Дорога 280

Глава 1. Хороший выживший=живой выживший

Холодный сквозняк тянул из щели под подоконником, перемешивая запах старой пыли с тонкой гарью. За пять месяцев этот запах стал привычным, как и вечный полумрак в квартире на третьем этаже.

MNM сидел на корточках перед разложенным на полу куском брезента. Вся их добыча за прошлую неделю помещалась на этом небольшом куске ткани: три банки тушенки с полусодранными этикетками, полтора литра мутной питьевой воды в пластиковой бутылке, пачка размокших спичек и два рабочих аккумулятора от бесперебойника.

Он молча пересчитывал предметы, сверяя их с цифрами в своей голове. Логика подсказывала простые вещи. Если урезать суточный рацион еще на сотню калорий, этого хватит ровно на четыре дня. Если не резать, то на три. Эмоций по этому поводу он не испытывал. Была только чистая математика выживания.

«Воду надо перефильтровать через марлю еще раз», произнес MNM, не поднимая головы. Его голос звучал ровно, без единой нотки усталости или раздражения. «Там осадок. Если кто-то из нас подхватит расстройство желудка, мы потеряем слишком много жидкости».

DJS стоял у зашторенного окна, осторожно отодвинув край плотной ткани пальцем. Ему было двадцать, как и MNM, но сидеть на месте он не умел. Каждое движение DJS выдавало внутреннее напряжение, которое он пытался скрыть за постоянной активностью.

«Внизу снова пусто», тихо сказал DJS, всматриваясь в серый двор. «Даже странно. Вчера в это время двое проскочили мимо гаражей».

«Они вернутся», отозвался MNM, аккуратно укладывая аккумуляторы в рюкзак. «Или придут другие. Это не имеет значения. Главное, что они не знают, что мы здесь».

DJS вздохнул и отошел от окна, прислонившись спиной к ободранной стене. В отличие от своего спутника, он не мог воспринимать происходящее как сухую задачу. Каждый пустой дом во дворе, каждая брошенная машина напоминали ему о людях, которые раньше здесь жили.

«Знаешь, я сегодня думал о дяде Коле из шестнадцатой квартиры», проговорил DJS. «Он ведь оставался в подвале, когда всё началось. Вдруг он всё еще там?»

MNM даже не сделал паузы.

«Его там нет. Если бы он был жив, мы бы слышали шумы. Если он мертв или изменился, идти туда бессмысленно. Мы потратим силы и рискнем привлечь внимание. Выгоды в этом поиске ноль».

DJS качнул головой, но спорить не стал. За эти пять месяцев он привык к железобетонной логике MNM. Они были абсолютно разными, почти несовместимыми людьми, но именно эта разница держивала их на плаву. Когда у DJS сдавали нервы или когда нужно было отвлечь внимание выживших или пойти на разговор с чужаками, его эмпатия и умение заговорить зубы спасали ситуативную обстановку. А когда требовалось принять хладнокровное решение и без колебаний уйти из опасного места, рулил MNM.

«Ты слишком сухой, чувак», тихо усмехнулся DJS, хотя в его голосе не было обиды. «Иногда кажется, что ты вообще ничего не чувствуешь».

«Я чувствую холод», спокойно ответил MNM, застегивая клапан рюкзака. «И вижу, что у нас заканчиваются ресурсы. Займись фильтром, пока не стемнело».

DJS подошел к старой тумбочке, на которой лежал небольшой кассетный плеер с потрескавшимся пластиковым корпусом и пара банок с крупой. Рядом с плеером лежала наклейка с ярко-зелеными буквами DJS, уже наполовину облезшая от времени.

«Интересно, если мы отсюда уйдем, кто-нибудь вообще вспомнит, как нас звали раньше?» проговорил DJS, вертя в руках плеер без батареек. «Раньше же у всех были нормальные имена. Фамилии, отчества».

MNM закончил укладывать рюкзак и выпрямился.

«Прежние имена бессмысленны», ответил он ровно. «Они принадлежали людям, которые жили в другом мире и рассчитывали на совсем другое будущее. Сейчас это лишняя информация. Короткие обозначения удобнее для радиоэфира и не несут эмоциональной нагрузки».

«Ну да, ты как обычно прагматик до мозга костей», хмыкнул DJS. «Взял три первые буквы своего ФИО, спрессовал в MNM и доволен. Никакой фантазии, просто сухой код».

«Это не код, а оптимизация», возразил MNM. «Три буквы легко произнести, сложно перепутать в помехах, и они не вызывают ненужных воспоминаний. А вот твой DJS звучит слишком шумно для человека, который пытается не привлекать внимания».

DJS улыбнулся, и в этой улыбке на секунду проскочила та самая прежняя энергия, которую он всеми силами пытался сохранить.

