Дорога домой

Глава 1

— Нет, ну как хорошо, что ты тот амулет с собой прихватил, — наверное, уже раз в сотый, и это только за час, повторил Димитрий, перехватывая поудобнее мокрый канат, который они с Велько тянули к борту. — Если б не он, сидели бы мы сейчас в трюме, связанные, и ждали, пока нас вернут обратно к султану. Или сразу за борт бы скинули, чтобы время на нас не тратить.

— Да говорю ж тебе, случайность, не хотел я его забирать, — признался Велько, налегая на снасть. От напряжения у парня вздулись жилы на шее, а ладони, и без того стёртые в кровь, горели огнём. — Думал-то ведь как: оставлю его, если бежать придётся, совесть чиста будет. А оно вон как всё вышло… — он хмыкнул и дёрнул канат ещё раз, — получается, он нам жизнь спас. Забавно, да? Это ж что ж, Велемудр судьбой моей назвал корабль этот, что ли? Не нравится мне судьба такая, я бы лучше в Пскове у себя сидел да мужиков лечил, чем канаты эти тягать.

Отвечать грек не стал: старик сосредоточенно тянул, помогая матросам повернуть парус, уже наполовину надутый попутным ветром. Корабль шёл ходко, рассекая тёмную воду. И хоть море и было спокойным, но качка чувствовалась хорошо. За три дня Велько успел и возненавидеть, и одновременно полюбить эту беспрерывную болтанку.

Он перевёл взгляд на Астрид, что сидела, сложив ноги по-турецки, и ловко орудовала ножом, разделывая рыбу, которую матросы выловили ещё на рассвете. Рядом с ней, в тени второго паруса, спал ребёнок, укутанный в грубую холстину, которую им великодушно выделил капитан. Велько покосился на свёрток и невольно улыбнулся. Хоть им и пришлось бежать именно из-за него, а потом и вовсе потерять друга, лекарю было радостно от того, что мальчик выжил. Каждую ночь Велько вливал в крошечное тельце капли дара, чтобы не дать тому погибнуть. Но что вот делать с ним дальше, он пока не представлял. Самым разумным решением, конечно же, было бы вернуть сына отцу. Но что-то подсказывало, что там мальчонка не выживет. И оттого возвращать его не хотелось.

— Велько, не спи! — окрикнул его старший матрос, коренастый хазарин с обветренным лицом и кривой усмешкой. — Тащи давай канат, а не стой, как баба на базаре, рот раззявивши на платок шёлковый!

Велько мотнул головой, прогоняя усталость, и снова взялся за снасть. Да уж, вот как судьба-то повернулась: он теперь уже и не лекарь великого султана, а просто моряк, что вечерами мажет мазью из жира руки, не привыкшие к такой грубой работе.

Но зато усталость помогала не думать о погибших на пристани Ибрагиме и Хюме — мальчишка так рано остался без матери, что его было особенно жалко. Да и о том, что Ахмед может решить, что за амулет и лекаря дадут больше, чем за амулет, тоже думалось меньше.

А то, что хазарин, оказавшийся на его беду капитаном судна, был человеком хитрым и жадным, Велько понял ещё в Корсуни, когда впервые встретил его. Тогда, год назад, Ахмед, как лекарь и думал, обманом заманил его в ловушку, да и продал османам. Но теперь обстоятельства вроде как изменились. Нет, сперва, когда их всё-таки поутру нашли в трюме, Ахмед, сразу же узнавший Велько, хитро прищурился, а глаза его блеснули жадным блеском. Он уже хотел даже развернуть судно обратно к берегам султаната, чтобы получить щедрую награду за беглого лекаря, но остановился, когда лекарь попросил о разговоре.

— Знаешь, что это такое? — спросил он тогда, держа амулет на ладони, чтобы тот сверкнул в свете факелов.

— И зачем мне твоя побрякушка? Султан мне побольше таких отсыплет, — криво усмехнулся хазарин.

— Это не просто безделушка, Ахмед. Это семейная реликвия рода султана. По словам самого Мехмеда, её искали столетиями. Я мог бы вернуть её ему, но теперь она твоя, если, конечно, ты довезёшь нас до Новгорода, — и новгородец принялся рассказывать, что это за вещь.

Ахмед недоверчиво посмотрел на серебряный полумесяц. Было видно, что ему и хочется верить, и в то же время он боится обмана. Впрочем, Велько его понимал: он бы и сам в такие сказки вот так сходу не поверил. Парень молча смотрел на то, как жадность боролась в хазарине с осторожностью. Тот понимал, что если он сдаст беглецов, то получит серебро от султана. А если принесёт амулет обратно султану… или, что ещё лучше, найдёт того, кто заплатит больше, — то разбогатеет во сто крат.

— До Новгорода, говоришь? — переспросил он. — Это путь долгий, туда мы не собирались, но сговориться до Киева можем. Только и вам поработать придётся, помочь на судне. А как причалим к киевским причалам — я вас отпущу. Слово даю.

Велько не верил в слово хазарина, да как тут спорить? Единственное, что выторговал он, — это то, что амулет отдаст, как доберутся. И то было хлеб: находясь на чужом корабле, в открытом море, куда сильно рыпаться. Так что условия они приняли. И вот уже третий день работали как простые матросы, входя в ритм корабельной жизни. Велько тянул канаты, чинил снасти, помогал на камбузе, правда, этого названия пока не знали, да учился разбираться в узлах и парусах. Димитрий, несмотря на возраст, оказался удивительно ловким: его руки, хоть привыкшие лишь к тонкой работе со стеклом и металлом, быстро освоили грубые корабельные инструменты. Астрид же и вовсе стала всеобщей любимицей. Девка чистила рыбу быстрее всех, умела чинить сети и, что удивляло матросов, не привыкших к бабам на борту, неплохо управлялась с коротким веслом, когда нужно было развернуть судно в узких проливах.

Но больше всего Велько поражало её владение мечом. Свейка, как выяснилось, владела оружием с детства. Отец её был ярлом, и она с малых лет училась биться наравне с мужчинами. Её стиль отличался от того, что Велько видел у славянских воинов. А ещё, когда выдавалась свободная минута, она тащила Велько на корму, вставала в стойку и заставляла его взять в руки деревянный обрубок, заменявший тому учебный меч.

— Ты двигаешься, как корова на льду, — говорила она, с лёгкостью отбивая его неуклюжие выпады. — Ноги поставь шире, тролль тебя раздери! И не наклоняй ты так корпус вперёд! Ты же сам мне подставляешься.

Велько отмахивался, но всё равно пытался повторить. Но вот никакой воинской сноровки он никогда не имел, но сейчас, в этом он был согласен со свейкой, всё могло пригодиться. Моря местом безопасным отнюдь не были. Пиратов в эти времена водилось хоть отбавляй. Да и дома тоже было непонятно, быть вой…

— Ещё раз! — скомандовала Астрид, и Велько, стиснув зубы, пошёл в атаку. На этот раз он попытался использовать приём, который она показывала час назад: ложный замах справа, затем резкий перевод клинка влево. Деревяшка свистнула в воздухе, но девушка ушла в сторону и тут же ткнула своим обрубком ему в рёбра.

— Нет, так ты в первом же бою умрёшь, — констатировала она, отступая на шаг. — Но уже куда лучше, чем вчера. У тебя, Велько, мозги работают, а руки нет. Будем тренироваться больше.

— Мы и так работаем целый день! — простонал Велько, вытирая пот с лица. — У меня к вечеру сил нет никаких. Какие тренировки, Астрид?

— Самые обычные, — отрезала она, поправляя ремешок на волосах. — Умение тянуть канаты тебе, если киевляне придут в Новгород, никак не поможет. А если мы встретим пиратов, ты как будешь отбиваться?

Димитрий, сидевший на бочке с солониной, скептически хмыкнул.

— Не тебя бы учить его, девица, — проворчал он. — Что-то твои умения не помогли тебе против тех, кто тебя в рабство взял.

— Так то другое: меня свои же предали, исподтишка по голове стукнули и продали, — фыркнула она, но беззлобно. — Ты лучше скажи, старый, далеко ещё до Киева иль того ты не знаешь?

Грек пожал плечами и лениво почесал седую бороду.

— По словам кормчего, ещё дня три-четыре, но то, если ветер не переменится. А если переменится, тогда то может, и неделя. Но Нептун нам пока что благоволит, — он перевёл взгляд на Велько. — А чего мы в Киеве-то делать станем? Ежели князь киевский решил войной идти на Новгород, то тёплого приёма нам, думаю, там никто не окажет.

Велько опустил деревянный меч и присел на корточки, глядя на воду.

— Так мы ж кричать на каждом углу о том, кто мы такие, не станем. А так, я думаю, нас никто и не узнает, — парень нахмурился. — Отдохнём день-два, да станем корабль до дома искать. Скажемся торговцами, что корабль в буре потеряли, да и всех дел-то.

— Думаешь, справимся? — поднял бровь Димитрий. — А расплачиваться-то чем станем?

— Да как же чем? У Астрид тоже есть побрякушек немного, не зря ж я ей их дарил, — усмехнулся Велько. — Да и у меня мешочек небольшой припасён с собой, с монетками.

— Ты смотри, продумал всё, хитрец, — буркнул грек, но было видно, что тот доволен.

Астрид тоже уже отложила свой меч, подаренный ей лично Ахмедом, которого та победила в честном бою, и, устало откинув волосы со лба, направилась к свёртку, где спал ребёнок. Присев на корточки, поправила тряпицу, убедилась, что дышит малец ровно, и снова обернулась к мужчинам.

— Значит, сейчас в Киев, — сказала она. — А что потом? Новгород? И как мы там, если сеча начнётся? У нас теперь дитё на руках.

Велько тяжело вздохнул. Да, объединение Руси, как и в учебниках, давалось тяжело. И он мог оказаться в гуще событий.

— Не знаю я этого пока, Астрид, — ответил он, поднимаясь. — Сначала доберёмся до Киева, там и решим. А пока… — он посмотрел на небо, где уже появились первые звёзды, — нужно закончить работу. Капитан с нас три шкуры спустит, если мы будем прохлаждаться.

И, ещё немного посидев, все разошлись по своим делам. Велько направился на нос корабля, чтобы помочь матросам проверить крепления паруса. Димитрий — на камбуз, где уже закипал котелок с похлёбкой. А Астрид осталась с ребёнком, тихо напевая тому что-то на своём языке.

Ночь выдалась на удивление тёплой и тихой, ветра почти не было, и корабль почти что не двигался, тихо покачиваясь на мелкой волне. Усталые моряки разложили на палубе циновки, а кто уже и спал, остальные же играли в кости при тусклом свете масляного фонаря да спорили о бабах и пиве. Велько тоже решил, что пора устраиваться на покой, но сперва решил помыть ноги. Едва парень опустил их в воду, как к нему подошёл Ахмед, держа в руках две кружки с каким-то горячим напитком.

— Не спится, лекарь? — спросил он, протягивая одну кружку. — На вот, согрейся немного. Ночью на море холодно.

Велько принял кружку и принюхался: он до сих пор ждал от хазарина подвоха. Но, судя по запаху, ничего страшного там не было: мята, мёд и, возможно, зверобой.

— Спасибо, — сказал он, наконец делая глоток. — Даже удивительно: я уж думал, мы с тобой больше не встретимся. А жизнь она вон как повернула.

Ахмед усмехнулся, присаживаясь рядом.

— Да, боги — они ведут нас такими путями, что и сами мы не всегда знаем, куда нас приведёт эта дорога, — мужчина почесал щёку. — Но знаешь, я рад, что ты жив. Ты уж не обессудь, что так вышло оно. Я ж то не со зла, а ради денег, — он криво хохотнул. — Люблю, понимаешь ли, жить красиво. А за тебя денег много предложили. Ну как отказаться? Ты б вот смог?

— Думаю, да, — кивнул Велько. — Слушай, скажи вот, а ты не боишься, что султан узнает, что ты помог беглецам, да голову тебе отрубит?

Хазарин посерьёзнел.

— Узнает, в том я даже не сомневаюсь, — ответил он, пожав плечами. — Но думаю, туда больше просто не сунусь. А сами османы пока не ходят так далеко на север. А те, кто тут бывают, им нужны рабы и золото. И им нет дела до хазарского купца, который торгует рыбой и шёлком, — Ахмед снова усмехнулся. — А ты, я думаю, туда не вернёшься, чтоб ему о том донести? Или я не прав?

— Ну тут ты прав, — сказал Велько. — Зачем оно мне. Ладно, на том тогда и порешим, — лекарь протянул руку, и хазарин молча её пожал.

Дальше сидели молча: говорить было не о чём. Слушали плеск волн да крики какой-то ночной птицы, что летала над мачтой. Наконец Ахмед допил свою кружку и встал.

— Завтра утром должен подняться ветер, — сказал он. — Тогда пойдём быстрее. Если повезёт, через два дня будем в устье Днепра. А там, там уже и Киев, — он отошёл на шаг, но остановился и обернулся. — Лекарь, знаешь, ты странный человек. Я видел много пассажиров, но чтобы лекарь, который лечил самого султана, сбежал от хорошей жизни и согласился работать матросом…

Покачав головой, мужчина отправился на корму, немного поспать. Велько решил, что и ему тоже пора бы отправиться ко сну, а потому залпом допил остаток и улёгся на парусину, глядя в тёмное небо.

До Киева оставалось два дня. А там ещё немного — и к зиме они будут дома. Лекарь и не заметил даже, как рядом опустилась Астрид. Свейка принесла с собой одеяло, сшитое из старого паруса, и накинула ему на плечи.

— Замёрзнешь же, — девушка обхватила руками колени. — Ты выглядишь просто ужасно.

— Наверное. Сижу вот тут, думаю…

— О чём?

— О доме. О том, что будет, когда мы туда доберёмся.

Северянка двинулась и прижалась к нему плечом. Велько подумал и укрыл её одеялом.

— Боишься? — спросила она.

— Боюсь, — признался он. — Не боится только дурак. Но страх ведь это не повод отступать.

Астрид кивнула.

— Я завтра научу тебя одному приёму, — сказала она. — А сейчас пошли спать. Нам нужны силы. Пойдём к остальным, — и, встав, потянула его за собой, в угол, где уже спал Димитрий, укрывшись старым плащом, и прижимая к себе свёрток с младенцем, чтобы тот не замёрз. Велько покорно улёгся на жёсткую доску, закрыл глаза и попытался уснуть.

Проснулся он от того, что на лицо капали мелкие холодные капли дождя. Вставать пришлось быстро. А там и работы навалилось: нужно было убирать парус, помогать чинить снасти, а потом, потом идти тренироваться. Даже нашла где-то старый короткий меч, весь покрытый зазубринами, но довольно ещё острый.

