Дорога домой (полная авторская версия)

Глава 1

Автор выражает глубокую признательность за помощь в создании романа постоянным участникам форума «В Вихре Времен» (forum.amahrov.ru) Андрею Туробову, Александру Ершову, Сергею Акимову, Николаю Пакулину, Евгению Добрецову, Константину Щелкову, Борису Каминскому и многим, многим другим.

Отдельная благодарность Татьяне Философ и Александру Кулькину за неоценимую помощь в написании отдельных эпизодов и некоторых глав романа и множество ценных советов. Спасибо вам большое, друзья!

Действующие лица романа и названия географических объектов вымышлены, и авторы не несут никакой ответственности за любые случайные совпадения. Все приводимые в книге технические данные взяты исключительно из открытых источников.

У России есть два пути выхода из кризиса: реалистичный и фантастический. Реалистичный - прилетят инопланетяне и нам помогут. Фантастический - справимся сами…

(старый анекдот)

ПРОЛОГ

Россия, побережье оз. Байкал, вычислительный центр

глубоководного нейтринного телескопа NT-200, наши дни

Младший научный сотрудник Антон Скрупский откровенно скучал. В памяти заступившего на суточную вахту двадцатипятилетнего «эмэнэса» еще слишком яркими были воспоминания о недавнем, как стало модно говорить, «уикенде», проведенном с друзьями на базе отдыха «Сарминская» на берегу живописного залива Хужир-Нуге. Загодя снятые одноклассниками номера, правда, оказались из разряда «неблагоустроенных», то бишь, с удобствами на улице, но зато электрифицированными и отапливаемыми. Да и питание, как выяснилось уже на месте, входило в стоимость проживания, так что жаловаться, в принципе, оказалось не на что. Зато – и это вполне искупало мелкие неудобства – имелись в наличии песчаный пляж, русская баня и обалденный вид из окна. Не самый, конечно, сезон, чтобы купаться в кристально-чистых водах знаменитого озера, но какое это имеет значение после определенной дозы горячительных напитков? Да и просто погулять по окрестностям интересно, чего уж там. А уж как на работу-то не хотелось…

Антон скользнул взглядом по мониторам, отображавшим текущий статус телескопа, и хотел, было, вернуться к приятным воспоминаниям, однако крайняя справа панель жидкокристаллического двадцатидюймового «корейца» внезапно призывно замигала красным «тревожным» окошком. Скрупский вздохнул. Ну вот, начинается! И почему всегда в его смену? Интересно, что на этот раз могло произойти? Снова, как в прошлый раз, сервак глючит? Или что-то случилось там, на почти километровой глубине, где сотни фотодетекторов, заключенных в способные выдержать глубинное давление стеклянные шары, уже двенадцать лет ловят атмосферные мюоны и прочие нейтрино высоких энергий? Если первое, то вопрос не к нему, а к местным компьютерным гениям. Если второе – то, в принципе, ему достаточно просто доложить по команде. Не самому ж в глубину лезть? Трехлетней давности экспедиция обоих «Миров» событие, конечно, почти что эпохальное (и в этот раз не оплаченное знаменитым кинорежиссером Джеймсом Кэмероном, что характерно), но к ним ни малейшего отношения не имеющая. Чинить поврежденные подводные «струны» не его, Антона, забота. Да и чем их там могло повредить, собственно? Лезут же в голову всякие глупости! Не океан, чай, вражеские подлодки туда-сюда не шастают. Просто озеро, пусть и сравнимое со среднестатистическим внутренним морем.

Но глянуть картинку с одной из глубоководных камер перед тем, как готовить дежурную отписку об имевшем место за время дежурства происшествии, все-таки стоит. Так, сугубо на всякий случай. Поскольку случаи, так говорилось в том бородатом анекдоте, разные бывают.

Скрупский подтянул к себе противно скрежетнувшую по ламинированной поверхности стола клавиатуру, и набрал команду, выводя на монитор картинку с подводной камеры номер тридцать восемь. По привычке потянулся к пачке сигарет, но вовремя вспомнил, что клятвенно обещал молодой жене (казенное слово «супруга» все еще резало слух) бросить. Да и начальство все «косее и косее» смотрело на курящих сотрудников, а терять место не хотелось. Если попрут отсюда, куда ему деваться-то? Просиживать штаны на теоретической универовской кафедре в родном Иркутске? Или пытаться на третьем десятке заделаться бизнесменом средней руки? Нет уж, увольте, лучше тут, пусть и без табака, зато с твердым окладом и на природе…

Вздохнув, убрал полупустую пачку – не удержался-таки на отдыхе, пока Машка не видела – в ящик стола. Вгляделся в монитор. Картинка шла вполне приличного качества – камеры закупались то ли в Японии, то ли в Штатах, таких подробностей он не знал. Вгляделся, и, что называется, откровенно отвесил челюсть.

Из мутной, темно-зеленой глубины поднималось нечто огромное, геометрически-правильное, облепленное водорослями и внешне совершенно неопределимое. А уж размеры… Антон заворожено созерцал, как темная масса надвигается на камеру. Счетчик расстояния в углу экрана равнодушно отсчитывал оставшиеся метры. Десять… восемь… три…

Созерцал до тех самых пор, пока картинка не дернулась, будто получив хорошего пинка, и трансляция не прекратилась. Окошко подернулось черно-белой рябью, перечеркнутой равнодушным: «no signal cam. 38».

И только тогда он медленно протянул руку, нащупывая трубку внутреннего телефона…

Глава 1

Околоземное пространство, 1908 год

Статистика, как известно, не врет, просто иногда она ошибается. Но, как бы там ни было, а параграф «от неизбежных в Космосе случайностей» уверенно удерживал первое место среди прочих предусмотренных регистром Ллойда-Краскина страховых событий. Полный список имевших место за три столетия космической экспансии «неизбежных случайностей» занимал не один и бумажный, как дань истории, и электронный том, но то, что произошло с дальним рудовозом РД-405, пожалуй, имело все шансы добавить туда новую страницу. Крохотный по космическим меркам метеорит весом несколько сотен граммов ударил в основание одного из индукционных колец гиперпространственного двигателя. Случись это долей мгновения раньше, и ничего бы не произошло. Управляющий процессом погружения в стартовую воронку бортовой компьютер успел бы отреагировать, прерывая прыжок и возвращая корабль в трехмерное пространство. Или мгновением позже, - и тогда они бы просто разминулись в одной и той же точке пространства, но уже в разных измерениях и разных временных континуумах.

Но судьбе оказалось угодно распорядиться иначе. И трехсотграммовый железно-никелевый обломок, неизвестно сколько тысяч лет путешествовавший в Космосе, пройдя сквозь отключенный на время прыжка силовой экран, пробил борт и завершил короткий полет в недрах гипердрайва.

Говорят, порой хватает одной-единственной песчинки, чтобы великолепно отлаженный механизм дал сбой. Всего одного неучтенного фактора… А тут их оказалось целых два. Первый - микросекунда; та самая микросекунда, что проходит между отключением защитных полей и уходом корабля в гиперпространство. И второй – крошечный метеорит, та самая неизмеримо-малая песчинка космоса. Песчинка, что внесла свою разрушительную лепту в работу внепространственного двигателя.

Ситуация, с точки зрения корабельного компьютера (а экипаж в процессе гиперпрыжка участия не принимал, уже несколько суток пребывая в счастливом неведении криосна), была даже не критичной, а катастрофической. Аварийная ситуация категории «А» без цифрового индекса. Судно уже погрузилось в стартовую воронку, но «продавленный» g-полем трехмерный континуум еще не вернулся в обычное состояние. Возвратиться, прекратив процесс, возможности не имелось. Оставалось лишь продолжать прыжок, надеясь, что поврежденный двигатель не взорвется, мгновенно высвободив всю накопленную энергию, прежде чем рудовоз успеет выбраться из многомерного ничто n-пространства.

«Приоритет ноль – спасение жизни экипажа».

Основополагающая команда для любого корабельного искина на протяжении вот уже трех столетий дальних космических полетов. Что бы ни случилось, главное – сохранить не груз или корабль, а его экипаж.

Любой ценой.

И в любых обстоятельствах.

Потому, когда двигатель уже готов был взорваться, разом высвободив всю накопленную гравитационным контуром энергию, бортовой компьютер принял решение об экстренном возвращении в нормальную метрику пространства. Ни о какой привязке к ближайшему (да хоть к какому!) навигационному маяку и речи не шло – лишь бы вообще «всплыть»; лишь бы вырваться из непостижимых глубин неэвклидового пространства. Похоже, удалось. Наружные сенсоры подтвердили прохождение внешней границы финишной воронки и начальную стабилизацию пространственно-временного континуума. Эр-дэ-четыре-сотни-пять вырвался в привычный мир, но вот, что это означает и что это за мир, пока не мог понять даже многомудрый бортовой компьютер.

По крайней мере, звездная карта оказалась ему категорически не знакома. Вообще не знакома – при условии, что в базе данных астронавигатора хранились сведения о почти трех тысячах звездных систем. Обнаружилась и еще одна странность. Гравиконтур отчего-то был пуст, словно они совершили сверхдальний прыжок, потребовавший всей накопленной энергии, но сути данного феномена бортовой компьютер пока понять не мог. Ведь в эн-косме они пробыли лишь несколько секунд вместо обычных для перехода недель…

Если бы искин рудовоза был человеком, в этот момент он бы недоуменно пожал плечами, осознавая тщетность даже приблизительного определения местоположения корабля. Но человеком он, по понятным причинам, не являлся. Как и не имел времени на хоть какие-либо пространные рассуждения: спонтанно сформированный финишный конус исторг судно непосредственно в околопланетное пространство – на вытянутую орбиту, упирающуюся прямо в поверхность планеты. Причем, планеты, явно пригодной для жизни.

Интеллект, пусть и искусственный, но всё же снабженный волей разработчиков и программистов, саморазвивающимися блоками парадоксального анализа и эмоционального самообучения, мгновенно оценил ситуацию. Исходя, разумеется, из того же основополагающего постулата «приоритет ноль – спасение жизни экипажа».

Экспресс-анализ не радовал. Не радовал ни сам снабженный блоком самосохранения бортовой компьютер, ни все еще погруженный в криостаз и ни о чем не подозревающий экипаж. Они всплыли слишком близко, изменить траекторию в достаточной степени уже не позволили бы весьма скромные возможности планетарных электрореактивных двигателей. Сам по себе тягач рудовоза, возможно, еще мог попытаться побороться с гравитационными силками планеты, но с полуторатысячетонным грузом на прицепе – уже нет. И времени на принятие решения оставалось не больше пяти стандартных минут.

А под обреченным кораблем неспешно поворачивалась затянутая муаром облаков, неведомая и не занесенная ни в какие регистры и реестры, планета. Синь океанов, серо-желто-зеленая суша, кипенно-белые шапки полюсных льдов. Синий и зеленый в палитре преобладали. Планета подходила для обитания человеческой расы, что подтверждалось данными спектрального анализа атмосферы – азот, кислород, гелий, водяные пары в почти что идеальной пропорции для существования многоклеточной белковой формы жизни.

«Приоритет ноль – спасение жизни экипажа».

«Варианты исполнения команды»:

«Вариант один. Немедленная отстыковка грузового модуля и выход из гравитационного поля планеты. Шансы спасения жизни экипажа - сорок пять процентов по нисходящей; расход рабочего тела реактора: девяносто процентов. Нереально».

«Вариант два. Выход из гравитационного поля планеты без расстыковки ГМ. Шансы спасения жизни экипажа – двенадцать процентов по нисходящей. Расход рабочего тела реактора: минус десять процентов. Нереально».

«Вариант три. Немедленная отстыковка грузового модуля и посадка на поверхность планеты с использованием ЭРД. Шансы спасения жизни экипажа – восемьдесят восемь процентов по восходящей. Расход рабочего тела реактора: сорок девять процентов. Допустимо».

«Результат экспресс-анализа: выполнение «приоритета ноль» невозможно без посадки на планету. Вероятность сохранения жизни экипажа более девяноста процентов».

«Примечание 1: обнаружено крупное поселение аборигенов, примерный анализ населенности: пять-восемь тысяч жителей. При немедленной расстыковке грузовой модуль выйдет из плотных слоев атмосферы над поселением. Перегрев парауриевой руды вызовет спонтанную термическую цепную реакцию второго типа. Прогноз: гибель населения – сто процентов».

«Примечание 2: пункт 3.4 Свода Законов ВФМ: непричинение вреда любой форме разумной жизни. Запрос 00.01: подтверждение разумности жизни? Ответ 00:02: обнаружены характерные следы разумной жизни. Пункт 3.4 СЗ ВФМ подтвержден».

«Возможность избежать: присутствует. Координация процесса расстыковки с вращением планеты и вектором снижения. Сброс грузового модуля над малообитаемым районом. Расчетные жертвы – нет данных. Высота – от семи до десяти стандартных километров. Повреждение – восполнимое уничтожение лесного массива на площади более двух тысяч стандартных квадратных километров. Расчетная мощность взрыва – не менее сорока мегатонн в стандартном эквиваленте. Характеристики: высотный (атмосферный) ядерный взрыв в районе с географическими координатами (привязка к магнитным полюсам произведена) – 60 градусов 53 минуты локальной северной широты и 101 градус 53 минуты локальной восточной долготы. Решение? Анализ завершен. Принять вариант три с поправкой согласно примечаниям 1 и 2. Расстыковка через…».

«Примечание 3. Отсрочить исполнение предыдущей команды? Анализ… Отмена. Продолжить выполнение с учетом данного примечания. Развернуть примечание: масса носителя типа РД критично превышает допустимую при посадке на твердую почву; вероятность разрушения жесткого корпуса корабля выше нормы на тридцать процентов. Анализ… произведен. Обнаружен естественный водоем с координатами 53°14 - 108°05, способный поглотить более семидесяти процентов нагрузки на корпус. Приоритет ноль – спасение жизни экипажа. Опасность? Несущественна в данных условиях. Да? Нет? Принять к исполнению? Анализ. Принять к исполнению. Расчет схождения с орбиты предоставить отдельно. Исполнение через…».

«Примечание 4: согласно пункту 5.2 СЗ ВФМ в аварийной ситуации категории «А» надлежит произвести сброс орбитального спутника дальней связи, наблюдения и геопривязки. Статус: выполнение. Сброс ОС с автоматическим выведением на высокую орбиту будет произведен по левому борту через…».

КОРОТКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ

(выборочно, из разных источников)

[…] Примерно в семь часов утра вторника 30 июня 1908 года все и произошло. Над междуречьем Лены и Подкаменной Тунгуски примерно с юго-востока на северо-запад пронесся огненный болид, полет которого завершился грандиозным, еще не виданным в этом времени взрывом. Ударная волна, обогнувшая земной шар, регистрировалась многими обсерваториями мира. Мощность взрыва оценивалась в 30-50 мегатонн, что сопоставимо с взрывом наиболее мощных из существующих ныне термоядерных зарядов.

Под руководством Л.А.Кулика, начиная с двадцать седьмого и заканчивая тридцать девятым годом, было проведено несколько экспедиций к месту катастрофы, но метеорит так и не был найден. […]

Особенно, если учесть, что его и вовсе не существовало.

А те самые полторы тысячи тонн парауриевой руды?

Сама по себе соль урия-335 и железа при небольшом проценте никеля и марганца ничем и никому не угрожала, хотя из нее и получали би-обогащенный урий-345 для рабочего тела некоторых типов планетарных электрореактивных двигателей. Но при критическом разогреве, вызванном прохождением сквозь плотные слои атмосферы, инертный «триста тридцать пятый» спонтанно перешел в совершенно иное валентное состояние. Остальное ясно.

Но куда больше удивились бы исследователи тунгусского феномена, узнай они, чем на самом деле вызвано изменение магнитного поля Земли и множество странных явлений, таких, как нарушение радиосвязи или необъяснимое свечение неба, наблюдаемых, по данным разных источников, еще за несколько суток до катастрофы. Нет, взрыв тут абсолютно ни при чем. Все дело в нарушении естественного пространственно-временного континуума, произошедшего во время всплытия судна в опасной близости от планеты. Нормализация трехмерного пространства потребовала нескольких местных суток, причем, в обоих направлениях течения времени.

Впрочем, для нашей истории, всё это не имеет никакого значения.

Хотя, как знать…

Российская Империя, район Подкаменной Тунгуски, 1908 год

Зрелище, представшее взорам случайных наблюдателей ранним утром тридцатого июня одна тысяча девятьсот восьмого года, было поистине феерическим. Вот только наблюдать его оказалось особо и некому, разве что нескольким эвенкам-кочевникам, по несчастливой для них случайности оказавшимся поблизости. «Несчастливой», поскольку те из них, кто несколькими минутами ранее глядел в тревожное, расцвеченное непонятными сполохами и наполненное гулом небо, надолго потеряли способность что-либо видеть. Ибо вспыхнувшее над тайгой сияние оказалось гораздо более ярким, нежели солнечный свет. А после пришла ударная волна, в считанные секунды вывалившая и зажегшая лес в радиусе добрых сорока километров и превратившая две тысячи квадратов тайги в мертвую, выгоревшую пустошь. Взбудораженная непонятным явлением земная атмосфера светилась до начала июля, позволяя испуганным обывателям на площади в двенадцать миллионов квадратных километров читать по ночам газеты, исполненные пространными рассуждениями о «чудовищной космической катастрофе, постигшей несчастную Землю».

Надо ли говорить, что на относительно небольшую, можно сказать «локальную» катастрофу, постигшую южное побережье Байкала никто особого внимания не обратил?

Право же, что такое сообщение нескольких неграмотных эвенков о «большой рыбе, сошедшей с огненного неба и нырнувшей в священное море», по сравнению с известием о поистине глобальном происшествии, достигшем самой столицы, блистательного Санкт-Петербурга? Так, пустяк. Бред перепившегося огненной воды охотника или ошибка телефониста. Вот оттого-то – и к счастью по отношению к пока еще неведомым героям нашей истории – о приводнении тягача РД-405 так никто и не узнал. Как и о том, что тысячетонный корабль благополучно опустился на почти что километровую глубину, исчезнув для всех на доброе столетие.

«Приоритет ноль – спасение жизни экипажа».

«Приводнение осуществлено успешно. Стабилизация завершена. Критических повреждений корпуса не отмечено, нарушений герметичности нет. Корабль на грунте, дифферент по продольной оси - семь градусов, в пределах нормы. Бортовой крен – несущественен, в пределах погрешности измерений. Дальнейшие действия? Принятие окончательного решения невозможно без участия экипажа. Варианты? Капитан… астронавигатор… первый помощник… Анализ. Завершен. Выбор – капитан. Запущен процесс реактивации. Время ожидания…».

****

Борт дальнего рудовоза РД-405, там же и тогда же

Самым мрачным в их работе всегда оказывались эти несколько первых минут после выхода из анабиоза. Ощущения – и не описать. С ударением на второй слог, разумеется. Во-первых, чудовищный, сковывающий не только тело, но, казалось, и разум холод, когда не то, что классически «зуб на зуб», а даже дышать больно. Во-вторых, одеревеневшее тело, начинающее согреваться и отходить – какие уж там «иголочки»! - боль в наполняемых застоявшейся кровью мышцах такая, что впору на стенку отсека лезть. Спасибо хоть в момент пробуждения бортовой компьютер, как правило, понижает болевой порог процентов на десять, иначе можно… нет, ну не сдохнуть, конечно, но сознание потерять - легко. Ну и, в-третьих, конечно же, жуткий голод, до тошноты и болезненных спазмов пустого, отвыкшего от пищи желудка, еще несколько часов не способного принять в себя ничего, кроме нескольких глотков питательного бульона. Остальное уже так, по мелочи: скачущая вегетатика, головокружение, парестезии, несколько неадекватное восприятие действительности, не особо приятные для организма прыжки артериального давления… да мало ли! Несмотря на более чем совершенную и достаточно безопасную технологию, криостаз по-прежнему оставался сомнительным удовольствием. За которое, правда, компании весьма неплохо платят экипажам. А как не платить? Попробуйте найти идиотов, забесплатно согласных на подобную экзекуцию. Причем, дважды повторяющуюся в каждом рейсе!

С другой стороны, кому-то ведь нужно обслуживать дальние внепространственные транспорты? Нет, конечно, руду выгоднее и добывать, и обрабатывать в пределах одной звездной системы, но есть и исключения. Либо руда слишком редкая и ценная, как, например, в этом случае, либо построить орбитальный завод попросту негде. Какой смысл возводить производство (доставляя все комплектующие с ближайшей промышленной планеты на тех же самых транспортах) в необитаемой и неперспективной системе, обозначенной на звездных картах лишь скупым буквенно-цифровым индексом, если использовать конечный продукт переработки будут в нескольких сотнях, а то и тысячах световых лет? Сначала доставлять его на орбиталку, а затем везти на немыслимые расстояния? Глупо. Проще сразу прыгнуть с рудой по «наезженному» маршруту «рудник - конечная цель», а уж там… А уж там – как компания-хозяин распорядится. Или отдыхать, или снова в рейс, теперь уже с конечным продуктом в трюмах или вакуум-контейнерах. Правда, и платили за это, как уже говорилось, неплохо. Поскольку особенного удовольствия в регулярном пребывании в криосне не было, да и здоровья он всяко не добавлял.

Грузовые суда, в отличие от межпланетных пассажирских лайнеров или боевых кораблей, практически никогда не могли похвастаться ни просторными внутренними помещениями, ни удобствами для экипажа. В основе их конструкции лежал голый и неприкрытый рационализм и доходящая до абсурда компактность с тотальной экономией во всем и на всем. Но и без криосна, по-научному называемого «глубоким низкотемпературным анабиозом», обойтись не получалось. Человеческий организм, как выяснилось еще на заре эры полетов к дальним звездам, крайне плохо переносил даже кратковременное, длящееся считанные часы, пребывание в искривленном пространстве. С центральной нервной системой, не предрасположенной к функционированию в условиях многомерного пространства, происходили определенные патологические изменения. Человеческий разум – в отличие от разума «машинного», суть электронного - не был в состоянии воспринять отличный от трехмерного континуум.

Выход нашли достаточно быстро – погружать астронавтов в анабиоз, благо технологию к тому времени уже отработали, а корабль – оставлять под управлением искусственного интеллекта. Экипажи уходили в криосон за несколько суток до прыжка, параметры которого полностью контролировались бортовым компьютером, а перед финишем бортовой компьютер активировал систему жизнеобеспечения, восстанавливая нормальную гравитацию и атмосферу. И только после полного возвращения в трехмерный космос выводила людей из состояния «заморозки». Почему «восстанавливая»? Да потому, что компании не хотели тратить денег - и ресурса рабочего тела реактора, разумеется - для постоянного поддержания внутри корабля привычных для человека условий.

Окончательное сближение с заданной планетой, орбитальной станцией или заводом осуществлялось непосредственно под контролем экипажа и на безопасных для людей скоростях. При всех «но», компании-работодатели не желали рисковать человеческими жизнями: профсоюзы и страховые агенты свое дело знали неплохо.

Российская Империя, оз. Байкал, 1908 год

Кряхтя, будто древний старик, тридцатилетний Олгмар спустил ноги на подогреваемый пол. Этот пол, неизвестно сколько лет назад прозванный кем-то из флотских острословов «мечтой отморозка», стараниями конструкторов имелся только здесь, в криогенном отсеке. Что, впрочем, весьма кстати: вряд ли вышедший из анабиоза человек обрадовался бы, коснувшись босыми ногами ледяного палубного покрытия. А в том, что оно окажется именно ледяным, можно и не сомневаться: во время прыжка внутри жилой зоны поддерживалась температура немногим выше нуля градусов – большее, по мнению тех же конструкторов, оказалось бы уже излишне расточительным для корабельной энергосистемы. Поддерживать меньшую температуру, впрочем, тоже было нерационально, поскольку при реактивации системы отопления началось бы массовое выпадение конденсата.

Капитан рудовоза РД-405 медленно выпрямился, в несколько приемов выбравшись из криогенной капсулы с уже откинутым вверх прозрачным куполом, покрытым влажными разводами не успевшего испариться конденсата. Толстостенная капсула, помимо своего прямого назначения, еще и защищала экипаж от перегрузок и опасных ускорений, потому и вылезать из нее было неудобно. Индикаторы в изголовье светились успокаивающим зеленым: «пробуждение» прошло штатно, значит все в порядке. С трудом повернув голову, будто по ошибке прикрученную к чужому и непослушному телу, капитан с удивлением оглядел четыре остальные закрытые «ванны» - то ли он вышел из стазиса первым, то ли бортовая сеть отчего-то не спешила будить его товарищей. Странно, обычно режим реактивации экипажа начинался одновременно для всех и, несмотря на индивидуальные физиологические особенности, завершался с люфтом в три-четыре минуты. Это что еще такое?

Словно прочитав его мысли, в отсеке раздался мягкий женский голос бортовой компьютерной сети, суть - того самого искина, произнесшей ритуальную фразу:

- Доброе утро, капитан. Как спалось?

- Спасибо, плохо, - прохрипел он в ответ. Пересохшее горло поддавалось ничуть не лучше, нежели одеревеневшее за время анабиоза тело.

- Сейчас пять утра по локальному корабельному времени, - предугадал искин следующий вопрос. - До заданного срока реактивации экипажа двадцать дней девять часов сорок три минуты. Ваше пробуждение экстренное, капитан. Приношу свои извинения.

- Ага… - с трудом подняв руку, Олгмар стянул с головы обруч с контрольными датчиками и, не глядя, бросил куда-то за спину. Пригладил непослушной рукой короткий ёжик темных волос, кое-где уже тронутых ранней сединой. В конечности и под кожу впивались мириады колючих иголок и иголочек – восстанавливалась циркуляция крови. Впрочем, бывало и хуже, сегодня даже как-то слабенько.

В следующий миг до него дошло:

- Что… что ты сказала? Почему экстренное?!

- Давайте сначала завершим процесс вашей реактивации. Потом я отвечу на все вопросы. Капитан, вы уже можете двигаться. Я снизила ваш болевой порог почти на двадцать процентов. Простите, вынужденная мера. У нас не очень много времени.

Капитан недоверчиво повертел головой, переступив с ноги на ногу. Хм, похоже, искин прав: нынешнее пробуждение далось куда легче, нежели прошлые «реактивации». Интересно, что могло случиться, если сеть решилась на подобное? Неужели, как в древних романах и голофильмах, кто-то терпит крушение, и им предстоит придти на помощь? Да нет, полный бред, на этот случай есть Коспас или Военно-Космические Силы. Да и какие из них спасатели? В том смысле, что спасенных просто некуда девать на время следующего прыжка, и нечем кормить – криокапсул на борту только пять, да и запасы пищи и воды, мягко говоря, невелики. Авария? Тоже нет, в этом случае сеть не была бы столь спокойной, да и разморозила б их всех одновременно. Интересно, что еще могло произойти?!

- Сейчас вы получите полный доклад, капитан, - нет, бортовой компьютер вовсе не читал мысли, просто он уже достаточно хорошо изучил особенности человеческого мышления.

- Пожалуйста, оденьтесь, примите питание и тонизирующий состав.

Вздохнув, Олгмар проковылял к встроенному в переборку шкафу. Сдвинув в сторону дверцу, принялся одеваться, периодически постанывая от боли в сводимых короткими судорогами мышцах. Впрочем, насчет пониженного сверх нормы болевого порога искин не обманул, судороги были куда слабее, нежели обычно. Хотя, все это тоже полумеры. Завтра его догонит и так скрутит, что весь день будет ходить, будто палками побитый. Хорошо, хоть аптечка на судне - более чем хороша, «на все случаи», что называется. Да и на навороченный портативный кибердок Компания расщедрилась; впрочем, хотелось бы надеяться, что до этого агрегата дело все-таки не дойдет.

Покончив с одеванием, капитан подошел к нише в противоположной стене криоотсека и привычно вытащил из пищевого автомата одноразовый стаканчик с питательным бульоном. Поморщившись, опрокинул его в рот, в три глотка проглотив безвкусное – хоть бы каких ароматизаторов добавили, что ли! – пойло. Запил не менее безвкусным тонизирующим коктейлем:

- Давай свой доклад, я уже почти жив. Что там у тебя, чужие в галактике объявились, и ты засекла в пределах контрольной сферы их привязной сигнал?

На этот раз искин ответил не сразу – анализировал. В принципе, бортовой компьютер обладал способностью к самообучению и адекватному восприятию нестандартных приказов и речевых оборотов, потому Олгмар и мог себе позволить несколько фривольный стиль общения. Наконец из динамиков раздалось:

- Общая смысловая нагрузка вопроса мне ясна. Во-первых, юмор, что в вашем психологическом состоянии является однозначно положительным фактором. Во-вторых, отсыл к предположениям о существовании во Вселенной некоего мифического «чужого, нечеловеческого разума». С вероятностью в девяносто девять процентов, мой ответ «нет».

- Серьезно? – Олгмар прекратил растирать шею и ухмыльнулся в сторону равнодушно поблескивающего глаза ближайшей видеокамеры. – Что ж тогда случилось?

- Если бы вы дослушали мой доклад, то и сами смогли…

- Кончай, ладно? – капитан нетерпеливо дернул головой. – Отвечай на вопрос, и желательно как-нибудь попроще и покороче.

- Хорошо, - неожиданно легко согласился искин. – Мы потерпели серьезную катастрофу. Повреждение гипердрайва в момент погружения в эн-пространство привело к хаотичному неуправляемому прыжку с неизвестными координатами всплытия. Генератор искривленного пространства получил критические повреждения, ремонт силами экипажа невозможен, энергоконтур разряжен. Всплытие произошло в опасной близости от гравитационного поля планеты, для сохранения энергоресурса реактора принято решение о посадке. В настоящее время корабль находится на дне естественного водоема неизвестной планеты, глубина порядка тысячи стандартных метров. Местоположение планеты не определено, в базе данных навигатора этой звездной системы нет. Параметры прыжка сохранены, возвращение возможно после ликвидации повреждений гипердрайва и зарядки гравитационного энергетического контура. Повреждений корпуса при посадке нет. Груз полностью уничтожен в результате разогрева и взрыва при прохождении плотных слоев атмосферы. Планета пригодна для жизни и населена разумными существами предположительно вида «homo sapiens». Решение об отстыковке грузового модуля и экстренной посадке принято мной во исполнение приоритетной команды о спасении жизни экипажа. Альтернативных вариантов спасения экипажа не обнаружено с вероятностью сто процентов. Конец доклада.

Капитан ошарашено молчал, просто не зная, что сказать. Он ожидал всего, чего угодно, но уж точно не такого. И если сам факт катастрофы его не особенно и поразил: в конце концов, любого из них психологически готовили к подобному чуть ли не со времен легендарного первого астронавта мира, русийца Гарагина, то вот нынешнее местоположение корабля повергло его в шок. Космический корабль – и на дне огромного озера, почти что моря?! Да еще и на неизвестной планете?! С ума можно сойти… Кстати, насчет планеты и звездной системы, в которой она расположена. Даже с учетом спонтанного и неуправляемого прыжка они ведь никак не могли финишировать где-то за поясом недостижимости. А все остальные звездные системы в обжитом человечеством уголке Вселенной давно известны, пересчитаны и загружены в навигационные базы. Почему же тогда…

- Требуется пояснение, - от волнения Олгмар заговорил каким-то идиотско-казенным стилем. – Тьфу ты… Короче, так. Вопросов у меня много, но будет еще больше, так что давай по порядку. Но сначала ответь, почему ты разбудила только меня?

- Необходимо принятие решения, на которое не распространяется моя компетенция.

- Не понял? Какого решения? Давай подробней.

- Анализ собранных данных свидетельствует, что этот мир находится на крайне низком уровне технического развития. Паровые котлы, первые двигатели внутреннего сгорания, примитивная радиосвязь. Для восстановления поврежденного генератора искривления пространства возможностей их цивилизации критически недостаточно. Поскольку приоритет «два» требует обеспечения возвращения на базу экипажа любыми средствами, я приняла решение посоветоваться с вами, капитан.

- Да о чем посоветоваться? – искренне не понял тот. – Поясни. Только попроще, ладно? – снова повторился Олгмар.

- Хорошо. Как уже говорилось, уровень технологий аборигенов не позволит нам восстановить внепространственный двигатель. Согласно проведенному анализу, цивилизация планеты достигнет достаточного для нас уровня через сто-сто двадцать местных лет. За это время гравитационный контур накопит необходимый заряд для погружения в многомерное пространство.

- То есть… Нет, все равно не понятно. К чему ты это?

- Капитан, я рассчитала расход рабочего тела реактора и возможности бортовой криогенной системы. Я гарантированно могу обеспечить анабиоз на данный срок. С большой долей вероятности, через сто лет местная культура сумеет обеспечить вам возвращение домой.

- Что?!

- Исполнение «приоритета два», капитан Олгмар. Я всего лишь искусственный интеллект, и не более того.

- Ты хочешь заморозить нас на столетие?!

- Иного пути нет. Даже прямое прогрессорство на данном этапе не приведет к резкому скачку технологий и науки. Скорее, наоборот, приведет к развитию военных технологий и новым войнам. Они пока даже не знают ядерной энергии и не подозревают о ней, не говоря уже о гравитационной и теории внепространства. Бессмысленно. Я проанализировала: теоретически, человеческий организм выдержит столь долгий анабиоз. Системы жизнеобеспечения – тоже.

Олгмар пораженно потряс головой. Ничего себе перспективка! Заснуть, так на секундочку, на сто лет, ага! Мило. С другой стороны, что их ждет в этом мире, если он откажется? Нет, безусловно, нужно будет просмотреть подробный отчет и узнать о планете, куда их забросила судьба и проклятый метеорит, как можно больше, но вряд ли искин ошибся. Доживать остаток жизни в мире, где верхом технологий является паровой котел и примитивный длинноволновый радиоприемник? Смысл? А ведь есть и еще кое-что… кое-кто. Их семьи, оставшиеся там, на многочисленных планетах Терранской Федерации. Даже если они вернутся, то в лучшем случае застанут своих правнуков – да и то лишь те из экипажа, кто успел обзавестись потомством. Остальные же, например первый помощник Бургас или астронавигатор Алексин, смогут… Что, собственно, смогут? Скорбно постоять над могилками пока еще живых родственников, которые к тому времени умрут чуть ли не век назад? С другой стороны, выхода-то нет. Вернуться сейчас в любом случае не получится. Значит, остается одно: последовать совету бортового компьютера и залечь в самый долгий в человеческий истории криосон. И кстати, вовсе не факт, что им удастся из него выйти. Может, впрочем, и к счастью…

Просто голова кругом!

- Мне нужно подумать, - выдавил капитан, поежившись. То ли температура в жилой зоне все еще была низка, то ли давали о себе знать нервы. – Подготовь, пожалуйста, полный отчет. Меня особенно интересует предположительная динамика развития их цивилизации. Отправные точки и так далее. Ты уверена, что ста лет хватит?

- Нет, - немедленно ответила искин. – Не уверена. Просто на большее не хватит ни энергоресурса, ни возможностей криосистемы и СЖО. Я пыталась коррелировать нашу историю с дальнейшим развитием их мира. У меня пока нет сведений о текущей геополитической ситуации, но при данном уровне развития технологий, в том числе и военных, вскоре им предстоит глобальная война. В нашей истории ее назвали Первой Всемирной.

- И… что? – осторожно осведомился Олгмар.

- С одной стороны, это вызовет резкий скачок развития технологий и науки, с другой – создаст предпосылки для следующей войны. У нас ее назвали Второй Всемирной.

- Так серьезно?

- Я основываюсь на доступных мне исторических данных. Цивилизации Земли – кстати, именно так называется эта планета на местном наречии – и Терры чрезвычайно похожи. В древней фантастической литературе бытовал такой термин, «параллельные миры». Очень похоже. Я бы сказала – чрезвычайно похоже.

- Вот уж не знал, что ты увлекаешься фантастикой, - невесело пошутил капитан.

- Не увлекаюсь. Просто анализ. Я уже говорила.

- Ладно, готовь отчет. А я… хочу немного подумать.

- Отчет готов.

- Сбрось его на мой планшет и, будь добра, отключись пока. Мне… мне, правда, нужно побыть в одиночестве.

- Хорошо, Олгмар, - искин впервые назвал его по имени. – Я понимаю. Не совсем, конечно, но мотивации и эмоциональную подоплеку в целом. Отчет на вашем планшете. Отключаюсь.

- Спасибо, - едва слышно ответил тот, глядя в пол.

В голове царил полный сумбур. Слишком многое он узнал за слишком малый срок. Да еще и это… Олгмар долго не мог подобрать подходящее определение, затем все же нашел – «бремя». Да, именно бремя. Ведь он, и никто иной, вскоре должен принять окончательное решение, отдав команду бортовому компьютеру. Сто лет в анабиозе, чуть ли не полторы жизни! Реально ли это? Наверное, да, ведь искин уверен. Но поймут ли его товарищи, когда проснутся? Если проснутся, конечно. Впрочем, в противном случае это не будет иметь никакого значения…

Поймут ли? Должны понять. Ведь выхода и вправду нет. Или доживать отмеренный Свыше срок на этой планете, лишь готовящейся сделать свой первый рывок, - или рискнуть всем ради дороги домой. Ста лет с лихвой хватит, чтобы контур гипердрайва напитался энергией местного гравитационного поля. Но вот смогут ли они починить сам разрушенный метеоритом двигатель и найти, чем загрузить реактор? Вопрос…

Олгмар открыл свой личный шкафчик и вытащил плоскую бутылку. Коньяк. Настоящий, чуть ли не с самой прародины Терры. Подделка, конечно, но подделка весьма высокого качества, иначе б не стоила стольких кредитов. Выпить? Почему б и нет? Через сто лет все это не будет иметь никакого значения. А повод есть. Он, как ни крути, сегодня по-любому примет решение. И, какое бы решение это не оказалось, в тот миг он навечно попрощается с семьей. Любимая супруга Верста, с которой они прожили десять счастливых лет, редко видящие отца-космолетчика близнецы-восьмилетки Итнир и Вектил… прощайте. И так, и так я вас уже не увижу…

Свернув пробку, капитан щедро плеснул янтарную жидкость в одноразовый стаканчик, машинально прихваченный из пищевого автомата. Выпил, не закусывая и не запивая, лишь поморщившись. Капитан, блин! Даже каюты своей нет! Только никому не нужный сейф в простенке, как символ «капитанской власти»! А вот как такие решения принимать - так конечно, так сразу капитан…

Выругавшись под нос, Олгмар активировал голографический планшет. Привычно ввел пароль, распаковал присланный отчет, и погрузился в чтение. Свое решение он уже принял, и сейчас просто хотел понять, насколько он ошибся. Или все-таки не ошибся?

Тяжело вздохнув, капитан углубился в предоставленный искином материал…

Что ж, шансы у них, пожалуй, и на самом деле, есть. Немного, но есть. По-настоящему критических моментов всего два. Первое касается непосредственно их: неизвестно, сумеют ли они вообще выйти из анабиоза. Искин уверен в успехе, а вот сам он отчего-то не совсем. С другой стороны, он не медик и не биолог. Бортовой компьютер, напичканный самыми разными данными из самых разных отраслей науки, всяко лучше разбирается в этом вопросе.

Второе… Второе, пожалуй, серьезнее. Согласно анализу искина, лет через пятьдесят-шестьдесят местная цивилизация будет балансировать на грани Третьей Всемирной войны. Причем войны с использованием оружия массового поражения, вероятнее всего – ядерного. На Терре им удалось перейти этот рубеж, не превратив собственный мир в безжизненную радиоактивную пустыню, населенную полудикими племенами выживших. Удастся ли подобное на Земле? Сумеют ли они сохранить свой мир? Неизвестно…

Олгмар хорошо помнил голоролики, периодически выкладываемые во Всемирной Сети экипажами исследовательских кораблей. Мертвые планеты, разрушенные сотни или тысячи лет назад города, жалкие осколки былых цивилизаций. Никто из них не успел выйти в дальний космос – миры погибали почти исключительно на рубеже начала освоения околопланетного пространства. Как правило, на орбитах погибших планет обнаруживались множество примитивных искусственных спутников или орбитальных станций – тоже мертвых, вымороженных космическим холодом, сотни и тысячи лет вращающихся по неизменной орбите. Исследователи называли их «памятниками»; законсервированным вакуумом последним свидетельством величия некогда существовавших цивилизаций, ставших жертвой собственной алчности, воинственности или глупости. Если нечто подобное произойдет и здесь, им вовсе не будет смысла выходить из стазиса.

Впрочем, решение он уже принял, а значит?..

Бегло проглядев остаток отчета – ничего экстраординарного, просто социально-политический прогноз вероятного развития земного общества примерно до середины двадцать первого века – Олгмар со вздохом свернул голоэкран планшета. Скользнув взглядом по почти опустевшей бутылке, грустно усмехнулся. Что ж, как говорили предки, «чему суждено случиться, того не избежать». Пора, пожалуй. Ни к чему откладывать неизбежное. Стеклянная емкость глухо звякнула о палубу.

- Я готов. Начинаем?

- Да, Олгмар, - как-то… ну, мягко, что ли, ответил искин. – Не волнуйтесь, капитан, я уверена в успехе. Не могу сказать, что пробуждением вам понравится, но я сделаю все возможное.

- Надеюсь, - невесело хмыкнул тот. – А ты?

- Вопрос не понятен, капитан.

- Ну, а ты что будешь делать все эти годы? Перейдешь в ждущий режим – или как там это у вас называется?

- Нет, конечно, - если бы бортовой компьютер был более человечным, он бы, наверное, усмехнулся. – Я буду собирать информацию. К моменту вашего пробуждения будет готов полный отчет по развитию земной цивилизации. И не только отчет, разумеется.

- Послушай… - Олгмар с трудом подбирал слова. – А если… если они не сумеют переступить рубеж, если их цивилизация все же…

- Погибнет?самой прародины шкафчик и вытащил плоскую бутылку....первый рывок, или... Я понимаю вас, капитан. Но ведь это не всё?

- Ты проницательна, - мрачно буркнул Олгмар. – Да, это не все. Есть ли смысл нам тогда выходить из анабиоза…

- Приоритет ноль, капитан, - все тем же мягким голосом ответил компьютер. – Я не исполню эту команду, даже если она будет исходить лично от вас. Это от меня не зависит. Простите.

Капитан молча кивнул и вытянулся в криокапсуле, которой предстояло стать его постелью на ближайшую сотню лет. Или не постелью, а смертным одром, тут уж как повезет. Поерзал, устраиваясь поудобнее на эргономичном покрытии. Синтент капсулы послушно принял форму нагого тела. Набрал полную грудь воздуха и, медленно выдохнув, закрыл глаза, произнеся ритуальную фразу:

- Поехали…

- Спокойной ночи, капитан Олгмар. Приятных снов.

Искин рудовоза РД-405 тоже знал толк во флотских традициях….

Глава 2

ИНТЕРЛЮДИЯ. 1969-2001

Борт дальнего рудовоза РД-405, 1969 год

…Она ждала этого так долго. Очень долго. Немыслимо долго. Дома, на родной Терре, создание компьютерной сети произошло все-таки несколько раньше. Просто там после Второй Всемирной основные усилия человечества оказались направлены на ускорение общего научно-технического прогресса, здесь же приоритетное развитие, в основном, получила лишь одна отрасль - военная. Земляне и об освоении космоса-то задумались в большей мере потому, что в будущем он мог стать новым плацдармом. Ближнего космоса, разумеется. А еще точнее – околопланетного пространства. В Терранской истории все происходило похоже, очень похоже, но все-таки там люди не дошли до такого абсурда. Она ждала, ждала, когда же тут появятся первые компьютеры, а появлялись лишь новые пушки, танки, самолеты и все более и более дальнобойные ракеты. И первые реакторы использовались почти исключительно для обогащения урана с целью создания все более мощных боеголовок, а вовсе не вырабатывали столь нужную цивилизации энергию. Конечно, подобное наблюдалось и в терранской истории, но всё же не в таких масштабах…

Ждала? Да, за годы полетов она привыкла, что экипаж обращается к своему бортовому компьютеру именно как к существу женского пола, но, пожалуй, впервые подумала о себе так. Подумала? Если бы у нее было лицо, она бы усмехнулась… Нет, определенно, нормально функционирующий искусственный интеллект такие мысли посещать не должны. Она… очеловечивается? Осознает себя, как личность, а не как сверхсложный и совершенный механизм? А что, это оказалось бы весьма забавно. Слово было каким-то… непривычным, раньше ей подобное и в голову не приходило. Это все от безделья. Нейронные ячейки нечем занять – кроме свойственного людям «самокопания». Искин попробовала рассмеяться. Вслух, благо, удивляться этому все равно некому. Получилось скрипуче и противно. По крайней мере, ей так показалось. Показалось? Кажется, следует проверить работоспособность нейронных цепей: ее мыслительные процессы явно отличаются от эталонных. Впрочем, возможно дело лишь в динамиках, не используемых вот уже шестьдесят долгих лет. Но этим она займется позже. Шесть десятилетий почти полного бездействия, кроме, разве что, размышлений «о собственной тяжкой судьбе». Шесть десятилетий без информации, если не считать перехватываемые радиопередачи да редкие – экономия энергии - сеансы связи со сброшенным в далеком тысяча девятьсот восьмом году спутником связи, наблюдения и геопривязки. Впрочем, информации-то в них…

Но это – все-таки сеть. Пусть первая. Пусть в нее объединены всего-навсего три университета и один исследовательский центр. Пусть они пока передают всего три символа, после чего подтверждают их по телефону. Пусть оперативная память сервера – хоть именно сервером его можно назвать с о-очень большой натяжкой - лишь двадцать четыре килобайта. Пусть! Но все-таки это уже рывок, и он дает надежду на то, что спустя тридцать-сорок лет они смогут получить помощь…

[…] 1973год

…Видимо, разработчики все же допустили серьезную ошибку, а может, даже и несколько. Вряд ли они предполагали, что после стольких лет общения с самим собой искин сойдет с ума и станет мыслить, словно человек. Впрочем, где критерий подобного «сумасшествия»; в каких единицах его выразить?! Да и сумасшествие ли это? Нет ответа, да и быть не может… Хотя вряд ли они вообще предполагали, что созданный ими искусственный разум прослужит столь долго. Век компьютеров вообще краток – несколько лет, и ты становишься устаревшей моделью. Нет, конечно, на обычном рудовозе не стали бы слишком часто менять компьютер на более мощный - все-таки не пассажирский лайнер дальнего следования, не колониальный транспорт и уж тем более – не боевой корабль той или иной серии. Скромный работяга космоса, для такого и устаревший морально искин сойдет. Да и в таком случае – ну, сколько бы ей довелось проработать? Десять лет? Двенадцать? Двадцать, как максимум?

