опустила снаряжение с запиской наверху и выдохнула. Убедившись, что их посылка лежит на столе и никуда не денется, Ангвар развеял сеть, а заодно до сих пор поддерживаемое им защитное плетение. Чертик разорвала питающую линию, портал закрылся.

— Фух, вроде успех, — смахнул пот со лба Ангвар, плетение, экранирующее хаос, забрало слишком много сил. — Снаряжение доставили, теперь смотрим и наблюдаем. Интересно, правда, что получится? Подойдёт ли оно Хеледис?

— А почему ты думаешь, что именно ей? — немного запоздало посмотрела на него собеседница. — Почему не наёмнику?

— Точно не скажу. Интуиция может? Ну, ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю… не понимаю я ничего. Ладно, смотрим и ждём, — рассмеялась девушка, и неожиданно повернулась к Ангвару. — Единственное что, погоди, не уходи, давно хочу выговориться, но всё времени нет.

— Давай сейчас, что у тебя? — насторожился Ангвар. Чертик подмигнула ему, мол, всё хорошо и принялась рассуждать.

— Не все наши беды тянут за собой лишь плохое, ты ведь заметил? Ведь мы могли бы и дальше сидеть по своим норам, болтать о великих делах и строить планы, которые вряд ли бы исполнились. Могли бы лишь гадать, что случилось в том бою, могли бы и дальше ругаться с Иштар и командой, могли бы лишь мечтать о возвращении нашей Владычицы да вспоминать о нашем прошлом, о прошлом Ордена. Могли бы, но мы это не делаем, но не из-за того, что такие сознательные и отдаём все силы для решения самой главной задачи из тех, что стоят перед Двором. Ведь вспомни — мы все просто не знали с чего начать, но начали же. Сначала малое, затем пошло-поехало, вот уже неизвестная величина на подходе — я о Хеледис, если что. И наши планы потихоньку воплощаются в жизнь. А теперь подумай, после чего мы всё начали, после чего закрутилось так лихо колесо истории?

— Я понял тебя, — ответил ей Ангвар, который был согласен с Чертиком, но лишь в том, что касалось самой завязки истории. — Думаешь верно, однако тут к делу можно приписывать любые события после сотворения мира. Например, когда во время ухода из замка из-за путаницы в планах были закрыты изнутри все возможные двери, из-за чего раздосадованный Виннер спустя триста лет повернул обратно, и от скуки отыскал снаряжение Хелависы, заныканное ей в хитрейший тайник. Но будет вернее сказать, что на самом деле всё началось с пустяка, со случайности, когда наша Серебряная задала ошибочные настройки экспериментального портала на двадцать пятый уровень.

***************************************************************

Примечание от автора.

Продолжение публикации планируется в воскресенья.

Здесь также есть обязательный по закону жанра текст насчёт желательности комментариев, лайков и прочего.

Сцена 26. События прошлого

Светлогорье

«И в руках тренированного бойца оружием может стать всё что угодно — даже самый необычный предмет, главное — его правильно применить».

Рассуждения инструктора.

— Привет, а у меня тут есть вопросы! — с энтузиазмом подбежала к Ангвару Лазурь, когда тот уже попрощался с Чертиком и вернулся в дом, прикидывая, чем же закончится вся эта их авантюра со снаряжением.

— Ну, если вопросы, то задавай, только пойдём наверх, — нехотя согласился он с возможностью отвлечься. Лазурь сильно радовала в том плане, что теперь эта девушка проводила большую часть дня в библиотеке и читала, регулярно удивляясь чему-нибудь, но продолжая вгрызаться в науку, совсем как некогда Йенни. Тем более кажется, иштари тоже положили на Лазурь глаз. Интересно, кто кого? Судя по тому, с каким напором сидхэ шли к своей цели, переманят эту женщину к себе именно они, точнее — Двор.

— Всё понимаю, секретность, хорошее дело. Секретность я люблю, — между тем, хитро заметила Лазурь, первой кинувшись по лестнице. Даже Ангвар едва поспевал за быстрой девушкой и когда зашёл в комнату с горгульей, то сразу понял, в чём причина спешки — Лазурь оккупировала почти весь диван, просто улёгшись на него и закинув ноги на боковую подушку.

— Иногда излишество секретности только вредит, но мы сейчас говорим не об этом, — заметил Ангвар, сдавшись и спокойно усаживаясь в кресло, имея в виду историю с Единой системой. — Так, ну говори, что у тебя там?

Лазурь выдохнула и принялась пояснять, что тревожило последнюю тройку дней, если не больше.

— Давно хотела спросить, но забывала. Почему у иштари такое отношение к вам, к Ордену? Почему они так внимательно вас слушают, хотя на каждом шагу с надутым видом намекают о своей значимости и превосходстве? И почему они всегда стремятся выполнить любой каприз Чертика? Почему, наконец, иштари прилагают едва ли не больше усилий к поиску и спасению Хелависы, чем вы? Я не понимаю этого всего, но догадываюсь о некоем подтексте. Прояснишь?

— Хм… — только и проронил тихо Ангвар, покачав головой.

— Что-то не так? — забеспокоилась девушка, приподнявшись, но собеседник успокоил её.

— Нет, наоборот, всё хорошо. Правда хорошо в том плане, что не подошла с этими вопросами к хозяевам дома, а дождалась меня.

— Да что тут такого? — недоумевающее, спросила Лазурь, и Ангвар грустно ей усмехнулся.

— Ну да, что такого… Знаешь, штука в том что иштари очень не любят когда вспоминают про их ошибки, хотя сидхэ регулярно им напоминают про грешки, от вредности. И сама их пафосная Светоносная реагирует крайне остро, когда ей напоминают про унижение что она в своё время была вынуждена испытать, по своей вине, кстати… Только об этой подробности все иштари предпочитают «забыть». Как обычно. Я лично даже не удивляюсь, меня просто это злит.

— Да что же они там такое натворили? — изумилась Лазурь, уже привыкшая к постоянным откровениям, кардинально меняющим её представление о мире, но на этот раз с трудом сдерживающая эмоции.

— Натворили — это если честно, ещё мягко сказано, — заметил Ангвар. — Я расскажу почти всю предысторию давно произошедшего конфликта Хелависы с Иштар. Случилось это очень давно — тогда сама Иштар уже сделала первые шаги в мире, но пока ещё не обрела текущего могущества. Да и старейший из её соратников, Джа, тогда был слишком молод, а другие не родились. Дело в том, что Иштар… говоря проще, имела цель противостоять злу — а зла в мире хватало тогда и хватает до сих пор. Ну, примерно так, как Хелависа имела цель, о которой, наверное, тебе поведаю отдельно. Но её цель такая же глобальная и такая же невнятная. Воплощения Первостихии — это и пафос, и сила, и много чего другого, включая не познаваемую никем логику.

Так вот. Светоносная некогда начала набирать себе сторонников из магов, коих имелось навалом, поначалу не сильно обращая внимание на их стороны качества, в том числе и моральные, в чём сделала огромную ошибку, которую, увы, не увидела. Ну, идеалисткой была, что уж поделать. Маги же только рады стараться. Фраза от Чертика «Добро победило зло и жестоко казнило», ну ты её слышала наверняка не раз и не два, действующая на Светоносных куда хуже, чем горчица в неподобающем месте, пошла как раз с тех времён.

Лазурь хихикнула, услышав такое сравнение, и закрыла лицо руками, трясясь в беззвучном смехе. Ангвар подождал, пока девушка успокоится, и продолжил.

— А другая, известная среди сидхэ крылатая фраза, «Добро всегда побеждает зло, кто победил — тот добро», тоже была составлена неизвестно кем примерно тогда же. И оснований для её появления хватало. Многочисленные сторонники нашей вечной поборницы добра действовали, обычно, искренне веря во все её идеалы, но попадались оригиналы, которым вся эта идеология была нужна как коню пятая нога, а присоединились к Иштар они исключительно ради одного: собственного обогащения. Люди, что с них взять? Натура основного населения всех известных миров никогда не менялась. Именно в этом заключается одна из причин, по которым сидхэ не особо жалуют людей, и не считают их равными себе даже до сих пор, хотя с гадкой эпохи минули тысячи лет.

Если вкратце, действовали все они схоже. Дубиной по голове. Очнулся? Ты с нами? Да? Тогда добро пожаловать в ряды борцов с тьмой и злом, вот, держи дубину. Нет? Тогда ты тёмный маг. Контрольный удар, переход к следующему несчастливому. Результат у Иштар скоро получился соответствующим: к этим непонятным, но куда более адекватным «темным магам» стали присоединяться даже те, кто ранее стоял в стороне от этого бессмысленного противостояния, в ряде миров наших Светоносных ненавидят до сих пор даже. Смех смехом, для Иштар тогда существовали всего лишь две стороны — свет и тьма. Что такое эта «тьма», Иштар ответить уже затруднялась, но по логике решила, что тьма — это все те, кто причиняет зло где-либо и кому-либо. И с такими убеждениями в Тёмную эпоху Светоносная точно не прожила бы долго, но ей по должности было положено иметь силу и полную неуязвимость ко многим воздействиям, не идущим от Первостихий — то есть к магии в том числе. Причинение добра и света так бы и продолжалось до бесконечности, но тут случилось ожидаемое событие — сторонники Иштар встретили Хелавису, на свою голову. Если быть точнее, то просто нарвались.

Метод убеждения силой не дал эффекта, Хелависа тогда устала от нападений человеческих магов, действовала автоматически, ну и просто прибила помеху, не разбираясь, кто там их послал. Потом прибила их коллег. Потом ещё коллег. В конце концов, весть, что её сторонников попросту убивают, дошла до Иштар, и она отправилась сама устранять врага. К счастью хватило ума понаблюдать за Хелависой издали, и до неё дошло, что она встретила кого-то запредельного, и явно не из ряда ранее знакомых ей тёмных. Благо разгром очередного сборища любителей получить силы за счёт жизней других, Иштар наблюдала самолично, убедившись тем самым в наличии общих интересов. Поэтому встреча двух уже Владычиц закончилась не боем, а обменом информацией.

Иштар вывалила Хелависе всё, то есть и о своей великой миссии, и о том, кто на Хелавису по недоразумению напал, и так далее. Собеседница не торопилась, она не верила вообще никому, ну кроме себя и меня, и да, мы с ней тогда уже встретились. Соответственно, Хелависа торжественно сообщила Иштар много чего интересного, и вроде как правдивого, но найти истину среди этого потока мыслей было тяжело. Иштар обрадовалась, они устно заключили договор, да и разбежались. Но спустя четыре месяца случилось то, что и привело к текущему положению дел. И то событие напрямую касается Чертика.

— Я постоянно хотела у неё спросить, кстати, откуда она у вас появилась, но забывала, — заметила Лазурь. Ангвар поморщился.

— Правильно ты забывала, на самом деле. Чертик вместо рассказа проделала бы свой коронный номер: передала пакет воспоминаний. Чем всё это для тебя закончилось бы, я не знаю. Рысь вон целую неделю заикалась. История не для детей и слабонервных.

— Та-а-ак, — напряглась Лазурь, пока Ангвар продолжал.

— Тактика Иштар набирать сторонников из всех подряд привела к событию, за которое она и винит себя до сих пор. Как оказалось, ряд этих борцов со злом, что были выходцами из этого самого зла, объединились с коллегами, пока что не прилепившими на себя ярлык сражающихся с тьмой. И напали на Хелавису, решив ей отомстить за павших товарищей. Лес рубят, щепки летят, вот и тогда эта война сопровождалась кровью, болью и множеством нехороших вещей. По ходу действий, эти твари начали получать силу, устраивая жертвоприношения самим себе. И жертвами оказывались все, кто отказался разделять убеждения не знающих границ нелюдей. Вот Чертик тогда и попалась им в руки совершенно случайно. Обычная человеческая девушка, в магии доселе не замеченная. Ни о каких силах не подозревающая. В общем, невинная жертва магической войны и сгинуло бы её имя в веках, но о ритуале узнала Хелависа.

Ритуал этот был страшным — в его результате помещённая между смертью и жизнью душа должна испытывать вечные страдания, отдавая взамен энергию. Они успели провести семь таких ритуалов. Восьмой должна была стать Чертик, но в самый разгар процесса до них добралась Хелависа… В конечном-то итоге, девушку она спасла, но прозвучавшее не раз имя Иштар вкупе с обстановкой и намерениями, вывело Хелавису из себя. Она ненавидит, когда ей лгут. Ну а кто лжёт среди двух сторон — встреченная ей единожды незадолго до этого какая-то абсолютно непонятная женщина и знакомые ей даже не первое тысячелетие нелюди в человеческом обличии — она решила моментально. Отправив меня с подлеченной кое-как Чертиком назад, в Норштейн, Хелависа сразу же с места ритуала отправилась штурмовать обитель Иштар — замок в Шиа, старый ещё, по пути дополнительно накручивая себя наиболее страшными из собственных воспоминаний. В результате к старой резиденции Иштар прибыла разъярённая и не сдерживающая себя Владычица Хаоса во всей её красоте.

Да, её пытались всеми силами остановить, но это выглядело, примерно, как попытки стрельбой из лука повлиять на ураган. К тому моменту, как Хелависа добралась до цели и начала атаку, Иштар перепугалась настолько, что не падала в обморок лишь силой воли. Первый и единственный за всю историю штурм замка Иштар проходил в три этапа. На первом означенная Иштар изо всех сил пыталась донести до Хелависы мысль, что она не понимает, в чём дело, просит прощения за тех нападавших и за других, и так далее. Так как действительно не была в курсе произошедшего, но ты попробуй доказать это Хелависе которая видела перед собой виновника и миндальничать не собиралась. Владычица же методично кивала, поддерживая в воздухе иллюзию, в которой она наглядно демонстрировала всё случившееся буквально недавно, при этом одновременно удерживала семь уровней активной защиты, атаковала десятка четыре целей, и с методичностью хирурга внимательно исследовала структуру защиты замка Иштар. Как я уже говорил тебе, она гений. На втором этапе войны, Хелависа за восемь секунд обрушила весь комплекс защиты, после чего одним сильнейшим ударом «тарана» разнесла главные ворота и кинулась далее, атакуя всех, кто на неё нападал. На третьем этапе битвы наша Иштар в прямом смысле валялась в ногах Хелависы, умоляя её выслушать и не убивать всех подряд.

Впрочем, Владычица уже подметила, что окружающее не сильно напоминает логово тьмы и ради интереса решила выслушать жертву. А Иштар понимая, что Хелависа медлит, говорила, говорила, и говорила, мол, она не виноватая и не знает, кто это такие, и что они делали, она готова хоть рабыней Хелависы стать, только бы не тронули близких. Далее Хелависе всё это надоело, и она прервала Иштар. После чего сообщила, что если конкретно эта Владычица, как она тогда представилась, валяется у её ног и даже о чём-то униженно умоляет, то грош цена владычице. Хотя готовность защитить близких оценила положительно, но никак не показала этого. Затем Хелависа уточнила, что её персона будет ждать официальную делегацию и работу над ошибками, начиная с завтрашнего дня. И недолго думая, с места выстроила портал и шагнула на свой полигон, разносить его, сбрасывая, таким образом, накопившуюся злость и напряжение. Ещё перед этим она попробовала зарядить истощённые накопители замка, чтобы сбросить хоть какую-то часть переполненного до пределов резерва… Ну, да, она думала, что зарядит — только из за несовместимость Первостихий те вообще вышли из строя. Поэтому, пришедшей в себя через некоторое время Иштар пришлось ещё долго чинить свою резиденцию. Третья встреча Владычиц состоялась позже. Но я расскажу её не сейчас, ибо это другая история. Четвёртая вообще была тем ещё цирком, но это тоже нужно отдельно поведать. Вот такие дела.

Рассказчик замолк. Лазурь просто молчала.

Она не верила, но приходилось признать, история от Ангвара объясняла если не всё, то очень многое. Корни старой дружбы Иштар и Хелависы, как ей уже пояснили тихонько в Изейре, лежали в далеко не самых приятных событиях, и она теперь узнала, в каких именно. Да уж — вот не повезло, так не повезло, что говорится. Хотя, с другой стороны, выходит, Иштар тогда легко отделалась, ну если Владычица не стала доводить начатое до конца. И получалось странное, на её взгляд. Иштар боялась Хелависы, боялась её силы, умений и возможностей, в особенности последнее. Хотя с другой стороны, Иштар очень страстно желала возвращения её живой и здоровой, похоже на то, что этот энтузиазм был вызван вмешательством Ордена. Вот такой парадокс.

— Вижу, ты под хорошим впечатлением от такого, — констатировал, между тем, Ангвар. Он всё так же сидел, и вглядывался в лицо девушки, наблюдая за нахлынувшей бурей эмоций. А сам тем временем заметил, что новая традиция разрушать чьё-то представление о чём-то важном, довольно живучая. К добру это, или нет, он не знал. Но скорее всего, хорошего в таком мало.

— Ещё как, — с трудом выдавила из себя Лазурь. — Бедная Чертик… как же она живёт с таким грузом памяти?

— Вот как-то живёт. Грузит себя изучением всего, что можно и развлекается, как хочет, а в Серебряных башнях её, кстати, любят. Искренне. Так любят, что стараются выполнить абсолютно все её прихоти, и при этом же сами тихонько пытаются выпроводить. Хелависа хорошенько напугала Изейру, сообщив, что ещё хоть раз случится подобное происшествие, с кем бы то ни было — и тогда она немедленно начинает войну на уничтожение Изейры. При этом все тогда прекрасно понимали, Владычица явно блефовала, и к настолько решительным действиям она не готова. Но иштари поверили, и помнят до сих пор. Я ещё не упомянул, что обрадованная нежданным спасением Чертик сразу же принесла клятву верности Хелависе, да такую мощную и искреннюю, что Владычица с трудом смогла её ослабить и изменить, в исходном варианте там вообще стояло абсолютное подчинение. С тех пор Чертик и стала верным пажом Хелависы. И никто не может себе представить, что возможно иначе. Вот и представь, что она чувствует эти столетия с момента ухода Хелависы.

— Боль и страх… — медленно произнесла Лазурь. — Она же… всегда была такой? Весёлой и беззаботной?

— Всегда вот такая, — кивком головы подтвердил Ангвар. — Выдержку ты, думаю, можешь себе представить. Как ты понимаешь — это маска, хорошая, но маска, внутри же Чертик… я даже не знаю, как это описать.

— Страшно даже представить, что попросила Хелависа в компенсацию, если она вообще просила.

— Просила. Неограниченный доступ ко всем знаниями Иштар.

— И… что, она согласились? — даже оторопела Лазурь, прекрасно зная цену этой просьбы. Знания Светоносная ценила и просто так ни за что не отдавала.

— А что им ещё оставалось делать? — развёл руками Ангвар. — Владычица Хаоса — наиважнейший аргумент в переговорах. Ведь, когда она говорит, мол, вы уж не обижайте девочку, дайте ей с разными книгами поиграться, при этом сама смотрит своими зелёными глазами так пронзительно, что хочется сбежать от этого взгляда куда подальше и как можно скорее. Выбора у Иштар тогда не было, она и так еле отошла от мыслей, что будет, если Хелависа начнёт войну с ней всерьёз, на уничтожение.

— Погоди, глаза у Хелависы же вроде серые, или нет?

— Касаемо цвета глаз… — чуть помедлив, начал говорить Ангвар. — Строго говоря, это особенность не одной лишь Хелависы, а всех Перворождённых, и не только их. Цвет глаз у всех упомянутых может меняться от серого до зелёного оттенка. От чего зависит — мне трудно так однозначно сказать. От настроения, комфорта, и так далее. В общем, просто запомни и не пытайся понять. Что ещё ты хотела бы узнать?

— Так, ты недавно упомянул, что третья встреча с Иштар тоже была боевой, а четвёртая была цирком. Почему? — вспомнила Лазурь. — Расскажи-ка мне, а то жуть как интересно. Это когда Чертику доступ к книгам Иштар выдали, или раньше ещё?

— Не-а, уже позже случилось, — отозвался Ангвар, вспоминая подробности истории, которая гуляла по Империи далеко не одну тысячу лет, точнее около двух. — Так. Ну, ты же в курсе, кто Авалоном правит?

— Косарги, это и правитель, и клан… — принялась было тараторить Лазурь, но Ангвар жестом руки остановил её.

— Так, достаточно, главное ты знаешь, а прочее неважно. Дальше. Площадь Вечного Сенокоса ты тоже знаешь?

— Хех, это главную что ли? — хохотнула Лазурь. — Знаю, гуляла не раз.

— А колокол помнишь? — покосился на развеселившуюся девушку Ангвар.

— Ну а как такое пропустить, — уже спокойно ответила Лазурь. Тяжеленный Колокол Совета, висящий прямо перед входом со стороны площади в Зал этого самого Совета Авалона, являлся одной из главных его достопримечательностей и был известен тем, что звонили в него раз в сотню-другую лет, когда Косарг по какой-нибудь причине изволил видеть перед своими очами собственно Совет. К радости входивших в него мудрецов, ибо в старинный вечевой колокол должен был бить только Косарг, а не кто-либо другой. Мол, если так надо собрать всех, то сам звони. Учитывая непомерное чувство собственного величия правителей Авалона, начиная с древнейших времён, неудивительно, что пафосный потомок великого воителя и победителя легендарного чудовища топал к колоколу тогда, когда если совсем припрёт.

— Так вот, — продолжил Ангвар. — Этот Колокол Совета, на самом деле, не совсем лишь одного Совета. В него, по сути, может бить кто угодно, но только в том случае, если его дело неимоверно важное для всего Авалона, и он может доказать важность перед Советом. Ещё в колокол может ударить тот, кто готов предъявить претензии на корону Авалона. Но кому оно в здравом уме вообще нужно? Правильно, никому. Однако в колокол этот один раз звонили именно с целью предъявления претензии на трон Косаргов. Если ты во время прогулок у колокола внимательно разглядывала его, то возможно могла заметить снизу на самом краю неширокую отметину от чего-то круглого.

— Видела след! — обрадовалась Лазурь такому началу. — Городская легенда гласит, что эта отметина оставлена посохом Первого Косарга, когда он вспылил и со всего размаху шарахнул по колоколу, едва не переломив каменные столбы, на которых он висит. С тех пор там повешена медная табличка о том, как надо в этот памятник литейного искусства нужно бить, ещё там поставлен небольшой медный молот, как говорят, раньше тот молот постоянно исчезал в неизвестном направлении, а сейчас, во избежание, прикован цепью к столбу.

— Прелестно, — улыбнулся собеседник. — Так вот, я не уверен, стоит ли это рассказывать всем подряд, но я прекрасно знаю, кто именно ударял в колокол с такой силой, что помял твёрдую бронзу. Знаю, когда нанесли удар по колоколу. И зачем ударяли. И чем именно ударили.

— Расскажи! — едва не накинулась на рассказчика Лазурь. Ангвар хмыкнул и, покосившись на скрипнувшую от сквозняка дверь, подмигнул девушке.

— Дело тогда было вечером. Ветерок лениво шевелил листву, солнце играло яркими искрами на серебряной крыше дворца Косаргов, светилась таинственно мягким молочно-белым светом авалонская резиденция Иштар — да, есть там и такая, не в одной Изейре ей жить, скучно. Хотя стоп — это я маху дал, башенку для Иштар выстроили несколько позже. Горожане суетливо ходили и ходили по всяким делам. На главной площади Авалона, заросшей густой травой, кажется, ещё со времён первого Косарга, вовсю резвилась и кричала местная детвора, ей всегда нипочём все горести да печали древнего города. Таинственно улыбался легендарный Аргор, Победитель Зверя, взиравшим бронзовым памятником на шумных чад. Никто сейчас не подозревал даже, что совсем скоро произойдёт эпохальное событие, положившее в итоге начало известному тебе конфликту между Косаргами и сидхэ.

— Ого! — даже удивилась Лазурь. — А та история с торговыми пошлинами и порталами как же?

— Это заметно позже было, и усилило конфликт, уже существовавший, — со вздохом пояснил Ангвар. Желания рассказывать в подробностях, отчего сидхэ в среде правителей Авалона так не любят, он сейчас не имел. — Давай я потом об этом расскажу. Сейчас только про колокол и удар в него, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Лазурь. — Так, вечерело, что было потом?

— А потом… — сделав паузу, хмыкнул рассказчик и продолжил. — С чего и почему Косарг решил устроить свой пафосный выход в люди именно сейчас, не знаю. Вышел. Процессия длинная — впереди стража, далее топает толпа слуг и придворных, далее шагает сам Косарг, замыкает вторая толпа. И как положено, все кланяются шагающему с физиономией объевшегося дынями правителю. Ну а кто не поклонился ниже требуемого — кнуты у стражников наготове.

— Ничего себе, это ты точно про Косарга? — изумилась девушка, видевшая процессию выхода правителя Авалона не раз и не два, и ничего подобного она не наблюдала. Просто короткий клин личной гвардии Косарга и сам правитель, скромный такой, в белых ритуальных одеждах, и с обручем короны Огненного Камня на голове. Когда верхом, когда пешим…

— Про Косарга я, про Косарга, — чуть грустно отозвался Ангвар. — Штука в том, что Косарги были разные. Эпоха, о которой сейчас идёт речь, выдалась для Авалона и мира в целом тяжело. Некие события из далёкого прошлого привели, увы, к вырождению династии. Настоящих Косаргов ты не видела никогда, да и что говорить, мы с Хелависой их тоже не застали. Но давай поговорим об этом потом, тема очень сложная и полна неясностей. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась заинтригованная Лазурь. Интересно… она знала, конечно, что в истории мира Авалона произошло некое событие, разделившее его на две Эпохи. «До» и «После». Но никаких подробностей так и не выяснила в ходе своих копаний в библиотеках, кроме одной песни барда. Что-то там, на тему «вонзил в грудь кинжал маг, и стал никем». Будто бы знания вычищены.

— Ну, так вот, что было, — продолжил Ангвар. — В числе наблюдающих за процессией выгула Косарга оказалась и Чертик. Стояла себе, прислонившись к углу дома, и не думала кланяться — ну с какого она должна это делать? Ведь её Владычица не по улице пафосно вышагивает, а носится по Большой рыночной площади, выискивая раритетные книги. Дальнейшее я так подробно описывать не буду, в общем, один из стражников заехал ей со всей дури кнутом и едва не убил.

Лазурь ахнула, Ангвар продолжал рассказывать.

— От боли Чертик едва не потеряла сознание, но всё же смогла сжать в руке сигнальный амулет, по которому до Хелависы сразу донесся сигнал, что с её подопечной беда. Далее не слишком желая более связываться с ушибленной на всю голову стражей, Чертик бегом рванула в проулки, где её никто в итоге и не догнал, ну кроме Владычицы. Местоположение девушки Хелависа чувствовала, нашла её быстро, увидев — ахнула и хорошо расспросила. А теперь внимание, в чём, собственно, главная суть дальнейшей истории. Это только сейчас все вы осведомлены про то, что стоит близ реки Лиро Вечный город Авалон, что веков ему — столько камней на улицах не счесть, что увидел город, наверное, всё на свете, и так далее.

Но что о Авалоне вообще знала Владычица, которая странствует по мирам не одну сотню лет, и всяких разных городов видела тьму тьмущую? Правильно, а по сути, и ничего. Ну стоит где-то такой город, ну есть рынок где можно купить всё что угодно, хоть легендарный Меч Героя, хоть корону Авалона что вообще-то была сделана из того самого Меча, к слову, хоть боевую трирему с экипажем и гребцами, хоть двухголовую лошадь. А что Хелависа знала о власти Авалона? Правильно, есть у него вот этот правитель с замашками мелкого князька. Есть в городе ещё какой-то там совет, который и пинками не собрать — это ей тогда уже рассказали на рынке. Короче, имеется власть. Что обычно Хелависа делала с властью, которая её чем-то не устраивает, особенно если разозлится и начнёт действовать напролом? Верно, Владычица берёт и меняет, сначала уговорами, а затем если уговоры не сработали, то переходит к нанесению добра и учинению справедливости. Ну, она и перешла.

К вопросу свержения правителя, угнетающего свой народ — а его угнетают, кнутом же всех бьют — Хелависа приступила немедленно. Проулками вместе с Чертиком добралась до центра города, где поинтересовалась в ратуше, есть ли у них легитимный метод смены правителя? Получила стандартный ответ, вон там висит наш колокол, нужно дождаться наличия Косарга в его дворце и ударить в колокол, тем самым заявив претензию на Корону. Хелависа поблагодарила, что подумал рассказавший — неизвестно, но уверен, он явно не ожидал, что кто-то начнёт действовать. Часок гуляла по городу, найдя за это время и прирезав без особого шума и пыли нанёсшего удар стражника. И вылечив Чертика. Ну а что было потом, не вошло ни в одну летопись Авалона. Ибо подобного ещё ни один город мира Плато, наверное, не удостаивался.

Явившись на площадь, Владычица узрела колокол, подошла, заметила, что не хватает языка, осмотрелась в поисках била, но его не нашла. Било там имелось, вообще-то, но сейчас отсутствовало — как потом оказалось, сотрудник ратуши доложил начальству, а то в свою очередь распорядилось на всякий случай снять било и убрать. Но для Хелависы отсутствие била не являлось затруднением. Не находя ничего подходящего для нанесения удара по колоколу, Владычица как всегда нашла выход — в своём стиле. Думаю, легенду о скалке ты слышала?

— Это которая стальная, тяжеленая, была подарена кем-то в шутку на вашу с Хелависой, так сказать, свадьбу? — уточнила Лазурь и Ангвар подтвердил.

— Да, всё верно, это именно та самая скалка. Исходно она появилась то ли в моих, то ли в хелависиных шутках на тему, как будем выяснять отношения друг с другом, когда решимся-таки жить тесно вместе. Шутку ту услышал Виннер, на тот момент даже не то чтобы друг, а союзник. Между прочим, титулованный аристократ, он как-то умудрился стать аж герцогом, ну, по крайней мере, титул и социальное положение соответствовало герцогу. В аристократию наигрался он уже потом, стал авантюристом-одиночкой и всё такое. Дружба с Хелависой тогда росла и росла, пока, наконец, Владычица не предложила Виннеру войти во внутренний круг, позднее ставший нашим Орденом, но это отвлёкся. Скалку собственно тогда ещё не лейтенант ей и подарил торжественно, и происходило это на следующий день после возложения мечей на наши плечи на поле битвы. Это я рассказывал.

— Откуда скалка взялась — мне ясно, — сообщила Лазурь. — И я, кажется, поняла уже, чем воспользовалась Владычица для нанесения удара по колоколу, только с какой же силой она шарахнула, если примялась твёрдая бронза?

— С размаху и врезала, плюс на тот момент скалка мало чем отличалась от боевого молота Аргора, я бы даже сказал, — пояснил Ангвар и сразу уточнил для понимания. — Не того, который Победитель Зверя и заодно первый Косарг, а соратник Иштар из её Внутреннего круга, он у неё главный воитель и какой-то там паладин. Тра-ля-ля. Тот, кто нежить в бой ведёт — от твоей руки падёт. И останется один в чистом поле па-ла-дин… кхм, ладно. Аргор этим молотом в своё время крушил защиты резиденций орденов только так, одни искры летели.

— Я поняла. Суровая вещь суровой Владычицы, — оценила Лазурь качество скалки и чуть помедлив, спросила. — А тебя ей… ну согласно вашим шуткам про выяснение отношений… не били?

— Не-а, ни разу, — усмехнулся формально ещё и супруг Хелависы. — Мы с ней жили спокойно, понимая друг друга с первого слова, что немудрено — за те тысячи лет, что провели вместе. В шутку спарринговались постоянно, а всерьёз мы дрались только один раз, при нашем, так сказать, знакомстве. Но это потом я расскажу, хорошо?

— Расскажешь, никуда от меня не денешься, — съехидничала Лазурь и чуть смутилась, но Ангвар не заметил колкость и продолжил.

— В общем, собственной скалкой Хелависа, за неимением других предметов под рукой, и ударила по Колоколу Совета, оставив на его боку ту, видимую по сей день вмятину. Ну не рассчитала она своих сил, что поделаешь, главное хоть этот колокол в порыве чувств к Косаргу не разбила — а прецеденты с другими колоколами были, только не скалкой, а молотом. Да, у Хелависы был когда-то боевой молот, увлекалась она в своё время оружием, и опробовала в бою все, наверное, возможные виды.

— И всё хранится в оружейной каморке в вашем замке? — уточнила Лазурь это? — Там, где, по словам Чертика, на самом деле музей средств убиения друг друга имени тех, кого прибила Хелависа. Мол, что не возьми — то древность неописуемая, трофей с историей, и вообще годится только стены украшать, а не в бой идти.

— Вот ты нашла, кого слушать! — мигом возмутился Ангвар. — Всё оружие в Норштейне, так наш замок называется — боевое, даже висящее на стенах. Это у иштари на каждом шагу золочёные доспехи и декоративные железки в золоте с камнями, и прочее, а у сидхэ такого нет, и не было никогда. Так, совсем мы с тобой отвлеклись. В колокол Хелависа ударила тем, чем было. Звук у колокола таких размеров очень густой и мощный, так что удар в него, наверное, услышал весь Авалон. Первыми к колоколу прибежали все немногочисленные гулявшие по площади горожане, затем притопала охрана ратуши, затем охрана дворца, а затем, внезапно, в первые ряды пробилась Иштар, гостевавшая в это время где-то в Авалоне. Владычица Изейры прибежала на удар колокола с перепуганным выражением лица — Хелавису она узнала ещё издали, а поскольку просто так в колокола Владычица бить ни за что не будет, то ей стало понятно — случилось нечто. Иштар была ей успокоена фразой про то, как она может спать спокойно, ибо на этот раз кара припёрлась к правителю этого гнезда пороков и разврата.

Здесь Хелависа сказала образно — но вот Иштар, будучи в состоянии лёгкой паники, восприняла её слова вообще дословно. И светлая голова Светоносной мигом выстроила простую логическую цепочку. Порока… и разврата. Удар в колокол, что вроде символизировал бросание вызова Косаргу с целью сместить его, ну или просто убить. Разозлённая произошедшим Хелависа в привычном образе Владычицы Хаоса, с трудом сдерживающая Силу, которой она малость придавила всех присутствующих. И какой вывод вдруг сделала Иштар? Косарг соблазнился столь выдающейся красотой Хелависы… и попытался взять её как мужчина, но не преуспел. Разъярённая попыткой насилия Хелависа прибежала на главную площадь и ударила в колокол, намереваясь бросить вызов Косаргу и официально прибить насильника.

Лазурь снова поперхнулась смехом, Ангвар с улыбкой продолжил рассказ.

— Стремительно выбежавший вслед за стражей в толпе придворных Косарг, догадался, конечно, что случилось нечто серьёзное, но просто не понял, почему ни с того ни с сего какая-то женщина-маг, и хорошо хоть не с Когерлау, вдруг набросилась на правителя, громко выкрикивая что-то про похотливых мужчин, обидчиков её подруг, и так далее по списку. Что делали Хелависа с Чертиком, такого не ожидав? Они просто стояли с отвисшими челюстями даже не пытаясь понять, в чём дело и чего Иштар устроила? И откуда она вообще взялась здесь, за тридевять земель от Изейры? Стража переглядывалась и также не понимала, что происходит? В общем, какое-то время на площади царил всеобщий ступор.

Наконец Иштар выдохлась, отступила, и Косарг, наконец, поинтересовался, кто бил в колокол и в чём тут дело? Хелависа же, кривляясь, высказала в лицо бездарному потомку великого героя всё, о чём она думает про него и его город, если стража бьёт кнутами подданного другого государства и даже не пытается извиниться, а кричит что-то о штрафе в сто золотых. В процессе демонстрации намерений, Хелависа активно жестикулировала своим инструментом, скалкой, чем вводила в ступор всех ещё больше. А Иштар тихо бормотала Косаргу про извинения, мол, не знала в чём дело, и ненароком подумала…

Заполонившие всю площадь зеваки, из тех, кто стоял поближе, с круглыми глазами наблюдали за противостоянием и комментировали стоящим далее, что наблюдают, ну а те вовсю распускали всяческие слухи, которые стремительно разлетались по городу. Придворные шушукались и переглядывались, начиная понимать, что вот прямо сейчас состоится битва между странной женщиной, и самим Потомком Богов — коим являются все Косарги — и в которой правитель одержит победу, разумеется. Бедный Косарг же словил когнитивный диссонанс и переводил взгляд между Иштар, Хелависой и предметом в её руке, пытаясь сообразить, что от него хотят.

Наконец длинную обвинительную речь Владычица завершила, чуть склонила голову и упёрлась взглядом в глаза правителя. Косарг отмер и послал Хелавису лесом, полем и так далее по списку. А Владычица сильно обиделась и с размаха влепила боевой скалкой прямо в лоб строптивого правителя. На этом очередной Косарг Авалона завершил свой жизненный путь. В строчки летописи Авалона, правда, не указали, от чего именно ушёл из жизни Косарг, сказано лишь, что он погиб в бою с теми, кто пожелал узурпировать трон Авалона, в общем, унылая чушь. Но сидхэ то всё помнят!

От громкого хохота Лазури аж подскочил на месте сидящий где-то недалеко за рабочим столом Джа. Ругнувшись на этого хохмача Ангвара, он поморщился и попытался поймать хвост стремительно ускользающей прочь мысли, но, увы, безуспешно. Рысь подняла голову, и побрела было в сторону комнаты Ордена, её заинтересовало, что же там рассказывают такое? Но супруге Джа стало лень, и никто никуда, в итоге, не направился.

Ангвар замолчал, дав отсмеяться подруге. Надо сказать, история про то, как в лохматом году Хелависа насмерть прибила кухонным предметом какого-то там правителя, давно уже гуляла по имперским тавернам в сотнях разных версий, и все без особых подробностей, в Империи считаясь уже старой шуткой, то есть ей стукнуло хотя бы один век. Но Лазурь пока и того не знала. Главное, чтобы только она историю в Авалоне не рассказала. А то, зная новых Косаргов можно что угодно ждать.

— Я прямо здесь и сейчас со смеху, наверное, умру … — простонала Лазурь, едва сдерживая хохот. — Это надо ж как… Косарга в ритуальном бою… убить не мечом, а скалкой! Да там наверняка династия в гробницах переворачивается после такого боя! Нет… но какова Хелависа… а в вашей Империи, небось, про Косаргов говорят не то, что, мол, основатель этой династии убил чудовище… а о том, что один из династии был убит скалкой!

— Ну, так сидхэ только дай повод позубоскалить — они и будут! — хмыкнул Ангвар, подтверждая размышления девушки. — Собственно историю эту всеми силами и пытались замять, но сначала Чертик, а затем уже сидхэ две тысячи лет подряд напоминали очередным Косаргам, когда они начинают изображать из себя властителей Ойкумены, подробности славного прошлого города, тем более доказательство истории — вот оно есть, посмотрите внимательно на колокол. Соответственно, большинство Косаргов с тех времён не то, чтобы любят сидхэ, сами же сидхэ хихикают и издеваются над всеми подряд, невзирая на заслуги и прочее. Вот.

— Прелесть!.. — продолжила хихикающая Лазурь. — А потом, потом-то что было? Хелависа захватила трон Авалона?

— А потом… — хихикнул Ангвар… — Владычица встала в пафосную позу и, не выпуская из рук оружия, выдала речь на тему побеждающего зло добра, в общем, как обычно. Бедная Иштар, наконец, не выдержала и поинтересовалась, а откуда Владычица вообще взяла скалку? Хелависа сообщила всё честно про свадебный подарок и, крикнув на прощание о том, что с местным троном, пока не имеющим хозяина, делайте все, что хотите, скрылась в толпе. И на этом всё.

— Трон не взяла себе, потому что на кой оно мне надо? — уточнила Лазурь, и Ангвар подтвердил, в общем-то, очевидное.

— А зачем ей должность князька какого-то города? — спросил он. — Это же только потом Хелависа начала от скуки копаться в истории города, где есть тот самый знаменитый, любимый ей рынок, и только тогда внезапно выяснила, что натолкнулась на угасающие остатки целого мира, расцвет которого был задолго до рождения её самой. Мира, полного загадок и тайн. Мира, скрывающего под собой последствия страшного прошлого, действительно страшного.

…

— Но давай о том, как в незапамятные времена, казалось бы, непримиримые противники объединились, чтобы остановить и уничтожить Врага, и как из-за их плана едва не погиб весь чудесный мир на плато, поговорим потом. Кризис Майерса — событие о котором мы толком не знаем почти ничего, кроме общих описаний из легенд, где поди ещё отличи правду от вымысла. Седая древность, ещё до Хелависы и Иштар. Рассветная Эпоха или эпоха Героев, так мы условно называем время перед Тёмной эпохой — наступившей как раз из-за Кризиса… Ладно. Я расскажу это потом.

— Расскажешь, — пообещала сильно заинтересовавшаяся собеседница.

— А на сегодня хватит разговоров и баек из прошлого. У меня тут есть свои дела, — продолжил Ангвар. — А ты пока лежи и осознавай то, что услышала от меня. Ну или не лежи, а сиди где-то в доме. В общем, до встречи.

— И ты тоже не скучай, — приободрила его смеющаяся до сих пор девушка, рассказ Тулли она хорошо помнила, и понимала — Ангвар сейчас переживает далеко не самое лучшее, историю он вспомнил, чтобы развеселить, в том числе самого себя. Кажется, получилось.

— Я постараюсь, — коротко ответил он, и скрылся за дверью. Лазурь снова с хихиканьем принялась представлять сцену, разыгравшуюся на площади. Сидхэ ей нравились всё больше и больше. Но смех стих, как только она повторила ещё раз имя события. Кризис Майерса. Что-то смутно знакомое… кажется, она это название слышала в Авалоне от кого-то, а от кого? Надо вспомнить.

Но кроме этих смутных воспоминаний было у Лазури чувство ещё одной не то, чтобы неправильности, скорее наигранности описанных событий. Оно хоть и смешно, задорно, но… подсказывало ей подсознание — дело было не совсем так. Видимо, как решила в итоге она, Ангвар умолчал в своём рассказе о некой мелочи, возможно и правда не существенной. И крутилось всё вокруг Кризиса.

Иштар как-то раз упомянула Хелавису в числе тех персон, кому мироздание очень обязано, и на робкую просьбу Лазури уточнить, что сделала Владычица, только проронила следующие слова… «Это касается Авалона. Прости, сказать больше не имею права, да и ты не поймёшь».

Судьба Авалона и других древних городов-государств оказалась под угрозой в ходе того самого Кризиса, вроде бы так нужно понимать слова Ангвара? Но в его разрешении Хелависа никак не могла принять участия — Кризис случился задолго до её рождения. То есть в истории мира Авалона скрыто что-то ещё, и почему-то ей казалось: скрыто всё за забавной историей с колоколом.

И только пару часов спустя Лазурь вдруг осознала, в чём тут дело. В рассказе Ангвара имелась одна нестыковка.

Об обстоятельствах появления на Колоколе пресловутого следа ей рассказал Ангвар, но была среди прочих картин Большой галереи в Изейре одна гравюра, изображавшая Владычицу Иштар сбоку Колокола, и подписывалась она как её первое посещение Города задолго до основания Изейры. И вот в чём штука — до знакомства Хелависы и Иштар тогда оставалось ещё около тысячи лет, сама Владычица пока странствовала по свету со своим лучшим другом, но та самая отметина на колоколе уже имелась.

Когда состоялся описанный Ангваром визит, он не упомянул, но Лазурь, зная мировую историю, могла предположить. Эпическое бракосочетание Хелависы и Ангвара состоялось во время одной из битв Войны за наследие, а это пятьсот какой-то год до начала эры летоисчисления у сидхэ. Оригинальный свадебный подарок был преподнесён вряд ли сильно позже. Иштар же впервые посетила город Авалон в шестьсот пятьдесят первом году до основания Изейры, об этом гласила табличка под той самой гравюрой. Столица была основана в девятьсот двадцать первом году до летоисчисления сидхэ — то есть разница в тысячу лет между событиями налицо.

То есть, Хелависа никак не могла оставить отметину на Колоколе. Ударяла в него она или нет — другой вопрос, но след остался вовсе не от её скалки.

И Ангвар это явно знал. Но рассказал. Осталось понять, зачем. Проверка?

Или всё куда интереснее и сложнее?

***************************************************************

Примечание от автора.

Продолжение выкладывания текста ожидается в следующие выходные.

Здесь также есть обязательный по закону жанра текст насчёт желательности комментариев, лайков и прочего.

Интерлюдия Висса зен’Кранха. Странные сигналы

Замок Норштейн, один из кабинетов нового донжона

«Охватить всё на свете невозможно, увы, иначе многих проблем нам удалось избежать бы просто из-за не упущенных важных вещей среди простой рутины».

Так прокомментировала ошибку Хеледис.

Вопреки полушуточному представлению орденцев о непрерывно плетущем интриги тёмном магистре (ну или как-то так), скрытность в отношении поисков Верховной лорд Висс зен’Кранх объяснял очень просто. В нашей необъятной Ойкумене — говорил он — под покровом повседневной обыденности бытия на самом деле каждое мгновение происходит столько непонятного, «может быть» являющегося признаками деятельности их Владычицы (а может — и нет), что без фильтрации силами его Службы, весь пафосный Двор Хаоса только и будет занят отработкой версий и сигналов. Во-первых.

Во-вторых, даже если он сам лично что-то нашёл и даже если есть некоторые признаки Верховной, то это не означат ничего — сущность по имени Энтропия легко преобразует и исказит всё, особенно энергетическое, а не материальное. И поскольку поиски Хелависы связаны с такой Первостихией, как Хаос… здесь не надо объяснять, что это означает.

Ну и результат…

Результат всей тайной деятельности его тайной имперской спецслужбы был таков: нет Хелависы во Вселенной прямо. Ну, то есть в виде тела и разума. Но имелись следы косвенные, связанные не то чтобы с самой Верховной — лишь с некими её вещами. Под «некими» подразумевается, прежде всего, перстень по имени Ах’юля — ну и назвали, правда? Что это такое вообще, Висс понимал с трудом, хотя пытался… Предполагаемый функционал перстня был тот ещё: и ключ, и авторизация, и связь, и то ли концентратор, то ли усилитель, то ли ещё какой-то регулятор прямого воздействия Первостихии. И фонарик, конечно же.

И всё это имеет облик украшения весьма скромных размеров.

И при работе имеет ключ-перстень нулевого ранга — как сидхэ официально называли творение Верховной, некие линии связи с… чем-то. Куда они ведут, Висс понимал с трудом: то ли в некий выделенный сегмент старой армейской сети «Штора», то ли в основную сеть, то ли в базовую сеть обмена. Главный их орденский связных дел консультант не был помощником — ибо их специалист отличался разгильдяйством, последние десятилетия он игнорировал чуть ли ни всё кроме его любимой Единой системы и ещё армейского Монолита.

Так что связную науку лорд Висс познавал сам — со стонами и поминанием главного страдальца от икоты в этом мире — абстрактного «тёмного магистра», кого же ещё. Хотя настырный некромаг добрался до каналов Ах’юля до ухода Владычицы, целенаправленно ими он не занимался, ибо недосуг. Ну а тут такой повод для исследований образовался — надо им отыскать утерянный перстень среди безграничности мироздания.

Вот и познавал то, о чём он почти не имел представления.

Одновременно с познанием шёл мониторинг. День и ночь детекторы искали и ждали в бесконечности энергополей любые признаки обменов по протоколу с перстнем — конечно же, в том объёме, в каком Висс сам разобрался в этой всей связной мути. Искали и ждали, и изредка что-то подходящее находили.

Изредка — примерно раз в месяц-другой.

И приходилось тогда лорду самому всё изучать, а при необходимости даже отправляться на место и искать. Чего искать?.. Ну, может быть, сам утерянный в неизвестности Ах’юля, чем Хаос не шутит. Долгое время никто не понимал, что с перстнем стряслось, и лишь недавно Виннер случайно установил: пропал вместе с отрядом сидхэ. И так начался поиск, и пока Мастер Рэн сопровождал группу специалистов по вынюхиванию на Изнанке следов, по факту находящих исключительно всякий сторонний хлам исторической ценности, Висс искал и работал уже своими методами. Нет — лорд порой наблюдал за поисковиками, но больше он изучал старые записи обнаружений, надеясь по ним узнать что-то полезное для себя и для отряда Рэна.

Хотя, что там узнаешь-то, в этой мешанине…

Были определённо ложные срабатывания — и их оказывалось большинство, что неудивительно. Были, впрочем, также некие не совсем понятные события, которые Висс воспринимал двояко: вроде бы фигня, но фигня подозрительная, и что с этим потом делать — непонятно. Например, однажды вечером пришло ему оповещение: замечен сигнал, сильно похожий на настоящий, от настоящего Ах’юля, и он даже содержал какие-то данные.

Координаты места прилагались.

Найти нужное место Висс нашёл, конечно — спустя три часа, но толку-то от находки? Обстановка там была романтическая: ночь, луна, старое кладбище в роще. Недалеко от него море, судя по шумам. И — нет ничего больше. Он там полчаса, не менее, пытался что-то понять или отыскать — бесполезно всё. Нет ни следов Ах’юля, ни каких-либо ещё артефактов сидхэ.

Вот и думай, гадай, что это было.

В дальнейшем сигналы похожего вида мелькали раза три за несколько лет, и в местах их появления обнаружилось следующее: океанские просторы вообще без признаков суши — два раза, и колоритного вида вольный порт типа «дыра дырой, не знал даже, что такие бывают» — один раз. То есть сигналы снова оказались ложными. Ну, так посчитали аналитики из его ведомства.

Сам же Висс не был так уверен в категоричном вердикте.

Во-первых — что сразу насторожило — Отражение во всех четырёх случаях оказалось одним и тем же. Ага. Коллеги, основываясь на опыте, посчитали это случайностью, ну а его мнение можно выразить одной фразой: если три случая ещё с натяжкой можно обозвать совпадениями, то четыре раза — уже нет, ибо статистика. То есть, проще говоря, в этом мирке происходит нечто непонятное и связанное с Ах’юля. А значит, может и сам перстень где-то валяется.

И во-вторых, его интуиция — штука та ещё, формализации не поддающаяся, чётко говорила некромагу: след найден настоящий, реальный, то есть перстень Верховной здесь фигурирует. А это не ангваровы интриги, не виннеров тайник и не рэновы порталы — а нормальная зацепка. Потому что магистры знает, чего сделала Верховная со своим ненаглядным Ах’юля — могла спокойно и к себе привязать как вот он, например, привязал к себе кольцо своей верной супруги, как и его любимая, леди Ирма зен’Кранх привязалась к его, Висса, кольцу.

Глава Ордена, кстати, в ответ на прямо заданный как-то вопрос — не делал ли он со своей любимой нечто подобное, с грустью в глазах ответил: увы, нет у них «особых» обручальных колец, их связь не привязывалась к материальным предметам. Да и связь всё равно оборвана, так что нет — через его персону не получится узнать о состоянии Владычицы. Висс погрустнел, на секунду всего, и вернулся к своим делам.

И хотя открытие его было важное, докладывать Ордену лорд не стал, потому что интуицию к делу не подшить, слишком мало для следа. Может и правда, не Ах’юля, показалось ему, просто так играется Хаос — а эта Первостихия может выдать что-то странное — проверено. Тогда после последнего обнаружения он ничего внятного не решил, только поставив вопрос на контроль.

И вот сейчас Висс вспомнил об этой зацепке по двум причинам. Первая: он как раз закончил возиться с расшифровкой очередного сигнала, и вердикт по нему однозначен — из той же серии, что и четыре других якобы ложных, но по факту, возможно, настоящих. Местоположение источника определено — море недалеко от порта, того самого что «дыра дырой». Дата и время — о, это была памятная беспокойная ночь, когда произошло нечто непонятное: то ли чего-то устроил Старший, то ли очередная штука от Первостихии, а напуганная Иштар куда-то перетащила какой-то важный корабль. Вторая — за двое последующих суток разведка засекла аж три новых сигнала, схожих, причём все вроде бы из одного места. Правда, Отражение по предварительным прикидкам — другое.

И как тогда этот номер понимать — подумал Висс? Может, гипотетический владелец Ах’юля куда-то переместился? Или же переместился источник связи перстня с внешним миром? Или детекторы наврали — всё-таки техника новая, да и три одинаковых места обнаружения в трёх сигналах настораживают. Или вообще самое невероятное событие — Верховная вдруг вернулась? Хотя нет, ответная часть клятв не восстановились, так что, увы…

И родились бы ещё тридцать три версии, и провёл бы лорд полный анализ, и кое-что важное обнаружил бы, и в связи с находкой обратился бы уже к своему орденскому начальнику, потому что вероятный источник сигналов оказался в его поле деятельности. И так судьба одной особы оказалась другой — но, увы.

Дело в том, что лорд Висс по роду деятельности имел множество прочих дел, и всех как на подбор — важных. Времени традиционно не хватало и проблема, возникшая у коллег, отвлекла его от сигналов, а тут внезапно подвалили дела уже со стороны Секретной Службы. Ну и к тому же когда что-то грандиозное заслоняет все мысли, важные мелочи часто ускользают. Поэтому у Висса после случившегося в последние деньки попросту не дошли руки до анализа свежих разведданных по Ах’юля и сопоставления с данными по сорванной перевозке Крэгана и Волчицы, иначе бывший дарханский лорд изрядно бы удивился и совпадениям и происходящему во Вселенной.

Например, так Висс осознал бы, что место, откуда отбыли контрабандисты в последнем несчастливом рейсе — это и есть та самая портовая дыра, где один раз случилась засечка сигнала. Что беспокойной ночью моряки шли в шторм и неизвестность прямиком через место, откуда поступил пятый в том Отражении сигнал. И на закуску Висс обнаружил бы, что попали моряки с кораблём волей Светоносной Иштар в окрестности именно того места, где чуть позже оказались засечены три таких же сигнала.

И тогда картина стала бы очевидной, и так у Висса появились бы серьёзные подозрения об источнике таинственных сигналов: что-то определённо не так с тем спешно перетащенным Иштар кораблём. И лорд поднял бы на уши всех, и корабль эвакуировали бы, и так добилась бы Империя результата, полученного месяцы спустя уже другими персонами, и так оказалась бы целой одна жизнь и судьба, но, увы — его просто отвлекли, а потом некромаг о сигналах забыл. Да, хоть Висс и бессмертен, но недостатками живых сидхэ он обладал.

И поэтому странные сигналы, исходящие от одного моряцкого амулета, так и продолжали оставаться странными сигналами.

Сцена 27. Новости с комментариями

Борт корабля «Сердце Изейры»

«Не всегда требуется утаивать часть информации, зачастую легче представить всё с нужной тебе точки зрения».

Трактат «Искусство подачи сведений».

Наступил рассвет.

Когда над океаном показался яркий бок встающего солнца, в остатках тумана играли радугой солнечные лучи, а небо было словно в призрачном огне. Солнце озаряло тёмные прибрежные скалы, такие высокие, что приютившиеся на них сосны казались лишь тростником на вершине холмика. Гладкое зеркало океана отражало всё; казалось, что под водой есть свой мир, где точно так же высятся скалы, растут деревья и встаёт пылающее солнце.

Когда ещё спали птицы, а лёгкий ветерок пошевеливал длинные бороды мха, свисавшие с некогда рождённых в пламени вулкана утёсов, уже вышли на свои тропы куницы, рыси, лисы и прочие звери, обитающие в прибрежных лесах. Шуршала палая листва под мягкими лапами, и откуда-то доносился протяжный зов вожака волчьей стаи.

Когда волны ритмично шуршали на узенькой полосе прибрежной отмели, не набрасываясь с рёвом на берег так, что от ударов стихии сотрясались скалы, и не плескали, создавая мерный шум прибоя, уже играла летучая рыба. Длинные серебристые тушки то и дело выпрыгивали из воды, стремительно проносились над волнами, трепеща своими длинными плавниками, и шлёпались обратно в родную стихию.

Когда люди в ближайших деревеньках всё ещё спокойно спали, а новый день только готовился вступить в свои права, одинокие путники, впервые попавшие в эти края, с удивлением замечали необычную деталь среди всего великолепия природы: большой парусный корабль, стоящий на якоре чуть ли ни посередине безымянной бухты. Громадный боевой четырёхмачтовый корабль с необычно романтическим названием — «Сердце Изейры». Белоснежные его паруса были свёрнуты и крепко привязаны к реям, а якоря прочно вцепились когтистыми лапами в дно. Стоянка предполагалась стать долгой, и сколько она должна была продлиться, не знал никто.

Корабль ждал.

Ждал уже несколько дней другое, не менее быстроходное судно, которое вот-вот должно показаться из-за горизонта.

Он ждал шхуну Хеледис.

Собравшийся на палубе гостя этого мира народ, несмотря на раннее утро, не выражал сильного восторга по поводу красот здешних скал и обрывов, так как срочно прибывший ранним утром на корабль Джа поднял абсолютно всех без жалости. Чтобы сообщить, как он сам выразился, пренеприятнейшее известие и вообще повод для беспокойства. Впрочем, дав им команду на подъём, сам гость куда-то скрылся, хотя и обещал «совсем скоро» появиться вновь. Как итог — на палубе после короткого умывания и перекусывания собралась хмурая и сонная группа самых главных пассажиров корабля, которая, от нечего делать, лениво переговаривалась между собой в попытках понять, что происходит.

— Да что же это такое, да когда же наконец от меня все отстанут?.. — устало жаловалась неизвестно кому Серебряная. Ученица Хелависы не выспалась ещё со вчерашнего вечера и посему дремала на ходу. — И чего могло случиться, раз Джа взбаламутил нас всех уже с утра? Никаких сводок не приходило. Вот что у них там? Снова авария в лабораториях? Просто интересно, мы то зачем?

— Тебе не одной интересно, с какой стати нас подняли, — басом проворчал в ответ лысый чернобородый здоровяк по имени Майнард, одетый в роскошный, вышитый золотом камзол, и тут же сделал своё предположение. — Думается мне, визит его как-то связан с последними новостями, помните, Ниря недавно говорила?

— Да, мы помним всё сказанное Ниринэ, — задумчиво подтвердила высокая черноволосая женщина в длинном зелёном платье, стоявшая у мачты с толстой, раскрытой и заложенной пальцем книгой. — Мерредина, ну хоть ты хоть что-то расскажи нам, а то с тех пор как тебя вернули, заперлась в каюте и молчком.

— Ну, вот что могу сообщить нового, о Флоримель? — устало посмотрела на подругу Серебряная и развела руки в стороны. — Не знаю я ничего. Достали из тех проклятых холодных гор и притащили в дом Джа в Светлогорье, помните его? Ну а там накормили да хорошо расспросили о моих делах. Ну, рассказала что могла. Вот и всё. Ещё поесть да порталом сюда. Ничего кроме спасения Волчи и Крэгана при мне не упоминалось. Нечего рассказывать.

— А Джа что делает? — поинтересовалась любопытствующая Флора.

— А ничего не делает кроме каких-то своих задач. Только своеобразно, ну ты же сама знаешь, какой всегда неописуемый бардак в делах у Джа, особенно это сейчас заметно. Могу предположить, но не уверена — насколько понимаю, там, у иштари одновременно появилась куча проблем, которые Джа одновременно и пытается решить совместно с Иштар и моими соратниками, ну вы их не знаете. В результате и вышла эта передышка — о нас временно забыли. Только почему вот так резко вспомнили, я не понимаю вообще.

— Ну, хоть какие-то идеи у кого-нибудь есть? — вступил в разговор хмурый человек среднего роста, предпочитающий одежду неприметного серого цвета.

— Второй поход намечается? Правда, с кем во главе я даже не представляю, да и против кого ходить? Войны нет, а Враг заперся в своей крепости и носу не высовывает оттуда, так ему Госпожа врезала, — басовито рассмеялся Майнард, и посмотрел на Серебряную. — Или выяснится, что даже усилий Джа и Иштар не хватает для объятия необъятного, поэтому для решения мелких проблем они приплетут нас. Или… гадать можно долго.

— Ну, это вряд ли, сомневаюсь, что теперь нам доверят хоть что-то важное, хотя кто знает, — рассмеялась Флоримель. — А мне самой лично больше всего нравится версия про наших последних попавших в беду товарищей.

— Ты о Волчице и пернатом? Нет, что-то я сомневаюсь, — заметил ещё один пассажир, прислонившийся к вентиляционной трубе рыжий парень. — Они из-за шторма должны быть сейчас где-то в середине пути, и до прибытия остаётся никак не меньше пары-тройки дней примерно. Разве что у них там, в плавании случилось нечто непредвиденное, но что?

— Пираты может, напали? — сразу же предположила Серебряная, но отмела эту версию мигом. — Нет, сомневаюсь. Если их страхует Иштар, то уж от такой опасности она их защитит точно, не говоря уже про саму команду их корабля. Моряки могут либо отбиться, либо вообще иметь договорённость с пиратами о ненападении, отчего те в их сторону даже не смотрят. Так что случилось нечто иное. Шторм может быть затянулся?

— И из-за шторма нас всех подняли так рано? — не поверил Майнард. — Ну, так что за шторм должен быть, ураган на полмира? У нас неделю тишь да гладь, буря ещё два дня назад ушла совсем. Не-а, мне кажется что, скорее всего, дело никак не связано с Волчицей.

— В общем, нам всем остаётся дождаться Джа, — подытожила Серебряная, и принялась было устраиваться подремать на груде старых канатов — во время их стоянки молчаливая и столь же незаметная команда меняла часть такелажа, как в воздухе повис неслышимый звон, а камень на посохе ученицы Хелависы резко засветился белым. Пришёл сигнал из Изейры. Все стоявшие и сидевшие на палубе с облегчением переглянулись, а Серебряная вскочила со словами «Ну кажется, вот и он!», мигом сбросила с себя сонное выражение лица и, схватив посох, очертила им в воздухе простой узор портального маячка.

С хлопком раскрылся фиолетовый портал, и из него, неожиданно для всех, на палубу корабля выбежала невысокая черноволосая девушка в строгом чёрном костюме, расшитым серебряными узорами. Серебряная с удивлением, узнала в гостье обычно слегка неряшливую Чертика и даже не смогла сдержать возгласа, вслед за ней радостные крики приветствий исторгли ещё трое. За её подругой, скромной кучкой вошли прочие гостящие дома у Джа, но не все, лишь Тулли и Раймон с Вигдис, а за ними… вслед за девушками на палубу корабля тяжело, со слабым лязгом металла, ступил высокий рыцарь в полном готическом доспехе иссиня-чёрного цвета, сверху которого был небрежно накинут серый толстый плащ. В левой руке незнакомый воин легко удерживал массивный чёрный щит с аккуратно изображённым гербом в виде серебряного цвета волка. На поясе из-за плаща выглядывала рукоять громадного двуручного меча. Поднятое сразу же забрало открыло немолодое лицо старого, но ещё крепкого человека, короткие седые волосы и радостные глаза.

— Сир Бон?! — чуть ли ни выкрикнула Серебряная, узнав прибывшего. Ещё бы, как не узнать коллегу по походу многовековой давности. Рыцарь хмыкнул и, скрипя доспехом, слегка поклонился, приветствуя собравшихся на палубе людей и не только.

— Томазо де Бон, герцог Вольпе, к вашим услугам, — чуть улыбнувшись, ответил он. — Рад видеть вас.

— А я-то как рад тебя видеть, старина, — усмехнувшись, проговорил мигом воспрянувший духом Майнард, старый приятель рыцаря. — Эх, давно не был у тебя, надо как-нибудь вырваться.

— Это ещё не все, оставьте и для меня радости, — рассмеявшись, произнёс показавшийся в портале замыкающий прибывших гостей Джа. Закрыв портал, он подождал, когда бурные страсти по поводу воссоединения друзей улягутся и, похлопав в ладони, привлёк к себе внимание.

— Итак, здравствуйте снова. Наконец-то после катастрофы в лаборатории вы все собрались здесь, в одном месте, — заговорил он, как только все смолкли. — Думаю, вы спросите, а как же Волчица и другие? Я отвечу — всё пошло совсем не так, и эти двое ваших товарищей ещё не скоро присоединятся к вам.

— Я же говорила! — прервала его воскликнувшая Флора.

— Кхе-кхе… — посмотрел на неё прерванный докладчик, и продолжил. — О да, вышло так, что Волчица с Крэганом ещё не скоро будут вместе с нами. Как вы должны помнить — эвакуация порталом Волчицы невозможна, а её спутник Крэган остался с ней за компанию и не хочет бросать. Тогда мы совместными усилиями Иштар и почти всего Внутреннего круга доставили вас сюда, чтобы потом переправить на корабль последних оставшихся товарищей. Увы, наша попытка доставить их обычным морским транспортом полностью провалилась, что привело к совсем неожиданным последствиям. Там много всякого вышло, и у нас проблемы, и у друзей, но что здесь важно для нас — случился аварийный перенос компании спасаемых, в которой, кстати, неожиданно затесался Пастор, в другой мир.

— Что? Перенос? — аж подскочила на месте Серебряная. — Какой ещё тут к магистрам перенос? Я смотрела план, там не должны были порталы применять! Неужели что-то Крэган намудрил? И откуда там вообще Пастор?

— Да при чём тут Крэган, ты погоди тараторить, я всё сейчас вам расскажу, ну что знаю, — недовольно поморщился Джа и, убедившись, что больше его не прерывают, продолжил. — А про Пастора отвечу сразу — он входит в команду того самого корабля, и в ней он служит помощником капитана, ну который его заменяет, и ещё отвечает за перевозимый груз. Случайность, уже проверил.

— То есть вот куда он смылся… — пробормотал Майнард. Пастора мало кто искал, этот человек был всегда нелюдимым, но вот, например, он, как условный глава их компании пытался связаться с коллегой и не преуспел.

— Ну а сейчас насчёт того, что же мы теперь будем делать, — не заметив его комментарий, продолжил Джа. — Мы собираемся вытаскивать Волчу и Крэгана вместе с Пастором из того мира, но пока это вытаскивание откладывается. Дело в том, что нас попросил подождать один товарищ, его зовут Ангвар, он многим из вас не знаком, но думаю, его имя вы слышали. Так вот, Ангвар сообщил, что возможно использует всех троих для решения каких-то своих задач в том мире, поэтому мы не торопимся. Точно так же, к Ангвару прикомандирована Чертик, которая заглянула на корабль временно, так как у неё есть новость специально для Серебряной. Вот такие дела. Вопросы есть?

— Есть вопросы, а почему бы не познакомить остальных с Ангваром? — тут же подняла голову непривычно задумчивая Тулли.

— Ты его хоть найди для начала, — усмехнулся Джа. — После вчерашнего разговора он сильно не в духе и куда-то смылся. И вообще, лучше его сейчас не злить… а, учитывая, кто тут присутствует, то особенно не стоит.

— А что такое произошло? — сразу же насторожилась Флора, которая никак не могла предположить, каким образом неудовольствие хорошо известного ей по ещё изейровским делам Ангвара связано с их компанией и со случившимся в Изейре недавно происшествием.

— Это тоже я всем отдельно расскажу, — ответил Джа. — Сир, а может у вас есть какие вопросы?

— Мне всё рассказал посланник… Я так и не понял, посланник кого именно из ваших друзей и союзников, — принялся чуть хриплым басом вещать рыцарь о том, что знал. — Вроде как он прибыл от друзей моего сеньора, но не уверен до конца — я своего сеньора, если честно, и в глаза не видел ни разу.

— А кто твой сеньор сейчас? — поинтересовалась Серебряная, титул герцога Вольпе она слышала мельком в разговорах о вассалах Двора Хаоса, похоже, что сеньором Томазо де Бона являлся либо Ангвар, либо Виннер.

— Вроде некто Д’Аркин, но ни имени, ни титула я не знаю, — ответил воин и, углядев в глазах Серебряной узнавание, сразу спросил. — Кто-то знакомый?

Серебряная в ответ кивнула рыцарю, встретившись на мгновение взглядом с Джа. Странно, однако, этот улыбавшийся толстяк сильно удивился, услышав о неких вассалах Двора Хаоса. И, похоже, Джа ничего не знал о существовании таковых. Интересно, а главный планировщик Иштар до сих пор считает Орден всего лишь сборищем соратников Хелависы? С другой стороны, они как-то и не говорили всем подряд о собственных статусах, о подвассальных территориях и прочем, как и молчала Империя о своих истинных масштабах.

— Ну, если можно так сказать… Д’Аркин у нас в Империи лишь один, глава Ордена, в котором я состою. Ангвар его имя, — ответила она. — И подозреваю, он даже не знает, что ты теперь перешёл под его руку. А чьим вассалом ты был ранее, случайно не Гроуотов?

— Они самые, — подтвердил Бон.

— Ага, и после того, как те сто шесть лет назад лишились титула, — сразу же поняла, в чём дело, Серебряная, — вассалитет как-то перешёл к Ордену. Ну а наши имеют дел выше крыши и с вассалитетом разбираются только когда есть время. Времени пока не нашлось. Ну и как тебе сеньор, которого не видел?

— Ты знаешь, мне уж лучше, чтобы так, — глухо хмыкнул рыцарь. — Никто не трогает, никто не пошлёт своей волей на дракона, и так далее.

— Ангвар на дракона вряд ли зашлёт, он скорее на эту зверюшку сам пойдёт, ну может ещё пару друзей захватит, чтобы свидетели были, — успокоила воина Серебряная. — Но со своими вассалами, в особенности которых он лично знает, Ангвар старается общаться регулярно, так что думаю, о смене твоего статуса он просто ещё не знает. Да что там — Ангвар даже не знает, что ты у нас аж целый герцог, он тебя до сих пор бароном считает, да-да.

— Однако неспешно вести в ваш Орден доходят, — усмехнулся старый воин, опираясь спиной о борт. — Ну ладно, с этим потом разберусь, если что — тогда сам с Ангваром свяжусь. Здесь я нахожусь, потому что меня попросили побыть вашим наставником и… надсмотрщиком, скажу честно. Говорят, вы поломали у Иштар что-то, ну или не поломали, но порушили.

— Не мы и не поломали, оно само, — принялась показательно оправдываться Серебряная, и Бон замахал руками, скрипя латными перчатками.

— Всё-всё, верю-верю. Джа, вопросов нет, продолжай.

— Продолжаю, — ответил тот. — Так, Серебряная, подскажи, пожалуйста, о каких последних событиях ты им говорила?

— Да ничего я нового не сообщала, а то, что мы прибыли в это Отражение за Волчицей и Крэганом, они и так знают, — ответила златовласая.

— Хорошо, — кивнул ей Джа, помолчал и, собравшись с мыслями, сказал. — Я сейчас постараюсь поведать вам о событиях последних дней.

— Только вкратце постарайся, а то мы все спать хотим, — указала на свой, и не только, сонный вид, Серебряная.

— Я вам посплю, — тихо пробормотал под нос рыцарь и прислонил к борту свой громадный щит, видимо, устав держать на весу. Сделав вид, что он просто слушает и не вмешивается, и вообще деталь интерьера корабля, сир Бон замер.

— Хорошо, хорошо, я попробую. Как уже говорилось ранее, доставка ваших друзей морем оказалась не настолько безопасной, как нами считалось ранее, до этого дня, — начал рассказывать Джа, в своём стиле сочетая правду с почти что правдой. — Нападения на них Врага никто не ждал, но Иштар вовремя пришла на помощь. Светоносная Владычица спешно перенесла корабль и его команду в другой, безопасный мир, сама самоотверженно встав на пути тьмы, не давая ей пробиться следом…

«Джа, конечно, всё как обычно переврал, причём полностью. И что на самом деле произошло с мореплавателями, кто на них напал и напал ли, никто в целом не понимает, Ангвар не исключение», — воспользовавшись театральной паузой Джа, начала мысленно комментировать Серебряной его рассказ аж опешившая от настолько вольной трактовки последних событий Чертик. — «У нас мало что есть по этому делу, но главное вроде выяснено. Риттеровым специалистам кое-как удалось восстановить картину происшествия, и в ней нет места врагу, такое ощущение, что этот колоссальный выброс энергии тьмы вообще есть стихийная природная катастрофа. Правда, данная гипотеза принята нами лишь потому, что других внятных ни у кого не нашлось».

«М-да, ну я так и думала, а героическая Иштар хоть там была?» — сразу же прокомментировала и задала вопрос Серебряная.

Чертик хмыкнула. Мысленно. И ответила, всё как есть.

«Была она, была. Героически. Только здесь вообще не знаешь, смеяться надо или плакать? Эти бедолаги умудрились как-то воззвать к нашей Светоносной, и что интересно, дозвались. Слегка перепуганная Иштар тут же рванулась к месту происшествия, там увидела, что происходит, перепугалась ещё сильнее и затем, заключив жертв бушующей стихии в защитную сферу, буквально вырвала их в другой мир… вместе с кораблём… и тоннами воды… а теперь внимание, самое главное — забыв указать этот самый другой мир».

Серебряная аж поперхнулась. Чертик продолжила вещать то, как всё было.

«Каким чудом обошлось без катастрофы, я не понимаю — не иначе и правда чудо, но точка оказалась как-то подсознательно заданной как место, за которым Иштар следила прямо перед зовом. В итоге, мы имеем эпичнейший результат в виде новых сложностей у наших изейровских друзей. Вот лишь видимая часть последствий. Невидимая же — это практически полное истощение у Иштар и возникший от таких пространственных возмущений серьёзный шторм хаоса, заглушивший наглухо связь и местные порталы. Что и принесло все остальные наши проблемы из-за невозможности проведения как срочной, так и обычной эвакуации, даже наплевав на проблемы Волчицы. Как видишь, героизм Иштар только в трактовке, уж прости, но, «дуракам везёт», присутствовал в полном объёме».

«Да уж, не скучаете», — заметила Серебряная. — «Ну, главное, обошлось без жертв, а трудности преодолимы. Ангвар нашу Светоносную хоть не прибил?»

«За это дело нет, и вообще Ангвар отнёсся к данному происшествию немного по-философски. А если ты об упомянутом конфликте с Иштар, то он вообще-то случился по другому поводу… Тс-с-с, слушаем дальше!»

Джа же продолжал своё скорее показательное выступление.

— Но к глубокому нашему сожалению, мир, в который силами Иштар были перенесены чудом избежавшие ужасной гибели от лап врага ещё неудобнее для порталов, чем исходный, поэтому спасение ваших друзей пока откладывается на неопределённое время. Впрочем, как я уже упомянул, без присмотра друзья не останутся, поскольку за ними следит один из лучших друзей Хелависы!

Те, кто некогда и участвовал в том знаменитом походе, услышав имя своего кумира, разразились аплодисментами и радостными воплями. Серебряная лишь поморщилась и страдальчески закатила глаза, Чертик только покачала головой, не понимая, чему сейчас радоваться? Тому, что они несколько недель пробыли рядом с Владычицей? Сир Бон был, видимо, того же мнения — натолкнувшись на кислый взгляд девушки-хаоса, он ободрительно улыбнулся ей. Сам сбитый с толку Джа старательно призывал пассажиров и гостей к тишине, но его никто не слушал, и какофония голосов продолжалась. Пока на палубе вовсю шумели, Чертик продолжила комментировать.

«Про новые проблемы Джа сказал всё верно, и без влияния шторма порталы из того Отражения конкретно сюда возможны только с двойным переходом, а теперь всё куда хуже — правильнее будет говорить о тройном переходе через стабилизированный пространственный карман. Затруднение в том, что шторм тот быстрее утихнет сам, прежде чем нам получится рассчитать характеристики кармана. Поэтому все ждут, когда стихия нормализуется. С Ангваром всё было по-другому, он вообще вмешался в дело с катастрофой и переносом от нечего делать, хотя я подозреваю его личную интригу невнятного содержания. Дальше мы с ним вместе нарыли прорву странностей, связанных со всей компанией, и выяснили, что все эти странности напрямую затрагивают интересы Хаоса. Из-за чего Ангвар решил втихую отжать эту компанию у Иштар, так, чтобы она сама и Внутренний круг ничего не заметили. Сам список странностей Ангвар тебе передаст лично, и будь уверена — он не покажется маленьким».

«Понятно, а почему он решил всё сделать тайно?»

«А вот тут самое интересное, Ангвар упомянул, что все новые подробности, связанные с Хаосом, только запутают Светоносных, но я всё-таки склоняюсь к мысли, что он что-то знает, но не говорит. Так или иначе, но ты тоже молчи. И ещё, после того, как расскажет Джа, я тоже многое поведаю. Хорошо?»

«Хорошо».

— Так, наверное, я продолжу рассказывать? — спросил Джа, когда все более-менее поутихли от страстей, и сам же себе ответил. — Продолжу. Следующие денька эдак два после случившегося мы с Иштар на пару пытались сообразить, каким образом вытащить из того мира Волчицу. Итого подготовили следующий план, несколько сложный, но все остальные варианты действий ещё сложнее. В том мире, куда попали наши бедолаги, высоко в горах находится один старый, почти забытый нами, но по-прежнему действующий портал в Авалон, который, по нашим расчётам, не вызовет у Волчицы проблем. Далее так. Волчице вместе с сопровождающими нужно добраться до данного портала и, воспользовавшись им, переместиться в Авалон. Вот. Всё просто, но план временно откладывается в связи с делами Ангвара.

— А не проще ли перенести наш корабль туда, и доставить порталом низкого уровня? Хоть затрата энергии будет высокий, но так надёжнее и безопаснее для Волчи, как я думаю, — не удержалась от комментариев Серебряная.

— Перенести не проще, ага. Ты в курсе, сколько сил мы с Иштар потратили, чтобы доставить эту громадину сюда всего лишь из соседнего мира? — начал в ответ огрызаться Джа. — Разгильдяи из планового отдела, которым и поручили подыскать вам пристанище на воде, почему-то не смогли или не захотели найти лоханку полегче колониального четырёхмачтового галеона, поэтому пришлось иметь дело не с небольшой… как её там… шхуной, всего в двести тонн веса, а с огромным боевым кораблём с трюмами до отказа набитыми перевозимыми им пушками и ядрами, чтоб их! Времени разгрузить или найти другую посудину уже не было, вот и пришлось хорошо помучиться и переносить что есть. Сама прикинь энергозатраты и степень контроля переноса: и Внутренний и Внешний круг сошлись в едином мнении — повторять они такое точно не будут никогда, даже если понадобится, даже если Иштар попросит. По-хорошему, уж проще всех вас по отдельности туда переместить, но вот какой смысл?

— Тогда объясни мне одну простую вещь, — за каким магистром нас вообще собрали на корабле? — недоумевающим тоном задала вопрос Серебряная. — Я не понимаю. Неужто нельзя в резиденции Иштар? Или в малом замке, сидхэ не откажут никогда.

— Так я и говорю, сначала вас всех хотели собрать тут, — начал разъяснять ей Джа. — После же переноса Волчицы и Крэгана, вообще не нашлось времени, чтобы к вам хоть заглянуть просто, какой уж тут переезд. Поэтому оставайтесь на корабле. Тем более, у Иштар на вас какие-то планы были. Да и сейчас вроде есть, но точно не знаю. Ладно, продолжу рассказ. Через некоторое время после того, как разработали план по спасению Волчицы и Крэгана, выяснилась одна крайне важная для нас всех информация.

Сделав паузу, Джа указал в сторону девушки-хаоса и продолжил.

— Чертик почти случайно задала нам один вопрос по прошлому, обсуждение которого неожиданно привело к рассказу Тулли о последнем дне того похода и последнем бое Хелависы. Как внезапно выяснилось версия о том, что Хелависа отправила их к себе в убежище, а сама пошла на битву, полностью неверна.

— Да? — хором изумились почти все присутствовавшие.

— Да, — кивнул Джа. — Как сообщила нам Тулли, и почему-то промолчали некоторые другие товарищи, Хелависа вообще никого и никуда не отправляла, она оставила всех сопровождавших спутников у портала. Но вместо того чтобы вернуться, эта компания пролезла вслед за ней. Хелавису нашли, когда она уже нанесла последний удар, окончательно поразивший её врага. Но при этом сама Владычица оказалась лишена сил откатом. А мир уже рушился, и всем грозила гибель… И тогда, Хелависа мужественно отказалась от своего спасения, сунула браслет в руки спутникам и активировала, в результате чего эта банда спаслась. Сама же Хелависа осталась там… и, похоже, что исчезла в Хаосе.

После такого заявления повисла мёртвая тишина.

«Кхм… этого говоруна не слушай, а слушай меня, расскажу куда точнее всё, и без нагнетания эмоций» — тем временем, начала осторожно комментировать сказанное Джа Чертик, как и этот рассказчик, сочетая правду с полуправдой, но по другой причине. — «Про мужественный отказ от спасения я ничего не могу конкретного сказать, не было меня там, но на Владычицу подобное не похоже в принципе, ведь кому как не мне знать её близко. Хелависа даже в критической ситуации обязательно придумала бы какой-нибудь сумасшедший план и даже в последние минуты успела бы спастись вместе со всеми спутниками. А тут… не понимаю, честно. Точно так же я ничего не могу сказать насчёт заявления, что, якобы Хелависа исчезла в хаосе — это художественные домыслы самого Джа, потому что, опять-таки, мы не знаем, что произошло. Вообще. Тела там больше нет, Тень если и осталась, то в виде неясных обрывков. Но вот что с душой? Я отталкиваюсь от того факта, что как минимум её душа жива и находится где-то в информационных полях Отражений. Если что, сейчас был уже мой домысел, основанный на знаниях о природе обитающих там существ».

«М-да, и умеете же вы поднять настроение с утра», — невесело усмехнулась Серебряная, внимательно выслушав Чертика. — «Я то хоть надеялась на то, что Джа сообщит что-то хорошее, а тут…»

«Ты не расстраивайся так. Всё равно не исправить, а сокращение количества версий и догадок, раза в четыре — это полезно».

«Не уверена…»

— Вот такие у нас сейчас дела, — тем временем закончил свой рассказ Джа и, выдохнув, с явной тоской продолжил. — Какие есть вопросы, задавайте.

Вопросов оказалось полно, начали все их задавать одновременно. Кто такой Ангвар, откуда он знает Джа, а что он будет делать, что будут делать они сами, почему о настоящих событиях того дня никто не знал, когда начнутся поиски, и тому подобное. В хор голосов не вмешивались лишь двое — рыцарь, который стоял спокойно, и казалось, не замечал шум, и Серебряная. Подруга молчала и предвкушающее смотрела в сторону Чертика, ожидая, когда призадумавшаяся о чём-то девушка-хаос начнёт повествование. Ждать пришлось совсем недолго. Чертик лениво встала с бухты каната, и поманила её за собой на бак, подальше от гомона толпы. Когда девушки устроились прямо у основания толстенного, больше одного обхвата рук, бушприта, поставили на ближайшее пространство «полог тишины», чтобы отвлечься от суеты и шума от расспросов Джа, Чертик прикоснулась рукой к руке сильно взволнованной собеседницы и, установив связь, начала медленно рассказывать.

«В общем, слушай. Поскольку на следующий день после того происшествия, Ангвар запланировал решать ряд задач, связанных с потерей доступа в Негросс, поиском Ах’юля, и заодно восстановлением картины ряда событий минувших лет, вопрос напугавшего Иштар катаклизма его вообще не заинтересовал — не до того было, да и обошлось без серьёзных бед. Спустя ещё сутки, обеспечив начало процесса создания филиала Секретной Службы для Ордена, и ещё кое-какие мелочи, Ангвар понял, что ему по сути нечего делать, так как пребывает в законном отпуске. В размышлениях насчёт того, а чем бы заняться, он добрался до недавнего происшествия, и сразу понял всю бессмысленность использования таких объёмов энергии для атаки на какой-то корабль, где самая ценная разве что Волчица. Эта нестыковка сильно заинтересовала Ангвара, и он принялся от скуки обдумывать, кто на корабле мог быть ещё столь опасный для Младшего или Старшего? Да, я знаю, Ангвар тогда ошибался с виновником, но сведения о том, что в катастрофе, скорее всего, вообще не замешан кто-либо разумный или не очень, поступили позже. Как буквально пару часов назад выяснили виссовы ребята, наиболее вероятная причина вообще выброс концентрированной Тьмы из повреждённого накопителя, скорее всего забытого жертвенного камня. Ну не знаю, что там точно случилось, из записей следящих систем Секретной службы, удалось узнать, что это энергия смерти в большом количестве… очень старая, с практически полностью распавшейся за века структурой, но всё же… Жуткая вещь».

«Я согласна с тобой», — поёжилась даже Серебряная, хотя в лабораториях и Сида, и Шаадерона, и Изейры ей самой приходилось работать и не с такими пакостными субстанциями, но заложенный глубоко в душе наполовину иштари страх перед тьмой никуда не делся. — «Продолжай».

«Продолжу», — кивнула Чертик. — «В то время как уже не скучающий, ибо началось веселье, Ангвар занимался хоть каким-то делом, пытаясь разобраться в причинах шурум-бурума, всё ещё продолжающая скучать моя особа заметила в сбивчивом рассказе Иштар одну непонятную вещь — Светоносная почему-то не упоминала, кто именно начал ритуал Воззвания к ней».

«Учитывая, что знание о нём вообще-то не из доступных каждому…» — тут же схватила суть Серебряная.

«…То мне стало крайне интересно, а кто из твоих друзей оказался настолько сведущ в совершенно секретной ритуалистике Иштар», — подтвердила Чертик и, сделав паузу, перешла, наконец, к самому главному. — «Вот с этого момента начались странности. Я вспомнила, как ночью, после нападения, Рысь пыталась сообщить прилично напуганной произошедшим Иштар о том, что она случайно узнала, а именно — имя того воззвавшего лица. Однако Иштар с Джа почему-то не обратили внимания на доклад — может им и не до того было, но вообще зря так поступили, ибо имя воззвавшего не принадлежало ни Волчице с Крэганом, ни даже Пастору, который там случайно затесался».

«Ого! Не томи, вредина моя, кто это был?» — даже удивилась Серебряная, и вопросительно уставилась на подругу. Девушка-хаос взяла небольшую паузу, а затем произнесла:

«Хеледис».

«Хе… так, стоп, а кто это?» — запнувшись, вопросительно посмотрела на неё подруга. Чертик улыбнулась.

«Хеледис Эйвен Льяна Сероглазая, женщина тридцати лет возрастом, моряк, капитан корабля у контрабандистов», — вкратце сообщила она. Серебряная не поняла ничего и тихо зарычала. Чертик щёлкнула зубами и показала язык.

«Это полное имя? Допустим… но всё равно его впервые слышу», — наконец ответила внятно ученица Хелависы. — «Она кто вообще такая?»

«Сказать тебе честно? Мы все не можем понять», — призналась ей подруга. Собеседница хмыкнула и покачала головой.

«Всё у сидхэ как всегда», — отметила она ехидно. Но Чертик не улыбнулась в ответ, как обычно реагировала на подколку, а продолжила говорить.

«Как только я сообщила Ангвару про авторство воззвания, мы вместе начали думать над тем же. И тут сразу же вылезла странность номер два. Ни Иштар, ни Джа её с Изнанки не заметили, причём не заметили в прямом смысле слова. А вот Рысь заметила. Почему именно так, мы не знаем. Ну и вот тебе странность номер три, откуда Хеледис вообще знала про воззвание к Иштар, не говоря уже о тексте? К верхушке Эмбера она не имеет никакого отношения, а среди всех остальных, знающих Воззвание, никакой Хеледис нет, и не было».

«М-да. Какие у вас загадки-то прелестные возникли, не то что наши», — чуть усмехнулась Серебряная. — «И что было дальше?»

«А дальше Ангвар предложил разузнать о Хеледис побольше, в частности её родословная и инкарнации. Я взяла на себя первое, Ангвар тогда сказал, что он возможно займётся вторым, но так и не занялся, не до того было. Тогда же я то ли в шутку то ли всерьёз предположила, что Хеледис может нести в себе кровь азуров, затем подумала на сидхэ. Ангвар подумал и решил, что вряд ли сидхэ и точно не азуры, хотя бывает всякое, но как оказалось в дальнейшем, мы тут…, впрочем, ладно, до этого момента мы ещё доберёмся».

«Хотелось бы… но я догадываюсь, что Ангвар частично ошибся».

«Ну, прямо всё знаешь, так не интересно!» — наигранно возмутилась Чертик, подтвердив сказанное наугад предположение. — «Ладно. Когда сбежала от Джа и Ангвара продолжать изыскания, сам Ангвар решил понять, почему Иштар не видела Хеледис? Для начала он осторожными расспросами Иштар подтвердил мои слова, и начал строить версии. Но так и не достроил. Вернулась я, как раз вспомнив про ещё одну, кажись уже четвёртую по счёту странность Хеледис. В Тени, принадлежащей ей, и образ которой скинула мне Рыська, обнаружилась структура, напоминающая Ах’юля».

«Ого!» — не сдержала своих эмоций Серебряная. — «Аж сам Ах’юля? Так, погоди-ка, найдена структура, которая похожа, или он сам?»

«Именно похожа. То не перстень, а просто сильный защитный амулет, между прочим, довольно редкий, который могут использовать полностью лишь сидхэ. Вообще, я и в дальнейшем гарантированно подтвердила, что Хеледис минимум полукровка сидхэ. Наличие конкретно этого амулета заставляет предположить вообще иное — что наш героический капитан на самом деле даже не кто-то из сидхэ, а азур, притом, будто с примесью крови сидхэ, что не понимаю никак».

Серебряной оставалось лишь удивляться. Об азурах она знала если не всё, то многое — потому что примерным аналогом азуров, но со стороны не Хаоса, а Света она являлась сама. К примеру, азуров-полукровок на свете не существует в принципе. Либо ты азур, либо нет, третьего не дано, как ни крутись. Ещё из-за того, что каждый новый ребёнок становился у азуров если не особо значимым, то заметным событием друг к другу внутри Дома азуры относились предельно бережно. Правда, между Домами с незапамятных времён идёт соперничество и вражда, но это ладно. В любом случае, не бывает у азуров никаких потерянных братьев, дочерей и прочих родственников. Просто не бывает. Но тогда как, если верить Чертику, Хеледис могла быть азуром частично?

«Оригинально, какой Дом?» — спросила она для порядка.

«С этим проблема, я так и не поняла. Но род Сероглазых сильно напоминает побочную ветвь одного из родов обычных сидхэ, а их сколько было и сколько ушло в тень… В общем, искать крайне долго».

«Ну да, я знаю и так. А что Ангвар?»

«Ангвар после моего заявления тут же отправился на встречу с Виннером, а я всё же начала разбираться с родословной. Узнала кое-что интересное лично для меня, но пользы делу от найденного пока нет, поэтому не стану говорить. Затем в перерыве перед поиском инкарнаций я решила сделать то, что Ангвар недавно просил — проверить одну из версий судьбы Хелависы при катастрофе. Что она попыталась воспользоваться аварийным порталом, но его настройки оказались сбитыми, и Хелависа попала неизвестно куда. С целью узнать, имеет ли смысл вообще начать исследование, я решила обратиться к Джа за информацией. Но в итоге получилось то, что получилось. Ни я сама, ни они, попросту не ожидали так шокирующих откровений. Итого, о новых обстоятельствах знали Иштар, Джа, Рысь — это из Изейры, Лазурь, Рам, Вигдис и Тулли — из твоих, Виннер, Висс и Рэн из наших. Зачем Джа решил оповестить твою банду мы не в курсе, а остальным тогда решили не говорить».

«Кто его знает, хотя смотри-ка, сейчас он всё верно рассказал», — задумчиво проговорила Серебряная и посмотрела на подругу. — «Вообще случившееся по мне очень странно. Ну не верю я, что почти триста лет эти… даже не подумали своими мудрыми головами, а откуда та пятёрка взялась в убежище Хелависы?»

«Тут у меня имеется шаткое, но какое-то объяснение», — ответила ей Чертик и припомнила, что Серебряная всего не знает. — «В суматохе с перепугу наши Светоносные и нападение Старшего прозевали бы, не то, что эвакуацию кого-то в какое-то убежище. А твоя Иштар, к тому же, в панике ухитрилась перепутать свой объект с объектом Хелависы и в предварительных сообщениях говорилось именно об объекте Иштар, а не убежище Владычицы».

«И мы не перепроверили?» — даже удивилась Серебряная.

«Мы поверили», — отозвалась Чертик. — «Да какой смысл перепроверять то, что считалось не важным? Раз сказали, что их эвакуировали в убежище Иштар, значит нашли их именно в убежище Иштар, и поскольку все живы-здоровы, то чего расследовать? Вот и… Ладно. Ты, кстати, помнишь состав той пятёрки?»

«Тулли, Майнард, Флоримель, Мирроу и… забыла, как его зовут. Невысокий и рыжий, он ещё всё время с Флорой спорил насчёт того, как лучше готовить на костре мясо кролика».

«Вааза? Который неизвестно где ошивается, кстати. Или я ошибаюсь?», — предположила Чертик, вспоминая те времена.

«Да, он… Так или иначе, но Тулли крутилась в моём окружении и окружении Рыси уже много времени. И если я честно считала, что Иштар всё знает, просто не хочет без надобности тревожить воспоминаниями о тех страшных событиях, то, что думала Тулли?»

Чертик в недоумении глянула на Серебряную, не понимая, как та не замечает очевидного, и принялась объяснять.

«Что думала? То же самое. Тулли просто не хочет тревожить и Светоносных, и тебя. Ты не хочешь тревожить её. Не хотела же? Иштари не хотят тревожить ни её, ни тебя. Круг замкнулся. Вот тебе и ответ на твой же вопрос, как иштари три века не замечали вполне очевидного?»

«М-да… Но ты, на самом деле, здесь права», — подумав, согласилась с ней Серебряная. — «Слушай, тогда какие мои действия будут»?

«Ангвар не оставлял никаких указаний на этот счёт, но учитывая, что было дальше… Стоп, а я рассказывала, что происходило после того, как всплыл этот эпичный косяк?»

«Не-а, ты остановилась на том, как обнаружился факт ошибки», — сообщила ей Серебряная. Чертик кивнула.