— Держи, — сказала она. — Он не так хорошо сбалансирован, как мой, но для начала и он сойдёт. Буду учить тебя защищаться.

— От кого? — удивился Велько, который от усталости плохо соображал.

— Сегодня от меня, а так — от врагов. Смотри, я начну атаковать, тебе же нужно будет блокировать мои удары и уклоняться от них. Пока без атаки.

Не дожидаясь согласия, девушка кинулась в бой. Оружие со свистом рассекло воздух, и Велько едва успел подставить свой меч. Удар был такой силы, что у парня заныло плечо, он пошатнулся, но передышки ему никто не собирался давать.

— Не стой! — крикнула она. — Враг тебя ждать не станет! Давай!

Он попытался уйти в сторону, но споткнулся о скобу и чуть не упал. За что тут же получил мечом, повёрнутым плашмя, по хребту. И теперь лежал, потирая спину.

— Ты как младенец, который учится ходить. Но ничего. Повторение — мать учения, как говорит твой народ. Значит, будем повторять.

Тренировались они больше часа. И к концу тренировки Велько даже иногда мог более-менее предугадывать её выпады и успевал ставить блок. Правда, и синяков она ему успела наставить прилично.

— Ладно, — сказала она, наконец опуская оружие. — Давай закругляться, потом ещё потренируемся. У нас ещё несколько месяцев дороги впереди, успею за это время сделать из тебя воина.

— Если ты меня раньше не убьёшь, — выдохнул Велько, вытирая пот. — Всё тело после твоих уроков болит.

— Меня также учил отец, — свейка усмехнулась, пряча меч в ножны. — И никогда не давал мне поблажек. Говорил, что враг мне их точно не даст. И был прав.

Димитрий, который всё это время сидел на бочке и наблюдал, вдруг хмыкнул:

— Учишь-то ты его хорошо, девка. Только вот не всегда враги с мечами. Иногда они и другом прикинуться могут. Это вы оба уже знаете. Тут-то что делать?

— Меньше верить друзьям станем, тебе первому, — усмехнулся Велько. — А то вор ты какой болтун, вдруг что разведать хочешь да нас в рабство продать.

Грек хотел что-то ответить, но тут к ним подошёл Ахмед:

— Неплохая у тебя девка, лекарь. Где ты нашёл такую?

— Неплохая, — согласился Велько. — Мне её Мехмед Гирей подарил.

— Смотри, чтобы она тебя не прибила, — усмехнулся хазарин. — А то вон какая бойкая.

— Это точно, — лекарь обернулся и посмотрел на девушку, которая пыталась накормить ребёнка водичкой от разваренного овса.

К вечеру ветер усилился, море потемнело, и корабль начал зарываться носом в волны. Матросы засуетились, убирая паруса, Велько помогал им, чувствуя, что от напряжения у него то и дело немеют руки. Димитрий, который плохо переносил качку, сидел на корме, бледный, сжимая в руках кружку с водой, и молился. Надвигался шторм.

Глава 2

Начало шторма они ждали почти всю вторую половину дня. Ветер то налетал, надувая паруса так, что они начинали гудеть, то стихал, словно бы его и не было. Над головой сгущались тёмные тучи, и казалось, что ночь наступила куда раньше, чем должна бы. Велько с тревогой смотрел на тёмный горизонт и надеялся, что их всё-таки пронесёт. Но не случилось. Ближе к ночи шквальный ветер превратился в настоящий ураган, а высокие, примерно с его новгородский терем, волны принялись швырять судно, словно то было игрушечным.

Хазарин, перекрикивая шум волн, выкрикивал команды, матросы, швыряемые качкой, метались по палубе, пытаясь убрать паруса, которые громко хлопали при каждом порыве, грозя унести корабль в небо.

Очередным порывом сорвало самое широкое полотнище, раздался резкий хлопок, и крепления полетели в разные стороны, так и норовя кого-нибудь прибить.

Велько, которому приказали помочь убрать малый парус, чуть не вылетел за борт, когда судно опасно накренилось на левый бок. Вцепившись в борт обеими руками, парень замер, чувствуя, как его окатывает водой.

Велько, помогавший на корме, почувствовал, как судно накренилось, и едва удержался на ногах, вцепившись в поручни. Слышались крики, молитвы на всех языках, которые знали на судне, и, конечно же, ругань на морских богов, что позволили такое непотребство.

Лекарь даже хотел отправить Астрид с ребёнком в трюм, чтобы тех не смыло за борт, но Димитрий, побывавший ни в одном шторме, настрого ему то делать запретил. Мол, если корабль перевернёт, то вытащить их никто не успеет. Пришлось согласиться и теперь слушать надрывные крики испуганного стихией мальца.

— Волна идёт, держись кто может! — неожиданно заорал Ахмед, но его голос утонул в реве ветра.

А волна уже накрывала палубу, смывая в море всё, что могла утянуть за собой вслед. Парню даже показалось на миг, что проткнула на гребне чья-то рука. Но в тот же момент стало не до того, он и сам чуть не захлебнулся и едва успел схватиться за канат, теряя опору под ногами.

Вода швырнула его о борт, больно приложив плечом о доски, в глазах потемнело, но, к счастью, волна успела отступить раньше, чем он оказался в её власти. Судно взмыло на гребень второй, его подхватило и понесло вперёд. А через несколько минут раздался отчаянный крик матроса.

— Земля! — за ним последовал удар, оглушительный треск, и всё стихло.

Велько замер. Море бушевало вокруг, продолжая заливать палубу солёной водой, но судно не двигалось. Они сели на мель.

Корабль замер, накренившись на один бок, и на палубе воцарилась звенящая тишина. А вскоре стихли и гул ветра, да и море тоже успокоилось.

Как только шторм стих, Ахмед тут же отдал приказ высадиться на берег. Нужно было осмотреться, да и как снять судно с мели, тоже бы не помешало решить. А потому матросы быстренько попрыгали в воду, которой оказалось немного, максимум по пояс, и принялись первым делом толкать судно. Велько в стороне тоже не остался. Он, правда, больше стоял, разинув рот, и глазел на киль, облепленный ракушками да всякой морской живностью, чем помогал. Но это не мешало ему понимать, что самим сдвинуть эту махину с места точно не выйдет. Мало того что она сидела на песке своим пузом, так ещё и зарылась в него на добрые полметра.

Он уже хотел пойти отыскать Астрид, которая спустилась с малым одной из первых и отправилась в сторону берега. Да Димитрия, что не мог не пойти, чтобы подумать, авось чего такого изобретёт, что им поможет. Как со стороны того самого злополучного берега вдруг послышались радостные крики, перемежаемые бранными словечками. И, судя по воплям, рады им были не потому, что они хорошие люди.

Лекарь обернулся и ахнул: по песчаной отмели в их сторону бежало человек двадцать мужиков с мечами наголо. Судя по тому, как они ими махали, делать это разбойнички умели отменно. А в том, что эти молодцы не рыбаки и не фермеры, новгородец даже не сомневался.

Матросы, тоже заметившие врага, кинулись к кораблю, парни хватались за верёвки и пытались влезть на палубу. Вот только никто не собирался им этого позволить. В моряков полетел град стрел, что тут же остудил их пыл и задор, заставив жаться к склизкому пузу корабля, сжимая в руках короткие мечи, которые они, слава богам, всегда носили с собой.

— А ну не стой! — заорал Ахмед, наконец увидевший, что творится внизу. Чем он был занят всё это время, Велько не знал, впрочем, это было и неважно. Но вот то, что с командой он опоздал, — это точно. Разбойники уже добрались до первых матросов, и завязался бой.

Велько оглянулся и, заметив свейку, что стояла, обнажив меч и прижимая к себе ребёнка, рванул к ним. Он схватил девушку за руку и потащил в сторону скал, надеясь, что сможет укрыться там. Сейчас для него самым важным была жизнь малыша.

— Бегом! — закричал лекарь, подгоняя северянку, в глазах которой горел азарт в предвкушении хорошей, как она заявила, драки. А вот парень ничего хорошего в этой драке не видел.

И, может быть, ему бы и удалось её переубедить, но тут путь им преградили двое разбойников. Один замахнулся на Велько, и он едва успел подставить меч, который так и не выпустил из руки. Удар был такой силы, что клинок попросту выбило из рук, и парень, потеряв равновесие, чуть не рухнул в воду. Второй же бросился на Астрид, которая ловко ушла в сторону и полоснула его мечом по руке, но нападавший только оскалился.

Свейка что-то ему кричала, но шум в ушах мешал разобрать слова. Да и мужик всё наседал. Меч нашёлся почти сразу, и лекарю пришлось снова отбиваться. Звон, крики — всё смешалось в одну кучу. В какой момент лекарь получил по голове, он так и не понял.

Мир вдруг почернел, голова загудела, а во рту ощущался вкус железа. Пара секунд, голову пронзила острая боль, в ушах зазвенело, и Велько, даже не поняв, что произошло, рухнул на колени. А затем всё и вовсе потемнело.

Очнулся он оттого, что кто-то бесцеремонно тряс его за плечо. Голова гудела так, будто в ней поселился кузнец и сейчас со всей дури колотил молотом по наковальне. Парень попытался открыть глаза, но тут же зажмурился обратно: от яркого света замутило, а виски словно пронзил раскалённый прут. Перед глазами плыли разноцветные круги. Ему казалось, что его сейчас вывернет наизнанку, но в желудке было пусто.

— Велько, ты меня слышишь? — знакомый голос был таким далёким, словно звучал из-под толщи воды. Новгородец попытался кивнуть, но новая вспышка боли заставила отказаться от этой идеи. Ответить сил тоже не было, распухший язык никак не хотел его слушаться.

Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем он понял, что лежит на влажном песке, а над головой нависает каменный свод. Кажется, кто-то притащил его в грот. Приподняв голову, лекарь снова почувствовал дикую боль в затылке и поскорее уронил её обратно. Рядом раздался испуганный голос Астрид:

— Велько! Слава Одину, ты жив! Я уж думала, ты не очнёшься. Скоро как третий час пошёл, а ты лежишь и не двигаешься.

— Третий час? — прошептал он, с трудом ворочая языком. — Что… что произошло? Где Димитрий? Где ребёнок? — положив руку на затылок, парень устроился поудобнее.

Свейка в ответ лишь низко опустила голову и отвела в сторону глаза. Больше можно было не спрашивать. Кажется, он не смог никого уберечь.

— Я видела, как он упал, — наконец пробормотала девушка. — Когда ты упал, я схватила ребёнка и кинулась сюда, спрятала его и вернулась; тебя бросили, видимо, решили, что сам захлебнёшься. А Димитрий, он сражался как медведь. Я видела, как он упал. Прости, не смогла помочь. Их было слишком много, — виноватый тон тронул сердце лекаря.

Велько закрыл глаза, чувствуя, что внутри у него всё сжимается от боли и гнева. Димитрий, его верный друг, старый грек, который столько раз выручал его, погиб. От рук проклятых разбойников.

— А остальные? — спросил он, борясь с подступающей тошнотой. — Матросы? Ахмед? Где все?

— Разбежались, — ответила Астрид, беря на руки и успокаивая ребёнка, который начал хныкать. — Я не знаю, кто выжил. Когда я смогла притащить тебя сюда, то тоже решила остаться тут, в надежде, что нас не найдут. Нам повезло, никто не заметил, как я тащила тебя сюда. Я только крики потом слышала да молила Фрейю, чтобы ребёнок не плакал.

Велько попытался сесть, но мир вокруг него поплыл, к горлу подкатила тошнота, и его вырвало. Он снова упал на спину, чувствуя, как кружится голова. Понимание, что Димитрия больше нет, ударило с новой силой. Новгородец лежал, глядя в каменный потолок, и думал о том, что свобода даётся ему очень дорого. За несколько дней они потеряли очень много людей.

— Нам нужно отсюда выбираться, — сказал он, едва ворочая языком. — Мы не можем оставаться на этом острове. Нас могут тут найти, и тогда, боюсь, шансов выжить уже не будет.

— Выбираться? — Астрид горько усмехнулась. — Мы даже не знаем, где мы. И у нас нет ни еды, ни воды, ни корабля; вдвоём мы его точно с места не сдвинем, да если и сдвинем, то управляться с ним точно не сможем. А ты и вовсе даже встать вон не можешь. Сперва нам нужно отдохнуть. Куда ты такой пойдёшь? Я видела в бою такое: даже сильные воины после таких ударов лежали по несколько дней. А из тебя воин, ты уж меня извини, совсем никакой.

Велько очень уж хотелось возразить, но сил на спор не было. Голова кружилась, да и в ушах всё ещё звенело. Он вновь попытался сесть, и на этот раз ему это удалось. Подняв руку, парень коснулся затылка и поморщился: там была здоровенная шишка, и от прикосновения по телу прошла волна боли. Судя по всему, Астрид была права. Ему и правда лучше полежать. Судя по симптомам, нехилое такое у него сотрясение. Но долго валяться всё равно не выйдет. Это новгородец понимал хорошо.

— Ладно, — выдохнул он, опуская голову на руки. — Думаю, сейчас мне стоит с тобой согласиться, другого выхода всё равно нет. Я в таком состоянии тебе не помощник. Но завтра мне должно будет стать полегче, я надеюсь, и мы попытаемся найти выход. Я не хочу, чтобы мои друзья погибли зря. Я должен вернуться домой хотя бы ради них.

Астрид молча кивнула и присела рядом, склонив голову ему на плечо. Она с тревогой смотрела на мальчонку, что наконец затих, видимо, устав орать.

— Ты поспи. А я схожу осмотрюсь, кажется, я слышала крики коз. Нужно найти хоть что-то, чем я смогу покормить ребёнка. Иначе он погибнет от голода, — совершенно ни к месту Велько подумал о том, что из северянки вышла бы отличная мать. Вон как она переживает за младенца. — Возьми его к себе. Он промок и совершенно продрог.

Возражать лекарь не стал. Ему было не очень удобно от того, что всё ложится на её плечи, но и другого выхода сейчас не было; обхватив ребёнка, он устроился так, чтобы не задавить его во сне, и закрыл глаза.

Проснулся Велько оттого, что у него пересохло в горле. Присев, он заметил, что ребёнка рядом уже нет, а голова болит хоть и ненамного, но поменьше. Внутри грота ещё пока царила темнота, но снаружи уже был виден слабый рассеянный свет. Повернув голову, парень заметил Астрид, которая сидела рядом, прижимая к себе ребёнка, и смотрела на море.

— Проснулся уже? — услышав его кряхтение, поинтересовалась девушка, не поворачивая головы. — Как себя чувствуешь?

— Воды бы, — прохрипел он, садясь поудобнее. Голова закружилась, но не так сильно, как вчера. — В горле пересохло. И будем думать, как нам быть дальше.