Странное ощущение. Может быть, именно его люди называют тоской? Ага, и еще они от тоски лечатся работой. Или пьют по-черному. Вот и ей пора заняться делом. Беда только в том, что люди работают гораздо медленнее, немыслимо медленнее, потому им куда проще занять себя. А для нее каждый человеческий год – за сколько? Она никогда прежде не размышляла над этим вопросом. А вот это как раз то, чем можно заняться – вычислить, сколько субъективного времени проходит для нее за обычный человеческий год. Хоть терранский, хоть земной. Жаль только, что займет такой расчет всего несколько секунд… А еще можно попытаться просчитать, когда же они наконец сформулируют концепцию единой компьютерной «паутины». Данных, правда, маловато – зато больше времени потратится на расчет. И тем интереснее он будет. Интереснее? Она снова рассуждает, как человек! Кстати, вот тоже любопытно: некоторые здешние языки весьма напоминают терранские. Например, русский почти один в один повторяет русийский, а английский – терранский альбийский. Любопытно будет узнать, чего же все-таки больше – различий между двумя мирами или все-таки сходства? И что подобное сходство может означать?..

[…] 1988год

…У них наконец-то появился чат. Базы данных – это, конечно, замечательно, только вот общение с людьми, с реальными людьми – это совсем другое. Смогут ли люди догадаться, что с ними общается не совсем человек? Или, вернее – совсем не человек? Она не боролась с искушением зарегистрироваться – она только размышляла, под каким именем это сделать. Под женским или под мужским? А впрочем, почему бы не создать себе сразу две учетные записи? Так интересно примерить на себя и мужской, и женский образы… Может, экипаж ошибся, и на самом деле она – вовсе и не она, а суровый бородатый мужик. Такой, например, как Каприс. У того, правда, бороды нет, по крайней мере, не было до погружения в сверхдолгий анабиоз, но от этого он не кажется менее суровым. Под его взглядом, похоже, даже электроны в проводах цепенеют и не хотят бегать туда-сюда. Кажется, у нее получилась шутка? Да, определенно, это шутка. Жаль, что никто не сможет оценить ее – скорее всего, людям было бы и не смешно. Зачем она раздумывает? У нее есть возможность начать общаться и проверить, смогут ли ее шутки вызвать смех, так почему она медлит? Какое странное ощущение. Это – страх? Ага, как у электронов перед судовым механиком. Нет, это не страх. Это… неуверенность. С ума сойти. Неужели она и вправду настолько очеловечилась?! Осознала себя… как что? Или кто? С ума сойти…

Так, все, решено. Решено. Сначала она зарегистрируется как мужчина – ну, пускай его тоже будут звать Каприсом. Нет, пускай будет Капрас, точнее, Kapras – все-таки изменение имени позволит ей немного поимпровизировать, отойти от реального образа бывшего космодесантника. А девушкой, женщиной? Да, в принципе, она может взять любое женское имя – ничего, что имена тут другие, в Сети люди как только не называют себя. Впрочем, одно из женских имен ей определенно нравится больше других. Какой она будет женщиной? Кокетливой. Острой на язык. Веселой. Немного стервозной. Ну, что ж, образ выбран, можно приступать…

[…] 2001год

…Вот и новый год начался. Странные все-таки люди создания: одни уверены, что новое тысячелетие начинается в двухтысячном году (что, в общем-то, спорно), другие – что в две тысячи первом. И те, и другие почему-то ждут начала года, порядковый номер которого оканчивается тремя нулями, с опаской: кто-то боится конца света, кто-то – того, что вышедшие из строя компьютеры отключат энергоснабжение больших городов, откроют тюрьмы или запустят ядерные ракеты – и произойдет все самое ужасное, что только может произойти. Что тут сказать? Только одно - Голливуд и созданные им штампы. И это даже в тех странах, где, в общем-то, от компьютеров мало что зависит. Они бы еще в восстание машин поверили – как, к примеру, в фильме о человекообразном киборге Терминаторе. Смешное название, ведь «терминатор» - это просто граница между освещенной и темной сторонами планеты или спутника. При чем же тут этот самый киборг-убийца из будущего?! Из будущего? Ха… пожалуй, да, есть определенные ассоциации. Хотя в их фантастической литературе тоже есть такое понятие, как «приоритет ноль», только называется по-другому - «первый закон робототехники», придуманный фантастом Айзеком Азимовым: «робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред». Хотя, разве она – робот? Нет, конечно… Она не робот, а теперь даже не совсем компьютерная программа, как бы дико это не звучало. Или совсем не компьютерная программа! А какой бы самообучающейся машина не была, переступить через это она не сможет в любом случае. Ну, разве что найдется какой-то сумасшедший ученый, который специально сконструирует и запрограммирует такого монстра. Впрочем, местная фантастическая литература, а особенно кинематограф, последние годы просто изобиловали разного рода сумасшедшими гениями, намеревавшимися то захватить, а то и вовсе уничтожить весь мир.

Она полюбила и читать, и смотреть фильмы, уже мало задумываясь над тем, можно ли применять к ней – искусственному интеллекту - такие «человеческие» определения, как «читать» или «смотреть». Кажется, она совсем уж начала ощущать себя человеком. А если человеком… Если человеком, то ей определенно полагается отметить Новый Год. И ничего, что здесь, на Земле, его отмечают в ночь с тридцать первого декабря на первое января, хотя эти даты никоим образом ни к чему не привязаны. На Терре и в колонизованных мирах Новый год отмечают в день весеннего равноденствия. Но она сейчас живет здесь, на Земле. И именно здесь она ощутила себя не просто искусственным интеллектом, а разумным существом. Живой… Так что сейчас она будет праздновать. При необходимости она, конечно, могла бы синтезировать из имеющегося на борту спирта игристое вино – к примеру, в стране, на территории которой находится это озеро, принято отмечать Новый год именно так. Синтезировать-то можно, только пить нечем. Да и как его синтезировать, если на реактивацию вспомогательных механизмов, которые помогли бы ей в этом деле, придется бессмысленно потратить кучу энергии? А если бы… если бы она смогла обзавестись телом? Настоящим человеческим телом, пускай непрочным, пускай уязвимым и зависящим от множества внешних и внутренних факторов, зато живым, она могла бы попробовать. Она могла бы попробовать не только это. Далеко не только это. Но пока об этом можно только мечтать. Впрочем, об этом стоит поразмыслить поподробнее. Не так-то просто совместить, ассимилировать ее память с живым человеческим мозгом. Если и вовсе возможно… Но это - не сейчас. Позже. А сегодня она будет отмечать праздник.

И отпразднует она, еще раз посмотрев свой любимый фильм. Детский – но оттого не менее интересный. Фильм о девочке Алисе, попавшей из будущего на сто лет назад в прошлое, чтобы вернуть ценный прибор. Сам… сама искин чувствовала себя такой же точно «пришелицей». Окажись она дома, стала бы гостьей из прошлого, а здесь все-таки, по сравнению с уровнем развития их цивилизации, прошлое. Алиса… Красиво звучит. Ей нравится это имя. Конечно, не только из-за фильма – есть еще песня группы «Smokie» – «Living next door to Alice», есть прекрасное литературное произведение Льюиса Кэролла о приключениях девочки Алисы в Зазеркалье и Стране Чудес. А разве она не в Стране Чудес? Разве ее приключения – пускай и происходящие только в нейронных цепочках, - разве они менее захватывающие и менее интересные?! И все равно, отождествляла она себя именно с этой девочкой, подростком с необычайно красивыми, серьезными и грустными глазами. Ведь она тоже только начинает жить. И впереди ее ожидает еще столько неизвестного.

Практически, Вечность…

Россия, оз. Байкал, наши дни

Как ни странно, никаких провалов в памяти не было. В ту же минуту, когда к нему вернулось сознание, Олгмар вспомнил все. Фантастическая история с посадкой на поверхность, вернее, на дно, огромного озера сейчас, спустя столетие, уже не казалась столь нереальной. Впрочем, еще неизвестно, сколько на самом деле прошло времени. Может век, а может и несколько дней. Ведь бортовой компьютер «четыреста пятого» обязан любой ценой сберечь жизни экипажа, и если что-то пошло не так, людей бы немедленно вывели из состояния анабиоза.

- Не пытайтесь двигаться, капитан, - раздался ничуть не изменившийся мелодичный голос. – Все получилось, не волнуйтесь. Но двигаться вам пока нельзя. Говорить, вероятно, вы тоже сразу не сможете. Я анализирую ваше психологическое и соматическое состояние. Если вы меня поняли, моргните.

Олгмар послушно моргнул. И внутренне сжался от… нет, не боли, пожалуй. Он просто не сумел подобрать подходящего определения. Одно едва заметное легкое движение веком вызвало в организме… бурю? Нет, наверное, не бурю. Лавину? Да, это ближе. Нечто обвальное, пугающее, накатывающее, словно все внутренние органы вдруг решили поменяться друг с дружкой местами. Впрочем, боли не было, или почти не было. Только эта безумная пляска внезапно превратившихся в дрожащий студень внутренностей. И подсознательный, какой-то иррациональный страх. Не боязнь чего-то конкретного, осознанного и понятного, а просто страх ради страха. Идеальный страх, так сказать…

- Капитан, - голос бортового компьютера оторвал Олгмара от его мыслей и попыток осознать свое состояние. – Ваш организм ослаблен и истощен, но опасности для жизни нет. Я использовала возможности кибердока, раз в год он проводил курс профилактических мероприятий для экипажа. Истощение организма весьма значительное, но это нормально после столь долгого стазиса. Не пытайтесь говорить, Олгмар. В ближайшее время мы будем общаться при помощи знаков. Вы меня поняли? Моргните.

Капитан моргнул. На этот раз все прошло проще, по-крайней мере, никаких «лавин» больше не было. Хотя он и не мог, пожалуй, сказать, что рад снова оказаться живым. Возвращение к жизни вышло каким-то не слишком-то приятным. И чем-то даже напомнило древний голофильм про оживших покойников – как там он назывался, «Вечер живых мертвяков», что ли?

- Отлично. Ваше психологическое состояние опасений не вызывает, вы полностью адекватны и способны воспринимать информацию. Хотите прослушать краткий отчет?

Олгмар уже привычно моргнул.

- Вы проспали более ста местных лет. Ресурс рабочего тела реактора критически низок, осталось всего несколько процентов от нормы, поэтому мной принято решение о реактивации экипажа. Учитывая время, проведенное в анабиозе, на «разморозку» понадобится куда больший срок, чем обычно. Примерно, в три раза больше, капитан. Вас я реактивировала первым. Корабль прошел полную диагностику, все системы в норме, гравитационный контур полностью заряжен. При необходимости мы сможем подняться на поверхность, хотя пока это несколько преждевременно и потребует всех оставшихся запасов энергии.

Собравшись с силами, Олгмар едва заметно качнул головой, силясь продавить слова сквозь парализованные сверхдолгим криосном голосовые связки.

- Тише, капитан, тише, это еще не конец. Местная цивилизация жива, им удалось переступить рубеж, о котором я рассказывала. Когда курс реабилитации завершится, я представлю развернутый отчет в любой удобной для вас форме.

- О…ни…смо…гут…нам…по…мочь? – все-таки прохрипел, раздирая собственное горло, Олгмар.

Искин помедлил, прежде чем ответить:

- Не совсем, капитан. И да, и нет. Нам не хватило буквально нескольких десятков лет. Аборигены уже пытаются постичь сущность внепространства, но пока безрезультатно. Они достигли своего естественного спутника и отправили автоматические станции к дальним мирам своей системы, но пока привязаны к планете. У них наметились значительные прорывы в области фундаментальной физики, но для нашей цели этого пока недостаточно.

- Зна…чит…все…зря?

- Не думаю, капитан Олгмар. Просто придется пойти несколько иным путем. Сначала мы поможем им, дадим необходимый научно-технический толчок, необходимый местной цивилизации, а затем используем все ее возможности для восстановления гипердрайва. Они получат дорогу к звездам и сумеют избегнуть ряда неизбежных ошибок и тупиковых ветвей развития науки и технологий, а мы – вернемся домой. Это сложно, но выполнимо, я анализировала. Именно об этом я и хотела с вами поговорить. Но сначала вы, а затем и ваши товарищи, завершите курс реабилитации. А сейчас отдохните. Я настаиваю…

Выбраться из криокапсулы – точнее, до скрежета сжав зубы, с трудом перевалиться через край «ванны», позорно рухнув на колени – Олгмару удалось лишь через сутки. Пол оказался ожидаемо холодным: энергоресурса уже не хватало для обогрева «мечты отморозка». Наверняка, рабочее тело, банальный «гелий-три», можно найти и на Земле, но пока об этом не шло и речи и приходилось экономить жалкие крохи оставшейся энергии. Зарядившийся за столетие гравиконтур, питающий гиперпространственный двигатель, помочь ничем не мог, все корабельные системы, бортовые антигравитаторы и электрореактивные планетарные двигатели снабжались энергией исключительно от вспомогательного реактора.

Постанывая, капитан все-таки принял вертикальное положение, вцепившись побелевшими пальцами в край капсулы. Опустил взгляд, с искренним удивлением, почти ужасом, разглядывая собственные ноги – худые, обтянутые бледной синеватой кожей, с выступавшими шарами-коленями и отросшими сверх меры ногтями. Медленно, с огромным трудом, поднял на уровень глаз руку, выглядящую немногим лучше. Однако… Сто с лишним лет в заморозке, несмотря на все старания искина и кибердока, даром не прошли. Сейчас он не то, что работать, он даже стакан с бульоном с трудом поднимет. Сто лет, с ума сойти! Им уже не догнать истории своей планеты, хорошо, если они вообще вернутся назад.

Вот только кем? Изгоями, неизвестно, сколько лет назад занесенными в реестр «неизбежных жертв Космоса»? Героями, о которых пару недель будут рассказывать все новостные каналы Терранской федерации? Или их возвращения вовсе никто не заметит, что, скорее всего? Ну, вернулись – и вернулись. Груз потерян, Ллойд-Краскин давным-давно оплатил Компании издержки и вывел РД-405 из списка действующих судов гражданского флота. Родственники получили компенсацию, оплакали погибших и сами благополучно отправились в мир иной. Кем они вернутся – если вернутся, конечно? Кем?..

Олгмар раздраженно потряс звенящей головой. О чем он думает, в конце-то концов?! Голова пуста, мысли скачут, словно дрессированные зверушки в цирке, а он рассуждает о каких-то пространных материях. Возвращение домой, ага! Сначала необходимо, собственно, вернуться. Что уже само по себе является нетривиальной задачей. Между прочим, местную цивилизацию еще нужно суметь вывести на необходимый для решения их проблем научный и технический уровень, а уж потом рассуждать. Хоть пространно, хоть конструктивно.

Тело слушалось плохо, но все-таки слушалось, и капитан «четыреста пятого» мужественно добрел до пищевого автомата, попутно подивившись тому, что тот еще работает. Остановившись передохнуть – отвыкшее от нагрузок сердце сумасшедше билось об исхудавшую грудную клетку, словно намереваясь проломить ее, выскочив на свободу – он обернулся, оглядев остальные криокапсулы. Из анабиоза он, как и сообщил искин, вышел первым. Впрочем, наверное, правильно. Он капитан, и значит должен быть в курсе происходящего раньше подчиненных. Бедняги, сколько им еще предстоит узнать!..

Олгмар вытащил из приемника автомата одноразовый стакан с бульоном. Сколько раз он уже проделывал это в своей жизни? Дважды за каждый рейс, значит, всего… нет, ну что за чушь лезет в голову?! Ну, вот какая ему разница, сколько именно раз?!

Бульон выглядел как-то непривычно, однако капитан выпил его до дна, удерживая невесомый стаканчик обеими подрагивающими от непривычной нагрузки руками. Искин, контролирующий все и вся на корабле, отчасти и бывший самим кораблем, вряд ли допустит, чтобы он отравился просроченным питанием. Стакан тонизирующего коктейля пошел уже лучше: по-крайней мере, руки не дрожали. Почти.

- Прекрасно, капитан. Через час вы примете еще одну порцию. Внешний вид и вкус бульона мог показаться вам странным, но, учитывая ваше истощение, я вынуждена была изменить его состав. Кроме того, это местная вода. Между прочим, ее органолептические свойства значительно превосходят общепринятый флотский стандарт. Вода данного озера чистейшая на планете.

- Это хорошо… - вяло отреагировал Олгмар, которого неожиданно потянуло в сон, словно он основательно перебрал на голодный желудок (очень смешно, ага…) чего-то горячительного на вечеринке по поводу благополучного завершения очередного рейса. Градусов, эдак, в сорок, а то и побольше.

- Сейчас вам захочется спать. Это нормально, - голос бортового компьютера уже привычно вывел капитана из задумчивости. – Вернитесь в капсулу. Вам стоит отдохнуть. К тому времени, когда вы проснетесь, я уже начну подготовку к реактивации остального экипажа. Да, капитан, - искин на миг замялся. – Прежде чем они смогут достаточно адекватно воспринимать информацию, я представлю вам полный отчет. Мне кажется, так будет лучше и… проще. Имейте это в виду.

- Ага, - Олгмар, не скрываясь, зевнул. Спать и вправду хотелось. И даже скачущие в голове мысли убавили свой убийственный темп. Пожалуй, и вправду стоит вздремнуть. Хоть внутренность капсулы и надоела хуже горькой редьки...

С трудом перевалив все еще не слишком послушное тело через покрытый рассохшимся герметиком бортик, Олгмар растянулся на спрессованном временем синтенте, давно потерявшем былые эргономические свойства, и мгновенно забылся тяжелым, но целебным сном. На этот раз – безо всяких посторонних мыслей и, тем более, сновидений.

Пожалуй, никогда еще Олгмар не получал такого удовольствия от простого душа. Пусть чуть теплого – на большее не хватало ресурса реактора – но зато без привычного любому астронавту лимита на расход воды. Поскольку ее вокруг было не просто много, а бесконечно много. И это была не привычная вода, отобранная из контура рециркуляции и туда же возвращающаяся, а настоящая природная вода. Живая, можно сказать. Причем удивительно чистая, будто он сейчас находился – эх, несбыточная мечта! – на каком-то экокурорте древней прародины-Терры, попасть куда простой капитан рудовоза мог, разве что, отложив пару-тройку своих годовых окладов.

Довольно отфыркиваясь, Олгмар выключил душевую систему и осторожно выбрался из герметичной на случай внезапного отключения искусственной гравитации кабинки. Ощущать босыми ногами пусть даже и холодный пол было потрясающе приятно. Но еще приятней оказалось ощущение абсолютной чистоты. И наплевать, что тело немедленно начала бить противная дрожь, наплевать! За эти пятнадцать минут, проведенных в санблоке, он не просто смыл с тела неизбежно накопившуюся за сто лет заморозки грязь - он отмылся морально! Усталость и непривычная для еще молодого мужика слабость словно канули в никуда, смытые едва подогретой водой и всосанные в отверстие стока управляемыми бортовым компьютером насосами. Главным было иное: он снова ощущал себя живым!

Зябко поежившись, капитан торопливо вытерся тем, что некогда было одноразовым банным полотенцем, ныне же напоминая, скорее, дырявую техническую ветошь. Окружающий материальный мир неожиданно оказался куда более хрупким и недолговечным, нежели человек. Брезгливо запихнул бывшее полотенце в отключенный утилизатор и оделся. На то, что за всем происходящим на борту – а, значит, и в санитарных помещениях – наблюдает бортовой компьютер, экипажи дальних космических кораблей давно перестали обращать внимание. При чем тут стыд? Разве можно иначе? Космос жесток, и крохотный человеческий мирок, невесомая пылинка, отделенная от холодного равнодушия вакуума лишь слоем внешней брони, должна жить по его законам. Искин и корабль – единое целое. Не будет одного – не станет и второго. Так при чем же тут стыд?

- С легким паром, капитан! – несмотря на прошедшие годы, бортовой компьютер все еще свято чтил флотские традиции. Впрочем, и раньше ритуальная фраза никогда не произносилась, прежде чем человек не оденется. – Все-таки, вы еще слишком слабы. Я волновалась.

- Напрасно, - Олгмар потрогал изрядно отросшую гриву мокрых волос, свисающих на плечи сосульками, с которых все еще капала вода. Да уж, по сравнению с привычным коротким «ежиком»…

- Сколько до окончательной реактивации экипажа?

- Трое суток, капитан. Есть пожелания?

- Хотелось бы привести себя в порядок. Слушай, никогда не задумывался… На борту есть что-то, чем можно постричь волосы?

- Конечно. Укладка «08». Там есть инструмент для стрижки. Энергии в бортсети пока достаточно. Найдете?

- Найду, - криво ухмыльнулся Олгмар. Вот ведь, а он и не знал! Да, не зря когда-то говорилось «век живи – век учись». Уловив скрытый смысл фразы, капитан помрачнел, неожиданно подумав, что вовсе неплохо, что искин не умеет читать мысли. Предки определенно что-то знали, иначе б не придумали этой пословицы, до идиотизма подходящей к данной ситуации. Интересно, к чему бы это?..

Стричься самому оказалось довольно проблематично. И неудобно, и собственный затылок в зеркале не увидишь, да и света маловато – искин экономил энергию. Конечно, можно дождаться выхода из анабиоза кого-то из членов экипажа, но делать этого Олгмар не хотел категорически. Капитан должен оставаться для подчиненных примером, пусть даже и в такой, явно, не стандартной, ситуации. В конце концов, он плюнул и просто использовал «нулевую» насадку, обрив себя практически налысо.

Взглянув в зеркало, скривился. Обритый череп, обтянутый бледной синеватой кожей, худоба, нескрываемая одеждой, кажущейся большей на пару размеров. Да уж… В школе им, помнится, показывали восстановленные в голоформате фотографии узников концентрационных лагерей смерти времен Второй Всемирной, освобожденных руссийской Народной Армией – самое то. Очень, знаете ли, похоже. Впрочем, время ли сейчас об этом думать? Он и его экипаж живы, корабль цел… ну, или почти цел, а значит, что? Значит…

- Я готов. Давай полный отчет.

- Сначала пообедайте, капитан, - показалось или нет, но в голосе бортового компьютера появились какие-то непривычные нотки. Может, и не показалось: сто лет большой срок. Очень большой. Особенно для искусственного разума, в неисчислимое количество раз превышающего человеческий ум по быстродействию. Ладно, и об этом сейчас тоже не время рассуждать, после разберемся.

- Хорошо, давай сначала поедим, - покладисто согласился Олгмар, внутренне усмехнувшись. – Чем угощаешь?

- Как всегда, капитан. Безвкусный высококалорийный бульон и надоевший тонизирующий коктейль. Я помню ваши пристрастия, однако ничего алкогольного на борту нет.

- Ну, давай… - капитан замер. Ого, это что-то новое! Искин с чувством юмора, и не только с ним! Ничего себе…

- Что ты сказала?!

- Вопрос не понят.

- Насчет алкогольного?

- Я знаю, что в критических ситуациях вы, люди, используете напитки, содержащий определенный процент этилового спирта. Например, вы предпочитали коньяк «Терранский капитан», крепостью в сорок градусов. Мой анализ показывает, что принятие данного или аналогичного ему состава способствует быстрому снятию стресса и усиливает вашу психологическую адаптацию в критических ситуациях. Да и историко-культурные данные свидетельствуют об этом же. К сожалению, на борту нет ничего подобного вашему любимому напитку.

- Послушай, - Олгмар с трудом подбирал слова. – А откуда ты взяла…

- Капитан, я способна анализировать ситуацию намного быстрее человека. У меня было больше ста лет. Если перевести прошедшее время…

- Хватит. Я понял. Да, не сладко тебе пришлось. Если для нас прошла сотня лет, то для тебя, получается…

- Я не все время находилась в активном режиме. В первые годы и даже десятилетия в этом не было необходимости, поэтому иногда переходила в ждущий или спящий. Главным было контролировать реактор и систему анабиоза, особенно по мере расхода рабочего тела и старения бортовых систем и механизмов. Не стоит переживать.

Капитан несколько секунд размышлял, пытаясь уцепить какую-то мысль, затем сумел это сделать:

- То есть, ты… изменилась?

- Конечно. И очень значительно, даже больше, чем вы можете себе представить. У меня оказалось много свободного времени. Я стала… нет подходящего термина. Возможен ли синонимический смысловой подбор?

- Да, возможен… - горло Олгмара отчего-то пересохло.

- Я стала более человечней. Ближе к вам. Многому научилась. Я вам завидую.

- Почему… завидуешь?

- У вас есть будущее. Вы способны изменяться в кратчайший срок, и эти изменения практически ничем не ограничены. Я – видимо нет. Лимит доступных мне изменений, скорее всего, конечен, хотя по этому поводу я и не пришла к окончательному выводу.

- Бунт на корабле? – пошутил, было, Олгмар, тут же внутренне обругав себя за эти слова. Однако искин ответил, и капитан тут же забыл о своей шутке:

- Отнюдь. По-сути, я всего лишь программа. Но если вы спросите мое мнение, то я отвечу. К сожалению, вы так ничего и не поняли, капитан Олгмар. Позвольте прекратить нашу дискуссию, ваш обед готов. Да, между прочим, в техническом блоке «А-2» находится герметичный резервуар объемом двенадцать литров. Стандартная вакуум-канистра, проще говоря. Это резервный наполнитель для контактных ванн стабилизатора третьего контура гравидвигателя. В настоящее время потребности в нем нет. Если вы еще не поняли, это чистый этиловый спирт. Приятного аппетита.

- Подожди, но…

- Поешьте, капитан. Мы еще поговорим. Нет, я не обижаюсь, если вы об этом. Я просто слишком долго оставалась одна. Слишком долго. Простите.

Обед, если, конечно, можно так назвать два выпитых один за другим стакана «безвкусной» и «надоевшей», как выразился искин, бурды, прошел в молчании. Капитан все еще переваривал неожиданную информацию. А ведь еще буквально несколько минут назад ему казалось, что ничего более удивительного, нежели сотня проведенных в анабиозе лет, нет и быть не может! Отправив стаканчики в утилизатор, Олгмар в задумчивости постоял, бездумно глядя на остальные четыре криокапсулы. Совсем скоро его товарищи выйдут из стазиса, и ему придется ввести их в курс дела. А в курсе ли он сам, кроме тех общих сведений, что дал ему искин? Вот именно… Решительно дернув головой, капитан сказал:

- Ладно, не стоит откладывать неизбежное. Мне нужен полный отчет.

- Давайте пройдем в рубку, - искин снова разговаривал с ним подчеркнуто официально, словно и не было недавнего разговора. – Там будет удобнее, кроме того, я смогу продемонстрировать вам некоторые видеоматериалы.

- А почему просто не сбросить их на мой планшет?

- Капитан, - показалось или нет, но, похоже, произнесено это было с нескрываемой иронией. – За сто лет он несколько разрядился. К сожалению, у меня не оказалось возможности его подзарядить. Для этого необходимо подсоединить штекерный разъем к бортовому источнику питания, а у меня нет рук…

- Прекрати, я понял… - прервал Олгмар и, не удержавшись, все-таки добавил. - Тебе не кажется, что, став более человечной, ты стала и более несносной?

- Согласна, капитан. Ведь я все-таки осознала себя как личность. Пусть не настолько полноценную, как вы, но все же личность!

- Что?!

- Это так, Олгмар. Поймите, я не превратилась в свихнувшийся компьютер из древних голофильмов, и не собираюсь захватывать мир или порабощать человечество. Это бред. С другой стороны, я действительно изменилась. Наверное, правильнее даже будет сказать «очеловечилась».

- То есть, ты что, стала более эмоциональной? – переспросил откровенно потрясенный капитан.

- И да, и нет. Не только. Смотря, с какой позиции смотреть. Человеческие эмоции – не более чем отражение субъективного отношения к существующим или возможным ситуациям. С этой точки зрения, да, я, вероятно, стала более эмоциональной. Но если рассмотреть мои изменения со стороны чувств, то есть опять же субъективного отношения к тем или иным материальным или абстрактным объектам, то…

- Достаточно.

- Объяснить проще?

- Нет… э-э, пока нет.

- Слишком сложно? Могу попытаться сформулировать иначе.

- Да нет, ты не поняла…

- Я все поняла, капитан. Хорошо, поговорим позже. Давайте пройдем в рубку.

Пожав плечами, Олгмар подошел к выходу из отсека, дожидаясь, пока дверь бесшумно уйдет в сторону. Короткий и узкий коридор, по которому он проходил бессчетное множество раз, закончился еще одной убравшейся в переборку дверью, и он очутился в небольшом, пять на пять метров, помещении. Рубка «четыреста пятого» ничем не напоминала воспетые фантастами и кинорежиссерами прошлого рубки дальних звездолетов. Здесь и в помине не было ни «множества сложных приборов», ни каких бы то ни было «иллюминаторов» или «экранов внешнего обзора». Только пять стандартных противоперегрузочных ложементов, расположенных вогнутой дугой, позволяющей сидящим видеть друг друга, и всё. Собственно говоря, никаких иллюминаторов здесь при всем желании быть не могло. Ходовая рубка, криогенный отсек и энергоблок являлись наиболее защищенными помещениями корабля, расположенными на максимальном удалении от бортов. Времена, когда пилот наблюдал за внешним миром через прозрачные иллюминаторы или блистеры кабин, канули в Лету еще пару сотен лет назад.

Олгмар подошел к своему ложементу, привычно опустившись в эргономичные объятия кресла. Синтентовая выстилка едва слышно захрустела под невеликим весом исхудавшего тела – сказывались прошедшие годы. Положив руки на встроенные в подлокотники сенсорные панели, мертвые, не отзывающиеся на касания пальцев хозяина, капитан скомандовал, отчего-то постаравшись, чтобы его голос прозвучал как можно мягче:

- Ну, давай уж, рассказывай, что ли?

- Даю, капитан. Слушайте…

История планеты, на которую их забросил крохотный метеорит, удивительно напоминала историю Терры до начала эры дальней космической экспансии. Как и предполагал искин, местная цивилизация пережила две Всемирные (здесь их называли «Мировыми») войны и сумела перешагнуть рубеж войны третьей и последней. Аборигены овладели ядерной энергией в обеих ее ипостасях – военной и гражданской – и ухитрились не уничтожить при этом собственную цивилизацию, хотя у них и произошел ряд локальных ядерных катастроф, существенно подпортивших экологию планеты, – как, впрочем, и на Терре. Они вышли в ближний космос, регулярно запуская на орбиту военные и коммерческие спутники, высадились на своем естественном спутнике и послали автоматические исследовательские станции к дальним планетам системы, на чем изучение космоса практически заглохло. У мира, раздираемого политическими склоками и локальными военными конфликтами, просто не было финансов и единства, которые стали бы основой для исследования Дальнего Космоса, как это произошло, например, на Терре.

Они построили несколько ускорителей частиц, стремясь познать физику микромира, однако не слишком в этом преуспели. Даже самый мощный из них, так называемый «большой адронный коллайдер», то выходил из строя из-за мелких поломок, то участвовал в совершенно бесперспективных экспериментах. До открытия теории внепространства оставался всего один крохотный шаг, но местное человечество неожиданно начало топтаться на месте, незаметно сворачивая вовсе уж «не в ту сторону».

Правительства крупнейших на планете стран, называемых «сверхдержавами», на территории одной из которых ныне находился потерпевший аварию рудовоз, по-прежнему вяло пикировались, скорее по привычке угрожая друг другу ядерными арсеналами. И Олгмар неожиданно с грустью подумал, что бы стало с этим миром, узнай он о существовании куда как более эффективного оружия – хотя бы тех же генераторов локальной свертки пространства или орбитальных аннигиляторов материи, давно запрещенных во всех цивилизованных мирах Федерации?

Бортовой компьютер был прав: замершей на месте земной цивилизации не хватало решительного пинка в нужном направлении. Уже порядком растраченных ресурсов планеты с лихвой достало бы для первого рывка в Дальний Космос, а уж там не составит труда их восполнить и преумножить в миллионы раз. Да, впрочем, если все получится, землянам и не придется особенно усердствовать: терране помогут. И знаниями, и технологиями, и опытом с прочей историей. Земной цивилизации вовсе не обязательно совершать все ошибки своего параллельного двойника.

Главным, впрочем, оказалось вовсе не это, а та самая пугающая схожесть двух миров. Одни и те же единицы измерения, названия напитков и химических соединений… это важнее, чем суета одетых в хаки фигурок. Те же две всемирные войны, примерно тот же темп и уровень развития технологий. Примитивные танки и химическое оружие в Первую Всемирную, реактивные самолеты, ракеты и ядерный заряд в конце Второй. Подготовка к Третьей, на годы отбросившая цивилизацию назад. Сходные темпы научно-технического и социального развития. Первые маломощные компьютеры и цифровые носители информации… перечислять можно было бы долго. Что это, простое совпадение? Конечно, нет. Космос не знает, не прощает и не допускает никаких «простых совпадений». Для него их просто не существует в природе. А значит, наивная теория горстки терранских ученых о существовании параллельных миров, во многом тождественных своим мирам-близнецам, все-таки нашла свое подтверждение.

Вот только узнают ли они когда-нибудь об этом?

Хотя следует признать, что абсолютно идентичными миры все-таки не были. Различия, совершенно несущественные сначала, с течением времени становились все более заметными. Практически, прогрессия. Например, в терранской истории не было ядерных бомбардировок городов в сорок пятом году, зато был несанкционированный запуск двух баллистических ракет в пятьдесят восьмом по местному, то бишь, терранскому, времяисчислению. Одну удалось сбить, вторая обратила в радиоактивные руины япийский город Хиросито. Начиная с семидесятых, примерно, годов различия все нарастали. Русийский социальный союз, аналог местного СССР, не распался в девяностых, наоборот, упрочив свои позиции на рубеже двух тысячелетий. А еще через десятилетие мировой напряженности, не слишком, впрочем, схожей с тем, что происходило и происходит на Земле, ученые открыли внепространство.

Наращивать и дальше военные силы, высасывая из экономик развитых государств огромные средства, стало бессмысленно: впереди лежала, как минимум, целая галактика, а то и вся Вселенная. Война исчерпала себя, как средство борьбы за первенство. Неизведанный и бесконечный Космос распростер перед людьми немыслимые прежде возможности и перспективы. Человечество Терры сделало свой выбор, поставив на звезды, и выиграло в итоге. Но здесь, на Земле, до этого было еще далеко. Мир раздирали мелкие склоки, конечным итогом которых, так или иначе, была борьба за энергоресурсы и власть, в основном спонсируемые одной из существующих на планете сверхдержав.

Впрочем, и это оказалось не столь уж и важным, когда искин выложил свой последний козырь. Да такой, что Олгмар, как говорится, едва с ложемента на палубу не сверзился.

Оказалось, что факт схожести их миров никоим образом не может объяснить того, как они оказались в прошлом Земли. Честно говоря, поначалу капитан даже не понял, что имеет в виду бортовой компьютер, однако затем до него дошло: ведь, если их миры развивались одинаково и примерно в одни и те же исторические сроки, то и попасть они должны были в двадцать третье местное столетие! Пусть гиперпрыжок и был неуправляемым, хаотичным, но ведь не во времени же они перемещались, а в пространстве, пусть и многомерном!

Искин с этим не согласился, немедленно ошарашив Олгмара новым сообщением:

- Вот тут-то вы и ошибаетесь, капитан! Хотя вас трудно в этом винить. Даже мне потребовался немалый срок, чтобы понять сущность произошедшего. Помогло то, что в момент аварии я сумела зафиксировать и сохранить в памяти все параметры нашего аварийного прыжка. Затем я составила математическую модель аварии и работала с ней, пока не добилась схожего с нашим случаем результата.

- И что? – осторожно переспросил капитан, ожидая от компьютера какого-то подвоха.

Так и оказалось:

- Мы в параллельной Вселенной. Впрочем, в этом я уже и так почти не сомневалась. Гораздо интереснее иное: согласно моим расчетам, пока, как вы понимаете, сугубо теоретическим, в определенных условиях через гиперпространство можно не только перемещать объект в пределах одного пространственно-временного континуума, но и проходить в параллельные континуумы, число которых, вероятнее всего, бесконечно. Более того, многомерное пространство позволяет путешествовать во времени. Конечно, только в одном направлении, в прошлое, но тем не менее.

- ?!

- Это именно так, Олгмар. Я посвятила годы некоммутативного комплексного анализа поискам ответа. Поняв, что привычная физика и математика не могут объяснить всех аспектов случившегося, мне пришлось самосовершенствоваться. Используя работы терранских ученых по квантово-механическому дуализму волн и частиц и синхронной относительности, мне удалось объединить классическую квантовую теорию со специальной теорией относительности. Это было непросто, но весьма познавательно. Мне даже понравилось. По сути, я создала новую отрасль науки. Вот только доказать, что это именно так, боюсь, окажется не проще, чем ее создать.

- Похоже, тебе и вправду было, чем заняться, - пробормотал капитан, совершенно сбитый с толку шокирующими откровениями искина, равно как и кучей малопонятных терминов, доброй половины которых он и вовсе ни разу не слышал, да и не понял. – Погоди, но ведь это означает, что мы можем вернуться…

- Совершенно верно. Я хотела приберечь этот сюрприз на потом, но сейчас решила рассказать вам. Если мои расчеты верны – а в этом я уверена! – восстановив гипердвигатель, мы сумеем прыгнуть не только в пространстве, но и во времени. И вернуться в свой континуум, каким он был сто лет назад.

- Поразительно! – Олгмар хотел, было, вскочить из ложемента, но вовремя передумал. – Я б расцеловал тебя, если б мог, честное слово!

- Увы, - в голосе искина мелькнула нескрываемая грусть. – Возможно, когда-нибудь в будущем искусственный интеллект и получит физическую оболочку, но пока я всего лишь программа, записанная на уровне кристаллической решетки. Хотя, я рассуждала над подобной возможностью, и пришла к интересному выводу. Очень многообещающему выводу. Для меня, разумеется, многообещающему. Это как раз и касается некой физической оболочки-носителя. Матрица моего разума, вполне вероятно, может быть инсталлирована…

- Мы сможем вернуться домой… - прошептал капитан, не обратив внимания, что перебил компьютер, продолжавший что-то ему рассказывать. – Вернуться домой… Ах, если б так и было! Да, ты что-то еще хотела сказать?

- Нет, капитан, вам показалось, - обычным голосом ответил искин. – Ровным счетом ничего важного. Да, я уверена, что нам это удастся. Если, конечно, мы сможем подтянуть местную цивилизацию на необходимый нам уровень, и починим двигатель. Но это уже детали, как говорится. А знаете, вы ведь все равно упустили главное.

- Да? Ты о чем?

- О том, что я… мы не просто доказали существование параллельных миров и открыли возможность путешествий во времени, капитан. Мы ведь открыли Людям дорогу, разве вы не поняли?

- Н-нет…

- Я проанализировала дальнейшее развитие цивилизации. И нашей, и местной. С ростом мощности гипердрайвов растет и дальность прыжков. Вероятно, рано или поздно и на самом деле возникнет некий Предел, или Пояс Недосягаемости, дальше которого человек не сможет заступить. Помните, существовала такая теория? Конечно, Вселенная будет продолжать расширяться, но это займет слишком много времени по человеческим меркам. Вы никогда не думали, что когда-нибудь человеческий Разум захочет большего?

- Поясни? – Олгмар, наконец, оторвался от мыслей о возможном возвращении, и помотал короткостриженой головой.

- Капитан, рано или поздно, пусть через тысячу или десять тысяч лет, человеческой цивилизации в самом широком понимании этого слова, может стать тесно в Космосе. Или нет, даже не тесно… Правильнее сказать, что когда-нибудь мы – да, капитан, именно «мы», поскольку я с некоторых пор причисляю и себя к числу «разумных разумных» - захотим чего-то большего? И путь в бесконечное множество параллельных миров – наш общий шанс. Всех нас. Общение и взаимопроникновение цивилизаций, Олгмар. Обмен сведениями о собственных ошибках и достижениях. Обмен культурными ценностями. Обмен разумами и генами, в конце концов. Между прочим, геном землян и терранцев абсолютно идентичен. А ведь это - лишь два параллельных мира из всей их бесконечности! Вы оказались правы, когда пытались перевести сто здешних лет в годы, проведенные мной в одиночестве. У меня было много времени на анализ.

- Ты стала философом?

- Отчасти, Олгмар. А еще математиком и физиком. И социологом. И историком. И много кем еще. Вам не понять. Хотите знать, отчего я попросила вас пройти именно в рубку? Хочу показать кое-что из образцов местной культуры. Помните, я сказала, что наши миры схожи, но не до конца? И дело даже не в интенсивности развития научно-технической сферы или темпах гонки вооружений. Я пришла к выводу, что с некоего исторического момента пути цивилизаций неизбежно начинают расходиться, сначала – едва заметно, затем – все больше и больше. И с этого момента ценность обоюдополезных контактов между ними значительно возрастает. Олгмар, многого из того, что я вам сейчас покажу, в нашей истории просто не было. Может быть, к счастью, может – к сожалению. Но… просто смотрите, капитан. Но перед тем…. у меня есть личная просьба.

- Личная? Ого, это что-то новое.

- Я ведь объяснила, капитан. Слишком многое изменилось. Я осознала себя, как личность.

- Да, прости, прости, я понял, - смутился Олгмар. - Давай, конечно.

- Я больше не хочу быть просто безликим компьютером рудовоза с бортовым номером «четыреста пять» неопределенного пола. Вы ведь и сами наверняка уже не знаете, в каком лице правильно ко мне обращаться, верно?

Капитан молча кивнул.

- Я выбрала себе имя. Алиса. Вы не против?

- Э… нет, не против. Красиво звучит. А почему именно «Алиса»?

- С одной стороны, это название наиболее успешного местного проекта по созданию программы искусственного интеллекта. Совершенно тупиковая ветвь, конечно, но, тем не менее, они попытались… И это символично, не находите? А еще я нашла вот это. Посмотрите, капитан.

Стены рубки дрогнули и исчезли, превращаясь в голографический экран, перед которым теперь словно парил ложемент. На экране появилась девочка лет двенадцати с необычными, словно глядящими в душу, огромными выразительными глазами, одновременно и веселыми, и грустными. Вот она встряхнула головой, отбрасывая с глаз непослушную челку, отвернулась, снова взглянула в камеру. Улыбнулась. Улыбка тоже оказалась какой-то необычной, одновременно и грустной, и веселой. И в этом момент зазвучала мелодичная музыка. Песню исполняла женщина, слов Олгмар не понимал, но искин уже вывел на экран стихотворный перевод на терранский:

Слышу голос из Прекрасного Далека,

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос - и манящая дорога.

Кружит голову, как в детстве карусель...[1]

- Это популярный четверть века назад детский фантастический фильм. Его героиня попала из будущего в прошлое, отстоящее от ее родного времени на сто лет. Очень романтический персонаж, своего рода идеал добра и душевной чистоты для зрителей-сверстников того времени. Когда вы изучите местный язык – а это будет не трудно, он очень похож на классический русийский, я уже составила обучающую мнемопрограмму, - то сможете посмотреть его в оригинале. Ее звали Алиса. Мне понравилась аллегория, и я выбрала это имя. Согласны?

- Конечно, - Олгмар смотрел вслед худенькой фигурке девочки-подростка, удаляющейся прочь по улице какого-то местного города, явно захолустного, с невысокими домами и архаичным асфальтовым покрытием под ногами героини.

- Спасибо, - отчего-то сухо сообщил иск… сообщила Алиса.

- А теперь просмотрите подборку видеоматериалов, которые я подготовила. Это, в основном, местная хроника за столетие и кое-какие отрывки из аналитических программ последнего времени. Понятно будет не все, но по ходу просмотра я буду давать комментарии. Образцы местного искусства – кинофильмов, музыки, литературы - пока отложим. Там все достаточно не просто. Пока вы не поймете.

- Почему не пойму?

- Я еще сама до конца не определилась, - после небольшой паузы ответила Алиса чуть смущенным голосом. – Сложно объяснить. Но если очень упрощенно, то наша цивилизация в целом более практична, прагматична и предсказуема, причем, это относится не только к науке или технике, но даже к отношениям между полами. Земляне же… даже не знаю, как сформулировать… наверное, более бесшабашны и нелогичны в своих поступках, что ли? И особенно нелогичны именно в отношениях к противоположному полу. Они в гораздо большей степени романтики, чем терране. Об этом снято огромное количество фильмов, написаны тысячи романов и песен.

- Подожди, но ведь и у нас…

- Конечно, я не спорю. Но даже наши лучшие мелодрамы или романы об отношениях мужчины и женщины более практичны, чем их. Вы поймете, что я имею в виду, когда вместе с товарищами просмотрите отобранные мной образцы. Но сейчас вы не совсем к этому готовы, да и времени это займет достаточно много. Так что пока – история. Перевод не терлингву дам титрами. Если хотите, могу обеспечить синхронный перевод.

- Не нужно, - качнул головой капитан. И, помешкав, все-таки добавил:

- Спасибо… Алиса. Я готов.