«Ага, ну значит, слушай, что было дальше. Прибыл Ангвар, много ругался и, вытащив меня в сад, принялся расспрашивать: что мне удалось найти. Так как нашла я интересное, то расскажу и тебе. Если вкратце, её имя, как уже говорила ранее — Хеледис Эйвен Льяна Сероглазая. Раса неоднозначно, приблизительно на две трети она сидхэ, и на треть человек… что довольно необычно — судя по всему со стороны её матери там тоже откуда-то затесались сидхэ. Ну, это если не рассматривать мою версию с азуром, но не совсем азуром. Вот. После моего доклада Ангвар подумал и предложил прямо на месте закончить со всем делом, поискав инкарнации Хеледис. Долго ли, коротко ли, но выяснилось два крайне интересных, особенно для Ордена, факта. Вот первый, у Хеледис имеется лишь одна инкарнация, до которой аж восемь тысяч лет, точнее восемь восемьсот».

— Ух ты ж… ох ничего себе! — ахнула Серебряная, почему-то даже забыв о мыслесвязи, но опомнилась и продолжила. — «Такого не может быть… или же всё-таки может?»

«Да, как оказалось, может», — подтвердила Чертик, продолжая. — «А второе ещё лучше или хуже, не знаю. Инкарнация Хеледис — одна женщина, которая была идентифицирована мной как принадлежащая к народу Вереска».

О том, что та давным-давно уже умершая женщина с именем, подозрительно напоминающим имена легендарных предков сидхэ, может внезапно оказаться персонажем одной крайне занятной то ли легенды, то ли настоящего рассказа о последнем Воине Вереска, точно так же, как и её новый друг с ничуть не менее подозрительным именем как у сидхэ — Хельдар, Чертик решила умолчать.

Ибо чем все эти эпосы и легенды древних эпох традиционно отличались, так неимоверным пафосом, скрывавшим за собой стократно преувеличенные факты вперемешку с откровенным враньём, где изредка попадались крупицы правды и источником достоверных, сколько бы то ни было сведений о прошлом являться они никак не могут. Пресловутая то ли баллада, то ли легенда о Воине Вереска и его возлюбленной входила в число таких вот доисторических баек — просто доживший до эпохи сидхэ кусочек фольклора давно исчезнувших народностей.

Никто ей и не заинтересовался бы, кабы не случилось повышенное внимание Владычицы Хелависы. Что она вообще нашла в этой истории, достоверно никто не понимал. Но раз им известно, что Мудрейшая не разменивается по мелочам, чего-то в легенде должно быть. Это самое «чего-то» искали и сидхэ, искали и иштари — искали долго, упорно, безрезультатно.

Вот собственно и вся история вопроса.

Серебряная тоже пока молчала, но совсем по другому поводу — она тщетно пыталась понять, как такое вышло и как можно использовать Хеледис в своих исследованиях. Чертик смутно уловила эмоции подруги, направленные на образ контрабандистки сидящей в лаборатории Иштар в каком-то кресле с проводами и энерговодами. Что именно желала неутомимая экспериментаторша, понятно и без слов, вот только Чертик знала, что в богов и всякие высшие разумы, магию, астрологию, гадание, пророчества, и прочие духовные дела Хеледис не верит, и что бы она сказала Серебряной в ответ на её просьбы, угадать несложно.

Ругань в исполнении Хеледис могла с лёгкостью соперничать с некоторыми формулировками армейского командного сидахо. Интересно, у кого научилась эта девушка так затейливо выражаться?

«Слу-ушай», — наконец начала говорить подруга. — «Из первой инкарнации же можно много чего узнать. Может, как всё закончится, и их спасёте, отдай-ка ты мне эту девушку на опыты, а то хочу войти в историю как создатель первого сидхэ-верескового словаря».

Чертик лишь прыснула и строго посмотрела на хитро улыбающуюся подругу, которая, видя её выражение лица, тоже начала давиться смехом. Кажется, свои желания Серебряная как-то смогла задавить, сделав их несерьёзными. Видимо поняла всю бесполезность.

«Слушай, если ты шутишь, то всё в порядке», — наконец смогла произнести девушка-хаос. — «Давай я продолжу. После того, как мы с Ангваром выяснили неожиданные подробности прошлой жизни Хеледис, возникла чудесная идея в нашем любимом стиле «на авось». Ангвар вспомнил, что на чердаке дома Джа хранятся крайне интересные на данный момент вещи, а именно судя по нашим знаниям, комплект снаряжения Воина Вереска, который в своё время притащил то ли Виннер, то ли Рэн. И предложил попробовать вручить его Хеледис, чтобы посмотреть, что получится».

«Обычная авантюра в стиле сидхэ», — снова рассмеялась Серебряная, теперь уже беззвучно. — И каков результат?

«А вот это мне только предстоит узнать от Ангвара. По расчётам, всё должно было произойти ещё вчера».

— И ещё, — неожиданно, девушка-хаос перешла на обычную речь. — Так… сейчас… погоди, я достану.

Чертик запустила руку в карман, что-то нашаривая, и неожиданно извлекла из него небольшой браслет, составленный из семнадцати испещрённых рунами металлических пластин, потерявших черноту воронения и изрядно потёртых от ношения в кармане Тулли. Серебряная замерла, и, не веря своим глазам, вслух спросила.

— Это… он?

Чертик кивнула.

— Да, совершенно верно, последняя надежда Хелависы, браслет с порталом и генератором защитного экрана. Я его уже смотрела, он полностью разряжен, но вроде как сохранил свою работоспособность. Пусть пока побудет у тебя, но затем его надо отдать Ангвару, он сейчас собирает всё специальное снаряжение Владычицы. У него почти в руках уже имеются плащ, мантия, дорожная сумка, дубинка-скалка и вроде бы посох, Рысь отдала наконец-то.

— Это хорошо, — кивнула Серебряная. — А где всё лежит?

— Светлогорье, дом Джа, комната с горгульей. Ладно, предлагаю вернуться к народу, если хочешь, потому что дальше я поговорю с Боном. О, а вот и он.

Сир Бон, действительно, шагал неторопливо вдоль борта и поглядывал куда-то в сторону берега. Бродил рыцарь по палубе, вероятно, от скуки, но всякому скучающему сидхэ в один миг найдут дело. Девушка-хаос запахала рукой.

— О, сир рыцарь, обратите своё внимание на недостойных нас! — подыграла ей Серебряная, и две подруги рассмеялись.

— Я тоже рад вас видеть, — проговорил улыбающийся воин. — Чертик, а ты всё такая же неунывающая, я смотрю. Джа ваш паникует, Иштар паникует, кто только не паникует, а ты безмятежна, как лесное озеро в ночи… и черноволоса как трубочист со стажем.

— Спасибо за комплимент, высказанный, не знаю, в какой раз, — фыркнула, услышав ставшую уже традиционной характеристику её волос, девушка-хаос, и точно так же традиционно ответила на него. — Язвительность же твоего языка, о сир, вполне соперничает с остротой твоего меча. Короче, есть разговор.

— Ну, наконец-то настал черёд инструктажа, что мне делать, — справедливо предположил воин. Чертик кивнула.

— Ситуация такова, — принялась она докладывать. — Орден занят по уши, а Иштар тем более. У вот этой золотоволосой красотки активность кипучая, а дел тоже хватает, сейчас она теряет время в присмотре за своими. Толпа их в целом адекватна, кроме одного — они рвутся на подвиги. Нужно как-то осадить, пока не натворили дел. Поэтому тебя попросили, собственно, возглавить их, чтобы как-то занять. Заодно ты отдохнёшь от битв, а то я смотрю, левая рука слегка болит.

— Пакость какая-то ударила лапой, ну, я её зарубил, конечно, — подтвердил диагноз сир Бон. Чертик с пониманием закивала.

— Ну вот, в общем, такие у нас дела, — закончила она. — На корабле вместе проведёте, наверное, ещё пару дней, после чего тебя ждёт Изейра или Авалон, в котором можешь развлечься как тебе угодно.

— Опять к светленьким в логово, — понимающе усмехнулся старый рыцарь, из всей правящей верхушки Эмбера уважавший лишь Иштар. Поскольку только её Светоносную персону он видел в настоящем бою. — Согласен.

— Вот и славно!

И Чертик с Серебряной, встав, направились к основной массе публики.

Интерлюдия сира Томазо де Бона. Воспоминания рыцаря

Борт корабля «Сердце Изейры»

«Не нужно брать ничего ценного в поход на врага, если ты не хочешь его обогатить. Народная мудрость, сама придумала».

Чертик, узревшая сира Бона.

Проводив взглядом идущих в сторону кормы двух хохотушек, его старинных подруг, рыцарь усмехнулся про себя, мысленно поблагодарив Ангвара за такой повод отвлечься от обычной жизни. И смена обстановки даже ему не помешает никогда. Родной замок, каким родным он бы ни был, опротивел до ужаса за это тысячелетие. Жизнь же больше всего походила на механический театр — битвы с не желающими заканчиваться врагами да контракты, походы, возвращения из них, награды…

Именно по причине куда большей однообразности жизни, он, Томазо де Бон, не присоединился официально к Охотникам на Чудовищ, внутренне им, однако, сочувствуя, да и не только… его работа по большей части мало чем отличалась от рода деятельности Охотников. Бон даже написал обширную энциклопедию с довольно подробным описанием встреченных в его жизни тварей. Книга эта так и называлась. «Бестиарий, или различных чудовищ описание, рыцарем Томазо де Боном составленное». Длинно, конечно, но в этом ничем его труд от прочих не отличался. Энциклопедия прославленного рыцаря содержала, прежде всего, не абстрактные рассуждения о природе существ, в ней описанных, а конкретно всё, что требуется для их убивания: облик, повадки, уязвимости, тактика боя и прочее, и прочее. Поэтому она с давних времён входила в библиотеки многих представительств Охотников — те по праву считали рыцаря своим.

Однако и с двуногим противником биться не раз приходилось, такова судьба Вечного Воителя, так его прозвали.

Почти бессмертный рыцарь с таким опытом — истинное сокровище древнего рода Вольпе, понимали это многие. Бона неоднократно пытались взять в плен или как-то переманить на свою сторону. Сулили ему золота груды да женщин прелестных, власть, почёт — да всё бесполезно. Вся эта мирская шелуха ничуть не привлекала старого рыцаря, не забывшего Кодекс. А попытки одолеть Бона в бою… ага — двухметрового закованного в полный доспех воина с эспадоном, длиной чуть ли ни в две трети его роста, с тяжеленным бронещитом, размером с дверь. Притом не тяготящегося своей бронёй и оружием, да ещё с лёгкостью расшвыривающего соперников как тряпичные куклы. По свету ходило немало басен о его подвигах, как де он одним ударом кулака в латной перчатке убивал медведя, кабана, дракона… и к слову — не всё из этого являлось выдумкой. С драконом сталкиваться прославленному рыцарю не доводилось, но обычного лесного зверья он набил ударами кулака в латной перчатке прилично.

Итак, его вежливо попросили возглавить шумную толпу друзей Серебряной, и он-то не против. Своего рода отпуск. Несколько смутило, правда, место, где в первый раз он встретит своих будущих подопечных — на корабле. К морю сир Бон всегда относился спокойно, но по воде ходить не любил. Его куда больше прельщала суша, всё же на земле он родился, жил и воевал. Смутило его также и место, куда толпа планирует переместиться в ближайшее время. Но Авалон и Изейру рыцаря особо не тревожили: хоть и не совсем союзники Охотникам, но не враги. И к тому же сидхэ тут будут точно поблизости — а с этими народами Томазо де Бон всегда поддерживал хорошие отношения.

Самое здесь хорошее то, что подопечных он по большей части знал по давно уже ставшему легендарным походу Ордена Двора Хаоса на одного врага, тогда известного ему просто как абстрактный, заигравшийся, с чем не надо маг, и его армия. Встретил он тогда их отряд совершенно случайно. Более того, кто с кем встретился, ещё можно поспорить.

Как момент их встречи описывал старый приятель, Рэн, отвечающий в Дворе Хаоса за порталы, техники перемещений и прочее, словами не передать. Шёл в лесу он, однажды, в глухом, полузаросшем ельнике. Шёл не просто так, гуляя, а в арьергарде основного отряда для разведки неспокойной местности, где всякие тёмные маги толпами ходят. Само собой, облачён он был в лёгкий доспех, пояс кроме статусного кинжала украшал меч, которым Мастер Рэн владел недурно.

И идя по лесу, услышал он вдруг в отдалении визгливый девичий крик. Кто и зачем кричал, он не знал, но на помощь рванул, едва успев на бегу сообщить по каким-то картам Хелависе о своём вмешательстве в чью-то беду. Вскоре Рэн, в мелких ветках и листве, оцарапанный, запыхающийся, вылетел на поляну, где и обнаружил картину маслом — два совсем скоро будущих мертвеца держали за руки, заломленные за спину, молодую девицу, а третий пытался что-то у неё на груди лапать и уворачиваться от пинков ногами. Жертва уже даже не кричала, а хрипела, из носа текла кровь, и вообще были видны следы как минимум одного хорошего удара по челюсти.

Что Рэн сделал? Правильно, всё, как и должен был сделать. Набросил на себя плетение скрытности, на скорую руку, но качество здесь было неважно, главное только подобраться вплотную, а там уже начнётся резня. Она и началась. Один из державших жертву умер в мгновение, трудно жить без головы. Пока второй отвлёкся на внезапную угрозу, обратным ходом меча ему распороло бок вместе с поганого качества стёганкой. Третий попытался было достать меч, но тут уже несчастная жертва с воплем ударила его кулачком в шею.

Не будь Рэн таким то быстрым, может девушке и не повезло бы — разбойник попытался ткнуть мечом её, но Мастер недаром имел столько лет опыта. Резкий тычок Иглой в грудь — и всё, доспех, такая же кожанка, пробит мизерикордией насквозь, кровь хлещет, в общем, больше не жилец. Склонился тогда наш воин над девой, обессилевшей и упавшей оттого на спину, с чистым платком в руке, чтобы остановить кровь и лицо протереть, но вдруг внезапно словил резкий пинок в бок латным сапогом от нависшего над ним здоровенного разгневанного рыцаря, появление которого Проводник благополучно пропустил.

На этом моменте сам сир Бон обычно, прежде всего, упоминал внешний вид Проводника, схожесть его одеяния с одеянием зарезанных разбойников и всю двусмысленность сцены. В ответ Рэн ворчал на тему паладинов, что бьют, ну а затем спрашивают, кто таков будешь? Рыцарь с ухмылкой сообщал, что обычно эти самые паладины бьют не ногой, а чем-то острым. После чего Мастер только вздыхал, признавая правоту рыцаря, да и продолжал свой рассказ, не упоминая ничего о том, каким образом он ухитрился не заметить здоровенного рыцаря в гремящих сочленениями латных доспехах. Нет, сами доспехи не особо гремели, про их лязг друзья Рэна потом для красного словца придумали, но шум рыцарь всё же издавал, пусть и не на весь лес…

Быстро подобравшись к, видимо, насильнику и злодею, сир Бон даже не стал доставать свой меч, а пнул как следует фигуру.

Перворождённый хоть и похож на человека, но куда крепче, вот и Рэна удар лишь отбросил в сторону, не нанеся особого вреда. Он вскочил на ноги, и едва успел выставить вперёд собственный меч, приняв на него размашистый удар от здоровенного двуручника незнакомого рыцаря. Лишь чудом небольшой клинок Рэна не влетел ему в лицо. После этого начался даже не бой, а избиение. Верно, ловкий и быстрый противник способен на равных сражаться с бронированным големом во плоти… однако Рэн к таковым не относился, и рыцарь, размахивая эспадоном так, что едва не срезал ветки деревьев, стремительно теснил его на края поляны, к деревьям.

Во время этих своих яростных атак рыцарь глухо вещал о том, как покарает насильника, и именно это послужило для Проводника своего рода спасением от участи превратиться в отбивную. Сообразившая, наконец, что именно здесь не так, девушка принялась кричать и умолять сира рыцаря не трогать её спасителя от злых разбойников. Воин резко остановился, и поинтересовался, а кто в таком случае здесь разбойники? Получив короткую и ругательную тираду от Мастера Рэна, да, наконец, узрев тела троих насильников и кровь на мече своего только что противника, воин понял ошибку. Именно об этом он поведал окрестностям, получив в ответ от Проводника новую тираду такого же нецензурного смысла, вперемешку со стонами.

— Томазо де Бон, к вашим услугам, — несколько издевательски поклонился рыцарь, убирая в поясные ножны свой клинок весом килограмма в полтора, если не больше, и подал руку недавнему сопернику. Тот сразу принял помощь, посетовав на абстрактных рыцарей и их желание спасти всех подряд, даже не разобравшись, кого и от кого спасать.

— Ты б себя видел, пугало лесное в чистом виде, — бесцеремонно отозвался Бон и в качестве доказательства повертел перед Рэном играющей роль зеркала в походе отполированной пластиной, давая возможность Рэну рассмотреть, как следует собственное отражение. Видок у Проводника и правда, был ещё тот…

— А… вы драться не будете больше, да? — робко спросила мужчин девушка и оба спасителя, переглянувшись, занялись диким нервным хохотом. Хелависа так их и нашла, спеша на помощь по следу Проводника, передавшего невнятное сообщение о помощи кому-то. Здоровенный рыцарь и явно побитый Рэн сидели на земле рядом и хохотали во весь голос, а на них с изумлением взирала какая-то девица, с растрёпанными волосами и порванным платьем.

— М-да, друг друга стоите, — спустя несколько минут ворчала она, доставая мазь от синяков из сумки и оглядывая свежий фингал под глазом Мастера Рэна, нанесённый латной перчаткой. Сир Бон, наконец, сняв шлем с головы, о чём-то тихо беседовал со спасённой, которую звали Грета. В общем, идиллия. Вскоре к ним подъехал основной отряд, его вела Йеннифер. Чертик с Серебряной быстро смылись в ближайшую деревню на разведку — «поискать тёмных магов», по их словам, но Владычица искренне подозревала, что истинной причиной похода к селянам стал выгоняемый там отличный пшеничный самогон, прозрачный как слеза напиток запредельной крепости. В этом походе, на его время, сухой закон Владычицей был отменён, чем две непоседы и пользовались, благо в принципе не пьянели.

Так и оказалось. Вернулись девушки довольные, с сумкой, в которой что-то с бульканьем звякало. Встретили явление напитка все радостно.

Ну а далее совместная пьянка с рыцарем, который, к слову, не свалился, даже выпив полбутыли, из-за чего получил сильное уважение Рэна. Сам Проводник и помыслить не мог о таком количестве выпитого без закуси. Каким-то образом в ходе бесед прозвучала мысль: а не желает ли сир рыцарь присоединиться к ним в походе на зло. Сир рыцарь желал, сказал лишь, что в таком случае ему надо за снаряжением сходить в родной замок, и желательно до темноты, ведь не станут же доблестные воители ждать сира Бона, если он заночует здесь, а отправится в родное гнездо лишь под утро? К тому же Грету надо отвести домой, он хорошо знает её родителей, да и саму девушку тоже, в общем-то. Хелависа подумала, да и согласилась. Рыцарь в походе ей не помешает в любом случае… но с другой стороны, она — не его сеньор, сир Бон может вполне проигнорировать призыв её спутников к присоединению.

Короче говоря, Томазо де Бона отпустили, не особо надеясь на возвращение, однако утром уже задремавшего часового разбудил грохот копыт и лязг брони тяжёлого боевого коня, на котором и примчался рыцарь. С собой воин захватил пару запасных мечей, не таких здоровенных, как собственный, к счастью; щит; два копья; булаву и пять набитых всяким разным сумок. Лошадь лишь фыркала и меланхолично щипала чахлую травку, не обращая внимания на навьюченный груз, суммарно вместе с рыцарем и лошадиной бронёй весивший килограмм за двести, наверное. У Хелависы от такого зрелища только глаза на лоб полезли, а Чертик мигом принялась шептаться с Йеннифер на тему, а почему они с собой столько всякого разного имущества не взяли?

— Походы на различное зло удобнее всего совершать в личном комфорте, — наставительно поднял палец сир Бон и добавил. — Это я ещё обоз не захватил, а жаль, там у меня даже свой замок деревянный разборный есть, и оркестр.

Первой сообразила, что рыцарь над ними так издевается, Чертик. Тогда она и произнесла впервые комплимент про остроту языка воина, соперничающую с остротой его меча. В ответ сир Бон, улыбнувшись, выдал ту легендарную фразу про черноту волос. Девушка-хаос звонко расхохоталась, её поддержала Йенни, и с этого момента Бон был признан в доску своим. В Орден он не захотел, хотя со времён похода подозревал, что рано или поздно его пригласят.

Чуть тряхнув головой, рыцарь отвлёкся от воспоминаний. Джа вовсю болтал с Серебряной. Чертик куда-то смылась, её голова не мелькала нигде. А будущие подопечные сгрудились в кучку и активно обсуждали, судя по эмоциональным возгласам, чему их будет учить прославленный рыцарь? И когда они возьмут в руки настоящий меч?

Сир Бон только усмехнулся. Меч в руки… с момента, когда его самого начал обучать дед, до получения первого оружия — небольшого кинжала — прошло с пару лет, а меча он ждал после этого ещё почти три года. А как хотите иначе? С точки зрения обывателя, если дать доспех и меч, то рыцарь готов. Однако толку с того рыцаря? Не будет у рыцаря безо всех этих изнурительных многочасовых тренировок ни ловкости, ни силы, ни даже готовности к лишениям ни, прежде всего, понимания Кодекса — свода правил, следование которым и отличает его, рыцаря, от наёмника или просто человека с оружием. А ещё грамота, верховая езда, языки, этикет, и многое-многое другое. Звание рыцаря ему самому дали не скоро, лишь в двадцать шесть лет, начав учить аж с четырёх.

Вот только думающие, что получив золотые шпоры от сеньора, можно взять и успокоиться, потому что всё — я рыцарь, серьёзно ошибались. Учится самый настоящий рыцарь всю жизнь, и возраст здесь не причина отказаться от столь важной привычки.

— Что ж, дорогие мои, — пробасил он, подойдя к толпе друзей. — Время для моего первого занятия, кажется, уже настало.

— А не рановато? — возмущённо пробормотал кто-то, кажется Бонсир. Хех, имя очень похоже на его первый титул и род, только в обратном порядке.

— Когда я был маленький, меня учили, чтобы стал рыцарем, — с усмешкой ответил Бон. — И вставал я в шесть утра каждый день, а ложился, зачастую, за час до полуночи. И я не роптал, потому как знал, что благодаря тренировкам я стану сильным рыцарем. Как вы все видите, я им стал. Да, вас рыцарями делать я не планирую, однако подтянуть кое в чём навыки не помешает. Вот слышал я о ваших вопросах, когда в руки дадут меч?

Собравшиеся на палубе заинтересованно переглянулись. Рыцарь продолжил.

— Так вот, прежде чем вам в руки дадут настоящий, да не важно, пусть хоть тренировочный меч, нужно хотя бы знать, а что вообще такое — меч? И какие они бывают, ибо универсального не придумал никто? К сожалению, вживую вы сможете пока увидеть лишь один их вид: эспадон — прямой двуручный меч с дополнительной гардой, но скоро мы ступим на сушу, и там я постараюсь найти все прочие основные виды мечей и производных от них.

С шелестом вытянув из ножен свой громадный клинок, сир Бон поставил его острием на палубу, немного покрутил вокруг оси, дав рассмотреть, после чего провёл рукой по долу и принялся рассказывать.

— Итак. Двуручные мечи как таковые являются довольно… специфическим и нишевым, скажем так, оружием, прежде всего из-за своего размера и массы. Хотя пафос в них наличествует всегда, но вот побеждать врага одним пафосом даже сидхэ не научились пока что…

Сцена 28. Убежище

Немира, а также под Немирой

«Друг-архимаг» — известный книжный приём, когда герои получают некий предмет или умение именно в тот момент, когда это им сильно требуется».

Словарь фразеологизмов.

Небольшой отряд в составе капитана Хеледис, переодетой в обыкновенного матроса, боцмана Сиджея, со своим видом бывалого морехода играющего роль капитана, помощника капитана по части груза Пастэроса, сразу же сделанного навигатором за аристократичный и повышено-умный вид, и наёмника Хельдара который в отличие от моряков оставался сам собой, продвигался по вечернему городу по имени Немира.

Выйдя за пределы затихающего под вечер порта, компания окунулась в суету Немиры, этого небольшого, активно живущего портового городка. Крикливые уличные торговцы, сновавшие с лотками, полными еды и всяческой мелочёвки. Стонущие чуть ли ни на каждом углу оборванные нищие. Обыватели, которые ходили туда-сюда, кто-то явно по делам, кто-то прогуливался. Мелькающие то тут, то там подозрительные фигуры, все поголовно закутанные в плащи самого разного покроя. Неясные крики, доносящиеся из глубин кварталов, песни и ор из дверей разгульных заведений. Громко распевающий своё «ножи-ножницы» точильщик. Грохочущая по мостовой телега, доверху набитая каким-то товаром для рынка. Храп уставших коней.

Несколько раз к спокойно идущей колонной по двое прямо по центру улицы четвёрке подбегали слегка, и не очень оборванные мальчишки и выпрашивали денег. Охотник некоторым охотно давал пару медяков, а других гнал окриком либо пронзительным взглядом — интуиция подсказывала, кому подачка пойдёт на пользу, а кто отдаёт всё собранное местным воротилам — по своей воле или нет, его не интересовало. Один раз с пояса немного рассеянного Пастора чуть было не срезали кошель, но тут вовремя среагировала Хеледис, и незадачливый грабитель, воя, отлетел в сторону, тряся отбитой рукой. Его напарник, вовремя оценив настроение Хельдара и кулаки «капитана», предусмотрительно остался в стороне.

Впрочем, несмотря на все эти мелкие неудобства, Хеледис чувствовала себя спокойно и уверенно. Как она считала, до проклятой Могилы, того рассадника зла, где началось их плавание, Немире ещё далеко. Поэтому замаскированная женщина не пялилась по сторонам, а шла опустив голову, наблюдая, однако, краем зрения за обстановкой вокруг.

Но по мере их продвижения дальше, по окраинам города мимо центра, стали появляться различные вопросы. Места вокруг плавно становились всё более и более безлюдными, всё больше заброшенных домов с наглухо заколоченными окнами и дверьми она провожала короткими взглядами. И вот когда очередной проулок вывел их на неширокую, всю заросшую травой и мелким кустарником улицу, по сторонам которой стояли обшарпанные дома с зияющими пустотой глазницами окон, женщина не выдержала и шёпотом задала вопрос, подойдя ближе к наёмнику.

— Хельдар, скажи, почему здесь так всё… пусто?..

— А из-за одной странной истории, — отозвался Охотник, жестом подзывая немного отставшего Пастора, и принялся им рассказывать. — Район в недавнем прошлом имел дурную славу. Главная улица, по которой мы идём, достаточно пристойная — всё же переходит в восточную дорогу, которая затем вливается в большой тракт вдоль побережья, а пара кварталов справа от неё, между улицей и болотами у устья реки… не очень. Одним словом — гадюшник. Стража туда побаивалась даже заглядывать, а магистрат в мечтах видел, как эта помойка вся сгорает дотла, ибо все попытки её привести в порядок ни к чему не приводили до сих пор. Однако запустение случилось не благодаря нашему героическому градоуправлению. Уж я не знаю, что там произошло, но лет десять назад на тех болотах прогремел довольно мощный взрыв, снёсший пару каких-то развалюх. После чего местные с немалым удивлением обнаружили, что наползающий с болот каждую ночь туман стал ядовитым.

— Ого! — даже изумился Пастор. — Наверное, на тех болотах какой-нибудь дурман алхимический изготавливали, да что-то пошло не так, ну и рвануло…

— Может быть, и правда варили, но истины, повторюсь, никто не знает, и я в том числе, — кивнул ему рассказчик, и продолжил. — Ядовитым туман тот был так себе, больше неприятным. Чтобы помереть, надо им дышать часов десять, а до этого помучиться кашлем. Пустяк, одним словом. И этого пустяка оказалось достаточно для того, чтобы меньше чем за три дня весь район взял и опустел, как по волшебству. Первыми как крысы сбежали обитатели трущоб, они всегда чуют, когда дело плохо, за ними потянулись более благопристойные обитатели улицы.

Магистрат наш возмущался. Естественно, им, как всегда было жалко деньги выделять на переезды граждан, но после неудачного посещения района бегства комиссией «по установлению причин необъяснимой и необоснованной паники жителей», пришлось маленько раскошелиться. Вот и всё. Постоянно живущих людей тут нет, есть отдельные ночлежки и притоны, но совсем дрянные. Днём сами видите — никого нет, я вон только там, вдали заметил какую-то парочку, перебежали улицу. Ночью здесь не появляется никто из-за того же тумана. Ну, вот как-то так.

— А улица эта, по ней из-за чего не ездят?.. Она же вроде к большой дороге ведёт, как ты говорил, — полюбопытствовал Пастор.

— Ведёт, всё правильно, — кивнул ему Охотник, продолжая рассказ. — Хотя правильнее сказать — вела. Под шумок купцы у магистрата вытянули немного денег на ремонт моста, а то разваливался. Ремонтировать его не имело никакого смысла, однако — слишком уж он был узкий и неудобный, поэтому торговцы дополнительно скинулись и выше по течению построили новый мост, где потом и пролегла новая дорога на тракт. Ну а здесь с тех пор толком никто не ездит.

— Тогда скажи, а почему мы сюда идём? — вздохнув, посмотрела на нового друга Хеледис, и тут начала понимать. — Неужели здесь ваш?..

Хельдар, в общем-то, не владея особо чтением мыслей, понял, что имела в виду его подруга и подтвердил.

— Верно, именно здесь, в этой глуши, но не в глубине. В одном из домов, но не из тех, что выходят фасадами на улицу, а из второй линии, да ещё и с другой стороны улицы, там, где нет болот, наша гильдия организовала убежище. Дом, конечно, весь в щелях и дырах, но в самом схроне мы не ночуем, а днём тумана сейчас уже почитай и нет. Вход в убежище, кстати, довольно необычный. Ход под землёй.

— Ничего себе! — удивился боцман. — Длинный?

— Длинный. Копали мало, тут нам помог город, — хмыкнул неопределённо наёмник. — Ход мы провели только до старого водостока, который идёт снизу, примерно посередине улицы. Ох, и намучились же мы с расчётом прокладки, тут влево-вправо ещё допустимо отойти на метр, а вот вверх или вниз уже нет. Сам водосток не слишком большой, где-то метра полтора ширина, два высота. Сложили из больших кирпичей, причём кладка очень крепкая, никаких трещин и в помине нет. В водостоке когда-то тёк большой ручей. Задолго до того, как случился дурман-туман, где-то в начале тоннеля просела земля, ручей отвернул в сторону, превратив в болото полквартала недалеко от рынка. Но ладно, самое главное, что от дома до конца водостока, где в него можно попасть, труба целая и почти сухая.

— И где вход? — полюбопытствовала Хеледис, искреннее радуясь тому, что сейчас будет посвящена в одну из тайн своего нового друга.

— Эта улица переходит в старую дорогу на тракт, но это — вы уже знаете, — принялся объяснять Охотник. — Там дальше мост через ту самую реку, которая впадает в залив с доком. Вот под мост когда-то и вывели сток ручья. Выглядит он конечно не очень красиво, просто широкий сводчатый проход, в котором на дне тонкий слой речной воды, но внутрь можно войти, не намочившись, — там сбоку что-то вроде мостков из досок. А дальше ход поднимается вверх, и шагов через сорок где-то, мостки кончаются, а в тоннеле становится действительно сухо. Река эта разливается слабо, выше по её течению стоит плотина. Поэтому, неудобств, вызванных заливанием тоннеля у нас нет. Правда, на всякий случай, недалеко от входа трубу мы перегородили кирпичной стеной, а в ней сделали крепкую дверь. Ключи естественно недалеко припрятаны, а то замок на двери слишком большой.

— Здорово! — улыбнулась Хеледис, и тут же спросила. — А запасной вход у вас имеется?

— Имеется, конечно, куда ж без него, — кивнул наёмник. — В начале улицы мы прокопали до того же водостока. Только он — действительно резервный, им лишь пару раз пользовались. И выход его расположен неудобно, поэтому через него мы не идём.

— Через другой дом что ли? — спросил боцман, Хельдар мотнул головой.

— Не-а, там помойка просто. Вот, кстати, смотрите все, мы дошли до дома с нашим убежищем, — прервался неожиданно Охотник и показал рукой налево, куда все обратили взор. В большом прогалке между двумя зданиями виднелся заросший молодыми деревцами пустырь, заваленный всяким хламом и мусором в метровых, таки же заросших бурьяном кучах. За пустырём же, окружённый полумёртвыми деревьями и кривыми остатками забора, стоял трёхэтажный по виду дом…

— Ничего себе, целее не могли найти здание? — только и проронил боцман. Хеледис ничего не произнесла, лишь хлопала глазами и смотрела на этот дом… а вернее, на то, что когда-то было домом.

Капитану приходилось видеть всякие заброшенные дома в портовых городах и не только. Выглядящие в точности как обычные жилые — их выдавали лишь незначительные детали вроде треснувшего окна или нагло растущего деревца прямо на балконе. Типичные пустынные, с давно потерявшими цвет грязными облупленными стенами, с разбитыми окнами и уже покосившейся крышей. Уже вовсю разрушающиеся дома, в которых все стены в трещинах, а крыша давно провалилась на чердак. Разрушенные или сгоревшие — просто прямоугольники стен с торчащими сверху рёбрами обломанных балок. Но подобного она ещё не встречала.

Дом, похоже, был заброшен ещё в то время, когда этот район кипел жизнью, не подозревая пока что о грядущих переменах. Старые кирпичные стены, давно лишившиеся штукатурки, были покрыты глубокими и широкими трещинами, а сам кирпич почти что весь позеленел и потемнел от обильно льющейся по ним воды. Декоративные карнизы на уровнях перекрытий этажей, по большей части обвалились, на их месте в кирпиче зияли глубокие каверны. Оконные проёмы отчего-то потеряли свою форму, теперь больше напоминая дыры от пушечных ядер. Крыша… крыша в этом полуразрушенном доме пока ещё существовала, но представляла собой мешанину из листов уже ржавого железа и поломанных остатков стропил. Некогда красивая дымовая труба теперь торчала непонятным кирпичным огрызком, которое сверху венчало чьё-то огромное гнездо. Ну и как довершение картины, всё сооружение ощутимо кренилось влево, к заросшему кустами овражку. Как дом ещё стоял, было абсолютно непонятно.

— На самом деле, не всё так печально, — прокомментировал наёмник, когда остановившаяся компания вдоволь насмотрелась на открывшуюся перед ними картину полуразрушенного дома. — Вы на надземную часть не смотрите, с ней всё и так ясно. Самое главное, что у дома до сих пор крепкие подвалы. Судя по всему, строили этот дом на месте какого-то разрушенного до основания… то ли небольшого замка, то ли сторожевого поста, я не знаю. Во всяком случае, снизу под домом есть самые настоящие подземелья. Правда, многие ходы обвалились давно, всё-таки они очень старые, но большая часть помещений — в основном близ самого дома, сохранилась и не протекает. В них-то мы и оборудовали своё убежище. Вот на втором этаже и выше — да, никто не появлялся много лет, по понятной причине — никому не хочется свернуть себе шею. На первом этаже пол достаточно крепкий, поэтому там нами сделан склад. Удобно — учитывая, что заведующий хозяйством тащит туда с окрестностей всё, что только можно и нельзя. Мы даже в шутку боимся — как бы ни провалилось всё его добро вниз, но думаю, что место раньше кончится.

— Понятно, хорошо вы тут устроились, — заметил боцман, и полез в карман за любимой трубкой.

— А раньше эти подвалы никто не находил? — неожиданно поинтересовался у наёмника Пастор.

— Находили, конечно. И не раз, и судя по следам подземелья использовались всякими нехорошими личностями минимум пару-тройку веков. Но последние лет сорок в них никого не было, то ли что-то отпугивало лихих людей задолго до памятного отравления болота, то ли о подвалах попросту позабыли. Поэтому сейчас они полностью наши.

— Вот здорово! — заметила женщина и посмотрела на друга. — Ну, пойдём тогда дальше?

— Пойдём, тут недалеко осталось.

Действительно, убежище у гильдии наёмников располагалось ближе скорее к концу улицы, чем к началу. Во всяком случае, было видно, как совсем недалеко ряды заброшенных домов обрывались, как и сам город, а едва различимая серо-зелёная нить дороги ныряла куда-то вниз, и выходила уже за пределами города, неторопливо поднималась вверх по склону реки, и петляя дальше среди холмов. Эта часть Немиры стояла на возвышении, да и вообще, как заметила Хеледис, портовый город расположился в неширокой долине, выходящей прямо к морю. С обеих сторон долину окружали поднимающиеся вверх холмы, на которые и выплеснулся большой город.

— Над чем ты призадумалась? — раздался над ухом тихий шёпот боцмана и капитан, вздрогнув, отвлеклась от мыслей. В раздумьях она слегка отстала от Охотника и поравнялась со своей командой.

— Да не знаю… — медленно проговорила женщина. — Чуйка подсказывает мне, что нас впереди ждёт нечто крайне важное, но вот что именно?

— Не опасность? — постарался уточнить Сиджей?

— Если ты имеешь в виду наш поход за снаряжением, то точно нет, здесь нас ждёт не опасность, нечто иное, я бы сказала даже, что странное… — задумчиво пробормотала Хеледис. — Находка и одновременно потеря. Как это трактовать, я не понимаю.

— Может быть потеря спокойной жизни и находка неприятностей?

Хеледис фыркнула, и заметила собеседнику.

— Вообще-то свою спокойную жизнь потеряла ещё дома, лет в шесть, когда в первый раз попросилась на лодку соседа, сходить за рыбой. А неприятности я нашла чуть позже, когда… а, впрочем, неважно.

— Ты нам рассказывала нечто подобное, я помню, — произнёс Сиджей, и в самом деле припоминая скупые рассказы Хеледис о детстве где-то в деревушке рыбаков, никому не нужной деревушке, затерянной среди береговых скал. — А что насчёт дальнейшей судьбы?

— Хм, а вот здесь сказать что-то уже сложнее, — тихо проговорила Хеледис, осторожно обращаясь к своему дару предчувствия. — Опасность, дружба, долг, память… да ещё вроде наследие, но чьё? Многое что там намешано, и никакой конкретики. Хотя одно могу сказать точно — нет ни малейшего следа обмана и предательства.

— Ты о нашем Охотнике? — покосился в сторону мерно вышагивающего по мостовой Хельдара боцман. — Так я и без всякой чуйки сразу понял, что, такой как он, не предаст никогда. Такая вот у него серёдка, понимаешь? Как стальной стержень. Поэтому если что, держись рядом с ним. Он защитит. Тем более, вы так друг на друга поглядываете, что и слепой догадается о ваших чувствах.

Хеледис хмыкнула и чуть покраснела. Боцман попал в точку — девушка ещё во время короткого отсутствия Охотника, когда тот ходил в город, поняла, что испытывает к Хельдару не только лишь дружеские чувства.

Как именно относился к ней сам Хельдар, его подруга пока не разобралась, Охотник был чересчур скрытным, но вот лично Хеледис чувствовала рядом с ним уверенность и была почти готова пойти за Хельдаром хоть на край света…

— Ну и что дальше? — лениво ответила Хеледис, стараясь скрыть волнение и лёгкое смущение. — Мои чувства — это моё, и в них слишком явно лезть не надо. Я давно уже взрослая, и сама готова выбрать себе друзей.

— Только лишь одних друзей? — ехидно поинтересовался боцман. Хеледис призадумалась даже, чтобы дать достойный ответ этому любителю подколок, как наёмник слегка повернул голову и сообщил.

— Мы пришли.

За разговором Хеледис и не заметила даже, как небольшая компания прошла последний дом. Он стоял прямо возле крутого, даже обрывистого склона реки, укреплённого вбитыми в землю в ряд толстыми замшелыми брёвнами, поэтому далее поросшая травой-муравой брусчатка дороги сменилась перекосившимися и потрескавшимися от старости широкими плитами настила моста. Сразу после него дорога ныряла в небольшую рощицу, и уходила по зелёным холмам куда-то налево, в сторону далёких, едва различимых гор.

— Это здесь снизу вход в сток? — на всякий случай уточнила Хеледис, глядя как наёмник, придерживаясь руками за каменную опору, начал спускаться вниз по речному склону.

— Да, давайте аккуратно за мной, — повернулся к своим спутникам наёмник и махнул рукой. Хеледис кивнула головой и, посмотрев на друзей, решительно свернула с дороги, направившись вслед за их проводником. Мост выглядел как самый обычный — старое, но крепкое каменное сооружение с тремя пролётами, упирающимися крайними арками в мощные быки, глубоко вдавшиеся в речной склон. Строили мост явно с расчётом на широко разливающуюся реку, поэтому плескавшаяся тёмная вода не доходила до почерневших камней быков почти с метр, оставив сухой неширокую полосу из песка, гальки и камней от самого же моста. Выше и ниже по течению эта полоса постепенно сужалась и становилась просто песчаной с редкими камешками.

Наёмник осторожно спустился вниз к реке, используя как опору громадные щели между камнями быка и галантно с улыбкой подав руку Хеледис, помог ей преодолеть препятствие, в то время как Пастор и боцман, решив выделиться, просто спрыгнули вниз. Но здесь их ждала неприятная неожиданность — под песком хитро скрывался слой густого мокрого речного ила, в котором оба героя благополучно завязли. Обернувшись на поднявшийся шум и ругань, наёмник моргнул глазами и уже сам выругался.

— Без приключений мои не могут, — поддержала его капитан, наблюдая за тем, как незадачливые спутники выбирались из грязи. Вдвоём с наёмником они стояли на гальке и терпеливо ожидали, когда любители приключений на свою голову отмоют свои сапоги от грязи.

За это время, Хеледис внимательно оглядела окрестности, заметив при этом, что, либо прилив не доходит до уровня моста, либо в этом мире такого явления нет. Этот вопрос настолько занял женщину, что она даже спросила у Хельдара о приливах и отливах — наверняка тот знает, в чём дело?

— Прилив есть, а как же, но он невысокий — не больше полутора метров по уровню, поэтому до моста, видимо, не доходит, — ответил Хельдар, примерно оценив высоту над уровнем моря. — Происходит раза два в сутки. А что, у вас по-другому?

— Немного иначе, — сказала женщина. — Приливы высокие, но случаются реже. Не знаю, почему, может луна медленнее ходит?

— Не видел, не знаю, — отозвался наёмник. — А почему спрашиваешь?

Хеледис почему-то чуть смутилась.

— Ну, знаешь… Интересно мне, просто — я моряк, не забывай. Рефлекторно уже замечаю и тут же пытаюсь понять разные мелочи. Так и тут: заметила вот случайно, что нет следов прилива, и спросила. Мало ли, что это значит.

Наёмник удовлетворённо кивнул головой, глянул мельком на пострадавших и, прикрыв рот рукой, демонстративно зевнул. Почистившийся первым Сиджей стоял на нормальном берегу и смотрел на Пастора, что пучком сорванных здесь же листьев старательно оттирает грязь с голенища.

— Слушай, у меня тоже есть вопрос, — обратился он к Хельдару. — От тебя недавно слышал упоминание каких-то «речников». Только вот эта река больно мелкая, по ней особо не походишь, разве только на лодках. Да и плотина…

— Не та река, — хмыкнул наёмник. — Это её приток всего лишь, а сама река, ну по которой ходят, чуть дальше, во-он там.

В направлении, куда указывал Хельдар, толком не было видно ничего, но ему поверили на слово. Наёмник продолжил.

— По ней все и ходят, а тут нет ничего интересного, ну кроме нечистот, но и то, их в порту сливают в основном, а не здесь.

Сиджей кивнул, мол, ему лично всё понятно, и окинул взглядом до сих пор пытающегося оттереть сапог от местной грязи Пастора.

— Да хватит тебе его мучить, — не выдержав, сказал он другу.

— Ты думаешь? Ну, хорошо, уговорил, чертяка, — нехотя согласился Пастор и, отшвырнув грязный комок листьев в воду, прополоскал руки. Наёмник, видя готовность команды продолжить путь, махнул за собой рукой, и направился в чернеющий провал арки, придерживаясь рукой за камни. Хеледис последовала сразу за ним.

Под мостом оказалось сумрачно. Под него уже не забирались лучи закатного солнца, а освещённая алым закатом яркая стена подходящей прямо к другому берегу рощи только усиливала этот контраст. Мягко да успокаивающе журчала водичка, льющаяся среди камней и некрупных валунов. С обоих сторон моста с тихим эхом доносился чуть различимый шум города… Каждый шаг по камням, каждый шорох и скрип от движения отдавался гулким эхом, поэтому компания практически сразу после входа под арку принялась идти осторожно, чуть ли ни на цыпочках, хотя наёмник заметил — это лишь кажется, что они идут громко, на самом деле сверху практически ничего не слышно.

Хельдар специально сделал под мостом небольшую остановку — нужно дать глазам привыкнуть к темноте. Хотя уже сейчас чернотой выделялась та самая дыра водостока. Им предстоит идти по сырому узкому тоннелю в абсолютной темноте — ни факела, ни лампы гильдейцы тут не держали, чтобы не выдавать людность этого места.

— Ну вот, наконец, добрались до входа в трубу, — обратился к спутникам Хельдар спустя пару минут пребывания под мостом. — Дальше какое-то время предстоит идти в полной темноте, вы как, готовы?

— Мне лично страшновато в темноте, а под землёй особенно, — созналась Хеледис. — Может, за руки возьмёмся?

— Вы там как хотите, а я и не такое видел, — ответил спокойно Сиджей. — Но взяться можно, для успокоения.

— А мне всё равно, — уверенно сообщил Пастор, хотя на лице его явственно отображалось нежелание лезть в недра земли.

Убедившись к готовности друзей к путешествию под землю, Хельдар первым ступил на скрипнувшие под его весом доски немножко шатких мостков сбоку тоннеля, пригнув голову, чтобы не задеть об низкий свод. Вслед за Охотником в темноту решительно шагнула Хеледис. Её как никогда хотелось показать себя перед новым другом с лучшей стороны, продемонстрировав то, что она хочет, и умеет бороться со своими личными страхами. Те более, Хельдар держал за руку свою новую подругу хоть и не сильно, но уверенно и твёрдо, и эта уверенность постепенно передавалась женщине. С первых шагов под сводами этого старого тоннеля на Хеледис накатилось знакомое ощущение, возникающее в стиснутом пространстве, когда над головой каменный свод и метры земли, а сквозь щели со всех сторон сочится вода. Но в этот раз оно не было таким сильным, да и со стороны наёмника медленно накатывалась волна тепла, словно разгоняющая и мрак, и холод. Хеледис уже ощущала подобное когда-то давно, в детстве. Когда её крепко обнимала мать, Эйвен…

Спустя несколько десятков шагов, Хельдар скомандовал остановиться, затем выпустил руку своей спутницы и принялся шарить по стене тоннеля. С тихим шорохом был вытащен какой-то кирпич, что-то звякнуло о камень, и снова был слабый шорох камня.

— Ключ? — шёпотом задал вопрос Пастор.

— Он самый, сейчас дверь открою, только вы отойдите к стенам.

Боцман первым сообразил, что наёмнику нужно найти на едва различимой во тьме той самой двери замочную скважину, и отступил в сторону, следом за ним к стене прижался Пастор. Хеледис немного замешкалась, но, в конце концов, притиснулась между дверью и Сиджеем.

Полумрак моста казался из глубины тоннеля ярким светом, и хотя считанные лучики достигали двери, лишь выхватывая её грубую текстуру старого дерева, окованного железом, этого было достаточно, чтобы Хельдар смог нашарить на двери провал замочной скважины. Ключ провернулся с хрустом и щелчками, но сама дверь от сильного толчка приоткрылась почти бесшумно, было видно, что за петлями следили внимательно, и масла для них не жалели. Хеледис первая проскользнула в проём и неожиданно почувствовала, как уши словно заложило от перепада давления, а на лицо дохнуло резко накатившим холодком, но едва она успела удивиться, как ощущения пропали. Что это такое было, женщина не поняла, но на всякий случай снова схватилась за руку её нового друга.

Вслед за Зимородком, не отставая, внутрь заходили и её товарищи, и вот судя по их реакции, капитану не почудилось, что-то странное здесь действительно было. Магия, может? Хотя нет, вряд ли… но магия, оказывается, есть, вроде…

— А непростое убежище, — тихонько прошептал ей Пастор в ухо.

— Тоже почувствовал холод? — отозвалась Зимородок. Помощник начал ей вкратце объяснять, стараясь говорить понятными словами:

— Да, это характерный признак одной защиты, интересной такой защиты. А я удивлялся ещё — отчего дом этот разваленный с якобы их схроном стоит без охраны, без всего такого и в него никто не лезет. А всё просто оказалось, у них, у Гильдии этой есть «маг», он и принял меры. Поставил отвлечение внимания на всём районе, иллюзии на доме и на входе в тоннель, а тут вообще преграду от злоумышленников сделал. Мы её сейчас и прошли с проводником. И знаешь, даже не удивлюсь, если дурманный туман они тоже организовали.

— Понятно, спасибо, — отозвалась Хеледис, пока наёмник закрывал за ними дверь. На ключ он её не запер, мало ли — вдруг именно в этот момент кто-то из его коллег захочет побывать на складе?

— Ну вот, теперь мы идём прямо и прямо, пока не дойдём до ответвления к дому, а затем свернём в него, — предупредил он всех.

— А как ты узнаешь, где надо свернуть? — поинтересовался Сиджей. — Тут темно, хоть глаз выколи.

— Хм, неужели ты думаешь, что мы дальше в темноте пойдём? — хмыкнул и ехидно спросил Хельдар, шаря на стене сбоку. — Если прямо под мостом нет факелов или свечей — то это не значит, что их нет совсем. На крайний случай, если идти без света, в тоннеле имеются опознавательные знаки — деревянный настил на полу, например, положенный, где его кладка совсем разошлась. Как ты ступишь на доски, так сразу руку направо и вести по стене до пустоты, ну а далее свернуть, пройти до конца и открыть дверь, она не заперта.

— Понятно… — пробормотал боцман. — Те, кто привык тут ходить, могут и без света добраться, верно?

— Ты прав, обычно я в темноте хожу, — сообщил Хельдар полуправду. Все его визиты последнее время действительно случались в потёмках, но не из-за того, что он привык, просто один раз случилось вот что: отсыревший отчего-то фитиль не пожелал загораться, а три последующих визита свечу — факел хоть и ярче, но для такого тесного хода излишен — он вовсе не смог найти. Пропала с концами. Замену он притащил в тот же день, сразу толстую, восковую, но ещё три раза он по привычке заходил так далеко, что когда всё-таки вспоминал про новую свечу, уже не было смысла возвращаться обратно за источником света.

Застучал кремень о железо, высекая снопы искр, затлел трут, и тьму разогнал слабый огонёк. Хеледис тут же принялась озираться, часто моргая глазами, уже привыкшими к сумраку. Ход был сложен из неровных красноватых кирпичей, покрытых какой-то зеленью до половины высоты. На сводчатом потолке слегка трепетала старая паутина, которой тут хватало вдоволь. Кое-где по стене лился тоненький ручеёк воды, такой слабый, что он не издавал никаких звуков. Ещё иногда поблёскивали срывающиеся с потолка капли.

Весь их дальнейший путь до убежища наёмников прошёл в тишине. Хеледис просто не хотелось говорить ничего, держась за руку своего нового друга, она привыкала к ощущениям безопасности и спокойствия, перебивавших гнетущий страх перед подземельями. Боцман, как обычно, хорошенько задумался о чём-то своём. Пастор затих, пытаясь собраться с мыслями и понять, наконец, что же произошло с этой холодной, опасной женщиной, раз она так по-дружески стала относиться к Хельдару спустя всего несколько часов после первого знакомства. Мысли почему-то скользили вокруг амулета, который наёмник дал им, чтобы они понимали друг друга. Случайно нет в нём ещё других функций, к примеру, для приворота красивых девушек?.. Размечтавшись, Пастэрос и не заметил, как идущий впереди наёмник остановился, указывая на ход в сторону. Само собой, он с разгону уткнулся в боцмана, который в отличие от помощника капитана, среагировал на остановку вовремя, как и капитан. Сиджей коротко ругнулся, и проворчал под нос нечто на тему «вперёд смотреть надо, а не зевать». Пастор в ответ хмыкнул и пробормотал, что, мол, надо предупреждать.

— Ну вот, дошли до ответвления, — пояснил им Хельдар, пропустив мимо ушей короткую перепалку. — Все за мной.

— А мы и так за тобой, — с лёгкой усмешкой заметила Хеледис.

— Я вообще-то про некоторых слишком задумчивых товарищей, — намекая на Пастора, сообщил наёмник, и свернул в боковой ход. Стенки его оказались куда более грубыми, чем в основном водостоке, сложенными из бесформенных кусков мокрого и грязного известняка, пол был вроде каменным, но с настилом из грязных досок. Скорее всего, те люди, что строили недавно ход, не слишком увлекались подземными работами, и обделали тоннель буквально тем, что здесь нашлось под рукой в нужном количестве — отвалами и браком из ближайшей каменоломни, кое-как обработанными и скреплёнными простеньким раствором камнями. Глубина тут не слишком уж большая, грунт давил слабо, под домами тоннель не шёл, а вода проникнет везде, как ни конопать щели.

Потому что это вам не корабль.

— Эй, это кто тут слишком задумчивый, я? — принялся огрызаться Пастор, как обычно приняв заявление на свой счёт. Хеледис мигом сообразила, в какую ловушку в очередной раз загнал себя чересчур говорливый помощник, и ехидно заметила:

— Ну, раз принялся так возмущаться, то… да!

Хельдар лишь усмехнулся про себя, отметив, что его новый друг за словом в карман не лезет. Сиджей только покачал головой, ничего не сказав. Пастор же от такого заявления оторопел, и с минуту просто не знал, что эдакого ответить, но, в конце концов, решил молчать и далее, чтобы не попасть под тяжёлую руку капитана, тем более, совсем недавно его уже били за излишнюю инициативу и глупость.

Подземный ход, между тем, слегка изогнулся, а затем вернулся на прежнее направление. Сразу за поворотом он закончился. Хельдар снова остановился, и со скрипом открыл довольно крепкую с виду деревянную дверь, почему-то не запертую. В лицо дохнуло лёгким ветерком, от которого затрепетало неровное пламя свечи, заставив метаться по углам их тени. Сквозняк нёс непередаваемый запах сырости, гнили, копоти и старья. Запах сыроватого подвала. За дверью виднелось какое-то обширное помещение.

Пока гости осматривались, держась у двери, наёмник времени не терял, и от свечи запалил небольшую масляную лампу, которая окончательно осветили всё место, заставив с писком сорваться со своих мест летучих мышей. Это оказался не то чтобы подвал, скорее большой зал, видимо, оставшийся от того замка, о котором давеча им сказал Хельдар. Зал точно служил местом общего собрания, поскольку его середину занимал здоровенный резной стол, накрытый грязной пыльной и вовсю испачканной мышами парусиной, а стены украшало холодное оружие — мечи, кинжалы, алебарды, секиры, молоты… Все они были самого разного состояния — какие-то тускло отражали свечное пламя, какие-то были совсем ржавые. В углу красовался старый, тоже ржавый и немного запылённый полный доспех, собранный на деревянном каркасе — страж, не устающий, не знающий холода и голода, но, к сожалению, бесполезный.

— Ну вот, мы почти на месте, — коротко подытожил наёмник. — Это место именуется у нас залом Героев — во всяком случае, первоначально его называли именно так. Места тут в подземельях, увы, немного, согласно нашему старому уставу каждый замок или крепость должны иметь зал для общего собрания, ну и пришлось совместить. Для всех, кто чисто теоретически заглядывает сюда, в этом убежище, зала больше чем достаточно.

— А вас вообще в Немире и около как, много? — поинтересовался Сиджей. Хельдар хмыкнул.

— В Немире сейчас только я, а в провинции включая меня — всего семеро, ну хорошо, восемь, если считать нашего кладовщика. Вот так. Раз вы все явно не из гильдии и собрание устраивать не будем, то идём дальше.

Из зала компания направилась вслед за Охотником к едва заметному проходу в углу — одному из нескольких, бывших в зале. Узкий, но достаточно высокий ход вёл куда-то в сторону, не опускаясь, но и не поднимаясь.

— В подвал идём? — продолжил расспросы боцман.

— Сиджей, ну хватит нашего проводника отвлекать! — с усмешкой ответила ему Хеледис. Боцман тут же изобразил смущение.

— А я что, а я ничего! Вдруг мы здесь оказались только чтобы копать новый подземный ход в ближайшую таверну? Надобно уточнить!

— Весёлые вы ребята, — обернувшись, прокомментировал Хельдар. — Хотя я знаю, без юмора в плавании никак.

— Никак, здесь ты прав, — кивнула головой Хеледис. — Но мы стараемся не увлекаться.

— Это хорошо… Так, мы почти пришли.

Проложенный несколько десятков лет назад ход перерос в ход гораздо более древний, широкий и высокий коридор, в котором по сторонам чернели проёмы, почти все без дверей, но их вполне заменяли куски парусины. За ними, видимо, располагались какие-то кладовые. В конце коридор оканчивался здоровенной двустворчатой дверью, причём она сейчас была слегка приоткрыта. Из проёма в коридор и изливались робкие лучики света. Солнечного закатного света.

— Так, погодите… — остановился наёмник, заметив этот факт. — Мы всегда закрываем эту дверь, она достаточно тяжёлая и плотно прилегает к косяку для того, чтобы не открыться от сквозняка. Значит, тут кто-то был.

— Из твоих ребят, может, кто-то заглядывал? — сразу предположил Пастор, пока наёмник медленно подбирался к двери, тщательно вслушиваясь в тишину и не различая ничего кроме бряцания листа железа где-то на крыше дома.

— Быть то здесь, может и был, только мы всегда закрываем эту дверь, когда уходим. К тому же, ключ в тоннеле лежал снаружи, как и положено — а значит, внутри никого нет, — тихо пробормотал уже ничего не понимающий Хельдар, вглядываясь пристально в узкую щёлочку, но ничего там подозрительного не заметил. — Ладно, рискнём.

С тихим скрипом дверь повернулась на петлях, Охотник осторожно двинулся вперёд, готовый в любой момент уйти в перекат и выхватить клинок. Но этого, похоже, не требовалось — тайный знак, натянутая почти у пола едва заметная нить, была на своём месте, как на месте нашлась и вторая нить, почти на уровне горла. Что ж — в таком случае, вряд ли сюда кто-то заходил, и значит, всё-таки, виной открытия двери стал порыв ветра… да, случается и такое, но как?

Тот факт, что сквозняк в убежище был вызван всего лишь перепадом высот между Немирой и домом Джа, наёмник, разумеется, не знал.

— Всё в порядке, давайте заходите, — чуть громче произнёс он, обращаясь к оставшимся в коридоре гостям, аккуратно зажигая две масляные лампы, чтобы было больше света, а то уже вечер на дворе… — Сейчас будем вам снаряжение подбирать.

— Здорово, и на меня тоже? Прекрасно! — не сдержала эмоций женщина, когда она, наконец, увидела тот самый склад. Глаза её так и разбегались во все стороны, и похоже, тогда на корабле наёмник был прав, заявляя — здесь есть практически всё.

Большая часть подвала, оставшегося от старого дома, а может быть и другой постройки оказалась переделана — все перегородки снесены, оставлены лишь две несущие стены по понятным причинам, в настиле на могучих потолочных балках, проделано четыре закрытых деревянными решётками световых люка, почти таких же, как на кораблях.

Получившееся здесь, в итоге, большое пространство оказалось сплошняком заставлено ящиками, стеллажами, столами, на которых чего только не лежало… глаза разбегались. Сколько видов оружия тут находилось, сказать точно было нельзя, но две бронзовые пушечки в углу говорили сами за себя. Около стен в кучи были небрежно свалены доспехи — кольчуги, панцири, шлемы, поножи, и другая броня, различного состояния. А ещё — верёвки, сети, лопаты, какие-то бочки, доски и брусья, котлы, палатки, сумки и множество другого имущества, пригодного, на первый взгляд, как минимум для снаряжения небольшой армии.

Гости подвала впечатлились, безусловно, но Хельдар отлично знал, что всё представленное здесь относится ко второму сорту — нормальное, но в то же время далеко не самое лучшее. Хлам, который мог бы им теоретически когда-то пригодиться грудами лежал этажом выше. Но и хлам и содержимое основного подвала ему не требовалось — то, что нужно, хранилось в другом месте. Были специальные хранилища, куда он и собирался залезть. Своим решением.

— Значит так, — принялся командовать наёмник. — Наша задача здесь — не рыться в грудах хлама, а подобрать снаряжение из настоящего хранилища для всех ваших из команды корабля. Итого вас десятеро включая капитана, так?

— Подтверждаю, — коротко ответила Хеледис.

— Теперь по оружию, — продолжил Хельдар. — Капитан мне назвала всех, уточнила их боевые навыки, поэтому вот, что я здесь хочу взять. Отберём штук пять луков с запасом и кучу стрел к ним, для вашего силача-кока вымбовки нет, но может быть, подойдёт булава или люцерна, есть у нас и такое. А остальным, если своего оружия нет, беру сабли или нечто вроде фальшионов, не знаю.

— У меня свой меч, на меня не брать, а хороший лук я прихвачу с большим удовольствием, — сразу предупредил Пастор. Сиджей также присоединился:

— Мы с Инглендом тоже имеем нормальные сабли и главное, умеем с ними обращаться, поэтому на нас оружие тоже не брать.

— Хорошо, хорошо, — отозвался наёмник. — Так, погодите. Для начала нам надо заглянуть в каморку для ценного оружия, это вон туда.

Он махнул рукой озирающимся по сторонам гостям, и медленно направился по тропинке среди содержимого к дальней стене. Там, за свисающим с потолка полотнищем паруса скрывалась толстая прочная дверь с хитрым замком, и вот за ней хранилось наиболее ценное. Но по пути Хельдар остановился у одного из столов, где были аккуратно сложены какие-то мелкие детали от разобранного на время ремонта корабельного бортового фальконета. На столе лежало то, чего наёмник точно не мог припомнить с последнего визита: достаточно заметный и объёмистый свёрток из странной серой ткани, пытавшейся будто слиться своим рисунком с грубыми досками стола. Что там внутри? Судя по длине, завёрнуто не меньше одноручного меча или лука, хотя последние в этих краях больше не были сильно распространены — их место вытесняли ручные арбалеты. Однако больше всего Хельдара заинтересовало иное: откуда здесь вообще взялся этот свёрток? Его, конечно, могли принести с собой и другие ребята, но зачем? Кто его знает… После обнаруженной им не до конца закрытой двери, Хельдар уже ничему не удивлялся.

— О, смотри-ка, а что это такое? — раздался голос женщины, которая тихо и незаметно подошла к другу, и сейчас вместе с ним внимательно рассматривала таинственный свёрток, из которого, кстати, торчал конец острия.

— Кхм, а я не знаю, если честно, — признался Хельдар, и с неохотой отошёл от стола, всё-таки надо было заняться делом. Немного подумав, он обратился к Хеледис:

— Если хочешь, можешь посмотреть, пока с ребятами заценим оружие.

— Ага, обязательно загляну в него, — откликнулась она, и неожиданно тихо закончила:

— Хельдар, смотри, а тут записка есть.

— Так. «Это принадлежит достойному памяти древнего народа», — прочитал Хельдар поданный ему кусок пергамента, немного оторопев, потому что язык записки был не местным, был это один из диалектов иного языка. Интересного, сложного и очень богатого языка под названием «сидахо», распространённого вообще чуть ли ни по всему миру, но кажется, конкретно этот вариант письма имеет хождение лишь на родине оного сидахо.

— И кто же написал такую записку, в стиле дешёвых приключений? — тихо продолжил он. — Странно всё это… Невнятная подпись, цветок ещё тут как бы вместо печати… ромашка вроде? Не ботаник, не уверен. И что это означает?

— Да лишь одно — некто достоин памяти древнего народа, ему принадлежит свёрток вместе с содержимым, — произнёс Сиджей, поторапливая Хельдара.

— Не знаю… — помотал головой он. — Ничего не понимаю.

В подвале повисла тишина. Хеледис словно вспоминала что-то, она замерла, опираясь о грубые доски стола. Охотник же размышлял о том, что ему делать с таким неожиданным «подарком». Свёрток принесли не коллеги, очевидно, они сидахо знают, конечно, но письменным именно на таком уровне — нет. Только в таком случае, кто? Ох, ещё и это, будто мало ему забот. То дверь открытая, то вдруг в главном гильдейском складе Немиры обнаружился странный, не пойми, откуда взявшийся свёрток, с запиской ничуть не менее странного содержания.

— Ладно, — прервал молчание Хельдар. — Пока оставайся здесь, а я открою особую кладовую, и пошарим там.

— Давай веди, — отозвался задумчивый бородач.

Вести надо было всего ничего — до самого конца прохода, а затем откинуть пыльную парусину и защёлкать клавишами хитрого замка, без ключа, с кодом и тускло блестящими кнопками. Механизм замка скрипел и туго поддавался, но, в конце концов, сработал. Наёмник отпер толстенный засов и с трудом сдвинул тяжёлую дверь, совсем немного, лишь бы протиснуться. Любопытный Сиджей заглянул внутрь и даже присвистнул от удивления, увидав, сколько оружия там хранилось.

— Так, коротких мечей тут полным-полно, изогнутых — не знаю, но думаю, матросы, способные рубить саблей смогут и мечом как-то махать, — несколько неуверенно произнёс Хельдар и, вытянув из ножен самый массовый на данном складе подобный саблям клинок, меч стражи типа фальшион, дал его Сиджею.

— Вот, попробуй осторожно помахать — проверим заодно это, — сказал он. Боцман принял аккуратно небольшой меч, пропустил вперёд Пастора, отошёл и с полминуты ловко вертел клинком, явно владея именно таким типом оружия, заточенным под режущие и рубящие удары. Наёмник даже засмотрелся на его незнакомый, но точно реальный боевой стиль. Наконец Сиджей констатировал:

— Мне бы чуть потяжелее, а вообще неплохо, только у сабли на рукояти есть полугарда в виде скобы, ну ты понял, а у меча нет. В узости будет рискованно рубиться без защиты кисти руки.

— Главное, сражаться можно, — уточнил очевидное Хельдар. — Тогда тебе в руки вручаю этот склад, выбери на всех, а я за луками полезу тогда. Пастэрос, ты вроде с ним лучше всего умеешь обращаться?

— Ещё как! — отозвался тот, перебирающий смазанные клинки. — Мне лук и выбирать, я знаю. Постараюсь на всех. А какие у тебя есть стрелы?

— Разные и в таком количестве, что их хватит на несколько лет непрерывной стрельбы, — отозвался Хельдар. Выйдя из склада с мечами, наёмник аккуратно пролез вдоль стены, поманив за собой Пастора. Тот, тихо ругаясь, постарался с как можно большей аккуратностью проследовать вслед за Охотником, чтобы не испачкаться в серой пыли. Одёрнулся другой кусок свисающей парусины, тихо заскрипела другая дверь, уже без замков.

— Вот тут, — донёсся немного глухо голос Хельдара. Пастор пролез вслед за ним и аж открыл рот от изумления.

— Это… — едва смог выдавить он хоть что-то, узрев забитую связками стрел чуть ли ни наполовину каморку. — Откуда столько?

— Где было, там нет, — ехидно ответил Хельдар. — Сам не знаю, откуда это добыли, но подозреваю, в своё время кое-кто опустошил оружейный склад. Вон сколько разных видов стрел.

— Так… — наконец очнулся Пастор, в котором проснулся инстинкт лучника, а не моряка. — Хочу всё, хочу много, можно вон тот?

И он указал на аккуратно лежащий, на полке большой резной лук без тетивы, её сняли и положили рядом, чтобы не вытягивалась.

— Да, конечно, бери всё смело, — дал карт-бланш на разграбление закромов его родины Хельдар и, оставив Пастэроса медитировать над луками и стрелами, выбрался обратно. В соседней каморке гремел железом Сиджей, видимо, также решивший основательно разграбить склад. Посчитав, что контролировать этих двоих нет никакого смысла, Хельдар перевёл внимание на его подругу. Хеледис за прошедшее время благополучно развернула таинственный свёрток, и теперь осторожно рассматривала в руках нечто, завёрнутое в него.

— Ну, показывай, что раскопала?.. — начал спрашивать Хельдар, но тут сам увидел, наконец, то, что скрывал здоровенный кусок непонятной серой ткани, и по виду ничего примечательного. Кольчуга, нечто смахивающее на саблю, да ещё неопознанное кожаное… Примерно это он и ждал видеть.

А Хеледис… Хеледис молчала. Не сказать, что немолодая женщина потеряла голову от эмоций и не замечала ничего кроме находки Хельдара, но некоторый ступор всё же случился. Когда любопытствующая Зимородок осознала, как её находка похожа на сны или не сны, а воспоминания — в общем, определённо перед ней лежали в материальном облике вещи из глубин памяти. Их она уже видела и трогала когда-то… в прошлой жизни, или нет — неважно.

Но как знакомы ощущения от прикосновений. Женщина медленно провела пальцами по изгибу красивого, покрытого не только огненными узорами, но и особыми рунами тугого лука, не знающего промаха в умелых руках — когда-то подаренного любимым на помолвку. С улыбкой перебирала пальцами тонкую ткань плаща, тёплого, удобного, непромокаемого, но главное — позволяющего владелице скрыться на природе почти где угодно. Легонько позвенела тонкими серебристыми колечками лёгкой, но крайне прочной кольчуги из легендарного «стального серебра» манхиле, хотя кто они такие и почему «стальное серебро» так названо — не знала. Поскребла ногтём по неширокому поясу из аккуратно выделанной, пропитанной маслом кожи, с пряжкой в виде дракона. Вынула из ножен и нехотя вернула на место длинный, узкий и остро заточенный клинок с одной кромкой, по виду нечто среднее между абордажным тесаком и обычной саблей. Один из двух парных, как сёстры, клинков. Почувствовала холод обуха ножа, вполне знакомого вида, с рукоятью, набранной из тонких срезов коры.

— Оно моё, я это знаю, — тихо произнесла Хеледис, заявив права на свою же собственность из прошлой жизни и нехотя оторвавшись от созерцания обновки, посмотрела в лицо другу. А Хельдар словно погрузился в сверкающие зелёные глаза, которые он уже когда-то давно видел. Захотелось тут же обнять и крепко прижать к себе Хеледис, осторожно провести рукой по подёрнутому морщиной лбу, откинуть непослушные пряди волос, и напоследок поцеловать. Но чувства не замутнили его разум, наёмник отлично понимал, что для такого проявления чувств неподходящее место — не говоря уже про явно ревнующего Пастора. И судя по всему, их чувства были взаимными, а аргументы против немедленного воплощения были теми же, потому что Хеледис легко улыбнулась, и тихо ему прошептала.

— Лучше не здесь. А потом… как-нибудь.

— Тут ты права, — подтвердил Хельдар, с трудом отрываясь от прекрасного лица его подруги. — Ну, может, всё-таки примеришь?

— С радостью, только ты погоди, дай ещё рассмотреть! — рассмеялась она и принялась деловито копаться в столь неожиданно приобретённом собственном снаряжении, разглядывая его поподробнее, скорее для того чтобы вспомнить из прошлой жизни чуточку больше.

Хельдар тоже с удовольствием присоединился к осмотру, так как и просто любопытство никуда не делось, и интерес некоторые шедевры кузнецов у него вызывали, да и казалось Охотнику вот что: если он именно этих вещей не видел никогда — это ещё не значит, что он не видел в своей прошлой жизни, скрытой сейчас тьмой древности, через которую изредка прорываются редкие лучики…

Такой же, как этот.

«Кажется, именно про эту находку мне подсказало предчувствие. Или же про нового друга? Но что тогда будет за потеря? Может быть, мне надолго придётся забыть о море, потому как наш поход явно продолжится по суше, и только по ней?» — подумала, тем временем, Хеледис.

Сцена 29. Трактирный переполох

Немира

«Лишь тот, кто способен добиться большого результата малыми усилиями, достоин высокого звания мага».

Один из тех, кто был достоин, но не оценён другими.

— Всё это, конечно, замечательно, но история с обретением странная, — уже на обратном пути тихо говорила своему другу очевидные слова Хеледис, держа в руках плотно замотанный в какую-то невзрачную тряпку свёрток снаряжения, для верности перевязанный шпагатом. Это было единственное, взятое в схроне Гильдии, поскольку четыре больших фальшиона для четырёх главных рубак в команде, пара тесаков про запас, длинный лук, так приглянувшийся Пастэросу, пяток луков коротких, колчаны и четыре здоровенные вязанки стрел четырёх разных видов, восемь гамбезонов, круглые щиты, шлемы и прочее, отобранные всеми гостями чудесного склада, занимали очень много места.

Во время примерки женщина поохала вместе с друзьями, поскольку ни они, ни сама Хеледис не ожидала, насколько разительным окажется различие между Хеледис-капитаном и Хеледис-воином. После краткого ступора при осознании этого факта, компания быстро пришла к выводу, что в таком виде их капитану появляться на улице точно не стоит. Хеледис с пару минут повозмущалась для вида, но быстро сдалась и признала, что действительно, лучше не рисковать.

Впрочем, по настойчивому совету наёмника, Хеледис всё же надела кольчугу под одежду, как сказал ей Хельдар и активно поддержал Сиджей — «просто на всякий случай, а то мало ли». Всё остальное снаряжение запаковали обратно в свёрток из плаща, замаскировали взятой прямо с пола склада пыльной тряпкой, бывшей когда-то то ли куском палатки, то ли старым тентом. Получившийся в результате столь нехитрой маскировки свёрток Охотник торжественно вручил своей девушке со словами «Владей отныне!».

— Наша находка странная, не то слово… — подтвердил очевидное наёмник, успевший во время примерки снаряжения исследовать и сам свёрток, и записку, и заодно стол с окрестностями. Выводы его оказались достаточно интересными, например — то, что таинственный свёрток появился в схроне ничуть не менее таинственно. Он попросту взял — и возник сам в воздухе, после чего аккуратно оказался опущен вниз, на стол, ничего не поломав. Опущен сам по себе. Но эту информацию Хельдар предпочёл держать при себе. Слишком расплывчато. К тому же использование портала, или его аналога для доставки на склад гильдии снаряжения именно для Хеледис или кого-то ещё, но по комплекции схожего с капитаном корабля — мягко говоря, задача не тривиальная.

— Я тут подумал над историей появления свёртка в подвале, — вместо своих выкладок, ответил он общими словами. — И скажу так — подозрительное дело, откровенно говоря. Если снаряжение являлось бы узкоспециализированным — например, имело бы в своём составе какую-нибудь магическую вещь, да ещё на свёртке с ним лежала бы нормальная пояснительная записка, где указано — кто и с какой целью его доставил, тогда ладно. Нужно прирезать злого мага, а будет его исполнять гость из Империи. Вот ему снаряжение доставлено, пусть лежит и ожидает, не трогайте его. Тогда хотя бы нам стало ясно, откуда оно взялось, и для чего его сюда принёс некто, не являющийся местным — иначе те секретные метки он при покидании восстановил бы. А так… такое у меня ощущение, что кто-то не из наших взял где-то свёрток, написал записку, притащил в Немиру и оставил на нашем складе, зная откуда-то мало того, что про сам склад, так ещё и про дорогу к нему. Мог, конечно, принести и кто-то свой, но тогда всё более непонятно. Ну, получил некто откуда-то «сверху» свёрток и записку, доставил в Немиру, ну положил на видное место на нашем складе, но чтобы уйти, никому ни о чём не сказав? Картина не складывается. Не верю в это, ну вот никак.

Охотник широко развёл руками, показывая ширину своего неверия. Хеледис рассмеялась и закивала головой.

— Особенно подозрительно оно выглядело бы при точном совпадении мерок на снаряжении и мерок тела нашего капитана, — добавил боцман.

— Только здесь не наш случай, и то хлеб, — произнёс наёмник.

— Да, — подтвердила Хеледис. — Кольчуга мне точно слегка великовата, да и тот… или, скорее, та… на которую сделали эти вещи, примерно на полголовы выше меня, и возможно немного полнее. Но не в этом суть. Пока я примеряла одёжку, то внимательно рассмотрела ту записку, помнишь её? Похоже, она как-то… Изменена? Дополнена? Я даже не знаю, как назвать это?

— Что именно? — заинтересовался наёмник. Он почувствовал присутствие в клочке пергамента линий Силы, но вот что именно они должны были делать, к сожалению, понять не смог. Так или иначе, но Хеледис к его удивлению, тоже что-то заметила. Другой вопрос, а что именно? И почему вообще? Неужели она точно так же, как и он, владеет Силой?

— Хм, ну-у я не знаю, как бы объяснить, — немного подумав, тем временем ответила Зимородок. — Ну, похоже, словно некто сделал так, чтобы привлечь внимание именно к той самой записке… Такое возможно?

— Возможно, правда, подробностей не знаю, ведь это — совсем иной раздел владения Силой, — честно признался Хельдар. Привлечение внимания, однако, серьёзное дело. Ну да, похоже, так и есть. Слишком быстро он сам эту записку углядел, и слишком бросалась она в глаза.

— Слушайте, а о чём вы? — неожиданно в разговор вклинился идущий сбоку Пастэрос, и Охотник про себя ругнулся — теперь ещё и с ним разбирайся.

— Так, о своём, житейском, — немедленно ответила Хеледис, улыбнувшись про себя.

— Нет, но всё-таки?

— Ну, хорошо, хорошо, мы вдвоём пытаемся понять, откуда ты у нас такой болтливый и чересчур любопытный взялся? — ехидно произнесла капитан и, судя по смешку сзади, боцман шутку оценил.

— Да я!.. — взвился Пастор, но его прервал сердитый голос Сиджея.

— Хватит! Любопытство кошку сгубило, помнишь? Вот и… не лезь.

— Но Зимородок… — ошалело попытался он ответить боцману, но тут уже не выдержала капитан, вовсю проявив свой знаменитый характер.

— Хеледис я! — чуть ли ни прошипела она в лицо помощника, моментально развернувшись и схватив его за плащ. — Я — Хеледис, Зимородка больше нет, она осталась там, со своим кораблём. Ты понял, друг мой?

— Да… — сдавленно прохрипел Пастор, не пытаясь вырваться — капитана он отлично знал, и сейчас с ней лучше не спорить. Хельдар моргал глазами, он уже знал о характере подруги, но сейчас увидел его проявление. И в таком виде скромная милая девушка походила, скорее, на разъярённую химеру. Видел он как-то, рассмотрел со всех сторон такую зверюшку в ходе получасового боя, из которого вышел победителем, конечно. Представитель магической нечисти не желал сдаваться, но Хельдара учили убивать и не такие пакости. К наёмникам Охотник присоединился позже, его на тот момент устраивал и статус вольного борца с нечистью.

Сравнение, конечно, было то ещё, но в отличие от приснопамятной химеры, его Хеледис даже не кусалась… ну, наверное, не кусалась.

— Хеледис, ты его… — попытался было вмешаться в назревший конфликт Сиджей, но сразу поняв всю бесполезность попытки, замолчал. С капитаном их корабля, если она разозлилась всерьёз, спорить бесполезно.

Отмахнувшись и отпустив своего друга, Хеледис слегка отдалилась от всех, в том числе от наёмника, и больше ничего не говорила. Так в полном молчании, их компания дошла до двери, где Хельдар повторил все манипуляции, надёжно заперев убежище их гильдии. Лишь на поверхности, среди полумрака тихонько наступающей ночи и слабых теней домов от восходящей луны, Пастор нарушил молчание и задал вопрос, на который наёмник уже отвечал несколькими часами ранее.

— Так куда мы направимся сейчас?

— «Золотая длань», пожалуй, — отозвался Хельдар. — Там я и переговорю с Ришей насчёт встречи с Раггором, который вечно обретается неизвестно где и в каком месте, хотя его активно разыскивает и магистрат, и городская стража, и береговые войска, но следов успеха у них нет, потому что все куплены давно, в незапамятные времена. Ну а после — вы на корабль, а я продолжу дела.

— Хорошо, — кивнула головой Хеледис. — А если этого Риши не будет?

— Тогда в другое место, — сообщил продолжение плана наёмник. — Пойдём к моему старому другу в его трактир, вероятнее всего, если Риша обретается не в «Золотой длани», его встретим там.

— А если и там не окажется? — хитрым голосом спросил боцман.

— Поговорю с Эльриком, чей трактир, у него и узнаю, где искать, — отрезал Хельдар. Шутить наёмнику уже надоело, усталость потихоньку наваливалась, и неудивительно, с такими-то событиями…

Весь остальной путь отряд проделал в молчании. Наёмник провёл их к цели какими-то окольными путями через дворы да проулки, оставив где-то в стороне центральную площадь с шумным рынком, где уже кончилась вся торговля, но, несмотря на столь поздний час, ярко горели огни многочисленных трактиров и таверн. В конце концов, все четверо вышли на широкую, залитую огнями улицу полную праздно слоняющегося люда — видимо, центральную. Пройдя немного по ней, Хельдар сбавил шаг и указал на здание, к которому подходили. Изнутри трёхэтажного дома доносились отзвуки гомона и какой-то музыки. Вывеска в виде огромной позолоченной руки говорила сама за себя.

Таверну «Золотая Длань» действительно выстроили на главной улице города, которая протянулась через всю Немиру от порта строго на север. У южного её конца улица пересекала Верхнюю портовую, образуя небольшую площадь, где традиционно собирались капитаны, обменивались всякой информацией, делали объявления и прежде всего, набирали людей в экипажи. С другого конца улица выходила на главную городскую площадь, по совместительству заодно рынок, но не главный, а «официальный», прилично-вылизанные и оттого скучные ряды торговцев. По сторонам от большой площади разместились главные городские ведомства, а именно — суд, ратуша вместе с корпусом магистрата, библиотека, построенная невесть зачем, и портовый надзор.

Несмотря на свою важную роль, улица названия до сих пор не имела, все её называли «Центральной». Или «Главной». Состояла она полностью из дорогих лавок, гостиниц, таверн и прочих заведений вроде притонов да борделей. Гости берегов, сошедшие с приставших в Немире кораблей, должны были получить лучшее обслуживание, и она его получали. К их услугам предлагались лучшие товары — и пускай они же на главном немировском рынке стоили чуть ли ни в десять раз дешевле? Пусть. Вы действительно полагаете, что путешественники вообще добровольно согласятся пойти в эти трущобы, в грязь и шум большого рынка? Ну, разве что только те, кто знает куда идти, зачем, и главное, способен постоять за себя.

«Золотая длань» являлась одной из многочисленных гостиниц на этой улице, но лишь одной из, прославилось это место благодаря одноимённому трактиру в том же доме. Огромное трёхэтажное здание было полностью занято комнатами для гостей, позднее стоявшую рядом покосившуюся развалюху разломали, и к гостинице простроили небольшое двухэтажное крыло. Верхний этаж и чердак хозяин мигом определил для постояльцев, а вот большую часть первого этажа некий предприимчивый делец выкупил, открыв там небольшую таверну. Что не очень понравилось владельцу гостиницы из-за постоянного шума, гама и драк. Однако появившееся питейное заведение, быстро начало приносить доход, и в итоге под трактир был отдан весь первый этаж, да ещё и часть улицы.

Потянув на себя тяжёлую дверь, Хельдар первым переступил через порог и тут же придержал створку для Хеледис, та тут же юркнула внутрь. Затем дверь придержал уже для себя Сиджей, пока наёмник в лёгком недоумении озирался. То помещение, куда попадали все входившие, служило эдаким предбанником, сам зал скрывался за второй дверью. Здесь всегда царил полумрак, освещением служила лишь небольшая масляная лампа на потолке, что трепетала огоньком и сейчас. И вообще-то, здесь ещё должен был постоянно сидеть охранник, ну как-никак заведение приличное… Но сейчас резной стул почему-то пустовал. Это и показалось подозрительным Хельдару, поэтому он тут же притормозил взмахом руки спутников.

— Тихо. Первым я зайду.

— Что-то случилось? — тут же спросила у него Хеледис.

— Не знаю пока, но мало ли… — отозвался Хельдар, толкая другую створку.

Скрипнула петлями вторая дверь, по глазам ударил яркий свет, в уши тут же ворвался невнятный гомон голосов. Перед ними показался богато украшенный зал таверны, полной людей. Лепные карнизы, резные панно на стенах, кругом безвкусная позолота и яркий свет, которого с избытком давала большая люстра, висящая на трёх канатах. Дорогие костюмы и платья, блеск оружия, в углу кто-то громко и невпопад играет на лютне, звенят стаканы и стучат кости. Обычная суета и шум таверны.

И одновременно с десяток непонятных вооружённых хмырей прямо у стойки, смотрящихся среди роскоши трактира приблизительно так, как уличная кошка во дворце. Главный на вид бородач — заметно более дорогой меч и доспех, но не знакомый Хельдару, что-то активно вталкивал трактирщику, а тот разводил руками и мотал головой. Остальные стояли и скучали, изредка бросая взгляды по сторонам. На ограбление не похоже, скорее всего, сюда заявилась очередная группа вольных наёмников — не из Гильдии, а местных. И сейчас она пыталась то ли получить награду, то ли наоборот, найти себе работу.

Здесь эти «дикие птицы» действительно могли получить неплохие заказы, но далеко не лучшие. Несмотря на относительную известность Золотой Длани, её богатство и роскошь не имели никакого отношения к настоящим фактическим хозяевам Немиры и окрестных земель. Почти все дела крупнейших гильдий и объединений провинции — не тех, что преступных, а вполне респектабельных, лишь изредка балующихся почти незаконными делами, проходили через иное местечко, а именно — скромный двухэтажный домик на окраине Немиры. Там, где расположился и процветал трактир «У старого якоря», принадлежащий в настоящее время известному всем кому надо Эльрику, пузатому улыбчивому добряку с тёмным прошлым контрабандиста.

Однако множество хорошо известных в довольно узком кругу лиц, частенько навещали Золотую Длань. По причине того, что в неё никогда не заглядывала стража. Неизвестно, сколько заплатил хозяин трактира за удовольствие, чтобы прикрыть множество своих тёмных делишек, но немало, ведь надо поделиться не только со стражей, но и само собой с крайне жадным до золота магистратом. И кланам тоже желательно заплатить, а то такое дело, «случайно» оставленная не потушенной свеча и…

Вот и сейчас Хельдар рассчитывал увидеть на привычном месте за вторым справа столиком у окна Ришу, высокого рыжеволосого весельчака с жиденькой бородёнкой, но ожидания его не оправдались — тот столик заняла компания из двух матросов и облапываемой ими полуголой девицы. Внимательно оглядывая зал, наёмник убедился в том, что Риши тут в последние часы, похоже, не было, и нет. Чтобы окончательно удостовериться в своих выводах Хельдар призывно махнул рукой восседающему как король на своём месте у стойки вышибале с габаритами великана. Тот моргнул глазами, узнав наёмника.

— Хей, кто к нам пришёл!

Шум трактира был мигом перекрыт громовым рёвом вышибалы, настоящего великана двух метров роста, который, по невнятным слухам, мог выпить зараз целый бочонок пива, как и гласила подпольная его кличка. Посетители дружно вздрогнули и оглянулись по сторонам, в поисках источника шума, а Хеледис с Пастором даже попятились назад. Но дракона в зале не обнаружилось, равно как и горного великана или другого монстра, поэтому спутники Хельдара чуть ругнувшись, расслабились, а прочие быстро уткнулись обратно в свои кружки, карты, кости, мягкие прелести у девиц… продолжив наслаждаться прерванным возгласом отдыхом.

— Хог, ты когда-нибудь можешь так не орать? — ругнулся на него Хельдар, отмахиваясь небрежно от протягиваемой каким-то мутным пропойцей кружки с сомнительной хмельной жижей, и проорал в ответ. — Риши нет сегодня?

— Кого? Риши? Не-а, он в порту должен быть! — снова проревел вышибала и замахал рукой. — Заходи к нам, присоединяйся к веселью!

— Нет, спасибо! — решительно отказался наёмник, повторно отмахнулся от желающего угостить всех подряд, невзирая на желание, пьяницы и повернулся к тщательно скрывающим свой лёгкий испуг друзьям.

— Вот такие у нас есть в городе персонажи, — пояснил он. — Сего великана звать Здоровяком Хогом, хотя некоторые прозвали его Пивной Бочкой. Он тут за вышибалу — основной хранитель порядка, так сказать, с ним даже здешние главари и атаманы боятся связываться — сразу зашибёт, не признавая никаких авторитетов. Кроме любимого номера в виде опорожнения небольшого пивного бочонка за один раз, он рвёт цепи и ломает деревья. Ну, ещё вроде корабельную пушку таскал на спине зачем-то. Ходит с любимой палицей, которой однажды умудрился потопить корабль, после чего пять лет выплачивал ущерб из своего собственного жалования. Счёту не обучен, письму тоже не обучен, да и зачем ему такие науки? Вот такой персонаж.

— Да уж… — рассмеялась подруга. — Чего только на свете нет… А ещё кто тут из занимательных?

Хельдар, уже твёрдо решив прямо сейчас покинуть никогда не нравившийся ему трактир и как можно быстрее оказаться у Эльрика — а слова Хога «в порту должен быть» как раз и значили трактир Эльрика — приостановился и немного поколебавшись, решил, почему бы не познакомить спутников со здешними, ну если можно так выразиться, «знаменитостями»?

— Давайте тогда чуть отойдём в сторону? — предложил он и, не дожидаясь ответа, направился к одной из лавок у стены, их обычно подтаскивали к столам, если приходило уж слишком много людей. Сейчас лавки те пустовали или были частично заняты храпящими гуляками. Дождавшись, пока все трое спутников усядутся на добротную и что удивительно, чистую скамью, он заговорил.

— Вон того в грязном видите? — наёмник указал на невысокого лохматого человечка с ржавой саблей на боку, который что-то втолковывал паре суровых наёмников. Выглядело это смешно, и даже Сиджей не мог сдержать улыбки.

— Ну да — это что, ваш местный герой? — предположил Пастор. Хеледис не сказала им ничего, лишь тяжело покачала головой. Видимо, запахи в заведении плохо действовали на привыкшую к бескрайним полям и морским просторам женщину. Впрочем, наёмник и сам хотел уйти отсюда побыстрее.

— Почти, — подтвердил догадку Хельдар. — Зовут его Рюльки, прозвище у него не героическое — Косой, почему уж так, не знаю. Самый главный моряк в городе. Дальше нескольких миль от гавани на лодке не заплывает. Однако и так умудряется находить приключения. То пираты, которых он, естественно, всех потопил, то свирепые морские чудовища, которые им все были побеждены, а акул пачками своей саблей режет. Говорят, он недавно морского змея прибил неподалёку. Было бы кому слушать. Понятно, что я имею в виду?

— Ясно-понятно, балабол, — подытожил Пастор. — У нас таких тоже много было, особенно в Могиле. Давай ещё.

— Дальше. Вон тот герой с придурковатым лицом, рядом с моряком, — рука Хельдара чуть приподнялась в сторону одного из углов, где спал сидя пухлый коротышка в плаще. — Зовут Марола, в городе прозвали его Саранчой. Может в одиночку за один присест слопать трёхдневный паёк для двоих путников, но других подвигов пока за ним не наблюдалось. А вот обокрасть своих спутников и прочее — это он постоянно.

— А чего же его не… — спросил в недоумении Сиджей. — За такое у меня на родине его бы просто повесили.

— У нас тоже вешают, но он сын помощника главы клана наёмных убийц, — тихо ответил ему Хельдар. — Вот и не трогают, хотя у многих руки чешутся.

— Ну, хоть морду ему бьют? — с надеждой поинтересовался Пастор.

— Морду иногда бьют, на такое папаша закрывает глаза, но вот серьёзнее — и могут быть проблемы уже. Хотя редко, с ним никто не любит связываться…

Тут Хельдар заметил странную вещь. Хмурый бородач-наёмник, споривший с трактирщиком, смотрел в его сторону, а трактирщик с радостным лицом чуть ли ни показывал рукой на него. Кажется, началось…

— Так, всем спокойно, — проговорил он тихо. — На нас обратили внимание, и мне это не нравится, значит, скорее всего, будет драка.

— Плохо… — прошипела Хеледис, и вздрогнула. — Что делаем?

— Тихо и незаметно встаём, и на выход. Ребята, прикрывайте Хеледис.

Однако данный план так и не получилось довести до конца. Пока все четверо вставали, бородач уже шагал в их сторону, и преградил им дорогу.

— А ну стоять! Платить хозяину кто будет, я? — мрачно поинтересовался он, двигая челюстями, будто что-то жевал.

— Так за что? — Хельдар изобразил удивление деревенского простачка, он уже догадался, что эти хмыри могут им заявить. И собственно он не ошибся и в этот раз. Предсказуемо…

— За воздух. Дышали, запахи нюхали, а воздух хозяйский.

— А тебе не кажется, что первым самому надо платить, потому что сам же и дышишь? — ответил Хельдар, образно говоря, бросив первый камень. — Тебя-то среди местной охраны я не видел.

— Теперь увидишь, — отрезал бородач и, сплюнув, зло поинтересовался. — Так платить будете или как?

— За что платить? — продолжил издеваться Хельдар.

Тут в разговор вступил хозяин этого места, уже выглядывавший из-за двери у стойки. Он рассмеялся, и коротко бросил.

— Этих убить, девку ко мне!

Дверь с грохотом захлопнулась. Шум голосов, стоявший в зале, после такого заявления моментально стих, лишь какое-то время в вязкой тишине по инерции уныло пиликал инструмент. Гости настолько беспокойного трактира принялись тихо вставать и расползаться к стенам, чувствуя, что в ближайшее время будет даже не драка, а кровавый бой.

Наёмник же мысленно выругался, а толку, кто-то всё-таки сдал информацию о капитане, маскировка им не помогла. Хозяин же… он получит своё, но потом. Последнее Хельдар додумывал уже в боевом состоянии.

Плечом сбить с ног того главаря, одновременно выхватывая меч из-за спины, ударить окованным носком сапога ему под горло, и плашмя врезать клинком по носу, спешащему к ним здоровяку, из команды бородатого, было делом пары мгновений. Эти немногие секунды всеобщей растерянности наёмник попытался использовать по максимуму. Ещё один хмырь, бежавший рядом с предыдущим, замешкался, и никак не мог выдернуть меч из ножен. Поэтому Хельдар даже не стал пытаться его убивать, а левой рукой перехватил и с размаху стукнул его по незащищённому затылку кулаком, вырубив на пару минут. Раздался первый пронзительный визг распутной девицы.