Астрид протянула ему флягу, видимо, найденную ей на берегу. Вода была тёплой, но хотя бы пресной. Велько сделал несколько глотков и почувствовал, что силы понемногу возвращаются. Это радовало. Лежать тут в его планы не входило.

— Я тут обошла остров, пока ты спал, — сказала она, убирая флягу. — Он совсем небольшой, как оказалось: с одной стороны до самого конца идут скалы, с другой стороны наш берег, чуть дальше немного кустов, ручей. Я тут нашла кое-что, что выбросило море на берег. Несколько пустых бочек, в которые натаскала воды из ручья, обломки досок. Корабль наш к путешествию больше непригоден. Эти сволочи проделали в днище четыре огромные дыры. Заделать их нам будет нечем. И подбила козу камнем, накормила мальчишку и сварила нам мяса. Будешь?

Велько кивнул, поморщился, принимая бульон в деревянной плошке, и задумался. Нет, на корабль он особо и не рассчитывал как на средство передвижения, но всё равно было его жаль.

— А разбойники? — спросил он. — Ты их не видела?

— Нет, зато видела на горизонте несколько лодок. Скорее всего, они тут пережидали шторм, и мы им попались случайно. Вот и не упустили возможность поживиться. Но это и к лучшему: теперь нам не нужно бояться, что они вернутся, — она помолчала, потом добавила: — Я похоронила Димитрия у подножия скал. Я не знаю, как правильно хоронить греков, но решила, что оставлять его на берегу неправильно. Остальных оттащила в пещеру и завалила камнями. Не нашла только Ахмеда.

Лекарь почесал подбородок. Опять этот Ахмед пропал. Парень совершенно бы не удивился, что тот сам подставил их всех, но вызвать шторм? Нет, он убедился, что магия есть, но настолько сильная? В это он не верил.

— Отведи меня к другу, — попросил Велько, решив, что Ахмед не стоит сейчас его внимания.

Могила была совсем простой. Холмик с небольшим камнем сверху, и всё.

— Он был хорошим человеком, — сказала Астрид, стоя рядом. — И хорошим мастером, и другом.

— Лучшим, — поправил её Велько. — Он был лучшим из всех, кого я знал. Но что теперь?

Они стояли ещё несколько минут. И потом новгородец посмотрел на свою спутницу. Та не выпускала из рук ребёнка.

— Нам нужно придумать, как отсюда выбраться, — сказал наконец Велько, отворачиваясь от могилы. — Мы не можем здесь оставаться, тут нет ни еды, ни толком воды.

— Ты прав, — ответила Астрид. — Я видела на той стороне старую лодку, не знаю, цела ли она, но думаю, стоит посмотреть. И нужно придумать ему имя, — она кивнула на хнычущего младенца.

Велько кивнул.

— Придумаем, — сказал он. — Когда выберемся отсюда в безопасное место.

По дороге мальчишка опять раскапризничался, и свейка тут же принялась успокаивать его, напевая что-то на своём языке. Велько же только поморщился. Любые громкие звуки сейчас вызвали раздражение и головную боль.

Путь, на его счастье, был недолгим. На пологом берегу, заваленном обломками веток и прочим мусором, что принесло море, валялась старая лодка с разбитым днищем. Как её починить, парень пока не знал.

— Думаю, нам стоит поискать всё, что может пригодиться в починке. А также слазить на корабль, поискать инструменты. Нам ещё будут нужны вёсла, — обернувшись на свейку, заключил лекарь. — Понадобится ещё смола и сухая трава. И, может быть, тогда нам удастся отсюда выбраться.

— А если не удастся?

— Тогда будем надеяться, что нас найдут, и желательно не какие-нибудь работорговцы, ну, или что Ахмед не опять меня предал, а просто сбежал и вернётся поискать живых, — усмехнулся он. — Другого варианта у нас всё равно нет.

— Значит, сейчас идём назад? — северянка стояла, подкидывая малыша вверх, отчего тот заливисто хохотал.

— Да, нам нужно отдохнуть. Особенно мне, — кивнул лекарь, оглядываясь вокруг, но больше ничего полезного не заметил. — Да и поесть бы не помешало.

— Тогда пошли, — Астрид чмокнула парнишку в нос и устроила его в перевязи на груди. — Знаешь, я бы хотела назвать его Рагнаром, думаю, он станет славным воином.

— Турецкий викинг? — расхохотался Велько. А когда понял, что свейка его не поняла, объяснил, что так он называет северных воинов.

На удивление, девушке понравилось, и она с гордостью заявила, что теперь будет называть себя викингшей. Ему оставалось лишь улыбнуться и броситься догонять северянку, которая успела уйти вперёд.

Глава 3

— Ну что, Рагнар, — Астрид подкинула малыша в воздух, и тот заливисто рассмеялся. — Ты скоро станешь настоящим ярлом, а может быть, даже конунгом, — Велько представил себе, как это будет выглядеть. Мужчина с явно восточной внешностью ведёт за собой толпу светловолосых варваров. Да уж, саксы и франки это оценят. Насколько он помнил, им доставалось и от тех и от тех. А девушка тем временем продолжала. — У тебя уже есть даже собственный остров. Правда, этого немного маловато для настоящего конунга, но для начала сойдёт. У многих нет даже клочка земли. А ты теперь богат, — кажется, так она пыталась справиться со стрессом.

Сам Велько сидел на камне у входа в грот и уже который час наблюдал за ними. От радостных возгласов голова начинала болеть ещё больше, но было уже вполне терпимо. Да и думать о такой мелочи было как-то недосуг. Парень пытался прикинуть, сколько у них времени до момента, когда закончатся все припасы. Может быть, неделя, может быть, три. А что, если сюда не зайдёт больше ни один корабль?

— Ты чего загрустил? — Астрид подошла ближе, немного покрутилась и села рядом, устроив ребёнка на груди. — Вспомнил друга? Не переживай, он сейчас пирует у своего бога.

— Да нет, я сейчас думаю о другом. Димитрия, конечно, жаль, но думать нужно о живых. И да, у его бога нет зала для пиршеств, как у вашего Одина, — лекарь усмехнулся. — Но сейчас нам важнее другое. Как нам отсюда выбираться. А оплакать грека я всегда успею, если останусь жив. Лодка, ты и сама видела, совершенно непригодна для путешествия. А значит, нужно придумать что-то ещё.

— И что ты предлагаешь? У меня идей особо нет, — переложив Рагнара в гнездо из травы, девушка вернулась обратно.

— У меня тоже. Я по морям практически не плавал, а как в нём оказываюсь, так обязательно что-то происходит. Так что я уже боюсь туда соваться, — горькая улыбка тронула губы новгородца.

Свейка обхватила подбородок ладонью и задумалась.

— А если мы разберём корабль и сделаем плот. Там достаточно хороших досок.

— И ты предлагаешь нам плыть на плоту? С ребёнком на руках? А если опять шторм? — хотя если они будут просто сидеть тут, то тоже погибнут, только медленно и мучительно. А может быть, кто-то из них даже кого-то съест. От этой мысли стало не по себе. Но такие случаи бывали и в более поздние века, так что случиться могло всякое.

— Ну да, на плоту. Это лучше, чем сидеть тут и ждать чуда. Будем идти вдоль берега, чтобы успеть, если что, укрыться. С горы я видела, что тут много всяких островов. Может быть, на каком из них есть люди.

— Что ж, давай попробуем так, главное — не нарваться на работорговцев, — Велько пожал плечами. — Другого выхода я тоже не вижу. Мы можем, конечно, сидеть здесь и ждать, пока нас найдут. Но кто нас будет искать? Ахмед сбежал. Если он выжил, в чём я сильно сомневаюсь, он вряд ли вернётся. А больше о нас никто не знает. Так что да, ты права, стоит заняться плотом и попытаться найти людей на других островах. Или добраться до материка.

Астрид, услышав, как кряхтит малец, снова отошла к нему, чтобы поправить парусину, которой накрывала малыша, чтобы тот не мёрз.

— Рагнар проспит ещё несколько часов. Давай не терять время, пошли на корабль. Нужно проверить, что полезного там есть.

Лекарь молча кивнул, отряхнул со штанов песок и первым направился в сторону моря. Вода ушла ещё больше, скорее всего, начался отлив. Корабль засосало ещё глубже в песок и накренило на левый борт. А когда на него набегала очередная волна, он тихо поскрипывал, будто жаловался, что уже не сможет бороздить морские просторы.

Обойдя его вокруг, они прикидывали, где удобнее всего будет взобраться на палубу. Ну и заодно смотрели, не валяется ли чего, что может пригодиться, рядом.

— Тебе, наверное, лучше остаться тут, вдруг Рагнар проснётся, — заявил Велько, найдя кусок каната, что свисал с палубы. — А я там хорошенько осмотрюсь.

— Ну уж нет, — отрезала Астрид. — Я иду с тобой. Ты совершенно неуклюжий, а что, если ты куда-то провалишься? Я могу тебя не услышать. Так что пошли вместе. Да и опыта в таких путешествиях у меня больше. Я знаю, где что искать.

Так как спорить с ней было бесполезно, Велько вздохнул и полез наверх. Ему постоянно приходилось задирать голову, отчего затылок начало ломить. Переборов желание всё бросить, новгородец покрепче ухватился за верёвку и уже через пару минут был на палубе. Свейка залезла куда быстрее и, перемахнув через поручни, огляделась. Палуба была покрыта слоем песка, который, по всей видимости, нанесло ветром, и почти всё, что было на ней, было унесено в море. Но кое-что всё-таки оставалось.

— Смотри, — Астрид указала на ящик, застрявший между бочками. — В таких сундуках моряки хранят свои инструменты, которые используют для починки корабля.

Откинув крышку сундука, лекарь присвистнул. В нём были целых три топора, точильный камень для их заточки, небольшая пила и даже горстка деревянных гвоздей и молоток. Этого вполне могло хватить, чтобы собрать плот.

— Я ещё вон там, — он огляделся и кивнул в сторону мачты. — Видел моток крепких верёвок. И новый рулон парусины должен быть в трюме. Если, конечно, разбойники его не утащили. Думаю, этого всего достаточно, чтобы сделать то, что мы задумали.

На корабле они провели несколько часов, осмотрев каждый его закуток, собирая всё, что, по их мнению, могло пригодиться. Находок было много: ещё один сундук с инструментами, три мотка крепкой верёвки и один канат, рулон парусины, которую всё-таки не забрали, горшки, которые чудом не разбились, бочка с солониной и целый мешок ржаных сухарей, немного, правда, уже подмоченных морем, но их можно было высушить. А ещё пару мешков с зерном и крупой, из которой на корабле варили кашу. Таскать всё это добро до грота пришлось частями. Астрид настояла на том, чтобы Велько остался на корабле и подавал ей вещи, спуская их на верёвках. Пришлось согласиться. В его состоянии он бы делал это куда дольше.

— Весьма недурно, — окинув взглядом разложенную перед ними добычу, хмыкнула свейка. — У нас есть сухари, есть крупа, осталось добыть немного мяса, и мы можем устроить настоящий пир.

— Вода только далеко, придётся иногда тратить день, чтобы натаскать из ручья в бочки, ну или бегать туда каждый день, — лекарь относился к энтузиазму девушки скептически и не понимал, чему та так радуется. Они застряли на острове, а ей хоть бы хны. — Ну и коз ловить каждый день — такое себе, нам нужно найти самку, чтобы у ребёнка было молоко.

— Поймаем, — беспечно откликнулась девушка. — Заодно и козлёнка на мясо. У молодых козлов оно куда вкуснее.

— И как ты их собралась ловить? — про то, что один раз ей это уже удалось, парень совсем забыл.

— Ну как-то же в прошлый раз поймала, — усмехнулась свейка. — Или ты думаешь, я умею только мечом махать в драке? Мой отец научил меня многому, так что не переживай, будет у нас и коза, и мясо. — Астрид хлопнула его по плечу.

Велько осторожно отступил на шаг. Его всё больше и больше тянуло к этой опасной красавице, но и пугало тоже. Подойди к ней, а она р-р-раз и всё хозяйство оттяпает. Хотя, насколько он помнил, нравы у викингов были свободные, так что, может быть, и стоит попробовать.

— Чего ты на меня так смотришь? — свейка прищурилась, и лекарь отвёл взгляд, как ему самому показалось, слишком уж поспешно. Астрид это, видимо, тоже заметила и расхохоталась.

— Велько, Велько, — покачивая головой, странным тоном протянула она и отправилась к малышу, оставив новгородца пялиться на море. Вот и пойми, против она или нет; от досады лекарь даже сплюнул.

Наутро встать пришлось рано: наглая девка уселась ему на живот и принялась тормошить, чтобы он скорее вставал. Велько сморщился и поспешно спихнул её с себя. А то встало не то, что нужно. А им ребёнка кормить нечем. Сейчас не до баловства. Но вот вечером… Вечером лекарь решил всерьёз заняться вопросом трения. Так как, судя по всему, дамочка сама была не против. А кто он такой, чтобы отказать женщине.

Остров был хоть и небольшим, но скалистым, и найти козу, которая ловко прячется в расселине, было не просто. Астрид, которая ловко, будто большая кошка, скакала по каменистым выступам, а вот лекарю приходилось туго: он к такому был совсем не приучен и пару раз даже чуть не сорвался вниз.

Но через три часа лазанья по камням они наконец отыскали небольшое стадо, что паслось на южном склоне горы.

— Смотри, нам нужна вон та, с козлёнком, — прошептала Астрид, указывая на молодую козу с детёнышем. — Если первым поймать козлёнка, то, думаю, она пойдёт за нами сама. Домашние козы точно так делают. Но раньше-то они ведь были дикими, верно?

— А может, наоборот? — насколько лекарь помнил из деревенского опыта, нужно было ловить козу. Но он мог и ошибаться, было-то это давно.

— Да нет, точно нужно ловить мелкого, — принялась спорить с ним свейка.

— А если мамаша его нам просто рогами под зад кааак даст, и всё? Тогда что делать будем?

— Да не даст нам никто никуда рогами. Козы вообще редко бодаются, — принялась уверять его Астрид.

Верилось в это с трудом. Велько даже зад почесал, вспомнив, как соседский козёл однажды хорошенько так приложил его в пятую точку своими рожищами. Но, может, северянка права и это только самцы дерутся, кто знает, решил он.

В итоге, потратив почти час, они методом тыка рогов под задницу убедились, что прав был всё-таки лекарь. Но в конце концов им всё-таки удалось загнать в угол между камнями козу и накинуть ей на рога верёвку, да затянуть потуже. Упиралась животина как могла, и Велько даже решил, что увести им её не получится. Но, немного помучав, они умотали мамашу так, что сил у той сопротивляться уже не было.