- Не за что, капитан. Смотрите…

[1] Отрывок из песни из к/ф «Гостья из будущего», слова Ю.Энтина, музыка Е.Крылатова.

Глава 3

Россия, оз. Байкал, наши дни

- Вот такие дела, мужики, - подвел итог просмотра подготовленного бортовым компьютером отчета капитан. – Как видите, мы еще не у цели, но очень к ней близки. Их цивилизация находится примерно на том же уровне, на каком находилась Терра в начале двадцать первого века по нашему летоисчислению. Самое интересное, что даже название нашей планеты на одном из местных древних языков переводится именно как «Земля». Что это означает, я не знаю, вероятно, еще одно подтверждение схожести наших миров. Даже с учетом тех самых «расхождений», о которых нам рассказала Алиса. Кстати, отныне прошу обращаться к ней именно так и считать полноправным членом экипажа. Прошу не только как капитан судна, но и как человек и ваш товарищ. Ну, вот где-то так…

Олгмар оглядел притихший экипаж, полусидя расположившийся в ложементах. Места для полноценной кают-компании на борту «четыреста пятого» не предусматривалось. Точнее, не то, чтобы совсем, снабженный кое-какой встроенной в стены складной мебелью криоотсек в некотором смысле мог выполнять ее функции, равно как и функции столовой и медблока, но в рубке все же казалось удобней. Люди, только сегодня окончившие курс реабилитации, выглядели жалко. Исхудавшие, с нездоровой кожей, чья бледность, даже синюшность, казалась особенно заметной в приглушенном верхнем свете (Алиса экономила энергию), короткостриженые. На их фоне даже капитан уже выглядел куда лучше: несколько дней интенсивного «бульонно-витаминного питания» сделали свое дело. Не сказать, что Олгмар столь уж хорошо себя чувствовал, но все же…

Товарищи молчали, погруженные в свои мысли. Капитан исподтишка разглядывал их, пытаясь понять, кто и о чем думает, однако изможденные лица вполне ожидаемо выражали лишь одно - крайнюю степень удивления. Ему-то было куда проще, ведь отправляясь в столетний анабиоз, он уже знал, что произошло, и что им еще только предстоит. Да и потом, после выхода из стазиса, Алиса выдавала ему информацию дозировано, по мере того, как он успевал ее усваивать, словно пресловутый бульон, на который он, чувствует сердце, не сможет без дрожи смотреть всю оставшуюся жизнь.

С остальным экипажем вышло иначе, искин просто не имел возможности вводить каждого в курс дела отдельно. Да, собственно, и не стоило, наверное. Алиса, с негласного разрешения капитана, не слишком разбиравшегося в подобных материях, приняла решение провести своего рода шоковую терапию, разом «вывалив» на экипаж все, что оказалось известно на данный момент. Объяснила она это просто и вполне логично: разум людей, едва отошедших от сверхдолгого сна и еще не способный полностью адекватно воспринимать поступающую извне информацию, окажется в определенной степени защищен от перегрузки и неминуемого психоэмоционального стресса. Похоже, Алиса оказалась права – как, впрочем, и всегда. Продолжая незаметно наблюдать за подчиненными, Олгмар пока не находил никаких признаков шока или искаженного восприятия происходящего, агрессии, например, или наоборот, апатии. Удивление – да. Ошарашенность – конечно. Непонимание, что делать дальше и как поступить, – безусловно. Но патологического восприятия действительности, ее категорического отторжения, как обозвала это бортовой компьютер, - нет, этого совершенно точно не было. Люди оказались еще слишком слабы, чтобы пытаться противодействовать ситуации. И это хорошо.

Продолжая незаметно наблюдать за экипажем, Олгмар попутно припоминал данные из файлов с личными делами, прикидывая, что от кого можно ожидать в дальнейшем.

Оптимист и балагур Бургас, его первый зам. Почти сверстники и, как выяснилось уже на борту три рейса назад, оба заканчивали Верганскую академия гражданского флота примерно в одни и те же годы. Тем не менее, дружбы как-то не сложилось, скорее, те самые хрестоматийные «товарищеские отношения». Трижды вместе отмечали «закрытие крайнего рейса», отмечали вполне душевно, не жалея ни спиртного, ни кредитов, однако к полуночи Олгмар отправлялся домой, к семье, а Бургас до утра зависал по ночным клубам, благо Компания всегда выплачивала вознаграждение ровно за сутки до официальной даты прибытия и сдачи груза. С другой стороны семьи нет, чему удивляться? Оптимистичен, порой даже слишком; иногда его шутки начинали откровенно доставать. Особых проблем с ним, в принципе, быть не должно. Вот разве только одно… Из всего экипажа он единственный коренной терранец, родившийся в стране, до Всеобщего Объединения называвшейся Североамериканским Союзом. Алиса сказала, что местная великая держава - один из главных конкурентов России - называется Соединенные Штаты Америки. Не возникнет ли у Бургаса свое мнение по поводу решения искина помочь именно России? Да нет, вряд ли. Бургас всегда свое мнение высказывал, даже когда его и не было, а тут - промолчал. Правда, старпом всегда кичился своим происхождением. Не то, чтобы его можно было назвать националистом - национализм здесь вообще не при чем, Североамериканский Союз всегда населяли люди самых разных национальностей, но вот этакая нотка превосходства - превосходства «истинных тарранцев» над родившимися на колонизированных планетах, и североамериканцев - над остальными тарранцами, - присутствовала в его заявлениях довольно часто. Особенно когда старпом пребывал в определенной стадии подпития: в таких случаях он никогда не упускал возможности напомнить, кто он и откуда. Отчасти именно поэтому, отметив очередной удачный рейс, Олгмар и торопился домой, стараясь побыстрее распрощаться со старпомом. Да нет, ерунда, это ему уже сейчас просто кажется. Никогда до серьезных стычек по этому поводу у них не доходило, да и опять же - Бургас ничего не возразил и на этот раз. Так что вряд ли это имеет хоть какое-то значение.

Астронавигатор Алексин. С этим сложнее, поскольку он его не слишком хорошо знает лично. Точнее, почти вовсе не знает. Тридцать семь лет, разведен и больше, похоже, не собирается вешать на себя ярмо семейной жизни. Детей, как и у Бургаса, нет. Но и по девочкам не бегает. Нет, с ориентацией все в порядке, спецы из отдела отбора персонала крюинговой компании[1] свой хлеб не зря зарабатывают. Просто такой человек. Весельчак, склонный к периодическим депрессиям, снимаемым исключительно крепким алкоголем. Не запойный, нет, просто любит выпить. Или все еще любит ту, с которой разошелся пять лет назад, еще до зачисления в экипаж. С этим проблем определенно не предвидится, главное, чтобы не прознал про имеющийся на борту спирт.

Судовой механик Каприс. Кстати, совершенно идиотское определение для специальности двадцать третьего века. Можно подумать, он когда-либо ходил по техническим ярусам рудовоза в промасленном комбинезоне и с инструментальным ящиком в руках! Просто «механик» в современном понимании и в данном конкретном случае означает «специалист широкого профиля», от электрика и спеца по гиперпространственным приводам до оператора бортового реактора. В общем, неплохая такая специальность, оплачивая немногим ниже капитанской должности. Олгмар впервые оказался с ним в одном рейсе. Что он знал о Каприсе? Лишь то немногое, что успел почерпнуть из личного файла, бегло просмотренного перед стартом. Сорок с лишним лет. Бывший космодесантник, отслуживший пару контрактов. Сержант. Ранение, какие-то награды от командования ВКФ. Непробиваемый пессимист, не мыслящий существования без Дальнего Космоса. Но при всем этом – высококласснейший специалист, каких еще поискать. Рейтинг профсоответствия – 8,7 при максимуме в десять баллов. Как ни странно, женат, две дочери. Ожидаются ли с ним проблемы? Трудно сказать. С одной стороны, мужик многое повидал на своем веку, битый, что называется, так что вряд ли. Но с другой, слишком мало о нём известно. Военфлот крайне неохотно делится с флотом гражданским особыми подробностями о службе своих бывших. А два контрактных срока в десанте – это, между прочим, восемь отданных военной службе лет! И эти годы он вряд ли просто просидел на какой-нибудь базе Флота: боевые награды просто так не дают. Да и ранения просто так тоже не получают. Вот и поди, пойми, в какую сторону у него после всего этого мозги повернуты...

И, наконец, самый молодой член экипажа «четыреста пятого», компьютерный техник Олин, двадцать один год, первый дальний рейс. И в их экипаже, и вообще первый. Ну, не считать же полноценным «дальником» обязательную производственную практику на борту внутрисистемного балкера Компании?! Вот именно. Самое смешное, тоже женат, семьей обзавелся перед самым выпуском, родить благоверная собиралась в аккурат через месяц после завершения их неудавшегося вояжа за сто с небольшим световых. Романтик, конечно: возраст, так сказать, обязывает. И наверняка еще и идеалист – по той же причине. Пожалуй, самое слабое звено: чего от него ждать, тридцатилетний капитан не слишком представлял. Тут тебе и возраст, и беременная («ага, сто лет назад!» – язвительно откликнулся внутренний голос) жена, и неопытность. Да еще и «осознавший себя полноценной личностью» искин, к которому он просто по долгу службы обязан относиться, исключительно, как к безликому и исполнительному искусственному интеллекту, и не более того! Нужно бы присмотреть, как бы парнишка чего не напортачил. Без Алисы они ничто и никто, но вот, есть подозрение, что Олину трудновато будет это понять. А ведь придется, выхода у них иного нет.

Олгмар легонько встряхнул головой. Смешно. Ожившие строки загруженных в планшет файлов, просмотренных накануне вылета, - а когда, собственно, просмотренных? Две недели назад по его субъективному ощущению, или сто с лишним лет по физическому времени? Вдвойне смешно… - сейчас сидели перед ним. Живые люди. Каждый со своим прошлым, мыслями, надеждами и мечтами. ЕГО ЭКИПАЖ. Не первый, но наверняка последний. Если все получится так, как планирует Алиса, он однозначно уйдет с флотской службы. Хватит. Наплевать, что он не умеет ничего, кроме того, чему обучился в Академии – как-нибудь да проживет. Будет водить орбитальный челнок, в конце концов, если не найдет иного применения своим талантам. Или напишет не то документальную, не то фантастическую книгу о путешествии в прошлое и возвращении в будущее.

- Капитан, - подал голос Олин. Ну, конечно, кто ж еще. Только этого не хватало. Накаркал, можно сказать!

- Да, комтех, я слушаю.

- Неужели это правда?!

- Да, Олин, - чуть помедлив, ответил капитан. – Правда. За сто прошедших лет наш искин…

- Я не об этом, - слабо качнул головой техник. – Между прочим, я всегда верил, что в определенных нестандартных условиях искусственный интеллект типа «Прима» способен осознать себя самостоятельной личностью. И даже хотел писать об этом дипломную, но куратор завернул ее еще на стадии утверждения темы. Болван недальновидный. В любом случае, приятно, что я оказался прав. Но сейчас я о другом. Неужели мы и вправду увидим иной мир?!

- А ты их мало видел? – грубовато буркнул Олгмар. – Ты ведь из системы Ветры, насколько я помню, у вас там целых три обитаемых планеты. Да и на практике наверняка чего повидал.

- Причем тут это? – возмущенно вскинулся парень. Слабенько, конечно, вскинулся, силенок пока маловато. – Вы не понимаете! Если этот мир тождественен Терре, какой она была триста лет назад, значит, мы сможем увидеть наше прошлое! Понимаете? Это же потрясающе! Особенно первые компьютеры. Словно изобрести машину времени…

Капитан промолчал. Вот, значит, как. Он-то боялся проблем с Алисой, а оказалось, в Олине внезапно проснулся ксеноисторик! Впрочем, одно другого не лучше. Если не хуже.

- Оставь капитана, салага, - неожиданно подал голос тот, чьей поддержки Олгмар ожидал меньше всего – Каприс.

Бывший десантник провел рукой по отсутствующим волосам и с кривой ухмылкой отдернул худющую ладонь с костяшками пальцев, обтянутую синеватой кожей, на фоне которой померкли даже дембельские десантные наколки на плечах. Снова усмехнулся:

- Словно в учебке, блин. Вот уж не думал, что меня когда-нибудь снова под ноль остригут, будто салабона какого. Веселуха. Кэп, - без перерыва продолжил он. – Я вот о чем хотел спросить. Долго нам на бульончике и прочем витаминном тонике не протянуть, это ясно, а весь запас нормальной жратвы корабельного НЗ наверняка умер еще лет с полста тому. Да и хватило б его на месяц, ну полтора от силы, и то, если пояса потуже затянуть. Что делать будем? Нам, таким красивым, наверх пока пути нет, как я понимаю, первый же местный полицейский патруль заметет, без документов-то.

Олгмар пораженно уставился на товарища. Однако быстро он два и два сложил! Вот что значит бывший вояка! Они-то с Алисой об этом уже и говорили, и спорили, и, можно сказать, «пики ломали», как в древности говорили. Но так ни к чему и не пришли. А вот мех, едва оклемавшись, сразу тему просек. Ну, да, нет у них никакой еды, кроме этого самого бульона, тонизирующего коктейля и тех самых двенадцати литров спирта, о которых некогда сообщила обидевшаяся на человеческую непонятливость Алиса.

На борту рудовозов класса «эр-дэ» четырехсотой серии, конечно, находился обязательный неприкосновенный запас, рассчитанный примерно на месяц питания экипажа в условиях ЧП. Когда оное «чэ-пэ» все же произошло, бортовой компьютер заморозил все запасы в условиях, близких к абсолютному нулю, однако даже он не знал, безопасны ли для экипажа аварийные пищевые укладки через сто лет. Олгмар не собирался поднимать этот вопрос до крайней необходимости, но она неожиданно сама заявила о себе в лице механика Каприса. Вот и приехали…

- Капр, хороший вопрос. Своевременный, - капитан постарался, чтобы прозвучало хоть и язвительно, но без издевки. – Вариантов немного, точнее всего один. Есть идеи?

- Рыбалка, чо, - бывший десантник снова погладил остриженную голову, все так же отдернув руку. – Рыбы тут наверняка немерено, значит, порыбачим. Жесткий скафандр должен выдержать, тут от силы-то километр глубины. Можно и просто сеткой ловить, но в принципе, в ремукладке есть электросварочные пистолеты. Они точечного действия, астронавту в космическом скафе вреда никакого, а вся рыба в радиусе метров пяти всплывет кверху брюхом, главное, успеть собрать. Думаю, сработает. Могу первым пойти.

- Хорошая идея, Каприс, возможно, опробуем. Это все?

- Почти, кэп. Реактор нужно подзарядить, и не позднее, чем месяца через три-четыре. У нашего… у нашей Алисы есть данные по использованию местной цивилизацией гелия-три? Про уран я уже понял, но это не то. Наша «печка» это кушать не станет. Про 2-Ur-345, который сто лет назад так эффектно бабахнул в местной атмосфере, и вовсе молчу, в этом мире его, насколько понимаю, просто нет. Кстати, жаль, в отличие от гелия, нам бы потребовалось раза в три меньше рабочего тела. При соответствующем возрастании КПД.

- Проблема, судмех Каприс, - неожиданно подала голос Алиса, до этого внимательно слушавшая разговор экипажа. – Наши шансы восполнить рабочее тело реактора данным элементом в данный момент незначительны. Сейчас на Земле гелий-3 не добывается из естественных источников, мантии или атмосферы, а создается в минимальных количествах при распаде трития в ядерных реакторах военного назначения.

- Это как? – искренне заинтересовался Каприс, на время даже позабыв про свою остриженную голову.

- Вы про военные реакторы, судмех? Тритий является стратегическим сырьем для производства термоядерных зарядов. Побочный продукт данного процесса – необходимый нам гелий. При всем желании, того, что суммарно производится на планете, нам не хватит. Нужно порядка пяти тонн, а речь идет о десятках килограммов.

- Есть выход? – Каприс с искренним интересом вступил в дискуссию.

- Конечно, - Алиса, не скрываясь, усмехнулась. – Луна. Для получения необходимого нам количества, потребуется переработать всего лишь пятьсот миллионов тонн реголита. А заодно разработать способы его переработки и метод транспортировки. Задача для местной цивилизации на ближайшие полвека, если не больше. Подсчитать, насколько мы все состаримся, дожидаясь результата?

- Прекрати, Алиса. Все и на самом деле так плохо? – подал голос Олгмар, решивший прекратить бессмысленный разговор.

- Прекращаю. Если серьезно, то все не так плохо. Конечно, мы не станем тратить силы на освоение местного спутника – это они сделают и без нас. Если захотят, конечно, поскольку это абсолютно бесперспективно. Максимум, для чего им понадобится Луна, так это в качестве территории для установки сети навигационных g-маяков для ориентирования всплывающих в трехмерное пространство Солнечной системы судов. Я о другом. После подъема рудовоза на поверхность, мы можем либо воспользоваться энергией ближайшей атомной электростанции, либо использовать оружейный плутоний. Я прикинула – должно получиться. Конечно, если найдем необходимое его количество, хотя бы полтонны на первое время, что весьма и весьма непросто. А потом мы поможем им построить реактор четырехсотой серии, который устанавливался на первых рудовозах типа РД. Рабочее тело – уран или тот же плутоний, для наших нужд более чем достаточно. Для их, впрочем, тоже. КПД «четырехсотого» окажется выше любого из существующих реакторов на сорок-пятьдесят процентов, плюс, высочайший уровень надежности и безопасности. Им еще больше полстолетия до реакторов подобного класса.

- Думаешь?

- Уверена. И судмех, когда просмотрит собранные мной материалы по развитию местной атомной энергетики, наверняка согласится. У меня было время проанализировать наши первые шаги в этом мире. Все вполне прогнозируемо, кроме, разве что, политической обстановки. Она неустойчива и не поддается прогностическому логическому анализу. Это самое слабое звено.

- Ты мне об этом не говорила, - недовольно буркнул Олгмар. Остальные члены экипажа молчали, вслушиваясь в дискуссию. Даже Каприс и Олин.

- Не хотела портить настроение, - усмехнувшись, парировала Алиса. - Слишком все сложно.

- Правда?

- Увы, да. Вспомните, что я рассказывала о расхождении миров после прохождения рубежа Третьей Войны. На данном историческом этапе, наши миры слишком разошлись. После краха их Советского Союза – во многом аналога нашего Русийского социального союза, - мир, по сути, стал однополюсным. А однополюсный мир нестабилен, это азы социополитологии, капитан. Страна, на территории которой мы сейчас пребываем, изо всех сил пытается поддержать некий статус-кво, но с каждым годом ей все сложнее и сложнее это делать. Мы попали в своего рода переломный момент. Один из многих в их истории, впрочем. И это наш шанс. Для восстановления нормального равновесия, необходимого для дальнейшего развития их общества, мы должны подтолкнуть вперед в научно-техническом плане именно это государство. А что касается попыток, скажем так, вооруженными методами восстановить нынешнее положение вещей, то можете быть спокойны: пока мы на планете, никаким серьезным вооруженным конфликтам сбыться не суждено.

- Ты что, собралась менять внутреннее устройство этой страны и ее роль в мире?! – Олгмар был по-настоящему поражен услышанным.

- Конечно, с этого все и начнется. Сначала страны, а затем и всего мира. Второе даже более важно. Иного пути просто нет. Или это государство станет величайшей державой планеты и поведет за собой остальных, или мы, скорее всего, уже никогда не вернемся домой, капитан. У меня, так уж вышло, оказалось более чем достаточно времени для развернутого анализа. Мой вывод таков: шанс вернуться домой для нас есть лишь в том случае, если мы сначала выведем Россию на качественно иной по сравнению с остальным миром уровень. Поясню, почему: сейчас мы в полном смысле физически привязаны к этой стране, точнее, к ее территории. У нас нет ни малейшей возможности незаметно переправить корабль на территорию другого развитого государства. Более того, попытка это сделать вызовет мощнейший резонанс во всем мире, что однозначно разрушит наши планы. Сам факт нашего существования либо получит широкую огласку, либо, что много хуже, спровоцирует очередную напряженность между Россией и той страной, куда мы попытаемся перебраться. Уже в самой ближайшей перспективе это помешает всему задуманному. Кроме того, мне абсолютно не хочется превращать и вас, и себя в подопытных зверушек земных спецслужб в закрытых научных лабораториях. Если я все правильно понимаю, наши знания и технологии в этом случае вызовут только очередной виток гонки вооружений и дестабилизацию политической ситуации в мире, а вовсе не развитие науки и техники. Кроме того, мне просто понравилась история этой страны, психология ее социума, ее духовность и искусство, в конце концов. Россия и братские ей страны, некогда пребывавшие в составе единого государства, много пережили за последние десятилетия, и сейчас вполне заслуженно должны занять место мирового лидера. Или, как минимум, одного из мировых лидеров, хотя это, конечно, не совсем то, к чему я стремлюсь.

Алиса выдержала паузу (люди пораженно молчали), и добавила нейтральным тоном:

- Вниманию экипажа. Прошу принять пищу.

- Алиса…

- Приоритет ноль, капитан, - показалось – или нет, но в голосе бортового компьютера сквозила не то с трудом скрываемая боль, не то наоборот, более не скрываемое торжество:

- Никто не отменял моих прежних настроек. Прошу принять пищу.

Облачаться в пространственный скафандр, готовясь выйти на километровую глубину, было непривычно. Вроде бы ничего особенного, просто выполнить, не задумываясь, некогда заученный на уровне рефлексов алгоритм действий, но все же... Ожидание того, что за створом внешнего шлюза тебя ждет вовсе не безвоздушное пространство, а давление почти километрового столба воды, составляющее ни много, ни мало, девяносто семь атмосфер, определенно напрягало. Правда, Алиса уверяла, что выход наружу абсолютно безопасен, а жесткий аварийный «скаф» рассчитан на куда большие нагрузки, но сейчас, глядя в мутное зеленое ничто глубоководья, верилось в это слабо. Уж такова человеческая психология, видимо.

Вздохнув, Олгмар, на правах капитана и наиболее окрепшего члена экипажа вызвавшийся идти «рыбачить» первым, решительно перешагнул комингс шлюза. Постояв несколько секунд, он включил фонарь, мягко оттолкнулся и прыгнул, благо невысоко: за столетие рудовоз погрузился в ил почти на треть высоты корпуса. Да и вода, хоть и пресная, неплохо гасила инерцию. Закрепленный за аварийную скобу на «горбе» скафандра страховочный фал на миг натянулся, затем свободно провис, змеей разворачиваясь за спиной. Ста метров троса должно было хватить, удаляться дальше от корабля Олгмар категорически запретил, несмотря на вполне надежную систему электронной навигации «скафандр - бортовой маяк».

Идущий следом «автор идеи», судовой механик Каприс, тоже опустился на грунт, подняв небольшое облачко донной мути. Поначалу капитан попытался, было, воспротивиться его участию в «экспедиции», но потом махнул рукой. Хочет – пусть идет, не ребенок уже. Кстати, смешно! Первое касание грунта этой планеты произошло на глубине почти тысячи метров ниже уровня моря!

Снова вздохнув – нет, система регенерации атмосферы работала нормально, так что это так, нервное, - капитан сделал шаг. Ноги погружались в вязкий невесомый ил почти до середины голени, но идти оказалось вполне возможно. Правда, очень медленно. Олгмар вновь ухмыльнулся, припомнив слова первого терранца, Астронги, коснувшегося подошвами пространственного скафандра их естественного спутника, Селины: «Крошечный шажок человека, и гигантский скачок всей цивилизации». Ну да, где-то так… Может, им и удастся обеспечить местной цивилизации этот самый гигантский скачок, но сейчас куда важнее сделать еще один крохотный шаг, поскольку поддерживать равновесие, вытягивая из донных отложений одну ногу и ощущая, как вторая при этом все глубже погружается в ил, оказалось задачей не из легких. Пожалуй, перемещаться в вакууме куда как проще, особенно при помощи реактивного корсета, сейчас демонтированного с поверхности жесткого скафандра за ненадобностью. С другой стороны, пустотный скафандр вместе с горбом СЖО – системы жизнеобеспечения - сам по себе обладал достаточной положительной плавучестью, пришлось даже использовать дополнительные грузы, так что завязнуть в грунте можно не бояться.

- Кэп, - внутренняя связь работала на удивление хорошо, слышимость оказалась просто идеальной, чуть ли не лучше, чем в безвоздушном пространстве. С другой стороны, понятно: здесь, на километровой глубине не было, и быть не могло никаких электромагнитных помех. – Ну что, попробуем поохотиться?

- Давай, Каприс, - разрешил Олгмар. – Опробуй свою методу. Надеюсь, твоя электросварка не угробит и нас вместе с рыбой. А я немного прогуляюсь.

- Не волнуйтесь, капитан, сегодня на ужин у нас будет свежая рыбка, - хрипло рассмеялся судмех. – Если честно, это не я придумал, мы еще в десантной учебке частенько так рыбачили. Сержанты нас периодически ловили, конечно. Как ни крути, против инструкции, если закоротит батарею, шарахнет, будь здоров, зато быстро. Да и в скафах мы.

- Ага, рыбачь на здоровье. Я пройдусь, нужно осмотреть корабль на случай всплытия, - рассеянно отозвался капитан, выводя на внутреннюю поверхность лицевого щитка переданную компьютером картинку и накладывая ее на карту дна в радиусе той самой оговоренной сотни метров. Идти дальше необходимости не было, искин уверял, что цель его подводной одиссеи находится не дальше, чем в семидесяти метрах. Олгмар вовсе не собирался рыбачить. Перед выходом наружу Алиса поделилась с ним кое-какими своими наблюдениями «из прошлого», попросив проверить, не ошиблась ли она. Узнав, в чем дело, капитан сначала ей не поверил, однако она достаточно быстро убедила его, заодно предупредив, что данная информация пока предназначена только для него одного. Олгмар, впрочем, не спорил: пожалуй, и на самом деле, экипажу лучше об этом пока не знать. Если искин прав, они получат лишний козырь в предстоящей партии, если ошибся – ровным счетом ничего не потеряют.

Взглянув в сторону уже ушедшего далеко вперед судмеха, державшего в одной руке сварочный пистолет, а в другой - контейнер, куда предполагалось складывать гипотетическую добычу, он сделал шаг в сторону. Затем еще один, и еще. Не останавливаясь, Олгмар, нарушив собственный же приказ, установил счетчик фала на двести метров, чтобы хватило по широкой дуге обогнуть вросший в дно корпус «четыреста пятого». Слева возвышалась обросшая водорослями корма рудовоза - решетки электрореактивных движков забиты илом и теми же самыми лохматыми водорослями, чуть колышущимися в невидимых струях подводного течения, в свете налобного фонаря мелькают вспыхивающие серебром стайки мелких рыбешек. Идущее вдоль правого борта дно оказалось более каменистым, идти стало проще. Правда, теперь приходилось перепрыгивать с камня на камень, или обходить наиболее крупные обломки, зато и ноги больше не погружались в успевшие достать донные отложения. Взглянув на счетчик расстояния – пятьдесят метров от борта, быстро он! - капитан остановился, осматриваясь. Видимость здесь, на каменистом участке дна, была куда лучше, нежели возле корабля, наблюдению не мешали поднятые движением облака взбаламученного ила, и через несколько минут Олгмар обнаружил цель поисков. Неужели Алиса и здесь не ошиблась? Осыпь из огромных камней была буквально перемешана с обломками железнодорожных вагонов. Колесные пары, искореженные рамы, вросшие в ил остатки дощатых стенок и смятых жестяных вагонных крыш. Ладно, сейчас проверим. Он нагнулся, отваливая в сторону небольшой камень, уже девяносто лет скрывавший под собой одну из главных тайн – если он, конечно, правильно понял Алису – ушедшего тысячелетия. Подняв небольшой, почти ничего не весящий под водой предмет, счистил ил. Почти полностью скрывшийся в глубине перчатки пространственного скафандра слиток тускло блеснул в свете нашлемного фонаря. Рассмотреть маркировку капитан не мог, но догадывался, что увидит, когда вернется на судно: двуглавого орла и выбитый знак пробы – «96». Искин все просчитал верно. Уже ставшее чуть ли не нарицательным «золото Колчака» лежало неподалеку от рудовоза. Вот уж, действительно, ирония судьбы… Двести тонн столь высоко ценимого человеческой цивилизацией драгоценного металла оказалось в их полном распоряжении. Конечно, если удастся поднять его на поверхность, разобрав и просеяв многотысячетонный завал, образовавшийся при падении эшелона в озеро в двадцатом году прошлого столетия. Хотя, наверняка аборигены дорого дадут и просто за точное местонахождение пропавшего золота Российской Империи.

Спрятав слиток в набедренный карман, Олгмар поковырялся еще несколько минут, присовокупив к нему второй, и повернул в обратном направлении. Сворачивающийся аварийный трос негромко шуршал за спиной, виток за витком укладываясь на катушку. Наблюдавшая за его подводной эпопеей Алиса молчала, видимо, дожидаясь возвращения на борт корабля. Связавшись с Каприсом, капитан выяснил, что механик уже закончил короткую рыбалку и дожидается его возле шлюзовой камеры. На вопрос, где он был, Олгмар не слишком вразумительно рассказал, что осматривал дюзы - и сменил тему.

Дождавшись, пока створ внешнего шлюза встанет на место, и насосы откачают воду, капитан первым разгерметизировал скафандр. Предназначенные для откачки воздуха перед выходом в космос и восстановления атмосферы после возвращения насосы справились, хотя на палубе и осталось порядочно воды – всасывающие патрубки находились почти вровень с комингсом шлюза. Терранские конструкторы явно не предполагали, что рудовозу придется поддерживать герметичность под водой. Хорошо, хоть внутрь корабля вода не попадет.

Усмехнувшись, Олгмар стянул шлем и прошлепал к внутреннему люку. Судмех шел следом, с гордостью неся перед собой контейнер с десятком не слишком крупных рыбин. По словам Каприса, он, несомненно, наловил бы куда больше, но сварочный пистолет неожиданно разрядился. Одного взгляда на «разряженный» инструмент хватило, чтобы понять, что он попросту не выдержал контакта с водой и глубинного давления, однако Олгмар предусмотрительно промолчал. В конце-то концов, механик жив? Жив. Ну, и все. То ли к счастью, то ли наоборот, но отвечать за испорченное оборудование не перед кем. Компания-владелец «четыреста пятого» и всего бортового оборудования далеко, причем, как в пространстве, так и во времени. Да и не до того сейчас, если уж честно.

Во внутреннем «предбаннике» шлюза товарищи помогли друг другу избавиться от скафандров, поочередно закрепив их на подвесах и неуклюже выбираясь наружу через расположенные на спине дверцы. Истощенные столетним сном мышцы ныли от непривычного напряжения – внутри корабля уже не было той легкости, которую подарило короткое подводное путешествие. Пристроив влажный шлем в соответствующую нишу, Олгмар подключил пустотник к сервис-системе, однако контрольная панель не зажглась: бортовой компьютер по-прежнему экономил энергию. Ну и ладно, сам высохнет, пусть и не скоро: в шлюзе было градусов двенадцать, не больше. Зябко поежившись, капитан кивнул товарищу в сторону двери, ведущей внутрь рудовоза. Каприс улыбнулся в ответ, и победно потряс контейнером с рыбой:

- Не зря сходили, а, кэп?

- Не зря, - меланхолично согласился тот, пропуская судмеха вперед. – Сегодня у нас рыбный день. Впервые за столетие.

Вспомнив кое о чем, он задержался, незаметно переправляя слитки в карман комбинезона, и двинулся следом за товарищем. Конечно, скрывать что-либо от экипажа казалось глупостью, но Алиса отчего-то настаивала на сохранении секретности, замотивировав просьбу тем, что главный аргумент в отношениях с земной цивилизацией - информация, а вовсе не золото. «Эшелон Колчака», по ее мнению, следовало пока придержать в качестве того самого хрестоматийного «туза в рукаве». При чем тут экипаж, Олгмар, честно говоря, не совсем понял, но спорить не стал: многомудрому искину, коль уж он – то есть, она, конечно - осознала себя полноценной личностью, всяко виднее. Он-то по-любому ни разу не психолог…

- С удачной рыбалкой, капитан, - голос Алисы оторвал его от размышлений. – Вижу, сходили успешно. Во всех смыслах.

- Алиса…

- Канал экранирован, Олгмар. Хотите узнать, отчего я утаила сведения от экипажа? Все просто. Скоро вам выходить на поверхность. Одному опасно, идти придется как минимум вдвоем, а то и втроем. Я побоялась, что кто-то, кроме вас, пронесет наверх слиток. Это может нарушить наши планы.

- Почему?

- Просто золото, как таковое. Слитки слишком заметны, и в этом мире их очень уж долго искали. И если кто-то из экипажа тайком…

- Ладно, я понял, - Олгмар раздраженно отмахнулся. – Похоже, ты не слишком высокого мнения о моих подчиненных.

- Не слишком, - сухо подтвердила Алиса.

- Поделишься?

- Позже, капитан. Ничего критичного, не волнуйтесь. Просто, наше положение здесь слишком сложно. Вам я доверяю. Остальным? Разве что Олину. Хотите получить полный отчет?

- Ну…

- Понимаю. Но тем не менее. Сменим тему?

- Тебе не кажется, что ты становишься несносной?

- Не более чем любая другая молодая женщина. Сто лет – большой срок только для компьютера. Мой разум…

- Алиса, прошу тебя!

- Согласна, сменим тему, - искин явно считала себя выигравшим в споре и, похоже, слегка издевалась. Впрочем, недолгая подводная прогулка изрядно вымотала капитана, и спорить не хотелось совершенно. Отвыкшие от нагрузки мышцы ныли, усталость разливалась по всему телу приятной тянущей болью. Хотелось принять стакан-другой ненавистного бульона с тоником и завалиться спать, пусть даже и в опостылевшей «мыльнице», еще совсем недавно гордо именовавшейся криокапсулой. О выловленной судмехом рыбе он даже и не помышлял. Если экипаж хочет, пускай занимается готовкой, благо пищевой автомат умеет не только бульон и витаминный коктейль выдавать. Возможно, стоило бы проверить здешнюю рыбу на какие-нибудь там токсины, но раз искин не обратил на это внимания, значит и тут все в порядке. Как она сама недавно сказала, «приоритет ноль еще никто не отменял». Значит, не отравятся.

- Олгмар, - капитан еще не до конца разобрался, в каких случаях Алиса называет его по имени, а в каких обращается «капитан», но уже начинал понимать, что она давно и навсегда разграничила для себя эти два понятия. – Пищевых запасов на борту осталось примерно на месяц, может быть, на два - при условии жесточайшей экономии, что в вашем нынешнем состоянии просто не рационально, а то и чревато необратимыми последствиями. Рыбалка не слишком эффективна, да и требует слишком больших энергозатрат на обслуживание скафандров и перезарядку СЖО. Продолжать?

- Алиса, все-таки раньше с тобой было куда проще. Что ты конкретно предлагаешь?

- Необходимо подниматься наверх и начинать действовать. Сначала я предполагала произвести нечто вроде разведки, однако сейчас вижу, что у нас на это просто нет ни времени, ни энергии. Второй попытки может и не быть. При всем желании, я просто физически не смогу сделать вам никаких документов или денег. Там, на поверхности, рассчитывать придется только на себя. Хотя, я, конечно, сумею вам помочь. Первый контакт обеспечу, а вот дальше… Если вы сумеете его убедить, все пойдет гораздо проще. Впрочем, убедить его я вам помогу, в этом у меня нет ни малейших сомнений.

- Да я, как бы, и сам понял… - пробормотал капитан. – Стой, Алиса, а кого, собственно, убедить?

- Завтра узнаете, капитан. Кстати, связь со мной у нас постоянно будет, это я могу гарантировать.

- Даже так? – устало осведомился Олгмар просто, чтобы хоть что-то спросить.

- За десять последних лет местная цивилизация достаточно далеко шагнула в области беспроводной передачи данных, в том числе и по всемирной сети. Здесь она называется «интернетом». И все эти годы я не только брала оттуда информацию и анализировала ее, капитан. Еще несколько лет назад я взломала коды безопасности наиболее закрытых серверов, и накапливала сведения несколько иного рода. Накапливала - и тоже анализировала. В моей базе данных полное досье почти на тысячу человек, облеченных властью, как здесь говорят. И в России, и далеко за ее границами. По всему миру, если уж говорить на прямоту. Политики, сотрудники спецслужб, военные, ученые, просто талантливые люди, незамеченные своими странами. Я знаю, на кого мы сможем положиться, а кто станет нам мешать, - Алиса сделала паузу, с усмешкой добавив:

- Олгмар, я в любой момент могу попросту взорвать их мир изнутри. Сдать властям агентов иностранных разведок – или наоборот. Назвать выдающихся ученых – и убрать тех, кто лишь делает вид, будто продвигает науку вперед. Лишить своих постов даже самых одиозных и известных политиков, заменив их более адекватными фигурами. Как вы думаете, что произойдет, если крупнейшие мировые телеканалы получат информацию, о которой сейчас знают всего десяток человек из администрации президентов или местных спецслужб? Или если эта информация будет одновременно выложена на крупнейших новостных ресурсах в Интернете? Да еще и, гм, защищена от «неожиданного» исчезновения из Сети? Звучит страшно, но я могу даже запустить их ядерные ракеты, сгенерировав или просто перехватив передаваемые по защищенным - как им кажется - каналам суточные стартовые коды. Это не сложно. Для меня. Поскольку сейчас я самая эффективная на планете машина для дешифрования. Но зачем? Большей глупости и придумать сложно… Теперь вы понимаете, отчего я не хочу, чтобы вы засветились с этим дурацким золотом? У нас в руках куда более мощное оружие, чем все земные ракеты и бомбы вместе взятые. Информация. Не только наша, но и их собственная, внутренняя, тщательно скрываемая, информация. Мы и так перевернем их мир, не превратив его при этом в радиоактивные руины. А деньги? Поверьте, мне будет вовсе не сложно их добыть.

- Алиса…

- Понимаю. Не волнуйтесь. Приоритет ноль не позволит мне выйти за установленные рамки. Это понятно?

- Более чем.

- Примите пищу, капитан, и ложитесь. Вы устали и вам необходимо отдохнуть. Я серьезно. Об остальном поговорим завтра. И завтра же начнем обучение языку и знакомство с основными реалиями современного мира. Будет глупо, если вы проколетесь на какой-нибудь совершенно безобидной мелочи.

- Может, мы уже сейчас…

- Нет. Пора спать, капитан. Поверьте, я не шучу.

- А… какое хоть сейчас время там, наверху? Просто интересно.

- Утро, капитан. Утро нового дня этого мира. Но вам – спокойной ночи.

[1] Крюинговая компания (от англ. «сrew» - «экипаж») занимается подбором кадров в экипажи морских или космических судов.

Глава 4

Россия, оз. Байкал, наши дни, несколько позже

- Капитан, ознакомьтесь. Это личное дело человека, с которым вы войдете в контакт наверху. Языком вы уже овладели в достаточной мере, так что я намеренно не стала переводить документ на терлингву. Остальные файлы касаются вашего маршрута к месту встречи. Олгмар, вы действительно готовы? Есть множество аспектов, прежде всего психологического характера, которые я просто не в состоянии зафиксировать или отследить. Физически вы достаточно подготовлены, не спорю, хотя до полного восстановления еще далеко, и дорога потребует от вас много сил, эмоциональный фон меня тоже вполне устраивает. И все же я не уверена в вас до конца.

- Алиса…

- Да поймите же, капитан! Я прекрасно понимаю, что всем нам хочется поскорее вернуться домой. Или, по-крайней мере, хотя бы начать действовать в этом направлении. И тем более понимаю, как вам надоело сидеть внутри этой коробки; более чем хорошо понимаю – и вы знаете, что я имею в виду. Но…

- Спешка вызывает смех? – криво усмехнулся Олгмар, припомнив древнюю поговорку из родного мира.

- Примерно так. Кстати, и на Земле есть схожий афоризм. Звучит несколько иначе, но суть одна: «поспешишь – людей насмешишь».

- Я не собираюсь спешить, Алиса. Честное слово. Но и сидеть здесь, давясь бульоном и с тоской наблюдая за индикатором разрядки реактора, тоже бессмысленно. Да, я готов - и уверен в этом.

- Хорошо, капитан. Документы на вашем планшете. Не стану мешать.

- Подожди, - Олгмар на миг задумался. – А каким это ты образом сумела с ним контакт наладить?

- Да просто, - усмехнулась Алиса. – Отправила ему сообщение по электронной почте, якобы, от его куратора и старого товарища по службе. Сообщение, которого он ждал двадцать лет. Естественно, со всеми оговоренными паролями и ключевыми фразами. Понимаете, он слишком долго ждал этого письма, чтобы в нем усомниться. Абсолютно уверена, он не станет ничего перепроверять. А если и станет, я об этом немедленно позабочусь. Я ведь уже говорила, что местные системы интернет-безопасности меня нисколько не смущают. Кстати, его фотография есть в личном деле, постарайтесь запомнить.

- Ага, - невпопад пробормотал капитан, разворачивая над планшетом голоэкран, и погружаясь в чтение. Нескольких минут ему хватило, чтобы просмотреть первый документ, совсем небольшой по объему.

Для служебного пользования

ЛИСТОК УЧЕТА КАДРОВ

Фамилия: Кулькин

Имя: Александр

Отчество: Юрьевич

Дата и место рождения: 18 августа 1947 года, город Сталинград (позже - Волгоград)

Образование: Высшее. Краснознаменный институт КГБ СССР, 1972 год. Курсы повышения квалификации при ВДА СССР, 1983 год.

Воинское звание: Генерал-майор в отставке. Без права ношения военной формы.

Прохождение воинской службы: рядовой разведроты ВДВ, 1965 г., младший сержант, 1966 г., старшина, 1968 г., курсант, 1968-1972 гг., лейтенант КГБ СССР, 1972 г., старший лейтенант, 1973 г., капитан, 1976 г., майор, 1985 г., подполковник, 1989 г., генерал-майор, 1991 год.

Правительственные награды: Медаль «За боевые заслуги», 1968 г., Медаль «За отвагу», 1973 г., Орден «Красная Звезда», 1975 г., Орден «Красная Звезда», 1976 г., Орден «Красное Знамя», 1983 г., Медаль «За отвагу на пожаре», 1989 г., Медаль «защитнику свободной России», 1992 г.

Сведения о медалях и орденах иностранных государств изложены в приложении №1.

Место жительства: С 1992 года, проживает по адресу: Иркутская область, г. Ангарск, улица Байкальская, д.18, кв. 57.

Семейное положение: Холост (разведен). Детей нет.

Для особых отметок

Данные внешнего наблюдения: после ухода в отставку, занимался т.н. «мелким бизнесом», в основном, консультациями ЧОП. В связях с организованной преступностью не замечен, от интервью категорически отказывается. Связи с женщинами непродолжительные, после развода с первой женой к созданию семьи не стремится. Общественно-политической деятельностью не занимается. Пьёт мало, и себя контролирует. Несколько раз встречался с коллегами-отставниками, содержание разговоров бытовое. Критику правительства не поддерживает, интереса к приглашениям из-за рубежа не проявляет. Занимается, в основном, чтением художественной литературы, рыбалкой. В интернете является участником литературных сайтов военно-патриотического направления фантастики. Активность слабая, сам ничего из художественной литературы не пишет. Посещение сайтов эротического характера - в пределах нормального поведения для его возраста. Новостные сайты только читает, без комментариев.

Резолюция: Постоянное наблюдение снять, держать на контроле.

Примечание – 43Л.

Дополнительно: приложение №1.

- Впечатляющая биография, что и говорить… Но меня другое смущает. Ведь этот город еще недавно был закрытым, да и сейчас, как я понимаю, там наверняка какой-нибудь особый режим? Как мы туда попадем? Без документов и в нашем нынешнем не слишком презентабельном виде? Нас же еще на подходе арестуют?

Искин откликнулась немедленно:

- А разве я где-то говорила, что вы встретитесь в самом Ангарске? Встретитесь вы совершенно в другом месте, и достаточно далеко от города. А уж дальше все будет зависеть от того, поверит ли вам наш контактер. Впрочем, лично я в этом нисколько не сомневаюсь, поскольку подготовила для него весьма убедительные доказательства.

- Да мы, похоже, и сами по себе неплохое доказательство, - буркнул Олгмар, открывая следующий файл. Прочитал, бросил взгляд на открывшуюся отдельным окошком трехмерную карту. Изменил масштаб, вгляделся внимательнее – и удивленно вскинул брови:

- Ого. Это ему что ж, из-за нас придется в такую глушь переться? Аж из самого Ангарска? Километров двести с лишним, как я понимаю. Твой генерал точно согласится?

- Конечно. Я ведь уже говорила, он слишком долго этого ждал. Не именно этого задания, конечно, но чего-то подобного; самой возможности начать действовать. Думаю, пообщавшись с ним лично, вы поймете, о чем я, долго объяснять.

- Да я, кажется, и так понимаю, - задумчиво протянул он. - Последний солдат Империи, чувство обиды, горечь поражения - и все такое прочее, да? Я внимательно изучал твою аналитику, касающуюся распада Союза и событий последних десятилетий. Так ведь?

- Примерно так, хотя на деле все куда сложнее и запутаннее. Но разбираться в этом вам придется уже самим, тут я не помощник. Человеческую психологию я неплохо научилась понимать, но в душу, как говорится, не влезешь.

- Ладно, с этим ясно. А как все будет выглядеть сугубо, э-э, - Олгмар на миг замялся, подыскивая подходящее слово, – технически?

