Домой - в страну мертвых

Глава 1. Капитан пятого отряда

По небольшой сейретейской улочке шли двое: третий офицер одиннадцатого отряда и лейтенант шестого. Они говорили на самую популярную сегодня в Готей-13 тему, а именно о смене лейтенанта второго отряда. Кадровых перестановок среди старших офицеров не было уже семь лет.

Время мирное. Ничего затрагивающего всё Общество Душ не происходило аж со времён победы над Айзеном в Конохе. Да и из событий поменьше был лишь инцидент в котором погиб Кучики Бьякуя. Из-за такого информационного штиля любые новости немедленно разлетались по Сейретею, обрастая подробностями, домыслами, да и просто сплетнями. Смерть Омаэда здесь была исключительной лишь наличием единого мнения у солдат и офицеров Готей-13, сводящемуся к простому заключению - “как жил, так и умер”.

Теперь лейтенантский шеврон с анемоном достался Учиха Саске. Последние несколько лет он и выполнял почти все лейтенантские обязанности, и на отсутствие боевых навыков не жаловался, но с другой стороны он спал с капитаном, поэтому без пересудов не обошлось. Секретом отношения лидера отряда тайных операций с третьим офицером не были ни для кого.

Сам Саске плевал на все это с Башни Раскаяния. Скабрезные замечания о своей персоне, младшему из братьев Учиха приходилось слушать большую часть жизни. Считать их причиной для сомнений в своём профессионализме было чем-то на грани абсурда. С этой позиции и ожидание смерти или отставки предшественника, он не считал чем-то особенным или неприемлемым.

Главное подчиненные знали, кто стал их новым руководителем, и связь с капитаном воспринимали нейтрально. Отчего оно так Саске рассуждать не собирался, его самого устраивала логика в стиле: “Мало ли, что может произойти в таком закрытом и специфическом обществе как отряд специального назначения”. Для немногочисленных приятелей и коллег с кем приходилось поддерживать отношения он утрудился придумать несколько достаточно колких и ехидных ответов, чтобы отбить желание совать нос куда не просят. Лишний раз напоминая сколь обманчива привлекательная внешность и какая он сволочь, особенно когда не скрывает очевидного.

Иккаку и Юмичика готовились к обещанной Мацумото пирушке. Праздников в ближайшее время не предвиделось: летние фестивали были ещё далеко, а весенние ханами уже закончились. Кутить же всегда интересней, когда есть повод. Осталось только уговорить виновника торжества их посетить. А не то будет как на празднованиях дней рождения многих капитанов: все празднуют, виновника нет. Только подарки в кабинете на этот раз оставлять не нужно.

Дойдя до территории одиннадцатого отряда и расположившись на одной из террас, шинигами начали говорить о делах вообще. Последние две недели выдались напряженными: конец месяца вечный аврал. Будучи лейтенантом, Юмичика вкушал весь набор проблем. Иккаку, хоть он выполнял в своем отряде, те же функции, было легче. У Мадараме в голове звенело только от идиотов-подчиненных, Зараки с бумажками сильно не заморачивался. Аясегаве везло меньше: помимо подчиненных, у него была бумажная волокита, по поводу которой капитан выносила мозг. Во всем же этой женщине нужно совершенство! Хорошо хоть до почерка не докапывается.

Хотя Кучики тоже можно понять. Трудно жить в постоянном напряжении, и перфекционизм на службе не худший результат при всех обстоятельствах, которых много без скидок на “для молодой женщины”. Клан Кучики - это ни разу не шутки, а противостоять ему и держать под каблуком одновременно - сомнительное удовольствие. Родственнички мужа с завидным упорством требовали похорон исчезнувшего лидера, на которые Сакура не соглашалась, отстаивая его статус “без вести пропавшего”. Из-за чего её пытались обвинить в сумасшествии и спихнуть с завоеванных позиций. Характер, никогда не бывший сахарным, окончательно испортился, но она держалась. Плюсом шел маленький ребенок, делающий жизнь ощутимо веселее и насыщеннее, но и напряженнее. Вот капитан и хотела добиться стабильности хоть где-то, заставляя отряд работать. В строгости с госпожой Кучики мало кто мог потягаться.

Никогда прежде не контактировавший с ней в рабочем порядке так близко Юмичика немало удивился. Сначала решил, что это следствие потери мужа, но его быстро просветили об отсутствии новшеств. Раньше было примерно так же, только выглядело менее авторитарно из-за большей жизнерадостности Сакуры.

За семь лет службы, Аясегава, ко всему привык. Теперь его отношениям с начальством можно было только позавидовать. Капитан и лейтенант достигли полного взаимопонимания. Пусть вначале их продолжительная дружба дала трещину, но несколько месяцев спустя все пришло в норму.

Пока Иккаку и Юмичика отдыхали от трудов праведных, в семейный особняк спешил Учиха Саске. Ему полагалось несколько дней отпуска до вступления в новую должность. В положенном месяце из-за незначительности повышения и отношений с капитаном ему было отказано. После чопорной церемонии назначения, Итачи потребовал присутствия на семейном торжестве.

На праздник Саске прибыл последним. Сакура с матерью заканчивали сервировку стола. Мелкий Тетсуя действовал на нервы Итачи. К счастью ребенка, любимый дядя был не против и с удовольствием с ним общался, только вести и обучать какому-нибудь новому боевому приему отказывался. Наследник клана Кучики бредил будущим шинигами. Со всей запальчивостью и энергией на какие был способен, он стремился изучить необходимые искусства.

Неделю назад почти без посторонней помощи мальчишка начал освоение шунпо. Сакура потащила сына на полевое дежурство с одиннадцатым отрядом и там случилась катастрофа по имени Ячиру. Дети играли в догонялки, но в какой-то момент лейтенанту надоело,и она по привычке начала прибегать к мгновенной поступи. Тут Тетсуя от неё и научился. Потребовалось лишь объяснить теоретическую основу, используемую в практике, и он освоился с навыком данным ему при рождении. С тех пор эта парочка начала носиться уже по всему Сейретею, и дружно ждать следующей возможности вырваться за город, где не будет норовящих всё испортить взрослых с их правилами и запретами.

Сакура старалась заниматься воспитанием сына со всей серьёзностью, но сын был далёк от звания идеального ребёнка. Тетсуя был не против слушаться мать, правильности в его натуре хватало, но непоседливость характера обычно перевешивала. В итоге они соревновались в упрямстве.

Саске обратил внимание на отстраненность и задумчивость старшего брата. Такого поведения за Итачи он не припомнил давно. Обычно вне службы он был достаточно расслаблен и спокоен, а возиться с Тетсуей любил всей душой. Подозрения младшего из братьев подтвердились, когда к концу праздника старший потянул его в сторону своего рабочего кабинета. И если сомнения в серьёзности происходящего оставались, после установки звукоизоляционного барьера, они исчезли.

Сев за стол, Итачи начал нервно стучать пальцами по столешнице, подбирая слова. Подвинув бумаги, Саске присел на край и вопросительно посмотрел на брата. Наконец, тот собрался с мыслями и начал говорить.

- Ты ведь знаешь, что после победы над Айзеном одиннадцать лет назад, капитан Куроцучи озадачился вопросом вторжений?

- Да, ты сам мне рассказывал.

Итачи удовлетворенно кивнул и продолжил.

- Ему удалось добиться успеха. Помимо проблематичности прохождения сквозь грань миров, есть ещё и сигнализация. Любое вторжение в измерение не может остаться незамеченным, но сейчас главное не это.

Итачи снова задумался, а Саске начал смотреть на него ещё более вопрошающе.

- В ближайшее время нас ждут большие неприятности. Противник набрался сил и уже в состоянии преодолеть заслон. Скоро они покажутся.

- О чем ты, Итачи? - нахмурился Саске.

Он не любил, когда брат говорил загадками. Ещё меньше ему нравились обещания скорых и неизбежных неприятностей.

- О том, что началось семь лет назад и скоро продолжится.

- Это как-то связано со смертью Кучики Бьякуи? - догадался младший.

Семь лет назад было только одно запоминающееся событие, если Итачи не о нем, то совсем непонятно к чему идет разговор.

- Начнем с того, что Бьякуя жив.

Фыркнув, Саске прервал брата.

- Я знаю, что ты поддерживаешь Сакуру, и он был твоим другом, но Кучики Бьякуя давно мертв. Хватит нести бред!

- Если бы он был мертв, я бы так и сказал. Бьякуя жив, но находится в недоступном нам мире. И пока хватит об этом, я позвал тебя не с целью спорить. Ты прав - начало было положено теми событиями.

Пусть в этом не было необходимости, Итачи напомнил младшему брату о событиях семилетней давности. Неизвестные пытались похитить полугодовалого Кучики Тетсую, первыми о нападении узнали родители мальчика и немедленно отправились спасать сына. Ребенок не пострадал, но спасая его и жену, капитан попал в западню. Унеся с собой всех врагов, он погиб провалившись сквозь землю. Как такое могло произойти так и остались загадкой, Сакура не смогла объяснить внятно, сколько не пыталась получалось лишь, что посреди поля боя возникло возмущение пространства, не похожее на знакомое обителям Общества Душ, затянувшее в себя всё находившееся поблизости, анализировавший позже место схватки капитан Куроцучи был вынужден развести руками. Прибывшие на помощь Итачи и Йоруичи успели увидеть только, как земля снова соединилась.

Сакура билась в истерике. Она рыдала, кричала, пихалась, когда её насильно уносили в безопасное место. После на три дня заперлась у себя в комнате, запечатав её барьерами кидо со всех сторон. В Сейретеи прогремели военные похороны, на которых из командного состава не хватало её и Итачи.

На четвертый день в поместье Кучики заглянули два капитана: пятого и четвертого отрядов. Покой вдовы был нарушен. Унохана уверенно выбила дверь и о чём-то потом пятнадцать минут говорила со своей ученицей и бывшей подчиненной. Из-за стены были слышны только всхлипы последней. В это время Итачи держал желающую вмешаться Рукию и не позволял Абараи и Куросаки организовать спасательную миссию, призванную сохранить траур, спрятавшейся от окружающего мира подруги.

Появившаяся перед гостями Сакура мало походила на себя привычную: бледная, похудевшая, с красными и без шарингана глазами, и всё же в полной боевой амуниции и настроенная более чем решительно. В тот же день она сдала экзамен на звание капитана и помешала клану Кучики похоронить Бьякую. Вместо статуса умершего ему был присвоен статус пропавшего без вести. Не без помощи бывшая куноичи добилась этого на всех уровнях формальности, и теперь искренне верила в возвращение мужа домой.

Саске слушал прогнозы и предостережения Итачи не без недоверия. Скажи ему нечто подобное кто-то другой, сразу бы сообщил - бред. Но брат часто предсказывал самые невероятные события, и предотвращал катастрофы. Поэтому примерно через час младший Учиха ушел к себе озадаченный.

Проводив его, Итачи устало откинулся на спинку стула. После памятного боя с Айзеном у его занпакто начали развиваться новые, неожиданные способности. Меч всегда был уникальным, но в последние время начал выходить за все разумные пределы.

В момент знакомства со своим занпакто, Итачи обнаружил в своём внутреннем мире целых три специфичных личности, плохо ладящих друг с другом. Из-за этого капитана пятого отряда можно было считать обладателем аж трёх зампакто.

Первую ипостась Кагеками звали Аметерасу. Она была красивой женщиной, облаченной в дороге кимоно, которое пикантно приспускала с плеч. Пухлые губы она окрашивала в красный и подводила черным бордовые глаза, длинные цвета вороного крыла волосы, она всегда собирала в сложные причёски. Внешне её сила проявлялась в виде черного пламени.

Вторую ипостась звали Цукуёми. Выглядел он как молодой юноша в классической одежде шиноби. Выделялись только ярко-красные глаза. Он был мастером иллюзий. И именно его способности развивались с невероятной скоростью. Иллюзии, создаваемые зампакто, в разы превосходили те, на которые был способен шаринган. Сломать чью-то психику, застав испытывать конкретную эмоцию усиленную во много раз, было легко и занимало всего пару секунд. Погрузить в прошлое и свести с ума тоже не составляло трудностей. Были миражи для каждого органа чувств в отдельности и для нескольких сразу. К тому же экспериментатор Цукуёми регулярно выдавал новые идеи. И они нередко поражали. Из трио, составляющего зампакто, проще всего было общаться именно с ним.

Третья ипостась – Сусанно-о носил меч и доспехи самурая. Длинные каштановые волосы убирал в хвост на макушке так, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Суровое, мужественное лицо. Твердый характер. Этот Сусанно-о, в отличие от известной техники мангьекошарингана, не создавал духовную броню, ну или пока не научил этому Итачи. Энергетические заслоны и дальнодействующие атаки того же типа были его основными техниками. Но его возможности были изучены плохо и применялись реже двух других. Такой вот козырь в рукаве. На это Сусанно-о немало обижался. Как же так: он - благородный воин, а его способности почти не используют! До того, как за воспитание Итачи взялся Кучики Бьякуя, он с хозяином и говорить не хотел. Мотивировали его схватки с Сенбонзакурой и его хозяином. От этой пары, он приходил в восторг и испытывал подобающее самураю желание преклоняться перед хозяином и служить ему до последней капли крови.

Проживали сущности в разных, в чем-то похожих, уголках внутреннего мира Итачи и меж собой предпочитали не контактировать. Поэтому достижение банкая было очень непростой задачей: для его создания эти трое должны были объединиться. Вечные внутренние конфликты немало надоедали, но они стали такими родными, что понемногу капитан Учиха перестал представлять себя без них.

После битвы с Айзеном Цукуёми научился заглядывать в другие миры. Смотреть, слушать, изучать. Именно это помогло Итачи найти Бьякую после его исчезновения. Иначе никогда бы не поверил полубезумным вскрикам сестры. Только ей для её же блага, он не спешил об этом говорить. Знай, Сакура правду изводила бы себя ещё сильнее. Хотя и так мучается немало, подозревая за собой приписываемое кланом безумие. Не просто же так начала открывать в последние годы у своего занпакто, Ханахиме, одну за другой иллюзорные способности. И это ещё не говоря о банкае… Далёкий от совершенства, он становился все пригоднее для битв. Жуткий в своей сути и грозный для большинства возможных противников.

Учитывая, что ей, как самому юному и неопытному капитану, доставалось множество тяжелых и опасных миссий, её успехи радовали. К тому же, Сакура и сама лезла в самую гущу событий, скорее всего, надеясь узнать о Бьякуе хоть немного побольше.

Три недели назад Цукуёми преподнес неожиданный сюрприз и начал показывать варианты будущего. Без желания на то хозяина. Грядущее не радовало. Неизбежно к Обществу Душ приближалась война. Враг был малознаком и неожидан. Поэтому Итачи и предупредил сегодня Саске. Попросил быть внимательнее и пока молчать. Далеко не всей доступной информацией немедленно следует делиться. Скоро всё само встанет на свои места, и откроется во всей своей ужасной полноте и красоте. Пока же они попробуют смягчить грядущее и подготовиться к нему, насколько это возможно.

Глава 2. Провидица

Дорога была выматывающей, теперь оставалось надеяться, что путь был проделан не напрасно. О живущей здесь женщине, ходили разные слухи. Половина, наверняка, лживы, но крупицы истины тоже должны быть. Её называли Провидицей. Считалось, что она может видеть сокрытое, не хуже владык эльфов.

Бьякуя уверенно подошел к крыльцу небольшой покосившейся избы, когда дверь отворилась, и на пороге появилась она. Вопреки ожиданиям, Провидица оказалась молодой женщиной. Её рыжие, мелко вьющиеся волосы, почти до колен длиной висели, как придется, частично скрывая её грубую одежду и изуродованное лицо.

У Провидицы не было глаз: судя по шраму, их выжгли раскаленным железом, а потом, для верности, сшили кожу. Но это обстоятельство не смутило Кучики Бьякую: за последние двадцать семь лет он насмотрелся столько всего, что осталось мало вещей способных его удивить. Если она сможет ему помочь, то внешний вид не имеет значения. Не успел гость поздороваться, как хозяйка дома обратилась к нему:

- Ты ищешь дорогу. Дорогу к женщине, похожей на вишню, но опасной, как сама смерть.

За спиной Бьякуи зашептались его спутники. О своём командире они многое знали, слышали и могли предположить. Стремление обладать некой женщиной, как главная жизненная цель в их понимании граничило с абсурдом, когда дело касалось его. Они ждали, когда лидер обвинит Провидицу во лжи, но вместо этого он сказал другое:

- Ты права. Можешь ли ты мне помочь?

- Мне дано видеть прошлое, настоящее и грядущее, но не жди от нашей встречи много. Я могу помочь тебе заглянуть в место, куда тянется твое сердце, но решения принимать тебе.

Слепая женщина протянула вперед руку, приглашая зайти дом. Заинтересованный её предложением, Бьякуя пошел за ней. Его спутники хотели последовать за лидером, но Провидица их в свою обитель не пустила. Стоило двери закрыться, женщина снова заговорила.

- Ты не из этого мира, Кучики Бьякуя, но с собой ты несешь надежду для всех нас. Надвигается великая битва, каких ещё не видывал свет…

- Ещё скажи, что я был избран спасти вас, - Бьякуя не любил перебивать людей, но речь Провидицы стала уж слишком пафосной. За годы обитания в этом мире, он привык к его законам и условностям, но быть мессией не собирался - что-что, а это уже точно не к нему.

- Нет, проклятие, властвующее над этими землями, разрушишь не ты, - возразила женщина. – Но спаситель придет не без твоей помощи, - заверила она.

- Ты хотела мне что-то показать, - решил оставить скользкую тему Бьякуя.

- Тебе дано видеть грядущее, но ты ещё не научился заглядывать вдаль, - она вновь вернулась пространным объяснениям.

Пока женщина говорила, шинигами задумался выйдет ли хоть какой-то прок из этой встречи и проделанного ради неё пути. Он многое слышал об этой женщине, порой совсем невероятное. После последней истории, князь решил обратиться к Провидице за помощью, в надежде прояснить самые болезненные вопросы, а в идеале свести порядком запутанные куски разрознённой информации. Свежий взгляд на проблему, в особенности отмеченного Даром человека никогда не бывает лишним. В своей же возможности оказать почти любую ответную услугу он не сомневался.

- Поэтому ты пришел ко мне, - женщина говорила тоном, словно информация приходила к ней откровениями, и она сама не знала, каким будет следующее предложение.. - Я дам тебе отвар, который позволит увидеть влекущее, но что тебе откроется мне не ведомо.

Бьякуя не долго думал, прежде чем согласиться. Возможность увидеть Сейретей была слишком заманчивой. Если она решила отравить его, то все впустую: к ядам у него иммунитет.

Не без брезгливости князь Кучики посмотрел на предложенную зеленоватую жижу, но выпил её, пересилив отвращение. Не прошло и пары минут, как он почувствовал эффект, чем-то напоминающий сильное снотворное.

Как и обещала Провидица, перед глазами появился дом. От белизны сейретейских улиц зарябило в глазах, так давно он был оторван от когда-то привычного бытия, а потом Бьякуя увидел свой кабинет в офисе шестого отряда, свою жену в белом хаори.

Сакура сидела на столешнице, и её беззастенчиво целовал Аясегава Юмичика. Смотреть на это было больно. Бьякуя понимал, что его вероятней всего считают погибшими и времени прошло много, и всё же надежда на лучшее не оставляла его никогда и помогала не отчаиваться, двигаясь вперёд, ища всё новые и новое способы вернуться. К сожалению возможности оборвать видение не было, и шинигами был обречён смотреть дальше, пока действие напитка Провидицы не закончится. Несколько секунд спустя Сакура оттолкнула от себя мужчину. У неё по щекам текли слезы. Возглас из-за сдерживаемого рыдания звучал немного истерично:

- Что ты творишь?

Аясегава отпустил её, извинился и покинул кабинет. Супруга слезла со стола и поспешила занять место на стуле, и разрыдалась в голос. Как догадался Бьякуя, сил держаться у неё не осталось. Уже нечетко он увидел, как в кабинете появился Итачи и начал успокаивать свою сестру, кажется, говоря что-то о пропавшем муже.

Провидица молчала несколько минут после окончания видения, то ли не сразу поняв состояние гостя, то ли дав ему возможность обдумать случившееся. После просмотра такого кино никакого желания обсуждать насущные проблемы не было. Вместо этого шинигами испытывал недостойное и малодушное желание послать всё куда подальше.

Не сразу, но с собой получилось справиться, предъявив в качестве доказательств множество разумных доводов и переставив эмоциональные акценты. После этого разговор с Провидицей задался. Она говорила всё тем же возвышенным тоном, но он раздражал гораздо меньше, чем в начале, а всё сказанное было гораздо полезнее.

Выйдя на свет, Бьякуя с грустью осмотрелся вокруг. На западе виднелся Бескрайний лес, а на востоке Великая пустошь. Пора было снова отправляться в дорогу, хоть и он, и его спутники устали, но отдохнуть выйдет не раньше заката. Принимать гостей дольше необходимого пугливая женщина была не готова.

В дополнение к основным проблемам, отряд горел от любопытства, которое Кучики не спешил удовлетворять. Вместо этого он напугал их, сообщив, что теперь путь лежит в Бескрайний лес.

Когда Бьякуя планировал поход к Провидице, он хотел отправиться в путь один. Некогда такие путешествия были не сказать, чтобы регулярными, но случались, доказывая их относительную безопасность в его случае. Увы, его сегодняшнее окружения считало иначе. Отряд сопровождения возник в мгновение ока, и отказаться от него не получилось, хоть он и старался мотивируя чужой безопасностью и необходимостью решить сугубо личный вопрос.

Самым любопытным был Боб, глуповатый, большеватый, но радушный мужчина средних лет. Он-то и обратился к лидеру первым:

- Что сказала Провидица?

- Ничего хорошего.

Учитывая все условности разговора с ней, Бьякуя мог не спешить делиться информацией. Вместо этого он согласился с близким к панике утверждением второго из своих спутников - Браина - подтверждая далёкие от оптимистичных слухов о Бескрайнем Лесе. Ещё и дополнил их.

Вот это князь Кучики уже не считал правильным скрывать: рисковать или нет своей жизнью дело добровольное, и не должно происходить вслепую. Браин побелел достаточно, чтобы это стало заметно на загоревшей коже, и тяжело сглотнул.

Он мало чем отличался от держащегося немного смелее Боба, разве что имел более запоминающуюся внешность: осанка получше, а физиономия - поумнее. А ещё, Браин невероятно гордился умением читать.

Трое оставшихся синхронно кивнули и поднялись с земли, готовые идти дальше. Бьякуя лишь зашагал вперед, указывая направление.

Прошло около семи лет с тех пор, как Кучики, сам того не желая, стал лидером этих людей. Они видели в нем надежду. Надежду на светлое будущее, на окончание кошмара, в котором жили последние двадцать семь лет.

Как совпало его попадание в чужой мир с началом действия остановившего время проклятия, Бьякуя не знал. Что-то из разряда "повезло", но это интересовало мало. Все прошедшие годы он посвятил одной цели: возвращению домой - и для этого обошел полмира и научился многому. После того, как шинигами очутился в этом мире, он утратил все навыки, превосходящие человеческие, физические возможности также приравнялись к возможностям смертных. Даже Сенбонзакура и тот замолчал. Попасть во внутренний мир не получилось ни разу.

Сдаваться и отчаиваться было не в духе Бьякуи, поэтому он отважно вступил в новый мир и начал сражаться со всеми превратностями судьбы, встречающимися на пути. И идя к своей цели, князь попал в немало передряг, увидел немало диковин, но оно того стоило. Медленно, но верно он приближался к заветному ответу на вопрос: как вернуться домой.

Когда путники оказались в лесу, трое из них неуютно поежились. Многие люди боялись леса, боялись дикой природы и старательно пытались отделить себя от неё. Особенно такие, как Боб и Браин.

До того, как мир накрыло проклятие, Боб был землепашцем. И землю он любил, но вот лесов боялся до жути. Из них ему всегда угрожала опасность. А сейчас его страх только крепчал - на него давил древний и могучий лес. С Браином была похожая история, некогда он был мельником, мечтающим скопить достаточно денег и перебраться в город.

Третьим в их отряде был гном по имени Троин. С лесами у гномов всегда были напряженные отношения. Им ближе красота гор и пещер, вот туда бы он пошел за своим предводителем с радостью, но и в Бесконечный лес шагнул отважно.

Четвертым был охотник Джулиан. В этом лесу даже ему было немного не по себе. Но Бьякуе он верил. Тот уже не раз спасал ему жизнь. К тому же, предводитель был одним из немногих людей, веривших, что бесконечный мрак когда-нибудь рассеется, а остановившееся время снова начнет идти.

Пятым был следопыт Горислав. Скрытный и мрачный, он знал намного больше своих спутников. С Бьякуей он был знаком намного дольше остальных. Столько веры, как у других, у него не было, как и страха, по Бескрайнему лесу ему уже приходилось ходить раньше.

С наступлением темноты путники остановились на привал. Костер весело горел. Боб и Браин готовили еду и обустраивали лагерь, эта роль всегда принадлежала им. Джулиан, опершись о ствол тысячелетнего дерева, курил. Бьякуя держался в стороне ото всех и всматривался в ночную даль.

Встреча с Провидицей и её слова сильнее всех взволновали Горислава. Поэтому он подошел к предводителю, сел с ним рядом и без обиняков и прелюдий спросил:

- Какую ведьму ты ищешь?

- Никакую.

- Не ври. Я слышал, что сказала Провидица. Будь её слова ложью, ты не вошел бы к ней в дом.

- Она и не лгала, но та, о ком она говорила, не ведьма.

- Ты, как и обычно, не хочешь ничего рассказывать. А мы, между прочим, все рискуем жизнями.

- Я никого из вас не держу.

Среди следопытов не принято выспрашивать то, чем не хотят делиться. Каждый расскажет то, что считает нужным. Бьякуя был одним из них, что делало этот закон нерушимым.

Мысли шинигами были безрадостны. Ещё до решения отправиться к Провидице, его одолевало предчувствие скорой беды. Недавний визит к эльфам тоже говорил за это. Пусть бессмертных и вечноюных не мучило, как других, остановившееся время, проклятье и им не было по вкусу. Более того перворождённые подозревали, что оно лишь часть чего-то большего. К сожалению или нет, появление в их мире Бьякуи они относили к той же цепочке событий.

Ещё во время первой встречи, эльфы разглядели в нём отличную от человеческой сущность, поэтому сначала проявили осторожность. Позже, выслушав его историю, уже радушно приняли и немало помогли. Только этому чудесному народу Бьякуя открыл правду о себе. Все остальные считали его человеком, иностранцем для этих мест. Вероятней всего из-за имени, в остальном он мало отличался от местных.

Впереди ждали Могильники, а потом развалины старинной цитадели. Согласно предсказанию Провидицы, там ждало знание, а ещё неожиданная встреча. Предсказания всегда туманны и неоднозначны, об этом Бьякуя знал, поэтому всматривался в ночную тьму не без опасения и немного предвкушения.

Глава 3. Академия шинигами

Сакуре нравилось преподавать, но к сожалению времени на это чудовищно не хватало. И все же по просьбе капитана Уноханы, она взялась вести уроки по анатомии и медицинскому кидо. Теперь под опекой капитана шестого отряда были два младших курса и выпускной: все, кому эти предметы преподают.

Медицину начинали учить в середине июля, сразу после летних каникул. И сегодня был первый учебный день. Выпускники успели частично обрадоваться, частично огорчиться её возвращению. На их первых курсах вела тоже она, но потом обстоятельства заставили пересмотреть свою нагрузку и плановый список дел.

Первокурсники должны были появиться с минуты на минуту. Сидя за столом, Сакура готовилась принять весь поток и отобрать среди них группу для углубленного изучения. На отбор отводилось две недели, но она надеялась справиться быстрее. Завидев первых студентов, капитан поднялась на ноги, приветствуя их.

Госпожа Кучики не столько всматривалась в лица, сколько прислушивалась к ощущению реацу. У людей, наделенных талантом к кидо, она течет равномерно.Не интересующим её студентам Сакура говорила садиться подальше. Так из общего числа можно сразу отсеять тех, кто не наделён талантом к демонической магии, ими будут заниматься штатные преподаватели академии, стараясь обстоятельнее дать основы. Пусть в реальности чаще всего такие студенты становились узкоспециализированными бойцами, избегающими применять заклинания в бою.

Тем, у кого духовная сила текла особенно равномерно Сакура, приказывала занять первые парты. Студенты недоуменно переглядывались, но распоряжения выполняли - все же капитан, хоть сейчас хаори ей и заменяет белый медицинский халат. Закончив с рассадкой, женщина заговорила:

- Итак, для начала хочу поздравить господ, сидящих на задних партах: считайте, в три из тринадцати отрядов Готей-13 вы не попадаете. В два гарантированно, в третий вероятней всего, - насладившись произведенным эффектом, капитан продолжила. – Можете возрадоваться: со мной вы будете встречаться раз в две недели. Что касается остальных, то расписание наших встреч мы выясним позже. Так же заранее предупреждаю о вероятности перебоев в расписании лекций. Первостепенно я – капитан, поэтому о переносе занятий информация будет даваться отдельно. Господа потенциальные бойцы одиннадцатого отряда могут смело рассчитывать на дополнительное время в додзе. Чем советую воспользоваться, капитану Зараки хлюпики не нужны.

Закончив с организационной частью, капитан начала лекцию, к концу которой заметила на себе странный взгляд. Студент смотрел на неё с помесью недоверия и изумления. И, наверное, заметь его Сакура раньше, испытала бы похожие чувства. Перед ней сидел Хьюга Неджи. В отличие от привычного ей, этот выглядел совсем подростком, но все же была надежда, что это её давний боевой товарищ.

Написав записку с требованием прийти к ней в здешнюю лабораторию через две пары, бывшая куноичи оставила её на парте перед студентом, якобы обходя аудиторию. Благо, Хьюга сидел на первом ряду.

Сакура заканчивала убирать препараты после занятия второго курса, когда к ней в лабораторию пожаловал Неджи. В белом халате, иначе сюда было нельзя, он смотрелся интересно и непривычно. С первых же его слов стало понятно, что это другой человек. О существовании почти одинаковых миров в Обществе душ знали, самой госпоже Кучики когда-то посчастливилось встретить себя в двенадцатилетнем возрасте.

Этот Неджи умер в семнадцать во время четвертой мировой войны шиноби. Он спас жизни Наруто и Хинаты, подставившись под атаку Джуби. Глупая смерть, но благородная.

То, что этот юноша оказался не её боевым товарищем, раздосадовало Сакуру. Но ведь это все равно Хьюга Неджи! Кому как не ей знать, насколько велик его потенциал, а это чего-то да стоит, пусть и в отдалённой перспективе.

Вернувшись из Академии, Сакура рассказала о своей неожиданной встрече Итачи. Он тоже задумался и сказал, что на днях сходит посмотреть сам.

Капитан пятого отряда свое обещание сдержал. В этот же день он узнал расписание и на следующий, подгадав время, встретился с Неджи. Хьюга в одиночестве занимался кендо. Он неумело и непривычно сжимал деревянный меч и наносил удары. Их разговор Итачи начал с замечаний. Студент не ожидал чьего-то появления, поэтому вздрогнул, услышав голос, неестественно повернулся на звук.

Знакомое по собственному опыту ощущение неполноценности из-за нехватки додзюцу, вызвало беззлобную усмешку. В отличие от самого Учихи сразу после смерти, счастливому вернувшемуся зрению, и жаждущего простой жизни, для Хьюги это не иначе как катастрофа. Воспользовавшись шунпо, Итачи оказался за спиной у Неджи и, взяв за руки, показал, как верно бить.

Хьюга Неджи не ожидал увидеть Учиху Итачи. Никогда до этого они не встречались, но не узнать легенду мира шиноби было невозможно. Достоверной информации об этой легенде было мало, но, по мнению Неджи, выглядел и вел себя Итачи странно.

Бывший шиноби ходил мягко, расслабленно, но не так, как ходят шиноби. Его реацу говорило о том же: оно было спокойно и напоминало море в штиль. Сенсорные способности Неджи начали развиваться с началом применения духовной силы и теперь он ощущал такие нюансы, пусть пока что не все их мог назвать.

Отойдя на достаточную дистанцию, Итачи заговорил:

- Хочешь закончить академию раньше своих одноклассников и быстро продвинуться по карьерной лестнице?

От такого заявления у Неджи челюсть чуть не встретилась с землей. Сказать, что он этого не хотел, означало солгать.

- Да.

- Ну и замечательно. Тогда давай обсудим, как ты этого добьешься.

Капитан пятого отряда быстро нашел место, где было удобно сесть. Сначала он, как заметил Неджи, по привычке начал опускаться в сейдза, но потом передумал и принял расслабленно-фамильярную позу. Дождавшись, пока собеседник опустится рядом, Итачи начал говорить.

- Сакура рассказала мне о тебе. А ещё я знаю, чего бы ты добился, не погибни на той войне. Глупо погибни, позволю себе заметить. Но не мне тебя осуждать. Если согласишься на мое предложение и приложишь достаточно усилий, то закончишь академию не позже, чем через полтора года. Ещё около пяти лет потребуется, чтобы довести тебя до уровня лейтенанта. Тут уже как с занпакто договоришься. Если хочешь, чтобы я тебе помог, то приходи ко мне в поместье в выходные. Там разберемся уже подробнее.

- Зачем вам это?

- Позволь пока не отвечать на этот вопрос, - ушел от ответа Итачи. - Лучше скажи: мне ждать тебя в субботу или дожидаться, пока ты сам завершишь курс обучения?

Неджи не был дураком, и понимал, что просто так такие предложения не делают. Но также понимал, что заключив подобную сделку, выиграет немало. Но с кем эта сделка? Учиха Итачи, о котором говорили в его мире, – это дьявол. Но этот человек, капитан пятого отряда, на дьявола похож не был.

- Я приду.

- Вот и замечательно. Я знал, что ты умный мальчик. Как попасть ко мне, спросишь у однокурсников.

Капитан исчез так же неожиданно, как и появился, оставив студента в одиночестве размышлять о будущем. Неджи нравилось, что ему предоставили выбор. Возможность самому решать, чего он хочет. Он был уверен, что отказаться у него ещё будет возможность, если он того пожелает. К тому же, Учиха сказал, что услышал о нем от Сакуры, а с ней Неджи был знаком и знал, как очень порядочного человека.

Глава 4. Встреча

Вскоре должны были показаться Могильники. Ориентируясь по относительной молодости леса, Бьякуя выбирал маршрут и предполагал сколько ещё времени займёт дорога. Когда-то располагавшееся здесь государство погибло едва ли не тысячу лет назад. Эльфы рассказывали о нем, но Кучики не вслушивался, и подробностей не помнил. Гораздо больше в данный момент интересовало кого они могут встретить в курганах, к сожалению речь шла не о разбойниках или недружелюбных духах, а о живых мертвецах. Хорошо бы, окажись информация ложной. С чем с меньшим количеством проблем они столкнуться, тем раньше и здоровее закончат затянувшееся путешествие.

Бьякуя не боялся. Ему ли, шинигами, страшиться подобного? Он и сам ходячий труп, никогда живым не бывший, если уж совсем по-крестьянски. Если по умному, то сущность более высокого порядка, спустившаяся на Землю. Осмотрев Сенбонзакуру, эльфы заключили, что меч по-прежнему живой, только его голос стал неслышен для хозяина из-за приобретения им материального тела.

В отличие от князя Кучики, его спутники волновались по поводу приближения Могильников. О нежити, там обитающей, они тоже слышали. Возможность противостоять мертвецам казалась им призрачной.Убить уже мёртвого — это целое искусство, а на их проклятой территории и вовсе спасайся кто может.

Поросшие лишь невысокой травой курганы были хорошо видны и казались от этого ещё более зловещими. Деревья и кустарники не просто так не заняли эту территорию. Вопреки спокойствию капитана Кучики без неприятностей не обошлось.

Первым пропал Джулиан, что было удивительно, учитывая его опыт путешественника и некогда полудикую жизнь. Охотник на секунду отвлекся на непонятный шум, сделал полшага в сторону и исчез, словно его и не было. Вслед за ним тоже самое произошло с Бобом, Браином и Троином. Горислав бил тревогу и пытался донести до лидера потребность немедленно действовать, но тот не слышал. Его несла вперед неведомая сила, лишившая восприятия окружающего мира. Вскоре в сгущающихся сумерках растворился и Горислав. Когда Бьякуя заметил это на небе уже светила луна, а туман вокруг не давал видеть дальше расстояния вытянутой руки.

Ситуация, в которой оказался он и его отряд нарисовалась быстро и заставила вздрогнуть. Князь Кучики готовился ко многому, но не к собственному предательству. О вреде самонадеянности не приходилось лишний раз напоминать в том числе и себе, и всё же магическое воздействие такого уровня без заклинателя…. Такое не предусмотришь.

Бьякуя начал действовать, не желая тратить время на измышления. В чём он убедился за время проведенное в этом мире — на любую магию найдётся магия ответная. И если естественное волшебство могильников настолько заворожило его, оно же и поможет спасти ребят. Без малого тридцать лет постижения премудростей волшбы достаточный срок, чтобы многому научиться и не сомневаться в своих возможностях. Особенно, когда за плечами ещё и столетия опыта применения кидо, оказавшиеся совсем не лишними и немало выручившие, когда он только начал обучение, приспосабливаясь к сложившимся обстоятельствам.

Зеленый огонек поискового заклинания, мерцая, повел вперед. Путь лежал вглубь кургана. Маячок померк, ознаменовав конец пути, когда по прикидкам Бьякуи, он достиг центра холма. Повинуясь воле волшебника, чары освещавшие дорогу, разгорелись ярче, осветив помещение почти солнечным светом. Бороться одновременно и с мертвецами, и с темнотой он не собирался. Получив возможность как следует рассмотреть окружающее пространство, он увидел своих спутников, лежащих в открытых гробах на возвышениях.

Все они были одеты в погребальную одежду своего народа: охотник Джулиан был укрыт мехом, у следопыта Горислава на груди лежали его лук и кинжал, гном Троин сжимал обух секиры, Боб и Браин были переодеты в белые рубахи. Оценив обстановку, Бьякуя понял, что они ещё живы.

Насколько князь разбирался в вопросе, в могилу путников завели умертвия. Под утро хозяева явятся, перерезать глотки подготовленным к обряду жертвам чем завершат процесс обращение в себе подобных. Обычно умертвий описывали, как полуматериальных призраков в черных балахонах, скрывающих почти полное отсутствие плоти. Так ли это предстояло проверить.

Отчасти радовало, что в отличие от своих менее материальных собратьев, они не могли проходить сквозь предметы, живых существ и вселяться в таковых. А вот характерный почти для всей нежити потусторонний голод и сложный ритуал общения, который можно было прервать только на завершающей стадии, не внушали оптимизм. Из-за этой особенности остаток ночи предстояло провести в кургане, поджидая противников.

Перед появлением хозяев, откуда-то потянуло холодом. Умертвий было четверо. Черные плащи оказались правдой, а не красивым обобщением. Только Бьякуя увидел не только их, но и истинную сущность мертвецов: гниющую, свисающую кусками с костей кожу, костистые деформированные пальцы в перстнях, сжимающие мечи.

Умертвия не ожидали встретить сопротивление, но битва не заставила себя долго ждать. Вести поединок сразу с несколькими противниками никогда не было любимым занятием Бьякуи, пусть навык был давно отработан и не вызывал затруднений. Когда-то ему на помощь в таких ситуациях приходили способности Сенбонзакуры, теперь приходилось справляться лишь умениями фехтовальщика. Сосредоточенность всегда приходящая во время боя принесла понимание факта неправильности восприятия.

Шинигами насторожился, пытаясь найти объяснение возникшим подозрениям. Противники словно бы проверяли его, выискивая лишь им понятную возможность, едва ли не подставляясь под клинок при этом. Стоило разрубить первого из них, остальные на секунду замерли, а потом подтвердили странную догадку. Последний даже поблагодарил за освобождение.

Бьякуя отложил анализ случившегося на какое-то время. Сначала спасение поверивших ему людей и гнома. Когда всё закончится, можно будет подумать о не исчезнувших способностях занпакто очищать души от совершенных после смерти грехов.

Новое заклинание с грохотом подняло слой земли над их головами. Стоило солнцу осветить несостоявшихся мертвецов, один за другим они начали приходить в себя.

Теперь, когда опасность миновала, предстояло найти их вещи. Скорее всего, умертвия перенесли поклажу в одно из соседних помещений. Так и оказалось. Боб и Браин долго смеялись поняв, что оказались в сокровищнице. Из них всех самые ценные вещи были у Бьякуи, полностью одетого в эльфийскую одежду и вооруженного за исключением занпакто эльфийским оружием, но именно он не был пойман. Троин их веселье не разделял. Вместо этого долго злился и искал снятые с него фамильные украшения.

После осмотра находок, Бьякуя известил отряд о возможности взять себе всё, что они пожелают. Утраченные много лет назад сокровища не были прокляты или вредоносны, хоть и пролежали в могиле долгие годы. Магический отпечаток на них лишь призывал не поддаваться алчности и брать либо необходимое, либо в подарок кому-то близкому.

Не избалованные богатством и достатком Боб и Браин пришли в восторг. Через несколько часов обыска сокровищницы, каждый нашел что-то себе по душе. Следующим этапом Бьякуя уничтожил земляной настил над ними, давая возможность золоту очиститься и обрести новых хозяев. Путь был продолжен. Воодушевленные обновками путешественники шли большую часть дня, лишь с наступлением сумерек подыскав место для лагеря и остановившись на ночёвку.

Боб и Браин, суетились у костра, готовя ужин. Джулиан и Горислав показывали друг другу свои утренние приобретения. Бьякуя сидел в отдалении и наблюдал за остальными, когда рядом с ним с шумом приземлился Троин. Этому предводитель отряда не удивился вечерние разговоры обо всём на свете были делом привычным.

— Капитан, извините, что лезу не в свое дело, но весь день не могу выбросить из головы. Я внимательно следил за тем, кто и что взял из могильника. Вы взяли только книги и шкатулку с женскими украшениями. Зачем вам она? Уверен, что не из жадности. Я и раньше видел у вас женские вещи, но никогда не видел женщины, которой они могли бы принадлежать. Может расскажете, для кого все это?

Троин ожидал, что Бьякуя рассердится на такое любопытство, но вместо этого он полез в свой вещевой мешок и извлек оттуда небольшую искусно сделанную малахитовую шкатулку.

— Я заметил тут кое-что особенное, но не уверен, правильно ли понял. Можешь посмотреть?

Троину оказанное ему доверие нравилось. Он сначала повертел в руках шкатулку, а потом вытащил украшения. Как он и предполагал, внутри был всего лишь один комплект, зато полный. Прекрасная древняя эльфийская работа, серебро с самоцветами, но вовсе не искусность делала украшения уникальными. Как это сплошь и рядом бывало у эльфов безделушки предъявляли требования к предполагаемому владельцу. Если их обладательница им соответствовала, то получала мощнейший оберег, если же нет, приобретала набор проблем с вероятностью гибели, как итога.

— Эти украшения может носить только очень отважная женщина, а ещё лучше дева-воин.

— Спасибо. Значит, я не ошибся.

Бьякуя сразу убрал возвращенную ему шкатулку. Теперь любопытство Троина было разогрето ещё сильнее.

— Так для кого это?

— Для моей жены.

Вот значит как. О своем лидере гном подобного почему-то не думал. Слишком привык видеть в постоянном движении, бесконечно юным, что-то ищущим, а ещё с трудом представлял женщину, способную быть ему спутницей жизни. Слишком неоднозначен был их предводитель, а значит и женщина, которую он мог бы любить должна быть уникальной. Будь Бьякуя юнцом, было бы легко представить рядом с ним милую, нежную и хрупкую девушку. Но он юнцом не был, несмотря на молодое лицо, в нем чувствовалась мудрость, которую мог дать только жизненный опыт.

Впервые заговорив о супруге, он дал представление и её личности, и, возможно, роде занятия, подтверждая догадки гнома. Только, если они правдивы, то почему её нет рядом с ним? Троин был уверен, что капитан бы этого хотел: такого мечтательного и одновременно печального выражения на лице предводителя он никогда прежде не видел.

— А где она?

— Дома. И туда у меня никак не получается вернуться. Это, наверное, сумасшествие собирать такие вещи, но так легче надеяться, что она меня ждет.

Троин понял, почему капитан ему это говорит. Он мог понять столь простое желание вернуться к себе домой, потому что так же хотел и не мог этого сделать. Чувствуя в Бьякуе нечто похожее он когда-то присоединился к нему.

— Я тоже хочу, чтобы меня дома ждали, — понимающе кивнул гном. — У меня очень красивая жена, одна из первых красавиц у нас. У нас было трое детей: двое старших пацаны, а младшая дочь. А у вас?

— Она красива, но не знаю, все ли посчитают Сакуру красавицей. У нас сын, хочу думать, что все ещё есть.

Троин понимал беспокойство Бьякуи. Учитывая все творящееся вокруг, немудрено, чтобы маленький ребенок погиб. Сколько их, невзрослеющих, уже поумирало, не счесть. Он в благополучии своей семьи сомневается, чего уж говорить о людях, чьи селения куда хуже защищены. Даже в неприступных крепостях небезопасно, во многом даже хуже, отчего они почти все и пустуют. Нормальные законы давно потеряли свой смысл и истинность.

На следующий день путь продолжился. Им предстояло найти ближе к окраине леса относительно новый замок. Короли, правившие близлежащими землями до проклятия, отстроили крепость неизвестно для каких целей несколько сотен лет назад. Согласно слухам, в замке находилась заколдованная вечным сном красавица из королевской семьи. Сколько девушка уже проспала, было загадкой, существовала ли она на самом деле — тоже. В любом случае, сейчас не до неё. Не те обстоятельства, чтобы будить спящих красавиц. Им в этом замке было нужно другое. Провидица сказала, что Бьякую там ждет необычное открытие и такая же встреча.

До замка они добрались ближе к закату, там было решено и заночевать. Провизии пока было вдоволь, а источник пресной воды нашелся среди полуразвалившихся хозяйственных пристроек крепости. Пока Боб и Браин готовили ужин, Бьякуя, Троин, Джулиан и Горислав начали поиски.

На неожиданности замок был не богат. Мало чем отличающаяся от других крепость форпост со следами давнего уже обитания небольшой группы людей. Разве что Джулиану посчастливилось найти спящую принцессу. Только целовать её он не стал, мало ли проснется что с ней потом делать.

Бьякую больше заинтересовала библиотека. Живший здесь какое-то время волшебник не потрудился забрать с собой ни своих трудов, ни необходимого в ремесле инвентаря. Решение провести ночь и последующие несколько дней за проверкой нет ли среди его вещей чего-то достаточно ценного, чтобы Провидица послала их сюда было принято, когда в комнату вбежал раскрасневшийся Боб. Заикаясь и глотая слова, он смог объяснить, что они нашли в погребе какое-то чудище.

Проверять, кто или что это может быть, Кучики отправился немедленно. Аргументируя личное вмешательство отсутствием необходимости заботиться об освещении и преимуществом колдуна над несведующими в чарах в большинстве поединков.

Внизу предводителя отряда ждала поразительная и неожиданная встреча, как то и предсказывала Провидица. В отличие от ужаснувшихся Боба и Браина, его такой внешностью было не испугать, к тому же её обладатель оказался знаком.

— Комамура.

— Кучики.

Двое шинигами удивленно смотрели друг на друга. Считалось, что бывший капитан седьмого отряда погиб во время выполнения задания вместе со своим лейтенантом, но оказывается, стал первой жертвой межпространственной игры, затеянной неизвестно кем и непонятно с какими целями.

Решив не беспокоить понапрасну спутников Бьякуи, они поднялись наверх.Объяснив ситуацию, шинигами удалились в библиотеку, где без лишней спешки обсудили случившееся с ними с момента последней встречи, не забыв о планах на будущее.

Глава 5. Адаптация

Неджи идет медленно, постоянно вертя головой в разные стороны. В Сейретее он не ориентируется и проверить, верное ли направление выбрал, не может. После смерти бьякуган и все техники исчезли, зато исчезла и пресловутая печать. Если он верно понял объяснения однокурсника, то особняк Учиха должен был скоро показаться, если нет, то все плохо. Попасть на встречу с Учихой Итачи хотелось, но без посторонней помощи не факт, что получится даже просто вернуться назад, не то что найти нужное направление.

Бесконечные улочки города белых стен и золотых крыш большую часть времени выглядели так, словно обитатели собрались все вместе и покинули свои жилища. Особенно сильно это ощущение было здесь, в районе, где один за другим возвышались родовые особняки знатных семейств.

Поплутав ещё около получаса, Неджи вышел к воротам, над которыми был изображен знакомый двухцветный веер. Правда, в герб было добавлено несколько новых элементов, но ошибки быть не могло. Позже Неджи узнал, что новые элементы были переняты из герба клана Кучики, когда Учиха присягнули им на верность, тем самым став аристократами.

Называя свое имя охране, студент академии волновался. Происходящее казалось ему слишком сюрреалистичным, но его пропустили и сказали, что немедленно доложат хозяину. Очутившись в саду, шиноби почувствовал себя ещё более некомфортно. Он прислушивался к каждому шороху, всматривался в каждое дерево, а ещё начал сомневаться в правильности решения воспользоваться предложенной помощью. Несмотря на повышенную бдительность, Хьюга едва не столкнулся с идущим ему навстречу мужчиной.

Узнать местного обитателя вышло только после того, как он заговорил первым. Этот Саске плохо сочетался с хранимым памятью образом, и не из-за того, что вымахал под два метра ростом, раздался в плечах и потерял юношескую смазливость. Наибольший контраст создавало задумчивое и расслабленное выражение лица, никак не вяжущееся со злым мальчишкой, каким он был когда-то.

— Рад тебя видеть, — хмыкнул Учиха, поняв с кем столкнулся, и протянул руку для рукопожатия.

Любезничающий Саске — это уже слишком, что-то из разряда театра абсурда. Вообразить резко подавшегося в святые Итачи было и то проще. На непонимающий взгляд в свою сторону лейтенант хмыкнул. Ещё раз оглядев старого знакомого с ног до головы, махнул рукой и направился в сторону выхода из поместья.

— Рад был бы поболтать, но мне уже пора. Капитан будет недовольна моим опозданием. Но ты же не в последний раз зашел к нам в гости?

Засунув руки в прорези хакама, Саске пошел дальше. Судя по всему, не так уж он и торопился.

Едва младший брат скрылся из виду, появился старший. Сегодня на нем не было капитанского хаори, да и формы шинигами тоже не было. В неброской домашней юкате Итачи казался Неджи ещё более странным, чем когда они встретились впервые. Говорил он тоже странно: легко и мягко, но, в то же время, властно. Ещё Учиха был невероятно вежлив. Двигался он бесшумно и почти не шевелясь, порой казалось, что он не отрывает от земли ноги.

На террасе их ждал накрытый на двоих столик. С всё тем же благодушным видом Учиха заявил, что время обеденное, и его юный гость наверняка проголодался, разыскивая поместье. Только к моменту окончания трапезы капитан пятого отряда шинигами стал серьёзней.

— Я уже говорил тебе в академии, что хочу сделать. Твоё появление здесь говорит о твоем согласии с моими планами, чему, признаюсь, рад.

— Извините, что перебиваю, но я так и не смог понять, зачем я вам нужен.

— Резонный вопрос, — согласился Итачи. — Мне бы не хотелось злопророчествовать, но в ближайшее время Общество Душ ждут большие беды, чему едва ли получится помешать, а вот противостоять этому мы можем. Если всё пойдёт лучше, чем я предполагаю, и тебе не придется сражаться в этой войне, то ты непременно застанешь её последствия. Умные люди гениями не размениваются, — подвёл черту когда-то один из самых опасных в мире преступников. — К тому же, ты ещё очень юн и мало что знаешь о мире, в который попал.

— Все равно звучит… странно, — Неджи замялся подбирая подходящее слово.

Ситуация настораживала и заставляла искать подвох. Дзёнин деревни Скрытой в Листве наивен не был, поэтому сомневался в радикальном отличии устройства этого мира от родного, и ещё больше в возможности людей измениться настолько, чтобы стать своей противоположностью. Итачи улыбнулся уголками губ, угадывая ход мыслей собеседника. После чего дал новый ответ, вновь плохо соответствующий его образу шиноби.

— Можешь считать, что меня просто одолела сентиментальность. Тоже не прогадаешь.

Их разговор, толком ещё и не начавшийся, был прерван. Молчаливо появившийся слуга доложил о приходе гостей в лице младшей сестры хозяина поместья, а также её сына. Неджи нахмурился недоумевая, откуда у Учихи взялась сестра. Разве что родилась уже в Обществе Душ. После этой мысли юный гений задумался как много времени шиноби из параллельного мира провели в реальности шинигами.

Неджи посчастливилось встретить уже троих, и трижды гений клана Хьюга был поражен. Ну, ладно Итачи, тут ничего особенно необъяснимого нет — они никогда не были знакомы, а расхождение представления с реальностью дело обычное. Но вот едва не мурлыкающий себе под нос и желающий «поболтать» Саске — это уже нечто. Сакуру он знал намного лучше братьев, наверное поэтому она поражала больше всех. Сильная, статная, гордая, уверенная в себе, даже прекрасная. Ещё больше походящая на пятую хокаге, чем помнилось, но с огромной долей принесенного явно не от неё аристократизма. Цунаде все же была шиноби, солдатом, а не барышней из хорошей семьи. Нет, древность и славность рода на годайме наложили немалый отпечаток, но все же и десятилетия странствий не могли пройти бесследно.

Итачи попросил подождать его, что Неджи с удовольствием остался делать. Каждая минута в обществе непревзойденного гения порождала множество новых вопросов. И ответы следовало найти как можно быстрее.

Хоть теперь от решений Неджи зависела только его судьба, он тщательно все взвешивал не только с позиции своего эго. Оно как раз просило забить на все и спокойно получать силу, пока столь милостиво предлагают, а потом уже разобраться, что к чему, и в случае необходимости выбираться из неприятностей.

Задумавшись, Хьюга не заметил, когда рядом появился ребенок, но первая же его реплика заставила отложить измышления на потом.

— У тебя все в порядке с глазами?

Мальчик смотрел пристально, серьезно, огромными то ли серыми, то ли фиолетовыми глазами. На вид он выглядел не старше восьми лет. Длинные смольные волосы завязаны лентой на затылке, а на светлом косоде вышит герб, какой-то знатной семьи, выдавая его происхождение. Сидел он правильно и красиво, выпрямившись, а ещё обладал впечатляющей даже без учёта возраста духовной силой.

— Да, — ответил Хьюга.

— Странные они какие-то.

Ребенок приподнялся и, цепляясь за рукав косоде Неджи, полез смотреть ближе. В чем-то для себя убедившись, он снова сел на пятки, но отдаляться не торопился.

— Я Кучики Тетсуя. А как тебя зовут?

— Хьюга Неджи.

Мальчик попробовал это скрыть, но шиноби заметил, как он злится на себя за неправильное начало разговора. Впрочем, молчал ребенок недолго.

— Меня дядя Итачи обещал научить метать кунаи. А ты умеешь?

— Да, — вновь остался краток Хьюга.

Тетсуя лучезарно и искренне улыбнулся. Для Неджи такая непосредственность была непривычна, отчего он растерялся и никак не среагировал, когда парнишка начал, как это любят делать дети, рассказывать о своих будущих успехах. Из этих объяснений стало понятно, что к кунаям, да и вообще ко всему военному мальчик относится, как к игре. Это было не похоже на детей шиноби, в особенности из благородных кланов. Неджи наверняка знал всё о своём будущем примерно с момента, как научился ходить, и для него игрой обучение не было, что и было ключевым различием. Не только знание своей роли, но и следование таковой.

Согласно рассказу Тетсуи, он уже успел посмотреть на настоящие поединки шинигами с пустыми. Найдя благодарного слушателя, мальчик с удовольствием рассказывал ему обо всем на свете. В какой-то момент поняв, что заболтался, вскочил на ноги и потянул Неджи за собой на тренировочную площадку. Хьюга честно старался объяснить ребенку, что он не может с ним пойти, но тот ничего не слушал. Силы у мальчика для его возраста было необычайно много, поэтому ему наверняка удалось бы утащить шиноби за собой, не появись Сакура и Итачи.

— Тетсуя, — в недовольном голосе Сакуры была вся гамма чувств, которую только можно вообразить.

Под её пронзительным взглядом мальчик стушевался и попробовал спрятаться за спиной своего нового друга, но ненадолго. Любопытная мордашка высунулась оценить масштабы недовольства меньше, чем через минуту. Поняв, что не натворил ничего страшного и недовольство им не выходит за пределы упёртых в бока рук, маленький Кучики побежал ей навстречу. С разбегу уткнувшись в живот и обняв, где доставали руки, он сразу затараторил.

— Мама, этот мальчик сказал, что умеет метать кунаи. А когда вы меня научите? А ещё…

Его рассказ прервал Итачи.

— Пойдем со мной, я покажу тебе кое-что интересное.

Мальчик был столь заинтересован, что даже не стал возражать, а сразу выполнил распоряжение. Оставшись с Неджи наедине и закончив провожать ушедших взглядом, Сакура обратилась к давнему другу:

— Извини, что так получилось. Тетсуя жуткий непоседа. Нам с Итачи было необходимо срочно решить пару вопросов, вот он и убежал искать приключения.

— Почему, когда ты пришла, доложили как о сестре? — решил полюбопытствовать Хьюга, сразу заполняя белые места в своём понимании ситуации.

Будучи далеко не дураком, он без проблем смог сложить два и два. Оставалось только получить объяснение логичным, но странным выводам.

— Потому, что я его сестра уже много лет, — пожала плечами Сакура. — Когда мы впервые встретились в Обществе Душ, Итачи предложил мне стать частью клана Учиха, и я согласилась. А теперь извини, но мне пора идти. До скорой встречи.

На этой ноте, капитан шестого отряда развернулась с покинула поместье старшего брата, оставляя Неджи одного, пусть и ненадолго. Вскоре вернулся Итачи и сразу сообщил, что больше их отвлекать не будут, после чего повел Неджи в додзе.

После разговора с мальчиком Кучики Неджи почему-то поверил, что в предложении Итачи нет подвоха. Преподавательские способности капитана пятого отряда тоже приятно удивили. Учиха гонял его до самой ночи, не давая расслабиться ни на секунду, но при этом учил, а не мучил. А потом посчитав тренировку оконченной, отправил Хьюгу мыться, сказав, что ночует он здесь, а утром они приступят к изучению кидо.

Ложась спать, Неджи понял, что впервые за долгое время улыбался и смеялся от всей души. С тех пор, как он осознал себя после смерти в Обществе душ, всё казалось неправильным, даже сюрреалистичным. Хьюга старательно выискивал недостатки, несостыковки, не шел на контакт с людьми вокруг. По сути и шинигами решил стать от отчаянья и потребности хоть что-то делать. И вот сегодня попал в дом таких же, как и он, шиноби. И увидел то, чего не ожидал — жизнь. Быт, пусть и отличающийся от реалий Конохи, не меняющий своей природы.

Неджи имел возможность наблюдать, как беспощадный убийца Учиха Итачи непринужденно и тепло улыбается, слушая об успехах маленького мальчика в видеоигре. Заносчивый Учиха Саске получал подзатыльники от своей матери, а потом жаловался пришедшей с кланового собрания за сыном Сакуре, которая не только не прониклась к нему сочувствием, но и добавила, что так ему и надо. Столь же несерьёзно Саске обиделся на всех.

Допущенный до всего этого Неджи думал об увиденном почти с тоской. Похожая атмосфера царила в их дружеской компании в Конохе. Этого не хватало гораздо сильнее, чем можно было предположить. Умереть героической смертью, как оказалось, не сложно, а вот жить после этого другое дело. Особенно не имея возможности узнать как обстоят дела у брошенных на передовой близких.

Принять, что ничего знакомого больше не будет тоже оказалось непросто. Это злило. Раньше Неджи был о себе другого мнения. Мнил более независимым, способным адаптироваться к любым обстоятельствам ниндзя, и вот, почти ноет об ушедших навсегда походах в баню с друзьями, да ещё и строит теории, было ли нечто похожее у Учиха Итачи. Пусть фантазия и выдавала совсем безумные теории, что тот мог делать в бытность членом Акацуки.

Смерть оказалась сложнее, чем предполагалось. Теперь чужой опыт вселял небольшую, но надежду на возможность оставить прошлое в прошлом и жить дальше. Радоваться факту своего существования, а не механически выживать, плывя по течению. Привычку винить во всём судьбу гений клана Хьюга давно бросил и начинать вновь не собирался. Глупо и абсурдно, особенно когда всё в твоих руках и нет никаких обязательств.

Проворочавшись в попытках разом обдумать всё несколько часов, Неджи всё же заснул, пусть и не с лёгким сердцем, но с внутренней готовностью идти дальше и не сомневаясь более в своём решении принять предложение Учиха Итачи.

Глава 6. Магия

Изматывающий поход близился к завершению. Последний вечер дикой жизни ощущался по-своему торжественно. Путники почти с азартом ставили лагерь, а вслед за этим занимали места у огня, дожидаясь ужина.

- Что-то не весел ты, Кучики, - заметил Коммамура.

- Почему? Ещё день и появится возможность внимательнее разобраться, что я отыскал в могильниках и в башне.

- Именно поэтому ты сидишь с видом “где-то тут должна быть жопа, только я не знаю где”. Предчувствие замучило?

Серьёзность Саджина заставила нахмурится и признать общность возникших подозрений. Горислав и Джулиан точно так же оглядывались по сторонам. Матёрый следопыт и обладающий звериным чутьём охотник недоумевали отсутствию локальных катастроф и прочих стихийных бедствий в качестве финальной ноты их приключения.

- Не сказал бы, - ответил Бьякуя. - Скорее паранойя подкрадывается. Слишком уж тихо вокруг. Нет и намёка на разбойников или какую другую лесную нечисть. Хотя мы считай с основного тракта свернули. Отсюда меньше дня пути до Хомфора, день до моей Исы. Всё немногочисленное общение с расположенным восточнее поселением гномов проходит через эту дорогу, растягиваясь чуть ли не до Серебряного леса на юге, а мы словно обратно в Бескрайний лес вошли.

- Едва ли, паранойя, - заметил Коммамура. - Или допускаешь, что это ты настолько зачистил подконтрольные территории?

- Если бы! Желающие ловить рыбу в мутной воде бесконечны. Возможно, нам просто повезло - есть или добыча посерьёзнее, или под пик контролирующих мер попали. В моё отсутствие, скорее всего, ужесточили патрули.

- Тогда заканчиваем гадать и дежурим в привычном режиме. Завтра со всем разберемся, ну или ночью незваных гостей встретим.

Кучики согласился с чужим планом. Кликать беду действительно было не лучшим из возможных занятий.

Ужин прошел привычно, как и распределение ночных дежурств. Разве что Троин громогласно рассуждал о скором воссоединении с горячей водой и мягкой постелью.

К Бьякуе сон пришёл быстро. Он не говорил об этом, но долгая дорога измотала и его. Хотелось и большего удобства, и чистоты, и более сложной пищи, чем доступна в пути. Даже привычной занятости и административной работы и то хотелось.

Увы, со сновидениями не задалось. Белый туман окутал всё предоставленное сознанием пространство. Князь Кучики шёл вперед не разбирая дороги, пока не наткнулся на стоящий посреди нигде гроб, обложенный цветами.

Хоронили женщину. Черты лица покойницы различить не удавалось. Вместо этого Бьякуя заметил меч у неё на груди и рыдающего у гроба ребёнка. Подойдя ближе и опустившись на колени, он успел лишь занести руку в успокаивающем жесте, когда понял кто перед ним.

- Сакура!

Мёртвое лицо жены стояло перед глазами, несмотря на пробуждение. Сев, шинигами старался привести дыхание в норму и хотя бы немного проникнуться прохладой ночного воздуха.

- Что-то случилось? - раздался приглушенный голос Коммамуры.

- Кошмар приснился, - ответил Бьякуя.

Поднявшись, он отправился искать остатки разведённого водой вина. Как бы не хотелось обратного это был не просто сон. За годы после обретения пророческого дара, шинигами научился различать кошмары и вот такие видения.

Они приходили нечасто и редко сбывались, но не становились легче. Пророчествовать на яву он так и не научился, как и вычленять из будущего хоть какие-то подробности вероятных событий. За это, приобретенную когда-то по случайности, способность, он особенно недолюбливал. Лучше уж не знать ничего, чем какой-то вот такой кусок и изводиться интерпретацией.

- Поспал бы ты ещё, Кучики, - заметил Коммамура, когда коллега сел к огню.

- Не засну. По крайней мере сейчас, - возразил Бьякуя.

Сменять товарища на дежурстве в таком состоянии было не лучшей из возможных идей. Погрузившись с головой в нерадостные рассуждения, он мог и проморгать опасность.

- Тебе бы не помешало поменьше думать, - вновь проявил завидную прозорливость Саджин.

- Может быть, - согласился Бьякуя. - Не подскажешь, как добиться требуемого?

- Хотел бы, да ты не отпустишь мечту вернуться в Сейретей. Мне когда-то стало легче, стоило принять, что это невозможно.

- Не отпущу. Даже если меня уже не ждут, я обязан вернуться.

Коммамура кивнул и на какое-то время замолчал, к чему-то прислушиваясь.

- Не чувствуешь ничего странного? Такое чувство, будто неподалёку кто-то колдует.

После чужого замечания, Бьякуя сосредоточился на своих ощущениях и понял, что так оно и есть. Всего в нескольких минутах ходьбы от их лагеря колдовали, да так мощно, что удивительно как его ещё не начало нервно потряхивать от чужой силы. Чары были далеки от доброжелательных и благих, точнее понять пока не получалось.

Единственное, чем хоть как-то объяснялась нежданная глухота - это последовательность обрядов на одном месте в течении короткого промежутка времени. Таким образом выходило, что магию они вечером и почувствовали, но не придав должного внимания, привыкли как к фоновому явлению.

- В самом деле. Подожди здесь, схожу проверю, что там происходит. Судя по ощущениям, обряд только начался.

- Уверен, что идти в одиночку - хорошая идея? - нахмурился Саджин.

- Да, - утвердительно кивнул Бьякуя. - Одиночку сложнее заметить, и не уверен наверняка, но заклинатель кажется знакомым.

- Ладно, но не задерживайся, - нехотя согласился Коммамура.

Стоило отойти от лагеря и между деревьями забрезжил свет чужого костра. Странно, что они раньше друг друга не заметили. Хотя их может быть и обнаружили, да не посчитали достойными внимания.

На поляне танцевала женщина. Длинные каштановые волосы рассыпались по спине. Судя по резким порывистым и не связным движениям, она едва ли понимала слова произносимого заклинания, поглощённая могуществом творимой магии.

Присмотревшись, Бьякуя понял, что знаком с колдуньей. Её звали Кора, и репутация давно летела впереди женщины. Поговаривали, что она была причастна к созданию накрывшего мир проклятья, но если слухи врали, приятнее дама не становилась. Об огромном числе её тёмных делишек Бьякуя знал достоверно, и положил бы им конец навсегда, хватай ему могущества. Увы, двадцать лет назад он ничего не мог ей противопоставить, десять - был вынужден уходить в оборону. Во время последней встречи около пяти лет назад, Кора ускользнула, не дав проверить насколько изменилась ситуация.

Оценив обстановку, шинигами потушил костёр, прерывая создание чужой магии.

- Как ты здесь оказался? – женщина почти шипела.

- Проходил мимо.

- Не верю.

Обвинение было серьёзней, чем могло показаться. Вера была слишком важна в их деле, и просто так не упоминалась в противостоянии колдунов. Будь они полуритуальными или настоящим противоборством.

Кора давила ментально, грозясь обратить всю мощь не растраченной магии для уничтожения нежданно явившегося противника. Поддаваться ей, сдаваться или отступать Бьякуя не спешил. Ему было чем ответить, что он и поспешил сделать.

Женщина занесла руку в творящем боевое заклинание жесте, сгусток пламени оторвался от пальцев и направился в сторону врага. Не успел он пролететь и половину намеченного пути, как маги переместились в другие стороны поляны и сотворили новые чары.

У каждого колдуна есть набор заклинаний не требующих усилий при творении. Как правило в нём находилась и парочка боевых, хотя деревенские целители могли и не утруждать себя подобным. У магов высокого класса, да ещё и странствующих с места на место, основной арсенал мог насчитывать ни один десяток защитных и атакующих заклинаний. Они оба относились к этой категории.

Для Бьякуи и вовсе было привычно воспринимать магию, как боевой инструмент. Подходящих для быта заклинаний кидо не существовало, а в медицине он никогда не был силён. Кора начинала целительницей, но амбиции не могли оставить эту женщину деревенской знахаркой. Научившись прясть из соломы золото, она вошла в королевский дворец как полновластная королева, и навсегда забыла о былом поприще.

Вытянув руку перед собой, шинигами позволил очередному проклятью разбиться о щит. Ритм схватки не способствовал вниманию к посторонним деталям, но боковое зрение отметило игру теней между деревьями. Секундой позже Кора тоже насторожилась и вслушалась в происходящее за пределами места их боя. Её привлекательное и молодое ещё лицо исказилось в яростной гримасе.

- Что же, тебе в очередной раз повезло. Встретимся позже, а сейчас мне пора.

На этом колдунья развернулась и исчезла в клубах фиолетового тумана. Бьякуя раздосадованно щелкнул зубами и попробовал в несколько пассов разобрать хотя бы направление чужой телепортации. Отпускать Кору безнаказанной не хотелось.

На поляну бубня под нос и шаркая ногами вывалился Боб. Подозрительно оглядываясь, он успокоился лишь увидев своего предводителя целым, пусть и не слишком довольным жизнью.

- Какого чёрта ты сюда притащился? - разозлился Бьякуя.

Если его начали искать, за Корой не погоняешься. Тем более попытки определить её местонахождение были не утешительными. Путать следы ведьма умела, а что хуже она умела ещё и прыгать на большие расстояния. Можно было бы воспользоваться её координатами и прыгнуть следом, но куда он попадёт и что там встретит оставалось загадкой.

- Вас не было, а ваш странный друг ничего толком не объяснил. Вот я и пошёл искать.

Бессильно выдохнув, шинигами постарался взять себя в руки. За преданность нельзя винить, пусть она порой и доставляет неудобства.

- И что бы ты нашёл в тёмном лесу? Не припомню за тобой кошачьего зрения.

- Да тут никакого зрения не нужно - всё и без того сверкало, - заметил Боб.

- Тем более следовало сидеть в лагере и не высовываться.

А вот за глупость отчитывать не только не грешно, но и необходимо. Бобу повезло, что за Корой тоже кто-то последовал, и она была вынуждена отступить. Иначе она бы не побрезговала использовать наивного слугу в качестве заложника. Особенно зная, что Бьякуя своих подопечных не бросает.

Оставив тщетные поиски сбежавшей ведьмы, шинигами принялся за изучение остатков чужого обряда. Раз уж не вышло поймать её и обезвредить навсегда, то придётся обойтись срывом конкретного замысла.

- Да уж, повезло так повезло, - прошептал он больше себе, чем обращаясь к кому-то.

- О чём это вы? - поспешил уточнить Боб, чувствуя, что хозяйский гнев остался позади.

- Говорю, удачно мы выбрали место для привала. Если бы она закончила, нам бы всем здесь было ой как весело. Как отправлять назад дрянь, которую Кора призывала с того света, я не знаю.

В реальности некромантии, как и в отличиях устройства местного мира мёртвых, Бьякуя убедился давно. Примерно тогда же он, уверился и в своём отвращении к данному искусству.

- Ладно, давай здесь немного приберём, а потом вернёмся в лагерь и не будем заставлять остальных волноваться. Иди в лес за крапивой и осиновыми прутьями. Возможностью найти их и не заблудиться, я тебя обеспечу.

- Как прикажите, господин.

Послушно согласился Боб. Быть ассистентом чародея ему доводилось не впервой несмотря на недоверчивое и почти боязливое отношения к любой волшбе, свойственное почти всем местным крестьянам. Бьякуя догадывался, что на данный момент оно и сохранилось не более чем на уровне привычки, а прислужник давно нахватался от него премудростей и если не научился творить чудеса сам, то поймать за руку кого-то другого был способен.

Разобрав чужой костер, маг подготовил всё для своего собственного и принялся за очистительный ритуал. Появившийся вскорости Боб понятливо принялся сметать невидимый ссор импровизированной метлой к будущему костру. Когда он закончил, кончики пальцев Бьякуи вспыхнули алым пламенем, поджигающим осиновые ветки, траву и крапиву, сжигая остатки чужой враждебной магии.

- Вот так уже лучше, - подвёл итог шинигами. - Через четверть часа зальёшь костёр водой, пока можешь сходить за ней в лагерь. Я отправляюсь спать.

Слуга вновь согласно кивнул и поплёлся следом, исполнять приказ и предотвращать лесной пожар. На наказание за самодеятельность тянуло с трудом, но Бьякуя не сомневался, что Комамура наградит Боба таким взглядом,что тот на всю жизнь увериться в его авторитете и впредь будет слушаться. Этого было достаточного, а Кору он ещё поймает. Возможно, даже отправится на её поиски, как только разберётся с делами в Исе.

Глава 7. Патруль

Трава потрясающе пахла. Бежать по ней было одним удовольствием. Сейретей с его белыми стенами и правилами остался далеко. Тетсуя пробирался вперед, стараясь не выдать себя. Ячиру была где-то поблизости, а застать лейтенанта одиннадцатого отряда врасплох ой как хотелось.

Под ногами не хрустнула ни одна ветка, но она всё равно нашла его первой. На одобрительное похлопывание по плечу наследник клана Кучики ответил яростным выпадом, но его подруга успела сбежать. Ругаясь во всю силу легких, он поспешил догонять. Наглая девчонка задорно смеялась и не убегала так быстро, как могла.

За этими догонялками наблюдали солдаты и офицеры одиннадцатого и шестого отрядов. Многие из них поражались, откуда у этих двоих столько сил: сначала дотопать до места, а теперь ещё и носиться. И ладно Ячиру: она на плече у Зараки-тайчо ездит, но Тетсуя-то ходит сам!

Пустых пока не обнаружили, поэтому новобранцы отчасти радовались, отчасти похвалялись, что будет, когда враги таки появятся. Офицеры усмехались, зная, каков первый боевой опыт и насколько он далёк от бравады и романизированных представлений. Для этого здесь они и капитаны: боевое крещение под надзором старших чинов давно стало доброй традицией Общества Душ.

Привал продолжался около получаса, потом капитан Зараки гаркнул сначала на детей, а потом и на всех остальных. Шинигами, служащие в шестом отряде, обратили взгляды к своему начальству, ожидая подтверждение приказа. Капитан Кучики дала своё согласие, после чего в дело вступили третий офицер Мадараме и лейтенант Аясегава.

***

Сакуре нравилось наблюдать за сыном. Она делала всё, чтобы подарить ему счастливое детство. В отличие от неё когда-то, Тетсуе не придётся в двенадцать закончить академию и встать на путь ниндзя. У него есть время найти себя и не торопиться с выбором жизненного пути.

Госпожа капитан понимала насколько её мечтания наивны, но не собиралась дать обязательствам и обстоятельствам победить. Да, по факту рождения её сыну суждено стать главой благородного дома и лидером. Более того как опытный администратор Сакура понимала наличие у Тетсуи всех необходимых задатков, но как мать не хотела принимать. Слишком велико было стремление оградить мальчика от всех бед и напастей.

Сакура часто удивлялась, как перевернулся её мир, после рождения Тетсуи. Когда она жила в Конохе, и у неё родился первый ребенок ничего и близко похожего с ней не происходило. Сказать, что их с Саске сына, Рюи, она не любила или любила меньше было нельзя. Просто она оставалась больше шиноби, чем матерью. Как и все её друзья, боролась за изменение мира, помогала Саске в плетении интриг, создавала новые медицинские техники и яды. Даже самое страшное в её жизни событие — ночь кровавого дождя — произошло после рождения первенца.

Мама помогала и присматривала за внуком, пока непутёвая дочь и её муж летали с одной миссии на другую. Супруги проводили с сыном каждую свободную минуту и в этом было главное счастье их непостоянной и такой переменчивой жизни. Хрупкий, неустойчивый словно картонный мирок рухнул лишь по причине её смерти, иначе они бы прожили вместе ещё много лет, чередуя большую политику с семейными вечерами и незабываемыми ночами. Скорее всего, завели бы ещё детей, но это уже не имело значения — рассуждения на тему «если бы» Сакура бросила ещё до поступления в академию шинигами.

Брак, да и любовь с Бьякуей были другими. Он дал ей то, чего никогда не было с Саске: уверенность, защищенность, постоянство. Глава благородного дома и гроза мира шиноби не могли мыслить и вести себя одинаково, и всё же насколько оно разнилось на практике! Это оказалось гораздо менее очевидным, чем казалось умозрительно, и потребовало большой внутренней работы над собой.

Будучи шиноби, Сакура считала, что слабых защищают, чтобы не путались под ногами. Вынужденная соревноваться с сильнейшими людьми своего времени, она начала презирать любую, особенно свою, уязвимость. В эпоху великих перемен сила всегда ключевой фактор. Как бы оно ни было иронично, но самые мирные преобразования совершаются с плохо понимаемой жестокостью, а вопреки всем надеждам, мир строится на крови.

Она, Саске, Сай, Неджи, многие другие их друзья и знакомые делали всё возможное и невозможное творя новый мир. Желая сделать его лучше, справедливее прежнего. Даже известные каждому и рассекреченные в последствии их деяния заняли бы не один десяток страниц повествования учебника по истории. Сакура жила с верой в усвоенные с детства идеалы до встречи с Бьякуей.

С ним оказалось, что защищают не из-за слабости, а просто потому, что хотят защищать. Далеко не все преобразования проводятся с помощью силы. Для него власть и личное могущество были не более, чем инструментом для защиты существующего. Он не смотрел слишком далеко в будущее, редко совершая действия способные обернуться глобальной катастрофой. Бьякуя не задумывался о следующем поколении или спасении всего сущего. Он знал, что его род крепок и нерушим, а от стихийных бедствий защиты нет. Спасение мира для шинигами всегда было прикрытием для собственного выживания, и ещё одним способом вдохновлять и влиять на подчиненных. Каждый капитан, лейтенант и все выделяющиеся старшие офицеры сражались за свои идеалы, за свою собственную жизнь или гордость, чего бы там не было написано в тексте присяги. Боги смерти, в отличие от шиноби, не позволяли заданию диктовать свои требования.

В Генсее всегда сравнивали шиноби и самураев. Самураи — благородные воины. Шиноби — орудие убийства. Сакура невольно точно так же сравнивала два своих мира и две прожитых судьбы.

