Дорога без конца

Пролог

.. И каждый раз на век прощайтесь, и каждый раз навек прощайтесь и каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг...

А. Кочетков

Пролог

Я остановился перед выходом в «рукав» телетрапа, который должен был заботливо привести меня в салон самолёта компании Sichuan Airlines. Что-то мешало мне сделать этот шаг, что-то сидящее глубоко во мне и старательно замаскированное деланной улыбкой и наигранными фразами. Не знаю, что, но точно не страх, страха не было. Долю секунды я простоял в нерешительности под укоризненными взглядами сотрудников службы безопасности аэропорта и ждущих своей очереди пассажиров…. This is a final boarding call for........ All remaining passengers please proceed immediately to boarding at gate A-03. Я вздрогнул при звуках этого красивого, но ледяного голоса, повернул немного голову и увидел Марго. Она стояла на том же самом месте, где мы только что попрощались и смотрела на меня, ласково улыбаясь, как умела смотреть только она. К горлу предательски подступил комок, а зрение вдруг утратил резкость, и я почувствовал, что полностью готов заплакать. Я сделал резкое движение, чуть не сбив радушно встречающую всех стюардессу, и быстро шагнул в "рукав". На ходу украдкой взглянул через плечо-Марго стояла на том же месте, продолжая улыбаться, она подняла ладонь на уровень своих глаз, сомкнула все пальцы, кроме указательного и тихо сгибала и разгибала его в прощальном жесте, жесте, которому я научил её много-много лет назад.

Я торопливо прошёл по «рукаву» в салон самолёта, где устраивались на своих местах полторы сотни пассажиров, озабоченные раскладкой багажа, регулировкой сидений и написанием последних перед взлетом сообщений. Я прошёл на свое место, рядом с иллюминатором, в этот раз было принципиально лететь около иллюминатора, и я был рад, что никаких детей не было рядом и никто не будет умолять поменяться креслами. Я закинул рюкзак на полку и уселся поудобнее. В иллюминаторе была видна часть телетрапа и здание аэропорта, которые освещались нежным утренним солнцем. В этом здании осталась половина моих устремлений, мыслей, сердца.... Половина моей жизни. Что ж, этой половине повезло немного больше. Я убеждал себя снова и снова, что все сделал правильно, что другого выхода нет. Я чуть было не сорвался, когда Марго сказала: «До встречи!». Я что-то лепетал, какие-то слова, которые сейчас я уже и не помню, но я все-таки молодец, что не сказал ей, что улетаю навсегда.

Глава 1 Потрясение

"Помни, что жизнь — как езда на велосипеде: если тебе тяжело — значит ты идёшь на подъём!" (У. Баффет).

Глава 1. Потрясение.

Люси стояла в двух шагах от меня, куда она отскочила после моего удара.

В её глазах застыло испуганное удивление человека, который пытается принять случившееся, о котором невозможно было даже подумать. «Ножом!?» – полувопросительно простонала она и стала лихорадочно шарить рукой под пальто, вероятно пытаясь обнаружить потоки крови. Я держал в руке этот самый нож, который, правда, больше всего походил на нож для резки бумаги, лезвие которого было выдвинуто лишь на пару миллиметров. Я плохо понимал, откуда он оказался в моей руке, тем более, что когда Люси начала таскать меня за воротник пальто и хотела бросить меня на снег, в моих руках точно ничего не было. Услужливая память стёрла все эти подробности, с чего собственно начался наш конфликт и как он дошёл до такой стадии, когда слова уже не имеют никакого значения. Я только помню, как вскипела у меня кровь и мне стало все равно, кого и чем бить! Я онемело посмотрел на свою руку, держащую нож, разжал пальцы, медленно, как фильме ужасов, уронил нож на снег и поплелся домой, слыша за спиной вопли детей-свидетелей нашей потасовки. «Он её ножом ударил»-вопили они.

Мама встретила мой приход домой вопросительным взглядом, «Все нормально?»- спросила она, развешивая на сушке постиранные вещи. «Да»- ответил я. Что я еще мог ответить? Обычное течение вечера прервал звонок в дверь. «Кого это принесло?»-спросила она неожиданно ворчливо и пошла открывать. Я уже знал, кто это. «Подойди сюда пожалуйста!»-услышал я из коридора и поплелся шагом приговоренного к казни. В дверях было видно заплаканное лицо Люси и пылающее негодованием лицо ее матери, дородной женщины, весь вид которой говорил о пристрастии к различным порокам. «Это правда?»-тихо спросила мама. «Правда, правда!»-заговорила скороговоркой дородная дама. «Покажи им!»-приказала она дочери. Люси упрямо мотнула головой и пробурчала что-то похожее на: «При нем не буду». Я был изгнан из коридора и некоторое время почти безразлично слышал несколько перебивающих друг друга голосов: напористый и взволнованный голос дородной дамы, всхлипывающий голос Люси и расстроенный, но удивительно спокойный голос моей мамы. Это все продолжалось некоторое время, за которое я уже мысленно попрощался с родным домом и познакомился с учреждением для несовершеннолетних, совершивших тяжкий проступок. Неожиданно разговоры смолкли и в наступившей тишине я услышал, как ядовито щелкнул запирающийся замок. Мама вошла в комнату, устало посмотрела на меня, и в ее взгляде я не увидел ни осуждения, ни злости, ни желания наказать меня, только сожаление и спокойное смирение. «Я не думала, что от тебя можно ожидать такого»- сказала она и вышла.

Я так и не узнал никогда, что она говорила там, в коридоре, какие нашла слова и как они повлияли на ее непростых собеседников. Эту тему больше никто никогда не поднимал. Никто не вызывал полицию, не собирал показания, не выносил приговор. Пару недель я сидел дома и смотрел в окно на играющих детей, в том числе и на Люси, которые беззаботно носились по двору или играли где-то в укромном уголке. Сначала мне казалось, что все они обсуждают случившееся, а любой их жест я трактовал, как указывающий на мое окно, но скоро все это стало забываться.

Все это забылось на уровне разума, но на каком-то другом уровне, который незримо присутствует в каждом из нас, это происшествие отпечаталось на всю оставшуюся жизнь. Я не знаю, каким образом все это во мне переработалось, почему получилось так, как получилось, но я знаю точно одно: это происшествие через много лет спасло меня и моего ребенка.