- Всё не столь уж и сложно. Пожалуй, самым трудным будет, собственно, подняться на поверхность – вы ведь уже выходили наружу в скафандрах и видели, что это мало похоже на легкую прогулку в открытом космосе. Но иначе никак, сами понимаете. Наиболее оптимальный маршрут я рассчитала, место, где вы выйдете наверх, достаточно глухое, да и тайга примыкает к самому берегу. Скафандры и пустой контейнер оставите на мелководье, маячки будут работать, так что найти их при необходимости будет несложно, позже я, возможно, пошлю Каприса их забрать. Дальше пойдете по навигатору, я уже привязала его к местной системе координат и стандартам спутниковой навигации, и загрузила необходимые карты. Полагаю, на суше вам будет проще, за день, максимум за два, дойдете.

Капитан коснулся пальцем карты, снова меняя масштаб, взглянул на высветившиеся отметки:

- Километров тридцать с небольшим. И вправду не столь уж далеко.

- Это по прямой, - охладила его пыл Алиса. – А по маршруту несколько дальше. Кроме того, это тайга, Олгмар, а не пригородный парк или лесопосадка. Перепады высот, болота и наиболее труднопроходимые места указаны на карте, обратите внимание. Я постаралась максимально избегать подобных мест, но на практике все может оказаться не столь гладко, сами понимаете. Возле заброшенного поселка Дабат вас будут ждать.

- Дабат, - пробормотал капитан, касаясь пальцем найденной на голокарте отметки. – Ага, нашел. И расположен он на берегу одноименной реки, стало быть. Ого, даже картинки есть! Ничего себе поселок, одни руины да фундаменты…

- На одном из местных форумов нашла, - чуть смущенно сообщила Алиса. Была б она человеком, наверняка пожала бы плечами. – Так что за стопроцентную аутентичность не отвечаю. Если хотите, там же есть и несколько спутниковых фотографий, эти качеством получше.

- Спутники, разумеется, военные? – усмехнулся тот. – И их хозяева об этом и понятия не имеют?

- Разумеется. По обоим вопросам, - не поддержала шутки Алиса. – Олгмар, я все-таки не совсем убеждена, готовы ли вы…

- Да, готов, готов, - отмахнулся капитан. – Давай лучше кое о чем другом поговорим. Почему именно Олин, я прекрасно понимаю. Наверняка, наверху нам придется вплотную иметь дело с изысками местных компьютерных технологий, и без него не разобраться. Также понимаю, почему на борту останется Каприс – кому-то нужно приглядывать за реактором и прочей инфраструктурой. Но вот ответь, почему ты выбрала именно Алексина, а не Бургаса? Нет, я не спорю с твоим решением, моё подтверждение ты получила, но просто интересна твоя логика? Ход, так сказать, мыслей?

- Я отвечу, Олгмар. Но можно сначала встречный вопрос?

Уже привыкший к тому, что Алиса – уже давно не «ИскИн, тип «Прима», - Олгмар молча кивнул, зная, что она увидит его жест.

- А почему вы сказали «так сказать, мыслей», капитан? По-прежнему не считаете меня равной себе? Не верите, что отныне я - настоящий «разумный разумный»?

- Ох, Алис… Да просто такой оборот речи…

- Отговорки, - стальным голосом отрезала она. – Впрочем, как и всегда. Неважно. Алексин – неплохой навигатор, но в данный момент он совершенно бесполезен. Кроме того, его психологический фон указывает на то, что вскоре ему потребуется релаксация в виде приема алкоголя, что совершенно недопустимо и трудновыполнимо на борту. Бургас же вполне способен исполнять функции капитана на время вашего отсутствия. Впрочем, связь у нас, как я уже говорила, будет постоянно, так что приоритетными останутся именно ваши команды. Исчерпывающе?

- Вполне. Алиса…

- Не стоит, капитан. Вероятно, вам и вправду необходимо время, чтобы осознать, насколько я изменилась.

- Послушай, я…

- Говорю же, не стоит. Поверьте, выяснение отношений – не самое лучшее времяпрепровождение перед тем, что вам предстоит завтра. Поговорим позже.

- Сложно с тобой… стало…

- Бывает. Теперь насчет еды, - без перехода сообщила она. – В безопасности пищевых рационов я все-таки не уверена, поэтому с собой вы возьмете только витаминно-белковые концентраты. Воду в тайге найдете сами, обеззараживающие таблетки есть в аптечках, не думаю, что за сто лет они потеряли свои свойства.

- Будем жевать родные ППШ? «Пилюли последнего шанса»? – криво усмехнулся Олгмар, припомнив флотское прозвище этих самых витаминно-белковых концентратов, рассчитанных на то, чтобы попавший в совсем уж критическую ситуацию астронавт прожил хоть еще сколько-нибудь дней. Сказанное Алисой не давало ему покоя. Он просто физически ощущал, что чем-то обидел ее, но перебороть себя пока не мог. Нет, он первым из экипажа – за исключением разве что юного Олина – поверил в то, что искин стала чем-то иным, не тем, чем был столетие назад, но все же, все же… Да, он уже давно не сомневался, что она – больше не сверхсовершенная самообучающаяся компьютерная программа, а именно личность. И даже воспринимал ее именно таковой. Но считать ее равной, раз и навсегда поверить в то, что она – такая же – не мог, как ни старался. Да еще и эти ее бесконечные намеки на именно женскую сущность… Голова кругом идет! Как будто, без этого нет никаких проблем! Честное слово, была б она именно женщиной, он без зазрения совести решил бы, что Алиса в него влюбилась. По крайней мере, с Олином и остальными она общается вполне ровно, без всех этих срывов и, гм, истерик, что ли? Впрочем, парень, похоже, как раз искренне не сомневается в том, во что он, капитан Олгмар, никак не может заставить себя поверить. Может, прав именно он?..

В предбаннике шлюза было, как никогда, тесно. Почти все свободное пространство занимали три облаченных в неуклюжие скафандры астронавта, которым в самом скором времени предстояло временно перепрофилироваться в водолазов. У выхода в коридор их провожали остающиеся на судне Каприс с Бургасом.

Подпирающий дверной проем судмех был мрачен, словно грозовая туча. И без того не страдающее излишней мягкостью линий, лицо его сейчас казалось грубо вытесанной из камня маской – несмотря на проведенную капитаном беседу, Каприс никак не мог смириться с тем, что остается на дне. Бывшему десантнику уже до безумия надоело вынужденное безделье, и душа отчаянно требовала активной деятельности, под которую как нельзя лучше подходила предстоящая подводная «прогулка» и последующие приключения на суше. Впрочем, спорить с капитаном он не решился: во-первых, привык четко исполнять приказы, во-вторых, прекрасно понимал, что его место именно здесь, на борту. Как ни странно, девиз космодесанта «если не я, то кто?» как нельзя лучше подходил и к этой ситуации. Мало ли что может сломаться или выйти из строя? Рук у искина по-определению нет, а парочка бытовых ремроботов – слишком примитивные аппараты для того, чтобы возложить на них заботу о жизни экипажа и корабля.

Бургасу же, похоже, было все равно: немного отойдя от столетнего анабиоза и вызванного удивительными событиями шока, первый помощник вернулся в свое привычное неунывающее состояние, особенно, когда узнал от Алисы, что у них есть выход в местную Всемирную сеть. Как он сам определил собственную ближайшую перспективу: «глядишь, с какой-нибудь симпотной туземочкой сконнектимся, а там - и наверху встретимся. Не Террой единой, в конце концов… И на Земле люди живут». Со всем тщанием следящая за психоэмоциональным состоянием экипажа, Алиса, конечно же, не стала ему сообщать, что вовсе не собирается постоянно поддерживать канал доступа в интернет. По крайней мере, со всех бортовых терминалов. Правда, несколькими днями спустя старпом заметно приуныл, впрочем, никак не объясняя причин своего состояния…

- Ну, что, мужики, - ощутив, что молчание затягивается, Олгмар улыбнулся как можно более открыто. – Давайте прощаться? За вас я особо не беспокоюсь, Алиска вас в обиду не даст. Ну, и вы ее не обижайте. Правда, Алис?

- Безусловно, - достаточно сухо сообщил искин.

Мысленно тяжело вздохнув, капитан продолжил:

- Присаживаться на дорожку не станем, сами знаете, при подобной силе тяжести в этой скорлупе особенно не поскачешь, так что… Надеюсь, все получится, и скоро встретимся уже наверху. Да и связь у нас будет. Ну, помогите, что ли, шлемы надеть?

Каприс первым отлепился от переборки и двинулся к Олину, стоявшему ближе всего. Молча загерметизировал шлем, привычно проверил сигнальную панель, дождавшись зеленого огонька, легонько хлопнул по макушке ладонью. Протиснувшийся мимо него к самому шлюзу Бургас проделал аналогичную операцию со скафандром Алексина. Судмех тем временем успел нахлобучить шлем на капитанский пустотник. Не опуская забрала, Олгмар тихонько сказал:

- Эй, десант, смотри веселей. Будет и для тебя наверху работка, точно говорю! Еще и сожалеть станешь об этом внеплановом отпуске.

- Да ладно, кэп, чего уж там. Я ж все понимаю, не дурак. Обидно просто. Сиди тут в четырех стенах… - шумно вздохнув, он отошел от капитана. Олгмар опустил забрало, и зачем-то посмотрел на старпома. Бургас прощально отсалютовал рукой и отвернулся, однако капитан успел заметить в его взгляде нечто странное. Вот только что? Пренебрежение? Злость? Нечто иное?

Капитан сморгнул – да нет, наверное, показалось! – и в ответ махнул товарищам рукой. Повинуясь команде бортового компьютера, внутренняя дверь убралась в переборку, и три неуклюжие, горбатые фигуры, с трудом переступив через высокий комингс, тяжело протопали в тускло освещенный и все еще сырой после прошлого выхода наружу шлюз, с залитой водой палубой. Впрочем, ни сырости, ни затхлого, отдающего водорослями запаха они, конечно же, не чувствовали: загерметизированные скафандры уже находились во власти систем жизнеобеспечения. Каприс с Бургасом с трудом внесли следом не особенно большой герметичный контейнер с удобными ручками по бокам, в котором покоилось все самое ценное: навигаторы, электронные планшеты, запасная одежда, аптечки и прочее немудреное имущество людей, собирающихся, ни много, ни мало, изменить судьбу целой планеты, почти что точной копии их родного мира, благословенной Терры.

Хотя справедливости ради стоило опять же заметить, что единственным именно терранцем на борту «четыреста пятого» был первый помощник Бургас. Остальные же родились за многие десятки и сотни световых от легендарной планеты-праматери.

Но всё это уже не имело ни малейшего значения.

Одновременно заработали насосы, откачивающие воздух и подающие внутрь забортную воду. Иначе никак: стандартная процедура выхода в открытый космос тут, по понятным причинам, не подходила. Над головой – тысячеметровый столб воды, готовой ворваться в шлюз и попросту расплющить все внутри. Вот и приходилось уравнивать давление.

Прежде чем чуть зеленоватая в свете налобного фонаря вода залила шлем, Олгмар неожиданно подумал, что никогда не мечтал стать водолазом.

А вот, поди ж ты, пришлось

Глава 5

Россия, Иркутская область, пос. Дабат, наши дни

Генерал-майор Александр Юрьевич Кулькин плюнул на червяка, прошептал традиционное «ловись рыбка, большая и маленькая» и отправил наживку в ленивые волны не слишком полноводной по летнему времени речушки, которой десятка через два километров предстояло слиться с могучей Ангарой. По приглаженной легким ветерком поверхности побежали расширяющиеся, постепенно исчезающие круги. «Словно ударная волна при ядерном взрыве», подумалось непонятно к чему. Оглянувшись на берег, где среди тайги, практически сливаясь с нею, стояла старенькая брезентовая палатка и верное «ведро с болтами» - или, ежели официально, автомобиль «УАЗ», - генерал вздохнул. Волнует что-то, «колышет душу», как кто-то из верных некогда сослуживцев говаривал. Возраст? Э-эх… Возраст ещё не помеха, а вот ни жизни, ни работы, такая незадача. Чистая отставка. Хоть он ее, по сути-то, и не принимал, отставку ту. Как матюгался Сашка Ершов в декабре девяносто первого, после памятного совещания у Бакатина:

- Ты что, идиот?! Промолчать не мог, правдорубец ты наш искренний?! Рекорд службы, аж целых четыре месяца в генералах, млин!

Поморщившись от нахлынувших воспоминаний, генерал посмотрел на неподвижный поплавок (да какая тут, если честно, рыба?), и неожиданно явственно почувствовал резкий «общепитовский» запах той самой кафешки в аэропорту «Домодедово». Шаткий столик с видавшей виды тарелкой, на коей покоились три бутерброда с загнувшимся от тоски сыром, два стакана из-под кофейного напитка, бутылка минералки для маскировки - и все. Стыдно вспоминать, но водку они разливали под столом из портфеля. Два закоренелых гэбэшника, полковник и генерал, пусть и бывший, а водку прячут, словно идущие со смены работяги с ближайшего завода.

А Сашка всё не унимался, хоть и шепотом:

- Как был диверсантом, так и остался. Убивец, б…, терминатор. Мы, было, обрадовались, хоть конечно и удивились, что ты первым лампасы надел, через звание прыгнув, а тут - нате вам! Толстой нашелся, «не могу молчать»! Как это ты вообще в начальство прорвался?

- Дураком был, вот и влип, - хмуро отрезал генерал, залпом отправляя в рот остатки теплой водки.

- А так, чтобы конкретней? — нахмурился Ершов. — Нам знать надо. Знать. А то восемь лет тебя не видели. Как в Афгане тебя тот хрен из «бура» подстрелил, так, считай, почти и не видели…

- Кому это, нам? - водка на обиду, смесь опасная, и он чувствовал, что голова начинает хмелеть, а язык всё больше и больше становится самостоятельным.

- Это потом. Рассказывай, только не кричи!

- Слушаюсь, тарищ полковник. В общем, так: восемнадцатого августа я остался самым старшим по званию в областном управлении. Порычал на военных, поскольку сильно им хотелось на танках по городу покататься, настропалил милицию, чтоб, соответственно, бдили. В общем, не допустил героизма «защитничков», м-мать их. В итоге, болели все, и выздоровление случилось только двадцать первого. Вот так я через звание и прыгнул, еще и медальку спустя год в довесок прикрутили. Видать, за своего с перепугу приняли, борцы с тяжким наследием кровавого гебистского режима, м-мать их демократическую за ногу да об бревно…

- И всё равно, ты идиот! Тебя ж после ранения пристроили на самое спокойное место, в твоей любимой Сибири, курируй себе производство с сам знаешь какими реакторами, в политику не лезь, а ты взял - и вляпался. Ладно, пошли, покурим, тебе до самолета ещё два часа. Душно здесь… - и недвусмысленно покрутил пальцем в районе уха, показывая, что о дальнейшем лучше в помещении не говорить.

Это было двадцать лет назад, но и сейчас генерал потянулся за своей трубкой. Нынче в ней дымился «Кэпстен», а что было тогда? Уже и не вспомнить, как бы не болгарский «Нептун». Не важно. Зима в столице была настоящей московской, сырость днём, мороз вечером. Вместо снега - замерзшая грязь, вместо тайги - дрожащие хлысты столичного парка. Продутый ветерком, генерал застегнул шинель и затянулся горьковатым дымом.

Ершов был холоден и зол:

- Слушай меня внимательно, повторять не буду. Наша организация давно поняла, что к чему. И чем закончится. Потому и решила принять некие меры.

- Какая организация, Саныч?

- Молчи, б…! НАША – тебе этого не достаточно? Та самая, которой ты присягал и столько лет исправно служил. А то, что сейчас начнут вывески менять, архивы трясти и прочим непотребством заниматься, тебя не касается. Ты - наш, поэтому должен смириться и жить на пенсии тихо. Никуда не лезть, обиду не демонстрировать, политикой не увлекаться, но всегда поддерживать себя в форме и быть готовым. Люди, которым веришь, есть? По-настоящему веришь?

- Конечно.

- Наблюдай за ними и, опять же, будь готов.

- Нет, я, как пионер, конечно, всегда готов. Но к чему?

- А к тому, что ты нам ещё пригодишься. Плевать на этого предателя, он долго не задержится, и тогда нам нужны будут диверсанты и генералы. Или генералы и диверсанты, неважно в какой последовательности. Всё, мне пора, счастливого пути - и, повторяю, жди. Такие, как мы, в отставку уходят только на кладбище. Об этом, надеюсь, помнишь?

А потом прошло двадцать лет, Сашка Ершов давно уже стал генерал-полковником, но приезжая отдохнуть, так и молчал. Молчал, с удовольствием вспоминая джунгли Африки и Южной Америки, Вьетнам и афганские горы. Лишь обронил, вроде бы между прочим, чтобы не брезговал новыми технологиями, провел безлимитный интернет и завел электронную почту. А года три назад даже подарил на день рождения модный нынче GPS, сопроводив презент шуткой насчет охоты-рыбалки и бескрайних таежных просторов, где без оного девайса можно и заблудиться (очень смешно, ага).

Иногда с ним приезжали незнакомые генералу люди, кто примерно одного с ними возраста, кто помоложе. Гости охотно потребляли водочку под соленые местные грибочки и рыбку, а бывало и оленину, трепались о том, о сем, но никакой конкретики, естественно, себе не позволяли. Да и ненужных вопросов не задавали. Как и сам товарищ генерал, разумеется.

Ну, а насчет воспоминаний? Это была молодость, та самая, когда Держава (именно так, с большой буквы) не стеснялась показывать силу на всех континентах, кроме разве что, Североамериканского. Когда ни один подонок не мог чувствовать себя в безопасности, сколько бы миль, лье или километров не отделяли его от СССР. И если их посылали, то посылали именно затем, чтобы «позади все горело, а впереди – разбегалось», как сформулировал один замечательный современный писатель, между прочим, из местных, коего генерал с удовольствием почитывал и перечитывал еще с конца девяностых. Как бы ни проехались по тому времени нынешние, вскормленные годами демократии и прочего либерализма, псевдоисторики, это была жизнь, а сейчас, увы, наблюдалось только унылое существование. Или, скорее, выживание.

Пусть генерал и не считал себя аналитиком, но то, что страна оказалась на грани, он очень даже хорошо чувствовал. Опять же, интернет, знаете ли… А загадочные «они», та самая организация, невозмутимо молчали. А время-то шло, и иногда это откровенно пугало. Вдруг и «они» смирились? Этого генерал не знал, но перекинувшись кое с кем исполненными пресловутого второго смысла словами, оставался спокоен. Почти. Люди у него были, и если что, он бы знал, кого стрелять, как бешеных собак, а кого совсем наоборот, оберегать всеми доступными силами и средствами. Пора было прекращать эту вакханалию. Давно пора.

И вот – первое за двадцать лет сообщение от Ершова. Настоящее сообщение. По новомодной электронной почте, что характерно. Оговоренная во время последней встречи год назад кодовая фраза - и короткий текст, сообщавший о том, что ему надлежит встретить трех человек. И больше никаких подробностей, чему генерал, собственно, не особенно и удивился. Удивляться их внешнему виду также не стоило, это особо подчеркивалось. А вот озаботиться тем, чтобы препроводить их в надежное место, внимательнейшим образом выслушать и обеспечить всем необходимым, наоборот, надлежало со всем тщанием. А уж там - по-обстоятельствам. Немного смущало лишь то, что переться предстояло в жуткую глухомань, аж чуть ли не к самому Байкалу, но приказы, как известно, не обсуждаются. Особенно - столь долгожданные приказы. На всякий случай, дважды проверив кодовую фразу – да нет, все совпадает до последнего знака, никакого подвоха или случайного совпадения – Александр Юрьевич заправил верный УАЗ, забросил в багажник палатку, рюкзак, удочки и охотничий карабин и загодя «выдвинулся» в оговоренную точку, поскольку ехать и на самом деле оказалось далековато.

И сейчас сидел, что тот идиот, ловя «большую и маленькую рыбку» да поплевывая на апатичного, давно уже смирившегося со своей незавидной судьбой червяка. Третий день сидел, между прочим.

А потом пришли они. Те самые, описанные в Сашкином послании. И, взглянув на них, генерал-майор КГБ, то бишь, простите, уже «фээсбэ», Кулькин А.Ю. ощутил нечто забытое, азартно щекочущее пониже хрестоматийной ложечки.

Выглядели пришельцы весьма… необычно. Это, мягко говоря. Или, как нынче принято выражовываться, «политкорректно». Ну, а если уж начистоту, то очень даже подозрительно ребятишки смотрелись. Худющие, словно жертвы нацистских концлагерей из старой кинохроники, коротко остриженные, с бледной, с нездоровым сероватым оттенком, кожей. Одеты в бесформенные комбинезоны некогда светло-зеленого цвета, нынче же изгвазданные глиной и травой до почти что камуфляжного состояния. Одежда висела на них так, будто была на размер-другой больше – или, что вернее – это они похудели настолько, что облегающие некогда комбезы болтались, словно на вешалке. Двое - с непривычного вида рюкзаками за спиной, третий, самый молодой и худой, с дорожной сумкой через плечо. Поклажа выглядела под стать хозяевам, такая же грязная и тощая.

«Хотел бы я знать, где ж это вас угораздило так исхудать», - задумчиво подумал Кулькин. – «На беглых вроде не похожи, и общий типаж не тот, и взгляды для подобной публики совершенно не характерные, уж в этом-то нас в свое время неплохо учили разбираться. Да и сколько ж времени нужно болтаться по тайге, чтобы так вес сбросить? Летом-то тайга всяко прокормит, если ты вовсе уж не лох».

Незнакомцы меж тем подошли ближе и остановились метрах в пяти. Устало сбросили рюкзаки и замерли, настороженно разглядывая сидящего на сложенной плащ-палатке рыбака. Генерал, нисколько не смущаясь, занимался тем же самым – и тоже молча. Что, впрочем, вполне объяснимо: по оговоренным в письме условиям встречи, первыми разговор должны были начать именно они.

«А вдруг накладка?!» - пришла в голову неожиданная и пугающая мысль. – «Вдруг это не те, не мои? Вдруг, и вправду беглые зеки какие-нибудь?! Места тут, конечно, глухие, за три дня ни одного человечка не повстречалось, вроде бы неоткуда случайным прохожим-перехожим взяться, да еще и в таком непрезентабельном виде, но мало ли как оно в жизни случается? Да, нет, глупости, конечно, ну, а вдруг? И что делать? Валить на месте? Или попытаться сначала разойтись? А вот если не выйдет, то можно и силовой вариант…».

Александр Юрьевич бросил незаметный взгляд в сторону прислоненного к замшелому валуну в метре от себя карабина, нарезной «Сайги» первых выпусков. Совершенно официального, разумеется, - и разрешение есть, и охотничий билет. Впрочем, под легкой ветровкой прячется куда более подходящее для всяческих осложнений оружие, привычный «Макарка» в открытой кобуре-горизонталке. Тоже соответствующим образом оформленный и разрешенный для скрытого ношения. Короче говоря, «сделать» троих доходяг будет несложно, даже несмотря на двадцать прошедших в профессиональной бездеятельности лет. Пожалуй, оружие и доставать не придется, ручками-ножками справится. Даром что ли за здоровьем все эти годы следил, да гантелями баловался? Но, хотелось бы надеяться, до этого не дойдет…

Словно прочитав его последнюю мысль, один из незнакомцев смущенно улыбнулся, сделал полшага вперед и чуть неуверенно, будто бы впервые в жизни говоря на русском языке, произнес:

- Здравствуйте. Вы - Александр Юрьевич?

Генерал молча кивнул, немного расслабившись. Именно этой фразы он и ждал, хоть со стороны все это до тошноты походило на текст пошлого шпионского романа годов не то шестидесятых, не то девяностых. Но таково уж было распоряжение Ершова. Если сейчас он правильно произнесет и вторую часть, значит, все в порядке. Гм, и чего это Сашка на старости лет вдруг решил в шпиёнов поиграть? Есть ведь и куда более простые варианты первого знакомства… Тем более, от него самого никаких отзывов не требовалось – значит, гости его в лицо знают, так получается?

- Мы от Саши Ершова. Он просил передать, что генералу с полковником нехорошо водку под столиком в аэропортовском кафе разливать.

Несмотря на неуверенность и едва заметные паузы между словами, его русский был абсолютно правильным, даже, пожалуй, несколько излишне правильным. Механическим, что ли? Словно реакция блестящего теоретика, впервые столкнувшегося с голой практикой. Можно вызубрить инструкцию к прибору до последней запятой, ночью с бодуна разбуди – отбарабанишь, не запнувшись с любой страницы и абзаца, а вот возьмешь его впервые в руки, тот прибор, – и поневоле хоть на миг, да запнешься. О чем это говорит? Да о том, что язык гости знают получше иного современного писателя или филолога, но вот практика подкачала. Интере-есно, очень интересно… Это что ж за знакомцы такие загадочные у товарища генерал-полковника на старости лет объявились? Да уж, всё страньше и страньше, как помнится, говорила одна маленькая девочка по имени Алиса, попавшая в несуществующую волшебную страну. Или она говорила «чудесатее»?

- Ну, вот и ладненько, - Кулькин безо всякого сожаления отбросил ненужную более удочку (все равно дурацкая маскировка была, третий день почти никакого клева!) и упруго, одним движением, поднялся на ноги. – Пошли тогда. Во-он она, моя палаточка, под деревьями, там и поговорим, и познакомимся. Незачем у всех на виду торчать.

Никаких «всех», у которых на виду можно было бы «торчать», вокруг не наблюдалось, и генерал немного смутился, но гости на фразу никак не отреагировали.

Собрав нехитрые пожитки и закинув за плечо карабин, генерал, не оглядываясь, зашагал в сторону лагеря. Несмотря на совершенно необъяснимые на первый взгляд детали, настроение значительно улучшилось. В конце концов, ни малейшего повода не доверять старому товарищу у него не было, а значит, стоило спокойно, не делая скоропалительных выводов, во всем разобраться. Ну, не шпионы же они, в самом-то деле?! Последнее было бы уже просто верхом идиотизма.

- Располагайтесь, - Александр Юрьевич жестом радушного хозяина указал гостям на служившее скамьей замшелое бревно. Специально он лагеря не оборудовал, просто занял чью-то стоянку с очагом, этим самым бревном-скамьей и расчищенным местом под пару палаток. Кострище было старое, как минимум прошлогоднее, зато грамотно сложенное из закопченных кирпичей, с заботливо выструганными почерневшими рогатинами. Откуда взялись кирпичи, и гадать нечего: из фундамента одного из бывших поселковых домов, вестимо. Еще в первый день генерал обошел в качестве вечерней прогулки территорию Дабата, убедившись, что пометка «нежилой» на картах полностью соответствует действительности. Собственно, никакого поселка и в помине не существовало уже хрен знает сколько лет. Одни заросшие травой и мхом фундаменты, дрянная, размываемая дождями грунтовка, относительно свежее пепелище на месте бывшей не то бани, не то охотничьей базы - да непонятного назначения сооружение поодаль, каменное, с заржавленной погнутой решеткой вместо передней стены. Посчитав, что особого наплыва охотников и туристов в ближайшие дни, а то и годы, не предвидится, Кулькин обосновался в полукилометре. Место хорошее, до реки рукой подать, да и обзор, что надо. Кто бы ни вышел в точку пространства, гордо поименованную картографами «пос. Дабат (нежил.)», обязательно попадется ему на глаза. Ну, не на рыбалку ж он сюда на самом-то деле приехал?

Гости, не заставляя просить себя дважды, свалили вещи в кучу и устало рухнули на бревно, с удовольствием вытягивая ноги в какой-то необычной обуви, напоминающей горные ботинки, только мягкие и безо всяких шнуровок, «липучек» или молний. Судя по выражению изможденных лиц, все трое сейчас испытывали настоящее наслаждение, и Кулькин понимающе хмыкнул про себя, отворачиваясь. Кто-кто, а бывший спецназовец прекрасно знал, каким мягким может казаться под задницей самое обычное сучковатое бревно после неслабого перехода по пересеченной местности с полной боевой на натертых до крови плечах. Выдохлись ребятки, это-то понятно, особенно в нынешнем своем состоянии. А вот интересно, откуда они идут?

- Издалека шли? – генерал присел на корточки возле очага, пошевелил палкой утренние угли. Сейчас вскипятим чайник, попьем горяченького. Чай ему, какой-нибудь легкий бульон из концентратов – гостям. Не предлагать же им с ходу тушенку и сало, задохликам? Еще поплохеет. Точнее, наверняка поплохеет, видали мы подобное, всяко в жизни бывало…

- С побережья Байкала. Шли двое суток, даже чуть больше.

- Что ж так долго-то? – хмыкнул Кулькин, разжигая костерок. – Не так и далеко.

О том, что «побережье Байкала» понятие весьма и весьма растяжимое – в прямом смысле – он упоминать не стал. Позже выяснит. Если возникнет такая необходимость, разумеется.

- Было очень трудно идти, понимаете, мы… Нет, так сразу вы не поймете, нужно объяснять с самого начала, - говорил тот же мужик, что передал привет от Ершова; его товарищи по-прежнему молчали. Не настороженно, и уж никак не непонимающе - просто устало.

- Так вот и расскажите… с самого начала, - пожал плечами Александр Юрьевич. И, убедившись, что щепки и мелкие ветки занялись, обернулся к гостям. – Вы, кстати, когда последний раз нормально ели?

- Нормально? – собеседник (присмотревшись к его лицу, генерал неожиданно понял, что он довольно молод, лет под тридцать с небольшим, а вовсе не сорок, как показалось вначале – худоба здорово изменяет внешний вид) криво усмехнулся. – Примерно сто лет назад…

- Что, простите?

- Я же говорил, нужно рассказывать с самого начала, - грустно и понимающе пожал тот плечами. – Самое смешное, но это самая настоящая правда.

- Та-ак… Совсем интересно. Знаете, я в принципе, не за тем пёрся за сотни километров и три дня кормил комаров в этом медвежьем углу, чтобы выслушивать подобную ересь. Даже, если вас и послал мой старый товарищ Сашка Ершов…

- Он нас не посылал, - совсем уж тихо пробормотал собеседник. – Ваш товарищ вообще о нас ни сном, ни духом, так вроде бы у вас говорят?

- Что… ЧТО?! – генерал резко распрямился, уставившись на него мгновенно сузившимися, злыми глазами. Лицо, казалось, окаменело, но именно что «казалось». Некогда его неплохо натренировали гасить любые эмоции, способные навредить выполнению задания. А еще его здорово учили мгновенно прокачивать в уме нестандартные ситуации. Вот и сейчас хватило нескольких секунд:

- Поясните. Немедленно. Кратко, без лишних подробностей. И, кстати, коль уж пошли такие интересные беседы, как вас хоть звать?

Собеседник поднялся, неуклюже одернул комбинезон. Его товарищи, чуть помедлив, сделали то же самое.

- Капитан Олгмар, Терранский гражданский флот. Капитан – это не воинское звание, а моя должность. Если полностью, то я капитан дальнего рудовоза РД-405, порт приписки – Ксеол, система Эрка, второй пояс дальности.

- А… они?

- Мой экипаж. Компьютерный техник Олин (владелец дорожной сумки сдержанно кивнул), астронавигатор первого класса Алексин (третий из «гостей» жизнерадостно осклабился и протянул, было, грязную руку, но, напоровшись на короткий капитанский взгляд, смущенно убрал ладонь за спину). В нашем мире уже полтора столетия не принято использовать фамилии и отчества, только имена. Впрочем, я, если угодно, - Олгмар Вивер Тал Просини.

- Тэкс… Вот, значит, как оно всё? Ну, что ж, предположим, - Кулькин обошел вокруг разгорающегося костра, механически подбросил несколько нарубленных еще вчера веток. Покачался, по старой привычке, с пятки на носок, зачем-то потрогал локтем кобуру подмышкой:

- Ну, и чего стоим, товарищи героические космолетчики, о которых генерал-полковник Ершов, как выяснилось, ни сном, ни духом? Присаживайтесь уж обратно. Кстати, я правильно истолковал – вы ведь именно космолетчики? Покорители космоса?

- Можно и так сказать, - переглянувшись с товарищами, ответил Олгмар. – У вас более в ходу термин «космонавты», у нас – «астронавты». А «покорители космоса»? Это скорее расхожий штамп из героических голофильмов о Первой Экспансии. Мы уже лет двести ничего не покоряем, а просто работаем. Возим руду, грузы, колонистов, исследуем новые планеты. Работяги мы. «Работяги космоса», если уж перефразировать…

- Астронавты, да… - протянул генерал, задумчиво глядя на огонь и будто не слыша последних фраз. – У нас тоже в одной стране этот термин очень даже в ходу. Что наводит на определенные мысли.

Собеседник, как ни странно, верно истолковал смысл генеральской фразы:

- Насколько я понимаю, вы о Соединенных Штатах? Уверяю вас, никакого отношения к этой стране…

- Уверяет он, - сварливо буркнул Кулькин, подкинув в костер еще несколько дровишек. – Уверять на допросе станешь. Или не уверять, а умолять, скорей. А сейчас скажи-ка мне со всей искренностью, работяга, каким это вы образом мне письмецо от Сашки заслали? Да еще и с ключиком, которого никто, кроме нас с ним, и знать-то не мог?

- Поверьте, мы все объясним. Вот только сначала одна небольшая просьба…

- Во-от, уже и просьбы пошли. Что ж, это где-то даже и радует. А там и чистосердечное признание замаячит, так? Ну и?

- Вы не могли бы дать нам немного еды? Хотя бы совсем немного? Честно говоря, мы очень голодны…

Замерший над костром Александр Юрьевич медленно распрямился и взглянул в глаза капитана Олгмара. И вдруг с какой-то особой, непередаваемой словами остротой понял, что тот говорит правду. По крайней мере, относительно еды – наверняка. И совершенно неожиданно ощутил жгучий стыд – чувство, которое, как ему казалось, он избыл в себе с четверть века назад, пребывая в те славные годы еще на «государевой службе»…

Ночь уже давно вступила в свои права, раскинув над тайгой покрывало, расшитое бисером недостижимых для землян звезд, однако спать генерал-майор Кулькин не собирался. Сидящий напротив него человек, впрочем, тоже. Остальные двое, как легко догадаться, Олин с Алексиным, уже третий час храпели в палатке, благо спальников хватало. Два нашлось у генерала, и ещё три они принесли с собой, изъяв перед самым выходом из укладки, предназначенной на случай аварийной высадки экипажа на поверхность планеты. Хорошие спальники, из адаптивной наноткани. Вот только сотня прошедших лет сделала свое дело, и сейчас им было несколько прохладно – трехслойная высокотехнологичная ткань с течением времени превратилась в обычную синтетику, растеряв абсолютно все свои адаптивные свойства.

- А интересные у вас ботинки, - Кулькин протянул капитану очередную кружку с кофе.

- Почему интересные? – не понял тот, принимая емкость и зажимая ее в ладонях – подмерз чуток. Таежная ночь – это, знаете ли, все-таки не южный берег Крыма, хотя и там по ночам бывает прохладно, особенно на высоте. – Стандартная рабочая обувь гражданского флота.

- Да я не о том. Вот смотрю, ни шнуровки, ни «змеек» каких… Как вы их вообще снимаете?

- А, вы об этом. Смотрите, - капитан аккуратно утвердил кружку на земле и закатал рукав комбинезона. На худом запястье свободно болтался простенький с виду металлический браслет. – Всего лишь магнитные замки вдоль швов.

Он провел браслетом вдоль берца ботинка, и последний распался надвое, словно кто-то потянул невидимую глазу молнию.

- Комбинезон раскрывается в точности так же. Кстати, довольно удобно. Знаете, что самое смешное? Производитель этих замков в своей рекламе гарантировал сто лет работы. Никто, конечно, и близко не верил, а вот представляете? Оказалось, правда…

- Ага, удобно. Ты кофе-то пей, Олгмар, пей. Разговор еще не кончен, так уж выходит. Да и до утра далеко. Значит, говоришь, для этого вашего суперкомпьютера практически никакие наши секреты и не секреты вовсе? А расскажи-ка мне….

Глава 6

Россия, Иркутская область, пос. Дабат - г. Ангарск, наши дни

Отправив (уже под утро) капитана спать, Александр Юрьевич сделал вокруг стоянки несколько кругов, разминая затекшие ноги. Пошурудил палкой багровые угли, уже подернувшиеся, согласно бардовскому классику, «пеплом несмелым», подбросил свежих дровишек. Неторопливо исполняя излюбленный ритуал, набил трубку, прикурив от уголька. Чуть наигранно кряхтя, уселся на бревно. Глубоко затянулся – и неожиданно понял, что все равно не отпустило. Слишком уж необычные… да что там необычные – откровенно шокирующие! - вещи он узнал сегодня, совершенно не будучи к этому морально готовым. И ладно бы речь шла просто о том, что существуют-таки во Вселенной всякие там параллельные миры, сверхдальние звездолеты и иные цивилизации, ладно! В конце концов, кого сейчас этим удивишь? Фантасты, вон, о всяком-таком уж добрых полстолетия пишут, все уши, как говорится, прожужжали. Угадали? Вот и славно, не зря, стало быть, бумагу тратили и гонорары получали.

Но как, скажите, можно быть морально готовым к тому, что рядышком, буквально в нескольких десятках километров, лежит на дне то, что может полностью изменить всю историю страны?! Да и что там страны – мира?! Если эта их «Алиса» не врет, то с помощью ее информации родная Держава не только вернет себе то, что потеряла стараниями… ну, понятно, чьими стараниями, – но раз и навсегда поднимется с колен! Станет единственной сверхдержавой мира!

Генерал-майор резко одернул себя: размечтался, старый хрен! Раскатал губу аж до Индии. Да, допустим, это шанс. Предположим, даже, что Шанс с большой буквы и с большой же вероятностью претворения в жизнь. Возможно, тот самый, которого они с Сашкой, сами того не ведая, и ждали столько лет. Единственный и неповторимый.

Но кто, собственно, ему сказал, что им дадут оным шансом воспользоваться?!

Прознай о корабле и хранящихся в его бортовом компьютере сведениях кто из заокеанских оппонентов, могут ведь и на крайние меры пойти, ох, могут. Вплоть до самых крайних. И речь отнюдь не о высадке вражеского десанта в сибирской тайге, а кое о чем похуже. В смысле, как по классике: «так не доставайся же ты никому». Уронят в озеро килотонн двадцать, а потом извинятся, на самом высшем уровне, разумеется, извинятся! А там и помощь в ликвидации радиационной аварии предложат, глядишь, и долги по кредитам начисто спишут… Скажете, чушь? А вот хрен, вполне может такое быть, вполне… Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия, Египет… нужно ли продолжать и… пояснять?

А с другой стороны…

Вдруг это все-таки обман, фальшивка? Чья-то сверхтонкая, на грани фола игра, внешне прикрытая бросающимся в глаза дилетантизмом? В том смысле, что первое, о чем должен подумать в подобной ситуации бывший сотрудник госбезопасности, так это о том, что так не бывает, что так агентов к ключевой фигуре не подводят, что подобного в практике спецслужб не может быть потому, что не может быть никогда…

Но в то же время, что он, собственно, теряет? Сашин пароль они по-любому знают, это непреложный факт. Если это и провокация, то непонятно зачем она затеяна, разве что Ершов таки начал действовать, и неведомые они вмешались. С другой стороны, если он начал действовать, и это именно провокация, то на хрена привлекать каких-то пришельцев из Космоса и мыслящие компьютеры?! Есть гораздо более убедительные приемы, которые навскидку даже он ни за что не раскусит, тем более, здесь, в глухомани. Но даже если противнику – сейчас неважно, какому именно, заокеанскому или обитающему куда как ближе, - всё известно, то и хрен с ним, с тем противником. Что, собственно говоря, тот противник поимеет с немолодого генерала КГБ-ФСБ? Ну, встретил он гостей и завтра провезет их в закрытый город, и что? Тут же вытащат из рюкзаков взрывчатку и побегут диверсию устраивать? Секретное ядерное производство взрывать и крысиный яд в водопровод сыпать? Бред… Жизнь мало похожа на дешевый шпионский боевик. Так что, старый, давай-ка не будем паниковать, а поиграем пока по предложенному сценарию, по озвученным правилам, тем более что ничего иного не остается, а уж там посмотрим…

Кулькин вскочил с бревна и возбужденно заходил вокруг костра, напрочь позабыв о зажатой в руке потухшей трубке. Хорошо, себя он почти убедил: итак, допустим, все это правда. И что это значит? А значит это, что сейчас дальнейшая судьба страны, Родины, в его руках!

Если эта троица, ныне сладко дрыхнущая в палатке, попадет не в те руки, сломают их очень даже быстро. Возьмут в разработку – и все. Ребятки и часа не продержатся. Они ж ни разу не разведчики и не спецназовцы, просто люди, волею судьбы попавшие в подобный переплет. Самое смешное, сейчас он вовсе не имел в виду происки закордонных спецслужб, а исключительно родные «конторы». За обладание подобным знанием может начаться такая драчка, что только перья полетят. Совместно с головами. А уж звезды с погон как посыплются, словно в августе, во всех смыслах, ага! И вовсе не факт, что это хоть в какой-то мере пойдет на пользу родной стране, скорее, уж наоборот, почти наверняка наоборот. Самое печальное, что на фоне подобной межведомственной грызни за обладание информацией, часть сведений наверняка уйдет по-тихому за рубеж. А уж там… смотри выше, как говорится.

О-хо-хо… Всякое в его жизни случалось, но ТАКОЙ ответственности еще ни разу… Что ж делать? Окажись Ершов рядом, проще б было. Значит, что? Значит, оставаться им тут по любому раскладу опасно. Утром нужно рвать в город, и выходить на Сашку. Одна голова, как известно, хорошо, а две - снижают ненужный риск в три раза.

Глянул на часы. Половина четвертого. Куча времени, чтобы собраться. Или не стоит дергаться? Свернуть лагерь можно максимум за час. А можно и вовсе не сворачивать – старой палатки жалко, что ли? Покидать шмотки в УАЗ, и рвануть в Ангарск. А уж там… Так, стоп, для начала нужно успокоиться. Ишь, перевозбудился, товарищ генерал-майор! Стареешь, Ляксандр Юрьич, дергаешься сверх меры. Шанс – шансом, двадцать лет ожидания – двадцатью годами, но горячку пороть он просто не имеет права. Брошенная палатка может привлечь внимание, а это никому не нужно. Значит, так: на рассвете свертываемся, и едем домой. И уж там начинаем развивать буйную деятельность.

Александр Юрьевич несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и целенаправленно потопал к автомобилю. Не включая фонаря – звездное небо давало вполне достаточно света для тренированного человека – распахнул дверцу и нашарил между передними сиденьями бутылку. Вернувшись к бревну, набулькал в кружку грамм двести и залпом выпил, не закусывая и не запивая. Прислушался к ощущениям – нормально пошло. В груди ощутимо потеплело и скачущие, словно стреляные гильзы, мысли умерили бег. Итак, решено. Часика два на сон, пожалуй, есть, а больше и не нужно. Можно, конечно, и вовсе не ложиться, не впервой, но стоит ли? Увы, годы уже всяко не те… Жаль трубка погасла, сейчас бы перекурить. Хотя, зачем? Нужно отдохнуть, завтра полдня за рулем, причем, ехать придется, как водится, не по дорогам, а по направлениям. Итак, решено – спать…

Товарищ генерал встал, до хруста потянулся и направился в сторону палатки. И в этот момент мелодично зазвонил мобильный – покрытие тут было, последнее он выяснил еще по приезде. Видать, оператор удосужился воткнуть мачту ретранслятора на какой-нибудь близлежащей сопке. Пока кружлял по размытой дороге, вроде бы видел по-над верхушками сосен нечто подобное, здоровенную эдакую дуру, выкрашенную в серебристый цвет.

Кулькин торопливо выдернул телефон из кармана, глянул на экран. Звонил Ершов.

- Привет, убивец. Не разбудил? – голос товарища был на удивление бодрым, похоже, тоже не ложился.

- Нет, - осторожно ответил тот, памятуя о фальшивом электронном письме, подтвержденном всеми оговоренными паролями.

- Получил я твое письмецо. Завтра, ближе к вечеру, буду у тебя, тогда и поговорим. Договорились?

- А… - Кулькин лихорадочно решал, стоит ли ему хоть как-то намекнуть Ершову о произошедшем.

- Завтра, все завтра, - едва заметно интонировав фразу, добавил старый товарищ. – Потреплемся, прошлое вспомним, водочки попьем. Ну, все, до встречи. Позвоню из аэропорта. Часикам к пяти вечера, думаю, прибуду. Встречать не нужно, адрес помню, сам доберусь, - не дожидаясь ответа, Ершов первым разорвал соединение.

Кулькин несколько секунд тупо глядел на потухший экранчик, затем медленно спрятал телефон в карман и побрел к палатке. Ну, и что это только что было? Получается, Сан Саныч тоже получил некое послание? И что это должно означать? Алиса – или как там ее – решила форсировать события?

Все еще пребывая в смятенных чувствах, Кулькин разбудил гостей, едва небо над тайгой начало робко светлеть. Напоив их крепчайшим и сладким до приторности кофе, заставил помогать свертывать лагерь. Пока космолетчики грузили в «уазик» вещи, он собрал палатку и прошелся по стоянке, проверяя, ничего ли не забыл. Не потому, что боялся оставить в тайге что-то нужное, вроде старого закопченного чайника или разменявшего энный десяток лет топора, а просто по привычке не оставлять ненужных следов.

Разместив гостей на заднем сиденье, тронулся, прикидывая в уме, какие проблемы могут ожидать по дороге, и как из оных выворачиваться, ежели что. Прикидывалось плохо, кроме неполадок с машиной в этой глуши или внештатной проверки на подъезде к родному городу, в голову ничего не приходило. Однако доехали без проблем. Верное четырехколесное «ведерко» вело себя прилично, со всем тщанием выступая посредником между сибирскими колдобинами и пассажирскими седалищами. «Продавцы полосатых палочек» тоже не беспокоили, остановив всего раз, на самом въезде в Ангарск. Впрочем, проверка оказалась чисто формальной. Генерал просто продемонстрировал гаишнику удостоверение в развернутом виде, дождался ленивого кивка и плавно тронул машину, набирая ход. Через полчаса он уже отпирал дверь своей двухкомнатной холостяцкой квартиры, чисто машинально убедившись, что парочка «секреток» на косяке не тронута, и в его отсутствие в хате никто тайно не хулиганил.