***

Тетсуя начинал уставать, но гордо шагал вперед, потирая ушибленный локоть. Он хмурился и злился, потому что никак не получалось объяснить нахальной девчонке, кто он есть. А он, между прочим, наследник клана Кучики! А она всего лишь лейтенант одиннадцатого отряда, ставшая им благодаря Зараки Кенпачи, а не из-за своих заслуг.

Мама выглядела задумчивой, но не такой серьезной, как обычно. Это было хорошо. Она не так уж часто улыбалась, а смеялась и того реже, чисто и искренне в основном в его присутствии и для него. Почему так было Тетсуя, не понимал, но природной наблюдательностью обделен не был. Несколько раз он пытался спрашивать у дяди, но тот как-то печально отводил глаза и ничего толком не объяснял.

Поняв, что начинает отставать, Тетсуя взял мать за руку. Так идти всегда проще. Она не возражала против его поступка. Скорее напротив, поняла и замедлила шаг.

У ребенка был бешеный темперамент, и сдерживаться он не умел. Для всех, кто знал Кучики Бьякую общение с его сыном становилось контрастом между ожиданием и реальностью. За исключением тех, кто помнил капитана мальчишкой, но и их Тетсуя находил, чем удивить. До боли похожее лицо, такого же цвета глаза, такие же смольные волосы. Даже знакомая, непонятно откуда взявшаяся, надменность в поведении проскальзывала. Не иначе генетически передалась.

Тетсую эти рассуждения и упреки учителей волновали мало. Какая ему разница, какие замечательные стихи писал его отец?! Он, конечно, за него счастлив, но желания сидеть на скучной каллиграфии от этого не прибавлялось. Обычно Тетсуя на ней и не сидел, а смывался из поместья куда подальше и искал Ячиру, дальше бывало по-разному, но всегда весело.

Математика была интересней, Тетсуе нравились головоломки. По той же причине ему нравились стратегические игры, редкий случай, когда он мог долго сидеть на одном месте. Сюда же относились и компьютерные игрушки, которыми любезно снабжал дядя Итачи. Хотя больше всего ему нравилось организовывать многоходовые операции в реальности. Об его и Ячиру пакостях знал весь Сейретей. А что говорили любимые жертвы этих самых пакостей! Слушать одно удовольствие — так словарный запас обогащает, закачаешься.

Мама на все выходки смотрела сквозь пальцы. Нет, к совести взывала и даже наказывала, но больше не всерьёз, и ограничивать свободу сына не торопилась. За что Тетсуя был ей благодарен.

***

Наконец, враг был обнаружен. Отряды разделились. Операция началась. Все было как обычно: сначала азарт, потом страх новобранцев, когда противников оказалось больше, чем они думали.

Сакура давно не встречалась с настолько сильными пустыми, а ещё их поведение казалось странным. Будто они действовали по чьему-то заранее приготовленному плану. Её целенаправленно отделяли от основной группы.

Необходимость следить за Тетсуей, который честно держался от опасности подальше, быстро убедила в правильности выводов. Его использовали в качестве приманки. Выбора не было, бросить ребенка без защиты не представлялось возможным. Когда её с сыном окружили, капитан не удивилась.

Ситуация не казалась опасной — уничтожить такое количество неприятелей она могла почти играючи, пусть Ханахиме лучше подходила для борьбы с шинигами или другими разумными существами. Настораживало и заставляло осторожничать отсутствие прямого нападения. Пустые чего-то выжидали.

Меньше чем через минуту стало понятно чего: земля под ногами начала исчезать. Сакура понимала, что делать уже встречаясь с подобным раньше, а именно во время войны с Абэ Кэзуки. Точно так же он манипулировал пространством. До того, как она с Тетсуей начали падать, капитан успела убрать меч в ножны и подхватить сына на руки.

Глава 8. Воссоединение

Городок Иса терялся в лесу, чем нередко создавал проблемы неопытным путешественникам. Случаев, когда очередной торговый караван сбивался с пути хватало. Бьякуе подобное блуждание в трёх соснах казалось загадочным и непонятным. Сам он никогда бы не упустил поселение, даже не будь его невольным создателем.

Изначально Иса была временным укрепленным лагерем, необходимым для решения краткосрочных задач. Для князя Кучики до сих пор оставалось загадкой как люди прознали о его местонахождении и начали стекаться из ниоткуда, в надежде обрести защиту и хотя бы тень определенности. Отказать он не смог. Воспитание и впитанные с молоком матери принципы воспротивились бросить просящих о помощи.

Лагерь перерос в город. Вслед за людьми пришли гномы, помогли возвести крепостные стены, привнесли ремесло, на которое не было способно большинство беженцев. Пользуясь завоёванной за годы проведенные в чужом мире репутацией, Бьякуя создал торговые и военные союзы с соседями и не только. Быстрее чем можно было предположить, жизнь начала набирать обороты. Не будь он занят поиском возможности вернуться домой, радовался бы, но вместо этого часто чувствовал почти раздражение. Слишком уж Иса привязывала к чужому миру, требовала внимания и времени.

Идя по улицам в сторону своего дома, князь Кучики задумался о возможности сдать город на попечение Коммамуры. Бывший коллега справится с управлением и защитой, более того едва ли посчитает эти задачи трудными. Да, пока на него смотрели с недоверием, внешний вид к себе не располагал, но во временности эффекта сомневаться не приходилось. Пройдёт не более пары недель и люди оценят его достоинства и позабудут о недостатках.

Главной новостью Исы, встретившей ещё у дозорной башни, было прибытие эльфийского посланника. Жители успели разместить его в доме Бьякуи, поверив информации об их давней дружбе. Догадки кто это мог быть появились сразу. Все они были из числа приятных, но встретив Элроира, шинигами особенно обрадовался. С ним они действительно дружили, а не были просто хорошими знакомыми.

Когда-то Бьякуя прожил пять лет в эльфийской столице, будучи гостем королевы Селебрены, где и познакомился с её сыном. Он же стал причиной отбытия, предложив совершить небольшое путешествие через Море Штормов. Официально они, конечно, отправились искать способ вернуться в Сейретей для Бьякуи, но было тогда и много мальчишеского желания улизнуть из-под присмотра. Причем не только со стороны засидевшегося под материнским надзором царевича, но и привыкшего отмахиваться от подобных глупостей шинигами.

— Давно не виделись, — рассмеялся Элроир.

Он сидел на крыльце, дожидаясь чужого появления. Можно было начать гадать насколько точно друг предугадал чужое прибытие, но шинигами был занят более срочными делами. Например, ответом на улыбку.

— В самом деле дольше, чем хотелось бы.

Скажи Бьякуе кто-то до начала истории с чужим миром, что чужая легкость и искренность могут быть для него настолько заразительны не поверил бы. Ещё больше не поверил бы, что будет принимать как само собой разумеющееся общение превосходящее все его былые представления о панибратстве. Жизнь заставила пересмотреть взгляды. По крайней мере, на время, когда Элроир появлялся поблизости. В его отсутствие ощущение почти неприличной юности тревожило редко.

— Что поделаешь, моя маменька, жаждет видеть подданных под сенью родного леса, — пожал плечами эльф.

Узнать, что он выдумал лишь бы улизнуть на волю было любопытно, но привести себя в порядок после долгой дороги хотелось ещё больше. Близость друга лишний раз напоминала о собственной неопрятности. Эльфы много меньше людей страдали от банальностей вроде голода или недостатка гигиены. Мелочей вроде щетины на лице они и вовсе не знали.

Стоило переступить порог дома, и выяснилось, что прибытие путников Элроир предугадал с точностью чуть ли не до часа. Бьякую ждали горячая вода для купания и еда на столе. Как выразить свою благодарность шинигами не знал и радовался, что отголоски испытываемых им чувств будут услышаны.

Разнеженный полузабытыми удобствами, князь Кучики не ожидал серьёзного разговора взамен описания чужих шалостей. Пришлось смириться, что Элроир умел удивлять не только приятно и сосредоточиться на новостях.

— В наш мир пытаются прорваться с двух сторон, — начал рассказ царевич. — Способы разные, поэтому мы предположили, что они не союзники. Одни из них будто растворяют грань, а потом соединяют два мира. Другие жгут и рвут пространство. Скоро появятся авторы проклятья и мы узнаем зачем им это потребовалось.

С каждым последующим словом друга, Бьякуя всё больше хмурился. Эльфы относились к проклятью серьёзнее, чем могло показаться. И раз Элроира сообщение матери заставило стать серьёзным, то пора стать внимательным к каждой мелочи.

Словно в насмешку над ними с улицы раздался шум. Отложив на время щекотливый вопрос проклятья и дальнейших действий, они отправились разбираться в причинах.

— Что здесь происходит? — спросил Бьякуя.

В центре сборища стоял Браин и о чем-то спорил со своей женой. На утро после встречи с Корой, шинигами отправил его в Хомфор разведать обстановку и предупредить местных защитников.

— Вот, полюбуйтесь, господин.

Разгневанная женщина вырвала что-то из рук мужа и бросила Бьякуе, в пылу ссоры она позабыла об учтивости. Шинигами поймал и замер. Эта вещь была ему знакома! Но как она оказалась здесь? Неужели… Нет, невозможно. Одновременно желая и боясь подтвердить свою догадку, он начал вертеть в руках простое ожерелье. Серебряное кольцо, держащее большой синий камень, отъехало в сторону, обнажая фамильный герб. Совпадения быть не могло. Это было то, о чем он подумал, — его последний подарок Сакуре.

Бьякуя случайно заметил эти камни на витрине одной из Сейретейских лавочек, пытаясь выбрать подарок жене на день рождения. Заказ был сделан немедленно. Простые и удобные серьги с английской застежкой и ожерелье, сделанное так, чтобы крупный камень лежал в ямочке на шее. Минимализм дизайна внушал надежду, что она будет это носить. До его исчезновения летом того же года, супруга надела комплект всего пару раз, как всегда утверждая, что не привыкла и забывает.

— Откуда у тебя это?

На пару секунд замолчав, приводя мысли в порядок, Браин начал свое повествование.

— Я возвращался не по дороге, а напрямик — через лес. Иду, значит, и раз вижу — девица прям посреди поляны. Маленькая такая. Голова не покрыта и волосы даже не убраны и, диво, розового цвета. Я не поверил сразу даже. Подошел поближе. Смотрю, одета странно, совсем не по-нашему и мечом опоясана.

Бьякуя слушал его с замиранием сердца, не выдержав перебил начавший затягиваться рассказ.

— Где ты её встретил?

Браин растерялся, скорее всего, решил, что ему не верят. Если господин не верит, то от жены милости ждать не придется, но под строгим вопрошающим взглядом ответил, где примерно встретился со странной девушкой.

Не успел Браин продолжить свое оправдание, рассказав, как подошел к ней, она вроде как испугалась, но не тут-то было. Стоит, выпрямившись, смотрит снизу, а ощущение, будто сверху. Неизвестно, чем бы эти гляделки закончились, но тут раздался какой-то шум, и она начала озираться по сторонам, словно птица какая. Дернула чуть резче головой, тут ремешок на ожерелье лопнул и оно упало. Девица его поймать попыталась, но не вышло. Наверное, подняла бы да что-то углядела и исчезла, словно и не было никогда. Одно только ожерелье и осталось.

Конец истории Бьякуя не слышал. Стоило Браину назвать направление и князь сорвался с места и побежал, что было сил. Он должен был найти её!

Сакура была здесь. Можно сказать, в шаговой доступности. Она не могла далеко уйти. Местные рощи ей незнакомы, зато он исходил их вдоль и поперек. Там, где она встретилась с Браином, должны остаться следы. Ему этого хватит, чтобы найти её.

Опомнившись, вслед за Бьякуей побежали Элроир, Троин, Комамура и Браин. Первые двое знали, что на пустом месте он так бы себя не повел, значит, случилось что-то по-настоящему важное. Саджин же догадался, что в этом мире появился ещё один шинигами. Только вот чего Кучики так всполошился и унесся, не разбирая дороги, он не понимал.

Остановился Бьякуя так же неожиданно, как и побежал. Догнавшие его преследователи увидели стоящую напротив женщину раньше, чем успели что-либо сказать.

Она заворожено смотрела на Бьякую, и он точно так же на неё. Потом они одновременно шагнули навстречу друг другу. Второй шаг тоже был неуверенным и медленным, зато третий уже быстрым. А потом они едва не побежали. Наблюдатели не успели заметить, когда он поймал ее за талию и поднял в воздух и когда они начали целоваться, не замечая ничего и никого вокруг.

Сами господа Кучики тоже не смогли бы ответить на вопросы «как» и «почему». Может, она стояла чуть выше и упала бы, может, ещё что. На самом деле не важно. Все получилось само собой. По щекам Сакуры текли слезы, непонятные и неосознанные, лишний раз подтверждая, что это она. В ушах обоих звенели колокола. Казалось, того и гляди, кто-то начнет петь, оповещая, что все неприятности кончились, герои победили злодеев, а дальше всё будет хорошо. Но сказочный мир молчал, то ли решив отойти от шаблона, то ли не желая счастья чужакам.

Оказавшись на земле, Сакура, не раздумывая ни минуты, уткнулась лицом в грудь мужа и обняла его, не желая отпускать, боясь, что волшебство рассеется, и он исчезнет. Бьякуя был с ней согласен, в происходящие верилось с трудом, поэтому хотелось побыть в сказке хоть немного подольше.

Первой начала возвращаться к реальности Сакура. Подняла лицо вверх, провела кончиками пальцев по его щеке и задала самый глупый из всех возможных вопросов.

— Это и вправду ты?

— Я.

Ещё один поцелуй, на этот раз короткий. Она не хочет, но отстраняется, оглядывается.

— Тетсуя, иди сюда.

Из-за дерева показалась детская фигурка. Когда он приблизился, стало видно, что ребенок чем-то недоволен.

— Мама, что ты делаешь? Кто это?

Он выглядел уставшим, но действия матери, собравшейся встретиться с врагом, злили его настолько, что он находил в себе недоступные раньше силы.

— Это твой отец, Тетсуя.

— Ты уверена, мама?

Мальчик смотрел недоверчиво, а ещё гордо, с вызовом, так, как и должен смотреть наследник клана Кучики. Уже сейчас при желании он мог смутить многих. Только вот его отцу хотелось смеяться.

Сакура уперла руки в бока и якобы гневно посмотрела на сына.

— Идем, здесь недалеко есть место, где вы сможете отдохнуть. Там же расскажете, как сюда попали, — прервал воспитательную работу Бьякуя.

Тетсуя шел медленно, часто спотыкаясь. Он был вымотан, но шагал рядом со взрослыми не жалуясь. Собравшейся группе провожающих было объяснено в двух словах, кто есть кто и что случилось, а Браин отправлен в Ису, с поручением приготовиться к приёму гостей.

Радости от вида горячей еды Тетсуя скрыть не сумел, хоть и пытался. Никакие хмурые взгляды Сакуры, убеждающие вести себя прилично, не действовали. Капитан шестого отряда тоже успела устать и проголодаться, поэтому не упорствовала в наставлении сына на путь истинный. Вновь возникший отец про этикет тоже не напомнил, то ли решив, что сейчас не время, то ли обдумывал что-то насколько важное, что ему было не до таких мелочей. Возможно, и не до конца осознал свою роль, отчего не приступил к выполнению родительских обязанностей.

Горячей воде Тетсуя радовался едва ли не больше, чем еде. Теперь окончательно поверив в происходящие, он сменил гнев на милость и начал рассказывать отцу о дежурстве с одиннадцатым отрядом и о попадании в этот мир. Он рассказывал с жаром, но всё равно начинал зевать от усталости. Целый день дежурства наравне с воинами, проход через грань миров — слишком много для маленького мальчика на один день. Бьякуя на руках отнес засыпающего сына в постель и укутал одеялом.

Тетсуя спал, ничем не омраченным детским сном, счастливый из-за случившегося с ним приключения и встречи с отцом-героем, которого он так себе и представлял, (дядя Итачи был хорошим рассказчиком и учителем).

Сакура сидела на стуле в комнате, где они недавно обедали, и расчесывала волосы. Радость встречи грела душу, но она понимала, что теперь их ждет трудный разговор, отчего в волнении кусала губы.

Бьякуя сел напротив и посмотрел на жену. Она почти не изменилась со времени их последней встречи. Хотелось разом задать миллион вопросов. Узнать всё произошедшее после рокового дня, но что-то мешало начать разговор. Первый бесконтрольный порыв закончился. К сердцу присоединился разум, и он подсказывал: сначала нужно узнать о более досужих проблемах. Молчание нарушила Сакура.

— Я представляла этот день тысячи раз. Момент, когда, наконец, снова тебя увижу, но не думала, что всё окажется так.

— Ты меня ждала?

В подобное не верилось, хоть все прошедшие годы он в тайне и надеялся на нечто подобное.

— Я ни на минуту не усомнилась, что ты жив. Ну, может, совсем немного в начале, — это она уже добавила с улыбкой, то ли веселой, то ли виноватой.

Бьякуе хотелось смеяться. Встать и закружить её по комнате, обнять и зацеловать до полусмерти, может, ещё что-то подобное. Им никто не помешает, в доме сейчас только их семья. Элроир задержался поговорить с Комамурой. Боб и Браин ушли к своим женам, постоянной прислуги в доме нет. Ничего из пришедшего на ум Бьякуя делать не стал. Сакура заговорила снова.

— Мне совсем не нравится шрам у тебя на шее. Не против, если я уберу его?

Он хотел спросить, как она собралась это сделать, но не успел. Сакура склонилась над ним, и у неё под пальцами зажегся зеленый огонек медицинского кидо.

— Ты можешь использовать кидо?

— Конечно. В этом есть что-то странное?

Сакура недолго возилась, такая небольшая косметическая хитрость была для неё мелочью.

— Мои силы сейчас равны силам человека, с Комамурой тоже самое. А ты даже разницы не заметила. Хотя я тоже хорош, не обратил внимания, что ты и Тетсуя говорите на местном языке. Хотя мне пришлось его выучить.

Вопросы, которые они старались отгонять от себя, повисли в воздухе.

— Мы пришли разными путями. Твое перемещение напоминает методику Абэ Кэзуки, а кто удружил мне непонятно.

Вспомнились слова Элроира о подозрениях эльфов.

— Те, кто виновен в твоем исчезновении — наши враги. Но на чьей стороне на этот раз Абэ Кэзуки? Хочет ли он снова освободить Айзена или же преследует какие-то другие цели…

Сакура подхватила серьезный тон мужа. Теперь она достоверно знала о случившемся с ним, но ещё поняла — вернуться вместе с ней в Общество душ Бьякуя не сможет. Человеческая оболочка не позволит. Попытка пройти через врата Сейкаймон будет равносильна его смерти. Он перестанет быть собой и станет обычной душой, не шинигами. Скорее всего потеряет память, как это обычно случается с душами, пришедшими не в свой загробный мир. Она сама, Итачи, Саске, все в клане Учиха, а так же недавно встретившийся им Хьюга Неджи были редчайшими исключениями из правила. К тому же, капитан Куроцучи подозревал, что им кто-то помог, вероятнее всего, всё тот же Абэ Кэзуки.

— Что будем делать дальше? — свой вопрос Сакура задала, глядя на мужа едва ли не с мольбой. Она догадывалась, каков будет ответ, но хотела его услышать, надеясь, что у него есть другой вариант.

— Тоже, что и раньше: ты вместе с Тетсуей вернешься в Сейретей, а я продолжу поиски возможности вернуться домой.

Бьякуя старался не смотреть на неё. Говорить подобное было горько, но это был единственный верный выбор. Он не заметил, когда она поднялась со стула и подошла к нему, лишь поднял взгляд вверх, когда его лица коснулись чужие пальцы.

— Я не хочу вновь с тобой расставаться.

Поймав плачущую жену за талию, он потянул её к себе на колени.

— Я тоже.

Шепотом на ухо, будто боясь, что кто-то услышит. Их разговор был тихим и печальным. Больше говорила Сакура, стоило немного надавить, как выплеснулось все накопившееся за семь лет. Потом о своих странствиях рассказал Бьякуя, за двадцать семь лет он успел пережить немало невероятного, чудного, диковинного и странного. Сакура прижалась к нему и целовала в щеки и лоб.

Их неслышный разговор продолжался до заката и был прерван приходом Боба, спросившего, не желают ли господа чего-нибудь. Господа ничего не желали. Оставив распоряжение занять ребенка, если тот проснется до их возвращения, Бьякуя увел Сакуру гулять. Боб натолкнул его на мысль, что раз до утра они будут вместе, то неплохо бы провести это время с удовольствием.

Неподалеку от города было красивое уединенное место, чем не повод прогуляться. Дошли они быстро, хоть и не спешили. Поляна вокруг озера мерцала голубоватым светом — распустились луноцветы. Чуть ли не уникальные цветы растущие в окрестностях Исы. Бьякуя не мог вспомнить, чтобы часто натыкался на них где-то ещё.

— Это озеро называется Звездным. Есть красивая легенда о нем, если хочешь могу рассказать.

Сакура медлила с ответом, осматривалась. Место ей нравилось, а ещё притягивало своей фэнтезийностью. Никогда она не думала, что сказочный мир разрушит её сказку, в которой уже отзвенели свадебные колокола и давно должны были появится слова «и жили они долго и счастливо, и было у них много детей». Жили счастливо они пять лет, ребенок был только один, зато родился в новогоднюю ночь. Думать о грустном не хотелось. Вода была чистой и притягательной, даже у берега не было тины и ила.

— Давай искупаемся?

Не дожидаясь ответа, Сакура скинула с плеч хаори, вслед за этим развязала широкий пояс, под которым был узкий, держащий ножны с Ханахиме, хакама упали к ногам, вслед за этим она сняла полуперчатки, а затем сбросила оба косоде. Бьякуя растерялся. Ничего странного не произошло, но ситуация была слишком непривычной, поэтому он начал раздеваться только, когда жена потянулась снимать белое кружевное белье.

Купание под луной в волшебном озере заставило забыть обо всем на свете, кроме их двоих. То ли это вода тут была такая, то ли сказочный мир все же сменил гнев на милость, но что-то толкнуло их друг другу, заставило забыть обо всех недомолвках, подозрениях, неловкости, возникших за прошедшие годы. Даже о банальной осторожности и о той любовь заставила забыть.

Сочная зеленая трава стала им ложем. Никогда прежде они не позволяли себе подобного. За пределами спальни они занимались любовью один единственный раз в самом начале отношений, когда вернулись из командировки, сделавшей их парой.

На краю сознания они подмечали всякие мелочи. У неё по-прежнему были длинные и худые ноги, несколько перекаченные у основания, как это обычно бывает у генсейскийх гимнасток. У него под ключицей появился шрам от прошедшей насквозь стрелы. Она кричала от боли в миг соития, подтверждая свою верность, а он едва сдерживался, доказывая свою.

Одна ночь любви взамен годам одиночества. Возможно, это и нечестно. Возможно, что угодно, но в тот момент они были счастливы, и до всего остального им не было дела. Множество кошмаров осталось позади, а надежды оправдались. Они всё так же любили друг друга. И теперь знали, что идут к одной и той же цели вместе. Пусть и не взявшись за руки. Пусть разными путями. Всё это мелочи и детали, с которыми они справятся.

Когда на следующие утро в дом Бьякуи пришли Боб и его жена, Мери, которая занималась готовкой и уборкой, их ждал сюрприз. Будить господина не пришлось, он сидел в изножье своей постели и пил отвар из трав. Напротив него сидела появившаяся вчера женщина, отрекомендованная как жена. Она счастливо смеялась и как-то лукаво на него смотрела. Одета дама была лишь в сине-серую рубаху мужа. Простоволосая и растрепанная она совсем не стеснялась своей почти наготы.

Заметив возмущенно-непонимающий взгляд Мери, Бьякуя поблагодарил высшие силы за то, что эти двое не пришли раньше и не увидели процесс отнимания одежды и готовки завтрака. Тетсуя по поводу внешнего вида и поведения матери уже высказался. В ответ она смеясь любовно растрепала мальчику волосы.

Появление Боба знаменовало, что время веселья подошло к концу. Пора было вставать и приниматься за работу. Ей заняться поиском возможности открыть сейкаймон, а ему разобрать накопившиеся за поход дела города. Как бы ни хотелось обратного сказка подошла к концу.

Чужое осуждение Сакуру не смутило, но смену обстановки она почувствовала не хуже мужа. Оставив дуракаваляние, принялась за согласование дальнейших действий:

— Мне нужно осмотреться вокруг, может, что-то почувствую.

— Одну я тебя не отпущу, но и сам пойти не смогу, — ответил Бьякуя. — Подожди немного, я найду тебе провожатого. И не таскай с собой Тетсую, я присмотрю.

Сакура согласно кивнула, принимая его план и начала поиск своей одежды, а Бьякуя отправился за Комамурой. Пусть ему хуже всех известна местность, зато получится избежать ненужных объяснений.

Бывший капитан седьмого отряда ответил на просьбу коллеги согласием не раздумывая. Скорее всего, хотел узнать последние новости из Сейретея. Не сомневаясь, что чужое любопытство не станет сложностью, а скорее наоборот, Бьякуя представил их друг другу и откланялся, прихватив с собой недовольно ворчащего Боба в качестве помощника в дальнейшей работе.

Покидая город, Саджин исподволь рассматривал жену Кучики Бьякуи. Показаться даме не учтивым не хотелось, но больно уж было любопытно, что она за птица. Прислушивающаяся к своим ощущениям женщина почему-то напоминала меч бывшего коллеги. Сразу и не поверишь, что сильная, только вот капитанское хаори за красивые глаза не дают.

Говорить она не торопилась. Не умея вести светские беседы, Саджин отвечал взаимностью. Они шли в тишине не меньше часа, прежде чем она впервые обратилась к нему.

— Капитан Комамура, я покину вас на пару минут. Хочу убедиться в своих догадках.

— Не думаю, что меня можно назвать капитаном, — не без грусти в голосе ответил шинигами.

— Бывших капитанов не бывает.

Сакура исчезла в шунпо. Удивляться в её осведомленности кто он, не было смысла. Кучики наверняка ей рассказал. К тому же все капитаны в обязательном порядке знакомятся с историей, готовясь к экзамену хотя бы.

Сам Комамура остановился примерно на том уровне. Сейчас он едва мог вспомнить имена самых наследивших в истории Общества Душ капитанов, не говоря о чём-то ещё. Это люди круга Кучики Бьякуи могли по памяти воспроизвести не только даты и сражения, но и генеалогические древеса основных участников событий. Насколько Саджин мог судить, у них это считалось чуть ли не правилом хорошего тона, наравне с каллиграфией, мудреными стихами и манерой держать себя. И пусть по результатам их недолгого общения записывать госпожу Кучики в светские дамы было рано, отрицать за ней такую возможность тоже не приходилось.

Капитан шестого отряда вернулась несколько минут спустя, хмурая и чем-то озадаченная.

— К вечеру я отправлюсь в Общество Душ. К сожалению, никому ничего передать не смогу, за что прошу меня простить.

— Я все понимаю, Кучики-сан. Да и передавать мне нечего и некому.

Смешно, но между собой шинигами говорили со всем положенным уважением. Хотя уже давно тут живущие Бьякуя и Саджин привыкли к обращениям только по именам, минуя суффиксы вежливости или более привычные им обращение по фамилии, или роду деятельности.

***

Тем временем, закончив с частью срочных дел, Бьякуя поднялся на обозревательную площадку, заменявшую чердак в его доме. Тетсуя сидел, просунув ноги в щели между прутьями ограждения.

Расставаться с сыном было столько же горько, как и с женой. Бьякуя помнил его полугодовалым младенцем и хотел узнать каким успел вырасти мальчик, а так же уложить этот факт в голове. Увы, как говорить с ним, князь Кучики представлял с трудом.

— Я кое-что тебе принес.

Бьякуя опустился на пол рядом с сыном и протянул ему короткий и узкий кинжал. Стоило показать оружие и мальчик сосредоточил всё внимание на отце и его подарке. Клинок был старинным, с гравировкой.

— Скоро ты с матерью отправишься обратно в Общество Душ. Хочу, чтобы у тебя осталось что-то на память.

— А ты не вернешься с нами, папа?

С характерным звуком клинок вошел в ножны. Тетсуя нахмурился, слова отца ему не понравились.

— Такие кинжалы были в истории о «Властелине колец». Мама мне читала, больше месяца. Неужели тут тоже есть Мордор, который тебе нужно победить?

Для ребенка у него был слишком цепкий взгляд. Зато верил он, как и полагается ребенку. Из образа отца ему слепили образ героя, к которому нужно стремиться. Ничего необычного или странного, так поступали во все времена в похожих на их обстоятельствах. Сын смотрел с ожиданием услышать, что до Мордора полчаса пешего хода, а Бьякуя в одиночестве разбивает бесчисленные орды орков.

— Мордора здесь нет, хотя врагов хватает. Поэтому я и не могу вернуться, но постараюсь сделать это как можно быстрее.

Бьякуя не ожидал, что таких объяснений хватит, но сын был слишком занят разглядыванием подарка, отчего удовлетворился и таким коротким объяснением. Оружие до сих пор ему не давали. Разве что кунаи на тренировке. Но то же на тренировке и под дядиным контролем, а от его глаз ничто не скроется!

— А когда ты вернешься, папа? Почти никто не верит, что ты жив. Только повторяют, чтобы маму не слушал. А те, кто не говорит, снисходительно и печально улыбаются.

Иногда в нем появлялось нечто, для ребенка не характерное. Скорее всего, какие-то остатки улучшенного генома клана Учиха. Сакура хоть и сделала все, чтобы у сына никогда не было этих глаз, но скорее всего упустила какие-то сопутствующие мелочи. Хотя может причины и другие, не все предопределено генетически.

— Пусть пока говорят. Неведение в войне одно из лучших преимуществ. Вспомни историю Фродо.

Детям нравится, когда им доверяют тайны. И чем серьезнее, тем лучше. Если уж Тетсуя сравнил происходящие с «Властелином Колец», то пусть с ним дальше и ассоциирует. Пока верит, что отец тут спасает мир, будет молчать, ждать и не обижаться. Все же мальчишки есть мальчишки. Это девчонки могут плакать, печалиться, переживать, а мальчик только гордиться будет.

— А маме ты уже говорил?

Тетсуя спросил почти шепотом, боясь, что их разговор раскроют. И тогда целый мир полетит в тартарары, а потом враг и до Общества душ доберется!

— Говорил. Но ты все равно будь осторожнее. Я не просто так дарю тебе кинжал, защищай свою маму.

Бьякуя сам от себя такого не ожидал. Ему редко приходилось общаться с детьми. А те, с которыми приходилось, обычно были старше, и он относился к ним, как к взрослым. А тут пришлось рассказывать сказку. Сын смотрел гордо, с вызовом, готовый вот прямо сейчас идти спасать мир. Убежденный, что если приложить достаточно усилий, всё получится. Ведь герои никогда не проигрывают. На то они и герои! Давно Бьякуя не видел таких детей. Здесь они либо умерли, либо перестали верить в окончание кошмара, они выросли и смотрели на мир взрослыми глазами, нередко обозленными и униженными. Надежду в глазах Тетсуи нельзя было не оправдать, не хотелось, чтобы он разочаровался.

Они не смогли провести много времени вместе. Пришли с новыми вопросами, а потом вернулась Сакура. Хмурая и встревоженная. Почти с порога объявила о необходимости немедленно отправляться в путь. Того и гляди должна была открыться гарганта, обеспечив им обратный билет домой. Кроме того допустить пустых или, того хуже, меносов в этот мир было недопустимо.

Комамура пошел с ними, сказав, что если пустые прорвутся, то уничтожить их можно только с помощью занпакто. Если судить по опыту войны с местной нежитью, то их мечи не потеряли своих свойств, хоть и не откликаются, когда их зовешь.

Высоко в небе уже чернела дыра, и над ней кружило трое пустых, ещё двое было на земле. Сакура в один шаг шунпо добралась до первого пустого в небе. Как и полагается шинигами, уничтожила первым ударом. Затем переключилась на другого. Сейчас сражаться в небе могла только она. Осознавать подобное Бьякуе было тяжело. В обычной ситуации, в небе был бы он. Проверял, есть ли поблизости враг, защищал её. Но сегодня, он мог только сразить одного из стоящих на земле пустых, второго уничтожил Комамура.

Сакура спустилась на землю, остановилась напротив мужа. От волнения начала грызть губы. Расставаться было сложно.

— До встречи.

— До скорой встречи.

Не было слез, поцелуев, объятий и обещаний. Все уже было сказано раньше. Они оба все понимали. Иначе поступить нельзя. Тетсуя тоже молчал, понимая настроение родителей. Подхватив ребенка на руки, Сакура в последний раз оглянулась, а потом оттолкнулась от земли и скрылась в гарганте.

Дождавшись, пока небеса снова станут синими, Бьякуя и Саджин направились обратно.

— Ушла, будто и не было. Что будешь делать, Кучики?

— Тоже, что и раньше. И почему будто и не было?

Легкомысленность тона бывшего коллеги показалась странной и неуместной. Комамура нахмурился, подбирая слова, и тут заметил в руках у Бьякуи белые полуперчатки похожие на неизменно защищавшие ему руки в Обществе душ.

На самом деле это те самые перчатки и были. Сакура начала их носить сразу после того, как он исчез, а ей было совсем невыносимо. А потом привыкла, даже копию заказывать не стала. Вот сейчас её чудачество как нельзя лучше и пришлось. Пусть помнит, кто он есть. А ещё пусть поторопится вернуться.

Кучики почти мальчишески усмехался, словно бросал вызов вновь посиневшему небу. И дело тут было точно не в перчатках. Бывший капитан седьмого отряда покачал головой, но от комментариев воздержался. Потом, ещё будет время разобраться и разузнать подробности.

Глава 9. В погоне за кошкой

У Итачи никогда не возникало проблем со службой, а с тех пор, как он стал капитаном Готей-13, у него появилось ещё и много свободного времени. Исполнительность Хинамори и его собственные умения позволяли уделять достаточно времени вещам куда интересней отчетности и тренировок отряда.

Увлечений у Итачи накопилось множество. Врожденная гениальность позволяла быстро учиться чему угодно. Со временем даже возник азарт найти что-то, что будет для него сложно. Но ничего подобного не обнаружилось за все годы жизни в Обществе Душ. Языки - он уже свободно говорил на пяти. Техника из мира живых, её создание и языки программирования давно перестали быть чем-то непонятным. Музыка - он овладел фортепиано, гитарой, скрипкой и флейтой. Без удовольствия научился каллиграфии, тут уж постарался Бьякуя. Живопись - и тут Итачи не сплоховал. Он добивался успеха во всем, за что брался, и то и дело задумывался, зачем ему это нужно. Для чего даны способности, превосходящие чьи угодно? Будучи живым, он знал ответ. Для шиноби талант определяет судьбу, его же дар слишком рано стал роковым, чтобы осталось время на размышления о смысле жизни.

Смерть принесла покой, но не сразу. Первые впечатления от Общества душ были не из приятных. У очутившегося в семидесятом районе Руконгая других ощущений быть и не могло. К тому же, уже через неделю Итачи начал чувствовать голод. Жизнь была трудной, но он был даже рад ей и не торопился что-то менять. Это было сродни искуплению за совершенные грехи. Он жил, трудился и пытался забыть, кто он такой. Всё, включая свое имя. Больше он не умел ходить по воде, дышать огнем, убивать взглядом, не было больше шарингана. Зато Итачи видел так ясно, как уже забыл, что возможно.

Пусть небо над головой было скорее серым, нежели синим, ноги и руки покрыты мозолями и рубцами, одежда лохмотьями, он дышал легко так как не приходилось при жизни. Он был здоров и свободен. Так продолжалось до тех пор, пока ему неприятно не напомнили, что от себя не убежишь.

Гордость… Он пытался избавиться от неё долгие годы, напоминая, что давно и добровольно лишился чести. Но врожденное чувство собственного достоинства все равно оставалось с ним, даже в те тяжелые голодные годы искупления. Итачи не позволил над собой усмехнуться, не позволил творить разбой у себя на глазах и впервые после смерти сражался, впервые убил.

Пути назад не было. Поэтому он пошел вперед. К более благополучным районам, почти нигде не задерживаясь. За несколько лет он дошел до Сейретея с точным и ясным желанием стать шинигами.

Поступить в Академию было просто. Учиться тоже несложно. Итачи намеренно не спешил заканчивать курс обучения до срока, хотя мог сделать это в первый же год. Учителя дивились, но ничего не могли поделать. Закончив Академию лучшим в своем выпуске, он стал сразу же шестым офицером в шестом отряде. Три года спустя дослужился до чина лейтенанта того же отряда, им пробыл следующие двадцать лет. После чего стал капитаном пятого отряда.

Жизнь в Сейретее была необременительной, светлой, новой и отличной от всего, к чему он привык. Несмотря на то, что от идеала Белый город был далек, а его стены погубили многих, ему они подарили покой.

Дружба, семья, любовь - Итачи почти не знал этого при жизни. Искренность, доверие и уверенность тоже были чужды. Учихе не приходилось делить ответственность, ему не доводилось ощущать заботу. Разве что в почти забытом детстве, которого по сути и не было. Он - дитя войны, одно из последних, отчего и увидел наиболее страшные моменты уходящего в прошлое мира. Итачи довелось жить во время смены эпох, он был старшим в поколении, изменившем мир. К тому же, он всегда был чрезмерно талантлив.

В мире шиноби гениев первыми кидают в пекло, надеясь таким образом спасти как можно больше жизней. Оно и логично, жизни большинства всегда дороже. Умирают тысячи, дабы спаслись миллионы.

Представителей благородных кланов всегда боготворили, но и всегда боялись. Поэтому и старались избавится при первой возможности. В его время древние роды как раз находились в упадке. Многие навечно исчезли, другие были обескровлены, третьи раздираемы внутренними противоречиями. Учиха не были исключением, иначе он бы не смог вырезать клан, да и не захотел бы этого делать. Прошлое подобно прочитанным страницам книги: уже ничего не изменишь, а главное не столь интересно, как то, что читаешь сейчас и что узнаешь дальше.

Сегодня Итачи имел всё о чем некогда не смел мечтать. Незыблемо и необратимо до тех пор, пока Общество душ не изменится. Если подобное случится, то его уже не будет, потому что капитан пятого отряда до последней капли крови будет сражаться за мир, в котором живет.

Сегодняшний день мало отличался от обычных трудовых будней. Капитан занимался разбором документации в офисе своего отряда. Солнце привычно освещало кабинет. На столе стояли чашка с уже остывшим чаем и сладости. Со стены смотрела картина авторства хозяина помещения, демонстрируя цветной полет фантазии. Ничего конкретного, но чем-то этот эксперимент понравился Хинамори да и самому капитану, поэтому «великое художество» разбавляло рабочую обстановку.

Время было мирным, поэтому Итачи планировал закончить с работой к обеду, посидеть ещё около получаса для приличия, а потом придумать очень срочные и очень неотложные дела где-нибудь за пределами казарм. Если его отсутствия кто-то, не дай ками, хватится, то Хинамори с честными-пречестными глазами и свойственной ей серьёзностью сообщит, чем занят её капитан, и попробуй ей не поверь, даже если скажет несусветную чушь! С чем-чем, а с лейтенантом ему повезло.

Во второй половине дня грозилась объявиться Йоруичи. А как показывал опыт, с ней лучше встречаться за пределами рабочего места, а не то потом придется мучиться и выдумывать, куда бы подальше сплавить Момо, или, что труднее, пытаться остановить разыгравшуюся кошку.

Сколько за годы их чудоковатого романа этот кабинет повидал безобразий, не счесть. Несчастный, не будь он закален обитанием тут ненормальных капитанов, наверное, высказывал бы свое недовольство поломками, исчезновениями вещей, бардаком в отчетности, может каких ещё полтергейстах. Но кабинет был старым и привык к неординарности своих владельцев.

Видал он вывороты Хирако Шинджи, бывшего мастером переставления всего с ног на голову. Он, кстати, и в любовных подвигах преуспел куда больше Учихи. Айзен Соуске, в общем-то, был потише, но тоже тот ещё фрукт. В тихом омуте черти водятся, как общеизвестно. Так что недоками хоть и жил тихо, кабинет от него тоже натерпелся.

Пытаясь не организовывать безобразия в офисе, Итачи заботился вовсе не о психическом здоровье кабинета и даже не о своей репутации, тем более не о репутации принцессы Шихуин. Её репутацию невозможно было испортить ещё больше. Причин стремления встречаться с ней за пределами рабочего места было две и обе простые. Во-первых, разбирать разбросанные документы было неинтересно и долго. Во-вторых, масштаб выдумок увеличивался в разы за пределами расположения пятого отряда.

Любой другой на его месте сказал бы, что любить богиню скорости трудно или даже невозможно мучительно, Итачи так не считал. Он не понимал, как любовь может быть сложной или мучительной. Положительное чувство не может доставлять боль, болезненные ощущения возникают из-за эгоизма, непонимания партнера, да чего угодно, но не любви. Доказать и объяснить это проще на примерах, чем через сложные определения и многоумные объяснения. Вот, лейтенант девятого отряда Хисаги Шухей, влюбленный уже не одну сотню лет в Мацумото Рангику, страдает из-за непостоянства своей возлюбленной. Она уже не раз проявляла к нему благосклонность, но потом оставляла и уходила к кому-то другому, сейчас, в частности, ушла к лейтенанту шестого отряда Аясегаве Юмичике. Не из-за любви мучился Шухей, а из-за оскорбленного самолюбия, невозможности принять свою женщину такой, какая она есть, ныл в нём и собственник. Не от любви страдала и сама Рангику, а она страдала, хоть всегда и пыталась всем доказать обратное. Её бедой был страх перед привязанностями, перед возможной слабостью, и главное несвободой и близостью. Если уж на то пошло, то и не из-за любви его дражайшая сестрица Сакура становилась тенью самой себя и Бьякуи заодно. Тут был вопрос боли и тяжести ожидания, ускользания надежды, добровольного отчуждения. Перебирать можно всех подобного рода мучеников и объяснять, как же они заблуждаются. Только зачем это делать? Бессмысленно.

В своей личной жизни Итачи ориентировался прекрасно. Никаких мучений, страданий, ревности и ещё какой-то подобной ерунды. Он спокойно относился к возможности наличия у Йоруичи ещё любовников, или же к возникновению таковых. К неопределенности её поведения. Удержать или привязать как-то любимую женщину он не пытался и даже не считал нужным. Она – кошка, когда захочет, тогда и придёт. Стоит только попытаться отнять у неё свободу, сразу же исчезнет навсегда. А этого совсем не хотелось, Итачи любил её трепетно и нежно, восхищался и обожал. Даже представлять, что в один миг исчезнет вся сумятица, привносимая ей в его жизнь, не хотелось.

По сравнению с ней, он был мальчишкой, и против векового опыта не могла помочь никакая гениальность. Она с ним играла и любила, не без материнского велюра. Насколько же велика их разница в возрасте, Итачи понял семь лет назад в день похорон Бьякуи, когда Йоруичи его удивила и испугала.

В тот день небо было хмурым с самого утра, что делало и без того унылое настроение ещё хуже. На похоронах были все старшие офицеры, кроме двоих: Итачи и Сакуры. Она заперлась у себя в спальне, опечатав стены кидо, истерила, рыдала и, как выяснилось позже, читала законы клана Кучики о наследовании власти. У Итачи всё было проще, он просто остался дома. В смерть единственного друга он не верил. К тому же, в надежде помочь искал его в других мирах, и когда день перевалил за полдень, добился своей цели. Добился и ужаснулся: Бьякуя был жив, но лежал, мучимый лихорадкой, и, что куда хуже, стал смертным. Помочь ему было невозможно, только ждать пока он сам найдет способ избавиться от живой оболочки.

Когда похороны завершились, начался дождь. Йоруичи пришла мокрая с ног до головы на редкость печальная, почти плачущая, раздавленная. Итачи никогда не видел её такой ни до, ни после.

- Почему тебя не было?

Она искала, куда выместить свою боль. Небрежно выкинув обувь под дождь, залезла к нему на террасу. Подошла и, что было силы, ударила его кулаками по груди. Итачи чуть не упал, но, не сопротивляясь, дожидался, что будет дальше. Она сделала то, чего он меньше всего ожидал: упала к нему в объятия и разрыдалась.

Для осознания происходящего потребовалась почти минута. После он отвел её в дом, начал искать хоть какую-то сухую и чистую одежду. С её реацу простуда вовсе не обязательна, но сидеть в мокром от этого не становится приятней.

Йоруичи достаточно быстро успокоилась, но печальное выражение лица не исчезло. Непривычно одетая с длинными распущенными волосами и чашкой горячего чая в руках, она казалась постаревшей лет на сто не меньше.

- И этот умер. Точно так же умер при всех их различиях!

Она говорила очень тихо, в пустоту, но Итачи всё же решил уточнить.

- О чем ты, Йоруичи?

Он редко обращался к ней просто по имени, но сейчас деланная вежливость была излишней.

- Мы сегодня хороним только одного шинигами, - разозлилась она. - Моя история слишком старая и тебе будет неприятно подобное слушать.

- Расскажи, мне интересно.

Сил язвить или сопротивляться его просьбе у неё не было, поэтому, положив голову ему на плечо, она начала и рассказала ему о произошедшем много лет назад.

В те времена она была ещё совсем девчонкой, шел семнадцатый век по Генсейскому времяисчислению, и Йоруичи впервые влюбилась. Крепко и по-настоящему, такой чистой любовью, на какую способны только дети. Влюбилась в Кучики Соуджина, и он ответил ей взаимностью.

Их любовь была обречена с самого начала, но они об этом не задумывались, особенно она. Уже в те времена принцесса была кошкой. Они начинали вместе учиться быть шинигами, но более талантливая и заинтересованная в воинском искусстве Йоручи быстро опередила своего друга. И уже вскоре больше времени проводила за тренировками с Урахарой Киске, чем с Кучики Соуджином, который был ко всему прочему болезненным ребёнком. Только это мало что изменило.

Время шло, за годами проходили десятилетия, их любовь была все такой же сильной, лишь стала не столь невинной. Пока Соуджин не женился по расчету, уступив уговорам отца. За эту безвольность Йоруичи надолго на него обиделась. Примирение случилось только, когда родился Бьякуя.

Успевшая к тому моменту стать главой своего клана и капитаном отряда шинигами, принцесса на всю жизнь запомнила день, когда Соуджин дал ей подержать кричащего младенца. Никогда ей не забыть паники, вызванной его хрупкостью, и осознания, что это мог бы быть её ребенок.

Обида на Соуджина до конца не исчезла до самой его смерти, но его сына Йоруичи приняла и привязалась к нему. Бьякуя рос не похожим на своего отца: дерзким, сильным, здоровым, своенравным. Йоруичи была рада, что приложила руку к его воспитанию, в особенности она была довольна, что он усвоил её уроки о чувствах и, главное, о любви. Узнав о свадьбе Бьякуи с Хисаной, она гордилась.

Принять смерть своего почти ученика, почти ребенка, почти младшего братишки было трудно, как-то до этого принцесса не догадывалась, насколько к нему привязана.

В тот пасмурный день, Итачи гладил её по спине и волосам, слушал, сочувствовал её боли, хотя и ему самому было трудно, а ещё начал твердить, что Бьякуя жив, и нужно только дождаться его возвращения.

Смыться из офиса Учиха не успел, он заполнял последние документы, когда перед его столом возникла Йоруичи в своей извечной рыжей куртке. Вид у принцессы был обыкновенно самодовольный.

- Вы нашли в Генсее что-то интересное, Йоруичи-сан?

- Можно сказать и так, а что у тебя нового, Итачи?

- Боюсь сегодня мне нечем вас удивить. В последнее время я завален работой.

- Неужели малышка Момо завела любовника, и теперь вся макулатура на тебе?

Хинамори от такого заявления запунцовела и хотела возразить и отстоять свое целомудрие, когда за неё заступился капитан и пригласил свою гостью пойти пройтись. Гостья приглашение с удовольствием приняла, но далеко уйти они не успели: в кабинет залетела адская бабочка и сообщила об исчезновении капитана шестого отряда.

В один миг расслабленный настрой капитана Учиха исчез. Он принялся выяснять, где была его сестра и что с ней произошло. Разобравшись с этим, немедля отправился к месту событий. Йоруичи последовала за ним.

Никто толком ничего не мог объяснить. Получалось, что она просто провалилась сквозь землю. Мысли о перемещении в пространстве посетили сразу, поэтому Итачи решил проверить свою гипотезу. По его зову на помощь явился невысокий юноша, облаченный в черное.

Они с Цукуеми быстро пришли к заключению по поводу произошедшего. Теперь предстояло определить куда закинуло Сакуру и Тетсую. Для этого Цукуеми вернулся во внутренний мир, а Итачи уселся по-турецки на траве. Йоруичи такому его поступку не удивилась: он успел рассказать ей о многих способностях своего занпакто.

Сакура нашлась быстро и была застигнута за весьма интересным занятием. Она лежала на траве, а над ней склонялся не кто иной, как Бьякуя, закидывающий её ноги себе на плечи и целующий жену везде, где придется. Больше подглядывать Итачи не стал: он убедился, что с сестренкой все в порядке, и, более того, события сложились, как нельзя лучше.

Цукуеми тоже призывал долго вуайеризмом не заниматься, он заметил кое-что настораживающие в их мире совсем неподалеку. По пути к этому подозрительному участку Итачи поделился увиденным. Хорошие новости всегда приятно сообщать.

Подозрения оправдались. В указанном месте пространство было истончено настолько, что можно было увидеть параллельный мир. Зрелище совсем не радовало: по ту сторону бушевал огонь, пепел застилал небеса, и в багряных сполохах можно было различить странные строения. Полуразрушенные, часто перевернутые башни, каким-то образом висящие над огненными котлами, цепи и уродливые фигурки скульптур служили им украшениями.

Проход не был до конца открыт, поэтому Итачи и Йоруичи поспешили его закрыть. Эту дверь открыл не Абэ Кэзуки, слишком уж грубо и много насилия в способе. К тому же, убедившись в действенности своей технологии, он не открывал бессмысленных окон не пойми где, что ещё во время прошлой войны растолковал им капитан Куроцучи, проанализировав имеющуюся информацию.

К моменту возвращения в Сейретей Итачи и Йоруичи, уже была открыта Гарганта, и собравшиеся шинигами ожидали возвращения капитанов Кучики и Абараи. Её реацу обнаружили в Уэко-Мундо, и в помощь попавшей в переделку Сакуре отправили вызвавшегося Ренджи.

Долго ждать не пришлось. В темном проходе появился сначала капитан Абараи с Тетсуей на руках. Следом шла Сакура, совсем миниатюрная по сравнению с капитаном седьмого отряда. Она честно старалась держать лицо, но, глядя на дергающего Ренджи за волосы Тетсую, невольно улыбалась. Никогда не бывший грозным, но всегда любимым и уважаемым капитан Абараи выглядел комично, как и всегда, когда общался с сыном своего бывшего руководителя. Впрочем, не смеяться, слушая рассказы о милых тетсуиных шалостях было невозможно, тут не выдерживали даже самые уравновешенные люди.

Забрав ребёнка у Ренджи, Итачи передал его Саске, к недовольству Рукии. Она хотела сама позаботиться о племяннике и узнать побольше о произошедшем, пока капитанов ждало внеочередное собрание у главнокомандующего.

Как и предполагал Итачи, сестрица вернулась более чем довольная, а Тетсуя, хоть и как мог доставал Ренджи, а потом возмущался по поводу своей транспортировки, не спешил рассказывать о случившемся, хоть за ним водилась привычка пересказывать интересные происшествия.

Повесткой дня на собрании, разумеется, стали пространственные аномалии. Было положено начало подготовки к предстоящей войне. В общем, все весьма ожидаемо. Когда распоряжения были отданы и капитаны, наконец, отпущены, Итачи и Сакура отправились к нему домой, где их уже ждали Йоруичи и Саске.

Тетсуя кричал едва ли не на все поместье, требуя вернуть ему отобранный кинжал. Завидев мать, озвучил свое требование ей.

- Это папин подарок, мама, вы не можете его забрать!

Мальчик был невероятно зол, посягнули на святое. По просьбе Сакуры, Саске отдал оружие ей, а она, недолго покрутив его в руках, вернула сыну с глубоким выдохом. В их ситуации оставалось только верить в благоразумие Бьякуи, давшего ребенку такую опасную игрушку. Счастливый своей победой Тетсуя вспомнил о ещё одной вещи, данной ему отцом. Эта предназначалась матери.

Тетсуя вытащил коробочку, умещающуюся у него на ладони, и поставил на стол, после чего волшебство спало, и перед шокированными шинигами очутилась огромная шкатулка, выполненная из светлого, почти белого дерева с замысловатой резьбой и инкрустированная камнями. Внутри оказались ювелирные украшения невероятной красоты, как мужские, так и женские, и поверх всего лежал лист бумаги, исписанный с обеих сторон.

Автор письма и так был понятен, но почерк ещё больше убеждал в отсутствии ошибки, хотя сначала иероглифы немного наклонялись и ползли, но с каждым символом становились все красивее, правильней и каллиграфичней.Итачи начал читать вслух.

- "Почти уверен, что ты уже сказала немало слов по поводу подобных подарков и что с тебя хватило бы уже полученного. И все же отдаю Тетсуе шкатулку. На ироничный вопрос, почему ограничился столь малым, отвечаю: колдовство не очень стабильно, поэтому рисковать не захотелось. За проведенные в этом мире годы скопилось много всего, как и что попало мне в руки, говорить не буду, сам не вспомню. Путешествия с гномами редко заканчиваются без самообогащения. Жадность едва ли не ключевое качество у этого народа, но если уж решают с тобой поделиться, то делают это с размахом, даже захочешь, не отвертишься. Когда вернусь, расскажу все, что захочешь. Уверен, что вернусь и спустя меньше времени, чем уже прошло. Подожди ещё немного. Не могу просить тебя не лезть в пекло, надвигается война и капитан отряда обязан быть впереди всех, но прошу и заклинаю – выживи.

P.S. Для ехидных кошек и читающих чужие письма старших братьев: комментариев по поводу содержания записки не требуется и хватит ржать, чертова кошка, вернусь - обязательно выясню не протянулся ли твой хвост к моему дому.

P.P.S. Война намечается совсем не шуточная, и где она будет проходить, я не знаю также, как и сколько миров будет затронуто. Враг готовится к этому уже очень давно, и сил ему не занимать, так что лучше готовьтесь, а не носитесь друг за другом по ночам".

Йоруичи и вправду смеялась. Под влиянием параллельного мира Бьякуя ничуть не изменился, разве что чуть-чуть впал в детство, но это мелочи. Послания ему никогда не давались, поэтому он обычно и отправлял ровные строчки хокку или сухие распоряжения. Смеялся и Итачи, глядя то на письмо, то на шкатулку с украшениями, то на порозовевшую сестру, и иногда на впечатленного и не верящего в происходящие Саске.

- Нет, ну где у него совесть! Мы тут волнуемся, а он тур за сокровищами организовал!

Наигранная рассерженность у Йоруичи не получилась, хохот становился все более неудержимым. Не зря она когда-то поверила отчаянной уверенности Итачи. Если бы не надвигающаяся война, было бы совсем замечательно, а не то раз Бьякуя опасается за них где-то в тридевятом царстве, то ждать нужно чего-то поистине ужасающего. Ещё и объявление Абэ Кэзуки с его переходами между мирами. Эх, не судьба ей задержаться подольше в Сейретее - необходимо вернуться в Генсей и озадачить Урахару.

Глава 10. Рубеж обороны

С тех пор как был построен городок Иса, Джулиану часто приходилось скучать и искать, куда себя деть. Проведя большую часть жизни в лесах и дороге, он с трудом представлял какого жить среди людей. Тем более ни их к нему отношение, ни его к ним не торопилось меняться. Селяне, горожане, и прочая почтенная публика за редким исключением ненавидела его. Даже заступничество Бьякуи не меняло глубокую убежденность в его отщепенстве и не развеивало суеверный страх, питаемый к Охотнику. На что он отвечал уходом в лес и безразличием.

Джулиан привык, к тому же оно было удобно. Как в юности, когда он блуждал без цели, так и позже, когда служил Королеве. Не встреть он Бьякую, не странствуй с ним долгие годы, в поисках одному капитану известно чего, не познакомься со следопытами, Троином и другими, никогда бы не подумал, что есть смысл что-то менять. Никогда бы не поверил в возможность вернуться почти в родные края и месяцами сидеть сторожевым псом в никому ненужном городе, охраняя никому ненужных людей. Как ни старался, Джулиан так и не смог понять, почему Бьякуя продолжает, раз за разом возвращаться и помогает обустроить им быт. Цели стать местным князем или благодетелем у него нет. Будь оно иначе они бы уже давным-давно где-нибудь осели и создали примерно тоже самое. Не факт, правда, что Джулиан бы тогда остался, но это другой разговор. Жажды власти за капитаном тоже не водилось, уж это качество Охотник чуял в людях за версту.

Все остальные разумные конструкции, а вместе с ними и большинство теорий Горислава перестали существовать в свете новостей. Бьякуя наверняка родился далеко от бесконечных болот и лесов, тянущихся на многие версты от Великой реки, тут сомнений не было. Так что его точно не ностальгия влекла. Явившаяся из ниоткуда жена лишний раз это подтвердила. Дело было и не в тяге к собственному созданию, не далее как вчера, Джулиан стал свидетелем сцены, где капитан убеждал Саджина остаться за главного, пока тот отправится в новый поход. Гигант упрямился, перебирал все возможные отмазки одну за другой и гневил своего товарища достаточно, чтобы стало заметно стороннему наблюдателю. Охотник поспешил унести ноги, чтобы не попасть под горячую руку из-за чего теперь был вынужден решать очередной противоречащий здравому смыслу вопрос.

Известия о новом походе в ближайшем будущем не только не обрадовали его, но и насторожили. Чутье упрямо твердило о приближении беды, а понять, откуда таковая могла бы нагрянуть, не получалось. Сил отразить большинство набегов у них хватает, а больших армий уже давно никто не видел, да и откуда им взяться в их захолустье. Едва ли тревога была связана с походом, тот мало отличался от десятка предыдущих. А с ними у Охотника никогда не возникало желания лишний раз уточнять детали, не то, что метаться из угла в угол. Волновался и думал в их отряде капитан, он же задавал вопросы, когда нуждался в чужом мнении.

— Заканчивай киснуть, — окликнул Джулиана Троин.

Вот уж кто-кто, а гном не тяготился мирной жизнью. В дорогу его, также как и всех в их отряде, тянуло исправно, но Охотник понимал, что это временное явление. Если проклятье когда-нибудь спадёт, Троин с удовольствием осядет в какой-нибудь гномьей крепости, будет ковать мечи и кольчуги или мастерить драгоценный побрякушки и ни минуты не будет чувствовать себя заложником обстоятельств. Неизвестно как, но он умел приспосабливаться к любым условиям и брать из них только лучшее.

— Ты знаешь, что мы скоро вновь отправимся в поход? — решил закинуть удочку Охотник.

— Само собой, — пожал плечами Троин. — После того как Сакура появилась других вариантов не осталось. Как только капитан расквитается с чужой глупостью и нагонит на балбесов страху достаточно, чтобы без него не сдохли отправимся, почти всё готово. Не знаю только куда и надолго ли.

— Кто такая Сакура? — нахмурился Джулиан.

В очередной раз он попал впросак, ну или хитрющий гном умудрился прознать что-то вперед него.

— Его жену так звать, — хмыкнул Троин. — Помнишь, свалилась с неба красотка? Пока ты непонятно где таскался, я успел с ней поболтать немного. Она ещё хотела мужу памятный подарок оставить, удачно получилось.

— И что же ты подвязался сделать, а главное вызнал? — теперь Джулиан был само внимание.

Может, та странная дамочка что-то знала. Странно, что выболтала гному, конечно, но кто их баб разберет. У них то язык за зубами не держится, то хоть пытай, ничего не расскажут.

— Обижаешь, уже сделал. Вот, смотри, как удачно получилось.

Позабыв о наборе железяк перед собой, Троин вытащил что-то из ящика стола и не поленился подойти показать. Безделушка не произвела на Джулиана особенного впечатления. Ну да, замершие спиной друг к другу журавли похожи на журавлей, синими камушками украшено, аружненько так, но чего так самодовольством то лучиться? Гном постоянно нечто подобное делает. Ему только дай возможность руки занять.

— И зачем оно нужно?

— Ничего, дикая твоя голова, не понимаешь, — сплюнул Троин. — Ладно, носить всё равно капитану, а не тебе. Она мне свои украшения отдала, настолько памятку хотела оставить. Я не тороплюсь отдавать только, чтобы Бьякуя совсем сломя голову, куда он там идти собрался, не понесся. Сам знаешь, что порывы ему не чужды, а тут такой повод.

— Чего она тебе такое рассказала, что так уверен?

Тон давнего товарища сбивал Охотника с толку. Слишком много в нём было намёков непонятно на что.

— Ничего особенного, мне давно было любопытно, откуда наш капитан и сколько ему на самом деле лет, да про мечи их. Так и знал, что с ними не всё так просто! — махнул на него рукой Троин.

— Тогда совсем ничего не понимаю, — нахмурился Джулиан.

— Балда ты, вот и не понимаешь. Бьякуя с самого начала ищет способ домой вернуться, а тут жена, которая не променяла его ни на кого и детёнка их уберегла. Как думаешь, будет после такого желание отчаиваться и дальше тут сидеть?

— Может, ты и прав, — постарался прекратить спор Охотник.

Рассуждения о семье и детях он не любил. Насмотрелся когда-то, как громогласно рассуждают, а потом заводят тех самых детишек в чащу и бросают на верную погибель. Да и другого тоже. Деревенский люд на гадости горазд. Хватит пока знания, что все понемногу собираются в дорогу. Значит, будет достаточно времени подготовиться получше и быть готовым к неизведанным неприятностям. В этом уж точно нет ничего нового или непонятного.

Столкнуться нос к носу с Гориславом на выходе из кузни Троина не было чем-то странным. Следопыт бывал здесь не реже, а то и чаще Охотника.

— О, как удачно. В как раз шел тебя искать, — вместо приветствия заявил друг. — Нужно проверить дальние рубежи. Недели через полторы отправляемся в Белый Город. Хочу понимать как обстоят дела на самом деле.

— Чего сразу не к Штормовым островам, — заворчал Троин. — Ему нравится по полконтинента за раз пробегать что ли.

— Не знаю, но понял, что что-то в городе должно быть. И я бы скорее на тему встречи с их правителем волновался. Они с Бьякуей друг друга недолюбливают, — пожал плечами Горислав.

Гном вновь заворчал, костеря всех кто под язык поворачивался. Выходило, что он очень даже не против задержаться в Исе подольше. Впрочем, было бы чему удивляться. Махнув на них рукой, Джулиан отправился выполнять нашедшее его поручение.

— Эльфийский царевич пойдет с нами, — заметил Горислав, когда они с Троином остались одни.

— Мне-то какое дело, — фыркнул гном. — Если ты решил начать рассказывать байки о взаимной ненависти гномов и эльфов, то оставь. Я их лучше многих знаю. Бред каких поискать, сочиненный армией твоих сородичей.

— Порой трудно судить, что правда, а что вымысел, — примирительно развел руками следопыт.

— Ладно, не важно, ты же не это хотел спросить. Или точнее не только это, выкладывай. Ненавижу, когда вы ходите вокруг да около.

— Что ты думаешь о нём? — послушался приказа товарища Горислав.

— О ком? Об, Элроире? Он всеми силами старается производить впечатление ветродуя, в какой-то мере им и является. Главное не забывать, что этот балбес живет на свете дольше нас всех вместе взятых. Если захочет стать серьёзным, сможет сотворить всё что угодно.

— Ты ему доверяешь?

— Почему нет? Я знаю его много дольше тебя, — пожал плечами Троин. — До проклятья Элроир бывал частым гостем в моём городе. Порой заскакивал просто так, ходил по домам и кабакам, порой прибывал послом своей матери. После я долго его не видел, но там и не до эльфов было. С Бьякуей, мы бывали в Серебряном лесу, а там трудно ни с кем не познакомиться. Эльфы гостеприимный народ, а если посчастливилось стать гостем владычицы перед тобой и вовсе открыты все двери.

— Многое бы я отдал за такую возможность, — мечтательно ухмыльнулся Горислав.

— Тогда чего переживал из-за нашего гостя? — не остался в долгу Троин.

— Ну, эльф эльфу рознь, как и любой другой из нас, а этот взялся из ниоткуда, — не стал юлить следопыт. — Только глупцы считают, что все перворожденные одинаково благоволят к смертным. Среди них всякие попадаются.

— Из ниоткуда, скажешь тоже. Успокойся, и не подкармливай свою паранойю. Вам, следопытам, положено, но притормози. Бьякуя разбирается в людях лучше нас с тобой. Охрана ему без надобности.

— Ты настолько в это веришь? Веришь в его непогрешимость? — нахмурился Горислав.

— Нет, я верю в его опыт. Ты ведь был здесь, когда я говорил с Сакурой. Должен всё понимать. То, что мы раньше могли только подозревать, она подтвердила. Дальше можно или долго гадать, или не спешить и узнать, когда придёт время. Я предпочитаю второе. Хотя и готов променять это на возможность выжить. Пока мы с Бьякуей оба эти условия более чем выполнимы. Чего ещё желать?

— Чем ты занимался до проклятья? Знаю, ты не любишь тему, но всё же. Может настало время рассказать? В конце концов мы уже столько лет провели бок о бок, — нашёл возможность полюбопытствовать Горислав.

— Ладно, но потом ты уймёшься и дашь мне поработать. Времени до отправления осталось немного, хочу закончить начатое. Я был одним из членов городского совета. Отвечал за финансы, считал сколько нужно ввозить, сколько производить, договаривался с купцами и так далее. Постоянно был в разъездах и делах. Меня даже проклятье во время переговоров настигло! До сих помню как добрался до места, только сели просматривать документы, а тут бац и коллеги исчезли. Происходящего я тогда толком не понял, уже потом объяснили, но ругался на все лады. Такая сделка накрылась!

Горислав фыркнул устраиваясь на освобожденное Джулианом место. На глаза попалось очередное ювелирное творение товарища.

— О, ты его закончил? Интересно получилось.

— Ага, раз сроки согласованы, вечером отдам Бьякуе. Журавли… не сказать, чтобы совсем неожиданно, но интересно. Давно я на такие гербы не натыкался.

— Фамильный герб? Я пропустил на чем вы сговорились.

— Ещё бы, ты ж, всё на красотку пялился, не постыдился — считай при муже.

— Если бы, — фыркнул следопыт.

Нет, женщиной Сакура действительно была привлекательной. Только вот и близко не в таком ключе на неё Горислав смотрел. Времени оценить супругу лидера, когда она только появилась, не было. Едва подошел к концу выматывающий поход, да и попробуй присмотрись повнимательней, когда Бьякуя разве что входной дверью дома им по носам не щелкнул, дав понять, что этот вечер принадлежит вновь обретенному семейству. Не в постели же за ними подсматривать, в конце концов. А вот потом… Потом, когда она заявилась в кузницу Троина и начала вести с ним светские беседы холодный пот прошиб.

Давно, очень давно Горислав не натыкался на таких женщин, а на способных заткнуть его за пояс не потрудившись и того дольше. Всё недолгое время беседы жены господина с гномом, следопыт благодарил богов, что он повстречался с ней не в бою и избежал необходимости стать её противником. Потому что увидев её впервые в объятиях мужа значения мечу на поясе он не предал! Ровно как и внимательному выражению зеленых глаз. Глаз привыкших подмечать каждую деталь и моментально реагировать на любую угрозу.

Только в кузне следопыт понял, что убивать для неё обыденность и никакой меч для этого в действительности женщине не нужен. В руках такой профессионалки любая заколка или безделушка становится в сто крат опаснее меча, не говоря о дурной привычке подливать отраву в вино и прирезать в постели.

Стоило заметить выучку женщины, Горислав уже не верил улыбкам и беззаботному смеху. В том числе потому что Сакура дала ему всё это увидеть. Пожелай, застила бы им глаза как слепым котятам! Потом ещё бы сидели и сплетничали, какая у капитана болтушка-жена, да что с них, баб, возьмешь. Хороша же чертовка!

— Слушай, если бы она хотела его придушить, давно бы так и поступила. Мы все ей без надобности. Пока охраняем мужа и вовсе полезны, — тяжело вздохнул гном.

Увы, разделить беспечность Троина, уловившего если не весь контекст, то почти весь следопыт не мог.

— Я это понимаю, но всё равно… Ума не приложу, откуда такая могла взяться?

— Из клана должного во что бы то ни стало беречь господина. Она это считай прямым текстом сказала. Если бы ты слушал, а не дрожал в углу всё бы понял. Тем более вы, люди, такое постоянно делаете — поколениями служите одной цели. Наши когда-то хотели провернуть нечто подобное, но стоило начать писать план, стало понятно, что не потянем — народу не хватит. Слишком большая смертность вначале, обучать долго и трудно, ни на что другое времени не хватит. Пришлось искать другие способы создания Теневой стражи, да и разведки тоже.

— Я тоже встречался с западными тенивиками, ощущения так себе. Поэтому и не могу думать только об очевидном. Их женщины порой десятилетиями живут с мужчинами, строят из себя верных жен, рожают детей и ведут к гибели. Хорошо если своих детей в итоге жалеют, чаще и их уничтожают как лишних персон.

— Я тоже о них подумал сначала, — кивнул гном. — Только потом вспомнил, что они все в основном служат при храмах, да богам. Лучшие так точно. Тут другое. Бьякуя про жену точно всё знает, и я бы даже сказал гордится ей.

— Ты уже и с ним успел поболтать?

— Не один ты привыкший всё знать параноик, — и не подумал возражать Троин. — К тому же, в отличие от тебя, я давно понял, что всё, чем мы тут занимаемся для него детские игры. Бьякуя привык решать задачки посерьёзнее собрания в одном месте пары тысяч беженцев. Так что я пока ничему не удивляюсь и трястись как осиновый лист не собираюсь.

Горислав был вынужден замолчать. Гневить друга попусту не хотелось, а пространство для спора неожиданно закончилось.

Непонятно как, но жена господина смогла покорить Троина навсегда за один разговор. Убежденность гнома теперь если что и сможет поколебать, то только совсем выходящее за рамки. Так что Горислав посчитал за лучшее заткнуться и перевести разговор в сторону предстоящего похода и связанных с ним забот, а позже сбежал заниматься делами.

Делами он занимался следующие пару недель, вновь и вновь возвращаясь к мыслям о той женщине и сказанном другом. В особенности не покидали мысли, что у Бьякуи в прошлом была организация превосходящая следопытов на их поприще. Мог ли Арданин знать об этом? По этой ли причине он выбрал новичка и чужака своим приемником? Вопросы, множество вопросов, как похороненных в душе когда-то, так и новых клубились змеиным комом не давая покоя и заставляя нервно озираться по сторонам.

Не облегчали жизнь и валящиеся на голову как весенний снег поручения. Добраться до Белого Города мероприятие само по себе далекое от простого; требовалось подготовить лошадей, провизию, снаряжение, распределить поклажу на всех участников похода, но это была рутина, привычная, выверенная опытом рутина, а вот сделать тоже самое с учетом гиганта Саджина становилось почти невыполнимо. Ни одна лошадь не смогла бы поднять такого седока, да и вопросы пропитания не были очевидны после недолгого пути с окраин Бескрайнего леса. Горислав от всей души костерил незнакомца на все лады, стараясь хоть как-то сложить заданную ему головоломку. Лучше бы тот, как того хотел Бьякуя, остался в Исе!

Бушевавший поначалу командир же смирился и о своём странном товарище говорил с каждым днем всё спокойнее и доброжелательнее, перекраивая возможные маршруты с учетом его присутствия, под одобрение и совет эльфийского царевича. Мнение Горислава осталось невостребованным, его делом стало исполнять и делать вид, будто бы ничего не изменилось. Словно бы подобные Саджину создания встречаются в их мире постоянно, словно бы не появлялась женщина с розовыми волосами и убийственной улыбкой, словно бы Белый Город не таил опасностей, словно бы они собираются в очередной поход Серебреного странника. Все остальные вели себя именно так, отчего Горислав чувствовал себя особенно настороже и готовым убивать при появлении малейшего шороха.

Остальные следопыты не задавали вопросов, спокойствие лидера и его правильные, привычные, выверенные до мелочей приказы заставляли их не обращать внимание на излишнюю задумчивость товарища. Горислв их не винил, он и сам вёл бы себя точно также. В их ордене не было принято заниматься ненужными расспросами, мало ли что и кому поручили и сколько он может рассказать, будет нужда сам придёт за советом. За которым он не торопился, не желая болтать лишнего и сеять панику. Умом он прекрасно понимал, что в нём говорит уязвленная преданность, что он подобно псу воет у ног хозяина требуя внимания, будь то признание заслуг или пинок под зад.

Когда поход из плана стал реальностью пришлось признать, что жизнь не так уж и изменилась. И эльф, и гигант вписались в их отряд, словно бы всегда были его частью. В какой-то момент начали возникать вопросы в духе, как они без них раньше то обходились. Элроир понемногу колдовал, вселяя в людей и в животных бодрость и способность угнаться за бессмертным, а Саджин забрал себе всю самую тяжелую физически работу, а также нес громоздкую и неудобную для других часть снаряжения. И то, и другое уменьшало срок трудного и продолжительного похода, не радоваться чему мог только Джулиан. Хорошо, что Охотник не знал, что их ждало по прибытии… Порой, прибывающего в не самом радушном настроении Горислава подмывало рассказать приятелю, но пока он держался.

— Нет, я не переживаю из-за встречи с Менкаром, — на одном из привалов неожиданно заявил ему Бьякуя.

— Не понимаю о чем вы.

— Если ты думаешь, что никто не заметил как тебя снедает беспокойство, сильно ошибаешься. Отвечаю на твой вопрос — встреча с Менкаром меня не беспокоит.

— Никогда не понимал вашей благожелательности к нему, — сдался Горислав.

О жене капитан, само собой, говорить с ним не станет, а вот о походе поспрашивать смысл есть. Всё легче, чем ожидание непонятно чего и дурное предчувствие.

— Просто я понимаю, как это выглядит с его стороны, — пожал плечами Бьякуя. — Если бы кто-то вздумал настолько самовольничать в моих владениях при схожих обстоятельствах, не уверен, что был бы столь же вежлив как он с нами.

— Мне трудно понять, что в голове у князей, поэтому и отмахивался от всех кто пророчил меня в наследники Арданина.- согласился следопыт. — И всё же Менкар особый случай — настолько упертых и неумных людей я в жизни не видел. Отчего он ещё и мудрецом считается и вовсе предположить боюсь.

— Менкар далеко не глуп, во многом благодаря ему земли вокруг Белого города сохранили хоть какую-то целостность. Если его и стоит в чем-то упрекнуть, то в воспитании принца Эльмита, юношей настолько погруженных в свои грёзы, я не могу вспомнить.

— Приятнее он от этого не становится, — фыркнул Горислав.

Бьякуя рассматривая, но согласно кивнул.

— Не становится. Хотя познакомься ты со мной лет двести назад не факт, что мы бы сошлись характерами.

— Сомневаюсь.

Капитан лишь пожал плечами и протянул ноги поближе к огню. Горислав с удивлением понял, что больше Бьякуя не собирается делать тайны из своего прошлого. Даже жаль, что следопыту оно никогда не было любопытно. Момент узнать побольше был подходящий, Троин наверняка из него потом всю душу вытрясет за неумения вовремя открывать рот и задавать правильные вопросы.

Жаль, что Горислав толком не понимает в чем ценность подобных вопросов. Ладно бы собирал информацию по приказу — там любая мелочь ценна — а так, какая разница.

— Вы о чём-то переживаете, господин? — уточнил следопыт, понимая, что не спроста Бьякуя затеял разговор.

— С утра странное предчувствие, — согласился тот. — У Элроира тоже, он обещал осмотреться и вернуться к утру, надеюсь, просто кто-то колдует в окрестностях.

Горислав согласно кивнул и ещё больше насторожился. Едва ли и капитан, и эльфийский царевич могли ошибиться в своих ощущениях и спутать чьё-то мелкое проклятье или даже злонесущий ритуал с серьёзной опасностью.

Элроир вернулся много раньше ожидаемого. Появился бесшумной, непривычно хмурой тенью и не тратя время на приветствия заявил.

— Там армия. Орки и гоблины, не меньше пяти тысяч. Хорошо вооружены и идут в Рилмон. Не знаю кто, но он решил сравнять крепость с землёй, а вместе с ней и владычество короля Утера.

Бьякуя и Горислав одновременно нахмурились. Настолько большая армия не могла не вызывать вопросов и далеко не только из-за состава таковой. Даже для человеческих королей повести за собой кого-то кроме своей дружины сейчас почти невыполнимая задача. Орков, да и гоблинов тоже вне родовых союзов или разбойничьих банд никто не встречал больше полутора десятков лет. Вождю способному собрать такую ватагу появляться неоткуда — время по прежнему стоит на месте, никто не рождается и не взрослеет.

Да и что им могло по собственной воле потребоваться в Рилмоне для Горислава было загадкой. Слишком много сложностей для грабежа, да и для стремления присоединить соседей силой тоже. Горы — так себе место для сражений, а слава короля Утера заставляла любого противника подумать дважды прежде чем напасть и в лучшие времена.

Справедливый, пусть уже и в летах правитель, с молодости прославился военным талантом. На его территории нет смысла ждать помощи от населения, его вассалы последуют за сюзереном, да и других друзей у Утера хватало! Когда-то при его дворе неизменно был посланник от королевы Селебрены, чем могли похвастаться далеко не все правители. В том числе превосходящие Утера в могуществе. Были у короля союзы и с гномами, да и с поселениями гоблинов и орков он всегда находил возможность договориться. До Проклятья восточные рубежи и вовсе никто кроме них не охранял.

Публично Утера недолюбливал разве что Менкар, но тот бы не стал и не смог губить соседа. В конце концов удобно иметь на собственной границе силу способную перекрыть перевалы и не пропустить на твою территорию любого недоброжелателя.

— Мы сможем добраться до Рилмона раньше них? — спросил Бьякуя.

Погруженный в свои изыскания Горислав, чуть не пропустил слова командира. Ему показалось, что он ослышался. Не собирался же Бьякуя всерьёз совать шею в петлю и пытаться предотвратить неизбежное! Разведчики короля Утера наверняка доставят новости о приближении неприятеля, а от присутствия их отряда едва ли что-то изменится.

— Если изменим маршрут, то да, — согласился Элроир. — Я смогу провести вас к крепости по горным тропам. Нас немного, даже поклажу и лошадей не придётся бросать. Ты хочешь им помочь?

— Не отказался бы, подобная армия не могла взяться из ниоткуда. Ты и сам понимаешь, их собрал кто-то обладающий властью над проклятьем. Даже если не получится расплести этот узел до конца обязательно узнаем что-то полезное. К тому же, едва ли они нацелены на одну крепость.