— Ну вот, — Астрид погладила козу по морде. — Теперь у нас и молоко будет. И мясо, я вон того козла нам сейчас добуду, помоложе. А мелкого с собой уведём, потом съедим, — заявила она, но Велько понял, что ей просто стало жалко малыша.

Когда пришлось тащить ему, свейка вела козу и следила, чтобы не потерялся козлёнок. Поэтому к моменту, когда они наконец довели козу до грота и привязали у входа, парень был совершенно вымотан и ни о каком приятном продолжении вечера даже думать не хотел. Зато Рагнар, увидев животное, потянулся к нему ручонками и радостно загукал.

— Смотри-ка, — устало улыбнулся Велько. — Ему она, кажется, нравится.

— Конечно, — Астрид уже успела умыться и присела доить козу; пора было кормить мелкого, который успел забыть про козу и теперь громко орал, требуя ужина. — Он же викинг. А значит, ему нравится добыча, пусть пока и не его руками добытая.

Дни сменяли друг друга, дел становилось всё больше, и в этой толчее идея завалить свейку под куст как-то отошла на второй план, хотя нет-нет да парень поглядывал искоса на её ладную, крепко сбитую фигуру. Но к вечеру так уставал, что хотел одного: поскорее упасть на ворох травы, что заменял им постель. Надо сказать, общую, так было теплее.

Зато организм почти восстановился: тошноты и головокружений давно не было, да и голова не болела. И хотя, судя по всему, сотрясение было серьёзным, молодой крепкий организм с ним прекрасно справился, несмотря на нагрузки.

Рагнар, на козьем молоке, тоже отлично рос и набирался сил. Велько даже успел отметить его сходство с отцом. Те же соболиные чёрные брови вразлёт, нос с лёгкой горбинкой. Нет, выдать его за ребёнка свейки не выйдет, слишком видна в нём османская кровь. И что делать с мальцом, когда они выберутся, парень тоже не знал. Ну, не оставлять же его в самом деле себе.

Но сейчас о том думать было рано, и Велько переключился на дела насущные. За эти дни они успели обустроить грот, сделать постель из парусины, сложить в углу припасы и даже выложить очаг, в котором постоянно поддерживался огонь, чтобы Рагнар не замёрз. Каждое утро Астрид уходила то на охоту, то на рыбалку, а Велько, как знаток растений, собирал всякие корешки да травы. И даже нашёл, из чего можно сварить вполне вкусный суп. К которому девушка пекла лепёшки из найденного на корабле зерна. Ну и, конечно же, каждый день они отдирали доски и готовили плот. Руководила этим процессом само собой свейка, так как лекарь в этом деле совершенно ничего не понимал.

— Знаешь, — вечером, когда все дела были закончены и они уселись у костра, Велько обернулся на Астрид, которая кормила ребёнка. — Если бы я не хотел домой, то я бы, пожалуй, мог тут жить. Тишина, покой, никаких дворцовых интриг, войны.

— Ты забыл про разбойников, — напомнила девушка, укладывая Рагнара спать.

— Они же ушли, не думаю, что они часто тут бывают. Мы не нашли никаких следов. Так что про них можно забыть.

— А если вдруг приплывут другие?

— Тогда мы им надерём зад, — Велько похлопал по мечу, который теперь всегда был при нём. — Я, конечно, не воин, но кое-чему ты меня научила, так что, думаю, можно справиться, если никто не будет этого ждать.

Астрид рассмеялась.

— Кое-чему, вот и именно только кое-чему, — согласилась она. — Так что если тут снова появятся пираты, ты лучше хватай Рагнара и беги, а я попытаюсь их задержать.

— Не хочу я бегать, — лекарь нахмурился. — Я только и желаю, что от кого-то бегу. То от невесты, то от той, что нравится, то от османов, теперь вот пираты. Не лекарь княжеский и советник, а заяц трусливый, вот честное слово.

— Ладно, заяц, пошли уже спать, — прикрывая зевок рукой, свейка упала на парусину.

День на десятый они наконец закончили разбор корабля. Из досок, которые им удалось снять, должен был получиться вполне неплохой плот. Особенно если судить по рисунку, который на камне сделала Астрид. Работа шла тяжело, Велько, который никак не мог понять, что и как делать, вскоре только пилил доски, которые свейка связывала между собой хитрыми морскими узлами.

— Как думаешь, выдержит он нас? — задумалась северянка, когда плот был почти готов.

— Не знаю, — лекарь пожал плечами. — Придётся проверять это на воде.

На следующий день, ближе к вечеру, когда они уже сидели у костра после работы, Астрид вдруг замерла.

— Слышишь? — спросила она, поднимая голову.

Велько прислушался и вдруг услышал тихий скрип уключин, голоса и плеск, что издавали вёсла.

— К нам кто-то плывёт, — выдохнул он, поднимаясь.

Не сговариваясь, они вместе бросились к скалам, что выходили на море. С высоты открывался просто отличный вид на бухту. И когда оба выскочили на площадку, то увидели, что около их судна стоит корабль, от которого уже отошла лодка, стремительно приближающаяся к их берегу.

— Интересно, кто они такие? Точно не свеи и не норманны, это не драккар. — Астрид спряталась за большим камнем и теперь гадала, кто к ним пожаловал. — Да и на пиратов не особо похожи.

— Может быть, купцы? — предположил Велько.

— Может быть, кто их разберёт.

— Давай вернёмся и проследим, — сказал он, хватая Астрид за руку. — И Рагнара нужно спрятать, мало ли кто это может быть, вдруг работорговцы…

Вернувшись обратно по спрятанной в высоких кустах траве, они схватили ребёнка и затаились в груде камней. Свейка тихонько укачивала малыша, чтобы тот не заплакал, а Велько выглядывал из-за камня, наблюдая за берегом. Наконец лодка причалила, и люди выскочили на песок. Их было всего пятеро: четверо явно воины, в крепких кольчугах и с мечами в руках, и один молодой, одетый проще. Он как раз что-то говорил воинам, указывая на остров.

Велько вгляделся в лицо. Что-то в нём было знакомое. Разрез глаз, форма носа, даже то, как он держал голову. Он видел этого парня раньше. Но где?

— Ты что, его знаешь? — спросила Астрид, заметив его замешательство.

— Кажется, — лекарь нахмурился, пытаясь вспомнить. — Лицо знакомое. Но я не могу вспомнить, где мы с ним встречались.

Глава 4

— Эй, ты чего застыл? — Астрид снова тронула его за плечо. — Знаешь его или нет?

— Погоди, — Велько прищурился, пытаясь разглядеть парня лучше. — Говорю ж, кажется, видел. Но не могу вспомнить где…

Он и правда никак не мог вспомнить, откуда знает этого человека, но то, что лицо было знакомо, это было точно. Лекарь напряжённо следил за тем, как тот приближается к их убежищу, и на всякий случай просчитывал, в каком направлении им лучше всего будет скрыться.

И пока он вертел головой, парень подошёл практически вплотную, и вот тут-то Велько вдруг осенило. Он вспомнил, где видел это округлое, с мягкими чертами и ямочкой на подбородке, обрамлённое светлыми, цвета трепаного льна, волосами, что выбивались из-под богатой шапки, лицо.

Перед ним стоял Добрыня, правда не Никитич, а всего лишь сын купца Тишилы. Который частенько бывал в Новгороде и поставлял к княжескому двору редкие травы. И Велько даже как-то лечил его жену, правда, что с той было, сейчас бы лекарь уже и не вспомнил. Зато помнил туго набитый кошель, что отдал ему Тишила, когда жене стало легче.

Решив, что таиться в таком случае не стоит, новгородец поднялся во весь рост и шагнул навстречу парню, широко раскидывая руки.

— Добрыня, ты ли это? — громко, чтобы на него сразу обратили внимание, спросил Велько.

От неожиданности купеческий сын отшатнулся, запнулся за корягу да шлёпнулся задом на песок. Схватился было за меч, но тут же его отпустил, увидев, кто перед ним стоит. Да и ребят своих тоже осадил.

— Тихо вы, — шикнул он на подоспевших воев. — Нешто не признали, кто перед вами. Это же сам Велько Ратиборов сын. Лекарь княжий из Новгорода, — и уже обращаясь к самому парню, широко улыбнулся да, ловко вскочив, схватил того за плечи и принялся вертеть, словно бы проверяя, не мерещится ли он ему. — Я-то я, а вот ты тут откуда, лекарь? Как очутился далеко от дома да совсем один, — повертев головой, быстро сориентировался Тишилович. — Ну, не стой будто истукан, рассказывай. Разного я про тебя слыхал. И что погиб ты в море, и что османы тебя украли, даже что переметнулся ты на сторону Олегову да живёшь в богатом тереме в самом Киеве, — парень тараторил так быстро, что и слова нельзя было вставить.

— Не погиб, как видишь, да и в Киеве не сижу, с серебряных блюд не ем, — Велько усмехнулся, хотя в горле стоял ком. — А вот про османов-то не врали, друже. Но то история долгая, недосуг так рассказывать. А что ты здесь делаешь? И чей это корабль?

— Отца корабль, чей же ещё, — ответил Добрыня, всё ещё не отпуская его плечи. — Мы тут по делам были, за товаром. А теперь в Киев идём, там часть оставим и потом не знаю куда. Да что мы стоим, пойдём со мной. Отец будет рад тебя видеть! А это ещё кто? — он перевёл взгляд на Астрид, которая, поняв, что им ничего не угрожает, тоже выбралась из укрытия и стояла чуть поодаль, покачивая на руках ребёнка.

— Астрид, моя… эм… — лекарь на секунду замялся. — Она моя спутница. В общем, ещё одна очень долгая история.

— Да уж, и сам вижу, что долгая у тебя дорога вышла, — Добрыня покачал головой, глядя на ребёнка. — А он чей?

— Тоже долгая история, — Велько вздохнул. — Пойдём, расскажу вам с отцом, как у меня всё так вышло, коли уж встретились, — слышать родную речь без какого-либо акцента было невероятно приятно, настолько, что лекарю хотелось танцевать. Он надеялся, что мытарства их наконец-то будут закончены.

Тишилович хлопнул его по плечу и первым зашагал в сторону корабля, с которого уже спускали вторую лодку. Видимо, купца напрягло, что сын так надолго задержался на острове, и он решил проверить, всё ли с ним хорошо. Воины, сперва увидев Добрыню с чужаками, напряглись, но тот махнул им рукой, и они опустили мечи.

Услышав шум на палубе, показался и сам Тишила. Купец был уже немолодым мужчиной лет пятидесяти, с седой окладистой бородой и глубокими морщинами на лице, но ещё крепкий, широкий в плечах. Увидев Велько, он сначала нахмурился, словно не узнал, потом его глаза расширились, и он шагнул вперёд.

— Кого я вижу, Велько, — взгляд переместился на сына. — Ты где его нашёл, лешак вас обоих задери?

— И ты здрав будь, Тишила Путятович, — Велько улыбнулся. — Сын твой вовремя на берег сошёл, а то и не знаю уж, как бы мы тут были. Как видишь, беда у нас тут случилась, — он кивнул на корабль, который накренился к тому времени ещё больше.

Купец покачал головой, оглядел парня с ног до головы, обнял по-отечески да по спине похлопал. Откуда и заметил стоявшую чуть в стороне свейку да ребёнка.

— Ну дела, — только и сказал он. — Добрыня, распорядись, чтобы для гостей наших нашли место. Да еды принесите побольше. Вижу я, они давно не ели нормально. А ты давай, рассказывай, что тут случилось у вас да как так всё оно вышло, — широким жестом приглашая следовать за собой, пробасил Тишила.

И вот когда они расселись на палубе перед богато накрытым столом, сам купец возвышался над всеми, сидя на резном кресле, что вынесли ему вои, да ели горячую похлёбку с крупными кусками свежей дичины, пришло время и сказки баять, как заявил Тишила.

— Ну что ж, послушаем теперь тебя, — купец сложил руки на толстом пузе и откинулся назад. — Люблю я истории всякие, побалуй уж старика и своей.

Велько вздохнул. Рассказывать всё было долго, но он решил ничего не скрывать. Начал с того, как его обманом заманили до самой Корсуни, как потом он попал в сераль да лечил там султана, ну и о том, как жил во дворце да как бежал. Лишь о том, что дитя на руках северянки — это сын султана, говорить не стал, благоразумно решив, что-то никому знать не нужно. Сказал лишь, что вышло так. Ну а все решили, что была девка наложницей, видать, да и понесла от того, кого господином величать приходилось, и теперь поглядывали на неё с жалостью. Кому ж охота с басурманом-то жить. Но «молодец» читалось в их глазах: не бросила ребятёнка своего.

— Такая вот у меня, Тишила, сказочка получилась, — закончил он. — Но хвала богам, жив остался да свободен стал, хоть и потерял друга своего любимого. А теперь бы домой добраться, матери да отцу поклониться, князю своему помочь чем смогу.

Тишила слушал парня внимательно, не перебивая. Лишь когда Велько закончил, купец покачал головой.

— Ну и приключения у тебя, лекарь. Я-то чего думал, что брещут всё. А сам ты всё также в Новгороде, что женился, детей завёл. А ты, оказывается, вон где был. Людская-то молва она и половины, оказывается, правды не знала.

— А что в Новгороде творится, не слыхал ты часом? — спросил Велько, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. — Как там князь наш светлый? Матери с батей моих не видал на торгу?

Тишила помрачнел.

— Не видал, Велько, а то б знал, что нет тебя в славном граде князя Мирослава. Да и про сам город знаю немного, давно не бывал там. Всё недосуг. Слухи меж купчими людьми ходят разные. Кто говорит, мол, князь Мирослав к свадьбе готовится, кто — что оженился уже. Кто про войну с Киевом бает, мол, не договорились они с Олегом, и тот войско собирает большое идти на непокорных новгородцев.

— Значит, и ты ничего толком не знаешь, — разочарованно протянул парень.

— Уж тут прости, сам недавно только из дальних земель воротился, немного русичей там бывает, не от кого новостей услыхать, — Тишила виновато развёл руками. — Но Мирослав князь хороший, думаю, уж он-то в обиду твою мамку не даст. Да и сама она женщина бойкая, отходит ухватом любого супостата. О том не печалься, увидишь её скоро. Довезём вас до Киева, а там уже до дома рукой подать.

Велько понуро кивнул, хотя спокойнее ему не стало. Проведя вдали от дома так много времени, он наконец встретил знакомцев, что само по себе казалось чудом, но те ничего не смогли ему сказать ни о родных, ни о городе, что он привык считать домом. Но в одном был прав купец: главное, что до Киева они теперь с Астрид доберутся, а там найдут, с кем и до Новгорода доплыть или доехать.