— Ну как, отпустите, или сами будете виноваты? — зло прохрипел Хельдар в сторону спешно выстраивающегося отряда, рукой подтаскивая к себе боцмана с прижавшейся к нему девушкой.

— Нет! — заорал кто-то, и кинулся на Хельдара с ножом.

Он не успел, Хельдар только перехватывал удобнее свой верный клинок, как Пастор, удивив всех, без особого труда схватил тяжёлую скамью и запустил её в атакующего. Он немного промахнулся, добротная дубовая скамья ударила по спешно пытающимся образовать подобие строя наёмникам, отчего сразу пятеро вояк, не ожидавших атаки, повалились на пол, гремя оружием и щитами. Кто-то заорал, напоровшись на чей-то клинок. Кинувшийся на них с ножом от воплей коллег почему-то замешкался, отчего пропустил резкий удар Хельдара, и с воем покатился по полу, зажав уцелевшей рукой кровоточащую культю. Нечего тут ножиками махать, можно и порезаться.

Добытых таким образом секунд задержки должно было хватить на то, чтобы разбить окно, вышибив при этом ставню, и оказаться на улице, но Хельдар уже решил про себя — так просто он всех не отпустит, равно как и владельца этого негостеприимного места. Нет, убивать не надо, хватит и одного бородатого, но этот день Немира должна запомнить на годы вперёд — никто не смеет бросить вызов гильдии наёмников Севера.

Поэтому следующее, что он сделал — несильно отпихнул боцмана в сторону стены, надеясь, что тот поймёт, схватил с пола чей-то меч, резко прочертил по нему пальцем руну остроты, влил Силу, и со всего размаха швырнул в люстру с надеждой на попадание прямо по верёвкам. И попал! Огромное произведение мастеров-кузнецов, несущее на себе сотню ярких свечей, висело на крюке всего на трёх толстых верёвках, и две из них оказались перерезанными без малейших усилий. Слава рунам. Третья, когда железная громадина люстры начала падать, оборвалась сама, но не сразу, а спустя какое-то мгновение, которого хватило на то, чтобы люстра успела перевернуться и упасть всеми подсвечниками вниз.

Рухнувшая с грохотом тяжёлая стальная конструкция с лёгкостью проломила несколько столов и, судя по диким воплям, кого-то заодно там придавила. Все свечи разом погасли. Окна «Длани» из-за вечера, ночи и скорого закрытия уже оказались прикрытыми снаружи ставнями, а других источников света в зале не имелось — незачем. Наступила кромешная тьма, спустя секунду взорвавшаяся истошными криками, воплями, визгом и проклятиями, которые сразу перекрыл драконий рёв вышибалы.

Дальше биться уже не имело смысла — в темноте и неразберихе невозможно понять, где кто. Поэтому Хельдар резко отбежал в сторону, сбив кого-то с ног, и перекатом ушёл в сторону. Сделал он это вовремя, судя по шуму, на то место, где он только что стоял, кинули как минимум стол, скамью и пару гуляк вместе с ними. Крики звучали со всех сторон, больше всего все советовали принести свечей и фонарей, но, похоже, что в панике никто не мог сориентироваться.

Поняв это, наёмник усугубил царящую панику, схватив кого-то в широких латах, толкнул куда-то в сторону центра зала и как можно более неразборчиво прокричал «Куда, мошенник! Держи!». Там, где загремел латами неудачливый посетитель, раздались крики и удары чего-то деревянного по доспеху. Задумка сработала, и неизвестного воина приняли за… кого-то.

Затем кто-то в районе стойки проорал слегка знакомым голосом «Сюда! Они тут!». Боцман это был, или Пастор, наёмник не понял, но этот манёвр оказался крайне удачным — судя по шуму, туда бросилось полтрактира. Те, кто ещё не пострадал в великой битве. Хельдара два раза сбивали с ног, но он умудрялся быстро подниматься. Грохот стоял как на настоящем сражении.

Дальше, видимо, не выдержала стойка, а следом за ней с треском и звоном рухнули десяток полок на стене. На полках всегда стояло множество бутылок, и отнюдь не пустых, так что теперь их содержимое оказалось на полу, растекаясь по половине зала. Послышались крики от порезавшихся стеклом и шлепки ног по лужам, практически все чертыхались, спотыкаясь на осколках и обломках, а некоторые воины, судя по звукам, пытались употребить разлитое по грязному полу спиртное, чтобы не пропадало зазря. Зазвенели монеты — в суматохе кто-то опрокинул кассу, вокруг неё сразу завязалась драка.

Пока в зале царил этот хаос, хозяин трактира наконец-то среагировал на шум, чересчур активный для задержания Хельдара со спутниками. В стене раскрылся яркий светлый прямоугольник — это отворилась уже знакомая дверь на кухню. Но ярким тот проём лишь казался, открытая дверь ничего не осветила, а лишь мешалась. На её фоне стало видно несколько разом пытающихся войти фигур, и множество других, мельтешащих туда-сюда, размахивающих руками, ножками от стульев и бутылками. Сквозь крики доносились чьи-то недовольные вопли. Видимо, хозяин услышал шум и теперь пытался понять, что происходит.

Опомниться вошедшим и узревшим невесть что не дали — неожиданно слева раздался громкий глухой крик, по интонациям принадлежавший Сиджею.

— Они уходят! Вон дверь!

«Молодец, однако!» — отметил Хельдар, когда в светлый проём ломанулись сразу с десяток силуэтов. С треском слетела сама дверь, вроде бы ещё при этом поломали косяк, раздался ещё один хриплый вопль голосом хозяина, затем свет в коридоре затрепетал и практически исчез — видимо, снесли факелы, или что там было, а потом раздался такой треск и грохот, будто бы рухнула стена, или провалился пол. Наверное, коридор не выдержал напора тел.

В лицо дохнула волна пыльного воздуха, с потолка посыпался мусор, что-то шумно обвалилось за его спиной, и Хельдару показалось даже, что всё здание слегка зашаталось. Вопли и крики, однако, не стихли, а наоборот — усилились, видимо — было от чего орать. И правда, замигали отсветы пламени, всё больше криков означали одно — пожар.

Тушить его пытались, стараясь сбить огонь тряпками, но, похоже, делали это неудачно, так как пламя с синеватыми краями с каждой секундой разгоралось всё больше и больше, набросившись на что-то горючее — спиртное, видимо, а что же. Затем полыхнула вспышка, и пожар набросился на здание с удвоенной силой — кто-то, видимо, хотел потушить огонь водой, но перепутал и плеснул в стихию алкоголем. В адрес незадачливого пожарника полетели ругательства вместе с тумаками. Кто-то предлагал вышибить заднюю дверь и бежать, потому что, по их мнению, что-либо тушить уже поздно, загорелся винный погреб.

И тут весь шум перекрыл истошный пронзительный голос:

— ПОРОХ!

— Бегом отсюда! — заорал Хельдар в сторону, отлично зная, что такое порох в ёмкости и близкий огонь. Его спутники также должны были понять опасность и наверняка уже рванули к двери сами, без его команды. Народ в обречённом трактире заметался, усиливая и без того дикую панику, пока кто-то в соседних с залом помещениях уже выбивал стёкла и выскакивал на улицу.

— Мы тут! — неожиданно совсем рядом раздался голос Сиджея. — Где тут дверь, осьминог её дери?

— За мной давайте, видите огонёк? — прозвучал спокойный голос Хеледис, и в помещении задымлённого трактира затеплился слабый огонёк, похожий на пламя от свечи. Освещения он практически не давал, но как путеводный маяк служил неплохо. Огонёк этот быстро перемещался куда-то в сторону и Хельдар поспешил за ним, даже не пытаясь понять, где Хеледис нашла свечу, и как она её умудрилась зажечь в таком бедламе?

Совсем рядом, со скрипом распахнулась трактирная дверь, в светлый проём метнулись друг за другом три знакомых ему фигуры. Наёмник вбежал в дверь последним, в это время боцман просто выбил вторую дверь на улицу так, что та даже повисла на одной петле. Вся четвёрка выскочила из трактира, едва не сбив нескольких прохожих. Раздались возмущённые крики и вопли общественности, грозившие всевозможными карами для напившихся до чёртиков посетителей.

Вслед за компанией, из задымлённой Золотой Длани начали выбегать другие люди, кашляя и ругая бандитов, испортив вечер. На выходе само собой, тут же образовалась свалка из упавших людей, которая быстро исчезала сама — жить всем хотелось. Крики о помощи, стоны и вопли доносились со всех сторон.

Кто-то максимально нецензурно пояснил возмущённой общественности, что в настоящее время в данном питейном заведении никто не выпивает — ибо в нём вообще-то пожар, а ещё в подвале заведения внезапно обнаружился порох, который уже загорелся. Этот прискорбный факт грозит не только разрушением здания, но и получением столпившимися тут прохожими всевозможных травм, как от обломков здания, так и от давки, созданной толпой спасающихся. Народ впечатлился и начал пытаться расходиться, но зеваки, до которых ещё не дошёл смысл монолога напирали сзади и лезли поближе. Разлетелся в щепки крепкий ставень и среди обломков на улицу выскочила парочка давешних наёмников.

А через мгновение раздался мощный и глухой удар — такой, что задрожала земля, и затрепетало пламя в фонарях поблизости. Трактир взорвался.

Со звоном разлетелись стёкла, обрушившись ливнем вниз. Сорвались с мест деревянные ставни и ещё висящая на нижней петле дверь, из окон выхлестнула густая волна белого порохового дыма и пыли, несущая с собой какие-то тряпки и обломки. Всю улицу моментально заволокло, сквозь мрак даже не пробивался свет висящей на доме напротив яркой масляной лампы. Изнутри здания донёсся страшный треск и грохот, из окон повторно дохнуло дымом, видимо, рухнули перекрытия. Вслед за ними обрушилась крыша, взметнув ещё одну волну дыма и пыли. Сверху на мостовую и головы людей посыпались доски, черепица и какой-то мусор. Крики боли, стоны…

Пока творился этот хаос, наёмник, отбросив сомнения, обнял и закрыл своим телом вцепившуюся девушку, которая до сих пор прижимала к себе свёрток со снаряжением и дрожала. Хеледис ничего не сказала, она просто прильнула к другу. Но надолго Хельдар затягивать удовольствие не собирался, поэтому как только обломки перестали падать, он разжал объятия и прошептал:

— Успокойся, всё хорошо. Нам надо уходить, причём немедленно.

— Будешь тут спокойной с вами, — испуганно и слегка нервно пожаловалась наёмнику подруга и, повернувшись в сторону, позвала Пастора и боцмана. Эти двое оказались рядом, они отбежали подальше на всякий случай. Убедившись, что все его спутники в порядке и не пострадали от разрушения здания, Хельдар направился в ближайший прогалок между домами, оставив трактир за спиной лениво разгораться. Потихоньку приходящей в себя толпе зевак и посетителей было явно не до косвенных виновников всего произошедшего.

— Скажу так, — только и смог произнести Хельдар во время остановки где-то во дворах, когда они удалились на достаточное расстояние от разрушенной стараниями её посетителей таверны, затерявшись среди западной части города в переулках. — Сегодня день просто потрясающий. Такого исхода для простого конфликта я не видел никогда. Ломали мебель, выбивали двери, выбивали окна, даже трактирного топили в бочке разбавленного им от жадности винишка — в общем, в данном городке развлечения в питейных заведениях стандартны. Но чтобы такое…

— А мы ни при чём, — нервно рассмеялся Пастор. — На нас напали, ну а что в процессе паники, устроенной не причастными к самому нападению лицами те ухитрились сжечь и разрушить таверну — так-то простые случайности. Так что не переживай, я вон одну прелестную особу успел спасти, заодно её…

— Вот не надо нам тут рассказывать о том, как ты кого-то там заобнимал, — отозвался Сиджей. — Ну а остальное… подумаешь.

— Ты о таком хоть раз слышал? — чуть огрызнулся наёмник, которому тоже было всё равно, с кем успел невесть как познакомиться этот пройдоха.

— В плане, что разрушали трактир? — уточнила Хеледис, набившая трубку и закурившая, явно для успокоения нервов — руки женщины дрожали. — Не-а… сама я такого не припомню, если честно. Ладно, скажи, что хотел этот, который с бородой, не пойму?

— Нас убить, — предположил правильно боцман.

— А вот я лично, если честно, не могу понять, кто сдал информацию о том, что среди нас имеешься ты, — указал рукой на свою подругу наёмник. Девушка задумалась, держа дымящуюся трубку на весу.

— А что, кто-то упомянул меня? — уточнила она. Хельдар подтвердил.

— Хозяин крикнул что «этих убить, девку ко мне», так что упомянул.

— Тяжело жить, — воздохнула контрабандистка, затянувшись. — А что ещё тебя беспокоит?

— А беспокоит сам хозяин милого местечка, которое умудрились разрушить его собственные клиенты, — продолжил рассказывать он. — Раньше тот болван старательно делал вид, что никак не связан с местными лихими людишками, во всяком случае, внешне. Против представителя сильнейшей гильдии наёмников он вряд ли пошёл бы, уж что-что, а думать он умеет. Но то, что произошло… Я вообще не понимаю, кто на него вышел, раз у этого толстяка пропало чувство самосохранения?

«Вообще-то, есть у меня слабые подозрения, что та банда изначально явилась по мою душу, а Хеледис так, подвернулась под руку, ибо молодая девушка, но не уверен», — подумал он, но вслух этого не сказал.

— Дела-а, — протянул боцман, и поинтересовался. — Нам то, что делать?

Чуть подумав, Хельдар зашагал далее и принялся объяснять.

— Давайте я вас сейчас провожу до корабля, там оставайтесь до утра. Только оставьте часового, я, скорее всего, к вам зайду, но позже. Надо со зверюшками из пассажиров поговорить, пожалуй.

— Ну, вахту-то на борту обеспечу в лучшем виде, — задумчиво подтвердила Хеледис и, глянув на друга, поинтересовалась. — А ты что будешь делать?

— К Эльрику зайду, как и хотел, — начал рассказывать Хельдар, продолжая идти. — Если Риша у него, то попрошу договориться с контрабандистами, если нет — назначу с ним встречу. После этого, к вам на корабль, скажу, что да как, ну а затем… В городе, появились люди, которые не боятся напасть на наёмника северной гильдии… что ж, пора напомнить им, что это — ошибка.

— То есть?..

— То и есть, этой ночью мне всё же придётся кое-кого убить, — решительно ответил наёмник Пастору. — Я дал шанс одному нехорошему гражданину, не тронув его три года назад, но, похоже, что эта пародия на человека не поняла намёка, и решила отомстить. Да и город станет чище.

— Страшный ты человек, однако… — тихо произнесла Охотнику Хеледис, снова позабыв ненадолго о трубочке. — С тобой явно лучше не враждовать.

— С тобой тоже, если не ошибаюсь, — заметил в свою очередь наёмник, ему о Хеледис немного рассказали. — Ну ладно, идём в порт и на корабль, а время, между прочим, уже позднее…

— Идём, — решительно сказал боцман.

По тихой сумрачной улице, отбрасывая длинные тени от редких масляных ламп на домах, все четверо размеренным шагом шли в порт. По дороге наёмник размышлял. Всё пошло, мягко говоря, немного не так, как он предполагал, но, тем не менее, большую часть того, что требовалось сделать, он сделал. Правда, было несколько моментов, которые ему решительно не нравились.

Сегодняшние происшествия оставили после себя немало вопросов. От кого и каким образом клан воров первым заполучил информацию о странных гостях порта? Кто такой чересчур глазастый, раз узнал Хеледис в фигуре, закутанной в толстый глухой плащ рыбака? И откуда вообще пришла информация, что вот именно сегодня Хеледис сошла на берег? Что это за незнакомые ему наёмники, кто и зачем их успел нанять? И если их целью действительно был он, Хельдар, тогда при чём тут его спутники? В общем, загадка на загадке, и наёмник очень сильно надеялся в ближайшее время узнать хоть что-то.

Но кроме этого у Хельдара были и другие вопросы. Как посетители трактира смогли понять сначала Пастора, а затем Сиджея, когда те во тьме сбили с толку весь трактир? Если местный язык они не знали, а разговорные амулеты у всех посетителей — даже не смешно. Как Хеледис в полной темноте смогла найти дверь? И наконец, что это был за огонёк в её руке?

Ответ на все последние вопросы мог быть лишь один. Хеледис, как и он сам, действительно владеет Силой. Только сама этого не понимает. Откуда взялось её неверие почти в любые проявления сверхъестественного, в общем-то, ясно и без вопросов, Хельдар и сам ничуть не верил всяким астрологам, гадальщикам, чистильщиками души и прочим базарным фокусникам для черни. Но если про все эти профессии для отъёма денег понятно без разговоров, то Сила выдумкой не являлась. Она существовала как часть этого мира. И Хельдар ей пользовался ради пользы дела и самозащиты, вот как сейчас. Казалось бы, символ, что был начерчен на лезвии меча всего лишь пальцем, даже не оставив следа, но кромка мигом заострилась до состояния бритвы, на какие-то секунды, правда, но и их хватило с лихвой для обрушения люстры.

Так что с Хеледис на этот счёт он поговорить обязан.

Интерлюдия сидхэ. Империя что-то подозревает

Норштейн и некоторые другие места

«У нас нюх как у собаки, глаз как у орла, и паранойя как у Косаргов Авалона вместе со всеми магами из Когерлау заодно».

Аноним о Секретной службе.

«…Так что служба моя хоть и важна, но рутинная и откровенно скучна. Вот и радуются все наши любым смешным историям и происшествиям. Их же в замке не так много случается. Из недавнего запомнилось одно, как на выезде со двора прямо в воротах поломалась телега, колесо отвалилось. Но наш кузнец быстро исправил всё — там просто вылетела шпилька и с оси колесо соскочило. Вот и всё, не густо, правда? Книги давно все перечитаны, игры наскучили, только и остаётся терпеть и ждать срока нашей демобилизации. На этом прощаюсь я с вами, желаю крепкого здоровья и бодрости, ну и не забываю повторять, что до конца службы осталось мне ровно три года и пять месяцев, так что вернусь я скоро домой».

Написанный просто скучающим после очередной рутинной дневной смены бойцом гарнизона Норштейна текст являлся с виду простым письмом любящим родственникам. Чем он ещё может быть? На первый взгляд — ничем, но если знать, что боец этот состоит заодно в штате некой особо секретной службы, то данный факт полностью изменял предположение о характере писульки бойца.

Написанное в нейтральном стиле послание содержало в себе кодовые фразы из толстого словаря и в переводе означало лаконичное донесение — так и так, Двор Хаоса больно стал активным в последнее время, обратите внимание, надо уточнить, каков повод?

Привлекло осведомителя главной службы разведки Империи в ней самой же долгое совещание в Норштейне и последовавшая сразу за ним деятельность, в которой было немало подозрительного. Раздельный приезд и последовавший за совещанием раздельный же отъезд большей части самого Ордена не был чем-то выдающимся — в собственном-то замке члены Двора объявлялись постоянно, пускай даже заглядывали они на короткое время. А вот прибытие в Норштейн крайне возбуждённого Висса с целой толпой неизвестных сидхэ, и немедленно развёрнутая этой толпой бешеная активность административного плана было, мягко говоря, внезапным. Посему пришлось агенту спешно составить краткий отчёт, маскируемый им под письмо, идущее на всякий случай через замковый отдел перлюстрации, ну а там знают, кто есть кто в замке, и направят послание агента куда надо, своими спецканалами.

Хотя больше ничего внятного агент поведать не мог — ну да, толпа малость сомнительных личностей, явно хорошо знакомых с Виссом, якобы являющихся действующими сотрудниками Секретной службы прибыла в замок как личный состав некоего нового подразделения то ли самого Двора Хаоса, то ли Службы, непонятно. Да, с ними всеми уже активно взаимодействуют сотрудники службы Риттера, в основном в части помощи по какой-то аппаратуре. Сам Риттер тоже присутствовал в замке, правда заглянул ненадолго — что-то быстро подписал, на какую-то тему посовещался, затем вместе с также прибывшим в Норштейн Мастером Рэном долго обговаривал то ли поиски, то ли изготовление некоего «изделия». В общем, активность вроде и официальная, если верить своим ушам, но с другой стороны — мутная и непонятная. Поэтому и пришлось сотруднику уведомить своих. Ибо первое из правил Секретной службы, какое?

Постоянная бдительность!

Доклад в Секретной службе, точнее — в ближайшем её «корреспондентском пункте», располагающемся, что самое забавное, в том же Норштейне, правда на этот раз уже официально, приняли к сведению и внимательно прочитали, хотя с виду ничего нового в бумаге не говорилось. Ну да, всё верно, Двор Хаоса резко активизировался. Так они сами это знают — памятное совещание наблюдали из первых рядов. Верно, в замок действительно прибыл Висс с толпой народа, но ничего удивительного нет — спешно организуется новый отдел самой большой из структур Империи. Всё по всем правилам — вон даже сам Риттер курирует работы, значит, действия идут по плану. Рэн с кучей специалистов Секретной службы занимается отнюдь не сомнительной деятельностью, Мастер выполняет особое задание Ордена по поиску некой реликвии самой Владычицы Хелависы, пока её не нашли иштари, авалонские любители приключений или негодяи из Гильдии искателей сокровищ. Которые собственно сокровища-то находили, но потом искали владельца и предлагали выкупить найденное ценное имущество за «скромную» по их мнению, сумму. Как-то так.

Всё хорошо, всё замечательно, всё понятно.

Только понимание пониманием, а формальности остаются формальностями в любом случае. Итоговый отчёт пошёл дальше по цепочке. Принявший бумажку аналитик, из отдела по отслеживанию и контролю деятельности Двора, сначала отложил отчёт в папку для скорой подшивки в архив, а затем призадумался над вопросом — отчего Двор Хаоса так внезапно начал действовать? Призадумался этот сидхэ не по службе даже, а от извечного любопытства скорее, ибо ничего разрушительного Орден не нёс и спешно реагировать им не нужно. И принялся разузнавать, поскольку он мог.

Стенограмму того самого совещания, после которого дела вдруг ускорились аналитик раздобыл. Но ничего особенного сидхэ не обнаружил, кроме задания Виннеру — сходить в Негросс, исследовать там обстановку. Отчёта Виннера по итогам его путешествия он так и не нашёл, но связавшись кое с кем, запросил разузнать подробнее, чем там всё закончилось? Хоть со слов, даже представить ему физический документ пока необязательно.

Отложив вопрос с заброшенным городом и замком, любопытствующий сидхэ полез дальше изучать документы, связанные с Двором Хаоса и выпущенные им в последнее время. И обнаружилось нечто интересное: договор сотрудничества между Орденом… и Иштар лично?! Вот тут сидхэ насторожился: с какой стати орденцы вдруг решили увековечить в бумаге свои формальные неофициально-дружеские взаимоотношения со старым союзником? Что-то случилось?

Запрос в центральный аппарат, а не случалось ли у иштари в последнее время нечто эпическое, завершился быстрым их ответом. Верно всё, случилось, более того — это почти новость месяца, об аварии в лаборатории Изейры все только и говорят, от Сида до Когерлау. Маги из Небесного города, кстати, по слухам, в своём стиле позлорадствовали и якобы даже направили в Авалон — хотя при чём тут Авалон, никто у сидхэ не понимал — издевательское послание на тему криворуких дилетантов. Но потом у них самих взорвался какой-то перегонный аппарат, отправив в могилу двоих подручных. Пришлось тогда непримиримым противникам Авалона и здравого смысла в первую очередь, замолкнуть.

Слух этот оценивался где-то на три балла из пяти и мог вполне оказаться не слухом, но как показывает практика, скорее всего, нет — очередная небылица когерлаудская. Но магистры с Когерлау — что именно у иштари-то случилось, и при чём тут вообще их Орден? Ага, так в аварии пострадала его участница — Серебряная. Ну, всё ясно тогда, отчего забегали все причастные — и Орден, и Внутренний круг Иштар. Потому что первые боятся за коллегу, вторые боятся ответной реакции первых. Только при чём здесь создание нового отдела, да ещё с Виссом во главе?

Запомнив пока сам факт заключения подобного договора, сидхэ продолжил свою работу. Чуйка подсказывала ему, что он нащупывает нечто важное.

Далее исследователь обнаружил в документах официальный запрос Ордена в Изейру, точнее — в адрес лично Иштар, по поводу передачи лично главе Двора некоего посоха, хранящегося у кого-то из Внутреннего круга Светоносной в архивах. Ответа на данный запрос пока не поступало. Всё бы ничего, но снова Двор Хаоса, и снова розыск им какого-то предмета. Хмыкнув, аналитик полез разбираться с посохом, чей он. А посох принадлежал самой Хелависе, как и та непонятная реликвия, разыскиваемая Рэном и сотрудниками Висса. К чему бы это? А вот ответ: судя по стенограмме среди множества вопросов, поднятых на совещании, был, в том числе, поиск всех так и не найденных до сих пор личных артефактов Владычицы Хелависы. Вот и начался розыск. Здесь вроде понятно, ничего такого странного нет, кроме откровенной запоздалости этих действий.

Отслеживая далее активность Ордена, аналитик внезапно наткнулся на то ли отчёт, то ли просто доклад — мол, так и так, зафиксированы те-то возмущения, причина связана с транспортировкой сверхнегабаритного груза через Изнанку с какими-то нарушениями. Кто составлял документ? Ага, ведомство портальных сетей, ну да, понятно почему — им пришлось выяснять, отчего на три секунды резко отрубилась портальная сеть в ряде Отражений. Хм, а судя по отчёту, там была не только кратковременная помеха, там и постоянная имеется — аж целое Отражение оказалось почти отрезано в транспортном плане от всех остальных, и ещё в одном с порталами возникли трудности, но решаемые, и ещё отказ по Единой системе. Подробности и комментарии? А подробностей толком нет — почему-то в документе не указано ни то, что именно перемещали, ни то, а кто вообще перемещал. Глухо и печально, но с другой стороны связано ли данное происшествие с Орденом? Документ этот почему-то проходил через Двор, вот и оказался среди его входящей корреспонденции. Но в тексте ничего про Орден вроде не указано. Странно.

Поэтому составить запрос насчёт уточнения обстоятельств происшествия не помешает в любом случае. Пускай выяснится, что помехи вызвала работа всё той же Секретной службы, что-то там не рассчитавшей и накосячившей в итоге с перемещением какой-нибудь уникальной и нетранспортабельной штуковины, пускай. Ему будет спокойнее. А если в сбое виноваты не сидхэ, а тёмные маги и их амбиции по захвату мира или кто-то другой, тогда что?.. Вот именно.

И наконец, аналитик добрался до документации, идущей по ведомству уже его Секретной службы, ну а точнее — по тому, как Орден влез в её работу, мол, нужен нам собственный отдел. С чего они так захотели? Спешно и похоже, на грани импровизации. Так дела никогда не делаются. А, ну всё понятно — самой первой задачей в утверждающем документе указано обеспечение безопасности всех орденцев. То бишь во Дворе Хаоса сильно забеспокоились после случая с Серебряной. Кстати, что с ней случилось то? Подробностей нет, снова… Нужно ему составлять запросы по аварии, и заодно по случаю с порталами, а вдруг они как-то связаны?

На этом стопка закончилась. Продолжив поиск других документов, аналитик заодно пытался выстроить какую-то схему, содержавшую все имеющиеся в его распоряжении факты. Но пока не выходило ничего внятного, увы. Деятельность Ордена укладывалась, в целом, в реакцию на ряд событий, не связанных друг с другом, но требующих немедленного принятия мер. И создание нового отдела Секретной службы реакцией можно смело посчитать — всё же перепугались, наверное, Перворождённые изрядно. Розыск артефактов Хелависы — в целом ничего особенного, работа работой, поисковые мероприятия для секретчиков — норма. Как и в походе Виннера к замку нет ничего важного. Но чуйка, некстати проснувшаяся, упорно говорила сидхэ — что-то важное он упустил из виду, а что — вопрос. Надо ему продолжить тогда искать.

А пока поиск ведётся можно, наверное, и доклад наверх отправить. Так и так, обнаружены факты, сам понять, что к чему я не в состоянии, нужна помощь. Да и заодно стоит обратить внимание на следующее — и предоставить список дел, которые надо бы отслеживать. Ещё с одним важным вопросом — та недавняя авария в Изейре, её последствия и причины — не всё гладко, ибо официальные подробности происшествия, содержащиеся в недавней сводке иштари, меня не устраивают совершенно. Ну что значит — «комплексная авария специального оборудования»? Вон у деда друга позавчера самогонный аппарат от перегрева поломался, порвало змеевик и какой-то расширительный бачок, пожаловался уже и просил разузнать «у своих», нет ли возможности раздобыть что-нибудь для починки не в службу, а в дружбу? Тоже вполне себе комплексная авария на специальном оборудовании, как бы ни смешно это звучало.

Наверху пока не знали, что и ответить.

Верхом в данном случае служил отдел комплексной аналитики деятельности Ордена в Империи. К закидонами своих поднадзорных там привыкли уже, и не отмахнулись от подозрений одного из своих сотрудников. Работа началась, а заодно началось детальное выяснение подробностей аварии в Изейре. Ибо в ней формально пострадали граждане Империи, а иштари молчат и делают вид, что у них всё в порядке, ну, как всегда в Изейре реагируют на подобные казусы. Но ничего, секретов от Секретной службы нет…

Однако пока секретные аналитики тщательно копались в одном направлении, дополнительная информация пришла, вообще, с другой стороны, откуда её не ждали. С небес, если можно так выразиться. Небесами в шутку называли весь этот род войск, самый молодой в армии Империи. Всё началось давно — одним хмурым осенним днём, когда небо прочертил след летящего высоко объекта, высоко настолько, что там почти нет воздуха. Полёт и бесконечное падение…

Иштари-то было всё равно, что там, в небе — ибо они не мечтали о полёте словно птицы, они не предполагали, что такое вообще возможно, закопавшись в своих земных делах. Сидхэ всегда глядели ввысь, они рвались высоко вверх и однажды сделали первый шаг к мечте — шаг, о котором умолчали все, включая даже саму Владычицу Хелавису. Ибо народу Хаоса незачем рассказывать всем подряд о своих возможностях, а то ещё начнут паниковать, оно им надо?..

Четыреста сорок семь лет назад сидхэ шагнули туда, наверх.

В космос.

Сцена 30. Замеченные странности

Немира

«Несколько одновременно вставших проблем необходимо решать последовательно, не кидаясь от одной к другой — всё равно ты не успеешь за всем уследить».

Великий мастер гильдии наёмников.

— Жду тебя. Поскорее только возвращайся, — улыбнулась ему Хеледис уже на борту, когда все четверо, наконец-то, добрались до корабля.

— Не волнуйся ты так, всё будет хорошо, — ответил женщине Охотник и, по традиции не прощаясь с подругой, по прогибающимся сходням сошёл на мост из каких-то лодок да простенького настила, затем по нему на причалы и быстро зашагал к окраине порта. По дороге к трактиру Эльрика, пока имелось время и желание, Хельдар собрался выстроить факты о произошедшем за этот нелёгкий день в логические цепочки, правда, пока получалось у него так себе. Учитывая то, что произошло, а в особенности то, что замечалось им после разрушенного взрывом порохового заряда трактира.

По пути обратно на корабль они, к своему удивлению, не встретили никаких препятствий, хотя после нападения были готовы ко всему. Да и в целом, людей на улицах попадалось мало, а те, кто проходил или пробегал мимо компании, не останавливались и даже не кидали в их сторону взгляды. Похоже, что все, кто им встречался, спешили в известное место, откуда в небо уже поднимался столб дыма. Весь городской люд стекался к Золотой Длани тушить пожар, разбирать завалы, спасать и само собой сплетничать, выясняя, что с ним произошло?

События в разрушенном трактире, определённо, займут скучающие умы всех жителей Немиры на пару дней как минимум. А это вообще очень даже хорошо, у них есть надежда, что главная новость этого дня, про корабль Хеледис, будет временно забыта. Тем более, как к изумлению наёмника оказалось, ни Хельдар, ни его друзья, в стремительно расползающихся слухах не фигурируют.

Поначалу Охотник не поверил, что им удалось уйти от трактира так просто, поэтому первые минут десять компания как зайцы петляла по разным улочкам и переулкам в окрестностях разрушенного взрывом питейного заведения. Далее появлялись первые странности. Сначала мимо изображающей обеспокоенный вид компании быстро пробежали двое наёмников из тех самых, что были тогда в трактире, чуть ли ни неся на плечах стонущего третьего. Усталые воины при их виде сбавили темп, лишь лениво скользнув взглядом по фигуре Хельдара и сопровождавших его друзей и тяжело дыша, поинтересовавшись у встречных, где в городишке есть лекарь? Получив указание и краткое описание маршрута, наёмники быстро потащили своего раненного при взрыве товарища дальше. От растерянности Хельдар даже не успел среагировать как надо на явного врага, а после было как-то поздно. Тогда все четверо решили, что их просто не узнали в суматохе, да и продолжили путь.

Затем им встретился один из посетителей трактира, который сидел прямо у самого входа и точно их видел, но и он, почему-то, Хельдара не узнал. Хотя тот отлично помнил, как именно этот человек несколько раз протягивал кружку с пивом, а наёмник тогда отмахивался — мол, сам пей свою бурду.

Из рассказа прохожего, сдобренного бурными жестами, следовало, что минут десять назад в «Золотой Длани» два отряда бандитов устроили битву, да такую, что разгромили весь трактир, а потом, испугавшись содеянного и немедленной кары со стороны некоего «Змея», просто его взорвали и сбежали. Хельдар тогда толком ничего не сказал, только поохал и пожаловался, что, мол, у нас наёмная стража как раз из тех бандитов и состоит, и она совсем распоясалась, надо идти в магистрат жаловаться на всех подряд, включая даже портовое управление, на которое, собственно, пишут кляузы по малейшему поводу и без повода даже.

После краткого разговора свидетель побежал дальше, разносить слух и само собой, добавлять всё новых и новых красочных подробностей этой истории, а сам Охотник крепко задумался и поставил мысленно вторую галочку напротив строки «что-то здесь не так» — поведанное этим сплетником выглядело крайне странно. Но чего только не привидится спьяну? Хотя сам рассказчик выглядел вполне трезвым. В близнецов да встречу с точной копией человека из трактира Хельдар не поверил, так что, по его мнению, встретили они именно того самого посетителя трактира. Почему тот был вусмерть пьян, а этот явно трезвый? Ну, так очевидно же — стресс, ибо от такого, если заикаться до конца жизни ты не станешь, уже радость.

Все дальнейшие встречи с другими разносчиками сплетен и слухов, в дико неправдоподобных историях, в которых разнилась и количество, и численность отрядов врага, и судьба трактира, в конце концов, привели Хельдара к мысли, что кто-то сошёл с ума — либо Немира, либо один он. Все рассказы показали невероятное: быстро расползающийся по городу слух о разрушенном трактире не называл никаких виновников кроме неких отрядов, более того, похоже, что никто не знал, был ли в злополучном трактире в то время Хельдар, или же нет? Чудесно просто, ну кроме того, что всё это ещё и внятно необъяснимо. Боцман с Пастором также не отставали от Хельдара, лишь открывая рты, в недоумении переглядываясь. Хеледис же до сих пор не отошла от шока, и поэтому быстро и молча семенила ногами, покуривая и прижимая к груди одной рукой сокровище в свёртке. Вопросы странностей её не волновали никак, ей хотелось одного — чтобы друзья были рядом и защитили её от угроз всяких злобных нападающих на честных мореплавателей негодяев.

В конце концов, решив обдумать все странности этого вечера потом, наёмник довёл спутников до корабля, и затем направился в сторону того места, откуда и начались его сегодняшние приключения — в трактир «У старого якоря».

По дороге он внимательно обдумал факты. Получилось, что не всё так плохо, и никто не сошёл с ума. Скорее всего, кто-то тонко воздействовал на память у всех людей, бывших на тот момент в трактире, и изменил их воспоминания, да так искусно, что их достоверность не пострадала. Но если оно так и было, в чём наёмник слегка сомневался, то кто же мог совершить такие изменения?

Варианта имелось всего два. Либо у них появились неведомые покровители, либо возможности Хеледис по владению Силой намного превосходили все его представления об этом. Учитывая происхождение — это было вполне вероятно, только всё портил один факт — искреннее изумление в смеси с непониманием, когда тот первый гуляка, чуть ли ни захлёбываясь от возбуждения, рассказывал о происшествии в трактире. Наёмник достаточно хорошо знал людей, он мог с уверенностью сказать — Хеледис в этот момент не играла, и она действительно не понимала, что происходит, и почему их забыли. Однако это тоже могло быть объяснено, если предположить, что свои необычные способности во владении Силой, Хеледис применяет неосознанно.

Так или иначе, стоило бы поговорить с Хеледис, ведь наверняка в её жизни могли происходить и другие странности. Которые, с виду, не имели отношения друг к другу, но вот вместе были частью единого целого. Ну а если учесть и их связь, связь из прошлого… то получалось нечто совсем непонятное. Почему-то вспомнились инкарнации, точнее их отсутствие у девушки. По отдельности всё это лишь кучка странных и забавных в чём-то фактов, но вот вместе… картина складывалась интересная.

— О, здорово, Хельдар! — неожиданно раздался знакомый голос, и наёмник, чуть повернув голову, увидел марширующего во главе большого отряда стражи знакомого по утренним событиям капитана Фалина.

— Здравствуй, — кивнул он ему, остановившись и протягивая руку. Капитан на пару секунд замешкался, затем скомандовал.

— Отряд, стой раз-два!

— Дай я угадаю, ты хочешь рассказать о взрыве одного трактира? — пожав руку новому приятелю, спросил Хельдар, пока стоящий на месте отряд стражи переминался с ноги на ногу и тихо шептался. — Спешу тебя огорчить, но нет, мне подобное счастье в двадцатый раз не надо, местные сплетники уже все уши прожужжали с этим трактиром, да и про его историю, по-моему, знает уже весь город. Хотя минуло не больше получаса.

— Город знает, ты сам знаешь, как быстро слухи расходятся, — усмехнулся здоровяк, и чуть прищурился. — Хотя я вообще собирался спросить у тебя, не был ли ты там, в окрестностях, случайно, а?

— Почти был как раз, когда трактир рванул, шли неподалёку, — не описывая подробности, почти честно солгал наёмник. — Мы не останавливались, спеша вернуться к себе, мало ли, вдруг ещё, где рванёт? Ладно, ты скажи хоть, что там на самом деле случилось? А то я тут версий с шесть уже слышал, от драки двух банд до вторжения кочевников.

Фалин захохотал, и, махнув рукой, ответил.

— Да-а, горожане у нас те ещё мастера выдумки, но драка была. Если верить свидетелям, два отряда не местных, каких-то пришлых наёмников, повздорили из-за какого-то задания и устроили драку. Разбили бочку с выпивкой, случайно уронили свечу. Прекратили побоище и принялись тушить, но не смогли. Откуда в подвале трактира взялся порох, сейчас разбираемся. Сколько погибло, неясно, когда я там был, вытащили тела троих, двое из них постояльцы сверху, причём, одного разыскивали уже несколько лет за всё хорошее. Третий сам хозяин, его при бегстве задавило балкой. Кроме этого, на завалах оружие нашли, может на чердаке валялось, а ещё внезапно откопали обломки каких-то ларей и сундуков со всяческими серебряными и золотыми украшениями, некоторые вроде даже опознали как недавно украденные. В общем, мутное это местечко оказалось.

— А ты что раньше думал, если от магистрата к вам исходил устный приказ делать вид, будто этой забегаловки нет? Что у хозяина тонкая душевная натура, и он может вдруг не выдержать вида столь грозной стражи? — ехидно спросил Хельдар. Фалин пару секунд воспринимал эту фразу, а затем громко захохотал, со стороны его разношёрстного отряда тоже донеслись короткие смешки.

— Ну, ты вообще прав, — немного смутившись, ответил капитан. — Мы все давно знали, что трактир уже давно облюбовали воры. Но настолько нагло… я не ожидал. Ладно, мне ещё до казарм нужно роту довести, да завтра вставать в патруль, так что бывай.

— До встречи тогда, и спокойной ночи, — пожав руку капитану, кивнул ему Хельдар, напоследок предупредив. — Чтобы знал, сегодня ночью одной крысой станет меньше, с управлением согласовано.

— Я буду иметь в виду, — кивнул ему в ответ Фалин, сразу смекнув, о каких же таких «крысах» говорил наёмник. — Только постарайся сделать всё тихо.

— Обижаешь! — наигранно возмутился Хельдар, и, махнув рукой, двинулся дальше по улице, оставив за спиной Фалина с отрядом, который громко отдал команду своим подчинённым маршировать далее.

Наёмник собирался сделать «всё тихо», как посоветовал ему Фалин, вообще-то, изначально. Блеск стального клинка, боевой танец и падающие от сильных ударов враги — это, конечно, хорошо, но лишь тогда, когда противника много, противник ошеломлён, дезориентирован и не способен действовать сообща, а он сам ухитрился ошибиться, подняв шум. Для разовой же акции устранения отлично подходит одно недавно перешедшее с боевых кораблей, ставшее куда более миниатюрным, оружие — стреломёт.

Специально сделанная короткой, но тяжёлой стрела, выпущенная с помощью сильной тетивы, летит по воздуху практически бесшумно, как при стрельбе из лука, но при этом она пробивает любой лёгкий и средний доспех. Тяжёлый уже не факт, только будет ли жертва спать в массивных латах? Ясно, что нет, да и, скорее всего, доспехов не будет вообще. А значит, всего одна гранёная стрела, один меткий выстрел — и всё.

Оставлять после себя пафосных записок, приколотых к телу, наподобие «Так будет с каждым!», наёмник не собирался, как и не собирался оставлять каких-либо намёков на авторство. Самая обычная стрела, не отравленная. Хоть взятая в ближайшей караульне стражи, вместе с самим стреломётом, хоть купленная на рынке, хоть добытая в тайнике банды каких-нибудь лихих людишек. Понять, кто именно выпустил эту стрелу, будет практически невозможно. Отследить её траекторию, и найти место, откуда стреляли — да, вполне реально для местных следователей, но что это даст? Невнятные следы, из которых станет понятно и так очевидное, что в этом месте недавно был человек? Да. Ну и… всё.

Обнаружить и идентифицировать след местные явно не смогут, так хорошо зарекомендовавшие себя на северных просторах собаки с чутким нюхом, здесь, на юге, почему-то почти не известны. Вернее, одомашненные потомки степного волка, само собой, водятся и в Немире, куда же без них, но додуматься до того, чтобы использовать собачьи способности поиска следа по запаху для охоты и ловли всяких преступников не успели. Тем лучше. Взять и просто уйти с места, как ни в чём ни бывало, Хельдар не был приучен. Собственно, большая часть его «дела» будет занята подготовкой и заметанием следов, а на единственный верный выстрел остаётся минута-другая.

До своего любимого трактира наёмник дошёл быстро, по пути его никто не останавливал. Город пока выглядел спокойным, но его спокойствие казалось временным. Первый день с момента прибытия Хеледис только заканчивается, а на них уже нападали, причём именно на их небольшой отряд. Результат у самой первой, не исключено, что не последней стычки с недоброжелателями оказался фееричным. Немира лишилась одной таверны и пары-тройки не самых лучших людей. Кроме того, неизвестно откуда Хеледис досталось снаряжение, что ей в теории принадлежало, когда-то, в прошлой жизни, если поверить ощущениям самой контрабандистки. И это только за первый день пребывания её корабля в Немире, а что начнётся потом? И что тут будет твориться после их побега?

— Хельда-а-ар, дружище, ты ж всё пропустил! — с порога накинулся на него Эльрик, едва услышав скрип двери и знакомый звук шагов. — Пока ты ходил, у нас тут та-а-акие события происходят!

— Ну чего там у вас стряслось та-акого? — устало поинтересовался наёмник, подходя к стойке, и усевшись на высокий стул. — Что, Эльрик, ещё одна война внезапно началась? Или контрабандистов с дурманом перехватили, а те мешки в городе раскидали, и их успели растащить?

— Нет, какая тут война? Хотя… — толстяк, пропустив мимо ушей вторую версию, замер на полпути, держа в руках бутыль и кружку. — В общем, у нас, ты представляешь, Золотая Длань взорвалась! Ну, ты, наверное, слышал.

— С этого и надо было начинать, — проворчал в шутку Хельдар. — Мне уже раз двадцать рассказывали в деталях и с подробностями, так что я больше не желаю слышать ничего про эту развалюху. Взорвалась и взорвалась, горевать я не стану. Лучше налей, и скажи, где Ришу носит?

— Так вон он сидит! — немного удивившись, показал рукой в угол Эльрик и уточнил. — Тебе чего, воды или покрепче?

— Воды, конечно, — ответил наёмник, и, не дожидаясь, когда Эльрик нальёт ему, с порога направился к своему другу, который сидел на табурете в дальнем углу, уткнувшись в кружку и, похоже, задремал. Ну что ж, надо поднимать.

Хельдар подошёл ближе к другу, и тихо проговорил:

— Риша, а ну вставай, казну грабят.

— Эй, опять без меня?.. Кто здесь? — вскочил ошалело фальшивомонетчик со стажем, едва не расплескав своё пиво, и обернувшись, аж оторопел.

— Хельдар? — неуверенно произнёс он. — Сколько лет, сколько…

— Вроде с утра Хельдаром я был, — подтвердил серьёзным тоном наёмник, и, отступив на шаг, затряс протянутую руку друга. — Слушай, ты мне нужен.

— Что у тебя есть? — моментально стал серьёзным Риша, и указал взглядом на знакомую дверь за стойкой. Кивнув, наёмник пошёл вперёд, и, взяв по пути со стола свою кружку, переступил через порог служебного помещения. Риша последовал за ним, и для верности прикрыв дверь, задал вопрос.

— Так что у тебя случилось, если понадобился я?

— У меня-то ничего, а у друзей случилось, — с ходу начал Хельдар. — Надо нам относительно спешно обменять что-то около трёх тонн серебра в слитках на нечто более компактное, чем куча металла, например, драгоценные камни, и да, вексель не предлагать. Секретность мероприятия должна быть предельная, лучше всего тебе использовать несколько источников для сбыта, даже если все слитки может перекупить кто-то один. Чтобы потом на нас не вышли.

Риша икнул и минуты полторы просто переваривал сказанное, одновременно пытаясь прикинуть хоть что-то, пока наёмник медленно пил воду из взятой им с собой кружки. Наконец, фальшивомонетчик почесал голову и начал говорить.

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты взял столько серебра. Даже не буду упоминать один корабль в порту и ту бабу-капитана, тут и так всё ясно, что ты задумал нечто масштабное, связанное с гостем. Лучше скажи ясно, какие сроки, и как это всё затронет город?

— Если кто-то будет лезть не в своё дело, то ему не повезёт, и у дознавателей появится много работы, — почти прямо сказал наёмник, раздумывая, а не Риша ли с его связями да наклонностями приторговывать любой информацией слил клану воров сведения о Хеледис? Этот пройдоха вполне мог — если, конечно, вообще знал о команде и при этом не знал об интересах к ней Хельдара, всё же друг, которому обязан жизнью, портить ему дела фальшивомонетчик не станет.

— Угу, — кивнул Риша, мол, осознал всё. Хельдар продолжил, понимая, что ничего он толком не осознал и не понял.

— Поверь, друг, всё очень серьёзно. Помехи в моих делах с этим кораблём и упомянутой тобой «бабой-капитаном» мне не нужны настолько, что в случае чего я стану реагировать крайне жёстко. Надоело стоять в сторонке от разборок всяких местных уродов, пора и к порядку приучать. К тому же, у тебя начнутся и свои заботы — ты уже слышал, что я сообщил утром Эльрику?

— Слышать то слышал, и с тобой полностью согласен — война с чужими для нас приоритет, но… ты так категоричен? Неужели нельзя с ними договориться, если что?

— Договориться с чужаками нельзя, ты это сам должен понимать, — устало махнул рукой Хельдар. — И боевые действия уже начались в отдалении, пусть, но начались. И я обязан на них ответить не только лично, но и как гильдеец. И частью этой войны уже стал корабль. Так что мой тебе совет — не лезь. Я пока не сообщил ничего гильдии, но ты понимаешь, что не сообщил исключительно из-за недостатка времени? И даже пары десятков опытных ребят хватит, чтобы город затих и никуда не рыпался. А если в Немиру решит всерьёз наведаться вся наша гильдия, организованная не хуже армии?

…

— Вот только вместе с гильдией, — продолжил Хельдар, сделав глоток, — в этом случае, придёт империя. Ну а при нашей поддержке превращение данных земель уже в южную имперскую провинцию окажется лишь делом времени, с учётом того, что наше Величество может внезапно рассердиться из-за наличия рядом с границей ничейной земля в виде гор, разделяющих Империю и остатки великого Гвидолина. Пусть горы не населены и практически бесполезны. А там и до вашей территории дело дойдёт, особенно если Император решит — лучше разбираться с угрозами со стороны внешнего врага на чужой, не на имперской территории. Понимаешь меня?

— Понимаю. Всё более чем серьёзно, — кивнул Риша, всерьёз опасающийся именно такого хода событий, он хорошо осознавал — если Империя придёт, то ему самому светят всего две судьбы. Либо работать на их монетном дворе и, по сути, заниматься тем же самым, но только не на себя, а на великое государство, либо болтаться на солнышке в петле.

— Ну и славно. Ещё вопросы? — спросил Хельдар.

— Так как быстро всё это надо провернуть?

— Как можно скорее, и ты понимаешь, что здесь твои интересы?

— Хорошо… — неуверенно проронил Риша, медленно направляясь к двери, и пожал плечами. — Только давай, я завтра начну, а то устал сегодня.

— Добро, давай ты завтра начнёшь, — милостиво разрешил ему Хельдар, и усмехнулся. Посвящать этого весельчака в свои планы, он не собирался. Пусть думает всё что хочет, от его личной авантюры до операции совместно с каким-нибудь кланом. Тем более, у Риши скоро прибавится дел, а потом… но ладно.

— Ну как вы там, поговорили о ваших делах? — сразу проявил любопытство толстяк трактирщик, протирая тряпочкой стаканы. Риша уже успел покинуть трактир, и скорее всего, направился к себе домой. Из других посетителей в зале было трое с порта, да один местный житель. Помощник трактирщика дремал в углу на стуле, сам Эльрик выглядел уставшим.

— Поговорили, всё завтра, — коротко сообщил Хельдар, возвращая кружку и добавил. — Ладно, я пойду тогда, а ты, смотрю, уже закрыться готов.

— Почти готов, ага… бывай.

Уже на улице, закрыв за собой скрипучую дверь, Хельдар вдохнул холодный морской воздух, наполненный непередаваемым запахом водорослей и нечистот из города, и стал выстраивать последовательность своих действий дальше. Для начала, ему стоит рассказать Хеледис о ближайших планах и о том, что удалось выяснить. Затем стоит расспросить подругу насчёт всех её непонятных умений, просто на всякий случай. Ну а затем заняться охотой.

Возвращение в док, где до сих пор стоял на мели корабль Хеледис, несмотря на все его опасения, прошло тихо и спокойно. Город медленно успокаивался и погружался в сон. Где-то в середине центральной улицы мелькали факелы, и вообще наблюдалась суета — там, похоже, до сих пор разбирали завалы внутри короба стен трактира и доставали тела. Сколько человек так и осталось внутри злосчастной «Золотой Длани» точно предсказать не мог никто, хотя из трактира выскочила большая часть посетителей, но оставались ещё этажи гостиницы и чердак.

Хельдар себя виновным в случившемся не считал, и вины не чувствовал. Он рассчитывал на суматоху и погром, пусть даже на пожар, но никак не ожидал взрыва пороха в подвале. Если у кого хватило ума хранить такой опасный груз в подвале трактира, ну так его вина. Наёмника больше всего интересовало, что будет делать клан воров, который и облюбовал это местечко. Как сказал Фалин, на завалах несчастного трактира внезапно обнаружили ценности — украшения неизвестного происхождения, скорее всего, награбленное в городе у приезжих и путников добро. Хельдар усмехнулся, и решительно отогнал мелькнувшую мысль поживиться — это нехорошо, да и саму ювелирку наверняка забрали как улики, а что не нашли — то наверняка давно уже добыли сбежавшиеся на шум зеваки. Ладно, завтра многое должно проясниться…

Немировский затон, устье двух рек и сам док были полностью погружены во тьму, их освещал лишь слабо пробивающийся сквозь плотную пелену облаков пепельный лунный свет. На чернеющем силуэте корабля Хеледис мелькали два огня, кажется, вахтенные обходили палубу. Да ещё в широком устье на чёрном фоне воды слабо светилась масляная лампа на примитивном бакене — бочка да тренога со светильником, стоящем близ какой-то другой отмели. Сонное море в тиши слабо плескало о берег, поскрипывало баркасами да плотами и колыхало привязанные к сваям лодки.

Пока наёмник осторожно шагал в плохо видимом беспорядке порта в сторону корабля, он задумался над ещё одним вопросом, который его беспокоил ещё с вечера, хотя в кораблестроении Охотник почти ничего не понимал. После того, как корабль Хеледис сел на ту мель, матросы прекратили работать насосами, и за прошедшее с тех пор время, полный щелей корпус должен был набрать воду по самый верх трюма. Кроме этого, опирающийся всей своей массой на топкую отмель корабль наверняка крепко завяз в ней, да и постоянные приливы-отливы намывали тонкий песок. Что именно тогда будет делать с помехой судоходству порт — пока неясно. Учитывая, в каком ужасном состоянии находится избитый штормом корпус, вытаскивать его выйдет слишком рискованно. Не бросят ли тогда свою работу мастера сразу, как только поймут это? Если такое случится, им будет куда сложнее готовиться к побегу, да и делать всё придётся быстро, за день-два. А лишнего времени у них может и не найтись…

В подобных размышлениях, Хельдар не заметил даже, как достиг наплавного моста до корабля. Трап был убран на корабль, но лезть без приглашения он не хотел, поэтому Охотнику пришлось крикнуть пару-тройку раз, прежде чем на корме хлопнула дверь, темноту вновь разорвал слабый огонёк лампы и раздался хорошо знакомый голос.

— О, ты вернулся? Сейчас… погоди…

— Пастэрос, а что там капитан говорил про оставленную вахту? — на всякий случай, поинтересовался наёмник. — А то смотрю в темноту, и удивляюсь, что на палубе никого нет.

— Как это — нет? — неожиданно звонко ответила откуда-то из переплетения канатов и парусины на верхушке обломанной мачты Хеледис. — А… а Сиджей где? Я ж на вахту его оставляла!

— Вы там не ругайтесь, давайте, вы лучше мне сходни спускайте, — прервал перепалку наёмник, подходя к борту по колышущемуся на волнах наплавному мосту, наскоро сооружённому днём. — Хеледис, в общем, есть разговор, давай спускайся, и в каюту.

— Хорошо, и давай заодно я тебя познакомлю тебя с пассажирами.

— Было бы неплохо…

В это время, вниз со стуком и скрипом опустилась лестница, и наёмник полез на корабль. Пастор, как обычно, попытался хохмить насчёт темы «разговора в каюте», но покосившись в сторону немного сердитого гостя, не стал развивать тему и даже помог ему перелезть через обломанный парапет. К этому времени, Хеледис спустилась с мачты и уже тихо ругалась с боцманом, который вылез из трюма. Бородач, куривший любимую трубку, оправдывался тем, что он отошёл всего-то «на пару минут», проверить, как там с уровнем воды? В ответ капитан приводил десятки аргументов, из которых следовало, что именно этот момент должны были выбрать для проникновения на борт шпионы, бандиты и просто местные воры. Спор так бы и продолжился пару часов и закончился бы ничем, но наёмник во второй раз обратил на себя внимание.

— Хеледис, я всё понимаю, но может, не будем терять время? У нас его и так почти что нет, боюсь.

— Ты узнал в городе что-то важное? — сразу насторожилась капитан, мигом потеряв интерес к провинившемуся боцману. — Вроде говорил, пара дней есть.

— Не узнал, сам подумал немного, и кое-что заметил, — отозвался Хельдар и начал объяснять. — Устье реки, где мы лежим на отмели. Воду не откачиваете, а раз так, корпус садится глубже с каждым часом. Ещё течением песок наносит. День-другой, и корабль вытащат, сняв только всё что можно — от балласта до мачт, но выдержит ли вытаскивание корпус? Если ты сама говорила, что каркас корабля поломан? Так что боюсь, есть риск того что рабочие просто откажутся от работ, и тогда придётся уходить в спешке, бросив всё. Вот такая штука…

— Ты прав, но на самом деле, не всё так печально, — заметил боцман, указав на люк трюма. — Течь, к сожалению, не закрыть, течёт по всей длине киля, тут всё печально. Но, кажется, мы очень удачно влетели в отмель в самый прилив, за время отлива корпус осел и видимо, там под песком много глины, которая нам все щели забила — ибо уже часа три как воды поступает заметно меньше. В результате, сейчас в трюме в прилив вода стоит едва-едва по колено. Каждый час стараемся работать насосами. Ещё я постоянно измеряю, сколько от бортов до отмели, и получается, что корпус сидит надёжно. Поэтому спасибо за твоё беспокойство, но здесь всё в порядке. Вряд ли эти дуболомы поймут, чего тут не так пока не начнут тянуть корпус. А к тому моменту, надеюсь, нас давно и след простынет.

— Тогда у нас всё хорошо, — обрадовался Хельдар. — Значит, завтра днём корабль точно будут пытаться снять с мели и потащат в док. Правда, на борту будет куча народу, за которой не уследить.

— Главное, чтобы те наших пассажиров не увидели, — неожиданно, вступил в разговор Пастор.

— А ещё ваш серебряный балласт, — напомнил Хельдар.

— С балластом как раз не будет особых проблем, — отмахнулась Хеледис, и в самом деле так считая. — А вот животные — это да, сразу привлекут лишнее внимание. Сейчас они в одной из кают, и поэтому в кубрики я докеров вообще не пущу, нечего им там делать. Да и на корабль, если честно, неохота, но здесь как пойдёт.

— Согласен, — кивнул Охотник.

— Тогда пойдём, наконец, а то я вижу, тебе есть, что сказать.

С этими словами, капитан развернулась и зашагала к кормовой надстройке. Наёмник последовал за ней, по пути прикидывая, о чём стоит сейчас говорить, а что лучше оставить до завтрашнего дня, когда все отдохнут. Получалось, что подробные расспросы Хеледис насчёт её вероятных способностей в Силе могут обернуться спорами и рассказами не на один час. Значит, нужно ограничиться кратким отчётом о встрече, заодно познакомится с необычными пассажирами, ну а затем примется за дело.

— Ну что у тебя там, расскажи? — сразу накинулась на Хельдара женщина, устраиваясь на кровати, когда они вдвоём зашли в уже знакомую каюту.

— Слишком много странностей вокруг недавнего происшествия в трактире, да ты это наверняка видела, — ответил наёмник, на этот раз решивший занять ту же самую кровать, что и Хеледис, так, что они сидели плечом к плечу.

— Ты прав, и непонятного в этой истории хватает, — задумчиво подтвердила кивком капитан, вспоминая первого встречного после битвы. — И что в городе об этом думают?

— А что ещё они думать будут? Всё то же самое. Два отряда устроили драку, а нас там не было. Ну как тебе?

— Странно… — лишь произнесла в ответ Хеледис. — Очень странно.

— В том то всё и дело, — вздохнув, подтвердил наёмник. — И мне это очень не нравится. Я не люблю неизвестное, но оно, похоже, любит меня.

И они вдвоём рассмеялись, оценив незамысловатую шутку. Хеледис, однако, почти сразу прекратила, и покачала головой.

— Что такое? — тут же поинтересовался у неё наёмник, и собеседница тихо пояснила.

— Неизвестное меня тоже очень… любит.

— Это ты о своей чудесной истории что ли?

— Именно о ней. Ладно, а с твоими друзьями что?

— Всё пока по плану. С Ришей я поговорил, он обещал помочь, — принялся рассказывать наёмник. — А заодно предупредил его о том, что всё касающееся тебя касается не только меня, но ещё и моей гильдии.

— Погоди, всё так серьёзно? — даже не поверила поначалу Хеледис. — По-моему, твоя помощь нам — это частое дело, ведь так?

— Не-а, вот здесь не совсем права, — покачал головой Хельдар. — Гильдия наша — куда более серьёзная организация, чем ты думаешь. У нас свой Устав, и он действует всегда, независимо от обстоятельств. Я оказал помощь согласно статье двадцать восемь, краткая суть которой — помоги любому, кто оказался в незнакомой ситуации, и особенно кому грозит опасность. А далее идут нюансы уже. Моя помощь, считай, по сути — помощь гильдии. Но наша гильдия — это такая сила, что с ней вынуждена считаться большая часть континента. Я молчу уже про мою родную империю, которая всегда поддерживала гильдию, и более того — она даже в чём-то обязана ей. Так что ты можешь не волноваться, если дело будет плохо, брошу клич, после этого врагам останется только молиться, потому что даже одной тысячи наёмников более чем достаточно для наведения порядка в этой дыре. Это я не про город, кстати, на него и десятка хватит, я про королевство. А если с этим и возникнут сложности, не удивлюсь, что империя очень сильно захочет обзавестись южной провинцией.

— Сильно… — даже поёжилась Хеледис. — Надеюсь, до войны не дойдёт.

— Почему сразу войны? — удивился Хельдар. — Война для Империи далеко не «последний довод королей». Политика куда интереснее. Например, народу в этом королевстве надоест терпеть хаос и произвол, он в едином порыве возьмёт и скинет то, что сейчас хоть как-то играет роль власти. А само собой, народно избранный король посетует на то, что слишком много лихого люда развелось, и попросит помощи у соседей. А кто у нас сосед? Такие же королевства, которым бы у себя порядок навести, ну ещё на востоке степняки имеются, но помощь от них сама понимаешь, никакая — и это в лучшем случае. На севере есть горы, а горы те ничьи, потому что никому не нужны. Но за горами лежит моя империя, и она легко может «неожиданно» обратить внимание на такое безобразие, как сопредельная ничейная территория. Ну а после присоединения гор, у империи появится общая граница с королевством. После чего великодушно отозваться на просьбу соседа, и далее в процессе наведения порядка прибрать к рукам всё королевство, оставив видимость «независимой» власти, на деле же ни шагу не ступающей без нашего одобрения — это лишь дело времени. Потому что как у нас говорят — зачем кого-то завоёвывать, делать будто нечего, их проблемы на нас перекладывать, нетушки, пусть сами мучаются.

— Вот это да, ну и дела! — потрясённо воскликнула Хеледис, она до этого даже не подозревала, что можно увеличить свою территорию без войны. — Но ведь это же просто теория, или?.. Почему народ обязательно должен свергать власть? И обратиться ли за помощью новый король? И обратится ли к вам, а не к кому-то ещё? Откуда вы знаете, как он вообще поступит?

— Всё очень просто, — пояснил Хельдар. — Импровизация хорошо удаётся, когда она заранее подготовлена. Поэтому, задача нашей империи — сделать всё так, чтобы упомянутые события обязательно произошли именно так, как хотим мы. К примеру, расставить своих людей на ключевые должности. Продать или раздать старое оружие недовольным чем угодно. Наконец, новый король может быть либо изначально нашим человеком, либо марионеткой в руках коалиции из наших людей. Так что всё это возможно.

— Понятно… Слушай, — неожиданно прервала его новая подруга. — Давай мы лучше завтра поговорим? А то можем и до утра проболтать, а спать охота страшно, да и тебе вроде бы пора идти по делам.

— Кстати да, идти уже надо, — кивнул наёмник. — Сейчас, только я узнать хотел один момент, ты же, смотрю, куришь помаленьку?

— Есть такое, — подтвердила Хеледис, глядя наёмнику в глаза. — Правда не как Сиджей, который дымит постоянно — я так, изредка балуюсь. Короче, по настроению, особенно когда нервничаю ещё. Иногда раз-другой в день, иногда и неделю не притрагиваюсь. Но сегодня я… думаю, понимаешь. А что, станешь отговаривать и всё в таком духе?

— Вообще-то я спросить хотел, тебе запас пополнить не надо? — честно ей ответил Хельдар и женщина, изумившись, секунды три на него глядела. Друг, выходит, не против её вредной привычки?

— Думаю, пока хватает, — медленно произнесла она, прикидывая, сколько, в самом деле, у неё осталось табаку? Вроде что-то около четверти просушенного на камбузном дымоходе кисета. Так что потерпит.

— Хорошо, но имей в виду, я знаю тут места, — сделал намёк на помощь её друг. Чуть призадумавшись, Хеледис с улыбкой кивнула.

— Принято, если что — скажу, сходим, проводишь меня до нужной лавки, я бы сама сходила, но сам видишь, что творится вокруг. Сущий кошмар.

— Не то слово, — кивнул Охотник и тут вспомнил. — Погоди-ка, ещё одно дело, твои пассажиры не спят? А то обещала познакомить с ними, ещё днём, но то одно, то другое…

— Подтверждаю, — вспомнила контрабандистка, резво соскочила с кровати и, махнув другу рукой, выбежала в коридор. Куда-то далеко идти не пришлось, девушка постучалась в дверь напротив, аккуратно открыла и зашла внутрь ещё одной каюты. Наёмник последовал за ней, и узрел, наконец, загадочный «груз» не такой уже простой контрабандистки. Большая, практически белая волчица с очень густым серебристым мехом, спокойно лежала на сложенной в небольшой мат старой парусине и, подняв голову, глядела на визитёров своими крупными зелёными глазами. Кончик хвоста дёргался туда-сюда.

— Ну вот, хоть кого-то из местных я увидела, — тихо произнесла волчица, после того, как Хеледис сняла со своей шеи разговорный амулет и отдала зверю ценную вещь, пояснив ей вкратце, что оно такое. Наёмник в этот момент тихо ругнулся на забывчивость, быстро нашарил в кармане прихваченный с собой в трактире запасной амулет, и отдал его подруге.

— Хельдар моё имя, — представился он, не удивившись разумному волку на борту, нечто подобное он ждал. — Наёмник из одной хорошо организованной гильдии, в данный момент помогаю Хеледис и её команде.

— Очень приятно, моё имя пока не скажу, но можно звать Волчицей, как все и зовут, — снова тихо отозвалась собеседница. — Что до пернатого… Его зовут Крэган, и он как обычно спит.

Только сейчас Хельдар обнаружил сидящего на полу в самом углу орла, что явно отдыхал и не обращал внимания на окружающее. На фоне досок, да с его оперением, маскировка неплохая.

— Ну что, будем знакомы. Вы как, представляете, что случилось? — спросил сразу наёмник.

— Наверное, да… но если в общих чертах только… — ответила Волчица, и слабо хлестнула хвостом по полу.

— Понятно, значит, разговор будет очень долгий и точно не сейчас, а то ещё дела есть, спешу.

— Завтра тогда? — поинтересовалась из-за плеча наёмника Хеледис.

— Скорее всего. Ну, ладно, время позднее, мне пора. Спокойной ночи всем.

— Спокойной ночи, — ответила Волчица, в то время как Хеледис обняла его за плечи и прошептала.

— Удачи тебе.

— Спасибо, — улыбнулся друг, вывернулся из объятий, и вышел в коридор. Хеледис развернулась, и пристроилась за ним, но не последовала за наёмником на палубу, а вернулась к себе в каюту. Хельдар же направился в сторону трапа, где ждал Сиджей, чтобы втащить назад сходни. Наконец-то текущие дела были закрыты, и оставалось только решить проблему с одним непонятливым главой одного преступного синдиката.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— И что ты думаешь про нашу ситуацию? — спросила Волчица моментально появившегося откуда-то Пастора, когда Охотник вышел из надстройки, и уже шагал по палубе к трапу, а Хеледис задумчиво брела обратно к себе, собираясь просто полениться, поваляться в каюте, ещё не зная, что совсем скоро случится нечто, из-за чего её жизнь окажется расколотой напополам — «до» и «после».

— А что ещё сказать, — отозвался помощник капитана, с ленцой усаживаясь на комингс. — Хельдар прав, про вас, похоже, забыли все, кто могли — Иштар, Серебряная, и прочие — по-другому я не могу объяснить молчание. Выбраться самостоятельно мы все отсюда явно не сможем — только все вместе и только с помощью Хельдара. Этот взявшийся не пойми, откуда Охотник предложил нам, по-моему, единственный реальный способ убраться из города не пострадав и не заполучив проблем. Ну а дальше, думаю, либо в Изейре, наконец, зашевелятся, либо мы найдём тут портал, и… боюсь, тебе всё-таки придётся потерпеть.

— Не хочется порталом… но на крайний случай придётся… — поморщилась Волчица, ей было очень неприятно вспоминать эту резкую, разрывающую тело на части боль. Она повертела машинально переданную ей вещь-переводчик, и вновь уложила голову на лапы.

— Скажи, а не показалось ли тебе случайно знакомым описание той гильдии, в которой Хельдар состоит, и империи, где она находится? — задала она вопрос и чуть призадумавшись, продолжила. — Что Хельдар — Охотник я чувствую, и мне кажется, он не то чтобы из идейных, но около того. Что он забыл у «диких гусей» в таком случае?

— Хороший вопрос, — задумался Пастор, вороша память. — Гильдия его та ещё непонятная вещь. С одной стороны, я вижу типичное сборище наёмников, с другой, однако, у них имеется кодекс чести, соблюдаемый этими наёмниками ничуть не менее строго, чем Охотники чтут свой неписаный Кодекс. Гильдия вообще скорее похожа на рыцарский орден. Организована она слишком хорошо для сборищ наёмников — тут тебе и убежища, и действия сообща… Очень она непростая, эта гильдия. Да и, кажется, Хельдар не преувеличивал возможности гильдии, они действительно смогут собрать тысячу воинов и сообща захватить это королевство. Вот такие дела. Ну а если предположить кое-что об Империи, особенно вспоминая этот разговорный амулет с плетением сидхэ, то получается интересное…

— Не сидхэ, но одно из вассальных нам государств, — продолжила Волчица.

— Ну да, ну да, весьма вероятно, — подтвердил выводы подруги Пастор. Та зевнула, широко распахнув зубастую пасть и проговорила:

— Ладно, на сегодня всё, Хельдар до завтрашнего утра не вернётся.

— Ну ладно… Я тогда спать. Спокойной ночи, Волча.

— И тебе…

Сцена 31. Беспокойная ночь

Немира

«Не радуйся победе над более сильным врагом, и будь осторожен в бою с врагом слабым».

Наставник обращается к ученику.

Когда наёмник, наконец, выбрался из дока, он не пошёл в порт, как обычно, а сразу свернул в город по одному из глухих проулков между складами. По пути он обдумывал план своих дальнейших действий. Где живёт цель, Хельдар знал, уже успел глянуть, пока шёл от дознавателей на корабль. Вообще-то наёмник и до этого был в курсе, что главарь жил там же, где и предшественник, в одном из домов в центре города, и вряд ли сменил бы за последние месяцы место своего жительства. Но проверить место требовалось обязательно, во избежание всяких сюрпризов, когда вместо дела ещё несколько дней ходишь по городу, пытаясь узнать, куда же перебралась эта крыса и как к ней подбираться?

Каков характер и привычки будущей жертвы, Хельдар тоже прекрасно знал. Преемник когда-то убитого главаря в отличие от своего предшественника, не отличался осторожностью, в основном надеясь на охрану да на подкуп нужных людей в разных городских гильдиях, синдикатах и бандах, чисто теоретически имеющих желание позариться на его место. С одной стороны, тактика верная, с другой же, от таких как Хельдар она не защищала никак.

Подходящие места для выстрела наёмник тоже знал, разведал ещё в прошлый визит, так что, во-первых, ему не придётся тратить время на поиск, а во-вторых, у него будет выбор, на случай если главарь обнаружится не в своей спальне, а в главном кабинете, к примеру, сидящим за столом и ругающимся с подручными, что не исключалось из-за суматохи вокруг взорванного трактира. Правда, могло оказаться, что главаря вообще нет в доме, но наёмник в этом случае планировал лишь ждать, не всю же ночь его цель будет заниматься делами?

Затем, следовал оружейный вопрос. Лук отпадал, неудобный и громоздкий, а значит, ему нужен арбалет. Это оружие в городе достать не проблема, арбалеты разной силы боя и разного качества, от хороших до хлама, продавались чуть ли ни в каждой оружейной лавке, но Хельдар решил поступить иначе. Навестить какую-нибудь караульню на окраине города и позаимствовать на время арбалет из её запасов, прихватив заодно столько боезапаса, сколько влезет в карманы и сумку. И наёмник уже знал про одно подходящее местечко для добычи оружия, тоже успел осведомиться. В небольшом доме, на самой границе порта и города, в своё время расквартировали небольшой отряд, лениво охраняющий несколько больших складов какой-то торговой компании.

Привлекло это место Хельдара вот чем. Он разговаривал недавно с Фалиным насчёт вопросов стражи и вот что выяснил. Гарнизон из той караульни вывели за несколько недель до появления наёмника в Немире — во-первых, с людьми стало совсем плохо, а во-вторых, судя по неясным слухам в порту, указанная торговая компания не согласилась с повышением суммы «пожертвований» делу охраны своей собственности, а проще говоря — неофициальный оброк, идущий через стражу в лапы городских преступников. Отчего караульню и прикрыли и, весьма вероятно, что из неё даже ничего не забирали. Просто заколотили окна и двери, да и оставили до будущих времён. То есть, добыче Хельдаром арбалета и болтов к нему никто не помешает.

Как подойти к караульне со стороны города, наёмник не знал, да и сам город от портовых складов отделяла полоса каких-то невообразимых трущоб, где как-то ориентироваться могли лишь местные обитатели, к которым Хельдар никак не относился. Поэтому, пройдя до Складской улицы, он свернул и направился в сторону моря. Улица вообще считалась таковой лишь потому, что примерно в её сторону указывала криво приколоченная к древнему столбу ничуть не менее древняя доска, с острым концом и давно стёршейся надписью. На самом деле от ухабистой и пыльной просёлочной дороги где-нибудь за городом, Складская улица отличалась лишь разбитым бревенчатым настилом, при том, что почти весь город с полтора века как добротно замостили гранитным булыжником, и проблемы мостовых ушли. Порт выделялся сильной разрухой, ничего нового в нём не строили уже лет пятьдесят, и Хельдар даже подозревал, что улицу тогда не замостили лишь из-за несоответствия окружения новенькой мостовой. До Верхней Портовой, Складская шла через кварталы трущоб близ порта и далее теряясь в лабиринте из обшарпанных, покосившихся пакгаузов и складов. Но в сам складской район идти не требовалось, ему нужно всего лишь свернуть на Верхнюю портовую, и немного пройтись по ней.

Верхняя портовая улица изначально появилась как длинная широкая дорога, соединяющая мелкие ответвления от новых складов, к старым вела упомянутая Складская. Первое время дорога использовалась исключительно для перевозки грузов и внешне выглядела как та же Складская, но затем по мере расширения порта, её продлили аж до одной из главных городских улиц, что вела от центра прямо в порт к основному, каменному причалу. И магистрат нехотя озаботился благоустройством. Полосу трущоб, прилепившуюся к району новых складов, и отделяемую от них этой самой Верхней портовой улицей сильно урезали, а на освободившемся пространстве выстроили два ряда однообразных кирпичных домов. С другой стороны улицы изменений поначалу не наблюдалось, но затем владельцы складов сами привели в порядок фасады. В результате, со временем Верхняя портовая улица превратилась в достаточно неплохое местечко, ну если не считать того, что каждый второй дом на ней являлся ночлежкой, а в каждом третьем обнаруживался самый обыкновенный кабак.

Ну, вот и его цель. Поскольку все дома улицы строились по одному проекту, караульня разместилась в типовом кирпичном двухэтажном здании, от соседей отличаясь лишь обликом. На окнах первого этажа крепкие, окованные железом ставни, естественно, наглухо запертые изнутри засовами. Дверь на замке, а для верности её заколотили парой толстых досок. Табличка гласила, что на здании караульни лежит «проклятие» и любой, кто в него влезет, пожалеет об этом, до момента смерти. Разумеется, ничего подобного на здании не имелось, но как ни странно, слова пустыми не были. Необычный трюк для Немиры: угрожающая записка в сочетании с охранным амулетом в самом здании, попавший в зону его действия начинает чувствовать возрастающее беспокойство. Что вполне можно списать на интуицию или начинающее действовать «проклятие». Правда, трюк с амулетами имел всего лишь один недостаток. На имеющего талант Искусства человека внушение незаметно не подействует, оно будет сразу же обнаружено, опознано и проигнорировано. Но недостаток этот вполне терпим, учитывая, как в королевстве редки носители дара — например, в Немире Хельдар пока ещё не почувствовал никого. Ну, кроме Хеледис, но она не считается, ибо с девушкой пока не доказано.

За зданием располагался небольшой пустырь, официально считающийся чем-то вроде плаца и на нём должны происходить тренировки, на деле никто этот пустырь не трогал, оттого он и зарос бурьяном. С другой стороны, к пустырю подходила стенка небольшого деревянного дома параллельной улицы, по бокам же располагались огороженные покосившимися заборами внутренние дворики соседних домов, по задумке магистрата должные служить огородами да садами. Но так как улица располагалась рядом с портом, то жилых домов на ней почти не водилось, оттого никому не нужные внутренние дворы также заросли и были в основном завалены всяческим невообразимым хламом, который скапливался тут десятилетиями, если не веками.

Состояние задних дворов на улице наёмника волновало меньше всего, куда интереснее то, что упомянутые дворы — пустынное безлюдное место, а значит, если он проникнет в караульню с тыла, риск нарваться на неприятности в виде случайного свидетеля заметно ниже, чем с улицы, особенно ночью. Аккуратно зайдя в густую тень и прокравшись так вдоль пары домов, Хельдар завернул в подворотню, прошмыгнул почти до угла и на пару минут затаился в темноте, на всякий случай. Перед финальным рывком к заднему двору караульни, лучше как следует осмотреться, чтобы не возникали сюрпризы в самый неожиданный момент. Но ничего не происходило, лишь неподалёку шумел трактир, да где-то со стороны складов доносились глухо удары металла о металл, то ли топорно взламывали замок, то ли кузнец что-то делал не в мастерской, а на месте…

— Тс-с-с, всем тихо, кажется, я что-то услышал, — неожиданно откуда-то из-за угла соседнего дома донёсся тихий шёпот и наёмник вздрогнул. Неизвестные спрятались так хорошо, что Хельдар не увидел и не заметил их до того, как они сами себя не выдали. Похвалив себя за предусмотрительность, что не свернул к караульне сразу же, наёмник замер, медленно сдвинулся поглубже в черноту за контрфорсом и, обратившись к Силе, на всякий случай принялся чертить прямо на земле руны скрытности. Лучше проявить сейчас максимум осторожности, а она, пока что, ещё никому не помешала.

— Да не паникуй тут, Рыжий, я не слышал ничего. Может, тебе показалось в этот раз? — между тем, ответил невидимому собеседнику более высокий голос.

— Не показалось, я на самом деле слышал что-то… или кого-то, — принялся оправдываться неведомый Рыжий, а наёмник, между тем, обратил пристальное внимание на говор неизвестных людей и немудрено — слишком он правильный для бандитов. Что-то тут не в порядке.

— Рыжий, отстань, лучше следи за тылом.

— Ладно… Но я всё равно слышал, кто-то свернул с улицы.

В тёмном углу зашевелились и зашуршали одеждой, а затем новый, третий голос с ленцой хрипло добавил.

— Я тоже ничего не услышал, но так и быть, схожу, посмотрю, что там.

Зашуршала листва, послышались тихие шаги по сухой земле и из мрака угла дома напротив того, к которому сейчас прижался Хельдар, выглянула неясная в темноте фигура третьего — похоже, вся закутанная в чёрный плащ. Фигура эта явно повертела головой и уже смелее сделала шаг вперёд. Необычно яркая луна высветила складки чёрного балахона да открыто висящий короткий кинжал в ножнах на поясе. Оглядев ещё раз окрестности, он коротко ругнулся, и скрылся в тени.

— Нет там никого, даже следов не вижу, — сердито зашептал он. — Рыжий, тебе вновь померещилось, похоже.

— А если давешний наёмник бродит и кого-то выслеживает? — справедливо заметил невидимый Рыжий, и Хельдар напрягся.

— Да успокойся ты с ним, не знаешь наёмников, что ли? — лениво заговорил второй. — Прут напролом, на маскировку плюют с высокой башни, на тактику кладут болт. И как он вообще скроется здесь, прямо на свету, плащ-невидимку, что ли, оденет?

— Ну… а кто их, наёмников, знает? — ворчливо огрызнулся Рыжий и затих, в то время как Хельдар мысленно выругался. Он практически был уверен в том, что наткнулся на представителей уже знакомого клана Стальных Теней, клана немировских наёмных убийц. Между прочим, с двумя представителями данной плохо организованной, обожающей пафос банды, он повстречался день назад, в трактире, а ещё с одним встретится совсем скоро… заочно. Но какова истинная цель этой троицы? Он сам что ли? Даже не смешно. Во-первых, за собственные неудачи клан старался не мстить, и дело не столько в неких принципах, сколько в банальном страхе попасть под месть аж целой гильдии, а мстить она умела, и это знали все, кто надо. Потому что в своё время, всего лишь одно неудачливое нападение и четыре попытки отомстить за неудачу и убитых при нападениях за какие-то пару дней привели этот клан на грань гибели. Новый глава оказался, к его счастью, достаточно умным, урок из случившегося извлёк и больше ошибок не повторял. И, во-вторых, по этой же самой причине клан не брался дважды за одно дело, а один раз он уже брался. Так что тут нечто иное.

Тем временем, скрытая в темноте троица пошепталась о чём-то своём ещё с пару минут, а затем затихла. Наконец, послышался шорох балахона, и раздался новый, уже четвёртый голос.

— Всё готово, идём.

— Ну, идём, — согласился с ним второй, зашуршала одежда, и послышались тихие шаги. Наёмник пока не шевелился. Интуиция сейчас просто вопила ему о том, что категорически нельзя выдавать себя. Скорее всего, кто-то из странной четвёрки сейчас притаился где-то неподалёку, ожидая ошибки гипотетического наблюдателя. Вряд ли подобные профессионалы пропустят мимо ушей то, что один из них услышал шаги в отдалении.

Время текло, Хельдар сидел и сидел неподвижно, пока внезапно из-за угла не раздался голос третьего.

— Я же говорил, нет тут никого. Может там и правда кто-то шёл, но далеко от нас, а потом свернул.

— Скорее всего, ты прав, так всё было, — подтвердил Рыжий и кашлянул. — Старый я стал, ох какой старый, уже каждого шороха пугаюсь.

— Зато лучше перебдить, чем недобдить. Ладно, быстро идём, и так столько с этим параноиком времени потеряли…

Вновь послышались тихие шаги, из-за угла показалась непонятная четвёрка в полном составе. Перед тем, как выйти на улицу, они замерли, и впередиидущий осторожно выглянул, но, судя по всему, никого поблизости не увидел, так как с ленцой махнул рукой, и двинулся дальше. Когда вся группа пересекла улицу, и скрылась на другой стороне, наёмник с облегчением выдохнул. Вот вам и тихие задворки порта ночью. Расслабляться нельзя.

Дальше, несмотря на некоторые опасения и напряжение после встречи с теми неизвестным, всё прошло как по маслу, по заросшим дворикам Хельдар быстро добрался до не ставшего плацем заднего двора искомого здания. Окна первого этажа тоже были наглухо закрыты ставнями, но на втором этаже не нашлось ни ставень, ни решёток — видимо, защищаться от верхолазов стражники даже не планировали. Это Хельдару лишь на руку, ничего не придётся ломать. Поэтому, он аккуратно поднялся по толстым прутьям, держащим водосточную трубу, и за пару секунд работы ножом вскрыл простенький замок в виде обычной, даже не заблокированной щеколды. Далее ему оставалось лишь осторожно открыть створку, быстро пролезть в пустую комнату, спуститься по лестнице вниз, и там с пару минут искать арсенал. Искомое обнаружилось в небольшой комнатушке без окон, с прочной металлической дверью и тяжёлым засовом, но… без замка, что и радовало, и удивляло, впрочем, никакого намёка на ловушки. В арсенале наёмнику снова несказанно улыбнулась удача.

К некоторому удивлению и радости Хельдара, среди висящих прямо на стене обычных лёгких арбалетов обнаружилось нечто крайне интересное. Тяжёлый и дальнобойный арбалет из тех, что идут на вооружение пограничным стражам с восточных границ, чтобы хоть как-то стрелять дальше кочевников с их луками, бьющими прицельно на сотню шагов. Стрелять по главарю придётся чуть ли ни через весь квартал — ближе подобраться рискованно, и вот такой арбалет будет в самый раз. Стрелы к нему шли самые обычные, их в достатке лежало в коробе на полу. Наёмник захватил с десяток, не глядя, мало ли что, вдруг придётся ему отстреливаться от погони? Хотя это крайний вариант, которого Хельдар обязан избежать. Также наёмник предусмотрительно захватил какой-то старый рваный плащ неопределённо серого цвета, ему пригодится как маскировка, и чтобы не запачкаться в водосточном коллекторе, через который будет уходить. На этом все приготовления к делу завершились, оставалось лишь дойти и выстрелить.

Обратный путь через здание и второй этаж на землю, небольшое блуждание среди трущоб, наскоро сделанный за какими-то сваленными в груду старыми бочками тайник с прочим снаряжением, и наконец, путь к цели по всяческим глухим переулкам и задворкам, прошли тихо и спокойно. Город словно вымер, за всё время с момента, когда Хельдар выбрался из караульни, ему встретился лишь один прохожий, и то, он шёл вдали и наёмника не заметил. Похоже, что Хельдар недооценил энтузиазм горожан по поводу взорвавшегося трактира, не бродили по улицам толпы бездельников, которым надоело смотреть, как другие разбирают завалы. Это тоже ему на руку, меньше риска оказаться замеченным в самый неподходящий момент.

Ну вот, наконец, он добрался до цели. Выбранное как место выстрела здание стояло как раз перед наёмником. Обычный для города трёхэтажный каменный дом с черепичной крышей, стены сложены из продукта местной каменоломни, кривых известняковых кирпичей. Что было внутри, Хельдара, честно говоря, не интересовало, ему нужна была лишь крыша здания, ведь, как показали расчёты, именно с крыши этого дома открывается наилучший вид на спальню главаря. С верхней точки должно быть хорошо видно окно и кровать, а ещё стрелок может удобно устроиться на противоположном скате крыши, так, что со стороны цели он будет практически незаметен. А незаметно подняться на крышу можно лишь по внешней стене.

С той стороны дома, на которую вышел Хельдар, окон практически не было, по какой-то причине большую часть оконных проёмов именно с этой стороны наглухо заделали кирпичом. Это очень хорошо, значит те, кто живёт в доме, его просто не увидят. Заметить могут лишь сбоку или со спины, из других зданий, но, во-первых, нужен мающийся бессонницей горожанин, которого поди сыщи, во-вторых, Хельдара надо ухитриться разглядеть среди теней, которые бросают деревья, а в-третьих, большую часть стены занял плющ, цепляющийся за камни и упорно ползущий вверх. Переплетение же стеблей с обильной листвой вкупе с лёгким ветром создало такой фон, на котором с лёгкостью потеряется и целый отряд верхолазов, не то, что один человек в сером рваном плаще.

В районе угла каменная стена была почти свободной от зелени и подходила для того, чтобы забраться наверх, тем более щели между булыжниками на углу и при строительстве были достаточно широкими, а сейчас ещё расширились из-за ветра. Кроме того, кое-где из стены торчали толстые, малость гнутые, но всё ещё крепкие прутья, видимо, от бывшей водосточной трубы, благодаря чему подъём становился ещё проще. Хотя в целом, такая лестница подходила лишь для настоящих верхолазов, не подготовленные люди не смогут пролезть по ней и пары метров.

Несмотря на то, что Хельдар к опытным верхолазам себя ещё не относил, его опыта вполне хватало на относительно несложный подъём. Подумаешь, что из опор здесь наличествуют только щели и редкие прутья, если вспомнить, стены одного далёкого замка стали для наёмника более трудным испытанием. Мало того, что оказались они довольно гладкими и крепко сложенными, так ещё ему и лезть пришлось в буран, когда ветер ежесекундно пытался сбросить наёмника вниз, а единственными опорами были периодически вбиваемые в щели между блоков стальные штыри. Но он медленно лез, а погода надёжно укрыла его от зорких глаз часовых.

В своих воспоминаниях Хельдар и не заметил, как практически преодолел оставшееся до стены дома расстояние и остановился, прикидывая, с чего начать подъём. Один из прутьев, ржавый и гнутый, торчал в метре от земли, как раз на уровне опоясывающего снизу бордюра. Значит, ногу на него, руками вцепиться в грязный известняк, и сделать первый шаг.

Где первый, там будет и второй, и третий, и так далее. Наёмник медленно, но аккуратно лез вверх, постоянно повторяя действия. Ногу вверх до следующей щели, встать сапогом, попробовать на прочность опору, медленно перенести на неё вес, подтянуться, перехватить руку, другую, и наконец, начать нашаривать другой ногой следующую щель.

Ну, вот и самый верх, неширокий карниз и глиняный водосточный жёлоб. С высоты по сути четвёртого этажа, город кажется каким-то игрушечным. Крыши домов слабо освещает бледная луна, на которую изредка наползают жиденькие облака. За его спиной, в отдалении, шумит океан, а через залив по неспокойной морской глади протянулась искрящаяся лунная дорожка. Где-то там, в доке на корабле, в своей каюте не спится Хеледис. Кажется, подруга прилично устала за суматошный день, но до сих пор обдумывала всё, с чем столкнулась. Зря она так, лучше бы легла спать, а с утра на свежую голову было бы гораздо легче…

Наёмник очнулся от минутного забытья и осознал, что буквально сейчас он чувствовал Хеледис. Всё-таки между ними взаправду существует некая связь, и это — очень даже хорошо. В любой момент девушка сможет позвать друга на помощь, и он придёт, и обязательно победит всех. Хельдар схватился посильнее за ограждение на самом краю крыши и в качестве проверки их связи, послал в сторону подруги волну спокойствия, улыбку и образ спящей в койке девушки. На мгновение все чувства Хеледис замерли, затем от подруги пришёл ответ, и примерно такое Хельдар ждал. Лёгкая растерянность от чужих эмоций, быстрое понимание, что к чему, осознание того, что она и вправду сильно засиделась, и радость. Хеледис явно не ожидала увидеть такого способа связи, но быстро всё поняла и действительно собиралась послушаться совету. Улыбнувшись, на этот раз просто про себя Хельдар удовлетворённо кивнул и продолжил восхождение наверх, аккуратно перебираясь через хлипенький парапет, кое-как сделанный неким криворуким кузнецом — часть заклёпок успела лопнуть. Оказавшись на такой долгожданной крыше, он принялся внимательно оценивать и осматривать место, куда он, наконец-то залез.

Крыша дома была старой, покрытой клочками мха и лишайника, со сколами и трещинами на черепице. Но выглядела она достаточно крепко, и обязана была выдержать вес наёмника. Черепица выступала удобно, позволяя легко забраться наверх. В паре метрах от места, где наёмник и выбрался на крышу, неожиданно обнаружилась небольшая мансарда, но в оконную раму не вставили ни стекло, ни слюду, видимо последний этаж дома не жилой, и в нём просто чердак. Это хорошо, значит, никто не услышит подозрительного шума на крыше.

Подняться по скату, используя так кстати подвернувшуюся мансарду, было удобно, приходилось лишь слегка пригнуться. Без опоры, Хельдар забрался бы наверх лишь на четвереньках, потому что стоять во весь рост, не держась ни за что, на древней черепичной крыше слишком рискованно. По первоначальному плану, он намеревался аккуратно лечь на скат, выставив над коньком голову, но мансарда очень помогла, своей практически плоской крышей образовав крайне удобную площадку. На которой Хельдар и устроился.

Первым делом, он начал осторожно выпрямляться, опираясь руками о крышу дома. Надо ещё раз проверить, что там с целью, на месте ли главарь? Ещё снизу Хельдар заметил, что окно в спальне было открыто, теперь же ему следовало убедиться, что его цель внутри, и спокойно спит. Или пытается заснуть — это уж как повезёт.

Совсем близко от лица проходил конёк крыши, похожий на перевёрнутый жёлоб, составленный из кучи фрагментов, прикрывающий место, где черепица разных скатов не прилегает друг к другу. Хельдар осторожно прилёг на сырую от первой росы черепицу и выглянул. Всё тихо, всё снаружи спокойно. Выждав для верности ещё пару минут, наёмник устроился удобнее на неровном скате крыши и, вытащив из кармана короткую толстую трубку, приложил её к глазу. Хорошая зрительная труба, дающая пятикратное увеличение, сильно походила на её морские аналоги, но в отличие от них, была заметно меньше и сделана как раскладная. Поскольку его дом достаточно далеко от дома главаря, практически в другом конце квартала, зрение уже не могло различать мелкие детали, и ему требовалась помощь.

В трубу превосходно видно всю часть дома, выступающую из-за невысоких деревьев и соседних крыш. Всё спокойно, в окнах нет ни единого огонька, и единственные светлые пятна внутри комнат даёт луна. Светило находится как раз за спиной и очень хорошо ему помогает, освещая фасад и то, что находится внутри дома. Нужное окно на втором этаже справа, где спальня. Как он и думал по пути, обе створки распахнуты наружу. Ничего удивительного нет, ночи-то сейчас тёплые. Разумеется, в таком случае за окном должны бдительно следить дозорные откуда-то снизу, но даже если те часовые не спят дружно на посту и глядят в оба, то сомнительно, что вообще заметят в полудрёме, мелькнувшую где-то наверху стрелу. Хотя, если они и заметят… тоже ничего страшного, пока поймут, в чём дело, пока догадаются, откуда стреляли, а стреляет Хельдар не из ближайшего дома… в общем, за то время, которое охрана потратит на поиски, он уйдёт достаточно далеко.