— Я тоже так думаю, — согласился Элроир. — Рилмон — прикрывает самый удобный путь в Белый Город. Кто владеет крепостью, тот владеет долиной междугорья. Я бы предположил, что эта армия — пробный камень. Если крепость будет взята, можно не церемониться с местными и бить в лоб, если устоит — придётся искать другие способы.

— Нужно что-то делать, — кивнул Бьякуя выражая полное согласие с эльфийским царевичем. — Сколько мы сможем выиграть времени?

— Не больше нескольких дней. Мы не можем чрезмерно ускориться, иначе выдохнемся и не успеем восстановиться к началу осады. Я проследил их путь — армия идёт быстро. Утер успеет разослать вести союзникам, но они не успеют подойти. Даже если мы предупредим его немедленно.

— Не знаешь как сейчас обстоят дела с гарнизоном Рилмона? — вновь согласился с царевичем командир.

— Нет, я не был там дольше тебя. Проверять сейчас не рискну, в городе может ждать засада. Я без того достаточно наследил пока осматривал войско.

О чём идёт речь Горислав не понял. Он слышал, что эльфы способны вглядываться вдаль внутренним взором и благодаря этому узнавать вести с другого конца света, но никогда не видел и тем более не знал всех условностей этой силы.

— Жаль, нам бы не повредила помощь.

Вновь, господа полностью сошлись во мнении и на какое-то время замолчали. Обдумывая сложившуюся ситуацию и возможные из неё выходы. Горислав тоже прикусил язык и начал вращать в голове возможности. Покидать господина он не будет вне зависимости от того, насколько самоубийственной ему кажется идея спасения крепости.

— Что происходит? — раздался звонкий голос Троина заметившего их безрадостный настрой.

Взволнованность гнома поддержали и другие. Делавший вид, что спит Джулиан завозился и дал понять, что он тоже не желает оставаться в неведение. За несколько коротких предложений командир изложил суть дела.

— Харатан и Палладан недалеко, -вступил в рассуждение Троин, от души выругавшись. — Думаю, по такому поводу они бы решились вылезти из-под земли и отворить спасительные врата. Только времени не хватит. Как мы могли не заметить такого скопления народа раньше?

— Они идут с другой стороны, — отозвался Элроир. — Я попробую попросить помощи у матери, времени собрать отряд ещё хватает, но едва ли получится переправить его.

— Так быстро даже вы, ушастые, не путешествуете! — возмутился особенно эмоциональный сегодня гном.

Почему Троин разве что бороду на себе не рвёт Горислав не понимал. Ему то какое дело до человеческой крепости? Гномы с самого начала заявили, что они сами по себе и никому помогать не собираются. Продать оружие за продовольствие или ещё что-то в том же духе ещё куда ни шло, но о большем и просить нет смысла. Собрали обитающую на поверхности родню, да затворились в подземных дворцах.

Не сказать, что это защитило от всех бед. Некоторые города, вроде родного города Троина, попали под какое-то сопутствующее действие Проклятья и стали недоступны для контактов с внешним миром, только остальную часть горного народа это скорее убедило в правильности принятого решения, нежели в опасности такового.

— Я говорю не о путешествии, — возразил Элроир. — Есть и другие способы вовремя оказаться на месте, вопрос насколько они доступны и кто согласится нам помочь.

Троин замолчал на пару секунд, но быстро взял себя в руки и понял куда клонит эльф.

— Допустим, только неужели вашего брата настолько волнуют местные события?

— Нас волнуют организаторы проклятья. Сказки про обезумевшую ведьму хороши, но далеки от истины. Проблема в том, что мы так до конца и не выяснили их истинных целей. Возможность, пошатнуть чашу весов в нашу пользу, пусть и незначительная, не может не радовать.

Этого объяснения Троину оказалось достаточно. Он кивнул и начал уточнять детали, стоит ли немедленно собирать лагерь, как быть с уставшими животными, в какую сторону они двинутся дальше.

Горислав позавидовал лучшей осведомленности товарища и невозможности в ближайшие дни допросить того как следует. Возможное эльфийское подкрепление — это хорошо, всё равно как они планируют доставить его к месту. Главное, чтобы дело выгорело и они не остались одни против многотысячного войска.

Начавшееся обсуждение действий на случай, если помощи не будет, и вопросы к нему и Джулиану от Бьякуи не успокаивали. Если враг движется с другой стороны, не факт, что Элроир обнаружил всё войско. Не просто так царевич не уточнял точную численность противника. Лучше было бы уберись они восвояси и оставь горную крепость предоставленной самой себе.

Комамура понимал почему нужно костьми лечь, но защитить ту крепость. Кучики и эльфийский царевич были достаточно красноречивы, да и он сам никогда дураком не был. Годы, проведённые в чужом мире, были бедны на общение с людьми, но до плена у больного на голову мага, Саджин успел неплохо разобраться в местных реалиях. Поэтому он совершенно не понимал почему те двое были убеждены, что в Рилмоне им будут рады как родным. Да, вечноюный и вечноживущий народ был в почёте у смертных, а местами наделялся и полубожественным статусом, но далеко не все правители считали нужным советоваться с ними. Гадостей Саджин тоже прилично наслушался. Хватало тех, кто и вовсе считал эльфов тиранами, контролирующими остальных и не дающих им жить согласно собственной воле. Понимание с чем связан подобный дуализм мнений не отменяло понимания возможных проблем. Бонусом шло расплывчатое обещание подмоги — может успеют, а может и нет. Следовательно лучшим вариантом было готовиться справляться своими силами, которые на победу над пятитысячной армией не тянули.

Спрашивать успеют ли они скрыться, если с королём Утером не срастется, Комамура не стал. Слишком нервной была обстановка. Надеялся, что в общем магическом арсенале Кучики и Элроира что-нибудь подходящее найдется. Тогда они смогут переждать битву за Рилмор в безопасности, а потом и что-нибудь разузнать о нападающих. В конце концов суют голову в пасть дракону в том числе и с этой целью.

За оставшиеся дни пути Саджин успел разработать с пару десятков различных планов действий. Ни один из которых не потребовался. Стоило их пёстрому отряду появиться у ворот крепости, как начались радостные овации. Элроира и Бьякую здесь знала каждая собака, не говоря о стражниках и тем более правителе. Вопросы на основании чего эта парочка решила навязывать своё мнение опытному полководцу отпали сами собой — на основании старого союза и общего боевого прошлого. Большого усилия стоило не щелкать зубами: мог бы и раньше догадаться, что способность Кучики обретать военную славу если и связана с Обществом душ, то опосредовано. Прожил же в Исе несколько недель, видел как местные к нему относятся.

Король Уртер оказался закаленным в боях старцем, утратившим боевой дух. Последнее было неожиданно даже для узнавшего о его существовании лишь пару дней назад Комамуры. Описания, которые давали остальные рисовали талантливого, отважного и добродушного человека.

— Арагалрэн, царевич Элроир, не чаял уже вас увидеть!

Саджин не сразу понял, что диковинное имя Утер использует обращаясь к Бьякуе. До сих пор все величали Кучики по имени, пусть и искажая произношение на местный манер. Откуда взяться псевдониму он не знал, как и не понимал зачем таковой мог потребоваться.

— Рад вновь увидеть вас, повелитель! — растекся в ответной любезности бывший капитан шестого отряда.

За ним последовал и эльфийский царевич, остальная часть отряда ограничилась молчаливым поклоном, что Саджин тоже сделал не желая выделяться и прослыть невеждой. Было понятно, что дальше разговор будут вести только они втроём. Остальным предстоит наслаждаться щедро накрытым столом и помалкивать, если не спросят.

— Жаль пришли вы не в добрый час: полчища орков и гоблинов заполнили мои земли, — назвал основную цель их визита Утер.

— Радостно понимать, что нам не придётся приносить эту чёрную весть, — без обидняков заметил Элроир. — Мы прибыли, потому что несколько дней назад наткнулись на это войско.

— Едва ли, даже объединившись, мы сможем отбить это нападение, — ответная честность короля прозвучала погребальной песней. — У нас едва ли хватит сил держать оборону дольше пары ночей. Ни основные силы, ни союзники не успеют подойти нам на помощь.

— Владыка Амрод обещал прислать своих воинов, — продолжил разговор Элроир. — Если они не подоспеют к началу штурма, то смогут пробить кольцо осады и собрать дополнительные войска.

— Митхирим в нескольких месяцах пути от нас! — нахмурился Утер. — Как давно вы узнали о грозящей нам угрозе?

— Пару дней назад, — честно продолжил эльф. — Этого недостаточно, чтобы отправить армию, но достаточно, чтобы избежать неминуемого уничтожения.

— Государь, — прервал намечающийся спор, Бьякуя. — Гарнизон сильно поредел с нашей последней встречи?

— Нет, мы старались не воевать, а соседи не торопились нападать. Нас примерно столько же, сколько было, когда мы бились вместе.

Кучики довольно кивнул и присоединился к своему приятелю в убеждении короля в необходимости давать бой не только из гордости и необходимости подороже продать свои жизни.

— Тогда у нас есть шанс отбиться даже если эльфы опоздают. Рилмон — не та крепость, которую можно легко взять. У нас ещё есть время подготовиться к обороне.

— Хотелось бы верить, что ты прав, Арагалрэн. Я распоряжусь, чтобы ваши с Элроиром приказы исполнялись как мои.

Чужому оптимизму Утер не верил. Скорее понимал правильность подобного шага и радовался возможности снять с себя военные хлопоты. Бьякуя и Элроир тоже это понимали, но всё равно благодарили за оказанную честь.

Саджин был рад, когда торжественный приём наконец завершился. Им указали, где предстоит жить в ближайшие дни. Появилась возможность побродить и осмотреться. Если им предстоит оборонять крепость, нужно знать как она устроена.

Настроение жителей было созвучно с настроением их короля. Люди были убеждены, что им не продержаться и ночи. Мол, их единственный шанс выстоять, если единственные ворота Рилмона останутся закрыты, но едва ли способный поднять подобное войско командир не подумал как их уничтожить. Даже если ворота не падут под натиском, им долго не продержаться. Бежать некуда. Значит будут брать измором.

Сражаться же придётся в основном ночью: и орки, и гоблины лучше чувствую себя при свете луны, нежели при свете солнца.

К вечеру нет-нет, но в чужих разговорах начала проскакивать мимолётная надежда. Раз в городе Элроир и Бьякуя, то людям есть что противопоставить чужой злой воле. Говорили как о эльфийском могуществе, так и о военном таланте Кучики, шептались о магии, должной сохранить их стены. Комамура хмурился, понимая, что они не в той ситуации, где сила одного или двоих человек может сыграть решающую роль. Они всё же не в Обществе душ, где разница между солдатом и капитаном была неописуема.

Возможность обсудить сложившуюся ситуацию с глазу на глаз с бывшим коллегой представилась уже после заката. Кучики сидел на обзорном посту оборонной башни, закутавшись в серый дорожный плащ, почти сливаясь с окружающим пейзажем и крутил из стороны в сторону серебряное кольцо в виде свернувшейся змеи с ярким зеленым камнем-глазом, то ли обдумывая что-то, то ли сомневаясь.

— О чём думаешь? — спросил Саджин.

— Думаю, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

— И чего надумал? Может, смогу подсказать, что-нибудь.

— Пока больше вспоминаю прошлое, что делать и без того понятно, — отмахнулся Бьякуя.

— Ичимару? — догадался Саджин, глядя как ехидно подмигивает оставленное в покое кольцо.

К чему вспомнился именно этот раздражающий персонаж, Саджин не знал. Он не помнил, чтобы между капитанами третьего и шестого отрядов были какие-то отношения, но Кучики неожиданно согласно кивнул.

— Гин любил подобные шутки, — протянул Бьякуя. — А ещё умел выбирать нужный момент.

— Его это не спасло, — нахмурившись напомнил Комамура.

Поминание к ночи Ичимару казалось ему дурной приметой. К тому же, если и существовали скорбящие по проклятому кицуне люди, он к их числу не относился.

— К сожалению не спасло, — согласился Кучики.

Обсуждать как своё прошлое, так и почему он нет-нет вспоминал Ичимару добрым словом, Бьякуя не хотел. Далеко не только потому что сомневался как поступить дальше. В этот раз Гин вспомнился как-то ни к месту и ни ко времени. Видно слишком давно Бьякуя о нем не думал. Окажись в подобной ситуации, давний друг не раздумывал бы и секунды — переждал в безопасности неминуемую битву, а потом бил в спину. Не просто так он всю жизнь сравнивал себя со змеей, когда остальные величали лисом. Гин никогда не задумывался, чего его цели будут стоить, он отвечал только за себя. Да и в этом вопросе был совершенно безответственен. Их общие похождения тому свидетельство.

Неурочными проникновениями в Генсей Бьякуя баловался и до того, как сошелся с гибридом змеи и лисицы по ошибке именуемым лейтенантом пятого отряда. Только сам он бы никогда не догадался, что много интереснее будет отправиться не в традиционную Японию, а в США где в те годы шёл расцвет эпохи Джаза. Память услужливо хранила насколько пьянили открывшиеся возможности. Насколько становились отдушиной для озлобленного на весь мир подростка, позволяя утопить ярость в алкоголе, отполировать куревом и выместить трахая очередную сомнительных нравов девицу. Никогда он не забудет своих возвращений в отчий дом в совершенно невменяемом состоянии. О, сколько лекций о нравственности и ответственности прочитал любимый дед, прознавший о шалопайстве внука!

Особенно забавной кажется сейчас официальная отговорка, которую изобрел и организовал Гин — проверить насколько соприкасается душа шинигами с гигаем. Можно ли подхватить в командировке какую-нибудь болячку или искусственные тела полностью безопасны. Опытным путем было выяснено: ни сифилис, ни неизвестный тогда СПИД, никакие другие болячки через гигаи не передаются. Сколько же уже поколений шинигами им за это благодарно, даже не подозревая, что именно им!

На приключениях в Генсее ни жизнь, ни дружба с Гином не заканчивались. В адекватном состоянии были изнуряющие тренировки, долг, правила и прочие, прочие. Как бы легко Бьякуя не отбрасывал ответственность перед кланом, важность социального положения, бунтуя против всего мира, он всё равно оставался собой и тем, кем был рожден. Наверное, поэтому он бросил все пагубные привычки в один день встретив Хисану. А Гин… он всегда был таким Гином. Он не понял и не простил. Дружба дала трещину, постепенно все увеличивающуюся. После предательства Ичимару, Бьякуя нередко задумался, а была ли между ними дружба вообще.

Гин всегда уходил не прощаясь, в одну секунду решался на безумства и никогда даже не пытался себя защитить. Бьякуя так не мог и не умел, наверное, из-за происхождения и отсутствия права на подобный эгоизм.

— Тебя тоже беспокоит, что Утер не хочет сражаться? — спросил Комамура.

— Да, — согласился Бьякуя. — Его состояние объяснимо, но очень некстати. Мы уйдем после победы, но оборону придётся держать ещё неизвестно сколько времени.

— Может поделишься?

Почему обычно молчаливый Комамура решил сейчас вести беседы, Бьякуя не знал, но и отмалчиваться больше необходимого не собирался.

— Утер потерял почти всех близких. Последний из его сыновей погиб пять лет назад. Проклятье безжалостно уничтожает все, чем он жил. Он больше не верит, что оно когда-то закончится.

— Ты ведь тоже так думаешь? — задал давно гложущий его вопрос Саджин.

— Думал, пока не встретил Сакуру, — согласился бывший капитан шестого отряда. — Двадцать восемь лет — это много. Даже для нас. Не знаю как ты, а я пытался найти возможность вернуться с первого дня здесь. Сначала было непонятно как быть, да ещё и приходилось постоянно думать о выживании, но годы шли, надежды оставалось всё меньше и меньше, а возвращаться становилось всё страшнее и страшнее.

— Снова попросишь меня задержаться? — съехидничал Саджин.

— Нет. Ты дал понять, что не желаешь решать локальные проблемы. И мы больше не в Исе, где я мог принимать любые решения, не волнуясь о чужом мнении.

— Я прекрасно понимаю, что за мной люди не пойдут — мордой не вышел, — напомнил уже когда-то озвученное Саджин.

— А я уже говорил, что ты слишком переоцениваешь этот фактор, — повторился Бьякуя.

Спорить дальше смысла не было. Предстояло закончить накладывать совместные с Элроиром защитные чары на стены, ворота, башни и бойницы, проверить насколько бойцы справляются с выполнением отданных им распоряжений. Потом неплохо будет ещё и выспаться. Завтрашний день полностью уйдет на создание заготовок заклинаний.

Пользоваться ими та ещё головная боль, но обстоятельства вынуждают. Минутным или привычным колдовством, которое можно создать за пару пассов рукой и словом другим заклинания, здесь не обойдешься. Серьёзная магия требует серьёзной подготовки, на которую в бою нет времени. Вот и приходится создавать большую часть заклинания заранее, пряча как будто у себя за спиной, а потом активировать условленным жестом или словом.

На решении перечисленных вопросов день не хотел заканчиваться. Едва было покончено с осмотром укреплений, а Бьякуя и Элроир собирались разойтись по приготовленным им покоям, Джулиан притащил пред светлы очи начальства перепачканную в золе девушку.

— Господин, девчонка слишком остра на язык. Говорит, что будет слушать только вас.

Тон Охотника обозначал, что бунтарка начала доставлять неприятности. Вот он и решил разобраться с ними самым простым способом. Элроир состроил насмешливую гримасу и приготовился слушать.

— Как тебя зовут? — Бьякуя даже не посмотрел на неё. Девушка мало его интересовала, дел поважнее было предостаточно.

— Дэлуин, но мачеха и сестры зовут Золушкой.

Услышав прозвище, шинигами насторожился. Персонажей, из когда-то прочитанных стараниями близких сказок, он уже встречал и убедился: в этом мире это постоянное явление, на которое нельзя не обращать внимание.

— И чем я могу тебе помочь, Золушка?

Увидев каплю благосклонности к себе, девушка бросилась в ноги, забыв о бывшей в ней ещё минуту назад гордости.

— Умоляю, позвольте мне сражаться, господин.

У Элроира в удивлении распахнулись глаза и поднялись брови. Он знал о бродячих сюжетах не меньше, а то и больше Бьякуи. Раньше он уже встречал женщин с таким прозвищем, но желающую схватиться за оружие видел впервые.

— Зачем тебе это? Ты молода и красива. У тебя нет необходимости умирать.

— Говорят, мы не переживем ночь, а те, кто переживут, станут рабами орков. Лучше смерть, чем такая жизнь.

— Мы переживем нападение, хоть многие и погибнут.

— Все равно, повелитель, моя жизнь хуже некуда. Прошу, позволь мне от неё избавиться.

Девушка плакала и молила.

— Почему ты просишь позволения у меня, а не у короля своей страны?

— Король Утер не позволит. А о тебе говорят, как о мудрейшем и благороднейшем из людей. Все говорят, что повелитель Арагалрэн будет руководить обороной. И если кто-то и спасет нас, то только он.

Она боялась, и она была утомлена бесконечной чередой бед. Решительная, сильная и отважная женщина в отчаянье. Бьякуя понял, что ему её жаль.

— На что ты готова, чтобы изменить свою жизнь?

— На всё, повелитель.

— Сможешь ли терпеть тяжбы дальнего пути и идти наравне с нами?

— Не знаю, повелитель. Мне никогда не приходилось странствовать. Но к лишениям и работе я привыкла.

— Тогда если я останусь жив после осады и на то будет твое желание, пойдешь с нами, но в битву не лезь.

Золушка просияла.

— Не забудь помыться перед походом. Приходи, когда будешь готова.

Осчастливленная девушка поспешила уйти, пока власть имущие не передумали. Элроир, был удивлен решением Бьякуи. Добровольно взять на себя заботу о юной девушке было благородно, но странно.

— Зачем она тебе?

— Будем считать, мне интересно посмотреть на чье-то возвеличивание.

— Ну что ж, будем надеяться всё выйдет в наилучшем виде, — кивнул эльфийский царевич. — Идём спать или хочешь ещё что-то проверить? Мне бы хотелось сегодня часов шесть отдохнуть, всё же поход был тяжелый, да и осада предстоит так себе. Особенно если моя мать и владыка Амрод не успеют прислать нам помощь. Меня настораживает почему он темнит и не говорит, как собрался перебросить сюда отряд.

— Будем надеяться, что не хочет говорить о каком-нибудь новом артефакте, а не сомневается в своих возможностях, — согласился Бьякуя.

Какими бы хорошими полководцами они не были, нехватку солдат это не заменит, как и возможность подготовить и приспособить к боевым действиям горожан. Неприступность Рилмона играла злую шутку — будь крепость более доступна для осад местные бы относились к очередной как к изменению погоды, даже в дополнительных указаниях бы не нуждались. Увы, ситуация была другой, большинство представляло что такое осада лишь теоретически.

Радовало, что всего за день боевой дух прыгнул с отметки «мы все умрём» до «если будем слушаться уцелеем». Удивляться «магическому» эффекту репутации не приходилось, но всё равно было приятно. Особенно в мире, где регалии и социальные статусы не играют значимой роли — в ситуации всеобщей катастрофы не до красоты поклонов и чинопочитания. Люди идут за тем, кто может защитить и решить их проблемы, как он при этом зовётся, под какими стягами ходит и насколько длинна его родословная значения не имеет. В его случае не имеет значения дважды; какое дело местным до древности клана Кучики и его участия в создании Общества Душ. Какое им дело до тринадцати отрядов Готей. До слухов, что капитан Кучики Бьякуя проверяет построения с линейкой. Это всё осталось в городе белых стен и золотых крыш. Иногда кажется будто в прошлой жизни, а то и во сне. Здесь у него другая, новая репутация и такие же символы власти. Взамен серебряному шарфу серебряная кольчуга, взамен кенсекану эльфийские косы и такое же имя.

Удастся ли когда-нибудь сменить всё это обратно на хаори с синим подбоем или хотя бы звание двадцать восьмого главы клана ещё предстоит выяснить. Пока же новые регалии были кстати. На них правильно реагировали как люди, так и успевшие в последний момент, явившись из ниоткуда эльфы. Владыка Амрод сдержал своё обещания, а отчего явление соплеменников заставило Элроира состроить плохо трактуемую гримасу при их появлении можно было и позже выяснить. Слишком радовала резко возросшая обороноспособность в ночное время, да и появление опытных воинов тоже. Здесь уже не исхитряйся как можешь, а командуй согласно опыту и пониманию военной науки. Тем более союзники немедленно перешли под управление Элроира, который столь же стремительно перепоручил командование Бьякуе. Царевич был скорее дипломатом, нежели военноначальником и пусть соответствующий опыт у него имелся, пользоваться им без нужды он не любил.

Когда темное воинство противника оказалось у стен, Бьякуя встречал его на одной из охранных башен скорее в качестве мага и руководителя гарнизона, нежели одной из ключевых фигур первой линии обороны. Эльфы заняли позиции лучников. Они и видели ночью не хуже чем днём и дополнительно укрепляли свои позиции магически: попробуй зацепи осадный крюк, когда каждый камень против тебя, а чуть что ещё и сплоченный в боях отряд что посерьёзнее в тебя запустит. Со слов Элроира, владыка Амрод не поскупился и отправил к ним одного из лучших своих генералов.

Если бы не сложности снабжения волноваться было бы совсем не о чем: подобный отряд мог если не решить проблему целиком, то затянуть достаточно, чтобы осаждающие отступили или успело подойти подкрепление. Какой из этих вариантов предстоит реализовать, решится по итогам ночи, выяснив какова магическая и техническая поддержка у орков. Разведка показала лишь и без того очевидный факт: они у противников есть.

Когда две армии схлестнулись, Бьякуя пожалел, что действо происходит ночью, а не днём. Даже добавляя себе зрения магией он не мог видеть всего происходящего. Даже начало атаки лучников он скорее почувствовал. Стрелы сорвались с тетивы почти одновременно, обрушиваясь смертоносным дождем на противника. И так раз за разом, не оставляя врагу свободы маневра и вынуждая пробиваться к стенам с огромными потерями. Ни один человек не смог бы стрелять с подобной точностью. Даже самый искусный лучник не может стабильно попадать в прорехи в чужой защите. Не будь у атакующих такого численного превосходства до стен они бы и не добрались. Так осадные башни все же доставили к месту, а вместе с ними в ход пошли лестницы. Пришло время Бьякуе лично присоединиться к обороне, отдав команду начать лить на головы противника чаны с нечистотами, а вскоре и взяться за меч.

Враг наступал единым потоком, заставляя позабыть о времени и войти в собранный боевой азарт, где забываешь о себе и происходящем и хочешь как можно быстрее найти и уничтожить противника. Цель продержаться до рассвета не казалась ни сложной, ни тем более невыполнимой. Когда чуть ли не под ногами прогремел взрыв, Бьякуя на секунду растерялся. Опыт был быстрее сознания и доложил — порох. Не будь магической защиты вся башня бы взлетела на воздух, а вместе с ней и они, отброшенные со стены взрывной волной. Встретив своим действиям магический отпор, противник решил проверить как у них с восприятием технических средств и их отражением.

Люди были в панике, а вот эльфы сориентировались быстро. Им подобное было не впервой и даже не в новинку, как было нетрудно догадаться. Вопрос поиска, а за ним и устранения боезарядов противника немедленно был внесен в план битвы. Стена огня из подготовленного Бьякуей магического арсенала, была почти сразу высвобождена и пролетела по ближайшим рядам атакующих. Ещё две-три бомбы их защита выдержит, но не более. Лучше попробовать подорвать вероятных счастливых обладателей огнестрельного оружия, а то и чего посерьёзнее.

— Хреново, — поделился успевший оказаться рядом Элроир. — Тут не перенесешь защитные чары с коллективных на личные, и не перейдёшь к атакующим. Тебя одного на них всех не хватит. Придётся продолжать и после рассвета, сомневаюсь, что им позволят отступить и передохнуть. Окружить крепость мы не дали, свежих бойцов у них предостаточно. Хорошо, если к завтрашнему вечеру выбьем себе передышку.

— Следовательно контратакуем, хорошо если к следующему рассвету, — согласился Бьякуя. — Получится продержаться до полудня или меняем эльфов на людей как только позволит видимость?

— Получится, — кивнул Элроир. — Если дела будут обстоять совсем плохо мы сможем и до вечера продержаться, но желательно всё же отдохнуть.

Сказанное следовало понимать, как возможность противостоять и большим сюрпризам, что не могло не радовать. Командование войсками всех возможностей которых не осознаешь, явно не станет лучшим из боевых воспоминаний, но и критичным фактором тоже стать не должно. Всё же пока Бьякуя скорее недооценил своих союзников нежели переоценил. Если события не ускорятся, у него даже получится поспать пару часов, аккурат перед рассветом. Тогда к полудню он сможет вернуться к руководству со свежей головой и восстановленными силами, что очень желательно так как большинство человеческих солдат доверяют ему больше, чем эльфам.

Постепенно ритм битвы начал стихать. Противник или затаился, или нуждался в перегруппировке войск, что позволило им воплотить желаемый план в жизнь. Самыми трудными часами стали четыре часа после полудня. Они выжали досуха, как физически, так и магически. Понимая, что эльфам требуется отдых, враг не спешил их щадить.

Спасала изначальная готовность биться без подкрепления. Солдаты и офицеры были достаточно проинструктированы, а арсеналы открыты и строго проинспектированы. С боевым духом тоже всё было в порядке — относительно бодрые люди не желали проигрывать и быть полностью защищаемым объектом, оттого бились на славу. Куда большей проблемой были начавшиеся со стороны противника магические атаки, ставшие личным противостоянием для Бьякуи. Отказавшийся ото сна для поддержки наложенных на стены защитных чар, Элроир порывался помочь, но расходовать его резерв магии на это было неразумным. Гарантия целости стен и возможность перейти в последствии в наступление усилиями эльфийской магии, были куда более ценными.

Трёх колдунов Бьякуя вычислил довольно быстро и также быстро нейтрализовал. По ощущениям они были ещё совсем зелёными мальчишками, в вот командовавшая ими женщина была куда более тяжелой целью. Даже её портрет внутренним зрением удалось выловить далеко не сразу. Орчиха и шаманка. Для Бьякуи она была неприятным и неудобным противником. Её способ заклинания стихий перебивал его, что вынуждало использовать магию другого порядка, более сложную и более энергоёмкую.

Силы бить по площади толком не было ни у него, ни у неё, пусть и приходилось. Расстояние играло против них обоих. Большинство чар уходило в небо, там же сталкивалось и рассыпалось. Наступление при этом не прекращалось и его тоже нужно было иметь в виду. Не иллюзорная возможность лишиться головы, потому что рядом оказался вражеский боец существовала.

Чем дольше длился их поединок, тем большей симпатией Бьякуя проникался к своей противнице. Он с удовольствием бы встретился с ней при других обстоятельствах, хотя бы даже на переговорах враждующих сторон. Когда он начал передавать ей эту мысль через ментальную часть их противостояния, противница казалось испугалась. На несколько секунд четкость вязи её чар дрогнула, чем позволила занять ему больше пространства и продолжить натиск в выбранном ключе. Чем большее благородство и принятие сулил ей Кучики, тем больше она терялась и сомневалась, считая что совершает нечто неприемлемое на грани святотатства. Уловив эту мысль, Бьякуя не мог не проверить её источник. Осознав причину, дрогнул сам: она видела его суть! Кем бы ни была эта женщина, она понимала, что имеет дело не с человеком, чувствовала и называла его природу правильно. Так как до сих пор в этом мире смогли сделать лишь эльфы.

Наверное, именно эта общая на двоих мысль и стала ключевой в их поединке. После неё продолжать до победы любой из сторон было невозможно. Требовалось убедиться в истинности сделанных выводов и принять их для себя. Понимание этого факта для шинигами было неприятным. Отступление он себе позволить не мог, да и о своей противнице он думал также пока та не ослепила его внезапной вспышкой магии и не скрылась в неизвестном направлении. Стремление немедленно кинуться за ней в погоню и допросить как и что, перебороть было сложно, пусть здравый смысл и доказывал невозможность подобного поступка.

После побега безымянной противницы было ещё не меньше получаса боя и постоянного колдовства, которые уже почти не помнились. К моменту смены защитников, князь Кучики почти дошел до невменяемого состояния и уходил опираясь на плечо одного из офицеров под неодобрительный взгляд Элроира и недоумевающие его сородичей. Дальше было несколько часов сна без сновидений больше похожих на обморок и ужин у короля Утера.

Не участвовавший в битве правитель скептицизма о будущем своей страны не оставил. На единственного гостя за столом он смотрел почти с насмешкой. Разговор предстоял предельно откровенный и не предназначенный для чужих ушей.

— Я знал что ты упрямец, но не ожидал, что настолько.

— Едва ли я заслуживаю звание главного героя происходящего, — возразил Бьякуя.

— Может быть, — согласился Утер и сразу же возразил. — Только человеку нечего противопоставить подобной злобе, а ты… где-то находишь силы противостоять ей. Вот что значит юность!

Утер и сам не верил своему утверждению про юность. Глупцом король не был и не мог обманываться внешней молодостью.

— Вот уж в чём-чём, а в юности меня сложно заподозрить.

— Сколько тебе лет? — напрямик спросил Утер.

— Чуть больше трехсот, — не стал юлить Бьякуя.

Отчего-то после встречи с Сакурой стало намного проще говорить о себе настоящем. Словно бы одного факта, что она его ждёт было достаточно, чтобы на шаг приблизиться к дому.

— Тогда тем более не понимаю как тебе удаётся не терять такой…задор, — рассмеялся собеседник.

— Когда-то у меня была возможность сполна испить чашу уныния и понять насколько оно разрушительно. Сейчас я даже толком не помню тех лет, настолько горькими они были.

— И что же смогло возвратить тебя к жизни? — перебил Утер уловив вероятность услышать ответ на гложущий его вопрос.

— Потом я повстречался с подлинной юностью и проиграл ей в бою, — улыбнулся Бьякуя, вспоминая знакомство с Ичиго Куросаки. — Тогда я понял, что в бою между юностью и мудростью всегда побеждает юность, как не знающая неудач и неспособная на них оглядываться. Тогда я понял, что и сам ещё молод, и впереди ещё многое.

— Жаль про меня этого сказать нельзя.

— Не обязательно, — возразил собеседнику князь Кучики. — Сколько ещё продлится проклятье никто не знает — это даёт вам предостаточно времени.

— Толку от этого времени. Я понимаю о чём ты — люди верят в меня и моя обязанность их защищать, но мне не передать сделанного. Мой род прерван, воспитанников у меня нет и едва ли смогу найти. Стоит мне умереть и всё рухнет. Когда это произойдет, сейчас или через пару лет после падения проклятья, значения не имеет.

— Насколько я помню, ваш старший сын исчез вместе с проклятьем — есть надежда, что он вернётся, — вновь попробовал выступить голосом оптимизма Бьякуя.

— Надежда… — хмыкнул повелитель особенно горько. — Надежда дурной советчик. Она пьянит хуже вина, а разлетаясь ранит больнее меча. Когда в последний раз оправдались твои надежды, Арагалрэн?

— Два месяца назад, когда я узнал, что мои жена и сын живы, а моя беготня по миру не обречена на неминуемый провал.

— И что же ты предлагаешь сделать мне, дабы воспрять духом? — по-доброму заворчал Утер.

— Для начала вспомнить как горит кровь во время схватки, вспомнить что помимо будущего и его трудностей существует ещё и настоящее. Возглавьте конную атаку на рассвете. За ночь эльфы перебьют столько врагов, сколько смогут. Им потребуется перерыв и нужно воспользоваться если не возможностью сломить неприятеля, то заставить его отступить и перегруппироваться. Эта битва будет выиграна в любом случае — это не более чем вопрос времени, но после будут и другие. Напомните себе каково побеждать.

— Хочешь поделиться славой, — согласно кивнул Утер. — И что же будет после?

— Я отправлюсь искать натравивших на вас армию, а вы останетесь править. Пока ничего лучше предложить не могу, кроме возможности задуматься: зачем кому-то потребовалось уничтожать вас. До настоящего противостояния, должного определить будущее, осталось не так много времени. Возможно, даже меньше чем мы думаем.

— Хочешь сказать, что даже если надежда не оправдается и мой сын мёртв мне будет что оставить после себя?

— Можно сказать и так.

Насколько воодушевила короля возможностью пусть не победить, но продержаться до конца, Бьякуя не мог не заметить. Ровно как не мог не заметить, насколько повелитель истосковался по настоящему бою. Победа и активное участие в таковой, если не вылечит Утера от тоски, то придаст сил.

С помощью планирующего остаться в крепости эльфийского отряда он сможет удерживать этот рубеж обороны столько сколько потребуется. В сложившихся обстоятельствах о большем и мечтать нет смысла.

Глава 11. Ученье - свет

День у капитана Куроцучи не задался. Сначала тупой подопытный. Потом слишком умные подчиненные. Акон потерял всякий стыд, что хочет, то и делает!

Стоило только на неделю их оставить без надзора и всё! Пиши пропало. А быть надзирателем кучки идиотов и не совсем идиотов Маюри не может — у него проектов десять штук. И над каждым нужно работать! Ещё и дура Нему опять потакает капризам лейтенанта одиннадцатого отряда. Это, конечно, мелочи, но они имеют свойство приключаться в самое неподходящие время! О том, что у него любое время неподходящее, Маюри не думал. Жизнь за пределами лабораторий его мало волновала. Тем более, никаких катаклизмов там пока не намечалось, а значит ничто и никто не должен отвлекать.

Будто насмехаясь, камера видеонаблюдения сообщила о появлении в казармах худшего из возможных посетителей. Хоть с тех пор, как эта женщина доставляла максимум неудобств, прошло много лет и успело смениться множество рядовых и офицеров, её по-прежнему едва ли не боготворили. Старшие офицеры, хоть этим и не страдали, но уважение испытывали. Поэтому всегда помогали, если она просила. Да и сами обращались, как по личным, так и по научным вопросам.

Маюри это бесило. Не из-за того, что подчиненные свои проблемы несли не к нему — сближаться с ними и выходить за рамки нейтрально-деловых отношений он не хотел, — скорее из-за того, что эта женщина получала от этого удовольствие. В то время, как он бы, скорее всего, или повесился, или в лабораториях прозвучало бы что-то близкое к «банкай».

Когда Маюри услышал чьи-то россказни о том, что капитана шестого отряда якобы отличает невероятная холодность и безэмоциональность, он рассмеялся. Подобным эта дамочка могла похвастаться только во время проведения операций. А с покойным мужем её скорее объединяла невыносимость. Как у него, так и у неё ни у кого не заимствованная.

Акон узнав о визите капитана шестого отряда явился лично её встречать. Разогнав всех остальных, утащил её в лабораторию, в которой сейчас работал. Примерно год назад, им во время внеочередной встречи по поводу побега из лаборатории какого-то экспериментального образца пришла очень любопытная идея, которую третий офицер с тех пор старательно воплощал в жизнь. К тому же, часть экспериментальных цветочков Сакура в апреле высадила у себя в саду, поэтому теперь была вовсю задействована в этом деле. Вот и принимайте после этого подарки от офицеров двенадцатого отряда на день рождения! Хотя ей всё это нравилось. Да и этой весной в фамильном саду Кучики были высажены далеко не первые результаты ботанических экспериментов двенадцатого отряда.

Маюри это сотрудничество злило. По совсем непонятным даже ему самому причинам. Заметки и наблюдения Сакуры пригодились многим из его подчиненных, работающих в данной области. Да и не только её садоводческие порывы были полезны. Когда Кучики Бьякуя был жив, она проводила довольно много времени в лабораториях, ведя исследования в области генетики. Собственно с тех пор она и пользовалась привилегией появляться здесь.

Отбросив мысли об излишне любопытной коллеге, Маюри вернулся к своей работе, но погрузиться в дело надолго ему не дали. Примерно через полчаса в дверях его лаборатории появилась госпожа Кучики.

— Прошу прощения, капитан Куроцучи, что прерываю вас, но у меня к вам есть дело.

— И на какой же такой вопрос ты не смогла найти ответ?

— Это не вопрос, а исследование. Я не хотела показывать этого раньше, но приближается война, и хотелось бы подготовится к ней получше. Поэтому я хотела объединить усилия с вами.

— Отчего такая уверенность, что меня это заинтересует?

— Вам уже известно о появлении пространственных дыр, но на собрании я ничего не говорила о том, с кем встретилась во время недавнего инцидента.

Маюри не любил, когда с ним говорили загадками. Обычно это было его привилегией. И титул сумасшедшего он точно не намерен отдавать этой девчонке.

— Давайте быстрее, капитан Кучики. У меня нет времени.

Найдя поблизости стул, Сакура демонстративно на него села и, перекинув ногу на ногу, противненько так ухмыльнулась — не иначе у братьев научилась! — после чего заговорила.

— Очень быстро не получится. Я встретилась со своим мужем и считающимся давно погибшим капитаном Комамурой. Они оба живы, слишком живы. Кто-то смог создать условия, при котором шинигами приобретает смертное тело. При этом их духовная сила осталась при них. В случае Бьякуи даже стала больше, о капитане Комамуре говорить ничего не буду, не знаю. При этом использовать возможности шинигами они не могут. Вы когда-то очень мне помогли, допустив, что мой муж может быть жив. А сейчас у меня есть предположение, что я знаю, с кем нам предстоит сражаться в ближайшем будущем.

Семь лет назад Маюри и вправду допустил такую гипотезу. Слишком всё было неясно в смерти капитана шестого отряда, но о помощи его отчаявшейся жене Куроцучи не думал. Поразительно, что зная об этом, она ему благодарна.

— И теперь вы хотите найти способ, избавится от внешней оболочки? Так выкинуть душу из тела не составляет никакого труда.

— Всё не столь просто, но я и не за этим пришла, — без остановки Сакура перешла к теме своего визита. — Во время войны с Айзеном Соуске и его сыном, Абэ Кэзуки, мы повстречались с демонами, союзными им. После своего поражения Абэ Кэзуки сказал мне, что их планы шли намного дальше сотрудничества с Айзеном. Из того же разговора я узнала, что их интересует улучшенный геном и его исследования. Для этого они и вошли в союз с Айзеном.

Об улучшенном геноме Маюри знал мало, объективно только факт его существования. А так как всё неизвестное привлекало ученого, то разговор начал увлекать. Куроцучи даже на время забыл о своем раздражении и неприязни к собеседнице.

— Когда я была жива, я возглавляла первый в нашем мире исследовательский институт. Хоть он и существовал в рамках другой организации. Основной сферой моей работы был именно геном. Поэтому мне известно, что искали демоны, но не смогли найти. Результаты нашей деятельности были настолько поразительными, что из-за опасности они были сразу же засекречены. Единственный человек, имевший к ним доступ, — это я. И я забрала их из Конохи, когда мы там были во время последнего сражения с Айзеном.

Маюри даже сам себе признался, что поражен. В любом другом случае он обозвал бы её дурой, но не сейчас. Для ученого нет ничего важнее исследований. А поделится чем-то настолько уникальным и личным — это невероятный шаг. Необдуманным он быть не может. И существует лишь одна причина подобному поступку — нужда.

— Тогда давайте сейчас и начнём, мисс Проныра.

Сакура была довольна результатом, иного окончания разговора и не могло быть. В одиночку ей не успеть, а выстроить хоть какие-то гипотезы относительно интереса демонов к её работе нужно обязательно. А по возможности неплохо бы ещё и продвинуться в разработках дальше. Ведь это может и им помочь.

Просматривая, пока наскоряк, принесенные коллегой (Маюри неожиданно дал ей такое определение) материалы, капитан двенадцатого отряда поражался.

Поначалу все было довольно просто, расшифровка генетического кода в целом. Но как они это сделали, удивило. Но куда больше Маюри заинтересовала информация об улучшенном геноме.

Это явление рушило все известные законы генетики! Потому что имело свойство воссоздавать свою пару, отсутствующую в геноме второго родителя. Тем самым эти мутации передавались со стопроцентной гарантией и всегда оставались в гомозиготном состоянии. Казусы начинались только при смешивании с другим обладателем улучшенного генома. В качестве доказательств был приведен анализ исчезновения «Мокутона» клана Сенджу.

Дальше больше: шли заметки об использовании этих врожденных способностей. Более детальный разбор влияния на тело и психику таковых возможностей шел на примере трех кланов: Учиха, Узумаки и Хьюга. Очевидно, те, до чьего биологического материала добрались ученые.

Потом целый раздел, посвященный генетическим ядам. Ядам, разрушающим структуру молекул ДНК или заставляющим их мутировать. Ещё была информация о предотвращении передачи способностей потомкам или напротив усиления каких-то признаков.

Титаническая, толком не законченная работа, выполненная за невероятно короткий промежуток времени. И это учитывая, что почти все, кто работал над проектом, были задействованы ещё и в боевой деятельности. То есть выполняли задания и были обязаны какое-то время постоянно уделять тренировкам!

Поразительно. Последний раз такой клад попадал Маюри в руки в Лас-Ночес в лаборатории октавы Эспады.

С каждым прочитанным иероглифом улыбка на лице капитана двенадцатого отряда становилась все шире и шире. Он был в предвкушении. Пусть у него и нет живых объектов для испытаний, но можно обойтись и меньшим. Какие-то там девчонки из Конохи ведь справились, используя только кровь, волосы, ногти, слюну, сперматозоиды и яйцеклетки! А он, да уступить, да не в этой жизни!

Первый день был потрачен на выяснение мелочей и изучение новой информации. Сакура ушла к себе в казармы примерно через полчаса после того, как отдала копии забранных из Конохи документов. План дальнейшей работы ей был более-менее ясен, а дела, помимо этого, у неё ещё были. Не было бы или было чуть поменьше, ни за что бы ни отдала Куроцучи свои разработки.

В отряде Сакуру встретил Юмичика, обыденно гоняющий рядовых и офицеров. Столь же обыденно рядом с ним была Карин, она в основном контролировала Юмичику. Сакура так же обыденно на их особого внимания не обратила, лишь уточнила, готовы ли бумаги, которые она просила подготовить, прежде чем уйти в двенадцатый отряд. Наперебой они уведомили её, что все готово и лежит у неё на столе.

Отношения, сложившиеся с отрядом, Сакуру устраивали. Атмосфера дружелюбная, но рабочая. С тех пор, как она заняла пост капитана, изменилось многое, хоть она этого не хотела. Просто так получилось. Под её крылышко слетелась большая часть женщин шинигами, желающих участвовать в боевых действиях. Среди них было множество отважных дочерей аристократических семейств, у которых после того как Сакура возглавила клан и отряд случилась мода становиться шинигами. Что же касалось тех офицеров, что занимали свои посты тогда, когда верховодил Бьякуя, часть рассосалась по другим отрядам, часть осталась на местах, кто-то подал в отставку по каким-то обстоятельствам, кто-то погиб. Капитан не придавала этому особенного значения, понимания неминуемость текучки.

Каждый распоряжается своей жизнью как считает необходимым. Тем более перемены неизбежны, когда речь идет о девчонках. Тут постоянно что-то происходит. Одна вышла замуж, и супруг против продолжения службы, другая забеременела, третья разочаровалась в работе шинигами. Причин и следствий, как и всегда, миллионы.

Бухгалтерия никогда не пугала Сакуру и никогда не ставила в тупик. С бюрократией во всей её красе она познакомилась ещё в детстве, когда стала ученицей пятой хокаге. То есть, можно сказать, почти всю свою сознательную жизнь из канцелярии надолго не уходила. Поэтому, какие чудеса она тут умела творить, лучше не рассказывать. Даже Бьякуя впечатлился, хотя, казалось бы, он тут самый настоящий мэтр. Поэтому, хоть после того, как он исчез, работать стало сложнее, апокалипсис не случился. Сложнее стало не только на службе, но не нужно предаваться грустным мыслям. Брак у них был на редкость счастливым. Одной надежды, что все может стать, так или почти так, как было тогда, хватало, чтобы идти вперед без страха перед чем угодно.

Юмичика бумажки не любил. Справлялся, неплохо справлялся, но с показным негодованием, по привычке демонстрируя намного больше, чем испытывал на самом деле. Сакура об этом знала и не обращала внимания, а вот Карин сначала об этом известно не было, тогда-то лейтенант и попал под надзор Куросаки-младшей. За семь лет даже часть своих ужимок растерял.

Карин же нужно было благодарить за то, что Юмичика перестал делать вид, что не владеет и не способен к кидо. Теперь он честно учился сам и учил подчиненных. Хотя, провозглашая курс на демоническую магию, капитан лейтенанта дергать не планировала. Так же, как не думала, что откроется секрет истинных способностей занпакто Юмичики. После того случая пришлось придумывать целую легенду, как такое возможно и что из этого следует. Самым тяжелым было заставить капитана Куроцучи подтвердить их слова, но удалось даже это.

Совместная работа не сильно ударила по их давней дружбе, чему Сакура была очень и очень рада. Все же терять друзей неприятно, особенно на такой почве. Ведь само назначение Юмичики её лейтенантом было огромной жертвой с его стороны и невиданным благородством. Пусть во многом такое решение его заставила принять Рангику. Все равно быть неблагодарной Сакура не хотела. Тем больше ей нравилось, что воспитанием лейтенанта занимается Карин, качественно так занимается, а она сама только отдает рабочие распоряжения, лишний раз убеждаясь в правильности политики управления Бьякуи.

— Юмичика.

С частью документов она разобралась, теперь нужно было отнести их, а так как могут возникнуть вопросы, требующие обсуждения, то лучше послать лейтенанта, а не кого-то из офицеров. Вместо Юмичики в кабинет вошел капитан седьмого отряда.

— Чем обязана вашему визиту, капитан Абараи?

Из-за массивной фигуры капитана, показался её лейтенант.

— Юмичика, сходи, пожалуйста, к лейтенанту Мацумото и передай документы.

Краем глаза оглядывая визитера, Аясегава ушел. Настолько деловой тон его начальницы сообщал, что она не слишком рада, что её отвлекают от работы, а когда госпожа Кучики изволит гневаться, лучше быть от неё подальше, тем более, она сама дает такую возможность и отправляет не куда-то, а в десятый. Значит изначально это поручение планировалось, как послабление и возможность отдохнуть от Карин.

Проводив уходящего Юмичику, Ренджи посмотрел на Сакуру. Иногда она до боли напоминала капитана Кучики, особенно когда так недовольно хмурилась. Интересно, а она давно начала так делать? Ведь даже на его памяти она когда-то выражала недовольство иначе. За годы брака от супруга было перенято многое.

Собираясь с мыслями, капитан седьмого отряда огляделся вокруг. Где-то в душе он по-прежнему оставался преданным лейтенантом Кучики Бьякуи. Даже нахождение в этом кабинете навевало воспоминания. Пусть с тех пор и многое изменилось. И за давностью событий на этих полках уже не стоит написанных им отчетов, в кабинете появился необъяснимый уют, да и хозяйка новая, все равно что-то давнее неизменное осталось.

— Ренджи, ты сюда постоять пришел?

Прищур зеленых глаз стал пугающим. Вот умеет же, когда хочет! И не скажешь в такие моменты, что вся эта суровость и «оледенелость» — игра чистой воды. А под маской скрывается добрая, хоть и резковатая, молодая женщина.

— Нет-нет, я пришел поговорить, прости, что отвлекаю, но это важно.

— Ты таки решил жениться на Рукии?

Абараи, как мальчишка, покраснел. Все же, какой он милый. Взрослый ведь человек, во много раз старше неё, давным-давно заслуженный капитан. Ответственный и сильный мужчина, но стоит сказать хоть что-то на одну из «чувствительных» тем, и вот результат.

— Нет. Может потом как-нибудь. У меня к тебе другой разговор. Ты, как мне кажется, в центре событий, поэтому должна что-то знать.

К собственной чести, собрался Ренджи быстро. Отбросив в сторону все ненужное, традиционно атаковал в лоб. Теперь ей не отвертеться.

— Смотря о чем ты.

Терпением Ренджи никогда не отличался. Поэтому обрушился на стол всем своим немалым весом, прямо смотря в глаза сидящей перед ним женщине. Всё лежащее на столе подпрыгнуло, но Сакуре удалось сохранить самообладание.

— Не считай меня идиотом. Тем более, на собрании капитанов мы уже говорили о надвигающейся войне. Где ты была до того, как очутилась в Уэко-Мундо?

— Хочешь обвинить меня в шпионаже?

— Нет, я хочу понять, что и зачем ты скрываешь. Хочу знать, откуда у тебя это!

Бесцеремонно Ренджи склонился ещё ниже и вытащил из-под косоде подвеску.

— Я не слепой, Сакура. И я так же помню, когда и из-за кого ты начала носить украшения. А ещё я помню, в каком ты была состоянии после случившегося с капитаном Кучики. Я же даже поверил в то, что ты говорила, что он может быть жив, что может вернуться. А теперь всё? Что изменилось? Что заставило тебя изменить свои решения?

Готовый рвать и метать всего секунду назад, Ренджи отпрянул. Капитан шестого отряда плакала. Пока он не выпрямился, даже почти не изменившись в лице, но потом уткнулась в руки. Но уже через несколько секунд начала размазывать слезы, шепча что-то неразборчиво.

Ренджи до сих пор видел, чтобы она плакала, лишь однажды — когда потеряла мужа. Немного успокоившись, Сакура наконец смогла сказать что-то разборчиво.

— Принеси чаю, пожалуйста.

Капитан седьмого отряда пулей вылетел из кабинета. И под эффектом долетел до казарменной кухни. Перепугавшаяся от его появления девочка-рядовая смогла только указать, где заварка. Поэтому чай Ренджи заваривал сам, постепенно остывая.

Когда Абараи вернулся в кабинет, его подруга уже успела перебраться на диван и вытащить печенье и конфеты.

Краснота с глаз ещё не исчезла, да и выглядела Сакура раздавлено, но успела собраться. Пригубив напиток и почувствовав неприятную горечь, капитан шестого отряда прокомментировала способности своего коллеги.

— Ты безнадежен. Как только Бьякуя соглашался пить такую бурду?

— Сам не знаю. Гордость, наверное, вынуждала. Вот и избавился при первой же возможности, променяв на твоего братца.

— Зря ты это. Он всегда тебя очень ценил. Иначе никогда бы не доверил Рукую. Да и держать тебя в чине лейтенанта было бы нечестно.

— Ты мне мозги не пудри, давай лучше вернемся к тому, с чего начали.

— К твоей с Рукией свадьбе? С радостью.

Надеясь вынудить Сакуру говорить честно, Ренджи решил озвучить ей давно принятое решение.

— Нет. Я сделаю Рукии предложение, только после того, как получу одобрение от капитана Кучики или же от ставшего главой клана Тетсуи.

— Я капитан Кучики, — неторопливо жуя печенье, выдала уточнение Сакура.

— Ты знаешь, о ком я говорю. И знаешь, что я до сих пор не могу называть капитана по имени.

— Если женишься на Рукии, придется. А на твои вопросы я не могу ответить. Не спрашивай, почему, просто так нужно. Я не изменяла своих решений, напротив, ещё больше в них уверилась.

Спорить с ней, когда она что-то так твердо решила, было бессмысленно. Ренджи это знал, ведь даже капитан Кучики потерпел поражение после полугода баталий. А захотела Сакура тогда завести ребенка. Он отпирался, как мог, говорил, что они только поженились, что это может быть для неё опасно, что это навсегда изменит их жизнь. Но ничего не вышло. На каждый довод «против» Сакура находила «за». В итоге через два месяца после согласия мужа, скрипящего при этом зубами, и верящего в маловероятность зачатия, госпожа Кучики свалилась в обморок во время празднования её же дня рождения.

После того как капитан Унохана сообщила диагноз порядком взволнованным супругам, Сакура сказала, что это лучший подарок из всех, что она получала на день рождения. Потом, демонстрируя невероятное мужество, мучилась до самого Нового Года. И тридцать первого декабря едва не умерла, произведя на свет наследника дома Кучики за час до Нового года.

Сейчас ситуация была не настолько серьезной, но и Ренджи не Кучики Бьякуя, поэтому сдаться было необходимо. По крайней мере, на время. Может, она ещё и что-то скажет или хотя бы намекнет.

Как только они закончат говорить, Ренджи не поленится и пойдет в библиотеку, и оброет там все, чтобы пролить свет на происходящие. Он обязан понимать ситуацию! Он должен быть готов к войне, не только физически. Победить врага, о котором ничего не знаешь в десятки раз труднее, чем того, о возможностях которого хотя бы догадываешься. Пусть он и не великий стратег, но и не дурень, не способный просчитать ситуацию.

Дурни капитанами не становятся. Это когда-то давно капитан Кучики надежно вбил в его голову, вместе с историей, этикетом, экибанами, основами каллиграфии, танцами, и даже кидо.

Глава 12. Гороховый лес

Шаршу тошнило. Причинами тому были магическое истощение и нечистая совесть. Разум подсказывал, что первая причина ключевая, а сердце хотело верить в обратное.

Когда пришел приказ отправляться воевать, она не возражала. Не была в восторге, но понимала неизбежность подобного — именно для этого их учили. Мальчишки рвались в бой. Хотели продемонстрировать, что не просто так едят свой хлеб, похвастаться боевыми заслугами и много чего ещё.

Наставники и старшее поколение были сдержаннее. Хмурились, клацали зубами, кое-кто позволял себе осторожное неодобрение. Шарша не обращала внимание, или не обращала в должной мере. Тогда она не понимала как сложится её судьба, с чем предстоит столкнуться, какой позор она навлечёт на свою голову.

Накануне отправления Шарша неуверенно посматривала на наставницу и не решалась задать главные вопросы. Справляясь с тошнотой в дне нынешнем, она не жалела о так и оставшемся закрытым рте. Случившееся можно осознать только своим умом.

Двадцать восемь лет назад боги снизошли до её народа и уберегли от Проклятья. Пока все остальные пали в эру беззакония и безвременья, они укрылись в горах и пещерах, откуда избранные, в число которых входила Шарша, имели доступ в божественную обитель.

Старейшины любили ворчать, что молодежь не знает родных мест и позабыла о традициях. Во многом это было правдой. Шарша, а вместе с ней большинство её ровесников с трудом понимали какого жить в обычном мире, и как справлялись их отцы и деды без знаний, которыми их наделили боги. А ведь именно им предстояло занять места вождей и шаманов, когда старшее поколение уйдёт на покой. В том числе поэтому её товарищи рвались в бой — доказать, что сомнения в них не более чем брюзжание стариков, завидующих чужой молодости.

Шарша тоже не хотела ударить в грязь лицом. Всё время пути она, вместо наблюдения за незнакомым миром, прилежно перечитывала конспекты. За это над ней разве что ленивый не посмеялся. Теперь даже немного жаль, что ни одного шутника не то что не прокляла, не приголубила кулаком по морде. Не зря мать всегда твердила, что Шарша слишком честная и эта честность её погубит! Так и случилось. В первом же бою угораздило нарваться на божество и не посметь сражаться с ним до конца.

Узнай подружка Татта, вовек бы не забыла и не спустила. Впрочем скоро узнает, если ещё не узнала. Новости разлетаются быстро, а дурные или позорные и того быстрее. Как бы именно Татту не отправили изловить предательницу. В магии они равны, в честной драке за Шаршей преимущество благодаря росту, но в глаза той, с кем был съеден ни один пуд соли, она смотреть не сможет, оттого не быть никакой драке.

Немного совладав с желудком, Шарша почувствовала насколько замерзла и что обхватив руками колени ни делу не поможешь, ни согреешься. Предстояло решить сидеть у берега неизвестной речки до смерти или всё же попробовать спастись.

Несмотря на содеянное умирать не хотелось. Инстинкт, родившийся раньше магии и власти над духами, начал нашёптывать кажущиеся ненужными банальности. Во-первых, едва ли впопыхах и прорываясь сквозь чужую волю она смогла прыгнуть далеко от той крепости. Немного поблуждав по окрестностям, скорее всего, сможет разобраться в каком направлении двигаться, чтобы не попасть в руки к своим. Во-вторых, отследить её по магическим следам едва ли сможет даже наставница. Время, если не сбежать, то морально приготовиться к наказанию у неё есть.

В тоже время бежать без оглядки — это ещё более верная смерть, чем сидеть и ничего не делать. Шаршу готовили к военному быту, но она никогда не путешествовала в одиночку. Тем более по незнакомым местам. Помощи ждать не приходится — люди не жалуют орков. Нарваться на сторожевой отряд дело гиблое, лучше уж на своих. При этом если не помощь, то припасы и понимание окружающего мира ей необходимы. Сейчас воспринимать пространство и то непривычно. Ещё и стоящее время словно бы стучит по темечку метрономом, убеждая — здесь жизни нет и быть не может. Верные духи доказывали, что она ошибается. Природа хранила множество отголосков древней магии и убеждала: она больна и истощена, но не мертва.

Шарша старалась верить. Других союзников у неё не было. Даже собственные ноги, совсем недавно казавшиеся сильными и крепкими, отказывались держать и доставляли боль при каждом шаге. Наверняка она пропустила несколько дней за прыжками в пространстве и магической болезнью. Оттого чем быстрее она удовлетворит потребности тела, тем лучше. Чем больше Шарша вглядывалась в лес, тем более странным он ей казался. Что-то было не так, но что она не понимала и оттого старалась идти настолько осторожно насколько могла. Встретиться с неприятелем не хотелось.

Почуяв присутствие других разумных созданий, скорее всего людей, Шарша замерла. Их речь доносилась до неё отголосками, как и шум обустроенного лагеря. Там наверняка была еда и безопасность, как Шарша и просила у леса, только не для неё. В отчаянии, она мысленно почти кричала на своих помощников — за что они так с ней?!

— Ты ошибаешься, — раздался голос у самого уха.

В ужасе Шарша обернулась лицом к обратившемуся к ней, заранее понимая насколько её порыв бесполезен. Бить было нечем, особенно так, чтобы возымело эффект.

Непонятно откуда знавший её язык эльф стоял у неё за спиной. Даже мимолётного взгляда оказалось достаточно, чтобы глаза заболели так, будто она посмотрела на солнце в полдень. Теперь понятно почему лес не предупредил заранее и завел в ловушку — против такого как он природа не пойдет и тем более не расскажет ничего лишнего глупой орчихе.

— Что с тобой? — вновь обратился к ней эльф.

Лучше бы убил сразу, чем тянул руки в дружественных жестах. Всяко лучше, чем когда тебя жгут одним фактом своего существования. Снова раздался окрик, вновь из-за спины, зато направленный точно не к ней и сопровождаемый шумом шагов. Постаравшись оглянуться горе-шаманка окончательно запуталась в ногах и упала на землю.

Наверное, ей и следовало смотреть с колен на бога, которому недавно посмела бросить вызов, но Шарша всё равно почувствовала себя унижено и неловко. Особенно, когда на чужом лице появилось узнавание. Увидев её лишь однажды, да ещё не во плоти, а мысленным взором, он запомнил её, да ещё и не с целью выследить и покарать.

В этом Шарша не сомневалась. Пусть она плохо читала выражение человеческих лиц, чужое милосердие она не могла ни с чем спутать. Особенно, когда оно сопровождалось возвращением оружия в ножны и возможностью сравнить. За спиной бога стояла человеческая девушка, и она смотрела на Шаршу так, как люди чаще всего смотрят на орков — с отвращением и ненавистью. Казалось, что не опустись ей на плечо рука бога, девчонка не упустила бы возможность немедленно убить ослабевшую незнакомку.

Думать об этом, как и опасаться оказалось некогда. Ответивший на чужие вопросы эльф подошел к ней и наклонился, предлагая взять его за руку. Его сияние вновь ослепило Шаршу и вынудило зажмуриться.

— Что с тобой?

— Мне больно, не могу смотреть, — решилась ответить она.

— Извини, попробуй снова, так лучше?

Пугливо приоткрыв глаза, Шарша кивнула и ухватилась за протянутую руку. Она не знала, что эльф сделал, но теперь он едва мерцал, не доставляя ей неудобств и не мешая рассмотреть черты и выражение его лица. Эльф вновь перешёл на незнакомый язык и заговорил с богом. Невольно Шарша позавидовала ему — она сама так не умела, а в сложившихся обстоятельствах чувствовала себя вдвойне уязвимой, лишившись речи.

— Идём, тебе нужно поесть и согреться. После расскажешь о себе и как здесь оказалась.

Принимать помощь не хотелось, но выбирать не приходилось. Поэтому Шарша позволила увести себя, а потом с удивлением наблюдала как всё тот же эльф препирается с людьми из-за неё. Конец разгорающейся ссоре положил бог, вынудивший людей замолчать, сказав несколько слов, за знание которых шаманка многое бы отдала. Когда эльф вновь наклонился перед ней, в этот раз предлагая тарелку с едой, Шарша не выдержала и озвучила случившуюся догадку.

— Но ведь это твоя еда!

— Я могу без последствий не есть ещё пару недель, а ты умираешь с голода. Так что не валяй дурака, а расскажи о себе в благодарность.

Проглотив наполнившую рот из-за запаха слюну, Шарша повиновалась. Ей всегда удавалось хорошо чуять ложь. Возможно, из-за этой способности и возникла её болезненная честность. Неплохо она чуяла и чужое настроение. Если у эльфов оно хоть немного напоминает орочье, то эльф не испытывал к ней ничего плохого.

Вкус пищи был странным, но не вызывал отторжения. Шарша старалась есть аккуратно и не спешить, зная, что иначе можно вызвать рвоту. Сосредоточившись на пищеварении она сама не заметила как разговорилась и выложила многое из никогда бы не озвученного в других обстоятельствах, тем более бы она не стала рыдать на чужом плече. Обычно она была не из плаксивых.

— Почему вы так добры ко мне, и почему я сначала даже смотреть на тебя не могла, а потом всё переменилось?

— На какой из вопросов отвечать первым? — рассмеялся эльф. — Думаю, сложности возникли из-за обостренного восприятия и постоянного питания демонической пищей. Когда я общался с орками до Проклятья, многие обращали внимание на мерцание или сияние, но обычно оно не вызывало болезненных ощущений, когда я не колдовал всерьёз. Из-за необходимости обойти это ограничение, я научился придерживать свою силу. А что касается доброты… Какой смысл в силе и могуществе если не можешь помочь заплутавшей девчонке?

Шарша сутулилась не зная как сформулировать раздирающие её чувства в слова. Не такими она представляла себе эльфов! От попыток хоть как-то продолжить разговор их спас громкий возглас гнома. Она невольно нахмурилась: гномов её народ жаловал немногим больше эльфов. Предубеждению не мешало даже самое доброжелательное, после её спасителей, в отряде отношение.

В ответ на чужое ворчание эльф усмехнулся и поднялся на ноги. Его вид так и говорил, что он услышал хорошую идею и что-то задумал. Шарша замерла и с придыханием наблюдала, как он сначала достаёт из вещевого мешка гребень, потом споро расчесывает себе волосы, потом шарит в округе в поисках обрывков веревок или ещё чего-то подходящего, а потом ей пришлось зажмуриться, наблюдая за чужим колдовством только внутренним чутьём.

Ощущения захватывали. Настолько индивидуальную и ярко выраженную магию ей доводилось наблюдать нечасто, а настолько приятно тёплую, похожую на рассветное солнце и вовсе впервые. На пару мгновений почудилось, будто она не непонятно где, а выбралась на горный склон полюбоваться утром.

— Держи, — вновь заговорил с ней эльф.

Открыв глаза Шарша увидела его улыбающееся лицо и протянутый к ней свежесозданный артефакт. Совсем растерявшись она протянула вперёд левую руку. Сориентировавшись Элроир завязал браслет у неё на запястье.

— Ну что проблема решена? Сможем с ней нормально общаться? — раздался в этот раз понятный возглас гнома.

— Вполне, — кивнул эльф. — Лучше бы фиксировать на металл, но на первое время хватит. Найду что получше тогда доведу до ума.

Переводчик, с благодарностью догадалась Шарша, прижимая руку к груди. Она больше не немая! Ей доводилось сталкиваться подобными устройствами, через пару дней она сможет его подпитать своей силой без ущерба для себя. Какое-то время получится обойтись и без полноценного носителя.

— Замечательно, теперь можно с чистой совестью ложиться спать. Мне ещё дежурить с полуночи! Надеюсь, до тех пор девицы из кустов выпадать перестанут.

Считывая настроение людей, Шарша понимала — в возможность спокойно спать в её присутствии они не верят и спешить следовать чужому примеру не собираются.

Съежившись у костра, она с настороженностью наблюдала как хмурый взгляд бога разгоняет их по подготовленным шатрам и палаткам. Покончив с этим, он подошел к ней и негромко предложил:

— Иди спать в шатёр Дэлуин, — и указал на укрытие где недавно скрылась человеческая девчонка.

— А разве… — начала высказывать ранее пришедшее на ум предположение Шарша, и смутившись не смогла договорить.

— Нет, — понял её бог. — Ученица, а не любовница. Как тебя зовут? Элроир перевёл кое-что, но назвать имя забыл.

— Шарша. Извините, что подумала лишнее.

— Ничего. Моё имя Бьякуя.

Шарша пару раз хлопнула глазами переваривая полученную информацию. Звать бога по имени казалось если не богохульством, то неуместным панибратством.

— Ты переоцениваешь меня, — заметил он. — Пока не застрял здесь, я был проводником душ, пусть и рожденным по ту сторону, но не более того. Если присмотришься, заметишь, что Саджин такой же.

— Я заметила, — кивнула Шарша. — Но его сила другая, в чем-то ближе к моей даже. Это не совсем правильно, но как лучше объяснить не знаю.

Пытаясь подобрать слова, она сложила руки на коленях, как часто делала во время экзаменов, отвечая безупречно выученные уроки.

— Элроир говорил об этом, у него тоже нет окончательного ответа почему так, — согласился Бьякуя. — И всё же тебе лучше пойти отдохнуть. Магическое истощение — малоприятная штука, а завтра нас ждёт долгая дорога.

— Если можно, я лучше здесь — если согреюсь наверняка глубоко засну, а та девчонка только и ищет возможность всадить мне кинжал в глотку.

Бог нахмурился, но дал добро поступать как ей хочется.

— Хорошо. Я поговорю с Дэлуин утром, чтобы тебе не о чем было беспокоиться. С остальными тоже ещё раз поговорю. Пока отдыхай, я укрою тебя чарами.

Уверенность чужого тона успокаивала и заставляла подчиняться. Лежать на земле было непривычно и жестко, пусть и не холодно, ощущение чужой магии наступило почти сразу. Вновь сила была светлой, но совершенно по-другому в сравнении с Элроиром. Более строгая, более собранная, но всё равно очень индивидуальная и доброжелательная к ней. Сама не заметив как, Шарша заснула.

Новый день начался с бормотания людей над ухом и попыток вписаться в чужую отлаженную жизнь.

— Да ладно тебе, — в конце концов устал от неё отмахиваться гном. — Вон, Дэлуин мы просто так из лап коварной мачехи вырвали. Тебе тем более переживать не из-за чего.

— Я так-то воевала против вас, — растеряно заметила Шарша.

Мало ли о чем из её недавних подвигов решил умолчать Элроир.

— И что? Сегодня союзники, завтра противники, чего только в жизни не случается. Ничего сверхмеры ты не натворила, так что не вижу ни одной причины казниться.

— Вот и верь потом россказням о взаимной нелюбви между орками и гномами, — раздался насмешливый голос Джулиана.

Шарша перевела взгляд на человека. Что-то с ним было не так, но что она не могла понять.

— Вы, люди, тоже друг друга, не говоря о других расах, не слишком любите, а соседей особенно! Почему у нас должно быть иначе? — фыркнул гном.

— Одно дело конфликты с соседями, а другое давняя вражда, — пришел на помощь товарищу Горислав. — Древние верования тоже никто не отменял.

— Не знаю уж кем там был Харрадин, вырезать врагов он нам не завещал, скорее наоборот, — высокомерно заявил товарищам Троин.

Шарше было странно оказаться под защитой гнома, и ещё более странно догадываться какую легенду тот имеет в виду. У её народа она имела довольно зловещий характер.

Желание спросить как же толкуют своё происхождение гномы возникло, но было сдержано. Создавать на этой почве конфликт не хотелось. Тем более самый угрюмый из людей, чьё имя она не успела запомнить во всю бормотал себе под нос ругательства, не торопясь вступать в дискуссию с остальными.

— Боб, если у тебя есть вопросы, лучше задай их, — строго одёрнул его Бьякуя.

Такого тона у бога Шарша ещё не слышала. С ней он говорил пусть повелительно, но без нажима и тем более потаённого гнева.

— Не моё дело мнение высказывать, — отозвался мужчина.

— И всё же, раз оно у тебя есть, поделись, мы послушаем.

Шарша поняла вне зависимости от сказанного Бьякуя поступит по своему. Кроме того сейчас он засвечивает все слабые стороны идеи о её присоединении к ним, противопоставляя свою позицию слуге. Хотя бы из гордости, но остальные заколеблются, не желая чувствовать себя ограниченными болванами.

— Я уже говорил, что девица в пути — это не к добру. Так вы объявили, что будете её ратному делу учить, и всё равно насколько так поступать не должно. Ещё байками о своей супруге маяли. И будто мало одной было, решили вторую взять, ещё и из бесовского племени. Ей тоже меч в руки вложите или сразу колдовать обучать возьмётесь?

— Сомневаюсь, что в этом есть необходимость, — пожал плечами Бьякуя, игнорируя начало террады. — В Рилмоне она весьма успешно портила мне кровь. Недостающее снаряжение или купим, или выменяем в ближайшем городе. После этого, думаю, мы попросим Шаршу продемонстрировать насколько хорошо её учили. Может, и о Дэлуин сменишь своё мнение.

— Думаю, тумаков она ему и сейчас отвесит сколько захочет, — рассмеялся Троин. — Глядишь желчи поубавится. Неплохо бы ещё желания винить в смерти товарища кого угодно, кроме войны, где случается убивают, особенно если лезешь в битву. Браин был хорошим парнем, но воякой отвратительным, должен был понимать чем рискует.

Горислав и Джулиан окинули Шаршу оценивающими взглядами. Она вмиг почувствовала себя словно на смотре невест у свахи.

— Верхом ездить умеешь, девочка? — снова обратился к ней гном. — Тебе лучше пару дней поберечь ноги.

— Немного, мы редко использовали лошадей.

— Традиционно, — кивнул гном, передавая ей поводья своей уже готовой к пути лошади.

Шарша тяжело вздохнула. Помощи со стременами просить не хотелось, но их требовалось отрегулировать по высоте. Ещё меньше хотелось веселить мужчин своим совсем неэлегантным заползанием в седло, но вариантов не было. Троин был прав, идти целый день ей было бы тяжело. Должно пройти не меньше трех-четырёх дней, прежде чем последствия магического истощения начнут исчезать.

Пока она с помощью Троина справлялась с лошадью, Джулиан решил продолжить разговор на недавнюю тему.

— Кстати, раз ты такой специалист по оркам, как вышло, что вы не понимали друг друга?

— Потому что для общения с орками мы использовали умлаут, — пожал плечами гном. — Нам тяжело говорить на их языке, а им на нашем. Умлаут же удобен всем и лёгок в усвоении для обоих сторон. Как так вышло не знаю, можешь не спрашивать.

— Это праязык для обоих рас, — вмешался в разговор Элроир. — Полезай ко мне в седло, Троин. Тебя в битве тоже задело, пока будем ехать подлечу немного.

Гном закряхтел и забубнил, но дружеское предложение принял. Шарша же обдумывала услышанное. В её среде умлаут считался священным языком. Именно на нём творилось большинство заклинаний и обрядов. Слышать, что торговцы и дипломаты облюбовали его для общения с другими народами было дико, пусть и приходилось признать чужую правоту, немного покопавшись в памяти. Умлаут действительно лучше всех владели старые вояки и наставники в ремёслах.

— Как так может быть? — удивилась она вслух.

— Над их созданием работала одна и та же команда, — пожал плечами Элроир. — Ну, точнее участвовавшие в создании орков эльфы, взяли за основу хорошо проработанный гномий.

— Вот тебе и байки о принесшем культуру Харрадине! Хотя, ты уже говорил, что он существовал.

— Существовал, — кивнул эльф. — Гномьи легенды не так уж далеки от истины, по крайней мере насколько мне известно. Гномы, если не лучший, то самый долгоживущий его проект.

— Поди ты и сам участвовал, а теперь скромничаешь, — заворчал Троин.

— Для этого я слишком молод, — возразил Элроир.

— У нас любят говорить о троих, — решила вставить свои пять копеек Шарша.

— До недавнего времени это отражало распределение сил, — вновь согласился эльф. — Вы только определитесь о чём хотите услышать. Где-то к обеду в как раз успеем добраться до одного из реликтов той эпохи.

Шарша невольно окинула взглядом отряд. Ей было интересно услышать о возникновении её народа. Пусть не от участника древних событий, но от знавшего о них не из легенд.

— Лучше скажи, что нам предстоит наблюдать, — заметил Горислав. — Не хотелось бы свести знакомство с умертвиями. Хватит того, что тащимся непонятно куда и зачем.

— Я уже объяснял: зачем догонять отступающую армию, если чувствуется направление, где недавно прошел отряд офицеров. Выходить к местам, где прячутся от Проклятья сородичи Шарши, таким отрядом бессмысленно. Можно сделать и позже, мы теперь знаем где искать, а этот след скоро полностью исчезнет.

Шарша нервно сглотнула, но промолчала. Едва ли она сможет защитить своих соплеменников. Даже казнится, что выболтала больше необходимого смысла нет. Наверняка Элроир был способен отследить путь армии, а вслед за этим найти селения, раз куда более сложные в отслеживании магические отпечатки для него не представляют трудности.

Спор о выборе направления и не думал утихать. Для Джулиана и Горислава было далеко не очевидно как Элроир выслеживает преследуемый отряд, и не плод ли он его воображения. Конец дискуссии вновь положил Бьякуя, вернув их к предыдущей теме и дав понять, что он доверяет эльфу безоговорочно.

— Так что нам предстоит увидеть?

— Увидите, не хочу портить впечатление, — заверил Элроир. — Странно, что ты там никогда не был — местная достопримечательность же.

— Этот тракт слишком пустынен, чтобы у меня была необходимость по нему ездить. Местные государства распались с Проклятьем, я даже не до конца понимаю куда он должен был вести.

— Эр-Рлуан, — мрачно ответил гном. — Насколько я понимаю где мы — это дорога из Митхирима в Серебряный лес через Эр-Рлуан. Мы в как раз сворачиваем со свертка на Харатан и Палладан. Элроир, ты нас случайно не на руины Амарканта ведёшь?

— Скорее всего нет, соваться туда не хотелось бы.

Троин согласно кивнул, что-то для себя решив. Дальше болтать не стал.

— Получается, мы движемся к Хараре, — протянул Джулиан. — Кажется, я тоже понял, что мы должны увидеть.

На лице Горислава расцвела усмешка. Впрочем, Шарше казалось, что он и раньше понимал в каком направлении они движутся и его больше занимал вопрос зачем туда ехать.

— Ну вот, весь сюрприз испортили! — по-детски возмутился Элроир.

— Да ладно тебе, девчонкам же будет интересно. Они такого точно никогда не видели, — улыбнулся Горислав.

Шарше захотело презрительно фыркнуть. Что там должно быть такое, чтобы удивить её, большую часть жизни проведшую в обители богов! Конечно, она слышала, что человеческие мужчины ни во что не ставят своих женщин, но не настолько же!

— Пока лучше расскажи как получилось, что у гномов с орками один древний язык. Нам не меньше двух-трех часов добираться, самое оно для длинных историй, — продолжил говорить следопыт.

— Не такая уж и длинная история, — пожал плечами Элроир. — Для эльфов это были уже не древнейшие времена даже, когда тот, кого гномы зовут Харрадин, наткнулся на первых разумных смертных созданий. У них уже были зачатки собственного языка и устройства общества, но ещё очень простые. Он обучил их ремеслам и наукам, придумал письменность. Постепенно его идеалы прорости в культуре гномов и стали неотделимы от их собственных.

— Это мы все слышали, в той или иной форме, пусть о создателе гномов чаще говорят как о боге, а не эльфе, — заметил Горислав.

— Богом он никогда не был. Легенды смертных любят облекать первых эльфов в божественное обличие, но истина от этого не меняется.

— Говоришь так, будто вы знакомы.

— Нет, мы никогда не встречались, — возразил Элроир. — Он исчез примерно одновременно с моим рождением.

— Исчез? Ты хотел сказать умер? — нахмурился Джулиан.

— Исчез — значит попал в неприятности из которых пока не выбрался.

— Кто он тебе? Скажи уже прямо, а не ходи вокруг да около, — заворчал Троин.

— Он — мой отец.

— Зажигающая звёзды — твоя мать! — воскликнула Шарша.