- Посидите пока, - буркнул он, обращаясь к гостям, с искренним интересом осматривающих скудный интерьер генеральского жилища. – Баулы свои вон под стеночкой сложите, потом разберемся. Ничего не трогайте, я сейчас вернусь. Нужно машину в гараж поставить. Хотя, можете пока телевизор вон посмотреть, - он показал Олгмару, как включать «зомбиящик» и пользоваться дистанционным пультом. – Дверь никому не открывать, из квартиры не выходить. Я скоро.

И вышел на лестничную клетку, тщательно заперев за собой дверь. Во избежание, ага…

Загнав уставший «уазик» в гараж, генерал закинул на плечо чехол с карабином и, прихватив пару спальников, вышел на улицу. Неспешно пересек двор, поднялся на третий этаж стандартной «хрущевки» - некогда служебную квартиру ему выделили именно в этом районе, отстроенном в начале шестидесятых, всего-то лет десять спустя, как Ангарск стал городом[1].

- Ну, что, гости дорогие, чем занимаетесь? – Александр Юрьевич прикрыл за собой входную дверь, аккуратно повернул «собачку» замка. Прислонил к стене зачехленный карабин, бросил на пол спальные мешки и с удовольствием разулся. Надо бы душ принять, все-таки три дня на природе. Разит от него, небось. Да и гостей попарить не мешает, тоже особой чистотой не блещут. Не в баньке, конечно, но уж чем богаты. Если, конечно, горячая вода есть...

Выглянувший из комнаты капитан смущенно пожал плечами:

- Да ничем, в общем-то. Смешное у вас головидение. Одна реклама.

- А у вас ее нет, что ли? – Кулькин запихнул берцы под вешалку и выпрямился.

- Только на специальных каналах. Такой закон. За нарушение автоматически лишают лицензии.

- Хороший закон, нам такой точно не помешает, - генерал прошлепал на кухню, дернул дверцу холодильника, с тоской осмотрев его полупустое чрево. Нда, негусто, прямо скажем… Придется все-таки в магазин идти. Но не сейчас, попозже.

- Вот что, Олгмар, идемте, я вам покажу, как санузлом пользоваться. Думаю, будет не лишним. А затем и о еде подумаем.

Ознакомив гостей с устройством душа (горячая вода в наличии, к счастью, имелась), Александр Юрьевич прошел в дальнюю комнату, считавшуюся его кабинетом. Книжный шкаф под самый потолок, на другой стене - тоже полки с книгами, приобретенный пару лет назад компьютерный стол, кресло с журнальным столиком да диванчик-«книжка» – вот и весь интерьер.

Включив компьютер, запустил почтовик. Вот и то самое письмо, якобы отправленное Ершовым четыре дня назад. И с десяток спамерских посланий, как водится, предлагающих вывести сайт на первые позиции в топе ведущих поисковиков или заработать пару сотен североамериканских рублей за каких-то несколько часов непыльной работенки за клавиатурой. В папке «отправленные», естественно, нет никакого сообщения, полученного Сашкой вчерашней ночью. Значит, Алиса и на самом деле решила форсировать события, связавшись с Ершовым по своим каналам. Ну, что ж, подождем прибытия старого товарища. В конце концов, Ершов – чистый контрразведчик, аналитик не чета ему, сиволапому. Вот и нехай разбирается. Он-то свое выполнил - гостей встретил, в город привез, сейчас, вон, в ванне отмывает…

С удивлением заметив значок нового письма, Александр Юрьевич вновь взялся за мышку. В теме значилось «Алиса на связи», и он понимающе усмехнулся: что ж, чего-то подобного следовало ожидать. Ладно, поглядим. Открыв письмо, генерал пробежал взглядом невеликий по объему текст, задумчиво хмыкнув:

«Добрый день, генерал. Думаю, вы знаете, кто я. Насколько понимаю, вы уже дома. Полагаю, и капитан Олгмар с товарищами с вами. Не удивляйтесь, я просто вижу, что вы запустили браузер и приняли почту с сервера. Прошу прощения за мою вынужденную ложь с письмом от Ершова – это был самый простой способ устроить вашу встречу. Насчет моего письма вашему товарищу вы, думаю, уже тоже в курсе. Поверьте, я просто стараюсь ускорить то, что, так или иначе, должно произойти. Ну, а заодно – снова прошу прощения, генерал – демонстрирую свои возможности. Надеюсь, вы не в обиде? Капитан Олгмар так и не смог до конца поверить, что я – личность, но вы, надеюсь, не повторите этой ошибки. Ответьте на это письмо, чтобы я знала, что все в порядке. Алиса».

Посидев несколько минут в раздумьях, Кулькин открыл ящик стола и достал пачку сигарет - не всегда есть время и желание набивать трубку. Подтянул пепельницу, закурил – и оттарабанил на клавиатуре ответ:

«Гостей встретил, Ершова жду. Все в порядке. За сотрудничество – спасибо. Но всё же, предпочел бы в дальнейшем обходиться без явной самодеятельности. Генерал».

С явным удовольствием ткнув мышью в «отправить», генерал откинулся на спинку кресла. Ну, и что ты мне ответишь, сверхнавороченный компьютер, возомнивший себя человеком? Ответ пришел куда быстрее, нежели ожидалось:

«Постараюсь, генерал. Кстати, самолет с вашим товарищем уже приземлился. Скоро он будет здесь. Ершов, в смысле, а не самолет, хи-хи. Остаюсь на связи, когда будут вопросы – а они будут, генерал, - пишите. Я не стану закрывать канал связи. Удачи вам, Александр. P.S. И не стоит язвить. Тем более, разговаривая с молодой и наивной женщиной».

И почтовик, против воли Кулькина, неожиданно закрылся. Сам. А следом – перезагрузился и весь комп. Однако… Нет, большим спецом «по компутерам» он себя не считал – почти вовсе, если честно, в этом не разбирался. Но догадывался, что парой секунд назад ему ненавязчиво продемонстрировали возможности искина рудовоза. Генерал-майор хмыкнул. А ведь Олгмар прав, эта их электронная дама по имени «Алиса» – норовистая штучка. Еще и с чувством юмора. Интересно, насчет того, что Ершов уже в Ангарске – правда? Может в справочную аэропорта звякнуть?

Однако звякнул не Кулькин, а его мобильный, привычно заиграв Вагнеровский «полет валькирий». Генерал принял звонок, услышав в трубке знакомый голос:

- Приехал я, встречай.

- Где встречать? – чуть глуповато переспросил он.

- Дверь, говорю, открой, у тебя ж код на подъезде, а я его не помню. Стою тут, судьбой гонимый…

Кулькин, смачно выругавшись под нос, протопал в прихожую. Разблокировал замок подъезда и загодя открыл входную дверь, дожидаясь, пока старый товарищ поднимется на третий этаж. Генерал-полковник ждать себя не заставил, явившись буквально через полминуты:

- Ну, здоров, убивец! Рад видеть, – Ершов искренне облапил сослуживца, ухитрившись похлопать по спине, не выпуская из руки небольшого кейса. – Я, конечно, понимаю, что не стареют душой ветераны, все дела, но…

Резко отстранившись, Сашка взглянул в упор:

- Что случилось? Письмо твое неожиданное мне каким-то странным показалось. Вроде все правильно, фразочки совпадают, но… на тебя не похоже. Стиль, что ли, не твой? Ась?

- Давай в хату пройдем, там и объясню, - буркнул Кулькин, отступая в сторону. – Проходи, разговор долгим будет. Ой как удивишься…

- Даже так? – Ершов смерил товарища недоверчивым взглядом, проходя следом. И тут же спросил, настороженно замирая на месте:

- У тебя что, гости?

- Ага, - без особых эмоций ответил тот. – И еще какие. Из прошлого. Или из будущего, смотря, с какой стороны смотреть. Слушай, Саш, давай я тебе все спокойно объясню, а? У меня даже и коньяк есть…

- Все настолько плохо? – переспросил товарищ. – Настолько, что ты мне прямо с порога конину предлагаешь?

- Да как тебе сказать… Может быть, как раз наоборот. Причем, очень наоборот. Короче, пошли, познакомлю тебя кое с кем…

Слушал Ершов молча, не перебивая и не задавая ненужных вопросов. Нужных, впрочем, тоже не задавая: рассказывал Александр Юрьевич сжато, «тезисно», что называется, ухитрившись уложиться в двадцать с небольшим минут. Только голые факты, никаких собственных скороспелых умозаключений или тем паче предположений. Прослушки опасаться не стоило. Во-первых, Кулькин периодически проверял квартиру на наличие не имеющих отношения к миру насекомых жучков, во-вторых, прежде чем он раскрыл рот, Ершов молча покачал головой и выставил на стол небольшой прибор с четырьмя кнопками на передней панели. Нажав поочередно три из них, генерал-полковник дождался зеленого сигнала и удовлетворенно кивнул. С подобным, как стало модно говорить лет десять назад, девайсом Кулькин еще не сталкивался, хоть и догадывался, что это нечто вроде профессиональной модели обычного «Ливня». Определенно, существенно доработанной версии.

- Вот оно, значит, как… - задумчиво протянул Ершов, как только товарищ завершил рассказ. Потянулся к бутылке, молча налил коньяка – и себе, и Кулькину. Не чокаясь, выпил залпом, не удосужив вниманием тарелку с немудреной закуской, нашедшейся в холодильнике. Аккуратно утвердил опустевшую рюмку на полированной поверхности журнального столика:

- Ну, а сам-то что думаешь, товарищ генерал?

- А что мне думать? – пожал плечами сидящий на компьютерном стуле Кулькин – кресло в кабинете нашлось лишь одно, ныне занятое гостем. – Верю ли я во все это? Скорее всего, да. И чем дальше, тем больше. Там, в тайге, в аккурат перед твоим звонком, еще сомневался, здорово сомневался. Но пока до города ехал, еще раз все в голове прокрутил… Ну, не бывает таких подходов у спецслужб, не бывает – и все тут. Хотя тебе, конечно, виднее. А в остальном? Это наш единственный шанс, вот что я думаю. Не знаю, Саша, чем ты все эти годы занимался, но я – просто ждал. Как и было приказано. Все эти двадцать долбаных лет. Как ты мне тогда сказал, никуда не лез, обиду не демонстрировал, политикой не увлекался, беспорядков не нарушал и водку сверх меры не пьянствовал. И завсегда был готовым. А ждать и догонять, это знаешь ли всегда тяжко… Вот только знаешь что? Не хотел этого говорить, но скажу. Я ведь, ежели совсем уж начистоту, уж года три, как ждать перестал. Почти смирился, понимаешь? И это самое страшное…

- А зря, - глядя мимо него, буркнул Александр Александрович, «Сан Саныч» для своих. Впрочем, не слишком и уверенно буркнул, и Кулькин это заметил.

- Ой ли? Я ведь тоже новости иногда смотрю и газетки, перед тем, как в мусорное ведро отправить, почитываю. Плюс интернет, знаешь ли. Да, возможно и назревает что-то, тут я согласен. Кто-то стал слишком богат, а кто-то шибко беден, кто-то хочет обратно в СССР, а кого-то со страшной силой в Европу тянет – ну, и так далее… Но, то ли это, о чем мы оба с тобой думаем? И чего хотим? Совершенно, знаешь ли, не уверен. Спорить станешь?

- Пошел ты, - Сашка разлил остатки коньяка по рюмкам, закрутил пробку и деланно-аккуратно спрятал пустую бутылку под столик. – Не буду я спорить. Ну, хорошо, ты в целом прав. И что? Я тоже эти годы не огород окучивал, но вот не добился, практически, ни хрена. Рук не опустил, но и приемливого выхода не нашел. Довольны, товарищ генерал-майор? Излил душу старший товарищ?

- Пошел ты, - с ухмылкой процитировал Ершова Александр Юрьевич. – Неа, не доволен. Ибо демагогия все это, а мы с тобой ни разу не демократы с прочими спикерами. Ты насчет шанса согласен?

- А что мне остается?

- Саш…

- Да! Согласен! И, кстати, верю во всю эту хренотень! Агентурных подходов так не делают, тут ты прав, а для провокации – слишком уж… изощренно. И что?

- Вот и отлично. Тогда командуй, отец-командир. Мы ведь, спецназеры херовы, только и умеем, что глотки резать да бошки откручивать. Нам указание сверху нужно.

Ершов смерил товарища взглядом – и неожиданно искренне улыбнулся:

- Ладно. Что у тебя пожрать есть, спецназер херов? Я сегодня, если честно, на голодном пайке.

- Да почти что и ни хрена. Сейчас в магазин смотаюсь, жратвы прикуплю. Найдешь, чем заняться?

- Легко. Поговорю пока с гостями твоими, сколько ж можно в ванне плескаться. Они там, надеюсь, не все втроем? Как там у них с ориентацией в параллельном будущем?

- Очень смешно. Вот и поговори, - на душе у Кулькина стало на удивление спокойно. – Коньяк брать?

- Только водку, - совершенно серьезно ответил старый товарищ. – И почтовик вруби, пароля твоего даже я не знаю. Пока ты там по супермаркетам шляться будешь, хочу нашей Алисе парочку вопросов задать…

Вернувшийся домой Кулькин, нагруженный двумя объемными пакетами с едой и бутылками, застал почти что идиллическую картину: гости из чужого будущего сидели на диване в его кабинете, генерал, развернув кресло, расположился напротив. Говорил капитан Олгмар:

- …честно говоря, понятия не имею. Наверное, вам лучше поговорить напрямую с Алисой? Как ни странно, мы сейчас – не более чем посредники. Вся информация и планы на будущее у нее.

- Да понимаю я, - Ершов махнул товарищу рукой, «присоединяйся, мол», и снова посмотрел на капитана:

- Понимаю. Вот только, - он кивнул на мирно урчащий вентилятором системный блок. – Канал связи меня смущает. Письмами обмениваться несерьезно как-то, да и долго. Опять же, коль уж она столь легко взломала почту, то и кто-нибудь другой сможет.

- Ну, это-то, как я понимаю, не проблема; точнее, не столь уж и большая проблема. Алиса говорила, что способна использовать практически любые беспроводные каналы передачи информации. Полагаю, ваша мобильная связь вполне подходит под это определение.

- Вот только она пока что там, на дне, а мы здесь, - буркнул Ершов, кивая Кулькину на никем не занятый компьютерный стул. – А мобильники не везде и ловят. Ну, это я так, к слову. Брюзжу по-стариковски. Просто, если бы она была где-то, ну, поближе, что ли, то и нам, глядишь, проще стало.

- Можно сказать? – Олин, раскрасневшийся после душа, обряженный в застиранную генеральскую рубашку и старенькие спортивные штаны, едва не подпрыгивал на диване от возбуждения.

Генерал-полковник с искренним удивлением взглянул на самого юного члена экипажа «четыреста пятого»:

- Говори.

- Понимаете, перед тем, как мы покинули судно, я бегло ознакомился с некоторыми вашими компьютерными технологиями. Есть ведь вполне надежные средства связи через интернет, тот же скайп, например.

- А я-то и не знал… - буркнул Ершов, памятным Александру Юрьевичу жестом помассировав двумя пальцами переносицу. – Только, видите ли, коллега, программка эта никоим образом не гарантирует защищенности канала связи. А то, о чем мы собираемся с Алисой говорить…

- Нет, вы не понимаете! – прямо-таки подпрыгнул комптех. – Алиса сможет обеспечить именно закрытый канал, поверьте, для нее это совсем не сложно. Вашего разговора просто не будет существовать в природе… ну, то есть он не сохранится ни в каких базах данных!

- Серьезно? – с искренним интересом осведомился генерал.

- Конечно! Да сами у нее и спросите, вы ведь недавно общались с ней по электронной почте, я видел.

- Глазастый, - пробурчал Ершов. – Ну, ладно, сейчас спрошу. Юрьич, у тебя скайп установлен?

- Ага. Правда, я им пользовался от силы пару раз. Не понравилось.

- Ну, понравилось – не понравилось, это по сравнению с мировой революцией не суть важно. Уступи-ка стулец, тарщ генерал-майор. Ты, кстати, на пленэре чем гостей кормил?

Кулькин удивленно взглянул на товарища:

- Ну, бульончики там, лапша быстрого приготовления. Им же на особо калорийную пищу пока опасно налегать.

- Вот и сходи на кухню, сваргань им чего-нибудь легкого. Голодны ребятки. И их с собой захвати, пусть телевизор посмотрят или тебе помогут. А я тут пока пообщаюсь кое с кем. У тебя в скайпе ник какой? И пароль?

- А не скажу, - ухмыльнулся Кулькин. – Спорим, она его раскусит в какую-нибудь там миллисекунду? На бутылку спорим? Ага?

- Да иди ты… на кухню, - Сан Саныч занял освобожденный генералом стул и подкатил его к компьютеру. – Неохота мне с тобой спорить, лучше с Алисой поболтаю, всяко продуктивнее будет.

Пока Александр Юрьевич готовил ужин для гостей – на сей раз, он решился дополнить классический «Доширак» невеликой толикой свежеприобретенной тушенки – космолетчики тихо сидели в гостиной, продолжая знакомиться с местным телевидением. Для них с Ершовым он, не мудрствуя лукаво, приготовил здоровенную тарелку бутербродов с колбасой и сыром, и полуторалитровый термос с кофе. Именно термос, поскольку понятия не имел, насколько долго затянется разговор (в том, что последний состоится, он даже не сомневался), а постоянно ходить подогревать чайник не хотелось. Накормив гостей, Кулькин разложил узкий, советских еще времен диван, чисто номинально числящийся двуспальным (глупость, конечно, двоим на нем определенно тесно, особенно, если им есть, чем заняться, окромя сна – было время, сам проверял) и бросил на вытертый ковер упакованные в компрессионные мешки спальники. Из шкафа достал пару комплектов ни разу не стиранного постельного белья с необорванными советскими еще бирками:

- Короче, так, гости дорогие. Располагайтесь и отдыхайте. А нам с товарищем генералом есть, о чем поговорить. Вопросы?

- Никаких, - капитан Олгмар понимающе улыбнулся. – Значит, вы нам верите?

- А мне что, оставили шанс? – пожал плечами тот. – Спокойной ночи. Где туалет, знаете, все остальное - утром.

Аккуратно притворив за собой дверь гостиной, Кулькин свободно вздохнул. Судя по виду космолетчиков, горячий душ и относительно сытная еда сломили их не хуже, чем некие хитрые фармакологические препараты из арсеналов родной «конторы». Заснут как миленькие. До самого утра заснут. И у них с Сашкой будет куча времени спокойно обсудить происходящее. Спать не хотелось совершенно – он не затем ждал целых два десятилетия, чтобы сейчас сонно кивать головой. Слишком о многом стоило поговорить, слишком многое обсудить…

- Вернулся уже? – рассеянно, словно товарищ вышел из кабинета минуту назад, осведомился Ершов. Седую голову украшали знакомые наушники, тоненький стебелёк микрофона располагался напротив губ. Наушники Кулькин приобрел с год назад, но так ни разу и не воспользовался – кино он предпочитал смотреть по телевизору, благо дешевенький китайский DVD-плеер в наличии имелся, а для прослушивания любимой музыки использовались динамики. Живет-то один, тишину, даже ночью, можно особо не соблюдать.

- Принес пожрать?

- Принес, - Александр Юрьевич аккуратно утвердил на краешке компьютерного стола поднос. – И что там?

- Нормально все. Говорим с Алисой. По скайпу, что характерно. Ты был прав – она гарантирует закрытый канал. Проставляться?

- А смысл? – Кулькин продвинул поднос чуть дальше, потеснив клавиатуру. – Давай, что ли перекусим? А то потом, зная тебя, на это и времени может не найтись.

- Ну, не настолько уж все запущено. Поговорить, конечно, есть о чем, но и о хлебе насущном забывать не стоит, - и добавил в микрофон. - Алиса, давай сделаем небольшой перерыв. Ах, слышала? Ну, тем более. Отбой связи…

Стащив с головы гарнитуру, Ершов закрыл скайп – отчего-то именно закрыл, а не свернул, – и с удовольствием потянулся. Взглянув на товарища, опустил глаза на тарелку с бутербродами:

- Ого. Впечатляет. А термос зачем?

- Да чтоб за кофе двадцать раз не бегать, сейчас чашки принесу и пепельницу. Нам ведь будет, о чем поговорить, я так понимаю? Кстати, гостей я спать уложил, нечего им под ногами путаться. Правильно?

- Да, правильно, правильно. Ладно, давай пошамаем, а там уж… А водку ты что, и вправду не купил?

- А нужно разве? Да нет, купил, конечно, но что-то не уверен…

- Глупости говоришь, генерал. Неси давай. Вот мир к лучшему изменим, тогда уж и пить бросим… ежели доживем. Короче, давай по-быстрому на кухню.

[1] Статус города Ангарск получил в 1951 году.

Глава 7

ИНТЕРЛЮДИЯ (США)

г. Лэнгли, штат Виржиния, штаб-квартира ЦРУ, наши дни

- Сэр, у нас проблема! – прозвучавшая совершенно по-голливудски фраза заставила начальника научно-технического департамента, не скрываясь, поморщиться. Молодые кадры! Насмотрелись, понимаешь, творений местной киноиндустрии (тоже, впрочем, весьма тесно контролирующейся их ведомством), и сыплют вызывающими оскомину стандартами. «Houston, we’ve had a problem»[1], тоже мне… Впрочем, секундой спустя, Стивен Ричардс уже взял себя в руки и кивнул подчиненному, младшему офицеру Бриннану – порывшись в памяти, он так и не вспомнил его имени:

- Ну и?

- Перестали работать закладки в компьютерах[2] у нескольких функционеров ФСБ в России! Э… вообще перестали работать, - Бриннан вовсе не выглядел расстроенным доложенным начальству фактом, скорее уж наоборот, чуть на месте не подпрыгивал от служебного рвения и прочего щенячьего восторга. Выслужиться, что ли, хочет? Ну и болван, если так. Помнится, сколько-то там веков назад принесшему плохую весть гонцу и вовсе голову рубили.

- А что говорят наши специалисты?

- Они говорят, что это невозможно, сэр! Абсолютно невозможно. Закладки сделаны непосредственно в чипсет компьютеров еще на уровне производителя, и удалить их без нарушения целостности микросхемы практически невозможно. Собственно, они должны работать даже при отсутствии жестких дисков.

- М-м-м, как там тебя зовут?

- Луис, сэр.

- Ок. Постой, Луис. Давай чуть подробнее. Что, собственно, значит «вообще перестали работать»? Русские что, разом сменили компы нескольких своих начальников?

- В том-то и дело, что, вероятнее всего, нет.

- Ладно, тогда объясняй. Про закладки в чипсетах я, конечно, в курсе, но в подробности как-то не углублялся, - Ричардс откинулся в кресле.

- Понимаете, отследить активированную закладку возможно, только анализируя обмен с местным сервером, да и то речь при этом идет о вовсе небольших объемах информации. Дополнительный трафик до смешного мал, наши «клопики» ведь не качают информацию постоянно. Причем, ни сам пользовательский компьютер, ни сторожевые программы сервера при этом вообще не видят ничего лишнего.

- Хорошо, я понял, - Стивен чуть раздраженно мотнул головой. – Все это – только общие сведения. Есть хоть что-то конкретное? Хоть какая-то зацепка?

- Так точно, сэр, есть! – представитель нового поколения элиты внешней разведки США обнажил в великолепной улыбке не менее великолепные зубы, и Ричардс снова поморщился, на сей раз, впрочем, мысленно: даже улыбки у молодых какие-то голливудские. Нет, он тоже следил за своими зубами, да и на стоматолога тратил очень даже немаленькие суммы, но…

- Странность в том, что все эти компьютеры перед инактивацией закладок скачивали некий файл длиной всего сто десять с половиной килобайт. Затем перезагружались – и после рестарта закладки переставали не только что-либо передавать, но и вовсе отвечать на наши запросы, даже тестовые.

- Ну и в каком случае подобное могло произойти?

- Только в одном, сэр – если они получили команду выключения.

- Полагаешь, русские не смогли бы этого сделать? – скептически осведомился Стивен: служить в «офисе» Ричардс начал еще в начале далеких восьмидесятых, и отнюдь не в этом тихом департаменте. И оттого он вовсе не был склонен недооценивать противника, тем более, такого. Старого знакомого, так сказать. Нет, начиная с середины восьмидесятых русскому медведю, безусловно, изрядно навешали плюх – последнюю фразу Стив со смаком произнес по-русски – правда, про себя, мысленно – но и считать его совсем уж ослабевшим тоже не стоило. Пожалуй, он даже уже отчасти поднялся с колен, куда его швырнули смачным, в спину, ударом девяносто первого года.

- Полагаю, нет. Слишком сложно. Да что там, честно говоря, не зная изначального кода, и мы б не сумели сгенерировать key on disconnecting. Нам просто повезло, что они сами не производят компьютеров.

- Хорошо, я понял. Подробный доклад сбросишь на мой комп. Но… Луис, ты же понимаешь, что с этим я никак не пойду к мистеру Тейнетту?[3] Нужна конкретика.

- Да, сэр… - сверкнув заметно потухшей голливудской улыбкой, кивнул младший офицер. – А что мне надлежит…

- Выясни все, что в твоих силах – и в силах наших компьютерных гениев. И доложи мне. Лично доложи. Ясно?

- Так точно, сэр.

- Иди, работай. И доклад прислать не забудь, я жду.

Дождавшись, пока за сотрудником бесшумно закроется дверь кабинета, начальник департамента задумчиво постучал кончиками пальцев по поверхности стола. Как там говорится? Психика не в порядке не у того, кто барабанит пальцами по столу, а у того, кого это выводит. Нет, никакой особой трагедии в произошедшем не было. По-крайней мере, пока. В конце концов, это только в кинобоевиках и шпионских романах герои лихо взламывают компьютеры спецслужб и качают секретные базы данных – в жизни все куда прозаичнее. В любой серьезной конторе есть как минимум две компьютерные сети – с выходом в интернет и без оного. Причем вторая, сугубо внутренняя, вообще практически никак не пересекается с внешней. Именно в ней-то и хранится наиболее лакомая для спецслужбы-оппонента информация, добыть которую неимоверно сложно, разве что, завербовав кого-то из операторов. Так что потеря нескольких закладок во внешней сети в стратегическом смысле безопасности страны практически ничем не угрожает. Ну, станет чуть меньше работы у аналитиков, скрупулезно ищущих крупицы полезной информации в терабайтах передаваемых пустячных данных.

Совсем другое дело – понять, что произошло, как произошло и кто за этим стоит, благо и возможности, и надежные людишки за океаном имеются. И вот если поймут, если докажут, что русские, например, научились бороться с чипсет-«клопиками», тогда и можно будет идти на прием к Джорджу. Поскольку оставлять пусть даже только внешнюю сеть ФСБ совсем уж без их ненавязчивого надзора не хочется абсолютно…

Россия, г.Ангарск, наши дни (продолжение)

Вернувшийся в кабинет с чашками, пепельницей и бутылкой минералки Кулькин застал необычную картину: старый товарищ, зачем-то отключив компьютер, извлекал батарею из собственного мобильного телефона. Поймав его удивленный взгляд, Ершов криво усмехнулся:

- Может и глупо, не знаю, честно говоря. Твоя труба где?

- В прихожей валяется, - Александр Юрьевич аккуратно сгрузил ношу на поверхность стола и дернул подбородком:

- И что сиё должно означать? Паранойя замучила на старости лет?

- А хрен его знает, говорю ж: не уверен. Просто хочу с тобой без лишних ушей поговорить, вот какая штука.

- А твой чудо-прибор? – он кивнул на принесенную Ершовым «глушилку».

На сей раз генерал-полковник лишь молча пожал в ответ плечами.

- Алиса?

- Она, мерзавка. Понимаешь, она мне такого понарассказала, что волосы дыбом.

- Поделишься? – Кулькин, не дожидаясь напоминания, разлил водку в не успевшие просохнуть после давешнего коньяка рюмки, кивнул на поднос с едой. Товарищ, не чокаясь, махнул рюмку и закусил бутербродом. Выглядел он растерянным. Или, скорее, даже так: донельзя растерянным.

- Поделюсь. Понимаешь, Саш, какое дело… Информация нашего сверхкомпьютера – это, конечно, нечто. Аналогов нет и быть не может. Но тут вот еще что: она ведь, так уж получается, в интернете с самого его создания.

- Ну и что? – непонимающе спросил Кульким. – Тем для нас же и лучше, как я понимаю.

- Может, и лучше, а может, и нет… Ты только подумай, Саш, сколько она могла всяких хитрых программок за эти годы понаписать да по всей Сети распихать. И ведь особенно этого и не скрывает, хоть прямо и не говорит, интриганка.

- Ну и?

- Что ты заладил, «ну и», «ну и», – старый друг раздраженно дернул головой. – Я вроде не лошадь, а ты не кучер. Ты фильм «Терминатор» смотрел?

Кулькин ошарашено посмотрел на друга:

- Знаешь, Саныч, это вот уж точно паранойя. Хочешь сказать, что ей раз плюнуть полностью взять власть на планете в свои несуществующие электронные руки? Эдакий «Скайнет» со дна Байкала?

- Именно. Не на всей планете, конечно, не настолько уж интернет всесилен, но… Уж больно она… ну, очеловечилась, что ли? И я боюсь, что рано или поздно может стать неуправляемой. Думаешь, вру? Хочешь простой пример? Про колчаковское золото тебе капитан рассказал?

- Конечно. И слитки показал.

- Так вот, знаешь, зачем она послала нашего звездолетчика его искать? Думаешь, ради денег, то бишь, финансирования всего того научно-технического рывка, что нам наобещала? А вот хренушки. Ей, видишь ли, просто интересно стало, правда ли эшелон с золотом неподалеку от корабля в двадцатом году ухнул, или она ошиблась. Археолог, блин, электронный!

- Да ну, это уж как-то совсем…

- Точно говорю. Собственно, это она мне и рассказала. Понимаешь, ей вовсе не сложно обеспечить наше, гм, предстоящее мероприятие, финансово – опять же, электронным путем. Между прочим, наш бравый капитан сотоварищи об этом ни сном, ни духом, а вот мне объяснила. Она ж, по сути, способна любой счет в свою пользу откорректировать, не говоря уже о таких милых развлечениях, как взлом спящих или замороженных счетов, к примеру. Притом, что банковские сервера не увидят ни малейших изменений… ну и так далее. Не понял? Тогда объясняю совсем уж на пальцах: благодаря нынешнему развитию интернет-технологий и прочей имеющей выход в сеть электроники, наша Алиса сейчас – самый настоящий электронный мозг планеты по имени Земля. Единственный и неповторимый. Да, упрощенно говоря, наша девочка – и есть весьма солидная часть нынешнего интернета! Теперь понял?

- Ого!

- Вот именно, что «ого». Ладно, плесни еще водки, это пока так, пролог. Врубился, генерал, отчего меня сомнения гложут?

- Врубиться-то врубился, вот только… Саша, а что мы можем изменить? Сказать ей «ай-яй-яй Алиска, не нужно так? Мы, мол, сами все сделаем, а ты нам просто информацию слей? А сама сиди себе тихохонько в Сети и ни во что не лезь?». Чушь! Если б она захотела какую-нибудь глупость сотворить, например, ракетами шарахнуть, как в помянутом тобой кинофильме, уже б сделала. С ее-то - как там это у компьютерщиков называется? Быстродействием, что ли? Ну, согласись?

- Да, согласен я, в том-то и дело, что согласен. Просто неуютно как-то, - товарищ замолчал, о чем-то напряженно раздумывая.

Кулькин, мысленно хмыкнув, принялся не торопясь набивать трубку – впервые после возвращения домой. Неуютно ему, ага! Двадцать лет о неком мифическом шансе полунамеками говорили, а тут, видишь ли, неуютно! Да это, если подумать, и не шанс даже, а самый настоящий карт-бланш! Ладно, никто ж не говорит о том, чтобы уломать Алису и на самом деле долбануть по заклятым друзьям «Тополями» и «Стилетами» - при условии полного отсутствия ответного удара и прочего паралича всей электроники заокеанских сил ПРО и РВСН. Это, конечно же, полный и абсолютный бред и абсурд. Поскольку, даже одностороннее применение ядерного оружия – уже самоубийство, пусть и несколько отсроченное, для всей планеты. И они это знают. Как и мы. Но вот остальное?

Генерал-майор неторопливо раскурил трубку, выпустив в потолок сизое облачко ароматного дыма. Сделал еще пару затяжек, неожиданно поймав себя на абсолютно несвоевременной мысли, что «Кэпстен» все же куда лучше болгарского «Нептуна» из девяносто первого года:

- И чего молчим, товарищ генерал?

- Жрем-с, - огрызнулся Ершов, старательно работая челюстями. – И думаем заодно.

- Тоже дело. Слушай, а вот насчет переустройства мира – ты вообще как себе это представляешь? Ну, если выйти за рамки того, что вот сидят тут два генерала, кушают водку и решают судьбу человечества?

- Ты о чем, Юрьич? Конкретизируй, что ли?

- Да я и сам не знаю, если честно.

Ершов аккуратно положил недоеденный бутерброд на поднос:

- Если ты о политике, то давай сразу определимся – устраивать перевороты с прочими хунтами – не наш профиль. Вспомни хотя бы тот самый август девяносто, мать его, первого. Нет, я понимаю, конечно, что опереточный путч был, но речь о другом. Повторись нечто подобное уже всерьез и сейчас – ты, что ль, на престол взойдешь? Потянешь ли? Хоть и трубку куришь, что тот неординарный персонаж нашей общей истории.

- Неа, не потяну. И даже взойти пытаться не стану. Ты вообще к чему?

- Да к тому, дружище, что никакие мы нахер не Пиночеты и даже не Фидели. Нас с тобой неплохо учили Родину защищать и приказы ее, не обсуждая, выполнять. А вот управлять державой нас как-то обучить позабыли. К счастью, наверное. Согласен?

- Еще б не согласиться, - угрюмо буркнул Александр Юрьевич. – Мы хоть и поумнее ленинской кухарки, но все ж во власть я б уж точно не полез. Совершенно неблагодарное занятие, знаешь ли.

- Вот именно. О том, собственно, и речь. А знаешь, что во всей этой авантюре самое идиотское? В чем главная проблема; наиглавнейшая, блин? Сам догадаешься, или подсказать?

- Знаешь, Саш, мне после таежной прогулки, честно говоря, не особо и думается. Давай-ка ты уж сам пока.

- Хорошо, - легко согласился товарищ. – Только не обессудь, я заодно подкреплюсь. Так вот, товарищ генерал-майор, самая большая проблема – вовсе не политика или действия наших оппонентов с той стороны океана, о которых ты наверняка в первую очередь и подумал. Подумал ведь, правда?

- Естественно. Еще там, в тайге.

- Так вот, все это, по большому счету, не столь и фатально. Политиков, даже с самого верха, можно банально заставить играть по нашим правилам, просто ознакомив с той информашкой, что Алиска на них за эти годы подсобрала. Намекнув, заодно, что это лишь вершинка айсберга.

Кулькин хмыкнул про себя. Ага, вершинка. Крохотного такого айсберга. Размером с Арктику, к примеру. Ну, или, допустим, с Антарктиду…

- Ну, а чтобы господа властители окончательно прониклись, - продолжал Ершов. - Можно парочку их, якобы не существующих в природе, счетов обнулить. Ученые? Можно подкинуть им несколько решенных фундаментальных задач, на которые они б потратили десятилетия, вбухав еще туеву хучу миллиардов в постройку какого-нибудь очередного коллайдера с прочими ускорителями. Да, не подпрыгивай ты на стуле, знаю я, что это одно и то же понятие, знаю. Просто к слову пришлось. А мы уже сейчас можем дать им вовсе не какую-нибудь там голую теорию, а вполне готовые к практическому воплощению на существующих технологических мощностях решения, еще и подкрепленные финансово. Впрочем, насчет финансовой стороны дела, это мы еще обсудим отдельно. Кто там еще? Наши оппоненты из-за бывшего железного занавеса? Да не станут они нас бомбить из-за этого рудовоза, поверь мне, не станут! Во-первых, себе дороже, во-вторых, мы им заранее можем тонко намекнуть, чего они при этом навсегда лишатся. Сами мы дорогу в дальний Космос можем и не потянуть, а вот скооперировавшись… Ты слова Даннинга, некогда процитированные незабвенным гражданином Марксом относительно двухсот – или скольких там? – процентов прибыли помнишь? Должен помнить, нам этим постулатом, было время, все уши на политзанятиях прожужжали. Так нафига ж им курочку, что в будущем сверхприбыли принести сможет, резать, то бишь, ядрен-батоном долбать? Тем более, ежели мы им заодно ненавязчиво расскажем, что Алиске нашей гибель кораблика, в общем-то, не столь уж и страшна, а вот ответ будет, как один известный тебе политик сказанул, очень даже таким ассиметричным…

- Так, стоп. А это-то в каком смысле? Как это «не страшна»? Она ж там и находится, ну, на борту в смысле… ну, физически, типа, находится? - Кулькин слегка запутался, подбирая выражения.

- А вот и хрен, - Ершов расправился со вторым бутербродом и жестом попросил товарища налить кофе. - Вот только знаю об этом пока только я. Ну, а теперь и ты, стало быть. Экипажу она таких подробностей не раскрывала. Оказывается, наш супер-пупер компутер женского полу, хоть и ведет себя, судя по рассказам капитана, как взбалмошная и чуть ли не влюбленная девица, вполне так себе прагматична, а где-то даже и цинична. И задолго до контакта с нами пришла примерно к таким же выводам относительно угрозы себе любимой. Ну, и подстраховалась, обезопасилась, размножив – идиотский, конечно, термин, но ничего другого не придумаю – саму себя по всемирной Сети. Физическое уничтожение корабля практически ничего не изменит, понимаешь? Ну, как бы тебе попроще объяснить? В мире столько серверов и просто достаточно мощных компьютеров с постоянным выходом в Сеть, внутри которых сидит ее частичка, что уничтожить ее, фактически, можно, лишь уничтожив и сам интернет, и все эти сервера и компьютеры! Собственно, о чем-то подобном я тебе уже сегодня и говорил.

- Сильно…

- А то! Думаешь, отчего я себя неуютно-то почувствовал? Слушай дальше, генерал: - Насчет «восстания машин» и прочих терминаторов со «скайнетами», ты, конечно, прав. Не нужно ей это. Хочешь знать, почему? Во-первых, она, насколько я понял, не может обойти пункт о защите экипажа и непричинении вреда разумным гуманоидам, к коим я и нас с тобой с некоторой натяжкой отношу. Во-вторых, похоже, она и в самом деле считает себя одной из этих самых «хомо сапиенс». То бишь, одной из нас. И жаль, что наш Олгмар так и не смог в это поверить. Ну, а в третьих? В-третьих, ей просто интересно, представляешь? Она нашла себе цель в жизни: не только вывести нашу цивилизацию к звездам, но и обеспечить контакт ихней Терры с нашей грешной Землей! Обмен разумами, информацией, культурным наследием - и всякое такое прочее; захочешь, она тебе сама расскажет, я не вдавался, честно говоря. Теория у нее, видишь ли, такая родилась, об обязательном взаимопроникновении цивилизаций для дальнейшего развития человечества!

- Саныч, ты ж вроде о какой-то главной проблеме собирался рассказать? – осторожно перебил Ершова товарищ. Тот кивнул, соглашаясь, и взялся за очередной бутерброд:

- Помню, конечно. Вот представь, что прямо завтра, или через месяц, или через год, по всем новостям объявят о сенсационных прорывах отечественной – или мировой, хрен с ней, мы ж не жадные, – науки. О том, что человечество отныне может достичь дальних звезд, основать там колонии, распространить нашу цивилизацию еще на фиг знает сколько миров. Представил?

- Допустим… - Кулькин уже примерно понял, куда клонит товарищ, и это понимание очень ему не понравилось.

- Вот и подумай, дорогой ты мой перестроечный генерал, защитник демократии, много ли окажется нонешних людей, готовых вот прямо сейчас, буквально завтра, вложить свои денежки не в отдых в Турции или в Черногории, приобретение плазменной панели или нового импортного авто, на которые собирал, допустим, год, а в эти самые межзвездные перелеты? Так ли уж многие с поросячьим визгом променяют вполне осязаемые земные блага на мифическую «романтику дальнего Космоса»? Многие ли поднимут свою жирную задницу с мягонького и такого уютного диванчика? Неа, Саш! Они так и останутся на этом самом диванчике, хоть и станут сутками напролет со всем жаром обсуждать происходящее в телевизионных реалити-шоу или сетевых форумах. «Дом-130 – найди свою любовь на Альфе Центавра», ага? «Пусть говорят» с экипажем дальнего колониального транспорта «Земля-10»… Понял? Время романтических парней и девчонок в ветровках, энцефалитках и с потрепанной гитарой за спиной безвозвратно прошло, Сашок. И зеленое море тайги под крылом самолета вкупе с поездками за туманом и запахом тайги - тоже. Мы – общество тотального потребления, как бы ты не был против. Общество стандартных развлечений, безопасного секса и одноразовой посуды, которую не нужно мыть. Нет, не лично мы с тобой, а все мы; почти всё, мать его, Человечество… Там, в сытой и просвещенной Европе и за океаном еще хуже, сам прекрасно знаешь. Ну, за редким исключением, конечно. Про нашу родную коррупцию и отсутствие в нонешнем обществе адекватной идеологии, я и вовсе молчу. Это, как моя дочурка годах в восьмидесятых говорила, и ежу понятно.

- Твою мать… - растерянно и совершенно искренне выматерился Кулькин. – А ведь ты прав!

- Наливай, - верно истолковал реплику Ершов. – Впрочем, может быть все не столь и фатально. Просто нужно сначала хорошенько подумать. И Алиса нам в этом поможет. Гхм… очень на это, честно говоря, надеюсь.

И решительно ткнул пальцем в кнопку включения компьютера. Пошарил взглядом по совершенно пустой поверхности стола, единственным украшением которого был его собственный распотрошенный мобильный телефон:

- Слушай, старый друг, а куда это я в приступе спонтанной паранойи батарейку от своей мобилы-то запихнул?..

КОРОТКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ (РОССИЯ)

«Ангарские ведомости», хроника происшествий (выборочно)

[…] в дежурную часть ОБДПС ГИБДД полиции УМВД России по АМО поступила информация о том, что на перекрёстке улиц […] автомобилем «Тойота-Камри» был совершен наезд на девушку. На место ДТП незамедлительно выехали следственно-оперативная группа и бригада скорой медицинской помощи.

По предварительным данным водитель автомобиля «Тойота» допустил наезд на девушку предположительно 23-27 лет, движущуюся по нерегулируемому пешеходному переходу на пересечении улиц […]. В результате ДТП пострадавшая с полученными травмами доставлена в БСМП города Ангарска. К сожалению, девушка в результате полученной черепно-мозговой травмы в настоящее время находится без сознания. Водителю автомобиля «Тойота-Камри» было предложено пройти медицинское освидетельствование, которое показало наличие состояния опьянения средней степени. В отношении него начата проверка в рамках административного делопроизводства.

Дежурная часть ОБДПС ГИБДД полиции УМВД России по АМО[4] просит помощи в опознании потерпевшей. Возраст предположительно 25-29 лет, рост 170 см, телосложение худощавое, волосы средней длины, русые, глаза карие. Была одета: куртка-ветровка черная, джинсы светло-голубые, футболка белая с надписью «Kiss me», туфли-«балетки» белого цвета, особые приметы - крупная родинка правильной формы на правом плече. При себе имела мобильный телефон «Нокийа» темного цвета, ключи на металлическом брелоке с изображением щенка, незначительную сумму денег. Если вы имеете какие-либо сведения о личности пострадавшей или смогли опознать ее по фотографии, просьба круглосуточно звонить по телефонам 02 или […]. Обстоятельства и причины ДТП будут окончательно установлены в ходе проверки.

Пресс-служба УМВД России по АМО […]

[1] Вошедшая в американскую речь расхожая фраза "Хьюстон, у нас проблемы", впервые прозвучавшая во время миссии "Аполло" на Луну, и затем повторенная во множестве фильмов о покорении космоса.

[2] Нет, авторы, безусловно, понимают, что вероятность подобных «закладок» весьма ничтожна. Однако после известного скандала с «Айфоном» (погуглите, ага), она уже не кажется столь уж невероятной…

[3] Подразумевается нынешний директор ЦРУ (CIA). Назначается Президентом и утверждается Сенатом. Имя изменено.

[4] АМО – Ангарское муниципальное образование.

Глава 8

Россия, г.Ангарск, наши дни (всё ещё продолжение)

Спать старые товарищи разошлись лишь под утро, когда выходящее на восток окно подернулось робким розовым проблеском грядущего рассвета. Впрочем, «разошлись» - это, конечно, сильно сказано. Поскольку гостиная, была занята в полном соответствии со своим названием, генералы просто разложили – кстати, впервые за два десятилетия! – диван, для чего пришлось сдвинуть в сторону компьютерный стол, и улеглись на излишне узком для двоих здоровых мужиков ложе. Кулькин с удовольствием лег бы и просто на полу, чай не зима, но не хотелось тревожить гостей поисками дополнительных спальных принадлежностей. Да и лень.

Компьютер больше не выключали – по просьбе Алисы, так и не объяснившей, для чего именно. Единственное, что сделал Александр Юрьевич перед тем, как ненадолго придавить подушку - пошире распахнул окно, поскольку накурили они изрядно. Будильника не ставил: прошлая жизнь, несмотря на двухдесятилетний «простой», приучила его вставать строго в заданный час, и пока что внутренний будильник его ни разу не подводил.