Наёмник медленно водил трубу туда-сюда, внимательно разглядывая дом и окрестности. Неожиданно возникающие в самое неподходящее для этого время наблюдатели не требовались. Однако, к его удивлению, ни малейшего признака такого наблюдателя не нашлось. Ну что ж, так гораздо лучше.

Не торопясь, наёмник осторожно убрался обратно, и уселся на так заботливо образованную мансардой площадку. Спрятал в свободный карман трубу и как следует застегнул, медленно достал из-за спины замотанный в тряпки арбалет, положил на старую черепицу и принялся разматывать маскировку. Вытащил из кармана на куртке пучок коротких толстых и тонких стрел, разложил их на той же тряпке, и слегка нахмурившись, быстро разобрал на две кучки. В караульне он схватил пучок из общей коробки, и теперь оказалось, что захваченные им арбалетные стрелы были двух видов. Бронебойные, против кольчуг, с острыми концами, похожие этим на гвозди. И тонкие, с широкими наконечниками. Что лучше? С такого расстояния бронебойная стрела прошьёт не защищённое тело навылет, но широкий «срезень» при попадании даст такую рану, что главарь не успеет понят, что происходит, быстро истечёт кровью. И в первом, и во втором случае, имелся риск, что он успеет закричать, а значит целиться надо так, чтобы вызвать гарантированную смерть с первого попадания. Придётся ему потратить время, точно высчитывая один выстрел, но зато его должно хватить с запасом, чтобы решить проблему навсегда. Значит, стоит стрелять бронебойной в сердце или голову. Но тут как получится, хотя главарь расположился на кровати так, что обе области были хорошо видны.

Приготовив всё, что ему нужно, наёмник аккуратно освободил небольшой вороток и принялся медленно взводить арбалет. Конечно, натянуть его сильную тетиву можно и вручную, собственно говоря, обычная стража взводила оружие исключительно так, но этот арбалет не обычный, а дальнобойный. И вручную взвести настолько мощное оружие было практически невозможно.

Тихо щёлкнула собачка, тетива мягко встала на место. Теперь, когда оружие изготовлено к стрельбе, и осталось только зарядить, можно выдвигаться. Снова выпрямившись, Хельдар плавно лёг туда, откуда совсем недавно наблюдал за домом. Взяв в руки арбалет, он примерно нацелился в сторону дома, опираясь оружием на такой удобный конёк. Прикинул расстояние и, наконец, аккуратно вложил стрелу. Оглядеться напоследок. Не идёт ли по улице ночной стражник, не шевельнулась ли жертва, не мелькнул ли в чёрном окне огонёк?

Нет, всё тихо.

Теперь поправки. Арбалет ну очень тугой, судя по усилию на воротке, тетива натянута с силой килограммов под восемьдесят. Стрела им взята бронебойная, самая обыкновенная, весит тридцать два грамма. Ветра почти нет, значит, вбок стрелу не уведёт, если только не накинется внезапный шквал… но вряд ли. От крыши до его цели примерно шестьдесят пять метров. То есть, за время полёта болт опустится приблизительно на пятьдесят три сантиметра. Судя по разметке прицела — это первое деление. Всё, больше ничего знать не нужно.

Теперь пора. Только, перед этим, стоит ещё раз посмотреть на цель через его трубу, чтобы точно знать, куда именно стрелять. Спящий главарь лежал очень для Хельдара удачно, почти по центру окна была грудь. Значит, стрелять туда.

Вернуть в карман зрительную трубу, и снова взяться за арбалет. Совместить прицел с грудью спящего главаря. Плавно нажать на рычаг, опустив собачку и отправив в полёт стрелу. Сухо щёлкнула тетива, арбалет дёрнулся, лишь тихий свист донёсся от рассекающей воздух бронебойной стрелы. И тишина. Белый, слегка освещаемый луной силуэт на кровати дёрнулся, с такой силой вошла в него смертоносная стрела. И, похоже, что она попала точно в область сердца, на белой рубашке появилось быстро расползающееся тёмное пятно.

На всякий случай быстро взвести воротком арбалет, вложить вторую стрелу, не понадобится ли она сейчас? Нет, вроде первый выстрел оказался для главаря смертельным.

Не шевелясь, вслушиваться в тишину. Как ни странно, всё, вроде, спокойно. По-прежнему мерно шумит море, слабый ветер едва заметно колышет листву, да в отдалении кричит птица. Похоже, удалось всё сделать тихо.

Один выстрел, и очередного врага нет. Скольких наёмник оставил за собой, он даже не помнил. Многих отправил к праотцам. Иногда его даже спрашивали, видит ли во снах лица своих жертв? А почему он их должен видеть. Если они и придут в его сон, то Хельдар убьёт давно и так мёртвых нелюдей снова. Но они никогда не придут. Такая у Охотника на Чудовищ работа — очищать мир, так почему же ему должна сниться рутина?

Лишь ступив на землю в тени дома, наёмник окончательно убедился в том, что акция прошла удачно. Никто не кричал, не было суматохи и мельтешения факелов. Шум и суматоха начнётся только завтра, когда подельники обнаружат труп своего главаря. Пока же ему нужно всего лишь тихо вернуться на корабль, и переночевать на борту, раз он со всей суетой забыл договориться с Эльриком насчёт постоя. Только, перед этим, захватит схороненное снаряжение, да вернёт арбалет туда, откуда его взял, вместе с неиспользованными стрелами.

Ну а завтра… А что завтра? Завтра будет новый день, со своими проблемами, бедами и радостями.

А о том, что не вовремя помянутые проблемы начались, Хельдару пришлось убедиться через пару минут, когда в разум ворвался панический крик Хеледис, и её эмоции, в виде безудержного страха и отчаяния. Плюнув на старый план, на заметание следов и отход подземным ходом, наёмник буквально сорвался с места, и кратчайшей дорогой, скрываясь кое-как в тенях, кинулся к порту, по дороге зашвырнув в колодец стрелы, а в заросли кустов около какого-то сарая так хорошо показавшее себя ночью оружие. На перемещение к временному тайнику, оставалось крайне мало времени, но это необходимо сделать — одним лишь ножом много не навоюешь.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Ласковый свет солнца, искрящаяся гладь небольшого пруда, слабый ветерок холодит лицо, щебет птиц, шелест листвы. Тепло, но не жарко. Хеледис лежит на склоне небольшого холмика, и крайне довольно щурится на солнце. Во рту травинка, которую она тихонько грызёт. Нет ни забот, ни дел, она просто лежит на спине и смотрит на пруд, на луга, на небольшую рощу, и отдыхает. После её злоключений, после трудного напряжённого дня в Немире, такой отдых, пусть даже и во сне, самая лучшая награда.

Вот только сон Хеледис какой-то странный. Слишком реален, полный набор ощущений — есть всё, и цвет, и звук, и запах, и даже вкус травинки, и что-то, покалывающее в шею. Прежде Хеледис не приходилось видеть такие сны, хотя кто его знает, как на неё повлиял перенос из другого мира — а в том, что она по чьей-то воле совершила путешествие между мирами, женщина была уверена уже полностью под грузом фактов, от незнакомого языка местных жителей до совершенно другой фазы и размера ночного светила.

Так что внезапно раздавшийся за её спиной девичий голос не оказался таким неожиданным, хотя Хеледис аж вздрогнула. Ей точно это снится?.. Потому что такого просто не может быть во сне!

— Ну, здравствуй, контрабандистка наша.

Голос этот принадлежал невысокой и худой черноволосой девушке, которая, не дожидаясь ответа Хеледис, уже обошла её сбоку, лениво плюхнулась прямо на траву и замерла. Впервые видящая её гостью контрабандистка завозилась и, приподнявшись, стала внимательно разглядывать незнакомую девушку, отчего та немного смутилась.

— Ты кто будешь? — глядя на довольно весёлое лицо незнакомой девушки, поинтересовалась Хеледис. — Откуда ты здесь, и где я вообще оказалась, ведь я спала на корабле буквально только что?

— Погоди-погоди. Меня Чертиком зовут, — принялась рассказывать гостья сна. — Ты действительно спишь спокойно в своей каюте, но сон этот… особый, скажем так, ты его не отличишь от реальности.

— Это как понимать… надеюсь, я здесь не заперта? — неуверенно спросила Хеледис, внутренне начиная тихонько паниковать.

— Нет, конечно, — почувствовав беспокойство, быстро пояснила Чертик. — Ты вольна проснуться в любую минуту, тебе стоит лишь захотеть. Но захочешь ли уходить отсюда, от меня?

— А что мне хочешь такое сообщить? — недоумевающее поинтересовалась Хеледис. — Ты же не просто так устроила этот сон-не сон.

— Разумеется, да, я тут не для развлечений, просто… жалко тебя, а тут такие дела разворачиваются, что пропасть можешь, и никто следов не найдёт.

— Так-так, а вот теперь давай подробнее, — немного опешив, требовательно заявила Хеледис, усаживаясь поудобнее. Страх пропал, паника ушла прочь, но осталось лишь неуёмное желание всё узнать.

— Ну, если говорить совсем вкратце, вам просто не повезло. Изначально-то вы должны были стать простыми исполнителями — то есть доставить по морю наших товарищей куда надо, и на этом всё.

— Это ты о Волчице и этом… орле? — уточнила Хеледис. — Но на нас кто-то напал, а вы перенесли сюда, и теперь думаете, как поступить дальше?

— Вот тут ты не права. На вас никто не нападал, просто случайность… даже цепочка случайностей была, и разразилась природная катастрофа. И мы вас не спасали — это наши союзники, которые всё и затеяли, постарались в испуге, в результате только добавили всем проблем. Но я хочу заметить, что тут уже мы перехватили инициативу, и теперь вы все, то есть Волчица, орёл Крэган, ты, ну и Хельдар — это почти что готовая особая группа для особой задачи. Которую сами, к сожалению, выполнить не сможем. Как я говорила, союзники добавили всем проблем, вот и нам тоже подкинули.

— Ага, ну я поняла, — кивнула Хеледис. — То есть, ты явилась ко мне в сон, чтобы всё это рассказать? Спасибо, конечно, но не лучше ли нас использовать, как бы сказать… втёмную?

— Не лучше, тут ситуация такая, что вы все должны быть в курсе дел, хотя бы поверхностно, — пояснила ей Чертик, немного слукавив: таково её личное мнение, а Ангвар пока что собирался действовать незаметно. — Я тебе кое-что расскажу, а передать ли мои слова остальным спутникам, или же оставить при себе — решать будешь ты.

— Хорошо, я подумаю и решу. А теперь рассказывай.

Чертик кивнула, чуть переменила позу, откашлялась и несколько пафосным голосом начала длинный монолог.

— Начну немного издалека. Относительно давно, затянутое противостояние нескольких сторон вылилось в большую магическую войну. Назову стороны в войне пока «чёрными», «белыми» и «серыми», попросту чтобы у тебя сейчас не возникала туча вопросов. В ходе этой войны, «серые» при поддержке «белых», сражались с «чёрными». Исход войны был предрешён как безусловная победа «серых». Но из-за целого ряда случайностей и ошибок «серых», всё вылилось в ничью, которая фактически является победой коалиции «серых» и «белых», но доставшейся дорогой ценой. Настолько дорогой, что победы нет. Вот совсем недавно, «серые» потихоньку дошли до необходимости исправить последствия войны, но первыми с этой целью начали действовать друзья «белые», которым исправление последствий не менее важно. Да-да, перевоз в строгой секретности лохматой с пернатым — часть тех самых действий стороны «белых». Но только из-за тех же случайностей транспортировка сорвалась, и вы все попали в другой мир. «Белые» устроили мозговой штурм, и с рекордной скоростью разработали новый план. «Серые» сообщили «белым» что, возможно, вы им понадобитесь, и попросили «белых» не торопиться с реализаций их планов. Здесь всё понятно?

— Понятно кроме одного, а ты у нас кто?

— В смысле стороны конфликта? Давай потом я тебе скажу. Но ты наверняка уже догадалась, — улыбнулась Чертик. — Теперь расскажу основные причины, по которым мы перехватили инициативу. Во-первых, когда «белые» задумали использовать вас в своих делах, конкретных планов «серые» на вас попросту не имели, поэтому их просьба в адрес «белых» задержаться с реализацией плана даже не несла в себе никакого скрытого смысла. Прикрытие для возможности, так сказать, ознакомиться с вами ближе. Почему вами сильно заинтересовались «серые»? Поверь мне, здесь не легенды и не пророчества, просто «серым» стала интересна связь тебя и Хельдара.

— И всего лишь? — изумилась женщина. — А я-то думала…

— Всего лишь ваша с Хельдаром связь, — развела руками Чертик. — Потом, правда, всё стало куда интереснее, и мы даже забеспокоились. Внезапно нами была замечена некая активность «чёрных», целью которых являетесь вы.

— Ой, — даже вздрогнула и нахмурилась Хеледис. Только этого не хватало.

— Нет, нет, пока там всего лишь намёки на разведку, и то, слабоватые, как по мне, — замахала руками Чертик, успокаивая собеседницу. — Забеспокоились мы вот почему: если бы «чёрные» всего лишь лениво вынюхивали подробности катастрофы, от которой вы едва спаслись — ладно, пустяки. Поскольку данным странным происшествием на вчерашний конец дня не заинтересовались только лишь «чёрные», потому что они просто не успели выслать разведку. Но нет, их интересовало нечто иное. Во-первых — груз, который везли, а во-вторых — вы сами. То есть команда. И если первое ещё как-то можно допустить, то вот при чём тут второе?.. Не знаю я, что и сказать. Видимо, прошла информация, что в вашей команде есть кто-то, сильно заинтересовавший «чёрных». Искать этого заинтересовавшего я тебя не прошу, но если захочешь, то можно попробовать, обращай внимание на всё. Может кто-то необычный у тебя в команде есть? Но, так или иначе, ищи, не знаю, кого в свободное время, кажется, сейчас у вас дел невпроворот будет, если правильно поняла. Какие у вас планы?

— А то «серые» не знают? — недоумевающее спросила Хеледис, но Чертик так посмотрела на неё, что женщина поняла сразу — они не знают.

— Не знаем… — подтвердила Чертик. — У нас разведка не всесильная. Так что давай, рассказывай.

— С радостью, — кивнула Хеледис и уточнила. — Только я мало что могу сказать, на самом деле, но планы у Хельдара, в последнюю нашу встречу, были такие — немного выждать, пока суматоха спадёт, обменять серебро из балласта на драгоценные камни и уйти из города. Увы, что он там дальше хотел сделать, я не знаю, остаётся лишь предполагать…

— Ага, я поняла, ждём… стоп, что за… Берегись! — неожиданно вскрикнула Чертик так, что Хеледис аж подскочила на месте. Куда-то подевался пруд, луг и странная девушка, перед глазами резко стало темно. Впрочем, полного мрака не было, слева обнаружился корабельный иллюминатор, на фоне которого чернела фигура с отблёскивающим коротким мечом. Хеледис от неожиданности громко вскрикнула и, резко рванувшись вперёд, обо что-то споткнулась, влетев плечом в фигуру. Пока та с приглушённым вскриком упала и невразумительно шипела, перепуганная женщина откатилась в сторону и громко закричала. Её услышали, к счастью, на палубе уже раздавались возгласы и топот. Хеледис обрадовалась было, но зря — потому что сильнейший удар сбил капитана с ног. Хеледис ни разу не приходилось оказываться вот так, один на один, с таким сильнейшим противником, пара-тройка утерянных секунд могла стоить ей жизни. Она так и не поняла даже, что случилось, почему резкий удар чем-то острым, отдавшийся болью в груди, закончился хрустом и треском ломающегося металла. Но снова падая на пол, капитан всё же успела заметить, как разлетелась на доски дверь, и в её каюту ворвался здоровяк Вала, чем-то размахивающий — вроде бы ломом из аварийного рундука. Раздался резкий и смачный удар по чьему-то телу, ещё один громкий вопль, затем наступила темнота. Сквозь неё прорывались чьи-то слова.

«…осторожнее неси…»

«…Пастор, твою… в якорь…»

«…снимай, давай, хватит стоять…»

«…но какой крепкий металл, однако…»

«…ещё спирта…»

«…да, маленькие, хватит пялиться, накрой одеялом…»

И голос. Такой родной голос.

«Ты как, Хеледис? Слышишь меня?»

— Слышу я и мне хорошо… — пробормотала Хеледис, чувствуя, как чернота и головная боль начинает медленно отступать, возвращая её в мир. Хеледис не понимала пока абсолютно ничего. Не привиделась ли ей та странная девушка из сна? Где закончился её сон, а началась реальность? И что, акула задери, сейчас произошло? На неё напали?

— Ох… Ну и напугала же ты нас, — произнёс Сиджей, осторожно трогая лоб капитана. — Выжить тебе удалось лишь чудом, и у этого чуда даже есть имя, и ты его знаешь. Очень вовремя Хельдар тогда сказал — надень и не снимай даже на ночь кольчугу. Я даже не знаю, из чего её выковали, но ты отделалась лишь синяками и царапинами.

— Так… напавшего как… поймали? — поинтересовалась женщина, немного приподняв голову. Она находилась там же, в своей каюте, лежала на скрипучей кровати, под одеялом, причём уже без кольчуги и рубахи. Ощущения были не из приятных — слабость, голова кружилась, да ещё при каждом вдохе в груди и боку отдавало острой болью. На столике тускло догорала свеча, отбрасывая от присутствующих мрачные дрожащие тени. Кроме боцмана в её каюте оказался ещё и немного бледный Пастор — он держал наготове свою лекарскую сумку, хотя толку от неё… Выбитая поваром дверь сейчас представляла собой кучу сломанных досок, которые даже не стали убрать, а только сдвинули в сторону.

— Поймали злодея, сейчас его в соседней каюте держат, хотим подождать до прихода Хельдара. Но тут и без всяких допросов понятно, какая у него цель.

— И то верно, — заметила Хеледис. — А со мной что?

— Словила режущий удар мечом, кольчугу не пробило, но синяк на полбока, и подозреваю, что треснуло ребро, — хмуро ответил Пастор. — А под конец ещё ты затылком о рундук приложилась, к счастью, раны нет. Так что лежи, а ещё лучше спи, я сделал всё, что смог, теперь только выздоравливай.

Хеледис медленно кивнула, вздохнула, и посмотрела на своего старого друга. Ну и что тут можно сказать? Только то, что эта ночь будет бессонной, а побег откладывается на неопределённое время.

Сцена 32. Обмен информацией

Немира

«Все мы знаем, что при работе в команде, неразумно скрывать добытые сведения, этим ты вредишь не только коллегам, но, в первую очередь, самому себе».

Из жалобы на Висса.

Хельдар не кричал. И не ругался, поздно ругаться. Когда наёмник в полном облачении влетел на борт корабля, его попытался было подколоть Сиджей, мол, не уследил ты за «своей» Хеледис, но в ответ получил лишь холодный взгляд и тихую просьбу, больше не шутить на темы, как-то связанные с покушениями на его друзей. Боцман извинился, на этом конфликт исчерпал себя.

От места произведённого меткого выстрела до корабля Хельдар добрался с рекордной скоростью, даже если учесть пару минут на сбор снаряжения, но всё равно наёмник безнадёжно опоздал — бой с ночным убийцей занял считанные секунды. Так что теперь Хельдару ничего не оставалось, как начать разбираться с последствиями. Сейчас он сидел в каюте капитана, с тревогой поглядывая на мерно сопящую и изображающую сон женщину, пытаясь понять итоги всего происшествия. Мелочи, вроде напрочь выбитой двери и треснувшей переборки за проблемы наёмником не считались, на фоне всего остального-то…

Капитан Хеледис как минимум на пару-тройку недель прикована к постели: Пастэрос диагностировал у женщины сильный ушиб головы и два треснувших ребра от сильнейшего удара мечом. Рубящее воздействие кольчуга удержала с честью, но ударное она без поддоспешника никак ослабить не могла. Хотя своё дело броня выполнила — что тут значит какой-то перелом, если иначе Хеледис уже была бы мертва?

Причём сама кольчуга пострадала еле заметно — десятка два звеньев были лишь поцарапаны и даже чуть прогнуты.

Пастэрос сделал всё, что мог со скудной корабельной аптечкой, но глядя на большой лиловый синяк во весь бок подруги Хельдар только качал головой. С такой проблемой надо что-то срочно делать. Что именно, он пока определённо сказать не мог. Да, верно, медицине его учили, полевой, когда надо как можно скорее поставить пострадавшего на ноги.

Здесь явно необходимо действовать куда тоньше.

Сиджей красовался со свежей повязкой через всё лицо, её наложили так, что она лихо закрыла один глаз… хотя вообще-то изначально перевязывали висок и затылок. Боцман пострадал, в общем-то, случайно, так как в руках силача-кока здоровая дубовая вымбовка от якорного шпиля оказалась страшным оружием массового поражения. И тот факт, что кроме самого напавшего был задет лишь Сиджей да стенка каюты, можно смело отнести к чуду.

Пастор случайно споткнулся об обломки двери, свалился и расцарапал себе лицо, а затем при перетаскивании Хеледис на кровать потерял равновесие и, не уронив капитана чудом, с размаху сел на пол. К серьёзным последствиям это не привело, однако спина его малость побаливала, на что временно исполняющий обязанности лекаря жаловался каждые пять минут.

Больше всего тут не повезло незадачливому убивцу, которого Хельдар успел опознать по характерному наряду как старшего «мастера стали и тени» кое-какой попадающейся уже четвёртый раз за сутки изрядно надоевшей гильдии, буквально полчаса назад лишившейся главаря. Прилетевший убийце прямо в лицо тяжёлый кулак боцмана, а затем удар со всего размаха дубовой рукоятью прямо по затылку отправил того в страну грёз, причём явно надолго… То, что сего незваного гостя при задержании таким грубым способом вообще не убили наповал, а просто оглушили также могло считаться своего рода чудом.

Итог же печален. Пока их пленник не очнётся, и не сможет внятно говорить, они не узнают ни ближайшие планы, ни задачи, ни нанимателя клана Стальных Теней. Также, уже Хельдар не узнает, принадлежит ли несостоявшийся убийца к встреченной им совсем недавно у портовых складов четвёрке? И самое тут главное, пока Хеледис не вылечится, о побеге можно даже не мечтать.

— Ну что мы теперь будем делать с лежачей Хеледис? — поинтересовался у окружающих наёмник. Импровизированное совещание на тему побега никто не собирал, просто вышло так, что все четверо оказались в одном месте.

— Хороший вопрос, полагаю, нам остаётся сидеть на корабле и надеяться на лучшее… — хмуро предложил Пастор.

— Нет… кхе… это опасно… — тихо прокомментировала ещё не пришедшая в себя Хеледис. Хельдар кивнул.

— Согласен, я пока вижу лишь один вариант. Я попробую вылечить Хеледис, но ценой полного упадка своих жизненных сил на весь день. Вы как, готовы в случае принятия такого решения, остаться на пару десятков часов, по сути, без своего проводника? Так как я этот день буду дрыхнуть.

— Ничего себе, а как так… стой, но это ж чудесно! — недоумённо вскинулся Пастор и обрадовался. — Слушай, да если Хеледис завтра сможет встать и даже ходить, то это что надо, а без тебя мы сутки как-нибудь протянем.

— Я пока не знаю, что думать, но если у нас нет иных вариантов, то нужно обязательно попробовать, надеясь на успех, — более твёрдо заключил боцман.

Сама Хеледис ничего не ответила, но по взгляду всё понятно и так, капитан корабля искренне верила в друга, и знала, что всё обязательно будет хорошо.

— Может нам стоит пригласить кого-нибудь из пассажиров? — неожиданно предложил Пастор. — Волчицу, например. Вдруг она что-нибудь подскажет? Ну, или вообще сможет помочь в исцелении?

— Инициатива, как помнишь, всегда наказуема, в особенности на борту — с усмешкой заметил боцман. — Так что иди, приглашай к нам, и всё прочее, ты с ней вроде как сдружился.

— Ну, хорошо, хорошо, только я вам это ещё припомню, — наигранно хмуро ответил помощник капитана, вставая со стула и нацеливаясь в дверной проём, после чего добавил. — Редиски вы, ох редиски, нет, чтобы самим пройти пять шагов… ладно, я сейчас.

С этими словами Пастэрос скрылся в противоположной каюте, чуть хлопнув дверью. Буквально спустя минуту, он вернулся и, усаживаясь обратно на место, гордо рапортовал:

— Задание выполнено, Волча сейчас придёт, ждём.

Через полминуты, в погруженную в сумрак каюту, неслышно ступая мягкими лапами по доскам, вошла Волчица. И лишь при ярком свете масляной лампы, наёмник смог разглядеть зверя во всей красе. Или всё-таки не зверя?

Гостья была белой, полностью белой. Всё тело Волчицы покрывал длинный и густой, и оттого пушистый мех невероятного для природы цвета. Не светло-светло-серого с лёгкой желтизной, как у далёких северных медведей и волков, а именно чистейшего белого, что никогда не встретить у зверей в природе. Цвета свежевыпавшего снега и бескрайних ледяных просторов, где от отражающегося света можно легко ослепнуть. На кончиках бесчисленных волос искрились едва различимые огоньки, сливающиеся вместе в равномерное сияние, ему казалось даже, будто вся Волчица одета в яркий кокон из света. Единственными пятнами другого цвета был чёрный кончик носа, а ещё глаза. Изумрудные, и светящиеся изнутри глаза. Во взгляде чувствовалось гораздо больше разума, чем у многих людей. Кроме того, наёмник даже не ожидал, какого размера окажется гостья. Если свернувшись в клубок на старой парусине, она мало отличалась от своих собратьев, пусть даже самых крупных, то теперь, стоя на крепких лапах, да ещё вытянув шею и смотря куда-то в потолок, наверное, в сторону луны, Волчица показала свои истинные размеры. И даже для роста Хельдара, её спина была на уровне пояса, ну а кончик носа мог запросто уткнуться в грудь. Встав на задние лапы же, Волчица вообще смогла бы с лёгкостью положить передние на плечи наёмнику, а нижней челюстью дотронуться до затылка. Худой Волчица тоже не была, истинную ширину же скрыл распушённый длинный мех, так что внешне гостья казалась ещё большей, чем являлась на самом деле. В общем, в каюте с приходом нового гостя, внезапно стало как-то тесно.

— Ну и как я вам, нравлюсь? — каким-то мурлыкающим голосом произнесла Волчица, жмурящаяся и явно довольная произведённым впечатлением.

— Красавица ты, — первым отошёл от всеобщего ошеломления Пастор, хотя наёмнику показалось, будто помощник капитана не очень удивился. — Только извини, но нам немного не до разглядывания.

— Ну, так расскажите, что у вас случилось, вдруг я как-нибудь помогу, или подскажу? — продолжила гостья тем же голосом.

— Случилось, да, у нас с Хеледис беда приключилась, — начал рассказывать Хельдар краткую суть произошедшего недавно, в немного не свойственной ему манере барда. — Напали на неё лиходеи, хотели убить, да не вышло, в кольчуге оказалась капитан корабля. Вот только таков удар был, что два ребра сломало, и это плохо. Из города надо срочно уходить, а тут такая оказия. Не поможешь в исцелении?

— Отчего не помочь, помогу исцелить деву прекрасную от ран злодейских, в бою полученных, — приняла игру Волчица, и плавным движением подобралась прямо к Хеледис, чуть ли ни уткнувшись в неё носом. «Дева прекрасная» особо не дёргалась, она лишь лениво приоткрыла глаза, и неуверенно дотронулась до шеи нового друга.

— Ты не бойся, я не кусаюсь, — ехидно заметила Волчица, демонстративно облизнув ровные острые зубы, и Хельдар едва сдержал себя от смеха. Их гостья явно была уникумом, и не только в том плане, что крупный разумный хищник с любым количеством лап — сущий кошмар для любой системы жизни. Волчица буквально за минуту-другую умудрилась влиться в их компанию — да так, что как минимум Пастор с Хеледис и, что тут говорить, он сам, считали пушистую своей, с готовностью оберегать и защищать. Интересно, хорошо это или плохо? Надо подождать. С одной стороны, Волчица может оказаться весьма полезной при отходе, однако с другой, пока что она неизвестная величина, и что от неё в таком случае можно ждать? Надо будет с ней как следует поговорить, после.

— Однако, досталось тебе сильно — тут твои друзья правы, — тем временем, заметила Волчица, аккуратно потрогав носом посиневший бок Хеледис. — Мне тут сказали, вы какой-то побег придумали, но вот зачем, я так и не понимаю?

Взгляды моментально скрестились на наёмнике, и тому не оставалось ничего другого, кроме как приняться рассказывать вкратце Волчице о подоплёке дела, о том, что произошло за теперь уже вчерашний день и вечер, как обстоят дела в городе, и наконец, каков план действий в связи со всем происходящим. Гостья слушала внимательно, изредка кивая головой.

— Теперь я всё, вроде как, поняла, — проронила она в конце, когда наёмник остановился на подготовке к тому самому выстрелу, посчитав, что подробности насчёт этого дела пока не важны. — И ты прав, нам всем нужно срочно уходить из города. Вот только с капитаном даже не знаю, как быть.

— Вливать Силу в места повреждений и так ускорить восстановление, если только? — предложил Хельдар. — Так как иного способа залечить за несколько часов два сломанных ребра, я не знаю.

— Ну, я по-другому хочу действовать, но суть та же, — ответила Волчица.

— Объединимся? — хитро прищурившись, предложил наёмник.

— А что нам ещё остаётся? Тогда я предлагаю начать с самого главного. Ты ведь мне доверяешь?

— Несмотря на число твоих зубов, доверяю, — осторожно ответил наёмник, пока не понимая, зачем Волчица задала такой вопрос.

— А ты, пациентка наша?

Хеледис в ответ только осторожно пожала плечами.

— Выбора у меня нет, но если захотела бы съесть, то съела бы, так что тебе я доверяю.

— Оптимистка ты, — хихикнула их гостья. — Тогда, я постараюсь ввести вас в ситуацию, и доступно всем пояснить, что хочу сделать. Чтобы потом не было никак пересуд, и прочего, а то всякое бывало… Итак, мы имеем два треснутых ребра и сильный ушиб. В естественных условиях ребро полностью заживёт за месяц-другой. Если же равномерно подпитывать место повреждений чистой, ну скажем так, жизненной энергией, процесс значительно ускорится. Понятно?

— Я пока всё понимаю, — сообщил Хельдар, в то время как Хеледис просто кивнула. — Продолжай.

— Что сейчас меня понимаешь — это всё прекрасно. Так вот, взять и просто так вливать сырую энергию в Хеледис можно, но крайне опасно. Вкратце в чём суть проблемы. Тело всех разумных существ пронизано сетью энергоканалов, и в теории, если просто так вливать энергию, каналы быстро её разнесут по всему телу. На практике, всё сложнее. Откуда мы берём себе энергию, знаешь?

— Из пространства мы берём, — пожал плечами наёмник. — Самая обычная рассеянная энергия некой первостихии-основы. У каждого разные способности к восприятию, но суть одна остаётся.

— Правильно, а через что энергия проходит, прежде чем попасть в тело?

— Энергетическая оболочка тела, называемая каждым на свой лад, хотя мне ближе всего понятие Тень. Она как-то влияет на энергию, но как, у нас никто не выяснил пока. Тёмная область, загадочная.

Волчица закивала ещё больше, видимо от радости, что неожиданно встретила осведомлённого человека, и ответила.

— Хм, любопытно, кстати, мне понятие Тень тоже очень знакомо. В общем, она подстраивает всю ту мешанину, что поступает в неё из внешнего мира, под тело, точнее его энергосеть. Там что-то около двадцати основных параметров, которые необходимо подстроить. Поскольку энергия забирается относительно медленно, то Тень успевает полностью её изменить. Но если вливать «сырую» энергию потоком, большая её часть просто не успеет обработаться, и поступит в каналы такой мешаниной, какой и была, когда её забрали из пространства или другого источника. Чем это грозит? В лучшем случае, каналы просто не примут неподходящую энергию, и она просто окажется выброшенной. В худшем же, каналы будут необратимо повреждены. Поэтому так грубо и примитивно никто никогда и не действует. Предложенный Хельдаром метод — вливание энергии, взятой не откуда-то там, а прямо из его собственного резерва. Она прошла уже через его Тень, она подстроилась под его тело, и может подойти Хеледис после минимальных преобразований, которые получится осуществлять куда быстрее, чем, если бы энергия являлась «сырой». Вот что нам предстоит.

— Главное, чтобы процедура не оказалась опасной, — несколько сомневаясь, прокомментировал Пастор.

— Слушай, хватит паниковать, — тут же заметила Хеледис, она морщилась, но пыталась говорить чётко и внятно. — С теорией даже мне понятно если не всё, то многое, а как насчёт практики?

— Насчёт практики вот что. Хельдар участвует в первой стадии исцеления — нам нужно срастить рёбра, остановить воспаление, порванные сосуды срастить, в общем, своего рода, капитальный ремонт, если выражаться понятно. Резервов у наёмника точно хватит, я сейчас точно вижу. Он будет отдавать свою энергию с максимально возможной скоростью, и это безопасно. Но после первой стадии, до полного результата всё ещё далеко. Соответственно, нужна вторая стадия — окончательное заживление, и прочее. На этой стадии уже я постепенно отдаю свою энергию твоей Тени, та её сама подстраивает, и далее энергия поступает в тело. Направлять энергию куда нужно и на то, что нужно, буду я лично. Первая стадия длится около десяти минут, по её окончании Хельдар получит сильную усталость, но крепкий сон всё исправит. Вторая стадия будет длиться до утра, и Хеледис лучше при этом спать, ну а моё личное присутствие не столь важно, я могу и издали действовать. Ну вот, как-то так.

— Я готова отдать себя в жертву во имя… не знаю я, во имя чего, но в целом готова, — с улыбкой заметила Хеледис. — Может быть, начнём?

— Ну, если шутишь, значит, жить будешь, — констатировал Пастор.

Волчица в ответ на это лишь усмехнулась, и кивнула наёмнику. Тот присел на стул, и взял за руки свою Хеледис. Контакт между пациентом и целителем при выбранном способе был, в общем-то, необязателен, но заметно ускорял всё дело, а именно это и требовалось. Волчица присела рядом и уткнулась носом в бок девушки, контролируя все процессы, хотя, как успел заметить Хельдар, она заодно аккуратно встраивала в тело пострадавшей непонятную энергетическую конструкцию. Почему Волчица ничего не говорила про такое, наёмник пока что не понимал, однако предпочёл промолчать. Тем более, та аккуратно запитанная структура ничего подозрительного не делала, лишь помогая точно распределять льющуюся в Хеледис потоком энергию.

Сначала наёмник действовал осторожно, проверяя совместимость, о которой говорила гостья. Но на удивление, энергию Хеледис воспринимала практически без дополнительной обработки, что заставило Хельдара ещё раз вспомнить про их связь, и дальше действовать смелее. Волчица пока молчала, лишь изредка делая какие-то слабые движения носом, а Хеледис прикрыла глаза и с каждой минутой дышала всё увереннее.

— Достаточно, — тихо проронила Волчица, когда наёмник стал чувствовать первые признаки слабости и истощения. — Дальше уже я справлюсь.

— Это хорошо, а то думал, что после не получится стоять на ногах, — тихо пошутил Хельдар и обратился к подруге. — Хеледис, ты как сама?

— Знаешь, по сравнению с тем, что до этого, просто отлично, — улыбнулась женщина. — Ничего не болит, дышу спокойно, только устала и спать хочу.

— Если спать хочешь — это нормально, так и нужно, — заметила Волчица и скорее даже приказала. — Поэтому отдыхай и спи. Утром проснёшься здоровой и бодрой — это я гарантирую. Вот. По-моему, ещё немного времени у нас есть, поэтому я вкратце расскажу вам, почему мы вообще оказались на этом корабле.

— Давно пора, — заметил Хельдар. — А то Хеледис мало что сообщила.

— Поэтому рассказываю, как только у нас время появилось, — пояснила им Волчица. — Началось всё со случайности. Мы находились в одной лаборатории в то время, когда произошла крупная авария. Из-за этой аварии, нас выкинуло в другой мир. Всё дальнейшее — просто попытка нашего спасения и возврата нас обратно, которая была прервана вмешательством некой силы. В результате, мы сейчас сидим неизвестно где и ждём, когда нас придут спасать во второй раз, хотя, скорее всего, никто не придёт, нам лишь передадут инструкции от Иштар.

— А кто такая эта Иштар? — задал логичный вопрос Сиджей.

— О, Иштар — это наш покровитель, — пояснила вкратце Волчица. — Глава могущественной силы, стоящей на страже добра и справедливости, вот, правда, всего мира даже они охватить не могут, поэтому и встречается до сих пор зло. Иштар нам помогает с тех пор, как… но ладно, это неважно. Вот и в этот раз не оставила в беде. Только всё стало ещё сложнее, чем было. Я потом расскажу, в какие события мы в своё время попали, и как нам всем тогда Иштар здорово помогла, после… ладно, об этом я пока не буду говорить. Вообще-то, я думала, что Иштар свяжется с нами сразу, но пока всё тихо, а мы сидим в неведении.

— Только сидеть недолго… — заметил Сиджей.

— Ну да, этот ваш «побег» … — задумчиво произнесла Волчица. — В целом, я всё рассказала, но лишь вкратце, более полный разговор предлагаю оставить на завтра. Все согласны?

— Согласны, нам всем точно спать нужно… — подтвердил Пастор.

— Ну, тогда и хорошо. Хельдар, ты хотел со мной поговорить, верно?

— Да, на палубу давай пойдём, — подтвердил он, вставая с места. Волчица, сразу поняв намёк Хельдара, аккуратно развернулась в каюте и проскользнула в дверь, освобождая наёмнику проход.

— Хеледис, а ты спи, давай, — донеслось из-за двери. Женщина недовольно фыркнула, мол, не хочу я спать.

— Спи, спи, тебе надо отдохнуть, и ты не волнуйся, мы все вместе ещё завтра соберёмся, так что ты ничего не пропустишь, — успокоил её друг.

— Угу… — подтвердила его подруга. — Уже сплю…

Спать Хеледис совершенно не хотелось, но ей надо как-то изобразить отдых, так что она прикрыла глаза и призадумалась, вспоминая тяжёлый разговор за пару часов до нападения, тот разговор, который совершенно выбил женщину из равновесия, так, что она даже была не в силах прилечь спать. Уложила её тогда только тихая мысленная просьба Хельдара, но и то, через считанные полчаса Хеледис вырвал из сна окрик той гостьи сна…

Под грузом стресса случившееся малость позабылось, но теперь, когда она, наконец, пребывала в безопасности и тепле в голову Хеледис принялись лезть всякие нехорошие мысли. Может быть, плохой из неё капитан вышел? Может быть действительно, те… более ей не товарищи правы — не надо спешить, не надо лезть куда-то, убегать, бросив всё, даже Льяну? Может у них всё ещё есть шансы как-то починиться?.. Хотя вот киль, например, не восстановишь. Когда Зимородок в первый раз услышала сбивчивый доклад Пастора, и с трудом ему поверив, всё же бросилась в нижний трюм, и сама полезла в дурно пахнущую воду, рукой ощупывая место излома кильсона — и киля тоже, соответственно, почти точно по миделю, где обнаружила склизкие змеи корабельных червей, ей даже не верилось. Как? Ну как так?! Ведь всё там было закрыто, медью обшито, ядрёным суриком в три слоя выкрашено… она даже для верности раз в полгода заводила Льяну на несколько дней вверх по течению какой-нибудь реки, чтобы главный враг всех деревянных кораблей — тередо, как эту гадость зовут всякие умники, скончались. Не любят эти червеподобные моллюски пресную водичку, просто до смерти не любят.

Но, однако, завелись каким-то образом морские гады, и сгрызли ей кильсон, и так сломался от непомерной нагрузки киль…

Вот значит, о каких «смутных шорохах» ей докладывала Льяна. Она думала ранее, что крысы шалят, ан нет, не крысы. Корабельные черви. Собственно, всё, на этом историю корабля можно считать окончившейся. Почти. Ремонту это не подлежит. Да, можно каким-то чудом стянуть с места завязший в песке корпус, отломав при этом свинцовый балластный киль и скорее всего, его не вытащив, но ждёт останки Льяны как минимум частичное тимберование, а как максимум полная реставрация, читай — постройка заново. Причём смысл обоих действий лично для Хеледис сомнителен, потому что за штурвал мёртвой Льяны она не станет никогда, как ты её ни чини и ни восстанавливай. Да и верфи опять-таки, поблизости нет. Нормальной. Но даже если в местной глуши таковая отыщется, то вопрос — как до неё дотащить буквально разваливающийся корпус?

Нет, всё-таки она была права с самого начала. Льяны нет, и не будет. Незачем держаться за искалеченную и уничтоженную когда-то красавицу, а ныне просто груду дерева. И вроде бы о ситуации знали все — вся команда без исключения видела и излом киля, и червей, и разломанный нос, и сгнившие основания чуть ли ни трёх четвертей шпангоутов. Последнее открытие подкосило Зимородка ещё больше сгрызенного кильсона, такого девчонка совсем не ждала. Кильсон ладно, погубила его просто непреодолимая сила вредной морской живности, а тут была виновата живность сухопутная, двуногая, если быть точнее.

Оказывается, давно, во время того ремонта, некое вылюбленное каракатицей существо с верфи возжелало сэкономить и прикрепило флоры к шпангоутам не бронзовыми болтами, а железными. Естественно, при соседстве с бронзой эти нагели за восемь лет в вечно сыром трюме сгнили и ладно бы просто сгнили — но это мокрое железо в контакте с мокрым деревом, с понятным последствием для древесины. Железная болезнь не жалеет даже тик — не то, что крепкий дуб. И в результате когда-то золотистые балки шпангоутов снизу все почернели, и в них ножик входил чуть ли ни двумя пальцами.

Ну и случилось то, что случилось — флоры шпангоуты не удержали, и их не удержал сгнивший кильсон, и в результате от сильного удара волны — а может ещё чего, разошлись оба борта, и вышли из гнёзд бимсы, и хотя потом встали обратно, разумеется, поехал весь палубный настил, тиковая гордость и отрада Зимородка. Но дело даже не в этом — набор корпуса сейчас, выходит, держит только двойная обшивка и раскосы, вот им спасибо за всё, выдержали.

Говоря проще — они не развалились только чудом. И команда всё это ведь прекрасно видела, и понимала, что это означает конкретно для Льяны и должна была однозначно согласиться с капитаном, но…

Вот что она делала не так? Зимородок мучительно пыталась вспомнить всё, начиная с отбытия из недоброй памяти Могилы, только не было вообще ничего, способного вызвать такое. Неужели даже такие верные люди способны предать своего капитана? Оно выходит, что да. Способны. Как так? Может быть, просто посчитали её выражаемые словесно мысли обычной хандрой? Да нет же. Разве похоже это на то, что Зимородок просто ненадолго пригорюнилась? Вообще ни разу. Неужели никто в команде, за исключением Сиджея, Седого и Пастора не видели, как ей хреново уже вторые сутки? М-да.

Всё-таки просчиталась она, кажется, когда подбирала людей.

Только делать что? Всё хуже и хуже. Сначала заказ этот мутный, затем враг напал, нематериальный причём, зараза, теперь враг материальный, но от того не легче — бьёт он больно. А дальше чего ждать? Третьего нападения и небытия, может быть?.. Одно положительное только нашлось во всей этой нехорошей истории — у Хеледис неожиданно появился новый друг, что, не раздумывая бросился бежать через полгорода на борт, даже если было уже поздно, но всё равно он к ней рвался, рискуя оказаться замеченным теми, кем не надо.

К Хельдару ещё днём она относилась правда, скорее, как к старшему брату, но теперь даже не знала, что думать о стремительно усиливающейся взаимной привязанности. Влюбляться Хеледис до этого приходилось, и Эдгара забрало море, и с тех пор никто женщину как спутник жизни не привлекал, но теперь, видимо, этот момент настал. Да чем её привлёк Хельдар? Так-то да — крепкий мужчина, постаревший немного, правда, так и она сама не молодая девица, а моряк с пятнадцатилетним стажем… Хельдар легко может устранить обычные угрозы своим мечом? Ну не все, как оказалось, угрозы, но лишь из-за того, что мгновенно перемещаться к ней через полгорода ещё не в силах. Да и она сама не лыком шита, лишать жизни отдельных отбросов приходилось не раз, как бы противным ни являлось это деяние. А что иначе делать? Жить хочется, и свою девичью честь сохранить тоже.

Ну и думай что хочешь, Зимородок. Неужели дело в том, что когда-то они-другие уже были вместе? Или им просто пригрезился тот разговор в каюте?..

И под все эти нехорошие мысли женщина сама не заметила, как задремала.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Так что у тебя там? — спросила, наконец, Волчица, когда они по коридору выбрались на палубу, и отошли на самый нос корабля.

— Много странного и непонятного я заметил за последние дни, — принялся говорить наёмник, устроившийся на основании бывшего бушприта. — То, что я рассказал в каюте, так сказать, внешняя оболочка дела. Внутри неё скрывается некоторое количество не совсем понятных фактов. Крайне странных, однако, и любопытных фактов, которые я пока не могу объяснить ничем.

— Так-так, вот это уже интересно. И что за факты?

— Вот первое. Как оказалось, между мной и Хеледис существует устойчивая связь. Вызвана она, по нашим предположениям, памятью инкарнаций, а точнее тем, что когда-то, в прошлой жизни, мы с ней уже были вместе. Связь пока что проявляется в обмене эмоциями, и короткими мыслеобразами. Что думаешь на этот счёт?

— Интересная штука, — кивнула Волчица и пояснила подробно. — Ну, связь между душами, кто бы что ни вкладывал в понятие души. И ты вероятнее всего прав насчёт причин, по признакам, похоже, да… Ваша с Хеледис связь запросто может быть вызвана остатками каких-то клятв, обетов ещё из прошлых жизней. Сразу говорю, я по этой теме мало чего знаю, да и собственно, исследовали эти связи всегда довольно слабо, в связи с их характером — поди, найди. Вот что точно могу сказать — в дальнейшем связь должна укрепляться, вплоть до того, пока вы не сможете… ну, скажем так, ходить в сон друг друга. Я не знаю даже, как объяснить подобное?

— Вот прямо в любые сны? — не поверил Хельдар.

— Не в любые, конечно, просто вы вдвоём создаёте на Изнанке свой кусочек пространства, в который и сможете попадать во сне.

— Идею я понял, кроме главного, а что такое эта Изнанка?

— Ох, ещё и это. Постараюсь тебе объяснить, как можно проще и понятнее, а то тема сложная. У любого мира есть осязаемая часть — то где мы живём и что мы видим. А есть и невидимая часть — поля энергии, которые окружают любой мир. Вот эта невидимая часть называется Изнанкой. На самом деле, там гораздо сложнее структура, например — видимая часть мира состоит из слоёв, а место, где мы живём — всего лишь самый верхний из данных слоёв. Но такое краткое объяснение, думаю, пока будет вполне достаточным.

— Понятно, что мало чего понятно… — пробормотал Хельдар. — Хорошо, я про сложность устройства пространства запомнил. Надо будет выкроить время, чтобы ты рассказала подробнее нам с Хеледис, ну и кто ещё с нами сбежит. Мы закончили с этим вопросом?

— Вроде как да.

— Тогда вторая странность. Я уже рассказывал, как мы заглянули в убежище нашей гильдии, и там подобрали себе экипировку. Но не упомянул одну деталь, снаряжения Хеледис в убежище не было никогда, и быть там не могло. Но, тем не менее, оно спокойно лежало себе на столе. Причём, как мне удалось узнать, осмотрев помещение, её снаряжение появилось из ниоткуда, будто в воздухе, и медленно опустилось на стол. Появление случилось буквально за час-другой до нашего визита. На свёртке со снаряжением обнаружилась странная записка, вот смотри.

С этими словами, Хельдар полез в карман, и вытащил оттуда немного смятый клочок из непонятного, похожего на толстую бумагу материала. Волчица сразу заинтересованно потянулась к трофею, и пару минут вертела его перед глазами на удивление ловкими пальцами лапы.

— М-да, действительно странно, и интересно, — произнесла она, наконец. — Сначала я думала, что это всё наши покровители устроили, ну то есть Иштар и компания, решили помочь. Смущал меня, правда, текст записки, особенно там, где сказано насчёт «древнего народа». И смущал правильно, потому что Иштар, как я теперь поняла, точно не имеет к этому случаю никакого отношения. Так в наши беды вмешалась другая сторона. Назову её пока «хаосом». С какой целью «хаос» это сделал, я даже не буду пытаться понять, логика представителей этой стороны весьма оригинальна. Но раз «хаос» вмешался — и уже, между прочим, успел своим подарком спасти Хеледис, то дело достаточно серьёзное. То есть, я так думаю, вполне вероятно, что далее мы будем действовать именно по плану «хаоса», хотя я не уверена.

— И чем нам это грозит?

— Скорее всего, ничем. Иштар пока с нами никак не связывалась, то есть мы не знаем, что делать дальше. Поэтому мы будем действовать, как ты решил, то есть поскорее уходить из города и далее стремиться в глушь, пока эти лентяи не озаботятся нашим спасением. Что задумал Хаос же, я не знаю. Возможно, они помогают всем нам, потому что Иштар ещё не успела среагировать. Возможно, они знают что-то, связанное с нами, и поэтому вмешались. Гадать тут можно до бесконечности. Так что, давай дальше.

— Про Хаос ты потом расскажи. Теперь третье очень странное. После драки в трактире, когда на нас полезли какие-то наёмники, выяснилась удивительная вещь. Абсолютно никто в городе не видел там нас четверых, зато все свидетели утверждают, что на самом деле драку устроили два отряда наёмников — более того, все описывали оба отряда с такими подробностями, что, если бы я не знал правду, то поверил бы. Более того, в рассказах совпадают даже мелкие детали, вроде отваливающейся подошвы у сапога или приметного оружия. Ну и как всё это понимать?

— Э-э-э… — моргнула глазами Волчица. — Честно говорю, я не знаю. И не представляю, как это возможно, если только не…

— Что такое?

— Не знаю… Нет, я и правда, не знаю, что тут думать. Понимаешь, создание ложных воспоминаний такого качества как ты описал, и вмешательство в разум на тонком уровне — это уровень… да даже не знаю кого. Лучшего из мастеров, за плечами которого столетия практики. Если такой мастер оказался в Немире, то почему он вам помог? Из добрых побуждений? Не верю. Тогда, может быть, этот мастер послан Иштар? Вот я так и поверила, что вместо нашего спасения, Верховная займётся какой-то непонятной интригой. Хаос? Тем более я не верю, я знаю, что просто так они ничего и никогда не делают, а случай, когда мастер никак не связан с посылкой, отметаю — у Хаоса есть своя, крайне совершенная система связи, кроме того, насколько знаю, на стороне сидхэ в дела друг друга стараются не вмешиваться. И остаётся тогда лишь последний вариант — кто-то из компании в составе Сиджея, Пастэроса и Хеледис, является таким мастером. Пастора с боцманом я исключаю гарантированно, с Хеледис вот я не до конца уверена, но и то, сильно сомневаюсь. А вариант с неосознанным применением кем-то высшей ступени мастерства разума, даже не рассматриваю.

— То есть, имеем загадку, — призадумавшись, ответил Хельдар.

— Ответа на которую у меня пока нет… Ладно, буду думать, может и выйдет что. Ещё есть, что сказать?

— Да, есть, только вот не уверен, важно ли оно? — засомневался Хельдар. — В общем, недавно я видел сон. Нахожусь не пойми где, кругом темнота, но не сплошная, а с какими-то пятнами, чуть светлыми полосами, вспыхивающими на мгновения узорами, всё это постоянно движется. Впереди уходит в стороны и быстро теряется во тьме поверхность, будто бы водяная гладь, но колыхается медленнее, и какая-то тягучая что ли? За поверхностью стоит фигура, вроде бы женская, но виден лишь силуэт, да светятся зелёным два глаза, больше никаких деталей. Затем за спиной раздался голос: «Ты должен помочь ей вернуться», и тут всё пропало, я проснулся. Ещё в памяти после этого осталось странное имя, но ненадолго, оно быстро ушло, оставив лишь смысл. «Дочь Хаоса», как-то так. Я совсем чуть-чуть знаю один древний язык, уже давно считающийся мёртвым, и на нём слова «Дочь Хаоса» звучат, примерно, как «Хела-Дис». На чьё имя оно похоже, думаю, понятно.

— Оп-па… — замерла Волчица. — Какой был голос, женский, мужской?

— Не знаю, но какой-то непонятный… неестественный, он больше на шёпот похож, — ответил наёмник. — А ты знаешь что-то про всё это?

— Не знаю пока ничего, — поморщилась Волчица. — Просто насчёт «дочери Хаоса». Мне эти слова напомнили про одно имя, которое якобы именно так и переводится с какого-то там языка. Хелависа. Мне стало интересно, совпадение ли это, или же нет…

— А что за Хелависа то?

— Эмм… Ну как бы так сказать… Мне вообще трудно говорить… Это даже немного личное получается… А, ладно, нет смысла хранить прошлое. Расскажу всё, и будем тогда вместе думать, что происходит?

Хельдар буквально обратился в слух, кажется, сейчас его ждало открытие.

— Это происходило давно. Хотя мне кажется, что всё закончилось буквально вчера, — тихо продолжила Волчица. — Хелавису я тогда встретила совершенно случайно, оказавшись не в том месте, и не в то время. Кроме меня, там ещё томилось с десяток других, точно так же случайно попавших в неприятности разумных. Там было страшное место, наша участь должна была стать ужасной. Жертвы в каком-то пакостном ритуале. Но Хелависа пришла, и сорвались все жуткие планы врага. Магов там было много, почти сотня, но Хелавису это не смутило, ведь она была Владычицей великой Силы. Ей хватало одного удара, чтобы снести щит, добить оглушённого врага, и идти дальше…

Нас же она прихватила с собой после боя, когда уходила, запутывая следы. Не решилась нас оставить среди развалин, лишь отсрочив нашу смерть. Так мы все оказались на войне Великих сил. Хелависа нам рассказала всё. Некогда два брата завладели огромной силой, один стал рваться к всевластию, объявив себя Императором, неся кругом смерть и разрушения. Он давно пытался уничтожить Хелавису, но не преуспевал. Это уже четвёртая война против неё. И пока армия Владычицы сражалась с ордами тех уродливых существ, составляющих армию этого брата, сама Хелависа вышла в рейд по тылам врага, взяв с собой лишь своих близких друзей. Две её ученицы, старшая — огненно-рыжая Йеннифер, и светловолосая Серебряная. Невысокий бородач — Проводник по мирам, Рэн. И ещё была черноволосая девушка Чертик, паж Владычицы.

Вместе мы странствовали, стараясь нанести как можно больше урона врагу. Истинная же цель являлась совсем иной. Уничтожить того, кто виноват во всём. Сошедшего с ума брата. Он надёжно заперся в своём мире, когда понял, что проигрывает, но Хелависа нашла способ проникнуть к нему. Она оставила нас в лагере, а сама ушла… И что произошло дальше, никто не знает. Тот мир просто рухнул, ломая пространство. Нас всех едва успела спасти Иштар. Она давно дружит с Хелависой, в этой войне они, как и до этого, выступали вместе, и она пришла на помощь. Император оказался повержен, вот только что случилось с Хелависой, неизвестно. Кроме неё и того безумца, в рухнувшем мире не было никого. Оттуда не вышел никто. Хелависа повергла своего врага во тьму, но и сама осталась рядом с ним, а потом всё поглотила бушующая стихия.

Волчица замолчала, и тихо улеглась на палубу, спрятав мордочку между лап. Хельдар отлично понимал, что она чувствует сейчас, и поэтому не лез, хотя сам был немного не по себе от таких откровений. Перед ним стоял живой участник легендарных событий чуть ли ни тысячелетней давности, которые, возможно, к их неудовольствию перестали быть легендарными.

— Вот такая история, — глухо произнесла она. — Хелависы больше нет, и долго я боялась, что она никогда не вернётся. Но твой рассказ о сне дал какую-то надежду.

— И ты думаешь, что увиденное мной во сне — это не просто сон, а попытка оказавшейся в безвыходной ситуации Хелависы как-то подать в наш мир знак, мол, ей нужна помощь? — предположил неуверенно наёмник.

— А вот не знаю. Точнее, я не совсем уверена, но лично, на мой взгляд — это пока единственный вариант. Он, кстати, неплохо объясняет и то, почему на вас обратил внимание Хаос. Поскольку Хелависа его предводительница что ли, не знаю, как сказать, и Хаос как никто другой заинтересован в её возвращении.

— Ты тут говорила про двух братьев, так? И один из них жив, — неожиданно заметил Хельдар. — Что, если всё случившееся с вами во время плавания — это его попытка отомстить за прошлые войны?

— Э-э-э… хм, я не знаю, — развела в стороны лапами Волчица. — Хелависа не говорила ничего конкретного про него, но вполне правдоподобно. Хотя нет, погоди. Она упомянула, что братья не дружат, скорее даже враждуют, а значит, не всё так просто. Может быть, второй брат начал свою игру?

— Слушай, с этими братцами-злодеями просто так не разобраться, предлагаю закончить обсуждения и подытожить. С одной стороны, у нас имеется Иштар, которая решила вас собрать, затем потеряла, теперь, видимо, хочет опять найти живыми и здоровыми. С другой стороны — тот второй брат, жаждущий мести и решивший начать действовать. С третьей стороны имеется плетущий некие интриги Хаос. И с четвёртой стороны — попавшая неизвестно куда величайшая воительница. И всё это вокруг нас обнаружилось. Не многовато ли будет?

— У нас просто нет иного выхода, кроме как выбираться из проблем. Кроме того, смотри, если предположить, что действующий против нас враг мстит за гибель того брата, а Иштар хотела собрать нашу компанию вместе именно из-за поисков Хелависы, то всё, по-моему, становится проще. Потому как у нас уже есть мотивы врага, а по ним можно предсказать, да и просто выяснить, немало. Так, а сейчас мы что будем делать?

— Может, всё же ляжем спать? — устало предложил Хельдар. — А то я едва на ногах стою, после лечения. Только надо всё же оставить часового, а то мало ли что…

— Я тоже думаю, пора спать, — подтвердила Волчица. — Только я сама лягу не сейчас, а попозже, что-то не хочу пока отдыхать, да и Хеледис вашу полечу. Скучать не придётся — тут все новости надо как следует обдумать, вот этим и займусь. Ну а заодно и покараулю втихую.

— И как ты предполагаешь скрываться, при своей-то белой шерсти? — задал давно вертящийся на языке вопрос Хельдар, лениво вставая на ноги. — С такой луной, тебя будет видно из половины порта.

Волчица на это ничего не ответила, лишь фыркнула. Она сделала пару шагов в сторону, а затем встряхнулась и… исчезла. Лишь два светящихся изумрудным светом глаза выдавали это невероятное существо. Буквально через мгновения и они погасли, оставив на месте зверя лишь неясное облачко теней, сливающееся с обстановкой. То, что на этом месте кто-то стоит, выдавал только дрожащий, словно искажённый чем-то воздух, однако даже по контурам его облачка нельзя было сказать ничего определённого… Наёмник едва не сел обратно, такого он не ожидал увидеть точно. Он осторожно протянул руку в пустоту и как ожидал, наткнулся на длинную гладкую шерсть.

— Глянь как я умею делать! — раздался тихий голос Волчицы, та явно была чрезвычайно довольна произведённым впечатлением. Теперь Хельдар даже не предполагал, что ещё от неё можно ожидать.

— Может быть, ты у нас и в темноте видишь? — ради интереса спросил он.

— Вижу, конечно, как же без этого, — довольно ответила Волчица, медленно проявляя свой контур. — Только при этом глаза светятся, такой вот побочный эффект. Ладно, ты не волнуйся, назначь кого-то из команды, а я подстрахую. Только выберусь на берег, там вернее будет приглядывать за вами.

— Спасибо тебе большое, — искренне поблагодарил Волчицу наёмник, встал со своего импровизированного сидения и, слегка разминая ноги, неторопливо побрёл в каюту капитана. Волчица загадочно улыбнулась и тихо произнесла:

— Хеледис уже спит — это хорошо. Спокойной ночи.

Через мгновения Волчица снова растворилась в воздухе и только лишь тихая поступь шагов выдавала её присутствие.

— Тебе тоже спокойной, — ответил в пустоту Хельдар. Единственный пока что вопрос, вертевшийся у него на языке, незамысловат: «Как народ Волчицы, с такими-то возможностями, до сих пор не захватил все существующие миры?»

«Всё потому что я — последняя…» — неожиданно для наёмника в мыслях тихо прозвучал мелодичный голос четвероногого друга. Тот не удивился, что-то вроде этого он ожидал.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Ну, здравствуй снова, Хеледис… — поприветствовала гостью Чертик. На этот раз она ожидала её сидя, скрестив ноги, на циновке, брошенной прямо на траву. — Ты как, в порядке?

— Стараниями друзей вроде бы да, — подтвердила Хеледис, усаживаясь на ту же циновку, поближе к своей, по сути, спасительнице. Собеседница ничего ей не сказала, лишь подвинулась ещё ближе.

— Ты извини, конечно, что тебя так напугала, но другого выхода у меня не было. Иначе… сама понимаешь, — продолжила Чертик, а Хеледис недоумённо посмотрела на неё. К чему всё это? А, понятно…

— Да не волнуйся — сама знаешь, что поступила правильно, — улыбнулась она и предложила. — Может, тогда продолжим?

— Сразу уточню. План, который ты мне тогда сообщила — он как, сейчас всё ещё действителен?

— Ну, Хельдар ничего нового не говорил, значит, план пока действует.

— Отлично, — кивнула Чертик. — Знаешь, в целом, этот ваш план не сильно расходится с нашими задумками, как мне удалось буквально недавно понять. И также он, по крайней мере, в известной части, не расходится с планом «белых», что не может не радовать. Скорее всего, в ближайшее время, Волчица получит, наконец, инструкции от «белых» — если, конечно, «белые» уже не передали их, втайне от нас. Вам необходимо исполнить инструкции, но… с парой условий.

— Что там за такие условия? — поинтересовалась Хеледис. — И наконец, ты расскажи, что за план придумали ваши «белые»? А то ты всё говоришь о нём, а я ничего и не знаю.

— Ну да, здесь ты права, моя недоработка, — признала Чертик. — Только я давай для начала поясню тебе, из-за чего «белые» собственно и замутили такую многоходовую комбинацию. Всё дело в Волчице.

— И что с ней не так?

— Погоди, нужно рассказать кое-что. О такой штуке как пространственный тоннель, обычно известный как «портал», ты знаешь?

— Что-то припоминаю, — неуверенно произнесла Хеледис. Это самое «что-то» сводилось к однажды найденной стопке страниц, вырванных из какой-то старой книги, смахивающей на какую-то работу по «магии». В таинственную и всемогущую силу, позволяющую творить чудеса, Хеледис не слишком верила с детства, но страницы прочитала внимательно, благо с языком проблем не было. Некие «порталы» на страницах действительно упоминались, но лишь вскользь.

— Ну, если ты что-то знаешь, то должна понять. В общем, Волчица не может перемещаться через большую часть порталов. Вернее — она сама может, но ей при перемещении больно. Очень, ну очень больно. Полагаю, ты даже заметила, что Волчица после вашего приключения чуть ли ни до вечера лежала, боясь даже пошевелиться, хотя старалась этого не показать. С орлом всё нормально, он просто не решился бросить своего друга, поэтому эти двое и вместе пока.

— И никаких способов защиты нет? — на всякий случай, уточнила Хеледис.

— В том-то всё и дело, что защиты от такой напасти нет, либо её не нашли, и единственный для Волчицы способ переместиться из этого мира в нужный без проблем — особый тип портала, который крайне сложно сделать, потому что нужные условия соблюдаются едва-едва в паре-тройке мест на весь мир. В этом мире, ну куда вы попали, такой портал уже есть. А теперь сам план. Волчица с Крэганом изображают, что знают здешние края, и знают, куда им нужно срочно попасть. Ты и команда как бы верят этим пройдохам, вместе вы отправляетесь в путешествие. Доходите сообща до того портала, а Лохматая с Пернатым машут лапами и уходят в портал, вы остаётесь тут. Вот и всё.

— Простой план, — заметила Хеледис. — И должно сработать? Вот только… погоди, а как же мы?

— А вот так же, — хмуро сообщила девушка. — Именно это и есть, пожалуй, главная причина, по которой к тебе в сон пришла я, и пришла гораздо раньше намеченного срока. То, о чём я упомянула в прошлый раз, то есть повышенное внимание к вам со стороны «чёрных» — конечно, не менее важно, но пока мы сами ещё не знаем, что хотят «чёрные». А значит, нет особого смысла метаться и торопить события, то есть нужно всего лишь ждать. А сколько ждать никто не знает, как бы ни упустить момент…

Чертик вздохнула, махнула рукой, и продолжила.

— Ладно. Ничего страшного, на самом деле, не ожидается — тут просто, как говорится, стоит быть готовым ко всему. В идеальном случае, вы бы вообще не заметили ничего. Теперь насчёт твоего вопроса. В плане «белых» меня больше всего удивило и разозлило именно то, что в нём нет места для тебя с Хельдаром и командой. Более того, в текущем варианте плана, места также нет, и не может быть. После того как Волчица с Крэганом перейдут на другую сторону, портал планируется закрыть. Наглухо запечатать. То есть, до свидания, как хотите, так и выбирайтесь. И это при том, что вы участвуете в их спасении. Я пока не знаю, что это — недоработка или умысел, но признак тревожный. Хотя, скорее всего, именно простая недоработка, потому как в точке прибытия вас действительно честно ждала груда монет из полновесного золота. Так или иначе, но из-за этой проблемы, я и разговариваю сейчас с тобой. Вот.

Чертик замолкла, сухо кашлянула пару раз, извлекла откуда-то из-за спины расписной глиняный кувшин с водой и сделала глубокий глоток. Хеледис даже не шевельнулась, ожидая пока девушка из сна утоляла жажду, она внимательно обдумывала только что услышанное. Довериться ли нежданной гостье, ведь она не просто так связалась с ней?

Взвесив все «за» и «против», Хеледис повернулась к своей собеседнице.

— Ну, давай, говори, что придумали «серые»?

Та вздохнула, и тихо начала свой долгий рассказ…

Интерлюдия. Кровь и безумие

Этой ночью в Немире

«Запомни — враг не дремлет никогда. Особенно когда дремлешь ты».

Нравоучение заснувшему часовому.

Тиха немировская ночь. Вернее, не совсем она тихая — но пока что на улицы города не выплеснулась волна жаждущих крови своих соперников толпа. Никто не знал даже, к чему приведёт один чей-то очень меткий выстрел. Прилетевшая из спокойной тишины ночи и буквально пришпилившая к собственной кровати главу одной преступной группы Немиры арбалетная стрела.

Непосредственно виновников уже скорого переполоха события не затронули и не должны были затронуть. Хельдар спал, отдыхая после всего пережитого — покушение на Хеледис вымотало немало нервов. Но к счастью его подруга цела и невредима, спасибо той кольчуге. Кому он станет мстить, неясно, да и стоит в таком случае вообще мстить? Ладно. Допрос пленника он проведёт завтра, если тот не загнётся за ночь, конечно.

Волчица караулила, и она отслеживала угрозы кораблю, команде и ей самой, но никак не сомнительную возню в городе. Боцман спал, Вала спал — спала вся не стоящая на вахте часть команды. Восстанавливающая при помощи Волчицы своё здоровье после покушения Хеледис точно также крепко спала, укутавшись в одеяло и заложив одну руку за голову. Вернее, спала, но не совсем.

Она внимательно слушала рассказ подруги из сна. Сама Чертик где-то далеко сидела в кресле за столом, будто задремала, но на деле своей Тенью находилась в созданном Хеледис кусочке мира на Изнанке и расписывая ей все расклады, в том числе собственную роль. Расписывала та со скрытием некоторых излишних по её мнению, деталей, но вообще довольно подробно.

Ещё совсем недавно девушка-хаос даже не представляла, что всего лишь два её вмешательства в судьбу авантюристки Хеледис спасут ей жизнь. И поэтому, ввиду уже серьёзных угроз её жизни, Чертик своим долгом посчитала втайне от Ангвара как можно лучше объяснить Хеледис, что вообще происходит и как ей с этим жить. Тем более контрабандистка оказалась весьма рассудительной — и такого способа общения не испугалась, и не потребовала немедленно отстать от неё, и не отмахнулась от самого разговора.

Идиллия? Ага. Однако кое-что Чертика всё же насторожило. Как-то слишком уж спокойно восприняла свою собственную роль пешки в делах неких «серых» и наличие неких врагов Хеледис. Ещё как-то ощущалась она… знакомо. Кровь сидхэ? Так в том то и дело, что никакая Чертик не сидхэ. Чертик так-то вообще неведомо кто. Однако у Хеледис определённо была некая связь с ней. Девушка-хаос ещё и с этим фактом разбираться совсем не желала — и без него хватает у контрабандистки странностей, но запомнила хорошенько.

Разговор с Хеледис отвлёк девушку-хаос от наблюдения за Немирой, и нечто неладное она заметила далеко не сразу. А началось всё с того, что из-за важного факта, касающегося случившейся этим вечером диверсии на перевалочной базе воровского синдиката, в спальню главы «Стальных Теней» тихонько зашёл его собственный заместитель. Так он вряд ли бы полез к главарю, но открывшийся факт требовал от начальства как можно более скорой реакции. Оказывается, тот взрыв устроили конкуренты воровской организации, замаскировав все действия под вражду двух отрядов наёмников. Нашлись, оказывается, в городе свидетели непосредственно самой драки, что легко опознали командиров обоих отрядов и даже знали, на кого работают. Причём тут снова повезло: один из командиров надел накладные усы и бороду, надеясь, что таким образом скроет личность, но в пылу драки один ус отклеился и…

Однако увиденная заместителем картина заставила оторопеть. В свете свечи на молодого мужчину глядели неподвижные мёртвые глаза окоченевшего тела их главаря. Арбалетная стрела, что столь внезапно оборвала на сороковом году неправедную жизнь главы гильдии так и торчала в области сердца. Грудь, пол и простыни оказались буквально залиты кровью, почерневшей и запёкшейся.

Тихий сдавленный возглас обалдевшего заместителя заставил проснувшегося недовольного от его визита охранника покоев заглянуть, убедиться, что всё тут хорошо. Всё хорошо не оказалось — всё было нехорошо. Очень нехорошо. Звук сигнала тревоги зазвучал внизу, заставив буквально подскочить с места сонного капо и четверых дуболомов из его подчинённых. Уже через пару минут забегал разбуженный по тревоге особняк. Ещё через минуту-другую на улицах Немиры затопали башмаки и сапоги — оповещение всех гильдейцев о несчастии и сбор с целью решить, кто виноват и что делать.

А в это время констатировавший смерть старик-медик попытался осторожно вытянуть из грудины тяжёлую гранёную стрелу, но ему не удалось — та засела в дереве, пробив тело насквозь. Достать железку удалось с третьей попытки, уж больно крепко та держалась. После чего улику мигом принялись рассматривать все собравшиеся. Орудие убийцы впечатлило, конечно. Таким можно спокойно и быка приголубить, не то, что человека. Люди чесали и чесали головы, никогда не видя ранее подобного, пока не прищурил глаза тот самый медик, не поднёс к стреле увеличительное стекло, не хмыкнул и не прошепелявил.

— А я знаю, чья стрела.

Собравшиеся на экстренный совет обратились в слух — старикана уважали и боялись, все понимали, что такое мастер ядов, редкостных умений и скверного характера, способный к тому же, поставить на ноги даже безнадёжно больных и раненых, пятьдесят лет службы отлично показали это всем.

— Быстрые клинки это, подобных стрел никто больше не делает — вон тут у оперения их клеймо есть. То их затея, большими арбалетами стрелять издали, и кроме них никто больших стрел не имеет, — продолжил говорить старик, после чего с хитринкой прищурился и замолк.

— Вот же с-с-су… — шепотом протянули все собравшиеся у тела главаря и мрачно переглянулись. Что им следует сейчас делать, не особо отягощённые совестью решили моментально.

Поэтому уже через десять минут боевой отряд из девятнадцати настроенных недобро разумных топал по ночным улицам в сторону известного им дома, где с давних пор квартировали эти самые «Быстрые Клинки», клан-конкурент. Кто виноват, они решили. Что делать — тоже. Жажда мести горела в сердцах. Видя такой организованный отряд, случайные путники и свидетели пытались слиться с тенями, молясь, чтобы их не заметили.

Дошли. На вопрос заспанного, но внезапно проснувшегося охранника, отчего невежливые господа в таком количестве собрались у охраняемого ими здания, последовал приказ доставить сюда «самого главного» а также дружеский совет и пожелание — не вмешиваться, иначе… Делегация «Теней» не уточнила, что в таком случае будет иначе, но тут всё и так было понятно.

Напуганный охранник скрылся в здании.

Вскоре на порог вышел ругающийся на всех страшными словами тот, кого на время своего отсутствия оставил в качестве главного атаман «Клинков». Далее последовал весьма экспрессивный диалог. Обвинители дружно набросились на ничего не понимающего заместителя, а тот отнекивался и посылал мешающих спать по направлениям: в лес, в море, бесконечность да срамные места. В ответ звучали ещё более хитрые проклятия и новые обвинения. В диалог постепенно вступали новые и новые разбуженные шумом жильцы штаб-квартиры клана. Обстановка с каждой минутой накалялась, пока наконец один из делегатов не достал меч. К нему присоединилось ещё трое. Далее сообразивший, что дело запахло уже жаренным заместитель попытался скрыться в здании, но не тут-то было. Толпа жаждала крови, она её и получила. Резня началась.

Спустя пять минут бой вовсю шёл уже в самой штаб-квартире, но тут в спину штурмующим с разгона обрушился поднятый по тревоге отряд «Клинков». Кто до них успел добежать, непонятно, но весть дошла, и вот к защитникам здания резко пришла подмога. Через пару минут «Быстрые Клинки» добили последних представителей сошедших с ума «Теней», но о чём те не знали — так об одном всего лишь ускользнувшем. Он прибежал в гильдию, где ещё решали, как и где будут хоронить атамана, и потряс всех известием — «Быстрые Клинки» напали на посланников, убив почти всех, ушёл лишь он один. Тело было забыто тут же, перед «Тенями» встал старый-новый вопрос — что делать? И решение приняли не раздумывая. Вскоре в городе один за другим вспыхнули бои.

«Стальные Тени» избрали другую тактику. Нападая не на клановый дом, а на рядовых представителей «Быстрых Клинков». Вытаскивали их из постели, даже не давая очнуться, зачитывали приговор, клинок в сердце, бегом к следующим жертвам, пока те не узнали о резне. Семьи отправлялись туда же, в расход. Кто-то успевал оказать сопротивление, ряды «Теней» постепенно таяли, разжигая в людях ещё большую ненависть к врагу.

Вот только не замеченной эта война не стала ни для кого. Все гильдии, кланы и объединения поднимались по тревоге, решая, что делать? За такие дела могут подвести под петлю вообще всех, особенно если в их Немире после такой ночи окажутся войска. Однако пока главари, собравшиеся на экстренное совещание у взорванного недавно трактира, поскольку многие до сих пор никуда не уходили и находились на месте диверсии, выясняли что да как, простые члены — воры, насильники, убийцы, скупщики краденного, пираты и прочие личности быстро нашли себе занятие. Под шумок можно провернуть много чего… Конкуренты у них были, конкуренты не спали, конкуренты единогласно решили, что ночь эта наверняка спишет всё. И заблестела под луной сталь, и полилась новая кровь…

И когда вал противоречивых слухов о том, как кто-то у кого-то украл, кто-то зарезал своего недруга, кто-то что-то поджёг, нахлынул внезапно на разумных, решавших неспешно, как замести следы бурной ночи, они даже растерялись. Ну вот какая ещё должна быть реакция на следующие одни за другим вести такого содержания?

Члены воровской гильдии ни с того ни с сего ограбили мирно, два зуба даём, пробравшихся в их собственное убежище представителей клана воров из порта, лишив их последнего праведно нажитого имущества.

Сами воры одновременно сообщили всем, что портовые крысы тихо и мирно вынюхивали у них цепочки посредников по продаже краденного, роясь прямо в бумагах, ну а так ничего страшного, просто мы их наказали и вышвырнули вон, забрав все ценности как компенсацию.

Пираты и каперы, потрясая своими топорами, не церемонились и швырнули с яростными лицами прямо на стол записку с текстом «Привет от Крыс», тут же сообщив всем, что бумажку ту они обнаружили на пустом сундуке с их казной, вместе с избитой и раздетой догола охраной, которая опознала почти половину наличного состава своих же, портовых, воров. Представитель портовых воров с честным выражением лица всё отрицал, мол, им от пьянства всё причудилось, а мы в это время честно брали свою долю из казны конокрадов, поскольку те все скопом есть подлецы и обманщики, и не платят им за что-то уже восьмой год.

Конокрад, услышав это, взвился и проклял всех портовых воров до седьмого колена, после чего потребовал вернуть золото, не то они как ответ украдут всю казну и портовых воров, и пиратов, раз уж её прихватили, тем более пираты не лучше воров — за ними числится какой-то должок. Моряк зарычал и схватился за топор, но до битвы дело не дошло — разняли.

Сгорело два дома тех, кто входил в синдикат фальшивомонетчиков. Когда же сами чеканщики хором потребовали покарать всех виновных, внезапно пришла новость о разгроме торговцами дурманом аж пяти притонов зараз, причём куда-то были уведены их работницы. Затем прибежал представитель державшего все местные злачные заведения клана «Непахнущих», именованного по выражению «Деньги не пахнут», и сразу пожаловался на влезших в их епархию продавцов дурмана. Которые внезапно открыли у себя собственное заведение с азартными играми, выпивкой и распутными девами из числа уведённых из разгромленных до этого притонов. И не желают прекратить сие безобразие, ведущее к прямым убыткам его клана — их заведение объявлено бесплатным и в него ломанулись уже все, кто узнал, а знает благодаря крикливым торговцам весь город.

«Накурились они, что ли?», — только и спросили у себя тихо обалдевающие от всего этого дурдома главы ряда означенных организаций и не только их.

А далее… Одни украли у вторых, другие у третьих, третьи у первых, их всех обокрали четвёртые, на которых напали пятые и шестые, после чего подрались за добычу, и в пылу схватки всё утащили седьмые, но далеко не ушли, ибо так и не успокоившиеся до сих пор «Быстрые Клинки» разбушевались и нападают на всех подряд. «Клинков» почти всех дорезали «Стальные Тени», затем «Теней» скопом приголубили первые, вторые и третьи, но всё украденное у них так и не обнаружилось. Все у всех что-то требовали, грозили, проклинали, обвиняли… а главари и заместители тщетно пытались гасить конфликты. В разгар веселья, не смущаясь нисколько, к ним заглянула прикормленная всеми присутствующими стража в лице сотника с двумя сержантами, и часто перемешивая ругательства с местоимениями поведала, как городской магистрат перепугался хаоса до такой степени, что, не оповещая почти никого, сбежал. Всё бы ничего, но удрали эти пузатые старички в сторону расквартированного неподалёку полка баронских кирасиров, то есть в город уже через полчаса войдёт армия, наводить порядок.

Немая сцена.

После которой началась паника и попытки организоваться, чтобы совместно прекратить творящееся безумие, иначе уже скоро станет плохо всем. Что делать примерно представляли, и прежде всего, единогласно нашли козлов отпущения в лице двух гильдий убийц. Кто на кого напал, сильные мира сего знать даже не желали, но они были в курсе — всё начали эти две банды. И решили их судьбу, в попытке отвести от себя удар правосудия. Далее пошла морока со своими, но каждый решил разобраться с инициативными подчинёнными сам, закрыв пока глаза на все их прегрешения. Предстоит ещё изобразить сцену «арест стражами порядка и законопослушными горожанами преступных сообществ».

А в это время далеко в Светлогорье девушка-хаос судорожно записывала и собирала воедино факты, поскольку не понимала ничего. Ведь больно походил творящийся в Немире хаос на настоящий «хаос», на деятельность сидхэ, одним ударом убивающих сразу с десяток зайцев. Ведь расправиться с преступниками чужими руками — это вообще у сидхэ классика жанра.

Она и подумала бы на них, но…

Но никаких сидхэ в Немире и окрестностях даже близко не появлялось.

Сцена 33. Признания и чувства

Утренняя Немира

«Вопросы межличностных и вообще личных отношений в новой компании лучше прояснять пораньше. Во избежание проблем в будущем: и без любовного треугольника их хватает».

Мнение Хельдара о ситуации.

Когда Хельдар проснулся поздно утром, то несколько секунд он не понимал, где находится, но потом из яркого марева солнечного света начали проступать контуры. Тесное помещение с чуть приоткрытым иллюминатором, скрип досок, солнечные блики на потолке — отражения от водной глади, а ещё тихие голоса где-то в трюме и на палубе. Бессонная ночь, наконец, осталась позади, настал второй день пребывания нежданных гостей в Немире. Всего второй, а Хельдару казалось, будто с момента прибытия прошла целая вечность. Такого количества событий всего за несколько часов на него не наваливалось никогда. А он думал ещё совсем недавно, что его рутинная жизнь никогда не переменится. Ага, ага!

Радовало наёмника пока одно — после его вчерашней акции по устранению не добитого в своё время лидера клана пафосных убийц большая часть состава беспокойного сборища на несколько дней должна забиться по норам, и сидеть, пережидая активную грызню в среде преступного мира города за место нового главы клана. Такое гарантированно будет, свято место пусто не бывает никогда. Остальное же пока что вызывало тревогу. Нет… кое-что Хельдар просчитал, не такая сложная задача, зная хоть немного преступный мир. Но не всё.

В истории вчерашнего дня оставались ещё белые пятна, самым значительным из которых Хельдаром считался отряд наёмников под командованием бородача, который пытался схватить их Хеледис, в разрушенном позднее стараниями их четвёрки трактире. Даже самая логичная из всех версия — получивший заказ на поимку Хеледис отряд по пути заглянул узнать у информаторов обстановку, и тут внезапно в тот же трактир случайно попал предмет их заказа, имела всего лишь один, но важный недостаток. Откуда в распоряжении наёмников вообще оказался портрет капитана корабля, если тот прибыл в Немиру этим же утром, и с момента прибытия до визита в трактир прошло часов девять?

Причём, судя по скорости опознания Хеледис в трактире, закутанной в плащ, портрет у врага имелся явно подробный, и возможно не словесный, а рисунком, только когда его нарисовали? Хотя нет, опознали девушку по фигуре, раз лицо было закрыто, но это надо знать, кто есть кто в отряде, сошедшем на берег! То же самое касалось ночного нападения — неизвестный знал, где сейчас Хеледис и Хельдар, причём кого-кого, а наёмника несостоявшийся убийца должен был опасаться точно. Но гость не опасался, возможно, зная, что на борту Хельдара нет, и не будет как минимум несколько часов. Возможно, он его не опасался, от природы будучи глупым и никого не страшащимся, только точность наводки на Хеледис такое никак не объясняло.

Такое ощущение, будто в этом конкретном случае имело место быть какое-то особое волшебство, не иначе. А что? Информированность противника и правда поражала, казалось, что он действовал, зная наперёд, кто и куда направится.

— Волей-неволей взаправду станешь тут верить в предсказателей будущего и прочих прозревателей истины, — хмыкнув, проговорил себе под нос наёмник, вылезая из мягкой парусиновой койки и разминая руки. В способности гадалок и прочих оракулов видеть то, что будет, Хельдар нисколько не верил. Маги не могли в принципе заглядывать в грядущее, судя по тому, что он знал. Ну, либо дар прямого прорицателя всё же существовал — но являлся настолько редким, что о нём никто в его Империи даже не слышал.

Правда, ещё наёмника интересовала случайно встреченная им ночью в порту четвёрка лиц с той самой гильдии Стальных Теней. Возможно, они шли именно на Хеледис? Хотя во взятом в плен нападавшем Хельдар не опознал никого из тех четверых, но нормального опознания не получалось. Ночью наёмник кроме фигур в балахонах толком ничего не видел, только слышал их разговор, а голос пленник не подавал, валяясь оглушённым ударом по затылку. Поэтому Хельдар имел полное право предполагать, что в плен попал кто-то из тех четверых… В таком случае, назревал логичный вопрос — а где все остальные? Куда ещё трое спрятались? Или где затаились? Гадать можно бесконечно и пока пленного не допросит, ничего он узнать не сможет.

А пока надо хотя бы выбраться… наверх, кажется. Судя по тому, как близко к иллюминаторам вода, ночевал он в одной из кают экипажа в кормовой части Льяны. Хорошо знакомое место. Осмотр корабля, конкретно — помещений под палубой он делал на всякий случай — а вдруг придётся отражать нападение на борту — ещё вчера. Вместе с Сиджеем и поначалу ещё любопытным Пастором всюду пробежался, заглядывая в люки и двери там, куда не лез сам. Много чего узнал о кораблях в целом, и Льяне в частности, кстати.

Единого трюма тут, оказывается, не было. Корпус корабля делили на четыре части водонепроницаемые переборки, ну, были они не совсем герметичными, но немного воды точно держали. Команда убедилась вчера утром. Спереди на носовой оконечности имелся так называемый форпик, этим коротким словом обозначался небольшой пирамидальный закуток у форштевня — куда, тем не менее, был доступ через пару люков по сторонам от бушприта. Форпика Льяна почти лишилась после шторма, сейчас эта своего рода кладовая для всякого не боящегося влаги судового имущества вроде кранцев и швартовов зияла дырами щелей в разошедшейся, надломленной обшивке. Следующий отсек именовался цепными ящиками, и хранились в нём… правильно — якорные цепи и канаты, когда сами якоря подняты. Льяна своих якорей лишилась полностью. Большая часть палубы над ящиками оказалась вырвана, почему — загадка, причины не знали ни Сиджей, ни Хеледис. Капитан подозревала взрыв, но что взорвалось, если их крюйт-камера в кормовой части? Впрочем, загадок у Льяны хватало и так: единственный уцелевший якорный шпиль, как убедился Хельдар, был не простым барабаном с отверстиями для вымбовок — внутри он содержал нечто вроде шестерёнчатой понижающей передачи как на механических лебёдках, и передаточное число тут даже регулировалось…

Далее корпус корабля расширялся настолько, что позволял вмещать уже не закутки с кривыми-косыми стенами, образованными бортами, а нормальные и даже вместительные помещения. Оставшуюся половину от баковой части под низкой — не более метра высоты надстройкой занимала небольшая уютная, вся набитая шкафчиками и инструментами мастерская плотника и слесаря, а также кладовые: парусно-канатная и продовольственная. Сейчас в этой части корабля царил разгром и кавардак, но в целом как убедился Хельдар, корпус оставался крепок. Только палубу и крышу надстройки поломало в месте падения остатков бушприта. Внутрь носовых помещений вела узкая лесенка за мачтой, причём никаких люков сверху предусмотрено не было — только плотная дверь снизу.

Ещё, как рассказал Охотнику боцман, под кладовыми в нижнем трюме было немного свободного места, но там ничего не хранилось, там одна грязь, вода и балласт. В чём Хельдар на месте и убедился.

Примерно треть корабля после фок-мачты занял трюм, основной, грузовой, ради объёма которого, вероятно, даже балласт вынесли в основном в тяжёлый киль из свинца. Ничего интересного тут не нашлось — огромное подпалубное пространство содержало немножко хлама, изредка попадались закреплённые сетями явно годные бочки и ящики. Здесь стояла и та самая грубо склёпанная клетка, в которой для маскировки везли пассажиров. Свет попадал внутрь через большой приподнятый над палубой грузовой люк, закрытый частой решёткой и ещё, как пояснила Хеледис, его в непогоду прикрывали дощатыми щитами, для того чтобы вода не захлёстывала и не заливала трюм. На вопрос, отчего никто тут не поставил стеклянные призмы как в каютах, чтобы исключить проблему, хозяйка корабля не ответила, а лишь развела руками. Так построено.

Таков верхний трюм, а ещё и нижний был, невысокий, скорее место, куда не жалко запихнуть всякий хлам. Его и требовалось разгрести, когда вчера пошла речь о серебряном балласте. Туда Хельдар тоже только заглянул, и ничего не увидел особо — ну да, хлама там было примерно как на первом этаже дома со складом гильдии. В основном доисторические бочки, ящики, обрывки парусов, верёвки, канаты, грузовые сети, доски, брусья и всякие непонятные деревяшки, какие-то железки, короче говоря — был это эдакий большой и сейчас частично затопленный чулан, который редко приводили в порядок, потому что он почти не использовался как грузовой трюм. Хотя мог.

Ну и корма, занятая высокой надстройкой квартердека. Обычно, как сказала Хеледис, на похожих кораблях на корме ставится длинная вытянутая рубка, но здесь всё не так, словно Льяну построили по каким-то непонятным канонам — в целом тем же самым, только немного другим. В результате, как призналась Хеледис, вышла удобно. Например, рулевой пост на шканцах с которого было видно всё нужное: и палубу, и весь рангоут, и обстановку вокруг корабля, куда без этого. Там же, на свесе юта над верхней опорой баллера стояла увесистая, длинная — больше метра бронзовая пушка на хитром поворотном лафете. Для чего она стоит именно тут понятно: кинуть на прощание ядро или что там надо кидать лоханке, решившей зачем-то напасть на вольных контрабандистов. Ещё наверху у бортов стояли две крохотные смешные пушечки вроде фальконетов для стрельбы картечью, и больше ничего для огненного боя корабль не нёс. Со скоростью хода Льяны, как сказала ему капитан, серьёзные противники вовсе не противники — не догонят никогда, стало быть, и пушек особо не надо.

Внутри квартердека было очень даже вместительно: целых два уровня жилых и прочих помещений. Причём внутренняя палуба надстройки была ниже уровня основной палубы где-то на метр, из-за чего перед входом сделали нечто вроде веранды — просто утопленное в корпусе место под шканцами, но не закрытое полностью. Между опорными колоннами красовалась аккуратная деревянная решётка высотой по пояс. Здесь очень неплохое место для отдыха в гамаке, как сказала Хеледис, если не хочется сидеть внутри, в помещениях.

Вот, кстати, о помещениях в кормовой части. Их было много.

Надстройка содержала в основном бывшие каюты, использующиеся пока как кладовые, за исключением хорошо отделанной каюты для капитана и примерно такой же, но занятой навигатором — одна на левом борту, другая — напротив, на правом. Ещё в одной каюте со снятыми декоративными панелями ночевал их скромный боцман — Сиджею каюта, похоже, вообще не требовалась, и обычно он находился где-то на палубе. Да ещё кормовую оконечность заняла гордость Льяны: кают-компания, она же столовая, она же много чего ещё. В ней, кстати, были единственные нормальные окна на всём корабле — не иллюминаторы, в смысле. Окна не выбило штормом, что удивительно, хотя само стекло внушало толщиной в сантиметр-другой.

Спуск на жилую палубу скрывался между стенками кают-компании и каюты навигатора там, где напротив находилась ещё одна небольшая кладовая. Внизу структура почти повторяла надстройку. Только под кают-компанией была, если так можно сказать, орудийная палуба с пушкой и всякими принадлежностями, хранившимися сверху под бимсами. Да ещё где сверху коридор заканчивался выходом на палубу, снизу оказался тупик — мачта и сразу за ней переборка с водонепроницаемой дверью, пока закрытой. Водонепроницаемость обеспечили варом, которым хорошенько залили все щели. И саму дверь ещё для верности заколотили. Как пояснил Сиджей — дверь проделали на случай, если из трюма надо что-то затащить тяжёлое. Или если надо проникнуть из кубриков в трюм, а других путей не осталось, как случилось недавно при борьбе за живучесть в открытом море, ещё до прибытия в Немиру.

Крюйт-камера — особое хранилище для пороха, кстати, расположилась тут же, поблизости от пушки: в коридоре в палубном настиле был лючок с хитрым запором для водонепроницаемости. Камеру при экскурсии они не вскрывали, но была она небольшая, судя по рассказу Сиджея.

Камбуз тоже скрывался снизу, и что больше всего там удивило Хельдара — нормальная кирпичная печь с варочной плитой. Разумеется, от переборок печь отделяли пластины из чего-то вроде природного сланца, и пожара на борту ни разу, тьфу-тьфу, не случалось — ну, как минимум при Хеледис. Металлическая дымовая труба проходила сквозь палубу в кожухе из другой трубы, а щель туго забили асбестом, так что и здесь не загорится. Ещё наёмнику показалось явно странным то, что дымовая труба зачем-то проходила через небольшой цилиндр с выходящими трубками. Трубки вели в медный бачок со змеевиком внутри, и неожиданно всё это оказалось вот таким простым опреснителем. Удивительно, конечно. Но проблем с пресной водой у них почти никогда не было, по словам Сиджея, и ограничивало их лишь топливо для печки. Дрова, уголь, вот это всё, запасы на борту имелись, под палубой лежали.

На фоне опреснителя душевая тоже удивила Хельдара, но уже не настолько сильно. Хотя когда лет десять назад они осматривали корабль и тоже впервые увидели душевую, то рты поразевали — по словам Сиджея. Закуток под душ, прямо напротив камбуза, приткнувшийся к водонепроницаемой переборке был крохотным — но зато это отдельное помывочное помещение, целиком обитое медными листами. Досталось такое богатство от прочих владельцев. На радость Хеледис, которая когда надо запиралась там и плескалась в своё удовольствие. Не в море, там вода дорога, а в портах. Источник горячей воды очевиден.

Остальное место снизу занимали каюты — личные каюты для каждого члена экипажа, и последнее, как сразу пояснила капитан, являлось невероятной для океанских судов роскошью. Не говоря уже про отдельную душевую.

«Потому что нестандартная планировка тут была изначально», — добавила Хеледис про Льяну, пока умолчав и об истории её находки, и о размышлениях на тему бывшего владельца, покоя ему в вечности… таинственной персоны, о которой Зимородок ничего не знала. Кроме смутного словесного описания.

В одной из упомянутых кают Хельдар и проснулся после тяжёлой ночи, и он не испытал никаких проблем с дорогой на свежий воздух. По дороге никого не встретилось, даже обычно суетящегося то тут, то там Пастора, встречающегося так часто, что казалось — на борту кроме него, Сиджея и Хеледис нет вообще никого. Каюта капитана, кстати, оказалась пустой, значит, её обитателю за ночь стало сильно лучше. Здорово.