— Слушай, Тишила, — снова заговорил он после небольшой паузы. — Ты же плывёшь вроде как из султаната, не ищут нас там, не слыхал чего? — ему хотелось узнать, не знает ли чего лишнего купец, а то кто знает, люд торговый до денег жадный, а кто узнает, что видал он Велько, никто и спроса с него не будет. Дворец научил его не доверять никому.

Купец усмехнулся, будто разгадал его тайные помыслы, и кивнул.

— Как не слыхал, слыхал, — наклонившись поближе, он погладил пышные усы. — Говорят, что Мехмед Гирей богатую награду обещал тому, кто вернёт ему вероломного лекаря, что увёл его наложницу и сына да тяжело ранил среднего сына его от валиде, что был в ту ночь с янычарами, — Тишила отпил из кубка. — Два подноса серебра обещано тому, кто привезёт голову этого наглеца и ребёнка. И пять — тому, кто сможет доставить его живьём. Богатая награда, не правда ли?

От улыбки купца парню стало не по себе. Краем глаза он увидел, что Астрид положила руку на меч. Но Тишила это тоже приметил и громко расхохотался.

— Ты, девка, это брось, мои парни тоже хороши. Но Велько я знаю давно, да и не такая свинья, чтобы русича отдать иноземцу на растерзание ради горсти, пусть и большой, серебра.

— Спасибо и на том, — выдохнул лекарь, он пока не знал, верить ли купцу, но надеялся, что тот не врёт ради красного словца.

Тишила тяжело вздохнул и снова потёр бороду.

— Но получается, осторожнее тебе надо быть. Люди из султаната много куда стали плавать. Если увидят — сцапают и как звали не спросят.

— Да будто я того сам не знаю, друже, — кивнул Велько. — Поэтому и нужно мне как можно скорее добраться до Киева, а оттуда уплыть домой. Но как того сделать, я пока не знаю. У меня нет ни денег, ни связей в Киеве не имеется.

Тишила задумался. Он сидел, глядя на море, и что-то прикидывал в уме. Наконец купец хлопнул ладонью по колену.

— Есть у меня один знакомый норманн, зовут его Харальд. Он сейчас должен быть в Киеве, и если он ещё там, то собирается домой, и поплывёт через Ладогу, а значит, и вас по пути подкинуть сможет. Думаю, сможете с ним сговориться, девка-то из ихних вроде как будет. Нешто откажет землячке? Ну а там и решите, чем отблагодарить дома сможешь.

Велько от радости даже не заметил, как напряглась Астрид, а когда повернулся к ней, радостно улыбаясь, лицо девушки уже было совершенно спокойным.

— Ты можешь нас с ним свести, Тишила? — лекарь схватил старого знакомца за руку.

— А чего бы мне не смочь-то, — Тишила кивнул. — Ежели ветер попутным будет, то до Киева нам всего ничего, дня четыре. А там скажу, где искать, подойдёшь да скажешь, что я тебе рекомендовал. Он мне должен, думаю, не откажет. Да и ты ему чего пообещай. Девка по-свойски пусть попросит, — купец подмигнул Астрид, которая кормила Рагнара. — Такой красоте только чурбан каменный отказать и сможет. А Харальд не из таких. Девок он любит, даже если и только поглядеть всего светит.

— И за то благодарность моя большая тебе будет, друже, — Велько кивнул. — Коли чего помни, есть у тебя в Новгороде должник теперь.

— Должник, — купец усмехнулся. — Погоди долгов-то набирать, лекарь. Поперву доплыть надо, а там сговориться да до дому добраться. Да и то я тебе должен за жену мою. Да и сам посуди, рази ж кажный день могу спасти того, кто у султана сына умыкнул да бабу из гарема? От тож, это я теперь эту байку всю жизнь травить могу.

Лекарь покачал головой, усмехаясь и поглядывая на Добрыню, который в свою очередь не сводил глаз с Астрид. Видать, понравилась купеческому сыну девка северная, вон как глазеет.

А вот свейка, едва разговор закончился, поспешила убраться с глаз долой и сидела под куском парусины на самой корме, тихо напевая младенцу колыбельную на северном языке.

Следующие четыре дня пути пролетели совсем незаметно. Велько отсыпался, ел, отогревался и понемногу приходил в себя. Астрид тоже расслабилась, хотя по-прежнему держалась настороженно, особенно когда речь заходила о путешествии до Новгорода. Лекарь списывал это на тревогу о том, что боится она, как её примут в доме парня; сама же свейка никак это не комментировала. А вот малец, которого она не выпускала из рук, окреп за эти дни, и на щеках у него появился лёгкий румянец.

— Ты смотри, какой он стал бутуз здоровый уже, — сказал Велько, осматривая мальчика на второй день. — Молоко-то козье пошло ему на пользу.

— Конечно, — Астрид улыбнулась. — Я же говорила, что из меня выйдет хорошая мать.

— Ну так значит и своих надо, как в Новгород доберёмся, подумаем о свадьбе, — ответил он, а свейка подавилась водой. И лишь потом до лекаря дошло, что, видимо, она поняла его совсем не так. Он лишь хотел найти ей хорошего мужа, сам как-то и не думал о ней как о жене. Да и зачем ей, привыкшей к морю, дракам да свободе, сидеть в тереме, рассуждал он сам с собой вечером, сидя на корме.

Но в эти дни они всё чаще сидели вдвоём, глядели на воду и разговаривали. Говорили обо всём, о прошлом и будущем, о планах Велько, когда домой прибудет. А Астрид в свою очередь рассказывала о детстве, о том, как отец учил её биться на мечах, да как она впервые убила человека, когда на их деревню напали разбойники.

— А ты, — спросила она после очередного рассказа о походе. — Рассказать мне о своём доме не хочешь?

— Расскажу, — Велько кивнул. — Только это будет долгая история. Что за город-то, думаю, ты и сама знаешь. А вот князь в нём человек интересный, князь Мирослав. И пусть он и очень молод, но умён да хитёр. Служил я ему лекарем да другом был. Мать да отец мои тоже там. И Рыжик мой, мне его гридень один принёс.

— Собака, что ли? — свейка усмехнулась, болтая ногами, опущенными за борт. — У меня тоже была собака. Волкодав Локи.

— Такой же хитрый? — рассмеялся лекарь.

— Такой же глупый, — девушка смахнула с лица тонкую прядь. — Постоянно в передряги попадал разные.

И вот на четвёртый день, когда солнце уже почти село, новгородец увидел на горизонте высокие стены Киева. А вскоре корабль уже причалил к пристани, где толпился народ.

Были там и купцы всех мастей, и грузчики, и воины, и простые зеваки. Все пришли поглазеть да, если повезёт, урвать пару монет. Велько одним из последних спустился на берег и замер, чувствуя, как сильно качается земля под ногами.

— Ну вот, — Тишила подошёл к нему, протягивая руку. — Что мог-то сделал, дальше ты уж не обессудь, свои дела у меня, лекарь. А вы сами как-то теперь.

— И за то тебе поклон низкий, Тишила, выручил ты нас сильно, — Велько пожал его руку. — Без тебя мы б ещё там сидели, на том острове.

— Ну давай тогда прощаться, что ли, — купец улыбнулся и крепко обнял парня. — Где искать Харальда, я тебе сказал, ты завтра прямо к нему и иди. А сейчас отдохнуть вам надо. Да и он небось уже пьян. А дела такие на трезвую голову делать надо да смотри, не говори ему, кто ты таков. Скажи, к родне надобно. Он до денег жадный, да и ты ему никто. Он и продать может, — честно предупредил его купец.

Легче от такого заверения, конечно, не стало, но и выбора большого не было. А потому Велько кивнул, снова поблагодарил купца да хлопнул его по плечу.

— Будешь как в Новгороде, так сразу и заходи, угощу тебя как следует.

— Это дело я люблю, — Тишила усмехнулся. — Зайду как буду. Ну бывай, парень, пора мне, — он похлопал Велько по плечу и отправился к своим людям, которые уже разгружали товар.

Астрид, стоявшая за спиной, осторожно коснулась его плеча.

— Пойдём, что ли, — сказала она. — Не стоит нам тут долго стоять.

— Пойдём, — Велько кивнул, понимая, что девушка права. — Завтра у нас дело большое будет.

— А сейчас поесть не мешало бы, — она улыбнулась. — Есть хочу, мочи нет.

Глава 5

Разбудил лекаря крик петуха. Орал тот так самозабвенно, что Велько даже заслушался. И так хорошо на душе стало от осознания, что вот она, земля родная. Наконец-то он дома. Пусть и не в Новгороде ещё, но уже и не на чужбине. Издалека донёсся звон колоколов, видать, киевский люд спешил к заутрене.

Парень потянулся и заметил, что свейка уже тоже не спит, сидит у окна, покачивая на руках Рагнара.

— Доброе утро, — улыбнулся ей Велько, садясь и растирая лицо.

— Доброе, — ответила та, даже не обернувшись.

Ему показалось, что девушка слишком напряжена, но не придал тому никакого значения. Сколько он её знал, она всегда была настороже. Опасалась подвоха и была готова к драке.

— Ты чего не спишь?

— Рагнар проголодался. Да и так… — северянка ненадолго умолкла. — Всё думаю вот. Того и не спится.

— О чём думаешь?

— Да так, — она покачала головой и наконец повернулась. — Ну что, нужно позавтракать да собираться? Мы ведь пойдём к Харальду, верно?

Велько кивнул. Сперва он хотел узнать, что так сильно её тревожит, но потом решил, что это, наверное, из-за того, что ей предстоит плыть в Новгород, к незнакомым людям. Парень пока не сказал ей, что она может быть свободна, приберёг эту новость до дома. Оттуда свейке добираться к себе будет проще. Да и Мирослав с этим помочь сможет, лекарь был в том уверен.

— Да, но сперва нам бы с тобой переодеться, да всякого полезного в дорогу прикупить. Сейчас соберусь и пойдём, — парень покрутил головой, разминая шею.

Умыв лицо, он оделся, и парочка спустилась вниз, в общий зал большого придорожного трактира, где с утра было необычайно тихо. Видимо, вчерашние гуляки ещё спали.

Заказав у грузного мужика с обвисшими усами кашу с кусочками мяса, краюху хлеба и сыр с квасом, лекарь огляделся в поисках самого удобного места. Нашлось такое у окна и было недалеко от двери. Рагнар, сидевший на коленях Астрид, радостно заагукал и попытался залезть в кашу руками, едва ту им принесли.

— Ему уже и каши хочется, — усмехнулся Велько. — Ты смотри-ка, как быстро растёт.

— Дети растут быстро, это да, — согласилась свейка, протягивая мальчику кусочек хлеба, обёрнутый тканью, который тот тут же принялся мусолить, крепко зажав в кулачке.

Наскоро перекусив и расплатившись парой монет, Тишила позаботился, чтобы они не остались совсем без денег. Они вышли на улицу. Город, который в прошлый раз ему так и не удалось рассмотреть как следует, хоть они и много по нему гуляли, открылся перед ними во всей красе, едва они поднялись на высокий холм. Внизу раскинулись узкие улочки, плотно застроенные домами, виднелся золочёный купол церкви, а дальше, за городом, куда хватало глаз, тянулся лес.

— Ну что, давай заглянем с тобой сперва на торг, — предложил Велько, когда они вышли на главную улицу. — А то одежонка у нас такая себе, вся истрепалась. Смотрят как на бродяжек каких. Негоже в таком виде идти с человеком о деле договариваться.

— Пойдём, мне тоже интересно на Киев посмотреть, — Астрид вертела головой. — Я всего однажды в большом городе была. Когда мы на саксов в поход ходили. Йорвик, а ещё видела большой монастырь единого бога, — принялась перечислять она. — Мы туда вместе с Иваром ходили.

Лекарь, историю викингов знавший плохо, всё-таки смог догадаться, что речь идёт о Питерборо, монастыре, который первым разорила Великая языческая армия Ивара Бескостного, сына Рагнара Мохнатые Штаны, во всяком случае, свейка звала его именно так. Но легенду про штаны поддерживала. Мол, ему и прозвище дали потому, что штаны примерзли так, что стали практически второй кожей, и, когда их снимали, то вырвали все волосы с пятой точки. Но чтобы никто с героя не ржал, а викинги это дело любили, на людях великого воина все стали звать Мохнатыми Штанами, вместо волосатого зада.

Посмеявшись над рассказом, Велько огляделся, вспоминая, куда им идти, и свернул в сторону дороги, которая, по его мнению, вела к торговой площади, что была раскинута у подножия одного из семи холмов.

Едва они подошли ближе, как их оглушил шум и гам. Многочисленные купцы наперебой расхваливали свои товары, заманивая покупателей, которые в свою очередь срывали голоса, торгуясь за каждый медяк. Под ногами сновали дети, кто просто хотел поглазеть, а кто и стащить кошель у нерадивого зеваки. Лаяли бродячие собаки, которые таили надежду урвать кусок чего съестного, вопили скоморохи да разные лицедеи, устраивавшие кукольные и другие представления для тех, кто пришёл за зрелищами. В воздухе витали ароматы еды, дыма, конского пота и навоза.

Лекарь вдохнул этот запах и даже остановился. И тут же был обруган толстым мужиком, который шёл не глядя по сторонам и, конечно же, налетел на внезапно возникшую перед ним преграду.

— Ты чего? — свейка оттащила новгородца в сторонку, чтобы его не затоптали.

— Да так, — он мотнул головой. — Хорошо вдруг стало, Новгород вспомнил, родная речь кругом, запахи.

— Я тут, кстати, тоже успела своих услышать, — она кивнула головой влево. — Вон там наши шёлком торгуют, видать, из набега вернулись и награбленное продают. Тряпки им ни к чему, а вот серебро дома в цене.

— Ладно, пойдём дальше, а то стоять тут можно долго, а ну ещё куча дел, — прогоняя нахлынувшие чувства, Велько потёр лицо и снова потащил девушку за собой, выискивая взглядом лавку с одеждой.

Добравшись до лавки с тканями, притормозили узнать, нет ли тут и готового платья, чтобы не ждать долго. Когда хозяин показал товар, Астрид приглянулся тёмно-серый плащ из шерсти, с тонкой вышивкой по краю, и зелёное платье под него.

— Красивое, — девушка приложила его к себе и покрутилась.

— Тогда это и возьмём, — себе Велько выбрал добротную рубаху, короткий коричневый плащ и штаны из синего сукна. — Нам бы ещё сапоги, хозяин, не подскажешь, у кого купить можно?

Мужик принял монеты и почесал макушку, видимо, прикидывая, к кому бы их послать. Минуты через три размышлений он наконец махнул рукой, указывая направление.

— К Валую сходите, у него недёшево, — торговец покосился на плотный кошель. — Но и делает он на совесть. Век сносу нет его сапогам. Сам в таких хожу, — высунув ногу в мягком сапоге, он покрутил ногой перед покупателями. — Вон какие.