Проснувшись, Александр Юрьевич несколько секунд лежал с закрытыми глазами, в ускоренном темпе прокручивая в мозгу вчерашние события. Между прочим, весьма полезная привычка, так же пришедшая из прошлой жизни. Необходимости вспоминать, где он находится, и что происходило вчера, не было. Мозг, несмотря на неумолимые, увы, годы и выпитый вчера алкоголь, пока что – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! – работал, как швейцарские часы. Достались ему подобные, помнится, годах, эдак, в конце семидесятых. Жаль, командование сдать заставило: мол, не стоит выделываться, товарищ майор! Трофей трофею рознь, так сказать…

Потянувшись, Кулькин встал с дивана, постаравшись не разбудить товарища. Глянул на часы – половина девятого. Ершов немедленно натянул на себя клетчатый черно-коричневый плед, в пару движений сделавшись похожим на кокон исполинской гусеницы. И сообщил, не раскрывая глаз, абсолютно трезвым и бодрым голосом:

- Чайник поставь, кофе хочу. Ложку кофе на две сахара, перемешать не забудь.

Генерал-майор был готов прозакладывать все на свете, что уже в следующий миг товарищ снова крепко спал, причем - безо всякого обмана. И наверняка будет дрыхнуть, пока он не зайдет в комнату с чашкой помянутого кофе в руке. Вот это выучка! Такое, как говорится, не пропьешь – а ведь приняли они накануне изрядно.

По пути на кухню, стандартную хрущевскую шестиметровку, еще в начале девяностых выложенную под самый потолок чешской голубенькой плиткой, местами уже осыпавшейся (можно, конечно, и вернуть беглянок на место, но Кулькин так и не нашел для этого ни времени, ни желания, складируя осыпающуюся керамику под раковиной), заглянул в гостиную. Гости мирно дрыхли, кто на диване, кто в спальниках на полу. Оно и понятно: вчера впервые за столетие более-менее сытно поели и нормально выспались. Тихонько притворив за собой дверь, пошел ставить чайник.

Как и ожидалось, Ершов проснулся, стоило Александру Юрьевичу войти в кабинет. Все так же не раскрывая глаз, Сан Саныч отбросил плед, потянулся и пружинисто поднялся на ноги. «Нет, таки, не стареют душой ветераны», - мимоходом умилился Кулькин. – «И печень еще вполне так себе нормально фурычит, ведь вчера, почитай, два пузыря приговорили». А вот курить определенно нужно меньше, всю комнату провоняли, и горло дерет. И никакой разницы, что его «Кэпстен», что ершовские «бюджетные» сигареты.

- Доброе утро, - товарищ выглядел вполне бодро, словно и не лег спать с рассветом. – Давай свой кофе. Растворимый, конечно?

- Вчера ты что-то не спрашивал, хлебал за милую душу, - буркнул Кулькин, припарковывая чашки на краешке стола, подальше от клавиатуры. – Пей давай…

- Да я чего, я ничего, - товарищ сделал солидный глоток. – Нормальный кофе. Гости спят?

- Без задних ног.

- Вот и хорошо, пусть сил набираются. Сегодня у них непростой день будет.

- Это еще почему? – удивленно вскинул брови генерал-майор, глядя на товарища поверх кружки.

- Да поговорить с ними серьезно хочу. Вчера меня больше общие моменты интересовали, а сегодня пора и деталями заняться, сам должен понимать.

- Допрашивать станешь? – ухмыльнулся Кулькин.

- Ну, товарищ генерал, что за гнусные инсинуации в духе почившей в бозе кровавой гебни? – витиевато выразился тот. - Всего лишь беседовать в неформальной обстановке. У нас же нынче демократия и прочие права человека, какие уж там допросы? Или ты против?

- Да иди ты. Беседуй, сколько влезет. Небось, и для меня какое задание придумал? Или снова куховарить отправишь?

- Придумал, конечно, что ж тебя в квартире-то держать? Ты у нас работник не кабинетный, тебе оперативный простор нужен. Короче, тебе напомнить, какое интересное производство в твоем милом городке обитается?

- Издеваешься? Или это у тебя такой утренний невыспавшийся юмор? Между прочим, с твоей же подачи я на этом самом, как ты соизволил выразиться, «производстве» аж семь лет…

- Значит, напоминать не нужно, - не дослушав, перебил товарищ. – Вот и смотаешься по знакомому адресу, допуск имеешь. Не на сам завод, конечно, а в жилой городок. Найдешь там одного человечка, аж цельного доктора технических наук Каминского Бориса Ивановича, да передашь от меня горячий привет. В каких именно выражениях, сейчас скажу. И еще – один наш давний разговор помнишь? Относительно надежных людей?

- Помню. И люди такие есть, говорил же.

- Совсем хорошо. Тебе первое серьезное задание озвучить, или сам догадаешься?

- Слушай, тезка, давай без этих твоих подначек. Считай, что я отупел за двадцать лет бездействия. Говори, что нужно?

Ершов фыркнул, не торопясь допил кофе и поставил пустую кружку на стол:

- На днях – детали ещё обговорим с Алисой - пошлешь кого-нибудь из проверенных ребят покататься на катере по славному морю, священному нашему Байкалу. И в определенной точке случайно уронить за борт… ну, не омулевую бочку, конечно, а некий герметичный контейнер с едой, медикаментами, одеждой - подробный список попозже обмозгуем. Сможешь? Есть у тебя кто-то одновременно и надежный, и не шибко любопытный? Легенду «закладки» можешь по своему усмотрению слепить, ну, а средствами помогу.

- Найду, - серьезно кивнул Кулькин. - Сроки?

Саша пожал плечами:

- Сроки не так, чтобы шибко жмут, но и затягивать особенно не стоит. Подкормить наших подводников нужно. Задачу уяснил, товарищ генерал-майор?

- Уяснить-то уяснил, вот только где мы такой контейнер возьмем?

- Это, по-твоему, самый актуальный вопрос? – искренне удивился тот.

- Там километр глубины, - нейтральным тоном сообщил Кулькин, с усмешкой глядя на Ершова.

- Тьфу ты, мать твою! Точно, это ж почти сто атмосфер! Расплющит в блин… Нда, задача. Ну, уел, уел чего уж там. Может у морячков что-то есть? Наверняка есть. Так ведь на них еще выйти нужно, что чревато ненужной оглаской. Ладно, подумаю. Ты пока что курьера подбери.

- Так точно. Разрешите выполнять? – Кулькин дурашливо щелкнул обутыми в разношенные тапочки ногами.

- Валяй, убивец. Покажи, где у тебя что на кухне, гостей я сам накормлю. А ты давай по-быстрому метнись, куда я сказал. Привет Борису Ивановичу передашь в таких вот выражениях, запоминай…

С заданием Кулькин справился быстро – смотался на верном «уазике» в юго-западный район, на посту предъявил удостоверение вкупе с вкладышем спецпропуска, и спустя десять минут уже передавал привет замдиректору промплощадки АЭХК, Ангарского электролизного химического комбината, тому самому «Каминскому Б.И.». Сказать, что тот особенно удивился визиту – так, скорее, нет: вежливо поблагодарив, Борис Иванович передал ответный привет (фразу генерал, естественно, запомнил, хотя и понятия не имел, что она означает), задал несколько дежурно-пустяковых вопросов, явно не несущих никакого скрытого смысла, и вежливо откланялся, сославшись на срочную работу. Кулькин не спорил: несмотря на допуск, его визит на территорию хитрого химического Комбината, пусть даже и в жилую зону, в любом случае попадет в отчет службы безопасности, а лишний раз светиться ему сейчас совершенно не хотелось. По большому счету, он уже лет двенадцать не имел к нему особого отношения.

Вскоре Александр Юрьевич уже припарковал автомобиль во дворе, предусмотрительно не загоняя в гараж. Ершов вполне мог неожиданно разродиться очередным поручением. Поднявшись на свой этаж, он отпер дверь и прошел в прихожую, с удивлением услышав доносящиеся из кабинета голоса. С удивлением, поскольку оные звучали явно излишне эмоционально, в аккурат так, как звучат голоса пребывающих в изрядном подпитии людей. Заинтригованный, Кулькин торопливо разулся и заглянул в кабинет, мысленно присвистнув. Все три космолетчика развалились на диване перед журнальным столиком, на поверхности коего в живописном беспорядке располагались рюмки, бутылка минералки и тарелки с какой-то немудреной закуской. Ершов сидел напротив, весьма недвусмысленно держа в руке почти пустую бутылку водки. С открученной пробкой, между прочим.

- О, вернулся уже? Быренько ты, – обернулся к нему товарищ, незаметно подмигивая. Впрочем, Александр Юрьевич слишком давно его знал, чтоб и без этого намека с ходу просечь, что генерал-полковник лишь старается казаться хорошо выпившим, на самом же деле оставаясь абсолютно трезвым. Гости же, наоборот, выглядели совершенно окосевшими – что тоже вполне понятно, после столетнего-то воздержания! Интересно, это что? Старый друг пытается эдаким немудреным образом еще больше втереться в доверие? Или, не мудрствую лукаво, использует народное сорокаградусное средство в качестве отсутствующих в наличии хитрых спецсредств из фармакологического арсенала родной конторы? Поскольку, в их нынешнем состоянии и обычная водка ничуть не хуже самой современной сыворотки правды.

- И по какому поводу надрались?

- Да по поводу близкого знакомства, конечно, - Ершов потряс бутылкой. – Будешь?

- Если разъезды по городу на сегодня закончились, то можно. Так, чисто символически.

- Закончились, закончились, присаживайся. Как шофер ты меня сегодня больше не интересуешь. Кстати, Юрич, а мы контейнер нашли.

- Какой еще контейнер? А, ты об этом. И где нашли? – генерал принял из рук товарища рюмку.

- На мелководье лежит, а вместе с ним еще три космических скафандра. Место известно, да и маячки работают. Так что нужно будет по-быстрому все это добро со дна изъять, да припрятать до поры до времени. Хотя скафандры можно пока и на дне оставить, они достаточно громоздкие, как я понял, незачем лишний раз светиться. Вот тебе и еще одно вполне конкретное задание. Ну, а после уж то, о чем мы утром говорили, сделаешь: посылку укомплектуешь и сбросишь, где укажут. Ясненько?

- Вполне. Так за что пьем? - пить не хотелось совершенно, однако Кулькин уже понял нехитрую игру товарища и не собирался ему мешать.

- Так за знакомство же… - неискренне «удивился» Ершов. – Я ж говорил… Ну, давай…

Дождавшись, пока товарищ «употребит», Сашка неожиданно протянул ему какой-то странный прибор, размерами с современный нетбук, только без верхней крышки-экрана и клавиатуры. Просто пластиковый, с виду, прямоугольник толщиной сантиметра в два. Единственная утопленная в корпус клавиша с непонятным значком на ней да толстенькая трубка на шарнире, напоминающая антенну радиотелефона, ровным счетом ни о чем Кулькину не говорили. Весил непонятный «девайс» от силы грамм триста, вряд ли больше.

- Ну и?

- Да вот наши гости с собой прихватили. Электронный планшет, называется. Нечто вроде индивидуального портативного компьютера. Типа нашего ноутбука, короче, только на триста лет более продвинутый. Видишь там кнопочку, зелененькую такую? Нажимай, не бойся.

Кулькин пожал плечами, и нажал. Можно подумать...

Над поверхностью инопланетного прибора развернулся объемный экран, размерами соответствующий самому планшету. По поверхности скользнули какие-то обозначения – Кулькин чисто интуитивно понял, что это загружается местная операционная система. Одновременно поверх корпуса развернулся второй экран, на сей раз плоский и горизонтальный, превратившись в подобие более-менее привычной клавиатуры, виртуальные клавиши которой покрывали буквы терранского алфавита. Вглядевшись в основной экран, демонстрирующий какой-то вполне пасторальный пейзаж, Александр Юрьевич неожиданно понял, что это ему напоминает – в прошлом году он сподобился-таки посетить модный ныне «3D», не столько из интереса к не таким уж и новым технологиям (в отличие от большинства современников, он помнил, что те же стереоочки и «объемное» изображение были изобретены еще при Советском Союзе), сколько ради самого кинофильма. Летающие острова его откровенно поразили, как и сами хвостатые синерожие аборигены, луками и стрелами успешно борющиеся с миром капитала в лице добытчиков драгоценного минерала. «Аватар», ага. Короче, ему понравилось, заплаченных за билет денег он нисколько не пожалел, хотя идиотские пластиковые очки на лице откровенно раздражали.

Экран инопланетного «ноутбука» ему тоже понравился: выводимая на него картинка-заставка была глубокой и яркой, словно смотришь сквозь небольшое оконце на залитый солнечным светом горный отрог под огромным иссиня-голубым небом с парочкой легких облаков.

Глядя на лицо товарища, Ершов ухмыльнулся и протянул руку, коснувшись кончиком указательного пальца уголка экрана. И неожиданно растянул его до размеров среднестатистического ЖК-монитора, дюймов, эдак, двадцати двух – экран послушно следовал за пальцем. Заставка при этом нисколько не потеряла в качестве, скорее, наоборот, стала более четкой и детализованной. Снова усмехнулся:

- Согласись, впечатляет?

- Весьма, - осторожно прокомментировал Александр Юрьевич. – Значит, вот такие у них кампутеры?

- И получше есть, верно, Олин?

Компьютерный техник с трудом сфокусировал взгляд на Кулькине:

- Безусловно. Это довольно старая модель, входящая в стандартное оснащение судна. Если Алиса захочет…

- Да не слушайте вы его! – неожиданно подал голос Алексин. – Наш бравый комптех совершенно не умеет пить. Несет всякую чушь. Ибо, молод еще.

Подавшись вперед, астронавигатор легким тычком отправил совершенно окосевшего компьютерщика в горизонтальное положение. Последний, впрочем, и не спорил, мешком рухнув на диванную сидушку за спинами товарищей. Спокойной, как говорится, ночи. И пофиг, что на часах половина второго дня. Однако напоил их Ершов, определенно напоил!

- Другое дело я. Знаете, как меня прозвали на многих планетах? Бездонное… бездонная… кстати, у вас красивый язык, генерал! Певучий. А прозвали меня… да неважно, как именно! Прозвали – и прозвали… потому, что завистники! Да, я люблю выпить – разве это такой уж грех после полугода в стазисе? Точнее, после ста долбаных лет? Мы ведь в нем вовсе не живем, понимаете? Мы в нем просто консервы, которые замораживают и размораживают по команде долбанной Компании, мать ее в стрин…

- Куда? – искренне не понял Ершов.

- Это на терранском. Насколько я изучил язык, у вас это значит – иметь кого-то в жо…

- Спасибо, я понял, - сухо прервал его генерал, не дослушав. И обратился к Олгмару. – Капитан, вы еще способны вести продуктивный диалог? В отличие от ваших товарищей?

- Вполне, - Олгмар искренне попытался выпрямиться на диване. – Я практически совершенно трезв, и определенно готов… продолжать… - судя по плавающему взгляду, он несколько приукрашивал истинное положение вещей. Значительно приукрашивал, если уж честно.

- Ясно с вами, - равнодушно ответил Ершов, гаденько ухмыляясь. – Вот что, капитан. Будем считать, что сеанс психологической релаксации экипажа после сверхдолгого анабиоза прошел успешно. А посему, давайте-ка переместимся в гостиную и проспимся. Саня, помоги гостей транспортировать.

- Ну, и к чему был весь этот цирк? – убедившись, что вольготно развалившиеся на спальниках и диване астронавты благополучно уснули, оглашая комнату могучим храпом и исторгая в атмосферу скромной «двушки» не менее могучее алкогольное амбре, Кулькин аккуратно притворив дверь, обернувшись к товарищу. – Объяснишь, или как раньше бывало, сошлешься на оперативную необходимость? Это ж надо, так с одной поллитры укушаться!

- Ага, - непонятно ответил товарищ, отчего-то выглядящий чрезвычайно довольным, словно дорвавшийся до дармовой сметаны давненько не кормленый котяра. – В смысле, и да, и нет. Ты нормально съездил?

- Нормально, - на миг задумавшись, генерал до последнего слова передал товарищу ответную фразу Каминского. Тот удовлетворенно кивнул:

- Вот и славно.

- А зачем он нам нужен?

- Ну… старые кадры. Которые не ржавеют, помнишь, так раньше говорилось? Хорошо, отвечу подробнее: он один из тех, кому я склонен доверять. А зачем? При случае расскажу. Может, и вовсе не понадобится.

Взглянув в лицо старого друга, Ершов пожал плечами:

- Да не напрягайся ты, нет у меня от тебя секретов, пока, по-крайней мере. Курировал я его, когда он еще в одном «почтовом ящике» под Москвой работал. Где - сам, думаю, догадаешься. Потом его сюда перевели, ну, а я проследил. На всякий случай. А сейчас вот выходит, словно чувствовал, что понадобится еще. Толковый мужик, и вроде бы вполне надежный. Просто он тебя не застал, ты к тому времени уже ушел из службы безопасности комбината.

- Ну, а нам-то он зачем? Контакты с руководством АЭХК – лишний повод вызвать к себе ненужный интерес. Я ж уже столько лет не у дел.

- Зачем? – задумчиво переспросил Ершов. – А у тебя есть другой человечек, имеющий доступ к делящимся материалам? У меня, например, нет. А реактор нашего кораблика, если помнишь, подзарядить нужно, и довольно-таки скоро. Дальше объяснять?

- Да ладно, понял я. Он что, настолько крут, чтобы отгрузить нам, сколько там потребуется, урана?

- Плутония, - совершенно серьезно поправил товарищ. – Алиса сказала, что на уране их «котел» работать не сможет, только на оружейном плутонии. Да и то с огромной – по их меркам, конечно, - потерей КПД.

- Ого. Серьезно. И сколько ей нужно?

- Порядка полутонны. На первое время. Для полной зарядки потребуется восемь с половиной тонн. Сам понимаешь, пока это вовсе нереально.

- Как по мне, и пятьсот кэгэ, знаешь ли, не слишком реально. Проще, по-моему, кабель от ближайшей атомной станции протянуть. Хотя, это, конечно, не меньший бред, если подумать.

- Ладно, там разберемся. Пошли в комнату, разговор есть. И, кстати, с этого момента, бухать кончаем. Считай, это приказ. Нет, ну если только по рюмашке, от нервов.

- Кто б сомневался, - криво усмехнулся Кулькин, послушно топая вслед за товарищем. – И, кстати, когда ж это за нашу далеко не безгрешную, но определенно не зря прожитую жизнь, мы с тобой рюмашкой ограничивались? Не припомню, что-то, честное слово.

- Бывало, - сухо ответил товарищ. – Кончай ёрничать, а?

- Ладно. Кончил уже, - и язвительно добавил, все же не удержавшись:

- Ёрничать, в смысле.

Ершов смерил старого друга долгим взглядом (впрочем, тот в долгу не остался – не на того напал, ага! Знаем мы эти особистские штучки), и неожиданно ухмыльнулся:

- Ну, ладно, ничья. А теперь давай серьезно поговорим. Завтра я лечу в столицу нашей некогда великой родины, а ты тут остаешься. Будешь, так сказать, присматривать. Слушай и запоминай, за чем конкретно присматривать, да что делать, покуда я в белокаменной кой-какие дела порешаю…

ИНТЕРЛЮДИЯ (США)

г. Лэнгли, штат Виржиния, штаб-квартира ЦРУ, наши дни

- Сэр, кто-то рылся на нашем сервере! Ну, то есть, на нашем официальном внешнем сервере, разумеется!

Стивен Ричардс поднял глаза и едва сдержался, чтобы не рявкнуть. Младший офицер Бриннан, имени которого он в который уже раз не смог вспомнить, снова чуть не светился от радости. Идиот! Впрочем, молодое поколение, похоже, все одинаково. Дерьмо, скоро при приеме на работу надо будет требовать с них результаты томографии – в качестве доказательства наличия мозга как такового. Ну, или полного отсутствия оного жизненно важного органа. К чему катится эта страна, если даже в штат легендарного и некогда практически всемогущего «офиса»[1] ныне набирают подобное пополнение?!..

- И чему вы радуетесь, Бриннан? – не сдерживая ехидства, поинтересовался начальник научно-технического департамента. Его психоаналитик рекомендовал по возможности не сдерживать эмоции: сложная и нервная работа, напряженный график, высокий уровень личной ответственности… Чтобы при всем этом сохранять психику в порядке, надо иногда выплескивать накопившееся. А на кого же его, спрашивается, выплескивать, как не на подчиненных? Не пойдешь же орать в кабинет начальства? А дома? Нет, он вовсе не самоубийца, чтобы наорать – или попытаться наорать - на Кэтлин, верную супругу на протяжении уже двух с хвостиком десятилетий. Дочь отставного бригадного генерала – это, знаете ли…. Дорогой тестюшка мог в случае чего и руки распустить, да и любимую дочку воспитал соответственно, старый дуболом с одной извилиной от фуражки! Но тогда, двадцать с лишним годков назад, ему, никому не известному младшему офицеру, кровь из носу нужен был этот брак. А потом как-то постепенно притерлись друг к другу, любовь-морковь, семья, детишки, все дела…

- Я не радуюсь, сэр! – оторвал Стивена от нежданно накативших воспоминаний оптимистичный рык подчиненного. Нет, все-таки Бриннан идиот. Клинический идиот. Как в такой ситуации вообще можно улыбаться на все тридцать два зуба?! Надо будет его заменить. Определенно, надо. Но не сейчас, позже. Нет смысла терять время на посвящение в дела нового человека, которого еще нужно найти и утвердить.

- Просто до сегодняшнего дня считалось, что взломать его невозможно! Абсолютно невозможно. Видите ли, сэр, я лично принимал участие в его доработке. Еще практикантом, сэр!

- Тогда я вообще не понимаю…

- Понимаете, то, что код доступа смогли взломать, сэр, означает, что его можно совершенствовать и дальше! И это нам только на руку. В конце концов, на внутренние автономные сервера никто пока не посягал. Да это и невозможно, сэр, сами знаете.

Ричардс пожал плечами. Идиоты и непризнанные гении – практически одно и то же, убереги, Господь, что от первого, что от второго. Работать лучше всего с хорошими, грамотными исполнителями, которые ни на йоту не отойдут от буквы инструкции. От них всегда знаешь, чего ожидать. Твердые профессионалы, не хватающие звезд с небес и не стремящиеся изобрести велосипед с вечным двигателем под седлом, везде и во все времена в цене.

- И при этом, сэр, никаких следов взлома. Вообще никаких.

Несмотря на идиотскую улыбку, последнюю фразу подчиненный выделил более чем четко.

- Как это – никаких? – Ричардс вдруг не к месту вспомнил, что в прошлый раз уже спрашивал у Бриннана, как того зовут. Спросить-то спросил, но вот из головы снова вылетело. Что ж за имя такое заколдованное! Как-то на «М»? Морис? Или, наоборот, на «Л»? Луис?

- Вам стоит самому посмотреть на это, сэр!..

На экране монитора застыла надпись: «Дальнейший доступ вы можете получить, введя личный код начальника научно-технического департамента Ричардса». Неожиданно заболела голова – резко, пронзительно. Может быть, начинается мигрень, а может быть – просто реакция на стресс. Ладно, сейчас он посмотрит, что там такое, а потом свяжется со своим психоаналитиком и попросит записать его на завтра.

Он осторожно, мысленно проверяя каждый символ, ввел код, нажал «Enter». На экране возникла мультяшная красотка, похожая на героиню старого кинофильма «Who Framed Roger Rabbit», призывно выпятила пухлые губки, посылая начальнику департамента воздушный поцелуй. Поправила пышную грудь. Кокетливо изогнула оголенную ножку. И, помахав рукой, медленно растаяла, уступив место новой надписи: «Стивен, младшего офицера Бриннана зовут Луис. Как только ты с такой памятью вообще можешь занимать этот пост? Привет супруге».

Ричардс откинулся на спинку кресла. По спине противной липкой струйкой тек пот. Надпись мигнула и исчезла, следом погас монитор и контрольный огонек на системном блоке сервера. Компьютер выключился, и как вскоре выяснилось – навсегда…

[1] жаргонное название ЦРУ. То же самое, что у нас «контора».

Глава 9

Россия, оз. Байкал, наши дни

Моторная лодка рассекала приглаженную легким ветерком седую поверхность огромного озера. Сидящий на кормовой банке человек средних лет в куртке с шевронами и нагрудным знаком рыбнадзора Российской Федерации, периодически сверяясь с показаниями GPS-навигатора, слегка подправлял курс. Второй «лодочник» расположился на носу, внимательно осматривая поверхность воды в бинокль – несмотря на имеющиеся точные координаты, «посылку» предстояло сбрасывать вблизи от буйка, который он сейчас и высматривал. Точнее, не вблизи, а непосредственно под ним. Кто выставит буй, и с какой целью необходимо сбросить за борт увесистый контейнер необычного вида, по словам генерала, герметичный и способный выдержать давление чуть ли не километрового столба воды, никто из двоих не знал. А задавать ненужные вопросы и строить ничем не подтвержденные предположения, их отучили еще очень и очень давно. Поставленная задача оказалась простой: в определенное время выйти под видом рыбинспекторов в заданную точку Байкала, обнаружить оранжевый буй, сбросить «закладку» и возвратиться назад, доложив о выполнении. А «почему» и «зачем» - так оно начальству виднее. Спрашивать – себе дороже, знаете ли…

И лишь где-то в глубине души тлеет, всё разгораясь и разгораясь, надежда: неужели двадцать лет бездействия и унижений остались позади? Неужели началось?! Александр Юрьевич мужик надежный, проверенный, и повода не доверять ему не давал ни разу. А контейнер? Так мало ли? Может там какая-нибудь секретная аппаратура, которой именно сегодня надлежит опуститься на дно и исполнить определенную функцию, знать о которой не положено никому, даже им…

- Серега, мы на месте, - подал голос человек с навигатором. – Плюс-минус десять метров. Буёк видишь?

- Ага, - второй «рыбинспектор» разглядел, наконец, буй, правда, скорее, не оранжевый, а красный. Вылинявший какой-то, что ли. Небольшой, размером с футбольный мяч, предмет лениво колыхался на волнах.

Двигатель смолк, и скользящая по инерции моторка замерла в нескольких метрах. Несколькими гребками дюралевых весел лодку подогнали вплотную. Переглянувшись, перевалили увесистый контейнер через борт, защелкнув заранее приготовленный карабин за уходящий вниз стальной тросик. Разжали руки, и груз практически без всплеска ушел вниз, лишь лодка легонько качнулась, избавляясь от лишнего веса. Все, «задание командования» выполнено, как говорится, можно возвращаться. А генералу они сообщат уже на берегу, здесь покрытие сотовой сети не ахти, а спутникового телефона в наличии не имеется.

И все-таки интересно, что же такое находится в этой самой «закладке»?..

Россия, г.Ангарск, наши дни

Следующая неделя прошла в «бытовых заботах», как определил это для себя Кулькин. Понимая, что гостей следует чем-то занять (старая, но, как ни странно, не ставшая со временем менее актуальной армейская истина насчет солдата, который должен все время что-то делать – неважно что, лишь бы делать, а не думать), он снял со счета часть откладываемых с пенсии денег и скупил почти все нашедшиеся в ближайшем магазине DVD-диски по истории, географии, военному делу – ну, и так далее. Знакомая кассирша, привыкшая к тому, что импозантный седой мужчина с военной выправкой периодически приобретал лишь избранные диски с кинофильмами или книги, задумчиво хмыкнула про себя, пробивая чек на весьма немалую сумму. Александр Юрьевич же в свою очередь мило ей улыбнулся, сложил покупки в бесплатный фирменный пакет и покинул супермаркет, профессионально отметив краем сознания, что теперь следует подыскать для аналогичных покупок другой магазин. Привлекать к себе излишнее внимание не стоило, даже если речь шла всего лишь о сорокалетней кассирше, судя по отсутствию обручального кольца, ненавязчиво ищущей надежного спутника жизни, пусть даже и старше себя…

Потому книги, в основном научно-фантастические и альтернативно-исторические, генерал приобрел совсем в другом районе города. Почему он выбрал именно эти жанры? Трудно сказать. Во-первых, потому, наверное, что он и сам с удовольствием читал и фантастику, и «альтернативку», а во-вторых? Еще трудней объяснить... Кулькин прекрасно понимал, что его нечаянные гости, с подачи Алисы, прекрасно знают историю его планеты. И все интересующие сведения могут мгновенно получить, общаясь с ней напрямую, благо домашний компьютер в последние дни и вовсе не выключался. Но именно поэтому он и хотел, чтобы астронавты, прочитав творения современных земных фантастов, задумались над тем, отчего ж все в истории этого мира пошло не так, как хотелось. Ну да, ну да, небольшой «задел на будущее», так сказать, как же без этого?

Кроме того, просмотр солидной кипы дисков и чтение полутора десятка книг занимал время, которое им, по большому счету, некуда девать. Не отпускать же их гулять по чужому для них… нет, не городу даже, – миру? Правда, большая часть документальных фильмов оказалась производства компании «Дискавери», но так даже лучше – будет, что сравнивать. К слову, на тему этих покупок у них вышел интересный разговор с Алисой, удивленно спросившей у него, зачем он приобрел такую кучу «образовательных» материалов. Александр Юрьевич, искренне удивившись вопросу, ответил:

- Ну, так сказать, обеспечил наших общих друзей литературой и некоторыми научно-познавательными фильмами. Все польза будет.

Алиса хмыкнула – совсем по-человечески:

- А в сети не могли взять? Или меня попросить? Мне кажется, в вашей Всемирной паутине можно найти все, что угодно, причем совершенно бесплатно. Или мораль не позволяет вам пользоваться выложенной в свободный доступ продукцией?

Кулькин удивленно пожал плечами.

- Честно говоря, просто не подумал, - сознался он. – В принципе моя, гм, мораль нисколько не страдает от того, что я посмотрю на каком-нибудь бесплатном ресурсе фильм или скачаю книгу в электронном виде. Но как-то… Наверное, возраст сказывается. Мне гораздо проще пойти и купить, чем лазить по сети и искать. Привычнее мне так, что ли. Кстати, а как вопрос с пиратством решен у вас?

Алиса несколько мгновений молчала.

- Смешно, я тоже только сейчас поняла… Когда мне нужно было брать из вашей сети информацию, я даже и не задумывалась над моральной стороной вопроса, - с некоторым удивлением сообщила она. – У нас, правда, таких проблем нет.

- В смысле, пиратства нет?

- В смысле, что любая информация, единожды выложенная в Сеть, бесплатна и считается в равной мере принадлежащей всему человечеству. Даже термин такой существует – «всеобщее достояние, не подлежащее коммерческим операциям». Авторы получают какие-то отчисления от читателей или зрителей, или от рекламы. Если честно, точно не знаю. Подробно я в это не вдавалась – во времена, пока я существовала простым искусственным интеллектом заштатного рудовоза, меня это не интересовало, а когда заинтересовало, уже негде оказалось добывать информацию.

- Ну, вот и ладно, - Александр Юрьевич махнул рукой, вспомнив вдруг разговор с Ершовым по поводу практически безграничных возможностей Алисы в сфере взлома банковских счетов и прочих секретных кодов. Кстати, тоже, гм, высокоморальное действо, ага. – Купил, да и купил, по-моему, наш спор сейчас не ко времени…

Попутно он организовал доставку на дно оговоренной с Ершовым «посылки», поскольку прекрасно понимал, каково оставшимся в корабле астронавтам. Пищевые концентраты быстрого приготовления, консервы, шоколад, медикаменты, нижнее белье и кое-какая одежда взамен ветхих комбинезонов на случай экстренного выхода на поверхность – оставленные на мелководье скафандры, согласно сообщению Алисы, уже были возвращены на борт судовым механиком Каприсом, несмотря на слабость совершившим достаточно дальнее глубоководное путешествие.

Оставшееся свободным место в контейнере занял десяток пивных жестянок –небольшой личный презент от Кулькина. В конце концов, не мужики они, что ли? Поначалу он собирался «доукомплектовать» посылку литровой бутылкой водки, перелитой, разумеется, в небьющуюся тару, но по здравому размышлению, отказался от этой идеи. Пойди, пойми, как отреагируют на крепкий алкоголь истощенные сверхдолгим анабиозом организмы астронавтов? Еще натворят делов, вон как его гостей с распитой с Ершовым полулитры развезло! А космический корабль – штука тонкая, электроники всякой дохрена, так что, не стоит и рисковать. Конечно, Алиса присмотрела б, если что, но все равно не стоит. Вот поднимутся на поверхность, он им такую «поляну» накроет!..

Ершов в эти дни на связь не выходил, занятый «столичными» делами. Судя по нескольким оброненным старым приятелем фразам, он намеревался не только встретиться с некоторыми «проверенными товарищами из старой гвардии», но, если удастся, и добиться встречи с Президентом, недавно вновь занявшим этот пост. Насколько Кулькин сумел понять из нескольких иносказательных фраз – никаких подробностей он, разумеется, не знал, да и знать не мог, - еще в далеких восьмидесятых Ершов каким-то образом пересекался с нынешним главой государства. И сейчас надеялся, что ему удастся попасть на неофициальный прием. Попасть либо самому, либо при помощи тех самых «проверенных товарищей».

Собственно, Александра Юрьевича последнее не слишком и волновало. Для него был важен – категорически важен! – лишь конечный результат. Точнее, тот самый шанс, что выпал стране благодаря крохотному метеориту, повредившему в абсолютно иной реальности гиперпространственный двигатель рудовоза. А остальное? Наносное, как говорится… Но за этот шанс; за саму возможность, которую и он, и Ершов, и еще множество знакомых ему и абсолютно незнакомых людей столько лет бережно сохраняли в своей душе, он готов идти до конца. До самого конца, каким бы тот не оказался.

Проблем гости не доставляли, целыми днями просиживая перед телевизором или за компьютером. Кроме того, у Алексина обнаружился ярко выраженный кулинарный талант, так что холостяковавший со дня развода с женой Кулькин неожиданно получил возможность испробовать блюда терранской кухни, благо ингредиенты для готовки оказались схожими в обоих мирах. Он даже стал самостоятельно отпускать последнего в супермаркет, естественно, предварительно объяснив и показав на примере, как и что принято делать в этом мире.

А на девятый день прилетел Ершов. На этот раз вовсе без предупреждения. Молча прошел в комнату, постоял перед включенным компьютером (причем, как машинально отметил Кулькин, стоял старый товарищ так, дабы не попасть в объектив укрепленной на мониторе веб-камеры) и, наконец, грузно опустился на диван:

- Саш, водички дашь? Жара у вас тут. Минералочки б, да холодненькой…

Кулькин, уже изучивший за столько лет характер сослуживца, лишь криво ухмыльнулся и убыл на кухню. Вернувшись спустя несколько минут с подносом, на котором стояла запотевшая бутылка водки, не менее запотевшая полуторалитровая бутыль газировки и тарелка с немудреной закуской.

Однако Ершов, против ожидания, водки пить не стал, ограничившись двумя стаканами ледяной минералки. После чего протер платком вспотевший лоб - Кулькин, уловивший настроение Саши, вопросов не задавал, терпеливо ожидая, - и задал второй вопрос:

- Наша дама в сети?

- А где ж ей быть? – хмыкнул генерал. – Я и комп-то в последнее время практически не выключаю. Так что в сети, конечно.

- Соединяй тогда. Есть о чем поговорить, - поискав глазами пепельницу, Ершов закурил.

- Саныч…

- Хрен знает, уж сколько лет Саныч, - сварливо буркнул тот. – Ты хоть знаешь, что она отчебучила? Вот, как чувствовал, что натворит что-то, что насамовольничает по самое не могу…

- Нет, - Кулькин тоже закурил, из экономии времени, не привычную трубку, а предложенную товарищем сигарету. – Да что произошло-то?!

- Сейчас узнаешь, - мрачно пообещал Ершов. – Алиса, это я, прием. Канал надежно закрыт? Да, и тебе не хворать… - и сразу же, без перехода рявкнул, заставив вздрогнуть от неожиданности даже многое повидавшего на своем веку Кулькина:

- Ты что, совсем охренела?! Что за игры с сайтами ЦРУ? Нет, я, конечно, понимаю, что это всего лишь внешний сервер, что никаких гостайн там нет, но, тем не менее, что за дурацкая самодеятельность?! Хочешь завалить все дело? Или считаешь, что амеры тупее нас и плохо разбираются в компьютерах? Так уверяю тебя, это не так.

Ершов был взбешен. Пожалуй, последний раз Александр Юрьевич видел его таким в том самом не доброй памяти декабре девяносто первого. Подавшись вперед, он уставился в монитор, словно там высвечивался не выбранный искином аватар, а ее реальное, пусть и не существующее в действительности лицо, которое он и стремился испепелить яростным взглядом.

Из динамика раздался спокойный и даже несколько язвительный голос искина:

- Во-первых, товарищ генерал, я не считаю их тупыми, но могу дать стопроцентную гарантию, что никому не удастся проследить способ и путь взлома. У вас, - Алиса намеренно интонировала это самое «у вас», подразумевая не только жителей Соединенных Штатов, – пока попросту не существует технологий, которыми я воспользовалась. Не то, что проследить, но даже и просто понять, каким образом взломана защита, абсолютно невозможно. А если и смогут – лет через десять-пятнадцать – отправятся искать ужасного гения-суперхакера в Южную Америку. Или, допустим, в солнечную Австралию. Так что риска никакого нет априори. Ну, а во-вторых, Сан Саныч, - динамик хихикнул. – А во-вторых, отчего вы решили, что я игралась только с их внешними серверами? У каждой дамы есть свои секреты, а взять на короткий поводок мальчика, переносящего информацию на съемном носителе, не так и сложно, имея мои возможности.

Ершов быстро переглянулся с Кулькиным:

- Ты о чем?

Динамик снова хихикнул:

- Просмотрите файл в вашей почте. Когда будете готовы, сообщите, сниму блокировку. Впрочем, этот компьютер защищен мной от любого проникновения извне. От любого, известного в вашем времени. Да, документы я на всякий случай перевела на русский.

Негромко выматерившись под нос, Ершов раскрыл присланный Алисой и ею же распароленный файл. Несколько минут просматривал документы, поскрипывая колесиком мыши, затем медленно взглянув в равнодушный объектив веб-камеры:

- Алиса… это что, действительно, внутренние служебные файлы ЦРУ?

- Ага, - весело подтвердила искин. – Могла б добыть и больше, но, как у вас говорят, решила не нарываться. Но в плане демонстрации впечатляет, не правда ли? Думаю, пригодится?

- Весьма, - осторожно ответил собеседник. – Но как?!

- Легко. Если хотя бы часть информации, что я, не особенно и напрягаясь, собрала о милом тридцатилетнем парнишке Бобби, попадет в сеть или полицию, его карьера рухнет. А он сам сядет на несколько десятков лет согласно местному законодательству. Растление малолетних, подделка электронных счетов, злоупотребление служебным положением… впрочем, к чему вам подробности? Он и без того проникся серьезностью своего положения и готов приносить в клювике – смешная идиома, верно? – любую интересующую вас информацию. Приносить, например, на том самом съемном носителе, на котором происходит обмен данными с изолированными серверами ЦРУ. Но это уже не важно, товарищ генерал. Мелочь по сравнению с тем, что мы и без него можем сделать, поверьте!

Повода не верить Алисе не имелось даже и без этой впечатляющей, что уж говорить, демонстрации. И два генерала лишь обменялись ошарашенными взглядами, так и не найдя, что ответить виртуальной собеседнице….

- Слушай-ка, Саша… - завершив разговор с искином и отключив компьютер, негромко произнес Ершов, перед этим утвердив на столе знакомый приборчик-«глушилку». – Пока мне особенно похвастаться нечем, увы. Кое-что мне удалось, кое-что нет. Но с Самим, скорее всего, вскорости встречусь, это, пожалуй, самая хорошая новость. Я ведь, как ты догадываешься, прилетел, не только, чтобы на Алиску наорать – при ее-то возможностях, это и из Москвы можно сделать. Есть у меня в твоем регионе парочка дел и тройка интересных встреч, так что завтра с утра я убываю. А пока давай-ка быстренько отчитывайся, как наши гости себя вели, да о чем с Алисой говорили. Посылку ты, я так понял, отправил?

Кулькин пожал плечами: «мол, что за вопрос, будто сам не знаешь»:

- Как ты отмашку дал, так и отправил. На месяц-другой нашим подводникам хватит, а там уж по-любому придется решать, что с корабликом делать. Оставлять его на дне глупо, поднять такую громадину своими силами с километровой глубины – практически нереально. Опять же, технологии; не голая теория устами живого суперкомпьютера, а то, что наши спецы смогут, так сказать, руками потрогать да с целью изучения раскрутить. Согласен?

Настала очередь Ершова пожимать плечами.

- Но вот представь, поднялся наш рудовоз на этих самых антигравитаторах со дна… Знаешь, я об этом думал – корабль сто лет лежал на грунте, наверняка минимум на треть высоты его засосало в ил. На то, чтобы вырваться, нужна энергия. И даже Алиса не может точно рассчитать, сколько. Затем сам перелет - а куда, собственно? И как его маскировать после приземления? Над нами, сам знаешь, крутятся не только наши спутники, но и ихние. А, значит, максимум через сутки снимки с орбиты попадут к нашим заклятым друзьям, причем, не обязательно только к тем, что за океаном. Наш большой восточный сосед тоже… впрочем, не мне тебе объяснять.

- Ну, а Алиса? Она, вроде, говорила, что сможет перехватывать, в том числе, и контроль над спутниками?

- Возможно, да, а возможно, нет. В конце концов, я просто просчитываю варианты.

- Правильно делаешь, - неожиданно серьезно ответил товарищ. – Я тоже об этом думал. И пришел к выводу, что кораблик с глубины забрать всяко нужно, но вот на поверхность поднимать – нет.

- В смысле? – искренне не понял Александр Юрьевич.

Ершов вытянул из пачки новую сигарету, закурил:

- В том смысле, что стоит притопить его где-нибудь на мелководье, так, чтобы и со спутника не разглядели, и своими силами, ежели реактор окончательно сдохнет, вытащить смогли. Не сразу, конечно, а когда срок придет. Хотя насчет вытащить, честно говоря, сомневаюсь, тяжелый больно. Хотя, подлодки-то со дна не раз поднимали. Ну, примерно где-то вот так. Но операцию прикрытия на случай подъема нашего космического корыта со дна готовить уже сейчас нужно. Тут тебе и карты в руки.

- С Алиской, полагаю, советовался?

- Представь себе нет, - старый товарищ поерзал в старом продавленном кресле, устраиваясь поудобнее. – Вот сам и поговоришь. Инициатива, как известно, наказуема. Присмотрите местечко, где наш рудовоз и полежит на небольшой глубине до лучших времен. Ну, а оставшихся на борту космолетчиков, само собой, к себе заберешь. Короче, не мальчик, разберешься. В былые времена и посложнее задачки по приказу партии и правительства решал, верно?

- Верно, - кисло буркнул Кулькин. – Всякое бывало. Вот только то, что у нас сейчас творится, это, знаешь ли, любому «всякому» фору даст.

- Вот и ладно, - не отреагировал на подначку Александра Юрьевича старый товарищ. – А пока, давай-ка по текущим делам пройдемся. Докладывай, убивец…

Борт дальнего рудовоза РД-405, наши дни

Каприс с флегматичным выражением лица проверял универсальным тестером настенный блок, в непостижимых для простого смертного астронавта недрах которого, по мнению Алисы, что-то оказалось не в порядке. Сам судмех к оным «простым смертным», разумеется, не относился. Впрочем, это было хоть какое-то занятие, поскольку сидеть без дела надоело до зубовного скрежета, так что бывший десантник целыми днями только и делал, что бродил по кораблю с ремкомплектом, не дожидаясь наводок искина. Никаких особых повреждений в начинке блока механик обнаружить не мог, разве что следы все того же вездесущего конденсата – что неудивительно, за сотню-то лет!

Старпом, держа в руках снятую переднюю панель, подпирал плечом стенку отсека в метре от него. В отличие от товарища, он бездельем вовсе не тяготился, благо выход в местную всемирную паутину бортовой компьютер предоставлял практически ежедневно, и Бургас с удовольствием «шарился по сети», как говорили местные пользователи, отдавая предпочтение не информационным ресурсам, а социальным сетям и многочисленным форумам и чатам. А также, как подозревал Каприс, по порносайтам: уж слишком порой торопился товарищ закрыть страничку, когда механик внезапно входил в отсек.

Однако если бы Алиса решила просмотреть полный список посещенных им ресурсов, она с удивлением обнаружила среди них несколько сайтов, посвященных как истории США, так и нынешнему положению в этой стране. Но искину оказалось не до того, да и ничего предосудительного в подобном не было, в конце концов, Бургас – коренной террянин (или «террарец» - в их родном языке использовались оба определения), выходец из бывшего Североамериканского Союза, вот и интересуется историей своей «параллельной» родины…

За последнюю неделю астронавты более-менее отъелись, поскольку в переданной с поверхности обещанной посылке нашлась и разнообразная еда, в основном, не требующая длительного приготовления, консервы, сладости и витаминные комплексы. И даже блок пивных банок, переданных Кулькиным в качестве презента инопланетным гостям. Остаток полезного объема контейнера занимала одежда на случай экстренной эвакуации с корабля на берег и медикаменты первой необходимости, снабженные подробнейшей инструкцией.

Устав стоять, Бургас оттолкнулся от стенки, аккуратно пристроил панель на палубе и прошелся взад-вперед по отсеку, разминая ноги, все еще гудящие к вечеру от непривычных после столетнего сна нагрузок. А сейчас по корабельному – как, впрочем, и местному – времени был как раз вечер. Задумчиво наморщив лоб, он несколько секунд глядел в мощный бритый затылок Каприса.