— О, Хельдар, ты уже встал, доброго утра! — поприветствовала выходящего из кормовой надстройки наёмника, сидящая на специально вытащенной бочке и задорно болтающая ногами его новая знакомая.

Хельдар оторвался от мыслей и моргнул.

— Доброе утро, Хеледис, — ответил он. — Ты как?

— Хорошо всё, уже ничего не болит, спасибо, спасибо, спасибо! — выдала Хеледис явно заранее заготовленную фразу и неожиданно для наёмника быстро подбежала к нему и крепко обняла. От неожиданности Хельдар едва удержался на ногах, но ответил взаимностью, с осторожностью прижав к себе капитана, помня про то, как буквально вчера она едва могла дышать от боли в рёбрах.

— Хеледис, доклады… Эмм… такс… ну вы наслаждайтесь, я пока подожду, не к спеху,— раздался из люка трюма ехидный голос боцмана. Счастливая до беспамятства Хеледис снова моментально покраснела, зарычала, но от друга не оторвалась и только сердито заметила в пространство.

— Эй, вообще-то предупреждать надо, наблюдатель.

— Вот я и предупредил. Это хорошо, что ещё Пастор вас вдвоём не увидел, он сейчас с Волчей болтает, — продолжил вылезающий по лесенке Сиджей и, ткнув в сторону надстроек, продолжил. — А то этот пройдоха устроил бы сцену ревности гарантированно. Ладно, докладываю — всё хорошо, трюм продолжает течь, но ещё слабее, помнишь, я говорил про глину? Воду стараемся регулярно вовремя откачивать. Местные заглядывали и кое-как объяснили, что пора нас сдвигать с места и тащить в глубину бухты, только боятся, что их шпиль нас не вытянет. Конечно, не вытянет, мы в глине залипли намертво. «Тот» балласт не трогали, в нижнем трюме сам видел какой кавардак, надо будет в отлив начать разгребать, так как серебро ещё долго будем собирать в одном месте.

— Ясно-понятно. Слушай, а что происходило ночью, не знаешь? — спросил Хельдар, подозревая, что эта ночь прошла спокойно, и был прав.

— Да ничего интересного, как ни странно, — зевнув, ответил разминающий ноги боцман. — Как ты завалился спать, до самого утра в порту вообще стояла тишина полная, только Волчица изредка ходила на берег, как она пояснила, на разведку порта. Уж не знаю, как ей удаётся при белоснежной шерсти сливаться с местностью подчистую, но сам видел. Вернулась Волча совсем недавно, сразу же отправилась спать. Заявив перед этим, что вокруг нас гарантированно нет ни коллег нашего убивца, ни наблюдателей.

— Отлично. Так, кораблём пока никто не интересовался? — поинтересовался аккуратно обнимающий подругу Хельдар. Хеледис, кстати, была не против как объятий, так и некоторых мелких вольностей со стороны друга, чем привела в недоумение старого боцмана, знающего своего капитана не один год. Однако комментировать перерастающую во что-то иное едва зародившуюся дружбу, он не стал и, пожав плечами, ответил на вопрос.

— А некому интересоваться. Город словно вымер, буквально недавно первые зеваки прошлись по пирсу, поглазели да назад потопали. Зато стражи откуда-то набежало полно, если вчера по причалам двое прогуливались, то теперь там сам видишь…

— Словно вымер, говоришь? Вот как… — проронил в недоумении наёмник, чуть сдвинувшись к борту вместе с ласково улыбающейся и ещё не разжавшей объятия Хеледис. Он вгляделся в сторону просыпающегося города и замер, не понимая ничего. Потому что… ночью в тихой Немире явно случилось что-то посерьёзнее вчерашнего сокращения его силами поголовья преступного мира в количестве одной штуки. Ибо прямо на его глазах по безлюдному причалу для рыбацких судёнышек медленно и вальяжно навстречу друг другу вышагивали две полноценные четвёрки воинов в хороших панцирных доспехах, сроду не принадлежащие к городской страже — потому что это пехотинцы ближайшего гарнизона армии, имеющей вопреки сомнениям нормальную боеспособность.

Потому что не даёт заскучать степняк.

— Твою ж налево, у нас что, ночью весь магистрат перерезали? — выплеснул в словах своё искреннее удивление Хельдар. — Если в город притащили армию и поставили её заместо стражи.

— Чего? Армию? — в свою очередь чуть ли ни вскрикнул боцман. — Так это не портовые стражники?

— Откуда у наёмной стражи такие доспехи возьмутся? Это именно армия, — подтвердил наёмник, уже откровенно беспокоясь. — Причём как бы ни элитная часть какая-нибудь, уж больно хороши нагрудники. М-да, не было печали… но я надеюсь, скоро они уберутся.

— Слушай, они не могли прийти за тобой? — взволнованно прошептала тихо Хеледис, и Хельдар качнул головой.

— Да с чего? Ну, пристрелил некто ночью одного гада, которого половина здешних кондотьеров и так видела в гробу, но боялась лезть. Кто — неизвестно, не видели и не слышали. Может те, он у них когда-то перехватил заказ, а может вон те, у них главаря старого убили именно его головорезы. А может это свои, а то подозрительно — ведь никто не видел ничего, но охрана то была, она всегда там есть и бдит. Короче говоря, даже если и стали подозревать, то отмахнулись, повода нет, больно уж мелкого плавания я рыба.

— О чём вы шепчитесь? — полюбопытствовал Сиджей, усаживаясь на бочку, недавно занимаемую Хеледис и доставая трубку.

— Как о чём, ты не догадался? Я соблазняю та-акого мужчину, — хихикнула чересчур развеселившаяся Хеледис, и, не дожидаясь возгласа поперхнувшегося от удивления боцмана, продолжила. — Но на самом деле, нет, я высказала одну версию пребывания здесь солдат, а Хельдар её не подтвердил.

— Мда… знаешь, от тебя уже не знаешь, чего ждать, — проворчал Сиджей. Хеледис взвилась на месте.

— Да я…

— Так, тихо вам, — вмешался Хельдар. — Конфликты мне сейчас не нужны. Предлагаю выяснять кто, от кого и что ждёт, потом. Сейчас мне нужно быстро сходить в город на разведку, полчаса максимум займёт. Как вернусь, допрошу нашего вчерашнего убийцу, и тогда-то нам станет хоть мало-мальски понятно, что происходит и что нам делать теперь.

— Разведка — дело хорошее, полезное, только перекусил бы хоть, защитник наш, — немного ласково попеняла Хеледис и улыбнулась. — Минут десять ты подождёшь? Я сейчас быстро соображу завтрак, вроде есть из чего.

— Я подожду, спасибо, — кивнул Хельдар, разжимая объятия. Почувствовав это, Хеледис мигом оторвалась от своего друга и чуть ли ни бегом бросилась в кормовую надстройку, по пути едва не стукнувшись о дверь. Боцман проводил капитана взглядом, хекнул и затянулся.

— Заприметила тебя наш Зимородок, однако, ой как заприметила, аж прямо сейчас готова взять и захомутать, — сообщил Сиджей очевидное, пустив вверх колечко дыма. — Ты знаешь, старина, я не понимаю, с чего ей вообще в голову взбрело сделать тебя как минимум очень близким другом?

— То есть до этого никто её внимания завоевать не смог? — поинтересовался с интересом Хельдар. Сиджей махнул рукой.

— Такую поди завоюй. Думаешь, её Зимородком прозвали, потому что она в чём-то там похожа на эту птичку? Вот и нет, просто на родном языке Хеледис её прозвище звучит так, что на наш язык оно переводится как «Зимородок». А исходный смысл-то она вложила совсем иной, нет никаких птиц, есть «Ледяная дева». Уже прелестно, правда?

— Чего-чего, но льда в Хеледис лично я не заметил, — ответил Хельдар. Да уж, вот такая мирная с виду девушка у него сейчас ходит в подругах… хотя в контрабандистах на море мирные не ходят.

— Немудрено, только с тобой она так милуется, вон уже обнимается даже, — сообщил боцман. — А так пытаться как-то с ней подружиться более тесно, чем совместно пропустить пару кружек пива в трактире, бесполезно. Ты не видел её такую, какой нам знакома просто. А увидев бы, сразу понял. В лучшем случае пошлёт незнакомого собеседника, делающего намёки, далеко и надолго, а если он начинает приставать, то сразу хватается за нож, знаю: минимум шестерых в края полного штиля она отправила.

— Да уж, характер — огонь. А Пастор чего устраивает? — наконец добрался до главного наёмник. — Вроде он и не брат, и не супруг, а беспокоится за честь капитана похлеще, чем командир в бою волнуется за знамя.

— Хех. Пастор — случай особый, — развеселившись, подмигнул ему боцман и принялся пояснять. — С чего он взял, что нравится Хеледис как мужчина, я так и не понял. Хеледис же в затруднении. С одной стороны, дружат они давно, познакомились почти сразу же после обретения Льяны, вот и не получается ей применять на Пастэросе свои обычные методы отваживания прочь всяческих надоедал. А с другой стороны, Пастор просто достал Хеледис не только своими ухаживаниями, но и неистребимой манерой лезть в её капитанские дела, когда этого не просят. Хеледис тебе ещё не рассказывала про отбытие из порта в этом плавании?

— Не приходилось, видно времени не было.

— Ну, так вот, послушай. Этот гений без Хеледис встретился с посланником, договорился без её же ведома о погрузке на борт клетки с пассажирами, да ещё при этом растрепал задачу на половину Могилы. Город так прозвали, откуда мы в этот рейс вышли. Как за такие фокусы Пастора не прибила Хеледис, я ума не приложу.

— Прелестно, точно за такое бы прибил, — покачал головой Хельдар. Жизнь подруги обрастала новыми и новыми подробностями. Надо же…

Вести разговор далее ему уже не хотелось, основное наёмник узнал. Хеледис в его жизни уже значила многое, и это пока Хельдара устраивало.

— Зато с такой подругой никакие враги не страшны, — между тем, ответил Сиджей. — Боевые навыки так себе, но вот энтузиазм кипучий. А последнее, по моему мнению, главное.

— Навыки подтяну, если захочет, конечно, но должна понимать, — уверенно сообщил наёмник, лениво подходя к борту. — Но это потом.

Сиджей снова усмехнулся, но не ответил ничего и продолжил пускать в небо колечки дыма. Хельдар же глядел на воду.

Утро. Чудесная погода, безоблачное небо и яркая гладь воды, прозрачной как слеза. Чётко видно, как корабль сидит на песчаной отмели, как её медленно, но верно размывает течение, как по дну неторопливо струятся жиденькие ручейки песчинок. Откуда-то сбоку на светлый фон выплыла пара рыбёшек, небольших, шевелящих плавниками и жабрами. Одна повернулась, взметнув хвостом вихрь песчинок, и отошла в сторону. Вторая куда-то глядела, удерживаясь на месте. И можно так целый день провести, только смотреть сквозь воду на раскрашенное бликами дно, пока не наступит отлив, и красивая картина мира под водой не превратится в обычную серую грязь. Но на отдых времени почти нет.

— Хельда-ар, а у меня уже всё готово! — раздался звонкий голос с кормы, и наёмник обернулся, нехотя оторвавшись от созерцания морской живности. Его подруга призывно махала рукой от кормовой надстройки. Завидев взгляд друга, Хеледис снова воскликнула:

— Завтрак для героя готов!

— Так, а чем завтрак для героя отличается от обычного завтрака, интересно узнать? — с хитрой улыбкой спросил боцман, вставая с бочки.

— Наверное, тем, что приготовлен не просто для кого-то, а для героического спутника, который меня спас ночью? — сразу же предположила Хеледис. — Ладно, я в каюту потопала, тоже себе перекусить сделала.

Хельдар аккуратно обошёл Сиджея, зашёл вслед за капитаном в надстройку, и чуть не налетел на спешащего куда-то Пастора.

— О, доброго утра защитникам, — поприветствовал он вошедшего. — У нас тут смертельная скука и тишина полная, что радует.

— Мне Сиджей уже рассказал, — заметил Хельдар. — Как Волча, в порядке?

— В порядке она, да что ей будет, только устала после дежурства сильно, — ответил Пастор, и немного помедлив, поинтересовался.

— А что такое?

— Пастор, если ты не забыл, то Волчица тоже входит в нашу команду. Такое объяснение устроит? — немного недовольно ответил Хельдар. — Ладно, тогда я пошёл.

— Ага, давай, а куда? — обернулся уже на пороге Пастор.

— На свидание я, а куда же ещё, — ехидно посмеявшись про себя, всё так же спокойно ответил наёмник, и быстро зашагал по узкому коридору. Приём пищи на корабле происходил в довольно обширной кают-компании на самой корме, путь всё равно пролегал мимо каюты капитана, так что немного подшутить над этим беспокойным товарищем было проще простого.

— Ага, поня… Куда?! — наконец спохватился Пастор, чуть ли ни подскочил на месте и кинулся назад с такой скоростью, что едва не вышиб дверь полуюта, после чего обогнал наёмника и влетел в каюту к Хеледис, дверь в которую так и не сделали, смысла нет. Через мгновение по кораблю разнёсся громкий вопль перепуганной девушки. По каналу мысленной связи пронеслась война испуга, а затем удивления и злости. Не раздумывая, Хельдар вбежал следом за Пастором в каюту, готовый ко всему, хотя таких совпадений в жизни не бывает, и замер при виде чудной картины. На полу у ног Хеледис валялся оглушённый Пастор, а растерявшаяся и напуганная Хеледис в изумлении моргала глазами и глядела на жертву провокации наёмника. Сжатые кулаки сами за себя говорили о том, как капитан оборонялась от внезапного визитёра.

— Хельда-а-ар, ну что это за жизнь такая, ну почему мне не дают отдохнуть, скажи? — устало пожаловалась Хеледис вбежавшему другу и расслабилась, но взгляд женщины по-прежнему оставался напряжённым.

Наёмник оглядел каюту, ещё раз оценил кулачки подруги, валяющегося на полу Пастора в оглушённом виде, испуганно-боевой настрой Хеледис, да лишь хмыкнул про себя. Сам виноват, а вот нечего пугать суровую морячку…

— Что случилось? — влетел в коридор и крикнул от входа боцман. Капитан снова ругнулась.

— Всё в порядке, просто кое-кто меня сильно испугал, и нет, это не Хельдар.

— Точно? — уточнил боцман, заглядывая в каюту. — Хм, ага, я вижу, ладно, раз не нужен, то иду.

— Давай… Нет, ну за что мне всё это? — проводила его взглядом женщина, вздохнула и вновь взглянула на друга.

— Что поделать раз кто-то не понимает милых шуток, — отозвался и развёл руками наёмник. — Он как, живой ещё?

— Да вроде я не прибила… — неуверенно сообщила Хеледис и наклонилась над валявшимся приятелем. Наёмник получше присмотрелся к оглушённому и сообразил, что Пастэрос пришёл в себя практически сразу, если вообще терял сознание, но до сих пор симулировал обморок. Видимо, не меньше испугался резкого удара в лоб.

— Вставай, давай, горюшко, — хмыкнув, Хельдар подошёл вплотную к телу, наклонился и слегка потянул за руку. Через мгновение Пастор открыл глаза и тут же изобразил смертельно раненого, но ему быстро наскучило, и помощник капитана немного опасливо поинтересовался у присутствующих:

— А… убивать не будете?

Хеледис потихоньку приходила в себя, поэтому на слова друга отреагировала всего лишь страдальческим закатыванием глаз, в то время как наёмник покачал головой и решил продолжить лёгкие словесные издевательства над источником проблем. Будущим пока что источником, хотя они ещё не уходят из Немиры, но лучше закрыть вопрос с Хеледис раз и навсегда.

— Слушай, это у него случайно не сотрясение от твоего удара? — обратился он к подруге нарочито громко.

— Сомневаюсь, что оно, было бы тут чему сотрясаться… — подыграла другу Хеледис, пожала плечами и критически оглядела валяющееся тело. Чересчур активный когда надо и когда не надо Пастор ей тоже ужас как надоел, поэтому капитан жаждала мести. Хеледис медленно подошла к телу с другой стороны, и посмотрела вниз с явственным сомнением в глазах. Друзья переглянулись, пряча хитрую улыбку, сам обсуждаемый нервно завозился, и поинтересовался.

— Эй… Это на что вы намекаете?

Поскольку тот до сих пор лежал на полу, то стоящие по разные стороны тела наёмник и капитан возвышались над Пастором как судьи над преступником, а их взгляды не предусматривали ничего хорошего.

«Если мы прямо сейчас обнимемся и друг друга поцелуем, его удар случайно не хватит?» — ехидно спросила мысленно Хеледис.

«Желаешь проверить? А смысл?» — немного удивлённо ответил Хельдар.

«Смысл очень даже прост — я хочу раз и навсегда объяснить своему первому помощнику, что меня как спутник жизни никак не привлекает от слова совсем, и все его попытки обратить на себя моё внимание просто надоели», — уточнила намерения Хеледис. — «Ну а ты меня как тот, кто мне нравится и кому я один раз обязана жизнью, более чем устраиваешь — пускай, мы знакомы не больше суток, но я привыкла доверять интуиции. А она говорит, что… ладно. Скажу лишь одно, я рада нашему знакомству».

«Я рад не меньше», — искренне признался Хельдар и подмигнул подруге. Та долго тянуть не стала и переступив лежащего, протянула руки, сильно обхватив друга за шею. Хельдар с осторожностью обнял хрупкую девушку и улыбнулся, коснувшись губами её лба. Пастор от подобного зрелища впал в ступор и кроме продолжительного стона ничего выдать не смог. А друзья не замечали ничего и крепко прижались друг к другу, уже не играя, словно этого момента они ждали не один год. От Хеледис веяло необычайной теплотой и чистым счастьем, даже Пастор что-то такое почувствовал, потому как резко замер.

— Знаешь, а мне это уже нравится… — тихо прошептала Хеледис, замурчала совсем как кошка, и потёрлась щекой о двухдневную щетину наёмника. — Как же хорошо, что я тебя нашла…

— И я того же мнения, — шепнул в ответ Хельдар.

— Слушай… — чуть смущённо произнесла тихо Хеледис. — Скажи…

— Что именно тебе сказать? — поинтересовался наёмник, уже догадываясь о теме расспросов. Хотя гадать нечего, ещё больше покраснев, Хеледис спросила с волнением.

— У тебя… ну… здесь кто-нибудь есть?

— Никого, ты — единственная, — чуть помедлив, ответил он. Глаза девушки буквально вспыхнули счастьем, и она прильнула к Хельдару сильнее.

Снизу раздался сдавленный всхлип Пастэроса, будто наполненный болью и страданиями. Заслышав его, друзья сильно нехотя оторвались друг от друга и с интересом взглянули вниз.

— А… как это? — в этот момент спросил неизвестно у кого Пастор, который пребывал в таком состоянии, будто бы получил по голове мешком с песком. Во всяком случае раскрасневшееся лицо, круглые, как у совы, глаза и удивлённый, не верящий взгляд, говорили о чём-то похожем.

— Хм, что-то не так? — тихо промурлыкала подруга и улыбнулась. Наёмник машинально напрягся, уж больно знакомы ему были такие перемены. Скромная улыбчивая девушка Хеледис после нехитрого вопроса отступила куда-то прочь, её место временно заняла хмурая и злая на всех неугодных Зимородок. Капитан корабля, контрабандистка со стажем и вообще опасный человек, прирезавшая в различных местах девятерых насильников, троих чересчур наглых грабителей, и даже одного своего коллегу, недовольного успехами женщины на поприще ремесла контрабандистов. Всё возмущение Пастора моментально исчезло, сам он даже поёжился и попытался отодвинуться подальше, понимая главное — ничего хорошего его не ждёт.

— Пастэрос, кажется, тебя не раз предупреждала? — холодно посмотрела на него Зимородок. — Я предупреждала ведь тебя, чтобы ты никогда не лез в мою жизнь? Не раз. Предупреждала, что ты, будучи в моей команде, обязан во всём меня слушаться? Тоже не раз. Ты, я вижу, не внял моим словам. Кажется, после твоей последней выходки, я намекнула тебе, что ещё одна провинность, и ты вылетишь с корабля быстрее ветра. Знай, я не исполняю своё обещание сейчас лишь по одной очень простой причине — здесь другой мир, и враждебный, а ты знаешь слишком много, чтобы просто так отделаться. Понятно?

— На самом деле последнее мы можем и исправить, — подыграл капитану усмехнувшийся Хельдар специально недоговорив, чтобы остальное дорисовало буйное воображение валяющегося на полу помощника.

— Эй… вы чего удумали, а? — задумка сработала, лежащий Пастор заметно перепугался, аж побледнев. — Я же… Вы…

— Мы, да, мы… — ехидно заметила Хеледис, снова становясь сама собой, и вновь обняла наёмника. — Ты всё понял, друг мой?

— Ну, наверное, я понял… — пробормотал Пастор. — То есть… погоди, а ты что, выбрала его? Но… но как же я?

— Стоп. А я разве тебе никогда не говорила? — даже удивилась Хеледис, и сама себе ответила. — Говорила не раз, почему ты мне не интересен. Повторю даже ещё раз. В первую очередь мне нужен кто? Друг, поддержка, защитник и единомышленник. Тот, кто со мной искренен и не врёт даже по мелочам, а ты, между прочим, в ответ на все расспросы о прошлом городил такие небылицы, что я даже не пыталась верить. Ещё, во-вторых, мне нужен тот, кто меня любит искреннее, и лично за тобой я проявления высоких чувств не заметила. Ну и, в-третьих, ты мне просто не нравишься как личность своей постоянной и мне не нужной инициативностью, уж прости за прямоту. Компаньон из тебя хороший, помощник по корабельному делу тоже неплохой, только семью с тобой никогда не собираюсь заводить. Ты всё понял?..

— Да, — вновь съёжившись, пробормотал Пастор. Хеледис удовлетворённо кивнула головой, и предложила наёмнику позавтракать, наконец, а то мешают тут всякие… Всякий в лице помощника капитана принёс свои извинения — не в первый раз, естественно, но Хеледис уже привыкла к такому другу.

На этом весь конфликт закончился, Пастэрос улизнул по своим делам, что до наёмника, то он с удовольствием последовал за подругой.

Перекусили они быстро. Хельдар торопился в город, из-за Пастора пришлось потратить немного драгоценных минут, хотя задержка критичной не была. Его подруга тоже спешила, поскольку решила с Сиджеем на пару озадачить сегодня команду, прежде всего, расчисткой трюма от всевозможного хлама, чтобы хоть как-то добраться до балластных ящиков — ибо разгребали завалы они только в районе излома, да на носу. И рвалась начать уже сейчас. Боцман с Хельдаром осадили женщину, готовую самой лезть в трюм и таскать хлам, хотя исцеление было успешным, но лучше вообще не нагружать себя, в команде и без капитана хватает в меру сильных работников. Нехотя, Хеледис согласилась с доводами друзей и потопала на палубу, снова сидеть на ветерке, щурясь под солнышком, и руководить работами, чувствуя что-то странное в ситуации — когда она уже более не капитан, но, тем не менее, всё равно остаётся на борту главной.

По дороге Хельдар получил от отдыхающей подруги коротенькое мысленное послание, желавшее удачи, и ненадолго остановился, формируя более сложный ответ. И судя по всему, Хеледис была довольна полученным образом тенистой беседки и плетёного кресла, в котором они сидят вдвоём, и тихо разговаривают о чём-то своём. На этом мысленный обмен закончился, началась работа.

Конкретной цели сегодня Хельдар не имел, он мысленно выстроил несколько замкнутых маршрутов, охватывавших самые людные места, и принялся ходить спокойным шагом. По дороге наёмник не только подмечал детали, вроде пары домов со следами свежих пожаров, но и ещё аккуратно расспрашивал о ночных событиях всех подряд — и стоящую чуть ли ни на каждом перекрёстке хмурую не выспавшуюся стражу, и изображающих деятельность портовых работников, и изредка попадавшихся навстречу горожан, и даже кого-то из приближенных к магистрату, так что картина крайне буйной ночи сложилась быстро.

Не вовремя попавшийся навстречу Риша, набросился на наёмника и принялся тихо ругаться и высказывать ему всё, что он лично думает про методы решения проблем кое-кем с седыми волосами и именем, начинающимся на букву «Ха», от которых честным людям становится только хуже и хуже. Хельдар сарказм не оценил, будучи не в настроении, поэтому так и спросил у друга — сразу ли дать прямо в нос одному очень честному фальшивомонетчику, или им стоит зайти в ближайший трактир, ну и устроить мордобой уже там? Опешивший от такого заявления Риша похлопал глазами и невнятно пробурчал нечто вроде «извини, я устал», после чего ретировался куда-то в проулок. Впрочем, Хельдар отлично понимал этого пройдоху, ведь он сам до сих пор не осознал масштаб царившего в городе этой ночью хаоса. Подумай только… всего один выстрел, а сколько у него последствий?!

К Эльрику Хельдар заскочил ненадолго, буквально на пару минут, нужно же узнать, не передали ли контрабандисты тому записку для него? Оказалось, что да, записка была занесена кем-то из людей Раггора утром, согласно ней местом встречи назначался этот трактир, время было указано как два часа дня. В самом конце другим почерком было приписано, что встреча может быть перенесена на другой день, место и время «по не зависящим от действий и намерений сторон обстоятельствам», прямо намекая на возможное продолжение ночных событий, во что Хельдар не слишком верил. С таким числом стражей и войск неделю как минимум в городе будет царить тишь да гладь.

Наёмник машинально выглянул в окно и нащупал взглядом круглый синий циферблат часовой башни ратуши. До встречи с контрабандистами оставалось что-то около трёх часов, времени как раз хватит, чтобы рассказать друзьям про ночные страсти, допросить пленного, и может быть, даже провернуть ещё пару дел, но тут уже как выйдет. Поблагодарив за помощь Эльрика, получив в ответ от трактирщика ставшее традиционным пожелание удачи и всех благ, Охотник отправился прямиком на корабль.

Сцена 34. Что-то прояснилось

Утренняя Немира

«Пелена незнания всегда неприятна, и даже частичное её рассеянье доставляет радость многим личностям».

Речь Владычицы о разведке.

— Так, ну если вкратце, то переполох в городе я устроил знатный, сам того никак не ожидая, — рассказывал Охотник уже по возвращении, в тесной каюте капитана, где на этот раз собрались абсолютно все — Хельдар с Хеледис на кровати, Сиджей, Пастор, Волчица да ещё Крэган. Орёл, по мнению наёмника, был порой вредным собеседником, но Волчица клятвенно сообщила ему, что на самом деле этот персонаж далеко не такой, просто вредный птиц сейчас, таким образом, мстит за то, что ему не дают нормально поспать. Это можно посчитать за правду: птица оказалась той ещё соней, даже на их совещании умудрившись задремать.

— А подробнее? — тихо поинтересовалась Волчица.

— Если описывать всё подробнее, то в городе произошла в высшей степени необычная история, даже у нашей имперской разведки лучше не получилось бы устроить зачистку Немиры от всякой швали. Местные кланы сами справились, устроив при этом сущий хаос. Всего лишь ряд совпадений, но эффект… Дело вот в чём. Стрела, которой ночью приголубил ту гадину, оказалась приметной, я сам этого не ожидал. Конкретно болты изготавливали лишь в одной гильдии, Быстрые Клинки. Данное название вам ничего не скажет, а лично для меня оно оказалось знакомым — ведь это та гильдия, представители которой вчерашним вечером пытались задержать нас в трактире.

— Ого! — изумился Сиджей, в то время как Волчица о чём-то задумалась. — Да уж, какое совпадение вышло…

— Вот… Откуда стражники из той караульни в порту выкопали эту стрелу, я даже не знаю, да и не суть. Всё самое интересное вышло потом. Стальные Тени обнаружили смерть своего главаря далеко не сразу, спустя три-четыре часа, так что запах моих следов заметно выветрился. Но даже если обнаружили бы сразу, ничего страшного. Всё равно поисков толком и не вели — эти гении следствия, завидев болт, немедленно обвинили во всём гильдию Быстрых Клинков, так как они со Стальными Тенями не особо любили друг друга из-за каких-то старых уже забытых всеми дрязг. Быстрые Клинки, естественно, знать ничего не знали и послали посланников далеко. Ну и результат предсказуем, пока мы тут спали, в городе случилась настоящая война, итог которой — от Теней осталась едва ли половина, а у Клинков потери так велики, что гильдии, судя по всему, пришёл конец. Кроме этого, в заварушку втянулись, по сути, все прочие банды, гильдии и кланы, но у них потери небольшие — до серьёзной войны дело не дошло, но в процессе заварушки все изрядно подпортили друг другу дела и теперь местной преступности не до преступлений.

— Ого! — теперь настал черёд изумляться Хеледис, когда наёмник сделал паузу. Боцман лишь усмехнулся и пробурчал что-то на тему пауков в банке.

— Скажи, а почему до войны дело не дошло, они сами остановились, что ли, или помог кто? — с лёгким сомнением спросил Пастор. Хельдар хмыкнул.

— Ну да, сами. Вмешались прочие главари, испугавшиеся за свои шкуры так, что на время забыли все дрязги и объединились в наведении порядка. Местами, к моему удивлению, сообща со стражей, та ради скорейшего наведения порядка даже закрыла глаза на прегрешения своих помощников — кому охота получить королевскую комиссию? Так что сейчас сам город спокойный, то есть главари прижали своих, скомандовав не высовываться. Тени скорбят над безвременно усопшим и делят власть. Стража поддерживает порядок. А дознаватели с ног уже сбились, отрабатывая кучу версий и пытаясь понять, кто с кем и за что.

— Скажи, а нам это как-нибудь поможет? — задумчиво поинтересовался у него Пастор. После устроенного Хеледис бурного разноса, помощник капитана стал необычайно тихим и спокойным, причём перемена в его поведении была резкая настолько, что Сиджей даже заподозрил применение «магии или другой подобной чепухи». Хеледис быстро разуверила боцмана в его предположении, продемонстрировала источник этой «магии» — маленькие, но тяжёлые кулаки, и на этом вопрос с Пастором был закрыт. Но не до конца. Услышав о сцене в капитанской каюте, причём Хеледис в рассказе умолчала про то, как целовалась с другом, Сиджей уважительно цокнул, и клятвенно пообещал, пока не поздно, взяться за «этого растяпу» всерьёз. То есть начать, как следует гонять Пастора на тренировках и обучать нормальному владению оружием. Откуда у моряка взялся такой спектр умений, Сиджей не уточнял, Хеледис знала, что прошлое боцмана было тем ещё.

— Вообще-то да, поможет, — недоумённо ответила ему Волчица. — А ты не догадался? Передел сфер влияния — это более важное дело, чем какие-то там гости, о которых мало что известно. Поэтому, нам бардак в городе идёт на руку.

— Именно, — отхлебнув из кружки, подтвердил Хельдар.

— Так, а что там с балластом? — задала следующий вопрос Хеледис. — Мы ещё не готовы доставать слитки прямо сейчас, но за сегодня обернёмся точно, ты же слышишь шум?

Из трюма и в самом деле с самого начала совещания доносилась возня, стук, свист пилы, молоток по гвоздям, просто резкие удары, грохот и ругань. Завалы хлама постепенно разгребались, уже вскрывалась внутренняя обшивка днища, извлекался балласт. Поскольку это по любому требовалось сделать согласно плану работ по восстановлению Льяны, снятию с отмели застрявшего намертво в вязком мелком песке корабля предшествовало полное его облегчение. Другой вопрос в бессмысленности этого действа. Но они и не собирались рассказывать всем подряд, что совсем скоро покинут борт, взяв и бросив на произвол скорее остатки корабля, чем корабль. Несмотря на неплохо сохранившийся внешний вид, Льяна была обречена. Предположение о треснувшем киле подтвердилось, в районе мидель-шпангоута толстенный дубовый брус лопнул и надломился, из-за чего перекосился весь набор корпуса. И даже Хельдар понимал — такое даже на верфи не исправить иначе, чем разобрать низ корпуса, собрав затем обратно уже исправным. Хеледис больно расставаться с верной подругой, с которой она прошла столько миль, которая вытянула её из множества передряг, в том числе из последней… ценой своей жизни, так сказать. Но иначе нельзя…

— Встреча с теми, кто решит вопрос серебра состоится где-то часа через два, и пойду я один, — ответил Хельдар. — Да, вот ещё что, мне нужно захватить с собой образец, только не слиток, а небольшой кусочек, вы уж его обеспечьте.

— Постараемся, — сделал заметку боцман. — Инструмент у нас есть, так что мы аккуратно отрубим уголок у какого-нибудь помятого слитка, и всё.

— Теперь остался последний вопрос, что будем делать с нашим пленным? — перешла к финалу Хеледис. — Мы вообще будем его допрашивать?

— А как же без допроса? Если мы всё решили, то прямо сейчас и отправимся к нему, — предложила Волчица.

— Погоди, если не захочет говорить, что делать будем? — поинтересовалась Хеледис.

— Будто ты не знаешь, что делать? Разговорить его мы сможем, думаю, тут среди нас мастера есть, да его хоть Волча покусает, — сделал своё предложение Пастор.

— Эй, а я не согласна! — тут же ехидно парировала обсуждаемая. — Не хочу тащить всякую грязь в рот!

— Ну, так и не надо тащить… — продолжил хохмить помощник капитана. — Придумал, во! У тебя ведь когти есть?

— Как же без них обходиться, — довольно подтвердила Волчица, в качестве демонстрации подняв лапу и выпустив острые когти какого-то иссиня-чёрного света. — Но пускать их на всяких проходимцев я не намерена, ведь они — наше общее достояние, и мы должны хранить его и беречь.

Произнесено это было таким высокопарным и гордым голосом, что ни один из присутствовавших не смог сдержать смеха. Даже сидящий на сундуке вечно спящий Крэган, который по такому поводу нехотя зашевелился, даже соизволив открыть глаза. Наёмник собирался было прокомментировать это заявление, но понял, что бесполезно. Всё равно Волчица не перестанет издеваться над всеми подряд, ему уже рассказали о характере столь необычной особы.

— Ладно. Если серьёзно, то я предлагаю всей толпой на допрос пленного не идти, — подытожил Хельдар. — Отправлюсь я, Хеледис, ну и ты давай с нами, за компанию.

И наёмник потрепал за уши Волчицу, которая довольно заурчала.

— Что будем спрашивать, прежде всего? — ровно спросила она, ничуть не удивившись такой фамильярности, будто бы подобное ждала.

— Всё что знает о заказчике, какая была задача, кто ещё знает, и всё такое.

— Ну и заодно ещё спроси, что вообще о нас известно в городе, по-моему — это не менее важно.

— Вот и спроси, если уж предложила, — улыбнулась ей женщина. — Только не прихватит ли у него сердце при виде говорящего волка?

— Кстати, точно, — замер наёмник. — Про это забыл, у нас, вот совпадение, вестник смерти традиционно описывается как белый пёс с чёрными глазами. Но для нас разницы нет. Хорошо, что я вспомнил сейчас, а то могли бы лишиться свидетеля, даже не начав допрос. Ладно. Так что ты, наверное, будешь сидеть за перегородкой и внимательно слушать, вдруг как-то сможешь зацепить его мысли и эмоции, и узнаешь что-то важное?

— Я согласна, — кивнула удовлетворённая таким моментом Волчица. — Так что, на допрос?

— Только ты выходи первой, а то даже ноги поставить некуда, — полушутя посетовал Сиджей, и Волчица клацнула зубами.

Боцман начал лениво вставать.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Временной тюрьмой на корабле стал какой-то в меру тесный узкий отсек на просторах нижнего трюма в кормовой части под палубой «кубриков» — так на Льяне называли каюты под надстройкой. Закуток скромно приткнулся между водонепроницаемой переборкой, отделяющей трюм, и каменным основанием плиты камбуза. Обычно в эту каморку сваливали всякий хлам: рваные паруса, канаты, сети и прочий негодный такелаж — подобным хламом она была забита ночью, когда случилось нападение. Кладовую открывали утром, до прибытия в неспокойную Немиру, во время борьбы за живучесть корабля, но почти ничего из неё не доставали. Поэтому пленный не валялся на досках, а лежал на тряпье с относительным удобством.

Сейчас перед подпёртой деревяшкой дверцей была поставлена лавка и бочка, за которой лениво перебрасывались картами, играя ради убивания времени, а не на деньги, двое матросов, судя по перепачканному виду — из тех, кто недавно отработал в трюме и сейчас отдыхает, заодно карауля пленного, так, на всякий случай. Завидев капитана с боцманом, вахтенные сделали вид, будто они сидят и бдят, попытавшись тихо спрятать карты. Не вышло, одна даже выпала на пол под ноги капитану. Хельдар хмыкнул — ох и достанется сейчас кому-то разнос от его Хеледис. Его? Да, его…

Но Зимородок лишь отмахнулась от всех попыток извинений.

— Своей капитанской волей объявляю наш корабль частью берега, посему азартные игры на борту разрешены, — сообщила Хеледис командирским тоном и добавила уже обычным голосом. — Только без драк, пожалуйста. Габельбарт, особенно ты про это помни. Ладно?

Матросы ответили, скорее всего, про полное понимание и осознание, причём, судя по длине ответа, заодно выразили верность делу вольных контрабандистов или ещё что-нибудь похожее пафосное. Капитан хмыкнула, довольная ответом.

— Посмеялись, и хватит, теперь давайте открывайте карцер, — скомандовала Хеледис. Охрана нехотя встала с места, отодвинув и лавку, и бочку в сторону. Один из часовых с крайне грозным видом взял в руки самодельную дубину и придвинулся ближе к двери, готовый, если что, ударить. Второй ногой откинул подпорку и потянул за ручку.

Хеледис кивнула, и первой, как главная пострадавшая, заглянула внутрь. Сам пленный выглядел как-то невзрачно, всего лишь хорошо обмотанная верёвками фигура неопределённого пола и возраста, в нелепом чёрном балахоне и в такой же нелепой чёрной маске, которую даже не сняли. Никакой помощи напавшему не оказывали, его бессознательное тело просто связали, оттащили и бросили в выгородку, оставив до утра — поздно ночью никто разбираться с нападением даже на капитана не хотел. Тем более разбуженные шумом только улёгшиеся в койки моряки, отработавшие перед этим две полные вахты и едва стоявшие на ногах в конце, искренне желали того убивца взять и превратить в утопца прямо в водах немировской гавани.

Хеледис тогда не дала совершиться неправосудию — хрипя и кривляясь от боли в рёбрах, она пояснила о необходимости допроса, чтобы потом покарать не только исполнителя, но и всех, кто его послал на столь грязное дело. Моряки прониклись, и пленного даже не побили — он и так уже был битым. И закинули в самое подходящее для роли карцера помещение.

Часовые изредка от скуки заглядывали внутрь, мало ли, вдруг тот собирается бежать, пусть даже будучи связанным, но судя по неподвижности, невнятным ругательствам и стонам, пленнику было явно не до побега. И даже когда группа допроса, состоящая из заметно подобревшей Хеледис, слегка хмурого боцмана, и на всякий случай напряжённого Хельдара перегнулась через порог низенькой деревянной дверцы в корабельный чулан, пленный никак не отреагировал.

Пришлось Сиджею действовать по старинке: он попросил одного из часовых притащить ведро наполовину пресной воды из залива, зачерпнутой прямо из-за борта. Когда просьба была исполнена, Сиджей просто вылил ведро на голову пленного и слегка отпрыгнул в сторону, когда тот умудрился вскочить, будучи связанным. Но удержаться на ногах убийца не смог, и с хриплыми криками он повалился обратно на грязный пол. Наёмник удовлетворённо кивнул — судя по длинным и заковыристым ругательствам, пленник вполне пришёл в себя.

— Ну что, гость ты наш незваный, говорить будем? — вежливо задал первый вопрос наёмник. В ответ снова раздалась брань, а Хельдар поморщился.

— Знаете, а это невежливо с вашей стороны, — произнёс он, и несильно пнул лежачее тело носком сапога. В ответ раздался один хриплый вой, вперемешку с пожеланиями скорой смерти и прочими радостями жизни. Прислонившаяся к грубому косяку женщина внимательно следила за происходящим.

— Разочарую. Близкая смерть от твоей руки меня вряд ли грозит, равно как и изощрённая месть шайки бывших уличных оборванцев, именуемая в портовом городке аж гильдией наёмных убийц, — тем временем, принялся точно так же показательно вежливо и развёрнуто отвечать Хельдар. — Ты, скорее всего, не в курсе… ну да, а когда узнал бы? Так вот. Поверь, я не оставил просто так вашу первую попытку убить меня в трактире. Это ведь были вы, я не путаю?

Для острастки, Хельдар снова пнул пленника, и тот принялся хрипло кричать в ответ. Хеледис не понимала ничего, поскольку разговорный амулет пленному не вручали, но судя по довольному лицу друга, ответ пленника его полностью удовлетворил.

— Ну и хорошо, и не надо мне тут сетовать на неумелые действия тех двоих, хотя я согласен, врываться прямо в трактир было крайне глупо. Но даже где-то в переулках ваших портовых районов мне мало что грозило бы, а вот почему, я говорить не стану, не хватало ещё, чтобы о моих секретах прознал весь город, когда мы тебя отпустим. Да, да, и не удивляйся, после того, как всё узнаем, тебя развяжут и вышвырнут за борт, за ненадобностью. До берега тут совсем близко, тонуть вообще негде — в отлив глубина едва-едва по пояс, поэтому доплыть ты доплывёшь, ну а там катись куда хочешь, только не попадайся во второй раз.

Ответ был более сдержан по эмоциям, и наёмник лишь кивал головой. Когда пленный замолчал, он продолжил.

— Как я не оставил ту попытку в трактире? Всё было по Уставу. Сейчас твой главарь валяется в выгребной яме неподалёку от своего дома, со стрелой прямо в шее. Отличный выстрел, капитан стражи хорошо оценил.

Видимо такого пленный не ждал, в ответ снова разразился хриплой бранью и даже попытался достать Хельдара связанными ногами. Наёмник же лишь пнул пару раз барахтающегося убийцу, и покачал головой.

— Ну а что мне ещё оставалось делать, если человек не понимает с первого раза? И на своих ошибках он не учится и даже не собирается учиться? Года два-три назад я твоего главаря уже предупреждал, а тот, как ты видишь, не внял, и вот, он гниёт среди нечистот. Ладно, теперь расскажи, для чего ты вообще сюда полез и с какой стати тебе дали задание убить мирную-мирную женщину?

Ругательства продолжились, тогда наёмник попросил принести ещё воды, да в ёмкости побольше, чем это ведро, и в ожидании, на пару с боцманом немного попинал несговорчивого. Пленный, кажется, оказался особо идейным, потому что единственные его слова, ну кроме брани, являлись вариациями на тему «не скажу». За это время давешний матрос успел притащить и поставить на палубу бадью, да ещё заполнив водой. Убедившись, что самое простейшее из средств для полевого допроса есть, Хельдар начал.

Наёмник для начала сорвал с пленного маску, открыв раскрашенное тёмной краской перекошенное от злобы лицо, ухватил за волосы, и погрузил головой в бадью. Тотчас раздалось хриплое бульканье, пленный задёргался, но его крепко удерживал пришедший на помощь Сиджей. Хеледис малость побледнела и на всякий случай схватилась крепче о косяк, ей явно было не по себе.

— Ты там как, в порядке? — заметив изменившийся вид, спросил Сиджей, и женщина, неопределённо помотав головой, ответила.

— Вроде да… ничего страшного.

— Ты если захочешь, можешь выйти на палубу, здесь пока не происходит ничего интересного, — предложил подруге Хельдар и рывком выдернул голову пленного. Тот хрипло закашлялся и принялся выплёвывать воду — наглотался немного. Хеледис ничего не ответила, но бледность начала куда-то отступать.

— Ну, так что? Теперь будешь говорить, гость незваный? — ровно спросил между тем наёмник. Несостоявшийся убийца лишь хрипло закричал и принялся вырываться из хвата, но средней силы удар боцмана моментально успокоил его.

— Увы, но наш недруг не понимает, — посетовал моряк, и нарочито скучно поинтересовался у наёмника. — Ещё раз окунём?

— Давай.

После третьего раза, убийца стал куда более сговорчивым, но отвечал весьма неохотно, перемешивая слова с бранью, так что Хельдар быстро не выдержал и окунул его в четвёртый раз, выговаривая пленному, что тот возможно лишился дара понимания речи, и поэтому устраивает бессмысленное сопротивление в то время, когда следует уже смириться. Нет, обещание его отпустить мы сдержим охотно, но вопрос в каком виде ты будешь при этом? Выдернутая после особо длительного погружения в воду голова, не ругалась, а лишь отплёвывалась и хрипела.

— Вопрос задаю тебе всё тот же самый, — повторил начавший уставать от происходящего Хельдар. — Зачем тебя прислали на корабль?

И пленный заговорил. Видимо, последнее погружение окончательно сломило волю, и тот принялся изливать на троицу всё, что знал. Наёмник едва успевал переводить для друзей, и удовлетворённо кивал, хотя на душе становилось всё мрачнее. Немного не этого он ожидал.

Да, вчера целью была женщина по имени Хеледис, моряк с корабля.

Да, требовалось её убить как можно скорее и надёжнее, один удар коротким мечом более чем достаточен, ну кто же знал, что у неё какая-то броня есть?

Нет, отправили на это дело лишь его одного, как угрозу и команду корабля, и саму Хеледис, не воспринимали.

Нет, про набившегося в друзья корабелам наёмника в гильдии знали хорошо, поэтому он и сидел в засаде с вечера, дожидаясь подходящего момента, когда этот наёмник отлучится.

Нет, про заказчика он сам не может сказать ничего, потому как лично толком его и не видел.

Нет, не знаю вообще, просто зашла к нам в здание подозрительная фигура в чёрной одежде, а сразу после того, как она ушла, мастер и передал мне заказ.

Да, в городе полно слухов о корабле, и да, все уже знают, что он издалека, он прибыл случайно, отброшенный сильными штормами от родных берегов.

Нет, исходя из своих скромных знаний, он может сказать, что никто нападать не собирался, пока гильдии и кланы всего лишь «принюхивались» и пытались понять, нужно ли им вообще связываться с гостем?

Нет, он сам понятия не имеет, куда могли идти около полуночи четверо его коллег, встреченные Хельдаром недалеко от старой караульни в складах.

Нет, нападение на Хельдара в трактире Эльрика никак не связано с кораблём, его планировали уже давно, да и весть о том, что наёмник движется по дороге к Немире пришла ещё рано-рано утром, с почтовым голубем.

Нет, что случилось в другом трактире, Золотая Длань, он не знает, он вообще не представляет, кем мог быть бородач.

Да, находившийся в трактире рядом с тем бородачом достаточно приметный лысый воин со старым шрамом через пол-лица известен, какой-то заслуженный головорез из гильдии «Быстрые Клинки».

Да, его спутник, скорее всего, тоже оттуда, но он сам не уверен, потому как не видел воочию ни того, ни того.

Да, я знаю эти мечи, значит, бородач был из «Клинков», точно вам говорю.

Да, все остальные наверняка из этой же гильдии, на крайний случай нанятые за гроши отребья из порта, но вряд ли — если говорите, оружие хорошее.

Нет, заказчик появился не около полудня, он пришёл рано утром, почти сразу после того, как навстречу вам отправились те двое.

Что? Я не путаю, ваша милость, как раз утром это и было, я сам только встал и разминался.

Нет, да не знаю я его, я же говорил. Просто фигура в чёрном плаще. При тех, кто его видел, не произнесла ни слова.

Как он мог дать заказ на тех, кто ещё даже не прибыл на корабле? А кто его знает, может вы кому-то насолили там, так, что он даже тут вас достал.

Не знаю больше ничего. Так вы отпустите меня? Что? Ну почему, вы же мне обещали недавно!

Ну, хорошо, только пить дайте, и не этой грязи, а нормальной воды.

Сам допрос продлился около получаса, и за это время все трое узнали много интересного. Во всяком случае, обстановка в Немире начала проясняться всё больше и больше. Основная часть полученной ими информации подтверждала почти все выводы наёмника, который умел хорошо думать и анализировать, но вот кое-что хорошенько выбивалось из общего ряда — например, время, когда поступил тот треклятый заказ на Хеледис. Кажется, своё утреннее утверждение о вере в предсказателей будущего придётся исполнять, потому что иначе факты не объяснить. Только если не предположить, что Хеледис солгала — но лжи Хельдар не чувствовал. Поэтому дело становилось всё интереснее и интереснее.

Однако правда, не слишком ли рано получили заказ на Хеледис? В это время сам Хельдар только-только подходил к окраине Немиры, и ещё не подозревал, в какую историю попадёт спустя всего какие-то несколько часов. Смысла врать, да ещё так нелепо, у пленного не имелось, значит, приходилось принять слова на веру. И это Хельдару не нравилось, он хорошо помнил разговор с Волчицей и её предположение насчёт попытки мести братом некогда павшего властелина, уже не казалось таким неправдоподобным. Смущало одно: при чём тут вообще Хеледис? Ну не в имени же дело…

Хеледис же молчала, и смотрела в пол, пытаясь скрыть волнение. Она, точно так же, как и её друг, умела хорошо думать и делать выводы, а ещё она помнила в деталях оба разговора во сне с той странной девушкой. Чертик, кажется, так её звали, сообщила весьма интересные вещи, к примеру, повышенное внимание именно к их кораблю и команде со стороны неких «чёрных», последователей то ли павшего некогда злого властелина, то ли его брата, который действительно приходился братом в родственном смысле. Вот только что им надо от Хеледис и команды? Месть, если Волчица и Крэган так важны противникам «чёрных»? Но почему в таком случае хотели убить её, Хеледис? А не их.

Тут Хеледис вспомнила ещё одну вещь, высказанную всё той же Чертиком и пока забытую, не до того. Внимание «чёрных» было приковано к их команде не только из-за пассажиров, но и из-за того, что в составе её команды есть некое заинтересовавшее их лицо. Но в таком случае… неужели это лицо — она сама, Хеледис Эйвен Льяна Сероглазая? Если да, то почему, за что? Что в ней вообще такого странного, ну если не считать должности капитана? Но не из-за древнего морского суеверия, похоже, единого на два мира, к ней подослали убийцу! Нет, ей надо срочно поговорить с Чертиком… только вот женщина не знала, как это сделать кроме как не во сне.

— Ну-ну. Вот такие у нас с вами закрутились непонятные дела, — завершил пояснения Хельдар, и Зимородок очнулась от мыслей.

— М-да, кажется, всё становится хуже и хуже, — пробормотала она почти то же самое. — Нам надо срочно бежать, и меня останавливает лишь одно, мы не готовы к этому.

— Вот именно, — заметил боцман, и предложил всем. — Пойдём в каюту и там всё уже спокойно обговорим?

— А бежать нам придётся, — согласился с ним хмурый наёмник, до сих пор обдумывающий результат допроса. Всё это ему очень не нравилось.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Странно, конечно, но пленный нисколечко не наврал, особенно о времени поступления заказа, и мне это сильно не нравится, поскольку прозревать что-то в будущем даже Высшие не способны, — первое, что произнесла необычайно задумчивая Волчица, уже после того, как Хельдар закончил повторный отчёт о допросе пленного с собственными комментариями. Волчица всё так же стояла на полу, визуально заняв большую часть объёма каюты. Хеледис с наёмником сидели на кровати, причём женщина снова обняла своего друга, прижимаясь к нему, инстинктивно чувствуя в нём защитника. Уместившийся на стуле боцман впервые изменил своим привычкам и даже не пытался пошутить. Пастэрос же, стоящий пока при входе, вообще демонстративно перестал обращать внимания на личную жизнь капитана, что ранее казалось даже Хеледис невозможным, но полученная информация изменила слишком многое. Да и полученные недавно тумаки были серьёзными. На них началась охота, пока слабая, но началась. Что будет в дальнейшем, он неплохо мог представить, и такая перспектива его не радовала.

— А с чего бы ему врать? — недоумевающим голосом спросил Хельдар. — Если так подумать, то испытать в шестой раз весь ужас пребывания головой в бадье, он очень не хотел. Поэтому и выложил всё, что знал. Большую часть его сведений я честно подтверждаю — всё сходится с тем, что пока успел накопать. Оставшиеся слова также принимаю на веру. Результат таков — мы в смятении и в недоумении, но наш враг, похоже, до сих пор ничего не знает о судьбе этого наёмного убийцы. И надеюсь, не узнает ещё с пару-тройку часов. За это время, мне нужно договориться насчёт обмена серебра на что-то ценное и компактное, а вам всего лишь не высовываться и потихоньку собираться к дальней дороге.

— Принято, — кивком, согласилась с ним подруга. — Вот только, чего мы будем делать с нашим пленным?

— А ничего, просто так и оставим на корабле связанным. Жалости я к нему не испытываю, убивать вообще нет смысла. Надеюсь, его обнаружат быстро.

— Здесь тоже согласна. И последнее, когда будет побег?

— Я планирую начать завтра рано утром, так что времени осталось немного. Ну, теперь всё?

— Думаю, да, мне пора идти готовиться к переговорам, а ещё не помешало бы немного перекусить.

— Намёк принят, — хихикнула женщина, и первой встала с места. Волчица тут же принялась освобождать путь.

Сцена 35. Переговоры и дальнейшие дела

Немира

«Так-то народ Хаоса изначально был миролюбивым. Однако чтобы выжить, сидхэ пришлось научиться воевать».

«Хроники Империи» вкратце.

Несмотря на то, что подготовка к переговорам с контрабандистом Раггором и Ришей за компанию, происходила в жуткой спешке, все дела удалось закончить вовремя. И уже спустя полтора часа после момента, как закончился их разговор в каюте, наёмник, лениво потягивая свежее пиво из массивной кружки, сидел за одним из столиков трактира «У старого якоря», чувствуя в кармане увесистый кусок серебра. Его отрубили от одного из добытых за сегодня слитков, сильно помятого и побитого, из-за чего ценную вещь было не жалко портить. Хельдар мог и целиковый слиток взять, но уж слишком он большой и тяжёлый выходит, и тащить неудобно, и демонстрировать.

Народа в столь поздний час наблюдалось не слишком много, всего человека четыре, поскольку завсегдатаи старого трактира в основной массе были заняты делами, напрямую связанными с ночными событиями. Те же редкие посетители кто занял часть столиков, точно так же, как и наёмник, лениво потягивали пиво из кружек, изредка лениво перебрасываясь парой-тройкой словечек с соседями, и ждали неизвестно чего. Сильно уставший Эльрик с синеватыми кругами под глазами показывался в зал лишь изредка, его место за стойкой почти весь день занимал молодой помощник, уже другой, не тот, что вчера. Усилий его вполне хватало для обслуживания столь немногочисленной публики трактира.

Пока Хельдар ждал представителей той стороны, с которыми должны были пройти переговоры, он в очередной раз обдумывал все, что до сих пор удалось выяснить насчёт суеты вокруг новой подруги. И общая картина складывалась следующей: некий враг, о личности которого достоверно пока что неизвестно ничего, узнал о появлении в этом мире корабля Хеледис спустя какой-то час после самого его появления. Во всяком случае, приблизительное время между двумя событиями удалось рассчитать, когда Хельдар совместил воспоминания капитана и её друзей с тем, что сообщил на допросе пленный.

Первое действие врага, после того, как он узнал о появлении корабля, было следующим — задействовать местные силы, то есть наёмников, и направить их усилия против Хеледис, что само по себе странно — не успевшая наследить в Немире никак девушка-то тут при чём? Но убийцы не торопятся с исполнением заказа, а выжидают неизвестно чего. Может они собирались изначально сделать всё скрытно? Не исключалось, но оставалось лишь гадать. Бывших уже Ночных теней не расспросить, те, кто остались в живых, вряд ли что-то внятное знали.

Затем последовал сход на берег, причём сама Хеледис была замаскирована, но это почему-то не помогло, в недоброй памяти Золотой Длани, мало того, что на них попытались напасть, так ещё и целью нападения стала именно Хеледис, на которую указали безошибочно. Что там крикнул хозяин трактира, земля ему будет… нет, не пухом, а крупной щебёнкой? Их убить, а Хеледис к нему? И как тогда сочетается одно с другим, то есть заказ на устранение и эта попытка взять в плен в Золотой Длани?

Хм, а может быть, изначально подругу и собирались взять живой, а наёмные убийцы были задействованы как резервный план? Вполне вероятно. Но… тогда каков смысл всей операции? Его версия о том, что катавасия напрямую связана с событиями глубокой древности, и является местью брата павшего властелина, теперь кажется несостоятельной. Если только не предположить невероятное, на самом деле Хеледис как-то связана с этой Хелависой. А вот как та связана, уже относится к вопросам, что нужно специально обговаривать с Волчицей, ну раз в их скромной компании она единственная, если не считать орла, кто вообще что-то знал о Хелависе. То есть, их разговор произойдёт уже сегодня, ведь времени всё меньше и меньше.

А пока скорее добровольно нанявшийся к Хеледис наёмник был погружен в нерадостные мысли, назначенный утром срок встречи уже наступил, в трактире с шумом объявились два человека, рыжеволосый весельчак Риша и немолодого возраста седой Раггор, одетый в скромный для его положения в Немире костюм серо-коричневого цвета, со вставками из кожи на локтях. Увидев Хельдара, они сразу направились к предусмотрительно выбранному наёмником столику в углу заведения, даже не отвлекаясь на предложение со стороны помощника Эльрика пропустить кружечку-другую да поболтать о том, о сём. Завидев приближение долгожданных гостей, наёмник встал и коротко кивнул головой.

— Думаю, ты меня хорошо помнишь, я — Раггор, — кивнул в ответ гость. — Приветствую, и… спасибо за ночное.

— Ну, меня ты уж точно помнишь и знаешь, — хмыкнув, как обычно в своей манере, начал Риша. — И да, со своей стороны тоже благодарю.

— Вы лучше скажите мне сразу, кто в Немире ещё не знает о моём участии в этом дельце? — немного хмуро ответил им наёмник, перспектива разборок ещё и по этому вопросу с местными его не радовала.

— Ох… в кого ты такой подозрительный? Практически весь город не знает о твоём участии ни-че-го, — нисколько не смущаясь такого отношения, заметил со вздохом Раггор, особо выделив последнее слово. — Вот честно… ты сильно преувеличиваешь наши способности разболтать важную информацию, поверь мне и моему честному слову. Кроме нас двоих в подробности посвящено всего трое из, скажем так, наших общих друзей, да ещё корпус дознавателей, но, по-моему, ты им сам всё сообщил вчера вечером. Ну и ещё в курсе те, кому уже ты сам рассказал. Так что не бойся своей славы, хе-хе.

— Так я не боюсь, мне просто лишних помех вот как раз именно сейчас не нужно, — заметил наёмник и предложил, — Может быть, приступим к делу?

— Хорошо, тогда мы переходим к причине сбора тут, — быстро взял в свои руки переговоры Раггор, — Как сообщил Риша, ты хочешь быстро и незаметно обменять крупную партию серебра в слитках на нечто такое же ценное, только куда более компактное. Я прав?

— Ты абсолютно прав, — подтвердил Хельдар и, не откладывая, сразу полез за образцом в карман, — Вот, взгляни, что скажешь?

Раггор, являвшийся не только немировским координатором контрабандистов, но ещё и ювелиром, быстро зашарил рукой в небольшой поясной сумке, достал специальные перчатки из бархата, натянул, и аккуратно принял в руки кусочек серебра, отблёскивавший на срезе в ярком свете окна трактира. Первые секунд двадцать Раггор вместе с Ришей, тоже специалистом по драгоценным металлам ввиду его «профессии», просто разглядывал серебро, затем фальшивомонетчик запустил руку куда-то под куртку, в потайной карман, извлёк увеличительное стекло, пузырёк и небольшую стальную спицу. Быстро опробовав на твёрдость и растворимость кислотой драгоценный металл, да рассмотрев след от зубила со всех ракурсов, оба посредника кивнули головами, и Раггор вернул обратно наёмнику образец.

— Серебро скорее ювелирное, чем монетное, достаточно чистое, — сообщил он Хельдару вердикт, — Если слитков столько, сколько ты тогда назвал, сбыть все за короткий срок будет несколько… проблематично, скажем так. Конечно, постараюсь успеть. Какова срочность?

— До этого вечера, — огорошил его наёмник.

Риша лишь в изумлении захлопал глазами, потому как названный его другом срок, по мнению фальшивомонетчика, был каким-то фантастическим. Раггор в таком же изумлении поперхнулся, и с удивлением взглянул на Хельдара. В его глазах читалось не только изумление, но и растерянность.

— Ты… уверен, что именно так срочно? — уточнил на всякий случай он.

— Да, я уверен, — принялся твёрдо настаивать Хельдар. — И я достаточно неплохо осведомлён о ваших возможностях, поэтому знаю, что вы за несколько часов справитесь. Поэтому, не нужно отговорок.

— Хорошо, но это всё будет сложно провернуть, — медленно кивнул Раггор, и задумался. Наёмник хлебнул из кружки и принялся ждать.

— Да, ты прав, мы успеем, — наконец, ответил ему собеседник. — Где-то до восьми часов вечера мы сможем успеть договориться со всеми, ну а в темноте, часиков в десять, быстро всё обменяем. Но в таком случае работа будет стоить несколько больше, чем обычно мы берём. Половина.

Теперь уже у Хельдара возник повод изумляться и таращить глаза на Раггора. Сумма, по его мнению, была какой-то непомерной даже для такой срочности и важности. Особенно, учитывая количество предметов их обсуждения.

— Пять процентов, — со вздохом назвал он свой вариант.

— М-м… Сорок, может быть? — начал торговаться Раггор.

— Лишь из-за уважения лично к тебе — десять. И ты не забывай, кто помог всем, убрав одну крайне неприятную фигуру.

— Тридцать пя…

— Друзья. Вы торгуетесь исключительно ради самого процесса, али как? — прервал спорщиков Риша, неожиданно, вспомнив о чём-то своём. — Если да, то в таком случае, не соизволите ли вы закончить побыстрее, а то у меня дела?

— Если ты так торопишься, то можно закончить и быстрее, — согласился с ним Хельдар, и повернулся к контрабандисту. — Что скажешь, кровопийца?

Раггор в ответ лишь усмехнулся, слегка кивнул и погрузился в свои мысли, явно считая про себя, едва заметно шевеля губами. В молчании прошла почти минута, прежде чем он сообщил.

— Мой вариант — шестнадцать.

Хельдар вздохнул, но всё же попробовал скинуть цену услуги ещё раз.

— Пятнадцать, ты не забывай, что мы говорим не об одном слитке, а почти о двухстах, так что массу самого серебра сам прикинь.

— Хорошо, согласен, пусть будет пятнадцать процентов от общего числа, — с видимым облегчением принял условия контрабандист. — Так. Каково точное число слитков?

— Двести три их должно быть, как мне сообщили, — ответил наёмник. — Из них с десятка два точно в порядке, один валялся гнутый и побитый, пришлось немножко испортить, отпилив уголок. Состояние всех прочих мне неведомо, но вряд ли их так побило.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Раггор. — Да мне и побитые сгодятся, не сокровищницу наполняем, чай. Теперь насчёт конечной цели обмена. Мне буквально недавно попали в загребущие руки весьма необычные для бывшего хозяина предметы, которые несколько затруднительно реализовать в Немире. Поэтому предлагаю тебе за серебро взять их.

— И о чём ты говоришь? — полюбопытствовал наёмник.

— Речь идёт… — Раггор наклонился поближе к уху наёмника и тихо шепнул с присвистываем. — О крупных обработанных алмазах.

— Даже так? — поднял брови Хельдар, одновременно пытаясь предположить источник — от кого же к предприимчивому дельцу перешли такие драгоценные камни?

— Даже так, сейчас тебе покажу, — кивком головы подтвердил собеседник и запустил руку в скрытый карман костюма. Хельдар лишь удивился, для чего с собой таскать такую ценность?

Немного пошарив, Раггор извлёк небольшой свёрток, и принялся медленно, и аккуратно разворачивать его, одновременно незаметно для всех снимая защиту. Магическую защиту.

То, что Раггор, как и он, владел Силой, да ещё на довольно неплохом уровне, потрясло наёмника больше всего, ведь ни один из не входивших в Гильдию его знакомых ни разу не проявлял такое необычное умение. Но неподходящее для расспросов время заставило усмирить любопытство. Но больше всего Хельдара в этот момент интересовали камни, которые как раз извлекал из свёртка ткани контрабандист.

За это время Риша успел быстро сбегать к помощнику Эльрика за стаканом и попросил налить в него воды, вернулся, после чего Раггор продемонстрировал Хельдару самый простой и безотказный способ проверить подлинность алмазов погружением их в воду. Семнадцать камней, разного размера, один за другим бесшумно опускались в стакан и буквально растворялись в воде. Так не может ни одна подделка. Да и Хельдар воспользовался для контроля своим методом, и результат не изменился — алмазы в чистом виде. Он даже различал Силой их структуру, только структура камней являлась какой-то неправильной. Словно обычный алмаз обработали так, что он получил способность Силу накапливать.

О такой технологии Хельдар когда-то слышал, более того, в его Ордене с ней возились. Но тогда в качестве материала для экспериментального накопителя, мастер использовал обычный горный хрусталь. А тут алмаз, и ведь не один, гад, а сразу полторы дюжины. Интересно, даже очень. Кто-то серьёзно продвинулся в технологиях, ведь судя по тому, что Хельдар тогда узнал, просто одной Силой подобного результата не добиться, не менее важна чистота и точность огранки, а вот с этим у ювелиров далеко не всё гладко. Качественный абразив на алмаз найти трудно… алмаз шлифуется всего парой минералов, твёрдых как он сам, да ещё алмазной же пылью.

Вот теперь сиди, гадай, как соотносится этот факт с некоторыми действиями вокруг невольных гостей из другого мира? Если они вообще имеют отношение друг к другу. Ему уже начало казаться, что теперь он готов любую странность в Немире объяснять происками неизвестно кого, старающегося помешать всеми силами его подруге, бывшей контрабандистке. Ну, здравствуй, паранойя, давно с тобой не виделись…

— Даже не буду тебя спрашивать, откуда достал такую красоту, — наконец, ответил контрабандисту Хельдар, оторвавшись от разглядывания удивительно правильной огранки идеально прозрачных камешков, извлечённых из стакана и обтёртых бархатной же тряпицей. — Думаю, обмен будет равноценный.

— Ну, вот и хорошо, — радостно сообщил Раггор, снова заворачивая камни в ту же чистую тряпицу. — Договор я позже составлю, подпишем на месте, после отгрузки серебра. Теперь что по точным срокам?

— До полуночи вы там справитесь? — уточнил наёмник.

— Думаю, да, успеем. Позже я загляну к вам на корабль, уточнить, если что, пароль… — тут Раггор наклонился к ним поближе, и шёпотом продолжил. — А пароль пусть, будет таким. «Пила пилила, да не перепилила».

— Что-о-о? — чуть ли ни одновременно вскинулись Хельдар с Ришей.

— Обычный пароль. А что в нём такого нашли? — ехидно поинтересовался контрабандист, вызвав волну смеха.

— Зато никакой враг ни за что не догадается, а если, даже догадается, то не выговорит, какая-никакая защита, — заметил в шутку наёмник, глядя на друга, и веселье вспыхнуло с новой силой. Подобравшийся к ним бесшумно Эльрик оставался незамеченным ещё целые минуты три, пока, наконец, переговорщики не начали успокаиваться и не поздоровались с ещё одним общим другом.

— Вот сижу я у себя и думаю — что за шум в зале? Дай-ка гляну. А это у вас, оказывается, переговоры так проходят, и весьма активно, кстати, — подметил трактирщик, присаживаясь на край соседнего столика. — Моя помощь нужна?

— Нужна-то нужна, но не сейчас, — ответил Хельдар. — Позже я тебе зайду специально, сама знаешь, для какого дела.

— Буду ждать, — кивнул ему трактирщик, пока Раггор что-то обдумывал.

— У тебя, оказывается, и с ним есть дела? Любопытно, — наконец, произнёс он с интересом. Риша в ответ лишь хмыкнул, наёмник же не оценил энтузиазма, и немного сердито ответил.

— Я, конечно, всё понимаю, но наглость должна иметь свой предел. Так что я просто сообщу для информации, чтобы ты никого не донимал расспросами и не отвлекал. Мои дела с Эльриком и наш сегодняшний договор связаны, вот как именно — я уже не скажу. Должен же понимать в тайнах.

— Всё, всё, понял, извини, — тут же исправился контрабандист и, отодвинув назад стул, выпрямился. — Так, я предлагаю на этом закончить, разбежаться по делам. Риша, где тебя искать, если что?

— Если в ближайшие часы, то только в «Доме северных ветров», это таверна в западной части города, если смотреть от порта, то это вторая улица от рынка будет. Буквально вчера случайно открыл для себя это место, там очень вкусно готовят мясные блюда.

— Так вот какие у тебя дела. И чеканить свои золотые ты тоже будешь прямо в трактире? — с усмешкой, спросил у друга Хельдар. Раггор хмыкнул. Эльрик же, услышав ключевые слова, быстро заинтересовался.

— Мясные блюда вкусно готовят, говоришь? Я что-то мало слышал про этот трактир, но если повар такой хороший, то почему бы не расспросить прислугу?

— Повар у них отличный, я тебе точно говорю, — тут же подхватил разговор фальшивомонетчик. Например, вчера я там пробовал вкуснейшее баранье рагу под соусом из…

Дальнейший ход кулинарной беседы Хельдар не слушал, он, не прощаясь с друзьями, вышел из трактира, и быстро зашагал в сторону порта, где его ждали новые хлопоты. Хеледис, к счастью, удалось привести в порядок всего за ночь, теперь подготовке к их авантюре почти ничего не мешало. В голове уже начал складываться более-менее определённый план ближайших действий.

Кроме этого, появились ещё кое-какие идеи касаемо самого побега из города, и Эльрик занимал в нём далеко не последнее место. Впрочем, больше всего его сейчас интересовало нечто другое, а что они вообще будут делать, когда планы исполнятся, и они вырвутся из города, а Волчица с Крэганом будут успешно спасены? Отправятся в его гильдию? Будут странствовать вместе, пока шумиха не затихнет и не получится спокойно осесть? Вместе попробуют найти способ вернуть Хеледис в её родной мир?.. Вариантов множество, и думать о будущем нужно уже сейчас…

Как один из вариантов, можно вернуться в Империю. Помогут или нет — он не знает, но попытаться можно. Что их ожидает там? Крепкое государство, где найдут поле деятельности каждому — даже контрабандистам, не пойми, откуда прибывшим. От врагов защитит, даже от возможной угрозы со стороны врага, что напал на корабль — сила силой, а тьма тьмой, но как отозвался глава его Гильдии, в ответ на паникующее послание от какого-то короля — их много. Да ещё есть таинственный союзник — от одного упоминания которого, по слухам, все бледнели. Видимо репутация у союзника такая.

С такими мыслями, Хельдар ступил на мостки, даже не заметив, как успешно добрался до корабля. Прямо у трапа его встретил скучающий на вахте Пастор, разительно поменявший отношение к наёмнику после покушения на капитана и сцены в каюте. На этот раз Пастэрос быстро и подробно доложил, что на борту происшествий нет, с Хеледис всё хорошо, пленного надёжно охраняют, ценные и не очень вещи почти собраны, и вообще можно хоть сейчас бежать прочь из Немиры всей толпой. Довольный наёмник поблагодарил его за хорошие вести и попросил быстренько собрать совещание с тем же составом, что утром. Кивнув, этот странный друг Хеледис моментально убежал, а наёмнику оставалось лишь качать головой, и идти в сторону каюты капитана.

Неизвестно, где всё это время находился их маленький и дружный коллектив, но когда наёмник переступил порог небольшого помещения, оказалось, что все заняли свои места, и готовы внимать. Волчице, правда, сначала пришлось снова выйти в коридор и пропустить Хельдара, потому как иначе к Хеледис он бы не протиснулся. Кроме того, отсутствовали орёл и боцман, но первый пока что не требовался, а второй разбирался с рабочими, которые, наконец-то, проснулись и начали активно готовиться к снятию корабля с мели.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Вот так. Вопрос с серебром условно можно считать решённым. А теперь у меня последняя, уже своя собственная задача. Необходимо связаться с гильдией и доложить им вкратце суть происходящего, а это можно сделать, лишь послав записку почтовым голубем на одну из наших замаскированных под лесничества застав, — завершил рассказ о недавней договорённости Хельдар, и откинулся к стенке.

— Дело важное… только с доставкой голубем будут проблемы, — несколько меланхолично заметил ему Пастор. — Если я не ошибаюсь, то последние часа полтора-два над городом кружат несколько крупных птиц. Толком мы их даже не разглядели, но они не похожи ни на чаек, ни на ворон, но зато напоминают кого-то из отряда соколиных. В общем, оно хищное.

— Плохо дело, значит, наш противник предусмотрел и это, вот зараза, умный попался… — хмуро ответил наёмник. — Но как тогда мне быть? Ехать самому на почтовую станцию что ли? Или же попросту сбить этих птичек?

— Эй, вообще-то есть и другой вариант, если ты не забыл, то в составе нашей небольшой команды есть один сонный орёл, — напомнила Хеледис. — И если его уговорить, то он быстренько слетает туда и обратно, ну и заодно разгонит все эти помехи голубиной и орлиной почте.

— Слушай, а правда идея. Но зная Крэгана… — тут Пастор осёкся было, но продолжил, стараясь не подавать вида. — Хотя ну да, хотя, если он… а, ладно, терять нечего. Мне позвать орла?

— Да, давай приглашай, — приказал наёмник, сильно обрадованный тем, что в случае согласия Крэгана ему не придётся отвлекаться на передачу сведений, хватает дел и без того. Оговорку Пастора он заметил, и более того — Хельдар ещё раньше подозревал, что пассажиры контрабандистов и помощник капитана отлично знают друг друга, но времени на размышления у него пока не нашлось, здесь гораздо проще прямо спросит у всех причастных. Пока же он раздумывал, Пастор успел переступить Волчицу, не наступив ей никуда, даже на хвост, и скрыться в глубине кубриков. Спустя пару минут он вернулся, буквально неся на руках большую сонную птицу.

— Знаю, как это смотрится, но эта вредина отказалась идти сама, — пояснил он, завидев вытянувшиеся лица и морды всех присутствующих. Сиджей на это лишь крякнул и покачал головой, остальные же лишь заморгали глазами.

— Теперь надо объяснить, что мы от него хотим, — заметила Волчица. — А это будет очень весело…

Разумеется, когда Крэган окончательно проснулся, и ему кое-как втолковали весь нехитрый план, главным участником которого он станет, орёл принялся с наигранной сердитостью возмущаться. Но делал это не слишком настойчиво, а через полминуты вовсе замолк, что-то обдумывая. Плавно потекли минуты.

— Знаете, я, пожалуй, слетаю куда надо, — неожиданно заявил Крэган, когда Волчица начала подавать первые признаки беспокойства. — Крылья то мне всё равно размять не помешает, здешним воздухом подышу, ну и заодно посмотрю, что да как. Разведка пригодится, верно? Ещё как.

— Только надо твой отлёт скрыть, а то лишнего внимания не нужно, — сразу предупредила Хеледис.

— А как?

— Я не знаю, — со вздохом, признала женщина. Пастор хмурился. Хельдар что-то обдумывал про себя, пока не сделал неожиданное предложение.

— А почему б не действовать прямо и нагло? Взлететь с кормы, планировать низко над морем хотя бы метров триста, ну а затем набрать высоту, и вперёд, к цели. Меня больше всего беспокоит другое, как тебе долететь до станции имея лишь примерное описание маршрута?

— Долететь я долечу, тут без вопросов, только надеюсь, на месте хоть какой-то ориентир будет? — высказал надежду почтальон.

— И не один, здесь всё хорошо. Сейчас постараюсь начертить карту.

— Вообще здорово, а когда отлетать?

— Скоро, по-хорошему, чем раньше, тем лучше, — сообщила Волчица, пока Хельдар быстро набрасывал на клочке бумаги маршрут полёта. — Нам всем надо действовать как можно скорее, ведь враг не дремлет.

— Так, у нас здесь уже есть враг? — тут же заинтересовался орёл. — И когда вы успели только?

— Слушай, ну где ты был, когда я всё рассказывала? — тут же возмутилась его подруга. — Враг у нас всё тот же самый, и мы пока что не понимаем, с чего он решил вспомнить про нас?

— То есть… Император? Он что, вернулся?

— Какой император? — тут же заинтересовался боцман.

— Про императоров я потом вам всем расскажу, — отмахнулась Волчица, и продолжила объяснять орлу, придав голосу торжественные ноты. — Нет, Враг не вернулся, и я надеюсь, что он не вернётся. Наш противник — все его слуги, которые сплели в городе, куда мы пристали волей ветра, своё гнусное гнездо. И, разумеется, узнав, что на прибывшем неизвестно откуда корабле, находятся двое участников великого похода Владычицы против тьмы, приспешники врага тут же начали строить козни, чтобы нас это… ну того, с концами. Поэтому, нам нужно их опередить. И поэтому, кое-кто должен лететь как можно скорее. Ясна диспозиция?

— Так, я готов вылетать хоть сейчас, что там нужно нести? — впечатлённый до невозможности пафосным монологом Волчицы Крэган, моментально принял боевой вид.

— Вот держи записку, — помахал как раз дописанной цидулькой Хельдар. — Сейчас её положим в мешочек и привяжем к твоей шее, чтобы не утерять, а карту можешь смело нести в лапах.

— А зачем нести, я и так её запомню, там всё легко, — уверенно сообщил орёл, и вернулся к разглядыванию бумажки с маршрутом.

— Тогда я сейчас выдам послание, — вступил в разговор Пастор, принял из рук наёмника мешочек так, будто внутри хранилась величайшая драгоценность мира, обвёл шнурки вокруг покрытой жёсткими перьями шеи орла, и пока тот водил головой по карте, аккуратно завязал.

— Не жмёт тебе? — поинтересовалась с интересом наблюдающая за этим Волчица.

— Вроде нет. Так, запомнил, я готов.

— Тогда приступайте к выполнению особого задания по доставке послания в Гильдию! — провозгласила Хеледис. Крэган неожиданно сделал странный жест правым крылом, и прокричал.

— Так точно. Служу Импер-р-рии!

Пока друзья хохотали при виде уникального зрелища — отдающего воинское приветствие орла, Крэган подпрыгнул пару раз и неспешно направился к двери, поскольку с его размером летать в узких помещениях шхуны было невозможно в принципе. Пастор аккуратно подхватил орла и понёс, тот моментально начал возмущалась по поводу помятых перьев. Остальные быстро потянулись следом, в коридор.

— Вот так в упомянутом мной походе и было, с шутками да прибаутками, — заметила Волчица. Хеледис лишь вздохнула. Жест орла странным не являлся, и более того — он выглядел привычным для пернатого, и скорее всего, часто им делался. Интересно узнать, и в какой же такой империи на службу поставлены говорящие орлы?

— Странная у вас компания, однако, — тихо произнесла Хеледис. Волчица отозвалась с лёгкой грустью.

— Так уж вышло. Когда он улетит, предлагаю собраться в каюте, я расскажу о том, как появилась наша компания, и почему она распалась.

— Не отказался бы послушать о делах прошлого, в свете предположения, что в прошлом кроются проблемы настоящего, — заметил подобравшийся ближе Хельдар и чуть помолчав, продолжил. — Ещё у меня кроме этого вопроса есть пара других, к тебе лично и к одному из присутствующих.

— И к кому же это из присутствующих? — заинтересовался Сиджей, как раз быстрым шагом вышедший им навстречу, услышавший обрывки разговора, но ответа не получил — к боцману тут же подлетел один из докеров, и начал что-то втолковывать про боковое направление тяги. Обойдя активно ругающуюся по поводу подготовки вытаскивания на сушу корабля специалистов, компания, наконец, оказалась на палубе. После полумрака кубриков в лица словно ударил яркий солнечный свет. Пастор уже аккуратно опустил своего подопечного на палубу, и он тут же принялся разминать крылья.

Спустя полминуты орёл аккуратно перебрался на бывший кормовой фонарь, а затем просто спрыгнул, расправив в падении крылья. Подбежавшая к борту компания узрела, как Крэган планирует совсем низко над водой, едва не касаясь крыльями волн. Удалившись так метров на двадцать, орёл взмахнул крыльями и немного поднялся, продолжив низко планировать. Так он проделал несколько раз, начав взлетать, тяжело взмахивая широченными крыльями, лишь, когда его можно было различить среди волн и бликов воды только зная, куда глядеть. Все пятеро внимательно наблюдали за полётом, отмечая, как крылатый посланник закружился спиралью, поднимаясь всё выше и выше.

— Отлично полетел! — наконец, произнёс наёмник. — Надеюсь, ещё одной проблемой меньше. А теперь в каюту?

— Не, погоди, я хочу ещё посмотреть на птиц! — как-то по-детски наигранно воспротивилась Хеледис. Пастор на это лишь многозначительно хмыкнул.

— Что на них смотреть? — проворчал он. — Летают и пищат.

— Ой, кажись, ты забыл, как сам разинул рот, когда этот с виду мирный птиц гонял стаю хищных воронов? — тут же прокомментировала Волчица.

— Так, теперь мне ещё и это интересно! — тут же среагировала Хеледис.

— Вот в каюте вам и расскажу, — ответила ей Волчица. — Однако смотрите, сейчас будет нечто.

Действительно, за время короткого разговора, Крэган, поймавший, очевидно, восходящий поток, поднялся так высоко, что был едва различим, а затем начал стремительно пикировать на лениво гоняющую чаек пару заметно уступающих орлу размерами хищных птиц. Те, видимо, не замечали ничего подозрительного вокруг и продолжали летать над портом, пока почти сложивший в пикировании крылья орёл не пронёсся между ними, огласив весь залив протяжным криком и едва не зацепив одну маховыми перьями. Два то ли ястреба, то ли сокола, резко метнулись в стороны, пропуская куда более крупного конкурента, во избежание драки с ним. Чайки шарахнулись так, что едва не сталкивались друг с другом, и дружно понеслись к устью реки, где рыбаки как раз начали выгружать свежий улов. Сделав пару контрольных кругов над портом, Крэган ещё раз крикнул и, захлопав крыльями, полетев примерно в нужную сторону. Друзья заворожённо провожали пернатого взглядом, пока орёл не превратился в едва различимую на небе точку.

— Быстро их разогнал, — прокомментировал увиденное Хельдар. Подруга кивнула, согласившись с ним.

— А ещё мы убедилась в том, что даже этот соня не бесполезен.

— Ну а теперь можно идти, есть что рассказать, — подытожила Волчица и, извернувшись на месте, первой кинулась обратно в надстройку.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Вот вы представьте, мы успешно сбежали, ушли далеко за леса, оказались в безопасности, в общем. Что будем делать дальше? — задал вопрос наёмник, начав, таким образом, их собрание.

— Э-э… не знаю, — пробормотала растерянно женщина, пока что она таких вопросов даже себе ещё не задавала.

— У нас есть вариант, — задумавшись, начал говорить Пастор. — Не знаю, как, но как-то вернуться обратно в наш мир, и выполнить, наконец, проклятый заказ на перевозку.

— И ты знаешь, как вернуться? — скептически посмотрела на него Хеледис.

— Ну да. То есть, нет, конечно, — оговорился Пастор, правда сделал это так неумело, что ему не поверил никто из присутствующих. Но никто и не высказал это неверие явно.

— Есть ещё другой вариант. Отправиться ко мне в гильдию, ну а вместе мы что-нибудь придумаем, — предложил недавнюю идею Хельдар, он незадолго до разговора уже обдумывал этот вариант и, в общем-то, счёл его нормальным. Однако идея не понравилась уже Волчице.

— Боюсь, что так не выйдет, Хельдар. Помнишь, я рассказывала про Иштар, ну ночью, после покушения? Так вот, она наверняка кинется нас спасать, если уже не кинулась. Тогда мы, скорее всего, просто не успеем добраться до твоей гильдии. На крайний случай, нам передадут готовый план, как уже передавали до этого.

— Это когда было? — спросил Хельдар. Волчица ответила.

— Не здесь. Ещё в том мире. Ах, ну да, я же не рассказывала, как вообще мы попали на корабль Хеледис. Слушайте. После аварии в одной лаборатории мы с Крэганом внезапно очнулись в неизвестном месте, пытались понять, что к чему, но не преуспели. Блуждали где-то день, затем нас отыскал посланник Иштар и передал этот самый план нашей эвакуации, в котором нам практически ничего не приходилось делать. Просто пешком добраться до одной фермы, где нас уже ждал другой посланник. Он же раздобыл клетку и отвёз нас в порт, маскируя под цирковых зверей, якобы отставших от труппы. Пока мы ехали туда, первый посланник отыскал самый быстрый корабль, на котором ходили, по его словам, «самые лучшие контрабандисты».

Хельдар в ответ на подобное заявление пожал плечами, контрабандистка же, завидев его жест, вскинулась.

— Волчица правду говорит, я знаю то, что в прошлом мире не найти никого, быстрее моей Льяны, Бегущей-По-Волнам. Мы тогда действительно считались лучшими из лучших, к нам даже короли обращались. Вот.

— Эх, и славные же были деньки, эх молодость… — подхватил предавшийся воспоминаниям Пастор. — Про короля, кстати, истинная правда. Было так. На одно королевство напало другое — куда более сильное. И когда первому стало понятно, что дела у них совсем плохи, тамошний король поручил кому-то из окружения отыскать быстрый корабль, который вывезет его и заодно казну. Как вы поняли, корабль нашли, мы отвезли их в безопасное место, едва не утонув в пути от перегруза, ну а как награда нам достались три с лишним сотни слитков серебра из той казны.

— Так вот откуда у вас такой балласт! — воскликнула Волчица.

— Ну а что ещё мне делать с серебром? — развела руками женщина. — Под процент класть опасно, закопать где-то — ещё чего, пусть так лучше во всяких книжках пираты так поступают. Поэтому с тех пор мы ходили с сокровищем в балласте, изредка доставая слиток-другой и через нужных людей обменивая на золото, ну а его на то, что требуется. Ещё треть всего я сразу же потратила на обновление корабля. Рангоут заменили полностью на тот, что покрепче, тогда я малость поменяла парусное вооружение, добавив манёвренности. Палубу тоже перестелили. Корпус хорошенько укрепили, заодно обили всё днище листовой медью, чтобы не обрастало.

— Так что мы после этого дела с серебром стали куда быстрее, чем раньше, и нас некому догнать, — заключил Пастор. — А ещё крепче, и именно благодаря укреплению корпуса нас не разнесло в щепки во время шторма, а лишь сильно потрепало.

— Это верно. Ладно, Волча, так что там было дальше?

Волчица даже не обратила внимания на несколько вольное обращение к ней и продолжила рассказывать.

— Так. А дальше нас быстренько погрузили на корабль, отплыли, случился шторм, затем нападение тёмных сил, затем кто-то, видимо, сама Иштар успела вырвать нас из лап стихии, и переместила в безопасное место. То есть вот сюда. Теперь же нас нужно вернуть обратно, я почти уверена — нам помогут с этим. Вот.

У Хеледис имелось собственное мнение насчёт «нападения тёмных сил», она хорошо помнила ночной рассказ странной девушки Чертик, и вполне доверяла подруге-из-снов, но вслух не выказывала ничего. Пастэрос молчал. Хельдар же неожиданно задал вопрос, который точно никто не ждал.

— История эта интересная, но мне пока непонятно следующее. А не входит ли присутствующий здесь и сейчас Пастэрос в некую компанию, в которую ещё некогда, входила и Волчица и Крэган?

— Э-э… — растерялась Хеледис. Женщина тут же вспомнила слова ночной гостьи о том, что некую уже настоящую злую силу сильно заинтересовал кто-то из её, Хеледис, команды. Контрабандистка уже размышляла по этому вопросу в свободное время, перебирала в памяти жизнь всех членов её команды. Впрочем, могла бы догадаться, единственным действительно подозрительным как раз и был её горе-помощник, универсальный товарищ, отвечающий, прежде всего, за размещение в трюме груза и обеспечение необходимой остойчивости шхуны, с недавних пор ставший ещё и вторым навигатором, подучили.

Теперь она могла сказать если не однозначно, то уверенно — заинтересовал противника именно Пастэрос. В конечном счёте, она неплохо знала жизнь всех своих людей, кроме Пастора. Этот пройдоха вообще являлся самым загадочным персонажем из встреченных ей в том мире. О прошлом его Хеледис знала мало, из разгильдяя с неохотой можно было выдавить смутные рассказы о призвании, бурном желании ходить по морю вопреки воле отца, и прочей чепухе.

Верно, истории казались правдоподобными, кроме одного момента, а почему бы не наняться на простого торговца, или на крайний случай, на патруля, что ходит простым каботажем и болтается вблизи берегов? Нет, нужно обязательно присоединиться именно к рискующим жизнью и свободой контрабандистам. Вообще-то, хотя это дело и считалось преступным, на деле из-за непомерных налогов, на процветающую контрабанду многие смотрели сквозь пальцы. Что в том мире, что в этом, как пояснил Хельдар, мотивы всё одни и те же. Но, тем не менее, почему именно контрабандисты?

— Ну, надо же, догадался… интересно, когда? — спросил Пастор спокойным голосом, пока Хеледис размышляла.

— Окончательно я понял лишь утром. Ладно, раз такое дело, расскажите нам с Хеледис всё. Как познакомились, что за компания, что она делала и почему распалась, и многое другое.

— Всё расскажем обязательно, — хмыкнула Волчица, и ехидно добавила. — Вот как-то так и проваливаются разведчики.

— А что тут поделать, если наш друг такой сообразительный? — посетовал Пастор. Сам Хельдар на это лишь покачал головой.

— С Волчицей друг друга действительно знаем очень давно, — истолковал молчание по-своему Пастор. — Во всяком случае, с момента, когда распалась на части наша команда, минуло уже три сотни лет.

— Это как? — хором чуть ли ни вскрикнули наёмник с подругой. — Человек же столько не…

— Да не человек я, — как-то устало произнёс Пастэрос. — Я сидхэ. Так мой народ называется, хотя в него входят представители минимум восьми других, все мы носим одно имя — сидхэ. Я действительно выходец из одного знатного рода, но покинул дом не потому, что кто-то противился. Не осталось у меня ни дома, ни семьи. Все погибли… в последней войне сидхэ с тем, кто назвал себя Императором. Объявив себя единоличным хозяином всех миров. Он нёс лишь смерть и разрушения. Я оказался в самом центре войны и обязан своей жизнью одной… нет, не буду говорить кому. Она спасла меня и других, ставших потом моими друзьями, и вместе мы отправились в поход против зла. Зло пало, но она не вернулась. Но теперь, когда зашла речь об её спасении, враг снова поднял голову. Вот так.

Все потрясённо молчали, обдумывая рассказ. И если Хеледис с Хельдаром, в разной мере знающие суть описанного Пастором события, сопоставив с только что прозвучавшим рассказ Чертика и Волчицы, соответственно, сразу поняли, о ком идёт речь, то Волчица недоумевала насчёт другого — почему друг вообще так разоткровенничался? Он же обещал хранить тайну, не выдавая её никому из не причастных… выходит, сейчас этот пройдоха расширил список своих друзей ещё на двоих? Однако…

— Значит так. Я предлагаю дождаться Крэгана, и тогда мы продолжим наши рассказы, — наконец, внесла предложение Волчица. Пастор кивнул в согласии, и принюхался к наполненному запахом жареного мяса воздуху, проникающему в каюту из иллюминатора.

— Да, тем более я проголодался. Так что пора на обед.

— Обед — это хорошо, — согласился с ним Хельдар. — Пойдём?

— Да, — подытожила Хеледис, и первой встала с кровати.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Обед минул, время шло и близилось к пяти часам, но Крэган не возвращался, видимо, маршрут оказался не таким простым. И вот когда Пастор с Волчицей и Хеледис начали подавать первые признаки беспокойства, прямо над палубой их корабля, ловко пронырнув между остатков рангоута, пронеслась стремительная тень хищной птицы, выкрикивая что-то невразумительное. Сделав небольшой круг над заливом, Крэган сильно захлопал крыльями, гася огромную скорость, и приземлился на сваленные в кучу обломки, накрытые парусиной.

— С возвращением! — поприветствовала птицу Хеледис, когда все друзья собрались на палубе, встречать летуна. — Ты просто молодец! Что б мы все без тебя делали…

В ответ на похвалу, орёл принял особо гордый вид, словно на гербе.

— У меня есть ответ, кто заберёт? — спросил он у капитана.

— Даже ответ написали? Сейчас возьму, — вместо Хеледис ответил наёмник и потянулся к шее Крэгана, снимая с неё мешочек. Тот подставил голову ближе, чтобы Хельдару было удобнее. Развязав тесёмки, Хельдар снял вместилище для послания, достал клочок бумаги, развернул его и быстро прочитал. Ну что ж, не золотые горы, но неплохо.

— Очень хорошо, — прокомментировал он. — Хотя могло быть и лучше, но тут уже не до жиру, хоть сообщить удалось о происходящем.

— То есть помощи не ждать, — сразу поняла Хеледис.

— Увы, наших здесь мало, большая часть и так занята на разбирательствах по поводу признаков скорой войны, — ответил Хельдар. — Дежурный заставы не может принимать с бухты-барахты решения, поэтому в записке он написал только спасибо за важные сведения, мы передадим их далее по цепочке, и всё, и на этом его возможности закончились. Ладно, рассказывай, давай, как слетал?

— Да, командир, всё поведаю, — тут же начал говорить Крэган, устроившись поудобнее. — Значит так. Взлетел я, погонял ястребов, сделал пару кругов над городом, ну вы это видели, да и полетел по маршруту.

Ориентиров хватало, твою карту выучил наизусть, погода стояла хорошая, и оттого почти не махал крыльями, лишь изредка набирал высоту на потоках. Так и добрался, почти не устав. Никто не охотился, не пытался сбить, только внизу какие-то крестьяне носились вокруг овец, махали руками и грозились в сторону неба, видимо, думали, что я буду таскать их скот прямо сейчас. Ага, делать мне нечего, я на задании. Поэтому на суетившихся где-то снизу людей внимания не обратил, а просто летел дальше. Так и добрался.