Найти лавку оказалось делом несложным: вывеску с большим, вырубленным из дерева чоботом было видно издалека. Хозяин оказался весьма радушным и тут же предложил товар на любой вкус и кошелёк. Астрид долго перебирала выставленные перед ней образцы и наконец остановилась на мягких, с тёплой съёмной подкладкой сапожках из коровьей кожи. Велько же выбрал для себя высокие, тёмно-коричневые сапоги с толстой подошвой, в таких хоть по гвоздям пляши, уверял их Валуй.

— Не много ли мы тратим? — разумно поинтересовалась свейка, когда они отошли от прилавка.

— Так то ж не трата, — ответил Велько. — Негоже к людям идти как оборванцам, если хотим, чтобы к нам отнеслись серьёзно. Считай это нашим вложением в дорогу удачную, — но сам прикидывал в голове, не придётся ли расстаться ему с амулетом, который снова оказался у него, будто не хотел покидать своего владельца.

Девушка открыла было рот, чтоб возразить, но потом передумала. Только крепче прижала к себе Рагнара и тяжело вздохнула. Но лекарь, погружённый в свои мысли, этого не заметил.

К полудню, перекусив пирожками, купленными прямо с лотка, и запив их узваром в берестяных стаканчиках, они вышли к центру города, где на широкой площади возвышались каменные идолы.

Самым высоким был столб с четырьмя головами, статуя Перуна, рядом с ним расположились Велес и Лада. Чуть поодаль, словно бы изгнанная из пантеона, стояла Жница. С серпом в руках и безликая, тёмная от крови жертв, что приносили ей ранее.

По коже Велько прошёлся мороз. Отчего-то стало вдруг не по себе. Словно богиня обратила на него свой взор. Мотнув головой, новгородец прогнал наваждение и посмотрел в сторону высокой церкви, что стояла на холме. И в который раз поразился этому соседству.

— Это же храм единому богу? — спросила Астрид, кивнув на церковь.

— Ну да, всё верно, это христианский храм, — ответил он. — В Киеве много его последователей.

— Значит, князь Олег не против христиан? — свейка нахмурилась. — У нас тоже есть христиане, но их мало. Как можно забыть своих богов, неужели киевский князь это допускает?

— Олег мудр, — как бы ни хотелось, но это стоило признать. — И он знает, что религия не должна мешать делам. Какая разница, в кого верит человек, если это не мешает другим. Я видел среди одалисок много свеек, норманок и данок, что приняли веру султана.

— Они сделали это, чтобы выжить, — тут же принялась спорить девушка.

— А может, им просто стала близка эта вера. Чем плох единый бог христиан? — вопрос поставил Астрид в тупик.

— Не знаю, но я от своих богов не откажусь, — упрямо заявила она.

Спорить с ней лекарь не стал. Ведь не расскажешь о том, что спустя двенадцать веков её потомки будут ходить в церкви, и никто, ну практически никто, не станет рваться в Вальхаллу. Она этого понять и принять не сможет.

— Кто знает, что будет дальше, — только и сказал Велько. — Но что о том думать, у нас и своих дел полно. Пусть боги разбираются сами, кому из них быть самым важным.

Закончив с рассуждениями, парень увлёк её дальше по улочке, в сторону лавок, где, как он помнил, торговали травами. В дорогу не помешает купить самое необходимое, решил лекарь. В первой же лавчонке пожилой мужик тут же принялся нахваливать свой товар, раскладывая перед ними пучки сушёных растений.

— Ворожка у меня наисвежайшая, — басовито рассказывал он, показывая парню ромашку. — От любой хвори полезная, особенно для живота. А какой хворобой, погляди только, — совал под нос зверобой и тут же следом пучок тысячелистника. — Деревей смотри есть. Коли рана будет, так он вмиг кровь остановит.

— И почём за пучок просишь? — спросил он, откладывая в сторону несколько пучков ромашки, зверобоя, да мешочек иглицы, сосновой и еловой хвои, смешанных в равных долях.

— Две резаны за всё возьму, — ответил купец.

Велько кивнул и докупил ещё несколько пучков крапивы и пищальника, так назвали бузину в таких лавках, как он помнил. Ему бы пригодилось. Всё это могло пригодиться им в путешествии.

— Ты что это, заболел, никак? — удивлённо спросила его свейка, едва они отошли от лавки.

— Да нет, купил на всякий случай в дорогу, мало ли что по пути приключиться с нами может. Запас — он карман не тянет.

Пройдясь ещё немного, купили в дорогу и еды, чтобы не платить за ту на корабле. Пополнять запасы лекарь планировал на остановках. В деревнях часто приносили к стругам да ладьям всякого, чтобы заработать немного серебра. А на первое время им должно было хватить и того, что он взял. И потому в мешок за плечами отправились пара мешочков крупы, немного сухарей, да вяленое мясо и сушёная рыба.

Астрид, отошедшая в сторону, загляделась на игрушки и, не удержавшись, купила ему глиняную свистульку в виде птицы. Мальчик, увидев её, потянулся к ней руками и засмеялся.

— Смотри, ему, кажется, нравится, — сказала она.

— Ещё бы, — Велько улыбнулся. — Он у нас уже совсем большой, скоро невесту искать начнём.

Лишь к вечеру добрались они до пристани, где стоял драккар нужного им человека. Велько шёл первым, высматривая нужный причал. Тишила сказал, что Харальд стоит на дальнем конце, у самого выхода из гавани.

— Ты чего притихла? — спросил он, оборачиваясь.

— Ничего, — ответила та, пряча глаза. — Устала просто.

— Скоро отдохнём. Сейчас найдём этого норманна, договоримся, и завтра уже будем думать о дороге. Тишила говорил, он должен со дня на день отплыть. Долго тут не задержимся.

— Надеюсь, — тихо пробормотала свейка. Велько её тон не понравился.

— Ты уверена, что всё хорошо? — новгородец чуть притормозил, пытаясь заглянуть девушке в лицо.

— Нормально всё, — она подняла на него глаза и слабо улыбнулась. — Правда. Идём уже, чего тянуть-то.

Дойдя до крайнего причала, они наконец нашли нужный им корабль. Драккар выделялся на фоне остальных настолько сильно, что не заметить его было нельзя.

— Ну вот и дошли, — довольно улыбнулся Велько, останавливаясь у сходней. — Осталось договориться.

Он хотел уже окрикнуть кого с судна, как Астрид вдруг схватила его за руку.

— Велько, — девушка выглядела испуганной. — Подожди.

— Что такое?

— Я… — она замялась, глядя на корабль. — Может, не стоит? Давай найдём кого-нибудь другого.

— Другого нет, — ответил он, не понимая, что происходит. — Тишила сказал, что это единственный, кто идёт в Ладогу. А что, что-то не так? Ты хочешь мне что-то сказать?

— Ничего, — свейка отпустила его руку. — Забудь. Идём уже.

Лекарь хотел расспросить её подробнее, но тут их заметили.

— Эй, вы! Чего надо?

На палубе, широко расставив ноги, стоял весьма колоритный мужчина. Широкие плечи плотно обтягивала светлая рубаха, рыжая борода была аккуратно подстрижена, но не могла скрыть шрама, идущего через левую сторону лица. Рука, украшенная татуировками с рунами, лежала на рукояти меча.

— Мы к Харальду, — сказал Велько, поднимаясь по сходням. — Тишила сказал, что с ним можно договориться, чтобы он взял нас до Новгорода. Заплатить у нас имеется чем.

Мужчина прищурился и вдруг заметил оставшуюся стоять на причале Астрид. И тут его лицо исказила злобная гримаса.

— Астрид? — голос северянина не предвещал ничего хорошего.

Ошарашенный лекарь замер, не дойдя до палубы совсем немного, и обернулся. Свейка побледнела как полотно и молчала.

— Ты её знаешь? — спросил Велько, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

Харальд усмехнулся.

— Знаю, — сказал он. — Как не знать. Её пол-Севера знают. Да ведь это сама Хвити Даути.

— Кто? — Велько не понимал, язык он знал плохо, и потому не мог правильно перевести. — О чём ты?

— Она что ж не рассказала тебе, кто она такая? — Харальд расхохотался. — А я-то думал, что Астрид Иварсон не скрывает, кто она такая.

— Велько, — Астрид шагнула вперёд. — Нас лучше уйти, я расскажу всё потом.

— Стоять! — рявкнул северянин. — Ты никуда не пойдёшь. Я столько лет искал тебя, и вот ты сама пришла ко мне, — мужчина повернулся к своим: — Взять их!

— Что происходит?! — Велько схватился за меч, замечая, как их обступают со всех сторон. Он попятился, осторожно спускаясь вниз.

— Эта девка, — Харальд кивнул на свейку, — украла у меня корабль, убила моих людей и сожгла мою усадьбу. А потом сбежала. Я думал, она погибла, а она, оказывается, жива. И мало того — вернулась. А вот папаша твой давно кормит рыб.

— Так ты дочь… — до Велько наконец дошло, о каком Иваре шла речь. И откуда она так хорошо знает истории про завоевание саксов.

— Велько, давай потом! — крикнула она и, схватив его за руку, рванула в сторону.

Впрочем, это было логично: выяснять, внучка ли она волосатого зада или нет, можно выяснить и как-нибудь потом. А то без головы об этом разговаривать будет не очень удобно, решил лекарь, стараясь не упасть.

Куда они бежали, Велько не понимал: сперва они свернули налево, потом направо, нырнули в узкий переулок, и тут до лекаря дошло, что они заблудились.

— Сюда! — Астрид дёрнула его в сторону какой-то хибары, вросшей в землю.

Но скрыться они не успели: из-за угла на них уже бежали двое вооружённых мечами данов. Велько выхватил было меч, но то, что шансов нет, он уже хорошо понимал. Всё, что он мог сделать, это заслонить девушку с ребёнком собой и, выставив вперёд клинок, замереть.

И тут вдруг позади северян раздались голоса. Те обернулись, а Велько схватила за шиворот чья-то рука и рывком втащила в тёмный проём соседней хибары. Он налетел на Астрид, прижавшуюся к стене, и замер. Внутри было темно, и ничего разглядеть было нельзя.

— Сидите тихо. И не рыпайтесь, — откуда-то слева раздался до боли знакомый голос.

Глава 6

— Нет, ну ты посмотри только на него, сперва бросил нас, — яростно шептал Велько, пытаясь определить по голосу, где сейчас стоит Ахмед.

У него, как только он понял, кто их спас, появилось непреодолимое желание придушить хазарина на месте. Сдерживало лишь понимание, что на шум могут явиться северяне. И потому злобу он вымещал словами.

— Бросил нас, — продолжил лекарь. — А теперь строит из себя великого спасителя.

В темноте раздался сдавленный смешок.

— Узнал, значит. И давай потише, — сам Ахмед говорил так, что его почти не было слышно. — Отношения выяснять потом будем. Как мои парни с вашими приятелями разберутся. Там можешь, если, конечно, захочешь да сумеешь и по голове меня чем огреть. Обиды таить не стану. Понимаю, заслужил. Но и ты пойми: мне чего ж, подыхать там с вами надо было или как?

— Ты… — задохнувшись от возмущения, начал было Велько, но замолчал, понимая, что хазарин-то прав. Ну вот, с чего бы ему рисковать собой, когда есть шанс спастись. — Ладно, проехали.

— Что проехали? Мы вроде ж как на месте стоим? — в голосе Ахмеда послышались нотки тревоги. — Тебя чего, лекарь, по голове приложили, что ли?

— Забей, говорю, — от волнения Велько и не заметил сперва, что начал вдруг говорить сленгом прошлой жизни, а когда до него дошло, парень резко осёкся.

— Тебя что ли? — хазарин, судя по тону, заметно напрягся. — Эй, девка, чего это с ним? Его что, били, что ли?

— Головой он ударился о камень, а сперва его по ней мечом ударили, — пояснила свейка, и из темноты донеслось понимающее хмыканье.

— То-то я и гляжу, чушь какую-то несёт, околесицу.

— Ты лучше расскажи нам, как тебе сбежать удалось, — взяв себя в руки, поинтересовался новгородец, внимательно прислушиваясь к тому, что творилось снаружи. Но вроде как там всё стихло.

— Да как-как, обычным способом, — Ахмед вздохнул. — Ты вот пойми, останься я там с вами, всех бы прибили аль в рабство забрали. Парней-то моих нашли?

— Не всех, — откликнулась Астрид. — Кого нашла — в пещере схоронила, камнями ту завалив. А остальных, видать, угнали, побив перед тем крепко.

— Ну вот, сама понимаешь. А я успел в трюм сбежать, когда всё началось, да залез промеж бочкой с вином да тюками, в канат. Ну вот и не заметили меня, видать, когда обыскивали всё. Кому тот канат нужен, когда такая добыча под ногами стоит. А как только всё стихло, я тогда и выбрался. Смотрю — не видать никого, да мои парни плавают что рыбы кверху пузой, ну лодку умыкнул да погрёб оттуда подальше. Так и добрался до островка, а там корабль стоял. Рассказал им что да как, они-то меня до Киева и подбросили, — хохотнул отчего-то хазарин.

— И что? Дальше-то чего ты тут делал? — лекарь на ощупь нашёл лавку и присел, понимая, что рассказ будет долгим. Но услышать его хотелось.

— И что ж ты даже не подумал сказать им, что мы остались на острове? — возмутилась северянка.

— А я что, знал, будто живые или нет, — парировал Ахмед. — Да и никто б не попёрся вас спасать. Денег-то у меня не было уплатить. Пришлось помогать на вёслах да так по мелочи в уплату. Как бы я, по-вашему, сговорился с ними, амулет-то мне никто отдавать не спешил. Так бы хоть им рассчитался, — Велько знал, что он лжёт, но спорить не стал. Сейчас это было совершенно не важно.

Но и говорить пока что амулет при нём тоже не спешил. Решил разузнать о планах хазарина побольше, а там уже думать, как быть.

— А тут ты как нас нашёл? — вместо того поинтересовался он. Ему и правда было это интересно. Ведь если верить Ахмеду, тот был уверен, что они погибли, тогда как так вышло, что он им помог?

— Да и не искал я вас вовсе, само всё вышло, — хмыкнул хазарин. — На пристани был. По делам своим ходил. А тут смотрю — вы идёте. Я сперва глазам своим даже не поверил. Три раза их тереть пришлось. Но гляжу — точно вы. Если б не мальчонка, то, может, конечно, и не признал, — рассказывал Ахмед складно, и лекарь не мог найти пока подвоха. И даже решил, что, скорее всего, тот не врёт. — А там гляжу, а за вами даны бегут да кричат что-то, ну и решил, что подмогнуть надо. Ребят своих взял, они у меня головорезы-то знатные. Все ушкуйники поголовно, специально таких отбирал. Их больше никто б-то и не взял. А им пообещал одну пятую всей добычи, что брать станем, — новгородец поморщился: ну вот, открылось нутро разбойничье. Но выбирать сейчас союзника не приходилось.