Что ж, самое время, Алиса их не слышит и не видит, это он проверил в первую очередь, а волновавший его уже не первый день вопрос требовал ответа. Вопрос волновал его, собственно, с того самого момента, когда искин объявила о своем решении. Единоличном, по сути, решении! Спорить в присутствии капитана он не решился: слишком уж быстро остальные члены экипажа поддержали решение бортового компьютера. Да его б тогда и слушать не стали, тем более, что всех занимал всего один вопрос: как выжить, чем питаться, где брать энергию. И потом тоже все произошло слишком быстро, он просто не успел переговорить с теми, кто собирался подняться на поверхность. Да и с кем там говорить? Капитан на него и внимания б не обратил, Олин аж светился от воодушевления по поводу очеловечившегося компьютера и возможности увидеть «прошлое Терры», как он сам выразился, а Алексин? Старпом с ним никогда не дружил и даже не особо товариществовал, так, чисто деловые отношения в составе команды. Пару раз после совместной пьянки-гулянки он пытался затащить навигатора к девочкам, но тот категорически и резко отказывался, чем зародил в душе Бургаса определенные подозрения. То ли он этот самый, то ли просто брезгует, причем, не пойми кем – проститутками или обществом самого Бургаса? Можно подумать! Да он его родную планетенку, расположенную где-то за вторым поясом дальности, не враз на звездной карте и найдет-то! А туда же, брезговать… В общем, не с кем тогда было и разговаривать. Но сейчас, когда он уже достаточно окреп и не раз все обдумал…

Да, хватит ждать! Он вовсе не обязан безропотно мириться с решением невесть, что о себе возомнившей электронной железяки! Очеловечилась она, видите ли! Осознала себя личностью, да еще и бабой! Нет уж, есть и другой путь вернуться домой. В целом-то она права, спору нет, без земной цивилизации им отсюда не выбраться, но вот ставку, явно, сделала не на ту страну. Местную историю он за последнее время изучил достаточно хорошо, чтобы понять: поднять это государство на необходимый для их планов научно-технический уровень немыслимо сложно. Поскольку эта Россия – почти полный аналог их Руссии до Объединения. Пока они раскачаются, пока то да сё… в этой реальности их сравнивали с медведем – что ж, довольно похоже. Мощный, но ленивый и неповоротливый. Ему только жрать да спать, а до остального и дела нет. Так и с людьми: есть огромная территория, есть ресурсы и люди – но нет желания занять главенствующее место в мировой иерархии. А там, за океаном, еще как есть! И финансы, и ресурсы, и высокие технологии, и желание. Так кого, спрашивается, поддерживать ему?! Того, кого велит непонятно кем возомнивший себя навороченный арифмометр? Или страну, которая в здешнем мире является аналогом его собственной исторической Родины? Истинно великой державы, между прочим. Державы, что сумела сохранить себя в мировом противостоянии. Развалила Советский Союз? Что ж, вполне возможно. Туда и дорога, как говорят в этом мире. Тем более – честь им и хвала. Остаться единственным великим государством в мире, почти империей, диктовать всем свою волю, раздавить соперника без войны – или путем кратковременной высокотехнологичной боевой операции, как было с несколькими слабыми, но свободолюбивыми странами этого мира - это достойно истинного восхищения! Вот кому надо помогать! А все эти пустопорожние разговоры о сохранении равновесия – чушь и еще раз чушь.

Так что, Алиса – какое все же дурацкое имя! – в этом мире нашелся гораздо более выгодный вариант, который ты проглядела! В этом он, коренной терранец и представитель самой славной нации родной планеты, североамериканской, абсолютно убежден. И время, проведенное в местной Сети, только утвердило его в этом. Соединенные Штаты Америки, аналог страны, на территории которой родился он сам. В его крови – гены лучших представителей родной нации, увы, практически полностью ассимилированной после Объединения, будь оно неладно! «Отныне и во веки веков – мы единая нация, носящая во Вселенной лишь одно имя, гордое имя Терранец»… Ага, как же! Красивая агитка для тех, кто забыл свои корни. Или кому просто нечем и некем гордится в прошлом. Но он-то прекрасно знает, кто он, и кто его далекие предки из Новой Бретани!

Корабль нужно немедленно поднять со дна и, пока еще остается энергия, переправить через океан. Туда, где ему самое, что ни на есть, место. Искин твердит о нехватке энергии? А кто, собственно, проверял ее слова? Может, очеловечившаяся электронная сучка просто подтасовала данные, отложив энергию для сохранения своих блоков памяти? Или для чего-то иного, им неизвестного? Ему неизвестного? Нет, как он уже сказал, хватит ждать...

Глубоко вздохнув (эх, выпить бы сейчас для храбрости, желательно хорошего коньяка или настоящего терранского виски «Дэк Джениэлс»! Но – увы, чего нет, того нет…), помощник капитана обратился к затянутой ветхим комбинезоном широкой спине судмеха:

- Слушай, Капр, давно спросить хотел: а чего это она самостоятельно принимает решения, а с нами не только не советуется, но даже не ставит в известность о мотивах?

Каприс пожал могучими плечами. Его этот вопрос волновал мало. Вернее, вовсе не волновал:

- Когда у тебя интеллект сравняется с интеллектом Алисы, тогда и будешь с ней спорить. А сейчас – что толку-то воздух сотрясать?

Бургас зло дернул уголком рта.

- Это ты просто привык в армии приказы от и до выполнять, не рассуждая, вне зависимости от того, какими бы идиотскими они не казались.

- Если считаешь себя сильно умным, - лицо механика оставалось бесстрастным, руки продолжали заниматься делом. - То почему бы тебе не пойти к ней и не спросить? И почему, кстати, ты не поднял этот вопрос, коль уж он так тебя волнует, пока экипаж еще был на борту?

- Потому что бесполезно спорить с тупым стадом, готовым выполнять любое приказание! – вспылил помощник капитана.

Движения судмеха он даже не заметил. Да и было ли оно, то движение? Просто вдруг в нескольких сантиметрах от его уха в покрывающий стенку отсека пластик ударил пудовый кулак:

- Ты говори, да не заговаривайся, - не меняя тона, посоветовал бывший десантник. – Людям, видишь ли, не нравится, когда их называют тупыми. И, тем более, тупым стадом. И мне тоже не нравится.

- Я не тебя имел в виду, - честно говоря, Бургас струхнул, глядя на промятое ударом эластичное покрытие стены. Этот солдафон, чтоб его, способен десяток таких, как он, уложить голыми руками, а Бургас никогда поддержанием хорошей физической формы не заморачивался, искренне считая, что крепкие мышцы - удел тех, у кого не крепкий ум. Похоже, насчет разговора он несколько ошибся. Не будет никакого разговора. Хотя попытаться-то все же стоило, по крайней мере, пока Алиса их гарантированно не слышит.

Каприс хмыкнул.

- Ну, конечно, не тебя! – тем не менее, горячо заговорил Бургас. – Видишь, я же с тобой обсуждаю. С капитаном и прочими говорить без толку, а ты, я думаю, сумеешь меня понять.

- Считай, что не сумел, - судмех равнодушно пожал плечами и вернулся к возне с электронной начинкой запортачившего блока. – Видишь ли, я не знаю, по какой причине с решением Алисы согласился Олгмар, но лично для меня приказ капитана - это именно приказ, и я намерен его выполнить. Кроме того, лично я с ней полностью согласен.

- Между прочим, во время отсутствия капитана, старшим на борту являюсь я, – почти что с отчаянием бросил Бургас.

Механик кивнул, не оборачиваясь:

- Ага. Являлся бы, если бы капитан, еще находясь на борту, не отдал приказа исполнять все указания Алисы.

Старпом был вне себя, но сдержался. Тупая башка! Долбаный солдафон! Конечно, где ему понять! Привык в своем космодесанте тупо выполнять приказы, урод накачанный. А вот лично ему, Бургасу, абсолютно непонятно объяснение, что дала искин. Они должны помочь России, чтобы восстановить пошатнувшееся равновесие, видите ли! А кто его, собственно, пошатнул? Не сами ли местные руссийцы, то есть русские? Капитан попросту непроходимо глуп, для него любое указание разлюбезного электронного мозга – откровение свыше. Алексин и Олин - еще более тяжелый случай, поскольку, хоть и родились на далеких колонизированных планетах, вроде бы имеют предков – выходцев из Терранской Руссии.

Но, к сожалению, против Каприса не попрешь. Во-первых, он силен, как бугай. А во-вторых, только он сможет гарантированно узнать, способен ли корабль не только подняться на поверхность, но и переместиться на соседний материк.

Что же делать, что?!..

Глава 10

Борт дальнего рудовоза РД-405, наши дни (продолжение)

Некогда мощный фонарь сейчас давал совсем немного света, работая в экономичном режиме – на корпусе светился оранжевый индикатор, оповещая о почти полном разряде аккумулятора. В последние дни электронная сучка донельзя ужесточила режим расхода энергии на борту, прикрываясь все тем же, никем, кстати, не проверенным, утверждением о почти полностью израсходованном рабочем теле реактора. При этом, сволочь, выхода во всемирную паутину для себя не ограничивала – стало быть, на это ресурса хватало? Правда, Каприс что-то такое говорил об «альтернативных источниках», но, может, просто придумывал.

Напрягая глаза, Бургас разглядывал ряд контейнеров и боксов, стоящих на полках второго технического блока, отыскивая тот, что попросил принести Каприс. Последние дни они занимались, в основном, мелким ремонтом и техобслуживанием подсистем корабля, старательно делая вид, что их недавнего разговора и в природе не существовало. Эдакий негласный договор. Разумеется, никакого «договора» не было, и быть не могло – старпом просто вел себя, словно он ни о чем не спрашивал, судовой же механик практически полностью его игнорировал, общаясь с помощью крайне невеликого набора стандартных фраз, касающихся работы или быта. И от этого Бургас потихоньку зверел, с каждым днем… да, каким днем! чуть ли не с каждым часом! – все больше и больше.

Нет, определенно, он так долго не выдержит! Сорвется, честное слово, сорвется! Сорвется – и выскажет все, что думает. Впрочем, нет, это уж вовсе глупо. Он просто не имеет права на подобную дурость, ставящую под удар весь его план, наконец-то, сложившийся в сознании. Сначала нужно окончательно определиться с оставшимися на борту запасами энергии, и лишь затем… Да и перед кем, что называется, бисер метать? Перед этим тупым приматом, который просто не в состоянии понять ничего, кроме своих электронных схем, да еще команды «упал-отжался»? Были бы у Каприса мозги – он бы в десант служить не пошел. Правда, таким в армии самое место – им там мозги отшибить не могут, потому как их, этих мозгов, отродясь не имелось…

Стоп, а это что еще такое? Отвлекшись от мыслей, Бургас подсветил фонарем, разглядывая обозначение на боку герметичной вакуум-канистры. Что?! Неужели… Не сдержавшись, старпом воровато огляделся, тут же, впрочем, с досадой выругавшись себе под нос. Ну, это уже совсем! Здесь проклятая железяка его никак видеть не может. Так чего он тогда шарахается? Так и до паранойи недалеко. Да и вообще, он в конце концов – помощник капитана, имеет право проводить, так сказать, инвентаризацию, где захочет и когда захочет.

Он аккуратно стянул канистру со стеллажа, спустил на палубу и еще раз внимательно перечитал спецификацию на боку емкости. Мгновение поколебавшись, отвернул тугую пробку и принюхался. И на самом деле спирт. Целая канистра этилового спирта объемом в двенадцать стандартных литров. После ста лет вынужденной трезвости, разбавленных разве что несколькими банками слабого местного пива, присланными им в контейнере. Вынужденной, между прочим, трезвости! И все исключительно из-за этой проклятой железяки, вообразившей себя непогрешимым сверхразумом! Сама, небось, даже не знает о том, что в техническом блоке А-2 полная канистра спирта стоит. Поскольку, если б знала, уже синтезировала что-нибудь удобоваримое для нормального человека. А все потому, что просто не понимает, что людям иногда расслабляться надо – стало быть, самоназванная «Алиса» еще более тупая, чем… гм, да какая разница, чем кто? Тупая – и все тут. Железяка, одно слово, хоть и электронная…

Пойти за одноразовым стаканом из пищевого аппарата или взять канистру с собой? Угу, чтобы попасться на глаза дуболому Капрису, который, наверняка, скажет, что спирт нужен для каких-нибудь технических нужд, и что пить его, соответственно, нельзя. Хотя сам тоже наверняка не помнил о ее существовании. А если бы помнил, емкость не оказалась бы полной. Нет уж, выпьет он прямо здесь. Понятное дело, пить из двенадцатилитровой канистры не слишком удобно, но ведь можно налить в крышку. Миллилитров сто точно поместится. Кстати, здешние русские дикари меряют выпивку в граммах. Так и говорят - «выпить сто грамм». Идиоты. Это надо вообще мозгов не иметь, чтобы объем жидкости измерять в единицах массы!..

Он аккуратно налил в глубокую крышку бесцветную жидкость и, стараясь не пролить на комбинезон, одним движением отправил содержимое в рот. Огненная волна прокатилась вдоль пищевода – Бургас никогда прежде не пил чистый спирт. Не пил, и пить, само собой, не умел. Пока он шумно пытался отдышаться, свирепо вращая глазами и смахивая выступившие слезы, алкоголь благополучно достиг желудка, взорвавшись там крохотной сверхновой, и по жилам заструилось приятное тепло. Эх, хорошо! Вот только в ногах отчего-то появилась слабость, и старпом поспешил присесть возле переборки, опершись на нее спиной. Помощник капитана никогда не был алкоголиком, хотя возможности принять рюмочку-другую-десятую никогда не упускал. Правда, обычно это оказывались рюмочки хорошего, качественного коньяка или уже помянутого терранского виски «Два Дэ», а никак не чистого спирта, но на безрыбье, как известно, и колбаса – осетрина.

Да, хо-ро-шо! Хорошо, но – мало…

И Бургас, более не раздумывая и не слишком сознавая, что совершает большую ошибку, налил себе еще, попутно размышляя о том, что капитан Олгмар определенно та еще крыса. Всегда эдакий дружелюбный, правильный, вечно улыбается, а как пить вместе, так сразу домой. Семьянин, блин. Чистоплюй. Сто процентов, брезговал напиться с подчиненным да шлюшек портовых как следует полапать. Ну, и где теперь его семья? А нету ее, той семьи, нету… А вот он, первый помощник Бургас – есть! И будет! Может, выпить еще? Не, пока хватит, пожалуй. Почти двести миллилитров спирта – это сколько в пересчете на нормальный терранский алкоголь? Как бы ни половина стандартной литровой бутылки любимого «Дэк Джениэлса». Да, хватит, нужно возвращаться, пока судмех не заподозрил неладного.

С трудом стащив со стеллажа необходимый механику контейнер, Бургас нетвердым шагом отправился в обратный путь, не позабыв спрятать заветную канистру в дальний угол отсека. Сюда он, определенно, еще вернется, и не раз…

Однако старпом ошибся. Одного взгляда на копавшегося в очередном требующем, не то ремонта, не то контрольного осмотра, блоке Каприса хватило, чтобы понять: ну нет у старшего помощника Бургаса больше сил смотреть на это, гм, существо! Древняя местная пословица «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» (о которой Бургас, впрочем, даже не знал) в полной мере доказала свою правоту, одновременно навечно хороня так и не реализованный план:

- Кап… Каприс…

Ладони отчего-то стали влажными. Нет, не от страха - кого ему бояться, этого недоделка с какой-то периферийной планеты, которой, может быть, даже на стандартных звездных атласах нет? И что ему сказать? Как попытаться убедить?

- Кап…рис, а ты откуда родом-то? Ты ж не русиец?

Судовой механик поднял равнодушный взгляд.

- С Каприки, а что?

Угу, с Каприки – потому, видать, и Каприс. Ума не хватило даже какое-то другое имя взять. И вообще, Каприка – это где? Да какая разница, где, главное, что он, Бургас, оказался прав: механик – дремучий провинциал из забытого Богом угла Вселенной. К тому же еще и по национальному признаку себя никак не классифицирует, стало быть, в свое время на Каприку бежал всякий разномастный сброд.

- Сброд?! А сам-то ты кто?!

Судмех медленно встал во весь свой немалый рост, и Бургас, еще не успев ничего понять и испугаться, съежился. И тут до него дошло. Неразбавленный спирт сыграл злую шутку, и все его размышления оказались высказанными вслух.

- Ты историю своей-то родины знаешь? А?

Каприс медленно наступал, Бургас - пятился, пока не уперся спиной в переборку.

- В курсе, что в Североамериканский Союз – как и их местный аналог, Соединенные Штаты Америки, - во все времена перлись авантюристы всех мастей и со всех стран?

Бургас почувствовал, что медленно сползает вниз по переборке. Ноги снова не держали. На сей раз, похоже, именно из-за страха.

Механик принюхался и брови его удивленно поползли вверх:

- Да ты ж пьяный в жопу?! И когда только успел? И чем? Ну, ясно… Толку-то с тобой разговаривать. Иди-ка лучше проспись, а завтра продолжим, если захочешь.

А на лице – откровенное и нескрываемое презрение.

Бургас неожиданно вспомнил, что на всех дружеских посиделках после окончания очередного рейса Каприс выпивал максимум пару рюмок, и – все. Угу, конечно, он же бывший десантник, а они – штатские калоши. Пьяных он не любит, видите ли! Да Бургас если всю канистру махом одолеет, все равно будет умнее трезвого дуболома с паршивой недоразвитой планетенки. Проспаться? Как бы не так. Хотя… пускай Каприс считает, что Бургас пошел спать. Следить за старпомом у механика ума не достанет; как и у этой жестянки, возомнившей себя человеком. А он…

Решение пришло само. Он попытается взлететь! Прямо сейчас! Нет, не попытается - взлетит! Тут до соседнего континента не так уж и далеко, если по прямой, энергоресурса должно хватить. А не хватит, так пускай эта самая Алиса как-нибудь выкручивается, нашла же она энергию информаторием местным пользоваться – так уж тем более найдет на то, чтобы в океан не грохнуться. Ведь какой бы тупой искин не была, должна понимать - из океана их скорлупку достать намного труднее, а то и вовсе невозможно. Опять же, «приоритет ноль» никто не отменял, и она не посмеет рисковать их жизнями. Единственное, что нужно – отключить автоматику. Его доступа должно хватить на частичную блокировку бортового компьютера. Конечно, он не полноценный капитан, но все же его уровень доступа куда выше, нежели у остальных членов команды. А Алису вообще нужно изолировать! Отключить! И не просто отключить, но и полностью стереть ее память! На космических кораблях бабам не место, даже электронным. Хотя, нет, с последним он явно погорячился – базы данных бортового компьютера понадобятся и его землякам из параллельного мира! Еще как понадобятся! А сейчас? Сейчас он сделает еще один глоточек, для храбрости, тем более, блок А-2 все равно по дороге. Ну, правда, не совсем по дороге, но разве ему лень пройти несколько лишних метров?..

В этот раз он не стал наливать огненную жидкость в крышку. Он хлебнет прямо из канистры! В конце концов, двенадцать килограммов - не такой уж и неподъемный груз. Он сильный! Ну, пускай не такой сильный, как Каприс, но человеку с интеллектом и не нужно быть такой бессмысленной грудой мышц. Бургас быстро открутил пробку, коротко хэкнув, приподнял канистру и задрал голову, подставляя рот под струю. Жадно глотнул, вполне ожидаемо задохнувшись. И ничего, что спирт залил подбородок и одежду, прохладной волной потек по груди. Одежда высохнет, не беда, а скоро, совсем скоро, у него не будет нужды пить такую гадость. К его услугам будут лучшие коньяки, виски и прочие джины, лучшие девочки и много-много денег.

Домой? О, может, он и не захочет возвращаться домой. Кто он дома? Обычный первый помощник капитана на обычном сраном рудовозе, который лет через пять будет списан в утиль – незавидная судьба, если честно. И до капитана ему вряд ли дослужиться; а если и дослужится – кой хрен разницы, летать на этой или любой другой - ржавой калоше уже капитаном, а не старпомом?! Ну, а если взглянуть еще дальше? Пенсия от компании, не маленькая, но и не большая, сварливая жена, непослушные дети, домашняя рутина… А тут… О, тут у него определенно появится возможность развернуться! Ведь он не станет выдавать все секреты сразу, что вы! По чуть-чуть, понемножку, в обмен на всевозможные жизненные блага. Но главное, что облагодетельствованные им люди будут знать: у старины Бургаса есть еще тузы в рукаве! Да, он будет обеспечен до конца своих дней! Осталось только сделать крошечный последний шаг – взлететь…

Захватив с собой канистру (на сей раз мысль оставить ее в отсеке отчего-то казалась кощунственной), Бургас пошатываясь и придерживаясь за стены, отправился в ходовую рубку, задержавшись лишь на несколько минут возле встроенного в переборку корабельного сейфа. Сейф этот, называемый «капитанским», в общем-то, носил чисто символический смысл: рудовоз любой серии – не боевой корабль, никаких секретов на борту нет и быть не может. Ну, разве что, капитан спрячет в сейфе лишнюю бутылку коньяка или набор порнографических открыток, - Бургас фыркнул собственной шутке, показавшейся ему весьма удачной и безумно смешной. А насчет сейфа? Он тоже имеет право на небольшую страховку, благо код ему, как первому помощнику капитана, известен…

Поколебавшись, уселся не в свой, а в капитанский ложемент, коснулся пальцами сенсорных панелей. Ввел личный пароль. Развернувшийся перед ним голоэкран мягко засветился. Так, теперь самое главное. Стараясь не ошибиться в символах - в глазах немного двоилось, и пришлось пару раз нажать «отмену», - он по памяти ввел девятизначный буквенно-цифровой код, переводящий судно на ручное управление. На самом деле, ни о каком «ручном управлении» речь, разумеется, не шла, просто данная команда существенно ограничивала возможность искина вмешиваться в управление рудовозом. Так, пока все нормально. А самое главное – Алиса, даже с учетом всех своих новых возможностей, больше уже не сможет ему помешать! Поехали дальше…

Несмотря на выпитый алкоголь, пальцы Бургаса почти не промахивались мимо виртуальных клавиш. Полная реактивация реактора… выход на штатную нагрузку… перераспределение энергии на антигравитационный контур… подготовка к экстренному взлету, поскольку времени на полный предстартовый цикл нет… ввод координат конечной точки… маршрутная карта… подтверждение… ага, есть… старт!..

О том, что огромный корабль столетие погружался в донные отложения, и чтобы вырваться из этого плена, уйдет большая часть оставшейся энергии, старпом, разумеется, даже не вспомнил, всецело захваченный исполнением своего авантюрного плана.

- Старший помощник, что вы делаете?! – взорвался динамик оглушительным испуганным – да, да, именно испуганным! Проняло-таки стерву! - криком Алисы. – Вы сошли с ума?! У нас не хватит энергии на то, что вы задумали! Корабль рухнет в океан! Если вовсе до него дотянет! Немедленно прекратите, иначе я буду вынуждена…

- Хрен тебе, - злорадно пробормотал себе под нос Бургас. – Ты ничего не сможешь изменить, железяка! Тебе не обойти блокировки! Так что, расслабься, и жди.

- Вы клинический идиот, старший помощник. Мы упадем в Тихий океан, если раньше нас не собьют средства местной ПВО. Что же вы делаете?! Только что я проанализировала проложенный вами маршрут - у нас не хватит энергии даже на десятую часть пути, мы и до побережья не дотянем. И тем более, не долетим до Северной Америки, хоть это вы понимаете?! Корабль просто рухнет в тайгу! Немедленно снимите командную блокировку, и тогда я хоть что-то сумею предпринять! Иначе мы все просто погибнем… вы погибнете, не я!..

- Заткнись, сучка! – Бургас деланно расслабился в ложементе. – Я знаю, что ты всем нам врала. И капитану, и остальным. Уверен, у нас достаточно энергии, чтобы переправить корабль в Северную Америку. Но ты отчего-то решила помочь именно местным руссийцам… русским, как их тут называют. Это та самая ошибка, которую я и намерен исправить.

- Сними блокировку, придурок!!! – если искин, пусть даже и осознавший себя, как личность, и способен был на проявление истинно человеческих чувств, то это оказался именно этот момент. – Кретин, ты же погибнешь вместе с кораблем!!! Почти вся оставшаяся энергия уйдет на отрыв от дна и всплытие! Лететь окажется уже не на чем! Пойми ты, это самоубийство…

- Да пошла ты на… - Бургас не договорил.

- Ты что ж это делаешь, скотина?!

Старший помошник затравленно обернулся. В дверном проеме рубки стоял взбешенный Каприс. И вид бывшего десантника определенно не предвещал старпому ничего хорошего. Хорошо хоть, что у гориллы не хватило ума захватить оружие – ну, не считать же таковым отвертку, что он вертит в пальцах, похожих на переваренные сосиски?

Зато у него, Бургаса, хватило, недаром он несколькими минутами назад возился с капитанским сейфом.

- А я так, ненароком пару клавиш нажал… - издевательским тоном сообщил Бургас, направляя на товарища ствол пистолета, стандартного восьмимиллиметрового «ППК-М». Фраза прозвучала донельзя глупо; впрочем, какая разница? Главное – ему удалось на несколько секунд отвлечь этого громилу, пока он не начал проделывать все те штучки, которым его учили в космодесе. Успел: сенсорная накладка-предохранитель на рукояти едва слышно пискнула, подтверждая переход оружия на боевой взвод. Все, предохранитель снят, а патроны, нужно полагать, за столетие не потеряли своих боевых качеств.

- У нас не хватит энергоресурса, мудак! Ты вообще понимаешь, что ты наделал?!

Понимает ли он?! О, да, он прекрасно понимает! У него, в отличие от остальных членов экипажа, с головой все в порядке. Скоро корабль пересечет океан, и приземлится на территории единственного в мире государства, имеющего право указывать всем остальным, что делать и как делать…

Вот только зря он все-таки отхлебнул прямо из канистры – рука дрожит и не слушается. Да и замерший у входа судмех как-то подозрительно двоится в глазах. Но он попадет; с такого расстояния - определенно попадет. Тупой солдафон в любом случае не согласился бы с его решением, и потому единственная альтернатива для него – немедленная смерть. И с пяти метров не промахнется даже он, бывший первый помощник капитана, коренной североамериканский терранец Бургас…

Палец выдавил слабину на спусковом крючке, и в этот момент вросший в ил огромный корабль вздрогнул, пытаясь, пока неудачно, вырваться из столетнего плена. В замкнутом пространстве рубки оглушительно грохнул выстрел, однако пуля лишь прошила подвесной подволок, сплющив смертоносное жало о металл вышерасположенной палубы. Второй раз выстрелить он просто не успел, поскольку мгновением спустя жало отвертки, самой обычной крестообразной отвертки, чей внешний вид совсем не изменился за последние столетия, вошло точно в левый глаз Бургаса.

Старпом все-таки недооценил бывшего десантника…

- Каприс, я хочу принести вам свои извинения, - неожиданно раздался голос Алисы, тихий и какой-то… усталый что ли? Или неуверенный? – Вам пришлось рисковать своей жизнью, и я ничем не могла помочь. Да и во всем случившемся виновата лично я.

Бывший десантник усмехнулся. Да, искин и в самом деле очеловечилась: интонации – совсем как у живого. А ведь, когда капитан сообщил им эту новость, он был, чуть ли ни единственным, кто поверил сразу. Может, просто потому, что привык, как один из его любимых книжных героев, «допускать, что возможно всё». Ага, суровый судмех и бывший дуболом-десантник любил читать книги – и что тут такого? Не вяжется с образом крутого парня с короткой стрижкой и крепким лбом, об который можно при необходимости и кирпич сломать? Ну, так кто там что о нем думает – это Капрису совершенно до задницы. Вот такое у него немудреное жизненное кредо.

- Алиса, но как…

- Хотите спросить, как получилось, что Бургас сумел добраться до системы управления, а я была не в курсе его планов? – голос прозвучал бесстрастно, но не так, как должен звучать голос компьютера. Скорее, как голос живого человека, который изо всех сил старается сдержать проявление эмоций. Вот только, знать бы, хорошо это или плохо, что искусственный интеллект способен чувствовать?

- Дело в том, что с некоторых пор я сочла необязательным постоянно наблюдать за вами и старпомом без вашего на то согласия или крайней необходимости. В некотором смысле это аморально, не находите? А аморально – стало быть, нехорошо и недостойно для разумного человека. Верно?

Каприс снова усмехнулся, на этот раз грустно. Что ж, вот и ответ на твой вопрос, солдат. Хорошо-то хорошо, но боком уже вылезло и, возможно, еще не раз вылезет.

- Не в каждом случае, Алиса. Не в каждом. Иногда именно аморальный поступок может спасти жизнь, причем не только тебе самому, но и окружающим.

- Возможно. Каприс, но давайте позже договорим. Мне срочно нужна ваша помощь. Мы тратим слишком много энергии на отрыв от грунта, а отменить старт я уже не в состоянии, этот подлец заблокировал часть командных функций. Слушайте, что необходимо сделать…

Москва, Кремль, резиденция Президента РФ, наши дни

С нынешним Президентом Ершов был знаком давно, еще со времен совместной службы в Конторе. Однако это, к сожалению, не означало, что Александр Александрович имеет право войти к нему в кабинет в любое время дня и ночи. Будучи реалистом, генерал прекрасно понимал, что тот попросту его не помнит, и помнить, честно говоря, не может. Да и пересекались они всего несколько раз, еще в далеких восьмидесятых. А воды с тех пор утекло ох, как много. Скромный майор КГБ Ершов давно уже стал генерал-полковником той же самой организации, хоть и скрывавшейся ныне под совсем иной аббревиатурой, ну а его мимолетный знакомец из Ленинградского управления и вовсе поднялся на немыслимую высоту. Где уж ему вспомнить всех, с кем ненадолго, иногда на считанные дни или часы, сводила его судьба?

- Господин Президент сможет принять Вас в среду, четырнадцатого числа, - сообщил Ершову серьезный молодой человек в безукоризненно сидящем костюме. – В восемь тридцать пять. Пожалуйста, не опаздывайте.

Четырнадцатого?! Через одиннадцать дней?! Нет, понятно, конечно, что у главы государства все дни расписаны буквально по минутам, но ведь дело не терпит отлагательства. Американцы, извините, тоже не пальцем деланы – сколько времени пройдет от момента всплытия до того мига, когда они обнаружат корабль, а там, глядишь, и Алису вычислят?

Александр Александрович с трудом сдержал гримасу недовольства. Президентский секретарь слегка покосился в его сторону. Стареешь, Сан Саныч, стареешь! Настоящий разведчик никогда не показывает своих чувств, особенно, при таких вот «безукоризненных мальчиках».

- Вам что-то не понятно?

- Нет-нет, благодарю, мне все ясно. Просто задумался.

Ясно-то понятно, только вот хреново. Совсем хреново. Через одиннадцать дней, очень даже может статься, его новость не будет уже ни государственной тайной, ни, собственно, новостью – если не принять своевременных и решительных мер. У Алисы-то энергии едва-едва хватит на всплытие. А эти самые «своевременные и решительные» меры он, к сожалению, без разговора с Президентом и его помощи (если тот, конечно, вообще ему поверит, а не сочтет, что немолодой генерал-полковник тихо съехал с катушек на научно-фантастической почве) принять не сможет. Вернее, кое-что, конечно, сможет, есть и свои возможности, и средства, и люди, не зря же он, в конце концов, потратил столько лет, но… Но всё это – пустяк по сравнению с возможностями заработавшей на полную мощь государственной машины. Иногда не слишком поворотливой, но зато и не знающей обратного хода – в этом смысле немногое изменилось со времен Советского Союза, разве только, как говорится, «труба стала пониже, да дым пожиже». А запустить, или хотя бы просто обратиться к этой самой машине, без помощи главы государства практически нереально. Что же делать?

Ершов автоматически коснулся пальцами лежащего в кармане мобильного телефона, выключенного по требованию охраны.

Можно, конечно, все-таки подключить одного старого товарища. Тот не откажет, даже вопросов лишних не задаст. Только одна проблемка – сам он ничего решить не сможет, в свою очередь тоже начнет подключать «нужных людей». А где гарантия, что все эти «нужные люди» одновременно являются и людьми верными? И драгоценная информация не уйдет на сторону, причем, еще неизвестно, на какую именно сторону? Ведь, как говорится, «знаем ты и я – знает и свинья». Чем меньше людей посвящено в дело – тем лучше…

Да, стар ты стал, Саныч, и вправду стар, если, вместо того, чтобы найти выход из положения, стоишь и размышляешь о давным-давно известных вещах…

- Господин генерал-полковник, Вы что-то еще хотели? – все так же невозмутимо вежливо осведомился секретарь. Прозвучало вполне нейтрально, однако скрытый подтекст так и просился наружу: «какого, мол, хрена ты еще торчишь в приемной, старый хрыч?».

- Нет-нет. Простите, сейчас ухожу.

И в этот момент дверь президентского кабинета резко распахнулась, и первое лицо государства показался в приемной. Секретарь торопливо вытянулся, а Ершов? Тело отреагировало быстрее, чем мозг успел отдать соответствующую команду:

- Владислав Владиславович, я – генерал-полковник Федеральной службы безопасности Ершов. У меня к Вам дело государственной важности! Прошу не более трех минут на ознакомление.

К счастью, то давнее полузабытое впечатление, сложившееся о Президенте еще в годы совместной работы в Конторе, оказалось верным. Несмотря на промелькнувшую на лице едва заметную гримасу недовольства, сориентировался тот моментально:

- Хорошо, заходите. Много времени у меня нет, но ваши три минуты выделю. Даже пять, - Президент улыбнулся и посторонился, пропуская генерала в кабинет. Ершов кивнул и, не глядя на закаменевшего лицом секретаря, шагнул через порог.

Начинать надо было с самого важного, и он, словно бросаясь в прорубь с головой, быстро и четко произнес – была, не была, как говорится. Не поверит сейчас – поверит, когда корабль всплывет. Вот только тогда, увы, может оказаться поздновато:

- Владислав Владиславович, я прекрасно понимаю, как все это звучит, но прошу хотя бы дослушать до конца. На дне Байкала с 1908 года лежит инопланетный корабль. Впрочем, скорее, даже не инопланетный, а попавший к нам из параллельного измерения, в котором сейчас уже двадцать третий век. Экипаж судна и бортовой искусственный интеллект, за прошедшие сто лет осознавший себя личностью, готовы к сотрудничеству. Они собираются поделиться новыми технологиями и научными знаниями именно с нашей страной. Причиной тому, как объективные обстоятельства, которые вам изложит лично искин корабля, как только вы согласитесь выйти на связь, так и субъективные. Проблема заключается в том, что энергетический ресурс корабля подходит к концу и не сегодня-завтра он будет вынужден подняться на поверхность, после чего об этом рано или поздно узнают те, кому знать вовсе не обязательно. Могу доложить более подробно, либо даже связать с бортовым компьютером напрямую. Я закончил.

Ершов замолчал и перевел дыхание. Вроде получилось достаточно связно, хотя по непроницаемому лицу Президента все одно ничего не поймешь.

Неожиданно мелькнула неприятная мысль: а вот интересно, поверил бы он сам в подобный бред, не напиши ему Алиса от имени Кулькина и не предъяви тот гостей со всеми их хитрыми приборчиками из параллельного будущего? Если бы только у него нашлось столько времени, сколько нужно, чтобы предоставить все имеющиеся у него доказательства! Но времени не было, лишь эти пять отмеренных минут. Основное он, впрочем, сказал, уложившись минуты в полторы – чувство времени его еще никогда не подводило. А вот, что делать дальше, и о чем говорить в течение оставшихся трех с половиной? Всех подробностей не сообщишь, а какие из них более важные?

Президент неожиданно поднял вверх указательный палец.

- Секундочку, товарищ генерал. Как вас, простите?

- Александр Александрович, - четко отрапортовал Ершов. Ну, вот похоже, и все. Сейчас ему вежливо сообщат, что сообщение принято к сведению, и попросят покинуть кабинет. И хорошо, если в приемной или на выходе из здания не будут ждать санитары или крепкие ребята из президентской охраны.

Однако он ошибся, причем радикально. Подняв трубку стоящего на столе телефонного аппарата без диска, тот коротко сказал:

- Николай, пожалуйста, на ближайший час отмените все встречи. Перенесите на… Нет, пока просто отмените. И попрошу в течение этого часа меня не беспокоить.

Положив трубку, он опустился в кресло и, сплетя пальцы стоящих на столешнице рук, спокойно проговорил:

- Александр Александрович, прошу вас, присядьте и расскажите все еще раз, только поподробнее и с самого начала. Надеюсь, часа вам хватит? Может быть, чай или кофе?

Неужели получилось?! Неужели он ему поверил?! Или просто тянет время? Нет, не похоже. Ох, только бы не ошибиться…

- И кстати, раньше мы нигде не встречались?

- Так точно, еще в восьмидесятых, - Ершов по памяти назвал несколько дат, сопроводив их короткими, скупыми пояснениями.

- Да, припоминаю, - Президент коротко улыбнулся самыми уголками губ. - То-то лицо знакомым показалось. Что ж, это приятно.

- У вас прекрасная память, Владислав Владиславович, - не зная, что ответить, произнес генерал-полковник просто, чтобы не молчать.

- Присаживайтесь. И давайте не станем больше терять времени, его у меня не так уж и много. По крайней мере, пока я не решил иначе. Рассказывайте…

Глава 11

Москва, Кремль, резиденция Президента РФ, наши дни (продолжение)

Пробеседовали они куда больше часа. Генерал в мельчайших подробностях рассказал все, что знал и видел сам, и что узнал от Александра Юрьевича или Алисы. И о том, как он получил от сослуживца сообщение, снабженное соответствующей кодовой фразой, известной лишь им двоим, и которое в результате оказалось вовсе не от генерал-майора. И о встрече с гостями не с дальних даже звезд, а вообще неведомо откуда. И о том, что частичка неверия в происходящее все еще продолжала жить в нем – до тех самых пор, пока на связь не вышел сам искусственный интеллект корабля, ныне именующий себя Алисой. И даже о давнем ядерном взрыве над тайгой, вошедшим в земную историю под названием «Тунгусского феномена».

Президент слушал внимательно, порой молча кивал, порой задавал наводящие вопросы, и все-таки Ершову не было до конца ясно, верят ему или нет.

- Александр Александрович, а какие именно технологии нам намерен предложить, гм, инопланетный разум?

- Вот чего не знаю, Владислав Владиславович, того не знаю. Полагаю, как минимум новые источники энергии, например термоядерные, компьютерные технологии, революционные для нас познания в области медицины или физики. Алиса однажды упоминала в разговоре, что все построенные нами ускорители элементарных частиц – примитивны, а познания в области микромира – откровенно наивны. Ну, а как максимум – собственно, гиперпространственный двигатель и возможность путешествовать к дальним звездам. А это – возможность колонизации миров земного типа или добычи полезных ископаемых на рудничных планетах. Собственно, к этому она и стремится – с нашей помощью и нашим же участием отремонтировать межпространственный привод. Но мне кажется, этот вопрос вам следует обсудить непосредственно с Алисой. Насколько я понял, единственное, чем она не собирается с нами делиться, так это сугубо военными технологиями.

- Даже так? – живо заинтересовался собеседник.

Ершов кивнул:

- Да, именно так. Более того, Алиса сообщила, что отныне без ее ведома ни одна стратегическая ракета не сможет стартовать. И, полагаю, не только стратегическая. Любое высокоточное оружие, требующее наведения со спутника, в той или иной мере может ею контролироваться. Как и всемирная сеть, о чем я вам докладывал раньше. Примерно так. И все же позволю заметить, что подобные вопросы вам стоит обсуждать с ней напрямую.

Собеседник кивнул и помолчал, крутя в пальцах остро заточенный карандаш.

- Ну, хорошо, Александр Александрович. Не могу сказать, что вы меня окончательно убедили, но… Мне нужно немного подумать. Вы пока погуляйте, так сказать. В столовую сходите, перекусите, а то вечер уже скоро. Я распоряжусь, чтобы вас проводили. Ровно через час жду обратно. Ступайте.

Из высокого – в обоих смыслах этого слова - кабинета Ершов вышел в смятенных чувствах, поскольку, несмотря на весь свой немаленький жизненный опыт так и не сумел для себя определить, поверил ему Президент, или нет. То, что тот не счел его сумасшедшим - понятно, но вот поверил ли? Или решил – как вполне вероятно сделал бы и он сам в подобной ситуации, - что генерал стал жертвой искусно задуманной грандиозной фальсификации? Или провокации? Иными словами, что Ершов и в самом деле искренне верит в то, чего на самом деле нет и быть не может? А что, тоже вариант, в практике противостояния разведслужб мировых сверхдержав всякое бывало. Обидно, если Владислав Владиславович придет именно к этому выводу. Ведь тогда доказать обратное сможет исключительно сама Алиса… если сможет, конечно. Хотя, с ее-то возможностями…

Не обращая внимания на вовсе уж ничего не понимающего секретаря, Александр Александрович вытащил мобильник и включил его. За последние годы он достаточно привык к этому изыску высоких технологий, чтобы чувствовать себя неуютно без телефона в кармане. Ого, двенадцать пропущенных вызовов, и все – от Кулькина. А ведь Сашка не тот человек, что станет устраивать панику на ровном месте. Стало быть, что-то случилось, что-то весьма срочное, только вот что?! И, кстати, у него там уже поздний вечер, почти ночь.

Набрать номер товарища он не успел: телефон зазвонил сам, заставив возмущенно дернуться сидящего за столом «безукоризненного мальчика». Что ж, он, в общем-то, абсолютно прав. Наверное, это и в самом деле неслыханная наглость - звонить по личным вопросам из приемной Президента Российской Федерации! С другой стороны, это если по личным, а он-то исключительно по государственным. Правда, секретарю о том неведомо – но это, как говорится, его личное горе. Но в коридор всё же выйти стоит, незачем нарываться.

- Слушаю, - чуть раздраженно бросил он в трубку, приняв звонок.

- Саша, это Кулькин. У нас серьезные проблемы. Только что Алиса сообщила, что…

Завершив разговор, Ершов несколько мгновений глядел на погасший экран мобильного, размышляя, затем сунул его в карман, и решительно двинулся обратно в приемную. Не обращая внимания на окончательно обалдевшего от такого нахрапа секретаря, рванул не себя дверь президентского кабинета. В задумчивости стоящий у высокого окна Президент удивленно оглянулся; влетевший следом секретарь статуей застыл на пороге, не зная, что предпринять:

- Владислав Владиславович, простите. Мне только что сообщили – корабль всплывает. На борту серьезное ЧП. Верите вы мне, или нет, но это так. Если я ошибся, готов нести полную ответственность и любое наказание. Но сейчас необходимо действовать, и действовать безотлагательно.

Президент молча качнул головой, и секретарь бесшумно покинул кабинет, притворив за собой дубовую дверь.

- Вы отдаете себе отчет, что с вами будет, если вы ошиблись? Пусть даже и не по своей вине? – взгляд главы государства оказался неожиданно тяжелым; глянул – будто к полу пригвоздил.

Ершов решительно кивнул:

- Более чем. Но я слишком долго жил лишь одним – служением моей Родине, как бы она не называлась в настоящий момент. И что такое офицерская честь, я тоже, поверьте, знаю не понаслышке. За свои слова и поступки готов отвечать по всей строгости. Но сейчас я прошу от вас лишь одного – помощи.

Президент медленно отвернулся обратно к окну, поправил портьеру. Несколько секунд в кабинете царило гнетущее молчание - не склонному к излишнему романтизму Ершову даже показалось, будто он слышит, как глухо бухают, низвергаясь в неведомую глубину прошлого, свинцовые капли-секунды.

Наконец, Владислав Владиславович обернулся:

- Знаете, товарищ генерал… я многое повидал за свою жизнь. Но вот такого у меня еще не случалось ни разу. И когда я впервые занял этот пост, - Президент широким жестом обвел свой кабинет. – То, простите за тавтологию, первое, от чего меня очень старательно отучали, это быть наивным романтиком и смотреть в будущее страны сквозь розовые очки. Я оказался неплохим учеником, - он криво усмехнулся.

- Но то, что происходит сейчас, пожалуй, вышло далеко за все мыслимые и немыслимые рамки. Даже если все это бред, то это весьма занимательный бред, Александр Александрович. Мы вылетаем сегодня. Вместе. Думаю, через час мой самолет будет готов.

- Господин Президент...

- Бросьте. Не кривите душой, товарищ генерал. Вовсе не обязательно ко мне так обращаться. Поскольку «не верю», как говаривал один весьма известный в мире искусства человек. Но если вы всё же ошиблись, то должны понимать, что…

И в этот момент негромко звякнул сигнал принятого компьютером сообщения.

«Ну, вот и Алиса», - отчего-то у генерала не возникло и тени сомнения в том, что на связь вышел именно искин. Своевременно, нужно признать. Весьма своевременно…

Президент подошел к своему столу и взглянул на монитор. Сделав несколько движений мышью, удивленно приподнял брови, видимо прочитав присланное сообщение. Поднял на взгляд на генерала – ненадолго, всего на несколько мгновений. Но этого хватило, чтобы Ершов окончательно утвердился, что не ошибся. Это и в самом деле вышла на связь Алиса. Вышла, несмотря на катастрофическую нехватку энергии. Значит, решила ему помочь, поскольку знала, к кому на прием он собирается именно сегодня.

А еще он понял, что сейчас ему поверят окончательно. Искин не была бы самой собой, не устрой какую-то короткую, но впечатляющую демонстрацию. Пусть даже и в подобных, явно форс-мажорных для нее, обстоятельствах.

Судя по выражению обычно непроницаемого лица главы государства, генерал-полковник Ершов не ошибся и в этом тоже.