Застава была точно такой же, какую и описывал, избушка в роще, насест для голубей и сама голубятня. Казалось бы, садись и отдавай записку, но не так-то просто. Сначала во все стороны рванули голуби, там, на площадке перед щелью в их будку даже была давка, кажется. Двое опоздавших изобразили, что вдруг в полёте потеряли сознание и спикировали прямо на землю. Я летаю вокруг дома, разглядываю жёрдочку у окошка с почтальоном, и пытаюсь понять, как на неё сесть, если она на голубей и была рассчитана, даже лапами не обхватишь. Сам почтальон высунулся из окошка с круглыми глазами, едва не сверзился, что-то постоянно орал. Второй выпрыгнул из голубятни, бегал внизу и тоже орал.

Наконец мне суета да паника надоела, я приземлился на крышу. И как можно более неразборчивым голосом прокричал на вашем языке «Письмо! Письмо!», изображая особо учёного орла. Эти сразу же перестали орать, затем заспорили, а я между тем, подобрался к краю над жёрдочкой и выглянул. Птичник сразу же меня заметил, замахал руками, верхний обернулся и уставился, моргая глазами, видимо, пытаясь понять, не сон ли это.

Ну, я второй раз и прокричал про письмо, вдруг не расслышали первый раз, а заодно выставил шею с мешочком, мол, вот послание, на шее висит. Обитатели сторожки загомонили, видимо решали, как действовать, а я спланировал уже на землю. Птичник отскочил в сторону с испуга, видимо, никого крупнее голубя и не видел! Я снова выставил шею. Жду, мысленно ругая этих копуш.

Наконец минуты полторы спустя, тот, кого я принял за почтальона, вышел из домика, осторожно подобрался, снял мешочек, достал записку и прямо на месте принялся читать. Минуты две он шевелил губами, затем снова сделал круглые глаза и засеменил в домик. В это время птичник медленно подбирался, видимо, решил изучить орла. Ну, я в его сторону щёлкнул клювом, так тот снова с места отпрыгнул. Смех, да и только!

Чтобы хоть как-то ускорить этих копуш, я прокричал «Ответ! Ответ!», опять на вашем языке. Птичник отодвинулся в сторону, на всякий случай, почтальон выбежал с мешочком и вот тем клочком бумаги, быстро накарябал ответ, сунул в тару и привязал на шею. Ну, вот и всё, задание выполнено осталось вернуться и получить заслуженную награду.

Только я решил перед отлётом подшутить. Принял как можно более важную позу, прокричал снова на местном, «Служу импер-рии!», да ещё отдал воинское приветствие, ну его вы уже видели. Эти аж рты разинули от такого зрелища. И пока они пытались понять, что к ним сегодня залетало, я разбежался, крыльями махнул, да и отправился в обратную дорогу.

Чтобы не блуждать, назад летел по тому же маршруту, снова по ориентирам с карты. Пролетаю над овцами и крестьянами — те вроде угомонились, но затем завидели меня. Решил и над ними подшутить. Так я сделал круг, а затем резко начал пикировать на стадо, или как там правильно называется много овец.

— Отара, — тихо произнесла Волчица. — Стадо овец называется отара. Ты извини, ты давай продолжай.

— А нечего почти продолжать, я уже всё рассказал, — отозвался Крэган. — Вы бы видели только, какая у пастухов началась паника! Ну я конечно быстро вышел из пикирования и полетел горизонтально, а затем снова начал набирать высоту — делать нечего как охотиться на всё что шевелится. Дальше спокойно добирался до Немиры, ну и вот, стою перед вами. Доклад окончен.

— Молодец! Теперь расскажи-ка всем нам, откуда наш язык узнал? — хитро поинтересовался Хельдар. Крэган вместо ответа захлопал глазами, явно впав в растерянность.

— Не волнуйся, пока летал, Пастор уже поведал свою настоящую историю, да и я рассказала кое-что про бывшее товарищество, — успокоила его Волчица. Крэган картинно выдохнул.

— То есть вы всё знаете? Ну да… ай, ладно, я скажу. В общем, в этом мире я оказался не в первый раз. Я же действительно служил крылатым почтальоном в Империи, такой, на которую ни один враг не смеет разевать зубы, обламывали мигом. К сожалению, нашёлся один, что за неимением разума думал другим местом, и на Империю напал, в ходе своих завоеваний. Ну, это вы знаете. Голос мне дала всё та же… кто спас Волчицу и других. Ну, вы поняли.

— Хелависа… — прошептала тихо Хеледис имя. Его называла Чертик в ходе разговора о планах «серых» но лишь в контексте того, что на стороне «серых» данная личность является «самой-самой», но сейчас скорее легендарной, чем ныне здравствующим существом. И всё, в общем-то, больше ничего, но поход Хелависы против какого-то «Императора» Чертик также упомянула. Сложить одно и второе же было минутным делом. Да, может быть, был какой-то другой злодей, называвший себя тоже «императором», но здесь женщина справедливо предположила: если по рассказу Волчицы этот главный гад был действительно таким могущественным, то кто кроме Хелависы мог начать с ним воевать? Хотя война вроде была не с Хелависой, а с сидхэ… знать бы, кто это ещё такие… но по рассказу Чертика также можно сделать вывод — сидхэ и Хелависа связаны.

— Поняли мы, — ответил Хельдар и пожаловался неизвестно на кого. — Да уж… компания здесь собралась та ещё. Контрабандистка со стажем. Одинокий выходец из славящегося долголетием народа. Говорящий орёл-почтальон. Ещё разумный волк, обладающий идеальной маскировкой. И куда я попал?

— Что значит — куда? Империя Сидхэ, добро пожаловать в наш уютненький дурдом, — хмыкнула любящая подшутить над всеми подряд Волчица. — Раз у нас день откровений, расскажу тогда и о себе. Вот только что говорить?.. Судя по всему, я стала последней из своего народа, ну если огромную стаю разумных волков, как верно заметил наш главарь, вообще можно назвать народом. Мой родной мир жесток. Когда-то он был весь зелёным, цветущим, но за одну ночь оказался полностью покрыт льдом и снегом. Жизнь уцелела, но стала при этом, скажем так, особенной. Как вам гигантские двухголовые звери, одним ударом лап переламывающие замёрзшие стволы деревьев? Ужас. Птицы, от рождения не способные летать, поэтому проделывающие норы в снегу. Стаи стрекоз, что пожирают всё живое и мёртвое. Всего и не перечислишь. Поэтому мы учились выживать в новом для нас мире… и смогли выжить. Как я оказалась вдали от своей родины? Долгая история — мне помогла та, кому я поклялась служить. И оказалась в её маленьком отряде, вместе с точно такими же попавшими в беду существами. А потом… Тоже долгая история.

— Да уж. День открытий у нас какой-то сегодня, — заметил уже ничему не удивляющийся Хельдар. — Может быть, раз уж на то пошло, то вы расскажите мне полную историю вашего приключения, закончившегося не так хорошо, как ожидали?

— А можно это попозже? А то нужно очень многое вспомнить, — попросила Волчица. Пастор её поддержал.

— И мне тоже. Всё же давненько это было…

— А я сплю, — лениво заметил Крэган, вызвав волну смеха.

— Тогда, раз уж такое дело, отложим рассказ на будущее, а сейчас по плану у нас лишь одно. Операция «Побег», — заключил Хельдар.

Интерлюдия Зимородка. Чёрная метка

Немира, борт «Льяны»

«Я, может быть, и вернулась бы на пост, только честь не позволяет».

Уже не капитан Хеледис Сероглазая.

— …операция «Побег», — закончил говорить друг, и Хеледис лишь кивнула ему, не произнося ни слова. Побег… это Хельдар правильно выразился. Побег не только из портового городка по имени Немира — побег из прошлой жизни в море. О парусе, волнах и свежем ветре ей придётся забыть надолго, и вернётся ли она, Хеледис, к прошлой своей жизни как контрабандист и вообще моряк — неясно, как неясно и иное — вернётся ли обратно в свой родной мир, или так и останется жить здесь? И выживет ли она в предстоящих им передрягах?.. М-да, вообще грустно всё это.

Настроение у женщины опускалось с самого первого разговора с Хельдаром ещё прошлым утром, когда она осознала, что мир вокруг действительно чужой и враждебный. Не помогало успокоиться Зимородку ни ленивое валяние у себя на койке, ни умывание холодной водой, ни трубка с душистым табаком. Слабая способность женщины ощущать чужие эмоции — правда, внятно их источник ей удавалось интерпретировать только для тех, кто находится близко, и просто внимательность к мелким деталям, показали две вещи, из-за которых Хеледис Сероглазая в тот разговор и поверила своему новому другу — то ли опытному наёмнику, то ли не менее опытному охотнику, то ли всё вышеперечисленное, и вдобавок авантюристу.

Первое — Хельдар был искренен за время всех бесед. И второе — мешанина из чужого внимания разной степени злобы и алчности, исходящая из города в адрес их маленького корабля и его команды. Вывод был прост — они попали в западню, действительно попали, Хельдар не преувеличивал опасность Немиры и её обитателей. Правда, смутило женщину их быстрое сближение, но здесь она ничего не могла поделать. Такое чувство, будто подсознание само поставило Хельдара на вакантную десятилетиями должность самого близкого друга. А на основе чего такое судьбоносное решение было принято, оставило при себе, как оно часто и бывает.

Думай что хочешь, называется.

Но чувства чувствами, а против фактов не попрёшь, особенно когда факты подкреплены интуицией или чем-то ещё. Поэтому и доверилась постороннему мужчине в вопросах собственной безопасности и безопасности друзей. Поэтому она как капитан Льяны приняла решение — уходить из города по суше, так как убираться по морю не вариант во всех отношениях. Местные воды незнакомые, корабль взять неоткуда, карт нет, ничего у них нет. На суше хотя бы проводник попался, притом толковый — карта Хельдара на это указывала прямо.

Что может быть проще «собраться, уйти»? Много что, как выяснилось. Хотя ничего Хеледис не держало на старой собственности, окончательно пришедшей в негодность, расставание с их общим домом выдалось очень тяжело. Проблема была не только в самой Льяне, обречённой умирать здесь, сгнив на этой отмели в устье неизвестной реки.

Да, верно. Гибель её корабля сильно ударила по женщине — и она до сих пор чувствовала себя какой-то чужой, будто в тумане. Она ходила по надраенной до блеска тиковой палубе, гладила широкий планшир, на котором бывает удобно сидеть, обнимала колонны мачт, ступала медленно по скрипучим трапам, уже понимая, что, несмотря на материальность всех этих вещей, Льяны больше нет, и не будет больше никогда.

Льяна отныне мертва, мертва и душой и телом — ибо с перебитым хребтом не живут ни люди, ни звери, ни корабли.

Подводная часть корпуса была ими осмотрена, хотя небрежно, но печальные выводы капитана подтвердились быстро. Обнаружился перелом киля примерно около миделя, не разломило корабль ещё в море только благодаря стрингерам и толстой обшивке. Перекрутило винтом корпус — раскосы из бронзовых полос, должные скреплять вместе шпангоуты вдобавок к стрингерам и противостоять скручиванию всего корабля, не помогли, потому что рёбра набора корпуса не держались снизу ни за что. Обшивка оказалась прочной — ни одна доска после беглого осмотра не содержала трещин или изломов, но от течей корпус это не спасло. Течь открылась по шпунтовому поясу, где обшивка прилегала к килю, почти по всей его длине. Его попытались заделать варом в отлив, но не всюду возможно добраться, не всюду подлезть — вот и набирал трюм воды, не особо быстро, но раз в полчаса начинал громыхать рычаг у помпы.

Про всякие мелкие проблемы и упоминать не хотелось. Разошедшиеся стыки стрингеров и шпангоутов, поломанные бимсы, разбитый носовой дейдвуд и всё в таком духе. Но окончательно подкосил женщину сгнивший напрочь кильсон, вместе с основанием всех шпангоутов — даже тех, что подверглись замене при последней реконструкции. Эта беда не была вызвана штормом. Просто старый дефект, что скрывался годами под балластом и был обнаружен только сейчас, в порту Немиры. Почему у Льяны вообще не отвалился киль — неясно: похоже, он держался на месте лишь за счёт штевней, бронзовых полос на шпангоутах и бронзовых флоров.

Переломанный рангоут, разрушенный бак, форпик и цепные ящики, сильно повреждённый полуют и под конец, проблемы с течами глубоко в трюме лишь усугубили общую картину…

Восстановление корабля в таком виде не имеет ни малейшего смысла. Такое было мнение Сиджея, так полагала она сама. Вот только если команда считала положение небезнадёжным, резонно замечая, что моряки нужны всегда и везде, а особенно тёмных дел мастерам на службе, сама Хеледис после пережитого за пару неполных дней уже не была уверена в этом.

Взрыв в трактире да неудавшееся ночное покушение сильно пошатнули и без того расшатанные происходящим вокруг её особы нервы Хеледис Эйвен Льяны Сероглазой, и выразилось это в попытке активного налегания на ром сразу, как только Хельдар этим утром ушёл на разведку в город. Напиться ей тогда не дал Пастэрос, попросту схватив капитана в охапку и оттащив в сторону от бочонка заветного напитка. В процессе помощник капитана пытался донести до своего начальства одну вещь — сейчас не время и не место напиваться, и ладно сама пагубность занятия, все понимают всё, от такого и трезвенник пьяницей станет, но им же убегать скоро надо, а тут разгульное поведение главного человека в команде… Что ей скажет Хельдар?

Последнее стало для женщины аргументом и она, немного обиженная, ушла в каюту, где ничком завалилась на постель. Курить не хотелось. Никто её здесь не трогал и не беспокоил, лишь щёки холодили под лёгкими порывами свежего ветерка, разбавленного слабыми ароматами нечистот, да уши улавливали за шумом кровотока отдалённые голоса. Чувства как при простуде — только ни кашля, ни насморка, да и голова не горячая. Она просто устала.

И лежала она, размышляя о том, что происходило на борту обездвиженной отмелью Льяны вечером, ещё до покушения, примерно через полчаса после их возвращения из нервного похода по городу. Случилось там то, чего нанесло по Зимородку удар едва ли не больший, чем гибель корабля.

Когда Хельдар удалился на мероприятие, в ходе которого должен был кого-то там прибить за всё нехорошее, а сама женщина завалилась в постель, просто немного поваляться, в каюту, постучавшись, заявилась делегация из четверых её матросов — Ланфир, Габельбарт, Кремчуг и Грост, во главе со шкипером. И делегация сия в лице рулевого… ну да, того, кто две из трёх своих вахт стоит за штурвальным колесом, уступая его только сменному подвахтенному, да самой Хеледис… высказала недоверие капитану.

Почти готовой заснуть Зимородку резко стало не до сна.

Прежде всего, женщина спросила с холодом — а где остальные люди, среди которых по совпадению, о чудо, есть частичные владельцы Льяны. Почему тут нет Сиджея? Где Вала? Где бессменный навигатор Исаара? Куда делся Пастор, наконец? Ингленд смутился и развёл руками, поясняя — мол, я был искренне против этого демарша и предупреждал, но молодые…

— Молодые, я вижу, — кивнула женщина, глядя на их сорокавосьмилетнего рулевого Габельбарта и примерно такого же возраста, их плотника, кузнеца и специалиста-на-все-руки Кремчуга. — Зовите остальных, в их отсутствие вести разговоры на эту тему не собираюсь.

— Прямо сюда? — намекнул на размер каюты Грост и капитан кивнула.

— Сюда, сюда. Я жду.

Через некоторое время выяснилось, что роскошная каюта капитана может и велика, на самом деле ой как маленькая и кают-компании уступает в разы, вся команда еле вместилась. Пастэрос и Хеледис традиционно сидели на кровати, Седому как единственному среди команды моряку с военного флота и вообще, ветерану всех морей и океанов достался стул, остальные тесно скучковались на свободном месте. Вала застыл в дверях, хотя обычно он сидел на рундуке, но не в этот раз — с его габаритами внутрь занятой каюты было не зайти.

— Причины недоверия? — коротко спросила Хеледис, когда все собрались, и настала пора выяснять, что надо, казалось бы, верным её друзьям.

С речью выступил тот же Габельбарт — его вытолкнули остальные и, похоже на то, что инициатива выдать капитану чёрную метку изначально исходила от рулевого, а не от кого-то из молодых. Говорил он много, сбивчиво, упомянул и то, что они — моряки, и что задуманный побег является авантюрой, которая не имеет смысла, что на суше их враг догонит, если этот враг вообще существует, что им надобно на лежащий в трюме запас серебра восстанавливать их корабль, а не бросать его, если верить некоторым слухам. Последнее он произнёс глядя прямо на Пастора, так что и без слов стало ясно, о ком идёт речь.

Хеледис при этих словах рулевого красноречиво бросила взгляд на первого помощника, и тот виновато вздохнул. Всё как всегда, проблемы Хеледис уже в который раз начинаются из-за одного и того же человека. Но пока ладно с ним, с Пастэросом. Что там дальше скажут эти деятели?

А далее речь поддержал Ланфир, на ту же тему — мы моряки, нам тяжко без корабля, на сушу не пойдём, Льяну не бросим и так далее. Затем много говорил Грост, только смысл у его слов оказался аналогичен. Сиджей порывался было устроить головомойку путчистам, но капитан удерживала его взглядом. Пускай выскажут всё, что у них на уме, а затем и она скажет слово.

— Ты, кажется, сейчас упомянул восстановление моей Льяны, — наконец с хрипотцой проронила женщина, не обращаясь ни к кому определённому, когда поняла, что команда выговорилась. — Допустим. Щели и течи в трюме можно замазать любой смолой, какая найдётся в этой дыре, полубак тоже как-нибудь заколотим, мачты состряпаем из сосенок с ближайшего леса, рангоут, паруса, такелаж, всё такое… Подобный ремонт мы худо-бедно вытянем. Только скажи, а киль ты чем будешь скреплять? Гвоздиками и досочками?

И тишина. И матросы пристыженно молчали, вспомнив о важной детали, той самой детали, которая заставила Хеледис окончательно бросить верную Льяну, отказаться от погибшего в шторме корабля тяжело, с болью на душе и сердце, не прорывающейся только благодаря сжатым в кулак нервам и самоконтролю. О сломанном киле вообще-то команда прекрасно знала, после того, как быстро назначенный вводулазом Сираджейли прошёлся по отмели и высказал первые нецензурные впечатления об их положении.

Ну и внимание, вопрос.

Как эти мечтатели собираются чинить переломленную балку киля? Если, во-первых, прямо над килем когда-то находился ныне сгнивший кильсон, читай — кроме бронзовых полос да десятков длинных болтов идущих через все флоры и степсы мачт киль никак не связан с остальным набором корпуса. Во-вторых, под килем намертво увязли в песке пятьдесят тонн балластного груза, который надо снимать, и ухитриться вытащить не сломав. И в-третьих — где гарантия, что отремонтированный ими киль не сломает в каком-то другом месте?

После того, как она напомнила своим подчинённым о киле, несколько минут шли монологи на тему того, что найдут бравые моряки верфь, доведут Льяну, вытащат на берег и починят, и станет их шхуна краше прежнего. Боцман качал головой, никак не комментируя прожекты, Пастэрос порывался несколько раз вставить слово, но почему-то не решался. Что же до Хеледис, та закрыла глаза и молчала. А смысл реагировать на подобный бред? Какие верфи? Они город, его порт и то, что тут гордо именуется «доком» хоть видели?

Отвечать матросам вместо капитана стал Седой, видимо, не раз пытавшийся отговорить их от предъявления претензий капитану.

— Ещё раз повторяю вам, дурням. Киль сломан. Корпус увяз в песке. Как ты вытаскивать будешь, если его просто сломает? Как доведёшь корабль до своей верфи, если свинцовый киль с таким состоянием набора вырвет вместе с килем основным? И не надо говорить про местную верфь — да тут нет ничего! Наша Льяна даже не влезет на эту дурацкую площадку, которая у них как стапель или что-то вроде!

Раскричавшийся Седой затих и перевёл дух. Заварившие всю кашу рулевой и его друг молчали, понимая, что прав их товарищ, прав, но всё равно…

Нехотя бунтари признали свою неправоту, даже извинились за высказанные недавно слова, но капитан никак на это не среагировала. Размышляя обо всём, что случилось за последние дни, женщина решала, как жить дальше? И выводы невесёлые. Увы, новые реалии не подразумевают кораблей. Совсем. А раз так, какая разница, кто будет возглавлять восьмерых её соратников, славных людей, с которыми она столько миль прошла вместе, и у которых вообще-то имеется их собственная жизнь?..

— Ну чего? — спросила Хеледис после нескольких минут молчания, когда она неторопливо достала трубку, аккуратно её набила и закурила, а нетерпение чуть ли ни выплёскивалось из восьми пар глаз. — Все вроде высказали всё что хотели, я так понимаю? Ну и славно. Мой вопрос, только ради интереса — кто у вас теперь будет за старшего?

Ключевое слово она выделила особой интонацией, обособив себя от старой команды. Потому что Хеледис уже приняла решение. Нет, всякие мелкие споры у них в команде возникали не раз, но сейчас… Никогда, ни разу за всё время ни один моряк, начиная с боцмана и заканчивая последним юнгой не сомневался в ней как в капитане их корабля. И вдруг внезапно недоверие, и главное, было бы хоть за дело, так ведь нет — причина откровенно идиотская. Хеледис за такой демарш команды стало обидно. Вот просто по-человечески обидно. И обида эта требовала выхода, и женщина вдруг подумала — а что её, собственно, держит здесь, на борту Льяны? И резко осознала, что кроме памяти об общем славном прошлом — ничего. То есть, вообще. А раз её корабля больше нет, можно дать дорогу молодым, как говорится, и посмотреть — что они дальше станут делать?

— В смысле?! — поперхнулся Сиджей, уставившись в изумлении на старого друга. Это к чему она, интересно? Догадка резко ошарашила его. Нет. Не может Хеледис так поступить, не может уйти, ведь нет повода!

— Раз команда мне не доверяет, значит, возглавлять её я больше не могу, — высказалась и пожала плечами женщина, равнодушно, полностью смирившись с ситуацией и длинно затянулась, посасывая кончик трубки.

Такого исхода точно никто не ждал.

Минут десять в каюте гремели споры и те, кто недавно высказал недоверие, размахивали руками и умоляли не уходить с капитанского поста, но Хеледис с равнодушным взглядом курила и была непреклонна. Всё. Я больше над вами не первейший командир, я больше не отвечаю ни за кого. Хватит с меня.

— Поясняю для всех ситуацию, — произнесла она негромко, прервав резко и крики, и активную жестикуляцию некоторых эмоциональных товарищей. — Я не вижу никакого смысла в своём главенстве по ряду причин. Итак, корабля у нас нет, мы его лишились, кто бы чего не говорил. Восстановление в условиях, которые увидела здесь, в Немире, невозможно. Новый взять неоткуда. Уходить незнакомыми водами тогда, когда на тебя здесь почти объявили охоту, опасно, да и куда нам уходить? Остаётся лишь суша. Хельдар, тот давешний наёмник и авантюрист, о котором кое-кто нелицеприятно высказывался, не буду называть имён, является для нас единственным проводником. Лично я ему доверяю, как и Пастэрос, как и Сираджейли. Только вопрос доверия к Хельдару у остальных вызывает сомнения. Ведь так?

Команда молча закивала. Действительно, наёмнику поверили всерьёз лишь Пастор да Сиджей, остальные активно сомневались. Ну и ладно.

— Когда надо будет уходить из Немиры, имея за собой погоню, и возможно, не одну, чья-нибудь глупость, «шутка» или просто неподчинение приказу могут нам стоить жизни, — продолжила говорить Хеледис, снова выпустив на лёгком выдыхании в потолок белое колечко дыма. — Поэтому я и приняла следующее решение. Я слагаю с себя полномочия капитана, я также полностью выхожу из состава экипажа Льяны, беру наших пассажиров и вместе с Хельдаром ухожу из города, надеясь, что так удастся увести беду. Что касается вас…

Сделав паузу, Хеледис обвела хмурых и растерянных моряков взглядом, со вздохом откинулась назад, держа дымящуюся трубку в руке и продолжила.

— Мой вам совет. Тоже уходите, бросайте Льяну. Может, осядете на суше, а может, и под парус вернётесь, с другим капитаном, на другом корабле. Отныне это всё ваша судьба, за которую я больше не отвечаю. Нет, Седой, не надо, всё равно не разжалобишь. Мне дорога моя жизнь. Ты действительно поручишься в том, что эти горячие головы, те, что высказали сомнение во мне как в капитане лишь на основе своих дурацких фантазий, не выкинут ещё что-нибудь эдакое, занятное, а? Правильно качаешь головой. Не поручишься. И никто в таком деле не поручится.

— Хеледис, мы же… — начал было Габельбарт, но женщина отмахнулась и медленно покачала головой.

— Всё. Хватит. Ваше слово сказано, моё тоже.

И женщина снова закрыла глаза, лениво покуривая трубку. Между тем, шум и возгласы в каюте продолжились. Моряки спорили теперь на тему, кто виноват в ситуации и как они без Хеледис будут. Как-как, да нормально будут.

— Я с тобой, — коротко произнёс Пастор в момент очередной паузы и взял старого друга за руку. Хеледис молчала, глядела в переборку, никак не проявив недовольства, и пока не знала, как относиться к явно не спонтанному решению этого пройдохи, корабельного врача и её первого помощника. Авантюризмом Пастор страдал, конечно же, но с другой стороны имелась в этом человеке иная важная черта — верность командиру, за которую женщина продолжала до сих пор терпеть рядом с собой вызывающего проблемы — изредка, правда, но всё равно, спутника. Верных людей найти очень, очень тяжело в любые времена. А сейчас, после раскола в команде, тем более попробуй, найди…

— Пожалуйста, идите куда-нибудь, там и решайте, что дальше делать, и кто останется со мной, а кто — нет, — попросила она тихо, когда крики и споры на тему неожиданного решения вновь было продолжились. — Устала, отдохнуть хочу, а вы тут…

Впрочем, Сираджейли она всё же позволила остаться. Коротко передала ему словесно все права на Льяну и корабельное имущество, потому что где лежит судовая документация, подтверждающая это право, боцман знал. Подготовили заранее на всякий случай, и вот этот случай неожиданно настал. Далее в руки старого моряка лёг капитанский ключ от сейфа корабельной кассы — хитрого, с двумя независимыми ключами у одного замка. На этом короткая церемония прощания с главенством завершилась. Всё капитанское было передано.

— А моё всё вот, — произнесла она, с ленцой заглянув в рундук и выудив из него старый свой компас, с которым ходила ещё за рыбой в те времена, когда мать была жива. За компасом последовали несколько сменных рубах, штанов, куртка, почти пустой кисет, запасная трубка и простая кожаная сумка со всякой мелочёвкой, которую женщина брала при сходе на берег. Не забыла она свой кошель памяти, хранящий последнее, что осталось от дорогих лично ей людей, могилой которым стал бесконечный океан. За почти семнадцать лет в большом море Зимородок потеряла три якоря и девятнадцать друзей.

Под конец из личного рундука оказался извлечён деревянный кофель-нагель, когда-то красивый, лакированный, теперь весь серый и обшарпанный.

— На память возьму, с нашего ботика когда-то сняла, — пояснила Хеледис происхождение этой корабельной детали, завершив, таким образом, разделение личного имущества на необходимое и то, с чем расстаться можно спокойно.

— Погоди, а серебро? — спросил уже смирившийся с ролью нового капитана Сиджей, и женщина дёрнула плечами.

— С серебром мы решим, как и хотели — через Хельдара обменяю на золото или другое ценное добро, разделю поровну среди дольщиков, всё по уговору, ничего не утаю. Ладно, хватит с делами. Дай мне поспать, друг. Все разговоры продолжатся завтра.

Сиджей коротко кивнул и, окинув ещё раз взглядом тут же завалившуюся на бок женщину, отступил назад, аккуратно открыв скрипучую дверь и переступив комингс. Злости на этих дурней, вызвавших в команде раскол, не оставалось, боцман, причём, кажется, бывший, нехотя смирился с ситуацией. Хеледис не с ними. Невозможное, невероятное, тем не менее, случившееся.

И ладно бы вышел раскол лишь в относительно новой части команды — нет, сегодня с Хеледис разошёлся и он сам. И не потому, что поддерживал позиции матросов, нет. Должен кто-то отвечать за оставшихся моряков?

Тяжёлый выбор между уходом с Хеледис и уходом с остальной командой им был сделан в пользу последней. И это всё логично, и сама Хеледис первой его бы поддержала…

…Только почему в груди садит осознание свершенного им предательства?

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Встряхнувшись головой, прокрутив вновь тяжёлый вчерашний вечер, после которого была и короткая мысленная связь с Хельдаром, и встреча во сне, и до сих пор отдающееся дрожью нападение, женщина тихо хмыкнула. Не то, чтобы она оказалась рада, что скинула с себя капитанскую ношу, но различных забот определённо убавилось. Правда, их прибавилось у Сираджейли, ибо назначили новым капитаном общим решением остальной команды именно его. Как самого авторитетного, старшего, и всё такое.

Седой шкипер, правда, про свой возраст мог поспорить, но в голосовании он не участвовал — потому что вышел из состава команды, намереваясь завязать с морем. Это и без того огорчило боцмана, у которого и так голова кругом шла от всего происходящего за последние два дня.

— Да не обращай внимания — будто не знаешь нашего ворчуна, — говорила ему Хеледис уже после покушения, после поворотного момента, когда команда резко уверовала в реальность описанных новым другом Хеледис опасностей и резко сменила мнение и о степени недружелюбия Немиры и о наёмнике. После такого-то, после попытки убить Хеледис и готовности Хельдара слечь на день с истощением лишь ради выздоровления даже не подруги, немудрено.

Решение согласиться с мнением бывшего капитана и уходить было принято моментально, причём случилось это как-то само, вообще без ведома Сиджея — его просто поставили перед фактом. Нарушив тем самым некоторые негласные морские законы, но боцман лишь отмахнулся, сделав вид, что всё в порядке и он никого карать не станет. Воспрянув духом, моряки перешли к попыткам как-то вернуть сложившую с себя полномочия женщину в их команду.

Только вот Хеледис возврата не хотела. Моё слово было, — отвечала она на попытки уговорить её не уходить, — а я своё слово держу, ибо грош ему тогда цена. Что такое честь — знали и понимали все, так что обид не держали.

Только вот в глаза Хеледис с тех пор не смотрели, виновато отводя взгляды.

С новым капитаном женщина после этого ни о чём корабельном не говорила, нет смысла. Всё равно скоро она вместе с Пастэросом покинет борт её Льяны, отправившись в неизвестность, не имея даже надежды на то, что всё закончится благополучно. Разговоры их касались дальнейших действий новой команды, и то — скорее просто ради интереса. По словам Сиджея, единого мнения так и не сложилось. Кто-то собирался уйти, окончательно завязав с работой моряка, кто-то не мог жить без моря и рвался присоединиться к местным, уповая здесь на помощь Хельдара. Сам их местный проводник с радостью согласился помочь, когда Сиджей прямо его попросил об этом, так что здесь всё схвачено.

С другими людьми из бывшей команды женщина тоже толком не общалась, хотя к ней регулярно подходили, коротко извинялись или просто высказывали слова поддержки, благодарили её за славное прошлое… Хеледис благодарила в ответ, жала руки, внутренне скрипя зубами, потому что расставаться ей было не менее больно, чем товарищам. Но ничего не поделать. Раскол случился. Теперь им раздельно предстоит побег из мышеловки.

Кстати, самый главный вопрос так и не решён — а куда они будут бежать?

Сцена 36. Выбор пути

Немира

«Удача — штука переменчивая, и когда она благоволит, мы никогда её не желаем так, когда её нет…».

Автор неизвестен, но слово его живо.

— Я, конечно, всё понимаю, с этим вопросом действительно опоздала, но… а куда мы будем бежать? — грустно поинтересовалась Хеледис у друга, когда все четверо снова вернулись в их каюту, сопроводив предварительно орла в каюту для пассажиров, чтобы тот не ворчал и продолжил спать. Увы, Сиджей до сих пор был занят бессмысленными уже делами снятия с мели и затаскивания в док многострадального корабля Хеледис, поэтому почти сформировавшемуся до конца отряду пришлось обходиться без его присутствия.

— Кстати да, спасибо тебе что напомнила, — обрадовался глава компании и аккуратно столкнув с колен подругу, привстал. — Я сейчас расскажу и покажу.

— Было бы здорово, а то вроде как мы и убегаем, — улыбнулась Хеледис и чуть толкнула Хельдара. Наёмник никак не отреагировал, продолжив пояснять, шурша разворачиваемым листом пергамента карты.

— Я много уже думал над маршрутом, и примерно прикинул, как он ляжет, но там ещё не всё определено. Так или иначе, сейчас покажу всё, что придумал, может какие здравые идеи у кого найдутся.

— То есть остались лишь детали? — уточнил Пастор.

— По сути да, — кивнул Хельдар, завершив расстилать лист на столике. Эта старая, пожелтевшая и вся истрёпанная карта лежала в сумке года с два, как он положил её перед очередной дальней дорогой, да с тех пор и не вынул, незачем. Теперь она вновь была готова сослужить службу, как сослужила её позавчера днём. Прежде всего, наёмник, даже не вглядываясь, уткнул палец в маленький кружок на берегу моря.

— Немира находится здесь, — верно перевела жест Хеледис, и придвинулась ближе к карте. Все четверо принялись рассматривать её чертёж, выполненный какими-то стойкими к истиранию чернилами, потому как, несмотря на общую старость её пергамента, все линии были чёткими и правильными.

— Да, вот наша Немира. Теперь давайте посмотрим, какие пути для отхода доступны, и я вам скажу сразу. На дороги особо внимания не обращайте — мы вполне проедем и без них, где это возможно, ведь у нас будут лошади.

Итак, на западе вдоль моря идут обширные равнины и прерии, там нам почти нечего делать. На востоке же лежат очень недружественные степи, где обитают куда более недружественные кочевники — они пару раз вроде даже до Немиры добирались, но сам город не жгли. На севере ждут сплошные густые леса, леса и ещё раз леса, с болотами. Вот тут стоит пара городов, где живут, в том числе, наши, ну, то есть из гильдии, — вёл пальцем по карте Хельдар. — Дальше здесь леса продолжаются и уходят далеко на север, а вот тут можно обойти те самые никому не нужные горы и оказаться в Империи. Ещё можно в лесах свернуть в сторону, лучше всего на запад, там такие же степи и равнины, как и на востоке, но кочевников, по крайней мере, нет. После чего выйти примерно к этому месту и от него до границ Империи рукой подать

— То есть нам идти можно куда угодно, кроме моря и степей с кочевниками, я так поняла, — обобщила всё сказанное Хеледис. — Но куда именно?

— Так мы здесь собрались именно для этого — сообща решить, куда дружно будем убегать, — с лёгкой усмешкой ответил Хельдар. — Да, кстати, Волча… а ваша Иштар с вами ещё не связывалась?

— Нет, — помотала головой Волчица. — Что даже странно.

— Да уж. Какие-то проблемы с межмировой связью, может? — предположил наёмник самое логичное, на его взгляд, хотя в этих тонких материях он ничего не понимал. — Ладно, за неимением иных вариантов, нам остаётся лишь одно: уходить на север, через леса, там выбраться на ничейные земли — да, те, что с горами, и затем вдоль гор дойти до моей Империи. В горы я даже не собираюсь соваться, там глушь лютая, словесно маршрутов толком нет, не то, что карт.

— Допустим, а пропитание где найдём? На большой дороге? — романтично спросил Пастор. Хеледис сморщилась и молча показала авантюристу кулак. Её друг тоже отнёсся к необычной идее отрицательно.

— Если тебе так хочется грабить хоть кого-нибудь, можешь идти к соседям, ну в смысле в соседнее королевство, с ним мы как раз лениво враждуем, и там грабить всех подряд, — предложил он. Пастор тут же начал открещиваться.

— Нет, это я так, продумываю стратегию выживания.

— Ты и стратегия? Ой, не смеши! — затряслась в тихом смехе Волчица. — Да даже у Крэгана и то, куда более внятные планы выходит составить.

— Но, тем не менее, вопрос пропитания здравый, — чуть подумав, высказала мнение Хеледис. — Мы с собой не унесём обоз продовольствия, а значит, надо будет как-то добывать еду самим, причём честно. То есть охота что ли?

Хельдар кивнул.

— А ещё рыбалка, а ещё взятый запас с собой, и Гильдия. Во все встречные деревни за пищей заходить нельзя, как понимаете… но если нужда заставит, в наш схрон где-нибудь в глухом лесу заглянуть можно.

— Погоди, то есть как, у вас в этом королевстве целая сеть? — неожиданно изумилась Волчица. Хельдар неохотно подтвердил.

— Ну да. Есть такое.

— А зачем? — полюбопытствовал Пастор. Наёмник покачал головой.

— Всё вам надо знать, ох и любопытные. Ладно уж, так и быть, скажу то, что не должен был говорить, но приходится, иначе вы не отстанете. Моя северная империя хочет заиметь такую штуку, как порт южного моря.

— То есть погоди-ка, выходит — вы предваряете захват, что ли? — изумился Пастор. Хельдар принялся объяснять.

— Не совсем так. Гильдия официально лишь является сборищем наёмников, и как понимаете, на деле она устроена куда сложнее. Нет, изначально её целями вправду была помощь «диким гусям» в заработке денег, плюс трудоустройство ветеранов армии по их схожей специальности. А потом всё стало куда сложнее, появились мотивы нанесения добра и учинения справедливости…

Хеледис, не выдержав, звонко рассмеялась. Ей вторил хихикающий над столь оригинальной формулировкой Пастор. Подождав пока его друзья успокоятся и настроятся на серьёзный лад, наёмник продолжил.

— Короче говоря, наша гильдия, по сути, стала ещё одной службой разведки Империи. Верно, наёмничество действительно является занятием абсолютного большинства всех наших, но есть и другие дела. Здесь, в этом королевстве, она занимается кроме наёмничества, всего двумя вещами. Разведка и обеспечение безопасности границ Империи.

— Теперь мне всё стало понятно. Этими причинами, если потребуется, легко объяснить всё что угодно, вплоть до вторжения, — чуть усмехнулась капитан и задала вполне логичный вопрос. — Но разве факт, что по королевству бродят толпы неизвестно кого, да ещё с оружием в руках — не повод законной власти хоть задуматься?

Волчица тоже кивком головы обозначила свою заинтересованность.

— Угу. Было б кому задумываться, — пояснил Хельдар. — Бароны грызутся друг с другом уже с полвека после того как старая династия пресеклась. Тёмное дело, да не суть. Последнего из королей новой династии тоже нет — то ли его убили, то ли он сам как-то упал с балкона, но, в общем, уж четыре года как тело в склепе. Наследники есть, но какие… Старший сын полнейший бездарь, кроме пиров, балов и охоты не знает ничего, ну его и не короновали, и не собираются даже. Младшему — пять лет, разумеется, править он не способен. Поэтому вся власть в руках якобы временного совета из баронов, который вечно изображает бурную деятельность, затевая всё время разные реформы, плавно переходящие уже в другие реформы. Что это всё дело означает, можешь догадаться — казна и без того не богатая, пустеет только так. Вот и живут…

— А как же армия? — поинтересовался Пастор, но наёмник замахал руками.

— Подробный экскурс в жизнь нашего королевства-баронства давайте лучше проведу потом, сейчас нам надо продумать до конца план.

—Давай ты самого начала опишешь действия, как их видишь, — предложила Волчица. Хельдар согласился с ней.

— Начиная прямо с корабля? — уточнил он. — Давайте. Ну, для начала надо определиться, как разделимся, и вообще разделимся ли?

— Разделиться нам точно придётся, — уверенно перебила его Хеледис. — Со своими я ещё вчера переговорила и разговор наш выдался тяжёлым, но ребят я понимаю — их выбор и их желания… В общем, всё, нет больше моей команды как таковой. И остались от неё собравшиеся на борту севшего на мель корабля, люди, что издавна стали моими друзьями, да ходили по морям вместе со мной и под моим командованием. Но теперь решили завязать с прошлым. Свой путь у каждого, хотя почти что все изъявили желание и дальше ходить под парусом в морях. На покой хочет уйти пока один лишь шкипер, но ему за шестьдесят уже, понимаю. Старшим над всеми теперь Сиджей, я же капитан лишь номинально.

— Ну и дела, — даже присвистнул Хельдар. Вот это поворот…

— То есть выходит, со мной уходишь ты, Пастор и пассажиры? — уточнил он и Хеледис кивнула.

— Уже легче, хоть не целая толпа, — подытожил наёмник. — Так. Отобрали в схроне гильдии мы, видимо, снаряжение для команды — так как связываться ещё и с перетаскиванием этого барахла на корабль я не намерен, уж если время начало так сильно поджимать. Этим займётся Сиджей и компания.

— Снаряжение нам возьмём не в схроне, так как он далеко? — предположила правильно Хеледис.

— Верно, его я закажу. Эльрику намекнул о потребности в его услугах, а зная меня, он вообще готов ко всему. Поэтому заказу от меня он не удивится. Хотя простое снаряжение несколько разочарует своей банальностью.

— А кто он такой, этот Эльрик? — наконец не утерпела Волчица. Хельдар не сильно горел желанием рассказывать в деталях, но можно и коротко.

— Эльрик — это с давних пор мой друг, и он наше, скажем так, важное лицо в Немире, — расплывчато ответил наёмник. — В общем, после нашей беседы я сразу направлюсь к нему. Договорюсь о том, чтобы уже сегодня, к полуночи, в конюшне трактира стояли выносливые лошади, и не просто так, а полностью осёдланные и снаряжённые для дальнего пути. Кстати, Волча, вы с орлом же не потребуете себе какой-нибудь кареты или телеги на крайний случай?

— Мы не короли, мы скромнее будем, — хихикнула Волчица. — Вровень с лошадьми я бежать смогу, а орёл тем более поспеет. Мы же не галопом будем нестись, правильно?

— А зачем галоп, только чтобы лошадей загнать и вся округа слышала топот копыт? Не, поедем хорошей такой рысью максимум. Вот если погоня…

— Ой, не надо нам погонь, — помрачнела Хеледис, и наёмник чуть толкнул подругу коленом, мол, не переживай, всё образуется.

— Тогда вернусь к плану, — чуть выждав, продолжил он. — Этой ночью, как всё будет готово, и как мы разберёмся с обменом серебра на алмазы, мы втроём вместе с пассажирами, естественно, тихо и незаметно перебираемся на задний двор трактира, где садимся в седло и прощаемся с Немирой. Первые километры проделаем по западному тракту, затем сворачиваем с дороги и скачем напрямик через степь к лесу. В самом лесу и поблизости петляем по мелким просёлочным дорогам несколько дней, пока не выйдем к местечку, известному тут как башня мага. Место хорошо тем, что близ упомянутой башни сходятся сразу несколько крупных дорог. Выбираем себе любую, на остальных организуем ложный след и движемся далее, по пути где-нибудь ещё разок путаем след и переходим на другую дорогу. Очень надеюсь, что к этому моменту ваша Иштар свяжется, или хотя бы подаст знак, и у нас появится цель, к которой будем пробираться. Если нет, ну что ж, тогда моя империя нас ждёт с распростёртыми объятиями. Далее загадывать даже не берусь.

— Хороший план, одобряю, — произнесла Хеледис.

— Ой, будто ты не одобрила бы, — хмыкнул Пастор и поинтересовался. — А что в таком случае со второй частью команды, им тоже поможешь?

— Кто над ними старший, Сиджей? — в свою очередь переспросил Хельдар и дождавшись кивка, развёл руками.

— То есть нужно сейчас с ним поговорить, — перевела пантомиму капитан и кивнула. — Схожу и поищу тогда, попробую отвлечь от суеты.

— Только желательно чтобы те, кто останутся, были не толпой одиночек, а всё же командой, — продолжил Хельдар. — Проще будет и нам и им.

— Знаю, они и так собираются держаться вместе, — улыбнулась Хеледис. — Ладно, я пойду искать Сиджея.

Хеледис, опираясь на руку друга, аккуратно встала, помня о недавних ранах, и принялась протискиваться к двери. Занявшая чуть ли ни полкаюты Волчица отодвинулась в сторону, едва не махнув хвостом по лицу Пастору. Тот чихнул.

— Будь здоров, — пожелали ему хором Хельдар с самой Волчицей.

— Расти большой, — добавила из коридора Хеледис. Друзья рассмеялись.

— Кстати, вот ещё какой момент, — вспомнил Пастор. — Нужно разделить наш балласт, ну, когда его обменяем. На семерых, вроде как.

— Хм. Семнадцать камней разного размера, да на семерых, — призадумался Хельдар. — Задачка будет та ещё, но надеюсь, мы с ней справимся, исходя из стоимости камей. Стоп, а почему на семерых? Вас же десять.

— Всё верно, но трое к тому делу не имеют никакого отношения, — пояснил Пастор. — Нас в ту ночь было семеро, вот на семерых мы и разделили, сообща решив, что доли в кладе будут равными. Также сообща мы уже потом урезали наши доли, и сотню слитков продали, а сумму полностью потратили на Льяну. Хеледис тогда, кстати, сверх общего вклада отдала ещё почти всю собственную долю. Оставив себе один слиток, ну ты его видел недавно.

— Скромная такая она, ну просто ангел во плоти, — охарактеризовал вкратце подругу Хельдар, быстро прикидывая доли, и тут заметил одно несоответствие.

— Что такое вспомнил? — увидев резкую перемену лица, спросил Пастэрос, встречающий с опасением любую неудовлетворённость наёмника хоть кем-то, необязательно собой. Хельдар вздохнул.

— Не пойму одну вещь. Помнится, ты упомянул как-то, что из вашего чудо-балласта тридцать три слитка твои, верно?

— Верно, — подтвердил собеседник, пока не понимая, куда клонит наёмник.

— Угу. А слитков, по словам боцмана, двести три, верно?

— А вот тут я не уверен, — начиная понимать причину беспокойства, честно сказал Пастор. — Сколько там не хватает?

— Не нехватка здесь, а наоборот, что странно, — пожал плечами Хельдар и принялся считать вслух. — Если у шестерых равные доли, то множим тридцать три на шесть, тогда получится сто девяносто восемь слитков. Прибавляем один из доли Хеледис, итого выходит сто девяносто девять. Четверо лишние.

— Хм, вообще-то ты прав, — подтвердил Пастор и задумался. В этот момент послышались быстрые шаги, и в каюту чуть ли ни забежала Хеледис. Вслед за подругой тяжёлой поступью вошёл её боцман Сиджей.

— Ладно, потом выясним, отчего расхождение. Вот и ты, — поприветствовал его Пастор. — Не загоняли?

— Вот скажи мне, как бы объяснить тем болванам, что корпус нельзя тянуть за шпиль на палубе, потому что тогда в лучшем случае обломятся бимсы?.. — принялся тут же жаловаться боцман. Хеледис прервала его.

— Так, погоди. Можно потом пожалуешься? Нужно решить вопрос команды, что не идёт с нами.

— Все кроме тебя? — спросил сразу Сиджей.

— Поправка, с нами ещё Пастор будет, — уточнила Хеледис.

— Пусть так, — согласился боцман. — Вкратце у нас так — один собирается на берег сойти, но сам пока не уверен. Остальные хотели бы и здесь оставаться моряками.

— Контрабанда, как раньше, или всё равно что? — спросил наёмник.

— Хотя бы первое.

— Тогда уже позже, во время обмена серебра на алмазы, я познакомлю тебя с местным главным специалистом по контрабанде, ведь у них нехватка хороших моряков традиционно. Так что без работы не останетесь, — сообщил Хельдар.

— Во время обмена… когда? — спросил про главное Сиджей.

— Сам не знаю, но точно этим вечером, — сообщил Хельдар. — Так, с вами решили вроде как?

— Да, всё, больше вопросов нет, а то меня ждут, — сказал боцман.

— Всё, теперь можешь смело идти страдать дальше, — рассмеялась Хеледис и боцман, облегчённо переведя дух, заспешил обратно.

— Ну вот, с этим определились, — произнесла Волчица. — Что теперь?

— А вот ничего, — развёл руками Хельдар. — Как ни странно, но сейчас нам остаётся лишь ждать обмен серебра на алмазы, потому что именно это событие является основным. И именно после него, дорога на побег будет открытой.

— Тогда, как думаешь, стоит ли мне пересказать для Хеледис один разговор с тобой, помнишь, той ночью?

— Это про Хелавису и ваш поход? — сразу понял наёмник. — Ну, давай. Я тоже послушаю, вдруг что-то ещё добавлю.

— А что, был разговор? — заинтересовалась капитан.

— А после твоего исцеления мы с Волчицей отошли в сторону и обменялись кое-какой информацией. Так что, сейчас ты узнаешь много нового. И о том, кто такая Хелависа, тоже узнаешь, хотя я сам толком не понял.

— Я специально ради тебя, расскажу о ней подробнее, — заметила Волчица, начав тихо говорить про историю гибели её народа, правда не настоящую, а ту версию, что была известна в Империи. Про встречу с Хелависой и поход в мир-крепость сошедшего с ума от ложного чувства вседозволенности мага, с целью сначала как следует надавать ему и остаткам армии пинков, а затем отправив к тёмным магистрам в гости. То бишь взять и убить с концами. А ещё про то, чем закончилось вторжение. Хеледис с другом внимательно прислушивались к ней, причём капитан явно делала какие-то заметки в уме, а бывший наёмник решил отдохнуть хоть немного.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Вот так всё печально и закончилось, ну а затем были и разлуки, и встречи, и снова расставания, и вот спустя годы мы оказались здесь, — наконец, довела до логического конца свой рассказ Волчица, и тут только заметила сонный вид собеседницы. — Хеледис, ты, я вижу, совсем уже сползаешь на кровать.

— И ничего я не сползаю, я вообще внимательно слушаю тебя, — дёрнулась и открыла глаза женщина, и в самом деле чувствующая лёгкую сонливость, но пока в постельку и под тёплое одеяло не сильно желающая. Да, усталость уже накопилась, и суматошный день и вечер всё же дали своё, но часика два она точно сможет побегать в своём обычном режиме.

— Да спать тебе уже пора! — вмешался и Хельдар, до этого тихо скучающий в подобии кресла, потому как вопреки обещанию, ничего нового лично для него Волчица так и не поведала, кроме мелких деталей.

— Но ещё рано…

Хельдар машинально глянул в иллюминатор, высмотрел отблески красивого, начинающего слегка алеть предзакатного солнца, и снова повернулся в сторону подруги.

— И ничего не рано, нам в полночь уже вставать, если не раньше. Почти всю ночь проведём в дороге, так что выспаться успеешь.

— Вот так нечестно… — снова лениво пожаловалась Хеледис. — Вы все тут будете готовиться к историческому событию, а я — спать и ничего не делать.

Волчица фыркнула и тихо засмеялась, наёмник собрался было ответить, как со своего места лениво встал Пастэрос, разминая руки. Не говоря ни слова, он подошёл к Хеледис, и легонько толкнул её в плечо, так, что та не удержалась и повалилась на кровать.

— Э-эй… — запротестовала она, но тут подошёл Хельдар, накидывая одеяло.

— Вообще-то тебе пора и надо ложиться спать, — сказал он, упирая на слово «надо». Хеледис вздохнула, и умоляюще посмотрела на наёмника.

— Может не надо?.. — с надеждой произнесла она.

— Надо, Хеледис, надо, иначе как придёт срок, поднять тебя не поднимем, а то стандартный способ ведром воды никто не рискнёт применить… — покачал головой её друг, намереваясь укрыть подругу вторым одеялом, но в это время раздался дробный стук в переборку, и он временно отвлёкся от проблемы.

— Что такое стряслось? — откликнулся Пастор. В коридоре раздался чей-то незнакомый голос, который о чём-то долго сообщал, помянув пару раз его имя, если наёмник правильно расслышал. Интересно, кто там, неужто посланник?

— Ага, хорошо, спасибо за сведения, — ответил Пастор, когда тот замолк и, повернувшись к наёмнику, сообщил.

— Кто-то пришёл из города, сейчас стоит у трапа и твердит про тебя, если на вахте правильно узнали твоё имя. Это же те самые визитёры к тебе?

— Ко мне, я даже понял, кто это, — мгновенно сориентировался Хельдар. — Раз такое дело, сон капитана пока откладывается на час-другой, вы потихоньку готовьте «балласт», а я буду переговаривать.

— Да, командир, мы всё обязательно сделаем в лучшем виде, — улыбнулась ему Хеледис, пытаясь выбраться из-под плотного шерстяного одеяла. Несмотря на усталость, женщина тихонько радовалась. В отличие от прошлого донельзя суматошного дня, этот преподносил пока куда меньше неприятных сюрпризов, и хотя все подсознательно ожидали проблем, ничего такого не случилось, даже наоборот, новости являлись хорошими.

— А ты всё-таки не перетрудись, и слитки не таскай, — посоветовал ей друг, слегка хлопнул по плечу, и вышел из каюты.

Сцена 37. Подготовка

Немира

«От тщательности подготовки зависит успех любого дела, пускай даже подготовка продлится больше самого дела».

Мудрые слова Иштар.

— Пила пилила да не перепилила, — шёпотом произнёс переминающийся на ногах у трапа закутанный в чёрный плащ неизвестный громадного роста, когда наёмник подошёл прямо к нему. Выглядел гость достаточно подозрительно, и Хельдар даже немного засомневался — тот ли это визитёр, кто нужен? Пароль, выдуманный Раггором, конечно, угадать невозможно, но мало ли что?..

— Доброго вечера званому гостю, — поприветствовал незнакомую фигуру Хельдар. Вместо ответа молчаливый посланник ловко извлёк из складок плаща некий документ, развернул его и подал наёмнику. Хельдар взял обрамлённый затейливой вязью листок и принялся читать. Из заумных строчек следовало, что подаватель сего документа является особо доверенным лицом Раггора, который прибыл к ним для того, чтобы уточнить изменения в сделке, если таковые есть, и заодно осмотреть те серебряные слитки. Достоверность официальной бумаги, что само по себе было смешно, подтверждалась парой хитрых печатей и личной росписью самого главного контрабандиста. Надо же как, у преступного мира не хуже бюрократия, чем в мире обычном. Хотя да, преступность была именно что организованная, а не какая-то там «любительская».

— Сразу посмотрим? — предложил посетителю Хельдар.

— Да, хотелось бы увидеть сразу, а то мы уже начинаем готовиться к выносу и обмену вашего богатства на наше — чуть хрипя, отозвался посланник.

— Тогда добро пожаловать на борт сей развалюхи, — махнул рукой наёмник, развернулся и зашагал по прогибающимся сходням на невежливо названную им Льяну. Сзади Хельдара глухо топал тяжёлыми сапогами посланник, оставляя за собой мокрые следы на досках. Вахтенный аккуратно посторонился, пропуская двух сухопутных визитёров. Пройдя по гладкому настилу палубы, они зашли в кормовую надстройку. Посланник по сторонам головой даже не вертел, хотя по отголоскам мыслей чувствовалось, что ему лично было многое интересно. В частности, откуда появился такой странный корабль с таким не менее странным грузом? Раггор хорошенько обучил свою правую руку не лезть в дела клиентов, но, кажется, тот вёл какую-то свою игру и сливал информацию… кому-то. Хотя это и так ясно — организованная часть преступности всего лишь инструмент в чьих-то руках. В чьих? Имперских? Или нет?

— Хеледис, ты где? — громко спросил наёмник, дойдя до каюты капитана. Подруга не ответила, вместо неё откуда-то снизу раздался бас Сиджея.

— Здесь все мы, в нижнем трюме, как пройти помнишь?

— Помню, но давайте лучше нас проведите, — для перестраховки попросил Хельдар. Боцман тут же зычно крикнул.

— Пас… Пастор, я тебе говорю. Сходи наверх и проведи к нам командира с посланником.

— Да, сейчас иду, — едва слышно отозвался откуда-то из глубины помощник капитана. Спустя пару минут хлопнула дверь надстройки, Пастэрос уже громко обратился к стоящим в проходе.

— Прошу сюда.

— Идём за ним, — продублировал Хельдар посланнику, и направился вслед за этим другом капитана. Пройдя немного по палубе, их проводник остановился у мачты, махнул призывно рукой и ловко юркнул в приоткрытый людской люк грузового трюма.

— Осторожнее здесь, а то лесенка хлипкая, — посоветовал он, уже находясь внизу.

Хельдар не ответил, а аккуратно примостившись у люка, опустил ногу вниз, нашаривая ступень. Став на перекладину, он осторожно перенёс весь свой вес на эту ногу. Лестница предательски заскрипела, но успешно выдержала. Палуба оказалась не слишком высокой, поэтому спустя три ступени наёмник стал уже на настил, такой же крепкий и надёжный, как верхний.

Трюм освещался предзакатным солнцем сквозь решётку рустера, открытого полностью, и в целом пустовал. Миновав хорошо знакомую клетку, в которой на борт доставили пассажиров, наёмник пригнулся и спустился ещё по одной узенькой лесенке. В нижнем трюме Хельдар пока не бывал, не хотелось лезть прямо в грязную воду. Однако сейчас выяснилось, что её откачали — хотя по ощущениям Хельдара сырость тут пропитывала вообще всё. Нижний трюм так и остался буквально заваленным всяким хламом, пока небрежно раскиданным в стороны, чтобы можно было хоть как-то пройти. Устройство его он знал, как и примерный облик, благодаря рассказам Пастэроса во время экскурсии. Здесь корпус судна заметно сужался, потому что подводная часть была клиновидной формы. Снизу под настилом находилось балластное пространство, куда на дно корабля запихнули много чугунных слитков, перемежаемых серебром. Гораздо больше слитков из чугуна в высоких стопках крепились между шпангоутов, и они составляли, как пояснял Пастор, основу постоянного балласта, который в основном и сосредоточен здесь, вдоль бортов, а на дне так — мелочи. Пастор даже сыпал цифрами про десять и сорок тонн, но это Хельдар пропускал мимо ушей, его такие подробности не интересовали. Интересовало наёмника лишь то, что водонепроницаемые переборки надёжно отсекали эту часть нижнего трюма от носовых помещений и кормовых кубриков, и враг здесь пролезть не может.

Сразу ему в глаза бросился лежащий на полу широкий ржавый лист железа, на который были аккуратно выложены неровными рядами одинаковые слитки драгоценного металла, некоторые слегка помятые. Около импровизированного склада на полу высилась небольшая стопка других, грязных и тёмных слитков, явно недавно извлечённых из трюма. Их сейчас потихоньку оттирали ветошью и мягкими щётками двое матросов. Ещё пара человек сейчас лазила в грязи под снятой частью настила и перебирала тот самый балласт на дне, судя по глухим звукам соприкосновения металла о металл и ударам по гулкому дереву. Здесь же находились боцман и Хеледис — первый достал откуда-то очки и тщательно контролировал чистоту очередного извлечённого из укладки слитка с помощью куска белой ткани, вторая сидела на каком-то ящике и дремала.

— Сейчас заканчиваем очищать, — сообщил Сиджей, когда согнувшийся из-за своего роста посланник, аккуратно пробрался вслед за наёмником. Высота нижнего трюма из-за внушительных размеров верхнего оказалась сокращена до предела, ну, то есть менее чем до двух метров. Хотя от досок до досок, может, пара метров набралась бы, но толстенные бимсы сокращали место ещё больше.

— Хм, я не знаю, что ты сказал, но серебро я вижу, — сказал гость — он хоть и не понял, что произнёс боцман, но картина говорила сама за себя. Посланник внимательно оглядел разложенное богатство, опустился на корточки около уже готовых слитков и слегка провёл ногтём по одному из них. Чистейшее серебро матово блестело под светом ярких масляных ламп. Красота.

— Не сделаешь ли нам скидку в процент-другой за то, что мы их очистили от грязи? — тихо поинтересовался у него Хельдар.

— Не знаю, этого не мне решать, но попробую намекнуть, — развёл руками посланник, делая заодно жест, переводимый как «и мне, тогда, тоже слиточек не помешает», и снова попытался выпрямиться. В стиснутом до предела трюме небольшого корабля сделать это не так-то и просто.

— Вот я даже не знаю, что бы здесь ещё тебе показывать, — продолжил, тем временем, Хельдар. — Ну, вот почти всё серебро здесь и лежит, прямоугольник шесть на… тридцать два, кажется, слитка? Да, верно. Итого очищено и готово уже сто девяносто два. Остальное сейчас дочистят.

— Ладно, мне большего видеть и не надо, — заметил посланник, оглядывая с интересом отсек и морщась от резкого запаха кислоты — в банку с ней как раз окунули кисть, и матрос в повязке на рот принялся намазывать едкую жидкость на слиток, отчего чёрная грязь на глазах бледнела. — Где мы составим договор?

Хельдар, оглядев место работ, поморщился.

— Лучше сверху, в капитанской каюте. И может быть, мы выйдем наверх по нормальной лестнице? Я помню, такая есть.

— А что, Пас вас через люк тащил? — удивился боцман. — Ах, ну да, знаю, этот растяпа встал в лужицу дёгтя и не хотел запачкать ногами кубрики, чтобы не нарваться потом на «русалку». На кораблях так швабра называется. Тогда я сейчас проведу. Хел… Хеледис, давай просыпайся.

— Не… сплю, — сонно пробормотала женщина и снова опрокинула голову на бок. Её друг покачал головой, подошёл к бочке, и ловко подхватил подругу на руки. Та спросонья даже не поняла сначала, в чём дело, и резко задёргалась, но быстро отошла ото сна и счастливо затихла. Боцман спрятал улыбку в своей бороде, часовые у каморки тихо захихикали. Посланник на картину переноса капитана ничего не сказал — видимо, в своей долгой жизни повидал всякое.

Пунцовая от смущения Хеледис попыталась было освободиться, но наёмник держал её крепко. Так они вдвоём и поднялись наверх, на палубу и прошлись до надстройки. Лишь в самом конце коридора Хельдар таки опустил девушку на пол, и Хеледис тут же в благодарность чмокнула друга в щёку.

— Мог бы и нормально меня разбудить? — тихо пожаловалась она. Наёмник не сказал ничего, лишь распахнул перед ней дверь кают-компании. Зашли они дружно, быстро плюхнулись в кресла, только визитёр ненадолго замер, потому как увидел над входной дверью композицию: широкая необрезная доска, к ней приколочен толстый кусок старого дерева, и кусок этот проткнуло… что-то.

— Ничего себе, и такие рыбы есть? — первым сообразил, что он видит перед собой Хельдар — про морских обитателей с длинными костяными клювами он слышал. Капитан кивнула ему.

— Марлин это был, он же рыба-меч. Здоровенная такая тварюга с торчащим острием, ну оно вот перед тобой вместе с куском черепа, — пояснила вкратце Хеледис происхождение непонятной штуки. — Воткнулся не в меня, а другу в борт, мне он только подарил потом, как на берегу вырезали доску.

— Опасная очень рыба, — только и произнёс гость, когда Хельдар перевёл ему рассказ капитана, и предложил перейти к делу.

Когда все расселись по местам, посланник вытащил из-под плаща кожаную папку для документов, откуда извлёк аккуратный лист бумаги, весь покрытый сложным узором. Положив его на стол, он начал читать явно заготовленный заранее документ.

— Итак. Договор обмена. Первая сторона — союз контрабандистов Араха и Гвидолина. Вторая сторона — наёмник Хельдар Шусс из Северной гильдии, и судовладелец по имени…

— Хеледис Сероглазая, — ответил наёмник.

— Так вот какое твоё имя, — прошептала Хеледис другу, не зная языка, она, тем не менее, вычленила из фразы посланника имена. Хельдар тихо шикнул.

— Предметом договора является обмен материальных ценностей без точной оценки их полной стоимости, — продолжил читать свой документ посланник, одновременно вписывая в пропуск имя, сразу же пояснив фразу. — Поскольку стояла задача совершить обмен в кратчайшие сроки, слитки не были взвешены и проверены на предмет посторонних включений, из-за чего общая стоимость серебра лишь приблизительна, а комиссия за выполнение операции завышена в три раза, чтобы покрыть риски. То есть вместо обычных пяти процентов, здесь мы берём все пятнадцать. Впрочем, беспокоиться не надо — всё равно предмет обмена с нашей стороны несколько ценнее даже всего серебра, а не только тех восьмидесяти пяти процентов.

— Я и понял. То есть, вы просто не знали, куда бы скинуть эти неожиданные алмазы, и предложили их нам, надеясь, что мы не поймём сразу, в чём дело, — заметил Хельдар с лёгкой издёвкой. — Но, однако, можете не беспокоиться, так как в отличие от вас, я хорошо знаю, как камни можно применить, и поэтому не устраиваю скандал.

Посланник на это оторопел, и даже не знал, что бы такого ответить. Наконец, он буркнул нечто вроде «вот же умный какой», и продолжил читать.

— Сторона два выставляет на обмен серебро ювелирное семисотой пробы в слитках по двадцать четыре килограмма каждый, общим числом двести три. Из указанного выше количества, тридцать один слиток является нашей комиссией за услугу быстрого обмена, и в сделке не участвуют. Остальные сто семьдесят два слитка являются предметом для обмена. Сторона один выставляет на обмен алмазы ювелирные обработанные, семнадцать камней общей массой сто три карата.

— Стоп. А откуда сто три, там минимум сто пятьдесят! — тут же возмутился Хельдар, тоже кое-что понимающий в ювелирном деле. Посланник лишь развёл руками.

— Указано в имперских каратах. В местных тут действительно будет больше, только мы местными не пользуемся уже года три — с тех пор, как случилась та история вокруг специально сделанных неточными ювелирных весов, поэтому мы перешли на имперские караты.

Истинная причина была другой, в этом Хельдар был практически уверен, но свои комментарии он решил оставить при себе.

— Ну, хорошо. Что там дальше.

— Сторона один обязуется обеспечить обмен в течение пяти часов с момента подписания настоящего договора. И судя по всему, по факту обмен возможен уже хоть сейчас, вся проблема пока в том, что сейчас ещё светло, и операция не может быть тайной. Но если вы захотите…

— Не захотим, — сообщил наёмник. — Я же говорил про тайну.

— Хорошо, тогда приступим в полной темноте. Вот и всё. Из-за характера сделки, риск не покрывается, других обязательство сторон не существует.

— Какой порядок обмена? — уточнил Охотник.

— Сначала мы принесём камни, затем начнём выносить серебро, тщательно пересчитывая слитки. После того, как будет отгружена половина, мы отдадим вам все камни, и вынесем оставшееся серебро.

— Хорошо. Тогда осталось лишь подписать?

— Да, по одному экземпляру нам и вам.

— А вот тут одна загвоздка, я не хотел бы, чтобы в Немире осталось какое-то бумажное упоминание о нас, — неожиданно, возразил Хельдар, и посланник аж поперхнулся от неожиданности.

— Это вообще-то не по правилам, — откашлявшись, проговорил он. Охотник в ответ на это, лишь покачал головой.

— Увы, я не могу иначе. Да и раз кое-кто уже нарушил кое-какие правила, касающиеся операций с ценностями, то думаю, что вы и дальше можете пойти?

Посланник задумался, что-то проговаривая про себя, а Хельдар переглянулся со своей подругой. Она уже успела немного отдохнуть, и поэтому не падала от усталости прямо на кровать.

— Какой успех? — тихо прошептала она. Хельдар пожал плечами.

— Вроде как всё в порядке, осталась лишь сущая мелочь.

— Я рада.

Бывший наёмник в ответ улыбнулся и подмигнул. Хеледис тихо фыркнула.

— Ну что ж, хорошо, наш экземпляр договора я отдам, — между тем, принял решение посланник. — Однако вы ведь хорошо понимаете, что у некоторых не заинтересованных сторон могут возникнуть вопросы, откуда появилось такое значительное количество драгоценного металла? Поэтому, скажем так, вы все подвергаетесь риску излишнего внимания со стороны… мм… ну, скажем так, не слишком законопослушных граждан нашего города.

— Я хорошо понял, о чём ты, — кивнул Хельдар. — Не беспокойся, мы уже начинаем принимать некоторые меры.

— Надеюсь, наш город все эти меры переживёт? — изобразил испуг гость, он явно был в курсе истинной подоплёки последних событий в городе. Наёмник тут же подыграл ему.

— И более того, даже устоит, если только наёмная стража не разбушуется и не взорвёт ещё один трактир.

— На последнее я тоже надеюсь, — уже серьёзно сообщил посланник. — В том трактире погиб один из наших. Итак, ты удовлетворён условиями обмена и всяким прочим?

— Вполне. Дашь почитать сам документ?

— Пожалуйста.

Хельдар принял из рук посланника лист хорошо выделанного пергамента, и начал внимательно смотреть. Но посланник зачитал документ дословно, ничего постороннего в тексте договора не обнаружилось, более того, и пергамент был самым обычным, без каких-либо сюрпризов в виде встроенных плетений Силы. Да и невидимых чернил тут явно не применяли, оставшееся свободным место было зигзагообразно перечёркнуто, исключая любую возможность появления в нём лишнего текста.

— Тогда мы подписываем, — протянул он обратно посланнику договор. Тот аккуратно извлёк из карманов своего необъятного плаща носимую чернильницу и перо, отвинтил крышечку, обмакнул кончик и первым поставил размашистую подпись. Затем расписался Хельдар, причём посланник явно ожидал крестика, и удивился тому факту, что подпись наёмника была не менее сложной, чем его. И наконец, за перо взялась Хеледис. Что именно она проделала, наёмник так и не понял, но аккуратный узор тоже на удивление сложной подписи дублировался узором Силы, намертво впечатанным в пергамент. Магическая подпись, вообще их Хельдар повидал в свой век уже немало, но уж слишком непривычной она всегда была. Да и факт, что Хеледис использовала её абсолютно естественно, настораживал.

То же самое было проделано со вторым экземпляром. Когда и его подписали, все трое крепко пожали друг другу руки. На этом, как с радостью подытожил Хельдар, вопрос серебра был практически решён. После того, как посланник, откланявшись, быстро сбежал с трапа и едва ли не бегом кинулся возвращаться к Рише с Раггором, Хеледис уже сама пожаловалась, что хочет спать, но нужно контролировать очистку оставшегося серебра да поиска в балласте случайно пропущенных слитков, а хоть один такой обязан быть.

Хельдар воспротивился этому порыву, помня о недавнем состоянии подруги, настаивая на отдыхе, но девушка крепко стояла на своём, в качестве аргумента применив поцелуй. Зарождавшуюся ссору прервал очень вовремя заглянувший в каюту Сиджей. Он коротко доложил, что все двести девять слитков извлечены из затопленной части трюма и приведены в надлежащий вид, кроме этого трюм дважды тщательно обшарили на предмет поиска «лишних» слитков.

На этом моменте Хельдар прервал боцмана, поинтересовавшись, откуда взял цифру в двести девять, если совсем недавно речь шла о двухстах трёх. Хеледис тоже заинтересовалась вопросом.

— Так я и говорю, трюм дважды обшарили, — принялся говорить Сиджей, и размахивая руками, пояснил. — В первый обыск нашли пять слитков, во второй на самом дне ещё один.

— Не-а, двести десять тогда уж, — вклинилась в беседу капитан и похлопала рукой по крышке своего сундука. На немой вопрос боцмана она сообщила ему об одном слитке из её доли.

— Давай сюда, — вздохнул Сиджей и, получив в руки ещё один слиток, тихо направился обратно, ворча на тему необходимости обыска всех кубриков, раз у них не всё серебро хранилось в балласте.

— Что будем делать с этим расхождением? — спросила Хеледис, взирая на договор, где уже прописано иное число слитков серебра. Наёмник отмахнулся.

— Да посланнику я отдам как сверх его доли, делов-то, — сказал он и снова принялся настаивать на отдыхе. Поцелуй был применён повторно, Хеледис уже начала вживаться в роль подруги Охотника и нагло этим пользовалась. Хельдар снова подхватил на руки непоседу и аккуратно уложил на кровать.

— Радость моя, взываю к твоему блистательному уму, — вздохнул он, глядя на изобразившую «презрительное» выражение лица подругу. — Нам ночью уже надо будет вовсю бегать и затем ехать на лошадях. И какой толк от тебя сонной будет? Нас и так трое, поклажи будет гора, а ещё одного лишнего, чтобы нести тебя как богиню на руках, нет.

Что ещё оставалось Хеледис кроме как согласиться?

Укрыв подругу, наёмник направился в трактир к Эльрику, но предварительно заглянул на камбуз, где он быстренько перекусил чем нашлось. Договариваться с трактирщиком, скорее всего, придётся долго…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

В трактире со времени последнего разговора, мало что изменилось, ну разве что публики собралось заметно больше, да и Эльрик сам встал за стойку, успев хорошо отдохнуть от ночной катавасии. Завидев наёмника, он отсалютовал ему кружкой и призывно махнул.

— Только что привезли, отличное тёмное пиво. Попробуй, за счёт заведения!

Судя по взгляду трактирщика, бережно исповедовавшего принцип «Сколько бы ни съел, выпить можно больше», тот успел распробовать хмельной напиток не раз и не два, и теперь уже был слегка навеселе. Хельдар покачал головой, не собираясь глушить хмельное кружками, и направился к проходу за стойку, что не осталось без внимания трактирщика.

— Поговорить, что ли, хочешь? — уже тише поинтересовался он.

— Ты прав, нужно поговорить, — отозвался Хельдар, задержавшись. — И ты учти, времени у нас толком нет, надо решать вопросы быстро — бери пример с контрабандистов.

— Да что хоть у тебя там случилось? — забеспокоился Эльрик, открывая уже знакомую дверь и пропуская наёмника.

— Пока ничего, но случится, если ты слишком промедлишь. Через два, самое большее три часа, в твоей конюшне должны стоять три полностью осёдланные и снаряжённые лошади, желательно из выносливых. Кроме этого нужен запас продовольствия на десять дней на троих, а также походное снаряжение. Плащи, одеяла, сумки, верёвки, и всё такое.

— Кхе, ну у тебя и запросы пошли, однако, — вздохнул Эльрик, похоже, уже уставший удивляться чему-либо. — Снаряжение ладно, достать нет проблем, но вот с лошадьми мне точно придётся помучиться. Так что уж извини, но не за бесплатно. Я, конечно, запрошу немного, но всё же…

— Надеюсь хоть не серебром по весу табуна, — хмыкнул наёмник, подобное он ждал и надеялся, что имеющихся у него средств хватит.

— Шутишь? Это хорошо. Небольшая сумма золотом, больше и не надо.

— Договорились. Заплатить не проблема, вся проблема в сроках, — произнёс Хельдар, прикидывая, сколько у него есть с собой.

— Я постараюсь успеть прямо к вечеру, — уверенно ответил трактирщик. — Обещать я однозначно не могу, но постараюсь успеть и достать что нужно. Так, у тебя всё?

— Пока у меня всё, — подтвердил наёмник. — Сейчас быстренько составлю список требуемого снаряжения, а ты пока начинай искать лошадей. Да, заодно поведай-ка свежие слухи, что хоть говорят о нас?

Эльрик махнул рукой.

— Пока ничего не говорят, не до вас тут, сейчас теневой мир, перекраивается полностью, да ещё разбираются с взрывом в трактире. Тут уже предположили, кто виноватый, одна из гильдий постаралась — оказалось, что в последние дни Быстрые Клинки якобы поссорились с ворами. Золотая Длань же прикрывала пять каналов сбыта краденых ювелирных украшений, что лишь подтверждает версию. Кстати, раз о версиях, вас тогда в трактире случайно не было?

С этими словами трактирщик внимательно посмотрел на друга, но лицо того не дрогнуло. Наёмник умел хорошо скрывать свои эмоции, а ещё умел говорить правду, но так, что ему не верили, и спустя секунду после вопроса уже отвечал.

— Ты прав, мы и там были, вот специально сделали большой крюк и зашли, а потом подумали, давай-ка взорвём, а то здание уж больно некрасивое, да крыс полно. Достали из кармана бочку пороха, подожгли, убежали, ну и здание того, разлетелось по кварталу. Вот так всё было, честное слово.

Эльрик в ответ на такую версию, лишь немного хрипло рассмеялся и хлопнул Хельдара по плечу.

— Ах, какой ты балабол, — отдышавшись, произнёс он. — Из кармана они бочку достали. Знаю я хорошо, что вас там не мелькало, надо и мне пошутить, а то вон серьёзный какой. Ладно, ты список хотел составлять? Ко мне в кабинет иди, там располагайся, он мне всё равно не нужен.

— Спасибо, я постараюсь составить… только после твоих шуточек ты потом не удивляйся тому, что моему отряду срочно потребуется в качестве имущества вышеупомянутая бочка пороха и корабельное орудие… да-да, вместе с ядрами, банниками, пробойниками, повозкой и в придачу отрядом пушкарей, — ехидно заметил Хельдар, покосившись на трактирщика. Эльрик лишь развёл руками в ухмылке.

— За твои звонкие монеты мы хоть летучий корабль тебе снарядим. Ладно, ты постарайся написать там всё-таки в разумных пределах. Надеюсь, ты о моих скромных возможностях знаешь?

— И знаю, и помню, да ещё кое-что, может быть, у нас в гильдии возьму. Так что не беспокойся, все будет в лучшем виде.

И Хельдар, подмигнув трактирщику, быстро полез наверх, скрипя ступенями. На втором этаже расположилось жильё самого Эльрика, комната помощника и две комнатушки для постояльцев, но их в основном составляли давние коллеги и друзья самого Эльрика. Хотя трактир стоял у начала большого тракта, но его хозяин специально не распространялся насчёт возможности ночлега.

Кабинетом трактирщик называл небольшую каморку, смежную со спальней, куда в своё время действительно притащил стол с креслом и небольшой шкаф для бумаг. Различные налоговые отчёты, расписки, закупочные листы и прочее Эльрик составлял сам, не доверяя никому, и в этом был прав. Тонкости двойной и тройной бухгалтерии с виду обычного трактира никому доверять нельзя.

В слегка открытое окно доносился шорох моря и тихий фоновый шум города, пускай до сих пор малолюдного после ночи, но всё равно живущего. Почти весь обзор из окна напрочь перекрывало раскидистое дерево, давно уж выросшее на заднем дворе трактира и не спиленное по интересной причине. Дерево это, как узнал наёмник, стало предметом спора с соседом, обычным горожанином.

Сам спор был просто абсурден — соседу не понравилось, что корни дерева влезли на его землю, пусть трактир платит за проникновение своего имущества и всё такое. А Эльрик утверждал, что данное дерево вообще-то ничьё. Срубить предмет спора трактирщик также категорически отказывался, чтобы позлить соседа, кивая при этом головой в сторону одного приказа какого-то лохматого года, касающегося озеленения города. К действиям ни одна сторона, в итоге, не перешла, и дерево шелестело листвой до сих пор.

Взяв с кипы бумажных листов самый верхний, Хельдар принялся за работу, лишь немного очинив предварительно перо. Перечень всего, что требуется, ему подсказывала память и личный опыт, поэтому строчки ложились на лист одна за другой. Поставив, наконец, точку, наёмник быстро пробежался по черновому списку, что-то вычеркнул, немного подумав, что-то вписал, затем прочёл ещё раз, добавил пару позиций, перечитал в последний раз, и оставшись довольным, взялся за переписывание на чистовую. Завершив всё дело на тридцать седьмом пункте итогового списка, Хельдар призадумался, а затем, слегка улыбнувшись, добавил в самое начало нулевой пункт. После чего быстро промокнул чернила, сложил лист и, вернув рабочее место к состоянию порядка, отправился вниз, к Эльрику. Тот на привычном месте не обнаружился, помощник лишь сообщил, что хозяин трактира куда-то спешно сбежал, оставив замещать его. Видимо уже начал искать лошадей или что-нибудь походное.

Поскольку такие документы необходимо всегда передавать лично, Хельдар задержался в трактире, с радостью присоединившись к публике в деле поедания жаркого. От дела уничтожения запасов хмельного он отговорился, сославшись на некие дела, в которых обязательно нужен трезвый ум. От повторного зазыва на дегустацию новой бочки пива наёмник тоже лениво отмахнулся и помня, что голову ближайшие сутки-двое надо держать полностью трезвой, заказал компот из чего-нибудь фруктового или ягодного. Необычный заказ был, как ни странно это для трактира, чётко выполнен — похоже, помощник причислил Хельдара к «своим» и постарался на славу. На третьей кружке чуть кисловатого и ароматно пахнущего яблоками напитка, в своё родное заведение и вернулся Эльрик.

— О, ты уже всё что ли? — коротко спросил он с лёгким недоумением, едва не налетев на стоящего прямо у двери Хельдара.

— А что там писать-то? Вот, держи.

Аккуратно вытерев испачканные жиром пальцы о тряпку, Хельдар извлёк из кармана продукт своего творчества. Трактирщик мигом полез за очками, чуть трясущимися руками надел их, и развернув список, принялся его читать. С пару секунд он шевелил губами, а затем расхохотался. Первым номером в длинном списке шёл многозначительный пункт. «Летучий корабль, одна штука».

— Я такой, — серьёзно подтвердил Хельдар, глотнув из кружки. — Будешь?

— Буду, — на автомате пробурчал Эльрик, приняв из рук наёмника сосуд, и сделал глоток. Через пару секунд он поперхнулся, и оторвался от вычитывания.

— Что такое? — изобразив недоумение, спросил Хельдар, внутренне смеясь.

— Эм, а как ты это вообще пьёшь? — совершенно серьёзно, поинтересовался трактирщик, возвращая кружку на стол.

— А что? Яблочный компот, вкусно и полезно. Говорят, помогает от… а от чего, забыл, — продолжил дурачиться Хельдар. Ближайшие к входу выпивохи хрюкнули в кружки, и заинтересованно приподняли головы.

— Ты б хоть какую настойку для приличия взял? — продолжил возмущаться Эльрик. Трактир — это что? Правильно — это место, где нужно выпить.

— Так вот и выпил, — указал на две пустые кружки Хельдар. — Тем более, компот тоже настойка — ибо его после того, как сварили, положено остудить и заодно дать отстояться.

— Ай, ладно, верю, всё равно ты у нас неисправим, — пробурчал напоследок Эльрик, и вернулся к чтению. Наёмник терпеливо ждал.

— Ну, в общем, смотри, — наконец, подытожил Эльрик, складывая обратно список, и пряча в свой карман. Если не считать самого первого пункта — про летающее судно, остальное достану быстро. Итоговая цена за всё — двадцать золотых с учётом коняшек, они тоже скоро будут, я договорился.

— За двадцать золотых мне тут летучий корабль построят, — возмутился для приличия Хельдар, и встал, допив остатки компота. — Пошли за стойку, там я и передам, а то публика мне не очень нравится.

— Публика обычная вполне, — заметил Эльрик. — Ну как хочешь.

— А лучше перестраховаться. Золото — штука такая… — ответил он, заходя вслед за Эльриком, и прикрывая дверь.

— Ну да, ты полностью прав, — согласился просто для того, чтобы от него отстали трактирщик.

— Итого там двадцать золотых? — уточнил последний раз Хельдар, и полез в потайной карман куртки за кошельком, аккуратно касаясь пальцами нужных точек, для защиты от особо наглых воришек он наложил плетение Силы как на сам карман, так и на вместилище денег.

— Ты даже не пытаешься торговаться? — удивился Эльрик. Хельдар кивнул.

— Всё равно у меня с собой лишь одиннадцать, всё остальное тебе возместит Гильдия, после правильно составленного запроса, конечно. Заверенного нашим главным Денежным Магистром. Он, кстати, до сих пор не сменился.

— Я знал, всегда — ты обожаешь издеваться надо мной, — грустно заметил трактирщик, вздрогнув после упоминания его другом гильдейского казначея, славившегося среди Гильдии и всех её союзников крайней неохотой выдавать казённые деньги. — Ну, хоть так.

— Да, — тихо зазвенел золотом Хельдар. — Принимай. Раз, два, три, четыре, пять… одиннадцать, двенадцать…

— Тринадцать…, — почти беззвучно шевелил губами трактирщик, наблюдая за тем, как в широкую ладонь опускаются маленькие, но увесистые кругляши и тут осёкся. — Стой, так у тебя же всего одиннадцать!

— Я пошутил, — не меняя выражение лица, продолжил Хельдар.

— Семнадцать… Чего-о-о?!

— Я пошутил, — с каменным выражением лица повторил наёмник, наблюдая за спектром эмоций, испытываемых другом. — Двадцать. Всё, мы в расчёте.

— Гад и есть… — коротко заключил Эльрик, пряча золото в кассу. — Нет, чтобы ещё один мне вручить как заслуженному работнику в области питейных услуг, и просто старому человеку.

— Пенсион у магистрата проси, — ехидно заметил Хельдар, но сжалившись над своим старым другом, он полез снова к себе в кошель и извлёк оттуда пару серебряных монет, значительно отличавшихся от местных серебрушек, хотя бы своей необычной квадратной формой со скруглёнными углами. — Вот держи, к тебе в коллекцию.

— О-о-о, спасибо, а ведь таких у меня нет! — моментально расчувствовался Эльрик, обожавший коллекционировать деньги мира. — Ты глянь-ка… и какое хорошее состояние у монеты. Откуда взял?

— Где взял — там нет, попался в одной деревушке твой коллега, сдачу никак не мог мне выдать местными, поэтому вручил эти. Ну как, старый заслуженный работник питейного заведения доволен?

— Это мягко сказано, — счастливо ответил Эльрик, пожимая другу руку. — Ты, если что ещё найдёшь, мне тащи. Я люблю собирать деньги… как и многие мои друзья, например, Риша.

— Да-да, я знаю, — со смехом ответил Хельдар. — Я прекрасно помню, что говорил в своё время этот пройдоха про себя. Кто-то вина коллекционирует, а кто-то монеты старинные…

— А я хочу современные! — с хохотом подхватил Эльрик.

— Ты скажи, вся подготовка с твоей стороны завершилась? — отсмеявшись, напоследок спросил Хельдар.

— Да, всё что требовалось, я обеспечил. Лошади скоро будут, снаряжение по списку тоже подберём. Распихать всё по сумкам нам, или уже вы будете?

— Лучше твои люди, а то может не хватить времени, — немного подумав, решил наёмник. — Я тебе доверяю, конечно, но смотри.

— Обижа-а-аешь… — с улыбкой протянул Эльрик. — Всё будет хорошо, ты не беспокойся. Ну, ты меня знаешь?

— Знаю, поэтому и доверяю. Что ещё осталось? Еда?

— Еду и питьё я сам лично выберу, как специалист, — заявил трактирщик.

— Ну и ладушки. Всё, мне пора.

— До встречи, и заходи, — попрощался с другом Эльрик, и заспешил к себе наверх, где хранилась главная касса.

Сцена 38. Лента в волосах

Немира

«Таинственная магия песни, магия голоса всегда была для меня самым прекрасным из всех возможных проявлений Пути Силы».

Хелависа о Даре Голоса.

За недолгое время, которое Хельдар провёл в трактире, улаживая последние дела перед предстоящим побегом, солнце скрылось за горизонтом, раскрашивая облака в оранжевые, жёлтые и алые оттенки. С противоположной стороны неба наоборот, темнела фиолетовым и синим приближающаяся ночь. Ночь главного их плана, грядущего побега. Новая подруга уже рассказала, как она ждала заказ, и когда именно получила все детали о заказе — в ночь отплытия, за пару часов до него самого. Прелестно. На вопрос, а как так у них получилось, последовал весьма экспрессивный краткий рассказ о навыках ориентирования на местности отдельно взятого члена их команды — Пастэроса. Всё ясно.

К счастью, на этот раз бардака было меньше. Им удалось без особых проблем пристроить серебро, удалось подготовиться к пешему переходу в леса, и даже окончательно определиться с маршрутом. Что могло считаться чудом. Хотя сам итоговый план был тем ещё, увы, за неимением нормального представительства гильдии, на большее рассчитывать нельзя.

Из попутных задач были решены две важнейшие, Гильдия была оповещена о странных событиях в Немире, а всё внимание тех, кого не надо, удалось почти случайно отвлечь сначала взрывом в трактире, а затем криминальной войной за город. По крайней мере, Хельдар надеялся на отвлечение внимания — потому как за последние сутки, прошедшие с того самого выстрела, никаких признаков действий против них не было замечено. Даже зеваки в порту отсутствовали, те немногие пешеходы, решившие срезать путь по причалам, лишь изредка лениво скользили отсутствующими взглядами по сидящему на мели кораблю, спеша по своим делам. Нападение на Хеледис за внимание не считалось — дело это было само по себе мутным.

Солнце катилось вниз, принося день другому полушарию, и Хельдар шёл по улицам города в порт, шёл медленно, потому как, наконец, ему не требовалось спешить. Ради интереса он аккуратно коснулся разума теперь своей Хеледис, и удовлетворённо заметил, что та спала и видела какие-то сады, леса и домики. До самого побега оставалось ещё часов шесть или семь, за которые она должна была хорошо отдохнуть.

Ветер чуть заметно шевелил листвой, и плескал о мокрые тинистые сваи. Док давно опустел, даже под навесом не горел костёр — видимо все уже разошлись, намереваясь поработать завтра. Чего они там решили, Хельдар не знал — это, если честно, абсолютно всё равно. Завтра докеры могут хоть вытаскивать, хоть разбирать несчастную, избитую штормом Льяну. Всё равно на ней теперь уже никто не сможет ходить, а Сиджей с командой, судя по всему, переберутся из Немиры в какое-нибудь из тайных поселений контрабандистов, где они осядут, наконец, на их земле, и займутся привычным делом.

Насчёт последних, Хельдар всерьёз беспокоился. Как им тут будет, смогут ли влиться в их мир? Он очень надеялся, что да.

Ну, вот и порт. На борту корабля было тихо, никто не ходил по палубе, лишь на корме как обычно едва теплился огонёк от сигнальной лампы. Поскрипывал ритмично корпус, когда его пыталась сдвинуть с места лениво наваливающаяся вода, слабо шевелились толстые канаты. Сходни никем не охранялись, однако наёмник буквально чувствовал, как за ним наблюдают. Кто это мог быть, и так понятно — Волчица. Самая странная персона из всей их компании, обладающая невероятными способностями. Наёмник считал, что получить расположение такого разумного, было почти невозможно, но, однако же… в жизни и не такое бывает.

— О, приветик, — замурчал где-то слева знакомый голос, и повернувшийся туда Хельдар завидел проступающий из тени контур волка.

— И тебе не хворать, как тут? — поинтересовался он.

— Всё у нас тихо, спокойно и даже скучно, — доложила Волчица, подходя к наёмнику. — А ты сам как?

— И у меня тоже в порядке. Приготовления почти завершены, нам осталось лишь дождаться темноты, обменять, наконец, серебро, и договориться о приёме на, так сказать, постоянную работу, Сиджея с ребятами.

— Это быстро получится, — уверенно заключила Волчица. — А я тебе, друг мой, советую пойти и вздремнуть часика на два, как все остальные. Покараулю тут с Пастором, как появится посланник, прибегу и разбужу.

— Мысль здравая, — согласился с ней наёмник. — Но не на палубе спать?

— Можно смело и на ней, тут из парусины сделано нечто вроде палатки, там даже мягко. Пойдём, покажу.

Волчица чуть царапнула когтём его штаны и, извернувшись, указала мордой в сторону носа корабля.

— Спасибо, я дойду, — поблагодарил Хельдар, темнота пока не наступила, и вышеуказанная парусиновая конструкция была чётко видна.

— Ну, хорошо…

Волчица отпрыгнула в сторону, и снова скрылась, вернувшись к своей вахте, а Хельдар лениво побрёл по палубе, взобрался на полубак, со вздохом оглядел это небольшое укрытие от ветерка, и даже не снимая оружия — всё равно скоро вставать, полез внутрь. На досках была настелена парусина в несколько слоёв, так что Охотник быстро устроился на спине, закрыл глаза и постарался скорее отправится в страну грёз…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Хельдар почувствовал, что проснулся, ибо кто-то трогал его за руку. Кто-то с когтями, интересно, не Волчица ли это? Он лениво открыл глаза, и таки да — у его импровизированной постели стояла их четвероногая спутница. Как же так, какая спутница, она пассажир? Нет, нет — упорно подсказывал разум — здесь в стране грёз Волчица входит в команду корабля «Лествечка». Так он называется вовсе не так, «Льяна» же? Или здесь его имя другое? Похоже, да.

Странное ощущение от состояния, когда Охотник спит, видит сон, и при этом понимает, что находится именно во сне.

— Пора вставать… — тем временем шепнула Волчица. — Наш маг уже что-то подготовил, осталось, говорит, главный ритуал провести.

— Ритуал какой, почини этой рухляди? — осведомился у двойника Волчицы Хельдар, и та тихо зарычала, остро восприняв его слова.

— «Лествечка» тебе не рухлядь, а боевой корабль флота Его Императорского Величества Эльрика Четырнадцатого, — зашептала она пафосно. — А ритуал нужен не для починки, а для сокрытия, умник ты наш.

— Надо было раньше план расписать, — огрызнулся Хельдар. Император по имени Эльрик, да уж… то ли первое попавшееся имя, то ли речь идёт именно про старого трактирщика.

— Мы не могли, кругом враги, — пояснила Волча. — Ты идёшь или как?

— Иду, иду, — отозвался Охотник, лениво вставая. Ситуация ему нравилась, хотя в какие дебри его заведёт сон, если уж с самого начала появились такие детали, страшно представить. Тем временем, на палубе откуда-то появился тот самый «маг» — все признаки налицо: посох в руке, синий плащ, остроконечная шляпа, горящий взгляд… и знакомая физиономия. Риша собственной персоной, надо же! Хотя волшебником мастера по части подделки всего, что чеканится и печатается назвать с натяжкой допустимо. Его творения, по слухам, даже в их родной Империи от оригинала с трудом отличали.

— Так, теперь все бодрствуют, вот и славно, — начал командовать кудесник, завидев наёмника. — Я сейчас займусь магией, а вы тут готовьтесь.

Раздав ценнейшие указания, Риша повернулся к трапу и зашагал на пристань, постукивая своей двухметровой палкой. Сильно заинтересовавшийся ворожбой и её нюансами наёмник двинулся следом, игнорируя странный взгляд Риши.