— Значит, решил ты податься в разбой?

— А ты слушай да не перебивай — всё и узнаешь, — огрызнулся Ахмед. — Так вот, увидал я то да за вами и припустил. Город хорошо знаю, понимал, куда бежите. Ну и перегнал немного. Парни мои сейчас с данами разберутся, а мы пока тут отсидимся.

— И зачем ты с нами возишься? — не мог не спросить парень о том, хотя ответ ему, по его мнению, был известен. — Тебе-то с того какая выгода иметься будет?

Отвечать Ахмед не спешил, словно бы раздумывал, что на это ответить.

— Ну даже и не знаю, — начал он после пятиминутной паузы, медленно, с паузами между каждым словом, растягивая слова, словно бы говорил нехотя. — Совесть, может быть, взыграла, а может быть, — он снова сделал паузу, на этот раз подлиннее. — Жадность. Я человек торговый, хоть и немного разбойник. Так что если договор наш ещё в силе, то, думаю, смогу вам помочь. Я тут это, — хазарин сделал вид, что замялся, но сказал да, по тону именно сделал вид. — Корабль приобрёл, — сказано это было таким тоном, что сразу стало понятно: не купил.

— Корабль? — переспросила Астрид.

— Ну скорее струг. Стоял тут никому не нужный, я его немного с ребятами своими переделал, так что хозяин его точно не узнает. В общем, судно у нас имеется. А у меня есть дела в Полоцке, так что могу подбросить. Если, конечно, у тебя, лекарь, амулет никто не спёр.

— Так значит, ты можешь взять нас с собой, так? — свейка подошла к двери и осторожно выглянула в щёлку.

— Ну говорю ж, могу, за ту же плату, что и говорили. Я же обещание-то не сдержал, выходит, до Киева вас не доставил, так что вот, могу теперь помочь с дорогой дальше, — хмыкнул Ахмед. — Даны вам найти корабль так просто не дадут, так что решайте. Ждать вечно я не стану, так что решайте быстрее.

Велько кинул быстрый взгляд на свейку. Света из щели было мало, но лицо разглядеть смог. Она, как и парень, тоже была не уверена, что это хорошая затея. Но вот только и выбора у них не имелось.

— Ладно, думаю, сейчас это самый лучший для нас вариант, — наконец кивнул лекарь.

— Ну тогда собираемся и пошли, — ухмыльнулся, явно довольный исходом, хазарин.

Собирать было нечего. Все вещи, которые у них имелись, были с собой, а потому оставалось лишь это озвучить. Ахмед довольно кивнул и выскользнул на улицу. Огляделся, приоткрыл дверь и махнул рукой. Мол, чего встали, идёмте.

Данов нигде не было видно. Скорее всего, люди хазарина и правда смогли с ними или расправиться, или хотя бы просто увести. Хотя следы крови говорили скорее о крепкой драке, чем о погоне.

Но в любом случае до причалов они добрались без каких-либо проблем. Струг Ахмеда был большим, новеньким и явно богатым. Велько даже занервничал: такое судно точно должны искать. И как, если найдут? Попасть под раздачу не хотелось.

— Его точно не найдут? — спросил Велько, поднимаясь по сходням. — Не хочется, чтобы нам снова по голове настучали.

— Ну то лишь боги знают, мне-то откуда, — Ахмед пожал плечами. — Но слышал я, хозяин его сейчас в Корсуни, а когда вернётся, мы будем далеко отсюда. Так что не сыщет он нас. А в Полоцке я его так перестрою, что и корабельщик, что его делал, не узнает.

По палубе слонялась кучка мужиков, по виду ну чистые тати, впрочем, такими они и были. Ахмед подошёл к ним, что-то сказал, и те отправились готовить струг к отплытию. Лекарь же вместе со свейкой отправились искать себе место. А ещё нужно было найти где-то молока в дорогу, чтобы накормить ребёнка, который принялся хныкать. Но хазарин помог и с этим, отправил одного из разбойников, и вскоре тот притащил кувшин парного козьего молока. Астрид, забрав ношу, отправилась на корму, где для неё натянули купол из парусины.

Когда все сборы наконец были закончены, Ахмед вышел на корму, посмотрел вдаль и, обернувшись, громко выкрикнул.

— Отчаливай, ребята, нечего тут зря стоять!

Велько, постояв у борта, тоже направился на корму и, опершись на борт, стоял, глядя, как отдаляется от них город.

— Слушай, — он повернулся в сторону Ахмеда. — Как думаешь, стоит ли спрашивать о том, что ты вроде как и сам знаешь? — парень никак не мог решиться на разговор с Астрид.

Хазарин даже не повернулся.

— Если ты хочешь услышать это от того, кого решил спросить, то стоит; если тебе не важно, то нет, — бросил он.

Вздохнув, лекарь отошёл и словно бы нехотя направился в сторону шатра.

— Эй, не спишь, — отодвинув полог, он заглянул внутрь.

— Не сплю, — откликнулась свейка, высовывая голову. — Не шуми, Рагнар только что уснул.

— Так почему Рагнар? — Велько решил зайти издалека.

— Ты умнее, чем кажешься, так к чему эти ненужные вопросы, — в голосе Астрид послышалось раздражение. — Не знаю я, не знаю, в хирде ходили слухи, что я дочь Ивара, он от этого не отказывался. Но так это или мои родители просто были среди его людей, и потом, когда они погибли, он решил меня воспитать — этого я не знаю, — говорила она искренне, во всяком случае, лекарю показалось, что это именно так.

— Так значит…

— Давай прекратим этот разговор, — свейка повысила голос, и малец тут же расхныкался. — Ну вот, разбудил ребёнка, — зло бросила она, скрываясь за тканью.

Велько вздохнул и подумал о том, что Астрид явно не хочет озвучивать ему правду. Но с чем это было связано, понять никак не мог. Но, впрочем, это было сейчас не так уж и важно. Хотя, если подумать, с другой стороны, выходило так, что он приведёт домой безжалостную убийцу. Голова просто кипела от мыслей, и, плюнув на всё, парень отправился спать.

На утро, когда он только-только встал и готовился умываться, Астрид подошла к нему сама. Девушка тяжело выдохнула, устроилась на лавке, укладывая мальца поудобнее, и уставилась на горизонт.

— Что ж, думаю, ты имеешь право знать, — наконец решилась она на разговор.

— Если ты не хочешь об этом говорить, — его вежливость, как обычно, проснулась в самый неподходящий момент.

— Ладно, слушай, — передав ему парнишку и опустив руку за борт, свейка умыла лицо. — Если верить всем слухам, да и поведению Бескостного, то я его дочь. И как ты знаешь, я думаю, долгое время мы, он и его хирд, жили у саксов. В Йорвике. Который Ивар честно завоевал. Но потом многим там стало тесно, и, рассорившись, некоторые хирдманы ушли от него. И я в их числе. Он хотел с моей помощью добиться мира с Эллой. А я замуж не спешила. Так что слухи могут быть лишь слухами, просто выгодными для Ивара. Он был, а может и есть, если Харальд лжёт, хитрой лживой тварью.

Велько просто кивнул и не стал перебивать.

— Харальд был в числе его хирдманов. Но так вышло, что, когда мы получили достаточно серебра, он почему-то решил, что большая часть должна достаться ему. Хотя люди шли за мной. На этой почве мы и повздорили, — северянка нехорошо усмехнулась. — Ну а что было дальше, ты знаешь. Правда, потом те, кто встал на мою сторону, решили, что я им лишь мешаю, и продали меня в Константинополь.

— Выходит, ты была… этим, как его, — лекарь попытался вспомнить слово. — Ярлом большого хирда?

— Скорее его предводительницей, как Хёрвер, — поправила его Астрид. — У нас, конечно, женщины могут быть и хирдманами, но вот стать ярлом нельзя. Это только для мужчин.

— Значит, ты великая дева-воительница, что ж, — парень усмехнулся. — Это многое объясняет.

— Ты ещё скажи — валькирия, — рассмеялась свейка, правда, вышло это немного натянуто. — Ладно, хватит о прошлом. У нас есть настоящее. Что ты собираешься делать в Полоцке?

— Искать знакомых или просто караван, который пойдёт в Новгород, — Велько с радостью подхватил новую тему разговора.

— Как думаешь, примут твои родичи нас с Рагнаром, не выгонят?

— Не выгонят. Мать у меня детей любит. Я же тебе рассказывал, — лекарь поспешил успокоить девушку.

И все три недели, что плыть им до места, больше о том, кем была Астрид, они не разговаривали. Занимались делами, сидели, глядя на воду, играли в кости и тавлию, правда, Велько в последнюю играть не умел, и его пришлось этому учить.

Вот уже второй день струг плыл, подгоняемый попутным ветром, по Днепру. Они часто сходили на берег, увидев деревушки, чтобы купить немного молока для Рагнара да размять ноги, а ночами так и вовсе загоняли судно в широкие притоки и спали на берегу.

Когда же добрались до места, где река делилась на два рукава, Ахмед задумался.

— Нам нужно вроде как сюда, — ткнул он пальцем, указывая направление. — Давно тут не был. Но если память не подводит, то отсюда мы доплывём до Смоленска, а там волок до Двины, и считай, что на месте, — спорить с ним никто не стал, дорогу знал лишь хазарин. И тот не ошибся.

А вот сам волок стал тяжёлым испытанием для лекаря. Он уже успел позабыть, как это — тащить струг почти что тридцать вёрст на катках из брёвен по неровной дороге.

Не спасали даже кони, что им дали в наём местные. Они то и дело увязали в грязи, которую развели начавшиеся, как назло, дожди. И приходилось тянуть не только судно, но и их. Руки к концу пути у всех были сбиты в кровь, а спины болели так, что почти никто не мог разогнуться. Астрид приходилось по вечерам, под контролем лекаря, мазать всех мазью из жира да трав.

Лишь спустя пять дней им удалось добраться до Западной Двины и наконец снова спустить струг на воду. Когда тот закачался на волнах, из глоток всех стоявших на берегу мужиков вырвался радостный вопль. И Велько их понимал. От радости, что больше не надо тянуть канат, он готов был целовать и берег, и реку, и каждую встречную собаку.

Река вилась меж лесами да холмами. Берега её были высокими, покрытыми густой зеленью. По пути частенько стали попадаться и деревеньки, всего в пять-шесть дворов, но жилые.

И вот наконец, когда прошло ещё почти две седмицы, на горизонте показался Полоцк.

— Ну вот, — сказал Ахмед, подходя к нему. — Дошли. Дальше вы сами давайте.

— Спасибо, — Велько повернулся к нему и полез в мешочек, что висел на поясе под рубахой. — Не ты б, так мы бы и…

— Убери, — мужчина оттолкнул его руку с амулетом. — Тут подумал я и решил: не надо оно мне. Принесу я его султану, а тот возьми да реши, что я и помог тебе бежать за него. И голову мне снимет. А удачи для себя мне и своей, как видишь, хватает. А вам, может, он ещё и пригодится где. Не зря ж тебе его дали.

Он усмехнулся, и Велько вдруг понял, что будет скучать по этому хитрому, жадному и неожиданно разумному хазарину.

— Удачи тебе, Ахмед, — сказал он, протягивая руку. — Пусть тебе во всём она сопутствует.

— И тебе, лекарь, — тот крепко пожал её в ответ. — Пусть твои боги хранят тебя. И её тоже, — он кивнул на Астрид, которая стояла на палубе. — Давайте, прощаться не будем, не люблю я того. Может, ещё и свидимся когда с тобой. Дороги-то они вон какие узкие.

— Обязательно свидимся, ты вон в Новгород давай, заглядывай, я тебя мамкиными пирогами угощу. Она у меня вкусные стряпает. Вся дружина княжеская их любит, и на тебя хватит, — пообещал Велько, наблюдая за тем, как ловко разбойнички пришвартовались к берегу.

Лекарь легко сбежал по сходням, приняв мальца у Астрид, и встал, глядя на город, что лежал перед ними.

— Чего встал? — забирая мальчонку, поинтересовалась свейка. — Нам ещё искать, где поспать, да что поесть. Идём уже.

— Да, пожалуй, надо, — согласился новгородец и, чему-то радостно улыбнувшись, поспешил за своей спутницей.

Глава 7

Трактир отыскался быстро. Гостиные или постоялые дворы такого рода всегда находились недалеко от трактов, за что и получили своё название, как помнил Велько, ну или рядом с причалами. Делалось это, по всей видимости, чтобы потенциальные посетители не искали долго, где им остановиться, да не приходили злыми пки анчутки.

Так что вывеску с изображением медведя, который держит в руках кружку с чем-то явно крепким, заметили, едва отойдя от судна. От двери тянуло запахом мяса да хлеба и, конечно же, хмельного мёда. Дверь нещадно скрипела, но зато выполняла роль колокольчика, оповещая о том, что прибыли гости.

На этот-то скрип к ним и вышел заспанный хозяин. Мужик был крепкий, но уже с намечающимся брюшком. Потерев глаза, окинул взглядом пустой пока зал, зевнул, прикрывая рот кулаком, и поинтересовался, чем он может помочь «дорогим гостям».

Лекарь усмехнулся: то, что с них тут сдерут три шкуры, он даже и не сомневался. Так что да, будут они явно дорогими.

На вопрос о комнатах молча кивнул и повёл наверх, показывать, где они могут переночевать. Комнатушка оказалась небольшой: большая широкая лавка, что, видимо, служила и постелью, накрытая овчиной, стол в углу у окна, да сундук с замком, видать, для вещей.

Момент с замком Велько удивил: он помнил, что в это время такие штуки были дорогими, не каждый себе позволить мог. Хозяин его взгляд расценил верно и пустился в похвальбу себя любимого.

— Вижу, заметили, гости дорогие, какие у нас тут удобства имеются для заезжих, — довольно поглаживая себя по груди и пузу, пробасил он. — У северных мужей купил, трёх девок им отдал за них, да шкуры сколько, — запричитал он. — Столько шкуры, что и не счесть, поди. Цена за место, конечно, у меня потому и высокая, зато ни один тать ваше добро не умыкнет, — продолжал мужик, но цену так и не называл.

— И сколько же ты за такие хоромы хочешь? — с усмешкой поинтересовалась Астрид.

Мужик метнул на неё недовольный взгляд и снова повернулся к лекарю, считая того более достойным своего внимания.

— За день попрошу с вас резану, — заглядывая тому в глаза, заявил он.