«Зато это мой старый геймерский ник», сказал он, аккуратно убирая плеер в карман куртки. «Под этим ником меня знали в сети, под ним я крутил треки на школьных дискотеках. Это напоминает мне, что я все еще человек, а не просто биологический объект, который пытается дотянуть до завтрашнего утра. И вообще, сейчас почти все так делают. Тот же доктор TYU по радио, да и другие выжившие. Стереть прошлое, чтобы не сойти с ума от тоски по нему».

MNM ничего на это не ответил. Он не видел смысла спорить о психологических защитах, пока у них оставалось критически мало ресурсов.

Он подошел к подоконнику и посмотрел на небольшую деревянную рамку, лежавшую лицевой стороной вниз. Единственная личная вещь, которую MNM не выбросил за эти пять месяцев. Он не поднимал её и не переворачивал, но сам факт того, что эта рамка всё ещё лежала здесь, в этой пустой квартире в Седрово, говорил о многом. Здесь был их дом. Здесь прошли их двадцать лет, из которых последние пять месяцев превратились в затяжной кошмар.

«Мы засиделись в Седрово», тихо произнес MNM, переводя взгляд на пустую улицу за окном. «Город выедает сам себя. Ресурсов вокруг почти не осталось. Каждая следующая вылазка за едой будет опаснее предыдущей».

«Но куда идти?» DJS поправил куртку и серьезно посмотрел на друга. «Вокруг одна и та же неизвестность. Здесь мы хотя бы знаем каждый переулок и каждый подвал».

«Знать подвал бесполезно, если в нем нет еды», отрезал MNM. «Нам нужна цель. Если её не появится в ближайшие дни, нам придется рисковать и уходить вслепую».

MNM подошел к небольшому радиоприемнику, стоящему на подоконнике. Это устройство было их единственным окном во внешний мир. Каждые несколько дней в один и тот же час приемник ловил одну и ту же частоту, пробивающуюся сквозь треск статики.

DJS тоже подошел ближе, прислонившись к стене.

Шорох помех сменился чистым, чуть глуховатым голосом. Доктор TYU выходил в эфир регулярно. За последние месяцы выжившие привыкли к его ровным, почти академическим лекциям об инфекции, правилах поведения и наблюдениях за прыгунами. Его голос стал для многих чем-то вроде фонового шума, напоминанием, что где-то там еще теплится разумная жизнь.

Но сегодня тон передачи изменился. В нем больше не было привычной отстраненности, появился сухой, чеканный расчет.

«Внимание всем, кто все еще находится на приеме», произнес голос из динамика. «Это доктор TYU. Мои наблюдения за поведением прыгунов и динамикой заражения завершены. Настало время для следующей фазы».

MNM чуть наклонился к приемнику, регулируя колесико настройки. DJS выпрямился, его расслабленность мгновенно испарилась.

«Находящиеся на материке территории больше не подлежат восстановлению», продолжал TYU. «Единственной безопасной точкой с достаточным изоляционным ресурсом является Аляска. В Москве формируется эвакуационный состав. Специальный поезд, подготовленный для дальнего перехода».

Приемник снова тихо зашипел, но голос доктора пробивался сквозь помехи идеально четко.

«А теперь главное», чеканил TYU. «Вместимость состава строго ограничена. Ровно три тысячи человек. Ни одним больше. Я не собираюсь спасать всех подряд. Мне не нужны слабые и неспособные адаптироваться. Дорога до Москвы станет естественным фильтром. В городе вас ждут тысячи прыгунов, разрушенная инфраструктура и другие группы выживших. Считайте это главным экспериментом вашей жизни. Задача у всех одна: выжить и добраться до перрона. Кто успеет, тот получит билет на поезд. Кто опоздает, останется здесь навсегда».

Сигнал резко оборвался. В комнате снова повис лишь треск пустой частоты.

DJS ошеломленно посмотрел на динамик, а затем на MNM.

«Три тысячи мест...» тихо проговорил DJS. «Он просто стравливает людей между собой. Ты понимаешь, что сейчас произойдет? Все, кто слышал этот эфир, рванут к Москве. На дорогах начнется бойня».

«Он прагматик», спокойно произнес MNM, выключая радио, чтобы сэкономить заряд батарейки. «Он не пытается выглядеть добрым. Он дает конкретные условия. Поезд в Москве, количество мест ограничено. Это лучший шанс из всех, что у нас были за последние пять месяцев».

«Ты реально веришь этому психу?» спросил DJS, сделав шаг к другу. «Он прямо сказал, что устроил из нас подопытных крыс!»

«Не имеет значения, кем он нас считает», отрезал MNM, убирая приемник в рюкзак. «Имеет значение только то, что поезд реален. Оставаться в Седрово означает медленно умереть от голода или зубов прыгунов. Мы собираем вещи и выходим. Прямо сейчас».