Для неё в легенде всегда самой интересной была повелевающая звездным светом женщина, сражавшаяся с богами. Ни созидающий Шаррадам, ни разрушающий Амортр не трогали её сердце. Первый был слишком непонятен, а второй неприятен. Прекрасная воительница и колдунья же равно восхищала и устрашала, тем обиднее было находить о ней меньше сказаний, чем о вечно ссорящихся мужчинах.

— Ага, — равнодушно согласился Элроир. — Так на чём я остановился?

— На том, где в этой истории появляются орки, — подсказал Горислав.

— То есть на очередной войне с демонами, — задумчиво протянул эльф. — Пока Шарша не успела возмутиться, орки заслужено считают их богами. Для них они действительно боги и создатели. Так вот, в наш мир демоны заглядывали всегда, в том числе и с захватническими целями. Новая война отличалась от прочих выступившими против них не только бессмертными, но и смертными, сначала гномами, а позже людьми. В качестве ответной меры демоны создали орков.

— А как же постулаты о неспособности демонов творить новое, будто это прерогатива богов?

Шарша не поняла, чего в словах Горислава больше: богохульства или вопроса. В любом случае направление разговора ей не нравилось.

— Всё может быть, — пожал плечами Элроир. — Но те демоны, которых встречал я, были спобны к творчеству не меньше тебя или меня. Возможно имеется в виду способность творить из ничего, но и тут можно рассуждать — демоны и боги бывают разными, и отличаются друг от друга больше чем мы между собой.

— И вновь мы отклонились от темы, — напомнил Джулиан.

— Как спрашиваете, так и рассказываю. Орков создали как гибрид эльфов, демонов и чего-то ещё. Как они добились нужного эффекта мы не знаем. Большинство принявших сторону демонов эльфов погибли в боях или не вернулись. Возвращаясь к языкам: гномий они использовали, потому что к тому моменту он был хорошо проработан, а среди них были ученики или союзники Харрадина. Было удобно воспользоваться уже готовым материалом, а не начинать огромную работу с нуля.

Шаршу удивило как Элроир говорил о Шаррадаме — будто тот был ему кем-то чужим, а не отцом. Более того, он упорно использовал прозвище, которое дали гномы своему благодетелю, а не его настоящее имя. Невольно ей стало грустно: наверное, по-другому, нельзя, когда родитель незнакомец, а все вокруг твердят о его свершениях. Скорее всего устав от потока уточняющих вопросов, Элроир затянул длинную балладу, посвященную тем событиям. Его голос был настолько прекрасен, что прерывать пение не посмел никто.

Шарша расслабилась и, как её учили, освободила сознание от лишних мыслей, позволяя ситуации владеть ей, а не наоборот. Эта техника помогала как восстановить силы, так и направить разум на решение вопросов, требующих особенного подхода.

В какой момент и из-за чего закричала Дэлуин, Шарша поняла не сразу. В выбранном состоянии сознания она не должна была упустить опасность, всё же в не транс впала!

Нервно осматриваясь вокруг, она не сразу поняла, что напугало впечатлительную девчонку: за очередным витком дороги начинался странного вида лес. Ничего повышенно опасного или зловещего в нем не было, в этом шаманка была уверена. К чему шум то поднимать.

— Что это? — голосила девчонка.

— Лес, — позволила вырваться негодованию на волю Шарша.

— Гороховый лес, — довольно уточнил Троин. — Кто будет пробовать стручки, если найдем?

— Едва ли сейчас сезон, — протянул Джулиан. — Но, глядишь, наши умельцы и смогут сообразить нечто особенное сегодня на ужин.

Наблюдая как довольно ухмыляются поднятой суматохе мужчины, Шарша закатила глаза. Впрочем, что ещё с людей взять. Лучше бы понять, что за горох такой. Она о таком не слышала.

Изнутри лес казался мрачнее, чем со стороны. Высокие вьющиеся стебли взлетали к небесам, переплетаясь друг с другом, почти не составляя пространства для солнца. Из-за чего другие растения толком не могли расти.

— Зачем кому-то потребовалось создавать подобное? — удивилась она вслух.

— По ошибке, — ответил Элроир. — Лес создал один из первых смертных магов. Он хотел навсегда отвести угрозу голода от своего селения, но ошибся и всё вокруг заросло горохом.

— Странно, что за столько лет никто не избавился от него, — кивнула в сторону одного из стеблей Шарша.

— А зачем? — возразил эльф. — Местные этим горохом питаются, используют его в быту и прячутся в зарослях в случае опасности. Чрезмерно лес не разрастается. Одна польза и никакого вреда, не считая ярмарочных жуликов, торгующих «волшебными бобами», но на несколько сот верст вокруг на этот обман никто не ведётся.

— Мне бы не хотелось, чтобы результат моей ошибки существовал тысячелетия после моей смерти, — отозвалась орчиха, внимательнее разглядывая неприветливый лес.

— Наш мир наполовину состоит из чьих-то ошибок, — заверил её Элроир.

Лес только выглядел странным, стоило признать. Отголосков магии, он хранил даже меньше, чем место где её выкинуло. Шарша вслушивалась в пространство вокруг, пытаясь почувствовать нечто особенное или хотя бы радостное, но природа отвечала ей глухотой и почти безмолвием.

— Сколько нам идти через лес, — начал разговор Бьякуя во время вечерней стоянки.

Шарша мучилась без сна и невольно подслушивала не предназначенное для её ушей.

— При нынешней скорости дня три, — ответил Элроир. — Хорошо если к концу недели доберемся др Харары. Там пополним припасы и попробуем разузнать что и как.

— Не слишком ли долго? — задал новый вопрос командир отряда.

— Дольше, чем хотелось бы, — не стал лукавить эльф. — След всё слабее, я удерживаю его как могу, но не знаю насколько ещё хватит моих возможностей.

— Нужно было отправить всех в Белый город, зря я посчитал это плохой идеей.

— Сам прекрасно понимаешь, что это не так. Сейчас осень, путешествовать всё сложнее. Глупо отправлять отряд на территорию, где у тебя нет власти.

— Орден следопытов мог бы дать им приют и до весны, — озвучил обратную мысль Бьякуя. — Гориславу бы хватило навыков провести отряд через горы и устроить на зимовку. Вдвоём мы бы уже управились.

— Не забывай о своём магическом истощении. Ты почти не отдыхал пока шла осада. Лучше чуть дольше провозиться здесь, а потом перезимовать в Серебряном лесу. В случае нужды я смогу провести вас и через руины Амарканта.

— Ты говорил, что не хочешь туда соваться, — заметил Бьякуя.

— Не хочу, но в случае необходимости сделаю. Это безопаснее, чем лезть в Эр-Рлуан, а по ощущениям след заводит нас именно туда.

— В этой гномьей крепости есть что-то особенное? Мне уже доводилось создавать карты подземелий, да и Троин едва ли заблудится даже в незнакомом городе.

— Непонятно из-за чего крепость пала, и почему провалились все попытки разобраться в произошедшем.

— Почему твоя мать до сих пор не вмешалась? Уж у неё есть возможность отправить экспедицию нужного уровня, не говоря о других возможностях.

— Не знаю, могу предположить, что разведка была, но ей зачем-то нужно сохранить вокруг Серебряного леса серую зону.

— Ты говорил, что главный параноик у вас Амрод.

— У серой зоны могут быть задачи важнее стремления отгородиться от смертных. Я не знаю и половины её планов, а учитывая временные промежутки которыми она мыслит и не хочу.

— Возможно ты прав. Будем надеяться, что поступаем правильно, — вздохнул Бьякуя, подводя итог беседы.

— Тебя что-то гложет в последнее время, может поделишься?

— Ничего. Просто устал. Я тороплюсь как могу, но время ускользает водой сквозь пальцы, а вместе с ним ответы на мои вопросы. С каждым днём я всё больше сомневаюсь, получится ли у меня вернуться, а если получится смогу ли я там жить.

Элроир не стал ничего говорить, а подслушивающая разговор Шарша, что было силы прикусила щёку, стараясь не выдать себя. Она почувствовала себя особенно одинокой и брошенной. Всё больше она скучала по близким и по своей навсегда потерянной жизни. Хотелось ей того или нет, но она бесплодно размышляла можно ли как-то вернуть всё на круге своя, сделать вид, что ничего не было. Увы, подобное не под силу и богу, что уж говорить о глупых девчонках.

Над первой и главной частью подслушанного разговора она размышляла следующие два дня, проведенные в путешествии по гороховому лесу. Медленно, но верно Шарша смирялась с известной ей истиной: происходящее сейчас — это возможность для неё избегнуть заслуженного наказания. Если им удастся добраться до Серебряного леса, она останется безнаказанной. О своём выживании там шаманка предпочитала не думать.

Элроир убеждал, что постепенно её чрезмерная чувствительность к эльфийской природе пройдёт. Чем дольше она не контактирует с божественной обителью, ест человеческую пищу, контактирует с эльфийской магией, тем быстрее идёт процесс.

Верить Шарша побаивалась, но вариантов у неё всё равно не было. В крайнем случае придётся какое-то время обходиться без зрения. С её уровнем магии, такое существование должно быть относительно комфортным. К собственному стыду жить с каждым днём хотелось всё больше.

Гороховый лес же оказался интереснее, чем казался поначалу. В какой-то момент шаманка даже начала мечтать, что когда-нибудь станет способна путешествовать по миру самостоятельно и обязательно вернется в эти края. Тогда она будет без спешки бродить по тропам творения безымянного мага. Поймет как растения грызут грубую глиняную почву, пробиваясь к воде, как стволы набирают силу и устремляются к небесам, каких существ приютили. Поймет какова магия этого места.

За этими фантазиями ей были безразличны полушутливые перебранки людей, молчание проводников душ, гримасы Дэлуин, а мелодичные напевы эльфийского царевича погружали ещё глубже в себя.

Вид разграбленной и сожженной деревни вылился ушатом холодной воды на голову.

— Ну что ж, теперь мы знаем, что движемся в нужном направлении, — нахмурился Горислав.

Шаршу чуть не стошнило, неужели для него подобная картина привычна и ничего не значит?

— Осмотримся, — приказал Бьякуя. — Если не найдем выживших, то хотя бы уточним ситуацию. Пополнить припасы тоже будет хорошо.

С первыми двумя пунктами Шарша была согласна, но третий заставил нервно прикусить губу. Умом она понимала его правильность, но сердце болезненно сжималось стоило представить, как она обыскивает останки чужих, прервавшихся раньше времени, жизней.

Спешиваясь, Шарша заметила, что Дэлуин нервно дергает себя за пальцы и кусает губы, видимо тоже мысленно примеряя роль стервятника. Впервые за время их знакомства, орчиха посочувствовала человеческой девчонке. Мужчины были ожидаемо спокойны и собраны. Не желая показаться в их глазах слабачкой, Шарша взяла себя в руки и принялась за дело.

Большинство предметов обихода сгорело вместе с домами. Не пощадило пламя и животных. От запаха паленных перьев становилось дурно и скручивало желудок. На угольки, должные быть куриными трупами, шаманка старалась не смотреть.

Колодец чудом уцелел, а вместе с ним многие из подполов. Обыскивая второй по счету Шарша наткнулась на спасшегося мальчика. Не ожидая увидеть хоть кого-то живого, она вскрикнула, чем ещё больше перепугала и его, и себя.

На крик почти немедленно явился Бьякуя, перенесясь облаком синего тумана и ещё через пару мгновений вниз спрыгнул Элроир, проигнорировав существование лестницы. Они поняли, что к чему быстро. Бог убрал меч в ножны и кивнул эльфу. Мол, вперёд, успокаивай ребёнка. Элроир состроил нерасшифруеммую для Шарши гримасу и подошёл к мальчику. Присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне, он заговорил почти детским тоном.

— Не хочешь выйти наверх? Здесь поди скучно сидеть.

— Не хочу, если собираетесь убить, давайте быстрее.

На вид мальчику было не больше семи-восьми лет, но его взгляд заставил Шаршу вздрогнуть.

— На кой тебя убивать? Ты мелкий и тощий, как скелет, сам помрёшь не сегодня так завтра.

На эльфа детская тирада не произвела никакого впечатления. Он не только не сменил манеру разговора, но и ущипнул паренька за бок.

— Ничего я не тощий! И попробуй тут не помереть, когда там эти!

— Там, — махул в сторону выхода Элроир, — только наши. Так что заканчивай дрожать и пугать девчонок, пошли расскажешь что здесь произошло.

— Ага, как же, напугаешь орчиху, рассказывай тоже.

— Ты с ней сначала познакомься, а потом меня в чём-то обвиняй. Хотя, чего я тебя уговариваю, в самом деле. Нравится — сиди, помирай, ну или лезь по бобовому стеблю в замок великана.

— Нет там никаких замков! Я все стебли в округе излазил. Глупая и злая эта сказка. Вы поди гусыню с золотыми яйцами искать пришли, — шмыгнул носом ребёнок.

— Делать мне больше нечего за гусынями охотиться! Арагалрэн, Шарша, уходим!

Элроир в самом деле развернулся и пошел вон из погреба. Бьякуя пожал плечами и последовал за ним. Шарше осталось только недоуменно открыть рот, пару раз хлопнуть глазами и побежать высказывать своё негодование.

— Подожди десять минут, сам прибежит, — хитро сощурился ей в ответ эльф. — Пока иди, помоги ребятам собраться. Он должен подумать, что мы уезжаем без него.

План показался Шарше странным и излишне беспечным. Будто прозвучало нечто должное обязательно заинтересовать ребёнка. Отвлекаться работой выходило скверно. Часть переполняющего орчиху гнева получила выражение в физической работе, но стремление доказать свою правоту было сильно. Чувствовать себя невеждой Шарша ненавидела.

Не прошло и четверти часа, когда мальчишка вылез из погреба и прямой наводкой устремился к Бьякуе, успевшему что-то объяснить Дэлуин и наложить чары сохранения на все уцелевшие припасы и набранную в колодце воду.

— Ты правда герой Арагалрэн о котором все говорят? — шмыгнул носом ребёнок.

— Правда.

— Не врёшь? Много ума назваться чужим именем не нужно.

— Правда, — подтвердил бог. — Если хочешь доказательств, то сначала реши чему будешь верить.

— Как такое докажешь, — вздохнул мальчик. — Я же не маг. Возьмёте меня с собой? Хотя бы до ближайшего города. Одному в лесу тяжело.

— А в соседнюю деревню податься не хочешь? Там должны быть и друзья, и родня.

Паренёк погрустнел на глазах, а у Шарши дрогнуло сердце. Элроир же предлагал обратное! Не мог же мальчишка так просто прогневать божество, которое так легко даровало прощение ей.

— Нет никого. Я сирота. У мне подобных друзей не бывает. Сами знаете, с застрявшими в детстве мороки больше, чем пользы.

— Знаю, — согласился Бьякуя. — Вот и удивляюсь, отчего не хочешь примкнуть к ватаге ребятни. Вместе выживать сподручнее и понятнее.

— Нет никого, поумирали все. Так возьмёте меня? Обещаю, мешать не буду. По крайней мере постараюсь.

— Возьмём, — милостиво согласился Бьякуя. — Как тебя зовут?

— Джек, — улыбнулся во все зубы ребёнок.

У Шарши отлегло от сердца, и она облегченно выдохнула, сама не заметив, когда перестала дышать. Краем глаза она увидела точно такой же облегченный вздох Дэлуин.

Возможно, человеческая девка не так плоха, как казалось до сих пор и есть смысл попробовать найти с ней общий язык…

Им ещё очень долго путешествовать вместе и придётся как-то взаимодействовать. Это будет как минимум умно и логично, а Шарша привыкла считать себя сдержанной и последовательной девушкой, не склонной к скандалам и необоснованным капризам. Конец привычной жизни вовсе не причина изменять себе…В конце концов именно из-за неспособности переступить через внутреннее чувство правоты она и попала в этот переплёт. Решив как следует обдумать мысль, шаманка вернулась к выполнению ранее полученных распоряжений, чувствуя как груз на сердце пусть не исчез полностью, но стал много легче.

Глава 13. Принцесса и Тигр

Ренджи всегда нравилось быть шинигами. Нравилось, даже когда он служил после окончания академии в пятом отряде, и ему поручали кучу неинтересной и муторной хозяйственной работы. На счастье, это не продолжилось долго, его быстро забрали в одиннадцатый, и там уже подобная работа свелась к минимуму. Иккаку взял его под свое крылышко и нашел подающему надежды новичку занятия посерьёзнее.

Несмотря на давность событий Абараи Ренджи хорошо помнил, что тогда чувствовал. И порой мысленно возвращался к тем временам, когда требовалось посоветоваться с собой и вспомнить откуда он начинал, или когда случалось подивиться себе.

В Готей-13 у Ренджи была репутация человека, мало интересующегося происходящим за пределами его отряда и не касающегося его близких, но это было неправдой. Он внимательно и скрупулезно следил за всеми перестановками сил в Сейрейтеи, Готеи и даже за настроениями в Руконгае. Иначе казалось неправильным и невозможным. Капитан не может относиться к чему-то подобному попустительски! Не зная происходящего, невозможно сделать правильный выбор, когда это потребуется. Не выйдет понять, кто же прав, а кто заигрался в завоевателя миров. Ренджи слишком хорошо помнит погром в Обществе Душ, связанный с казнью Рукии, чтобы позволить себе невнимательность.

Тогда капитаны и лейтенанты вышли друг против друга, руководствуясь лишь собственными решениями, всё внешнее полетело в тартарары. А учитывая, что Совет сорока шести заменил Айзен, то всё становилось ещё веселей. Но ведь пока не прозвучала правда и маски не были сброшены, никто не подозревал Айзена! Тем более его сговор с Ичимару и Тоусеном. Хотя казалось бы всё было прозрачно.

Ичираму был лейтенантом Айзена, а бывших подчиненных не бывает. Годы близкой работы никогда не забываются, слишком много происходит хорошего, плохого, радостного и грустного. Старшие офицеры редко меняют отряды, и если так происходит, то они могут десятилетиями нести на себе отпечаток покинутого. Ренджи это видел, когда к нему перешло несколько офицеров из шестого, после смены там руководства. Да и о тех ребятах, что ушли с ним вместе, когда его назначили капитаном, Абараи никогда не забывал. Если же говорить о бывших лейтенантах, то тут всё совсем гибло, уйти и забыть навеки не смог ещё никто. С Тоусеном сложнее, но тоже можно было бы догадаться.

Да, события тех дней любят сваливать на гений Айзена, но не будь для этого возможности, будь он сто раз гением, ничего бы не вышло. Но капитанов мало волновали дела коллег, особенно внешне. На самом деле, если не все, то почти все присматривали за происходящим за соседским забором, расходясь лишь в методах и целях. Всё же кто попало капитанами не становится.

Ренджи никогда не считал себя гением или особоодаренным, да и не был таковым. Учёба давалась ему нелегко, и если с мечом он справлялся хорошо, то вот со всем остальным было печально. Под «всем остальным» Ренджи подразумевал теоретические знания и кидо. Кидо в первую очередь. С математикой, химией и физикой было и то проще. Там альтернативный метод – вредность, работал. Тоже было со стратегией и элегантными науками. Вдолбил в голову, пока нужно - пользуешься, забыл - ну и черт с ним.

Ренджи всегда немного завидовал людям, которые садились, читали, понимали и воспроизводили, а потом только отрабатывали полученный навык, а порой и не отрабатывали и так хватало. Далеко за примерами таких уникумов и ходить не нужно: друг Кира - большую часть предметов учил именно так. И всегда был отличником, хотя сам ныне капитан Абараи пахал, как проклятый, чтобы приблизиться к похожей успеваемости. О гении Учиха Итачи говорить вовсе не хотелось, дабы не бить самолюбие ниже пояса. Но это всё лирика, практика была привычно прозаичнее и сложнее. На практике Ренджи всегда находил непонятные самому себе ресурсы и брал требуемые вершины не мытьём так катаньем. Даже бюрократию и административные функции осилил.

Да, старался не тратить на них больше времени, чем необходимо, но так все старались. Сегодня Ичиго командовал патрульной группой, поэтому приходилось сидеть над отчетами в одиночку. Получалось плохо, капитан седьмого отряда постоянно отвлекался на что-то постороннее. Мысли роились, а вопросов традиционно было больше ответов. Ренджи не любил ждать неизвестного, но предстоящая война попадала именно в эту категорию: кто враг понятно плохо, что ему нужно - тем более, когда нападут - очередная тайна.

Ближе к обеду пришлось расписаться в своей неспособности выполнить намеченную на день работу. Следовательно ночевать предстояло за рабочим столом. Тем более в это же время заглянула Рукия. Вела она себя странно, поэтому капитан придержал обычную счастливую улыбку по случаю её внепланового появления.

- Что-то случилось? - насторожился он.

- Ничего особенного, просто у меня сегодня выходной, решила тебя проведать. Можно ненадолго оторвать от работы?

- Хоть до вечера. Знаешь же, всегда к твоим услугам.

Что в работе капитана хорошо, так это возможность планировать время согласно собственному желанию. Никто не скажет, что ты смылся на пятнадцать минут раньше или полдня ни черта не делал. Главное - результат, а не процесс.

Рукия благодарно улыбнулась и зашагала вон из офиса. Сидеть там не хотелось, все же она не о работе говорить пришла. Пусть в кабинете у Ренджи работает кондиционер, а на улице жутчайшая жара.

Шли они бесцельно и молча, Рукия не решалась начать говорить, а Ренджи давал ей возможность собраться с мыслями. Им и в тишине было хорошо, уютно. Просто знаешь, что тут, рядом есть кто-то теплый (всё равно, что жарко, с лягушками от этого обниматься не хочется) и до чертиков родной. Можно рассказать всё на свете, включая утреннюю чистку зубов, а можно вот так идти и даже не смотреть, всё равно поймет. У тех, кто так или иначе вместе почти всю жизнь по-другому быть не может.

Пусть в годы, когда Рукия стала частью клана Кучики, а Ренджи начал свой путь к звёздам, физически они близко не были, мысленно всегда возвращались друг к другу, ища поддержки, участия, помощи, одобрения, хорошего пинка под зад или отрезвляющую затрещину. Потом какое-то время была неловкость, словно они снова лежали в комнате Ренджи в общежитии академии и только что получили свой первый половой опыт. Речь шла даже не о физической близости, тогда они о ней не думали, как-то совсем стыдно было, а о неуловимом чувстве комфорта и защищенности, когда понимаешь, что можешь быть таким какой ты есть на самом деле и не волноваться об этом, потому что тебя понимают и принимают со всеми достоинствами, недостатками и тараканами в голове.

А потом их неожиданно стало трое, к ним присоединился Ичиго и долгие десятилетия они жили так. Ренджи и Ичиго часто терялись, ругались и ревновали друг к другу, только так, чтобы Рукия об этом не знала. Иначе всё могло бы стать намного хуже. Сейчас Ренджи и Рукия снова были вдвоём. Последнее решение принял, кажется, Ичиго, хотя может и не он, а всё само так получилось.

Только вот, когда ночью горячий и мокрый Ренджи притянул её к себе, уткнулся носом в шею, накрывая едва ли не с пятками красными патлами, и прошептал: «Моя, малявка» - Рукия поняла, что и вправду его и никак иначе не хочет. В том, что это ходячие недоразумение имеющие сто восемьдесят восемь сантиметров роста и восемьдесят пять килограмм веса её, Кучики не сомневалась.

Выбрав местечко поотдаленней и дерево повыше, Рукия расположилась на одной из множества веток, а Ренджи уселся облокотившись спиной о ствол. Ему лазить неудобно, да и не солидно, пусть он о своей репутации особенно не думает. Они говорили ни о чем, о всякой повседневной мелочевке, грелись на солнышке и то и дело замолкали, чтобы насладиться тишиной.

Давно прошел обед и уже начало вечереть, а они всё так и сидели: Ренджи на земле, а Рукия на дереве. Когда она выдала разнящуюся со всем остальным реплику, издали уже доносились голоса расходившихся по домам шинигами.

- Ренджи, сходишь со мной к капитану Учиха?

- Чего ты у него забыла?

- Он просил зайти, вроде никаких семейных праздников в ближайшее время не планируется, так что даже не знаю.

- Пошли.

Ренджи поднял с земли свой длиннющий хвост и начал проверять его на наличие застрявших веток и листьев, потом уже встал на ноги и отряхнул хаори. Длине его волос можно было или удивляться, или завидовать. Рукия придерживалась первого варианта, потому что сама всегда коротко стриглась. У него же затянутый на макушке хвост концом лежал на бедрах, при этом не становился слишком уж тонким.

К дому капитана пятого отряда они шли, весело смеясь. Ренджи всё выпытывал причины особенного отношения к его девушке. Он не ревновал. Причин не было: видел коллегу в обществе Шихоуин Йоруичи, и в романтический интерес по природе своей одиночки к кому-то ещё не верил. Да и к чему, когда рядом есть любимый человек? К тому же, Рукия и Итачи были родственниками, не сказать чтобы далекими. Так что мало ли что стряслось.

Дошли они на удивление быстро, показалось будто слишком быстро. В поместье их пустили, об их визите служащие были предупреждены заранее. К тому же у ворот им встретилась невысокая темноволосая женщина в синей юкате, чем-то напоминающая капитана Унохану. Она поприветствовала Рукию и заметила, что было бы хорошо заходи она к ним почаще. Отойдя достаточно, чтобы она их не услышала, Ренджи спросил, кто это.

- Это Микото-сан, мать капитана Учиха, ну и лейтенанта соответственно. Официально Сакуры тоже, но они не настолько близки.

- Теперь я понял, почему они такие, - буркнул Ренджи.

- Не с этого, но семейка колоритная.

Догадаться, что подразумевается весь клан Учиха, было нетрудно.

Ренджи впервые был в этом доме, отчего не переставал оглядываться вокруг, пока они шли к указанному месту, Рукия и без указаний знала, где следовало искать хозяина особняка, реацу чувствовалась хорошо. Ей доводилось бывать здесь чаще чем хотелось бы с тех пор, как Бьякуя и Сакура поженились. При этом Рукия, так же как и много лет назад, боялась Учиха Итачи до одури, по непонятным ей самой причинам.

Капитан пятого отряда нашёлся в додзе, но не один, вопреки ожиданиям. Напротив него стоял юноша лет семнадцати в форме студента академии. Он тяжело дышал, видимо спарринг шёл уже давно. Увы, по лицу капитана не было понятно, запыхался ли он хоть немного.

- Капитан Абараи, Рукия-сан, рад вас видеть. Знакомьтесь – это Хьюга Неджи, весьма одаренный парень. Неджи, это капитан седьмого отряда Абараи Ренджи и лейтенант тринадцатого отряда Кучики Рукия.

Ренджи сначала показалось, что парень слепой, но потом его едва не передернуло, настолько цепким оказался взгляд. Хотя, казалось бы, мальчишка, а вот глаза жуткие. Еще через несколько секунд мыслительной работы, до Ренджи дошел смысл слов коллеги – Хьюга Неджи. Он уже слышал это имя и видел человека, им обладающего. Только тот был сорокалетним мужчиной, а этот ещё подросток. Неужели тоже самое, что было с Орихиме после смерти, когда та сменила возраст с пятидесяти лет на шестнадцать? Странно. По ощущениям тот человек не был похож на вечного ребенка. Тогда неужели такой избыток духовной силы, что случилось подобное перевоплощение? Невероятно. Первой об этом же подумала Рукия и даже не побоялась уточнить, права ли. На что получила максимально сжатое объяснение о различиях миров, даже, казалось бы, почти идентичных. Тут же прилагалась история смерти нынешнего студента академии. Закончил повествование Итачи весьма оригинально и неожиданно.

- Не хотите ли провести спарринг, капитан Абараи?

- Поединки между капитанами запрещены.

- Не думаю, что это можно даже с натяжкой назвать поединком. Всего лишь небольшой дружеский спарринг.

Любезный жест в сторону стойки с бокенами и манящая загадочность в голосе убедили Ренджи в положительном ответе. Он давно был не против сразиться с гениальным коллегой. Тем более, что о способностях загадочного Учиха Итачи ходило множество баек.

Прежде чем начать, Итачи снял с себя хаори, открывая, что под широкими рукавами он прячет отличные от стандартных рукава косоде, закрепленные тонкой сетчатой резинкой. Точно такие же нововведения к экипировке использовал Саске, только тот ещё крепил к ногам хакама.

Ренджи приличия ради свое хаори тоже снял, хоть у него рукава и отсутствовали, а для полного комфорта подмывало стащить ещё и косоде.

Рукия и Неджи отошли к стенке и приготовились смотреть поединок. Кучики при этом никак не могла подавить непонятное волнение. Видя это, Хьюга впервые подал голос.

- Не стоит волноваться, они друг друга не убьют.

В том, что не убьют, Рукия не сомневалась. Капитана вообще убить трудно, а вот покалечить очень даже могут, тут настоящие мечи вовсе не обязательны. Неджи должен был это понимать, и понимал, но к ужасу Рукии не придавал значения. Всё, что не убивает, делает сильнее - шиноби этот принцип воспринимают буквально и не признают никакой осторожности в получении силы. Стоило ли удивляться, что бывшие шиноби так легко шли по рангам. Они же все садисты и трудоголики!

За поединком капитанов Неджи следил, не отрывая глаз. Даже моргать старался пореже. Посмотреть было на что. Оба потрясающе владели мечом. Ренджи яростно, почти безостановочно атаковал, заставляя оппонента переходить в оборону, но тот умудрялся уворачиваться и контратаковать.

Его атаки в корне отличались. Учиха фехтовал легко и непринужденно, будто не прилагая усилий. Как он делал всё в жизни. Ещё Итачи не использовал шаринган по двум причинам: во-первых, это был всего лишь дружеский спарринг и давать себе такое преимущество нечестно и неинтересно, а, во-вторых, не хотелось выдавать Неджи факт возможности возвращения додзюцо.

Новая атака и новая защита, обманный уход из-под удара и контратака. Финт. Рубящий удар невероятной силы. Азарт битвы будоражит кровь, и ничто в мире кроме этого поединка уже не имеет значения. Только бой, только противник. Ты не видишь и не воспринимаешь черт его лица, зато минимальные движения, определяющие большую часть следующего удара, видишь блестяще. Органы чувств на пределе, но, в тоже время, как никогда ограниченны. Случись сейчас землетрясение, они бы не заметили. Слишком горячо пламя, гуляющее по венам. Снова скрестились деревянные мечи, удары настолько сильны, что того и гляди полетят искры.

А у Рукии предательски замирает сердце, и она позорно задыхаясь сползает по стенке. Слишком далеко зашел поединок, слишком уж она боится одного и слишком любит второго. Пусть на своем веку лейтенант видела куда более страшные поединки, она всё равно ничего не может с собой сделать. Смотреть, как сражаются друзья, и ничего при этом не делать всегда трудно. Но она сильная, вот и стоит. Страшна не возможность ранений, это пустяки. Страшно витающее в воздухе желание убить. От Ренджи им сифонит во все стороны. У капитана Учиха оно сдержанней, сконцентрированней, но от этого не меньше пугает. Смотря ему в глаза, понимаешь: такой не пощадит, для него существует лишь два исхода – убить или быть убитым, в обоих случаях он ничего не испытает.

Капитаны бесконечно долго кружили по додзе, пока Итачи не пропустил удар, первый и последний в этом спарринге достигший цели. Мир снова начал потихоньку вращаться, а недавний угар понемногу отступать, возвращая органы чувств к норме. Ещё не до конца придя в себя, Учиха поднялся на ноги и протянул противнику руку, сложив указательный и средний пальцы вместе. Непонимающий к чему это, но всё ещё тоже плохо соображающий, Ренджи сделал так же, зафиксировав странное рукопожатие.

Неджи усмехнулся, глядя на такой жест, и поспешил объяснить Рукии.

- Старая традиция шиноби, примирительный ритуал. На деле так почти никогда не поступают, и все же…

Поняв, что сделал, Итачи сначала внимательно посмотрел на свою руку и коротко рассмеялся, после чего пригласил гостей присоединиться к ужину.

Поражение его не только не расстроило, но, казалось, обрадовало. Ренджи не понимал отчего, но прекрасное настроение от этого хуже не становилось.

Ужин был вкусным и прошел в приятной дружеской атмосфере. Даже обычный страх Рукии как-то отступил. Присутствие рядом шумного Ренджи придавало ей уверенности. Он же отбросил все неприязни и вопросы, если таковые были. Подраться, как самый надёжный способ взаимопонимания у мужчин, работал в полную силу. Ведут себя как закадычные друзья, хотя ещё вчера - зачем вчера, сегодня утром! - ничего общего не имели.

Как-то, между прочим, было решено остаться ночевать, а с утра заняться тренировкой Неджи. Рукию это решение взбесило, и она едва удерживалась от желания съездить от всей души по одной дурной красноволосой голове, но обладатель этой самой головы и шевелюры так сиял, что было понятно: не поймет, да ещё и обидится.

Говорил, разумеется, в основном Ренджи, Итачи изредка вставлял пару реплик, но разговор доставлял ему удовольствие, что было видно. Ещё реже говорил Неджи, в основном, когда его спрашивали. Он ещё не отошел от событий и привычек своей жизни. Рукия больше наблюдала, чем говорила, хоть и не отмалчивалась, и не забывала поправлять Ренджи, когда тот совсем завирался.

Купальни в поместье были большими, такие могли бы быть в любой общественной бане. Зачем было строить подобное в доме, где почти никто не жил, коллективные купания не были приняты, а гости бывали крайне редко, не было понятно никому в клане Учиха. Что-то из оперы о принятии таблеток от жадности большими горстями.

Кто-то даже заботливо отделил мужскую часть от женской, совсем как в общественном заведении. Тетушка с дядюшкой, построившие это позже открыли таковое и сейчас жили там.

Неджи и Рукия увиденному не удивились. Он уже оставался в этом доме, да и в старом поместье Хьюга было сделано похоже. Рукия же была из клана Кучики. А вот Ренджи минут пять хлопал глазами, но потом расслабился. А когда они втроем забрались в воду, окончательно ощутил себя в своей тарелке.

Капитан Абараи редко чувствовал себя неловко или смущенно. Сейчас же не происходило ничего, что могло к этому привести. Вид собравшихся скорее смешил. Сидят все из себя такие серьезные, правильные с не пойми как завернутыми космами на затылках. Вот вам и грозные капитаны! Наличие рядом мальчишки из академии делало ситуацию ещё более непринужденной и комичной.

Домашний капитан Учиха, это тоже самое, что и домашний капитан Кучики: пока не увидишь - не поверишь. Хоть и, казалось бы, очевидно, что как и все люди, по вечерам они моются, по утрам чистят зубы, ходят в туалет, в конце концов, но поверить в это трудно. Идолы они такие. Идеал не должен иметь ничего общего с живым человеком. Чтобы закрепить эффект, Ренджи решил выпытать пару баек из шиноби.

- Слушайте, капитан Учиха…

- Извините, что прерываю, но можно по имени, весь вечер хочу попросить, но никак не получается.

Ренджи усмехнулся, вид его коллеги был совсем не привычен, да и просьба. До того, как он успел вставить пару словечек, Учиха заговорил сам.

- Знаете, Ренджи, среди шиноби не принято обращаться друг к другу по фамилиям. Многие их вообще не используют. Хоть и живу в Обществе Душ уже давно, а излишняя официальность до сих пор режет уши.

После этого заявления Ренджи заметил, что Неджи, между которым и Итачи была пропасть общественного положения, обращался к нему по имени, то и дело даже забывая про свое «семпай».

- Я тоже не любитель китайских церемоний. Хотел спросить: у вас когда-нибудь случались казусы в работе? Или и вправду все идеально всегда было?

- Оно никогда идеально не было. Здесь совсем уж некрасивых ляпов у меня не было, опыта хватало, а когда служил шиноби случалось.

На этом Итачи замолчал, потирая огромный и почти черный синяк от ренджиного удара.

- Я получил офицерское звание в восемь лет. Сами понимаете подчиненные меня всерьез не воспринимали, более того, считали себя оскорбленными моим руководством. На одном из первых заданий в новой роли, я командовал командой шестнадцатилетних подростков. Все рядовые, две девушки и парень. Девушки были талантливыми, а вот парень никуда не годился, из-за него они никак не могли повысить ранг, но почему-то были по уши влюблены в оболтуса. Я же с него требовал работать, за что все трое меня возненавидели. Задание было несложным, но сопровождалось небольшим шпионажем. Я по неопытности и непониманию спросил мнение подчиненных. Это была фатальная ошибка. Уже не помню, как так получилось, но меня переодели в девочку, накрасили и отправились в усадьбу нужного нам человека. Тот, как выяснилось, питал нездоровый интерес к детям…

С трудом сдерживая смех, Ренджи нашел в себе силы уточнить.

- И чем все закончилось?

- Усадьба хорошо горела. Миссия закончилась провалом. Зато девственность осталась при мне. А подчиненных я вытащил из койки и утащил домой. Самое забавное, что мне задание зачли выполненным, а им нет.

Лицо капитана пятого отряда изменилось, выдавая, что эту историю он если уже и рассказывал кому-то раньше, то точно нечасто.

- А с вами, Ренджи, что-то похожее приключалось?

- Давайте на ты. Да постоянно приключается! У меня вечно выходят глупости. Как-то раз, я уже был лейтенантом довольно долго, капитан приболел и ушел на больничный на целую неделю. Я так загонял ребят, что когда Кучики вернулся, они со слезами на глазах его встречали и умоляли больше не оставлять. А вы знаете, что кто-кто, а он мягкостью не отличается.

Теперь пришла очередь Итачи смеяться. Стараясь сдержаться, он решил задать вопрос третьем участнику их посиделок.

- А что случалось с тобой, Неджи?

- Не думаю, что смогу рассказать нечто интересное.

- Да ладно тебе, парень, не задавайся!

На этом Ренджи хорошенько хлопнул Неджи по плечу, не рассчитав при этом силу. Хьюга поморщился и случайно встретился взглядом с Итачи. Учиха смотрел странно, правильней всего было сказать, что с сочувствием, но было что-то ещё, чего Неджи определить не мог.

- Не знаю я, что рассказать.

Странно оно делиться своими промахами. Да и зачем? Тут никто учиться на чужих ошибках не планирует. Капитан седьмого отряда продолжал настаивать, а капитан пятого молчал и обдумывал что-то одному ему известное. В конце концов, Неджи сдался.

- На одном задании, чтобы поддержать силы мне хотели дать острый карри, но во время готовки в кастрюлю упала бутылка вина и из-за него меня вырубило.

Ренджи понимал, к чему принуждал мальчика, но также понимал, что это нужно. Понять замысел Итачи Абараи смог. Учиха знал: Рукия одна к нему не придёт, а возьмет в сопровождающие или Ренджи, или Ичиго, кого именно роли не играло. В любом случае вечер получился бы живым, а Итачи этого и хотел. Он хотел научить Хьюга Неджи не только боевым техникам, но и жизни. Жизни без оглядки на кого-либо. Не иначе видел, как этот юноша совершает те же ошибки, что и он когда-то, вот и хочет помочь.

- Итачи, ты же в повадках аристократии разбираешься?

- Есть такое. Но и ты, насколько знаю, информирован. В чем дело?

- Хотел спросить насчет Рукии.

На этом месте Ренджи замялся, решая, как лучше сформулировать свою мысль. Не дождавшись продолжения, Итачи решил сам предложить пару вариантов.

- Что подумают в обществе о ваших отношениях или что уже думают?

- Можно и это, хотя я хотел спросить другое.

- Болтают многое, факт их наличия секретом не является, да и трудно было бы это утаить, учитывая школу благородных девиц Сакуры. Но благодаря этому же всё не столь плохо. Я поражен, что тебя это могло взволновать.

- Мне всё равно, что обо мне говорят, а вот её подставлять не хочется. Я о свадьбе подумываю, вот и решил уточнить, не сделаю ли ещё хуже.

Как бы Ренджи не хотелось говорить в обычной шутливой манере, о Рукии он мог говорить только серьезно. Проникнувшись его тоном, Итачи перенял настроение.

- Не думаю, что вы ей навредите, если с кланом Кучики проблем не будет. Лучше всего получить благословение официального лидера, но он отсутствует неопределенный срок. Но если вы созрели для таких отношений, то женитесь и ни о ком не думайте. Все принципы и тем более предрассудки ничего не стоят.

- От кого-кого, но от тебя такого не ожидал. И все же хочется, чтобы все было правильно.

- Прав тот, кто счастлив, - подвел черту под разговором Итачи.

Пока мужчины приятно проводили время, сидевшая за перегородкой Рукия негодовала. Она слышала их смех, хоть и не слышала разговора. И чувствовала себя брошенной. От кого-кого, а от Ренджи она такой подлянки не ожидала. Взял и забыл о ней! Он там развлекается, а ей сиди одной! До чего же она была удивлена, когда с двух сторон появились знакомые волосатые ноги и её заключили в медвежьи объятия. Выбранная позиция была чертовки неудобной, но иначе подобраться к ней незамеченным он не мог.

- Вылезай из воды и пошли спать.

Рукия все ещё злилась и хотела сказать ему, что думает о некоторых татуированных балбесах, но выражение лица у Ренджи и без того было достаточно раскаянным, поэтому она послушалась, хоть гнев на милость сменить и не собиралась. Кучики она, в конце концов, или нет?!

Оказавшись в постели, лейтенант тринадцатого отряда в знак своего неодобрения игнорировала всё, что ей говорил благоверный, и раз за разом била по рукам за попытки её обнять или потрогать. Рукия и выставить его из постели пыталась, только вот Ренджи если кого в жизни и слушался, то только Бьякую, а нии-сама рядом не было.

Так Ренджи и заснул, после чего Рукия повернулась к нему лицом, вздохнула, убедилась насколько же он мил, когда спит, приласкалась и отправилась следом в мир грез.

Глава 14. Эр-Рлуан

Бьякуя не любил ситуации, когда понимание ошибочности спешки удерживало естественное стремление двигаться вперёд. В такие дни в голову лезли непрошенные мысли, но что хуже накатывала прижимающая к земле усталость. Ещё хуже, когда где-то между этими крайностями маячило ощущение неверности выбранного направления движения. Вынужденная остановка в Хараре ощущалась именно так.

В дороге было не до того: сначала магическая болезнь, потом свалившаяся на них шаманка, потом Гороховый лес и разоренные деревни, найдёныш Джек опять же. Где-то между всем этим приходилось заниматься также взятой под опеку Дэлуин, а позже и её религиозной ненавистью к Шарше. И вот момент относительного спокойствия, где из всех проблем печальная мордашка ребёнка, пытающегося найти момент попросить за себя.

В целом Бьякуя был не против оставить мальчика. Отряд всё равно больше, чем хотелось бы. Проблем ребёнок не создаёт, почему нет раз сам хочет. Тем более далеко не факт, что оставить Джека в Хараре лучший из возможных вариантов. Стараясь думать только об этом, Бьякуя не торопясь доедал предложенный трактирщиком обед.

Боб и Дэлуин позаботятся о припасах, а Горислав и Элроир разведают обстановку. Джулиан тоже обещал послушать что и как, да и Шарша едва ли будет таскаться за Троином ничего не делая. В этом городе у Бьякуи нет знакомых или старых долгов, а магией не вызнаешь больше других. Можно расслабиться и позволить себе немного настоящего отдыха.

— Господин, — всё же решился на разговор Джек.

— Посмотрим, — опередил его вопрос Бьякуя. — Если получится найти кого-то подходящего, тогда тебе лучше остаться здесь, если нет отправишься с нами дальше.

— Мне нравится путешествовать с вами, — заметил мальчик. — Ко мне никто и никогда не был так добр.

— С нами опасно, — покачал головой шинигами. — И, что хуже, непредсказуемо. Мало того, что мы пытаемся поймать призрак, ещё и непонятно как быть если поймаем.

— Сейчас везде опасно, но с вами мне не грозит смерть от голода. К тому же вы ведь ищите способ разрушить Проклятье, верно?

— Не совсем, но достаточно близко, — не стал врать ребёнку Бьякуя.

— Тогда мне тем более хочется быть рядом!

Пытать и себя, и мальчонку дальше не хотелось. Спорить в этом ключе можно до бесконечности.

— Пойдём пройдёмся немного, незачем сидеть здесь.

Ничего особенного в Хараре не было: обычный город на пересечении торговых путей. Разве что пустынней привычных из-за запущенности тракта. Причины хорошо понятны: на западе Амаркант, где властвуют ведьмы да колдуны, на юге Эр-Рлуан и почти непроходимые Лазурные горы. Эдакий полуестественный тупик человеческих селений. Не удивительно, что демоны обосновались где-то поблизости.

Судя по рассказам Шарши, горы удобное для них место. Удивительно, что находящийся совсем немного юго-западнее Серебряный лес их не смущает. Впрочем, и это частично объяснимо: оперативная база, а не место квартирования армии. Даже если эльфийская королева увидит, не факт что сможет немедленно уничтожить.

О помыслах Селебрены Бьякуя старался задумываться в последнюю очередь. Если Элроир не берётся хоть что-то говорить о планах матери, то ему и вовсе нет смысла пытаться угадывать. Ясно лишь, что она что-то задумала и теперь выжидает подходящего момента.

Джек насупился, но всё же последовал следом. Скорее всего решил, что они идут искать ему опекунов. Это было не так: узнать есть ли в городе кто-то подходящий Бьякуя поручил Гориславу, должному встретиться с местными следопытами. Их прогулка была не более чем прогулкой. Оттого вдвойне удивительным было заметить на улице тех, кто должен бы был скрываться.

Демон изменил внешний облик, но любой хоть немного смыслящий в магии или склонный её чувствовать мог понять обман. Если бы он скрывался всерьёз, то действовал бы тоньше. В чужих возможностях не приходилось сомневаться. Они не ошиблись доверившись магическому чутью Элроира. Чужое логово близко. Хорошо если только одно.

— Что случилось, господин? — удивился Джек.

— Нужно найти остальных как можно быстрее. Надеюсь, проблемы с лошадьми и провизией уже решены. Нужно отправляться дальше как можно быстрее.

Джек замолчал и оставшееся до отправление время старался лишний раз не напоминать на себе. Скорее всего считал будто в спешке вопрос его нахождения с ними забудется. Едва ли их ищут, но настолько разномастный отряд привлекает внимание. Чем быстрее они покинут город, тем больше шансов не попасть в гарантированные неприятности.

Гадкое чувство не отпускало Элроира с тех пор, как он догадался откуда веет демоническим духом. Завидев ворота Харары он совсем скис, но деваться было некуда: кроме как здесь им негде пополнить припасы и достать лошадей. Предчувствие не подвело, всполошенный Бьякуя явился вихрем безрадостных новостей и спешки. Оставалось лишь указать верное направление и решиться по нему пойти.

На свою беду Элроир знал наверняка: в Амарканте демонам ловить нечего. Если бы они решились полезть туда, бывшая джулианова хозяйка и вынудившая её забиться в угол девчонка не побрезговали бы объединиться. Как о королеве бывшей, так и о королеве нынешней можно было рассказать много дурного, но демоны не смогут ничего им предложить. Жаль даже немного. Иметь дело с ведьмами эльфийскому царевичу было сподручнее и понятнее.

Увы, но лезть предстояло в место много раз более гиблое. Когда-то Эр-Рлуан был величайшей гномьей крепостью. Почти все Лазурные горы были изрезаны чертогами, шахтами и мастерскими. На заре своей жизни Элроир бывал там. Исходил вдоль и поперёк, знал каждый закоулок и извилину. Доходило до смешного: с ним советовались где лучше новые прииски закладывать, а где магический склад обустроить.

Наверное, кое-где его охранные чары до сих пор висят, если не рассеялись от времени. Проку только от этого. От злого рока, извёдшего не только гномью твердыню, но и покрывающие горы чудесные полные магии леса всё равно никуда не денешься.

Эр-Рулан сегодня хуже застарелой могилы, где хотя бы знаешь с чем столкнёшься и как быть. Здесь гнилая червоточина и бесконечность вопросов. И всё же придётся лезть, что хуже провести этой дорогой отряд. Из всех собравшихся волноваться не приходилось разве что за Шаршу с Бьякуей. Их просто так с толку не собьёшь, да и ответить найдут чем. С кем бы не пришлось столкнуться, они если не выйдут победителями, то смогут улизнуть. Неплохие шансы скрыться в случае чего были у Троина, Джулиана и Горислава, особенно втроём. Оставались Саджин, Дэлуин, Джек и Боб. Не так уж и много, если подумать. Да, не идеально, но лучше чем могло бы быть. Так Элроир старался увещевать себя всё недолгое время, пока они спешно сбегали из Харары и двигались к парадным воротам гномьей твердыни.

— Меня одно смущает, — хмурился Троин. — Как вы внутрь попасть собираетесь? Если ворота закрыты, их можно неделю искать, а потом ещё столько же пытаться отворить.

— Как же вы тогда сами попадаете внутрь? — усмехается Охотник.

После известий куда они направляются, Джулиан злобно-весел. Подземелья его страшат меньше, чем перспектива вернуться во владения бывшей хозяйки. Не иначе, как подозревает, что та жива и в случае чего может призвать на службу.

— Попроси и тебе откроют, а если не откроют, так не ждут, — ворчит гном.

Слушать их Элроиру не хочется, закадычные друзья могут и целый день переругиваться.

— Я покажу, — врывается в чужой спор царевич.

Всё равно придётся что-то рассказывать. Какая разница на день раньше или позже. Так хотя бы дадут выудить из памяти нужное, может и помогут любопытствуя.

— И тут он успел побывать! — с восхищением почти вскрикивает Троин.

— Меньше тысячи лет прошло, отчего бы и не побывает, — старается казаться беспечным Элроир.

Смешки и улыбки летят со всех сторон, лишь Шарша хмурится. Не иначе как догадывается в чём дело и, в отличие от Троина, не умеет скрывать такие догадки. К счастью гном приходит на помощь.

— Если поискать поди где-нибудь на окраине Серебряного леса можно найти потомков выживших, или вы их отослали, а?

— Большинство беженцев предпочло переселиться в Долину Источников, а остальные отправились в твои края.

— Жаль, было бы интересно потолковать. У нас поди не будет времени и малой части Дворцов осмотреть, я слышал они чуть ли не бесконечны.

Молодец всё же Троин, знает когда и что стоит спрашивать. Все бы такими были, можно было бы совсем начистоту говорить.

— Мы попробуем пройти от парадных врат с этой стороны к ведущим на дорогу в Серебряный лес. Так будет безопаснее всего. Впечатлений хватит: на переход потребуется не меньше четырёх дней, а скорее неделя.

— Ничего себе! — вновь присоединяется к обсуждению Джулиан. — Вот это понимаю дворцы! Пока гонец в две стороны успеет сходить, уже и не нужно.

— А то он ногами ходить будет, — фыркает гном. — Вон, спроси Шаршу, как она всю жизнь по родным краям передвигалась, просветит невежду. Там пути повсюду были!

Разговор смолк на высшей ноте. До всех дошло в какое место они добровольно согласились залезть, и насколько неприметными им придётся стать. Хорошо есть возможность пройти гостями, насильственные попытки отворить врата непременно привлекли бы к ним внимание.

Эльфам не дано по-настоящему забывать, достаточно лишь захотеть вспомнить и нужное знание придёт.

Вечером, когда все легли спать, Шарша села ближе и пристально смотрела пару минут, прежде чем решилась спросить:

— Ты ведь бывал там не один? Поэтому не хочешь вести нас.

— Не в том смысле, как ты решила, — улыбается в ответ эльф. — Мне не хочется спускаться вниз, потому что я не знаю какое бедствие настигло Эр-Рлуан. Я был неподалёку, когда твердыня пала. Стоило прийти первым новостям, немедленно отправился на разведку, но было уже поздно. Непоправимо. Времени не хватило даже как следует позаботиться о беженцах. Катастрофы всегда такие, но это была первая в моей жизни катастрофа.

— И всё же, мне кажется, ты не договариваешь, — робко заметила шаманка.

Элроир улыбнулся, внимательнее разглядывая звёзды на небе. Наверное, хорошо, что есть эта девочка. Способная не просто догадаться, но и найти в себе силы поговорить. Вон, Бьякуя и Троин тоже догадались, только как о таком спрашивать не знают, и ещё меньше представляют как пытаться утешить. Вот и молчат.

— Не без этого, — соглашается эльф. — У меня есть слишком нехорошее подозрение с чем мы можем столкнуться, чтобы говорить об этом вслух.

Это тоже правда. Среди бесчисленных сокровищ Эр-Рлуана было одно особенно выделяющееся. Способное не просто уничтожить гномью твердыню, но и сделать её запретной на такой срок.

— Тогда расскажи с кем бывал здесь и какими были эти места тысячу лет назад, — начинает чувствовать себя уверенней Шарша.

— На самом деле прошло больше времени, на пару столетий точно. Я ещё не разменял первую сотню, когда вернулся из своего первого путешествия, и познакомился с человеческим владыкой этих мест. Он был тогда принцем, должным унаследовать отцовское королевство, но уже вынашивал большие замыслы, которые я с упоением помогал реализовывать. Строить королевство было ново и необычно. Я учился говорить со смертными на их языках, чувствовать их магию и помыслы. С удивлением обнаруживал насколько они непохожи друг на друга. Многие из них были мне дороги. Наверное, странно звучит?

— Достаточно. Я стараюсь представить какого это настолько долго жить, пока не получается.

— Поймёшь через столетие другое, у тебя есть шансы пожить достаточно долго.

— Нет, я шаманка, а не ведьма, чтобы продлять себе жизнь. Да и не хочется.

— Редкость. Много чаще смертные боятся умирать и жаждут бессмертия.

— И большинство — это желание губит, я знаю.

Отвечать на и без того известную банальность было нечего. Разве что рассказывать, как вскоре после крушения Эр-Рлуан начало рушится и всё остальное. Король начал меняться и желать не просто недоступного, а сокрытого. Элроир так и не понял, что же это было, как и было ли возможно его спасти. Был бы смысл повспоминать байки о былом великолепии, если бы они бродили по руинам Амарканта, а так… Так есть проблемы посерьёзнее человеческой глупости и катастроф древности. Катастрофа современности была много опаснее, пусть уже и не трогала так сильно.

Красота древней твердыни поражала. Бьякуе уже доводилось бродить по рукотворным подземельям, но это не поддавалось никакому сравнению. Даже в запустении Эр-Рлуал захватывал дух. Неведомыми способами мастера древности вплетали красоту пещер в возводимую архитектуру. Будь то жилые помещения, шахты или общественные постройки. Одно перетекало в другое порой неуловимо и непонятно чужаку. Не будь указаний Элроира, они едва ли смогли бы не заблудиться, особенно разделившись на малые группы. Последнее эльфийский царевич считал чуть ли не важнейшей составляющей успеха.

Мол, так и передвигаться можно быстрее, и потенциальных соглядателей запутать проще. Бьякуя спорить не стал, пусть и чужая нервозность была настораживающей. Небольшие группы, где сильнейшие защищают слабейших, не худший из возможных вариантов в любом случае. Тем более ключевой минус предложенной схемы был и её ключевым плюсом: в подземельях размывались чары, мешая отследить колдуна и частично усложняя процесс волшбы. Рвануть через пространство в неизвестность здесь много сложнее, нежели на поверхности. Утешало понимание: он сам никогда не перемещался вне хорошо знакомого пространства или пределов видимости, Элроир манипулировал пространством с ещё меньшим энтузиазмом, а Шарше колдовать в подземельях не привыкать. В случае чего её группа в как раз могла сбежать с наибольшим успехом. Пару подопечных она за собой вытянет, а весь отряд нет.

Сегодняшний день был особенно тих и спокоен, отчего и располагал к размышлениям и подведению итогов. После последней встречи-стоянки со сменой групп с Бьякуей остались Саджин и Джек. Мальчик пользовался позволением отходить и рассматривать всё цепляющее взгляд. С его слов Шарша к присмотру за ним относилась гораздо ответственнее, а Элроир осторожничал и старался держать всё под контролем. Последнее не укрылось и от бывшего капитана седьмого отряда Готей-13.

— Он словно бы постарел на тысячу лет, стоило нам спуститься в подземелья, — поделился Саджин. — Я пытался говорить с Троином не клаустрофобия ли это, но тот только плечами пожимает.

— Ты никогда не интересовался почему стареют теоретически бессмертные шинигами? — спросил Бьякуя. — Особенно старшие офицеры, где о недостатке духовной силы говорить не приходится.

— Насколько помню, Куроцучи, как-то рассуждал о внутреннем восприятии себя и соответствии внешнего внутреннему, точнее с механизмом не знаком.

Бьякуя удовлетворённо кивнул и продолжил.

— Как мне кажется, у эльфов похожая ситуация. Только чувство времени у них ещё более размыто. Короткое детство сменяется вечной юностью, поколебать которую могут лишь внешние события.

— Хочешь сказать, что смерти нет, пока её не осознаешь? — нахмурился Саджин.

— Хуже — не цикличных перемен нет, пока наглядно их не увидишь и не осознаешь, — ответил Бьякуя.

Когда он оказался в этом мире, поверить в существование вечноюного и бессмертного народа не получалось. Слишком сильно было понимание, что долгая жизнь — это ещё не бессмертие. Познакомившись с эльфами лично, а позже получив возможность пожить среди них, он одновременно уверился и разуверился в своих выводах. Возраст не был несуществующим понятием для этих созданий. Особенно для тех, кто покидал безопасные родные королевства и пробовал жить и творить среди смертных. Последнее было не менее важно, чем привязанности к тем чей век короток и потребность видеть как за ничтожные для эльфов промежутки времени эти некто стареют, а после и умирают.

О последнем факторе, как выяснилось, Элроир и переживал больше всего. Несколько тысячелетий назад эльфийский мастер не смог смириться с потерей близких в очередной войне. В попытках как изменить неизменяемое, так и справиться с болью через искусство он ковал один за другим артефакты невероятного могущества. Среди прочего он сотворил Кольца. По изначальной задумке, они должны были выполнять желания владельцев, но тоска по ушедшему вкупе с мастерством были слишком сильны. В итоге капризные украшения не только обрели подобие собственной воли, но и возможность усиливать все изначальные возможности и устремления владельца. Для большинства смертных подобное могущество оказывалось непосильным. Рано или поздно они становились рабами своей силы, застревая между жизнью и смертью в виде могущественной нежити.

Владельцем одного из Колец был последний король Эр-Рлуан. Сомнительно, что в случившемся в одну ночь крахе королевства, он успел передать артефакт кому-либо. Ещё более сомнительно, что захватившие горы силы не подчинили живого-мертвеца собственной воле. Против подобного союза им не выстоять при всём желании. Вот и оставалась лишь надежда разведать что здесь и как, да проскользнуть незаметно на другую сторону гор.

Разведкой эльфийский царевич в основном занимался лично, блуждая мыслями по подземельям, когда остальные отдыхали. С его слов Эр-Рлуан в самом деле был населён, но на мощный вражеский форпост не походило. Максимум на обитель условного союзника, который не против оказать какую-то незначительную помощь. Эти сведенья усиливали разочарование начавшее преследовать с Горохового леса. Напрасно они изменили изначальный план и бросились в неизвестность. Стоило не тратить время попусту и идти в Белый город, не перекладывая на Утера необходимость оповещения о возможной угрозе нападений. Ну или хотя бы повернуть назад после появления Шарши, а не пытать удачу в неизвестности.

— Господин, посмотрите, здесь фреска гигантская! — в восторге подбегает Джек и дёргает за руку.

Бьякуя поворачивается в предложенном направлении и увеличивает интенсивность освещающего заклинания. Фреска в самом деле впечатляющая: три человеческих роста и не меньше в ширь. Дух захватывало даже без полного понимания контекста. Глаза мальчика сияли, для него происходящее было почти фантастическим приключением. Чужие эмоции мирили с попусту упущенным временем и позволяли сосредоточиться на происходящем.

— Смотрите, он ведь передаёт им свет! — догадывается о сюжете фрески ребёнок.

Присмотревшись, князь Кучики согласился с чужими выводами. Действительно очень походило на сцену богоявления, пусть и нюансов хватало. Обладатель света точно не был одним из тех, кого поучал.

— Наверное, это памятник какому-то открытию, — сказал Бьякуя.

Учитывая наличие поблизости предположительно жилых домов подобное было бы уместно. Комамура на красоты пейзажа обращал мало внимания. Видимо продолжал обдумывать недавнюю беседу.

— Странно всё же выглядит это место, — заключил Саджин. — Ни разрушений, ничего. Словно бы жители собрались и переехали в один день. Мы здесь уже неделю, а ничего другого не видели.

— Элроир, предупреждал, что всё связанное с Эр-Рлуан странно. Если в случившемся виновна магия удивляться нечему. Вполне мог быть небольшой эпицентр, где всё произошло, а дальше чары сделали всё остальное непригодным для жизни. Наступление Проклятья тоже большинство осознало сильно постфактум.

— И намёка на понимание какие чары могли бы применить нет? — вновь спросил Саджин.

— Магия изменчива, — пожал плечами Бьякуя. — Не всегда возможно определить тип заклинания через пару часов после его творения, что уж говорить о тысяче лет.

Первые пару дней он ещё старался до чего-то допытаться. Спрашивал Шаршу и Элроира, что они думают, советовался с Троином о его ощущениях и подозрениях. Увы, результат был всё тот же: множество вопросов на которые невозможно ответить. Разве что понадеяться, что удаленный поиск таки даст результаты, и они отважатся на разведку, прежде чем покинут подземелья и отправиться в Серебряный лес. Тогда есть шансы выяснить нечто отличное от текущего отрицательного результата.

Прежде чем сообщить о своём открытии Шарша малясь минут пять, в попытках победить неловкость и не обращать внимание на дурное настроение эльфийского царевича.

— Я нашла жилые кварталы, судя по ощущениям там живут подобные мне, но могу ошибиться. Их прикрывает очень мощная воля.

— Я тоже их заметил, — согласился Бьякуя.

В отличие от неё он обнаружил именно давящую и присваивающую окружающее пространство волю. Нынешний повелитель подземелий, кем бы он ни был, не хотел пускать любопытных в свои владения.

— Мы просто уйдём или попробуем проверить как там и что? — вновь спросила девушка, глядя исподлобья.

Причины почему она хочет узнать правду, но при этом чувствует себя виноватой перед Элроиром лежали на поверхности. Дальше вести беседу предстояло именно условно официальному лидеру их отряда. Тем более решение он уже принял, пусть обстоятельства и могли его изменить.

— Сколько ещё идти к выходу?

— День, максимум полтора, — вздохнул понимающий происходящее не хуже него Элроир. — Идея задержаться и проверить — плохая. Если поднимут тревогу гарантированно найдут и перебьют всех спрятавшихся. До сих пор нам или удавалось оставаться незаметными, или нас посчитали недостойными внимания. Мы ничего не трогали и никуда не лезли.

— Ты сможешь вывести отряд самостоятельно? — задал следующий вопрос Бьякуя.

Невозможность укрыть товарищей и проникнуть на чужую территорию малой группой была очевидна. Можно было рискнуть лишь понимая, что большая часть отряда будет вне досягаемости потенциального противника.

— Хочешь отправиться туда в одиночку? — ужаснулся эльф.

— Нет, хочу взять с собой Шаршу. Вдвоём мы не будем слишком заметны и сможем защититься в случае опасности. Мы можем дать вам фору и немного попетлять. Так ты выведешь всех на поверхность.

— А мы что малолетние дети! — возмутился Джулиан. — Капитан, может лучше зайти с нескольких сторон? Так глядишь и узнаем побольше.

— Мы имеем дело с могущественным колдуном, — оборвал закипающий бунт Бьякуя. — Насколько я могу судить, он ограничивает волю своих подчиненных. Едва ли из них хоть что-то получится выпытать. К тому же большинство орки, если и поймаете допросить не получится. Никто из вас не умеет противостоять подобному. Лучшее, что можно сделать — это убраться из Эр-Рлуан поскорее.

— Я тоже так считаю, — неожиданно включился в разговор Троин. — Чем дольше мы идём, тем отчётливее веет могилой. Хуже, чем в Могильниках, будь они прокляты.

Гном сплюнул, давая окончательную оценку происходящему.

— Если всё настолько плохо, может не стоит рисковать? — постарался побыть голосом разума Горислав. — Всяко, не единственная зацепка о хозяевах Проклятья, а разбираться в событиях древности себе дороже.

По выражению лица Элроира было видно, что он очень хотел бы придерживаться подобного мнения.

— Вы вдвоём точно справитесь? Может, лучше мне пойти, а тебе вывести ребят?

— Лучше возвращайся, как убедишься в их безопасности.

Заставлять друга идти дальше не хотелось. Переход через горы его измучил. Хорошо если он хоть немного спал за прошедшее время. Скорее всего нет. Бьякуе же было любопытно, а опасность не казалась настолько неконтролируемой, чтобы не рискнуть. Противостояния с колдунами склонными к подавлению воли противника были ему не в новинку, да и мертвецов он не боялся. Сенбонзакура доказал свою эффективность против них.

— Хорошо, — согласился эльф.

Шарша ещё долго жалась, стараясь не привлекать к себе внимание. Словно бы выбор её объяснялся нечестной игрой или фаворитизмом, а не её способностями и ситуацией. Ребята собирались в дальнейший путь неохотно, ещё напряженнее было прощание. Каждый сдерживался от желания высказать гнетущие мысли, попробовать воспротивиться, доказать собственную значимость, и всё же здравый смысл побеждал.

— Вы не боитесь, что я захочу принять сторону своих сородичей? — просила шаманка, когда они остались вдвоём.

— Не зацикливайся на глупостях Дэлуин, — возразил Бьякуя. — Я достаточно хорошо помню наш поединок, чтобы понимать какова ты. Возможно, ты бы решилась на предательство встреть кого-то из своих близких, но в вероятности таких совпадений я сомневаюсь. С моей стороны было бы высокомерием полагать себя достаточно важной персоной, чтобы противник тратил ресурсы на специальную операцию уничтожения.

— Звучит не слишком понятно.

Немного воспрявшая духом Шарша, следовала за ним, пока достаточно расслабленная, чтобы вести светскую беседу.

— Никогда не слышала как засылают девочек вроде тебя в стан врага с приказом уничтожить противника или завести в ловушку? Способов подобраться поближе к цели больше, чем может показаться.

— Тогда мне тем более непонятна ваша доброжелательность, и я не только о себе.

— Понимание как такие вещи работают не превращает в параноика, скорее наоборот. Тем более я умею вычислять таких засланцев: супруга когда-то вынудила углубить знания в вопросе.

— Ничего себе!

Говорить с шаманкой было легко и приятно. Шарша реагировала именно так как и хотелось. Смотрела с интересом и одновременно пониманием. Пока подобное для неё сугубо умозрительно, но не за пределами восприятия. Читать выражение её лица было ещё сложно, но с большой долей вероятности сейчас она пыталась представить как можно организовать подобную многоходовку.

— Не думай о себе хуже, чем следует. В сложившейся ситуации виноват лишь назначивший тебя сопровождать армию. Он или хотел погубить тебя, или дурак. Иначе объяснить такое небрежное обращение с ценными кадрами я не могу.

— Не такая уж я и ценная, многих готовили также, — буркнула девочка.

— Тебя готовили не один десяток лет. Любой прошедший подобную подготовку — ценен. Такими кадрами не разбрасываются, особенно понимая неизбежность дальнейшего отсева: закалка боем окажется по силам далеко не всем. Вести перспективных новичков нужно с особенным тщанием, а не бросать в бой без страховки и предварительных проверок в заданиях попроще.

— Мне кажется, я просто завалила простое задание, а вы стараетесь меня утешить.

— Скорее тебе из-за отсутствия опыта задание кажется излишне простым. Одно дело провести группу по проложенному маршруту, другое — принимать независимые решения в горячке сражения.

До сих пор возможности хоть немного поговорить с девушкой с глазу на глаз не было, а подобное требовалось. Не с целью вызвать дополнительное доверие к себе. Просто раз уж взял под опеку, не дело оставлять один на один с безрадостными размышлениями, которые обязаны быть. Молодые умные совестливые девочки иначе не умеют.

— Может быть, — нехотя согласилась Шарша. — И всё равно я с трудом понимаю причины ваших поступков.

— Думаешь, было бы проще двигаться к намеченной цели не отвлекаясь на непонятные явления вроде нынешней разведки?

Попробовал угадать ход чужих мыслей Бьякуя. Получив утвердительный кивок, он ответил предельно честно.

— Ты — права, было бы много проще. Проблема в том, что я не знаю где могут оказаться ответы на мои вопросы. Когда ищешь то не знаешь что, в попытках обогнать время нет смысла, как и в жестокосердии. Ваше нападение выбивалось из всего мною виденного в этом мире, не потянуться за такую соломинку было невозможно.

Очередной согласный кивок отличался от предшественников. Скорее всего принять и понять его мотивы было слишком за пределами привычного представления о миропорядке. Из-за чего она не хочет спорить и вдаваться в детали. Лезть в душу сильнее, чем просят шинигами не стал. В таких вопросах лучший наставник — время. Необходимые вводные он дал. Тем более дальше предстояло стать внимательнее.

Бесконечные коридоры и шахты начали подавать признаки жизни.

Нынешние обитатели гор продолжали дела бывших хозяев, пусть и близко не с той искусностью, что была присуща гномам. Дышать становилось всё сложнее. Чародей не слишком переживал о своих подчиненных и не старался улучшить условия их жизни и труда. Производственная пыль мешалась с запахами жилья.

Звуков почти не было и это настораживало больше всего. Любое поселение разумных созданий обязано быть наполнено шумом. Речь, звуки труда и быта есть в каждой деревне или городе, но хозяин здешних мест не оставил своим рабам и этого. Бьякуя невольно вздрогнул, представляя каково поддерживать подобное давление постоянно. Никогда прежде он не ощущал настолько удушающей магии. Становилось понятно отчего их присутствие никого не интересовало: при таком подходе рано или поздно склонишься перед чужой волей, ну или уберёшься по добру поздорову. Этот же фактор объяснял отчего за столько лет гномы не постарались вернуться в свою древнюю твердыню: наверняка старались, но все пали жертвами неизвестного.

— Шарша, ты что-нибудь слышала о подобном? — попробовал свериться со спутницей Бьякуя.

— Да, — неловко кивнула шаманка. — Так распоряжаются Боги, когда гневаются.

Значит, действительно демоны. Впрочем, это было и раньше понятно. Хорошо бы понять сколько их здесь.

— Как думаешь где они живут? — продолжил допытываться шинигами.

— Не они, он, — сглотнула девушка. — Здесь лишь один Повелитель.

Князь Кучики нахмурился. Они с самого начала предполагали, что чародей должен быть один. Только получается речь не о хозяине Кольца, а о завоевавшем его королевство демоне. Осталось лишь выяснить в каких он отношениях с сородичами.

— Уверена? Или один творит чары, а остальные гости.

— Уверена, будь здесь кто-то ещё пришлось бы ослабить Волю. Обращаться так с пространством при гостях невежливо.

Бьякуя с трудом понимал что именно девушка имеет в виду, но сомневаться в её уверенности не стал.

— Ладно, давай получше изучим заселенную часть дворцов. Хочу понять, что здесь производят и добывают. Постараемся не попадаться на глаза демону. Если почувствуешь, что начинаешь дуреть от Воли скажи — постараюсь прикрыть тебя насколько это возможно.

Шарша ожидаемо согласилась и послушно последовала за ним, убеждаться в возникших догадках. Порабощенные орки добывали металлы, а после ковали оружие и предметы обихода. На удивление их оказалось не так уж и много. Не больше, чем требуется для поддержания ближайших залов дворца в жилом состоянии и торговли с близлежащими селениями. Скорее всего они продавали свои подделки в Амаркант и Харару, покупая там продовольствие.

Дальше расследовать было нечего — хозяин подземелья и творцы Проклятья явно были не заодно, даже если и были как-то связаны между собой. Демоны в Хараре и спалившие деревню Джека не более чем посланники или ситуационные союзники. Рисковать ещё больше пробираясь в личные апартаменты нет смысла о чём Бьякуя поспешил сообщить своей напарнице.

Как и было условлено они начали движение к выходу, петляя и запутывая за собой следы. Увы, такая наглость как досмотр жилых помещений уже не осталась незамеченной и проигнорированной. Слежку Бьякуя почувствовал предположительно к рассвету (в подземелье не было смены дня и ночи, но время всё ещё было удобно считать привычными понятиями) и это было уже слишком поздно. Зазор времени позволил совершить манёвр, но не скрыться. Возможно, знай он подземелья сам, а не полагайся на чужой переданный магией опыт получилось бы сделать нечто большее, чем пропустить девочку вперёд и приготовиться к бою, но думать об этом было некогда. Сшибающая с ног воля и жар магии обрушились почти одновременно. Огромный демон решил разделаться с нарушителями лично.

Шарша вскрикнула, теряясь, Бьякуя же привычно потянул меч из ножен. Его так просто было не запугать. В отличии от молодой шаманки он прекрасно знал, что при встрече с противником сильнее себя главное не дрогнуть. Страх естественный спутник любой битвы, и он не должен занимать твоё существо, мешая спокойной расчетливости.

Противник был таким же несмотря на не слишком антропоморфный внешний вид. Он быстро понял, что без боя не обойдётся и с кем предстоит драться. Примерно с той же скоростью начал проверять способности оппонента.

Быстрая и мощная атака огненным бичом походила именно на это: мощно, быстро и при этом без ослабления собственной зашиты. Отбивать Бьякуя не стал, предпочтя уклониться. В этом бою ему предстояло полагаться на ловкость, двигаясь быстрее грузного противника. Это хорошо. Иметь возможность пользоваться самой привычной тактикой ведения боя удобно.

Они закружили вокруг друг друга насколько позволяло пространство. Раз за разом проверяя насколько далеко можно зайти без риска, можно ли достать противника или придётся долго и упорно искать момент чужой ошибки. Ситуация всё активнее двигалась в сторону второго варианта. Повышать ставки никто не спешил. Бьякуя понимал что противник сильнее его, чем руководствовался демон оставалось загадкой. Возможно, давно не участвовал в сражениях, возможно не хотел неожиданностей и сюрпризов, может просто не ценил азарт в любом виде. Рассуждать об этом было некогда. Времени не хватало даже толком отслеживать ситуацию вокруг. Из-за чего вмешательство Шарши стало неприятным сюрпризом. Отчего-то шинигами был уверен, что девушке хватит ума спрятаться и дождаться конца поединка.

Разбираться как с её «помощью», так и с причинами побудившими лезть под руку было некогда. Выверенности битвы пришёл конец. Демон взревел и бросился вперёд, что было силы. Увернуться не вышло. Бьякуя постарался перейти в оборону и прикрыться, минимизируя получаемый урон. Противник оказался рядом раньше, чем он ожидал. Чем-то его движение напоминало мгновенную поступь. Ощущение пришедшее после напомнило шунпо ещё больше, чужая сила несла в неизвестность лишенную направления. Тело при этом парадоксально наполнялось почти позабытой силой и уверенностью.

Впервые за много лет Бьякуя почувствовал присутствие своего меча и попробовал высвободить шикай. К его удивлению это удалось. Битва приобрела новый характер, сильно более выигрышный для шинигами, вопреки почти полному отсутствию возможности ориентироваться в пространстве.

С последним князь Кучики решил разобраться позже, как и с фантомами, посетившими периферийное зрение в последние секунды до прямого контакта с демоном. Пока ему было ясно, что они вдвоём куда-то движутся и исход боя будет зависеть от того чья воля окажется крепче, а не от боевых умений или проворства. Главное не дрогнуть и не дать беспокойству и сомнениям проникнуть в сердце до поры до времени.

Глава 15. Сокровища гномов

По веранде путаясь в ногах бежала маленькая девочка. С разбегу малышка спрыгнула в сад и, не останавливаясь, побежала вперед.

— Папа, папа!

Тот, кого она звала, подхватил ребенка на руки. Малышка засмеялась ещё заливистей.

С момента, когда отец девочки начал говорить, некто, видевший пока всё это со стороны, начал осознавать происходящие. Ребенка на руках держал он сам — Кучики Бьякуя.

— Миэль, сколько раз тебе повторять — не бегай босиком по земле!

— Я хотела первой тебя встретить.

Не отпуская дочь с рук, Бьякуя пошел к дому, своему дому в Сейретеи.

— С возвращением, отец.

Тетсуя, запыхавшийся и с бокеном в руке, спешил к ним.

— Как твои тренировки?

— Хорошо. Надеюсь, ты поможешь мне, отец?

— Конечно.

— Только для начала поест, — это к ним присоединилась Сакура.

— Чувствуешь себя лучше?

— Намного. Можно сказать совсем здорова.

Малышка на руках начала елозить, привлекая к себе внимание.

— Ундомиэль!

Что она ответила своим смешным голоском, он так и не услышал, видение оборвалось. Бьякуя открыл глаза, беззвучно произнося имя дочери. После чего начал осознавать происходящие.

Во-первых, он был жив. Во-вторых, шею неприятно саднило и обе руки тоже. Пальцы правой болели, он слишком сильно сжимал меч. Сенбонзакура был тут, и покрытые копотью, но не пострадавшие ножны — тоже. Кожи на большей части левой ладони не было. Края заношенных сапогов порвались, но носить их было все ещё можно, чего нельзя было сказать о брюках: они обгорели и порвались. Кольчуга тоже не пострадала, не считая пятен копоти. Гномы свое дело знали, да и метал поистине волшебный. Проведя здоровой рукой по голове, Бьякуя понял, что волосы стали в два раза короче и теперь достигали середины шеи. Но все это были мелочи. Он выжил, хоть и с трудом.

Схватка с демоном была изматывающей. Где они были и сколько сражались сейчас сказать не получалось совсем. В какой-то момент Бьякуя чувствовал в себе такую силу, будто снова стал шинигами, а ещё он чувствовал присутствие Сенбонзакуры, которого не видел и не чувствовал вот уже двадцать восемь лет.

Стоило сесть, и Бьякуя понял, что у него сломано несколько ребер. Перелом терпимый и довольно безопасный, но от этого один из самых неприятных. Попробовав встать, он обнаружил, что сломал ещё и ногу. И это было намного хуже. Выжив в схватке с демоном, умирать от жажды и голода не хотелось, но выбраться из подземелья он теперь не мог. Магия исцеления была противнейшей вещью, мало того, что давалась ему из рук вон плохо, так ещё и на себя в его случае не действовала. Да и со способностями посерьёзнее, чтобы срастить сломанную кость нужно хотя бы несколько дней.

Темнота не была абсолютной, Бьякуя поспешил зажечь свет, сразу как понял, что жив. Светлячок получился тускловатый, но оценить обстановку и понять, что находится по-прежнему в Эр-Рлуан хватило. Хватило и заметить приближающуюся фигуру орка. Пусть шинигами и был обречен на смерть, сражаться за жизнь он был готов до конца. В правой руке сразу же вспыхнуло сине-красное пламя, формируясь в шар.

— Стойте, стойте, господин, мы вам не враги!