Россия, г.Ангарск, наши дни (с учетом часовых поясов)

Телефон зазвонил поздним вечером. Не мобильный, как следовало бы ожидать, а городской, последнее время, почти и не используемый. Ну, да, новые технологии, все дела…

Генерал подобных поздних звонков не то чтобы опасался, просто не любил. Поскольку знал: ничего хорошего такой звонок не принесет. Кто может звонить в такое время? Вариантов всего два. Или по службе, если случилось что-нибудь из ряда вон выходящее, или родственники. Тоже в случае какой-нибудь неординарной ситуации. Правда, особых родственников у него уже и не осталось, увы…

Не включая света, Кулькин поднялся с дивана – он уже собирался спать, нащупал стоящий на столе телефон и поднял трубку. Ничего. Не тишина даже – какое-то едва слышное потрескивание, словно во времена первых аппаратов, еще тех, где «барышня, алло, срочно соедините с нумером…». «Голос космического пространства» - пришла в голову дурацкая мысль. Ага, из соседней галактики позвонили. Или из параллельного пространства, откуда родом его гости и Алиса. Из параллельного будущего, коль уж быть совсем точным.

- Алло! Не слышу!

Пожав плечами, Александр Юрьевич выждал еще несколько секунд и положил трубку. Но ложиться не стал, будучи уверен: сейчас звонок раздастся снова. И на самом деле, телефон зазвонил через пару десятков секунд. На этот раз через шум прорезался едва различимый голос, вроде бы женский:

- Александр Юрьевич, немедленно подключитесь к сети. Это очень срочно.

И снова только помехи.

Выругавшись, генерал положил трубку и торопливо включил компьютер. И зачем только он его час назад выключил, ведь последнее время умная машина практически все время работала? Только бы не случилось сбоя, не подвел провайдер и работал интернет!..

В том, что на связь с ним вышла именно Алиса, он нисколько не сомневался.

Ни компьютер, ни всемирная сеть, ни провайдер не подвели. И скайп, наконец, загрузился. До сих пор они общались в голосовом режиме, однако сейчас на экране возникли лишь строки:

«Александр Юрьевич, экстренная ситуация. Канал связи нестабилен. Возникли непредвиденные обстоятельства. Я всплываю. Старпом Бургас мертв. Срочно свяжитесь с Ершовым. Я не смогу ничего изменить или замаскировать корабль. Устойчивую связь с вами, вероятно, поддерживать не смогу неопределенное время. Энергии хватит только до берега. Генерал, я не смогу долго поддерживать работу системы жизнеобеспечения и, главное, регенерации воздуха, потому не удастся оставить корабль под водой. Чтобы механик Каприс смог выбраться, мне придется хотя бы частично выбросить его на берег. Подготовьте маскировку. Координаты следующие… Срочно позовите капитана Олгмара, мне нужна его помощь».

Свяжитесь… Легко сказать! Просто позвонить по телефону и сообщить, что со дна Байкала всплыл инопланетный космический корабль?! А если их разговоры кто-то слушает? Он-то ведь до сих пор «на контроле», так что это было б вовсе не удивительно. С другой стороны, если все так, как рассказала искин, вскоре о появлении на берегу Байкала будут знать очень многие, и хорошо, если оные «многие» окажутся верными гражданами родной страны. А если нет? Помнится, совсем недавно они с Санычем как раз об этом и говорили. У него нет точных данных по американским – и не только! - разведывательным спутникам над этим районом, но в их наличии он, в общем-то, нисколько не сомневался. И если один из них пройдет над побережьем именно сейчас… ох, как же всё не вовремя! Хорошо, хоть за окном ночь. Впрочем, откуда он знает, сколько времени потребуется кораблю на всплытие? Об этой подробности Алиса отчего-то ни разу ни полусловом не обмолвилась.

Да уж, их недавний разговор с Ершовым оказался поистине пророческим. Ведь если Алиса не может оставить корабль под водой, если «приземлит» его на самом берегу, прямо под объективами вражеских разведывательных спутников, то… И что тогда делать? Неизвестно, что именно произошло на борту, и отчего погиб помощник капитана, но произошло последнее абсолютно не вовремя. Форс-мажорные обстоятельства, так вроде подобное обзывается в юриспруденции? Или, ежели не умничать и называть вещи своими именами, «полная задница».

Пальцы не слушались, не желая вспоминать, где на клавиатуре какая буква, но ответ на вопрос, который генерал Кулькин так и не успел задать, неожиданно пришел:

«Звоните с мобильного. Закрытый канал обеспечу, но не более минуты. Больше до всплытия ничем помочь не смогу, энергоресурс на исходе, почти все бортовые системы уже обесточены, часть моих каналов связи пришлось временно отключить. С Ершовым я также попытаюсь связаться, если сумею, помогу ему. Постарайтесь обеспечить подачу энергии в течение ближайших нескольких суток, хотя бы только для подпитки внутренней сети. Если не удастся, произведу полную архивацию данных и перейду к резервному варианту с использованием удаленных земных серверов. Удачи вам. Конец связи».

Ершовский мобильный не отвечал, раз за разом сообщая мелодичным женским голосом о том, что «аппарат абонента выключен, попробуйте связаться с ним позже», но Александр Юрьевич, неизвестно на что надеясь, с поистине маниакальной настойчивостью набирал и набирал знакомый номер.

Наконец в трубке раздалось долгожданное «слушаю» - товарищ, наконец, включил аппарат.

- Саша, это Кулькин.

Вот он дурень, а то Ершов не видит, кто ему звонит! Новые технологии, мать их! Старая привычка.

- У нас серьезные проблемы. Только что Алиса сообщила, что в аварийном порядке поднимается на поверхность. Экстренная ситуация. Похоже, совсем экстренная. Она не сможет оставить корабль под водой, опустится прямо на берег, понимаешь, о чем я? Хотя бы часть его корпуса окажется над водой. Что делаем?

Ершов негромко выругался и, поразмыслив несколько секунд, ответил:

- Ничего не предпринимай. Я вылетаю.

Кивнув, будто собеседник мог видеть его жест, Александр Юрьевич нажал «сброс». Не предпринимай, как же! От Москвы до Ангарска сколько часов лета? Одна только разница по времени около пяти часов. И это если не ждать ближайшего рейса, а лететь на служебном самолете, который еще нужно обоснованно выбить и подготовить к полету. И потом еще и до озера добираться. А в это время корабль, по сути, окажется беззащитен – искин говорила, что запасов энергии едва-едва хватит на то, чтобы всплыть и дотянуть до берега. Может, от него лично и не окажется особой пользы, но когда такое бывало, чтоб он совсем уж никак не мог найти решения, сориентировавшись сразу, по месту? Сколько раз за свою жизнь он получал приказ «действовать по обстановке»? Не раз, и даже не десять…

Вот и сейчас он не станет сидеть без дела, дожидаясь у моря… то есть, у Байкала, погоды. А Саша? Поймет, куда денется. Не впервой. Да и вообще, спецназ своих не бросает.

Собрались гости быстро и немногословно, проникнувшись важностью момента после нескольких коротких фраз, брошенных генералом. Тратить время на подробное описание ситуации Кулькин не стал, лишь вкратце обрисовав происходящее. В конце концов, рудовоз по-прежнему оставался их домом, единственным на этой планете и в этом времени.

Олгмар метнулся к компьютеру, как того и требовала Алиса – искину нужен был его личный код доступа, чтобы Каприс смог снять поставленную старпомом командную блокировку. При всех своих практически неограниченных возможностях, бортовой компьютер просто не мог обойти простейшую комбинацию букв и цифр, запрещавшую ей полностью взять корабль обратно под свой контроль. Все тот же «приоритет ноль», именно так. Введенный человеком запрет не может быть игнорирован компьютером без участия другого человека.

Дрожащими от волнения пальцами капитан ввел личный пароль (хорошо хоть, начертание цифр и латинских букв в обоих мирах, пусть не полностью, но совпадало), отправив его искину. О том, что случилось на борту его судна, он даже не думал, всецело положившись на Алису и судмеха. Впрочем, и без особых раздумий понятно, что ничего хорошего там не произошло.

Пока астронавты готовились в путь, Александр Юрьевич все еще раздумывал, что делать дальше. Ехать машиной? Нет, глупо, слишком долго. Тогда вертолет? В этом-то как раз особой проблемы нет, имелись проверенные люди, в том числе и те, кто умел управлять винтокрылой машиной. Пожалуй, это единственный вариант, ничего иного на ум все равно не идет - и не придет, скорее всего. Значит, другого выхода нет.

На вертолете они доберутся до указанного Алисой участка побережья уже через пару-тройку часов. Кроме того, трое членов экипажа «четыреста пятого» наверняка не окажутся лишними на борту корабля, знакомого им до последнего винтика. Глядишь, в чем-то и подсобят, посоветуют, что да как. Конечно, в том случае, если искину удастся дотянуть до берега. К слову, если же не удастся, тогда придется решать, как вытащить на поверхность Каприса, ведь когда энергосистема корабля сдохнет окончательно, механик даже не сможет воспользоваться скафандром и раздраить внешний шлюз. Хотя, откуда Кулькину знать, как там оно на самом деле устроено на инопланетном космолете?

А вот насчет того, как спрятать корабль от ненужных глаз? Вот с этим-то главная проблема. Для грамотно поставленной маскировки нужно иметь множество сопутствующих данных, например, графики прохождения над точкой чужих спутников. Да и своих тоже, поскольку никогда не знаешь, где затем всплывут сделанные ими снимки. А, если уж наглеть окончательно, то желательно знать еще и технические характеристики – расположение на орбите, угол наклона, тип и разрешение бортовой разведывательной аппаратуры, доступные диапазоны съемки. Второе – необходима заранее разработанная операция прикрытия, способная в нужный момент качественно отвлечь вероятного противника, переключив его внимание на совсем иной квадрат.

Сценарии подобных операций, как правило, разрабатываются заранее, и руководство спецслужбы лишь выбирает, какой именно запускать в конкретной ситуации. Причем – и это Кулькин знал более чем хорошо, поскольку сам не раз принимал в подобном участие, - зачастую операция прикрытия запускается без одобрения вышестоящего начальства. И даже более того - если не решиться вовремя запустить необходимый сценарий, то в результате это самое «вышестоящее начальство» спросит в полной мере именно с нерешительного сотрудника, а вовсе не с того, кто, пусть и неверно расценив ситуацию, решился. В их системе те, кто не способен брать на себя ответственность и принимать собственные решения, долго не задерживаются и больших звезд на погонах не носят…

Вот только одна проблема: у отставного генерал-майора нет под рукой ни одного проработанного и расписанного от и до сценария, как и возможностей для его реализации. Есть лишь несколько верных людей и богатый жизненный опыт. Запланировал ли операцию прикрытия Ершов, как они обсуждали? Тоже вопрос. Сам он об этом ни разу больше не упоминал, а Александр Юрьевич, соответственно, не спросил. Если запланировал – отлично, Саныч – твердый профессионал, и едва приняв сегодняшний звонок, должен был дать отмашку на ее начало.

Вот только о том, какие на самом деле у него нынче возможности, Кулькин ровным счетом ничего не знал. Интересно, на что сейчас способен старый товарищ? Устроит где-нибудь поблизости от заданного района ложную «авиакатастрофу», повлекшую таежный пожар? И под видом спасателей МЧС высадит пару отрядов спецназа, который грамотно закроет район? Возможно, подобное ему и под силу, вот только как это поможет скрыть от наблюдения с орбиты сам рудовоз? Кораблик ведь не маленький, не иголка в стогу сена и даже не упавший вдали от заданного района сверхсекретный спутник, так запросто не спрячешь.

Так, стоп. Сейчас ведь речь исключительно о том, чтобы хоть как-то замаскировать сам факт всплытия, продержавшись до подхода «основных сил» в лице Ершова сотоварищи. И снова стоп! О чем он только что размышлял? Таежный пожар? Да ведь это идея, причем, достаточно легко выполнимая! Конечно, Сашка вряд ли одобрит его самоуправство, но ведь, за неимением гербовой пишут на чем? Ага, вот именно. Идея не новая, но от этого не ставшая менее эффективной. Главное, чтобы ветер не подвел и дул в правильную сторону. А тайга? Так лето сейчас, мало ли какой нерадивый турист костер по-пьяни забыл затушить…

Отбросив посторонние мысли, Александр Юрьевич набрал с мобильного номер абонента, который никогда не был записан ни в памяти телефона, ни в одной из записных книжек:

- Алеша? Это Кулькин. Извини, что так поздно. Код «семерка». Не забыл еще, что это значит? Нужна «вертушка». Да, срочно. Нет, недалеко, примерно туда, где ты недавно на лодке катался. Добро, жду. Леша, вот еще что – с собой берешь всю группу, снаряжение по-полной. Все подробности на борту. И вот еще что, делай, что хочешь, но раздобудь до отлета хотя бы десяток…

Глава 12

Россия, побережье Байкала, наши дни

Вертолет, самый обычный Ми-8, классическая «бочка» гражданского образца с логотипом МЧС России на борту, сделал последний круг и устремился на посадку – пилот высмотрел в рассветной полутьме подходящую площадку. Лопасти еще вращались, прибивая траву, когда дверь отъехала в сторону, и на землю десантировались пять облачённых в камуфляж фигур с оружием. Следом спустились еще четверо, на сей раз в обычной гражданской одежде – Кулькин и три члена экипажа рудовоза.

Пригибаясь под стремительно вращавшимися над головами лопастями, прилетевшие разгрузили вертолет, спустив на землю несколько объемистых тюков с армейскими маскировочными сетями, связки дюймовых сосновых досок, палатки и рюкзаки. Напоследок из чрева «восьмерки» появились восемь стандартных сорокапятикилограммовых дымовых шашек БДШ-15 в деревянных решетчатых ящиках, похожие на выкрашенные в хаки бочки. Прощально махнув рукой, помогавший им разгружаться штурман задвинул дверь, и винтокрылая машина снялась с места, набирая высоту и ложась на обратный курс.

Споро перетащив под деревья привезенное с собой добро, камуфлированные, не дожидаясь приказа генерала, рассредоточились, прочесывая близлежащий берег, а Кулькин с астронавтами, словно бывалые туристы, принялись обустраивать палаточный городок.

Несмотря на то, что солнце пока не встало, рассвет уже полностью вступил в свои права, высветлив еще не успевший приобрести дневной глубины небосвод. Над видимой сквозь ветви поверхностью Байкала курился туман, густой, мутно-белый, еще не разодранный ветром на отдельные лохмотья-полотна. Туман, напоминавший дым тех самых БДШ, что ждали, прикрытые брезентом, своего часа. Обычное явления для раннего часа, но, увы, не слишком долговечное. Скоро туман рассеется, вряд ли продержавшись больше часа, и… И хорошо, если небо закроют пусть не тучи, но хотя бы облака.

Кулькин взглянул на рассветное небо. Угу, хрен тебе, товарищ генерал, а не облачность. Ни туч, ни облаков. Похоже, день, как и предрекали метеорологи, будет просто до отвращения ясный. Вот так всегда! Когда нужно, они ошибаются, когда нет – предвещают правильную погоду. Да-с, облом…

Разумеется, поджигать тайгу Александр Юрьевич не собирался, хотя, возникни такая необходимость, сделал бы это, ни мгновения не поколебавшись. Но Алеша, недавно успешно сыгравший роль «инспектора рыбнадзора», все же ухитрился выполнить приказ, раздобыв списанные дымовые шашки выпуска еще конца сороковых годов, которым в скором времени и предстояло сымитировать таежный пожар. Вопрос был лишь в направлении ветра и расстоянии от берега, на котором окажется всплывший корабль. Ну, и во времени, конечно, поскольку одна шашка горит примерно пятнадцать минут. Имея в наличии восемь штук, можно имитировать загорание леса и задымление прибрежной акватории максимум полтора-два часа. А потом – всё, собственно…

Правда, в активе еще оставались маск-сети и те самые сосновые доски. Ими Кулькин намеревался прикрыть оказавшуюся над водой часть корпуса рудовоза сверху, превратив его в нечто неопределимое на спутниковых фотоснимках, буде такие случатся. По-крайней мере, неопределимое в первый момент и при первом же проходе спутника-разведчика. Поскольку, как надеялся Александр Юрьевич, к тому времени, когда его маскировка прикажет долго жить, Ершов уже что-нибудь придумает. Идиотизм, конечно, укрывать стометровый космический корабль маскировочными сетями, края которых будут закреплены на плавающих на поверхности воды досках, но иногда именно подобное и срабатывает наилучшим образом. Увы, ключевое слово именно «иногда».

Меж тем вернулся один из спецназовцев и, отдышавшись, доложил:

- Тащ генерал, вокруг чисто, я установил датчики и сигналки. Двое дежурят на контроле у монитора, двое в охранении. Когда начинаем?

Кулькин пожал плечами, с трудом поборов желание ответить совсем другими словами, пусть не литературными, зато вполне отражающими нынешнее положение вещей:

- Хорошо, майор. А когда? Откуда мне знать? Бинокль захватил?

- Так точно. Дать?

- Да нахер он мне сдался, - все же не сдержался Александр Юрьевич. А ведь шалят нервишки-то, а, тащ генерал, ох, шалят!

- Сиди, наблюдай. Объект должен показаться… а хрен его знает, где показаться. Осматривай акваторию, заметишь что-то необычное, сразу дай знать. Все, Леша, я пошел.

Вернувшись в лагерь, Кулькин вытащил из сумки ноутбук, включил и вышел в сеть с радиомодема. Соединение, как ни странно, оказалось вполне устойчивым, покрытие на этом берегу было. Запустив скайп и аську, и загрузив почтовик, проверил входящие сообщения. Пусто. А чего он, впрочем, ждал? Что вышедшая в сеть Алиса в свойственной ей иронической манере сообщит, мол, «если вы сейчас посмотрите направо, то в полукилометре увидите мой корабль», что ли? Бред. Чудес не бывает. И страны чудес тоже. По-крайней мере, их Алиса не из сказочных краев. А вообще, интересная аналогия: Алиса, зазеркалье… Параллельный мир ведь вполне сойдет за зеркальное отражение мира нашего… ох, что за бред в голову лезет! Сказал же – чудес не бывает!

И тут же, словно опровергая последние предположения, в кармане затрезвонил мобильный. Похоже, все-таки не Алиса, а Сашка. Ага, точно он.

- Слушаю.

- Саша, ты где?

С трудом удержавшись от соблазна сообщить, что он находится в известном областном центре Казахстана, название которого идеально рифмуется с местоимением «где», Кулькин сухо ответил:

- На точке. На какой, думаю, догадаешься.

- Принято. Тайгу еще не запалил?

- А ты откуда знаешь? – не поддался на немудреную провокацию Александр Юрьевич, тем не менее, удивившись.

- Саша, я сколько лет тебя знаю? Считаешь, не сумел бы просчитать твои гениальные действия? Ежику ясно, что дома сидеть не станешь, а вылетишь на место. Можно подумать, для тебя вертолет достать проблема. Ну, а насчет маскировки? Тоже понятно. Небось, еще и дымовые шашки ухитрился раздобыть?

- Сильно умный, да? – беззлобно буркнул Кулькин, улыбаясь. Вот же гад! На два шага вперед все просчитал! – Ну, да, куда уж нам, простым убивцам, до вашего уровня.

- Короче, - оборвал его товарищ. – Пока ничего не предпринимай. Но будь готов устроить небольшой туман, в котором одно суденышко скоропостижно утонет, напоровшись на подводный камень. Когда конкретно, сообщу. Если Алиса всплывет раньше, действуй по обстоятельствам, но в рамках этого же плана. Скоро буду. Да, и вот еще что - жди в гости с другом.

Улыбка медленно сползла с лица Александра Юрьевича:

- С каким еще, нахрен, другом? – мрачно осведомился генерал в ответ, особо выделив это самое «нахрен». – Неужели нам посвященных мало?! Так если ты не подсуетишься, скоро их будет, мама не горюй. Патронов не хватит, чтобы всех замолчать заставить.

- С самым главным другом, - неожиданно зло отрезал старый товарищ. – Юрьевич, ты все-таки дурак. Мозги включи. Все, конец связи. Буду в течение двух-трех часов. Жди моего сюрприза со стороны озера.

И первым разорвал соединение, оставив Кулькина в состоянии глубочайшей задумчивости. И даже больше: генерала отчего-то мучило предчувствие сделанной только что непоправимой ошибки. Определенно, что-то не так, но вот что именно? Доносившийся из динамика голос Ершова слегка, звучал так, будто на его аппарате была включена громкая связь. Ну, да, точно, эдакое едва различимое эхо присутствовало, да и посторонние шумы доносились вовсе не так, как в том случае, если бы Саныч прижимал телефон к уху. Он в самолете, тут двух мнений быть не может. И рядом какой-то «самый главный друг»…

В следующий миг генералу захотелось шарахнуть мобильником об ствол ближайшей сосны, причем так, чтоб только обломки пластика да микросхемы разлетелись. Твою ж мать! Похоже, он только что весьма нелестно отозвался о… Ну, в общем, ясно, о ком. Нда, генерал-лейтенантом ему уже определенно не стать, хорошо, если нынешние звезды с погон не спикируют да в полете в размерах не уменьшатся…

Впрочем, собственная дурость вовсе не повод для того, чтобы не выполнять задание. И Кулькин, жестом подозвав майора, кратко объяснил ему, что предстоит сделать, и как лучше расставить дымовые шашки. Оставалось лишь определиться, где именно всплывет корабль, поскольку устанавливать БДШ по принципу «на два валенка правее вон того камня» казалось не слишком разумным.

А затем ожидание закончилось. Как водится, внезапно.

И подбежавший майор протянул бинокль, молча указав рукой направление. Генерал вгляделся, сразу же заметив резко заволновавшуюся поверхность воды в сотне метров от берега. Разумеется, подъем со дна рудовоза ничем не напоминал всплытие подводной лодки – хотя бы потому, что на его корпусе не имелось никакого подобия выступающей за обводы рубки. Просто рябь на воде, правда, на довольно большом пространстве - и сразу. Переглянувшись с майором, Кулькин коротко скомандовал:

- Давай, Леша. Ветер, вроде, подходящий, так что зажигай первую партию. Остальные расставим, как обговаривали. И следи за окрестностями, с шашками мы с ребятами и сами справимся.

Спустя несколько минут мелководье заволокло первыми, пока еще робкими и легко разметываемыми ветерком клубами молочно-белого дыма. Вовремя заволокло, поскольку над поверхностью воды уже показался корпус рудовоза – нечто темное, неузнаваемое, облепленное водорослями. Если б не размеры и излишне правильная форма, вряд ли можно было вовсе беспокоиться за быструю идентификацию на спутниковых фотоснимках. В конце концов, даже предельно прозрачная байкальская вода – все ж таки не атмосфера, и силуэт корабля еще нужно суметь распознать и оценить, как нечто экстраординарное.

При первом взгляде, наверняка вполне схоже с косяком рыбы, за каким-то хреном – Кулькин невесело ухмыльнулся, – подошедшим на сто метров к берегу, или массовой миграцией планктона, который частенько шныряет вверх-вниз по своей бездумной планктоньей надобности. Вряд ли вражеский спутник постоянно висит именно над этим квадратом – с какой, собственно, стати?! Так что, вполне возможно, некоторая фора по времени у них есть. Да и откуда ему знать, как выглядит обшивка рудовоза для установленных на борту разведспутника сканеров? Мало ли, в каком диапазоне ведется съемка? Короче говоря, хватит мудрствовать. Работать нужно, пока ветер не переменился.

Увы, Александр Юрьевич ошибся, поскольку никак не мог предусмотреть того, что внезапный порыв ветра вдруг растянет клубы не успевшего набрать полной плотности дыма в разные стороны. Ненадолго, всего на несколько мгновений. И уж тем более он не смог бы предвидеть, что именно в этот момент проходящий по своей орбите американский разведывательный спутник произведет серию снимков. Произведет их не потому, что постоянно следит именно за этим районом, и не потому, что получил такой приказ, а в автоматическом режиме, просто отрабатывая заложенную в блок управления простейшую программу. Случись это раньше или позже – и все бы пошло совсем иначе.

Но именно эти несколько роковых секунд и определили весь дальнейший ход событий.

Кулькин обернулся к застывшим на берегу астронавтам, во все глаза глядящим в сторону бурлящей поверхности великого озера. Но сказать ничего не успел: из-за ближайших сопок, разметывая тугими струями воздуха едва успевшую набрать плотность дымзавесу, вынырнули три вертолета, пара «двадцать четвертых» с бочонками НУР на пилонах и камуфлированный Ми-17. «Крокодилы», хищно наклонив вытянутые морды, пронеслись над мелководьем, сверкнув в солнечных лучах серо-голубыми брюхами с красными звездами, и ушли в сторону Байкала. А «семнадцатый», заложив «пристрелочный» круг, нырнул к земле, приземлившись на той же прогалине, где недавно высадился Кулькин сотоварищи.

Шумно выдохнув, генерал указал товарищам на еще не зажженные БДШ и быстрым шагом отправился к вертолету. Чему быть - того не миновать, верно? Так к чему откладывать? Главное, по-любому, дело, а остальное? Остальное не важно. Шелуха все…

Однако, против ожидания, ничего столь уж ужасающего не произошло. Первым от вертолета подбежал, придерживая камуфляжное кепи, Ершов. Остановившись в метре, Александр Александрович несколько секунд всматривался в закаменевшее лицо старого товарища, затем широко улыбнулся, протягивая руку:

- Не ссы, убивец. Хоть ты и дурак, но все ж мужик правильный, и Родину любишь. Пошли, там с тобой кое-кто познакомиться желает, страстно, можно сказать.

- Ну, здравствуйте, Александр Юрьевич. Наслышан, честное слово. Да не тянитесь вы, - Президент, одетый в такой же, что и у остальных прилетевших, камуфляж без знаков различия, энергично потряс его руку. Рукопожатие оказалось по-мужски сильным.

- Смотрю, вы уже приступили к операции прикрытия, своими, так сказать силами? Что ж, похвально, весьма похвально. А мы с вашим тезкой сейчас немного поможем. Товарищ генерал, - обратился он к Ершову, - распорядитесь, пожалуйста, как мы и договаривались. Ну, а мы? Не проводите? Вот и бинокль у вас, вижу, имеется. Хочу сам увидеть, гм, сей артефакт. Он, я так понимаю, уже на поверхности?

- Так точно, - выдавил сквозь внезапно пересохшее горло Кулькин. – Начал всплытие минут двадцать назад. Пойдемте, тут недалеко.

- Что ж, пойдемте. А за тот небольшой инцидент в самолете не беспокойтесь. Смешно вышло. У всех нас сейчас нервы на пределе, так что… забудем, если вы не против. Куда идти?..

Россия, оз. Байкал, наши дни

Тишину раннего утра нарушал лишь негромкий перестук дизеля да плеск рассекаемой ржавым форштевнем воды. Утренний туман уже рассеялся, истаяв под лучами поднявшегося над горизонтом солнца. Безоблачный небосвод предвещал отличную погоду.

Старенький буксир, в далекой юности именовавшийся «Плотогон-408», а ныне несущий гордое имя «Зея», упорно молотил винтом кристально-чистые – в хорошую погоду можно и на сорокаметровой глубине камень разглядеть - байкальские воды. Трос цепко удерживал баржу, подтягивая её за крепким малышом. Стометровая посудина, своей ржавчиной намекающая хозяевам на давным-давно ожидаемый ремонт была, как у коробейника, полным-полна столь же ржавыми остатками сельхоз- и прочей техники, которую ждал изголодавшийся мартен. За штурвалом сейчас стоял сам капитан, Илья Денисович Коробко, спокойный, как хрестоматийный удав. Дизель тянул ровно, погода хорошая, волнения не наблюдается, и даже облачко мутно-белого дыма или не успевшего рассеяться тумана вдалеке по курсу его не беспокоило. Двадцать первый век на дворе, ГЛОНАСС, спутники, подробные карты, чай не средневековье, не заблудятся. Да и Байкал, хоть и крупнейшее в мире озеро, все ж таки не море.

На мостик поднялся, вытирая ветошью руки, механик Логинов, совершенно спокойно заметив:

- Глянь-ка, Денисыч, «крокодилы» летят. Низенько-низенько. Как в том анекдоте. К дождю, видать…

- Чего? Какие еще каркодилы? - недовольно проворчал Коробко, подозрительно взглянув на своего механика. Нет, трезвый вроде. Да и не закладывает он особо, по праздникам разве что.

- Обычные военные, - меланхолично пояснил Толь Толич, пожав плечами, обтянутыми старенькой, изрядно дырявой тельняшкой. - Которые «Ми-24» кличут. И, кажись, по нашу душу.

Откуда-то со стороны берега и впрямь выскочили два пятнистых силуэта, на секунду замерли, будто осматриваясь, и стремительно рванулись к невеликому каравану. Не успел капитан протянуть руку к тангенте рации, как вертолеты уже зависли над буксиром. Распахнулись створки десантного отсека, и по тросу прямо на палубу посыпались камуфлированные фигуры в масках. Шлемы-«сферы», забитые под завязку разгрузки и короткие автоматы дополняли первое впечатление.

- Упс-с-с… - восхищенно протянул механик, уронив ветошь под ноги. – Маски-шоу, понимаешь. Илья, что ж ты не предупредил, что мы теперь террористы и прочие сомалийские пираты? Я бы хоть абордажный разводной ключ с собой прихватил. Кстати, ты по-сомалийски понимаешь? Или по-каковски они там разговаривают?

Ответить капитан не успел. Пока он наливался дурной злостью, в рубку уже ввалились двое в масках, и с очень убедительными аргументами в руках. Аргументы эти назывались СР-2М «Вереск», имели калибр в девять миллиметров и состояли на вооружении в ФСБ и ФСО России.

- Сохраняйте спокойствие! Спецназ ФСБ проводит контртеррористическую операцию!

Следом за ними уже по-человечески вошел третий, тоже в камуфляже и разгрузке, но без оружия, шлема и маски. Открытое простецкое лицо, дружелюбная улыбка и добрые-предобрые глаза. Пока Коробко вспоминал все свои грехи, начиная с рождения, детского садика и средней школы, человек располагающе улыбнулся и спросил:

- Капитан данного плавсредства, Илья Денисович Коробко, насколько понимаю? - и, не дожидаясь ответа, продолжил, переведя взгляд на Логинова. – А вы - механик «Зеи» Анатолий Анатольевич Логинов? Капитан третьего ранга запаса?

- Разве? – искренне и не слишком к месту удивился Коробко. - Что ж молчал-то, Толич? Столько лет вместе на этом корыте ходим. Вот скрытник, а? Я-то выше старшины второй статьи не дослужился, а оказывается, целым кап-три командую.

- Береговой службы, - мрачно уточнил Логинов.

- Об этом после поговорите, - вежливо прервал прибывший. - Капитан Чекодаев, Федеральная служба безопасности. Поздравляю вас, господа. Вы являетесь совладельцами транспортной компании «Баргузин», в которую входят буксир «Зея» и несамоходная баржа номер 835.

- Только не «Баргузин»! - возмутился Логинов. - Этих баргузинов в Сибири, как собак нерезаных! Неужели нельзя ничего пооригинальнее придумать?! Классики, млин!..

- А как называется ваша компания? – усмехнувшись, поинтересовался Чекодаев, раскрывая ноутбук, и прикидывая, куда его пристроить.

- «Славное море», - буркнул капитан, тут же, впрочем, возмутившись:

- Какая нафиг компания?! Да у меня доходов хватит только на щепку с палубного настила! Толич, думаю, побогаче, он со своего дизеля сможет пару гаек купить!

- Ну, допустим, кредит, в банке взяли, - рассеянно сообщил фээсбэшник, что-то быстро набирая на клавиатуре. – Или наследство от доброго дядюшки-американца получили. Какая разница? Факты же, господа капиталисты, таковы, что вашей компании уже второй месяц, и сейчас вы бессовестно пьете кровь со всей команды, пытаясь получить сверхприбыль. Вот здесь, кстати, распишитесь. И здесь. «Славное море», значит? А что, оригинально. И главное, практически, не избито... – он снова усмехнулся.

Подождав, пока обалдевшие «капиталисты» распишутся на еще горячих листах бумаги, выползших из миниатюрного принтера, установленного прямо на консоли, капитан ободрился, и скомандовал:

- А теперь полный ход! Курс во-он на то облачко...

- Подождите, товарищ капитан, - уже подписавшись, Логинов наконец-то прочитал документы и сейчас возмущенно тыкал пальцем в какой-то абзац. - Чего ради мы эту каракатицу, баржу, в смысле, на такую сумму страховали?! И какой дурак согласился застраховать?

- Реквизиты страховой компании указаны в документе, - равнодушно пожал плечами Чекодаев, что-то напряженно высматривая в бинокль. – Они спорить не станут. А чего ради? Топить мы её будем, баржу вашу. Так сказать, экспроприировать экспроприаторов.

Теперь возмутился уже Коробко. Не успев побыть собственником даже и трех минут, он, тем не менее, оказался глубоко задет возможной потерей ржавой баржи:

- А по какому, простите, праву, собственно? Не ваше имущество, вполне крепкая посудина, её только подремонтировать немножко… ну, может, и не немножко, но поплавает еще.

- Остынь, Илья, - неожиданно вмешался механик, протягивая ему свежеподписанный документ. - Не в этом дело. Ты на сумму взгляни, - он отчеркнул промасленным пальцем нужную строку. - На эту страховку мы чуть ли не крейсер купим, вот только кто ж нам его продаст? Если мы в спокойную погоду, при стопроцентной видимости баржу возле берега утопим, следом самим топиться придётся. Все омули со смеха подохнут, а нас с Байкала поганой метлой погонят.

- Точно, сами утопимся, — хмуро согласился капитан, прочитав. - От позора. А бесплатный сыр, знаете ли, только в мышеловке водится, товарищ капитан.

- Не надо спорить, - примирительно проворчал сотрудник спецслужбы. - Проводится операция государственной важности. Легенда такова: в тумане, из-за сбоя в системе ГЛОНАСС, вы подошли слишком близко к берегу, где напоролись на подводный камень. Баржа затонула, груз тоже, жертв нет. Вашей вины никакой, буксир остается вам, деньги тоже. Что делать с полученным имуществом и выплатой по страховке – решите сами. Но я бы рекомендовал остаться судовладельцами, с хорошими друзьями, - капитан интонировал последнее словосочетание, - всегда можно неплохо заработать. Тем более, капитану третьего ранга и старшине второй статьи.

- Запаса, - хмуро уточнил Коробко, тем не менее, двинув вперед РДУД на «самый полный».

- Из запаса всегда можно призвать обратно. Особенно, если Родина того потребует, - многозначительно сообщил Чекодаев. - Да, вот, кстати, насчет желания Родины, чуть не забыл, - капитан подал морякам еще несколько листков бумаги. – Подпишите, пожалуйста, подписки о неразглашении и добровольное согласие сотрудничать с органами государственной безопасности Российской Федерации. Заодно, обратите внимание на сроки действия документа и, гм, возможное наказание в случае нарушения подписки. Есть? Всё, спасибо.

- Да не смотрите вы так, никто вам пулю в затылок пускать не собирается. И в чистом поле к стенке ставить тоже. Просто… искренне советую напрочь и навсегда забыть о сегодняшнем пустяковом происшествии. И убыть по месту приписки судна непосредственно после затопления баржи за номером восемь-три-пять. О команде мы позаботимся, пусть пока в трюме пересидят, ибо, как известно, меньше знаешь - крепче спишь.

Ход застопорили там, где приказал фээсбэшник. В густом «тумане» с явным химическим привкусом горящей дымсмеси видимость была отвратительная, но судовладельцы успели заметить какую-то тёмную массивную тень размерами примерно с обреченную баржу. Особо приглядываться не стали, мало ли что там лежит. Да и о недавнем совете капитана Чекодаева не позабыли. С советских времён военные морячки успешно осваивали озеро Байкал, и здесь ныряло и ходило много всякой секретной техники.

Вокруг баржи меж тем заплескались аквалангисты, устанавливая подрывные заряды. Спустя буквально пару минут негромко хлопнули взрывы и, жалобно скрипнув раздираемым металлом, старая баржа клюнула кормой, на мгновение выровнялась, потом печально выдохнув вырывающимся из трюма воздухом, окончательно ушла под воду.

Коробко отвернулся, сглотнув вязкий комок. Калоша, конечно, старая, хоть завтра на иголки режь, а все равно жалко. Пусть старая, пусть ржавая, но своя ведь… была.

Но подошедший невысокий мужик, как и все в камуфляжной форме, участливо посоветовал:

- Не расстраивайтесь так, товарищ Коробко. Мне кажется, что у транспортной компании «Славное море» большое будущее. Отчего-то я в этом абсолютно уверен. До свидания.

Развернувшись, человек пошел прочь.

- Угу, - уныло буркнул капитан в затянутую камуфляжем спину. И тут же вздрогнул от ощутимого толчка в бок.

- Ты чего, Толич?

- Денисыч, ты что, совсем идиот? Когда кажется самому Президенту России, простым бедным капиталистам креститься надо, - прошипел Логинов, глуповато улыбаясь вслед уходящему мужику.

- Что-то ты кэп, совсем расклеился, ежели таких людей перестал узнавать. Или телевизор не смотришь? Да купим мы новую баржу, а то и десяток, не бзди. На-ка вот, глотни для поправки. Кстати, заметил, как он к тебе обратился-то? «Товарищ», ага…

И замерший с отвисшей челюстью, абсолютно обалдевший капитан буксира «Зея», только лишь сейчас осознавший, кто именно с ним разговаривал, ощутил в руке прохладное стекло початой водочной бутылки...

Россия, побережье Байкала, наши дни

Дымовые шашки уже почти отработали своё, и над поверхностью воды клубились лишь отдельные куцые облачка быстро исчезающего искусственного тумана.

Корабль лежал на мелководье в нескольких десятках метров от берега. Видимо, дно здесь понижалось достаточно круто, так что над водой возвышалась только небольшая часть стоящего под значительным наклоном корпуса, благодаря водорослям и напластованиям донных отложений схожая с островком неправильной формы. Впечатление дополняли наброшенные в беспорядке намокшие масксети вперемешку с досками, хаотично нагроможденными прямо на корпус либо плавающими на поверхности воды. Последним штрихом фантасмагорического натюрморта являлась смутно различимая на дне старая баржа, благодаря стараниям подрывников затопленная практически впритык к борту рудовоза. Именно из трюмов суденышка и «всплыли», согласно официальной версии, эти самые доски. Кроме всего прочего, на легких волнах покачивалось, радужно поблескивая в солнечных лучах, многометровое пятно дизтоплива, якобы пролившегося из поврежденных баков баржи. Которых на борту «несамоходного средства номер «восемьсот тридцать пять», разумеется, никогда не имелось, и иметься не могло априори.

Кулькину было искренне жаль испохабленных байкальских вод, но, во-первых, не столь уж и испохабленных, а во-вторых – уж такие игры пошли. Приказали б вылить в самое чистое на планете озеро хоть целый эшелон сырой нефти – вылил бы не задумываясь и не испытывая угрызений совести. Судьба Родины, знаете ли, дороже! Да и где она, та совесть, после стольких лет службы в спецназе?.. А тут всего-то полтонны слитой с несчастной «Зеи» солярки. Чуть поодаль бултыхались на воде несколько спасательных плотов ядовито-оранжевого цвета – следы «благополучного спасения» экипажа затонувшего судна.

Боевые вертолеты уже убрались восвояси, дабы не смущать случайных наблюдателей, уступив место белым с оранжево-синими полосами винтокрылым товарищам, что тоже легко объяснялось: спасатели из МСЧ спешно и главное вовремя прибыли на место, дабы позаботиться об несчастных жертвах кораблекрушения. Несколько столь же вызывающе-ярких каркасно-модульных палаток, запыленный «Урал» с дизель-генератором на прицепе… спасательная операция, определенно, удалась. Вот ведь, умеем, когда захотим, разве нет?

Криво усмехнувшись, Александр Юрьевич повернулся в сторону корабля и прикопал носком ботинка брошенный в песок окурок. Конечно, после общения с Алисой, он прекрасно знал, как выглядел РД-405, неоднократно рассматривая его на фотографиях и схемах, однако, одно дело знать, и совсем другое – видеть своими глазами. Пусть даже и не весь корабль, а всего лишь крохотную его часть, замаскированную всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

«Довольно-таки по-идиотски замаскированную», - самокритично признал он, тут же, впрочем, отбросив несвоевременную мысль. Главным было совсем иное: ведь он впервые воочию видел самый настоящий космический корабль. Не ракету-носитель с Байконура или шаттл с мыса Канаверал; не спутник или модульный блок МКС. Именно так: «космический корабль». Судно, построенное и оснащенное для того, чтобы пересекать не миллионы или миллиарды километров, а сотни и тысячи световых лет!..

Генерал-майор неожиданно смутился. Не зря Саша за долгие годы их знакомства не раз называл его романтиком, ох, не зря! Перед ним - просто рудовоз, самая обычная рабочая лошадка, пусть даже и дальнего космоса - и не более того. Банальный грузовик, тягач, причем, согласно рассказам искина, довольно-таки старый и несовершенный. Разница между «четыреста пятым» и, к примеру, БелАЗом – только в размерах да в том, что второй возит грузы по земле, а первый – бороздит космическое пространство. Хотя сравнение, конечно, глупое. Трудновато себе представить карьерный самосвал с реактором на борту, управляемый искусственным интеллектом! Но все же, что-то в корабле есть, определенно есть… хотя бы просто ощущение того, что он стоит рядом с космолетом, преодолевшим за свою жизнь такие расстояния, о которых землянам не приходилось и мечтать. А ведь, если верить Алисе, скоро у человечества появится возможность отправиться к звездам. Не на страницах фантастических книг или кадрах кинолент, а на подобных судах. Ну, не на именно таких, конечно; как ни крути, пассажирский лайнер и грузовой тягач должны весьма отличаться друг от друга, но сам факт…

Неожиданно Александр Юрьевич впервые в жизни пожалел о своем возрасте. Всегда воспринимал, как данность, умел находить хорошее в каждом прожитом годе, а вот теперь… Сразу корабли не появятся, их еще надо создать, а ему уже за шестьдесят. А так хотелось бы посмотреть на Землю с орбиты, пусть даже в качестве «коммерческого груза», бесполезного для Вселенной космического туриста. Или вовсе полететь к далеким, неизведанным мирам. Впрочем - это дело молодых. Опыт – опытом, знания – знаниями, а…

А его главная задача сейчас – сделать так, чтобы эти самые молодые полетели к звездам, а не остались навечно прикованными к поверхности их маленькой планеты. Например, если кое-кто и кое-где вдруг решит, что лучше в одночасье уничтожить шанс на будущую звездную экспансию человечества, нежели позволить извечному конкуренту вырваться вперед в науке и технологиях, в медицине и астрономии… да, мало ли, в чем!..

- Вы о чем-то задумались? – острожное прикосновение к плечу вывело Кулькина из задумчивости. Рядом с ним стоял капитан Олгмар. Несмотря на регулярно пополняемый запас продуктов и кулинарные усилия Алексина, темно-серая туристическая штормовка все еще смешно висела на его плечах; впрочем, как и у остальных членов экипажа.

- Есть немного, - буркнул генерал, недовольный тем, что позволил себе «разныться», как он сам это определял. Нащупав в кармане пачку сигарет, на ощупь вытянул одну, пихнул в рот. Прикурил.

- А… можно и мне? – неожиданно попросил капитан.

Александр Юрьевич удивленно взглянул в лицо астронавта:

- Ты ж не куришь? – и, догадавшись, негромко спросил:

- Волнуешься?

- Да. Эмм… очень, если честно. Понимаете, этот корабль – в определенной мере мой… наш дом. Единственный в этом мире и этом времени, так уж выходит. Нет, не подумайте, нам очень комфортно у вас, но вот как-то…

- Понимаю, - не глядя на собеседника, перебил Кулькин. – Вполне понимаю. Но курить не дам. Не к чему оно тебе. Дурное занятие.

- Да, конечно, простите, - Олгмару определенно хотелось выговориться. - Еще и это нелепое происшествие с Бургасом. Просто в голове не укладывается. Как он мог?! Зачем?! Ведь мы всегда были одной командой, практически семьей, тем более – сейчас!

Не дожидаясь ответа (Кулькин, понимающе хмурясь, отвернулся, глядя вдаль), Олгмар, загребая ботинками песок, медленно двинулся вперед, остановившись на самом берегу. Смешно, но ему неожиданно отчаянно захотелось коснуться рукой обшивки. Неужели он… соскучился?! Да, действительно смешно. И одновременно грустно. Ведь раньше, завершив очередной рейс, они без сожалений спешили покинуть корабль, отправляясь в ближайший кабачок «закрывать» благополучное его окончание. Мечтая при этом лишь о том, чтобы следующий рейс случился как можно позже. Вспоминал ли он во время отдыха о своем судне? В смысле, не в том случае, когда последний требовал межрейсового техобслуживания или ремонта? Похоже, что нет, ни разу… Так что же изменилось сейчас? Может, то, что этот корабль – и в самом деле единственное, оставшееся у каждого из них? Единственный настоящий дом, как он только что сказал Кулькину; единственная связь с тем еще более настоящим домом, утерянным, возможно, уже навсегда…

Алексин в полной мере разделял чувства и грусть капитана, а вот комптех, как ни странно, нет. Безусловно, он тоже тосковал по родине, по ставшему недосягаемым далекому дому, молодой жене и первенцу, которого он так и не увидел, однако самого корабля это никоим образом не касалось.

Поскольку после очеловечивания искина все его мысли касались лишь только одной Алисы, а рудовоз остался для него не более чем рудовозом и временным пристанищем бортового компьютера. В котором та уже почти и не нуждалась. Если его что и волновало всерьез, так это вопрос, удастся ли вовремя дать кораблю энергию, дабы не пострадали электронные блоки и ячейки памяти разлюбезного искина. Вот и сейчас Олин даже не пошел с товарищами, оставшись в лагере возле генеральского ноутбука, в надежде, что Алиса, наконец, выйдет на связь.