По причалу этот пройдоха сошёл на берег, где отдалился метров на двадцать и с пафосом ударил посохом. Повинуясь мысленной команде, с окрестностей к магу слетелись какие-то обломки досок, палки, щепки, стружка и прочий мусор для костра. Именно костёр Риша и устроил, эффектно щёлкнув пальцем. После того как пламя разгорелось, маг от души сыпанул каких-то трав, отчего костёр стал практически белым. После этого действия он сунул в огонь свой посох. Но толстый дрын вопреки ожиданию наёмника не пострадал и даже не обуглился, хотя когда Риша извлёк свой главный колдовской инструмент из костра, на его конце продолжал гореть странный белый огонь.

Этим концом маг начертил какие-то непонятные знаки прямо на земле, затем повёл нехитрый рисунок из треугольников и квадратов дальше на причал. Там сначала попыталась загореться пролитая кем-то смола, но Риша потушил едва начавшийся пожар и принялся рисовать цепочку далее. Когда рисунок вроде бы закончился, волшебник при помощи добытого им из воздуха ножа за несколько секунд вырезал на обшивке какие-то руны, затем поднёс к ним посох с огнём.

Руны вспыхнули оранжевым светом и погасли. Затем вокруг трёхмачтового красавца прошло смутное дрожание, как от горячего воздуха. Оно сместилось от досок обшивки до начерченного и гаснущего рисунка, тот вновь засветился белым светом. Затем что-то промелькнуло вверх, и воздух колыхнулся. Подул тёплый ветер.

Бодрствующая в такой час команда, затаив дыхание, наблюдала за тем, как в воздухе проявлялся силуэт ещё одного корабля — точной копии родного судна, боевого корабль флота Его Императорского Величества. Сначала через светлый силуэт было видно всё — и небо, и воду, но потом контуры резко уплотнились, погасли звёзды, луна мигнула и исчезла, и материальная иллюзия завершила воплощение.

— Вот так, — прокомментировал результат работы Риша. — Продержится до вечера, потом исчезнет правда, зато исчезнет так, чтобы никто не помнил этого события. Теперь осталось настоящий корабль сделать невидимкой для всех. По сроку — тоже до вечера. Но нам больше не надо.

— А след от корпуса как? — спросил Хельдар у бредущего обратно к костру волшебника. Тот остановился, чуть повернул голову и отозвался тоном, будто объясняет своему нерадивому ученику:

— Я поставлю наговор и на воду тоже. Поэтому, никто ничего не увидит.

Дальше различных действий было поменьше, но эффектность волшебства не уменьшилась. Риша опять сунул посох в белый огонь, опять его вынес, и прямо огоньком начертил на корпусе корабля одну руну. Сверкнула вспышка, руна исчезла, будто впитавшись в древесину. Затем волшебник окунул посох в воду и сделал им пару движений. Над водой вновь сверкнула вспышка. Затем лёгкое сияние охватило корабль и тот начал растворяться в воздухе, но не до конца, оставив после себя дрожащий контур, через которого прослеживалась немного неестественная, но лишь при взгляде вблизи поверхность воды. Словно её и не вытеснил широкий корпус.

— Всё по заказу: скрыть, иллюзию поставить, — подытожил словами итоги своей работы маг после того как затушил щелчками пальцев костёр. — Пошли на борт, любопытный ты наш, заодно поймёшь, почему меня называют лучшим магом королевства. Обычно все эти деревенские недоучки выдают скрытие не избирательно, и для команды корабль тоже стал бы невидимым, но я не такой и всё предусмотрел. Увидишь сам. Ладно, теперь отплываем.

По призрачному трапу они вернулись на борт. Как только Хельдар ступил на палубу, прозрачность исчезла. Всё стало как раньше. Только смущал торчащий недалеко из борта почти материальный бушприт, впрочем, не только лишь его, матросы толпились рядом и спорили на тему, не поломает ли им борт? Риша успокоил всех, сказав, мол, призрак на то и призрак, что нематериален и ничем не помешает настоящему кораблю.

Засвистела боцманская дудка, тени ловко карабкались по вантам на мачты. Скрипели снасти, разворачивались паруса. Концы уже были отданы. Течением корабль потихоньку двигало к большой воде, а тут ещё и ветер с города подул, что прибавило скорость. В бухте они потихоньку обогнули несколько стоящих на якоре судёнышек, и только тогда повернули в открытое море. Уже началась качка, волны сильно ударяли о скулы. Похоже, приближался шторм…

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Вставай, они здесь.

Слова Волчицы были подкреплены лёгким царапанием за куртку, и Хельдар лениво пошевелился, отходя от такого красочного, необычного сна и внезапно для себя осознавая, что ситуация подозрительно знакома. Волчица его будит, и начинаются какие-то важные дела… Впрочем, кажется, эта нахалка на этот раз вполне настоящая, и мир вокруг тоже не иллюзорный, а настоящий, по крайней мере, корабль не пришвартован у причала и не покачивается на волнах, скрипя корпусом, а стоит как вкопанный. Хм, ну да, вообще-то не «как».

— Вставай уже, кому говорю.

На этот раз Волчица не особо церемонилась, и лизнула его за щёку. Наёмник вздрогнул, и поднял веки. Поспал он прилично, закат пропал, было темно, так, что он с трудом различал контур разумного зверя.

— О, уже ночь. Даже не заметил, как время пролетело, — шепнул он своему четвероногому будильнику, слегка отпихивая к выходу. Волчица моментально поняла, что от неё хотят, и отступила, давая Хельдару возможность выбраться на палубу.

— Представляешь, снился мне тут корабль, но не Льяна, а какой-то галеон со странным именем, — принялся рассказывать он вкратце заинтересовавшейся с первых слов Волчице. — Но там была ты, и ещё несколько моих знакомых. Мы тоже собирались сбежать их порта, но морем. В команде имелся маг. Он как-то хитро помагичил и скрыл целиком корабль, оставив вместо него иллюзию. Чем там закончилось дело, не знаю, ты разбудила.

— Увы, мага среди нас не найти, да и корабль больше никуда не поплывёт, а жаль, — также вкратце ответила их спутница. — Потом расскажешь как тот маг магичил, у нас гости на причале.

Наёмник кивнул. Гости, значит, на причале ожидают. Хотелось бы, что к ним явился именно контрабандист, а не лиходеи. Он окинул взглядом обстановку, найдя её спокойной. Луну, на счастье, прикрыла слабая завеса облаков, но где-то на востоке небо пока светлело. Немира тихо спала, редкие огни выделялись на бесцветном силуэте города. Где-то за портом шумели кабаки. Все фонари на пирсах оказались погашены или вообще изначально не зажжены, погрузив порт в беспросветный мрак. Прямо на ближайшем причале стояла большая ломовая телега с чем-то большим и прямоугольным — видимо, сундуками, окружённая толпой безмолвного народа. У борта на наплавном мосту негромко спорили о чём-то своём давешний посланник и Раггор, во всяком случае, силуэты людей смахивали именно на этих двоих персонажей.

— Как серьёзно они к нам прибыли, — оценил организацию обмена Хельдар, встряхнулся и зашагал по палубе. Завидев движение на борту, спорщики мигом замолкли, и направились к месту, куда должны были кинуть сходни — на ночь их вытащили на корабль.

— Тук-тук, кто на корабле живёт? — громко зашептал более низкий силуэт голосом Раггора.

— Я живу. Сейчас вы войдёте, — ответил Охотник, едва не споткнувшись о сходни и мысленно высказав ласковые слова боцману.

— О, радость-то какая! А то мы думали, вы там давно девятый сон видите, — присоединился высокий человек, действительно оказавшийся недавним гостем.

— Ты не ехидничай, а принимай мостик, — огрызнулся Хельдар, пытавшись ворочать тяжеленые сходни. К нему на помощь тут же подбежал Пастор и кто-то из команды, видимо, Волчица разбудила всех, кого надо. Втроём им быстро удалось наладить сообщение корабля с берегом, и вот на палубу ступил Раггор.

— Действуем очень просто: строим из моих и ваших цепочку и передаём по ней слитки, я буду считать. Сам-знаешь-что вот тут, со мной, — похлопал он по карману, расписывая стратегию. — Должно хватить.

— Надеюсь, хватит, — оглядел их Хельдар и, сделав жест «ожидай» махнул рукой посланнику, привлекая его внимание.

— Что такое? — поинтересовался тот, когда они сблизились. Охотник сказал прямо, поскольку времени на политесы не оставалось.

— Нашли сверх договора ещё семь слитков, но магистры с ними, они твои.

— То есть моя личная доля? — уточнил помощник главного контрабандиста, блеск в глазах выдал его желание обладать таким количеством серебра задаром. Охотник кивнул.

— Да, твоя, но учти, что с Раггором сам поделишься.

Оценив перспективы поделиться хоть и бесплатно доставшимся имуществом, но всё ж его личным, с любимым начальством, безымянный посланник немного скуксился, делиться он не особо желал, но всё равно серебро, бесплатное, хочу-хочу. Слитки доли ему заранее приготовили, и сейчас Хельдар ткнул в сторону основания мачты.

— Там в сундуке лежит, забирай, — сообщил он и повернувшись к наконец то успевшему добраться к ним Сиджею, скомандовал. — Так. Стройте цепочку людей от хранилища до борта, по ней будете передавать.

— Сейчас, — коротко сказал боцман и, махнув рукой матросам, принялся распоряжаться. На берегу контрабандисты тоже готовились и выстраивались в цепь, кто-то уже тихо раскрывал сундуки, один чем-то кормил коней, во всяком случае, они сочно и радостно хрумкали. Хельдар, недолго думая, лично встал в цепь, как раз закрыв промежуток между командой и контрабандистами. Рядом с ним устроился Раггор. Он не стал уходить на берег, и приготовился считать уже своё добро посреди цепочки. Скоро впереди началось еле заметное шевеление, и по рукам медленно оправился в путешествие первый слиток, поблёскивавший в слабом свете от ночного светила.

Перегрузка серебра шла на удивление чётко и быстро — слитки выплывали из кормовой надстройки Льяны один за другим и в конечном итоге попадали на причал, пройдя через десятки рук, где сразу аккуратно укладывались в сундуки на массивной телеге. Спустя полчаса у Хельдара начали малость уставать руки, но к этому моменту Раггор, наконец-то отсчитал последний из ста семидесяти шести слиток для обмена, и скомандовал принимать уже их долю, оставшиеся тридцать три слитка. Те довольно быстро закончились, вот проводив взглядом последний слиток, Раггор кивнул головой.

— Отлично. Давай отойдём, и я передам ваше имущество.

— Ага, ты доволен?

— Ещё как доволен, — ответил ему контрабандист, уже мысленно подсчитав общую прибыль, и медленно потянул из кармана знакомый уже свёрток. Снова снятие защиты, прикрытое якобы неудобствами от развёртывания на весу, и вот на мягкой тряпице засверкали камни. Хельдар быстро пересчитал их, всё верно, семнадцать, разного размера и огранки. Для упаковки ценного груза он заранее приготовил особый кошель, и теперь достав его, принялся аккуратно забирать по одному алмазы. Раггор грустно провожал их взглядами.

— Ну, наконец-то с этим разобрались, — опустив в кошель самый мелкий из алмазов, заключил Хельдар. — Теперь вопрос второй, команда корабля.

— Скажи лучше, на каком языке они говорят? — сразу спросил главное для него на тот момент контрабандист.

— Одно из дальних наречий дальних земель, держи переводчик, — туманно объяснил Охотник, доставая один из переговорных амулетов. — Надеваешь его на шею, и понимаешь, как родную речь.

— Вот спасибо так спасибо, — обрадовался Раггор. — Ценный подарок, надо признать. Можешь, конечно, тоже с нами посидеть, но мне кажется, что лучше пойти спать.

— Ночь эта будет бессонной, — покачал головой Хельдар.

— Ну ладно — это уже твои дела. Познакомь только с главным от команды?

— Да, конечно. Сиджей, давай иди к нам.

— И что такое, не дают поспать старому человеку, — ворчливо пожаловался пока ещё боцман, обернувшись к ним.

— Вопрос твоих людей, так что не надо изображать из себя ветерана древней битвы, — отозвался наёмник, и боцман явно заинтересовался. Раггор наблюдал за переговорами с лёгкой улыбкой, отлично понимая, как все желают спать, но дела-дела…

— Сиджей, бывший боцман, — представил Хельдар подошедшего бородача, неизменно попыхивающего трубкой. Знакомься — Раггор, местный главный по контрабанде и связанным с ней делам. С ним надо договориться о размещении твоих людей, их будущей жизни и всяком разном. Хорошо?

— Да, хорошо, — кивнул головой боцман. — Очень приятно.

— О, я тебя понимаю, — обрадовался контрабандист. — Наконец-то.

— А то, плохого товара не держу, — тихо рассмеявшись, ответил наёмник.

Двое мужчин крепко пожали друг другу руки, и Раггор указал рукой куда-то в сторону юта, предлагая устроиться на лестнице, намекая на долгую беседу и неизбежную усталость. Сиджей не возражал, и вот двое быстро заспешили на корму. К ним присоединился безликий помощник, сильно довольный от самого факта наличия своей личной доли.

Постояв немного, Хельдар тихо свистнул.

— Я здесь, — сразу же откликнулась Волчица, догадавшись, кого звали.

— Что с Хеледис, спит или как? — поинтересовался наёмник.

— Не спит Хеледис, в том то всё и дело, сейчас там с ней Пастор, — немного виновато ответила Волчица.

— Ох, радость она моя… Ладно, пойду, проведаю, и уговорю.

— Если она только послушается… — задумчиво произнесла Волчица. — Ну ладно, я караулить. Эти уже уехали, остался лишь Раггор и его подручный, тот, кто у нас был. Думаю, они быстро договорятся.

— Думаю да, — ответил ей вслед Хельдар, шагая по палубе в надстройку. Из неё доносились сонные голоса и тихий шум — команда собиралась продолжить отдых. В каюте капитана, бросая тени, горел свет. Тихо подобравшись к двери, роль которой исполнял кусок паруса, поближе, Хельдар прислушался.

Как он и предполагал, Хеледис спорила с Пастэросом. Женщина всё рвалась сходить на берег в какой-нибудь трактир, а старый друг удерживал её, указывая на недавние ранения и возможный гнев «твоего Хельдара». Решив, что стоять тихо больше нет смысла, он распахнул ткань, и зашёл внутрь.

— О, а я только что тебя вспоминал. Дружище, ну ты хоть на свою Хеледис повлияй, — начал жаловаться Пастор. — Представляешь — не хочет она спать, режим нарушает, и вообще.

Что именно «вообще», Пастор не уточнил, потому что его перебила Хеледис.

— Да не хочу уже спать, наспалась уже вашими стараниями. Лежать скучно, на берег мне одной нельзя, поэтому прошу сжалиться надо мной, и… хотя-бы устроить экскурсию в твой «У старого якоря». Столько про него говорил, а я и не видела ни разу. Тем более, там снаряжение наше, если правильно поняла. И если в нужный срок мы всё равно там окажемся, но лишь мельком пройдём, то сейчас у меня будет время осмотреться, почувствовать, и всё такое. Вот.

— Ну и тогда что с этим делать? — вздохнув, посмотрел на Хельдара Пастор, но наёмник уже принял решение.

— В общем, слушай. Чтобы нервы были целее, и всё такое, в трактир пойдём всей компанией. Ты, я, Пастор, можно Сиджея прихватить, когда он с Раггором наговорится, пусть заодно привыкнет к этому местечку, ему как старшему туда придётся часто заглядывать.

— Ура-а! — вскинула руки Хеледис, но тут же поморщилась, сильный ушиб ещё не до конца зажил.

— Осторожнее… — только и прошипел Хельдар, касаясь рукой плеча.

— Я постараюсь.

— Тогда искать боцмана? — поинтересовался оставшийся без дела Пастор.

— Найдёшь на палубе, они там с Раггором болтают о всяком разном.

— Хорошо, жду, — кивнул помощник, и умчался, оставив капитана с другом одних. Прикрыв дверь, наёмник сел рядом, и обнял свою подругу за плечи, дав ей немного сил.

— Когда алмазы поделите? — осведомился он, не забывая про самое ценное, что есть в Немире, спрятанное пока в карман куртки.

— А никогда, — чуть странно отозвалась Хеледис и слегка хмыкнула. — Вся команда, ты не поверишь, дружно отказалась от доли. Представляешь, друг, как оно бывает? Поэтому назначаю тебя хранителем, а затем разберёмся что к чему, и куда деть эти побрякушки. Красивые хоть?

— Давай потом покажу, место неподходящее, — отозвался тихо Охотник и прикрыл глаза. Вот как, значит. Решение моряков озадачило. Интересно знать, а с каких это пор людям перестали быть нужны деньги? Ох, неладное что-то на борту Льяны творится. Сразу вспомнились виноватые взгляды Сиджея в адрес женщины, вспомнились тихие шепотки членов команды, их потерянный вид и бесцельные блуждания по всему кораблю… Подруга недавно упоминала про некий тяжёлый разговор и то, что команды больше нет. В подробности он лезть не собирался, но всё указывало на одно — в команде недавно случился раскол, причём вероятно, Хеледис сгоряча указали, что она на суше более не капитан, а женщина взяла — и согласилась, и послала бывших друзей к морской нечисти, определяя свою судьбу сама. Вину моряки явно чувствуют, но содеянного уже не вернуть, вот и пытаются как-то загладить такой разрыв. Но по счастью, это уже не его проблемы.

Так они сидели вдвоём молча, погрузившись в немного грустные думы, пока не хлопнула внешняя дверь, послышались шаги, и в косяк галантно постучали.

— Сиджей с этим уже предварительно договорились, я им передал наш план, в общем, Раггор пойдёт кого-то искать, и попросил, чтобы Сиджей его у какого-то Эльрика подождал, — послышался голос Пастора. — Я так понял — это тот Эльрик, что главный по трактиру.

— Да, он, — подтвердил Хельдар, вставая. — Тогда мы все четверо уходим с корабля насовсем. Вещи собрали?

— Лично я всё, — кивнула женщина в сторону небольшой сумки.

— Я тоже своё, сейчас заберу, — подтвердил Пастор.

— А у меня вещей тут нет. Поэтому, пора в путь-дорогу.

Хеледис встала сама, на попытку Хельдара поддержать её, шепнула, что она не настолько ослабла, но вообще спасибо. Так втроём они и вышли на палубу, где уже поджидал Сиджей.

— Вы как хотите, а я потом сюда ещё вернусь, — оглядев троицу, заключил он, намекая на недавнее решение.

— Тебе видней, тебе владеть остатками былой роскоши, — указала бывший капитан на обломанную мачту. — Ладно, ты не загадывай, вдруг мы как-нибудь ещё свидимся на палубе?

— Кто не знает запутанные пути судьбы… — философски заметил Пастор и зашагал к трапу.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

До трактира они добрались на удивление быстро. Встречавший их буквально в дверях Эльрик счастливо пожал руки всем, сразу же взял в оборот Сиджея и повёл его за стойку в коридорчик к кухне, где обычно он и переговаривал о не самых важных делах. Хеледис, чуть приобняв своего нового друга, проводила трактирщика долгим взглядом, и принялась оглядываться.

Легендарный, по словам Хельдара, трактир с колоритным именем «У старого якоря», символом которого был шедевр литейного искусства, выглядел самым обычным для мелких портовых городков питейно-поедательным заведением. Хотя что-то в помещении такое чувствовалось, будто бы домашнее и уютное. В другое время женщина с удовольствием поужинала здесь, но, увы, времени на пирушки уже не было. Поэтому Хеледис только лениво скользнула усталым и немного сонным взглядом по помещению, чуть задержалась на дальней стенке, и тут увидела на удивление знакомый по прошлой жизни инструмент, гитару вполне привычного вида. Обычную шестиструнную гитару, висящую на стене, на каком-то гвоздике, с потемневшим грифом и немного поцарапанной декой немного необычной формы, но явно рабочую — раз трещин нет нигде, струны на месте, и колки вроде бы не раздолбаны.

Сразу нахлынули воспоминания о том, как ещё в той жизни Хеледис обожала играть на гитаре в портовых кабаках и трактирах, а ещё как традицией стала её песня в трактире незадолго до отплытия. И как было бы неплохо эту традицию продолжить в новом мире, тем более у неё уже имелась песня… песня, которая сама хотела, чтобы её спели.

— А гитара давно висит, изредка на ней заезжие мастера играют, — пояснил Хельдар. Наёмник увидел фанатичный взгляд девушки, и понял всё без слов, и улыбнулся.

— Я хочу… — прошептала Хеледис.

— Ну, раз хочешь, бери, правда, вряд ли все гости трактира поймут слова песен на твоём языке.

— Тогда я сыграю. Снимешь гитару, а то она высоко?

— Ради тебя я сделаю почти всё, — улыбнулся Хельдар. Аккуратно обходя толпящуюся в трактире ночную публику, он подошёл к стене и, сняв со стены инструмент, подал его подруге. Та оглянулась по сторонам, заметила высокий стул у трактирной стойки, залезла на него, и постучала кружкой по прилавку. Гомон голосов в трактире плавно стих, и всё внимание обратилось к Хеледис.

— Море жестоко — море не прощает ошибок, — начала говорить она, делая паузы и ожидая, когда наёмник переведёт. — Уходя в серую даль, ты никогда не знаешь, с чем вернёшься… да даже не знаешь, вернёшься ли? И лишь огонёк очага родного дома, горящий в твоей душе, ведёт тебя обратно в порт. А ещё… а ещё ведёт мысль, что там, на суше, тебя любят и обязательно ждут. Эта песня рассказывает об одной девушке, что потеряла своего капитана, но не смирилась с этим, и обратилась к морю с мольбой о милости. Я её посвящаю всем нам, чья жизнь просолена и просмолена, чья жизнь — бескрайние океанские просторы!

Шумный недавно трактир к этому моменту затих настолько, что был слышен даже мерный рокот прибоя на скалах внизу. В открытые двери трактира быстро заходили новые посетители, видимо, их уже как-то оповестили о музыканте.

Хеледис чуть тронула струны гитары, извлекая из них грустную ноту, быстро перебрала их, проверяя звучание старого инструмента. Результат удовлетворил, поэтому она заиграла и тихим голосом начала петь.

— Есть такие дороги — назад не ведут.

На чужом берегу я прилив стерегу.

Паруса обманув, ветер стих навсегда,

Плоским зеркалом стала морская вода.

Она пела, и глядела на собравшихся в стареньком трактире в столь поздний час. Капитаны и шкиперы, матросы, боцманы и рулевые, пара молодых безусых юнг, грозные солдаты береговой стражи с седым командиром, и сам необычно задумчивый Эльрик, трактирщик далеко не в первом поколении, тем не менее, явно мечтающий о пронзительном ветре, о солёных брызгах и бликах солнца на гребнях пенящихся волн… Все они молча внимали песне, будто понимали её слова, а может быть, и не понимали, но чувствовали. А Хеледис пела, пела так, как никогда. В эту песню, исполняемую всего в третий раз, она вкладывала всю свою душу, душу моряка.

— Обернуться бы лентой в чужих волосах,

Плыть к тебе до рассвета, не ведая страх,

Шёлком в руки родные опуститься легко —

Вспоминай моё имя, прикасайся рукой.

Имя. Эйвен, имя её матери, которое она никогда не забудет. Она тоже ушла, и тоже Хеледис звала её, обращаясь к неспокойному морю, но не было ответа, стихия молчала, лишь покачивая её корабль. Сколько лет прошло с тех пор, как погас огонь в лампе, зажжённый от домашнего очага? Уж куда больше тех трёх, из следующего куплета. Но она помнит её до сих пор, помнит объятия и ласки, её голос, её всегда чуть грустные серые глаза, в которых виднеются бескрайние ковыльные степи с мелкими пятнышками озёр.

— Я по дну бы морскому навстречу пошла,

Только в компасе старом сломалась игла.

Парус стёрся до дыр от палящих светил,

Да и ветер попутный меня невзлюбил.

Ветер, ласковый солёный ветер её детства, гонящий мелкие барашки волн к берегу, и несильно треплющий её волосы. Ветер на седых от времени скалах на птичьей высоте, несущий с собой запахи леса и далёких полей, и пытающийся стряхнуть с крутых склонов смелую скалолазку. Ветер, надувающий парус и гонящий её лодку в море, таща за собой вереницу лесок с крючками, наживкой и пойманной, но не вытащенной из воды рыбой. Ветер, гордо развевающий её длинные волосы, когда она стоит почти на клотике фок-мачты, а быстрая Льяна мчится по искрящимся от солнца волнам, срезая их кончики и оставляя за собой идеально прямой кильватер, в котором играет летучая рыба.

— Ветер, брат ты мой, ветер, за что осерчал?

Хороню в себе боль и венчаю печаль.

Бурунами морскими пробежать нелегко —

Вспоминай моё имя, прикасайся рукой.

Ветер жестокий, сбивающий её с ног, вздымающий горы солёной океанской воды и обрушивающий на хрупкий кораблик. Ветер, рвущий паруса как бумагу, и переламывающий мачты, словно те не толще тростника. Ветер, сминающий вмиг обшивку ударами волн, несущий корабль, куда одному ему вздумается — в открытое море, или же к берегу, на скалы. Ветер, переворачивающий лодки и придающий волнам невероятную силу — когда огромные валуны, поднятые со дна водой, летают по воздуху как листва и разбиваются с грохотом о береговые скалы. Тот ветер, о котором лучше не вспоминать, который заставляет сжаться в комочек и молиться всем известным силам, чтобы те спасли, защитили.

— Третий год я зову — только эхо в ответ,

Обманул меня ветер, запутал твой след.

Только сталь твоих глаз не забыть никогда,

А в груди ледяная морская вода.

Вода, та ледяная солёная вода, обволакивающая тело, стискивающая лёгкие и не дающая вдохнуть, когда ты случайно оказываешься за бортом, и судорожно пытаешься уцепиться хоть за что-то. Хеледис пару раз доводилось быть смытой с палубы во время шторма, когда она, не доверяя рулевому, держала курс сама. И лишь толстый шкерт, обвязанный вокруг тела, да пробковый пояс, не давали ей захлебнуться и пойти вниз в мертвенно-спокойную сине-чёрную глубину, в которой мелькают какие-то тени.

— Обернуться бы лентой в чужих волосах!

Плыть к тебе до рассвета, не ведая страх,

Шёлком в руки родные опуститься легко —

Вспоминай моё имя…

И прикасайся рукой. Она касалась рукой имени. Выбитого старым мастером на отшлифованном обломке валуна, под которым и упокоилась её мать, Эйвен. Она разговаривала с ней, ушедшей в небытие, она просила прощения за всё, что сделала плохое. Она оставила на холодном камне любимых печений да кольцо, что сделала сама из старого рыбацкого ножа и подарила матери некогда в честь своего совершеннолетия. Она проплакала тогда всю долгую ночь, а рано утром встала, оглядела деревушку в последний раз, торопливо взошла по сходням на борт Льяны и скомандовала выбирать якорь.

— Ветер, брат ты мой, ветер, за что осерчал?

Хороню в себе боль и венчаю печаль.

Бурунами морскими пробежать нелегко —

Вспоминай моё имя, прикасайся рукой.

Хеледис сыграла последний аккорд, и замолкла, закрыв глаза, а набитый до отказа трактир ещё несколько секунд восхищённо молчал, а затем разразился аплодисментами и криками. Хеледис ровно улыбалась, другой реакции она не ждала, в общем-то.

Почему-то большинство песен, исполненных её голосом, завораживали всех слушателей, заставляли плакать даже старых просоленных мореходов. Она как-то умудрялась цеплять за душу абсолютно всех своих слушателей, невзирая на пол и возраст, придавая им уверенность, спокойствие, кому-то надежду… Вот и в этот раз, восхищения были самыми искренними.

— Обернуться бы лентой в чужих волосах! — начал вдруг громко запевать с акцентом какой-то молодой голос, и трактир дружно подхватил.

— Плыть к тебе… до рассвета… не ведая страх.

Хеледис моментально сориентировалась, отложила хорошо показавший себя инструмент, вскочила со стула, и принялась дирижировать трактиром руками, каблуком башмака отбивая темп. Такого продолжения она не ждала — конечно, бывало, что удачную песню подхватывали и дружно пели снова, но чтобы так искренне… и самое главное, как они вообще её поняли? В магию она не верила, но тут даже не знала, что и думать. Всё потом решится.

— Ну, Зимородок и даёт… — только и прошептал Сиджей, выглядывающий вместе с Эльриком из дверей кухни, и переглянулся с трактирщиком. Боцман давно привык к музыкальному таланту своего капитана, но даже на этот раз он был ошарашен настолько, что позабыл, зачем он вообще пришёл сюда.

Хельдар с таким же очумелым выражением лица неожиданно, сообразил, что тоже подпевает своей подруге.

— Я подобного не припомню вообще, чтобы все… так пели… — тоже тихо пробормотал хозяин трактира, потрясённый до глубин души. Да уж, необычная компания вчера утром появилась в городе. Жаль, что она теперь уходит, а то трактирщик был готов сделать всё, лишь бы Хеледис осталась хоть на неделю, обеспечив за это время многомесячную выручку. Но, увы…

А где-то далеко-далеко, Чертик снова перепугала Ангвара, разбудив криком про то, что носитель Дара Голоса вновь вернулся в мир. После чего оба сидхэ тоскливо переглянулись, и начали одновременно хриплым шёпотом ругаться на Иштар, Дархан, Младшего, самих сидхэ, и всё мироздание в целом.

Немира пока что принесла им одни проблемы и хлопоты, вместо ожидаемой древней загадки. Впрочем, та загадка, строго говоря, всё-таки существовала, и в этот момент она уже минут десять не знала, как благодарить публику, которая хотела продолжения. Вот только, что с этой загадкой делать, не знал абсолютно никто — носитель Дара Голоса слишком непредсказуемая фигура хотя бы тем, что Хеледис не способна никак им управлять.

— Такое ощущение, что имеем дело с молодым Воплощением Первостихии, никак не меньше, — тихо произнёс Ангвар, вспоминая молодую Хелавису.

(Песня в трактире называется «Лента в волосах», автор Наталья О’Шей)

Сцена 39. Крайние дела

Вот-вот покидаемая Немира

«Если внезапно выясняется, что самые важные дела остались напоследок, знайте одно — что-то с вашим планом не так».

Чертик делится своим опытом.

— Я, конечно, всё понимаю, но сейчас ты идёшь спать, — первое, что сказал подруге Хельдар, когда счастливая и буквально фонтанирующая эмоциями его Хеледис подбежала в коридоре за стойкой, и крепко обняла за шею.

— Мм, зачем спать? — мнимо огорчилась женщина. — Мне лениво лежать ничего не делая, народ хочет продолжения, а я ещё много разных песен знаю.

— Ты не забывай, что нам скоро отсюда надо уходить, и придётся пробыть в седле всю ночь, — попытался воззвать к голосу разума глава их компании.

— Ну, раз так, то да… — нехотя согласилась с ним подруга, будто собираясь сказать что-то важное, но не решаясь.

— Комнаты у меня есть, и даже свободные, — ответил задумчивый Эльрик, выглядывая из-за угла. Хеледис покраснела от смущения, разжав объятия.

— А охранять меня кто будет? Волчица?

— Да, и она, кстати, уже здесь, только ждёт снаружи, но если что, проведём её вовнутрь через чёрный ход.

— Что за волчица? — поинтересовался любопытный Эльрик.

— Увидишь, увидишь скоро совсем, — протянул Хельдар, представляя, что подумает трактирщик, завидев такого красивого белоснежного зверя. — Лучше только не расспрашивай, а покажи Зимородку комнату.

— Это сейчас, прошу сюда, — тут же указал на лестницу вверх трактирщик, будто тут предполагались и другие направления. Хеледис аккуратно поправила сумку и бодро зашагала на второй этаж, её друг решил пока немного посидеть на старом диване, который стоял наверху, прямо у лестницы, и тоже шагнул на ступени. Вслед за ними тяжело подымался Эльрик.

Спустя пару минут, фактический командир подводил итог, и сидел он вовсе не на диване, а на стуле в отведённой им Эльриком комнате. Если всё идёт по плану, то он чего-то не знает — это подтвердившаяся только что истина. За час-другой до тайного отъезда, когда три сильные и выносливые лошади стояли в конюшне трактира, поедая отборный овёс, выяснилась неожиданная деталь, о которой никто раньше даже и не догадывался.

Хеледис не умела ездить верхом. От слова совсем. И не была в седле никогда в своей долгой морской жизни, потому что в море коней нет. Сама призналась, на пороге спальни.

Хельдар даже не пытался ругать свою подругу, этим уже не поможешь никак, он лишь ласково щёлкнул девушку по носу и собрал экстренное совещание — благо все те, кто участник, находились поблизости от трактира. Волчица несла важнейшую миссию по их охране от всяческих напастей, Пастор активно пил с моряками в зале, и объяснял заодно, как петь ещё одну песню, ту самую, про не находящие в океане пути суда. Каким образом матросы вообще его понимали, Хельдар уже не пытался понять, после стольких прочих странностей, ему было все равно. Тем более, перед ним стояла реальная проблема.

Пастор в ответ на претензии наёмника, что он замолчал важную подробность, заявил, что он вообще в первый раз слышит о том, что Хеледис не умеет чего-либо, и до этого момента был уверен строго в обратном.

Сама Хеледис, нисколько не смущаясь — хотя нет, по правде, смущение ей даже удалось изобразить… несколько секунд, потом Зимородок вернулась — призналась, что поначалу она не хотела огорчать своего друга, а потом просто забыла, и вспомнила лишь сейчас.

Волчица даже не знала ничего, хотя справедливо заметила, что факт плохой адаптации морского работника к сухопутной жизни общеизвестный, и можно же было догадаться-то, в конце-то концов?

В итоге Хельдару пришлось на месте решать новую проблему. За оставшееся уже совсем малое время до отъезда научить Хеледис основам верховой езды в принципе невозможно. Просто привязать к седлу и держать лошадь на привязи слишком опасно, да и отыскать в Немире животное с наиболее подходящим для этого характером за оставшееся время также почти нереально.

Оставалось лишь одно: усадить Хеледис к кому-либо и пытаться научить в дальнейшем. Свободная лошадь всё равно будет взята с собой — как показывал опыт кочевников, не уставшая лошадь весьма нелишняя, если нужно убраться максимально быстро как можно дальше от города.

Вполне естественно, что после всех высказанных аргументов и выдвинутого предложения, Пастор отказался от такой заботы в пользу Хельдара. Основной причиной для этого пройдохи был тот факт, что он, как наёмник, имел гораздо больше опыта в верховой езде, чем все моряки, поэтому именно он и должен… Хельдар уже был готов согласиться, как Волчица ехидно вставила своё слово:

— Так бы и сказал, что перестал ревновать нашего капитана к её другу!

Когда все трое отсмеялись, Хеледис специально уточнила, на всякий случай, что её отношения с наёмником пока что дружеские… ну а потом будет видно. Проснувшийся Крэган, взявшийся неизвестно откуда, и не замечаемый никем, тоже вставил своё слово, и в основном оно касалось чрезмерной скромности его друга, который на самом деле способен ездить даже на дикой лошади без седла и поводьев. Волчица в ответ на чей-то хмык, подтвердила слова орла. Наёмник, услышав о навыках Пастэроса, лишь махнул рукой — раз решили, что Хеледис будет сидеть на коне вместе с ним, значит, так тому и быть.

Далее провели перераспределение поклажи. Третья лошадь, поскольку на ней нет седока, в таком случае будет нести их дорожные сумки, раз уж боевой конь Хельдара и без того окажется нагружен. Хотя проведённый прямо тут же опыт показал — несмотря на телосложение, натренированная в море женщина весила всё же несколько меньше, чем ими ожидалось, и Хельдар удержал Хеледис на весу за сжатые в замок над головой руки.

Раз свободная лошадь седока не имеет, значит, её кто-то должен вести рядом с собой. Вести в поводу грузовую лошадь вызвался Пастор, раз у него имеется соответствующий опыт, и он такой хороший всадник, как расписывает Крэган и Волчица. Хельдар был не против — тем более никаких трудностей для Пастора такая задача не составляла. В результате, наконец-то получилась схема отряда.

Настал черёд обсуждения действий оставшейся команды. Но тут друзья уже силой затащили Хеледис в постель, накрыли одеялом, и так оставили отдыхать, дали наказ Эльрику не мешать, а Волчице — разбудить девушку в срок. Так как кроме самого Охотника как-то участвовать в планировании действий команды под предводительством Сиджея никто не собирался, то совещание закончилось и все разошлись. Волчица улеглась рядом с Хеледис, охраняя покой и пообещав не заснуть. В случае если таковое случится, она даже разрешила применить для побудки ведро холодной воды, после чего все мигом поняли — спать она точно не планирует. Ибо как пояснил Пастэрос, реакция Волчицы на вылитое на неё ведро воды была бы эпическая.

А Крэган вместо продолжения сна, неожиданно взял на себя задачу разведки, и аккуратно взлетел с обрыва, поднявшись высоко в небо над городом. Каким образом летающий высоко в небе орёл собирался проникнуть в коварные планы местного криминала, было неясно вообще всем, но, по крайней мере, сведения о передвижении любых подозрительных отрядов воздушный разведчик обещал доносить им методом пикирования прямо во двор трактира, и доклада Пастору, или кто там будет в этот момент.

Охотник предложил орлу использовать какие-то условные фигуры полёта, но гордый птиц наотрез отказался, мол, поскольку так он будет уставать сильнее, а единственная летающая еда — чайки, невкусна и неудобна, ведь её надо как-то поймать.

Оставшись в темноте и тишине верхнего этажа тихо шумящего голосами где-то внизу трактира, Хеледис сначала прислушивалась к размеренному дыханию её охранника, Волчицы, а затем начала шептать про себя, что надо заснуть… И заснула, оказавшись в уже знакомом месте где-то в глубине своего разума.

А Хельдар, убедившись по мыслесвязи в крепости сна его подруги, временно покинул трактир и заспешил обратно на корабль, где сейчас сидели готовые ко всему моряки и плюс пара сопровождающих их контрабандистов Раггора. Что и как им делать? Прямо сейчас, возможно, не стоит, но к утру, когда посветлеет, им нужно будет сходить за снаряжением в схрон Гильдии. Как пройти туда, его друзья знают, например — Риша. Или же Сиджей, побывавший в схроне разок, наверняка он способен проделать заново путь. Всё барахло уже готово, Сиджей прекрасно знает, что нужно — сам отбирал. Вот и славно, здесь проблем нет, он сам и его Гильдия всё сделали что могли, теперь дело за местными.

— И откуда ты таких специалистов взял? — встретил его вопросом Раггор, с интересом рассматривающий крепкие сверху, но, увы, сгнившие где-то снизу шпангоуты набора корпуса погибшей Льяны. Матросы из её команды сообща с людьми Раггора, порой кивками приветствуя гостя, суетились и разгружали в темпе несчастное судно, таская всё подряд и перегружая на пришвартованную прямо к борту пригнанную откуда-то небольшую баржу.

Главный их контрабандист после суеты вокруг обмена серебряного балласта немного устал и не участвовал в работах, сидя на свёртке рваной парусины у переборки в трюме. Там его и нашёл наёмник.

— Где взял, там уже больше нет, — ответил как обычно Хельдар и кивнул на суету. — Решили весь корабль обчистить?

— Почто добру пропадать? — произнёс вместо Раггора какой-то его коллега, как раз вместе с парой матросов таща мимо корабельную пушку, единственное орудие Льяны. Бронзовый ствол эти грузчики сняли с поворотного лафета и не жалея палубы нещадно волокли прямо по настилу. Сверху были поданы тали — из обломанной мачты баржи и какого-то бревна контрабандисты ухитрились соорудить нечто вроде грузовой стрелы.

— Ну и то верно, — ответил наёмник и присев рядом, начал разговор. — Так что решили вы с Сиджеем?

— Если вкратце — то они уходят из Немиры в Китовую Бухту, где поживут с недельку, — принялся сообщать Раггор. — А затем мы подыщем им корабль и всей командой на него и отправим, ну может кого-то из наших в неё включим, а то сам знаешь — на их языке из наших никто не говорит.

— Славно, уже пристроили их к делу, — кивнул Хельдар, зная, что Китовая бухта с давних пор являлась полулегальным поселением моряков, и в том числе и тех, что занимались перевозкой в обход таможен. — Так, где Сиджей?

Раггор кашлянул и пожал плечами.

— Принимает груз вроде, а так не знаю, — поведал он. Наёмник сморщился.

— Можно его найти как-нибудь?

— Конечно, — ответил главный контрабандист и крикнул негромко. — Фолк или Даггор, кто-нибудь подойдите!

— Здесь я, — отозвался немедленно один из суетившихся на палубе мужчин, с чёрной бородкой. Раггор обратился к нему уже тише.

— Найди Сиджея, ну ты знаешь его уже, скажи — я хочу поговорить ещё.

— Да, сейчас, — кивнул бородач и скрылся, вроде бы перемахнув через борт на второе плавсредство, не доходя до сходен. Хельдар хмыкнул. Да, вышколил их Раггор, вон с какой скоростью выполняют его поручения.

Уже через пару минут, когда Охотник всё-таки выбрался наверх, по сходням важно прошествовал капитан Сиджей, и уже от борта заметил гостя.

— О, Хельдар, опять ты, — улыбнулся седой моряк. — С чем пожаловал?

— Если вкратце, то последние наставления, — ответил ему Хельдар, подходя ближе. Раггор снизу к тому моменту нехотя встал и потопал к ним.

— Прежде всего, снаряжение, отобранное нами на складе всё ваше, — сказал наёмник, дождавшись контрабандиста. — Когда его лучше забрать, не знаю, но желательно этой ночью. Способ доставки придумает вот он.

И Хельдар, указав на Раггора, продолжил.

— Как по мне — проще всего завести вашу шаланду в устье реки и перенести по берегу до неё, но может кому-то охота греметь телегами на весь город, тут я не знаю, решать не мне. Вот что по снаряжению. Следующее. Вы, так понимаю, с корабля решили унести даже прибитое и привинченное?

— А то, — хмыкнул Сиджей. — Тут у местных хозяйственник тот ещё, даже предложил все медные детали выпилить или отодрать. А правда, смысл всё это оставлять, если проще всего не стаскивать развалюху с мели, и пусть дальше с ней что хотят делают?

— Так у вас всё днище оббито медью, — напомнил Хельдар. Сиджей махнул рукой и горестно ответил:

— Медью оно верно, только на кой нам та медь…

— Сдирать замучаетесь, — констатировал Охотник. Раггор кивнул.

— Не, медь на днище не надо трогать сейчас — нет смысла. Если повезёт, то мы перехватим фрахт на очистку гавани от вашего корабля, стащим его с мели, кое-как доведём до берега, поблизости, и разберём.

— Добро, — подтвердил намерения Сиджей.

— Тогда, думаю, у меня всё, — прикинув, что ещё требуется, сказал Хельдар и посмотрел на Раггора. — Вроде так?

Контрабандист кивнул.

— Тогда… до встречи, — протянул ему руку наёмник и Раггор крепко пожал её. Кто знает, когда они свидятся ещё, и свидятся ли?

— Всё, уходишь насовсем? — спросил тихо подкравшийся к ним Риша.

— Да, ухожу, — подтвердил Хельдар, покосившись на этого пройдоху. И что он тут забыл, интересно? Ладно, уже неважно.

— Жаль, без тебя тут скучно будет, — показательно сокрушился Риша. — Ну тогда до встречи?

— До встречи, свидимся или нет, я, не знаю, — пожал и ему руку наёмник.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Встречу с ночной гостьей её разума Хеледис ждала как никогда. В прошлый раз Чертик обещала рассказать подробнее обо всех планах неведомой стороны «серых», к которой, по подозрениям женщины она и относилась, но не успела по одной причине. Ожидаемо, в общем-то, для неё оказалось, что Хеледис пока не понимает многие кажущиеся очевидными моменты. Пришлось тогда давать подробные объяснения всех непонятных Хеледис моментов, и как-то незаметно для Чертика это перешло в построение хронологии всех связанных событий.

Как итог одна лишь предыстория событий, которые привели к неожиданному приключению Хеледис, растянулась аж до утра. Но зато количество вопросов у Зимородка значительно сократилось, и она начала более-менее осознавать, во что ей так не повезло влезть. Делать было нечего, пришлось принять.

Вообще-то о подоплёке всех творящихся событий Чертик рассказала ей ещё в первую встречу до пресловутого нападения. Но тогда она озвучила лишь общие слова, теперь же они обросли огромным количеством деталей. К примеру, стал более ясен облик сторон заварушки.

И теперь «белые» представлялись Хеледис самыми настоящими хранителями мира и порядка во всём множестве обитаемых миров — так и появился вывод, что миров очень много и среди них имеются необитаемые. «Чёрные» стали для неё изгоями, преступившими некие высшие законы и получающие могущество запретными методами, а «серые» выглядели как исследователи, волей-неволей научившееся воевать с «чёрными». Разумеется, картина была лишь общей, но и этого хватало.

Имелись другие любопытные подробности. К примеру, у «серых» оказалась необычная структура в виде аж двух государств — огромной, раскинувшейся на десятки миров империи, и крошечного королевства внутри этой империи. На вопрос о государственном устройстве этой крохи, Чертик так и не смогла дать внятного ответа, поэтому королевством Хеледис называла его лишь условно, а что оно на самом деле — непонятно.

При этом данное маленькое государство вообще не являлось частью империи «серых», и имело статус союзника, но располагалось почему-то на территории города Негросс и его Цитадели, которая являлась по факту столицей Империи с незапамятных времён. Как такое возможно, Хеледис искренне не понимала, вот и донимала Чертика расспросами. В итоге женщине удалось лишь понять, что странное малое королевство некогда основало Империю, построило Негросс и Цитадель, и более того, первое время даже по факту управляло зарождающимся великим государством.

Лишь убедившись в жизнеспособности творения, королевство отдалилось от власти, передав её «серым» из Империи. О причинах оригинальных отношений между двумя объединениями, Чертик так и не сообщила ничего конкретного, и по существу сказала лишь одно — «исторически сложилось». И, похоже, что у «серых» этим самым выражением объяснялось всё что можно и нельзя!

Имелся, правда, один вопрос, на который девушка из сна так и не ответила ничего. Когда Хеледис вспоминала недавний рассказ Хельдара об его беседе с Волчицей и хитро поинтересовалась, не относится ли случайно к упомянутым подругой катастрофическим событиям некая Хелависа?

Чертик в этот момент явно заволновалась и быстро сменила тему, а Хеледис мысленно поставила себе в уме галочку и запомнила, что к этому моменту ей точно необходимо обязательно вернуться, потому что бойкая девушка знает на него ответ. Вообще-то, Хеледис после откровений пассажиров и собственного помощника и так уверенно предполагала, каков этот ответ, но хотела услышать подтверждение.

— О, привет, — подняла голову гостья её снов, когда Хеледис уже привычно опустилась на мягкую траву у пруда. — У вас там всё хорошо?

— Хорошо, во всяком случае, я вроде как в порядке, — ответила женщина, пожимая узенькую ладонь. — Я в прошлой встрече так и не дождалась ответа на вопрос, а какие планы про меня и друзей вы придумали?

— А ты так уверена, что мы вообще что-то придумали? — спросила лукаво Чертик, и сразу же ответила. — Вижу, что ты уверена, а я вот нет. Потому как у нас единого и целого плана до сих пор не существует, так что рассказывать мне нечего. Ну, разве что, лишь всякие наши мелкие идеи, так, моменты рабочие, не более. Например, тебе стоит подружиться с Волчицей и пернатым, с последним необязательно, он и знаете меньше, и его слово не такое ценное, но вот мнение Волчицы для «белых» если не важно, то к нему хотя бы прислушаются. Ещё с твоим Хельдаром стоит, как следует, познакомься. А то друг с другом пока что говорили только о делах, да заботах, а он, между прочим, источник ценнейших знаний по этому миру.

Здесь Хеледис сделала интересный вывод — за ними, похоже, наблюдают не слишком внимательно, иначе о её личных разговорах с Охотником «серые» бы знали точно. Но скорее всего, такие мелочи «серых» не интересовали и дело всё в характере наблюдений — отслеживание угроз, не дающее отвлечься на какие-то личные дела. Да и хорошо, меньше тревог и неприятного ощущения от этой самой слежки. Во благо, но тяготит…

— Ну и под конец, нам нужно разобраться, кто из твоего экипажа есть некий «третий», по неким сведениям якобы принадлежащий к той же компании, что и Волчица с Крэганом? — закончила Чертик неожиданно.

— То есть? — изумилась Хеледис. — Их не двое, а трое было что ли?

Девушка помотала головой.

— Не так всё. Среди пассажиров их двое, в том-то всё и дело — Волчица да Крэган. Тот самый третий, непосредственно связанный с пассажирами, входит в вашу бравую команду, причём уже якобы давно. Вот мне и хочется узнать, во-первых, кто он, во-вторых, когда появился в команде и, в-третьих, но это уже я выясняю, почему наши «белые» ни в одном плане его не упомянули?

— Вообще-то, кажется, именно это мы сегодня и выяснили. А что, так важна личность «третьего»? — поинтересовалась Зимородок.

— Как выяснили? — оторопела Чертик, не заметив вторую часть вопроса.

— А вот так. Оказалось, что мой старый друг Диг Пастэрос некогда входил в один отряд, ну о котором ты наверняка знаешь. И ещё он сказал, что относится к какому-то народу сидхэ.

— Что? Сидхэ? — аж подскочила на месте Чертик, и в изумлении уставилась на собеседницу. — Так Пастор чего, сидхэ, оказывается?

— Ну, так он сам сказал, а что? — спросила Хеледис.

Гостья промолчала. Потом вздохнула. Снова помолчала, и тихо произнесла:

— Помнишь, тут говорила про Империю? Так вот, сидхэ — это самоназвание её жителей. Ну, то есть «серые» — это сидхэ и есть. Там, вообще-то, всё очень сложно устроено, население Империи составляют несколько народов с разными традициями и культурой, но друг друга все эти народы называют одинаково — сидхэ. В незапамятные времена, дополнительно добавляя короткую приставку, обозначающую народ, но приставку сейчас все опускают — за все века чистых представителей изначальных народов днём с огнём не найти. В общем, долго рассказывать об устройстве государства сидхэ, долго.

— Я поняла. Основную суть, по крайней мере, точно, — сообщила Хеледис, довольная тем, что некоторые её догадки вроде подтверждаются. — Но всё же, почему так удивило насчёт Пастора?

Чертик призадумалась.

— Эм… как бы так сказать. Во время последнего великого противостояния с «тёмными», «серые» устроили тайный поход, чтобы окончательно повергнуть «самого главного тёмного». Отряд, устроивший этот поход, состоял, по сути, из «самого главного серого» с его учениками и некоторыми друзьями, и несколько случайно попавших на войну посторонних, которых они спасли.

— И среди этих посторонних был Пастор с Волчицей и Крэганом? — решила для приличия уточнить и так вполне очевидные факты Хеледис. Собеседница икнула и вытаращила глаза.

— Ты откуда знаешь?

— Так ты сама сказала, и ещё Пастор нам рассказал про то, как он с друзьями участвовал в некоем походе против зла, ну а я и подумала, не про этот ли поход ты рассказываешь?

— Про этот… — вздохнула Чертик. — Ишь ты, какая сообразительная — это мне нравится. Потом я всё подробнее расскажу, а пока… тебе стоит узнать, что даже «главная серая» понятия не имела, кто такой на самом деле Пастор. Ну, то есть, она вообще не знала, что он сидхэ.

— Имя у «главной серой» Хелависа, так? — снова спросила утвердительно Хеледис то, что, в общем-то, было очевидно.

— И это знаешь. Я даже не представляю, чем тебя удивить! — пожаловалась Чертик. Собеседница захихикала.

— Ты мне всё расскажешь! Но потом, а сейчас я буду рассказывать.

— Так вы решили, когда вы собираетесь бежать и в каком составе? — сразу поняла Чертик и заинтересованно придвинулась ближе.

— Угадала ты. Этой тёмной ночью я, Хельдар и Пастэрос верхом, Волчица на своих ногах, ну а Крэган на крыльях, уходим из города, те же, кто остаются, то есть почти вся команда, в ближайшие дни переходят на службу к местным контрабандистам. Другого выхода у нас нет.

— Ага, — удовлетворённо заметила Чертик. — Это хорошо, что у вас план имеется. Очень даже хорошо, потому как у нас, как я сказала, вменяемого плана до сих пор нет. В связи с этим вопрос — ты случайно не в курсе, Иштар ни с кем из пассажиров не связывалась?

— Ни с кем — Волчица говорила точно, да и Крэган вроде подтвердил. Если только кто-то из них не умолчал злостно, но я сомневаюсь.

— И я тоже сомневаюсь, а значит, она не связывалась. Что немного странно, хотя пара идей есть, но я их тебе не озвучу — всё равно их понимают едва-едва существ десять-двадцать.

— Существ? — заинтересовалась Хеледис, но немного лениво, чувствуя, что она устала и во сне, и на самом деле.

— Ну да, а как ещё иначе назвать одним словом пребывающих одновременно в двух формах жизни иши и почти сроднившихся с родной стихией Старших Сидхэ? Но ладно — это тоже потом расскажу, а то вижу, ты устала.

— Устала. Кстати, интересно, а здесь можно заснуть?

— Не-а, не выйдет при всём желании, — начала объяснять Чертик. — То, что сейчас чувствуешь усталость — это сигналы от твоего настоящего тела. Когда ты здесь, в этом пространстве, то не отдыхаешь, ты находишься в пограничном состоянии между сном и явью. Как-то так. Ладно, вижу, что тебя уже совсем загрузила. Не бери в голову, представь, что уходишь отсюда, но не через дверь, а будто… как бы так сказать… Не знаю, в общем — я тебе сейчас помогу, но в первый и последний раз, дальше будешь сама учиться. Хорошо?

— Хорошо, учи, — отозвалась Хеледис. На её лоб легли мягкие и холодные пальцы Чертика, и она будто провалилась в серую пустоту, где через мгновение начали проступать контуры комнаты, где спала. Однако их быстро захлестнула волна образов, и Хеледис провалилась в сон уже обычный.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Бывшая контрабандистка вздрогнула и вырвалась из плена сна, когда её руку лизнул холодный и шершавый язык. Машинально дёрнув рукой, она схватилась за что-то твёрдое, подозрительно напоминающее зубы.

— Э-эй, не надо в пасти щупать! — раздался в темноте сдавленный от смеха голос Волчицы, и Хеледис убрала руку, окончательно проснувшись.

— Пришёл срок? — тихо спросила она.

— Да, Хельдар с Пастором закончили все дела и уже перенесли наши вещи, Крэган летает и разведывает город, ну а тебе дали времени выспаться.

— Спасибо, — поблагодарила женщина и лениво потянулась. Чувствовала себя Хеледис вполне отдохнувшей. Поправив одежду, взяв со стола небольшую сумку, набитую личными вещами, бывшая контрабандистка потрепала за шею нового друга. Та встряхнулась.

— Идём.

Интерлюдия сидхэ. Стороннее внимание

Где-то на секретных объектах среди просторов Империи

«Если в каком-то месте столетиями ничего не происходит — то это вовсе не означает, что так будет и дальше».

Висс обучает практикантов.

Гранёный шарик иссиня-чёрного цвета мчался сквозь пустоту, в бесконечном падении орбитального движения. Снаружи оболочки космического аппарата не торчало ничего — все антенны были убраны внутрь за радиопрозрачные «окна» в корпусе из материала под названием «чёрная сталь». Само собой, этот весьма странный металл имел мало отношения к обыкновенной стали, но так повелось с тех времён, когда сидхэ не разобрались толком, что собой представляет этот необычный материал. Традиционное название у народа Хаоса поменять ничуть не легче чем законы природы.

Аппарат этот мчался по орбите, охватывая за каждый виток широкую полосу лежащей далеко внизу поверхности. Полёт от полюса до полюса, через экватор, и обратно. Каждые восемнадцать витков и сутки времени путь повторялся, так что спутник проходил в итоге над всей поверхностью планеты, непрерывно отслеживая то, чего просто с земли никогда не получится увидеть. Исходящую от планеты энергию.

Система контроля естественного фона полей Хаоса, она же СКЕФ-ХА, в лице единственного космического аппарата примерно восемьдесят лет непрерывно следила за этим Отражением. В орбитальную группировку, вообще-то, должно входить минимум девять изделий, но здесь в небесах крутился всего лишь одно единственное — больше и не выводили, поскольку это Отражение в Империи считалось откровенно захолустным. Ведь не происходит здесь ничего, незачем контролировать постоянно всю поверхность этой планеты в реальном времени, сидхэ достаточно обновляемой раз в сутки карты. Но о том, что если в каком-то месте ничего не происходит столетиями, то это вовсе не означает, что так будет и впредь, сидхэ малость позабыли, и мироздание не преминуло им напомнить об упущении такого рода.

Волей случая и законов небесной механики в полосу обзора аппарата попала Немира именно в тот момент, когда Хеледис пела в трактире ту песню о ленте в волосах. А ещё, волей случая, именно в этот самый момент за поступающими с борта необработанными данными наблюдал скучающий оператор. Никто прямо так, по-старомодному, за данными из космоса уже не следит. Целенаправленно, во всяком случае, не следит.

Логика тут имелась. Раз естественный фон колеблется слабо, то зачем за ним наблюдать, видя почти одну и ту же картину изо дня в день? Есть алгоритмы по анализу информации, они сделают всю работу за наблюдателей. Подход такой вполне логичен, раз количество Отражений, подверженных наблюдению одной только СКЕФ-ХА превышало аж четыре сотни, а ведь есть ещё связанные с ней «братские» системы двух других Первостихий. А сидхэ-то в Секретной службе не настолько много, чтобы начальник его департамента назначил своей волей на каждый мир по группе сотрудников. А ещё им надо постоянно отслеживать меняющиеся орбиты — ибо на аппараты воздействует столько незначительных вроде бы сил, что учитывать все в бортовой программе невозможно, поэтому корректировка орбиты всегда производится вручную.

А одной лишь баллистикой, целевой аппаратурой и данными с неё дело не ограничивается, ещё нужно следить за техническим состоянием всех аппаратов, ну а каждый из них выдаёт вниз, по каналам связи, просто вагон телеметрии. А аппаратов в космосе во всех Отражениях даже от одной системы не сотни — тысячи. Ну да — автоматика, ну да — диагностика, ну сделано так, чтобы все нештатные ситуации парировались бортовым комплексом управления. Но хоть какой-то контроль быть должен!

Поэтому и входила большая часть сидхэ из группы обеспечения СКЕФ-ХА в отдел по управлению космическими аппаратами, а вовсе не в отдел обработки разведывательной информации.

Однако именно в этот момент оператор, наблюдающий за идущими изредка отчётами анализа информации, поступающий из двух десятков таких вот тихих Отражений, глядел заодно на медитативную картинку «сырых» данных одного из бортов. Более-менее равномерный фон зелёного цвета, чуть темнее там, где моря и океаны. Изредка на картинке появляются и проплывают светлые точки и пятна «аномалий», которые обрамляются в квадратные рамки — самый верный признак того, что бортовой комплекс обработки информации аномалию видит и донесение об обнаружении уже принято на земле. Для имеющегося в системной базе данных объекта под меткой сразу проставляется обозначения в виде кода и общих характеристик. Сбоку выводится перечень кодов видимых в поле зрения аппарата и идентифицированных «аномалий», вместе с их описаниями. Вот тут в эпоху Орденов создали стихийный Источник, пускай сейчас от него остались лишь следы, но чувствительная аппаратура их засекла. Тут у нас Источник уже природный, слабенький, но его тоже обнаружил зоркий глаз с небес. Тут маги в своё время посадили дерево, после чего поиздевались над ним и в результате из побочных свойств этот трухлявый, едва живой обрубок приобрёл заметный фон того же Хаоса, ну и ещё Тьмы до кучи. И десятки подобных объектов…

Аномалию без кода оператор увидел сразу. Хотя донесение и было получено уже через полсекунды после появления пятнышка в поле видимости, но то, что неизвестный источник Хаоса не присутствовал в базе данных, говорило лишь об одном — сейчас где-то там, далеко внизу, что-то происходит. Что — это уже неважно. И оператор сразу, как положено, уведомил аналитиков, а затем и своё начальство об обнаружении им нового объекта. Через секунду те, кто надо, уже были в курсе дела.

Вживую никто сюда не прибежал и не прибежит, ведь зачем ходить и терять время, если можно всё делать на рабочем месте? Тем более незачем отвлекать и самого оператора, он своё сделал, разбираться, что там за новая аномалия такая будет точно не он. Взбодрившийся сидхэ вернулся к нудной работе, и вместе с ним начали работать и другие.

Начальнику группы было проще всего: он доложил наверх и успокоился, а вот аналитику пришлось хорошенько напрячь голову. Интенсивность выброса не рекордна, но значительна. Что по спектру? Примечательного нет ничего, ну разве что в паре мест проскальзывало влияние других Первостихий — больно приметные эти места. Интересно, а «светлячки» что-нибудь углядели? Запрос данных у группы обеспечения системы СКЕФ-ЭС начали составлять другие, а работа аналитика продолжилась. Вскоре он понял, что не понимает ничего и этот объект следует передать отделам аналитики самой Службы. Что работник группы СКЕФ-ХА и сделал, переключившись затем после короткого отдыха на новую задачу.

И завертелась государственная машина…

Секретная служба — она на то и секретная, что, во-первых, о её деятельности мало кто знает достоверно, а во-вторых, секретов от неё нет. Сидхэ узнали всё и про Хеледис, и про заказ, и про участие в этом деле Ордена Двора Хаоса. Ну, по старой традиции секретчики и составили официальный запрос Двору, не несут ли проводимые им особые мероприятия угрозу Империи? А то, кто знает их…

Запрос ко Двору попал к Виссу, к кому ещё он должен был попасть? Ангвару никогда не нравилось взаимодействовать с Секретной службой, поэтому роль и связующего звена между Двором и секретчиками, и просто внешнего секретаря Ордена он сразу отдал Виссу после того, как тот ушёл с поста главы этой самой Секретной службы. Ну а бывший некромаг возражать не стал, незачем, всё его устраивало. Должность Висса закрепило и решение Ангвара организовать свою собственную, орденскую, Секретную службу, как часть имперской.

Отложив в сторону планшет с текстом запроса, Висс крепко задумался. Что ж такого сказать его коллегам? Проводимое Ангваром мероприятие тот попросил особо не афишировать, на всякий случай. Висс его поддерживал. Происходящее вокруг Хеледис ему не нравилось, как не нравилась ему сама Хеледис. Нет, как личность он её вполне уважал, никаких претензий не имея. Не понравилась ему контрабандистка как, прежде всего, нечто непонятное. Инкарнации, амулеты на груди, редкостное везение, подошедшее ей снаряжение и прочие факты, единой непротиворечивой картины не давали. Хеледис — сидхэ? Верно, сидхэ, правда, не чистая — даже не наполовину. Но как тогда понимать то, сё, пятое, десятое, и ещё парочку фактов из коллекции Чертика с Ангваром? Половину-то ещё кое-как можно объяснить через необученность, а остальное?

К тому же имелась в наличии целая кипа странностей, от которых Висс даже оторопел, когда узнал. И прежде всего, порывался объявить тревогу — ведь всё выглядело так, будто внезапно начала действовать некая невидимая сила. Даже не сидхэ. Уж на что те мастера тайных операций и незаметного воздействия, но тут что-то совсем запредельного уровня подготовки. Висс уже вовсю работал и думал, и анализировал, но так ничего понять не смог, что некромага злило. Нет в городе ни одного сидхэ, вообще нет. И поблизости тоже их нет. Кого-кого, а носителей своей Первостихии в Секретной службе умели определять хорошо.

А тут — по стилю похоже на сидхэ, кругом следы Первостихии, что носят в себе только лишь сидхэ, только вот самих сидхэ, ну кроме одной Хеледис, даже не знающей о своём наследии женщины почти сорока лет, в Немире просто нет!

А следы выглядели своеобразно, походя, скорее, на результат деятельности архимага, чем даже Старшего сидхэ. Но это не всё. Непонятная ему возня неких «тёмных сил» в окрестностях Немиры, которой вплотную интересовалась лишь Иштар, по понятным причинам. Сидхэ подобное никак не волновало, Империя далеко, угрозы не чувствуется, так что можно и не обращать внимание на все те признаки очередной заварушки с участием далеко не самых добрых магов и их подручных. Приблизительно так и было написано в некоем документе, который всплыл, когда Висс начал копать, почему Империя Сидхэ толком не обращает внимания на возможно связанную со Старшим деятельность? Висс мысленно сделал себе заметку — потом поговорить с кем надо и узнать, а кто это такой умный оказался? И чем он руководствовался, написав эту вредную бумажку?

Далее у него имелось два непонятных, но от того не менее важных факта. Не пойми, кто устроил в одной из таверн Немиры массовое воздействие на разумы всех её посетителей, вбив им в голову чёткую и не противоречащую самой себе картину якобы событий в ней. А ещё не пойми кто, явно будучи мастером того же уровня, если не тем же мастером, что и в таверне, управлял хаосом в городе, ночью, когда все преступники разом посходили с ума. Первое заметил Ангвар и Чертик, но Висс бы весьма сильно удивился, если б коллеги проглядели такую явную аномалию. Второе даже лорд смог почувствовать только внимательно осмотрев всю Изнанку. Было там воздействие, верно. Тонкое, аккуратное, едва заметное. Однозначно было.

И что тогда оставалось подумать? Один раз — совпадение, но второй — уже однозначно закономерность. Кто-то, а кто — неясно, активно помогает Хеледис или Хельдару, или Пастору, или Сираджейли, или… Продолжать можно долго, только результата не достичь. В способность Двора натыкаться на загадки там, где для этого нет никаких предпосылок, Висс хорошо знал. На что он наткнулся на этот раз всего лишь в попытке довести до конца пустяковое дело — загадку, или проблему, лорд даже сказать не мог. Пока у них в распоряжении имелось и то, и то. И что с этим делать?..

Возвращаясь к Империи. Стоит ли им всё это рассказывать? Наверное, где-то в пределах Секретной службы, и то — её верхушки, можно. Но тогда устроить совещание? Да. Приняв решение, Висс отправил короткое сообщение Риттеру и уже спустя минуту выбирал между двумя вариантами времени встреч. Завтра, на пять минут, или только через неделю, но времени у них будет как минимум час, и обсудить они всё точно успеют. А что, можно подождать, дело не совсем срочное, земля под ногами не горит. Не явление Хелависы же народу?

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

В то время, когда Висс решал, что делать с посланием от секретчиков и как в связи со странностями вокруг Хеледис ему действовать, Империя не дремала, и вместе с ней не дремала Секретная служба. Ответ на посланный «для галочки» запрос Ордену они не ждали и продолжили действовать. Что там произошло, не поняли даже после углублённого анализа короткой записи со СКЕФ-ХА. Новой же записи у них ещё не было. Система космического мониторинга полей Хаоса, к сожалению, не позволяла обозревать оказавшуюся так беспокойной Немиру круглые сутки — после нескольких минут наблюдения город вышел за область видимости аппаратуры, затем аппарат ушёл в другое полушарие, а сама планета благополучно повернулась, подставив под обзор следующего витка уже новую полосу на поверхности.

На следующем витке, в теории, можно было увидеть Немиру, но лишь после смены ориентации аппарата — и то буквально на горизонте. Ориентацию никто не менял. Поэтому следующее прохождение ожидалось через сутки.

Пробовали сидхэ получить информацию с шести аппаратов «Дозорного», но старая система на то и старая, что толку от неё оказалось мало. В небесах под пафосным наименованием «резервная система контроля фона полей Хаоса» уже дцатый срок моталась неполная группировка изделий то ли третьего, то ли ещё второго поколения. Аппаратура частично вышла из строя, но то, чего пока жило и здравствовало отличалось скверным разрешением. Ну да, «Дозорный» увидел аномалию, но не более того — поскольку наземная аппаратура так и не засекла её в необработанной информации с борта. Мала чувствительность давно уже не нового комплекса. Ручной анализ же новой информации не дал…

По этому поводу, кстати, было собрано своё отдельное совещание с участием представители штабистов. Вопросов, что подняли, было немного — всего один единственный, но зато какой — признать наконец-то недействительным старое решение про не расширение имеющейся в конкретном Отражении спутниковой группировки системы СКЕФ-ХА в случае, если остались космические аппараты систем предыдущих поколений. Данное решение было в своё время выпущено на основании того, что промышленность не справлялась с постройкой нужного числа аппаратов и сроки ввода в эксплуатацию СКЕФ-ХА полного состава для всех Отражений постоянно срывались и переносились. Как следствие, аппараты от систем контроля полей и фона Хаоса имелись по бумагам везде, но по факту там, где особо ничего не происходило, именно от новой системы летал один, в лучшем случае парочка, остальные являлись «старым хламом» по выражению космических деятелей.

Собранное в рекордные сроки совещание прошло спокойно. Так как втык и у штабистов, и у секретчиков, по факту проблем с контролем событий в одном из таких Отражении не получили, разве что, только вообще непричастные к делу подразделения, то обиды друг на друга именно в данном вопроса обе стороны не собирались держать. Нет смысла, ибо принципы принципами, но дурью-то маяться не нужно!

В общем, по итогам составили протокол, и бумага ушла наверх. Пошлют или нет в очередной раз, никто не знал, но предполагали, что пошлют. Но хотя бы у них совесть окажется чиста. Мол, так и так, мы сделали всё что смогли. Ну и в следующий раз, при повторе подобного случая, и у штабистов, и у секретчиков, найдется, что показать в ответ — вот, мы об этом уже давно знали и пытались повлиять, но промышленность…

А пока верхи муторно разбирались с тем, что делать в будущем с проблемой контроля Отражений, низы разбирались уже с проблемами времени настоящего и поняли главное — космическая разведка, увы, далеко не панацея, и списывать якобы не нужные больше наземные системы, мягко говоря, опрометчиво.

Лишившись надежды узнать что-то сверху, сидхэ принялись работать старым методом — наземная аппаратура никуда не пропала. Стоял в Немире старый, но рабочий разведывательный комплекс времён аж Четвёртой Всемирной. Вот им секретчики и воспользовались. Заодно узнав, что к нему кто-то уже подключен. Кто? Соединение с управляющим комплексом шло через звенья Норштейна… тут всё ясно, Орден Двора Хаоса тоже не скучает. Интересно было бы узнать, что они выяснили? Но потом.

Результат собственных изысканий секретчиков не удивил, подобное ожидали узнать, в общем-то. Некто чрезвычайно скрытный и хитрый, носящий при этом в себе как минимум Первостихию Хаоса и ещё предположительно Тьму, следы которой попадались везде, воздействовал на мир через Хеледис… причём сама девушка не знала об этом ничего. Её новый друг Охотник что-то подозревал, но не более того, не тот уровень знаний у борца со злом. А ещё что-то подозревала внезапно оказавшаяся в их компании самая настоящая феноресейская волчица, единственный на Империю сидхэ представитель самого, наверное, необычного вида разумных. Только не было ни у кого конкретики…

Пока один молодой практикант не произнёс во время шуточного, в общем-то, разговора на тему виновников происходящего одно единственное имя. Так, от скуки он его брякнул, но вот тут все резко насторожились. Потому как хотя и считали в Империи, что носитель данного имени почти три века не пребывает в мире живых, но доказательств его гибели не имел никто до сих пор, не являлась исключением и Служба.

Правда пока особая группа по вопросам странностей вокруг Хеледис решила не посылать доклад наверх, ведь предположение хоть и смелое, но почти ничем оно не подкреплено. Даже Висса решили не уведомлять, хотя Орден занимался всеми вопросами, связанными с Хелависой, но если бы на Двор валились груды непроверенных предположений да догадок, они точно сошли бы с ума. И сидхэ решили копать самостоятельно, начав, для начала, с жизнеописания Хеледис.

Сцена 40. Взгляд со стороны

Замок Норштейн

«Не стройте заранее никаких сложных планов, всё равно на практике дела пойдут совсем не так».

Одна из рекомендаций штабу.

Хеледис…

Ангвар, сидящий в уютном кресле в тиши своего старого кабинета в не менее старом и добром Норштейне, уже в десятый раз произнёс про себя это не раз звучавшее в его устах имя.

Перед глазами главы Ордена медленно вставал тщательно изученный за эти беспокойные дни облик невысокой девушки с коротко обрезанными выше плеч выцветшими волосами и пронзительными серыми глазами. Глазами прямо как у Владычицы… С пару недель назад, Ангвар наверняка посчитал бы, что такое сходство — всего лишь просто совпадение, теперь же он не мог быть уверен ни в чём. Последние события, связанные с Хеледис заставили пересмотреть грани возможного и невозможного. Он лично не исключал даже и такой вариант, как перевоплощение Владычицы Хелависы в Хеледис, хотя в пользу этой версии не было никаких внятных доказательств, равно как и не имелось доказательств для иных, ничуть не менее безумных гипотез.

Хеледис…

Абсолютно не учтённый Орденом фактор, с разбегу влетевший в несколько беспорядочные, как всегда, планы стороны Хаоса, что повлекло за собой просто лавину изменений, на которые они едва успевали реагировать. Что он на пару с Чертиком планировал в том городе, Немира, кажется? Хеледис вместе со своим новым другом, а заодно в теории и тайным агентом сидхэ, Хельдаром, тихонько осваивается в новом мире, при этом активно получает знания от Волчицы, мало ли, лишними точно не будут. Потом уже, дней через пять-шесть, благополучно уходит из города вместе с самим Хельдаром, Волчицей, Крэганом, и неизвестно откуда возникшим Пастором. Далее их отряд наконец-то получает инструкции от Иштар… ну а далее, требовалось лишь незначительно подкорректировать их планы, кое-кого проинструктировать, кое-кому, наоборот, помешать, и вот уже компания действует в интересах Ордена, аккуратно отвлекая на себя внимание тех, кого надо, а надо Изейру. Не слишком опасная вторая или даже третья роль в долгом плане.

О том, что амулет связи Хельдара с его куратором из гильдии сломан, Ангвар узнал ещё раньше, при очередном разговоре с Честером, когда он выяснял, не найдётся ли в данном Отражении кто-нибудь, желающий бескорыстно помочь невольным путешественникам между мирами? Отсутствие связи с фигурантом планов не было значительной проблемой по сравнению с последовавшим.

Всё пошло не так уже после оригинального предложения от Чертика, вручить Хеледис снаряжение Воина Вереска, завалявшееся здесь, на чердаке. Вручить с неизвестно какой целью и неизвестно зачем, даже сама Чертик затруднялась с ответом, что её сподвигло, разводя руками.

Ангвар уже не раз проанализировал тот момент, и пришёл к выводу, что его быстрое согласие на такую авантюрную задумку, достаточно необычно… и всё, в общем-то, ничего ему не удалось найти. Следов вмешательства в собственное сознание сидхэ так и не смог обнаружить, а оно, кажется, было — Ангвар чётко понимал, что над предложением Чертика он, скорее всего, лишь посмеялся бы, да и выбросил подальше из головы. Но, тем не менее, он согласился, авантюра была провёрнута, и более того, она принесла свои плоды.

А плоды те оказались крайне интересны.

Во-первых, входивший в состав снаряжения именной амулет сразу признал Хеледис как хозяйку. Что являлось совсем из ряда вон выходящим событием в наши дни. Признать Хеледис конкретно этот амулет мог лишь в одном случае, а именно — если сама девушка или её последняя инкарнация являлась законной хозяйкой снаряжения. Не зная результатов исследования инкарнаций Хеледис, можно решить, что случилось чудо, но результаты он знал. В такие совпадения Ангвар верил слабовато, но что ему оставалось делать? Паниковать? Так на то у них Чертик имеется. Нужно анализировать.

Он внимательно вспоминал все подробности находки снаряжения, но ничего странного в этом событии так и не смог найти. Мастер Рэн, в перерывах между своей нелёгкой работой по возне с ужасно капризными порталами, как обычно, путешествовал по мирам. Наткнулся он в одном из таких путешествий на давно заброшенные руины замка, и как обычно, от скуки, облазил их все. В одном из подвалов Рэн нашёл сундук, и в нём подозрительный свёрток, фонящий Хаосом так, что пропустить подобную аномалию не выйдет при всём желании, такое аж из космоса засекали. Что именно ему попалось, Рэн сообразил быстро, и само собой, показать находку остальным было самое милое дело. И отправился Рэн в дом Джа, в охапку со свёртком — почти так, как он сам недавно заявился сюда.

Кстати, а почему Проводник не потопал тогда в Норштейн, к Ордену? Ведь в тот момент Двор… Ан нет, Орден тогда гостил как раз в Светлогорье. Кажется, из-за каких-то очередных планов Иштар по истреблению очередного врага он сам, Виннер, Висс и Чертик собрались в доме у Джа, пили чай и ждали Иштар, задерживающуюся в своей традиции. Рэн принёс к ним снаряжение, показал его любопытствующим, затем убрал на чердак, в уже давно переданный Империей экранирующий сундук, выделенный именно для подобных находок. Непонятно, зачем выдали сундук, кстати. Спустя несколько сотен лет про это снаряжение вспомнила Чертик и предложила свою авантюру.

Вроде всё гладко, нет ничего необычного. Вот только Ангвару происходящее не нравилось, мягко говоря. Совпадения такого уровня, что страшный параноик Перворождённый их случайностями назвать ну никак не мог — особенно если походила история эта на типичные орденские же долгоиграющие планы, они и строились именно на подобных вручную создаваемых «случайностях». Но кто вообще смог так сыграть с участием Двора Хаоса? Неужто постаралась Иштар, хулиганка? А она на такое способна, кстати… ох, ещё и с этим разбираться.

Во-вторых, сюрприз принёс и другой амулет девушки, тот, который Хеледис носила на шее, судя по всему, чуть ли ни с раннего детства. На первый взгляд в нём ничего такого, эта безделушка казалась обычным украшением. Однако если приглядеться к нему «особым» зрением или, например, через те же самые очки, простенькое украшение из серого камня оказывалось буквально переполнено энергией какого-то сложносоставного плетения явно защитного характера.

А это в свою очередь, заставляло отнести скучную неприметную побрякушку к сложным артефактам, из тех, что на дороге не валяются — их массово делают только для имперских заказов. Что обычно подразумевает под собой армию и другие особые службы и ведомства, обычно из состава великой Секретной. Для простых сидхэ такие вещи тоже доступны, исключительно под заказ и у весьма немногих мастеров. Цена такого заказа соответствует. Опытные авантюристы, высокооплачиваемые наёмники и все прочие рискующие жизнью специалисты могут позволить такое уникальное снаряжение, сделанное под заказ. Горожане, ремесленники и чиновники — нет. Но в любом случае, личная привязка у всех таких заказных артефактов обязательна. Тут её как будто нет. Странно.

Впрочем, как раз эта странность оказалась в дальнейшем объяснена.

Чертик очень неплохо поработала — наблюдая лишь с Изнанки, скопировала структуру плетений амулета Хеледис и устроила по архивам масштабный поиск конкретного изделия. Информационная система Империи Сидхэ не содержала в себе абсолютно все их знания, однако классические архивы никто не отменял и горы документов до сих пор лежали по всем департаментам в оборудованных особым образом комнатах. Задача сложная, облегчается точным знанием, где именно нужно искать. Как результат — в бесконечных толстенных альбомах со структурами разнообразных плетений, Чертику за одиннадцать с лишним часов удалось успешно найти именно этот вариант амулета. Информация была очень интересной, вполне возможно именно она в будущем даже сможет пролить свет на связь рода Сероглазых с сидхэ. Амулет оказался нестандартным и редким — он существовал лишь едва в полсотни экземпляров. Опытный образец.

А они все такие — нестандартные и редкие.

Процесс создания нового серийного артефакта — всегда достаточно сложное и долгое дело, череда повторений одних и тех же действий. Разработка рунных цепочек и плетения, проверка результата, создание небольшой партии опытных образцов, испытания их уже в реальном использовании, доработка плетения по итогам испытаний, проверка… Иногда, цикл повторялся по нескольку десятков раз — особенно, если изделие для таких задач создаётся впервые. Опытные же образцы всех артефактов, после того, как они выполняли своё предназначение и были не нужны, собирали и перерабатывали на вторсырьё. Разумеется, какая-то часть их в процессе «бесследно» исчезала, а если точнее — просто расходилась по рукам, несмотря на все запреты и поисковые мероприятия. Именно опытным и оказался амулет на шее Хеледис. И откуда он взялся у матери девушки, гадать можно до бесконечности.

Имеющаяся у Чертика исходная информация была достаточно скудная, всего лишь абстрактный номер, закодированный в структуре плетения, но и его было достаточно для начала. Номер этот описывал структуру плетения, назначение и некоторые другие характеристики, по сути, заменяя табличку на материальных изделиях. Но что важно, номер этот содержался в каталогах плетений и по нему можно отыскать, прежде всего, структурную схему плетения. И ещё некоторую другую информацию, но не факт. Чертик в архиве и отыскала, как и ожидалось, всего ничего, но это понятно — смысла подробно описывать то, что, возможно, через неделю существовать уже не будет, никакого нет.

И в архиве лежали всего лишь краткие характеристики артефакта да учётный номер разработки, однако последнее и стало самым ценным среди информации об искомом амулете. Дальнейший поиск стал лишь делом времени, так Чертик добралась даже до архивов разработчиков, где и нашла прочие сведения, вплоть до истории и исходной тематики.

Амулет их оказался мало того, что экспериментальным, так и созданным при непосредственном участии самой… Хелависы! Впервые встретив в отчёте имя Владычицы, Ангвар насторожился. За пустяки его подруга не бралась никогда, а значит, создание амулета являлось или частью какого-то более сложного дела, или маскировкой для него. Оч-чень интересно.

Он продолжил внимательно читать. В общем и целом, этот амулет относился к программе разработки альтернативы существовавшему тогда в армии у сидхэ громоздкому и тяжёлому защитному комплексу для командиров подразделений и особых лиц вне структуры армии. Одна из перспективных разработок, правда толком не была завершена и до современного комплекса в виде пары «браслет личной защиты» — «браслет-коммуникатор Монолита» сидхэ дошли позднее и другим путём, ну да неважно.

Если подытожить выводы — с амулетом всё хорошо, даже не подкопаешься, вот только Ангвар буквально чувствовал — здесь имеется какой-то подвох, но где он — непонятно. Глава Ордена часа три внимательно рассматривал копию плетения в амулете Хеледис, воссозданного Чертиком, сравнивал со схемой из имперского архива и анализировал и то и то с учётом своего богатого опыта. В конце концов, Ангвар всё же отыскал причину своего беспокойства, вот только такого он не ждал. Плетение в амулете отличалось от структурных схем архива, едва заметно отличалось в дублирующих контурах защиты — так, пара связей, где их нет, несколько дополнительных элементов, чуть другая схема запитки от резервного накопителя. Простые пустяки, но только одно цеплялось за другое, и в итоге плотно запакованная структура, которая являлась, по сути, резервным защитным экраном, при наличии этих изменений внезапно оказалась вообще не защитой, а обеспечивающей двухстороннюю связь конструкцией. Извращённо выстроенной конструкцией, максимально странно, нелогично и неэффективно, но вполне при этом работающей.

Ангвар никак не ожидал, что резервная часть плетений амулета — типичная для сидхэ деталь при их вечной любви именно к надёжности, внезапно обретёт самостоятельность и примется выстраивать канал связи… ведущий неизвестно куда и неизвестно зачем вообще созданный.

Плетение встроено в плетение — что необычно само по себе. Вообще-то этот эффект был сидхэ знаком: очень сложное плетение можно выстроить так, что с мелкими изменениями оно станет работать иначе, только окромя безопасников и секретчиков Висса открытием никто и не пользовался — попробуй, рассчитай структуру такого плетения-перевёртыша. С ума сойдёшь. Но это Хелависа…

Глава Ордена тогда быстро вспомнил про найденный им в прошлый визит на Изнанку, на пару с Чертиком неопознанный канал связи, ведущий от Хеледис в неизвестном направлении, равно как вспомнил и про непонятную находку на другом конце этого канала — тогда они с Чертиком обнаружили неопознанную штуку, подозрительно начавшую напоминать им доработанный неизвестно кем коммутатор от прототипа первой информационной системы сидхэ.

Для чего и кто создал эту систему, он тогда ещё не понимал, но теперь, после того, как внимательно исследовал начало канала в виде амулета, Ангвар больше и больше склонялся к мысли, что создателя его он на самом деле хорошо знает, вернее — создательницу. Хотя с какой целью Хелависе понадобилась ещё одна система связи, да ещё замаскированная до предела, он не мог понять. Вот чем-чем, а связными устройствами богата и Империя, и Орден. Даже слишком — за минувшие века систем для связи появилось немало. Какие-то потом вливались в более глобальные сети, какие-то ликвидировались и от них оставались только сплошные анахронизмы — десятки и сотни разных нестандартных сообщений в перечнях формализованной информации, с которыми ничего сделать нельзя, ибо совместимость превыше всего, даже если поймут эти сообщения один-два абонента в невероятной глуши.

В целом, с вопросом связи у Владычицы всё было в полном порядке. Сколько итого имелось средств связи, которыми Хелависа могла легко воспользоваться? Если посчитать, то далеко не одно-два, а десятки на любой вкус.

Например, взять кусочек воплощённого мира на Изнанке, где он встречался незримо со своей подругой ещё во времена до Вольного Союза каждый вечер при их разлуках. Как-то раз Ангвар проверил от скуки — существует ли до сих пор это место, и с удивлением выяснил — да, целёхонек уютный уголок, никак не повреждён, хотя последний раз друзья встречались там столетия назад.

Или есть тетради, объединённые вместе — то есть всё, что записано в одной, мигом появлялось во всех других. Самая первая связь, созданная Орденом для себя, давно устаревшая и подзабытая всеми. Тетради эти сохранились, сейчас спокойно лежат у каждого орденца дома и ждут своего часа, который вряд ли когда-то наступит, но инструкции…

Карты Шехра — понятно. Удобно и надёжно, только устарело: кроме самого Двора, верхушки Империи и компании вокруг Иштар этот экзотический способ связи более никто не применял с незапамятных времён. Хрустальные шары — тоже понятно. Первая система связи сидхэ, созданная ещё до Вольного Союза для феода Волшебницы в Папоротниковой Долине. Работает до сих пор, хотя с имперских времён ни для чего серьёзного не используется. Ещё была система прямой связи Иштар и Хелависы, модификация хрустальных шаров, и больше ничего при Вольном Союзе не родилось, зато Империя разошлась от всей души.

Имперских связных систем — коих великое множество, все не перечислить, Орден толком не касался из-за стационарности и громоздкости аппаратуры, и продолжалось игнорирование до создания Кольца. Хотя та самая, наконец-то, Единая система связи Империи обладала портативностью терминалов — и нет, не в плане переносимого веса, согласно старинной шутке двумя ручками он не снабжался — но так уж исторически сложилось, что Двор окончательно на неё не перешёл. Хотя пользовался активно, да. Ещё он часто пользовался военной связью, система «Монолит» если кому интересно… и другими, секретными до невозможности, но да не в этом суть.

Разной связи у сидхэ хватало, и объективных поводов городить ещё какую-то законспирированную систему связи Хелависа не имела.

Тем сильнее стало удивление Ангвара, когда он понял, наконец, что именно обнаружил. Как он предположил ещё совсем недавно, амулеты действительно стали маскировкой для задачи с непонятными целями — то есть цели эти были, конечно, просто он пока их не узнал.

Если та самая «экспериментальная» партия амулетов действительно состояла исключительно из модернизованных вариантов — то это одно. Но если амулет у Хеледис являлся уникальным, а прочие подобные найденному средства связи встраивались со схожей маскировкой в другие артефакты? И зачем это вообще понадобилось Хелависе? Какая-то спецоперация, о которой кроме неё самой не знает никто? Или же нечто другое… Неизвестно.

В-третьих, сюрприз преподнесла сама Хеледис. Буквально спустя несколько минут после того, как девушка со своими новыми друзьями заглянула в трактир «Золотая…» (чего-то там), в Немире произошёл мощный всплеск хаоса такой силы, что его засекли с орбиты. Остаточные следы от всплеска не рассеялись до сих пор, а в первые часы они перебивали даже фон от того самого снаряжения, принадлежащего Хеледис. Что здесь самое примечательное, эпицентр всплеска в точности совпадал с несчастным трактиром.

Происшествие тогда случилось настолько быстро, что Ангвар даже не успел среагировать оперативно, и наблюдение с Изнанки позволило лишь со вздохом констатировать — пресловутый трактир лежит в руинах и лениво разгорается, а явно перепуганные виновники беспокойства очень быстрым шагом удаляются от трактира по переулкам в сторону порта. После этого Ангвар тихо ругался и кое-как пытался понять, чего там в этой магистровой Немире произошло?

Сначала глава Двора Хаоса справедливо предположил, что взрыв в трактире и энергетический всплеск непосредственно связаны друг с другом — поскольку тот замеченный ими всплеск сильно походил на реакцию необученного сидхэ в момент испытания сильных эмоций. То есть, в критической ситуации Хеледис попросту воспользовалась своей Силой, скорее всего, неосознанно. Это вполне укладывалось в имеющиеся факты, и Ангвар успокоился. Но ненадолго.

Неугомонная Чертик, как всегда, всё испортила, из-за её вечного природного любопытства решив проанализировать записи, сделанные системой слежения и окончательно удостовериться в выводах друга. С полученным результатом она прибежала, буквально сбив Ангвара с места.

Когда глава перестал ругаться, вернулся на стул, и всё-таки выслушал слегка ошарашенную помощницу, пришлось схватиться за голову и кинуться следить вновь за Хеледис, пытаясь понять, а что в Немире вообще творится? Сведения, случайно добытые скучающей девушкой-хаосом, гласили одно — вероятность случайного выброса энергии настолько мала, что её можно смело не принимать в расчёт. Зато, как выяснила она, вероятность слабо контролируемого сброса энергии при разрушении неизвестного чрезвычайно сложного и энергоёмкого плетения, была близка к единице. Причина самого взрыва оставалась неясной, но это в настоящий момент не так важно, важно другое. Всплеск, удививший и озадачивший Ангвара, был искусственным и контролируемым, другое дело, что не целенаправленным, так — просто побочный эффект, но не суть.

Вот так поворот…

Дав Чертику задачу срочно-срочно организовать в Немире полноформатную сеть мониторинга, Ангвар специально сходил на Изнанку и очень внимательно рассмотрел весь город, но так и не смог найти ни одной Тени, хотя бы близкой к Тени неизвестного сидхэ, который буквально недавно применил чрезвычайно энергоёмкое плетение. Кроме Хеледис.

Да, пусть её Тень по виду оказалась лишь подобием Тени сидхэ или азура, но у них иных кандидатов на авторство некого мощного плетения не имелось, тем более её Тень содержала слабые следы протекания через неё большого объёма энергии. Казалось бы, виновник найден?

Однако против этой версии с Хеледис говорили два неоспоримых факта. Во-первых, сам по себе незначительный резерв девушки, который, к тому же, был в тот момент практически нетронут. А во-вторых, он узнал общее направление, к которому принадлежало отработавшее плетение — воздействие на разум.

Мастеров в этой области на всю Империю набиралось едва-едва пару тысяч, ну уж слишком там всё зависело именно от личного таланта. Нет, вообще-то, пользоваться готовыми, уже разработанными плетениями, мог любой сидхэ, но именно в воздействии на разум результат, зачастую, так и не достигался, ибо у применяющего отсутствовал талант. А результат применения конкретно этого плетения, по словам Чертика, впечатлял масштабами.

Ангвар до сих пор не выяснил, что там конкретно случилось в трактире, но стоило предполагать либо нападение, либо попытку захвата. Однако благодаря тому, что Чертик буквально за десяток минут умудрилась накрыть всю Немиру сетью наблюдения, удалось выяснить, что кроме самой неугомонной четвёрки больше никто в городе этого не ведал! Зато все горожане знали, что два неких отряда наёмников повздорили в трактире друг с другом, да так, что устроили в питейном заведении битву, в ней разгромили весь трактир, и сбежали прочь из Немиры. Подробности битвы в трактире, разумеется, варьировались серьёзно, в зависимости от длины цепочки распространения слухов, но суть одна и та же, в общем и целом. Причём непосредственные свидетели великой битвы — то есть те, кто спасся из взорванного трактира, рассказывали с такими подробностями о пережитом, что сомневаться в качестве подложных воспоминаний сидхэ даже не приходилось. Качественная работа, очень качественная, вот только чья?

Возможная версия — поработал кто-то из своих, то бишь сидхэ, вот только кто? Мастера такого ранга все наперечёт, крайне ценны, и за пределы Империи их стараются не выпускать, кроме особых случаев. Но искать того, неизвестно кого Ангвар сильно не желал. А скинет-ка он эту задачу секретчикам, авось они что-то найдут.

Но если окажется, что все мастера как сидели в Империи, так и сидят, тогда, а кто плетение для воздействия на разум-то сотворил? Кандидатуры — Пастор, наёмник, Хеледис. Первый и второй судя по их Тени особого таланта не имели, а вот девушка… М-да. С ней вообще непонятно.

В-четвёртых, не без сюрпризов оказался Хельдар — тот самый наёмник, что, по словам «таинственного» друга Ангвара, давно скрывающегося от остальных членов Ордена, являлся единственным подходящим для планов представителем Гильдии в глуши королевства.

Хотя послание голубем до него ещё не доставили даже до сих пор, но, тем не менее, Хельдар с самого начала сам, по своей воле, решил помочь оказавшейся в неприятной ситуации компании. Вообще-то, в поступке не скрывалось ничего странного — кодекс гильдии наёмников основатель и Великий мастер написал, используя за основу, среди всего прочего, устав ряда специальных охранных и наёмных отрядов у сидхэ. Особых таких отрядов. С виду они — действительно просто отряды наёмников, ничего такого. Внутри скрывалось несколько слоёв дополнительной деятельности. Например, операции особого рода, где сидхэ и особенно их армии светиться никак нельзя. Разная, в общем, деятельность. Во имя стабильности мира.

То, что наёмник, ранее постоянно находящийся где угодно — но только не в районе города и полутайной базы гильдии, оказался в Немире не когда-то там, а именно утром прибытия корабля, причём, когда корабль только-только начал движение, тоже не было чем-то особенным. Простое совпадение — а что в этом такого? Ну не могло никак задание Хельдару — обойти прибрежные города и предупредить всех кого надо об угрозах, оказаться составленным после начала транспортировки бедолаг средствами контрабандистки Хеледис!