Рядом с орком оказался гном с рыжеватой бородой. Бросать сгусток пламени, Бьякуя не стал, но и не потушил, ожидая объяснений.

— Мы пришли вам помочь, мы видели как вы сразили демоническую тварь.

— Орк? — голос хоть и хрипел из-за пересохшего горла, но слушался.

— Союзник. Рабом быть никто не хочет, некоторые из них смогли вырваться на свободу. Но давайте мы всё объясним чуть позже, нужно уходить, выше сейчас свара, но они могут и сюда спуститься.

Гном подошел ближе и протянул Бьякуе мех с вином. Когда шинигами напился, к нему приблизился орк. Он был высок и столь же широк в плечах. Пользоваться его помощью для перемещения не хотелось, давние привычки ворчали. Будучи мастером шунпо он или мог добраться до медика сам, или кто-то из товарищей доносил в бессознательном состоянии.

Орк и гном попросили оставить небольшой огонек и потушить, если они сочтут нужным. Пробирались они украдкой, постоянно прислушиваясь, ведя путь вниз, пока перед ними не открылись освещенные чертоги.

В отличие от остальной части Эр-Рлуан, здесь не было заброшенности и разрушений. Мертвецкой тишины тоже не было. Напротив, отовсюду раздавались звуки жизни. Зайдя в относительно небольшой по размерам чертог, Бьякую поместили на каменное ложе, застеленное шкурами. Рядом с постелью стояла ожидающая их гномийка.

— Назовись, победитель демона Ахона, грабителя Эр-Рлуан, — заговорила с максимальной торжественностью и официальностью женщина.

— У меня много имен, я странник. Чаще всего меня называют Арагалрэн. А как твое имя? — в той же манере ответил Бьякуя.

— Дис. Мы потомки беженцев и выживших во множестве сражений. Мы живем в Эр-Рлуан тайно, но теперь, когда Ахон мертв, мы сможем подняться в верхние чертоги и возродить Эр-Рлуан. Мы щедро вознаградим тебя, если ты поможешь.

Заметить насколько ей некомфортно держать себя не составило труда. Местная предводительница волновалась скорее всего никогда прежде не заключав похожих сделок.

— Сейчас я даже не могу встать на ноги. Кроме того, Дис, у меня нет времени и сил воевать с полчищами орков.

Разводить бессмысленные речи не хотелось. Лучше сразу разочаровать её и связаться с Элроиром и остальными. Возможно, прошло ещё не слишком много времени и хотя бы эльфийский царевич сможет вернуться за ним.

— В мире, где остановилось время, кто-то спешит, — гномийка усмехнулась, но тут же продолжила говорить. — Тем более, ты, тот, кто не задерживается подолгу на одном месте. Не думай, что раз мы живем под землей, то не знаем, что происходит на поверхности.

— Тогда скажи: знаешь ли ты что произошло с моими спутниками?

— Да, они бежали. Трусы. Тебе не стоит о них вспоминать.

Девушка оказалась ещё более горячей и принципиальной, чем показалось сначала. Тяжело вздохнув, шинигами понял, что придётся пойти ей на встречу. Задерживаться дольше в подземельях он не собирался, но временная вынужденная беспомощность обязывала избегать ненужных конфликтов.

— Они выполнили мой приказ. Их ещё возможно догнать?

— Да.

— Я выполню твою просьбу, если ты приведешь их сюда.

Дис недолго думала, прежде чем согласиться. Она уже уходила, когда Бьякуя решил предупредить её.

— Только не посылай орков, Элроир пристрелит их до того, как они успеют заговорить.

Она сказала нечто неразборчивое в ответ, но все же совету вняла. После того, как Дис ушла, Бьякуя не остался в одиночестве, к нему подошли уже знакомые гном и орк.

— Вот ведь вздорная женщина, замуж ей давно надо. Ты ведь, господин, правильно определил её пол?

Гном решил не расшаркиваться, а сразу перейти к разговорам обо всем.

— Да. Кто она?

— Последняя из королевского рода и хозяйка здесь. Когда демон напал на Эр-Рлуан, немногие спаслись, слишком неожиданно всё случилось. Кое-кто из выживших не сбежал, а остался жить здесь. Скорее всего хотели отвоевать дворцы обратно только возможности не было. Демон не думал ни уходить, ни ослабевать. Наши сородичи не раз пытались возвращаться, мы объединялись с ними, но постоянно терпели поражение. У Ахона было много рабов, да и сам он… мрак. Вот и жил себе в королевском дворце. Те, кто выживал в сражениях, перебирались к нам в Тайные Чертоги.

— Занимательная история, а как был заключен союз с орками?

— Это заслуга Дис. Незадолго до Проклятья, демон исчез. У орков началась свара. Кто-то из них тогда к нам и попал, вот так и заключили взаимовыгодное соглашение. Не все же они тупицы. Я — Нори, совсем забыл представиться. А это — Фарг.

До сих пор молчавший орк неуверенно мялся рядом, отчего-то не решаясь вступить в разговор.

— Господин, позвольте высказать наблюдение? — огромный орк робел и выказывал столько уважения, сколько гномам и не снилось. Голос у него на удивление был высоким и совсем не грубым, что для орков нетипично. Говорил он на языке людей без запинок.

— Позволяю.

— Я заметил сразу, а теперь убедился, что не ошибся. От вас странное ощущение, будто вы не человек, чем-то похоже на эльфов, но они тоже другие.

В волнении Фарг не оставлял в покое своих пальцев с длинными черными скорее когтями, чем ногтями, кожа у него была серо-синего цвета. Нори недовольно покосился на своего друга. И если бы не это, Бьякуя, скорее всего, бы не ответил.

— Твои сомнения правдивы, я — не человек.

Хорошо, хоть божеством не посчитал. От взглядов Шарши до сих пор нет-нет да икается, хотя девушка уже пообвыкла, узнала его получше и говорить без подобострастия научилась. Получить в своё распоряжение армию верующих князь Кучики был морально не готов.

Дис свое обещание сдержала. К вечеру следующего дня её посланцы догнали отряд Бьякуи. Лишившись предводителя, путники шли намного медленнее, чем раньше. Это и позволило их догнать. Ну и то, что Нори и Фарг нашли Бьякую спустя меньше часа после окончания его дуэли с демоном. Увидеть ребят было радостнее чем представлялось, тем более они успели его похоронить.

Увидев как меняется пространство, Шарша бросилась следом, хорошо подоспевший Элроир успел остановить и прикрыть от неприятных остатков демонической магии. Иначе излишне отважной девушке наверняка пришел бы конец.

— Тебе невероятно повезло, что он не утащил тебя в Бездну, — ворчал царевич, залечивая сломанную ногу. — Я видел такое раньше, чаще всего от контактов с такой магией разрывает на части, или демонический жар добивает, намного реже выкидывает где-нибудь на другом конце света. Вот и решил сначала отвести всех в Серебряный лес, а потом уже пытаться искать тебя. Знал бы, остался здесь.

— Ты верно поступил, — кивнул головой Бьякуя.

Он и сам с трудом понимал, что с ним произошло. Скорее всего всё сложилось бы так, как рассказывает друг, не получись высвободить шикай. К такому повороту событий противник явно был не готов.

— Гномы просят о помощи, отказать не получится. Как я понял, они хотят одним ударом захватить Эр-Рлуан, установив контроль над сокровищницей в королевском дворце. Заходить туда, кроме демона, никто не решался, из-за охраняющих богатства живых мертвецов.

— Кто это выдумал? — усмехаясь и одновременно избавляясь от смещения кости на ноге, уточнил Элроир.

— Дис, с её расчетливостью не поспоришь. Неплохой способ доказать своё могущество, пролив минимум крови.

— Ты вновь собираешься действовать один? — уточнил царевич.

— Нет, в этот раз работы хватит всем. Разве что в сокровищницу лучше пойти мне и Саджину. Мертвецы хорошо уничтожаются занпакто, а вы отвлечете внимание орков, чтобы нам не пришлось сражаться на два фронта.

Элроир согласно кивнул. Сокровищница полная мертвецов, как и полчища орков, похоже, его не трогали. В сравнении с посетившей его сосредоточенностью, когда они спускались в подземелья, сейчас эльф выглядел почти легкомысленным. Нужно так нужно, будем осторожны и вообще где наша не пропадала. На удивление, остальные план ближайших действий восприняли также.

Королевский дворец, как было нетрудно догадаться, находился в сердце Эр-Рлуан, недалеко от занимаемых подчиненными демона чертогов. Часть пути воинство гномов проделало по тайным проходам, неизвестным их противникам. Но потом они шли, уже не таясь, созерцая горы трупов вокруг. Орки делили власть. Союзы заключались и распадались со скоростью света. Каждый жаждал вырвать кусок побольше.

До того, как за Бьякуй и Саджином закрылась тяжелая дверь сокровищницы, им пришлось немного повоевать с орками. Это было не по плану, их должны были прикрывать, чтобы шинигами сберегли силы для боя с нечистью, но напор орков оказался сильнее, чем ожидалось. И всё же, оказавшись наедине с могильным холодом, князь Кучики почти пожалел, что не задержался по другую сторону двери. Там было не только приятнее находиться, но и много понятнее что и как. Мертвецы не спешили выходить навстречу гостям, но их присутствие ощущалось. Тяжелый, проклятый воздух не давал дышать полной грудью, всё ещё помня о последнем случившемся здесь сражении.

— Кучики, уверен всё достояние твоего клана не больше десятой части хранящегося здесь, — постарался пошутить Саджин.

— Этих сокровищ хватило бы купить Сейретей и Руконгай, и осталось бы ещё на сотни лет транжирства, — согласился Бьякуя.

Этот мир был во много раз богаче их родного. Земли плодороднее, месторождений больше. Многое из того, что в Обществе Душ считали изысканным и дорогим, здесь оказалось простым и доступным если не большинству, то многим.

Шума битвы за дверью почти не было слышно. Оттого чуткое ухо Саджина уловило почти неслышное шевеление сбоку, когда живой мертвец напал на него, его меч уже щелкнул в ножнах и спешил на встречу. Смотреть на упыря было неприятно: разлагающаяся плоть, мучающаяся душа и доступный шинигами былой облик.

Врагов оказалось несколько десятков. Вдвоем сражаться против такого числа было трудно, противники хоть и не нападали все разом, но и по одному подходили редко и бились как живые гномы: яростно и не жалея сил. Вскоре союзников рассоединили, заставив волноваться не только о том, что перед глазами, но и о том, что за спиной.

Комамура считал, скольких убил. Этот гном был пятнадцатым, и он отличался от остальных. Ощущение было таким, будто после долгого общения с рядовыми и младшими офицерами вдруг встретил капитана. Саджин заметил на голове противника корону. Перед ним был король гномов, но подобное отличие в духовной силе и вставшую дыбом шесть на загривке нельзя было объяснить социальным положением покойника.

Было нечто иное, накрепко связанное с его душой. Это же нечто сейчас тянулось к Саджину. Отбивая мощнейший удар секиры, он пытался понять, что это и что за чувство непонятной тяги его настигло.

Запнувшись и чуть не попустив фатальный удар, Саджин увидел это нечто. На правой руке короля гномов был медный перстень с янтарем. Украшение не для владыки, особенно не для обладателя подобных сокровищ. Приблизившийся к Комамуре перстень начал светиться теплым светом и как бы не из-за этого мертвец замер, подставляясь под удар занпакто.

Убитый король повел себя не так, как все остальные гномы. Его тело рассыпалось в пыль, а освободившийся дух повис в воздухе. Взгляд был спокойным и заинтересованным, с минуту он смотрел на повергшего его, а потом снял с пальца тот самый перстень и вложил его в ладонь Комамуры.

— Спасибо тебе. И не повторяй моих ошибок, — сказав это, король исчез.

На своем веку Саджин видел многое, но чтобы такое…. Называется, сколько бы ты не испытал, всегда найдется что-то ещё, тебе неведомое.

Несколько минут спустя к так и замершему в полулежачем положении Комамуре подошел Кучики.

— Гномов больше нет, я проверил. Ты не ранен?

Бьякуя был таким же, как и всегда, пусть кое-где волосы прилипли ко лбу и щекам, а скулы порозовели. Обычные спутники любой битвы, не заслуживающие внимания.

— Нет, только один из них вёл себя странно.

Бьякуя нахмурился и обратил внимание на оставшиеся после короля корону и секиру. Подняв корону и осмотрев её, он заговорил снова, как показалось, стараясь отвлечься от более важной мысли:

— Это следует отдать Дис. Что странного произошло?

— Тело исчезло, а ещё он отдал мне это и говорил.

Рассматривать перстень Кучики не стал, только ещё сильнее нахмурился.

— Есть у меня подозрение что это, но лучше уточним у Элроира.

К тому моменту, когда шинигами торжественно вышли из сокровищницы, бой у её стен уже подходил к концу, и Дис в нём побеждала. Когда начался пир в честь победы, Бьякуя, Элроир и Саджин, отойдя немного в сторону, обсуждали случившиеся.

— Да, это одно из Колец, — Элроир отказался прикасаться к перстню, только искоса на него посмотрел.

— Что такое Кольца? — о таком Комамура ещё не слышал.

— Магические кольца, сильнейшие из когда-либо созданных, — то, как сильно хмурился Кучики, не предвещало ничего хорошего.

— И чем они отличаются ото всех остальных? Едва ли есть чародей без волшебного кольца или другой безделушки, — удивился Саджин.

— Драгоценные камни — потрясающие проводники магии, и любые украшения у магов со временем становятся амулетами, — согласно кивнул эльфийский царевич. — Только не все создают жаждущие забытия эльфы. Амрас создал девятнадцать колец, забравших его жизнь. Из-за чего они так и не получили ни названия, ни призвания. Выбирают себе хозяев, не давая возможности отказаться, становясь частью души из неё и черпая силу. Часто превращая владельцев в подобную нежить, большинство так и заканчивает.

— Но всё же есть другие варианты? — постарался прервать чужие безрадостные раздумья Комамура.

— Да, четыре Кольца владык эльфов исправно служат их целям, а ещё одно исчезло вскоре после создания. Насколько я знаю, оно так и не выбрало себе хозяина. Смертным везёт если получается найти приемника и передать Кольцо, но как это работает понятия не имею. По опыту могу сказать — главное держать артефакт в чистоте, тогда больших проблем быть не должно.

— То есть? — получая в руки что-то особенно неоднозначное, Комамура никогда не успокаивался, не поняв, что же ему досталось. В невозможности избавиться от безделушки, он уже убедился, теперь осталось выяснить как быть дальше.

— Тьма в сердце владельца, — пожал плечами эльф. — Законы магии едины, разница лишь в силе проявления.

Историю создания Колец Комамура у задумчивого царевича выпытал, как и лекцию по основам волшебства. Последнюю, несмотря на комментарии Кучики, Саджин хорошо если на половину понял, но главное уяснил. Со своими желаниями стоит быть повнимательнее. Закончить живым мертвецом или чем похуже (кто знает что может случиться с обезумевшим шинигами) не хотелось.

Глава 16. Материнство

Все дети боятся темноты. Многим этот первобытный страх не удается побороть до конца жизни. В темноте ты лишен обычного восприятия мира, а подсознание подсовывает кучу ненужных страхов и ужасов.

Ещё большинство детей боится грозы. После вспышки молнии с замиранием сердца они ждут грома. И этот грохот куда страшнее смертоносной молнии.

Кучики Тетсуя исключением не был. Но, также как и все дети, знал куда идти, когда тебе страшно.

Этой ночью он проснулся от кошмара и, обнаружив, что на улице громыхает, совсем испугался. Он долго лежал, свернувшись клубочком под одеялом. Но убедившись, что не может заснуть или хотя бы перестать стучать зубами, нашел в себе мужество выбраться из укрытия.

Поставив босые ноги на пол, слезая с кровати, Тетсуя в страхе оглядывался вокруг. Отовсюду на него смотрели монстры. Пробираясь к двери, он пообещал себе, что утром обязательно уберется и расставит по местам все разбросанные игрушки. Не зря, видно, мама на него за это ругалась.

Одеяло наследник клана Кучики оставил на кровати, решив, что так будет выглядеть совсем трусом. Вздрагивая от каждого скрипа или тени, Тетсуя шел в комнату матери.

Мама спала, гроза не тревожила её. Забравшись на футон, Тетсуя легонько погладил её по плечу. Мама заворочалась и вскоре открыла глаза.

Сон сразу улетучился, стоило Сакуре увидеть перед собой перепуганного сына с лохматой головой и в съехавшей набок пижаме. Она села и не успела спросить, что же произошло, как ребенок отчаянно прижался к ней, обнимая.

— Мне приснился плохой сон, мамочка.

Про грозу он ей рассказывать не стал, зная, мама и так всё поймет.

— Все хорошо, родной, ничего не бойся.

Сакура поспешила прижать к себе сына. Ему это нужно, да и ей, перепугавшейся спросонья, будет легче.

Как и любой воин, Сакура умела побеждать свой страх, но когда речь шла о её ребенке беспокойство было сильнее воли. Ещё до того, как Тетсуя родился, она уже ставила его жизнь превыше своей. После долгих, мучительных и тяжелых родов окончательно уверилась, насколько ценна его жизнь. А когда исчез Бьякуя, существование Сакуры начало вращаться вокруг сына. Ради него она смогла подняться, когда не хотелось жить. Тогда же выиграла войну за право воспитывать ребенка, как считает нужным.

Для неё Тетсуя никогда не был Наследником Благородного Дома, он был ребёнком от любимого мужчины. И пусть всё сложилось не так, как они хотели, у сына будет нормальное детство. Она сделает всё, чтобы его взросление проходило без лишних потрясений.

Вместе с желанием дать своему ребенку всё самое лучшее был ужас стать слишком хорошей мамой и вместе с тем разбаловать до невозможного. Нравилось ей то или нет, но от наследования власти в клане Кучики Тетсую избавить нельзя. Да и мало хорошего вырастить маменькиного сынка, даже без учета наследства.

Что касалось перспективы, в которой Тетсуя станет главой клана Кучики, Сакура двояко к ней относилась. С одной стороны, как и любой родитель, она не могла до конца вообразить своего ребенка взрослым, это казалось чем-то невероятно далеким и невозможным. То же самое было, когда она носила ребенка, настолько свыклась с мыслью о беременности, что с трудом представляла, как же он родится.

Какая-то часть сознания об этом твердила, когда Сакура изводилась из-за задержки родов, которые даже спровоцировать никак не получалось. Об искусственных методиках речи не шло — в реалиях Общества Душ они невозможны.

С духовной целостностью было ещё много других проблем. Например, для того, чтобы зачать и родить ребенка супруги должны иметь не слишком большой разлёт духовной силы. Из-за этого большая часть старшего офицерского состава Готей-13 и бездетна, а аристократы по-прежнему практикуют ранние браки по расчету.

Эта проблема ребром встала перед Сакурой, когда она начала боевые действия под лозунгом «Я хочу ребенка». Во сколько раз она была слабее Бьякуи, даже говорить не стоит. И если зачать у них бы ещё получилось, то едва ли ей хватило бы сил выносить Тетсую, а с учетом, сколько было ещё и физиологических факторов, то точно бы умерла, и так-то выжила только за счет врожденной вредности.

Мечту свою лелея, Сакура проблему решила — достигла банкая. Позже Бьякуя издевался и говорил, что лейтенанты отчего-то очень любят доказывать ему так своё мнение, даже жена и та не исключение.

На муже банкай не применялся, поэтому Сакура праведно возмущалась. Они с Бьякуей за все годы совместной жизни и работы ни разу не сражались, он отказывался проводить даже тренировочные схватки с боккенами.

Из подобных навыков было улучшено её шунпо, но даже этому Бьякуе не нравилось её учить. То, что он все же научил её ещё и своей любимой сенке, было чудом.

Тренируясь часы и дни напролет с Итачи, в попытках поднять уровень духовной силы, Сакура не думала, что столь скоро банкай потребуется ей не только, как аргумент в семейных баталиях и что она будет тренироваться, чтобы улучшить его для применения в реальных схватках.

Ханахиме относилась к классу уникальных занпакто, оттого, как и все мечи из этой категории, обладала рядом не слишком удобных особенностей. В частности, прямых и мощных атак у неё не было, за исключением наносимых ей, как простым клинком. Ханахиме предпочитала сначала отступить, обмануть противника, а потом нанести ему критический урон. Ей нравились красивые убийства, достойные лучших куноичи. С таким мечом самое место во втором отряде. Исповедуются все их принципы, даже на уровне банкая.

Тетсуя быстро успокоился и уже был готов рассказать, что ему приснилось.

— Я видел папу. Он был в красивом подземном королевстве, но на него напал демон и сражаясь с ним, он упал в пропасть.

— Наш папа не умрет, он обещал вернуться — значит, вернётся. Иди к себе, это всего лишь дурной сон.

— Можно я останусь с тобой, мамочка?

Ей хотелось позволить сыну остаться, но он уже не такой маленький.

— Давай лучше я отведу тебя в твою комнату.

На это Тетсуя был согласен. Он был не слишком-то капризным ребенком. Разве что первые девять месяцев своей жизни почти не смолкал. Но выйдя из возраста младенца, он стал приличным ребенком.Тут, правда, наступила череда болезней, которые Тетсуя неизменно умудрялся подхватить и неизменно трудно переносил.

Оттого для Тетсуи и была создана кровать, а не футон. Там он и провел свой прошлый день рождения, покрытый сыпью и зелёнкой, а Сакура читала сыну сказки. Откуда Тетсуя притащил ветрянку, она даже не догадывалась.

Со сверстниками он не сказать, чтобы много общался. В ближайшем окружении их не было. А в общество они выходили редко. Своим нежеланием устраивать похороны, Сакура создала себе не самую лучшую репутацию. Одни называли её сумасшедшей. Другие, более циничные, расчётливой интриганкой.

Сакуру светские сплетни не интересовали. Она знала, что никогда не врала мужу в серьёзных вопросах. И пусть она не безгрешна, под венец шла по любви, без корыстных планов. К тому же, она не могла представить себе ситуацию, в которой могла бы пойти против Бьякуи. Да, Сакура могла устроить скандал, могла и подстроить нечто, нужное себе, коварство не было ей чуждо, но мелкое, бытовое. Времена глобальных интриг в её жизни давно прошли.

Это была другая жизнь. Прошлая. Жизнь, в которой не было Бьякуи, а Саске был её другом, любовником и мужем, а не младшим братом. Тогда же она родила своего первого сына, от Саске.

Редко, но Сакура всё же сравнивала две свои жизни. И две истории материнства. С её первенцем, Рюи, все было иначе. Все было просто и больше походило на игру. Саске детей хотел, и его радости не было предела, когда она забеременела. Беременность протекала легко, со временем только начал мешать живот, а ещё она перестала мыслить жизнь без бананов и начала сильнее солить еду. Родился Рюи за три для до назначенного срока, легко и быстро, почти не причинив боли своей матери. Здоровый, крепенький, пусть и некрупный мальчик. Как выяснилось, ещё и послушный. Почти не капризничал, отчего родители в нем совсем души не чаяли.

Саске плакал, не стыдясь, впервые беря сына на руки. И потом возился с ним больше всех. Был настолько счастлив, что наверняка разбаловал бы до неприличия, не умри тогда Сакура.

Рюи вырос достойным человеком, пусть и не настолько великим, как его родители. Сейчас у него наверняка уже есть своя семья и дети, а может он успел состариться и умереть. Сакура об этом не думала, та жизнь была далеко позади. В те времена она была другим человеком, от той Сакуры осталась только тень.

С Тетсуей всё время были проблемы. К тому же, помимо него самого были ещё и проблемы с Бьякуей и его отношенем к отцовству.

Детей он иметь не хотел. Считал, что и так неплохо живут. Учитывая ещё и все опасности, связанные с деторождением, даже слышать не желал. Когда Сакура всё же забеременела, один за другим начали воплощаться его ночные кошмары. Ей было плохо, постоянно мутило, обмороки, она слабела на глазах. Да ещё никак не могла набрать вес, отчего страдала ещё больше.

Что примечательно, Бьякуя мучился угрызениями совести. К жене он боялся прикоснуться лишний раз, не дай ками хуже сделает. Он старался, честно старался превозмочь себя и свои страхи, помочь супруге, пусть и не понимал, как и чем.

В основном его забота выливалась в непозволении работать. В какие-то милые глупости, каких он до этого не совершал. Тот год стал труднейшим в их отношениях. Впервые Сакура тайком плакала, страшась будущего. Она даже молиться тогда начала.

Только вот её не услышали. Или боги ничего не могли сделать с предписанным судьбой. В новогоднюю ночь Сакура едва не умерла родами. Как сказала капитан Унохана, её спасла фамильная вредность, какая из двух фамилий имелась в виду, не уточнялось.

Даже смотреть на сына Бьякуя отказался. Он сидел у постели жены и считал минуты до того момента, когда она проснется. В ту ночь ему впервые за много лет было жутко. Потерять её он не мог, оттого весь день метался по поместью и молился, чтобы она осталась жива. Сын тогда волновал куда меньше. Он был готов отказаться от этого, согласиться, что его род будет прерван, лишь бы она была жива. Сакура выжила, а сын родился здоровым.

На руки Бьякуя Тетсую так и не взял ни на следующий день, ни через неделю. Только посмотрел и сказал, что рад удачному исходу и здоровью младенца.

Сакура быстро оправилась, благо через пару дней можно было применять медицинское кидо, и начала работать её способность к регенерации. Не так мощно, как обычно, отчего Сакура была слаба, но с бытом уже могла справляться. Она волновалась, как бы Бьякуя, в котором отцовкие чувства не спешили просыпаться, не передал ребенка на воспитание кормилицам и нянькам и не посчитал свой долг на ближайшее время выполненным. Он этого не сделал, и делать не собирался, всё, касательно ребенка, было предоставлено решать ей.

Тогда Сакуре стало страшно по другому поводу, но весь следующий месяц она была так занята отказывающимся спать младенцем, что на выяснение отношений времени не было.

Они тогда вновь начали спать в одной постели. Через несколько дней после родов, Бьякуя вернулся в покинутую три месяца назад спальню. Но ничего супружеского в их отношениях не было. Из отношений исчезла всякая близость, не осталось даже случайных прикосновений.

Сакура дни и ночи напролет возилась с сыном, а Бьякуя с утра уходил в отряд и то и дело, когда его совсем утомлял детский плач или того требовали дела, оставался ночевать в казармах.

Там-то и состоялся долго откладываемый разговор. Впервые со времени рождения сына, Сакура отвлеклась на что-то другое. Она обнаружила случайно оброненный или забытый документ. Несколько минут всё ещё лейтенант шестого отряда смотрела на белый лист бумаги со столбцами черных иероглифов, расставленных по колонкам таблицы.

Смутно припомнив дату, Сакура вспомнила, что эту отчетность нужно сдать сегодня. Затягивать было не в духе Бьякуи, следовательно, он не успевал. Отправить посыльного было нетрудно, но вместо этого Сакура оставила сына на Рукию и сама пошла в казармы.

Шла она медленно, озираясь вокруг, чувствуя дискомфорт, как любой человек впервые за долгое время покинувший дом. В шунпо она так и не перешла, хоть и начала со временем идти быстрее, оправдывая себя тем, что иначе остынет обед, которым она решила накормить супруга, не тащить же, в самом деле, одну бумажку.

В казармах её встретили с овациями и поздравлениями. А ещё кто-то из ещё не видевших её новичков оттого и не признавший, получил по голове от старших товарищей. Подчинённых получилось утихомирить и пробраться в кабинет незамеченной. Если не прислушиваться к ощущениям, её реацу никогда нельзя было заметить, а сейчас она была ещё и ослаблена.

Бьякуя поднял тяжелый взгляд от документов, когда хлопнула входная дверь, и так и застыл. Увидеть жену он не ожидал. Тем более такую, в нейтрального цвета юкате поверх которой для защиты от мороза было хаори, с синяками под глазами и с обедом наперевес.

В гробовой тишине его голос зазвенел набатом, разрезая натянутую тягучесть воздуха вокруг них:

— Что случилось?

— Ничего.

Получив обычно ненужное ей приглашение, Сакура подошла к столу и привычным жестом сдвинула в сторону все бумаги. Впервые за последние время они смогли нормально поговорить.

В ту ночь Сакура смогла выспаться, впервые после рождения ребенка, а Бьякуя взял на руки Тетсую и перестал понимать, как мог этого не делать. Столь затянувшийся кризис миновал.

В темноте не только детям стены родного дома кажутся жуткими. От того ли это, что взрослые не больше, чем всего лишь выросшие дети? Возможно. Или же от того, что в темноте в голову неизменно приходят ненужные мысли и воспоминания? Возможно и это. Но ради своих детей, взрослые готовы перебороть любые ужасы. Вот это было для Сакуры однозначно.

Пробираясь сквозь бардак к постели Тетсуи, Сакура не думала о монстрах, поджидающих в каждом углу. Она думала, что утром придет сюда и заставит Тетсую убраться, в чём была даже согласна ему помочь.

Укрытый одеялом мальчик поймал руку собравшейся уходить матери.

— Не уходи, пожалуйста.

— Все ещё страшно?

Сакура садится на край постели и гладит сына по голове. Если так будет нужно, она может и до утра просидеть.

— Мамочка, расскажи сказку.

— Какую?

— О тебе и папе.

— Про нас никто не сочинил сказку, ничего особенного мы для этого не сделали.

— Но ты ведь всегда говоришь, что мой папа — герой!

— Герой, только во имя меня ему не пришлось совершать подвигов. Вот и сказки нет.

Тетсуя — любознательный, а ещё любящий ребенок. Сейчас ему особенно интересна история его семьи, чтобы хоть как-то выкручиваться, Сакура бесконечно ворошила архивы клана. Выискивая самые интересные истории и легенды. Подобный интерес похвален, всё же Тетсуя наследник клана Кучики, Бьякуя мог бы гордиться сыном.

А что любимый сказочный герой — папа. Так не их в том вина, когда же виноватые найдутся, то Сакура очень хорошо объяснит им, как плохо они поступили. О да, пощады от неё никто не дождется.

— Быть такого не может, мама!

— Ну что ты хочешь узнать?

— Как ты и папа познакомились?

— Я врезалась в него в коридоре.

— Мам!

Возмущенный Тетсуя даже сел. Чтобы понять, как обвинительно он на неё смотрит, Сакуре не нужен был свет. Уложив сына обратно под одеяло, она решила рассказать ему чуть больше.

— Я же тебе сказала, что ничего интересного не было. Уверен, что хочешь, чтобы я рассказала?

— Да.

— Хорошо. Я тогда только вступила в Готей-13 и начала службу в четвёртом отряде. Капитан Унохана отправила меня с бумагами в пятый. Я пришла в момент, когда капитана не было, собрание капитанов только закончилось, и он ещё не успел вернуться. Я не знала, что капитан пятого отряда — Итачи. Он только получил этот пост, как раз в тот момент, когда я закончила академию и перебиралась в отряд. Мы тогда были в ссоре и уже несколько лет не общались. Вот я то ли испугалась, то ли от неожиданности закричала и убежала. Куда бегу, не смотрела, так и врезалась в твоего отца, ухватилась за хаори, не понимая, кто передо мной. Интересно?

— И вы влюбились друг в друга с первого взгляда?

Смеясь, Сакура ответила честно, врать сыну не хотелось. Хватит вранья о её кровном родстве с Саске и Итачи, а также замалчивания истории о Хисане и появлении Рукии в клане Кучики, тут тоже была создана иллюзия уз крови.

— Нет, милый, следующие десять лет мы почти не общались. Влюбились друг в друга мы уже после того, как я стала его лейтенантом. Случилось это где-то под сенью Парижа.

Видя, что сын наконец задремал, Сакура поднялась с постели и ещё раз поправила одеяло.

— Ты же отправишься со мной в Париж на следующей неделе?

— Да, мамочка.

Засыпая, Тетсуя не заметил, что мать решила воплотить в жизнь его мечту побывать в мире живых.

Глава 17. Серебряный лес

Дорога. Для Дэлуин это слово с каждым днём наполнялось всё большим количеством оттенков. Хороших, плохих, выматывающих, разных. Она шла, тряслась в седле, мерзла, уставала и голодала. Мучилась и старалась не признаваться в этом. Отчасти привыкнув, что её чувства - это всего лишь её чувства, отчасти не желая казаться слабее, чем есть на самом деле.

Дэлуин понимала, что толку от нее отряду нет и старалась лишний раз не навязываться. Государь проявил к ней милосердие только и всего. Также как поступил позже с Джеком и Шаршей. Разница лишь в том, что она оказалась самым бесполезным приобретением. Всё, что Дэлуин умела делать - это вести дом и заботиться о других. В условиях похода Боб справлялся со всеми бытовыми задачами много лучше неё. Будь то приготовление еды или хранение припасов. Разве что шить она умела лучше, зато заботиться об обуви пришлось научиться почти с нуля.

В остальном же... Говорить не хотелось вовсе. Даже малыш Джек умел больше неё. Можно было бы отмахнуться, убедить себя в том, что всему виной женская природа, непригодная для подобной жизни, но была ещё и Шарша. Уродливая, как и все орки, зато обученная колдовству. Способная говорить с господином на равных, способная страховать его в бою и терпеть ранения после. Отводящая глаза стоило спросить, что же случилось в конце пути из бескрайних катакомб гномов. Впервые в жизни Дэлуин испытала жгучую зависть. Впервые в жизни ей захотелось стать кем-то другим. Выхватить и выгрызть запретное, только лишь потому что ей того хотелось, не считаясь ни с кем и ни чем, как это делали мачеха и сводные сестры.

Первую попытку Дэлуин совершила в подземелье гномов, когда господин Арагалрэн лечил больную ногу и заставлял ее дышать и ходить. В середине урока она решилась задать мучивший вопрос:

- Почему вы не учите меня магии? Думаете не справлюсь?

- Думаю, тебе это не нужно, - ответил он.

- Шарша говорила, что я могла бы...., - попыталась возразить Дэлуин.

- Да, могла бы, - согласился государь. - Но я не вижу в этом смысла, особенно сейчас и с наставником в моем лице.

- Почему? - опешила Дэлуин. - Слава о вашей искусности повсеместна, да и я видела несколько она не преувеличена!

- Поэтому и не стоит, - постарался объяснить Бьякуя. - Для меня магия в первую очередь боевой инструмент, дополнение к мечу, а уже потом всё остальное. Такой подход тебе не подойдёт, а изменить его в достаточной мере не смогу уже я.

- И всё же вы учите меня сражаться.

Клинок на поясе всё ещё неприятно холодил, пусть и придавал уверенности. Она больше не беззащитная девочка, способная лишь молить о милости.

- Не более чем самообороне, - возразил государь. - Из тебя не получится воительница - ты слишком добрая для этого.

В тот день Дэлуин рыдала от непонимания и безнадёжности. Ей очень хотелось быть большим, чем она есть. Особенно в Его глазах. Больше всего на свете ей хотелось быть полезной Ему.

Господин же казалось ничего не замечал. Вновь поднявшись на ноги, он опоясался мечом и отправился в новую битву из которой снова вернулся с победой. Битву, вновь рвавшую сердце Дэлуин на куски, битву где место нашлось всем кроме неё.

В ночь после сражения Шарша спала тяжёлым сном - забытием. Элроир наложил на неё чары, должные исцелить к утру раненное плечо. Зная, что ничего не способно разбудить орчиху, Дэлуин впервые получила возможность как следует рассмотреть ненавистную соседку. Серозеленая кожа, черные густые и грубые волосы, выпирающая вперёд нижняя челюсть и клыки закрывающие верхнюю губу, а ещё широченные, как у мужчины, плечи и такой же рост. В Шарше не было ничего хрупкого или милого, ничего что можно было бы назвать девичьим, и тем не менее ощущалась она именно такой. Более того для Шарши не было десятилетий остановившегося времени. Будь их мир в норме, Дэлуин годилась бы ей в матери, если не бабушки.

Эти факты плохо укладывались в голове, но не верить Троину и Элроиру не было причин. Они не стали бы лгать в такой мелочи, тем более оба твердили как было бы хорошо двум девушкам в их команде подружиться. О возможности последнего Дэлуин не думала. Гораздо больше её волновало что она способна предложить, чего нет у шаманки. Решение оказалось простым и очевидным - красота. У Дэлуин были красота и фальшивая молодость. Чего то они да стоили. Предложить их повелителю оказалось много более простым решением, чем казалось когда-то.

Мачеха и сестры делали так постоянно, пользуясь в своё удовольствие невозможностью понести ребенка. Живя в родном городе Дэлуин их не понимала, а сейчас собиралась сама поступить точно также. Тем более времени не осталось. Пока она сомневалась, они покинули Эр-Рлуан и отправились дальше. Путь близился к концу. Ещё день и они доберутся до Серебряного леса. Осталась лишь одна ночь. Если не сейчас, то уже никогда.

Дэлуин повторяла себе это, откидывая полог шатра, принадлежащего господину. Она видела как Элроир ушёл, собираясь то ли что-то проверить, то ли обдумать. В ближайшие пару часов им никто не помешает, а больше и не нужно.

Государь Арагалрэн спал, собираясь заступить на дежурство после полуночи. Скорее всего ранения дались ему труднее, чем он хотел показать, но он не позволял себе слабости, разделяя тяготы похода наравне со всеми. Опустившись перед ним на колени, Дэлуин не смогла отказать себе в удовольствии полюбоваться его красотой. Никогда до она не видела настолько красивых мужчин. Сравнивать государя можно было лишь с эльфами, но смертные не чета перворожденным.

Казалось, что ни походная жизнь, ни бесчисленные битвы не оставили на нём своего отпечатка. Ровный нос, изящная линия скул, длинные ресницы, разве что прекрасные каштановые волосы обгорели в сражении и были непривычно коротко обрезаны, но пройдёт немного времени и всё вернётся на круге своя. Дэлуин как зачарованная протянула вперёд руку, и не успела прикоснуться как была остановлена.

Сомкнувшаяся за запястье хватка не была груба, пусть не давала и шанса пошевелиться. На мгновение ей показалось, что всё идёт по плану и сейчас всё случиться, но потом государь несколько раз моргнул и заговорил с ней:

- Что ты здесь делаешь?

Сомнений, что её намеренья были поняты верно не возникло. Просто государь не стал отвечать ей согласием и теперь даёт возможность сохранить остатки достоинства. Охваченная смущением и неловкостью Дэлуин не знала, что ответить. Она много раз представляла как это будет, но... не ожидала настолько ясного отказа и неловкости. Пользуясь заминкой, она пятилась назад, надеясь сделать вид будто ничего и не случилось. Пусть и прекрасно понимала, что так нельзя и отвечать за свою глупость придётся. Последние осколки надежды сохранить всё в тайне разбились в труху о полный презрения взгляд Шарши.

Орчиха всё поняла верно. Оглядев Дэлуин с головы до ног, она щёлкнула зубами и ушла к их шатру не сказав ни слова. Для Дэлуин это было концом всего. Она бросилась вперёд не разбирая дороги, сильно позже поняв насколько опрометчиво поступила и сколько проблем создала другим. Очевидно ведь, что её не бросят, а сама она едва ли сможет вернуться.

Сидя под вековой елью Дэлуин оплакивала свою судьбу, не находя в себе силы сделать что-то другое. Услышав треск сучьев она приготовилась принять неизбежное каким бы оно не было. К её счастью это оказался не дикий зверь или разбойник, а Джулиан.

Выглядел мужчина также как и всегда. На его лице не было ни злости, ни призрения, ни досады. Он был спокоен и увидев девушку подошел ближе и опустился перед ней на корточки.

- Перестань, ничего страшного не случилось, - сказал он.

- Ты просто не знаешь какую глупость я учинила.

- Да ладно тебе, - отмахнулся он. - Всем случается неудачно влюбиться. Мы уже давно ставки делали пойдёшь ты на решительные меры или нет. Я - проиграл, думал ты не настолько отчаянная.

- Извини, что оказалась хуже, чем ты думал.

Дэлуин казалось, что более стыдно ей быть не может. Оказалось может.

- Сказал же, всё нормально. К тебе нет вопросов, тут скорее могли к Бьякуе возникнуть, воспользуйся он ситуацией. Не то, чтобы непонятно, просто он всегда казался выше подобной мелочности. После того как выяснилось, что он давно и счастливо женат и вовсе выглядело бы странно.

- Государь Арагалрэн женат?

Дэлуин изумилась. Ни одна песня о нём не упоминала о возлюбленной, тем более о жене. Соратниц или соперниц иногда да, но чтобы так.... Знай она о его браке никогда бы не осмелилась предложить ему себя.

- Ах вот в чём я просчитался! Ох уж этот гном...! - воскликнул Охотник. - Да, женат. Мы тоже об этом не знали, пока дамочка не объявилась из ниоткуда ещё и с сыном подмышкой.

- И какая она? - не смогла сдержать любопытство Дэлуин.

- Выглядит как фея, а по сути ведьма. По крайней мере Горислав так считает. Пойдём, нечего здесь сидеть - заболеешь.

Джулиан поднялся на ноги и протянул ей руку.

- Почему ты так спокоен, даже благожелателен?

- Я - не молящаяся на него девчонка, - пожал плечами мужчина. - Да и неплохо тебя понимаю. Неудачные влюбленности случаются и заставляют делать глупости.

- С тобой тоже так было?

- Да, - кивнул Охотник и помрачнел. - Когда-то я влюбился в девочку казавшуюся прелестней всех на свете. Всё бы ничего, но моя хозяйка приказала завести её в лес и вырезать сердце.

- Ты ведь не сделал этого! - ужаснулась Дэлуин.

- Не сделал, о чём, порой, жалею.

Выражение его лица в этот момент было сложно понять. Он словно бы застыл, не желая признавать случившееся когда-то давно.

- Возможно, прояви я тогда чуть больше мужества всё было бы иначе, - продолжил рассказ он. - Я отпустил её и приказал бежать и никогда не возвращаться.

- Но она вернулась? - догадалась Дэлуин.

- Вернулась, - согласился Охотник. - С армией своего жениха, и заставила мою госпожу танцевать в раскаленных башмаках на своей свадьбе.

- Это ужасно, - не нашлась что ещё сказать Дэлуин.

- Да, - кивнул Джулиан. - Так что не переживай. Ты никому не навредила, а если наша шаманка будет тебя допекать, говори мне - найду управу.

Дэлуин рассмеялась. После истории Джулиана её проблемы перестали казаться хоть сколько-то значимыми.

- А что было потом? - спросила девушка.

- Понятия не имею. Мне не хотелось иметь с этим ничего общего, и я ушёл. До встречи с Бьякуей и ребятами надеялся, что хозяйка оправится и призовёт вновь на службу. Сейчас наоборот побаиваюсь этого. Мне кажется, она об этом знает и поэтому молчит. А что до девушки.... Она оказалась не такой как казалась.

На душе у Дэлуин стало легче. Одного понимающего человека рядом достаточно, чтобы идти вперёд, справляться с трудностями и преградами какими бы те не были. Теперь Дэлуин найдёт в себе силы и посмотреть в глаза государю и ответить Шарше, что бы та ни думала и ни решила делать. Не такая уж эта орчиха и страшная.

С этой решительностью Дэлуин вернулась назад и вошла в их с шаманкой общий шатёр.

Шарша сидела на постели и читала одну из полученных в Эр-Рулан книг. Заклинание светлячок освещало пространство почти дневными светом из-за него Дэлуин пришлось моргнуть несколько раз, привыкая после ночной тьмы.

- Будешь спать? - спросила Шарша. - Я сейчас погашу свет.

- Подожди, ты ничего не хочешь мне сказать? - опешила Дэлуин.

По пути она успела приготовить огромную речь и прокрутить будущий диалог в десятке разных версий.

- А смысл? Я считаю, что ты поступила глупо. Думала, что ещё и бессчетно, но Троин внёс коррективы. Есть дела поважнее глупых влюбленностей. Ложись спать, завтра ещё целый день ехать. Сомневаюсь, что ты хочешь оказаться в эльфийском лесу не в лучшем виде.

- А ты не собираешься отдохнуть?

- Едва ли смогу сегодня заснуть.

- Волнуешься?

До сих пор Дэлуин не было особенного дело до мыслей и чувств орчихи, но после сегодняшнего ей хотелось быть более чуткой к другим.

- Можно и так сказать, поговорим в другой раз. Отдыхай.

Заклинание-светлячок погасло и вокруг вновь стало темно. Дэлуин забралась под одеяло и ещё долго вслушивалась в движения соседки, пока постепенно сон не окутал с головой, не оставив шансов выждать и узнать ещё что-то.

В эту ночь Шарша немного завидовала Дэлуин. Она бы тоже хотела переживать из-за какой-нибудь романтической глупости, а не размышлять о грядущем.

Путь в Серебряный лес считай завершен, а там её едва ли ждёт хоть что-то хорошее. Эльфийское королевство не то место, где стоит появляться орку. Тем более орку с её биографией.

Наверняка королева Селебрена и её военные советники поименно знают всех наставников Шарши. Более того смогут с недоступной шаманке точностью рассказать о всех их боестолкновениях. Войны бессмертных никогда не заканчиваются по-настоящему.

Шарша провела с Элроиром достаточно времени, чтобы понимать - к мелочному переносу конфликтов принимающих решения на исполнителей эльфы не склонны. Ей не отрубят голову на границе, да и после едва ли причинят вред, но ведь есть и множество других вариантов, оттенков и полутонов. Начиная от вероятности ослепнуть находясь в обществе перворожденных. Недавний эксперимент, показал, что Элроир был прав и его свет перестал причинять ей мучительную боль. Только одно дело он один и не на своей земле, другое народ у себя дома. Можно только гадать, как её глаза отреагируют на такое. Не думать о такой возможности Шарша не могла. Она знала, что места где живут бессметные меняются, постепенно перенимая их дух и природу.

Серебряный лес - древняя твердыня. Кроме того - это твердыня Зажигающей Звёзды. Грядущая встреча с кумиром детства заставляла внутренне содрогаться и дрожать много больше, чем от вероятности потерять зрение. Воинственная богиня из сказаний, способная подчинить своей воле свет ночных светил никогда не должна была появиться в жизни любящей сказки девочки воплоти. Не из-за запретности восхищения ей, а просто потому что ей такое не по чину.

Шарша разрывалась между желанием и страхом увидеть её, не зная какой вариант хуже. Мысли не отпускали, вращались по кругу, подкидывая все новые предположения и фантазии. Оставшийся путь превратился в пытку.

Шарша делала необходимое, даже о чем-то разговаривала, но с трудом понимала как и о чём. Способность хоть сколько-то независимо мыслить вернулась у границы Серебряного леса, вместе с видом встретившей их стражи. Возникшие казалось из ниоткуда эльфы поприветствовали их и ещё несколько минут о чём-то говорили с Бьякуей и Элроиром. В это время Шарша сжалась в комочек, стараясь занимать как можно меньше места.

Земля эльфов превзошла самые смелые фантазии. Всё здесь было наделено магией. Казалось даже солнечный свет играет на листьях деревьев по-особенному. Каждый вздох ощущался соприкосновением с сутью бытия.

На удивление Шарша не чувствовала не только боли, но и малейшего дискомфорта. Напротив сердце наполнила уверенность, что ей здесь рады, её ждали. Такого покоя она не ощущала никогда в жизни.

Шаманка глядела по сторонам, надеясь навсегда сохранить в себе это невероятное чувство. Когда и как лесная дорога вывела их к первым поселениям,она не поняла. Пространство вокруг не было странным или привычно неравнородным, но всё равно ощущалось по особенному. Где-то неуловимо подлавливая путника и перенаправляя его, сокращая путь, вовремя доводя до конечной цели. Не будь Шарша настолько зачарована магией места постаралась бы разобраться каким образом был достигнут такой эффект, но пока механика процесса была ей безразлична. Хватало впечатлений.

Ещё до заката обстановка вокруг вновь изменилась. Стало понятно, что перед ними пусть и крайне свободно застроенный, но большой город. Улицы, дороги, дома, пусть несколько непонятная, но заметная система планирования построек. Всё говорило за это.

Элроир и Бьякуя уверенно вели их к завершающей точке путешествия - королевской резиденции. Шарша вновь почувствовала тревогу неминуемого, но попробовала взять себя в руки. В конце концов чему быть, того не миновать. Убедить себя в этом было трудно. Хорошо, что случилось быстро. Раз, и они уже на месте. Если бы пришлось добираться несколько дней, не говоря о неделях, она наверняка довела бы себя до безумия. Так же... так Шарша не успела спешиться с лошади, когда увидела Её. Непонимание эльфийской архитектуры сыграло с шаманкой злую шутку.

Госпожа стояла на возвышении в окружении немногочисленной свиты, очевидно дожидаясь гостей. Спутать её с кем-либо было невозможно. Красота и величие королевы были настолько завораживающими, что Шарша забыла как дышать. До сих пор представители других рас не казались ей особенно привлекательными. Орчиха скорее понимала как они оценивают друг друга, нежели считала так сама. Здесь же... слова исчезали, сменяясь чувством благоговения. Взгляд цеплялся за всякие мелочи, не давая охватить картинку в целом, оторваться от созерцания живой легенды было невозможно.

Владычица Селебрена не шла, а плыла по воздуху. Всё в ней переливалось внутренней силой и светом. Будь то серебряные волосы до пят или горящие звездами глаза. Высокая, стройная, непередаваемая словами.

Чуть ли не меньшим откровением для Шарши, оказалась случившаяся пару минут спустя встреча Элроира с матерью. Понятный и привычный юноша как будто преобразился встав рядом с ней. Ощущение роста и величавости, неземного очарования перекрывали все доводы логики.

Зачарованная, Шарша пошла куда приказали, делая что говорили, не отдавая себе отчет как и что происходит. Позже она раздумывала так ли чувствуют себя лишенные воли при помощи магии.

Опомниться получилось лишь спустя какое-то время, проведённое в одиночестве. К тому моменту не заметив как это сделала, Шарша успела помыться и разобрать скарб. Стук в дверь оказался для неё неожиданностью. До сих пор ей казалось, что она не может кому-то понадобиться. В конце концов их оставили отдыхать до утра.

Появившийся на пороге Джулиан удивил ещё больше.

- Что-то случилось? - спросила Шарша.

- Нет, хотел убедиться, что у тебя всё в порядке. Как зашли в чертов лес тебя словно мешком с мукой по голове приложили.

- Тебе здесь не нравится?

Забота Охотника показалась шаманке странной, но её ещё можно было как-то объяснить. Чего нельзя сказать о видимой готовности чуть что ринуться в бой.

- Не по себе. Как будто у всего есть глаза и уши, не могу избавиться от чувства, что за мной наблюдают. У тебя не так?

- Нет, я боялась что может быть плохо, но получилось наоборот.

- Не хочешь пройтись? Раз тебе здесь хорошо, смысл сидеть в четырёх стенах. Да и я ноги разомну.

- Ладно.

Согласно кивая, Шарша ожидала наличие подвоха. Иначе зачем это Джулиану. Для прогулки можно найти компанию поинтереснее, в лице той же Дэлуин. Насколько можно судить со стороны, она ему нравилась. И тем не менее довольно долго они шли и болтали обо всём и ни о чём.

- Ты понимаешь как здесь всё устроено? - спросила Шарша своего спутника.

- Более менее, не всё понимаю, но общую идею уловить могу. Я так себе знаток городов.

- Видимо лучше меня, потому что я ничего не понимаю и с трудом ориентируюсь. В подземельях было проще.

Джулиан рассмеялся.

- Тогда нечему удивляться. В подземельях ничего не понимал я. Казалось, что ещё чуть-чуть и начну путать верх и них.

Глядя на смущённую, но веселую Шаршу Джулиан чувствовал себя неловко. Достаточно долго он не только не понимал насколько она юна и добра, но и с трудом видел в ней девушку. Слишком высокая и сильная. Крепче многих мужчин, в том числе его самого. Не говоря уже о магии и знаниях. Путь через горы дал убедиться ни единожды насколько она сильна и умна. В последней битве без неё было бы ещё более тяжко. Да и после Шарша проявила себя как нельзя лучше.

Джулиан случайно стал свидетелем разговора о Кольцах и дальнейших планах разделить отряд. Обычно он воздерживался от подобных вопросов, но здесь не получилось остаться равнодушным. Госпожа когда-то научила его, что появление легенд прошлого не к добру. Забытое не значит исчезнувшее; в их мире есть живущие бесконечно долго. Никогда нельзя говорить наверняка - перед тобой случайность или чья-то воля. Во многом поэтому Джулиан принял решение идти вместе с Бьякуей в Серебряный лес, а не возвращаться с Саджином в Ису.

Большого желания смотреть на волшебный лес Охотник не испытывал. В отличие от многих романтиков к эльфам и их магии он относился с подозрением. Да и что такое старый лес знал не по наслышке. И всё же лучше это, чем близость древнего артефакта в руках плохо понимающего происходящее существа. К удивлению Джулиана вместе с Саджином попросился Джек. Как выяснилось, он узнал, что вместе с гигантом собирался идти отряд из орков и гномов, кое с кем из которых мальчик успел подружиться.Тогда же Джулиан впервые всерьёз обратил внимание на Шаршу. Девочка долго мялась, пока решение за неё не принял Бьякуя. Хотя всем было понятно, что ей больше всех хочется в Серебряный лес.

- Смотри, - кивнул девушке Джулиан, увидев что не они одни отправились на прогулку сразу после дороги.

На траве среди кусов и цветов королевского сада лежал Элроир, положив голову на колени какой-то эльфийке. Трель их голосов переливалась музыкой. Джулиан немного радовался, что не понимает ни слова. Будь иначе фразы звучали бы банально и буднично. В конце концов что можно рассказывать девушке вернувшись домой после нескольких месяцев отсутствия. Кем бы та ни была.

Увидев их, Элроир сел и замахал рукой, приглашая присоединиться. Девушка сидевшая с ним тоже посмотрела в их сторону. Раздраженной из-за прерванного уединения она не выглядела. Напротив смотрела с интересом и ожиданием. Подойдя ближе, Охотник окончательно в этом убедился.

- Джулиан, Шарша - это моя сестра Ниниэль.

- Рада знакомству, - кивнула эльфийка.

Расположившись поудобнее, Джулиан постарался присмотреться повнимательнее к новой знакомой. На первый взгляд она и Элроир были не слишком похожи. В первую очередь цветом волос. Темных против светлых. Да и глаза у них оказались разными. Серые против синих. В остальном судить было тяжелее. Для человека все эльфы казались привлекательными и требовалась насмотренность, чтобы отмечать детали. Чего в своём случае Джулиан не мог сказать и о людях. Очевидные для большинства признаки родства для него оставались недоступны. Ощущение же от брата и сестры было разным, что и делало их непохожими в его глазах в первую очередь.

- Как вам город? Оправдал ожидания или у нас слишком дико? - спросила Ниниэль.

Голос у женщины оказался низким и переливчатым, отдавая холодом горной реки. Объяснить себе чем брат и сестра различаются в первую очередь хотелось до подрагивающих пальцев, но мысли, как на зло, летели слишком быстро, не давая ухватить за хвост правильную.

Благо хоть Шарша заняла эльфийку беседой, давая возможность отмолчаться и подумать.

- Если хочешь я покажу тебе город, - предложила Ниниэль.

- Конечно! Буду бесконечно благодарна.

Орчиха разве что не подпрыгивала от радости. Было очевидно, что её эльфийская царевна очаровала. Возможно, так и должно быть. Ничего плохого в ней точно не было, а он слишком привык никому не доверять. Благо разобраться получше времени предостаточно. Они здесь минимум до весны. Как и что будет дальше и вовсе непонятно. С Бьякуей никогда не угадаешь что может произойти и что может прийти ему в голову.

Глава 18. Гнилые Болота

Серебряный лес стал для Бьякуи особенным местом, почти домом в чужом, непонятном и по большей части враждебном мире. С завидной регулярностью он возвращался во владения владычицы Селебрены и не спешил уходить. Так было и в этот раз. Путь через подземелья гномов вымотал и принёс больше вопросов чем ответов. Требовалось время, чтобы во всём разобраться и уложить новое знание в голове. Благо времени у него было предостаточно - зимние путешествия всегда приносили больше проблем чем пользы. Наученный горьким опытом первых лет в этом мире, князь Кучики старался заранее подготовиться к холодному времени года и найти себе занятие не связанное с долгой дорогой.

Так он поступил и в этот раз. Отоспался, привёл себя в порядок, наелся вдоволь, совершил все обязательные визиты вежливости к многочисленным знакомым эльфам. После чего начал разбирать привезенные из Эр-Рлуан книги и искать ответы на свои вопросы в местной библиотеке. Понемногу начиная чувствовать обязанную случиться особенную встречу-разговор с владычицей. Они случались почти всегда с момента его первого визита в Серебряный лес, когда Селебрена считала момент и обстоятельства подходящими.

В этот раз прекраснейшая и мудрейшая из эльфов ждала месяц, прежде чем пригласить прогуляться под луной. Бьякуя сразу понял, что в эту ночь они будут не просто любоваться полнолунием, отчего шёл вперёд с трудом сдерживая переполняющее предвкушение. Его захватывало как ощущение собственной молодости в сравнении с всезнающей эльфийкой, так и возможность прикоснуться к тайне. Не говоря уже об обязанном произойти событии, меняющем известную парадигму.

В отличие от него Селебрена тонко чувствовала движение времени и смену полутонов происходящего. Обладала она и даром предвиденья. Более того была способна видеть грядущее с завидной ясностью даже в период катастроф, на что было неспособно большинство пророков. Другое дело, что бессмертная королева редко считала необходимым посвящать других в свои замыслы. Даже если от их действий зависела реализация её планов. Впрочем, чего госпожа желает на самом деле, Бьякуя не смел и предполагать, зная что наверняка ошибётся.

Среди цветов и кустарников королевского сада был павильон, через который протекал искусственный ручей. Там хранилось одно из древнейших магических зеркал. Изготовленное не из стекла, а металла зеркало занимало похожий на фонтан постамент и постоянно омывалось проточной водой. Именно там его дожидалась эльфийская королева.

О существовании зеркала Бьякуя знал давно. Селебрене принадлежало множество магических зеркал. Были среди них как древние, так и созданные совсем недавно. Были могущественные и уникальные, были и простые, доступные большинству чародеев и считающиеся среди них безделицей. Во многие из них за прошедшие годы шинигами заглядывал, поэтому не удивлялся, что и в этот раз владычица решила говорить с ним у зеркала. Пусть её выбор и не мог вызывать внутренний трепет - слишком таинственным и одновременно могущественным было это зеркало.

- Твой дар видеть грядущее получил развитие? - поприветствовала его эльфийская госпожа.

Селебрена стояла рядом с зеркалом, касаясь воды кончиками пальцев. Серебряные волосы почти касались земли, как и полы серебряного же платья. Сама Луна, сошедшая на землю.

- Всё так же, как было при нашей последней встрече, - покачал головой Бьякуя.

- И всё же ты видел жизнь, - возразила владычица.

Откуда ей известно о его видении, шинигами уточнять не стал. Есть множество способов доступных ему, чего уж говорить о ней.

- Маловероятное событие.

Пришедшее после битвы с демоном знание больше походило на сон или грёзу. Слишком желанно, чтобы быть правдой.

- Тебе не понравилось?

В тоне королевы слышалась явная насмешка. Эдакая девчоночья подколка. Мол, всё предшествующее в виде обреченности и смертей больше тебе по-вкусу, шинигами. Увидел нечто хорошее и сразу в кусты.

- Понравилось, но всё же...

- Всё, что мы видим, возможно, главное решить, как добиться желаемого, - уже серьёзнее продолжила Селебрена.

Лёгкое давление в её голосе намекало то ли на нетерпение, то ли должно было побудить его открыться и рассказать о наболевшем.

- Ты позвала не с целью поговорить о моей личной жизни, - возразил Бьякуя.

Говорить о личном он никогда не любил, тем более не собирался рассуждать о случайном видении, успешно прогнанном на задворки сознания. Он вернётся в Сейретей чего бы это ни стоило, гадать обо всём остальном - пустая трата времени.

- Ты прав, - не стала спорить владычица. - Я хочу, чтобы ты посмотрел в моё зеркало. Раз ты способен не заблудиться среди теней будущего во сне, то и его сила не навредит тебе.

Большого внутреннего трепета, подходя к постаменту Бьякуя не чувствовал. Зеркала – один из основных инструментов магов. Если Селебрена уверенна, что пришло время воспользоваться силой этого, так тому и быть. Другое дело, что ему покажет зеркало: настоящее, будущее или прошлое, а может даст подсказку в поиске ответов на его вопросы или заставит посмотреть на изнанку собственной души? Всё это зеркала любили и умели делать, часто даже если это не были их основные свойства.

Вода колыхнулась, и, когда рябь исчезла, появилась картинка. Это был один из районов Руконгая. Всюду, насколько хватало взгляда, цвели нарциссы, на пару мгновений Бьякуе даже показалось, что он чувствует их запах. По проложенной между полями дороге шли двое. В голове раздался голос женщины, она смеялась.

- Вот уж не думала, что вы, капитан Абараи, боитесь промокнуть.

- А от вас, капитан Кучики, я не ожидал любви к хождению в мокрой одежде.

- А об этом я ничего не говорила.

- Так хотите вернуться, неужели мое общество настолько неприятно?

По сравнению с Ренджи, Сакура была совсем крошечной, даже до плеча ему не доставала, к тому же, он был в разы шире её в плечах.

- А вы совсем не хотите домой? Проблемы в личной жизни или задница требует приключений?

На последнем слове она шлепнула его куда-то в область указанного места и с гиканьем побежала вперед. Подобной подлости Ренджи не ожидал, отчего на пару секунд замер, но потом бросился за ней.

Сцена из разряда "Увидишь – не поверишь, протрешь глаза – убедишься, что не ослеп, - упадешь в обморок". Капитаны называется! Но поблизости никого не было, поэтому ещё пару минут они дурачились, пока Сакура не была изловлена за талию и не прокружена в воздухе. Месть свершилась окончательно, когда Ренджи щелкнул её по носу, приговаривая:

- Глава клана Кучики, смех да и только.

- Неа, с этим титулом не ко мне. Глава клана – Бьякуя, вот он пусть и заморачивается.

- Хорошо, что ты снова начинаешь быть собой, - сменил тему капитан седьмого отряда.

- Это ты о чем?

Ренджи закинул руки за голову и, не переставая идти вперед, ответил:

- В последние годы ты была его тенью, жуткое зрелище, а сейчас оживать начала. Когда на собрании сообщили об аномалиях, ты чуть ли не улыбалась. Так ждешь войны?

- Не без этого.

Потом они, задумавшись, замолчали. На этом вода пошла волнами, унося прочь далекий Руконгай и вырвавшихся из кабинетов капитанов.

Сакура не из тех, кто любит войны. Отчего она ждет войну, догадаться нетрудно. Знает, что для неё война - это возможность. Найти тех, кто виноват в случившемся с ним. Найти способ помочь.

- Прекрасно, - похвалила его Селебрена.

Подняв голову и встретившись с ней взглядом, Бьякуя догадался зачем ей нужна сегодняшняя встреча. Дать ему возможность заглянуть за грань этого мира и тем самым выяснить, где находится Общество душ. Значит, по её мнению скоро всё изменится. Время ускоряется, его скитаниям подходит конец.

- Я хочу, чтобы завтра ты заглянул ещё и в зеркало приключений, - продолжила как ни в чём не бывало королева.

- Зачем? - нахмурился Бьякуя.

В возможностях зеркала приключений он знал не по наслышке. Уже несколько раз Селебрена давала ему возможность воспользоваться его способностью найти что угодно и перенестись к требуемому месту на ограниченное время. Увы, кроме этого зеркало каждый раз предъявляло к желающим воспользоваться им ряд требований, за несоблюдение которых наступала неизбежная расплата, как и при нарушении любого магического договора.

- На Гнилых болотах похоронена ведьма, в окружении магических зеркал. Если сделаешь всё верно, сможешь забрать их себе.

Бьякуя молчал, продолжая хмуриться, обдумывал сказанное. Несмотря на достаточно большой опыт применения зеркал, своих у него не было. Как-то до сих пор не складывалось, а он не переживал, не стремясь к обретению не обязательной в достижении его целей силы.

- Каковы условия?

Турне на болота тоже не было пределом его мечтаний. Тем более он предпочел бы держаться подальше от пропитанной враждебной магией земли, обладающей подобием воли и способной уничтожить почти любого.

- Пройти сможешь ты и ещё трое. Срок - два дня. Я хочу, чтобы с вами пошла Ниниэль. Ещё двоих выбери сам.

Ненадолго задумавшись, Бьякуя решился:

- Дэлуин и Джулиан.

Возможность отказаться у него скорее всего есть, но совершать глупости из-за трусости шинигами не привык. Тем более он не привык отказываться от идущей ему в руки силы. Раз вопрос в способности сыграть с зеркалом приключений, он рискнёт. В конце концов в прошлый раз он выиграл и не пожалел о содеянном.

- Хорошо. Отдохни, а я позабочусь обо всём остальном.

На этом стоило полагать их встречу законченной. По ощущениям, Бьякуя ожидал большего. Он ждал Судьбы, а в итоге получил лишь руководство к действию. Впрочем, возможно оно и к лучшему. Так он сможет спокойно проспать остаток ночи, а завтра со спокойно душой отправиться в дорогу. Главное не забыть помочь собраться в путь Дэлуин. Узнав новости, девочка наверняка начнет паниковать и накручивать себя, что лишнее. За Джулиана и Ниниэль беспокоиться не нужно - поймут всё верно и без объяснений.

***

Всё получилось именно так, как он и предполагал: узнав о скором отправлении в путь Дэлуин металась из стороны в сторону, неспособная взять в себя в руки и подумать что требуется взять с собой из немногочисленного имущества. Увидев на пороге своей комнаты его, она покраснела и затараторила что-то несвязное. Не слушая пустые объяснения, Бьякуя поднял взмахом руки в воздух её вещи, оценивая сделанный выбор. Ещё одним взмахом руки после отправив требуемое укладываться в походный мешок.

- Простите, - подвела черту своей речи девушка.

- Всё в порядке, - ответил шинигами. - Идём, нас наверняка уже ждут.

- Неужели я ошиблась во времени?

- Нет, всё в порядке. Идём.

Будь здесь Элроир наверняка сказал бы, что Бьякуя чёртов сухарь не умеющий ободрить в нужный момент, да и Троин наверняка бы ворчал. Увы, князь Кучики действительно не знал как сейчас ободрить растерявшуюся девочку, кроме прямой помощи с вызывающими трудности мелочами.

В дверь комнаты постучался Джулиан, предлагая помощь со сборами и обозначая свою готовность к пути. Селебрена и Ниниэль дожидались их в просторном светлом зале, расположенном в противоположной от привычной гостям части дворца. Рядом с королевой стояло зеркало в богато украшенной самоцветами золоченой раме в человеческий рост высотой. Это и было зеркало приключений, которым им предстояло воспользоваться.

Селебрена ещё раз повторила условия и объяснила незнакомым с артефактом Джулиану и Дэлуин нюансы, после чего отошла в сторону, а стекло зеркала пошло рябью и начало вращаться вокруг центра, пока не появилась зелено-коричневая картинка болота, будто под слоем воды, самого же стекла словно никогда и не было.

Первым через раму шагнул Бьякуя, за ним так же поступили Джулиан, Дэлуин и Ниниэль. Еще несколько секунд они видели королеву эльфов по другую сторону проёма, но потом прямоугольное очертание зеркала засветилось по краям желтым и исчезло.

Для Дэлуин происходящее было откровением. Её участие в происходящем уже казалось странным и близким к неестественному. Многие если не все на её месте смотрелись бы гораздо выигрышней и полезнее. И тем не менее государь Арагалрэн решил взять её с собой, имея возможность выбирать. Место, где они оказались, казалось не менее странным и пугающим. Стоило им очутиться по другую сторону зеркала тишина заложила уши, а глазам пришлось привыкнуть к недостатку света. В нос били резкие и затхлые запахи болота.

- Не смотрите подолгу на болотные огни, они обманывают и дурачат. Есть и пить можно только то, что взяли с собой, но старайтесь часто ничего не вынимать, - распорядилась царевна Ниниэль.

В отличие от брата, она предпочитала контролировать процесс, а не наблюдать. Да и его лёгкостью и теплотой в общении тоже не отличалась. Дэлуин невольно съежилась от её голоса.

- Куда направимся? – спросил господин, оглядываясь по сторонам.

- Не в сердце болота, - поспешил отозваться Джулиан. – Даже ведьме там не выжить, да и нам нужно хоть сколько-то осмотреться и привыкнуть.

- Значит, идем в ту сторону, -согласился государь и указал в направлении, где недавно было зеркало.

На секунду по лицу царевны пробежала тень, но потом она пошла вперед, поравнявшись с Бьякуей. Тропинка между топями была узкой, и вдвоем они едва на ней помещались, но всё же шли рядом, ничего друг другу не говоря. Наблюдая за происходящим Дэлуин удивилась: зачем королева послала с ними дочь, если они с господином не ладят?

Когда тропинка стала ещё уже, Бьякуя пропустил Ниниэль вперед - эльфы ступают легко и увязнуть в трясине ей маловероятно. К тому же, зрение и слух тоже помогут, а если потребуется, она подстрахует остальных. Куда важнее было понять, туда ли они идут. По этим болотам можно блуждать вечно, а у них всего два дня - это и Дэлуин было очевидно.

Воздух становился всё более затхлым, и всё меньше света пробивалось сквозь сросшиеся кроны деревьев, многие из которых давно сгнили, и теперь их можно было опрокинуть несильным толчком. Дэлуин всё настороженней оглядывалась вокруг, а Бьякуя и Ниниэль хмурились. Джулиан был относительно спокоен, хоть и насторожен, он протяжно втягивал воздух через нос, словно пытаясь учуять что-то особенное.

Голова у Бьякуи начала болеть, когда не прошло ещё и часа, как они попали на болото. Оно давило, старалось лишить воли, они были слишком близко к его сердцу. Земля была напитана мощной и тёмной магией, дающей ей губительную силу. Не иначе как здесь на протяжении столетий творились страшнейшие ритуалы и проливалась кровь. Скорее всего, одно поверх другого. Потом кто-то подчинил эту энергию своей воле, а когда властелин исчез, следы его магии остались.

Ниниэль состояние князя заметила. Да и ей было нехорошо. Пусть времени у них и в обрез, придётся сделать привал, да и на ночлег остановиться рано. Арагалрэн, разумеется, будет сопротивляться и упрямиться, но если поступить иначе, он может и умереть.

Их не рады видеть и стараются уничтожить. Начали с сильнейших - погубить маленькую девочку, когда она останется без защиты, не составит труда. Немного засмотрится на болотный огонек и всё. С Охотником тоже не так уж много проблем, хотя он тёмная лошадка и пока по поводу него трудно что-то говорить. Хорошо, что они взяли его с собой.

Болото было наполнено странными и неестественными звуками, хоть иногда и чередующимися с вполне нормальными, но это пугало ещё больше. Они снова начали углубляться в дебри, единственная тропинка вела к неизвестности. Ниниэль начинала нервничать: места, подходящего для привала, всё не было, а их предводитель того и гляди начнёт шататься. Весёлое начало приключения, ничего не скажешь!

Когда подходящие место всё же нашлось, оно было далеким от идеала. Они развели небольшой костерок, пусть это и было опасно, чтобы согреться, и принялись за еду. Дорожную пищу эльфов не нужно готовить и при этом она превосходно насыщает. Бьякуя лежал на земле, положив голову на колени Дэлуин. Ему было настолько дурно, что сил храбриться не осталось. Взволнованная и находящаяся в шаге от того, чтобы разрыдаться, девочка спросила:

- Что же здесь случилось, что?..

- Здесь было осквернено одно из Колец. Первое из всех. Оно принадлежало магу, жившему в этих землях, - перебила её Ниниэль. Немного подумав, она решила рассказать побольше. – Волшебника звали Хэролд. Он был сильным и не безызвестным магом, но предпочитал жить вдали от людей. Так как он был ещё и алхимиком, это не удивляло. К тому же, его зелья помогли множеству людей, поэтому, когда он получил Кольцо, его считали достойным. Кольцо дало волшебнику невероятно долгую жизнь, но время не стоит на месте. Однажды в стране начался бунт, и люди осмелились приказывать ему. Оскорбленный и обозленный старик воспользовался своей мощью, дабы отомстить своим обидчикам. Мир вздрогнул от его мощи и с тех пор карты мира изменились.

Джулиан всматривался в прекрасные холодные черты Ниниэль. Царевна говорила, слегка нахмурив брови, ровным голосом, что не давало усомниться в её рассказе, больше похожем на сказку.

- Но почему болото вытягивает силу? – спросила Дэлуин.

- Потому что это его земля. Земля, которую он напоил своей кровью, - с хрипотцой в голосе ответил Бьякуя.

- Как же тогда выжила та ведьма? – подал голос Джулиан.

- Очевидно, она одна из его потомков.

- Арагалрэн, что будем делать? Нам нужно добраться до жилища ведьмы.

Ниниэль тоже начинала чувствовать слабость. Скоро она тоже упадет на землю, а спустя ещё немного времени не сможет встать.

- Для начала попробуем откупиться и договориться.

Бьякуя поднялся на ноги и начал изучать содержимое своего вещевого мешка. В конце концов, он извлек оттуда серебряный двусторонне острый нож. Ниниэль поняла ход его мыслей и нашла глубокую плошку.

- Кто первый? - спросила царевна.

Немного дрожа, Дэлуин подняла руку. Было заметно, что пристальный взгляд эльфийской царевны её пугал. Бьякуя расположил её левую руку над плошкой и резко полоснул ладонь. Дэлуин вскрикнула и чуть не расплакалась от неожиданности, но Ниниэль приказа сжимать и разжимать кулак, чтобы кровь лучше текла.

Бьякуя шептал что-то неразборчивое, сквозь бормотание прорывались резкие «эн» и «ш», оттого речь становилась зловещей. Когда емкость наполнилась на четверть, он отпустил руку Дэлуин и знаком показал Джулиану, что он следующий. Взмах ножа и снова сочится красная жидкость, и снова бормотание. Ниниэль перемещается ближе к Дэлуин и заживляет порез. За Джулианом приходит её очередь. Потом Бьякуя передает плошку Ниниэль и режет руку себе, и, собрав достаточно крови, идёт к воде, произнося заклинания всё громче. Кровь переливает через край и капает на землю и в воду. Он идёт по кругу их импровизированного лагеря, понемногу выливая кровь из плошки. Потом он идёт по второму кругу и по третьему, в какой-то миг начиная шататься, и, сделав ещё несколько шагов, падает на землю. Остатки крови разливаются вокруг. Взволнованные Дэлуин и Ниниэль тут же подбегают к нему. Глаза у Бьякуи открыты, последнее слово заклинания слетает с губ. Он почти не дышит. Дэлуин трясёт, а вот Ниниэль её полная противоположность. Она грациозно поднимается на ноги и идет к Джулиану.

- Осмотрись вокруг, Охотник. Постарайся найти то, зачем мы сюда пришли.

- Что с ним происходит? - спрашивает Джулиан.

Ему не страшно, даже не волнительно, просто хочется чуть большего понимания. Большую часть своей жизни он наблюдал за магами. Это не первый и не последний жутковатый ритуал в его жизни, в том числе и в исполнении Бьякуи.

- Арагалрэн сражается. И когда противостояние завершится, будет вымотан. Ему потребуется отдых, так что спеши. Ты должен вернуться к утру.

Уходя выполнять приказ, Джулиан понял, почему королева Селебрена послала с ними Ниниэль, а не Элроира. Царевна наверняка бывала здесь раньше и знала с чем придётся столкнуться. Закаленная в боях, сильная и властная воительница, а не её беспечный брат-дипломат. В сложившихся обстоятельствах её помощь была неоценима. И всё же ледяная царевна не ободрит, не выслушает и не поймёт, с чем прекрасно бы справился её брат. Оставлять Дэлуин с ним было бы куда спокойнее.

Идти через трясину в одиночку было нетрудно. Джулиана не отвлекали ни болотные огни, ни разносившиеся откуда-то голоса. Где-то поблизости обитали баньши, не иначе, да и речные русалки скорее всего тут тоже водятся. К нему болото было дружелюбнее, чем к другим, хотя долго Джулиану тоже не протянуть.

Вдали померещился человеческий силуэт. Идей, куда идти, всё равно не было, поэтому Джулиан направился ей навстречу, (он был уверен, что видится ему женщина). Стоило дойти до места, где она должна была быть, и снова блик. Опять он пошел в указанном направлении, отмечая, что земля становится всё более неустойчивой. Под ногами начинало хлюпать, и множество ручейков со всех сторон стремились вперед. Кто-то заводил его в трясину. Пройдя ещё немного и убедившись, что идти дальше опасно, Джулиан остановился и присел на один из выступающих из земли корней гигантского дерева, названия которого он не знал.

- Смотрите-ка, не пошёл дальше. Ты что, на огоньки не смотрел?

На одной из нижних веток появилась русалка. Зеленые волосы украшала пара болотных цветов, а одеждой ей служило несколько белых тряпок и намотанных поверх цветных ниток.

- Что молчишь? Неужто не нравлюсь? – утопленница дернула плечом и согнула ногу в колене.

Джулиан обвел русалку оценивающим взглядом и ответил:

- С эльфийской царевной не сравнить, тебе до неё, как до звезд.

Девушка возмущенно фыркнула, но не исчезла.

- Это ты о той, что отправила тебя одного в болота? Хороша, ничего не скажешь... Выбросила, как щенка.

- Послать-то она послала, но в трясину заводила ты.

- Зачем хоть вы к нам заявились? – совсем обиделась утопленница.

- Слышали, тут одна ведьма жила, вот ищем подтверждение, что правда это.

- Ведьмино наследство, значит. На кой оно тебе? Ты же колдовать не умеешь.

- А вот командир мой умеет. Может, поможешь нам?

О да, наглости Джулиану не занимать. Русалка от подобного нахальства чуть с ветки не свалилась.

- Зачем мне тебе и твоему развалившемуся на земле командиру помогать?

- А просто так, от скуки. Сидишь тут в своем болоте, ничего не делаешь, а жизнь бессмертная так длинна, так тянется, и парней, чтобы в трясину завести, всё нет и нет.

- Ну, знаешь ли… - русалочка в конец обиделась и надулась. Наглец наступил на больную мозоль. – Не по своей воле я вас в трясину тяну, между прочим.

- Это я заметил, ты слишком давно мертва и неверного своего уже или простила, или забыла.

Русалка спрыгнула с дерева и оказалась всего в шаге от Джулиана. Стали хорошо видны её мутные зеленые глаза и синюшные губы.

- Больно много ты знаешь. И чем твой ненаглядный командир занимается, пока ты тут ради него жизнью рискуешь?

Длинные острые как кинжалы ногти уперлись в области сердца, пока не раня, но если ответ ей не понравится убьёт и не заметит.