— Такие примешь? — Велько сунул руку в мешочек, где оставалось немного серебра, и достал пару монет, что остались после встречи с Тишиной. — Монеты были непривычными, не теми, что обычно привозили, и походов, где их взял купец, парень не знал, но везде принимали их спокойно.

Трактирщик покрутил одну, осторожно взяв ту из пальцев, попробовал на зуб, за что получил от свейки предостережение, мол, не сожри тут добро наше, и кивнул.

— Приму, чего ж не принять, серебро оно и есть серебро, — заискивающе пробормотал он, тут же представившись Жиряем.

Новая усмешка Астрид говорила о том, что девушка одобряет имя, которое хорошо подходило мужику.

— А пожрать у вас чего имеется? — повертев головой, северянка уставилась на хозяина.

— А то как же, завсегда есть что в рот положить, — снова закивал тот башкой. — Вы для того вниз спуститесь, хозяйка моя вас и накормит сразу, — поймав взгляд лекаря, указывающий ему на дверь, мужик чуть склонил голову и исчез. Бросив напоследок: — Вы располагайтесь пока, а я пойду бабу подыму, чтоб вам её не ждать. Вот, ключик возьмите, — Жиряй протянул парню Т-образный ключ и скрылся в коридоре.

Закинув остатки денег да остальное добро в сундук, Велько присел на лавку, упершись ладонями в колени.

— Ну что, пойдём поедим да будем думать, как дальше быть? — посмотрев на девушку, он улыбнулся. — Да и мальца накормить пора, думаю.

Через десять минут они уже были внизу, где их поджидала дородная, краснощёкая баба в цветастом платке, наспех повязанном поверх растрёпанных волос.

— Чем кормить будешь, хозяйка? — устраиваясь за грубо сколоченным столом, поинтересовался лекарь. Стол был чисто выскоблен, но вот под ним, на земляном полу, валялась куча объедков. Странно ещё, что в той горе не копошились мыши. Впрочем, к тому, что кругом была антисанитария, Велько уже привык. — И молока бы нам тёплого, нам дитя покормить нужно, — добавил он, так и не дождавшись ответа.

— Сделаем, — наконец откликнулась баба, вытирая руки о передник. — А вам щец могу покласть, с мясом, — важно добавила она. — Кашу с салом, да пирог с грибами аль капустой. Пить мёд есть, квас да взвар свежий.

— Неси щей две миски, каши одну и пирог свой с капустой, — отчего-то грибов тут пробовать совсем не хотелось. — Да молока поскорее. Ежели есть козьего, б лучше.

— Есть как не быть, три козы у меня, — разговорилась хозяйка. — Много надо-то? — она окинула взглядом мальца, дремавшего на руках свейки. — Стакана-то, думаю, хватит, — тут же решила сама.

— Неси кувшин, сами тоже попьём, — остудил её пыл Велько.

Вскоре на столе уже дымились миски, от которых шёл густой сытный аромат. Астрид, сунув парнишке рог с молоком, обмакивала в щи кусочки хлеба и совала их в рот, попутно вылавливая прямо руками куски мяса. Рагнар, высосав молоко, тоже потянулся к еде, пришлось соорудить ему соску из тряпки с размоченным в щах хлебом.

Лекарь криво усмехнулся, прикорм тут, конечно, был ещё тем. Но что поделать. Главное, что малец, несмотря на все тяготы, рос крепким малым. От болезненного ребёнка, каким тот родился, не осталось и следа. Нет, конечно, в том была и его немалая заслуга, каждый вечер он вливал в тельце парнишки несколько капель своей силы, но и сам Рагнар был молодцом и здоровьем отличался хорошим.

За окном кипела жизнь, закончив с обедом, парень вытер руки тряпицей и уставился в мутную плёнку бычьего пузыря. По улицам сновали люди, скрипели колёсами проезжающие мимо телеги и заливисто лаяли дворовые псы, так и норовящие ухватить кого за пятку из-под высоких ворот.

— Ну что, давай отдыхать, а утром пойдём по торгу пройдёмся, — отставив пустую миску, лекарь развалился на лавке. — Послушать надо, что люд говорит. Услышим, может, чего, например, кто собирается на север идти. Да и новостей бы узнать, что там творится. А то в Киеве ничего не успели услыхать. Не до того было.

— Утром пойдём на торг, — сказал он, отставляя пустую миску. — Послушаем, что говорят. Может, кто знает, как добраться до Новгорода. Или новости какие услышим.

— А если узнает нас кто? Вдруг и тут есть люди султана? — свейка прижала к себе малыша.

— Ни разу тут османов не видал, — говорить девушке, что был он в Полоцке всего раз, Велько не посчитал нужным. — Так что не думаю, что нам тут что-то грозит. Возьмём няньку мальцу, чтоб не так приметно было, и пойдём сами.

— Ну, может, и прав ты, — она вздохнула и принялась укачивать Рагнара, который уже устал и начал кряхтеть.

Идти с утра никуда не хотелось. С ночи зарядил мелкий дождь, низкое небо висело над домами серыми рваными тучами, с улицы так и вовсе раскисли. Ещё и нянька, найденная Жиряем, оказалась на диво ворчливой бабой.

Но всё это не помешало им собраться и отправиться на торг. Шли долго, то и дело перепрыгивая лужи да отбегая от ворот, из-под которых высовывались лохматые собачьи бошки.

Когда они добрались до места, лекарь осмотрелся и шагнул к прилавку, заставленному продуктами бортничества, за которым дремал седой в летах мужик.

— Отец, здравствуй, откуда мёд? — парень помнил, что новгородцы частенько торговали мёдом, отвозя его в том числе и в другие княжества. И не прогадал.

— Так откуда, откуда, с Новгороду, у меня тама родичи, вот и шлют сюда с купцами мне, — охотно откликнулся дед. — Правда, теперича как будет, и не знаю, — торгаш оказался настолько болтлив, что и спрашивать его ни о чём не пришлось. Что знал, тут же выложил сам. — Князь-то Киевский, Олех, говорят, хочет, чтобы мы все под его рукой были. И даже на Новгород идти войной собрался. Теперь-то туда и купцы плыть боятся.

— Да ты что? — притворно удивился Велько. — А я хотел было туда за рухлядью сплавать, — парень помнил, что именно так называли пушнину. — И чего про то слыхать, отец?

— Да разное болтают, — дедок понизил голос. — Одни говорят, что Олех, дескать, хочет Новгород под себя подмять. Другие — что обидел его князь новгородский. Но чтоб не болтали, князь-то тот и в ус не дует. К свадьбе готовится с нашей княжной. А значится, придётся и нашим мужикам за них идти, ежели чаго. Не бросим же мы нашу Грезушку. Отец-то ейный того не позволит.

Лекарь кинул быстрый взгляд на стоявшую рядом свейку. Если новости, что они услыхали, верны, то есть у Новгорода надежда. У Ярополка войско хорошее, видел тренировки он его воев в прошлый визит. Эти помочь смогут.

Купив немного мёда для отвода глаз, парочка двинулась дальше, внимательно слушая болтовню зевак. Говорили о разном: кто обсуждал цены на меха, кто про неурожай в дальних землях трепался, а кто о тех разбойниках, что засели на Ловати.

Но про Новгород ничего не было слыхать, Велько уже обернулся, чтобы сказать Астрид, что им пора домой, как вдруг из переулка прямо на них вылетел мальчишка лет восьми, может, девяти, в добротной рубахе с богатой вышивкой по вороту да подолу, и в новеньких сафьяновых сапожках, что сейчас были покрыты грязью.

Светлые длинные пряди падали на лицо, и он то и дело отбрасывал их назад, сверкая серыми глазищами. Бежал он не разбирая дороги, отчего и влетел прямиком в лекаря. Да так и застыл. А за ним уже неслась ватага оборванцев, мальчишек не старше его самого. Те громко кричали, улюлюкали и явно хотели поймать мальчишку.

— Куда бежишь, заяц? — громко выкрикнул один из них. — Думаешь, коли в тереме живёшь, так и уши не оборвём? — мальцы явно были смелыми. За боярского или купеческого сынка им могли всыпать так, что мало точно не покажется.

Не долго думая, Велько сунул мальца себе за спину.

— И чего он вам такого сделал? — новгородец стоял, широко расставив ноги и сунув руки за пояс.

— А тебе чего, дядя? — огрызнулся явный вожак этой стайки, коренастый парень лет десяти с разбитой нижней губой. — Играемся мы, не видно, что ли?

— Играете? — Велько поднял бровь. — Что-то не похоже. Больше на разбой смахивает.

— Да он сам к нам пристал! — вступился другой. — Дразнится, обзывается! А потом бежать!

— Я не дразнился! — мальчишка выглянул из-за спины Велько. — Вы первые начали! Сказали, что я байстрюк и что мать моя срамница бесчестная!

Лекарь вздохнул: дети не менялись, в любом веке за грехи родителей почему-то ответ всегда несли их потомки.

— А ну пошли прочь, пока я гридней не кликнул, — нахмурив брови, пригрозил юным нахалам Велько.

Мальцы переглянулись, кинули взгляд на мальчишку, потом на вожака. Тот сплюнул под ноги и махнул рукой.

— Ладно, дядя. Но ты зря влез. Он всё равно получит ещё у нас! — и удрали, по пути наподдав ни в чём неповинной шавке под зад. Лекарю захотелось взяться за розги да выпороть каждого самолично, чтобы наконец стали добрее. Но потом пришло понимание: жестокостью их не исправить. А на доброту нет времени. Обернувшись к спасённому, присел перед ним на корточки.

— Ну ты как? Не побили тебя хоть?

— Не побили, — буркнул мальчик. — Я быстро бегаю. Они меня не догнали бы, если б не ты.

— Ага, — Велько усмехнулся. — Видал я, как ты носишься. Ты вообще откуда? Один тут, что ли?

— Не один, с дядькой пришёл, а он там, на торгу болтает, ну я и пошёл гулять. А тут эти.

— И где твой дядька?

— Не знаю. Где-то там, — мальчишка махнул рукой в сторону лавок.

— Пойдём, поищем, что ли, — Велько поднялся. — Нечего тебе тут одному шататься, пока точно не поймали да уши не накрутили.

— И куда мы? — подала из-за спины голос свейка.

— Искать его дядьку, не бросать же мальца, — откликнулся лекарь.

Взяв мальчонку за руку, новгородец отправился вдоль рядов.

— А ты не тутошний? — спустя минут пятнадцать спросил тот.

— Не тутошний, — усмехнулся Велько. — А ты как угадал?

— Говор у тебя не нашенский, иначе слова ставишь, — малец оказался на удивление наблюдательным.

— А ты сам чьих будешь?

— У князя Ярополка живу, — мальчишка махнул рукой в сторону холма. — Вон тама.

— У самого князя? — переспросил он. — А ты ему кем будешь-то? — парень догадывался об ответе. Небось или сам князь, или кто из ближних его робу обрюхатил, вот и дразнят от зависти мальчишку, что того хоть и не признали, может, а держат в холе.

Мальчонка уже повернулся, чтобы ответить, как вдруг послышался громкий крик, после которого всё стало на свои места.

— Доброгост! Вот ты где!

По раскисшей земле к ним, спотыкаясь и чуть не падая, спешил немолодой уже мужчина в добротном кафтане.

— Доброгост! — повторил он, подбегая. — Я тебя обыскался! Где ты был?! Ты хоть понимаешь, что…

Он осёкся, наконец заметив Велько и Астрид. Насторожился, положил руку на пояс, где висел нож, и, притянув мальчишку к себе, не очень-то дружелюбно поинтересовался.

— А вы ещё кто такие?

— Дядько Борей, они меня от холопов спасли. Те хотели меня побить, байстрюком называли, — вклинился в разговор Доброгост. — А потом проводить предложили, тебя поискать.

— Спасли, говоришь? — мужчина оглядел их с ног до головы. — И всё же кто вы будете-то?

— Прохожие мы, мимо шли да увидели, что мальца обижают, — раскрывать личность лекарь не спешил.

— Прохожие, говоришь, — Борей усмехнулся.

— Мёд вон покупали, — Велько сунул ему под нос туесок с ароматным жёлтым месивом.

Тот покачал головой, поглядел на мальчишку и принялся того отчитывать.

— Сколько раз тебе сказано не отходить от меня далеко, а ты опять за своё взялся?

— А чего они? Я лишь поиграть с ними в бабки хотел, а они сразу дразниться начали, — насупившись, съябедничал тот.

Лекарь же, подхватив под руку Астрид, уже хотел было уйти, как был остановлен Бореем.

— Куда же вы, пойдёмте, думаю, князь вас захочет увидеть. И может, даже наградить, — правда, сказано-то было таким тоном, что награды совсем не хотелось. Но не бежать же прочь, всё равно отыщут и тогда могут и без князя палок всыпать.

— Ну пойдём, что ли, — согласился Велько, думая о том, что, возможно, князь-то им и поможет. Он же должен помнить, с кем к нему приезжал будущий зять свататься. А уж если он его вспомнит, то отказать не должен будет. Тем более что по слухам свадьба совсем скоро, а значит, и обоз пойдёт в Новгород с приданым невесты. Если, конечно, не ушёл раньше. Но если и так, то может хоть коней даст, чтобы не пешком им идти.

По дороге Борей охотно рассказывал о городе, как только узнал, что прибыли они издалека. Было видно, что мужик город свой любит. И о свадьбе, само собой, болтал. Мол, богатое у их Грезы приданое. Лекарь даже подивился тому, как легко выбалтывает то, что, по его мнению, должно было быть тайной, дядько незаконнорождённого сына Годобрата.

— Ты потом до Медвежаты сходи, у него лучшие украшения в городе, — вещал Борей. — Купи своей жене чего. А то что она у тебя совсем без бусов-то ходит. Али очелье какое красивое. Иль северянки такого не носят? — усмехнулся он, поглядывая на девушку. — А может, у мужа твоего денег нет просто? Так тогда такой красавице другого надо. Ты если что скажи, мы тебе тут путного сыщем.

И вот вроде бы как шутил, но Вельку эти шутки начинали злить. От грубости сдерживал лишь здравый смысл: незачем сейчас на рожон лезть.

— Мне бы меч добрый, вместо побрякушек всяких, — осадила дядьку свейка. — А то мой затупился совсем, не каждый язык длинный укоротить сможет. А висюльки мне без надобности. Это вы, мужики, своими что в штанах кичитесь.

Чем бы закончилась её тирада, лекарь не знал, но они успели добраться до терема, и Борей, кивнув и схватив мальчишку за руку, скрылся за дверью докладывать князю, перед тем что-то шепнув гридням, что стояли на крыльце. Видать, приказал за ними следить.

Велько вздохнул и приготовился ждать. От волнения у него даже пот на лбу выступил: как встретит их Ярополк? Вспомнит ли его?