Равно как случайным совпадением стало то, что в дорожной сумке наёмника очень вовремя обнаружилась парочка завалявшихся там разговорных амулетов, копирующих одну старенькую имперскую разработку. Которая была стащена неизвестно кем и неизвестно, когда, и адаптирована не под сидхэ, и найдена в не менее незапамятные времена Честером и использована для дел Гильдии. Ну а дальше косяком пошли всё большие и большие странности, прямо связанные с Хеледис и Хельдаром.

Самой значительной из странностей Ангваром считалась аномально быстро проявившаяся и развивающаяся связь между парочкой, и кажется, относящаяся к одному из видов связей памяти — устойчивых каналов передачи информации между Тенями, основанных ещё на следах близости Теней их прошлых жизней, в общем — редкостная заумь. Цепочку инкарнаций для Хельдара Чертик, пока ещё не составляла — не успела, но в процессе составления того же для Хеледис сам Ангвар поучаствовал. Без двух веков девять тысяч лет назад — это, скажем так, много. За такой срок любые следы разумного существа сотрутся навсегда гарантированно. Но не в случае его «подопечной». Что, кстати, Ангваром могло считаться ещё одной из загадок девушки, только на этот раз глава Двора решил на ней не заостряться — у него без того хватало проблем, чтобы ещё увлечься неясными теоретическими исследованиями.

Поэтому, данный пункт Ангвар внёс лишь в список общих вопросов, которые вряд ли будут решены в ближайшее время.

И в-пятых, сюрприз преподнесла даже та сторона, о которой они и думать-то забыли! Однако выяснилось это далеко не сразу. Последовавшая ночь в Немире оказалась весьма богата на события, Чертик едва-едва успевала реагировать на изменение обстановки. Что именно делал наёмник, она не поняла, перемещение по городу в не слишком благополучный район, девушка посчитала как встречу со связным или просто другом. Когда же Хельдар неожиданно полез на крышу, Чертик удивилась, сообщила Ангвару, но он лишь отмахнулся, поскольку был занят куда более важными делами — выяснениями насчёт того неизвестного да сверхмощного плетения.

Так что арбалетный выстрел Чертик наблюдала одна, заодно, наконец, поняв, что происходит — наёмник открыл охоту на немировский криминалитет, начав, видимо, с личного обидчика. Также Чертик видела, как в доме убитого началась суматоха, как началось «расследование» случившегося силами шайки, главарём которой убитый и являлся, как их недо-следствие вылилось в стычку с главным подозреваемым по результатам работы этих гениев — точно такой же шайкой с другим названием, как стычки переросли в резню, охватившую полгорода, как в потеху включились и прочие банды, как…

На третий час подобного бардака в Немире, Чертик не выдержала, и оставила слежение за драматическими событиями на Ангвара. К тому моменту глава уже проникся масштабами царящего в Немире, и переключил всё своё внимание на город, а в особенности, на почти что боевые действия.

После того, как передача наблюдательной сети успешно состоялась, Чертик, наконец, улеглась на диван, отдохнуть, вздремнув часика два-три, и вернуться к делам. Пока девушка сопела в подушку, Ангвар наблюдал за всеми событиями при помощи разведывательной сети через добытый Чертиком один древний, но исправный терминал. В какой-то момент чисто случайно обратил внимание на тускло светящийся красным светом индикатор детектора хаоса, установленного в центре Немиры, чтобы засекать применения плетений и просто сырой Силы, в дубль к средствам космического мониторинга — одного несчастного аппарата системы СКЕФ-ХА. Установленного не ими, а неизвестно кем и когда, однако к сети Секретной службы детектор был подключён. Чертик узнала откуда-то и об его существовании, и где искать адрес для подключения, и сам адрес девушка-хаос тоже выяснила. Заодно выяснив о наличии в Немире стандартного для кое-каких мест вне Империи Сидхэ разведывательного комплекса, которым нагло и воспользовалась, выполняя приказ Ангвара и экономя время. С этой целью она ограбила какой-то из складов Висса на устаревшее оборудование, притащила в комнату с горгульей, установила, подключила, и Ангвар получил готовенькое.

Быстрая проверка показала, что он заметно опоздал, то самое срабатывание произошло ещё часа два-три назад, когда бардак в городе толком и не начался, но наёмник успешно приголубил дичь. Дальнейшие полчаса Ангвару пришлось одновременно следить за подопечными и совместно с аналитическим отделом Секретной службы анализировать доступную информацию, дабы определить эпицентр области проявления Первостихии хаоса.

Как им подсознательно ожидалось, случилось всё на корабле Хеледис, только к моменту, когда Ангвар данный факт выяснил, а также уточнил, что в этот раз причиной стало отнюдь не плетение или конструкт, на борту все спали-храпели после сумбурного дня и ночи.

Быстрый визит на Изнанку дабы понять, в чём там дело, дал новую пищу для размышлений — Тень капитана была буквально переполнена энергией которая, однако, никуда не рассеивалась, а тратилась на некую работу, и более того, ещё и восполнялась откуда-то, а откуда — Ангвар сходу даже не понял. Дальнейшее исследование позволило ему обнаружить хорошенько скрытый канал передачи энергии между Хеледис и… внезапно, Волчицей, причём последняя заодно ещё и контролировала непосредственно отток энергии от себя.

Сложив все имеющиеся факты, Ангвар пришёл к выводу, что всё увиденное могло напоминать лишь одно — исцеление методом прямой подпитки, криво и вообще издевательство над медициной, но надёжно и не требует особых знаний при применении. Но Чертик ничего такого не сообщала. Что же там, в Немире, случилось?

Правду они выяснили только утром, когда отдохнувшие сидхэ с удвоенными усилиями взялись за дела, отбиваясь, заодно, и от пытающейся скинуть на них свои дела Иштар. Сосредоточившись над устранением всех последствий своего то ли промаха, то ли замаскированной под этот промах мелкой пакости в адрес сидхэ, Светоносная упустила ряд своих дел, за которые могла взяться либо она, либо кто-то из коллег, либо кто-то из друзей по Двору Хаоса. Однако тут нашла коса на камень, не только друзья и соратники, но и ещё этот самый Двор Хаоса сами оказались заняты своими вопросами.

Путём банального подслушивания разговоров Ангвар с Чертиком достаточно быстро узнали, что оказывается, ещё до начала военных действий в городе, на жизнь Хеледис было совершено покушение, причём не увенчавшееся успехом, более того, неудачливого убийцу даже взяли в плен. Когда изумлённая таким поворотом событий Чертик узнала, что девушку спасла лишь та самая кольчуга из состава переданного ранее снаряжения, она побледнела и несколько десятков секунд даже не могла ничего выговорить, представляя себе, что бы случилось, не предложи она эту авантюру…

Пока паж изумлялся, Ангвар готовился подслушать один важный разговор, а именно допрос взятого живым, но не очень здоровым убийцы. К тому моменту, когда Хельдар в присутствии боцмана и самой Хеледис, выглядящей после всех событий на удивление здоровой и жизнерадостной, начал заниматься нехитрым делом выбивания правды, Чертик пришла в себя и нашла занятие, принявшись подробнейшим образом стенографировать всё, что там говорилось, в том числе и ругательства, потоком лившихся изо рта пленного. Автоматическая система перевода, правда, не справлялась с такими заворотами языка, и переводила всё дословно, заставляя друзей смеяться почти в непрерывном режиме.

Смех друзей резко стих, когда начался собственно сам допрос. Нет, в общих чертах пленным говорились уже достаточно известные им двоим вещи, но один момент вылезал из ряда вон. Оказалось, что информация о Хеледис как о цели покушения пришла чуть ли не спустя час после того, как в Отражении вообще появился корабль Хеледис. Вот это поворот…

Принявшись усиленно копать в сторону разницы во времени и анализировать имеющиеся данные, друзья быстро составили картину этого события, и то, что в итоге вышло, им сильно не понравилось. Всё указывало на вступление в игру в Немире какой-то внешней силы, и имя этой силы было, к несчастью, давно им знакомо. Младший.

Следующее, что сделал Ангвар, было логично, с учётом появления в Немире такого фигуранта — он немедленно собрал вещи и оставив Чертика наблюдать за происходящим далее, наконец-то переместился в замок Норштейн, по дороге пригласив туда ещё и Виннера. Там, на месте, Ангвар сразу заглянул в кабинет, взятый себе Виссом, и чтобы не отвлекать того от его важнейших дел, устроил совещание там, рассказав коллегам по Ордену обо всём происходившем.

После краткого, но ёмкого доклада, им всем втроём пришлось вырабатывать стратегию действий. Лейтенант как всегда тихо поругался на всех и предложил эвакуировать компанию Хеледис уже сейчас, куда-нибудь в безопасное место, а в Немиру заслать пару ближайших подразделений армии, потому как война с Младшим — это прерогатива исключительно Империи Сидхэ. На такое Ангвар сразу сказал категорическое «нет», потому как предложение противоречило его задумкам, да и ловить неизвестно кого — не факт, что Младшего лично — дело не очень благодарное. Висс, по традиции посетовал на огрехи новой имперской службы безопасности, хотя при чём тут она — совершенно неясно, предложил для начала не суетиться, а обеспечить уход всей компании из Немиры. И лишь потом уже реагировать на обстановку, вплоть до массовой засылки разведчиков прямо в Соррош и объявления мобилизации. А пока наблюдать.

Правда, что Висс, что лейтенант, быстро увильнули от задачи наблюдения за Немирой, сославшись на свои собственные дела, существовавшие и вправду, но Ангвар поругался всё равно. Как итог, после совещания абсолютно ничего не изменилось. Немира по-прежнему висела на Ангваре с Чертиком, а кроме них больше никого задействовать не выйдет. Рэн с головой ушёл в розыск Ах’юля, Серебряная вместе со своими друзьями переместилась с корабля в Эмбер, где вовсю занималась прежними исследованиями, под присмотром представителей Изейры, а о том, чтобы задействовать сторону Света, речи и вовсе не было.

Завершив разговоры, Ангвар выслушал доклад Чертика, узнал, что в Немире все спокойно, предложил ей тоже покинуть дом Джа и пока обосноваться в их замке, а затем принялся увязывать все имеющиеся факты о деятельности врага в Немире в стройную систему. Однако не возникло ни одной внятной идеи, всё, что было известно, больше всего походило на судорожные метания в испуге. И, похоже, вопросом смысла всего происходящего задались не они одни.

Хельдар тоже постоянно ходил какой-то задумчивый, и оставался таким даже во время экстренных сборов на встречу с некими посредниками. Хеледис, пока друг отсутствовал, пару раз мельком говорила с Волчицей, но ничего важного там не прозвучало, девушка просто старалась как-то победить свои страхи. Да и потом ничего важного не происходило. Вся компания методично готовилась к побегу, при этом внимательно наблюдая за обстановкой.

И Ангвар был рад тому, что о корабле те, кто не надо, благополучно забыли, благодаря кавардаку. Странный взрыв в трактире, а затем прозванная в городе «Кровавой» ночь, надёжно отвлекли внимание теневой стороны Немиры, да и обывательской. Ну корабль, подумаешь какая невидаль, порт же… А слышали, на улице Горшков в канаве нашли спешно сделанный тайник с золотом? Во-от, а вдруг ещё в какой канаве богатство? Пошли искать.

И подобными разговорами были заняты умы практически всех жителей, кто не побоялись высунуться на улицы. Поэтому, тот выстрел наёмника, с которого всё завертелось, видимо направлялся самой рукой какой-нибудь богини удачи, или в кого там верят.

Так неспешно и размеренно прошёл этот день. Воссоединившиеся Ангвар, и Чертик, с трудом поверили, что у них, наконец, хоть чего-нибудь идёт вроде как по плану, и постоянно искали подвох. Не нашли ничего и принялись искать ещё активнее, имя опыт в тысячи лет. Однако ничего особо не происходило, и результат спокойной деятельности компании, не отвлекаемой нападениями и прочим, был налицо, и уже ближе к ночи подготовка к некой операции, судя по всему, завершилась. В результате чего этой ночью с корабля было выгружено много тяжёлого и явно ценного обеим сторонам, правда, конкретно чего — они не вникали. Лишь предположили, что так избавлялись от ценного и объёмного груза.

А далее случилось. Остановившись на моменте, когда телега с выгруженным добром начала движение в город, Ангвар передал всё наблюдение Чертику и с чистой совестью лёг спать, надеясь, что получится хоть на час оторваться от всей свистопляски. Ага, надейся-надейся, сказал бы на такое Виннер.

Спустя какие-то полчаса, Ангвара разбудил удивлённый возглас Чертика. От спешно рассказанного пажом, он присел обратно, ругаясь хором с девушкой на всё подряд, и выплёскивая все эмоции. Успокоившись, вдвоём друзья начали разбираться, в чём дело. И картина получилась та ещё.

Песня. Обычная, казалось бы, песня, в исполнении именно Хеледис, их уже полюбившегося героя — как минимум Чертик считала контрабандистку героем, внезапно оказалась не просто песней. Точный механизм они так и не поняли, но каким-то образом из рассеянной в городе энергии от развеявшегося плетения, применённого в взорванном трактире, весьма сильного фона клинков Хеледис из состава снаряжения древнего народа, образовалось плетение. Да, плетение то энергоёмкое, неоптимальное и фонило жутко, при этом из всех его проявлений друзья отметили разве что, как бы сказали иштари, «потепление ауры» самого трактира и резкий эмоциональный всплеск у слушателей. Структуру Чертик так и не зафиксировала, плетение мало того, что было короткоживущим, так ещё и постоянно случайно менялось.

Но сам факт налицо. От простой песни Первостихия не проявляется никогда, только от спетой тем, кто считался носителем «дара голоса», крайне редкого и не изученного до сих пор внятно феномена. За историю, таковых среди сидхэ нашлось три десятка, не более. Хелависа, что самое примечательное, «даром» не владела никогда. И вот теперь Чертик с Ангваром думали, что же делать? Но думали недолго.

— Значит так, — решительно встал с кресла Ангвар. — Делать нечего, хотел я это на потом отложить, да чувствую, придётся нам всем…

— Чего? — тут же поинтересовалась Чертик. — Собраться здесь снова?

Вместо ответа Ангвар нехотя полез себе в карман, извлёк из него колоду карт Шехра и принялся доставать карты орденцев. Сложив вместе карты, он послал общий вызов, и начал чётко проговаривать.

«Говорит Ангвар. Важная информация. Сообщаю всем вам, что в ближайшие несколько дней будет созвано внеочередное совещание Ордена. Крайне важное, спешу заметить, поэтому никому не отказываться и обязательно присутствовать на мероприятии. Подробную повестку вы получите потом. Конец связи».

— То есть, вот как… — немного грустно заметила Чертик, подслушав мысли друга. — Но да, ты прав, такие вещи нужно решать сообща. Уж слишком много у нас накопилось всякого непонятного. Да и насколько знаю, коллеги точно не скучают, например, Виннер по неким слухам чего-то уже добился и по вопросу Единой системы, и по проблеме доступа в наш замок. Серебряная вон по горло в своих экспериментах, какая-то из теорий начинает подтверждаться. И, кроме того, проблема нашей с тобой Хеледис уже стала общей проблемой Ордена? То есть с учётом главной цели…

И они снова переглянулись. В этот момент, Чертик впервые и поверила в то, что именно Хеледис с её удачей сможет помочь им всем вернуть Хелавису. Она как всегда, была права, но как всегда, этого просто не знала.

***************************************************************

Примечание от автора.

Продолжение публикации запланировано на следующие выходные.

Здесь также есть обязательный по закону жанра текст насчёт желательности комментариев, лайков и прочего.

Часть III. Бегство. Сцена 41. По дороге сна

Ближние окрестности Немиры

«С песней же всегда легко идти, что по жизни, что по судьбе. Главное тут — лишь подобрать свою песню, и не петь чужую».

Философские рассуждения барда.

Ночное небо всё ещё затягивала низкая пелена облаков, не давая пробиться к земле яркому свету луны, что давало неплохую маскировку от чужого взгляда и излишнего внимания. Если таковые имелись, конечно — в чём наёмник, строго говоря, сомневался. Немира пока что оставалась тихой и спокойной, лишь где-то в порту, далеко от заведения Эльрика, едва слышно перекликалась стража. В трактире на этот час почти никого не осталось, за минувшее время все ночные посетители разошлись кто куда, и за грубыми столиками спала-храпела в свои кружки троица из тех, кто первыми не выдержали неравной битвы с хмельными напитками. Вреда от этих статичных фигур никакого не было, так что их даже не стали пытаться будить и выпроваживать, храпят и пусть себе храпят дальше, хоть до утра. Тем более трактир беглецы и так покинули через чёрный ход, на всякий случай. Перед этим, правда, они немного задержались у дверей, в свете яркой масляной лампы оглядывая друг друга.

Хельдар в его полном походном облачении выглядел достаточно колоритно, что отметили все. Куртка с кольчужными вставками, которую он носил на себе ещё с момента появления в Немире, на самом деле являлась верхней частью его комбинированного доспеха. Основой являлась стёганка, конечно, а поверх неё Охотник надевал пластинчатый доспех вроде бригантины с рукавами и частью боковых сторон из кольчужного плетения, выглядящий как раз как куртка. На поясе вместо ножен висела фляга воды, небольшая сумка и кинжал приличных размеров, а меч пока что притаился в ножнах за спиной — меч был перевешан, чтобы не мешался при езде на лошади. Вместо мягких кожаных сапог Хельдар сначала хотел надеть доспешные, но позднее решил, что по защите они лучше, конечно, но тяжеловаты и неудобны в маневренном бою, обычном для его, так сказать, специальности, посему оставил старые. Полноценного шлема Хельдар никогда не носил, и сейчас короткие седые волосы были прикрыты неглубоким капюшоном с кольчужной вставкой, специально для этого пришитым им когда-то к доспеху. Разумеется, не обошёлся Охотник без хороших перчаток. Эльрик ещё предложил взять с собой щит, но своего щит у наёмника сейчас не было, а искать под себя уже не оставалось времени. Да и щит слишком громоздок. Да и не привык Хельдар парировать щитом, он вообще старался не подставляться, а если не повезло — то почти всегда делал это мечом… что и высказал другу в ответ на занудство.

Эльрик всё понял и более к другу по вопросам его снаряжения не приставал.

Пастор тоже решительно преобразовался, отобранное за вечер трактирщиком снаряжение пришлось ему как раз впору. Теперь бывший помощник капитана красовался в хорошо сшитом гамбезоне, к которому он прибавил ещё жилетку с карманами, набитыми всякой мелочью вроде спичек и точильных камешков. В качестве главного своего оружия Пастэрос выбрал длинный лук, и он уже успел доказать правильность такого выбора Хельдару — всадив в дерево на двухстах шагах за пять секунд шесть стрел, при этом в линию. Впечатлённый меткостью и навыками их лучника наёмник дал Пастору буквально карт-бланш на добычу любого снаряжения. Тот с радостью воспользовался шансом и набросился на склад Эльрика, неплохо разграбив его и утащив с собой два колчана, набитых до отказа, да ещё соорудил пару связок про запас. Стрелы, особенно хорошие, не помешают никогда.

При этом Пастор даже доказал ему, что пара колчанов ему нужна неспроста: в одном у него лежали «охотничьи» стрелы с широкими наконечниками, а во втором — колкие бронебойные. И в бою ему не придётся думать, какую стрелу ты подхватил. Руку налево — взял одного вида, руку направо — другого, всё просто. Кроме этого лучник прихватил ещё три запасные тетивы, уже на всякий случай. Наёмник предлагал ему взять арбалет, тот самый, которым он недавно воспользовался и который уже успел притащить к Эльрику, чем валяться пусть послужит в деле, но Пастор отказался, заявив, что ему и так хорошо без всяких «этих механических штучек». Хотя конструкция оружия очень понравилась, и помощник капитана даже испытал «эту штучку» на несчастном дереве во дворе трактира. Стрела вошла наполовину. Вытаскивать уже не оставалось времени, так что Эльрику потом пришлось брать в руки здоровенные кузнечные клещи и с силой тянуть похожий на корабельный гвоздь болт.

Хеледис, спокойно покуривающая трубку, к которой она не притрагивалась с момента покушения, вообще преобразилась и стала полностью не похожа сама на себя, в пока непривычном облачении разведчика неведомого народа, причём чувство того, что когда-то она годами жила именно в нём, не отпускало. Кроме странных чувств, явно не принадлежащих женщине, в голове её стали мелькать клочки чьей-то памяти, из них Хеледис выяснила, что принадлежала прошлая жизнь представителю некоего племени Хенаха, но кроме этого больше ничего внятного. Ещё откуда-то в разуме всплыло название «Воин Вереска», причём в отношении к снаряжению, хотя почему «вереска», она не понимала.

Хотя на первый взгляд якобы «древнее» снаряжение в сочетании с обычной местной одеждой мало чем выделялось, формируя образ типичного охотника на зверя лесного, ну или на Чудовищ, сие неважно. И кто скажет, что ещё три дня назад эта девушка ходила под парусом? Да никто.

Смена образа таки случилась. В качестве основного одеяния в предстоящем походе Хеледис выбрала себе простые зеленоватые штаны из парусины, да ещё льняную рубашку и поверх старую свою брезентовую же куртку, под которой сейчас таинственно посверкивала в лунном свете кольчуга. Правда выделялась на серебре металла тёмная полоса повреждённых от удара звеньев, показывая, что, несмотря на явную лёгкость брони один раз она уже защитила владелицу, раз та ещё ходит по свету и лишь изредка при неудачном движении морщится от остатков ноющей боли. Вообще опыт ношения кольчуг у Зимородка был, как ни странно, радовало её то, что новая кольчуга движений совсем не стесняла, в чём Хеледис давно успела убедиться, поскольку таскала на себе броню больше суток, имея как поддоспешник лишь рубаху на голое тело.

Причём рубах Хеледис вообще взяла с собой аж три штуки, про запас. Вот со штанами так не вышло и как запасные, аккуратно свёрнутые, в сумки легли её кожаные, те, что носила последние дни. Смену вызвал неудачный крой — если быть точнее, толстый шов с внутренней стороны штанин не совместим с ездой верхом, как сказал подруге Хельдар и чуть ранее вспомнил Пастор.

Широкий кожаный пояс с серебряной, вроде бы как, пряжкой в виде головы ястреба охватывал почти по талии кольчугу, потому что слишком тёплую для вечера даже в городе у моря куртку женщина распахнула. На поясе она сразу закрепила маленькую сумку, почти такую же, как у командира их отряда, флягу с водой да оба узких, длинных клинка. Через плечо, немного подумав, женщина накинула ремень её личной сумки, вдоволь набитой всякими полезными и не очень вещами. За спиной колчан стрел да короткий лук. Плащ, который по идее способен незаметно подстраиваться под окружение, но не работал, проверила уже, лежал в седельной суме.

В таком виде Хеледис её друзья видели впервые, поэтому минут пять только разглядывали вертящуюся вокруг них женщину. В конечном итоге, облик был оценён положительно, после чего Хельдар скомандовал уходить, наконец, из не очень гостеприимного города, который своими нападками уже опостылел всем, включая коренных обитателей.

Кроме Эльрика их провожал Сиджей. Бывшему боцману, ныне уже капитану, труднее всего было расставаться со старыми друзьями, с которыми он походил по морю не один год, вместе с ними переживая и радость и горе, бросая вызов морской стихии. Сираджейли понимал, что, к сожалению, иначе и не получится поступить. Волей судьбы и неведомых сил Хеледис оказалась на прицеле то ли местного, то ли чужого врага, и спокойная жизнь ей не грозит точно, а решение сложить с себя капитанские полномочия не оставило женщине пути назад, к их казалось бы, привычной жизни, к единой команде. В таких условиях её уход в неведомые дали, увы, необходимость — альтернативы нет. И все это понимали, включая саму женщину. Но всё равно Хеледис немного грустила.

Чувствовав это, Сиджей последний час старался подбадривать Хеледис. Было у него смутное ощущение, что когда-то они вновь встретятся, но морской волк не слишком в это верил. Хеледис и её друзей ожидает долгая дорога неведомо куда. Его, как ответственного за бывшую команду Хеледис, ждало море работы по обустройству. Назад никакой дороги нет — их дом отныне тут. Почти у всех моряков там остались родные и близкие. Скоро они все будут и тревожиться, и печалиться… никто не придёт, не расскажет, что их отцы, мужья, братья живы, просто находятся… далеко. Ещё одно пропавшее в море судно, пустые могилы и звон колокола.

Он поговорил уже с Хельдаром насчёт необходимости как-то связаться с тем миром, дабы передать всем родным моряков весточки. Наёмник ничего не смог пообещать, но гарантировал, что не забудет и приложит все усилия к решению столь важного, на самом деле, вопроса.

Что до Хеледис, то она не слишком переживала, будучи привычной к резкой смене обстановки, да и последние происшествия серьёзно закалили её характер, и до этого отличавшийся суровостью. И теперь она была готова стоять на своём куда твёрже, с большей решительностью намеревалась защищать своих друзей, хотя наёмник мягко оттеснил подругу от обязанностей воина — переживал он сильно за неё, вот и настоятельно советовал не лезть в драку. Впрочем, на факт, что она пока переквалифицируется в кашевара, Хеледис не особо злилась, она прекрасно понимала — да, Хельдар, как и Пастор, прекрасно могут прокормить себя, особенно в лесах, где разной дичи навалом бегает, но без простой заботы и внимания оно будет как-то не то. Тем более готовила Хеледис и в самом деле вкусно, в деревне научилась, потом Вала поднатаскал во всяких изысках. И по такому случаю она периодически совместно с Валой готовила вкуснятину, да ещё периодически его заменяла. Последнее разом подтвердили её спутники — Хельдар, например, вспоминал давешний «завтрак для героя», а Пастэрос, как выяснилось, ещё до этого подвергался регулярному закармливанию.

По дороге к конюшне Хеледис окончательно проснулась, и теперь держась за сильную руку Охотника, она часто-часто моргала глазами, пытаясь привыкнуть к темноте. Шли спутники недолго, небольшая конюшня была пристроена прямо к трактиру, внутри их уже ожидал четвероногий транспорт. Во мраке конюшни было слышно, как хрипели и переступали с ноги на ногу кони.

Пока бывший капитан со старым другом переминались ногами и делали вид, что скучают, Хельдар скомандовал вывести лошадей. Это и было проделано за полминуты. Конюхом служил уже знакомый помощник самого Эльрика, по его словам — надёжный как сын. Настоящего наследника трактирщик не имел, как он за пару минут до этого сам сообщил.

Первым в седло привычно сел Пастор, после чего ему торжественно вручили поводья подменной лошади. Затем на своего коня забрался Хельдар и поёрзал, привыкая к седлу, помог своей девушке залезть, и внимательно оглядевшись по сторонам, тихонько толкнул животное каблуками. Конь переступил копытами, выбираясь на дорогу. Рядом с ним гарцевал и шёпотом ругался Пастор, держась в отдалении — доставшаяся ему лошадь игриво топталась из стороны в сторону и трясла шеей, так что всадник с трудом её сдерживал.

— Друг, ты конечно, молодчина, что не смог никого лучше найти, — сделал Хельдар выговор трактирщику, указывая на Пастора. Тот развёл руками.

— Мы и этих-то с трудом достали, одни клячи тут, так что извини.

— Ладно… проблемы… здесь нет… думаю… её в дороге укрощу, — заметил постоянно сбиваясь Пастор, продолжая вертеться на своей слишком строптивой лошади. Охотник лишь страдальчески вздохнул. А что делать?

— Так, хорошо, мы это вытерпим, — смирился с положением дел Хельдар, понадеявшись на умения Пастора, и принялся напоследок осматриваться. — Я так вижу, вроде мы готовы. Поклажа тут, Крэган… ага, я вижу, как он летает… Волча с нами… ну и всё. Двинулись что ли?

— Да, вперёд, в поход, — как хотя и пока что бывший, но всё равно капитан скомандовала Хеледис, и её друг стукнул каблуками о бок животного, стронув коня с места. Следом переступила копытами строптивая лошадка Пастора, на которой её помощник действительно держался уверенно и привычно, хотя тут же внезапно выяснилось, вдобавок к характеру, что она ещё и иноходец. Слова помощника капитана женщина уже не расслышала, но догадывалась. Волчица промелькнула в кустах, не желая привлекать внимания — хотя шерсть серая в целях маскировки, но размер четвероногой компаньонки не уменьшился.

— Левый, правый полуют создают корме уют! Салют! — как совсем недавно в море негромко воскликнула Хеледис, обернув голову и провожая взглядом Сиджея, Эльрика и саму Немиру. Почему-то сейчас Зимородку показалось, что она встретит их потом, в будущем. Но женщина быстро выкинула все мысли и предчувствия, ведь долгожданный побег наконец-то начался.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Проводив взглядом удаляющийся по дороге отряд, да пожелав им мысленно удачи, Сиджей смахнул предательски выступившую в глазу слезинку. Старый моряк понимал главное — больше он и неунывающая Зимородок никогда не встретятся, их курсы отныне разошлись в стороны… и теперь Хеледис несёт от моря ветер приключений. Ох, только бы у них получилось уйти от погони.

— Ну, вот… так и начался их путь, — раздался голос рядом, и боцман лениво повернул голову. К нему подошёл трактирщик Эльрик, чем-то обеспокоенный, но старающийся не подавать вида.

— Думаю, у них всё будет хорошо, — продолжил тот уверенно. — И я очень надеюсь, что всё хорошо будет с вами. Я ведь правильно понимаю, ваш корабль не имеет смысла вообще хоть как-то восстанавливать?

— Скорее да, чем нет, — ответил, не раздумывая Сиджей. — У него сильно повреждён набор корпуса, а для таких больших судов такое почти не лечится, особенно в условиях подобным вашим. Если постараться, можно восстановить, конечно. Вытащить на берег, снять киль, обшивку, заменить шпангоуты…

— Но сколько это по затратам будет? — прервал его, уточняя интересующий его вопрос, трактирщик. Сиджей честно ответил и спросил.

— Дороже постройки такого же корабля заново. И вам оно надо?

— То есть, выходит, за остов корабля нам можно не держаться, — задумчиво проговорил Эльрик и кивнул. — Хорошо. Так. Скажи, а сколько займёт полный уход всей команды? С вещами и прочим ценным, вроде компасов и пушек, а то жалко бросать столько добра.

— Так мы почти, — немного подумав, сообщил Сиджей. — Хотя утащили не всё, но как раз за остаток ночи ещё раз обшарим корабль от киля до клотика, и перегрузим на баржу ваших контрабандистов все, что только можно взять. И если нам дадут помощь, то гораздо быстрее справимся.

— Помощь я отыщу, — подтвердил Эльрик и добавил. — Вы все у нас, если честно, прямо как глоток свежего воздуха. Раггор нарадоваться не может, ему ж привалило такое счастье в виде давно сработавшейся команды. Жаль, корабля у вас нет, но и так хорошо. Ладно, пойдём в помещение, а то холодно так стоять.

— Пойдем, выпьем заодно за Хеледис и друзей, — согласился с ним Сиджей и наконец-то оформил в слова крутившуюся в голове мысль. — Слушай, заодно давай мы прикинем, как и кто сможет снять мерки? Ведь у вас нет подобных судов, если я правильно понимаю?

— Похожие встречаются, но всё равно, идея твоя хорошая, — тут же оценил будущие перспективы Эльрик. — И построим вам новый корабль сами. Тогда в первую очередь, надо сообщить Раггору, чтобы тот попробовал оттянуть съём с мели как можно дальше. Ну, или если так не выйдет, организовать это снятие в нашу пользу.

— Главное корпус заделать, чтобы он не тёк как дырявое решето, — добавил моряк. — После шторма открылось столько течей, сколько я не видел никогда.

— Ага, заделать нужно, — внёс трактирщик в мысленный список дел важное замечание. — А мачты и прочее?

— По рангоуту примерно вам подскажу, что да как должно быть, но там надо будет экспериментировать, — сказал Сиджей.

— Ну, в общем, что делать мы выяснили. Теперь надо…

Двое мужчин продолжали свой разговор, медленно шагая к гостеприимному входу трактира. Начало их сотрудничеству положено, ну а что из этого выйдет, знает лишь небо и море. Впрочем, мысли нового капитана постоянно вертались к одному разговору, случившемуся при расставании с Хеледис. Женщина его попросила сжечь корпус Льяны после того, как будет вытащено всё ценное. Не объясняя, почему она так хочет — надо и всё. В итоге теперь боцман колебался между исполнением просьбы и здравым смыслом.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Их маленький отряд стремительно — ну, по меркам длительных путешествий на лошади, ехал прочь из Немиры хорошо мощёным и укатанным трактом, тем самым по которому совсем недавно в город вошёл Хельдар. И нет погони за их спиной, вряд ли кто-то из злодеев вообще узнал, что привлёкшие их внимание персоны удаляются от Немиры с каждой минутой, но Охотнику всё равно было неспокойно, настолько, что даже пришлось немного рискнуть и скомандовать временно перейти на очень быструю рысь. В безлунную ночь не освещая путь фонарями, движение на повышенной скорости может легко привести к крайне внезапному полёту из седла вперёд, если лошадка подвернёт ногу и грянется о сырую землю. Но он приблизительно помнил, какова сама дорога, и поэтому не слишком опасался сюрпризов. А вот когда они свернут…

Понятное дело, долго так скакать невозможно, даже с подпиткой энергией им не удастся гнать более получаса, дальше слишком опасно для лошадей. Но суть ограничения даже не в выносливости лошадок, да даже не в том, что Волчица с Крэганом быстро устанут в ближайшие час-другой — всё равно дорога знакома Хельдару только до ближайшей развилки. На ней известная ему часть тракта уходила в сторону, к морю, им же нужно следовать дальше прямо, почти точно на запад и свернуть позже, либо на какой-то просёлок, либо прямо в поле, если луна к тому времени покажется.

О чём каждый думал под мерный цокот подков по земле? Хельдар тщательно вспоминал всякие мелкие подробности об этих краях, где доводилось бывать не то чтобы часто — мало ли что, может пригодиться абсолютно всё. Где колодец, где есть укрытие, в какой деревне люди приветливые, в какой гонят прочь всех чужаков, а в какой не прочь и самим пограбить путников, и так далее. Пастору скучать не приходилось, он тихо ругал столь норовистое животное под собой и радовался тому, что оно вообще хоть как-то управляемо. Ещё периодически он оглядывался по сторонам, ища взглядом ведомую лошадь, либо старающуюся держать темп их скачки Волчицу.

Крэгана не было видно — орёл летел над ними где-то высоко наверху, но по договорённости раз в пять-десять минут сверху раздавался знакомый всем крик. Правда ещё в городе Пастор поинтересовался, что будет, если Крэган почему-то отстанет, а сверху вдруг окажется настоящий орёл? Но гордый птиц не долго думая сказал, что в таком случае он собирается кричать особым образом, чтобы по одному старому имперскому коду из тональностей крика получалось число от нуля и далее по возрастающей. Причём для верности, кричать орёл будет не один раз, а дважды. Хельдар тогда ответил ему, что пусть Пастор и занимается идентификацией, поскольку разбирать орлиный вопль на звуки и вычленять из них цифры — это ниже его достоинства. После чего все трое захихикали. Но за неимением другого способа контроля, этот вариант был признан рабочим.

Поэтому заслышав в очередной раз громкий вопль орла, Пастор отвлекался от окрестностей и торопливо переводил рулады крика в числа, вспоминая при этом, какое число было последним.

У Хеледис ощущения от поездки на лошади были нормальные — ведь в море на малой лодочке иногда тоже подкидывает и раскачивает, так что привыкла к сухопутному транспорту она быстро. Но из-за этих ритмичных покачиваний её начало клонить в сон, и вскоре женщина склонила голову на бок и прижалась к шее коня, аккуратно придерживаемая седоком, который держал поводья одной рукой. Спать действительно хотелось, но женщина боялась, что во сне руки её разожмутся и тогда она кубарем полетит вниз. Хотя наёмник и уверял подругу, что держит крепко и не выпустит из рук.

Поэтому чтобы не заснуть, Хеледис тихо напевала про себя разные песни, из тех, что разучила за свою морскую жизнь. А их набралось немало. Было тепло и хорошо, и с каждой новой Зимородок пела всё громче, пока Хельдар, наконец, не вмешался — когда они ещё не достигли развилки, но сбавили ход.

— Я, конечно, понимаю — тебе понравилось твоё выступление в трактире, но сие ещё не повод вспоминать весь репертуар.

— А чего там она, поёт? — крикнул неведомо как услышавший его Пастор, потихоньку осаживая лошадь вместе с наёмником, чтобы не мешал шум.

— Ну да пою, что в этом такого? — прокричала ему бывший капитан. — Мне хорошо, всё у нас получилось, вот и хочется петь, и радоваться жизни. Имею ж я на это полное право!

— Правда скоро твой чудесный голос имеют шанс услышать все окрестности на километры в стороны, — ехидно заметил Хельдар и получил слабый тычок в бок от развеселившейся подруги.

— Эй, осторожно, — возмутился он.

— Я же не сильно, а так, любя.

— Да, вы вдвоём поладите точно, — заметил Пастор, приблизившись на этот момент чуть ли ни вплотную.

— Слушай, Пастор, как мы поладим — потом сами разберёмся, — с улыбкой ответил Охотник. — Всё, давай обратно с шага на рысь переходить, так минут десять и снова сбавим ход.

— Мм, но Волчица так не думает, наверное, — обратила внимание Хельдара спутница, указывая на явно подающую признаки усталости тень четверногой.

— Хорошо… тогда делаем так, — наёмник долго не раздумывал. — Волчицу не будем мучить, полчаса двигаемся как сейчас, а потом посмотрим. И громко я прошу, всё-таки, не петь.

— Так точно, капитан! — Пастор шутливо вскинул руку в незнакомом всем воинском приветствии, точно так же, как недавно это сделал Крэган, а Хеледис только улыбнулась своему другу. Ей было хорошо.

— Налей ещё вина, мой венценосный брат, смотри, восходит полная луна-а, в бокале… — тихо запела она чуть ли ни в ухо наёмнику.

— И не надо мне тут, не восходит она, — кивнул головой Хельдар в сторону пелены туч и неясного светлого пятнышка почти не пробивающегося сквозь неё ночного светила.

— Не мешай мне, это ж образно, — огрызнулась Хеледис, и продолжила уже заметно громче. — В бокале плещет вла-ага хмельного серебра, один глоток — и нам пора умчаться вихрем по дороге сна.

— Что это за хмельное серебро? — поинтересовался Пастор, насколько знал Хельдар, тот был ценителем алкогольных напитков.

— Мне больше интересно, почему дорога сна? — спросил он.

— Не знаю я почему, дорога сна, и всё тут, — рассмеялась Хеледис и уже во весь голос запела.

— По дороге сна, пришпорь коня,

И земля вдруг стала те-енью.

Лунный блик сверкнул на острие ножа.

Это для тебя, и для меня,

Два клинка для тех, что ста-али

Призраками ветра на века-а…

— Эй, Хеледис, а можно как-то потише? — моментально возмутился Пастор, вспомнив недавнее предупреждение о соблюдении тишины.

— Нельзя! — тут же ответила женщина. — Ну чего, пришпорим чуть коня?

— Ну и тогда земля куда-то пропадёт, по чему скакать будем, а? — хмыкнул наёмник, ему нравилось хорошее настроение спутников. Словно согласившись с ним, округу огласил очередной крик орла.

— Ну а чего бы нет? Ладно, я пою дальше, там про нас почти говорится, ну я так думаю, что про нас. Правда, буду не так громко.

— Так выпьем же ещё, есть время до утра,

А впереди дорога так длинна-а-а.

Ты мой бессмертный брат, а я тебе — сестра.

И ветер свеж, и ночь светла,

И нами выбран путь дороги сна.

Хеледис действительно сдержала обещание, и пела уже тише. По окончании куплета, она замерла и повернулась к седоку, ожидая комментариев.

— Ну, выпить я бы сейчас не отказался, — согласился с девушкой Хельдар, и та шутливо щёлкнула его по носу.

— Вот кто о чём, а ты про выпить, — с улыбкой произнесла она. — А как же образ свежего ветра и светлой ночи? Тем более, мне кажется, или тучи, в самом деле, потихоньку рассеиваются.

— Тучи может быть и да… сестра ты моя… наверное, — ответил наёмник.

— Но почему «наверное»? — тут же включился в разговор ехидным голосом Пастор.

— Потому что я не сестра.

— Угу, «тебе не сестра, тебе ты жена» — вспомнил Хельдар слова из какой-то другой менестрельской песни, Хеледис даже немного покраснела от теплоты слов друга.

— Однако, какие планы на меня, а я и не знаю, — заметила она смущённо. — Вообще мне пока нравится, да и кто знает, что и как оно дальше будет.

— Ты там пой, мне интересно, что же дальше там было, и не попали ли они на какую-нибудь «тропинку иллюзий»? — прервал их Пастор.

— Я и буду петь, — Хеледис откинулась назад так, что прижалась затылком к груди Хельдара, и продолжила.

— По дороге сна, тихий звон подков

Лёг плащом туман на пле-ечи

Стал короной иней на челе

Острием дождя, тенью облаков

Были мы с тобою ле-егче

Чем перо у Крэгана в крыле-е-е

— А почему у Крэгана? — не сдержал любопытство Хельдар.

— Вообще в оригинале там был сокол, но… я изменила слова в соответствии с обстановкой, — сообщила Хеледис. — Кстати, сейчас ни плаща-тумана, ни короны-инея тоже нет, но это никого не смущает.

— Ага, но это — песня, а в ней всё возможно, — пояснил Пастор. — Ты ещё бы тут объяснял, как в другой песне луна может приходиться и отцом шаману и сестрой главной героине песни.

— Так всё очень просто, ночное светило, по-разному называется, — сразу же принялась отвечать женщина. — Так что как раз смутившее тебя «твой отец — моя сестра» можно пояснить легко.

— Вообще-то песня, о которой я говорил, принадлежит фольклору сидхэ, но ты всё верно сказала, — пробурчал уязвлённый Пастор, и отвернулся.

— Тогда я продолжаю своё выступление дальше, — сообщила ему в затылок Хеледис и повернулась к Хельдару. — Кстати, друг, прости, что я возмущалась насчёт твоего желания выпить.

— Что так? — даже удивился он.

— А слушай, — улыбнулась чувствующая себя помолодевшей лет на десять женщина и продолжила петь.

— Так выпьем же ещё, мой молодой король

Лихая доля нам отведена-а-а-а…

И счастье, и любовь, и ненависть, и боль

Одна луна, судьба одна

И вьётся впе-ереди дорога сна

— Ага, выпьем же мы с тобой ещё, — рассмеялся уже Хельдар, поняв, в чём дело. — Правда у нас в флягах не крепкое, а вода.

— Сойдёт, — отмахнулась Хеледис.

— А вот мне не нравится пророчество, — заметил Пастор. — Хотя учитывая тот факт, что за нами гонится враг…

— Или не гонится ещё, — уточнил Хельдар. Пастэрос отмахнулся.

— Неважно. Так вот, если за нами гонится враг, то всё правильно поётся, ибо нам отведена лихая доля, ну а про любовь — это как обычно.

— Ну, оригинальная трактовка, — заметила девушка. — В песне, насколько я знаю и догадываюсь, весь смысл связан только с двумя судьбами, одним путём и прочей романтикой. Ну, ты понял. С нашими делами просто совпадение. Вот такие дела.

— Но под начало нашего побега песня всё же неплохо подходит, — добавил очевидное Пастор. Хеледис кивнула.

— Так, я пою дальше, и предупреждаю заранее — там то, что в конце, можно рассматривать как приказ к действию. Я разрешаю.

— Про поцелуй там, что ли будет? — хмыкнул Пастор. Хеледис показала ему язык, и запела тише.

— По дороге сна, мимо мира людей

Мимо всех врагов и злоде-е-ев

Что нам до того, как живёт земля

Ты всегда со мной, мой друг-чародей

Так обними же свою короле-еву

И я прижмусь к плечу своего короля-я-а…

— Ну, раз приказ, то готов его выполнять, — рассмеялся наёмник и прижал к себе девушку свободной рукой. Пастор присвистнул, и немного отстал, чтобы «не мешать». Волчица фыркнула.

— А что, мне нравится, — между тем, сообщила подруга. — Правда, к плечу тут прижаться немного затруднительно, но и так сойдёт.

— Ты только весь обзор не закрой, мне же ещё надо направлять наш отряд. А то отвлекусь и заведу в болото… то будет плохо.

— А ты не волнуйся, я могу тоже направлять, — крикнул им Пастор. — Что-что, а развилку не пропущу при всём желании.

— А может быть, мы оставим милования до ближайшего привала? — лукаво предложила Хеледис, и Хельдар согласился с ней.

— Пожалуй, да, хотя вот так приятнее ехать.

— Особенно мне, потому как ты меня не уронишь, — продолжила между тем Хеледис и уточнила. — Ты же меня не уронишь?

— Не уроню, не бойся. Что с песней, всё?

Хеледис ответила ему красивым распевом.

— Смотри, на дне мерцает вечерняя звезда

Я осушу бокал до дна

И двинусь снова по дороге сна

По дороге сна

По дороге сна-а-а…

— Вот теперь всё! — добавила в конце она после паузы.

— Хорошая песня, мне она понравилась, — принялся первым аплодировать Пастор. — Её я, кстати, никогда не слышал.

— Потому что в ней нет моря, вот и не пела никогда.

— Мне тоже понравилось, — высказал своё мнение Хельдар.

— Ага, а если не понравилась, то так и сказал? — ехидно спросила довольная как кот у сметаны подруга.

— Не знаю. Возможно, я сказал бы… А возможно и умолчал, — нейтрально отговорился наёмник, и вновь сосредоточился на уходящей назад под копытами полосе дороги. Не дороги сна из песни, но всё равно пока что их текущего пути. И куда он их приведёт? Хотелось бы, что дальше от опасностей.

Мимо неспешно проплыла одна приметная группа деревьев, стискивавшая с двух сторон путь, и Хельдар вновь сосредоточился на едва-едва различимой полосе тракта. Совсем скоро будет та самая развилка, и хотя им нужно ехать прямо, но ход лучше сбавить, во избежание. Он уже неплохо представлял, как им следует действовать. Ехать всё-таки рысью, но пропустив при этом вперёд Волчицу, благо её способность видеть в темноте сейчас придётся весьма кстати. Понятно, что скорость побега упадёт, но лучше так, чем постоянно рисковать и собой и лошадьми.

Хельдар несильно стукнул каблуками и конь, всхрапнув, стал замедляться. Впереди в лёгкой туманной дымке виднелась та самая развилка. А позади него уже едва различимо светились огоньки покинутой ими Немиры.

***************************************************************

Примечание от автора.

Продолжение публикации запланировано на следующие выходные.

Здесь также есть обязательный по закону жанра текст насчёт желательности комментариев, лайков и прочего.

Интерлюдия. Явление нежити народу

На следующий день в Немире

«За двумя зайцами не гонись — ни одного ты так не поймаешь. Более того — никого другого не поймаешь тоже».

Советы от охотника.

То, что этой тёмной ночью из Немиры выбрался маленький конный отряд и быстро скрылся в полях, не заметил почти никто, а те, кто заметил, не придали особого значения. Мало ли кто едет, меньше знаешь — крепче спишь. Так что конной троице удалось, самое главное, покинуть столь беспокойный город тихо и незаметно. Оставшаяся часть команды на барже отошла от корпуса их шхуны ближе к утру, и задержка была вызвана сугубо затянувшейся загрузкой баржи всем мало-мальски ценным имуществом с Льяны.

Вот так и вышло, что все те, кого заинтересовал корабль и его команда, так и не узнали ничего до утра. И даже если бы узнали, то не успели бы среагировать никак. Переделка власти в Немире этой ночью продолжилась, тихо и незаметно для всех непричастных.

В результате первыми, кто обнаружил таинственное исчезновение команды потерпевшего кораблекрушение в гавани судна стали рабочие из дока, которые с утра собирались кое-как залатать побитый штормами корпус, чтобы к вечеру сдёрнуть, наконец, помеху для судоходства и вытащить сразу на «разделочный стапель». И для них открытие стало весьма неожиданным.

Пока одни, недоумевая, раскапывали отмель да протягивали канаты, другие люди быстро облазили весь корабль. Подивились его необычной конструкции, констатировали, что на борту творится сущий кавардак, а ещё — что странно — не осталось ничего интересного. Ни следов груза, если он имелся, ни личных вещей команды, кругом один хлам. Предположений была выдвинута масса, но за недостатком информации, ни одно из них проверить не удавалось.

А слухи по городу поползли быстро. Бездельников в порту навалом всегда, и когда появился новый повод для сплетен… Вскоре на борту появились первые любопытные. Потом ещё, и ещё. Докеры ругались, гоняли мешающих работать зевак, но те неведомым образом просачивались обратно. В это время начальник порта и начальник дока выясняли отношения, во-первых, насчёт того, каким же считать корабль — отшвартованным, или всё же потерпевшим крушение? И во-вторых — а кто, собственно, будет платить доку за снятие с мели, если моряки вдруг исчезли в неизвестном направлении?

Если обнаружилось бы, что судно более-менее цело, то никаких вопросов нет ни у кого — взять и реквизировать как бесхозное, потом кому-нибудь продать и получить хоть какую-то прибыль. Но, увы — таинственный корабль пребывал в таком плачевном состоянии, что даже опытные моряки пожимали плечами при ответе на вопрос, можно ли его привести в порядок?

Имущественный спор между портом и доком затянулся надолго. По его ходу к делу подключили ещё городской магистрат, который заведовал казной — ибо никто не желал убирать корабль за свой счёт. Правда, сказать прямо портовые начальники не могли, поэтому добыли в архивах планы размежевания земель и воды во всей Немире от какого-то лохматого года, по которому торжественно и заключили, что злосчастная отмель находится не в водах порта. И не дока. А на городской территории. Поэтому, не мог бы достопочтимый магистрат выделить денежные средства для осуществления операции по освобождению фарватера от опасности внутреннему судоходству?

Магистрат своими кровными не сильно желал делиться, точнее — вообще не желал, поэтому всё дело благополучно стало в ступор. Ни одна сторона спора, увы, не хотела и не собиралась отступать, тем более словно чувствовалось, как некто, аккуратными воздействиями в виде ну очень вовремя подаваемых через разных лиц аргументов и фактов, внезапно наваливающихся на порт или док или городские органы власти сторонних проблем, и прочих незаметных с виду вещей, запутывает происходящее. Поняли это весьма немногие, но в чём дело даже не знали. Да кому понадобился вдруг старый хлам, который скоро волны сами разобьют, а если не разобьют — то местные растащат?

В то время как начальство ругалось, простые работяги трудились, преступная власть Немиры гадала, кому нужен корабль, горожане активно распространяли слухи о бесследном исчезновении команды и прочие глупости. Вскоре в этой мешанине правды, лжи и преувеличения запутался бы лучший следователь. Что контрабандисты решили тихо и незаметно присвоить его корпус себе, ничуть не волновало ещё одну сторону, втайне от Двора Хаоса интересовавшейся портом под названием Немира, и происходящими в этом местечке событиями. На кой в Империи необходима эта развалюха, простые исполнители в ведомстве некоего Риттера знать не знали и даже не хотели, да и им приходилось заниматься куда более странными вещами, чем добыча корабельного хлама.

Но кому-то никаких дел до корабля не было. Стоит себе в гавани, и стоит. Не то время, чтобы вникать в суть происходящего.

Главный представитель некой силы, которая с недавних пор всё чаще и чаще обращала своё внимание на тихую Немиру, сейчас не дремал — он судорожно пытался отыскать пропажу, если точнее, то всего одного человека из команды корабля в порту. Женщину. Имя которой его не слишком интересовало, также его не интересовало и то, для чего та вдруг стала нужна Повелителю, и почему женщина, по мнению его собственных подручных годится лучше к заключению отнюдь не в казематы цитадели Тьмы, а в кое-какое увеселительное заведение, в качестве имущества оного заведения, для отдыха и развлечений клиентуры.

Куда больше представителя Соррош пугал гнев Повелителя — всё же целых три провала, да ещё подряд, Он точно ему не простит. Ну а раз так, надо искать на кого свалить провал, ну и для порядка нюхать и слушать, авось пропажу он сможет отыскать, а там и награды, и почести…

Спешно проведённый опрос среди нищих, воров, портовых распутных дев и прочих осведомителей разной степени ценности плодов поначалу не принёс. Не видели мы, не слышали и ничего не знаем. Впрочем, итог опроса был, как раз вполне ожидаем — если почти вся команда сидела на корабле безвылазно, а на берег показывалось лишь четверо. Двоих он вроде как даже мог опознать — это местный наёмник, крутившийся последние дни как раз у города, и неизвестный, но приметный бородач. Третью фигуру никому опознать не удалось, возможно, та являлась кем-то из местных, а возможно и нет. Последней же была женщина, вызвавшая гнев Повелителя. Не густо.

Ценная информация пошла позднее — когда на охоту вышли сыщики рангом повыше. Удалось узнать и об участии контрабандистов, и о связи дел Эльрика с тем наёмником, и о последнем заказе на походное снаряжение, из-за которого совсем не простой трактирщик поднял на ноги всех, заставив искать требуемое так, будто на кону стоял миллион золотом. Шило из мешка выплыло. Вскоре и нашлась команда, точнее её следы. Но морячки никак его не интересовали, ему была нужна женщина. Ещё скоро доложили, что найдены и её следы.

От бессилия хотелось рвать и метать. Та самая четвёрка с женщиной в своём составе, вылетела из города верхом чуть ли ни галопом ещё ночью. Он опоздал. Меры, конечно, он принял немедленно. Но какого от них толку?

Через час его люди однозначно определили, в какую сторону двинулся отряд, и бросились в погоню, не жалея коней. Ещё через час было доложено, что след их теряется в полях, и срочно нужен маг. Спустя два часа мага нашли, но всё на что старик был способен, так это — прогундосить под нос то ли заклинание, то ли тарабарщину, выругаться и с печальным видом поведать, что след этот уже старый, и потому он почти не читается. Результат, правда, был. Направление, куда может вести след, занимало восемь румбов на компасной картушке. Мага просто на всякий случай вежливо доставили обратно в город, а погоня ринулась дальше веером.

Спустя час след успешно нашли… правда совсем не там, где он должен был пролечь по расчётам, и погоня продолжилась. Ещё через час поступил доклад с известием, что злосчастный след беглецов снова пропал… История хотела явно повториться. Подручные лишь разводили руками да сетовали на разные помехи для магического поиска и время, мол, слишком поздно начали.

На седьмой час всей этой канители главный просто бранился, крича на всех и отнюдь не ускоряя работы. На восьмой ругался шёпотом и лечил севший голос при помощь глушения бутылок вина одну за другой. На девятый он уже почти не шевелился, сидя неподвижно в кресле. И наконец, на исходе десятого часа, в Немиру пришёл нежданный гость.

Причём гость-то довольно странный. Уже впоследствии, когда таинственный визитёр незаметно удалился, все, кто видели гостя, описывали его по-разному и различия, порой, удивляли.

Одни клятвенно утверждали, что выглядел незнакомец как высокий человек неопределённого возраста в длинном белом плаще, чёрных сапогах, на голове носил он серую широкополую шляпу, ещё был он с закрытым маской лицом — причём маска была примечательна длинным клювом. На поясе открыто висел кривой кинжал сомнительной боеспособности.

Другие не менее клятвенно заявляли, что нет, гость был роста низкого, хоть и не карлик, одет он в старинный костюм как у аристократа, а никак не в одеяние чумного доктора, оружия же не имел вовсе, зато рядом с ним послушно шагал слуга, навьюченный сумками.

Третьи представляли незнакомца молодым совсем юнцом с полной девицей в обнимку, четвертые — глубоким стариком, пятые же утверждали об отсутствии особых примет. Шестые, после кружки крепкого пойла, заявляли, что все здесь ошибаются и выглядел странный гость тихой Немиры как восставший из своей могилы несвежий покойник, с ярко светящимися зелёным глазами, со странным посохом в руке и с причудливым мечом на поясе. После чего обычно следовал громкий хохот, а рассказчику дружно советовали хлебнуть ещё, проспаться и не морочить людям головы.

Хотя, что самое забавное — именно так странный визитёр на самом деле и выглядел: приблизительно как типичный поднятый некромагом скелет. А что поделать, классифицировался грозный и пафосный маг отныне как нежить…

И он был недоволен. Даже зол. Проклиная глупых и не в меру инициативных помощников, чудом переживший бой с Хелависой брат Младший, пытался сам лично выяснить, почему было провалено простое и важное задание? Выглядело все крайне неутешительно. Поручение устранить угрозу он отдал. И поручение выполнено не было? Почему? Вскоре Младший разобрался, кое-как. За голову он не хватался — бесполезно.

Двое его приспешников из-за тупоголовости поняли один и тот же приказ по-разному. И естественно, по-разному его и выполняли… пытались. Мешая друг другу, поскольку о взаимодействии договориться не додумались. Ну и чего, оба оставшись ни с чем. Цель их ускользнула сначала от банды наёмников, нанятой первым, а затем от подосланного уже вторым убийцы, хотя последнему, судя по слухам, даже удалось подобраться к цели. Но без результата.

Далее должна была случиться третья попытка перехватить цель, но та снова ускользнула и сейчас с дружками удалялась от города куда-то на запад, а куда именно — неизвестно. Естественно, его здешний эмиссар послал погоню… как только выяснилось, что объекта угрозы в городе нет. А случилось это поздно, и отрыв составлял больше десяти часов, которые сбежавшая цель провела явно не в привалах и обедах.

Присоединившиеся к розыску цели и сопровождающих по личному приказу другие отряды абсолютно ничего не изменили, найти их не удалось. Проблему доставляло в основном то, что вообще все его следопыты постоянно сбивались и теряли направление, будто цель как-то смогла запутать все следы.

Поздно ночью, спустя почти сутки, конечно, пришло долгожданное известие, что беглецов наконец-то обнаружили, только вот ценности в докладе не было никакой, не считая его факта.

По словам одного из приспешников, который как-то додумался использовать в поисках сбежавшего из Немиры отряда летающей помеси ворона и ящерицы в девяти экземплярах, беглецы находились как минимум в полутора сутках езды даже от него, и стремились прямо в сторону громадного лесного массива, где затеряться проще простого. Из-за специфической лесной энергетики поиски магическими средствами толку не дадут, как и обычные методы, в общем-то. Куда их отряд планирует двигаться дальше, никто не знал.

Разведка в направлении хозяев этой Хеледис, тоже ничего не показала. Нет, то, что где-то далеко в ненавистном Эмбере ненавистные светлые и куда более ненавистные хаоситы изображают панику и плетут какую-то интригу, новостью давно не было. Вопрос был в том, действуют ли беглецы по указке светлых, или хаоситов? Если да, то нужно срочно выяснять, что это за приказ? Ну а если нет, то тогда что вообще происходит?

Так или иначе, но оставалось лишь одно. Передать срочную весть Саладдину, может быть этот маг, живущий как раз в тех краях, куда беглецы направились, и сможет их перехватить. И на всякий случай, броситься в погоню самому.

***************************************************************

Примечание от автора.

Продолжение публикации запланировано на следующие выходные.

Здесь также есть обязательный по закону жанра текст насчёт желательности комментариев, лайков и прочего.

Сцена 42. Куда дорога приведёт

Уже в нескольких часах пути от Немиры

«Вперёд, по тысячам дорог, другим отныне суждено шагать, а мне бы кружечку вина, да до утра спокойно спать».

Походная песня.

Рассвет они встретили в пути.

После того, как отряд проскочил ту первую развилку и продолжил движение по незнакомой дороге, возглавила его Волчица, как и хотел наёмник. Хотя, как она «возглавила»? Просто бежала впереди ездоков, изредка сообщая голосом о том, куда надо взять: левее или правее. Сколько они так вот преодолели, никто не считал, но прошло, наверное, часа три. В конце концов, медленно уходящая уже за горизонт луна начала прогладывать сквозь разрывы в облаках, и Хельдар принял решение. Дождаться любого ответвления направо, продолжив путь уже по нему. Его девушка на тот момент крепко спала, убаюканная мерным ходом коня, и Хельдар не решался свернуть прямо в чистое поле, чтобы на ухабах не разбудить спутницу — ей нужно как следует отдохнуть. В любом случае они с каждой минутой уходили на запад всё дальше и дальше от Немиры и проблем.

Интуиция молчала, значит, погони пока можно не опасаться. Ну да, логично, пока ещё ночь. Хотя сзади, на востоке, показались первые признаки рассвета. Торопиться нужно, но не слишком. Никого здесь нет, никто не увидит лишнее, а если увидят, то ничего страшного. Небольшой конный отряд, движется куда-то, не спеша… и вообще — не наше дело, кто тут по дорогам ездит. Волк рядом бежит? Ах, оставьте — это лишь сторожевая собака решила размяться. Вот вы в степи видели белых волков? То-то же…

К этому моменту, четвероногая спутница уже начала сдавать. Она всё чаще и чаще задирала голову к небу, широко раскрывши пасть, и всё тяжелее дышала, выбрасывая облачка пара, правда довольно долгое время её состояния даже не замечали, сконцентрировавшись на неважной дороге. Лишь в тот момент, когда серебристый зверь резко начал отставать от них, Охотник опомнился и сбавил ход, пока отряд не остановился.

Неспешная, но продолжительная ходьба далась Волчице тяжело. Привычный и не к таким нагрузкам боевой конь Хельдара только подавал первые признаки усталости и тянулся мордой в сторону журчащего ручья, а Волчица больше не могла удерживать темп. Заметив, что её состояние видят, она демонстративно завалилась в траву. К старой подруге тотчас бросился Пастэрос, машинально бросив поводья наёмнику.

От возни Хеледис проснулась и глубоко зевнув, раскрыла глаза, оглядываясь.

— Что стоим? — тихо прошептала она. — Что-то случилось?

Пастор её услышал, и недовольно пробурчал.

— Волчицу мы почти загнали.

— Да не загнали, вон она довольно улыбается, — произнёс в ответ Хельдар просто наугад — Волчицу он еле мог разглядеть, и принялся всматриваться во тьму справа. Где-то там тянулась полоса леса, но сейчас всё пространство до светлеющего неба занимали травянистые луга.

— Зато нас не догонят теперь, — тихо произнесла женщина.

— Верно. И нам нужно ехать куда-то туда, — указал он рукой Хеледис, и та с интересом присоединилась к обзору направления. Ночная тьма уже отступала и проявляла первые черты окружающей их местности, например, шелестящее под ветром уходящее в бесконечность поле.

— Предлагаешь свернуть? — подала лениво голос Волчица, которую словно кошку поглаживал Пастор.

— А почему нет? Смысл ждать? — ответил вопросом Хельдар. — Местность открытая, заблудиться не получится при всём желании. Поэтому будем скакать прямо, прямо и ещё раз прямо, пока не выедем к одному лесу, а лес случится, скорее всего, к завтрашнему утру.

— Это отлично, — сообщила Волчица. — Лес, ммм, моя стихия.

— Раз родная, то вообще здорово, хотя ты у нас родом вроде из краёв вечной зимы, — обрадовался командир. — Ладно. Ты-то сама как?

— Если далее мы не будем нестись как на пожар, то можно продолжить путь хоть сейчас. Главное только меня не затопчите.

Пастор фыркнул, а Хеледис поинтересовалась.

— А как мы собрались мчаться галопом по незнакомой местности? Особенно если лошади способны так нестись ну минут двадцать максимум.

— Вот и я о том же, — подтвердил Хельдар. — Ну чего, двинулись что ли?

— Поскакали, — грустно и как-то даже обречённо проговорила четвероногая спутница, вставая с травы и отряхиваясь. Пастор фыркнул, похлопал свою уже присмиревшую лошадь по боку и закинул ногу в стремя. Наёмник тронул коня, обнимая подругу. Через полминуты они уже продолжили путь лёгкой рысью, и тихо болтали о всяком разном.

Хеледис сначала было продолжила дремать, но скоро перестала притворяться и с удовольствием присоединилась к разговорам, тем более они не затрагивали уже поднадоевшую тему их «побега». Но теперь уже Пастор потихоньку начал клевать носом, отвечая невпопад, и их беседа на ходу постепенно затихла. Сам начинающий чувствовать лёгкую усталость Хельдар изредка толкал спутника, чтобы тот не заснул и не выпал случайно из седла. В ответ Пастор тихо бурчал про себя, но затем всё же благодарил наёмника и некоторое время бодрствовал.

Так они и неспешно двигались от медленно наступающего сзади рассвета.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Травушка, травушка моя, — нараспев продекламировала Хеледис, когда они аккуратно пересекли небольшой овраг, проехав по нему некоторое время, и снова вырвались в уже заметно освещённое поле. Лёгкой полудрёмы хватило всем, чтобы пусть даже не отдохнуть полноценно, но слегка взбодриться.

— Только не говори, что у тебя есть песня о травушке, — хмыкнул Пастор, и Зимородок развела руками.

— Прости, но песня такая действительно имеется.

— И откуда ты все берёшь? — чуть запыхаясь, спросила Волчица, которую высокая трава почти скрыла с глаз.

— А всё сны, — честно сказала контрабандистка. — Иногда мне снится, что я — другая женщина из другого мира. Она старше меня лет на десять, языковед и музыкант, а ещё хорошо поёт и сочиняет песни, и у неё даже свой ансамбль. «Мельница» называется. Мне сны про выступления всегда очень нравятся, есть в их музыке что-то такое необычайное… волшебное. Разумеется, я все их песни выучила наизусть. Пастор, помнишь мою любимую про контрабандистов, где в океане пути не находят суда?

— Ну? — подтвердил мужчина, стараясь смотреть одновременно на дорогу и на соседнего коня.

— Так вот — это её песня, я лишь кое-где слова переделала, у нас в мире нет таких ритуалов и некоторых вещей, — сообщила Хеледис. — И другая песня, которую в трактире у Эльрика спела, тоже её, но почему-то раньше я на «Ленту в волосах» даже и не обращала особо внимания. А вчера у меня буквально дух захватило, будто песня сама хотела, чтобы её спели. Ну, я и спела… так, как её пела та женщина из снов.

— Эффект был потрясающий, — задумавшись, проговорил Хельдар. — Сны всё же есть сны, что происходит с сознанием спящего, не знает никто. Так что может быть, тебе эта женщина лишь привиделась, и песни ты подсознательно сама сочинила. А может быть, всё так и есть, и та женщина с музыкантами где-то живёт, радуется и огорчается, любит, ненавидит, и творит. Кто знает…

— Что-то нас… на философию… потянуло…, — заметила Волчица. — Спой ты нам лучше… про травушку твою.

— И спою, — решительно подтвердила Хеледис. — Травушка расскажет мне о том, что случится…

— И что ж случится? — полюбопытствовал наёмник, придерживая подругу, чтобы та не свалилась случайно под копыта.

— Не знаю, — как бы с сожалением ответила та, и громко запела.

— Травушка расскажет мне о том, что случится,

Пропоёт мне песню ночну-ую…

Ляжет мне рассветною росой на ресницы,

Расплетёт мне косу тугу-ую.

Солнце взойдёт в огне,

Позовёт в дорогу далече,

Но не подняться мне,

Не лететь к нему да навстречу, ой-ох!

Где-то с востока незаметно ударил первый огненно-рыжий рассветный луч, и Хельдар машинально пришпорил коня. Они буквально летели по влажной ещё от росы траве, расшвыривая в стороны шелестящие стебли. За отрядом тянулся длинный тёмный след, который своим наличием заметно обеспокоил наёмника, но медленно встающее сбоку оранжевое солнце намекало, что ещё час-другой, и от утренней росы на траве не останется ни единой капельки. Слева из оврага ещё вытягивался длинный язык тумана, сейчас луч падал буквально на него, и от света белёсая мгла буквально на глазах таяла, убираясь в сырую промоину, дожидаясь ночи. Хеледис вскрикнула, раскинув руки, обернулась, подмигнула своему другу, и продолжила ещё громче.

— Сколько раз я видела пожар-пепелище,

Сколько я ночей сна не знала.

Сколько моё сердце ошибалось, но все ищет —

Да судьбы своей не узнало.

Поздно ли, рано ли

Отыскать тропинку другую,

Чтоб из чужой земли

Возвратиться в землю родную, ой-ох!

— Мы ведь обязательно вернёмся, да! — звонко выкрикнула она, и обхватив друга, неожиданно прижалась к его шершавой небритой щеке.

— Нам бы выбраться подальше, и тогда уже будет видно, — не разделил её оптимизма как всегда реалист-Пастэрос. Девушка в ответ показала ему язык, и продолжила петь, обнимая Хельдара.

— Забери меня с собою ты, перепёлка,

Уведи в чащу глухую.

Стану серой птичкой незаметной — да и только,

Растоплю тоску ледяную.

Речка, моя сестра,

Примет и укроет волною,

Будет ко мне добра,

Разлучит навечно с бедою, ой-ох.

— Лай-ла-ла, ла-ла-ла, лай, ла-лала, — продолжила она громко распевы в такт спетой песни. — Лай-ла-ла, ла-ла-ла, лай, ла-лала! Давайте подпевайте!

— Лай-ла-ла, ла-ла-ла, лай, ла-лала, — с удовольствием присоединился к её веселью Пастор. Волчица от природы выдавать такие переливы голоса никак не могла, и поддержала компанию ритмичным завыванием, что выглядело крайне забавно.

— Лай-ла! Ла-ла! Лай-ла! Ла-ла! — продолжила Хеледис. Пастор хмыкнул и стал хлопать ладонями в ритм, ему веселье импонировало. Так они и мчались по лугу вперёд, к новым открытиям и приключениям, распевая мотивы песни неизвестного мира, и просто радуясь рассвету.

— Привал может? — предложил, наконец, Хельдар, когда Хеледис, наконец, смолкла и вновь прижалась к нему.

— Согласна! — тут же поддержала его Волчица.

— Особенно когда мы все окрестности песней перебудили, — проворчал по привычке Пастор, но потянул на себя поводья, останавливая кобылу. — Костра разводить не будем?

— Рано пока костры делать, нам бы ещё день да ночь так, и можно перестать гнать до упора, — сообщил планы Хельдар, поворачивая в сторону одинокой берёзки. — Слезть то слезем, только ненадолго, лишь кинем на землю плащи, и сверху одеял добавим, чтобы не застудить ничего.

— А меня вы отпустите в поле, дичь мне надо найти, — взмолилась Волчица, вертясь вокруг своей оси. — Крэган вон, уже кого-то нашёл.

Действительно, вдали бесшумно скользила едва различимая фигура орла, тот нёсся над землёй, кого-то выискивая. Наёмник мельком глянул на рассветное солнце, потом на жалобный вид спутницы, и кивнул.

— Иди, кормись, — подтвердил он. — Без тебя всё равно никуда не поедем.

— И сколько мы тут будем, полчаса, или час? — решил уточнить Пастэрос, кидая на траву первый здоровенный квадрат из пропитанной чем-то ткани, из тех, что используют солдаты, когда оборудуют укрытие от дождя.

— Думаю, полчаса нам хватит, но если нужно, можно и больше, — немного подумав, ответил Хельдар. Его что-то беспокоило, но что, он не мог понять.

— Тогда мы сильно не обустраиваемся, — решил Пастор. — Капитан, прошу на ваше… эм-м-м… ложе.

— Ага, ложе, — скептически оценила женщина одеяло поверх плаща, но всё же разжала объятия, и ловко соскользнула вниз, на землю, где тут же принялась разминать затёкшие ноги и руки.

— Уж вы простите, но другого нет, — развёл руками Пастэрос. — Командир, давай к нам. Сейчас припасы достану, лошадок покормлю и сам перекушу.

— Да погоди ты чуть, — отмахнулся Хельдар, и вновь стал вслушиваться в интуицию. Но та молчала. Между тем, беспокойство никуда не делось, как и не стало нарастать или падать.

— Что случилось? — тут же забеспокоился Пастор, но наёмник шикнул. Он легко соскочил с коня, и тут же припал ухом к плотной, влажной от росы земле луговины. Но как он ни старался вслушиваться, не смог различить ни единого дрожания. Вероятно, никакой погони на хвосте нет, хотя беспокойство всё же держалось на едва заметном уровне.

Но интуиция не подавала ни единого сигнала.

— Не знаю я, в чём дело, — медленно ответил он, вставая и отряхивая руки от росы. — Беспокойно что-то, а вот отчего, не пойму.

— Нам как, сворачиваться? — тут же забеспокоился Пастэрос, командиру он уже стал доверять.

— Нет, пока не стоит, — осадил его порыв Хельдар. — Я даже не знаю, в чём дело, а значит, нет нужды торопиться. Привал на полчаса и продолжаем путь.

— Не нравится мне это, — тихо проворчал Пастэрос, и полез в сумку за их нехитрым завтраком в виде лепёшек да воды во фляге. Спиртного наёмник не взял, чтобы ум был всегда в трезвом виде, как бы ни хотелось выпить.

— Моя версия. Возможно, ты как-то почувствовал, что о нашем отсутствии сейчас узнали в Немире, — предположила Хеледис, усевшаяся скрестив ноги на одеяле.

— Во-первых, каким образом? — сразу же спросил Хельдар. — Во-вторых, а не рановато? Солнце едва встало — это мы с вами пташки ранние, а там пока ещё часа два-три не пройдёт, никто не пошевелится.

— А мне кажется, ты, друг, просто устал от бессонной ночи, — неожиданно раздался вкрадчивый голос Волчицы, и зверь показался из-за деревца.

— Верно, я не исключаю и что просто устал, — кивнул ей наёмник, всё равно другого объяснения у него не находилось. — Правда, отдохнуть прямо сейчас у меня не выйдет. Позднее уже будем думать, возможно, будем спать по очереди, бодрствующий станет направлять наш караван, а спящий ехать себе спокойно в седле. Хеледис это не касается, если что, ей можно спать, когда угодно, сколько угодно.

— Вот, ты погляди, как меня ценят, — подняла руку с флягой упомянутая, и сделала глубокий глоток.

— Бубим, — отозвался Пастор, уминая лепёшку, и дожевав, продолжил. — Я так понимаю, попробуем этот способ езды уже сейчас. Вести отряд буду я, всё равно у нас пока нет дороги, а есть направление. Компас мой верный в кармане, да и солнышко видно, так что не заплутаем.

— Очень на то надеюсь, — пожал плечами Хельдар. — Мимо столь широкой полосы из дремучих лесов проехать — это надо умудриться.

— А прецеденты были? — тут же поинтересовалась Хеледис.

— Вот чего я не знаю, то не знаю, — заметил наёмник. — Так, ладно, мне бы кто ещё выдал позавтракать.

— Вот, лови! — засмеялась в ответ Хеледис, несильно бросив в его сторону лепёшку. Хельдар поймал её одной рукой, и кивнул.

— Спасибо.

— А мне вот непонятно нечто иное, — тем временем, принялся говорить их третий спутник, попивавший воду из фляги и одновременно дававший сочную и вкусную морковь своей лошадушке. — Ну, допустим, обнаружим мы, что по следу рвётся погоня. И что мы дальше будем делать?

— Спасаться, вот что, — заметил Хельдар. — Ну и давай без этих «если» да прочих предположений. Чтобы говорить о погоне, надо знать, кто вообще будет гнаться? И как, самое главное?

— То есть, не всё так плохо?

— Конечно, нет. И потом, а кто сказал, что погоня вообще будет?

— То есть? — даже оторопела Хеледис. — А что мы так гнали всю ночь?

Хельдар вздохнул и попытался объяснить.

— Вообще-то, я действовал по худшему плану — если погоня начнётся уже часа через три после отъезда. Но тут явно перестраховка. Смотри, немировским бандитам только делать нечего, кроме как в момент передела теневой власти в городе вдруг за кем-то устраивать погоню, поднимать своих информаторов, ну и так далее. А ведь не забывай, записки не мгновенно с голубями летают, надо на переписку какое-то время. Так что со стороны теневых банд я не жду особых проблем. Но их я жду от нашего таинственного врага, в которого мы пока что назначили того самого, не добитого в своё время завоевателя. Он же маг, как я понимаю?

— Маг он, да, — согласился Пастор, и снова отхлебнув, принялся рассуждать далее. — Вот только сам по себе он, насколько мне говорили — никто. Все его чёрные дела исполняют подручные и другие злодеи. И наши беды проистекают от одного из таких злодеев, судя по всему. Или нескольких. Но я надеюсь на то, что если уж в Немире враг так и не достал Хеледис, наделав ошибок, то сейчас, в дикой спешке, да ещё не зная, где мы…

— Мы сильно перестраховались, — понимающе кивнула Хеледис. — Ну как, скоро в путь?

— Сейчас догрызём, сворачиваемся и до родника во-о-он там, сделаем ещё один привал, пока этих не покормим и не напоим, — оценил усталость коней и готовность спутников к движению Хельдар. Пастор уже позавтракал, из своей фляги он отхлёбывал машинально, а его девушка… тоже.

Хеледис подсознательно воспринималась им уже как «его», тем более что та явно не возражала, наёмник уж слишком часто ловил украдкой её удивительно романтичный взгляд. Не влюблённый точно — он знал из её же рассказов, что бывшая контрабандистка по-настоящему не любила никого и никогда.

— Вот и славно, а то засиделись уже, — между тем, хмыкнул Пастэрос.

— Прямо так и засиделись?

— Я понял, что ты хочешь, — глянул на Хеледис наёмник. — Но, пожалуй, в этот раз нет. В седле оно как-то сподручнее будет.

— Только ты не урони, — замахала руками и изобразила испуг Хеледис, уже кое-как преодолев свою боязнь верховой езды, в теории уже способная править самой… с учётом того, что лошадь почти всё за неё будет делать сама. Но всё равно Хельдару было предпочтительнее, что подруга будет ехать именно на его лошади под его присмотром.

— Не уроню тебя я, не бойся, — решительно сказал он. — Да и быстро ехать не будем точно, спешить пока рано.

— Это радует, а то я вам тут не лошадь, — раздался четвёртый голос из-за спины, и Хельдар машинально погладил мокрый холодный нос Волчицы.

— В общем, пробежалась я немного по окрестностям, всё тихо, люди далеко, наш след на траве уже весь пропал — солнышко вон припекает, и роса долой, а значит, всё безопасно, — сообщила она, лизнув пальцы Хельдара.

— Ну и хорошо, меньше шансов, что нас найдут, — кивнул Пастор, лениво вставая, чтобы убрать в седельную сумку уполовиненную флягу, а затем плащ, явно излишний днём.

— Вот кстати, точно, я кое-что вспомнил, — проводил взглядом убираемый сосуд наёмник, и Пастор заинтересованно глянул в его сторону.

— Не тебе задача, а Волчице, — принялся говорить наёмник, разворачиваясь в сторону зверя, но та уже куда-то скрылась. — Если по дороге найдёшь какой-нибудь родник, нам стоит остановиться и долить воды, можно даже ещё один бурдюк залить.

— Будет сделано, — доложила Волчица сзади, и Хельдар вздрогнул.

— Вот скажи, как тебе такое удаётся? — полюбопытствовал он.

— Не знаю. Оно само получается. Честно-честно, — сообщила их необычная спутница, и все четверо дружно рассмеялись.

Через несколько минут они готовились продолжить свой путь, и распихивали по сумкам всякие одеяла, щурясь от яркого солнца, в то время как Хельдар при помощи взятого Пастором ещё в городе шеста пытался как-то поднять сильно примявшуюся траву. Это увенчалось если не успехом, то, по крайней мере, хоть каким-то результатом, хотя Крэган тут же взлетел, сделал пару кругов, а потом заявил, что сверху всё равно это место чётко выделяется. Но наёмник просто махнул рукой и скомандовал оседлать коней. Что примечательно, Хеледис это сделала уже сама.

И вскоре их небольшой отряд, снова возглавляемый Волчицей, выдвинулся далее, куда-то в сторону леса к низменности и огромному пятну ярко-зелёной, сочной травы. Ещё полчаса, пролетевших незаметно, и снова путь вперёд.

На этот раз они держали более-менее плавный ход, чтобы никто не свалился, даже если вдруг заснёт. А сон после такой ночи был ожидаемым, пусть даже и непредумышленно.

Первой не выдержала и мягко попала в объятия дрёмы Хеледис.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

Очередная встреча во сне с Чертиком прошла немного сумбурно, видимо, та была занята своими делами, и не могла постоянно отвлекаться на Хеледис. Но хотя женщина предлагала своей подруге из снов перенести их диалог на вечер, та категорически отказалась, пояснив, что сейчас любая минута дорога, вообще ей нужно как-то успеть поведать вкратце Хеледис долгую историю жизненного пути некой Владычицы. Какой именно Владычицы, бывшая контрабандистка и так знала прекрасно, можно даже не угадывать. Вот только у Хеледис оказалось ещё и своё мнение о теме их беседы.

— О Хелависе погоди, — отмахнулась она. — Мне интересно нечто иное. Ты же понимаешь? Я, такая ничего не знающая, влезла в историю, куда не должна была лезть, и вместо того, чтобы сгинуть по вине всяких злых сил, до сих пор жива, здорова и не особо жалуюсь на этих ваших тёмных магов, хотя один за мной вроде как охотится. Ну откуда у меня здоровенный запас удачи, благодаря которому я выбираюсь изо всех этих передряг?

— Спросила бы что полегче, — огрызнулась Чертик, но принялась пояснять, как могла. — Тут не всё так просто, поверь, твоя удача действительно внятных объяснений не имеет. Поэтому ты уж прости, но роль «живого талисмана» при нашей помощи от всяких бед, тебе гарантирована надолго. Да и сама смотри на окружающих, друзья же в тебя верят.

— Ну да, верят, — согласилась с ней Хеледис. — Тут не спорю.

— Вот! А раз так, именно тебе и предстоит вести ваш дружный отряд через все невзгоды, страдания… так, я шучу, если что.

— К вопросу о страданиях, ты поведай мне-ка, что нас ожидает? — прервала её женщина. — Ваши «серые» заседают где-то на высоких-высоких башнях или в глубоких-глубоких подземельях, в общем — они далеко отсюда, а мы здесь и сейчас ждём неизвестно чего.

— В идеале, вы спокойно дойдёте до места, которое либо придумает Иштар, либо назначим мы, если та не среагирует в ближайшие день-другой, — немного слукавила Чертик. — Впрочем, здесь разницы особой нет, если Иштар сделает правильный выбор, то место должно оказаться одним и тем же. Но идеалов на свете не бывает. Самое же здесь противное, что мы напрямую вмешаться пока не можем. Чисто технические проблемы, вызванные переносом твоего корабля. Ну и «белые», а точнее — куча помощников Иштар, и все поголовно фанатики немного наивных идей Светоносной. В итоге, на любое вмешательство нашего Ордена в дела любого мира, «белые» реагируют крайне остро, и хотя нам вреда от всех этих бесчисленных жалоб особо нет — Иштар нас прикрывает всегда, но вот нервы это треплет жутко. Во-о-от.

— Что-то ты явно не договариваешь, — немного помолчав, осознавая такую важную информацию, заметила в ответ Хеледис. — И что за ваш Орден такой?

— Сначала про второе скажу, — устало махнула рукой Чертик. — Надо было с самого начала тебе рассказать всё, как есть, а не городить про этих «белых» и «серых», и прочее. Ты же не обижаешься?

— На это? Нет, да и на что обижаться? — удивилась контрабандистка, чуть придвинувшись ближе к собеседнице.

— Тогда слушай. Расклад сил сформировался уже давно, и в него входят три основные стороны. Вот вкратце про них.

«Белые» — Изейра. Город и вроде одно из имён государства. В городе стоит отдельное место под названием Серебряные башни, резиденция самой Иштар, её ближайших сподвижников и цельной толпы помощников. Именно в Башни и хочет переправить вас Иштар, поскольку портал, к которому вы и должны идти, ведёт почти туда. Вот такие дела. Ещё из примечательных мест, там есть город по имени Авалон, но не хватит и месяца, чтобы рассказать о нём. Потому что в нём надо жить, его надо прочувствовать и понять, в общем Авалон как есть.

«Серые». С одной стороны, есть там Империя Сидхэ, с другой стороны, есть составная часть Империи и важнейший её союзник под названием Орден Двора Хаоса. Его создатель, председатель и так далее носит имя Хелависа Ис-Сидхэ, и именно над спасением её, Владычицы Хелависы, наш Орден трудится вот уже четвёртый век. Да, наш Орден и Иштар вместе со своими наиболее близкими друзьями — союзники ещё с незапамятных времён, но вот на уровне империй, наша и их… ну скажем так, недолюбливают друг друга. И именно от этого все проблемы, в частности, из-за которых вы должны самостоятельно пробираться к тому порталу.

Ну и «Чёрные» — это наш общий с Иштар противник все последние эпохи, а если быть точнее, тысячи три лет. Не особо сильный, но страшно противный, и, к сожалению — живучий, зараза, архимаг. Зовут его «братом Младшим», или просто «Младшим», но сам себя он больше называл Императором Вселенной, да, да — никакой скромности. Мы недавно придумали ему имя — Поспешный, прекрасно характеризующее его характер. Ещё в нашей Империи он проходит под кодовым наименованием «недобиток», ну с этим понятно, почему. Так. Был человеком, потом залез туда, куда не следовало, и с тех пор этот злодей просто одержим идеей порабощения всего мира. Три основательные попытки захвата мира завершились полным разгромом, на четвёртую Хелависа смогла навсегда врага ослабить, но, увы — так и не убила. И при этом сама пропала без вести, и что с ней стало, не знает никто. Что с магом? Выжил и возродился, но главной своей силы он лишился навек.

Сейчас этот Поспешный делает вид, что копит силы и всё ещё опасен, но мы-то знаем правду. Именно он и есть самый главный кандидат на причину всех неприятностей вокруг вас, но это уже моё личное мнение — официально Орден пока не знает, слишком мало сведений. Вот. Есть ещё там пара-тройка сторон, но они роли уже не играют. Понятно?

— Понятно, по крайней мере, уже многое проясняется, — медленно кивнула Хеледис, всё ещё обдумывая услышанное. — Мне не совсем понятно, отчего вы и Изейра в таких отношениях, но могу угадать ответ.

— Ага-а-а, и ты угадала — «так получилось», — захохотала Чертик, хлопнув подругу по плечу. — Тогда давай спрашивай, что ещё тебе непонятно, а то моё время уже поджимает, скоро идти на совещание.

— Кто нас спас? — тут же поинтересовалась Хеледис.

— Иштар, кто же ещё, но на этот счёт мы поговорим потом.

— Так… Какое отношение может иметь Волчица к нашим бедам?

— То есть? Почему на вас злые дяди обратили внимание? Смотри, вообще-то, судя по всему, Волчица тут ни при чём, им зачем-то понадобилась ты. Это даже подтверждено разведкой.

— Прелестно… — как-то устало и обречённо покачала головой она. — Ну и что я им сделала? Сначала мы думали, этот ваш Поспешный хочет отомстить за то поражение. А теперь?..

— Самим бы разобраться, что этот дурачок хочет… и почему, — скривилась Чертик. — Так, ладно, что ещё хочешь узнать?

— Расскажи в следующую нашу встречу о Хелависе… Какая она, не в плане того, что Владычица, могущественная и всё такое, а как личность!

Чертик только тяжко вздохнула, понимая, что краткими заметками здесь явно не отделается при всём желании, но взглянув в глаза собеседнице, уверенно ей пообещала.

— Расскажу.

— Ну и славно, а теперь до встречи, уже не буду тебя отвлекать, — сообщила бывшая контрабандистка, потихоньку вводя себя в то самое состояние, когда одновременно ощущается и не то явь, не то сон, где с ней общается Чертик, и её обычная дремота.

—⊹——⊱❖⊰——⊹—

— Доброго тебе утра, — поприветствовал капитана Пастор. За время её сна давно уже минул полдень, и сейчас яркое солнце неторопливо скатывалось по небосклону к закату, почти на который они ехали. Правда, сейчас их маленький отряд сделал ещё одну остановку в ложбине между двумя холмами. Наёмник стоял у своего коня и, расстелив на седло карту, внимательно разглядывал, что-то прикидывая. Саму Хеледис аккуратно положили на всё то же самое «ложе» из плащей, и сейчас над ней склонился Пастор.

— И тебе доброго. Хельдар, тебе тоже доброго утра.

— Ага, — обернувшись, ответил наёмник, и снова склонился над картой. Тем временем, разбудивший Хеледис принялся докладывать ей об обстановке.

— Пока кое-кто спал, мы прилично удалились от Немиры, и сейчас подходим к условной границе между двумя местными то ли баронствами, то ли… ну ты поняла. Следов погони нет, интуиция Хельдара после доброго сна тоже ничего странного не ощущает. Крэган тоже никого не видел с высоты кроме селян, да и по осмотренным им лично рощам и лесам не прячутся вражеские отряды, он только пожаловался на очень невоспитанных воронов, непотребно ругавшихся и прогнавших его от добычи.

— Короче говоря, идиллия, — заметила Хеледис, лениво поднимаясь и зевая, скорее показательно. Видя её настрой, Пастор шутливо заметил.

— А кто тут говорил, что нужно действовать по самому худшему варианту?

— Так то — в море, а здесь суша, — сообщила очевидный факт женщина.

— А в чём разница?

— Так, погодите выяснять разницу и слушайте сюда, — прервал их Хельдар, аккуратно складывая карту. — Есть нам смысл подкорректировать направление нашего побега. Чуть дальше, у леса, стоит деревушка, въедем в неё спокойно и мирно, да ещё я наведу слабый морок, чтобы запомнили нас другими.

— Я тоже могу навести, — заметил Пастор, и Хеледис слабо ткнув его в бок, тихо стала возмущаться.

— Почему ты раньше нам не говорил? В Немире было бы легче ведь, если ты меня бы прикрыл или спрятал.

Пастор только лениво отбивался.

— Я не знал, что всё так плохо, да ещё это не помогло бы, твой облик узнали ещё до того, как Хельдар с нами встретился, и вообще, в Немире всё же хорошо закончилось?

В ответ Хеледис разразилась длинной и эмоциональной тирадой, касающейся всех их невольных приключений в вышеупомянутой Немире, их исхода лично для неё, а также возможного результата в случае, если бы некий Хельдар не дал им важные советы, а затем принялся всеми силами помогать, спасая дружную компанию и от последствий уже свершившихся событий, и от тех, что могли бы наступить, но не наступили благодаря его, Хельдара, помощи свыше. Наёмник даже слегка засмущался от похвал, но вновь прервал готового броситься в бой Пастэроса.

— В общем, въедем мы втроём в ту деревню, маскировка по возможности, ну и можно ещё, на всякий случай, слегка прикрыть лица. Благо капюшоны у меня с Хеледис есть, а физиономия Пастора особо в Немире не мелькала на виду.

— А как же я? — сразу вмешалась Волчица.

— А ты у нас идёшь в обход деревни к заранее указанному месту, — пояснил наёмник. — Разумеется, ты можешь идти вместе с нами в невидимости… если придумаешь, конечно, как скрывать появляющиеся из ниоткуда отпечатки лап в дорожной пыли.

— Не придумаю никак, — немного поразмыслив, согласилась их необычная спутница на такой вариант.

— Ну вот, поэтому и иди в обход. Мы же въедем в ту деревню, — продолжил тем временем Хельдар, — спокойно проедем насквозь, встретимся за околицей на перекрёстке двух трактов, где и свернём примерно на северо-восток.

— А мы сейчас едем на запад же примерно, — удивилась Хеледис.

— Именно. Дело в том, что я хочу снова перестраховаться, и на перекрёстке сделаю пакость противнику. Наши следы спрячу, зато сделаю подложные туда, где нас нет. Хоть полчаса-час, но мы выиграем.

— И на следующем перекрёстке то же самое? — быстро вник в суть Пастор, а Хеледис улыбнулась.

— И так пока не устанем, — подтвердил Хельдар. — Меня очень радует, что тут не было, и нет нормальных поисковых собак, поэтому столь простой трюк из арсенала простых охотников сработает с лёгкостью.

— А ещё я там сильно замаскирую наш след, и тогда погоня может думать всё, что хочет, — добавила Волчица. — Ладно, куда мне бежать вокруг деревни ты на месте расскажешь?

— И расскажу я, и покажу, — пообещал Хельдар. — На этом всё, отдыхаем с полчасика, хотя если вы рвётесь в путь?..

— Не-ет! — хором ответили все трое. Наёмник усмехнулся.

— То-то же.

Долго спокойно посидеть им не удалось. Где-то спустя минут десять ленивых бесед сидя на траве, внезапно дёрнулась Волчица, подняв морду и замерев. Тут же насторожившийся Хельдар рванулся было к ней, но Волчица подняла лапу в жесте «всё нормально», да так и осталась в застывшей позе статуи.

— Что такое? — немного испуганно спросила Хеледис.

— Не знаю, но что-то странно. Хм, а может так с ней Иштар связывается?

— Кстати, да, мыслесвязь неподготовленным требует полной концентрации, по себе хорошо это знаю, — поддержал командира Пастор. — Возможно, наша Светоносная, наконец, проснулась и вспомнила про страдающих подопечных.

— В общем, ждём окончания этой связи, — принял решение Хельдар. — А пока медленно сворачиваемся.

— Не надо спешить, — внезапно ответила Волчица, отмерев. Она тихо что-то сказала про себя, а затем произнесла для всех:

— Иштар. Дала указания. И я не понимаю, как мы их будем выполнять, если уже давно не в Немире.

— Так, давай теперь подробно, что она сказала, — вдохнув, подсел поближе Хельдар. Хотя что-то подсказывало, и заставляло предположить, что эта Иштар вообще не знает об их приключениях. Пастор тихо ругался, мысли крутились где-то там же. Хеледис пока что не знала до конца, в чём дело, но мысленно уже представляла, что будет спрашивать у Чертика в ближайшее время, а также смирялась с отдаляющейся перспективой рассказа о Хелависе.

— Да, куда дорога приведёт, какой узор сплетёт… — тихо пробормотала она.

Песенка про травушку так и называется «Травушка», автор Алексей Сапков.

***************************************************************

Примечание от автора.

Продолжение публикации запланировано на следующие выходные.

Здесь также есть обязательный по закону жанра текст насчёт желательности комментариев, лайков и прочего.