- Пришлось узнать. Командир пытается уменьшить воздействие ваших болот.

- Какой самоотверженный, ну что ж, если ему это удастся, то так и быть, отведу вас к ведьмину дому.

На этом русалка отступила на пару шагов назад, криво усмехнулась и, взмахнув зеленой гривой, исчезла. Джулиан отправился обратно. Если русалка дала обещание, то обязана его выполнить. В Бьякуе он не сомневался, да и если что пройдёт неблагополучно, то и смысла искать место, где жила ведьма, нет.

Добравшись до лагеря, Джулиан обнаружил, что Бьякуя по-прежнему лежит на земле и то и дело содрогается в судорогах. С ним рядом сидела всхлипывающая Дэлуин и вытирала испарину со лба и шеи. Ниниэль стояла чуть в отдалении с непроницаемым лицом наблюдала за происходящим.

- Нашёл что-нибудь, Охотник?

- Никаких следов ведьмы.

- Странно, я была уверена, что ты найдешь.

- Почему?

Джулиан подошёл к царевне. Хоть в голосе её ничего не изменилось, лицо побледнело. Болото и из неё тянуло силы.

- Ты знаешь. И не считай, что я не догадалась, отчего ты чувствуешь биение лесного сердца и почему болото стискивает тебя меньше других, отчего птицы и звери относятся к тебе по особенному, волчий сын.

Джулиан отшатнулся. О своем происхождении он никому и никогда не говорил. Мать его была оборотнем, при этом не из урожденных, которые обладали второй натурой, а обращенных, обращающихся раз в месяц и себя не контролирующих. Факт этого она успешно скрывала от отца на протяжении всего их брака. Только однажды отец убил волчицу, обратившуюся после смерти его женой. Так всё и открылось. Джулиану тогда было шесть лет, и на этом его детство закончилось. Как ни пытался отец его возненавидеть, так и не смог, но от злости и горя запил, начал кутить, нередко бил мальчика. Четыре года спустя привел домой вторую жену, сварливую и старую, засидевшуюся в девках и уже носящую ребенка отца. Жизнь с тех пор стала невыносимой. Мачеху и сводного брата Джулиан ненавидел, а отца презирал. Всё больше времени он проводил в лесу и всё меньше дома.

Так однажды он встретил старика, шедшего через лес и заблудившегося. Как позже выяснилось, старик был волшебником. В награду за помощь, как он сказал, чародей дал Джулиану лук, стреляя из которого, всегда попадаешь в цель, но чтобы магия начала действовать, нужно было выпустить стрелу, закрыв глаза. Так Джулиан и сделал. Стрела прилетела в сердце его младшего брата. Раскаянье за это преступление так и не настигло Джулиана до сих пор. Все казалось правильным и закономерным. Обвинительные слова и крики в его сторону нисколько не задевали и были не более чем шумом. Да и необходимость покинуть родной дом на тот момент двенадцатилетнему мальчику тоже не показалась чем-то ужасным. Он никому об этом не рассказывал и не из опасения попасть в неприятности, а просто так, не желая вспоминать.

Закончив разговор, царевна зашагала к Дэлуин и Бьякуе.

- Мы остаемся здесь до утра, отойди, девочка.

Дэлуин послушно выполнила приказ. Возражать Ниниэль она не умела. Уперевшись рукой в землю, царевна зашептала по-эльфийски, и, повинуясь её приказу, земля вокруг высохла и неизвестной породы трава, вырастая, образовала подстилку. Джулиана охватил гнев: почему она не поступила так с самого начала?!

- Наблюдай за всем вокруг, Дэлуин. А ты, Охотник, ложись спать, тебе необходимо отдохнуть.

На этот раз повиновение эльфийской царевне затянулось на чуть больший срок, Джулиану хотелось придушить бессердечную куклу, а Дэлуин, переминаясь с ноги на ногу, старалась сообразить, как получше высказать свои сомнения, но тут Бьякуя глубоко задышал, завозился и начал садиться. Ниниэль поймала его и, легко надавив на грудь, дала понять, что заканчивать действие не нужно. Поддерживая его, она поднесла к его губам флягу с водой. Бросив мутный взгляд на неё, он начал пить, жадно и большими глотками. Закончив, вновь упал на спину. Решив на время позабыть о своем гневе на эльфийку, Джулиан выполнил последнее её распоряжение и улегся спать.

Дэлуин настороженно вглядывалась в окружающее их болото. Хоть она провела здесь целый день, менее жутким место не становилось. Где-то вдали мерцали болотные огни. Зная, насколько они опасны, Дэлуин старалась не обращать внимания, но освобожденная от наблюдения и помощи господину Арагалрэну, всё же засмотрелась. Огоньки метались во тьме, и в какой-то момент начали складывать в какую-то картинку. В миг, когда она стала почти понятной, раздалась песня. Прекрасная песня. Ничего подобного Дэлуин слышать не приходилось. Она поднялась на ноги, пошла вперед, хотелось увидеть и услышать это поближе, прикоснуться к волшебству.

Так завороженная девушка дошла до границы, обозначенной разлитой Бьякуей кровью. Место вспыхнуло золотым огнем, и все кольцо начало загораться, когда заполыхал весь круг, спиралью к центру начали чертиться письмена, как будто бы кровью. Придя в себя, Дэлуин отскочила назад и встретилась взглядом с невозмутимой царевной.

- Что происходит?

- Всё заканчивается, Арагалрэн побеждает. Он не столь могуществен, как властвующий здесь улайр, но его дух сильнее.

Огонь взметнулся вверх и соединился полусферой, закрывая небосвод. Когда это произошло, Бьякуя закрыл глаза, устало улыбнулся краешком губ и погрузился в сон. Ниниэль, отметив всё это, облегченно вздохнула. Она до последнего опасалась, что что-то пойдёт не так. Обернувшись к замершей и впечатленной Дэлуин, царевна мягко улыбнулась.

- Ты слышала болотную песнь?

- Наверное.

Девочка с трудом понимала происходящие, оттого Ниниэль протянула вперед руки и позвала её.

- Иди ко мне.

Она послушалась и подошла, опустилась рядом на землю и, направляемая царевной, положила голову ей на колени.

- Твое сердце нескоро забудет эту песню, но не бойся, всё будет хорошо, отдыхай.

Гладя Дэлуин по волосам, Ниниэль запела тихо и грустно. Её голос был не менее чудесным, чем услышанный недавно, но другим и песня была тоже отлична, пусть слов оба раза Дэлуин не понимала. Так забыв обо всех ужасах прошедшего дня, она заснула.

Глава 19. Ведьмино наследство

Утро началось с режущей боли в горле и заложенного носа. Зато голова болела много меньше, чем можно было предположить. Бьякуя победил. Победа приятно грела душу. Даже не тем, что это была победа, а тем, что он убедился в сохранности своей духовной силы. Подозрения как это проверить появились после битвы с демоном, но повода не было. Слишком опасные и сложные условия требовались для праздного любопытства. Необходимый для выживания на Гнилых болотах ритуал же хорошо подходил. Теперь окончательно пришла уверенность, что использовать духовную силу мешало человеческое тело, стоит же от него избавиться и всё вернётся на круге своя. Таким были его самые оптимистичные предположения до сих пор, подтверждённые ощущениями эльфов. И всё же, одно дело доверять другим, другое проверить лично. Ключевую проблему - как правильно избавиться от смертной оболочки - по-прежнему предстояло решить, но вновь в тяжёлой битве получилось воззвать к Сенбонзакуре, и он пришёл на помощь.

Рядом сидя спала Ниниэль и, положив голову ей на колени, Дэлуин. Чуть в стороне ворочался Джулиан. Письмена с земли уже исчезли, и теперь опускалась огненная полусфера. Ниниэль моргнула, просыпаясь, и начала будить Дэлуин. Бьякуя отправился будить Джулиана. У них почти не осталось времени, а нужно ещё успеть вернуться назад. К тому же, ещё неизвестно с чем они столкнуться. Вряд ли ведьма не позаботилась о защите своего имущества.

К моменту, когда они собрались, на границе круга появилась русалка и бойко замахала рукой. Джулиан сказал, что все в порядке, и пошёл к ней, приглашая остальных следовать за собой.

- Ну что ж, недооценила я твоего командира, Охотник. Провожать мне теперь вас к ведьминому дому.

Речные русалки были одним из немногих видов живых мертвецов, способных говорить на языке живых. При этом всегда использовался язык собеседника, что лишний раз доказывало магическую и практическую природу этого явления. Идти с русалкой было легко: кроме способности говорить утопленницам были доступны так называемые русалочьи тропы - кратчайшие сухие пути к любым желанным им местам. Они возникали по желанию русалки и вскоре бесследно исчезали. Именно по такой тропе она и вела их. От пагубного же воздействия земли Бьякуя их временно избавил, что делало пусть если не приятным, то терпимым.

Ведьма жила в маленькой уже почти обвалившейся хижине, но несмотря на всю убогость помещения, от места исходил след мощной магии. Первой вошла Ниниэль, за ней Бьякуя, потом Дэлуин, Джулиан и русалка, так и не назвавшая своего имени. В разваливающейся хижине было пыльно, грязно, а ещё застоялся воздух. Ниниэль и та первые шаги по гнилым доскам сделала осторожно. Ничего ценного в единственной комнате не было. Скорее всего, они так бы и ушли ни с чем, искать где ещё могут храниться артефакты, но Дэлуин наступила на половицу у самой стены и с грохотом провалилась в подпол.

Разобрав кусок пола, они обнаружили лестницу и незамедлительно спустились. Дэлуин отделалась парой ушибов и измазалась в грязи. Подземелье отличалось от убогой хижины разительно. То, что оно существовало на болотной земле, уже говорило о невероятной силе его создательницы. Тут же была и ведьма, точнее её труп, уложенный на каменную плиту.

У стен стояли зеркала. Разных форм и размеров, в разных рамах, от причудливо-вычурных до совсем простых. Напротив ног ведьмы стояло три зеркала, прислоненных друг к другу. К ним Бьякуя и направился, пытаясь найти ниточку держащих чар. Просто так взять зеркала и бежать было бессмысленно. Зеркала, во-первых, хранят верность своим владельцам, а, во-вторых, ведьма никогда бы не оставила главную свою ценность незащищенной. Начало заклинания искать не пришлось, оно активировалось само, и теперь снять его извне было невозможно. Придётся работать изнутри, что сложнее. В до сих пор отражавших подземелье зеркалах появились другие изображения. Три женщины смотрели на него из зазеркалья. Заметив случившееся, к Бьякуе подошли остальные.

- Тут какая-то загадка, Арагалрэн, отгадаешь, сможешь идти дальше, нет, вероятней всего последует наказание. Ты их знаешь? – начала рассуждать Ниниэль.

- Куда уж не знать.

Бьякуя усмехнулся. В мельчайших подробностях это повторила женщина, отражающаяся в левом зеркале. Она выглядела не многим старше тридцати лет и была очень красива. Правильные черты лица, холодные синие глаза, подведенные черным, надменные красивые губы. Каштановые волосы были собраны в сложную прическу, а одета она была в дорогое шелковое кимоно. Женщина стояла, гордо выпрямившись и надменно смотря перед собой.

Встретившись взглядом с этим отражением, Дэлуин поморщилась и представила, какой же должна быть эта госпожа, если от одного её отражения холодно.

Стоящая посередине женщина разнилась с первой глобально. Взгляд у неё был добрый и отчего-то измученный. Она стояла, опустив плечи, и смотрела куда-то вниз. Волосы у неё были короткими, до плеч, и кончики задирались вверх, а ещё на лице лежало несколько длинных прядок. Стоило присмотреться, и становилось понятно, что одета она хорошо и вероятней всего дорого, только вовсе так не выглядела.

Третью даму Джулиан узнал, хоть её отражение отличалось от неё живой. И отличала её не только длина волос и отсутствие белой накидки. Здесь она смотрела легче, во взгляде не было тяжести и застарелой боли.

- Твой выбор не принесет тебе счастья, Бьякуя. Лишь измучит, заставит бесконечно думать с оглядкой, разрываться между долгом и желанием. Как же мне жаль, что тебе выпала такая доля и как бы хотелось хоть немного облегчить твою ношу. Но у меня уже нет на это силы. Живи, мой милый, живи и постарайся вопреки всему, как ты любишь, быть счастливым.

Тон, с которым говорила женщина, не соответствовал её внешности. В её словах не было ни капли надменности или гордыни, а лишь искренняя забота и тоска. Пропустив начало речи второй женщины, говорившей едва различимо, Дэлуин спросила:

- Кто она?

- Моя мать, и сказанное ей перед смертью.

- А она? – Дэлуин указала на заканчивавшую шептать просьбу позаботиться о младшей сестре незнакомку.

- Моя первая жена – Хисана. И это тоже предсмертные слова.

Тем временем заговорила Сакура.

- Ты мой муж и мой капитан, я люблю тебя и верю тебе. За тобой я готова пойти даже в ад, только позови. Поверь и ты в себя, родной, это не страшно. К тому же, ты не один, я с тобой, а вместе мы справимся с чем угодно.

- Тоже предсмертные слова? – поинтересовалась Ниниэль.

- Нет, Сакура жива.

Это была выдержка из их примирительного диалога, после которого он принял свое отцовство не как факт. А ещё перестал волноваться без основания и ревновать жену к их сыну. Ниниэль не дала времени поностальгировать.

- Теперь нужно понять, что все это значит.

Ответов на загадку было множество. Можно было сказать, что это три важных периода его жизни. Или что у них он научился чему-то невероятно важному. Но все это было неправильным. Бьякуя задумался над самими словами, имевшими куда большее значение, чем одновременное явление этих женщин.

- Я все ещё жив, мама, и периодически даже счастлив. Рукия куда сильнее тебя, Хисана, она и без меня неплохо о себе заботилась. Иногда я жалею, что выполнил обещание и сломал ей жизнь. Я знаю, что ты всегда со мной Сакура, и знаю, что ты сильная, но всё равно волнуюсь.

Зеркала дрогнули, и изображения поблекли, но Бьякуя этого будто не заметил. Переведя дух, он вновь начал говорить.

- Семья. Я хочу защитить их, для этого мне нужна сила. А ещё я хочу защитить тех, кто мне верит. Я двадцать восьмой глава благородного дома Кучики и капитан шестого отряда Готей-13.

Бьякуя продолжал говорить. Давно он не произносил вслух своего полного имени и титулов, но сейчас чувствовал, что так нужно, что этого требует собравшаяся здесь магия. Задрожали стекла, грозясь разбиться, разгорелся колдовской свет, магия ответила на представление и согласилась признать его силу. Бьякуя вдыхал могущество, обретая новую силу, сродняющуюся с его душой.

Пока всё не успокоилось, Ниниэль заметила, как в стоявшем у ведьмы в изголовии зеркале на пару секунд появилась человеческая фигура. Их заметили. Кто именно, она не поняла, но что это не к добру не сомневалась.

В комнате было шесть зеркал. Стоило ритуалу завершиться, они начали вползать в пол или стены. Джулиан и Дэлуин хотели что-то сделать, решив, что что-то пошло не так, но Ниниэль их остановила.

- Теперь они всегда придут, если Арагалрэн их позовет. Но нужно поскорее найти им постоянное место, и лучше, если это будет место, которое он считает домом и связанное с родом. Эти чары наложила не ведьма, лежащая здесь, а кто-то более могущественный и древний. Зеркала она, скорее всего, получила в наследство.

После того, как зеркала исчезли, Бьякуя отдал приказ возвращаться. Задание они выполнили. Когда Ниниэль проходила мимо мертвой ведьмы, та дернулась и схватила её за руку, отчего жертва чуть не подпрыгнула, а рядом стоящая Дэлуин вскрикнула.

- Найди наследницу, царевна. Скажи ей, что отныне она повелительница теней.

С этими словами ведьма вложила в руку Ниниэль пару блестящих заколок и упала обратно, теперь умерев окончательно. Чувствуя приближение смерти, она наложила на себя чары ожидания приемника, но её наследница так и не явилась, а вместо нее пришли они. Заклятие разрушилось, но было достаточно могущественным, чтобы обязать кого-то найти наследницу. Никто толком не понял, что имела в виду ведьма, но Ниниэль была зла и недовольна свалившимся на неё обязательством.

К месту, выбранному зеркалом приключений, они шли не спеша. Провожавшая их русалка молчала с тех пор, как они вошли в хижину ведьмы. Она напомнила о себе, только когда путники были почти у цели.

- Арагалрэн, окажи мне услугу в знак благодарности.

Шедший первым Бьякуя остановился и развернулся к утопленнице.

- Чего ты хочешь?

- Убей меня. Тебе дано прощать грехи, совершенные после смерти, и освобождать души. Избавь меня от мучений.

Бьякуя потянулся к висящему на поясе мечу.

- Уверена, что хочешь перешагнуть черту?

- Да.

Один взмах, и обманчиво прекрасная девушка начала рассыпаться цветными искрами. В последний миг своего существования она улыбалась.

- Найди там своего возлюбленного.

Бьякуя сомневался в своих прощальных словах, зная реалии Общества Душ, но кто знает как устроен местный загробный мир. Да и когда-то его учили, что умершим нужно давать надежду, пусть и ложную.

Дэлуин с самого начала хотела возразить происходящему, но Джулиан её удержал. После того, как Бьякуя вновь пошел вперед и к нему присоединилась Ниниэль, начав о чем-то говорить по-эльфийски, будто ничего не случилось Дэлуин не выдержала:

- За что господин Арагалрэн её убил, она же помогла нам? Зачем о подобном просить?

- Ты знаешь, кто такие русалки? - уточнил Джулиан.

- Водный народ… , - нахмурилась Дэлуин.

- Не совсем, - перебил её Охотник. – Русалками называют два разных явления: одни и вправду водный народ, полурыбы-полулюди. Они рождаются, живут и умирают, также, как и мы. Это морские русалки. А есть ещё речные, одну из них мы и встретили. И они – нежить, утопленницы, девушки, покончившие с собой из-за несчастной любви, вынужденные заводить путников в топь. Они застряли между нашим миром и миром мертвых. Если вдруг они попадут туда, то с них спросят за все свершенные грехи. Если я правильно понял, то Бьякуя может не только убить нежить, что уже непросто, но и смыть с них грехи, по крайней мере, совершенные после смерти. Это какая-то особенность его меча.

Впереди слышались мягкие перекаты эльфийской речи, непонятные ни Джулиану, ни Дэлуин, когда, наконец, показалась поляна, с которой все началось. На ней уже зеленоватым светилось овальное очертание зеркала. По другую сторону их ждала владычица Селебрена, уже знающая, что задание выполнено и желающая узнать подробности.

Смыв с себя болотную грязь, путешественники направились ужинать. За столом их ждали друзья, сгорающие от нетерпения. Рассказывал об их приключении Бьякуя. Говорил он без особого интереса и даже глаза при этом закрыл. Зато ничего не упустил.

- Шесть зеркал, значит. Покажи мне их, Арагалрэн.

Шинигами выполнил волю владычицы. Повинуясь его воле, зеркала тотчас появились. Селебрена поднялась на ноги и подошла к каждому по очереди. Остальные сделали тоже самое.

Первое зеркало, к которому подошла Селебрена, было в человеческий рост высотой, прямоугольным, в простой серебряной раме, украшенной нехитрым узором. На болоте в этом зеркале отражалась Хисана.

- Это Зеркало Желаний. В нем ты сможешь увидеть все свои самые заветные мечты или, научившись им пользоваться, мечты других, но в мире грёз легко заблудиться. Не слишком доверяй этому зеркалу. И не смотри в него часто.

Вторым зеркалом было то, в котором на болоте отражалась мать Бьякуи. Это было овальное зеркало, немного меньше первого в высоту, в вычурной золотой раме.

- Это Зеркало Памяти. В нем отражается прошлое. Поначалу ты сможешь видеть только свои воспоминания и показывать их другим, но оно способно показать любые произошедшие события. Со временем ты научишься смотреть дальше известного.

Третье зеркало висело на стене. Вытянутый овал в странной, будто сломанной резной раме.

- У этого зеркала искажена форма, его пытались переделать. Не спеши возвращать ему истинный облик, Арагалрэн, сделаешь это, когда вернешься домой. Оно подобно моему зеркалу.

Какому именно, королева не стала уточнять, зная, что Бьякуя поймет.

Четвертое зеркало тоже было небольшим, а ещё крайне простым. Овальное стекло было вставлено в темную деревянную раму без единого украшения.

- Это Зеркало беседы. С его помощью можно связаться с тем, кто далеко. Кроме того оно может менять свою форму по желанию владельца.

Пятое зеркало было высоким, в человеческий рост, овальным, рама была выполнена из янтаря. На болоте в этом зеркале отражалась Сакура.

- Это Зеркало потерявшихся, с его помощью можно найти тех, кто далеко, и следить за ними.

Королева направилась к последнему зеркалу. Снова большому, но меньше других стоящих на полу. Стекло и рама имели голубоватый оттенок, будто были затянуты инеем.

- Зеркало Холода. Оно помогает успокоить мысли и чувства, но у него есть и другие возможности, мне неизвестна полная его сила.

Закончив на этом рассказ о зеркалах, госпожа сказала, что будет учить Бьякую обращаться с ними пока он не покинет её дом.

Глава 20. Встреча в пути

Многие сочли бы одинокое путешествие в неизвестность безумием, но Ниниэль оно нравилось. Выпадение дороги на зиму царевну тоже не пугало. Ни вопросы пищи, ни вопросы холода, ни вопросы безопасности давно не были для неё проблемой. Знала она и как найти наследницу болотной ведьмы. Ответ был прост: довериться заколкам. Украшения были зачарованы на редкость искусно и сильно. Ниниэль даже немного удивилась, что такие чары не были вплетены в украшение при создании, а лишь наложены на готовый предмет. Для неё этот факт мало что менял: всё равно не оставят в покое ни одного временного владельца, а если противиться, то и погубят. Зато если согласиться с ними и помочь, то они избавятся друг от друга. В текущих обстоятельствах это был самый простой и верный вариант действий, ещё и дающий повод улизнуть из дома.

Конь пасся неподалеку, а царевна расслабленно лежала на земле, смотря на небо, когда услышала неестественный шум. Поблагодарив небеса за то, что поленилась разводить костер, Ниниэль притаилась на одной из широких веток ближайшего дерева. Свое имущество, упакованное в вещевой мешок, она расположила парой веток выше. Беспокойство оказалось ненапрасным - по той же тропе, по которой добиралась она, ехали трое. Для передвижения они использовали незнакомых ящероподобных существ, для ещё большей надежности защищенных броней. Всадники ехали треугольником, и в пространстве между ними в воздухе висела клетка, дважды обмотанная цепями. В клетке с закованными руками сидел мужчина человеческой внешности. С первого взгляда Ниниэль поняла, что с ним что-то не так. К тому же, демоны не стали бы пленить случайного человека.

Три стрелы одна за другой полетели в самые незащищенные места демонов. Они не успели понять, когда и отчего умерли. Они что-то прошипели напоследок, но что Ниниэль не поняла, хоть звуки и походили на человеческий язык. Она самый распространенный среди людей сейчас плохо знает, чего уж говорить о каком-то другом. В памяти трепыхались ещё обрывки пары древних наречий, но это тоже было ни одно из них.

Спрыгнув с ветки, царевна поспешила к клетке. Стянуть с нее цепь было труднее, чем она думала, но после этого клетка открылась. Пленника Ниниэль вытащила силой и оттащила к тому самому дереву, на котором недавно пряталась. Спасенный мужчина был юн и мог бы считаться привлекательным, если бы не был столь измучен. В сознание он пришел спустя несколько минут, за которые Ниниэль успела снять с дерева свои вещи и найти там воду и еду. Со сковывающими его руки железными браслетами ничего сделать не удалось. Силы их снять не было, а магия не брала, утешало то, что длинная цепь позволяла использовать руки почти свободно.

- Зря ты спасла меня.

- Так нравилось общество демонов?

- Нет, но теперь ты навлекла беду на себя. А мне и так почти удалось от них скрыться.

- В могилу. Лучше представься.

Протянув ему флягу, Ниниэль принялась ждать ответа. Утолив жажду, мужчина ответил:

- Абэ Кэзуки, а как зовут мою спасительницу?

- Ниниэль.

Странное имя человека насторожило царевну и, в тоже время, заинтересовало. Накормив его, она позвала коня, пора было сдвигаться с места.

- Сможешь идти?

- Я не столь слаб, как может показаться. Ты можешь отпустить лошадь? Так мы сможем убраться отсюда быстрее.

Дать указания животному отправиться в требуемом направлении самостоятельно не было для эльфа проблемой. Да и её конь не чета большинству сородичей, просто так его не поймать или убить. Была бы необходимость.

- Что ты задумал сделать?

- Будет легче объяснить, сначала показав. Ты же знаешь, что я не желаю тебе зла, не упрямься, пожалуйста.

Кем бы он не был, но Кэзуки знал, что эльфы слышат чужие намеренья. Обмануть можно только самых юных и неопытных. По поводу её возраста незнакомец, похоже, тоже не питал иллюзий. Царевна смерила спасенного человека недовольным взглядом, после чего погладив коня по гриве, отпустила.

Убедившись, что она согласна провести эксперимент, Кэзуки подхватил с земли вещевой мешок, а после этого прижал к себе эльфийку за талию. Она хотела что-то сказать по поводу его наглости, но не успела. Протестующий писк размылся в первом же шаге шунпо.

Кэзуки был далеко не лучшим в этом, но и владел мгновенной поступью на достойном уровне. Пока не зная, что ему делать, он настроился на необходимое ей. Это умение он открыл в себе около пятнадцати лет назад. Хотя может раньше или позже. Время для него размылось с тех пор, как он впервые покинул родной мир, после проигранной его отцом войны, он и вовсе редко подолгу задерживался в одном мире. Ему нигде не было места. Кэзуки пытался начинать всё с чистого листа, но нечто неизменно тянуло назад, не позволяя задерживаться. А потом он влип в историю. Их почти союзники добрались до него, и началась игра в кошки-мышки. До недавнего времени он успешно от них убегал, но недавно глупо попался.

На сотом шаге он выдохся и был вынужден остановиться и перевести дух. Более способные передвигаются заметно быстрее и не устают после нескольких сотен мгновенных шагов. Выскользнув из его хватки, Ниниэль смотрела на Кэзуки почти с ужасом, попутно оглядываясь по сторонам.

- Что ты сделал? И кто ты?

Эльфийка сделала ещё несколько шагов назад и приготовилась защищаться.

- Это – мгновенная поступь, а вот кто я, уже вопрос сложнее.

Они стояли на высоком холме. Найдя подходящий камень, Кэзуки сел и, смотря на безмятежную картину внизу, начал рассказывать.

- Я – весьма забавный феномен. Мой отец – шинигами, а мать человек. Шинигами – это проводники душ. Думаю, дальше ты и сама понимаешь.

Ниниэль опустилась рядом и задала вопрос, выбивший Кэзуики из колеи, настолько он был не связан со всем произнесенным ранее и предпологаемым к дальнейшему обсуждению:

- Отчего ты грустишь? Не ври про смерть родителей, твоя тоска другая.

- Уверена, что хочешь это узнать?

- Не каждый день встречаешь полукровок, подобных тебе.

- Я расскажу, но сначала объясни, зачем тебе это. Они не твои и твоими никогда не станут.

Кэзуки прикоснулся к заколкам на голове эльфийской царевны.

- Неудачное посещение Гнилых Болот, ведьма велела найти хозяйку. Как ты понял, что они не мои?

- Чем-то они похоже на занпакто шинигами, а такие мечи подчиняются только хозяевам.

- Где-то я уже слышала похожее, – Ниниэль задумалась, а потом немного удивленно закончила свою мысль. – Арагалрэн называл так свой меч.

- Ты знаешь Кучики Бьякую? – странный полукровка неожиданно встрепенулся.

- Возможно, я помню только его эльфийское имя. И если да, то, что связывает тебя с ним?

Кэзуки не нужно было уточнений, он знал, что Арагалрэн и Кучики Бьякуя один и тот же человек, а также знал о его проблеме и стремлении вернуться в Общество Душ. Семь лет назад по времени Сейретея он пробрался туда. Скрываясь под чужим лицом и именем, Кэзуки начал службу под командованием Кучики Сакуры. Находиться подле неё было бы величайшим счастьем, если бы не её отчаянье. Сакура-химэ пару месяцев как потеряла мужа, и у неё всё валилось из рук. Пустые, полные невыплаканных слёз глаза смотрели в никуда. Лицо заострилось, а руки стали почти призрачными. Из неё утекала жизнь. А ещё у неё был ребенок, смотря на которого, она отдаленно напоминала себя прежнюю, себя настоящую.

Происходящего с собой новый капитан шестого отряда не замечала. Она ходила, отдавала приказы, выполняла свои обязанности, словно заводная кукла. Кэзуки видел и слышал, как лейтенант Аясегава усаживал её за стол и заставлял есть. Не слушая возражений, что она не голодна. Он прикладывал все силы, чтобы её встряхнуть и вернуть к жизни. Пару раз даже в самом деле тряс за плечи и повышал голос.

Признаки жизни Сакура-химэ подавала в двух случаясь: если заговаривали о её сыне или муже. О ребенке она не забывала ни на секунду, а ещё твердила, что её супруг жив.

Тогда-то Кэзуки и решился проверить её слова, слишком уж больно было смотреть на неё такую. Ту, что такой уничтоженной быть не должна. Хотелось, чтобы эта женщина была счастливой. Не с ним, с ним она никогда не будет. Если его мечта будет улыбаться, он уже будет счастлив.

Найти Кучики Бьякую удалось. Он и вправду был жив, даже слишком жив. Распознать побочный эффект пространственного перемещения демонов тоже не составило труда. Только в тот же миг встал вопрос: а как это исправить? Кэзуки принялся думать и нашел способ. Только вот применить его всё не было возможности.

Демонам он был нужен всё больше, и они преследовали его по пятам. Пока не поймали пару месяцев назад. В числе последнего, он успел помешать им совершить повторное нападение на Кучики Тетсую. Раньше Кэзуки считал, что через этого ребенка они хотят заполучить вожделенный шаринган, но Сакура лишила своего сына этой силы, и теперь они точно об этом знали.

Что заставило задуматься, зачем же тогда им потребовался мальчик. Первой мыслью стал шантаж: то, что родители ради спасения своего ребенка пойдут на всё, не вызывало сомнения. Но Кэзуки был по натуре своей дотошен, подобное объяснение его не удовлетворило, и он стал искать дальше. Результат его поразил. Демонов интересовала энергия мальчика, сила пока ещё едва контролируемая, растущая и изменяющаяся. Результат жизни множества поколений духовных форм. Они хотели и могли использовать эту силу, как почти огромный источник энергии. Им подходила сила и других шинигами, рожденных в Обществе Душ, но взрослые свою силу контролировали, и украсть её было проблематично. Сила же детей напрямую зависела от силы родителей, а из всех детей в Сейретее больше всех силы было у наследника рода Кучики. Тетсуя был для демонов слишком лакомым кусочком, чтобы они так просто остановились. Пусть дальнейшие их цели, Кэзуки выяснить так и не удалось.

С тех пор, как Кэзуки узнал об этом, помощь Кучики Бьякуе стала много важнее и вышла за рамки желания сделать Сакуру-химэ счастливой. Только вот легче от этого не стало. Кучики горд и подозрителен, на веру он ничего не примет. Да и помощь от Абэ Кэзуки не то, что он мог бы принять. Все же Кэзуки - сын Айзена Соуске и, что гораздо хуже, безнадежно влюблен в его жену. А двумя вещами не делятся – женщиной и последней сигаретой, как когда-то сказал ему отец. В другой ситуации Кучики Бьякуя ещё бы смог его понять, но сейчас прибьет раньше, чем Кэзуки начнёт объясняться. Умирать совсем не хотелось, поэтому оставалось только помочь Кучики так, чтобы он сам об этом не знал. Учитывая условия освобождения от смертной оболочки, так даже лучше.

- Для чего тебе Арагалрэн, Абэ Кэзуки?

- Трудно объяснить, но я знаю об одной его личной проблеме и хочу помочь её решить.

- Тогда тебе лучше с ним встретиться, он сейчас гость моей матери, я отведу тебя в Серебряный лес.

- Благодарю, царевна, но нет. Нам не нужно встречаться. К тому же, я не лучший гость для представления королевскому двору. Лучше позволь сопровождать тебя в твоем пути.

- Позволю, но передвигаться будем не с помощью твоих шагов. Доберемся до ближайшего города или деревни и найдем лошадей.

- Как пожелаешь, Ниниэль. Только мне может потребоваться ненадолго исчезнуть, но обещаю, что не брошу в беде.

Глава 21. Дорога в Белый Город

Лёгкий эльфийский корабль похожий на гигантского белого лебедя разрезал морскую гладь, неся их вперёд к Белому городу и прочь от Серебряного леса. Шарше было печально покидать гостеприимный эльфийский край. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько умиротворённо. Сомнения и неловкость первых дней быстро сменились бескрайней радостью новых впечатлений, комфорта и общения.

Элроир заботливо водил её по дворцу, садам и столице, показывая и рассказывая о реалиях жизни чудесного народа. Он много пел, смеялся, учил языку эльфов и правильному произношению, немного магии.Успешная в освоении волшбы Шарша обнаружила, что она многое ещё не знает и впитывала новые знания, стараясь успеть как можно больше.

Когда Бьякуя и другие отправились в приключение на Гнилые болота, Шарша свободно выдохнула. Покидать эльфийский лес даже ненадолго ей не хотелось. Оставаясь, она решила, что даже если по возвращении господин решит не делиться с ней подробностями, она найдёт чем компенсировать своё любопытство. В итоге искать куда перенаправить мысли не пришлось. Бьякуя не только рассказал о произошедшем, но и пустил к себе в душу глубже, чем Шарша могла предположить.

Вечером после возвращения она, Элроир и Бьякуя сидели в его покоях, говорили, если восхитительную еду, запивая весенним вином и старались разобраться с работой новоприобретённых магических зеркал.

- У меня не получается задерживать образы дольше, чем на несколько секунд, - констатировал проблему Бьякуя, сидя на полу перед зеркалом.

Бокал в его руке выполнял функцию указателя. Сидевший рядом Элроир поинтересовался:

- Ты призываешь приятные воспоминания?

- Да.

Бьякуя сделал небольшой глоток и кивнул в сторону зеркала, где калейдоскопом замелькали образы, постепенно замедляясь, пока не появилась картинка. Светлая спальня, в дверном проеме появляется женская голова с коротко стриженными розовыми волосами. Женщина хитро улыбается и щурит глаза.

- Завтрак ждет вас, капитан Кучики.

На широкой постели лежит Бьякуя, ещё сонный, но улыбается увидев её.

- Капитан Кучики? Чего это ты, когда я успел…

- Полагаю, ещё до моего рождения.

Обрывает его девушка и заходит в комнату. Из одежды на ней только мужская рубашка.

- Ты снова ходишь в моей одежде, - констатирует он.

- Угу.

Он поднимается с постели и с похожим на её выражением лица идёт к ней. Без предупреждения подхватывает и валит спиной на кровать, нависая.

- Значит, капитан Кучики и ещё до твоего рождения, тебе не стыдно?

- Неа.

Бесстыдница с трудом сдерживает смех . А он улыбается и целует её.

- Завтрак остывает, - напоминает она.

- Я помню.

Картинки снова замелькали, а потом остановились. Зеркало опять показывало Бьякую и ту девушку, только теперь с ними был ещё один персонаж – младенец у него на руках. Родители смотрели на него и улыбались. Воспоминание надолго не задержалось.

Снова отпив из своего бокала, Бьякуя обратился к Элроиру:

- И вот так постоянно.

- Ты призываешь воспоминания только о ней?

- Нет, но другие задерживаются ещё меньше.

После они ещё несколько часов просидели перед зеркалами, пытаясь вникнуть в их свойства и лучше овладеть должной управлять артефактами магией. Поначалу Шарша чувствовала себя неловко на этой полу пирушке. Раньше ей не доводилось работать с настолько хорошо сделанными и мощными артефактами. Ещё и появляющиеся в видениях сцены подчас были предельно личными, но постепенно привыкла и оценила оказанное ей доверие. После того вечера Шарша поняла, что пойдёт за Бьякуей куда угодно и будет сражаться за него и его идеалы. Особенно пока с собственными негусто и непонятно.

Привычный мир орчихи рухнул, а новый ещё не успел возникнуть на его месте. Она не знала как лучше поступать и что хочет сделать для себя. Идти за более сильным не худший из возможных вариантов. Тем более, как бы не было грустно это признавать, прятаться в Серебряном лесу до конца своей жизни Шарша тоже была не готова.

Глядя на моменты чужого счастья шаманка поняла, что хочет когда-нибудь также. Пока она не знала с кем именно, но с кем-то похожим на неё и близким по духу. Способным понять и принять, способным идти вместе и делать жизнь другого лучше. Для возникновения возможности получить подобное необходимо выбраться за пределы владений Зажигающей звёзды и понять какова же она сама, Шарша, и что хочет сделать в своей жизни. Вскоре после того, как эта мысль сформировалась в голове девушки состоялась её первая встреча с кумиром детства наедине.

В лунную ночь с своём саду повелительница эльфов выглядела особенно величественно. Казалось она не ступает, а плывёт по земле. Лишь подол и рукава платья да кончики длинных волос подрагивают. Шарша замерла в благоговении, как и каждый раз, когда ей случалось видеть бессмертную повелительницу.

- Как ты себя чувствуешь, дитя? - спросило божество. - Твоё сердце нашло успокоение?

Открыть рот и сказать хоть что-то было не просто невозможно, а казалось кощунственным. Как она смеет поднимать взгляд на кумира, не то что разговаривать!

- Всё хорошо, госпожа, - склонилась в поклоне Шарша.

- Не бойся, девочка.

Чужая ласковая рука на плече ощущалась инородной. Шарша перевела взгляд на белые длинные холёные пальцы и невольно сглотнула ком в горле, непонятно когда там оказавшийся.

- Ты моя гостья, девочка, и мне известно о постигших тебя горестях.

- Меня постигли не горести, госпожа, - всё же решилась ответить Шарша. - А недостаток веры. Знакомое и важное мне с детства оказалось не таким как казалось. Моя душа не справилась с этим, и я сбежала. Теперь мне некуда возвращаться и куда бы я не пошла я чужая.

- Ты бы хотела вернуться назад?

Лебединые руки госпожи направили Шаршу вперёд. Сад, озарённый лунным светом, открывал свои тайны в присутствии хозяйки.

- Нет, госпожа, - уверенно возразила шаманка.

Как бы не было тяжело это признавать, но она верила тому что думала и чувствовала. Когда-то давно, сейчас казалось в прошлой жизни, наставница учила её быть стойкой и твёрдой. Многократно проверять на истинность любые события и ощущения. Идеалы изменчивы и фальшивы, говорила она. Маг не может полагаться лишь на них. За выбор ложного для души пути, магия неизменно мстит своим носителям, в лучшем случае лишая разума, в худшем и думать не хочется.

- Это хорошо, - улыбнулась владычица Селебрена. - Значит, ты найдёшь свой путь и ничто и никто тебе не помешает. Посмотри на звёзды, дитя. Если груз на твоём сердце станет невыносим, обратись к ним, попроси о помощи и ты найдёшь путь сквозь любую тьму.

Шарша растеряно выполнила требуемое, понимая и принимая дарованное благословение.

- Пока ты остаёшься здесь, я буду тебя учить. Твоему мастерству должно окрепнуть и получить новую опору.

- Я...я...буду стараться, госпожа.

От избытка чувств Шарша едва не упала на колени. Она о подобном и мечтать не смела, что уж говорить о реальности, сделавшей Зажигающую звёзды её наставницей.

С той ночи началось её обучение. Селебрена рассказывала, направляла и поправляла, раскрывала ранее неизвестные и недоступные грани волшебства. Нередко уроки проходили совместно с Бьякуей. Ранее разделённые непреодолимой пропастью жизненного опыта перед лицом прекрасной госпожи, они стали почти равны. Он тоже отрабатывал магические приёмы, творил сложную волшбу и отправлялся вместе с Шаршей(нередко ещё и Элроиром) в небольшие поездки с ночёвками под открытым небом по Серебряному лесу. Казалось, что он тоже гордится Шаршей и её успехами. От этого становилось неловко, но очень тепло на душе. Всё остальное как будто теряло свою значимость и остроту.

Шарша училась, занималась любимым делом и была приняла другими. Она была счастлива. Из-за чего покидать Серебряный лес было грустно. Если бы не случившийся незадолго до отплытия прощальный разговор с владычицей Селебреной, она бы наверняка сникла и тосковала.

- Тебя ждёт немало интересного, дитя. Береги себя. Мы ещё увидимся, раньше чем ты можешь предполагать.

С этими словами, владычица подарила ей подвеску эльфийской работы. Зачарованное серебро хранило в себе свет звёзд и тепло Серебряного леса.

Шарша рассматривала прекрасное украшение почти до бесконечности, в другое время взяв привычку находить подвеску у себя на груди и зажимать её в руке, ища поддержку и уверенность.

- О чём задумалась? - спросила Дэлуин, неизвестно когда оказавшаяся рядом.

После возвращения с Гнилых болот и последовавшего спешного отъезда царевны Ниниэль, они начали неплохо общаться. Пусть подругами их ещё нельзя было назвать, но тёплые чувства взаимной приязни начали появляться.

- Да так, пытаюсь угадать что нас ждёт дальше.

- Мне кажется, это бессмысленно. Ни ты, ни я не знаем, что ищет господин. В Белом городе же хватает и своих тайн.

- Согласна и всё же. Ты знаешь что-то о городе?

- Конечно, - кивнула девушка. - Они наши соседи и союзники. Слухи доходили постоянно, но едва ли я смогу сказать что-то ценное.

Шарша кивнула, понимая, что пытать Дэлуин на эту тему бесполезно. Скорее всего та могла бы рассказать много чего если не полезного, то интересного, но раз не хочет пусть молчит, может позже к слову придётся.

С Дэлуин не трогать лишний раз и ждать, когда заговорит первой, оказалось очень действенной стратегией. Не чувствуя себя стесненной та была достаточно дружелюбной и общительной, что чаще всего было приятно. Позволяло почувствовать, что в мире кроме глобальных целей и сложного колдовства есть что-то ещё. Что-то простое и приземлённое. Улыбки, девичья болтовня, наряды и причёски. Во всем этом Дэлуин знала толк. Пока они жили в Серебряном лесу, Дэлуин помогла Шарше не только обзавестись обязательным гардеробом, но и сделать его удобным и красивым. Шила Дэлуин виртуозно, что особенно бросалось в глаза на фоне едва умеющей держать иголку в руках Шарши.

С волосами и прочей заботой о внешности Дэлуин тоже смогла здорово помочь, довольно быстро поняв чем и насколько они отличаются. Это было приятно. Настолько девочкой Шарша никогда в жизни себя не чувствовала. Как-то не до того было. Она училась, хотела стать лучше и сильнее, умнее. Мелочи вроде домашнего уюта и обустроенности быта не ценились, как обычные и привычные.

Насколько это важно и сложно Шарша поняла лишь лишившись. Поняла как многое для неё делала мама и насколько она по ней скучает. Общение с чем-то похожей на неё Дэлуин если не латало дыру в сердце, то помогало лучше понять и оценить по заслугам.

- Как думаешь, нам ещё долго плыть? - спросила Дэлуин.

- Капитан говорил ещё пару дней. Ты волнуешься?

- Да, - кивнула девушка. - У Перламутрового залива дурная репутация, а за ним начинается Море Штормов. Вот куда-куда, а туда я бы точно не хотела попасть.

- Страшнее, чем Эр-Рлуан? - поинтересовалась Шарша.

Сравнивать всё равно было больше не с чем.

- Едва ли, но всё равно лучше уж Белый город, чем логово головорезов и переполненные непонятной магией острова.

- Ты могла бы остаться в Серебряном лесу, - заметила шаманка.

- Одной среди эльфов? Я не для этого покинула дом, - покачала головой Дэлуин. - Мне хотелось увидеть мир и найти в нём своё место. Прятаться от этого в эльфийской стране на правах вечной гостьи - всё равно, что предать господина Арагалрэна и всё, что он для меня сделал.

Шарша сомневалась, что Бьякуя мыслил похожими категориями, но чувства Дэлуин понимала, отчего вновь согласно кивнула. Прятаться от жизни и её сложностей в самом деле не выход. Лучше уж пусть в неизвестность со всеми его сложностями.

***

Плаванье давалось Дэлуин сложнее, чем многим. Кроме того, что она впервые оказалась на корабле, море будило в ней почти первобытный страх. Когда-то отец погиб во время путешествия через море Штормов. Он был одним из дипломатов короля Утера и одним из его дальних родственников по совместительству. Сколько Дэлуин его помнила, он всегда был озабочен делами и готов немедленно выдвинуться в неизвестность. Тем не менее она его любила, отец всегда был добр и заботлив к ней. Особенно Дэлуин поняла это, когда осталась одна во власти мачехи. Уступая отцу в происхождении и превосходя в амбициях, та невзлюбила падчерицу с первых дней, а в последствии и вовсе превратила в служанку.

Сейчас решившись навсегда покинуть отчий дом, Дэлуин удивлялась, что раньше мешало ей защитить себя и свои интересы. В конце концов после совершеннолетия она могла бы попытаться воззвать к королевской справедливости и получить часть отцовского наследства. Это создало бы определённые сложности, но наверняка сделало бы её жизнь лучше. В обстоятельствах Проклятья и остановившегося времени особенно.

И тем не менее первым стоящим её поступком стала мольба к господину Арагалрэну. С каждым днём причины побудившие его помочь ей всё больше и больше ускользали от осознания. Зато росла признательность и благодарность. После услышанного на Гнилых болотах, сердце покинули ненужные чувства, оставив лишь лёгкую печать по несбыточному.

Вновь отправившись в путь, после морально тяжелого плаванья, Дэлуин чувствовала себя неуклюжим, но членом отряда. Её принимали, несмотря на сомнительную ценность. А ещё Дэлуин знала, что должна делать. В отлаженном почти до совершенства механизме походной жизни, она больше не чувствовала себя пятым колесом, зная что и когда от неё требуется.

В этом походе, в сравнении с предыдущим, изменилось не столь уж и многое. Разве что ночёвки под открытым небом разбавили придорожные таверны. В сомнительности удобства этого нововведении Дэлуин успела убедиться, когда в первый вечер господин Арагалрэн демонстративно гнал из их комнат клопов и мышей. В последствии этот ритуал стал привычен и почти перестал вызывать эмоции, как и всеобщая бдительность, граничащая с паранойей.

Как рассказал ей Джулиан на тракте было неспокойно. Местный феодал то ли не мог, то ли не хотел навести порядок. Дэлуин серьёзность положения понимала с трудом, но старалась соответствовать моменту и не путаться под ногами. Особенно, когда во время дневных и ночных привалов другие уходили на разведку.

В эти моменты она старалась приготовить что-нибудь повкуснее, латала снаряжение или шила что-то новое. Её стараниями у них собой был небольшой запас ткани и кожи.

- Для кого стараешься? - спросил Джулиан.

Дэлуин уже пару часов расшивала сложным узором основу будущего кошеля. Во вчерашнем городе она докупила недостающие для шиться цветные нити и теперь изначально сугубо практичная вещь грозила стать произведением если не искусства, то привлекательной.

- Для тебя. В городе обратила внимание, что тебе деньги положить некуда, не говоря о других необходимых мелочах.

- Не знаю о каких мелочах ты говоришь, но спасибо, хмыкнул Охотник, возвращаясь к заточке оружия.

Сегодня они были вдвоём. Господин Арагалрэн и Элроир отлучились на разведку, Горислав под утро уехал вперёд, должный встретиться с кем-то из следопытов. Боб, Шарша и Троин повели лошадей к реке, планируя дать им как следует напиться, а после вымыть.

Момент, когда Джулиан почуял опасность, Дэлуин пропустила. Как ей показалось, он ни с того, ни с сего подскочил с места, схватил оружие и потащил её в сторону. Поначалу она даже сопротивлялась, но потом услышала посторонний шум. С противоположной от их нынешнего положения стороны к лагерю приближались люди. Они о чём-то говорили, но из-за расстояния разобрать не поучалось.

- Делай, что говорю, - прошептал Джулиан, отпуская её локоть.

После чего всучил ей в плохо гнущиеся пальцы длинный кинжал, официально считающийся её, и привёл свой лук в боевую готовность.

- Нам нужно звать на помощь, - выдавила из себя Дэлуин.

- Нет, Шарша и Троин и так услышат звуки битвы и поспешат на помощь. Если начнём шуметь преждевременно только лишимся эффекта неожиданности. Их не больше десяти человек. Я успею убить двоих или троих, прежде чем они окажутся достаточно близко. Не высовывайся и не рискуй понапрасну.

Первая стрела сорвалась с тетивы почти одновременно с последним словом. Ещё две последовали следом до того, как противники успели ответить. До того как Дэлуин увидела нападающих ещё две не знающих промаха стрелы устремились в смертоносный полёт. Джулиан ошибся и врагов был не десяток, а два. Кроме того предводительствовал над ними огромный орк.

Дэлуин сразу поняла - им не спастись. Люди и гоблины наступали со всех сторон, их же было всего лишь двое. Не сбежать. Их застрелят стоит лишь дёрнуться. Джулиан пристрелил ещё троих, прежде чем вожак понял происходящее и стрелять перестало быть возможным.

Поняв, что фактор неожиданности исчерпан, Джулиан начал понемногу отступать, пятясь в сторону реки. Вражеских лучников он неплохо проредил, но пока это ни о чём не говорило. Во-первых, ничего не мешало остальным членам банды иметь луки в качестве второго оружия, во-вторых, на них надвигался орк-предводитель. И это было плохо.

По тому как он действовал становилось понятно - перед ними опытный, осторожный и крайне опасный противник. Банда будет подчиняться и следовать не просто за каждым его словом, а жестом и взглядом. Они загонят их в тупик, окружат и убьют, после чего примутся обыскивать лагерь. Оставалось лишь надеяться, что подкрепление успеет вовремя.

Выхватив из-за пояса рог, Джулиан затрубил, давая знать о себе союзникам, а противникам о запрашиваемой помощи. Оценив обстановку орк-вожак отбросил осторожность и сменил тактику с постепенного окружения добычи на немедленное личное нападение. Джулиан оттолкнул Дэлуин назад и приготовился к бою.

Схватка предстояла неравная. Орк был на две головы выше и очевидно сильнее и выносливее. Плюс присущее этой расе чутьё. Ещё и с вооружением не повезло: полуторный меч противника против его одноручного. Спасти могло лишь скорое прибытие подкрепления. Тем более бойцом Джулиан был посредственным, привыкнув полагаться на волшебный лук, да и в целом избегать ненужных конфликтов.

Противник понимал, что он тянет время и не спешил помогать в реализации. Пара движений и досвидание возможность защититься левой рукой. Хорошо хоть не прощай рука, как показалось по первым ощущениям. Даже в глухой обороне защититься от ранений было почти невозможно. К моменту появления Шарши, Джулиан держался за вспоротый живот нерабочей рукой и задыхался от усталости.

Действовала шаманка - залюбуешься. Прыгнула в пространстве ровно так, чтобы страховать своих, отбрасывая противников остаточной магией. В правой руке длинный кинжал, в левой кривой нож. Излюбленная стойка боевых магов исполненная в совершенстве, где дистанция с противником создаётся за счет оборонительных и атакующих чар, а оружие используется в качестве страховки от незапланированных проникающих атак или как способ гарантированного уничтожения.

Очевидно, что успела провести разведку и действует по плану, а не сгоряча. Бандиты это всё тоже поняли и приуныли. Ведьма - это всегда опасно, а умеющая сражаться вдвойне. Бросить ей вызов рискнул лишь орк-предводитель, понадеявшись взять грубой силой и размерами. Разница с Шаршей у него была всё ещё заметной, пусть и не настолько катастрофичной, как с Джулианом. Он и она отличались друг от друга не более как мужчина от женщины, но и этого было достаточно.

Шарша не подпускала к себе противника на расстояние удара, раз за разом отбрасывая назад следующим за ней сферой заклинанием, пусть пару раз и была вынуждена воспользоваться кинжалом, громко рыча в ответ. Как догадывался Джулиан в их воинственных кличах слов не было, не более чем специфичное проявление боевого азарта.

Отползя к ближайшему дереву Охотник почти лениво наблюдал за завершением схватки, ставшей больше похожей на побоище. Троин встретил секирой пару убегающих гоблинов. Тоже прыгнувшие через пространство Элроир и Бьякуя заканчивали с остатками банды. Когда вышедший особенно эффектным луч света в исполнении Шарши разрубил её противника надвое, Джулиан удовлетворённо кивнул. Хорошо, так и нужно.

Повернувшись к нему лицом Шарша по-девчоночьи взвизгнула. Подбежала, неловко плюхнулась на колени рядом с ним и отчаянно зашептала.

- Я держу тебя, держу. Сейчас, подожди секундочку, - после чего закричала. - Элроир! Элроир, он умирает!

Эльф оказался рядом в мгновение ока. Провёл над ним руками и обреченно покачал головой.

- Поздно. Раны слишком серьёзные, ещё и клинок был отравлен.

- Не может быть!

Такого отчаянья Джулиан на лице орчихи никогда не видел. Сильная, уверенная, любопытная, умная. Он много хорошего мог сказать о Шараше. И всё же по юному наивна. Ещё верит, что всегда можно что-нибудь сделать.

- Будь с нами целитель может быть. Задержать агонию на два-три дня, даже неделю возможно, но излечить его никому из нас не хватит мастерства.

После слов эльфа орчиха совсем раскисла и расплакалась, не прекращая при этом попытки его вылечить. Джулиан чувствовал несущее жизнь тепло её магии.

- Прости меня, я должна была прийти раньше.

- Перестань, ты сделала всё правильно. Лучше было невозможно.

Пользуясь её отчаянной попыткой, Охотник переводил взгляд с одного из своих товарищей на другого, прощаясь. Вон хмурящийся Троин, стоит немного подаль, чтобы не лезть под руку. Вон перепуганная и перепачканная зато невредимая Дэлуин. Вон виноватый Элроир. Великий колдун и бесмертный царевич, оказавшийся бессильным. Бывает и такое. Вот и вечный странник Бьякуя. Подошёл и опустился рядом, положил руку на плечо орчихе, стараясь хоть немного подбодрить и успокоить девчонку. Кто бы мог подумать, что его будут оплакивать столь многие. Большую часть жизни Охотник был убеждён, что его труп растерзают дикие животные и всё на том. Что был, что не было. Так же... О нём будут помнить и это главное.

- Господин, простите. Жаль я не увижу окончания вашего похода.

- Иди спокойно, мы прошли вместе достаточно дорог.

Почти ритуальная формула прощания вассала с сюзереном. Джулиан невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что умирать будет настолько воодушевляюще. Даже немного жаль, что ни малейшего шанса выкарабкаться у него нет.

Дэлуин по прежнему сидела на том же месте, куда её оттолкнул Джулиан и едва могла заставить себя двигаться. Перед глазами стояли сцены недавнего боя, и как она, вцепившись в кинжал до боли в пальцах, оказалась неспособна убить противника. Если бы не Шарша все усилия Джулиана оказались бы напрасны - Дэлуин была бы уже мертва.

Заклинание появившейся из ниоткуда Шарши снесло бандита куда-то в сторону, где его добил Троин. Больше на неё не пытались нападать, слишком занятые боем с настоящими воинами. Дэлуин только и оставалось сидеть и смотреть как дорогие ей люди сражаются и убивают. Не задумываясь убивают.

В конце концов к ней подошёл господин Арагалрэн. Присел напротив, вытащил кинжал из пальцев и протянул воды.

- Как себя чувствуешь? Тошнит?

Дэлуин смогла заставить себя отрицательно замотать головой из стороны в сторону.

- Хорошо, тогда отдыхай.

- Господин, как Джулиан? - спохватилась девушка.

- Он - мёртв.

Известие поразило в самое сердце. Не верилось, что так может быть.

- Но ведь царевич Элроир, Шарша, вы..., - начала мямлить Дэлуин.

- Не всемогущи, к сожалению, - отчего-то господин Арагалрэн отвёл взгляд. - А ещё никто из нас не целитель.

- Но ведь Элроир сростил вам ногу в Эр-Рлуан, и раны других тоже исцелял.

- Перелом не угрожал моей жизни, как и другие ранения наших союзников. Рано или поздно они зажили бы сами, он всего лишь ускорил процесс. Джулиану же противник вспорол живот, чтобы вылечить такое одной магии недостаточно. Нужно ещё и глубокое понимание человеческого тела.

Больше господин ей ничего не объяснил. Убедился, что Дэлуин невредима и ушёл готовиться к куда более сейчас важному мероприятию - похоронам.

Товарищи не поскупились на последние почести. Погребальный костёр обещал быть огромным. Когда Дэлуин смогла заставить себя подняться на ноги, Джулиан уже лежал на осиновых ветках. В руки ему вложили его лук и кинжал, в голове лежал колчан с остатками стрел. Глаза закрыты, а лицо обманчиво умиротворено. Покойник. Чем дольше Дэлуин на него смотрела, тем горше становилось на сердце. Когда пламя погребального костра разгорелось, она бросила в него незаконченный кошель, который уже никогда не потребуется адресату.

Со стоянки они не двинулись до вечера. Остальные ходили, заканчивали делать дела, но тоже вяло и через силу. К вечеру их разыскал Горислав. Новость о потере не просто боевого товарища, но ближайшего друга захлестнула его волной. Остальные почти насильно втянули его в погребальный пир, деля общее горе. Они сидели у костра и о чём-то говорили. Дэлуин переводила взгляд с одного на другого, но вставать и идти к ним не торопилась.

Долго так продолжаться не могло. Рядом с ней грузно приземлился Боб и немедленно принялся ворчать.

- Чего сидишь надувшись? Вон орчиху разве что не задушили в объятиях, тебе бы тоже посочувствовали. Тосковать одной - дурное дело.

- Я не хочу этого сочувствия, - ответила Дэлуин.

- Это ещё почему? - нахмурился Боб.

Каким бы простоватым и грубоватым он не был, в отсутствии доброты мужчину обвинить было нельзя. Он хотел как лучше. В своём понимании, конечно, но ведь все такие.

- Там воины оплакивают воина, а я... Я больше никогда не хочу оказаться в бою. Я не хочу сражаться и тем более не хочу убивать. Сегодня мне среди них не место.

- И правильно, нечего девчонке на рожон лезть.

В чужие причитания и рассуждения о том "как должно" Дэлуин не вслушивалась, пусть и обижать Боба не хотелось. Ему сейчас тоже тяжело, и поддержать толком некому. Пусть хотя бы она будет рядом с ним. Да молчаливо и недостаточно участливо, но на большее она сейчас не способна. Главное ни один из них не останется в одиночестве. В такую ночь одиночество губительно.

Глава 22. Белый Город

Понимание творящегося в королевстве Менкара бардака пришло ещё во время плаванья. Об этом говорило как засилье пиратов, так и новости из порта. Эльфийский корабль искатели удачи тронуть не посмели, но это не утешало. Скорее просто сообщала о здравомыслии новых хозяев прибрежных вод. Подлинный масштаб бедствия стал очевиден уже на берегу, а неоспоримое участие в этом их врага после того, как Шарша опознала в главаре напавшей на них разбойничьей банды давнего знакомца, достаточно давно выполнявшего поручения вне их поселений, что почти полностью исключало возможность убитого повторить её путь дезертирства и поиском нового места в мире.

Зря Бьякуя не считал себя достаточно значимой фигурой для личного преследования врагом. Хозяева Проклятья наверняка не просто знали о его существовании и деятельности, но и хотели её прекратить. За недооценку ситуации пришлось очень жестоко заплатить. Смерть Джулиана висела камнем на совести. Её можно бы было избежать, уделяй они больше внимания безопасности, а не попыткам узнать побольше.

Горевать по погибшему товарищу было некогда. После первого нападения последовало настоящие преследование, из-за чего приходилось бежать крысиными тропами, стараясь оторваться и избежать несвоевременного сражения. Слишком на немногое приходилось надеяться до объединения с отрядом Комамуры. Для боя их слишком мало. Рассчитывать лишь на магическое могущество — плохая идея. Недолго столкнуться с равным или превосходящим противником не на своих условиях, а то и вымотавшись от череды сражений.

О времени и месте встречи с Саджином они условились ещё до разделения в Эр-Рлуан. Магический вестник, после того как расстояние позволило его использовать, сообщал, что пока всё идёт по плану. Союзники успешно пересекли горы и продвигались в сторону Белого города. Они тоже столкнулись с изобилием разбойничьих шаек, но целенаправленной охоты на себя не заметили. Этот факт обнадёживал, помогая двигаться вперёд. Ещё пара дней и… Всё равно, что это «и» не слишком то многое меняло и сулило. Выспаться и поесть досыта уже неплохие нововведения. Тем более после будет политическое кубло Белого города, где побеждать предстоит не силой, а хитростью и умением правильно понимать других.

Выстроенный подчиненными Саджина лагерь можно было при желании считать форпостом. Гномы и орки вырыли сухой ров, насыпали вал и подготовили несколько неприятных ловушек-сигналов для незваных гостей. Задержись они ещё на пару дней могли начать возводить чистокол.

На подступах такая предусмотрительность одновременно радовала и вызывала дополнительную нервозность. Допустить, что их ждёт западня было легко, как и что магический вестник был перехвачен и обманут.

Благо всё сложилось благополучно. Их встретили друзья, проводили в лагерь и дали возможность отдохнуть и немного расслабиться. После ужина, убедившись, что остальные в порядке и нашли где расположиться, Бьякуя приступил к разбору полётов с Саджином.

— Никогда не видел тебя в таком виде, Кучики.

— Быть жертвой загонной охоты не входит в число моих увлечений.

— При этом ты всё ещё планируешь сунуть голову в пасть тигру, — согласно кивнул Саджин.

Объяснения почему в новых обстоятельствах идти в Белый город даже более необходимо, чем в предыдущих не требовались.

— Думаешь, это всё, итоговая точка путешествия? — задал гораздо более актуальный вопрос Комамура.

— Почти уверен. Начали действовать как хозяева Проклятья, так и Селебрена с Амродом, да и местный бардак наводит на мысли. В резго поглупевшего и потерявшего хватку Менкара я не верю, значит, он или сам замешан в происходящем, или его обезвредили. В любом случае противник берёт территорию под личный контроль.

— Утер тоже так считает и просил дать ему знать, когда тебе потребуется помощь. Как ты и просил, мы передали всю доступную информацию и заручились гарантией дальнейшего сотрудничества.

Бьякуя согласно кивнул. Вести были ожидаемые, но хорошие.

— Как будем действовать дальше? Вновь разделимся на два отряда, как планировали раньше?

— Нет, я отправил Менкару предложение от которого он не сможет отказаться и приказал следопытам распустить нужные слухи. Нас будут ждать в городе, выделят подходящее жильё, и дальше мы будем делать вид, что играем по-правилам. Это эффективнее и безопаснее, чем ждать удара в спину в полях.

— Кому-как, — нахмурился Саджин. — Что ты имеешь в виду под игрой по правилам?

— Светское общество. Троин и остальные гномы займут ремесленный квартал и соберут информацию о торговле и ремесле. Я и Элроир привлечём к себе вниманием феодалов. Дэлуин и Шарша попробуют развлечь светских дам.

— И зачем тебе я в этом уравнении?

— Для военной силы. Без собственной дружины в этих обстоятельствах нет смысла и начинать. Нам наверняка придётся совершить ни один военный рейд, хорошо если будет возможность мне избежать хотя бы в половине случаев личного командования.

Комамура понял замысел и согласно кивнул.

— Думаешь, местные властители обрадуются ватаге орков воюющих за них?

— Нет, поэтому если ребята будут не против открыто ввозить в город я планирую только Шаршу, остальных замаскировав под людей.

— Вижу, ты успел всё продумать.

— Тут и думать особенно не о чем — аристократия везде аристократия. Предсказывать их способ мышления, как и выносить корректировки на местный колорит не сложно. Главное вовремя взять стратегические объекты под контроль и начинать переговоры в сильной позиции.

— Что же будем надеяться, что этого в самом деле будет достаточно. Если нет глядишь моё Кольцо получится использовать.

— Ты нашёл к нему подход?

— Да, опыт общения с занпакто помог. Пусть эта штука совершенно другая, но у неё есть подобие сознания, ещё и отпечаток сознания предыдущих владельцев присутствует. Пока мне удалось поговорить только с моим предшественником, но в возможности диалога с остальными не сомневаюсь. Тем боле гномий король успел мне порядком надоесть, пока мы шли через горы, зато он помог научиться паре магических фокусов.

— Это хорошие новости.

Бьякуя не мог сказать сразу насколько сказанное меняло общий сюжет предстоящих действий, но не порадоваться появлению козыря в рукаве тоже не мог. Если Саджин смог найти подход к Кольцу, то дальше Элроир, да и он сам, смогут дать ему несколько уроков, которые отшлифует боевой опыт.

К моменту, когда ситуация дойдёт до пика Комамура станет сильно не рядовой боевой единицей, что в совокупности с его прошлым боевым опытом будет очень хорошо.

— Отправляемся завтра? — спросил Саджин.

— Нет, дай нам пару дней передохнуть и привести себя в порядок. Являться в город в таком виде не хочется.

На этом месте Бьякуя неприязненно потёр заросший щетиной подбородок. Лишняя растительность на лице раздражала сколько он себя помнил, как и ситуации, когда приходилось с подобным мириться.

— Хорошо, значит успеем подготовиться как следует. Не люблю работать в слепую.

— Я уже отдал все необходимые приказы следопытам. Получим доклад не позже прибытия в город. Об этом можешь не волноваться.

Саджин вновь согласился, вновь отмечая про себя настолько странно сотрудничать с Кучики Бьякуей. Когда-то они оба были капитанами Готей-13, при этом этот факт не то чтобы сближал их. Помогал чуть лучше понимать друг друга и доверять, но не более того. Напротив сейчас особенно остро чувствовалось насколько разные они прожили жизни, о насколько разных вещах привыкли беспокоиться и насколько по разному действовать. Оказалось, что на многие вещи не может повлиять изменение привычной жизни и чужой мир. Сам от себя ты никуда не денешься. Что ж пусть будет так. В действительности Саджину от этого не хорошо и не плохо. Главное, чтобы жизнь вновь понемногу наполнялась смыслом, перестав быть пустым существованием. Белого города с его змеиным кублом политики Комамура не боялся, пусть и предпочёл бы не связываться.

За следующие три дня Кучики и эльфийский царевич проинструктировали и заколдовали его подчинённых. Ощущение от этого было смешанным. Комамура не ожидал, что настолько привык ощущать себя лидером отряда и принимать почти единичные решения. Вновь обрести над собой руководство оказалось неожиданно, тем более в лице непонятного эльфа.

Сразу вспомнилось почему он без тени сожалений отказался от возможности посетить их государство: слишком сложно было подолгу переносить смесь мудрости, могущества и беспечности. И тем не менее причины выказывать сомнения или беспокойство не было. Всё что они делали было правильно, не говоря о том, что их отряд изначально был сформирован для помощи в попытках разобраться кто и с какими целями наложил Проклятье на этот мир и как это связано со случившемся с ними, по возможности найдя способ вернуться в Общество душ.

Больших ожиданий от Белого города у Саджина не было. И тем не менее впервые увидев его ещё издалека не смог остаться равнодушным. Посреди равнины в пройме реки возвышается одинокая, словно вырванная откуда-то из другого места, гора превращенная в город.

Даже издали город казался белым. Белые каменные стены опоясывали его в пять рядов, по мере подъёма вверх. Скорее всего являя собой не только вероятные рубежи обороны, но и социальное разделение города. В этом вопросе Общество душ и этот мир мало отличались друг от друга. Разве что до сих пор Саджину не приходилось видеть здесь крупных и развитых городов, не считая уничтоженного Эр-Рлуана. Похоже, Белому городу предстояло стать очередным исключением. Кроме того понятнее становилось отчего Кучики стремился попасть в это место. Кем бы ни был их противник не принимать во внимание такую громаду невозможно.

Осознав это Комамура понял, что настроение портится и чем дальше развивались события тем хуже становилось на душе.

— Что-то случилось, господин? — в конце концов спросил Джек, когда пройдя все формальности досмотра они оказались в предоставленном местным правителем особняке. Кучики и эльфийский царевич почти сразу же умчались на встречу с власть имущими, предоставив им возможность пока обживаться самостоятельно.

— Ничего особенного, просто мне не нравится это место.

Это было почти правдой. В действительности Саджину не нравился не оказавшийся красивыми при беглом взгляде город, а бросаемые на него неприязненные взгляды, а также ставившее особенно явным пониманием дальнейших событий.

— Мне кажется, вы торопитесь, господин, — глубокомысленно заметил мальчик. — Мы толком ничего ещё не видели.

— Ты прав, может быть я слишком тороплюсь.

Джек нравился Саджину. Смышленый и ловкий парнишка, который нигде не пропадёт. В других обстоятельствах Комамура с удовольствием бы поболтал с ним подольше, вслушиваясь в чужую позицию. Сейчас же торопливо думал куда отослать парня, чтобы это не было слишком явно.

Помощь пришла откуда не ждали. Успевшие умыться, покрепиться и переодеться с дороги девчонки явились во внутренний двор, приветственно маша руками.

Точнее махала рукой одна Дэлуин. Шарша возвышалась за её спиной нерушимой стеной. Удивительно, но орчиха, похоже, не чувствовала себя хоть сколько-то сковано, хотя смотрели на неё ещё более неприязненно, чем на Комамуру.

— Всё же она потрясающе обучена, — раздался в голове голос короля гномов, как будто логически продолжал мысль самого Саджина.

— О чём это ты? — подумал в ответ шинигами.

— Отошли мальчишку, объясню. Вижу же, что говорить на два фронта тебе тяжело.

Не признавать очевидное Саджин привычки не имел, поэтому постарался вслушаться в разговор о желании девчонок сходить в торговый район, после чего с читой совестью дал Джеку своё согласие присоседиться к ним.

— Так что ты там хотел сказать? — вернулся к разговору с королём гномов Саджин.

— Ничего особенного, говорю, приятно смотреть на её выучку. Видно, что девочку взяли в оборот с ранних лет. Удивительно как умудрились упустить: столько усилий, а результат достался врагу.

— Ты оказывается специалист в обучении волшебников. Не слышал, чтобы гномы были активно колдующей нацией.

— В большинстве своём мои сородичи не склонны к волшбе. Излишняя склонность организма принимать магическую энергию не способствует развитию способностей к колдовству, но тем ценнее исключения из правил.

— Стоит считать это за очередной урок магии?

— Едва ли, скорее мне просто надоело слушать твои стенания о собственной ущербности.

— Где ты ущербность то углядел?

— В твоём разочарованном ворчании цепного пса, лишившегося хозяина. То не хочу, это не могу, а это и вовсе не буду. Противно слушать. Те двое тоже никуда идти не хотели, было не вооруженным взглядом видно насколько они этот крысятник не жалуют.

— Не сравнивай меня с ними. Мы в разных положениях.

— Не спорю, но зачем скулить то? Если не заинтересован, то отстранись и займись чем поинтереснее. Нет, так научись и встань с ними вровень. У тебя в свободном доступе не только мой опыт, но и двоих владельцев Кольца до меня. Так что предлагаю для начала самостоятельно прогуляться по городу и сделать выводы, а потом определиться с планом дальнейших действий.

Что ответить вездесущему гномьему королю с его острым языком Саджин не знал.

— Ладно. Только дай сначала здесь закончить.

Сидеть, как на привязи, в особняке всё равно не хотелось. Кучики с Элроиром же всё равно раньше заката не вернутся.

При более вдумчивом и неторопливом взгляде с улицы, а не бегом как части процессии, город одновременно впечатлял и разочаровывал. Впечатлял размахом и монументальностью, а разочаровывал несоответствием самому себе. Чем дольше Саджин шёл по улицам тем больше начинало казаться будто где-то в красивой картине есть огромные несоответствия и отвратительная несправедливость великого старика, где сила воли не соответствовала слабости тела.

Предварительные предположения о социально-территориальном расслоении оказались правдивы. Вершину города и последнее кольцо стен занимала королевская резиденция, вместе с высшим эшелоном рыцарства и административным аппаратом. Со слов гномьего короля, когда-то также там находился магический университет, ныне обращенный в архив и не фунциклирующий даже без привязки к магической науки.

Второй уровень занимали особняки аристократов и всё необходимое для их комфортного проживания. Саджин довольно долго рассматривал здание театра, а позже задержался и у дверей условно общественной библиотеки. В этом же внутреннем круге располагались все действующие учебные заведения, не считая школы, куда ходили дети ремесленников их нижних колец.

Прекраснейшие сады, где наверняка можно было бродить достаточно долго, он опустил оставив на будущее.

Хотелось увидеть как можно больше и не только предназначенное для использования высшими классами. Много интереснее Саджину была жизнь простых людей. Именно она была подлинным показателем благополучия или наоборот бедствования города, да и державы в целом.

Стоило спустится на уровень ниже лишь частично маячившее ощущение запущенности и пустоты стало усиливаться. Огромный город, способный вместить в своих стенах несколько сотен тысяч человек казался полупустым.

Должные следить за порядком рыцари скорее делали вид, чем проводили тренировку и расходились по местам дежурства. Ремесленные лавки и мастерские тоже работали через одну и без сколько-то заметного усердия. Спешно восстанавливающие после гигантского простоя кузни Эр-Рлуан были много больше загружены работой, чем все мастерские Белого города. Сравнение и без этого получалось удивительно контрастным. Как древняя твердыня под руководством деятельной Дис стремилась жить, так Белый город приготовился умирать.

Чем ниже спускался Комамура, тем сильнее начинал внутренне ругаться. Феерией ситуации стоило считать нижнее, единственное переполненное людьми, кольцо города куда стянулась городская беднота пополам с жителями окрестных земель, надеявшихся сбежать от бед и разбоя.

— Кризис как он есть, — согласно кивал гномий король. — Ещё немного и быть беде.

Саджина больше волновали не умозаключения опытного политика, а масштаб трагедии. Если всё это не сложно понять из простой прогулки, то как обстоят дела при наличии подробной информации? В том числе Саджина интересовало отчего местный правитель бездействует. Разговор с Кучики по возвращении обещал стать грандиозным, и во многом походить на допрос.

Решимость немедленно со всем разобраться не поколебал даже поздний час возвращения. В большинстве жилых комнат особняка света уже не было. К счастью Кучики обнаружился в должной служить ему кабинетом комнате в обществе наполовину съеденного ужина и бутылки вина.

— А где эльф? — спросил Саджин осматриваясь.

Отчего-то казалось, что если Кучики засидится допоздна, то не один, а в обществе неизменного компаньона.

— Спит, — ответил Бьякуя. — Даже его силам есть предел, а как мне кажется, в последний раз Элроир отдыхал, когда мы нагнали вас. Да и тогда он едва ли проспал дольше двух-трёх часов.

— Всем бы такую выносливость, — невольно позавидовал Саджин, принимая кубок с вином.

— Наверное, — не стал спорить Бьякуя. — Впрочем, я уже настолько привык, что перестал обращать внимание.

— Как прошла встреча с правителем? — вернулся к изначальной теме своего визита Саджин.

— Отвратительно, — сообщал Бьякуя.

Понятно почему Кучики потянуло пить среди ночи в одиночестве.

— Даже учитывая, что буду это пересказывать в четвёртый раз не легче, а от того, что хочу сделать дальше и вовсе не по себе.

— Все такие же неоригинальные как и я? Почему не собрал всех разом и не объяснился?

— Не получалось по времени и обстоятельствам. Сначала глава местных следопытов явился с докладом. Нужно было выслушать, сделать выводы, обрисовать как вижу картину сам и дать новые указания. Потом Троин и твой заместитель от лица орков, тебя неудачно не оказалось рядом, пришлось их успокаивать и информировать. Потом девчонки вернулись.

— Теперь ещё и я пожаловал.

Саджин понял, что на месте Кучики уже начинал бы злиться, но тот выглядел скорее озадаченным, чем раздраженным.

— Что настолько выбило тебя из колеи?

— Не сказал бы, что прямо выбило из колеи. Я ожидал чего-то похожего. Скорее думаю не слишком ли поздно что-то предпринимать. Город уже подготовлен к сдаче. Уже сейчас можно её красиво обставить, а ещё пара месяцев устрашения и спровоцированный голод, и население будет согласно на что угодно лишь бы ситуация изменилась. Работа с аристократами тоже проведена, Менкар взят под контроль: хочешь используй, хочешь устрани в любой момент.

— И всё же какой-то план у тебя есть?

Не то, чтобы собственные выводы были радужнее, но опускать руки и сдаваться тоже не хотелось.

— Есть, — согласился Бьякуя. — Правда по безумию близкий к вторжению Куросаки в Общество душ.

— Учитывая насколько успешным оно было не вижу причин, почему твой план должен провалиться.

— Отсутствием Урахары Киске за спиной? Если без шуток, то ключевая проблема в нехватке времени. Не получается проверить несколько неизвестных, как не старайся вместить в общий план действий.

— Если подробнее? Я понимаю, что ты хочешь перехватить контроль над городом и заставить противника досрочно действовать, мы это обсуждали раньше, но конкретики всё ещё не хватает.

— Я не понимаю почему враг осторожничает — это и есть самое слабое место плана. До сегодняшнего дня я думал, что противник ещё только на пути к получению контроля над Менкаром и ключевыми фигурами, не говоря о ситуации с беженцами. Учитывая же полноту власти кажется странным, что нас пустили и позволяют действовать, соблюдая видимость политической игры.

— Какие ключевые расхождения в действиях с изначальным планом?

Саджин старался понять, что именно заставляет Кучики сомневаться, но пока не видел ничего хоть сколько-то важного или существенного. Набор известной до сих пор информации, с некоторыми корректировками, соответствовал тому, с чем они явились в город.

— Необходимость ярче высветить действия улайра, которого используют для террора и спровоцировать его нападение на город.

— Хочешь стать героем-защитником и сплотить вокруг себя всех непродавшихся демонам?

Гадать почему именно такая линия поведения была самой выигрышной не было смысла. Иначе намечающийся народный взрыв не утихомирить. Также напротив получится направить накопленное недовольство в нужное себе русло.

— Отчасти, — согласно кивнул Бьякуя. — Намного больше я хочу спрятать под этой обёрткой поиск контролирующего Менкара мага и его нейтрализацию, по возможности с предварительным допросом. В идеале проведя ещё и созыв знамён с возможностью лучше разобраться в соотношении сторон.

— Пока не вижу ощутимо слабых мест и невыполнимой работы, — подвёл итоги Саджин.

— Личность и возможности улайра, а также количество и возможности спрятавшихся в тени магов, причины промедления демонов. Каждый из пунктов может обернуться не отыгрываемой назад ловушкой.