Сборы были короткими. Эфир TYU не оставлял времени на долгие раздумья. Каждая минута промедления здесь отдавала преимущество кому-то другому.

MNM действовал с холодной системностью. Он высыпал из рюкзака все лишнее, оставляя только самое ценное: патроны, фонарь, три свежие батарейки, нож и аккумуляторы. Вес должен быть минимальным, объем — максимальным.

DJS тем временем суетился на узкой кухне. В груди всё еще горело чувство тревоги после слов доктора о трех тысячах мест. Чтобы хоть как-то заглушить эту нервозность, он решил заварить остатки крупы и кипятнуть воду в дорогу. Разводить огонь или пользоваться горелками на открытой трассе означало с потрохами сдать себя прыгунам или бандам, о которых предупреждал TYU.

На деревянной тумбе стояла старая советская двухконфорочная плитка. Изъеденный ржавчиной железный корпус, засаленные ручки, которые не меняли, наверное, с восьмидесятых годов. От нее к небольшему красному балкону шел гибкий шланг, проложенный через отверстие в стене. Газ в баллоне был старым, стоял без дела все пять месяцев, а вентиль давно проржавел.

«Не возись долго», сказал MNM из комнаты, не поднимая головы от рюкзака. «Берем сухой паек и уходим. Горячая еда — это роскошь».

«Нам нужна вода в дорогу», отозвался DJS, чиркнув размокшей спичкой. «Если пойдем на сухом пайке, печень отвалится через два дня».

Первая спичка погасла, так и не загоревшись. DJS ругнулся под нос и достал вторую.

Он повернул заклинивший пластиковый вентиль конфорки. Плитка отозвалась сухим, металлическим скрежетом. Из горелки вырвался сиплый шипящий звук. Газ пошел неравномерно, рывками. В воздухе мгновенно закружился тяжелый, въедливый запах одоранта.

DJS поднес огонек к горелке.

Вместо ровного синего пламени раздался резкий, оглушительный хлопок. Накопившаяся в трубе и старом шланге газовая смесь детонировала.

Волна пламени вырвалась не только вверх, но и вбок, прямо из треснувшего от давления шланга у самой стены. Огонь сухим языком лизнул старые, отслаивающиеся обои и тонкую фанерную перегородку, которой предыдущие хозяева зашили кухонный угол.

«Черт!» крикнул DJS, отшатнувшись и едва успев закрыть лицо рукой.

Вспышка была мгновенной. Сухое дерево, не видевшее тепла и нормальной влажности полгода, вспыхнуло как сухой порох. Пламя с треском поползло по обоям к потолку, заглатывая висевшие на гвозде сухие тряпки и картонные коробки.

MNM вбежал на кухню через секунду. В его руках уже был плотный брезент.

«Перекрывай баллон!» рябнул MNM, швыряя брезент на очаг.

DJS рванулся к баллону, но вентиль намертво заклинило от высокой температуры и ржавчины. Из треснувшего шланга продолжал со свистом вырываться горящий газ, превращая угол кухни в настоящий факел. Брезент, вместо того чтобы сбить пламя, сам начал обугливаться и дымить.

Через выбитое хлопком окно во двор вырвался густой столб черного дыма. Под потолком кухни скопился плотный, едкий гарный угар, от которого сразу заслезились глаза.

«Не перекрыть!» выкашлял DJS, закрывая локтем дыхательные пути. «Его заклинило!»

«Бросай!» отрезал MNM, хватая его за плечо и дергая назад в комнату. «Уходим! Быстро!»

Но было поздно надеяться на тихий уход. Через несколько секунд из кухни раздался второй хлопок, послышался звон вылетающих стекол на балконной раме, и едкий дым хлынул в коридор.

А еще через мгновение с улицы, со стороны гаражей и соседних пятиэтажек, донесся первый низкий, нечеловеческий гул. Это был звук, который они научились узнавать за пять месяцев лучше любого другого.

Прыгуны услышали взрыв. И они уже двигались к дому.

Дым затягивал коридор плотной серой пеленой. Огонь уже жрал дверную раму кухни, выплескивая в проход языки пламени и сухой треск горящего дерева.

DJS закашлялся, закрывая нос рукавом куртки, и на ощупь схватил свой рюкзак со стола. MNM уже стоял у входной двери. На его лице не было паники. Он просто вслушивался в звуки, долетавшие с лестничной клетки.

Этот дом в Седрово не был их постоянным убежищем. За пять месяцев они привыкли кочевать из района в район, меняя точки, когда в очередном здании заканчивались ресурсы. И они были здесь не одни. На верхних этажах кочевала еще парочка таких же выживших, с которыми они пересекались на днях. Тертые, бывалые пацаны, которые умели молча слушать эфиры, бесшумно ходить по подвалам и давно научились отвечать за себя сами.