Бьякуя хмурился, словно старался мысленно проникнуть в чужой план и помыслы. Саджин постарался его одновременно успокоить и взять на себя часть ответственности за последующие действия. В конце концов он не молодые девочки, под чужим надзором. Вполне может пойти и сделать необходимое, а в случае неудачи и голову сложить, и за чужие смерти ответить.

— Давай решать проблемы по мере их поступления. Дай своей разведке ещё неделю-другую, а потом я займусь охотой на улайра. У меня есть занпакто и Кольцо, о чём едва ли догадывается враг. После чего получится если не перехватить чужой план, то достаточно напакостить и сделать выводы.

Кучики без удовольствия согласно кивнул. Делать в любом случае больше было нечего. Время играло против них и не позволяло взять оперативную паузу для перегруппировки и доразведки.

Глава 23. Договор о союзе

Всё утро Шарша не могла перестать хмуриться. Она раскладывала по местам книги, отчёты об исследованиях, лабораторные журналы и даже бухгалтерские сводки. Всё это было бессистемно свалено в кучу наравне с артефактами, оборудованием и мебелью. Здание, когда-то принадлежащее магическому университету, было не просто закрыто, а заброшено. От ещё больших процессов разрушения спасали лишь наложенные на этапе строительства чары.

Шарша не удержалась и с интересом обшарила стены, вникая насколько могла в чужую древнюю работу. Город и без того был полон магии, начиная от сотворённой возвышенности и заканчивая продолжающими работать (пусть из-за отсутствия профилактики с перебоями) водопроводом и канализацией. И всё же здесь, на вершине, в предназначенном для занятия магией месте упадок ощущался особенно остро.

Шарша делала, что было в её силах для наведения хоть какого-то порядка, не находя в себе силы преодолеть сожаления и сочувствие к брошенным в грязь сокровищам и действовать хоть сколько-то целенаправленнее. В конце концов Бьякуя привёл её сюда не с целью сделать смотрителем архивов.

При этом, к удивлению Шарши, он, видя, как она тратит время попусту, не одёргивал и не торопил. За это шаманке было стыдно отдельно: ей поручили важное дело, а она развлекается, зная, в какой ситуации они находятся. И тем не менее удержаться было почти невозможно. Большая часть других дел в Белом городе слишком утомляла, чтобы отказать себе в небольшой слабости.

— Бьякуя, ты уверен, что магия манипулирования пространством нам поможет?

Сегодня они возились с бумагами вдвоём, что случилось в третий раз за три недели попыток найти то не знаю что. Слишком он был занят более неотложными делами.

— Нет, но у меня нет идей получше. Всё остальное я больше или меньше проверил. Кроме того, твои рассказы об устройстве демонического пространства и бой с демоном наводят на эту мысль.

— И всё равно мне это кажется странным: при переносе живого существа нам необходимо сохранить его целостность, частичное преобразование чревато мгновенным или постепенным разрушением.

— Да, но преобразование в точке входа возможно.

Ответил Бьякуя и замер, не договорив, обдумывая какую-то спонтанную мысль.

— Какими могут быть преобразования при необходимости сохранить целостность? — спросил он. — Могут ли быть условиями свойства пространства, в которое осуществляется перенос?

Уловив важность разговора, Шарша отложила свои бумаги в сторону и поспешила к столу, где Бьякуя уже начал рисовать схему своей гипотезы.

— Не знаю, почему не подумал об этом раньше, но живое существо всегда обладает свойствами пространства обитания. Можем ли мы говорить об адаптационном механизме в случае перехода?

— Пока я не до конца понимаю, о чём ты. К тому же в зависимости от способа перехода условия тоже будут меняться.

— Помнишь, как ты какое-то время не могла ориентироваться в Серебряном лесу?

— Да, но едва ли можно говорить об этом в контексте пространства — тогда неминуемо нарушится целостность. Я бы скорее предположила, что оказавшись в неподходящем для себя пространстве существо будет частично или полностью разрушено.

— А может ли возникнуть пограничный эффект? Из-за взаимодействия свойств пространства, существа и способа перехода?

— Не знаю.

Шарша выдвинула нижнюю челюсть вперёд, размышляя. Предложенное Бьякуей взаимодействие было сложным и труднопредсказуемым. Очень многое зависело от вводных, для такого построения хорошо бы разбираться в теории пространства много лучше неё.

— Почему ты задумался о столь сложном взаимодействии?

— Вспомнил кое-что.

— Расскажешь?

Шарша любила, когда Бьякуя рассказывал о прошлом. У него была длинная и насыщенная жизнь, чем-то напоминающая героический эпос.

— Переход между миром живых и миром мёртвых и его естественное ограничение в виде живого тела.

— Мы уже говорили, что твой случай не имеет ничего общего с отделением души от тела, — нахмурилась шаманка. — Ты мне тогда рассказывал о своей природе и почему гримуары по некромантии точно не выход.

Возвращение к когда-то обсуждённому и полностью объяснённому показалось Шарше странным. Переливание из пустого в порожнее не было свойственно Бьякуе.

— Я вспомнил, как один умелец обошёл это ограничение и переправил в духовное пространство людей в физической оболочке. Что, если мы имеем дело с криво выполненным обратным процессом?

Поняв, что он имеет в виду, Шарша подпрыгнула на ноги. Она пару раз схватила воздух ртом, как рыба, прежде чем успела уложить услышанное у себя в голове и сделать выводы, после чего разочарованно села обратно.

— Нам это ничего не даёт. Даже если мы имеем дело именно с таким преобразованием, мы не можем запустить обратный процесс. У нас нет ни инструментария, ни методологических подсказок. Разве что получится найти записи Мастера Путей, но рассчитывать на это не стоит.

— Проще найти живого, — согласился Бьякуя. — И тем не менее — это выход.

Шарша вздохнула и промолчала: даже если они найдут специалиста по пространству завтра — это не выход. Пожар разгорающейся войны настигнет их раньше, а после поиски потеряют смысл. Если Бьякуя не загадывает на время после войны, можно расходиться.

— О чём ты думаешь? — спросила она.

— В основном о возможности использовать свои зеркала для связи с Обществом душ. И нет, я не впервые об этом думаю, просто сейчас момент, когда сожалею особенно сильно.

— А вот это может и получиться. Про артефакты здесь наверняка найдётся много чего, я попробую поискать.

— Хорошо, давай попробуем, — согласился шинигами.

— Ты не слишком веришь в этот план, верно?

Шаманка остановилась, придерживая разгоревшийся было энтузиазм.

— Нет, просто по опыту знаю, что разбирать этот архив можно до бесконечности.

— Тогда к чему мы вообще этим занимаемся? Не лучше ли сосредоточиться на текущих задачах?

Шарша почувствовала опустошение. Нет ничего хуже, нежели заниматься никому не нужной работой. Разве что заниматься таковой, когда полезной непочатый край.

— Текущие задачи имеют свойство никогда не заканчиваться. Всегда нужно делать что-то на перспективу, а ещё не забывать, к чему стремишься на самом деле именно ты.

— И всё же, мне кажется нечестным, что я сижу среди книг, пока другие сражаются.

— Большинство этих «других» попросили бы немедленно приговорить их к смерти, лишь бы не бумажная волокита и бесконечные поиски неизвестного. Отчасти могу и себя причислить к этой категории. Не представляешь, насколько надоело сидеть и выжидать.

— Ты о затаившихся магах? — постаралась понять, о чём он думает орчиха.

За последние пять минут тональность их разговора несколько раз сменилась. Если в начале ей казалось, что она наверняка знает, о чём думает собеседник, то теперь сильно сомневалась в своих первых умозаключениях.

— Не только. Выжидать всегда сложно, особенно когда есть альтернатива в виде возможности сражаться.

Шарша кивнула и постаралась сменить тему, пока они не зарылись слишком сильно в чаянья и сомнения, которыми, как оказалось, полнилась не только её голова.

— В любом случае, постараюсь найти что-нибудь полезное, но не обещаю не отвлекаться.

— Развлекайся, — согласно кивнул Бьякуя. — Пока время позволяет, нет смысла пытаться прыгнуть выше головы. Ещё успеем навоеваться вне зависимости от того, как всё обернётся.

Шарша согласно кивнула и сделала вид, что вернулась к книгам. Много больше сейчас хотелось уложить в голове всё сказанное и понять, как действовать дальше. Пусть Бьякуя и не относится всерьёз к их изысканиям, будучи слишком занят вопросам поактуальнее, это не значит, что и она должна поступать также. Особенно когда хоть какая-то конкретика появилась.

Глядя на взволнованную и увлечённую Шаршу, Бьякуя не мог ей немного не завидовать. Пусть он упорно и хватался за соломинки, способные помочь вернуться домой, в вероятность преуспеть верил ещё меньше неё. Напротив, чем понятнее становилась природа случившегося с ним, тем больше Бьякуя убеждался, что без посторонней помощи не сможет добиться желаемого. При этом имея весьма смутное представление, кто бы мог оказать ему необходимую услугу.

Предположение о Мастере Путей звучало неплохо, но не обнадёживало. Уже достаточно давно он знал, что только пространственной магией проблему не решить. Возможно, стоило поговорить ещё раз в свете его новых очевидно-неочевидных мыслей, но точно не раньше победы над спровоцированным улайром.

Дело даже не в благородстве и желании минимизировать жертвы, а в необходимости хоть как-то разрушить планы врага, сдержав его на дальних относительно Общества душ рубежах. Будь оно хоть немного иначе, Бьякуя как минимум задумался бы о возможности свернуть текущую кампанию или перепоручить оборону города кому-то кровно в ней заинтересованному. Так не было смысла даже задумываться, партию придётся доиграть до финала и никак иначе.

Горислав появился привычно тихо. Вошёл и, не здороваясь, принялся за доклад.

— Принц Эльмит и его наставник прибыли в город.

Новость была не то чтобы неожиданной, но настораживающей и обнадёживающей одновременно. Опекун не по годам восторженного принца, Нортон Одидже, был одним из самых проницательных людей в стране и опытным политиком. Если он избежал порабощения, то их союз может оказаться предельно продуктивным. Осталось лишь встретиться и проверить такую возможность.

— Они вовремя. Передай принцу приглашение на приём сегодня вечером, а Дэлуин о необходимости внести корректировку в подготовку с учётом его вероятного визита.

— Как скажешь, а ты не планируешь возвращаться в особняк?

— Не раньше вечера. У меня ещё назначена встреча с Менкаром. Как продвигаются поиски магов?

-Кроме внутренних катакомб им больше негде скрываться. Мы закончили обыскивать город. С проникновением пока никак. Известные проходы заблокированы, поиск альтернатив пока не дал результатов.

— Продолжайте поиски: не контактировать с внешним миром они не могут, как и не оставлять следов.

Горислав согласно кивнул и не стал уточнять подробности. В этом и не было необходимости. Вопрос поиска магов и связанной с этим техники безопасности был обговорён во всех подробностях. Осторожничать же приходилось. Используемая на Менкаре магия подчинения пусть была относительно простой и распространённой — ему вырвали сердце — не становилась от этого менее эффективной. При должном умении мага это колдовство лишало жертву воли и позволяло убить её в любой момент. Не найдя, где маг спрятал похищенное сердце, чары невозможно снять. Кроме того, для незнающего человека такое подчинение способно годами оставаться незаметным.

Человек без сердца продолжает располагать своими знаниями, воспоминаниями, привычками и опытом, его поведение меняется не больше, чем необходимо заклинателю. Не обожгись крайне неприятно на этой магии на заре адаптации в этом мире, Бьякуя и сам едва ли бы мог определить наверняка. Так же не мог ошибиться и испытывал крайне сомнительные чувства, общаясь с Менкаром. Повелитель Белого города и раньше не был приятным человеком, более того, у них не сложились отношения, но нынешнее положение дел всё равно вызывало сожаления.

Раз в пару дней Бьякуя исправно обедал или ужинал с Менкаром, ведя светские и не слишком беседы. Одновременно стараясь предвосхитить следующие шаги противника по косвенным сведеньям, подкидывая нужную себе информацию и контролируя сохранность правителя. Расхлёбывать последствия смерти Менкара хотелось ещё меньше, чем говорить с лишённым воли человеком.

Ещё позавидовав копающейся в бумагах Шарше, Бьякуя отправился по делам. Смысла задерживаться ещё не было. Этому архиву он проиграл уже давно, и тешить себя надеждами, будто можно получить лучший результат, потратив больше времени, не стоит. Лучше уж поверить в способность Шарши разобрать и систематизировать почти бесконечное количество хранящейся здесь информации. Вариант тоже фантастический, но куда более вероятный.

Королевский дворец неизменно поражал не столько размахом и роскошью, сколько продуманностью и сообразностью. Чем дольше Бьякуя жил в городе, тем больше убеждался, что верхний уровень города строили как единый архитектурный ансамбль. Внесённые временем изменения ничем кроме деградации не казались, пусть их причины и были очевидны. Даже Общество душ меняется с течением времени, что говорить о человеческой культуре, ещё и изначально не бывшей склонной к изоляционизму. Упадок Белого города начался задолго до Менкара и едва ли на нём завершится — слишком катастрофичны последствия Проклятья и слишком много вопросов, когда и как оно завершится.

Сегодня Менкар принимал шинигами в привычной для их обедов столовой. Большой хрустальный стол, сводчатый потолок, гобелены с историческими сценами на стенах. Можно было бы предположить, что ему так вежливо намекают знать своё место. Отчасти так оно и было, но куда больше было в этом характера Менкара: ворчливого, тяжеловесного, горделивого, склонного не просто следовать своему статусу, но демонстрировать его в наиболее нарочитой манере.

— Вы устраиваете сегодня приём? — спросил Менкар после обмена дежурными приветственными фразами. — Помнится, в прошлый свой визит вы жили затворником.

— Я никогда не был затворником, — возразил Бьякуя. — Скорее, организация светских мероприятий — довольно хлопотное дело, и раньше мне некому было его поручить.

Бьякуя не питал иллюзий, будто бы вводит противника в заблуждения. Очевидно, что он ищет союзников и информацию. И тем не менее настолько прямолинейный интерес заставлял насторожиться. Ничем кроме проверки он быть не мог. Увы, узнать, то ли он подобрался слишком близко, то ли, наоборот, успешно идёт в ловушку, невозможно.

Контроль заклинателя над Менкаром сегодня чувствовался особенно ярко. Не иначе как за ними наблюдали и внимательно слушали. Каким бы ни было положение дел, уходить в глухую оборону Бьякуя не собирался. Раз противник здесь, грешно этим не воспользоваться.

— Стоит ли попробовать пригласить вас?

Широко известно, что Менкар посещает лишь мероприятия собственного двора. В зависимости от ответа можно сделать вывод об отчаянности чужого положения.

Правитель презрительно наморщился.

— Это уже излишне.

— Как скажете, — применительно кивнул Кучики.

Значит, или Менкар всё ещё может оказывать сопротивление, или ситуация не настолько плоха, чтобы идти на крайности.

— Я слышал, принц Эльмит вернулся в город, — сменил тему разговора Бьякуя.

— Явился, — презрительно фыркнул Менкар. — Мальчишка ничуть не повзрослел: как нёс вздор, так и продолжает.

— Я слышал, принц принимал участие в подавлении восстания на севере, неужели опыт руководства войском и встреча с мятежниками ничему его не научили?

— Говорите так, будто он впервые с подобным сталкивается. Как всегда милосерден и романтизирует противника.

В данный момент с Бьякуей наверняка говорил сам Менкар: у них уже был похожий разговор когда-то. Глубину разочарования младшим сыном и трагедию потери старшего, унесённого Проклятьем, Бьякуя знал прекрасно.

— В самом деле, — согласился шинигами.

Его собственное мнение о принце было немногим лучше. Каждый раз, когда они встречались, возникало желание если не стукнуть, то как следует встряхнуть балбеса. Тот в ответ только смотрел восхищённо-преданным взглядом.

— Обычно достаточно один-два раза столкнуться с реальностью для прояснения в голове, — подвёл итог Бьякуя. — А вы что думаете о подавленном восстании?

Бьякуя знал, что на севере не было восстания. Этот регион в целом был чуть ли не самым благополучным в стране. Видимость беспорядков создал лорд Одидже, чтобы вывести принца из столицы под благовидным предлогом.

— Ничего особенного, — пожал плечами Менкар.

А вот это уже отвечает неизвестный колдун. Педантичный Менкар так банально бы не выразился, и тем более даже в разговоре с Бьякуей не преуменьшил бы значимость происходящего. Скорее, наоборот, раздул бы скандал до небес.

Способ действовать противника становился всё понятнее. Работа была достаточно грубой, но не топорной. В зависимости от ситуации Менкар мог как действовать по-своему, так и лишён возможности замечать очевидное, а порой маг не брезговал и прямым вмешательством. Вывод был прост: даже лишённый сердца Менкар продолжал сопротивляться. Процесс порабощения был и близко не завершён, что обнадёживало. Значит, скорее Бьякуя загнал противника в угол, нежели упустил важный фрагмент чужого плана. Осталось встретиться с лордом Одидже, чтобы подтвердить или опровергнуть свою теорию.

Остаток обеда шинигами старался свести беседу в светски-нейтральное русло. Ключевой цели он достиг, и хотелось верить, что не выдал, что именно хотел проверить.

Путь до поместья помог немного взбодриться и освежить голову. Усталость от бесконечных переговоров и необходимой собранности всё больше давала о себе знать. Хотелось покоя и уединения, недостижимых в полной мере в текущих условиях. Или чтобы хотя бы сегодняшний бесконечный по ощущениям день подошёл к концу, но до этого было ещё далеко.

В особняке подготовка к приёму шла полным ходом. Дэлуин как раз вносила последние штрихи и проверяла точность исполнения своих приказов. Вести дела у неё получалось как нельзя лучше, благодаря чему жизнь в Белом городе быстро обрела комфорт, а быт обстоятельность. Полузаброшенное поместье, предоставленное в их распоряжение, к сегодняшнему дню превратилось в почти что дом. Не замечать и не ценить этого было невозможно. Даже не только привычно ворчливый Боб беспрекословно её слушался, но и обычно равнодушный к любому комфорту Горислав пару раз замечал вслух.

Уже переодевшаяся в вечернее платье Дэлуин встретила Бьякую, стоило переступить порог.

— Господин! — улыбнулась ему девушка.

Бьякуя всегда знал, что она красива, но сейчас не мог заставить себя не любоваться ей. Оказавшись в своей стихии, Дэлуин расцвела. Благородство потомственной аристократки читалось в каждом движении и поступке. Становилось даже удивительно, отчего до сих пор всё это почти не бросалось в глаза.

-Как подготовка к вечеру? — спросил шинигами.

-Всё по плану. Вашу одежду уже подготовили, она в комнате.

-Спасибо, — кивнул мужчина. — Есть новости от принца и его наставника?

-Да, просили передать: будут обязательно. Я тоже приготовилась к их визиту.

-Замечательно. У меня будет ещё просьба: займи принца, мне необходимо поговорить с лордом Нортоном наедине.

-Как скажете. Мне стоит говорить о чём-то конкретном или просто занять беседой?

— Достаточно второго. Потанцуй с ним, поговори, хорошо проведите время.

— Не уверена, что хозяйке вечера надлежит такое поведение, но сделаю всё, что в моих силах.

— Не переживай из-за общественного мнения. Двух красивых молодых людей простят за флирт друг с другом. Наоборот, так твоё положение станет однозначнее и лучше.

Дэлуин смутилась, поняв, что он имеет в виду, и согласно кивнула. Когда она начала вести все его домашние дела, да ещё и выстраивать связи с местными дамами, без сплетен не обошлось. Дэлуин пересуды о себе игнорировала, но оставлять как есть тоже нельзя. Бьякуя не собирался ломать девушке жизнь, оставляя в статусе брошенной любовницы. Вне зависимости от того, чем всё закончится, он уйдёт, а ей лучше всего остаться и жить жизнь, для которой она была рождена.

К вечеру Бьякуя готовился без особенного тщания, чем провоцировал недовольное ворчание Боба. Мол, госпожа Дэлуин так старалась, а он собирается пустить её труды коту под хвост. Комментировать было только портить, поэтому шинигами решил промолчать, внутренне посмеиваясь.

Ещё в отрочестве Бьякуя понял, что чрезмерное старание при попытках произвести впечатление ведёт к обратному результату. За время прибывания главой клана Кучики и вовсе привык пренебрегать некоторыми элементами демонстрации статуса. Не из-за того, что подобное было ему чуждо, а скорее из-за понимания, что и когда имеет большее значение, при этом соответствуя собственным привычкам и образу жизни. Гинпаку и кенсейкан всегда говорят о своём обладателе много больше любого кимоно или золотых украшений.

Здесь ситуация была аналогична, только символы власти отличались. Научиться понимать их не составило большого труда, чем он порядком раздражал гордецов вроде Менкара, не желавших признавать его равным, но при этом неспособных игнорировать его манеру держать себя.

Лорд Нортон в этом вопросе занимал промежуточное положение. Он никогда не был пренебрежителен или раздражителен, но по тем же соображениям относился к Бьякуе настороженно и держал дистанцию. Зная об этом, шинигами собирался с самого начала избавить себя от общения с принцем Эльмитом и перейти сразу к делу, пока и он, и лорд Нортон наиболее договороспособны и готовы к диалогу. Если для этого придётся опоздать, а то и не прийти на мероприятие в своём же доме, так тому и быть.

Стоило карете лорда прибыть, Горислав воспользовался магическим маячком, подавая знак, что всё идёт по плану. Вскоре после того, как Дэлуин разделила гостей, следопыт появился уже открыто и сопроводил Нортона в кабинет к Бьякуе, всё это время следившего за происходящим через зеркало.

Первой мыслью после того, как они остались наедине, стало облегчение. Сердце Нортона было при нём, другой контролирующей магии тоже не чувствовалось.

— Прошу прощения, что немного тороплю события, если вы голодны, то я распорядился насчёт ужина.

Еда действительно была сервирована и готова к употреблению, пусть Бьякуя и сомневался, что гость согласится из опасения подвоха и удара в спину.

— Благодарю, но я воздержусь. Предлагаю перейти сразу к делу: я хотел видеть вас, а вы меня.

Бьякуя согласно кивнул. Такой подход его полностью устраивал.

— Полагаю, вы знаете, что случилось с Менкаром? — спросил шинигами.

— К сожалению, нет, я догадываюсь, что не всё в порядке, но без подробностей. Мой маг не настолько искусен.

Бьякуя выдержал небольшую паузу, прежде чем ответить, размышляя, как лучше сформулировать правду.

— Ему вырвали сердце.

Уравновешенный Нортон подпрыгнул в кресле и закашлялся, подавившись воздухом.

— Как такое возможно? Повелителя охраняют, и… и… У меня нет причин вам не доверять в этом вопросе, но это звучит хуже, чем все мои предположения.

— Радует, что вы доверяете мне, — заметил Бьякуя. — Я ожидал, что вы потребуете неоспоримые доказательства.

— Мне плохо понятны ваши устремления, но сомнений в способностях не имею, — взял себя в руки Нортон. — Итак, вы хотите со мной союза, я тоже заинтересован в таковом. Вопрос в причинах, мои очевидны: мне не нравится происходящее, хочется если не предотвратить худшее, то принять лучшее из возможных решений.

— У меня похожие цели, — согласно кивнул Бьякуя. — Мне нужно узнать, кто и для чего затеял здесь бардак, включая Проклятье.

— Перестаньте, — возмутился Нортон. — Я не считаю ваше благородство лицемерием, но вы разумный человек! И…

— Чужак? — подсказал слово, на котором запнулся собеседник, Бьякуя. — Вы правы и в моей характеристике, и в определении моих приоритетов. Как бы мне не были противны любые проявления военно-политического бардака, я в состоянии проигнорировать их для достижения личных целей. Вы ошибаетесь, считая, что текущие события не касаются моих прямых интересов.

Нортон нахмурился, обдумывая, что мог пропустить.

— И что же интересует вас в наших землях? — в конце концов напрямик уточнил он.

— Найти того, кто наложил Проклятье и обрёк меня на жизнь в этом мире. Вы правы, считая меня чужаком, просто недооценили насколько.

Лорд кивнул, не переставая хмуриться, принимая новую информацию к сведенью.

— Кажется, начинаю понимать причины вашего безразличия к наградам и почестям.

— Верно, — в этот раз согласился Бьякуя. — С собой их не унести, а оставаться здесь навсегда я не собираюсь. Меня полностью устраивала моя прошлая жизнь.

В этот раз Нортон молчал чуть дольше, скорее всего применяя чужую историю на себя.

— Полагаете, хозяева Проклятья как-то связаны с вашим родным измерением?

Бьякую порадовало отсутствие глупых вопросов вроде «отчего вы скрывали столь важный факт биографии»?

— У меня есть все причины полагать, что это так.

— Хорошо, вернёмся к изначальной теме, — окончательно переварил новую информацию лорд Одидже. — Какого содействия вы хотите от меня?

— Я хочу спровоцировать улайра напасть на Белый город. Моей военной силы для обороны критично мало. Кроме того, я ищу контролирующего Менкара мага, с чем тоже возникли некоторые трудности.

— Если вы хотите объявить сбор знамён, то без повелителя нам не обойтись, но мои личные войска я предоставлю, если объясните, что именно вы хотите сделать и для чего.

Бьякуя согласился и ещё раз предложил вместе поужинать. После всего сказанного едва ли Нортон будет подозревать его в нечестной игре настолько, чтобы опасаться принимать еду и питьё в чужом доме. Разговор же им предстоит ещё долгий. С обсуждением всех деталей и нюансов теперь уже общего плана действий и более тесным личным знакомством. Куда без этого. Взаимное любопытство тоже никто не отменял.

Глава 24. Похищенное сердце

Наверное, впервые за время их знакомства Бьякуя видел, чтобы Элроир ел с жадностью, присущей настоящему голоду. Обычно эльф лишь слегка касался пищи, больше смакуя вкус, нежели пытаясь насытиться.

— Не спрашивай ничего. Немного отдохну и сам всё расскажу.

Бьякуя согласно кивнул и постарался не смотреть настолько пристально. В самом деле, ничего невероятного не происходило, учитывая, где и с какими целями Элроир пропадал последний месяц.

— Как сам? У вас всё благополучно?

— Все живы, ты же хотел отдохнуть, — ответил Бьякуя.

— Всё ещё хочу, но любопытство тоже гложет, когда ты сидишь здесь, невыносимо.

Элроир устало потёр переносицу, но стало понятно, что разговор он скорее в настроении развить, нежели закончить и отложить на потом.

— Могу уйти. Мне тоже любопытно, чего ты добился, но могу подождать сколько нужно.

— Оставайся, — немного подумав, ответил Элроир. — Ещё полчаса я могу и пободрствовать, и едва ли они что-то изменят. — Рассказывай первым, думаю, в любом случае твои новости в ближайшее время будут важнее.

— Как скажешь, — согласился Бьякуя. — Я более-менее разобрался с происходящим. Сейчас можно с большой долей вероятности говорить, кто из аристократов придерживается какой позиции. Кое-кого мы уже проинформировали и привлекли к действиям. В сумме получается неплохая фракция. Пусть и хотелось бы видеть на своей стороне больше людей, но охота на улайра успешно движется к своему завершению. К концу недели должен вернуться Саджин с войсками.

— Как подготовка к обороне? — немедленно уловил главное эльф.

— Никак. Без Менкара толком ничего сделать нельзя, а как вернуть похищенное сердце, не до конца понятно.

— Есть хоть какие-то зацепки? — сведённые вместе брови на лице Элроира смотрелись ещё более инородно, нежели усталость.

— Есть, — постарался успокоить друга Бьякуя. — Союз с лордом Одидже оказался плодотворнее, чем я ожидал. При его участии мы обнаружили не перекрытый проход во внутренние катакомбы. Осталось найти способ или выкрасть сердце Менкара, или напасть так, чтобы они не смогли уничтожить его. Я склоняюсь ко второму, пусть оно и рискованнее. Одновременно появляется возможность уничтожить вражеских магов и обезопасить себя от удара в спину. Вопрос, как организовать разведку и не попасться.

— Понятно, тогда завтра посмотрю, что можно сделать, — кивнул Элроир. — После поговорим уже втроём. Откладывать — делать только хуже.

Бьякуя согласно кивнул и поинтересовался:

— Как у тебя успехи?

В своих делах он более или менее был уверен. Ответы на вопросы медленно, но верно находились и претворялись в действительность. Уже сейчас они способны выстоять в грядущей буре, пусть и с огромными потерями. Если получится спасти Менкара, ситуация окончательно выправится.

А вот как обстоят дела у Элроира, оставалось загадкой. Эльф исчез на без малого месяц, никак не давая о себе знать. По изначальному уговору из соображения безопасности до истечения полуторамесячного срока искать его с помощью магии зеркал было нельзя. Так что Бьякуя мог только догадываться, где он и что с ним.

— Я нашёл точку входа и немного побродил внутри. Даже при моём довольно скромном понимании пространства — впечатляет. Демоны постарались, как создавая Проклятье, так и свободные от него зоны. Искать пришлось вслепую, не зная наверняка, их не обнаружить. Вся территория вокруг и внутри полностью контролируется. При всех приложенных усилиях не знаю, вышло или нет остаться незамеченным… Кроме того, я почти уверен, что таких мест несколько как минимум в Кольцевом массиве, за весь мир говорить поостерегусь.

Бьякуя кивнул. Их подозрения, основанные на рассказах Шарши и происходящем вокруг Белого города, подтвердились.

— Я бы предположил, что если не все, то большая часть аномальных зон в этом регионе — слишком активно они действуют здесь и, считай, ничего не предпринимают в других местах. В любом случае, какова вероятность получить непредвиденные войска во время будущей осады?

— Невелика. Если они ещё не были отправлены, то не успеют дойти. Скорее может случиться подход подкреплений в случае, если осада затянется.

Первые мысли Бьякуи были примерно такие же, поэтому он согласно кивнул и постарался лучше присмотреться к чужой усталости. Пора расходиться, как бы не хотелось разом обсудить всё.

— Отдыхай. Я рад, что ты в порядке и благополучно вернулся.

Бьякуя поднялся на ноги и собрался уходить.

— Если что, обязательно буди! — напутствовал Элроир.

— Ладно, — кивнул шинигами, не имея ни малейшего намеренья так поступать.

Элроиру нужно как следует отдохнуть. Если не случится ничего экстраординарного, где иначе никак, сам справится. . В вероятности возникновения подобной ситуации крайней спешки Бьякуя сомневался.

Чуть ли не сразу за дверью его поймала чем-то встревоженная Шарша.

— Элроир вернулся? Лорд Одидже здесь.

— Да, вернулся, но дай ему отдохнуть. К Нортону пойдём со мной.

— А может, не стоит? — замежевалась шаманка.

При её росте и комплекции непроизвольные неуверенные жесты смотрелись почти комично. Между тем Бьякуе совсем не хотелось смеяться.

— Прекрати, именно ты нашла вход в катакомбы через здание университета. Не позволяй ему лишить тебя твоих заслуг.

— И всё же мне бы не хотелось лишний раз провоцировать конфликт.

— Ты этого и не делаешь. Дело в уязвлённом самолюбии Нортона — его маги не только не поняли, что происходит с Менкаром, но и в поисках провалились. И тут ты, взявшаяся из ниоткуда девчонка, заткнула их за пояс. Ладно бы ещё я или Элроир — это было бы ещё куда ни шло, а так Нортон чувствует себя слабой стороной нашего союза. Ни о чём не переживай и спокойно смотри ему в глаза.

Было видно, что Шарша чувствует себя по-прежнему неловко, но сделает, как он скажет. Оставалось лишь надеяться, что со временем она всё поймёт и справится со своими чувствами. Сейчас самым важным было разобраться, что привело лорда Одидже к ним. Если новости о возвращении Элроира — это нехорошо. Слишком быстро даже для Белого города.

Нортон дожидался их в кабинете Бьякуи, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Мы нашли их! Обследовали катакомбы и нашли точные места, где скрываются маги.

Об этом они не договаривались. Впрочем, и договорённости ни в коем случае не соваться в подземелья тоже не было. Следовало учесть на будущее, что самолюбие способно толкать Нортона на рискованные поступки.

— Что именно и как вам удалось узнать?

Бьякуя сел напротив и жестом пригласил Шаршу пустующее место рядом.

— Достаточно, чтобы начать действовать, — всё ещё взволнованно начал говорить Нортон. — Я направил в катакомбы свою теневую стражу. Для безопасности мы воспользовались не найденным Шаршей проходом, а более общеизвестным, который мы обнаружили в контексте установленной следопытами слежки. С отрядом также был мой личный маг, он постарался отследить зоны наибольшей магической активности и составить схему подземелья. Не могу сказать, что у них всё получилось, главной задачей было соблюдение секретности, но они отследили три очага магического скопления и нашли ещё один не заблокированный проход через королевский дворец.

Бьякуя нахмурился, информация была не лишней, но не ко времени. После настолько наглой разведки действовать предстояло если не немедленно, то очень быстро.

— Не хотелось бы высказать недоверие, но что именно обнаружил ваш маг? — неожиданно вступила в разговор Шарша. — В подземельях магические импульсы рассеиваются и поглощаются сильнее, чем на поверхности, из-за чего легко ошибиться в толковании чужой магии.

— Если вы хотите выслушать, то он здесь, можем пригласить присоседиться.

— Конечно, — согласился Бьякуя.

Удивляться, отчего столь важного для обсуждения человека не пригласили сразу, не приходилось, условности общения не до конца доверяющих друг другу союзников и аристократов, но всё же в будущем хотелось бы избежать таких ситуаций.

Маг Нортона оказался непримечательным внешне мужчиной немного за тридцать, одетым также сдержанно и непримечательно.

— Как вас зовут? — поздоровался с мужчиной Бьякуя. — И насколько вы в курсе происходящего?

— Моё имя Дик, я личный маг его светлости. Не считая сказанного сегодня, предполагаю, что знаю достаточно.

— Нам бы хотелось узнать, что именно вы обнаружили в катакомбах. Хотелось бы исключить вероятность ошибки.

— Понимаю, — согласно кивнул маг, и не подумав обидеться. — Я отслеживал места постоянного скопления магии. В отличие от текущих чар их в подземельях всегда можно найти. Таких мест в катакомбах три: полагаю, одно из них магическое ядро города, а два оставшиеся — места постоянного использования магов.

— Ты это хотела уточнить? — обратился Бьякуя к Шарше, продолжая выполнять роль посредника в переговорах.

— О чём вы? — нахмурился Нортон.

— Вы когда-нибудь видели разобранные магические артефакты? — спросил Бьякуя. — В большинстве из них есть ядро, служащее точкой сборки и источником энергии одновременно. Теоретически похожим образом можно работать и с территорией.

— Что значит «теоретически»? — продолжил хмуриться Нортон.

— Гигантские объёмы магической силы и почти вечная связь с местом, — немедленно отрапортовал Дик.

Кроме того, есть и другие способы подчинить себе территорию, — дополнил ответ Бьякуя. — В нашем деле это не столь важно. Главное — немедленно найти место, где они хранят сердца. Причём делать это нужно немедленно. Если не успеем, уже никогда не разберёмся в ситуации, ещё и утонем в последствиях гибели Менкара.

— Вы уверены, что ситуация настолько плоха и у нас нет возможности подготовиться и провести доразведку? — нахмурился Нортон.

— Будь я на месте контролирующего заклинателя, поступил бы именно так: проверил пути отхода, запустил хаос и начал эвакуацию.

— Да, я бы тоже поступил именно так, признал Нортон. — Разве что не совсем понимаю вашу убеждённость в наличии большого количества похищенных сердец.

— Как показывает практика, тяготеющие к этой магии колдуны ещё и склонны к коллекционированию. Сомневаюсь, что наш маг значительно отличается от собратьев.

— Что мы будем делать? — вернулся к предмету обсуждения Нортон.

— Зайдём со всех доступных входов и атакуем все точки скопления магии разом, попутно проведя доразведку боем.

— Нам нужно решить, как мы распределим людские ресурсы. Задача противодействия магам сложна сама по себе, а в ограниченном пространстве дело становится ещё хуже.

— Согласен, — кивнул Бьякуя, переходя к планированию операции. — Дик, как у вас с магией исцеления?

— По мере необходимости. Не могу сказать, что специализируюсь на чём-то конкретном.

— Хорошо, тогда вы входите с группой через тронный зал. Думаю, это ближайший к хранилищу сердец проход. Будет удобно, если способные к целительству маги будут ближе всего к Менкару.

— Я сделаю всё от меня зависящее…

По тому, как Дик начал говорить, а Нортон меняться в лице, Бьякуя догадался, что о возвращении Элроира в город и его потенциальном участии в будущем предприятии они не знают.

— Замечательно, — кивнул шинигами. — Подготовьте защитную группу, по возможности замаскировав её под охрану принца.

— Что именно вы хотите сделать? — вступил в разговор лорд, не собираясь отдавать своих подчинённых на чужой произвол.

— Попробовать хотя бы немного потянуть время, по возможности запутав противника. Элроир вернулся, но ему необходимо хотя бы немного отдохнуть.

— Это многое объясняет, — немного успокоился Нортон. — Верно понимаю, что вы хотите, чтобы группу Дика возглавил его высочество Элроир? Если да, тогда какова ваша и моя роли?

— Да, — согласился Бьякуя. — Из всех нас у Элроира больше всех шансов помешать смерти Менкара, если ситуация начнёт выходить из-под контроля. Я с группой следопытов хочу попытать счастья у использованного вами входа. Как мне кажется, это самая длинная дорога. А вы с Шаршей зайдёте через вход в университете.

Оставлять всё согласно чужому вкусу Нортон, разумеется, не согласился, но по ключевым фигурам возражать не стал. На удивление даже кандидатура Шарши в качестве де-факто его телохранителя его устроила. Большинство вопросов касалось численности групп, их боевых задач и средств связи.

Делу сильно помогало, что и Нортон, и Бьякуя старались без необходимости не спорить и прийти к соглашению как можно быстрее, понимая, что время не ждёт. Чем быстрее они договорятся и подготовятся, тем больше шансов на успех. Это знание сильно сглаживало острые углы, оставляя конфликтные вопросы на потом, позволяя сохранить за собой моральное право возложить возможные ошибки на вторую сторону.

Разбуженный пару часов спустя Элроир выглядел по-прежнему измученным, но быстро вошёл в курс дел и присоседился к общему плану, согласившись, что дело не терпит отлагательства.

Шарша чувствовала себя неловко во время подготовительной суеты. Сказывалась серьёзность будущего предприятия и всеобщая нервозность. Как такого страха потерпеть неудачу у неё не было. За время, проведённое с Бьякуей и Элроиром, она привыкла доверять если не своим способностям, то их вере в неё. Вопрос больше касался необходимости оказаться в одной группе с лордом Нортоном. Хоть сколько-нибудь наверняка предсказать, как он поведёт себя с ней в отсутствие посредника в лице Бьякуи, не получалось. Предстояло же не только прикрывать ему спину, но и предоставить свою.

— Идёмте, госпожа чародейка, у нас не так уж много времени, — хмурясь, но много дружелюбнее, чем можно было бы предположить, отдал приказ об отправлении лорд Нортон.

Шарша согласно кивнула и последовала за ним. Если он продолжит вести себя также, проблем возникнуть не должно. Она в состоянии помолчать и выполнять разумные приказы, будучи частью группы.

Действительность превзошла ожидания. Стоило пройти пару поворотов бесконечного лабиринта подземелий, лорд обратился к ней. Насколько смогла догадаться Шарша, ему было не по себе из-за замкнутого пространства, и он хотел скрыть эту неловкость разговором.

— Впервые вижу орка с эльфийским серебром на груди. Отчего-то принято считать, что подобная магия для вас губительна.

— Госпожа Селебрена подарила мне это, — указала на свою подвеску Шарша. — Сама по себе эльфийская природа для нас безвредна. Сложности могут возникнуть из-за общения с демонами, но и этот процесс обратим при желании. Первое время духовный свет меня слепил. Даже на Бьякую смотреть бывало тяжело, не говоря об Элроире.

Называть демонами тех, кому служила большую часть жизни и почитала богами, было всё ещё сложно, но и наживать проблемы, упорствуя, тоже не хотелось.

— Арагалрэн не человек! — воскликнул лорд Нортон так, словно для него это было чем-то далёким от чего-то хотя бы отдалённо мыслимого. — Как давно и каким способом ты об этом узнала?

— С первого взгляда, — растерялась Шарша. — Я не смогла заставить себя сражаться с богом, из-за чего потеряла возможность вернуться домой, а он оказался достаточно милосерден, чтобы взять меня с собой.

Следующую просящуюся на волю фразу Нортон проглотил, скорее всего успев что-то понять или решить. Вслух он заметил иное:

— Богом. Последнее, что я ожидал услышать, ещё и от орка. У тебя как-то по-особенному развито магическое чутьё, раз ты способна подмечать подобное?

— Нет, чувствительность к духовным проявлениям свойственна всем оркам.

— Впервые слышу о чём-то подобном. Впрочем, не могу сказать, что хоть сколько-нибудь много интересовался орками.

Шарша решила промолчать и не высказывать своё не самое лицеприятное мнение.

— Вы уверены в выбранном направлении? — вновь начал нервничать лорд Нортон.

— Я не заблужусь в подземелье, — терпеливо ответила Шарша. — Кроме того я проверяю несколько ближайших поворотов и поддерживаю, насколько возможно, контакт с Элроиром и Бьякуей. Всего мы, конечно, не узнаем, но момент столкновения с врагом тоже не пропустим.

— Как ты это делаешь? — вновь нахмурился лорд Нортон.

Не иначе как этот день был для него полон непредвиденных открытий. Это понимание помогало Шарше внутренне посмеиваться и спокойно отвечать на вопросы.

— Я умею вступать в контакт с пространством. Приложив немного усилий, она постаралась сделать свою магию видимой чужому глазу.

— До сих пор Белый город отзывался на мои призывы довольно охотно. Именно так я нашла вход в подземелья.

— Хочешь сказать, будь у тебя время, ты бы изучила их, не спускаясь вниз?

В чём лорду Нортону было невозможно отказать, это в остроте ума. Настолько быстро понять следствия из новой для него информации достойно уважения.

— Да, но едва ли быстро. Маг, создавший сердце города, всё ещё с ним связан, кроме того он многократно могущественнее меня, что сильно сокращает возможность действовать напрямик.

— Город возник несколько тысячелетий назад, неужели магические узы могут поддерживаться так долго?

— В зависимости от выбранного способа связи можно получить разный результат, — задумалась, как лучше ответить Шарша. — Кроме того основатель или обладал связью с демоническим миром, или демонической кровью. Я до сих пор не уверенна мёртв ли он. Скорее нет, чем да.

Лорд Нортон тяжело вздохнул и вновь постарался сдержать рвущиеся на волю слова. В этот раз Шарша решила не игнорировать происходящее и поинтересовалась:

— Что-то не так?

— Нет, скорее задумался, чем занимается моя магическая служба, раз за один разговор можно узнать столько нового.

— Думаю, им просто не хватает информированности. Я разбирала архивы университета и видела, в насколько удручающем они состоянии. Едва ли где-то поблизости есть лучший источник знаний, впрочем, я могу и ошибаться.

— Нет, едва ли. Белый город древнейший и крупнейший город в стране. Если вас не затруднит, когда закончим со срочными делами, не могли бы вы дать пару уроков моим людям? Со своей стороны готов сделать всё необходимое для начала работ по возрождению библиотеки, не забыв о вашем участии, само собой. Я Арагалрэном тоже, разумеется, я поговорю.

Шарша растерялась, не ожидая получить такое предложение.

— Хорошо, но не ждите многого. Мне никогда не приходилось делать нечто подобное.

Тоннель подходил к концу. За ним их ожидало магическое скопление и вероятная битва. Шарша невольно хмурилась из-за этой неопределённости. Насколько она могла судить, их ждал худший из возможных вариантов — комната сердец и битва с охраняющими их магами.

Предупредив союзников, она приступила к реализации обговорённого на этот случай плана действий.

В первую очередь требовалось найти и опознать сердце правителя. После чего отвоевать его и сбежать, понеся минимум потерь. На словах и то звучало достаточно сложно, какой должна была быть действительность, заранее воображать не хотелось.

Ещё спускаясь в подземелье, Шарша понимала, что здесь не отделаться стандартными трюками и простыми заклинаниями. Благо магия посерьёзней в её распоряжении тоже имелась, пусть она и предпочла бы ей не пользоваться без более длительной подготовки.

— В основном помещении и прилегающих к нему комнатах около десяти человек, — начала информировать союзников шаманка. — Я постараюсь ослепить и оглушить их на какое-то время, но всё равно действовать нужно быстро. И ещё… Если в моей внешности начнёт что-то меняться, не обращайте внимания — это всего лишь побочный эффект от магии, на разум он не оказывает никакого воздействия.

О том, что собирается вплести в чары ещё и манок, настроенный на Менкара, Шарша предупреждать не стала. Хватало того, что Бьякуя подготовил его и отдал ей пару дней назад, когда они начали задумываться, как спасти горемыку-правителя и уничтожить опасность, исходящую от магов противника, одним ударом. Чужой боеготовности достаточно, ни к чему вдаваться в лишние подробности.

Гораздо важнее сосредоточиться на своей магии. Поглощение и последующее высвобождение больших объёмов духовной силы было задачей не из простых, особенно для Шарши. Ей всегда лучше давалось взаимодействие с духом, нежели его использование.

Когда-то Шарша составляла в этом вопросе идеальную пару с Шашей. Задиристая Шаша считала духовное общение скучным и обременительным, зато атакующая магия давалась ей играючи и приносила удовольствие. Чем они нередко пользовались, объединяясь в одну команду и деля обязанности согласно предпочтениям, в итоге получая высшие отметки на экзаменах.

Сегодня такой роскоши, как второй шаман и верный компаньон, у Шарши не было, как и возможности применить более простую боевую магию, не требующую взаимодействия с духом, как делала до сих пор. Противник неизвестен и предварительно могущественнее, значит, бить нужно всерьёз и тем, что может вызвать наибольшее количество трудностей при защите.

Сила, заключённая в подземельях, была огромна. Пропуская её через себя, Шарша едва могла стоять на ногах. Слова заклинания срывались с языка чужим голосом.

Улавливая боковым зрением реакцию союзников, Шарша убедилась, что и все остальные эффекты в виде сменивших цвет глаз (в зависимости от стихии места) и вставших дыбом волос её настигли. Не иначе как следующие несколько дней мучиться головной болью, но это мелочи. Гораздо важнее, что несколько уровней чар ложились поверх друг друга, давая достаточное могущество, чтобы напасть на врага.

Шарше не требовалось победить, лишь не позволить уничтожить сердце правителя и дождаться подкрепления. Начиная колдовать, она послала весточку Элроиру и Бьякуе. Они придут на помощь так быстро, как только смогут.

Помещение было больше и светлее, чем представлялось во время разведки. Кроме того, число похищенных сердец превосходило все ожидания: стены были плотно заставлены стеллажами с ящиками на манер аптекарских, где в каждый ящик можно было бы положить одно похищенное сердце.

Насколько позволяло почувствовать обострённое магическое чутьё, почти все были заполнены. Сотни лишённых воли и обворованных людей. Сделал это один человек или группа магов, не меняет ужаса ситуации. Позже обязательно придётся что-то делать с этой коллекцией, а пока же… Самое время применить подступающий гнев по назначению.

Взволнованные нападением враги появлялись один за другим. На первый взгляд никто из них не представлял большой опасности: маги-новички и самоучки в придачу. Они не только не могли похитить столько сердец, но и едва ли смогли выполнить требуемое заклинание. Поэтому Шарша не слишком на них отвлекалась, дожидаясь более серьёзного противника и одновременно с этим занимаясь поиском требуемого ей сердца.

На удивление ничего, чтобы выделить сердце правителя из множества других, предпринято не было. Не будь магического маячка, искать пришлось бы вечность. Так же у Шарши получилось добежать до нужного ящика и даже схватиться за ручку до того, как на сцене появилась возглавляющая противника женщина.

Сомнений в способностях этой ведьмы у орчихи не только не возникло, но и пришлось сделать над собой усилие, чтобы перестать внутренне дрожать.

Ведьма ощущалась жутко, пусть по-человеческим меркам выглядела скорее привлекательно, нежели отталкивающе. Надменные черты лица, каштановые волосы, в которых только-только начала появляться седина, убранные в причёску, дорогая, даже роскошная одежда.

Шарша что было сил рванула на себя ящик, вырывая его из стеллажа. Бой предстоял нешуточный, и лучше, чтобы ей не приходилось отвлекаться в процессе.

Переносить зачарованные предметы в пространстве не рекомендовалось, слишком легко повредить в процессе, но туманные чары всегда давались Шарше хорошо. Кроме того, другого способа передать сердце лорду Нортону, не подставляя его под удар, не было, поэтому она решила рискнуть, отправив ценный артефакт прямиком ему в руки, надеясь, что лорд сам догадается о своевременности отступления.

После чего Шарша приложила все усилия, чтобы не дрогнуть под натиском ведьмы. Ментальное давление было колоссальным, одного его и без могущества заклинаний было достаточно, чтобы с трудом стоять на ногах.

Дыхание сбилось почти сразу, вынуждая уйти в глухую оборону, без надежды на хоть какую-то контратаку. Единственным выходом представлялся переход от магического противостояния к физическому: Шарша была заметно выше и наверняка сильнее, но для этого требовалось подобраться к ведьме на расстояние удара, чего та допускать не собиралась, тоже хорошо понимая очевидное.

Момент завершения их противостояния приближался быстрее, чем требовалось. Отступивший лорд Нортон едва ли успел выбраться из подземелий, не говоря о чём-то большем. Цепляясь за эту мысль, Шарша держалась, погибать совсем ни за что хотелось ещё меньше, чем погибать в принципе.

Помощь пришла почти в самый последний момент тёплым светом и перезвоном серебряных колокольчиков. Элроир вбежал в зал и в битву одновременно.

Видеть его настолько хмурым и серьёзным было непривычно, но обнадеживающе. Особенно учитывая перекосившееся злобой лицо ведьмы.

Она тоже прекрасно поняла, чем ей грозит появление эльфа. Недолго посомневавшись, ведьма поспешила отступить, растворившись в фиолетовом тумане.

Оценив обстановку, Элроир подошёл к Шарше и протянул руку, помогая подняться на ноги:

— Как ты? — спросил он.

— Устала, зато цела и почти невредима. Ты не хочешь её догнать?

— Не волнуйся, далеко не уйдёт. Я тоже не тратил время попусту, да и Бьякуя уже должен заканчивать со своей битвой. Кроме того, есть у меня ещё одно подозрение.

Шарша решила пока не уточнять, что он имеет в виду. Вместо этого поднялась на ноги и огляделась вокруг. Как она и предполагала, подчинённые лорда Нортона справились с остальными магами. Бои подходили к концу, выживших противников сковывали для дальнейшего пленения и допроса.

Сам лорд Нортон, вставившись со спешащей им на помощь группой, вернулся и теперь стоял рядом, заметно чувствуя себя не в своей тарелке из-за необходимости держать в руках ящик с бьющимся в нём сердцем.

— Что дальше? — спросил он у Элроира.

— Нам стоит поспешить на помощь господину Арагалрэну! — вмешался непрошенный принц Эльмит.

Зачем здесь он, Шарша понимала с трудом. Юноша вроде как неплохо обращается с мечом, но это не повод понапрасну рисковать его жизнью! В конце концов, единственный наследник.

— Нет, — оборвал его Элроир. — Ловим ведьму. Сейчас это намного важнее.

— Но… — попробовал возмутиться принц.

— Сами справятся, — смягчился Элроир. — Кора мастерица выйти сухой из воды, если не поторопимся, едва ли распутаем и половину происходящего.

— Это та Кора, о которой я подумал? — нахмурился лорд Нортон.

— Вероятнее всего, — подтвердил Элроир. — И пока не забыл.

Сделав пару шагов в сторону Нортона, он окружил ящик с сердцем пузырём защитного заклинания.

— Теперь точно можем идти.

— Только как мы будем ее искать? — нахмурился Дюк. — Если она перенеслась за пределы подземелий, искать можно до бесконечности.

— Благодаря учинённому Шаршей магическому переполоху, я успел выхватить нить души, найти Кору не составит труда.

Шарша прикусила себе язык, чтобы не начать болтать лишнее. Элроир сильно упрощал и её действия, и свои.

Времени на дискуссии не было, поэтому Шарша последовала за указывающим путь эльфом. Как догадывалась, а вскоре смогла убедиться шаманка, далёкий от триумфа вид друга был в упомянутых вскользь подозрениях.

Кора действительно не смогла уйти далеко. Духовная нить вывела их к ещё одному входу в подземелье, где их дожидалась пленившая их противницу ведьма.

И если Кора ощущалась жутко, то при виде этой дамы, Шарша невольно попятилась назад. Не спасала даже явно ощутимая эльфийская природа. Так же, как и Кора, эта женщина была в том возрасте, когда красота обретала свою законченную форму и начинали появляться первые признаки старения, обещающие скорое увядание.

Учитывая эффектную, резковатую и умело преувеличенную привлекательность, этой женщине удавалось держаться на льстящей ей грани, а возраст ей даже шёл. Несмотря на это много больше в глаза бросались ожоги. Первый, изувечивший левую руку, занимал большую часть кисти и поднимался выше, скрываясь под одеждой. Второй был на шее, опоясывал ухо и немного касался щеки.

Женщина улыбалась так, словно ждала встречи с давним другом.

— Я не ошибся, — было первым, что сказал Элроир, выйдя из подземелья. Стало понятнее, отчего он не медлил, но и не слишком торопился. — Что же привело королеву ведьм в эти края?

— Не делай вид, будто бы не догадался. Меня не меньше твоего волнует падение Проклятья, да и разгуливающие взад-вперёд демоны не могли не привлечь внимания. И что-то мне подсказывает, что она знает очень и очень многое. Не просто же так мне пришлось потратить последние пару лет, бегая за ней по континенту. Так что самое время молить о пощаде, дочь мельника, эльфийский царевич удивительно снисходителен к человеческим слабостям, чего нельзя сказать обо мне.

От последних слов ведьмы Шарше стало особенно не по себе.

— Сказала та, что плясала в раскалённых башмаках на свадьбе у падчерицы. Твои зеркала уничтожены, а магия ослабла, не к чему придаваться пустым угрозам.

Зато Кора бояться и не думала. Не назвавшая своего имени ведьма наклонилась к лицу своей пленницы и улыбнулась улыбкой, не обещающей ничего хорошего.

— И из-за этого ты решила, что я не подвергну тебя той же участи? Не говоря почему же ты решила, что мои зеркала разрушены или стали центром моей магии. Если таково твоё желание, дочь мельника, я готова продемонстрировать как первое, так и второе. Что же до моих разногласий с падчерицей — это дело семейное, ты с дочерью тоже не слишком то ладишь.

— Адерин, перестань. Ты всё равно её не запугаешь, пока я здесь точно.

— Что ж, — отвлеклась от своей пленницы ведьма. — Я готова выслушать ваши предложения. У нас ещё есть пара часов, пока она не выберется из моих чар. Про зеркала я не шучу. Это самый простой способ получить желаемое.

— Хорошо, — кивнул эльф. — Давай только закончим здесь, вернёмся назад и дальше делайте что хотите. Хочешь верь, хочешь нет, но я с ног валюсь от усталости.

Адерин рассмеялась. Не ведьминским клокочущим смехом, а обычным человеческим.

— Ладно, объяснения действительно могут подождать. Помочь вам я тоже не против. Вводи в курс дела и идём. Ну и пусть кто-нибудь её посторожит, заклинание немоты во избежание наложу.

Элроир согласно кивнул и собирался уже возвращаться обратно в подземелья, проверить комнату сердец или помочь Бьякуе, Шарша была слишком растеряна, чтобы судить наверняка.

— Прошу прощения, но нельзя ли внести немного ясности в происходящее, — вмешался лорд Нортон.

— Перед вами бывшая королева Амарканта — Адерин, — чуть более официально представил ведьму Элроир. — И у нас неожиданно общие интересы.

Лорд Нортон согласно кивнул, наверняка об этом он догадался и ранее, и ему просто был нужен повод взять дело в свои руки.

— Хорошо. Сколько вам нужно людей, чтобы всё закончить?

— Мы справимся вдвоём. Если вы доставите пленницу в особняк и дождётесь нашего возвращения, будет лучше всего.

Лорд Нортон согласно кивнул и уточнил ещё пару деталей, прежде чем дать указания своим людям.

Шарша понимала, что её это тоже касается. Кроме того, это самый разумный план из возможных. Чем больше магов охраняет пленницу, тем меньше шансов у неё на побег, да и навоевалась шаманка на сегодня. И всё же уходить не хотелось. Хотелось как следует расспросить Элроира о ведьме, узнать, что и где задержало Бьякую, понять, что скрывает зал сердец и прилегающие к нему помещения. Вопросов было много, и каждый из них требовал ответа. И тем не менее Шарша подчинилась, разумно приняв на себя часть обязанностей по сдерживанию Коры, и отступила в особняк, оставляя Элроира и его пугающую знакомую заканчивать со всем самостоятельно.

Глава 25. Король-Колдун

За время, которое Саджин провёл «в полях», ведя тактические бои, Белый город, казалось, перевернулся с головы на ноги. От полумёртвой обречённой хмари не осталось и следа. Город бурлил. Город спешил. Город жил.

Троин утащил заместителя Саджина, стоило им пересечь городские ворота. Хотя до этого сам отпустил боевитого ворчливого коллегу, считая, что всё равно не будут ковать оружие хоть в сколько-то существенном количестве.

Ковали. Ещё и раздавая живительные тумаки всем местным недоучкам.

То же самое касалось всего остального. Люди латали дыры в обороне города, запасались провизией, обустраивали или организованно перевозили в подготовленные места эвакуации беженцев. Кроме того город наполнили дружины созванных феодалов и должная помогать им прислуга.

Саджин с трудом добрался до предоставленного в пользование Кучики особняка, откуда был чуть ли не немедленно выдернут в резиденцию правителя на военный совет.

В просторном зале с высоким даже для Саджина потолком и витражными окнами с относительным удобством расположилось больше двух десятков человек, деля условно круглый стол.

Условность выражалась в явном понимании статусов присутствующих и даже к какой те принадлежали фракции. Во главе собрания, стоило полагать, сидел местный правитель с наследником и особенно доверенным лицом. Чуть в стороне от него противовесом остальным аристократам расположился полный чувства собственного достоинства Кучики, одетый по такому поводу сильно богаче привычного. Выглядел он почти также холёно, как и в Обществе душ. Столь же привычно бело-серебряные элементы в его одежде сочетались с синими. Комамура почти не сомневался, что если присмотреться получится найти и вышитые гербы с журавлями. Бьякуя был в своей стихии, пусть и выступал не в самой очевидной для него прошлого роли.

Ещё одним, на удивление отдельным, противовесом аристократам был Элроир. Эльфийский царевич сидел бок о бок с чем-то напоминающей эльфийку женщиной (стоило понимать, это и была ведьма-полукровка из последних донесений) и выглядел непривычно для себя серьёзно, даже нервно.

Среди аристократов тоже просматривалось несколько фракций, но это уже мало о чём говорило Саджину. Сам он сел по левую руку от Бьякуи и приготовился погрузиться в детали случившегося за время его отсутствия. Разговор начался до его появления, отчего предстояло восстанавливать детали по контексту, надеясь на последующее объяснение деталей от союзников.

— Сколько у нас осталось времени на подготовку? — вопрошал один из лордов.

— Около полутора недель, но я бы переживала не об этом, — хмурясь ответила ведьма.

Саджин направил всё своё внимание на неё. О передвижении армий врага он знал предостаточно, а вот причины опасаться вне будущего боя заставляли насторожиться.

— Из последних донесений стала известна личность предводительствующего Улайра — на нас надвигается Король-колдун.

Первым, что услышал Саджин после этого заявления, был вздох повелителя гномов в голове.

— Он настолько ужасен? — мысленно уточнил шинигами.

— Слушай, что говорит Адерин. Если захочешь, позже расскажу больше.

Такая краткость от обычно разговорчивого гнома заставила насторожиться вдвойне.

— Неужели королева ведьм боится короля-чародея? — растерялся аристократ. — Даже если так, то…

Мужчина перевёл взгляд с неё на Элроира. Эльф не ответил, лишь сильнее поджал губы, то ли демонстративно отмалчиваясь, то ли подбирая слова.

— Едва ли, — вновь заговорила ведьма. — Мы оба слишком хорошо его знали, чтобы биться насмерть. Даже в таком состоянии.

Последнее, что ожидал увидеть в столь угрожающей особе Комамура, это сожаление, но никаким другим словом ни её слова, ни поведение Элроира назвать не получалось.

— Тогда вы можете поделиться с нами, какой магией он предпочитал пользоваться при жизни и как ей лучше всего противостоять. Насколько я понимаю, в состоянии Улайра, с подавленной волей, он не сможет действовать столь же успешно, как когда-то, — вмешался в разговор Бьякуя.

— Господин Арагалрэн, и всё же… — раздался писк из другого лагеря аристократов.

Стоило понимать, что панические настроения приговорённых к смерти тоже никуда не исчезли. Сам Саджин, также как и Кучин, причин отчаиваться не видел. Да, враг могущественен и опасен, но не непобедим. Его собственный пример доказывал: убить Улайра возможно и у них есть всё необходимое для этого.

— Я согласна. Это лучший из доступных нам вариантов, — снова заговорила ведьма.

На уточнение предела возможностей противника и стратегии обороны города ушло ещё несколько часов. Аристократы спорили, Кучики, отмерший таки Элроир и ведьма Адерин ставили их на место, сам Саджин взял на себя роль тактического зануды, уточняющего все детали материального обеспечения, чем отлично помог ближайшему помощнику правителя, да и самому Менкару. Пока речь шла о древних магах, они оба были вынуждены отступить, предоставив первые роли более сведущим в этом ремесле. Зато роль педантичных счетоводов подходила обоим и позволяла ломать оппозицию, утягивая всех под своё единоначалие.

По завершении совещания можно было смело назвать выматывающим, но успешным. Последовавший за этим обедо-ужин в условно близком кругу обитателей «их» особняка был не только не лишним, а почти спасительным. В первую очередь из окончательно давшего о себе знать чувства голода.

— Что в итоге стало с той ведьмой, Корой? — в какой-то момент поднял не до конца понятную Саджину тему Троин.

— Вы её притащили, заперли, а потом она пропала. Неужто сбежала?

— Видел в приёмной зеркало, накрытое покрывалом? — спросила Адерин.

— Видел, ещё хотел одёрнуть полог, но потом понял, что волшебное и поостерёгся.

— Это зеркало сожалений. Кора заключена в нём.

— А сама она выбраться не сможет? — нахмурился Троин, очевидно не желая встречи с заточённой ведьмой.

— Если преодолеет все свои сожаления, — пожала плечами Адерин.

— Тем более. Неужели думаешь, что у неё найдётся достаточно сожалений, чтобы сидеть там хотя бы до конца осады? — и не подумал молчать Троин.

— Смотрю, вы с Элроиром сговорились — считаете, будто вы одни обладаете сердцем, — то ли рассмеялась, то ли усмехнулась ведьма. — А что думает герой из героев?

По выбранному обращению становилось понятно, что ничего хорошего от Кучики она не ждёт, но Бьякуя остался собой и пропустив насмешку мимо ушей, ответил:

— У всех есть неспасённые друзья, погибшие возлюбленные или покинутые дети. Если Кора сможет преодолеть всё это нам или будет о чём с ней говорить, или не будет иметь смысла: придётся убить обезумевшую ведьму.

Адерин довольно усмехнулась, а все остальные постарались отвести глаза, очевидно размышляя чьё отражение посмотрело бы из зеркала на них самих. Саджину вспомнился Тоусен в мгновение перед смертью. Неспасённые друзья. Лучше и не скажешь. Те, кто никогда не просил о помощи и тем более спасении и ушёл безвозвратно. По таким горюешь и сожалеешь больше всего, размышляя, а могло бы быть иначе. Мог ли ты вовремя вмешаться, протянуть руку, вытащить из бездны. Из такого действительно попробуй выберись. А если не друзья, а кто-то ближе…

Усилием воли Саджин отбросил ненужные мысли и вновь сосредоточился на происходящим за столом.

После замечания Бьякуи разговор затих сам собой. Раздавался лишь стук приборов о посуду и осторожные блуждающие взгляды. Даже ёрничавшая ведьма придержала язык за зубами. Наладить разговор заново помогла робко спросившая Дэлуин:

— Получилось ли договориться на совете?

— Скорее сторговались по ключевым вопросам и окончательно избавились от угрозы предательства и саботажа, — ответил Бьякуя.

— Не преувеличивай. Понятно, что они не в восторге от ситуации в целом, призыва в столицу и нас с тобой в частности. Кроме того кое-кто ничего не сделал, чтобы смягчить настроения, но и намереней вредить я не заметила.

— Потому что вступившие в сговор с демонами заранее разбежались как крысы, и что я, по-твоему, должен был сделать? — неожиданно зло огрызнулся Элроир.

— Тоже самое, что делаешь всегда — очаровать и успокоить их. Вместо этого ты ходишь как в воду опущенный. И ладно я, я знаю, чего тебе стоит даже представлять будущую встречу, но они о подобном и помыслить не могут! Для них Король-колдун — легенда из детства, а не живой человек.

— Если всё понимаешь, тогда зачем требуешь больше, чем я могу сделать?

— К тому, что если продолжишь в том же духе, то я перейду от слов к делу. Принимать бой в таком состоянии нельзя. Я не испытываю ни малейшего желания тебя хоронить, тем более по такой глупости.

— Не ты ли только что рассуждала о силе сожалений! — взвился эльф.

— Усиленных магическим зеркалом! Да, он был твоим другом, а я любила его, только сейчас это не так важно, как порабощённый Улайр на пороге! Из этого состояния нет пути назад, и ты об этом лучше всех знаешь. И пусть ты так не считаешь, но твоей вины в случившемся нет. Не научи его магии ты, научил бы кто-то другой. Больше тебе скажу — могло бы быть ещё хуже.

— Перестань читать мне проповеди, — наконец взял себя в руки Элроир. — Я не считаю себя властным над чужой волей.

— Именно поэтому ты перестал учить людей магии? — нашлась, что возразить Адерин.

— Нет. Просто не возникает желания.

Поначалу Саджин с удивлением наблюдал за возникшей перепалкой, но потом догадался: перед ним не просто старые знакомцы, а сверстники. К бессмертному и вечно юному эльфу подобная мерка казалась неприменима, но всё же сидящая напротив ведьма нашла чем удивить. Настолько очеловечить бессмертного — нужно уметь.

Сидящий рядом Кучики наблюдал за происходящим с какой-то внутренней отрешённостью. То ли видя в чужой перебранке нечто своё, то ли размышляя о чём-то постороннем. Судить с хоть какой-то достоверностью Комамура не мог: они никогда не были ни друзьями, ни сверстниками, всего лишь уроженцы одного мира и бывшие сослуживцы. Настоящих товарищей, способных понять и вот так вот встряхнуть за шкирку в случае необходимости у Саджина не осталось ни в этом мире, ни в прошлом.

Ещё ощутимей эта и без того известная истина ощутилась неделей позже, когда и город, и их особняк собирались в бой. Всеобщий настороженный ни то плач, ни то молитва заполнили пространство. Люди готовились к неминуемым жертвам под гул марша вражеской армии, приближающейся к стенам города. Трубили рога, лязгал металл, воздух наполнился запахами гари, цветов и благовоний.

Всю свою зрелость Саджин провёл среди шинигами. Среди воинов, всегда готовых идти в бой, и почти позабыл, каковы чувства тех, кто остаётся в тылу. Позабыл, если когда-то и знал, что разлука может быть овеяна таким благоговением и ритуалом. Город пел. Город ждал, чем закончится первая большая битва настигшей его войны.

Саджин видел, как старательно и заботливо Дэлуин расчёсывала и заплетала волосы Шарше, прося её быть осторожной. Тот же ритуал он заметил между Элроиром и Адерин, где ведьма обнимала и что-то нашёптывала на ухо эльфийскому принцу. Медитировавший в одиночестве Кучики отмахнулся, сообщив о традиции бессмертных и дав понять, что говорить и объяснять детали не настроен.

Возможно, оно было и к лучшему. Если бы всегда отстранённого сослуживца пробило на сентиментальность, и самому Комамуре пришлось бы задуматься о происходящем серьёзнее и глубже, чем он бы того хотел. Пока же хватало и других поводов для размышлений: сомнительная, по его мнению, тактика предстоящей осады, боевые задачи, отданные под его командование. Всё это казалось и было важнее любых душевных порывов. Битвы выигрывают умением, а не благими намереньями. И Саджин был не последним, от кого зависела как возможность победы, так и количество жертв.

Свой взгляд на избранную на совете тактику Саджин был вынужден пересмотреть, когда битва началась, и он увидел, что такое бой по-настоящему могущественных магов. На стороне Адерин воевала река. Королева ведьм не просто размыла подступы к городу, а распоряжалась водным потоком по собственному усмотрению. Как будто бы даже повлияв на полноводность и цвет воды. Стало понятно, отчего она настаивала на контролируемом доступе противника в город. С такой властью над ландшафтом оборонять город возможно до бесконечности, сделав его окончательно неприступным.

— Как долго это может продолжаться? — вслух спросил Саджин.

— В её случае почти не ограничено по времени, — ответил Кучики.

Им ещё предстояло разделиться и занять каждому свои позиции в разных частях города, но пока до прохода врага в город было ещё далеко. Адерин обещала прощупывать боеспособность врага в течение нескольких часов, чтобы получить наиболее полное представление о доступных Королю-колдуну родах войск и их оснащения. Это должно было помочь перераспределить уже собственные силы в случае необходимости.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Саджин.

— Она черпает силу не только в себе, но и в Гнилых болотах. Это позволяет не думать о магическом истощении. До тех пор пока ей достаёт выносливости и уверенности в себе, она не ограничена в силе заклинаний.

— Не слишком ли рискованно для разведки боем? Насколько я понимаю, твоя шаманка после похожего трюка неделю провалялась в постели.

— Не путай власть гостя с возможностями хозяина. Шарша взывала к городу, прося его о помощи, а Адерин опирается на право крови. Да и магию они используют разную.

Бой между тем набирал обороты. Бушующая река нападала на рати Короля-колдуна и получала сопротивление. Волшебники на стороне врага отбивались достаточно ловко, чтобы о них был смысл беспокоиться. Они же без помощи своего главнокомандующего смогли создать доступ к городским стенам. Оставалось лишь предполагать, позволила им это Адерин или не смогла помешать.

Ситуация соответствовала плану: заманить лучшие подразделения врага в город и уничтожить их в локальных стычках. Саджин и Бьякуя разделились и направились к закреплённой за ними территории. Для Комамуры это было нижнее кольцо города и пока не отворенные северные ворота. Откуда он должен был с боями подниматься наверх, куда планировалось заманить Короля-колдуна с минимально возможным количеством союзников.

Следопыты и прочие специалисты бесшумной войны сделали всё возможное, чтобы противник, попадая в город, шёл по подготовленной для него дороге, полной ловушек, засад и готовых к бою малых групп. Городские бои вместо столкновения армий или продолжительной осады.

Первыми через открывшиеся ворота пробились горные тролли. Огромные существа даже в сравнении с Саджином, от трёх до пяти метров ростом. Благо в дополнение к соответствующей гигантам силе не прилагался ум. Глуповатые неповоротливые создания уже встречались Комамуре во время перехода через горы по пути к Белому городу. Его союзники в лицах гномов и орков прекрасно умели с ними справляться.

К сожалению, сегодня под командованием Саджина были не только они, даже в большей части не они. Проверенных в боях воинов растащили по всему городу в качестве командиров малого звена, стараясь ещё и сделать так, чтобы гномы в боевых действиях участвовали минимально, нуждаясь в их инженерных и кузнечных познаниях в будущем восстановлении.

Это обстоятельство усложняло битву. Саджин не мог похвастаться большой ловкостью или стратегическим мастерством. Всю жизнь в бою он полагался на физическую силу и выносливость. Подчинённые могли спрятаться за широкой спиной капитана седьмого отряда и уже оттуда поджидать удачный момент для вступления в бой. В схватке с троллями это было непозволительной роскошью: прямой удар такого гиганта был смертелен.

— Спрячься и жди подходящего момента, постарайся вести себя как можно тише — тролли ориентируются по звуку, — отдал приказ сопровождающему его магу Саджин. — Их необходимо обезоружить, повалить с ног, а после размозжить череп.

Эта информация прозвучала уже для всего отряда. После чего Саджин, взвесив в руке скованный по его мерке боевой молот (занпакто стоило беречь), не устремился вперёд. Пусть не сразить, но оттянуть на себя внимание противника он был способен. Пусть плохо, но ставить заградительные магические щиты и усиливать движение магией Комамура научился. Пока он будет так занимать противника, гномы заведут людей в тыл врага, а волшебник сотворит оглушающие чары, лишив гигантов ориентации в пространстве, после чего дело будет за малым.

За троллями пришли орки. Хорошо обученные молодые бойцы, сопровождаемые такими же шаманами. Победить их в прямом столкновении уже едва ли было возможно. Саджин дал команду отступать к ближайшей западне следопытов.

Были среди их противников и люди, в том числе пришедшие с Королём-колдуном дружины местных аристократов. С кем было воевать сложнее, а с кем проще судить было невозможно: слишком часто приходилось менять тактику, слишком много колдовать, взывая к могуществу Кольца, слишком часто менять оружие. Они поднимались вверх, стараясь нести минимальные потери, но всё равно умываясь в крови. К моменту, когда за спиной закрылись тяжёлые врата второго кольца города, Саджин был вынужден признать, что нуждается в отдыхе. Солнце понемногу клонилось к закату, и это означало, что времени у него не так уж и много. Умыться, перекусить сухпайком и узнать, какова обстановка. Идёт ли всё по плану или возникли непредвиденные трудности, после чего решить, может он позволить себе немного больше отдыха или придётся продолжать немедля.

Саджин ещё не успел преодолеть первый голод, заполняя желудок, не чувствуя вкуса и почти не жуя, когда суета вокруг начала звучать паническими нотками.

— Что произошло? — поймал одного из особенно суетливых солдат Саджин.

— Король-колдун прорвал оборону второго кольца и продвигается вперёд во главе отряда магов.

Саджин нахмурился, проверил крепление катаны на поясе и поспешил в указанном направлении. Стоило полагать, что загонная охота движется к своему завершению, а вместе с тем и ключевой бой к началу.

Подтверждением его мыслей, бушевавшая у подножья города река взмыла в воздух, разлетаясь волнами в стороны, становясь штормом, следующим за летящей к вершине города хозяйкой.

Буйство губительной магии страшило не меньше повелевающей ей ведьмы, решившейся, судя по всему, страховать Кучики в бою. Сам он тоже уже был там же: на обозревательной площадке бывшего магического университета, наверняка когда-то служившего площадкой для отработки заклинаний.

Других знакомых фигур Саджин пока не наблюдал, но не сомневался, что все, кто должен, так же, как и он, спешат к месту событий, дабы принудить Короля-колдуна к дуэли, тем самым выводя его немного за скобки остального сражения.

Открывшееся глазам зрелище, стоило приблизиться к пролому в стене, вызывало стремление немедленно повернуть назад. Всемогущий Улайр не стал утруждаться и штурмовать укрепление, а просто разрушил его, разнеся в щепки. Тела оказавшихся в неудачном месте бойцов выглядывали из-под завалов. Едва ли кто-то смог выжить после подобного.

Саджин поспешил дальше. Король-колдун и его сопровождение не могли уйти далеко. Наверняка ближайшая дозорная группа уже вступила с ними в бой и нуждается в подкреплении.

Подозрения подтвердились. Несколько минут бега, и глазам предстала схватка, а вместе с тем и возглавляющий её Улайр. При жизни мертвец был привлекательным мужчиной без возраста. Тёмные волосы, светлые глаза, высокий, статный. Судя по выражению лица и сохранившейся манере держать себя, некогда он был обаятелен и величав.

Смерть мало что оставила от этого человека. Тело гнило, остатки кожи и мышц полосами свисали то там, то здесь. Прикованная к непригодной плоти душа горела, противясь собственному обрубку цепи судьбы. Не исключено, что король древности действовал сейчас не из собственной воли, а подчиняясь некому заклинателю. Впрочем, едва ли это хоть что-то меняло.

Сражаться предстояло немедля, и задача заставляла обливаться холодным потом. Пусть даже это существо поддастся на провокации Адерин и поднимется наверх, это не помешает ему предварительно уничтожить всех подвернувшихся под руку, одним своим присутствием лишая воли к жизни.

Ещё до того, как Саджин успел задуматься о пятёрке сопровождающих Короля-колдуна магов, которые тоже наверняка были им не по зубам, с вершины ближайшей сторожевой башни раздалось пение, а за ним внеземной, словно обладающий целительной силой свет.

В очередной раз за день Саджину пришлось внести изменение в своё представление, что такое битва могущественных магов. Хорошо знакомый голос Элроира наполнился плохо сочетаемым с ним могуществом и тоской. Эльфийский царевич пел и одновременно с этим наполнял всё вокруг силой. Едва ли растущее внутри ощущение можно было назвать верой или надеждой, но возникшее после встречи с покойником оцепенение прошло, сменившись готовностью драться дальше.

Саджин внимательнее осмотрелся, заново оценивая ситуацию. С противоположной стороны поля боя стояла настороженная и слегка потрёпанная, но всё ещё боеспособная Шарша. Ручная орчиха Кучики была весьма способной в деле колдовства. Рядом с ней наблюдалась ещё пара чародеев из числа местных. Учитывая, что вероятнее всего именно эта группа сопровождала Бьякую, они тоже были не худшими в своём деле. Где-то поблизости в засаде должна ждать ещё пара следопытов. Солдат из дозорной башни тоже не стоит сбрасывать со счетов. Если его Кольцо чего-то стоит, вполне может получиться, тем более колдовство Элроира тоже давало результаты.

Король-колдун отвлёкся от них и направил всё своё внимание на эльфа. Гнусная волна ужаса отступила перед силой, похожей на ощущение восходящего солнца, словно бы холод ночи отступил перед рассветом. Адерин и Бьякуя тоже не теряли времени даром. Устроенный ведьмой шторм перерастал в грозу, где молнии били ровно в одно место, подвластные воле заклинателя.

Бьякуя выбрал идеальный момент, чтобы вмешаться, противопоставляя себя одновременно могущественной Адерин и благостному Элроиру, становясь стальной волей воина, готового к бою. Как будто бы самая простая цель, если выбирать из них троих, и при этом самая понятная и близкая подлинной личности Улайра, а оттого не способная оставить равнодушным. Мертвец поддался на провокацию и принял бой. Мгновением позже его поблизости уже не было, а на вершине города начался бой.