Снизу, с нижних этажей, доносились глухие удары. Пожар и взрыв газа подняли весь подъезд.

Но вместе с человеческим шумом в подъезде нарастал другой звук. Быстрый, дробный стук ног по бетонным ступеням. Звук, похожий на падение тяжелых предметов, которые скатываются по лестнице с нечеловеческой скоростью.

Прыгуны ворвались в подъезд через выбитую дверь первого этажа.

MNM приоткрыл их дверь буквально на пару сантиметров. В щель ударил запах гари. Через пролет ниже мелькнула тень. Она двигалась не так, как бегает человек. Бывшее тело мужчины, искаженное страшным рефлексом, неслось почти на четырех конечностях, цепляясь пальцами за перила и стены. В нем не осталось ни взгляда, ни речи, только дикая, локомотивная скорость и слепой инстинкт броска на любой шум.

Вверху хлокнула тяжелая металлическая дверь. Соседи с пятого этажа сработали мгновенно. Слышно было, как они четко и без лишней суеты уходят через верхний технический люк на крышу.

«Наверху пацаны уходят через крышу», тихо сказал MNM, закрывая дверь обратно. «Сработали по красоте. Они этот маршрут еще на прошлой неделе готовили».

DJS подскочил к нему, переводя дыхание от едкого дыма.

«А нам куда?» спросил DJS. «Снизу прыгуны, наверх сунемся — люк за собой они уже заблокировали, чтобы твари не поднялись».

«Нам вниз не надо и на крышу тоже», спокойно ответил MNM. «Логика простая. Прыгуны сбегаются на шум и огонь с первого этажа. Они перекрыли основной выход. Но из-за пожара в нашей квартире дым валит в окно во двор. Они лезут туда, где громче. У нас есть пожарный пролет через смежный балкон на заднюю сторону дома. Там сейчас пусто».

DJS посмотрел на коридор, который быстро затягивало черными клубами. Неприятный осадок от того, что район приходится бросать вот так, впопыхах и через пожар, все равно оставался. Но здесь не было слабаков или беспомощных людей, которых они бросили на произвол судьбы. Каждый в этом доме выживал сам и знал цену любой ошибке.

«Обидно, конечно, что так бездарно квартиру спалили», проворчал DJS, поправляя лямку рюкзака.

«Главное, что сами целы и рюкзаки при нас», отрезал MNM. «Ловить здесь больше нечего. Пошли».

MNM рванул к балконной двери, выбил носком ботинка нижнюю деревянную панель и первым вылез на пожарную лестницу с обратной стороны здания. DJS перешагнул через обломки и последовал за ним.

Спустя пятнадцать минут они стояли на холме за гаражным кооперативом, на самой окраине Седрово.

Оба тяжело дышали. На лицах залегла черная копоть, куртки пропахли гаром и старым дымом. Руки DJS все еще немного поддрагивали, пока он пытался осознать, как быстро рухнула их относительная стабильность.

За их спинами над посёлком поднимался тяжелый, темный столб дыма. Пожар перекинулся с их третьего этажа на верхние ярусы и кровлю. С расстояния в несколько сотен метров Седрово казалось окончательно мертвым.

Они видели, как далеко в стороне, по крышам соседних гаражей, уходили две темные фигуры. Соседи сверху тоже успешно выбрались. Качественные выживальщики всегда находят свой путь.

«Все», тихо произнес DJS, не сводя глаз с горящего здания. «Больше никаких кочевок по Седрово».

MNM стоял рядом. Он поправил лямки тяжело давящего на плечи рюкзака и проверил застежки.

«Седрово себя исчерпало», сказал MNM. «Мы застряли бы здесь еще на месяц и в итоге просто умерли бы от голода. А так у нас появился реальный повод сделать то, что нужно было сделать давно».

Он развернулся спиной к горящему посёлку и посмотрел вперед. Перед ними уходила в серую осеннюю дымку узкая двухполосная асфальтовая дорога, заросшая по обочинам пожелтевшим бурьяном. На ней стояли брошенные, ржавеющие остовы машин с выбитыми стеклами.

На разбитом дорожном указателе с трудом читалась надпись и цифры.

Двести восемьдесят километров.

«Каков дальше план?» спросил DJS, вставая рядом с другом и окончательно отворачиваясь от дыма.

«Идти тихо. Экономить воду. Направляться к Москве», ответил MNM. «Перед нами есть двести восемьдесят километров, чтобы успеть на этот поезд до того, как его штурмом возьмут остальные трехтысячников».

Он сделал первый шаг по растрескавшемуся асфальту. DJS поправил куртку и пошел следом.