Саджин перевёл взгляд на оставшихся перед ним магов. Как бы не решил дальше поступить дальше Элроир, перенестись наверх или остаться здесь, схватка здесь должна была начаться немедленно. Сражаться против магов одной лишь катаной было сложно, если не невозможно. Даже самый посредственный колдун способен на ряд неприятных фокусов, чего уж говорить об опытных магах. Отбросив сомнения, Саджин потянулся за силой к кольцу у себя на пальце, черпая необходимое сейчас могущество. Довольно размышлять, пришло время драться, чтобы победить или умереть в итоге.

В этот момент стало неважно, поддержит ли его эльфийский царевич или найдёт более приоритетные цели, сообразят ли союзники, что требуется от них, всё внимание сосредоточилось на приготовившихся к схватке противниках и собственном ощущении могущества.

Течение боя Саджин толком не запомнил, настолько поддался застилающей глаза ярости и силе. Он бросался вперёд, мало думая об осторожности или последствиях. Наносил мощные, разящие удары, не позволяя увернуться или перехватить инициативу хотя бы на мгновение.

Окутанный яростью, он теснил пятерых магов разом, лишь краем глаза замечая, как девочка-шаманка ловит и гнёт отголоски его силы. Не столько даже, чтобы помочь, сколько защищая своих.

Сила Кольца была огромна. Комамура впервые понял, какая мощь по воле случая оказалась у него в руках. Пятеро опытных чародеев не выстояли в бою против него. Трое получили серьёзные увечья, двоих он просто оглушил, чем воспользовались союзные маги, пленив противников.

Приходя в себя после боевого безумия, Саджин удивлялся, как его не понесло дальше и что здорово повезло, что он не тронул своих. Размышлять о том, как могло бы быть, времени не нашлось, потому что шедшая на вершине города битва тоже дошла до пика. Саджин не мог видеть, что именно произошло, но не обернуться и не начать искать взглядом случившийся выброс реацу он не мог. Слишком уж почти позабытое ощущение энергетического выброса ощущалось откровением. Оно и выглядело примерно также — гигантской белой вспышкой, разносящимся во все стороны ветром силы.

Комамура не мог сказать, сколько десятков лет не ощущал подобного, но спутать ни с чем не мог. Ощущение и сияние духовной силы шинигами высокого ранга было невозможно с чем-либо спутать, как невозможно было не признать в этой вспышке капитана шестого отряда. Белоснежная, холодная и верная, как взмах меча, сила Кучики Бьякуи заполнила город.

Едва ли вспышка продлилась дольше нескольких мгновений, погаснув так же быстро, как и появилась. Из-за расстояния рассмотреть хоть какие-то подробности тоже не получилось, но понимание победы пришло почти сразу. Король-колдун тоже исчез. Стоило понимать, что это был финальный аккорд их с Бьякуей схватки.

Наверняка будет ещё несколько арьергардных боёв до полной деблокировки города и очищения улиц от чужаков, но это уже не столь важно. Уничтожив Улайра, они критически сместили баланс сил в свою пользу. Врагу придётся перегруппироваться и выставить новую, столь же могущественную фигуру в качестве предводителя. Осада города в этих обстоятельствах становится бесполезной и даже вредной.

Адерин и Элроир всё ещё способны обрушить на врага могущество своей магии. Саджин нашёл подход к Кольцу, а подкрепление способно прийти не только к врагу. Даже без этого сил снять осаду у них хватает, особенно если Кучики каким-то чудодейственным способом вернул себе способности шинигами.

Переведя взгляд на замершую в благоговении девочку-шаманку, Саджин был вынужден насторожиться и окликнуть её.

— Он исчез, — выдохнула, толком не услышав его вопроса Шарша.

— Кто исчез? — нахмурился Саджин.

— Бьякуя. Я видела, как он и Король-колдун начали падать, потом вспышка, вихрь, похожий на цветы, и… он исчез.

Девочку почти трясло, словно бы она не верила своим глазам и пыталась оправдать случившееся каким-то другим способом.

— Может, он просто перенесся? — попробовал уточнить Комамура.

— Может, но падая и во время боя… Что-то не так!

Шарша была готова немедленно броситься на поиски. Ей не было дела ни до пленных магов, ни до зачистки города, и что хуже, Саджин едва ли был тем, кто в такой момент смог бы её облагоразумить.

— Я, я должна идти, — продолжила говорить девочка.

Словно запутавшийся ребёнок, она крутила головой из стороны в сторону, ища только ей одной известные ориентиры.

— Его здесь нет, — раздался переливчатый голос эльфийского царевича.

Когда и как Элроир успел оказаться рядом, Саджин не понял, но впервые мог искренне сказать, что рад его появлению.

— Его нет в этом мире, — словно бы повторил, но больше внёс ясности в свои слова Элроир.

— Чем нам это грозит? — вмешался в разговор Саджин.

Новости были не обнадёживающие. Пока трудно было сказать, стоит ли приравнивать исчезновение Кучики к его смерти, но с обязанными случиться сложностями разбираться придётся немедля.

— Необходимостью найти Горислава и проинформировать следопытов. Кроме преданности их ордена, можно взять на себя.

— А Бьякуя, как нам быть, Элроир?

Шарша пусть немного и успокоилась, но оставлять причину своих душевных метаний не была готова.

— Нужно будет попробовать поискать через зеркала Адерин. Пока же доверяй тому, что видела.

— Не понимаю, как ты можешь быть настолько спокоен, — выдохнула и отвела глаза Шарша.

— Я не спокоен, я не поддаюсь панике, — возразил Элроир. — Мы не сможем ничего предпринять, пока бои не стихнут, мы не выйдем на контакт с осаждающими, не разместим пленных и хотя бы не начнём собирать тела и готовиться к похоронам. Спешка ничего нам не даст, а то и усугубит ситуацию. Чем был вызван взрыв духовной силы, я не знаю, но агрессивной она не казалась.

Было видно, что Элроир готов утешать и успокаивать девушку так долго, как это потребуется. Саджин хотел наоборот закончить как можно быстрее и приступить к более насущным делам.

— Ничего ему его собственная сила не сделает, а никаких других выбросов, подходящих под описание, я не чувствовал, — вмешался в разговор шинигами.

Элроир и Шарша переглянулись, словно советуясь, наверняка ли они услышали одно и тоже. Из-за чего Комамура невольно почувствовал себя дураком.

— Становится всё интереснее и интереснее, — в итоге заключил Элроир.

После чего, наконец, обратил внимание на пленных. Стоило понимать это согласием решить оставшиеся дела, а уже после подробнее разобраться, что же произошло с Бьякуей и куда его унесла схватка с Улайром.

Глава 26. Затишье

Абараи Ренджи, наслаждаясь погожим осенним днем, шел к казармам шестого отряда. В работе выдался более чем приятный перерыв, которым все с удовольствием пользовались. Надвигающаяся война не выходила за рамки редких стычек и повышенной активности пустых, но даже это пока не доставляло неприятностей. Так, заставляло оторвать задницу от кресла, что Ренджи радовало. Он с энтузиазмом брался за дежурства и прочие неожиданно возникающие задания. Активистом в этом начинании он был не один, компанию ему составляли Зараки Кенпачи и, что удивительно, Учиха Итачи и Кучики Сакура. Обычно брат и сестра придерживались позиции, что инициатива наказуема и на рожон не лезли, так что новая линия поведения не могла не привлекать внимания.

Ренджи же такому поведению удивлялся меньше всех, к тому же, в последние несколько месяцев он успел сблизиться с обоими. Но, несмотря на не один год дружбы с Сакурой и на установившееся доверие с Итачи, они не говорили ему о случившемся несколько месяцев назад с Сакурой, а так же они не делились подозрениями относительно предстоящей войны. Итачи так точно что-то знал, кроме общедоступного.

В шестом отряде Ренджи встретили неожиданно тепло и весело. Капитан пребывала не за рабочим местом, а играла с сыном в саду. Юный наследник древнего рода эмоционально пытался что-то доказать матери, отчего выглядел забавно и даже смешно. Она же в ответ беззаботно хохотала и притягивала к себе, чтобы обнять. После появления Ренджи, Тетсуя уселся на траве рядом с матерью и высокомерно задрал нос кверху.

— Что-то случилось? — разгоряченная общением с сыном и просто прибывающая в хорошем расположении духа Сакура даже не пыталась придать лицу серьезности.

— Да нет. Мы с тобой на этой неделе отвечаем за аномалии, но раз их нет, делать нечего.

Поправив сползшее на бок хаори, Сакура обратилась к сыну:

— Тетсуя, пойдем найдем чего-нибудь сладкого? Уверена, капитан Абараи с удовольствием к нам присоединится.

— Да!

Все надуманное недовольство тут же испарилось, сладкое Тетсуя обожал. К обещанному чаю с конфетами он бежал бегом, упрекая взрослых в медлительности. Когда Тетсуя впадал вот в такое состояние, смотря на него, было невозможно не улыбаться. Ренджи в очередной раз сравнил его с отцом. Внешнее сходство было очевидным и с годами усиливалось. Но, несмотря на это, параллели с капитаном Кучики возникали нечасто. Как правило, когда Тетсуя становился серьезным и сосредоточенным. В остальном он был обычным мальчишкой — жизнерадостным, подвижным, то и дело проказливым.

Посиделки обещали затянуться. И чая, и сладостей у Сакуры было вдоволь, а срочных дел не было. Иногда капитаны тоже могли позволить себе немного побездельничать, даже если капитаны носили фамилию Кучики.

Тетсуя с жаром рассказывал о недавних событиях и планах на ближайшее будущее. Сакура же улыбалась и больше молчала, а вот Ренджи с удовольствием болтал с мальчишкой. Всё было как нельзя лучше, когда пришло сообщение о возмущении пространства в середине Руконгая. Чай тут же был позабыт, Тетсуя поручен одному из офицеров, (имени этой девушки Ренджи не знал), а сами капитаны, прикрепив мечи к поясам, поспешили отправиться выяснять, что случилось. Духовное возмущение было пугающе мощным, отправлять кого-то младше рангом — опасно.

За прошлые дежурства они успели подстроиться под скорость шунпо друг друга, так что хоть с этим проблемы не было. Настолько сильных выплесков ещё не было, поэтому всю дорогу они без удовольствия представляли количество просочившихся монстров или же парочку неизвестным врагов, битва с которыми будет непростой.

Какого же было удивление, когда, прибыв на место, капитаны обнаружили пустырь и отсутствие даже следов врага. Сверившись с верностью координат, Ренджи и Сакура принялись за поиск, опоздать и упустить противника не хотелось больше всего. Услышав какое-то шевеление, Ренджи насторожился. Звук не повторился, но капитан пошёл в предположительном направлении. Когда он понял, кого нашёл, то не поверил своим глазам. Опустился на землю, забыл о потенциальной опасности, проверил, всё ещё не доверяя своим глазам, после чего закричал своей напарнице.

Она появилась быстро. Такого шока, как Ренджи, не испытала и, упав на колени, принялась определять с помощью кидо самочувствие лежащего на земле мужчины. Руки у Сакуры немного тряслись от волнения, но в остальном её вид можно было назвать счастливым. Перед ней лежал её муж. Закончив с диагностикой, она приступила к лечению. Но, как быстро заметил Ренджи, лечению пассивному, направленному больше на поддержание жизни, чем на восстановление повреждений.

— Всё серьезно?

— Ранения несерьёзны, но духовная энергия не стабильна. Нужно возвращаться в Сейретей.

— Думаешь, зафиксировали только его силу?

— Скорее всего.

Рисковать Ренджи не стал и, найдя за пазухой передатчик, вызвал Ичиго, чтобы он закончил расследование и в случае необходимости уничтожил угрозу. Когда Куросаки приблизился на достаточное для безопасного отбытие расстояние, они продолжили спасательную операцию, транспортируя пострадавшего в Сейретей.

Никогда прежде Ренджи не доводилось переносить своего когда-то руководителя в полуживом состоянии. Как правило, Кучики с поля битвы уходил на своих ногах, а если нет, то Ренджи был либо в похожем состоянии, либо, реже, далеко. Вернулись они поразительно быстро, несмотря на скинутый темп в сравнении с дорогой в Руконгай.

Пользоваться медицинским оснащением четвёртого отряда Сакура отказалась, считая ситуацию недостаточно серьёзной. Вместо этого выбрав поместье Кучики и свою спальню подходящим пространством для востановления супруга. Оказавшись нна месте, Сакура заспешила подготавливать себя к предстоящим манипуляциям, слово «операция» Ренджи не хотел употреблять. Да и едва ли происходящее таковым являлось.

Сакура серьёзных травм. Пара неприятных ушибов, переломанные рёбра, повреждённое колено, вывихнутая правая рука, ещё что-то по мелочи. Всё это медик её уровня могла исцелить достаточно быстро, да и угрозы жизни оно не представляло. Чего нельзя было сказать о колеблющейся крайне нестабильной реацу, готовой как вырваться во вне, так и разрушить своего носителя. Следующие несколько часов собранная и натянутая как струна Сакура просидела у лечебного барьера, вынуждая чужую силу успокоиться и прийти в норму.

Постепенно ей это удавалось, пусть было и видно чего ей стоят выполняемые манипуляции. Обуздать чужую реацу само по себе задача нетривиальная, а сделать это с человеком кратно сильнее ещё хуже. Для подобного требуется запредельный контроль духовной силы и мастерство заклинателя, дожидающийся окончания процедуры Ренджи молчаливо завидовал, понимая, что он сам никогда не будет способен не то что на аналогичные действия, но и на много более простые требующие точности в управлении силой. Когда Сакура закончила и вышла к нему, чтобы составить компанию за ужином, капитан седьмого отряда не упустил возможность начать допрос:

— Ты знала.

— Что он жив? Восьмой год об этом всем твержу.

— Я не об этом: тот случай — вы тогда встретились. И это капитан Кучики подарил тебе украшения.

— Угу.

У Ренджи словно камень с души упал. Было совсем не обидно, что Сакура не сказала, не могла она тогда сказать. Зато теперь он всё знает и был рад этому факту. Рад и тому, что нет давящей тайны, и тому, что капитан Кучики вернулся. Теперь хотелось увидеть лицо Рукии, когда она обо всем узнает. Где-то в это же время домой привели Тетсую, жаждущего узнать новости. Вид у мальчика, после того, как он узнал о случившемся, был не передаваем, он хотел сразу же бежать к отцу, хорошо, мать вовремя поймала. Зная, что её увещевания на ребенка едва ли подействуют, Сакура тут же отправилась окружать спальню барьером, коря себя, что сразу до этого не додумалась. Ренджи же продолжил ждать, как и весь дом.

***

Открыв глаза, Бьякуя некоторое время пытался вспомнить, что произошло. Потом начал раздумывать над тем, где он и как остался жив. Пострадавшая рука ощущалась плохо, как и всё тело. От последнего Бьякуя пришел в ужас, позвоночник и вместе с ним нервы могли быть повреждены. От этой мысли прошиб холодный пот, лучше умереть, но паника отступила, не успев начаться: ноги работали, как и руки. Приложив усилие, он сел. Боли не было, но сидеть было тяжело. Прежде, чем Бьякуя понял где находится, прошла почти минута. Комната была до боли знакомой и родной. Словно он покинул её вчера, а не три десятка лет назад. Изменения были настолько незначительными. Он был дома.

Подняться на ноги получилось только с третьей попытки. И все же желания лежать и ждать не было. У двери Бьякуя наткнулся на едва мерцающий барьер, не позволяющий ничему проникнуть в комнату, уйти он не запрещал.

Тишина родного дома и сада действовали умиротворяюще. Даже хромать он начал меньше. Настроение было настолько хорошим, что даже не возникло некогда привычного чувства раздражения при виде цветочных изысканий Сакуры.

Обозревание и любование прервалось радостным воем «Папа!». По веранде на всей скорости к нему летел Тетсуя. Когда ребенок уткнулся ему в живот, Бьякуя пошатнулся и, возможно, упал бы, не упрись спиной в стену.

— Папа? — взволнованно посмотрел на него сын, отшатываясь назад.

— Всё в порядке.

Бьякуя нашел в себе силы улыбнуться. Он был рад видеть сына, а за порывистость он его потом отчитает, если не забудет. Нужно бы не забыть.

Вслед за Тетсуей появилась Рукия. Выражение её лица было непередаваемо. Довольно долго она боролась с порывом поступить так же, как и Тетсуя, пока не одержала над собой победу.

— Брат…

— Рад тебя видеть, Рукия.

— Я тоже, простите, что не верила…

Объяснение обещало быть долгим, Рукия будет волноваться, путаться в словах и лучше её при этом не перебивать. И если Бьякуя был готов её слушать, то Тетсуя нет. Ему перенос внимания с него на кого-то другого не нравился совершенно. Поэтому, не дожидаясь продолжения, потянул несопротивляющегося родителя за собой. Рукию Бьякуя потянул следом.

Первой обнаруженной неприятностью стало отсутствие привычки сидеть на коленях. Если раньше Бьякуя мог проводить так часы, то теперь ноги затекали спустя несколько минут. Сказывались годы в европейском мире. Вторыми напомнили о себе ранения, разговор с сыном и сестрой утомил до неприличия быстро, пусть и был желанен, да и говорил в основном Тетсуя. Вместе с тем встала и ближайшая проблема — его импульсивность и открытость. С этим предстояло что-то делать. И делать именно ему. Бьякуя, хоть и с трудом представлял, как будет заниматься воспитанием ребенка, но понимал, что эта обязанность станет одной из основных в ближайшее время. Вместе с этими начали появляться и другие важные, но не слишком приятные мысли.

В дополнение и подтверждение, окончательно спуская Бьякую с небес на землю, появился Ренджи. Стоило капитану седьмого отряда появиться, Тетсуя тут же обратился к нему и начал что-то тараторить, но не успел он войти во вкус, как Бьякуя его прервал.

— Добрый день, Ренджи.

— Капитан Кучики, вам лучше… Нужно сказать Сакуре… она…

Абараи начал путаться в словах, не зная, как себя вести. Убедившись, что что-то в мире остается неизменным, Бьякуя прервал его.

— Идём, мне нужно поговорить с тобой и с ней.

Тетсуя был недоволен таким поворотом, но возражать не посмел.

— Сакура у себя в кабинете? Или в мой перебралась?

— Она к вам пошла. Мы часа четыре уже вместе сидели. Простите, капитан, не подумайте… там и Рукия заходила…

— Зачем ты оправдываешься? И обращение «капитан» сейчас не уместно по отношению ко мне.

— Как же к вам тогда обращаться?

— По имени, — пожал плечами Бьякуя.

Ничего удивительного в своем предложении он не заметил, привыкнув к отсутствию любого пиетета к такому обращению, зато Ренджи чуть не остановился. Подобное святотатство ему в голову не приходило. Пока они искали Сакуру, Ренджи обдумывал происходящие. Болтать с бывшим начальством он был не приучен. Пусть и были вопросы, которые хотелось задать, Абараи решил, что сделает это чуть позже.

Сакура желанием мужа перейти к делам была не обрадована, но и не возражала. Проследив за хромотой капитана, Ренджи не мог не согласиться, что во многом она права. За стол в своем кабинете Бьякуя опустился с видимым облегчением. Неизменившаяся с его последнего визита комната казалась пустой и пыльной, хоть и было убрано. Стол же без единой бумажки выглядел совсем осиротевшим. Ренджи и Сакура нашли себе места поблизости.

— У вас война уже началась?

— Нет. Бывают мелкие вылазки, но они не серьёзны.

— Это хорошо, потому что силы у нашего противника больше, чем можно представить. А амбиции, даже те, что известны мне, не могут не настораживать.

— Вы знаете, кто наш враг? — Ренджи оживился.

— Да. Мне пришлось с ними столкнуться.

— И ты едва выбрался.

— Я сам не понял, как выбрался, скорее всего кто-то помог.

— Ты хочешь вернуться назад? — расстроено и даже зло сказала Сакура, не сдержавшись.

Ренджи опешил, он был весь в раздумьях, как они будут сражаться с неназванным врагом, и тут такое замечание.

— Не хочу, но выяснить, как всё закончилось, обязан. Мы говорили об этом, когда виделись в последний раз, и ты прекрасно все понимаешь, Сакура.

Ренджи почувствовал себя лишним, и, пока внимание случайно не было на него обращено, поспешил ретироваться. Им нужно поговорить вдвоём, и это куда важнее намеченного разговора о войне. О ней придется ещё не раз говорить, и капитану Кучики, Бьякуе, придется выступать с докладом на собрании капитанов, нет смысла навязывать себя сейчас.

После того, как за Ренджи задвинулась дверь, Бьякуя тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на жену. Долгожданная встреча представлялась в разы приятней, во многом похожей на их прошлое свидание в Исе, но лучше.

— В чём дело?

— Я устала, — выдохнула жена, откидываясь на спинку стула. — Устала от бесконечного ожидания, беспокойства и неуверенности. Когда летом меня с Тетсуей забросило в параллельный мир, и я увидела, что ты жив, что хочешь вернуться, уверилась, что мы всё ещё важны друг для друга, я была счастлива. Это дало силы идти вперёд, ждать, выиграть начинающуюся войну, но вот ты здесь, наконец, дома, но не успел прийти в себя, а уже бежишь куда-то в неизвестность.

— Не заставляй меня оправдываться. Ты прекрасно знаешь, что мне не меньше твоего хочется побыть дома, но война нас ждать не будет. Не мы её начали. Ты воюешь всю жизнь…

— Да, но именно ты показал мне, что можно жить и другой жизнью. Более мирной, более размеренной.

Сакура тяжело вздохнула и отвела взгляд, а Бьякуя не знал, что делать и говорить. Ситуация выглядела почти абсурдной. Она не хуже него должна понимать положение дел и правильную сейчас расстановку приоритетов. Более того, он почти не сомневался, что до этого мгновение она ещё и все необходимые и желательные действия для достижения нужного им обом результата предпринимает. И тем не менее, Сакура поднялась на ноги и не говоря больше ни слова, ушла. До вечера Бьякуя её больше не видел. И не пытался найти, что за глупость играть в прятки. Оказавшись вечером в спальне, правда почувствовал себя неловко, что раздражало, с чем он и пытался бороться. Сакуры в комнате не было и, придет ли оставалось загадкой.

Постель перестелили. Ничего заметно нового в спальне за годы его отсутствия не появилось, разве что Бьякуя нашёл пухлый том романа, заложенный примерно на четверти. Его чтением он и решил заняться в ожидании супруги. Минут через пятнадцать ощутилось её слабое присутствие. Сакура стояла за дверью, но в комнату не вошла, пойдя дальше по коридору, потом вернулась, назад и так минут семь. Соблазн подняться и прекратить её метания был большим и всё же он сдержался, дожидаясь пока она сделает выбор. Когда Сакура вошла в комнату вид у неё был уставший и помятый.

Молча она подошла, села напротив и уткнулась лбом ему в плечо, а руками — в плечи. Через секунду загорелся зеленоватый свет кидо. Пока Сакура занималась лечением, Бьякуя притянул её ближе и зарылся пальцами ей в волосы. Он никогда не мог сказать, что ему так уж нравится, что волосы супруги именно розового оттенка. Это никогда не имело значения. Скорее служило лишним поводом для шептаний у них за спиной, но и что чем-то недоволен, он тоже сказать не мог.

— Извини за сцену. Я не должна была так себя вести. Устала и переволновалась.

— Не стоит.

Немного помедлив, Бьякуя решил продолжить разговор.

— Я скучал по тебе. Прошедший год выдался трудным.

— Год? Для тебя прошел целый год?

Сакура окончательно сменила гнев на милость. Лёгкий, но настойчивый толчок заставил лечь на спину. По хитрому блеску её глаз, Бьякуя понял, что получил полное прощение, а ещё спать они лягут ближе к утру.

Полудремнная нега всё больше отступала, утро нового дня наступило. Под боком сонно ворочалась Сакура, она тоже просыпалась, но сопротивлялась, пытаясь удержать сон. Бьякуя уже и забыл, каково это, просыпаться с кем-то и когда ему было так хорошо тоже, но пора вставать нужно входить в курс дел.

Окончательно проснуться и подняться заставило непонятное волнение в саду. Увиденное приятно удивило. Отбрасывая мягкий серебряный свет, на траве стояла королева Селебрена. Спустившись с энгавы, Бьякуя подошёл к ней. Произнеся традиционное приветствие и легко поклонившись, он первым начал разговор:

— Не ожидал вас увидеть так скоро и при таких обстоятельствах.

— Духовное путешествие не есть нечто необычное, Арагалрэн. Рада видеть, что ты добрался домой и пребываешь в добром здравии. Поздравляю с победой над Королем-колдуном. Белый Город устоял и теперь восстанавливается. Демонические войска отступили и пока не спешат нападать вновь.

— Отрадно слышать, но сомневаюсь, что вы пришли только для этого.

— Отчего же, мне хотелось убедиться в твоём благополучии, — уклончиво заметила повелительница эльфов. — В скором времени я собираюсь отправиться в Белый город, хотела предложить помощь с твои городом. Едва ли теперь у тебя найдётся время вернуться.

— Если это не затруднит вас, — согласился Бьякуя.

Покидая Ису он всегда допускал, что больше не вернётся назад и город в его отсутствие должен устоять, но вмешательство Селебрены будет далеко не лишним. Особенно раз она сама предлагает.

— Не печалься и не торопись, у тебя есть время побыть с семьей. События сами найдут тебя, когда прийдёт время. До встречи, Арагалрэн.

До того, как королева исчезла, Бьякуя ощутил невесомое прикосновение к лицу и волосам, от которого стало спокойней. Думать о неизбежном путешествии не было никакого желания.

— Кто она?

На энгаве стояла Сакура, готовая неизвестно к чему.

— Королева эльфов. Думаю, вскоре следует ожидать ещё один похожий визит.

— Она хочет, чтобы ты вернулся туда?

— Само собой, но пока скорее дала понять, что спешить некуда.

Стоило ему подняться назад, Сакура уткнулась в плечо, обнимая за талию.

— Не хочу, чтобы наша жизнь превратилась в короткие встречи.

— У нас есть время, и это не навсегда.

— Ага, пока тебя там не коронуют или не поставят перед фактом ещё чего-нибудь столь же обременительного и важного.

— Не издевайся. Да и не должно такого случиться.

— Идем лучше завтракать. Мне пора собираться в отряд.

— Попроси перед уходом подготовить для меня документы клана. Будет время расскажешь вечером, что сделала пока меня не было. Днём поговорю с управляющим.

— Не забудь выделить время для Тетсуи.

Набор взаимных указаний звучал привычно и спокойно, напоминая как оно было когда-то и должно быть. Взаимный быт, взаимная работа. Смешно, но сейчас оно ощущалось если не откровением, то чем-то невероятным и особенным. Возвращаться всегда трудно, но оно того стоит, ведь его ждали. И пусть ничего еще не окончено, есть передышка, и они ей воспользуются по-максимуму. А что будет потом… Рано или поздно все войны заканчиваются. Эта не будет исключением.

Глава 27. Возвращение

Возвращаться всегда тяжело, даже после перерыва в пару дней из-за простуды. Чего уж говорить о чём-то более значительном, тогда нужны поистине титанические усилия. Саске сочувствовал как своей сестре, так и её мужу, не понаслышке зная, какого пытаться вжиться в знакомую, но переставшую быть твоей жизнь.

Услышав новости, он даже испытал порыв прийти и предложить помощь, но передумал с примерно той же скоростью. Это не его дело. Он даже не наблюдатель в этой истории. Максимум слушатель чужих междоусобных боев. Отношения с родственниками не были такими уж близкими, пусть напряженными они тоже не были. Причин жаловаться или сожалеть Саске не видел, сам всё привел к такому состоянию.

Когда он только оказался в Сейретей и обнаружил прочные сложившиеся связи, чувствовал себя лишним и старался держаться подальше. Кроме того, была ещё не ушедшая в небытие не братская любовь к Сакуре из прошлой жизни. Поэтому он особенно усердно старался оставаться в стороне, чему способствовала работа.

Сейчас жизнь шиноби со всем покрылась пеленой времени, дав возможность жить здесь и сейчас. Быть тем, кем он является сегодня. Саске подозревал, что Итачи мог этому поспособствовать, применив какую-нибудь из своих иллюзий. Впрочем, было оно или нет, не имело значения, и без того хватало проблем.

У офицеров второго отряда их всегда с избытком, а если ещё иметь отношения, отличные от рабочих с начальством, то становится совсем весело. Сой от любви к нему терпеливей не стала. Напротив, ревнивая собственница, не привыкшая доверять другим, а вместе с этим ещё и стесняющаяся своих чувств, всегда находила, чем его занять. Потом ещё и поревновать, высказать и выразить эту самую ревность, особенно если поблизости с Саске появлялась Рангику. А появлялась она постоянно. Они неплохо ладили и с удовольствием общались.

Долгое время такое положение вещей бесило, но потом удалось справиться и со своим раздражением, и с комплексами неполноценности Сой. Не полностью, но приемлемо.

В этот раз, выпихнув его из постели с утра пораньше, капитан отправила к брату с поручением. Небольшая значимость задания давала понять, что она опять на что-то злится, так что Саске не торопился. Они не виделись пару недель, поболтать будет неплохо, да ещё и вместо работы. Совсем счастье! Добравшись до территории пятого отряда, Саске заметил непонятную оживленность. Ситуацию он прояснил у обнаруженной в главном офисе Хинамори. Оказалось, что всё из-за визита Кучики Бьякуи, хромая и в штатском пришедшего полчаса назад и теперь болтающего с Итачи.

Хмыкнув, Саске отправился их прерывать. Во-первых, у него официальное поручение, во-вторых, они вроде как родственники. Бывший и действующий капитаны сидели на веранде, пили чай и играли в шоги. Из-за Тетсуи, часто появляющегося в казармах, Итачи никогда далеко не убирал доску.

— Вы создали фурор своим появлением.

Пропустив неприкрытое ехидство мимо ушей, Кучики отозвался, сделав новый ход в напряженной партии.

— Не преследовал такой цели.

— Но ты не относишься к этому сонму пораженных бездельников, — это уже Итачи, играющий с большей легкостью.

— Нет, разумеется. У меня есть более занимательные дела. Хотя я рад возвращению блудного родственника. Теперь я не единственный обладатель такой репутации. Да и Сакура рада.

Итачи усмехнулся, а Бьякуя нахмурился. Понятие родственности между ним и Саске было трудным. К тому же он проигрывал, и ноги начинали затекать.

— Вы пришли не за этим, лейтенант Учиха.

— Увы, да. Мы обнаружили на границе нечто странное. Налицо пространственная аномалия, с которой уже работает двенадцатый отряд, но есть ещё кое-что.

Присутствие Бьякуи раздражало Саске, но, зная о его выступлении на вчерашнем собрании капитанов, он понимал, что недоговаривать бессмысленно. Оказалось, что у вернувшегося из мёртвых Кучики информации больше всех. Сой была очень красноречива, пересказывая ему это собрание, еле удалось угомонить. О проведении Итачи образцово-показательных учений в нужном районе договорились быстро. Брат был от этого не в восторге, но согласился. К тому же Саске обнаружил с помощью шарингана одну забавную особенность изменения пространства и был уверен, что Итачи сможет вынести из этого больше пользы. На что он и намекнул, после чего поспешил откланяться.

— Что думаешь, Бьякуя?

— О чём?

— О планах перехвата шпионов Сой Фонг.

— У вас ничего не получится, акция устрашения и демонстрации силы тоже. Они сильнее, намного сильнее. И их намного больше.

— И всё же открытого нападения не было. Им нужно что-то другое, значит, и мы можем поискать. О чём вы говорили с Ямамото после собрания? — сменил тему Итачи.

— О возможности моего возвращения в Готей.

Не сказать, чтобы неожиданность. Сакура неплохой капитан, но слабее мужа, не говоря об опыте.

— Что Сакура об этом думает?

— Готова поменяться со мной хаори хоть сегодня. Только я против.

— Не думал, что когда-нибудь услышу, что ты против прекращения её службы.

Бьякуя не любил, чтобы она подвергалась опасности. Когда они поженились, хотел, чтобы подала в отставку, а сопротивление Сакуры выводило его из себя. Сколько же они тогда спорили… Больше только по поводу пополнения семейства. Подумав о том же, Бьякуя улыбнулся.

— Я и сейчас не в восторге, но война есть война. К тому же сейчас в отряде её люди, они преданы ей и ей же обучены, как я успел узнать, некоторые специфично обучены. Я не смогу их возглавить. И ещё… Мне может потребоваться вернуться…

Закончив рассматривать фигурку, Бьякуя сделал новый ход.

— И к чему пришли?

— Ямамото предложил возродить кидо отряд на базе шестого. Два капитана, два лейтенанта, аналогично со всеми остальными должностями. Полноценные казармы и финансирование.

— Само собой, ты согласился.

— Да, к весне начнутся полномасштабные работы, пока верстаем бюджет и редактируем детали.

Итачи согласно кивнул, признавая удачность нашедшегося выхода из их ситуации. До того как он успел уточнить, до чего супруги успели додуматься, их разговор прервала деликатно постучавшаяся Хинамори.

— Капитан Учиха, вы назначили урок тому юноше. Просили напомнить.

— Спасибо, сейчас буду. Он ещё не пришел?

— Ещё нет, но скоро будет.

Хинамори вернулась к работе. Приход Саске подбросил ей дел.

— Что за юноша?

— Хьюга Неджи. Сакура тебе не рассказала?

По отрицательному кивку головы Итачи понял, что об этом его друг ещё не знает, и поспешил рассказать. Учитывая, как складывались обстоятельства, именно для Бьякуи случайность знакомства с Неджи могла стать наиболее выгодной. Когда Итачи закончил повествование, последовал неожиданный вопрос, никак не связанный с темой разговора.

— Ты видишь будущее?

— Приходится иногда. Способности моего меча всё ещё развиваются.

— Как тебе удаётся… — тут Бьякуя помедлил, но потом всё же сказал, — не сходить с ума?

— Я всегда видел больше других. Главное — научиться не путаться в вероятностях и не воспринимать всё слишком близко.

— Сегодня ночью я видел смерть Тетсуи и Сакуры. Таких ярких видений у меня ещё не было, но после возвращения моя магия стала сильнее. Предвиденья, к сожалению, это тоже коснулось.

— Волнуешься, что это неизбежно. Я посмотрю.

На этом они разошлись. Итачи отправился на тренировку к Неджи, а Бьякуя — домой. Способностями шинигами он старался не пользоваться. Колебания духовной силы всё ещё случались, пусть Сакура и хорошо постаралась, приведя его почти в норму. Кроме того его всё никак не покидало ощущение недоверия. Большую часть жизни шунпо, хоку, кидо казались Бьякуе естественными вещами, но за последние годы он изменился больше, чем хотел и ожидал. Всё вокруг не переставало казаться чужим, а он сам — выпавшим из жизни.

Улицы Сейретея он знал прекрасно, они не слишком изменились со времен его детства, изученные во время погонь за Йоруичи. Словно в подтверждение его ностальгии раздался шум и крик, и пару мгновений спустя выскочила сначала хохочущая лейтенант одиннадцатого отряда, а вслед за ней его сын, злой и раскрасневшийся. Надолго они не задержались, проскочили и унеслись в шунпо дальше.

Ситуация Бьякуе не понравилась. До сих пор Тетсуя вёл себя достаточно воспитано, но вот эти догонялки… Нужно будет что-то сделать. Для начала узнать, что между ними происходит и как часто подобное повторяется. На этой мысли он и перешёл в шунпо и направился в сторону казарм, принадлежащих жене. Вернувшись к человеческой скорости спустя несколько секунд, Бьякуя задумался о том, как он столько лет жил без этого.

Когда он вошел в кабинет главы отряда и увидел сидящую за столом с бумагами Сакуру, его посетило непонятное чувство, классифицирование которого он оставил на потом.

— Ты знаешь, чем занимается наш сын?

— В данную минуту нет, — не отрываясь от бумаг.

— Гоняется за лейтенантом одиннадцатого отряда.

— Ну и пусть играют, устанут, найдут того, кто их накормит, а к вечеру Тетсуя вернётся домой.

Значит, эти два несчастья ещё и по всем отрядам бегают. Раньше была только Ячиру, теперь к ней присоединился его сын, замечательно. Прекрасный наследник растет.

— Ты хоть понимаешь…

— Не будь ханжой. Он ребенок, и ему нужны друзья. И так живет в изоляции.

— О том, что он наследник рода, ты забыла?

— Нет, только вот кто бы об этом говорил. Укитаке рассказал мне о твоих похождениях.

— Не передёргивай. Да и ничего я от тебя не скрывал.

Сакура начинала неприкрыто смеяться. Воспитательный порыв мужа был неожидан и оттого не мог не забавлять.

— Сакура!

Вот негодяйка же! Мало того, что не хочет слушать, так ещё и смеется. Хихикающая Сакура оказалась рядом, уткнулась носом ему в грудь и обняла за талию.

— Ну и чего ты делаешь? — обреченно поинтересовался Бьякуя, начинающий осознавать комизм ситуации.

— Ничего. И не делай такое лицо, меня это возбуждает.

— Возбуждает, значит.

— Угу.

И глаза невинные-невинные, прямо-таки барышня на выданье.

— Знаешь, у меня на редкость вредный муж, шляется не пойми где годами, потом рассказывает всякий бред о спасении мира, — доверительно-предоверительно. — Что мне, несчастной, делать?

Ну и как не поддаться на провокацию, спрашивается? Только вот не за этим он сюда пришел. Да и кабинет не спальня, а они не подростки, чтобы такое творить.

— Сакура…

— Я до неприличия много лет Сакура. Впрочем, ты прав. Задержись ненадолго, если есть возможность послушаешь. Юмичика должен скоро вернуться с докладом. Мы пытаемся найти зацепки в нашем мире, у врага должны быть единомышленники или хотя бы какой-то перевалочный пункт.

— Почему этим занимаешься ты, а не Сой Фонг? — нахмурился Бьякуя.

Из всех тем, на которые можно было говорить с женой, отчего-то лучше всего получалось о войне, что всё больше её раздражало. Впрочем, пока сворачивать ей же начатый разговор она не торопилась и продолжила рассказывать, к чему развела странную самодеятельность.

— У меня есть доступ в светское общество и особняки аристократов, а у Сой Фонг нет. Если у второго отряда получится добиться лучших результатов — замечательно, но сидеть сложа руки, когда могу заняться вопросом, тоже не собираюсь.

— И как успехи?

— Хуже, чем хотелось бы. Пара настораживающих мелочей и не более, убеждающих в причастности отдельных семейств, но не позволяющих делать дальнейшие выводы, не говоря о действиях.

— Действовать ты тоже собралась исподволь? — нахмурился Бьякуя.

О наличии у супруги склонности порой решать проблемы радикально и согласно лишь собственному уразумению, он был прекрасно насмотрен. Учитывая её биографию из прошлой жизни, крайне циничное отношение к бюрократии и правосудию, удивляться было нечему, и всё же не испытывать желания надавать по рукам, как шкодливому ребёнку, тоже было невозможно.

В конце концов, подобное самоуправство с подсыпанными наркотиками, рукотворными скандалами и далее по списку лишь усугубляло и без того плачевное положение сейретейской справедливости, побуждая действовать в обход установленной нормы сильно менее испорченных профдеформациями людей.

— По обстоятельствам, — не стала пытаться изображать невинность Сакура. — Если получится замять дело быстро и без последствий, отчего бы и нет, если станет очевиден масштаб проблемы, найду способ вынести её хотя бы на капитанское собрание. Что-то мне подсказывает, что второй вариант более вероятный. Слишком застарелым выглядит чужеродное влияние, чтобы предполагать мелкие слабости и неудовлетворённые амбиции. Особенно учитывая твои рассказы о поведении врага в том мире.

Сакура по привычке прикусила ноготь на большом пальце правой руки, размышляя. Похоже, поиск виноватых сейчас занимал её больше, чем любые другие дела отряда или смежные трудности. Возможно, даже больше их домашних полубаталий.

— Ты думала о преобразовании отряда? — попробовал сменить тему Бьякуя.

— Меньше, чем следовало бы, — покачала головой Сакура. — Нужно подыскать тебе толкового лейтенанта и оформить бумаги, остальное на какое-то время можно отложить. Понятно, что сейчас Ямамото просто хочет вернуть тебя под благовидным предлогом, не нарушая стабильность работы. Думаю, он тоже понимает, что твой поход в мире сказок и чудес нельзя считать завершённым.

— Не ты ли призывала меня к обратному? — не удержался и подколол супругу Бьякуя.

— Призывать и отрицать очевидное — разные вещи, — и не подумала смущаться Сакура. — Эльфийские паломничества в саду неплохо помогли принять неизбежное. У нас один враг, и нам придётся бороться до общей победы или поражения. Союзники же никогда не бывают лишними.

Бьякуе оставалось лишь печально усмехнуться, признавая её правоту и догадываясь, что Сакура поделилась с ним не всей доступной ей информацией. Причины этому ещё предстояло понять, но пока он был доволен прекращению ненужных тревог и готовностью всерьёз сотрудничать с её стороны.

Так подготовиться к неизбежной в ближайшем будущем отлучке будет проще. Не говоря обо всём остальном. Вернуть пошатнувшееся доверие и чувство близости не менее важно, пусть как этого добиться вопрос куда более сложный. Как вместе работать и спорить с ней до хрипоты он знал прекрасно, а вот как убедить поделиться наболевшим представлял с трудом, особенно в текущих обстоятельствах.

На протяжении восьми лет Сакура в одиночку управляла его кланом, растила их общего сына, командовала отрядом. Это не могло на ней не сказаться. Точно также как на нём самом не могли сказаться десятилетия странствий и попыток найти неведомые причины, забросившие в чужой мир, которые он так и не обнаружил. Более того сам не понял как оказался в Обществе душ и как избавился от нанесённой физической оболочки, ему кто-то помог, и они оба это понимают. Сделать вид, что ничего этого не было, а они всё те же, что и когда-то невозможно. Они уже бьются о возникшие острые углы в характерах друг друга, стоит приблизиться немного ближе и посмотреть немного дальше чувства радости встречи после долгой разлуки.

— Ты права, — согласился Бьякуя.

— Ты уже думал, как поступишь дальше?

— Я попросил Итачи попробовать подыскать координаты, скорее всего получится открыть проход с помощью Сейкаймона. Мне нужно забрать мои зеркала и придумать, как перенести их сюда. Это позволит создать надёжный канал связи и избавит от необходимости постоянного личного присутствия. Селебрена обещала доставить в Белый город остальное собранное мной имущество. Я не собираюсь там жить.

— Это радует, — согласилась Сакура. — Кстати, а как возможны подобные визиты сквозь измерения?

Услышать в ней подлинное любопытство радовало. Это означало, что со всем остальным, скорее всего, понемногу получится разобраться. Немного взаимной деликатности, немного времени…

— Эльфы могут по собственному желанию отделить душу от тела и временно перенести душу к любому знакомому маяку.

— А маяком служила уже твоя душа, верно? Значит, я ошиблась, не считая твою магию взаимодействующей с душой способностью, считая её чем-то похожим на ниндзюцу шиноби.

— Зависит от мага и применяемой им магии, его привычек и предпочтений.

Рассказывать Сакуре о магии было по-своему странно и одновременно с этим увлекательно. Способность творить волшебство стала для Бьякуи не просто боевым инструментом, как он считал изначально, осваивая простые заклинания, а чем-то большим, отчасти определяющим и его самого. Делиться этим с женой было приятно, пусть одновременно с этим волнительно и даже странно.

Сакура слушала внимательно, задавая уточняющие вопросы, стараясь понять механизм действия и порой кивая головой. Конец их разговору положил приход Аясегавы Юмичики с докладом, напомнивший им обоим, что за день предстоит сделать множество важных и не терпящих отлагательства дел: провести клановое собрание, начать формировать документы по реорганизации, найти Тетсую и положить конец его шалопайству. С видимым сожалением супруга поднялась на ноги и приготовилась слушать своего лейтенанта. Бьякуя же решил вопреки её приглашению остаться уйти и поговорить о происходящем уже после и с ней, для начала сформировав подробнее собственную позицию о происходящем в Обществе душ.

Глава 28. После боя

Хьюга Неджи начал понимать, что впервые в жизни и после смерти не справляется. Слишком много и слишком быстро. Пусть он с самого начала не ожидал, что обучение у Учихи Итачи будет простым, в конце концов не об академии с её размеренной программой речь, столкнуться с такой нагрузкой тоже стало неожиданностью. Итачи слишком хорошо оценивал реальные способности Неджи, а порой казалось, что и завышал таковые. Обучал Итачи много и жестоко. Большая часть тренировок — боевые, иначе уровень духовной силы не поднять. Кидо — считай, также. Но это было понятно, привычно и желанно, Неджи другого метода обучения и не знал. В конце концов и дядя, и Гай заставляли проходить через такие же сложности, превозмогать и каждый день становиться сильнее, чем был вчера.

Много хуже было то, что Учиха подобрал такой способ ведения боя, чтобы все приобретенные при жизни и отточенные в боях навыки Неджи были малоэффективны. Тем самым Итачи заставлял сменить не только оружие, но и способ ведения битвы. И вот это было трудно.

Неджи были привычны поединки ближнего боя, в которых он мог видеть всю обстановку и с помощью бьякугана опережать соперника, нанося ему несколько фатальных ударов. Оружие длиннее куная Неджи не держал в руках никогда. Поэтому катана казалась громоздкой и неудобной. Танцевать с ней, как это делал Саске, или играючи наносить удары, как делал Итачи, он не мог. Кидо давалось Неджи лучше фехтования и нравилось тоже больше. Раздражало только постоянное чтение длинных заклинаний, но к осени он научился использовать часть без произнесения формулы. Сражаться с Итачи стало удобней.

Теорию, исправно впихиваемую Учихой, Неджи учил в свободные дни, с этим никаких проблем не было. К тому же вот уж о тактике и стратегии он знал достаточно, да и в этикете ориентировался, местный не слишком отличался от привычного по родному миру, а история не столь трудная наука, если не переходить в детальный анализ.

Всё было благополучно, пока в ноябре Итачи резко и без предупреждения не ужесточил тренировки и не начал настаивать на ускорении обучения. Вот тут-то Неджи и понял, каково это с чем-то не справляться, не успевать, работать на пределе сил и не получать желаемое. Он был истощен и вымотан.

В преддверии Нового Года Неджи едва переставлял ноги. Разделить и понять праздничное настроение окружающих он не мог. Желания чему-то радоваться не было и в помине. Хотелось лечь и проспать пару суток, а потом провести ещё пару дней в тишине и одиночестве.

В день, когда Итачи отменил тренировку, Неджи чувствовал себя счастливейшим человеком на свете и был до глубины души благодарен официальным мероприятиям, от которых Учиха не мог отказаться. Весь этот вечер Неджи бессовестно проспал, забыв обо всем на свете. О чём не пожалел на экзамене на следующий день. Более-менее свежая голова работала и выдавала ответы на выученные ещё летом вопросы. Он шёл намного впереди учебной программы, в чём ни у кого и не было сомнений. Занятия с капитаном есть занятия с капитаном, и для учителей они тайной не были.

Увы, времени перевести дух и собраться с мыслями оказалось катастрофически мало. Стоило праздничной суете немного стихнуть, и график тренировок напомнил о себе. Неджи взял себя в руки и привычно отправился в дальний уголок принадлежащей клану Учиха территории, где Итачи подготовил для них подходящую для занятий площадку.

На первый взгляд тренировка выглядела обычно, но чем дальше она продолжалась, тем ощутимее становилось ощущение чужого внимания на затылке. Исподволь Неджи старался разглядеть этого неизвестного наблюдателя, пусть и знал, что это невозможно. Бьякугана с его возможностью контролировать пространство больше не было. Оставалось лишь довольствоваться ощущением реацу, которое мало о чём говорило. Да, некий незнакомый высокоранговый шинигами действительно наблюдал за тренировкой, скорее всего при этом являясь мужчиной, но и это не факт. Впервые столкнувшись с духовной силой Шихоуин Йоруичи Неджи тоже ошибся с оценкой пола.

Хьюга прекрасно знал, что нужно сосредоточиться на главном, то есть на не желающем давать ему спуска Учихе, но всё равно не мог до конца переселить себя. За что поплатился парой достаточно неприятных тумаков, способных стать летальным исходом в реальном бою.

Встретиться взглядом с незнакомцем получилось лишь, когда Итачи позволил ему перевести дух, одновременно с этим заканчивая занятие.

Внешне молодой мужчина сидел на энгаве слегка в стороне от происходящего за низким столом. Стоило понимать, что он продолжал начатое до прихода Неджи чаепитие, наблюдая за ними. Вопреки собственным ожиданиям, встретившись с ним Неджи сглотнул образовавшийся в горле комок, а не испытал раздражение участи объекта аристократического досуга.

Перед ним действительно был аристократ. Об этом говорил дорогой тонкий шелк чужой одежды, носимый небрежно и даже как будто бы подчеркивающий скромность и сдержанность своего владельца, что было ложью. Подобную вещь мог позволить себе лишь очень богатый человек. При этом мужчина однозначно был воином, всё в нём от осанки до мелочей движения говорило об этом.

В голове Неджи такое сочетание всё ещё плохо укладывалось. Феодалы, с которыми он сталкивался при жизни, относительно часто владели оружием, некоторые даже пробовали обучиться использованию чакры, но никогда не становились теми, на ком война оставляет неизгладимый отпечаток образа жизни.

А этот мужчина был. Более того, выглядел как человек, недавно покинувший поле боя и восстанавливающийся перед очередным заданием. Ещё совсем недавно Неджи было слишком хорошо знакомо похожее выражение мнимой расслабленной неторопливости, чтобы перепутать его с чем-то другим.

Убрав в ножны занпакто, Итачи жестом приказал Неджи подойти ближе и занять место за чайным столом.

— Что думаешь? — поинтересовался Учиха у своего знакомого.

— Очень сыро, но, скорее всего, ты прав в своих суждениях.

Отчего-то мужчина хмурился, и Неджи догадывался — дело вовсе не в прошедшей тренировке.

— Нужно перебить изначально узкую специализацию, расширить границы тактического диапазона, повысить уровень духовной силы, овладеть занпакто, а времени на это нет, — задумчиво заметил шинигами.

— Я бы не был столь категоричен, учитывая опыт Ичиго, всё возможно, — заметил Итачи.

— Едва ли. Всё же Ичиго уникальный случай с изначальным потенциалом реацу. Здесь же речь скорее о предрасположенности к контролю реацу.

Чужой разговор о нём начинал злить Неджи. Слишком уж остро звучали слова, ещё и так, будто его здесь нет.

— Насколько ты хочешь сражаться? — спросил незнакомец.

Чужой взгляд был слегка отстранённым, но одновременно с тем не позволяющим отвести собственный или не ответить.

— Больше всего на свете.

Это была правда. Неджи устал от размеренности академии и простоты окружающей его жизни. Он хотел в настоящий бой. Он не навоевался. Слишком рано погибнув. Не зная и не желая знать другой жизни.

— Что ж, тогда я напишу в академию. Попробуем совершить невозможное. Мне действительно нужен новый лейтенант, брать которого неоткуда. Заканчивайте сами, у меня ещё есть дела сегодня.

Мужчина поднялся на ноги, посчитав знакомство завершённым. Неджи увидел, как Итачи склонил голову в поклоне учтивости и поспешил последовать его примеру. Мгновение спустя их собеседника рядом уже не было.

— Кто это? — поинтересовался Хьюга.

Он уже догадался, что решение об изменении их с Учихой договорённостей только что принято. Оставалось лишь узнать насколько оно радикально и в чью пользу.

— Кучики Бьякуя. Я рекомендовал ему тебя в качестве возможного лейтенанта. Понятно, что сильно на перспективу, но и реструктуризация отрядом закончится не раньше, чем через несколько месяцев.

Вновь поняв несказанное, Неджи решил выяснить главное.

— О чём он будет писать в академию?

— Прошение о немедленном выпуске. Бьякуя возьмёт тебя под свою опеку как в юридической сфере, так и во всех остальных. Думаю, в ближайшее время он сам займётся твоим обучением, тогда сможете познакомиться получше.

Догадаться о многом не сказанном вслух не составило большого труда. И отчего Итачи не избавил его от обучения в академии раньше, и отчего изначально ставил именно лейтенантскую планку не было столь уж невозможным для самостоятельного понимания. Вопросы, которые хотелось задавать вслух, были до отвратительного бытовыми: когда и куда собирать вещи, в какую сторону повернёт быт, каковы формальные нюансы происходящего. Ключевое же и наиболее важное — каков Кучики Бьякуя и что именно он собирается делать в ближайшее время, Хьюга решил оставить при себе. Слишком хорошо понимая, что преданный господину до невероятного предела Учиха ему не ответит. Или ответит не до конца честно, что мало изменит действительность. Послевоенное затишье в его жизни подходит к концу, впереди реальная работа и реальная война. Иначе он бы ни за что восставшему из мёртвых великому лорду не потребовался.

***

Звук шагов в тишине подземелья раздавался особенно громко. Не согласуй свой визит заранее с лордом Нортоном лично, Шарша наверняка старалась бы ступать мягче и казаться незаметнее. Так же в этом не было необходимости, и она могла со спокойной душой идти к интересующей ее камере.

Есть вещи, которые необходимо делить с теми, кто знает тебя большую часть жизни. Например, погребальную трапезу по общим знакомым. Пусть даже эта трапеза по погибшим, против которых ты сражался. Военные потери всё равно остаются военными потерями, а знакомые и близкие вызывают чувства, где бы ни лежала линия разграничения. По этой же причине Шарша радовалась, что Шаша не погибла, а оказалась в плену. Петь заупокойный гимн по ней было бы особенно тяжело.

Шаша сидела на соломенном тюфяке, должном служить ей постелью, обняв ноги. Из-за этого жеста она казалась ещё меньше, чем была, и тем больше не походила на грозного воина, которым являлась.

Посмотрев краем глаза на появившегося визитёра, Шаша заговорила со всем пренебрежением, на которое была способна.

— Разве тебе не нужно доказывать новым хозяевам свою преданность?

— Нет, я уже всё и всем доказала, — возразила Шарша.

— Как забавно. Думаешь, раз нарядилась в цвета прославленного воина, то стала неприкосновенной?

Ждать от Шаши другой реакции и не стоило. Шарша лучше чем кто-либо знала о резкости и бескомпромиссности подруги. Более того, отчасти сейчас именно в них и нуждалась.

— Нет, не считаю. Значимой меня делает их потребность во мне и неплохие отношения с местными.

— Сжигающий свет у тебя под одеждой я вижу, пусть и не понимаю, как ты его выносишь.

— Мне он не кажется сжигающим. Чем дольше живёшь здесь и чем меньше соприкасаешься с энергией наших богов, тем лучше воспринимаешь эльфийское влияние. Сейчас для меня это тёплый и ласковый свет.

— Зная о твоей любви к сказкам о Зажигающей звёзды, удивляться не приходится, и всё же… Я так и не поняла, почему ты так поступила, — в этот раз Шаша подбирала слова, что было ей не свойственно.

— Потому что в первом бою не смогла бросить вызов богу и дрогнула.

— И где же теперь твой бог? — выплюнула Шаша, зло сверкая глазами. — Битва с покойником состоялась, но что-то не заметно триумфа. Мы обе почувствовали разлетевшуюся в воздухе силу без продолжения. Они убили друг друга, и что ждёт тебя теперь, когда хозяина нет?

— Ты ошибаешься с трактовкой случившегося, путая погибель с освобождением. Он вернулся домой, а мне остаётся лишь дождаться его возвращения к нам.

— Откуда столько уверенности? Едва ли ты увидела и почувствовала больше моего.

— Элроир подтвердил, воспользовавшись доступным эльфам путём духа. Они уже встретились и решили, как действовать дальше. И даже если бы было не так, моё положение всё равно довольно устойчиво.

— И теперь ты пришла похвастаться? Не похоже на твою обычную кротость.

— Я пришла разделить трапезу. Не хочу делать это одна или с кем-то другим.

Только после прямого указания Шаша обратила внимание на поднос в чужих руках и пристыжено вздохнув подобралась ближе к тюремной решётке.

— Я думала, павших ждёт собачья участь. В лучшем случае захоронённые тела.

— Я провела все обряды, для этого моих возможностей оказалось достаточно. Погибших оказалось меньше, чем я думала: капитан Гашар отвёл войска, как только проигрышность битвы.

Шаша согласно кивнула и, немного подумав, задала другой вопрос.

— Тебя можно поздравить с обретением шаманского черепа или теперь для тебя такие вещи под запретом?

— Да, можно поздравить. Посох сделаю чуть позже, но найти подходящий череп получилось.

— Всё равно ещё несколько месяцев заговаривать.

Вновь согласилась Шаша и приступила к трапезе со всеми надлежащими церемониями.

— Ты ведь понимаешь, что это была лишь одна битва, а воевать предстоит ещё долго? — в какой-то момент прервала молчание пленница.

— Само собой, — согласилась Шарша.

— Не думаешь, что ещё не поздно вернуться? Вытащишь меня и других пленников, может не сразу, но искупишь вину. Или так и будешь хоронить своих непонятно ради чего?

— Я выбрала, на чьей стороне сражаться, — отказалась Шарша. — Возможно, будь это моя первая битва после дезертирства, я бы и поступила как говоришь ты, но сейчас уже нет. Я знаю, за что и кого сражаюсь.

— Мы с тобой знакомы всю жизнь, а их ты знаешь не больше года, не находишь свои заявления слишком громкими?

— На удивление нет, пусть тебя, пока ты здесь, тоже не дам в обиду.

— Считаешь, что твоё дело правое и предательство во имя великой цели предательством не считается?

— Отчего же, считается. Я не считаю себя праведницей, скорее наоборот. Просто если один раз выбор сделан, нужно ему следовать. Я отступила в первом бою и получила в ответ на преступление доброту и милосердие. Погибну ли я в будущих битвах, буду ли вновь вынуждена сражаться со своими близкими — не имеет значения. Путь уже избран, и моя душа не простит мне попыток обмануть её.

— Ты не меняешься, и не знаю почему, но я этому рада. Но знай, я тоже не планирую сидеть здесь безропотно, появится возможность — сбегу, потребуется бить в спину — ударю.

Глаза подруги горели злым огнём уверенности в собственной правоте.

— Не сомневаюсь. Ты всегда гораздо больше верила в то, чему нас учили.

Было немного странно говорить так, словно это их обычный спор-соревнование, но оттого не менее захватывающе и по-своему обнадёживающе.

Общая скорбь по павшим в бою. Общий спор на тему, где у каждой своя вера. И неподдельная радость, что в прошедшем сражении они обе остались живы и невредимы, делающая встречу после разлуки немного проще и радостнее. Позволяя немного выдохнуть, прежде чем начнётся новое, ещё более жестокое сражение.

Глава 29. Планы на будущее

Каждое взаимодействие с Кучики Бьякуей давалось Неджи с огромным трудом и через преодоление внутреннего сопротивления. При полном понимании судьбоносности их знакомства даже дышать в присутствии этого человека было сложно, а думать выходило лишь о самом очевидном и насущном. О неожиданно завершившемся по щелчку чужих пальцев обучении в академии, о пожимающих плечами профессорах при виде служащих клана Кучики, о жизни в чужом доме.

Гигантское поместье и такой же сад вокруг него. Всё это казалось если не нереальным, то странным и неестественным, недолжным когда-либо происходить с ним. Хозяин всего этого был вершиной этой странности. Человек невероятного могущества и силы, одним своим появлением побуждающий дрожать и кланяться. Никогда раньше Неджи не ощущал подобного, пусть и успел повидать за карьеру шиноби немало сильных мира.

Все они были другими, а главное, с ними было понятно, как быть и чего они от него хотят. Чужое внимание в жизни Неджи никогда не было одновременно таким пристальным и отстраненным одновременно. Отправив документы в академию и отдав все надлежащие распоряжения, Кучики исчез в неизвестном направлении. Неджи оставалось лишь недоумевать и ждать, пока составляющий ему компанию Тетсуя пожимал плечами и молчал.

Так как Сакура дома тоже не показывалась, Неджи немного успокоился и постарался не брать на себя слишком много, направляя мысли в более рационально-правильном направлении. Случившееся, скорее всего, не более чем совпадение и стечение обстоятельств. Боевая работа она такая — возникает, когда ей вздумается, и заставляет заниматься только собой. Тем более Учиха говорил ему о неспокойном времени и приближающейся войне.

Поэтому Неджи настолько спокойно, насколько получалось в переполняющем ворохе чувств, проводил время с Тетсуей, следил за его тренировками, занимался собственными. За несколько дней сумев даже сотворить для себя иллюзию размеренности и спокойствия. Быть компаньоном наследника древнего рода оказалось не так уж и плохо.

Возможно, поэтому получив таки приглашение на обязанную случиться встречу с хозяином особняка оказалось громом среди ясного неба. Кучики Бьякуя дожидался появления воспитанника в своей части поместья, сидя за чайным столом. Судя по всему, это был привычный и даже традиционный для него способ ведения переговоров.

— Присаживайся, — пригласил к столу Бьякуя. — Слышал, Вы поладили с Тетсуей.

Это была фраза-обманка, Неджи хорошо знал такие. Один из самых простых способов наладить контакт и задать настроение будущему разговору.

— Вполне. С ним трудно не ладить, — принял предоставленную тему Неджи, садясь напротив главы клана.

— Я бы мог с тобой поспорить, — неожиданно честно ответил Бьякуя. После чего так же быстро сменил тему на много более важную. — Как много тебе рассказывал Итачи?

— Не слишком. Говорил, что намечаются беспокойства и ради этого он мной занимается.

Кучики кивнул, принимая сказанное как должное.

— Мы на пороге войны, которую непонятно как и чем выигрывать.

Замечание не стало для Неджи обухом, бьющим по голове. В конце концов не столь уж давно одна такая же война в его жизни уже была.

— Что требуется от меня? — поинтересовался Хьюга.

— Невозможное, — фыркнул Бьякуя, нарушая сложившийся в чужой голове образ.

Потеря самообладания таким человеком казалась чем-то из ряда вон. Впрочем, скорее он не посчитал нужным сдержаться или остался недоволен ответом на свой вопрос.

— Меня когда-то называли гением.

— Наслышан. К сожалению, нам это мало поможет. Рукопашный бой и способности сенсора — не самые востребованные навыки в Обществе душ.

— Наслышан, — согласился Неджи.

О своей нелюбви к фехтованию он мог говорить долго, а ещё лучше об этой его нелюбви говорили кровавые мозоли на руках. Ещё дальше и с большей страстью Неджи мог бы рассказать об утерянном бьякугане.

— Если выдержишь тренировку со мной, то мы восстановим твоё зрение.

А вот это уже прозвучало громом среди ясного неба. Учиха о такой возможности даже не заикнулся, отчего Неджи и решил, что вернуть утраченное невозможно.

— Итачи хотел сделать всё правильно: сначала становление шинигами, а потом всё остальное, — пояснил Бьякуя в ответ на чужую реакцию.

— Вы считаете иначе? — спросил Неджи.

Угадывать ход мыслей собеседника отчаянно не получалось.

— Нет, я считаю, что у нас нет на это времени. Общение с занпакто тебе не даётся, а на одном кидо, тоже пока далёком от совершенства, далеко не уедешь. Мне нужно, чтобы ты был полноценно боеспособен сейчас.

— Тогда к чему условия?

— Хочу точнее оценить текущую реальность и стоит ли надеяться на улучшения.

Очередная провокация, в этот раз недоверием. Скорее глава клана хочет показать собственные возможности и указать на уровень, которому требует соответствовать. Будто бы Неджи без того не начинает дрожать от одной тени его духовной силы.

Чай так и остался нетронутым. В следующие пару часов эта мысль казалась бесконечно важной. Кучики Бьякуя повёл Неджи не в додзё, а на полигон. Полноценная тренировка-выживание с многократно превосходящим противником. Самая сложная из всех в жизни Неджи. То ли всё время их знакомства Итачи его жалел, то ли подстроиться под манеру ведения боя Учиха было проще.

Кучики Бьякуя бил наверняка и был, казалось, повсюду. За скоростью его шунпо уследить и вовсе не получалось. В лучшем случае Неджи замечал колебание воздуха, но увидеть движение или хотя бы его направление уже не мог. Будь это настоящий бой, Бьякуе хватило бы одного удара, чтобы убить противника.

От этого понимания спина покрывалась холодным потом. Давно позабытый страх смерти поднимался из глубины души. Неджи едва справлялся с паническим стремлением бежать без оглядки. Остриё чужого клинка раз за разом пролетало в опасной близости от головы, груди или ног. Глава благородного дома останавливался, отдавал приказ или делал замечание, после чего бой продолжался.

Вскоре ноги и руки начали нестерпимо гудеть, дыхание сбилось, а голос был сорван. Стараясь хоть как-то справляться с поединком, Неджи старался прикрываться кидо. Заклинания выходили неровными и излишне громогласными.

В какой момент Кучики остановился и спрятал меч в ножны, Неджи не понял. Он упал на колени, стараясь восстановить дыхание, и чуть не пропустил озвученные вслух итоги тренировки.

— С тактикой ведения боя всё много лучше, чем мне казалось. Кидо — прекрасно для ограниченного опыта использования. Сегодня вернём тебе твои глаза, а завтра отправишься вместе со мной в Белый город.

То ли хрипящее, то ли свистящее «куда?» едва ли можно было назвать вежливым вопросом. К счастью, у собеседника он вызвал скорее интерес, чем раздражение.

— В контекст моего отсутствия Итачи тоже не вводил? — уточнил глава клана.

— В предельно общих чертах, — смог выдавить из себя Неджи.

Способность дышать постепенно возвращалась, а вместе с ней и способность последовательно мыслить.

— Постараюсь понемногу ввести в курс дел, — кивнул Бьякуя. — Пока считай, что отправляешься на боевое задание. Как скоро мы сможем вернуться, пока не могу сказать, зато в необходимости сражаться могу с уверенностью заверить.

Для Неджи возможность на время покинуть Общество душ звучала весьма заманчиво. Он согласно кивнул и последовал за Кучики обратно в поместье, где впервые за долгое время встретился с Сакурой. Выглядела она не хуже и не лучше привычного. Сосредоточенная молодая женщина, такой она была и в привычной ему жизни. Как догадался Неджи, именно ей предстоит вернуть ему бьякуган.

— Как успехи? — поздоровалась Сакура.

— Достаточно, чтобы действовать дальше, — ответил ей Бьякуя.

— А я говорила, что на фехтовании свет клином не сошёлся.

— А ты не слушала, когда я говорил, что это далеко не ключевой сейчас для меня вопрос. Присущий шиноби фатум много неприятнее.

— Ты от собственного-то когда избавился? — рассмеялась в ответ Сакура.

Наблюдать за чужой безобидной и одновременно кокетливой перепалкой было неловко. Пусть ничего особенного и не происходило, возникало ощущение, будто он вторгается на запретную территорию.

— Ладно, давайте начнём. У меня ещё есть дела на сегодня.

Бьякуя согласно кивнул и будто бы отступил в тень, позволяя супруге занять лидирующую позицию. Сакура при этом ни в лице, ни в манере поведения не изменилась. Привычными по госпиталю Конохи уверенными словами и жестами она распоряжалась, как Неджи лучше лечь на подготовленном футоне, чтобы она могла применить технику. Ощущение от медицинского соприкосновения тоже оказалось привычным: покалывающее тепло, несколько неприятное в области глаз. На всё про всё у Сакуры ушло около пятнадцати минут.

— Способность использовать чакру вернётся в течение пары часов, бьякуган может немного задержаться. Если будешь плохо себя чувствовать, обязательно дай знать.

На этом по-девчоночьи махнув рукой на прощанье Сакура удалилась. Бьякуя ушёл ещё раньше, оставив со слугой указания о месте сбора и рекомендации по багажу. Последние были настолько скупы, что вызывали некоторое удивление. Впрочем, личных вещей у Неджи толком и не было. Смена белья, гигиенические надобности, да полученный в академии клинок-заготовка занпакто. Ни времени, ни возможности, ни желания иметь что-то ещё у него не было.

Оставшись предоставленным самому себе, Неджи решил отдохнуть и насладиться тишиной и одиночеством. Исходя из того, что он успел понять, и того, и другого в ближайшее время ждать не придётся. Этот факт ощущался одновременно странно и волнительно. Толком не успев освоиться Обществе душ Неджи двинется дальше под руководством человека, которого едва знает и даже с трудом понимает, какие цели тот преследует. Одновременно с этим его ждёт работа. Не обучение в академии шинигами с зелёными потомками местных благородных семейств, и даже не тренировки с Учиха Итачи, а настоящая жизнь с её трудностями и задачами. Ещё и, судя по словам Кучики Бьякуи, работа предстоит серьёзная.

Предпринимать попытки угадать, чем именно предстоит заниматься Неджи не стал. Для этого не хватало информации, а об очевидном рассуждать не хотелось. Тем более уже следующее утро нашло чем удивить, ещё до начала основных событий.

Во-первых, Неджи не ожидал встретиться с Тетсуей, и тем более не ожидал услышать настолько яростный спор.

— Почему я должен её оставить? Это моя игра, хочу и беру!

— Нет. Тебе будет чем заняться и без создания сложностей с электроникой.

Если Тетсуя кричал и почти топал ногами, то его отец говорил твёрдо и с обычным тембром, но было заметно, как тот зол и насколько близок к более решительным действиям.

Слыша о неизбежности боевой работы, Неджи не допускал и мысли, что Бьякуя захочет взять с собой наследника. Даже не считая этой странности просто лицезреть Тетсую в таком настроении было удивительно. Неджи привык видеть мальчика несколько в другом амплуа. Да, по-возрасту несдержанным, но серьёзным и ответственным, искренне заинтересованным в мире вокруг него, а ещё предельно обаятельным, способным найти подход к любому человеку.

Тоже самое касалось Кучики Бьякуи. Видеть его в такой простой и не до конца контролируемой им роли отца капризничающего ребёнка было странно.

— Кажется, кто-то не рад предстоящему походу, — раздался обрывающий затянувшийся спор насмешливый голос.

К месту встречи приближались капитан седьмого отряда и сопровождающая его Сакура.

— Получилось уладить дела? — воспользовался возможностью Бьякуя.

Стоило Тетсуе отвлечься и отцовская рука изъяла конфликтную игру, передав её на сохранение матери.

— Вполне, — довольно оскалился Абараи Ренджи. — Ичиго прекрасно справится без меня.

В присутствии посторонних Тетсуя скандалить поостерёгся и лишь бросал на отца недовольные взгляды.

— Тогда отправляемся, — повелел глава клана Кучики.

Стоило полагать, что необходимое снаряжение уже при нём. Своё Неджи привычно запечатал в походный свиток, радуясь возвращению чакры и возможности ей манипулировать.

— Сенкаймон готов, координаты тоже введены. Как доберётесь, выходите на связь, нужно убедиться в отсутствии помех и сбоев, — внесла ясность Сакура.

Принесенные ей же адские бабочки скользнули к принадлежащим клану вратам миров. Проводы можно было считать успешно подошедшими к концу. Первым в темноту межмирья, отдав ещё пару коротких распоряжений, шагнул, стоило понимать, формальный и неформальный лидер будущей миссии, призывая сына следовать за собой. Жестом уточнив у капитана седьмого отряда, что он следующий Неджи последовал за ними. Абараи Ренджи замкнул шествие. Классическое защитное построение. Знакомая до мельчайших черт ситуация и одновременно с этим полностью новая.

Отчего-то похожим образом ощущалось и пространство внутри разделителя миров, пусть Неджи и впервые в нём оказался и сравнивать с чем-то очевидным не приходилось. И тем не менее он шёл вперёд почти умиротворённый звуком шагов и общим настроем. Более того размеренность и всеобщее молчание не успели наскучить или утомить, пока врата миров вновь не открылись, выводя в небо незнакомого мира.

Не по зимнему яркое солнце ослепило, не давая сразу как следует осмотреться. Смотреть же было на что. Говоря о неминуемости боевой работы Кучики и близко не соврал. Мало того, что в небе был явственный духовный разлом, из которого обязаны были лезть пустые, так ещё и на земле было видно расквартированную армию.

— Как будем действовать, капитан? — спросил тоже успевший оценить обстановку Абараи Ренджи.

— Ликвидируем разрыв и пустых, после чего отправляемся в город уточнять обстановку.

— Как прикажете, — с ухмылкой отозвался Ренджи.

Хьюга, пусть и понимал, что в ситуации спешки едва ли ему и Тетсуе придётся участвовать в стычке с пустыми. Два капитана обязаны уничтожить их за пару минут, если ситуация хоть немного в действительности соответствует видимой картине, но всё равно активировал бьякуган, немедленно наверняка проверяя число противников и их местоположение. Наверняка таким способом определить уровень духовной силы врагов пока не выходило, требовалась насмотренность, но так как внутреннее ощущение опасности молчало, стоило понимать их рядовыми представителями пустых, а не чьей-то хитроумной ловушкой.

До того как Неджи успел сделать что-то ещё, бьякуган уловил чужое движение, а вместе с тем дал впервые хотя бы примерно увидеть шунпо Кучики Бьякуи, успевшего оказаться за спиной дальнего врага и уничтожившего его одним ударом. Находящиеся ближе пустые тоже не успели толком среагировать, их снёс не названный по имени шикай капитана Абараи.

— Не похоже на хоть сколько-нибудь значимый прорыв, — заметил Ренджи, когда все враги были уничтожены.

— Скорее всего его и не было, — заметил успевший вернуться к ним Бьякуя. — Скорее всего это остатки реакции пространства на взрыв духовной силы и не более того. Не иди вокруг постоянные бои, мы бы и этого не нашли.

Ренджи согласно кивнул, прежде чем уточнить.

— Вам не кажется это странным? Даже для естественного процесса слишком мало пустых, а те, что есть, слишком слабые.

— Нет, не кажется. Этому миру пустые как форма павших душ не свойственны. Если и усматривать чей-то умысел, то лишь в их возникновении здесь. Пора спускаться, нас заметили и уже ждут.

Присмотревшись Неджи нашёл упомянутую встречающую делегацию на вершине города. Это значило, что скоро должны были возникнуть если не ответы на все возникшие вопросы, то контекст происходящего. Такое положение дел не смотря на все уже увиденные странности местных обитателей не могло не радовать.

Глава 30. Возвращение в Белый город

Возвращаться в Белый город было волнительно и отчасти даже тяжело. Тридцать лет Бьякуя искал путь домой. Отчаянно и вопреки всему. И вот он же, чудом добившись желаемого, вернулся обратно. Ещё и торопил это возвращение как мог.

Сколько бы рациональность его поступков не была очевидна, горьковатое эмоциональное послевкусие всё равно оставалось. По-настоящему вернуться домой и попытаться зажить прежней жизнью он не сможет до конца войны, если не дольше. Не исключено, что увернуться от послевоенного урегулирования в чужом мире он тоже не сможет. Уже сейчас перспектива обещала годы, если не десятилетия жизни на два мира. Реальность же, как известно, любит превосходить подобные ожидания.

Сакура была права, сетуя на его излишнюю вовлеченность в политику чужого мира, поняв следствия из этого факта быстрее, чем он об этом задумался. Его черёд тяжело вздыхать на тему пришёл в вечер возвращения в Белый город. До того не то что на умозаключения времени не было, дышать и то приходилось успевать.

Их встретили со всей возможной торжественностью. Делегация во главе с привычно хмуро-настороженным Менкаром была преисполнена самых положительных чувств. Девчонки в лицах Шарши и Дэлуин и вовсе еле сдерживались, чтобы не броситься обниматься, чем после, воплотив свои желания в жизнь в более приватный момент, здорово поразили Ренджи и Тетсую.

Элроир и лорд Нортон были немногим сдержаннее, совершенно открыто выражая радость их появлению. И если в искренней дружбе с царевичем эльфов Бьякуя не сомневался, то крепость ситуативного союза приятно удивила.

Не успел князь Кучики толком представить своих спутников и ответить на сыпящиеся градом приветствия, как деловитая Адерин поспешила схватить его под руку и потащить в зал совета, косвенно отдавая приказ всем остальным следовать за собой.

— Я рада твоему возвращению, — подмигнула ему женщина, пряча улыбку в краешке губ.

Чему именно в его появлении она радуется, Бьякуя решил не интересоваться. Очевидность ведьминой правоты в необходимости немедленного разрешения политических дел и тактико-стратегического военного планирования не требовала дополнительного подтверждения. Будь оно иначе, Элроир или Менкар уже остановили бы её самоуправство.

Так их бросило с корабля на бал не просто без попыток давать информацию дозировано, но и просто опомниться. О комфорте Ренджи и Тетсуи пришлось заботиться по пути, оставляя их под опекой Дэлуин. Для разговора-инструктажа с Ренджи времени уже не осталось. Осталось лишь надеяться, что бывший подчинённый помнит предшествующий отправлению, а обо всём остальном догадается по контексту. Благо так и вышло.

Самому Кучики вести случившийся разговор больших сложностей не составило. В событиях, случившихся после его битвы с Королём-колдуном, шинигами неплохо ориентировался, проведя достаточно времени в разговорах с Элроиром, готовясь к походу с последующей работой на месте.

— Капитан, можно к вам? — постучался в дверь кабинета Ренджи.

— Проходи, — согласился Бьякуя.

Бывший подчинённый успел прийти в себя после свалившегося ему на голову совета, привести себя в порядок и переодеться пока что в своё. Дэлуин успела пообещать снять с новоприбывших мерки и обеспечить надлежащим гардеробом. Сомневаться как в её вкусе, так и в организаторских способностях не приходилось. Если не успела сегодня, то завтра сделает всё необходимое.

— Выпьешь? — предложил Бьякуя.

Пить в одиночку с самого начала было так себе идеей. Дно бокала навряд ли могло ответить на возникшие вопросы, не говоря об иррациональных тревогах.

— С радостью, — согласился Ренджи.

Пока Кучики наливал вино во второй бокал, Абараи плюхнулся в свободное кресло и чуть ли не урча вытянул вперёд ноги.

— Что думаешь? — спросил Бьякуя, выждав, пока компаньон устроится поудобнее.

— Странно всё это и непривычно, — ответил на все вопросы разом Ренджи. — Зато понятнее, зачем вы всё это затеяли. Если половина сказанного сегодня не преувеличения, и есть возможность остановить полуживую дрянь малыми силами на чужой территории, ей нужно пользоваться. Тем более, если я верно понял, о воздействии духовной силы на мир живых здесь переживать не приходится, а значит не нужно сдерживаться.

— Здесь по миру бродят духи не слабее нас с тобой, — согласился и одновременно подтвердил чужое предположение Бьякуя.

— На что похожи живые мертвецы, о которых сегодня говорили?

Способность Ренджи по щелчку пальцев переходить от беззаботной болтовни к серьёзным темам и обратно всегда одновременно восхищала и повергала Бьякую в недоумение.

— На злую шутку, — тоже стал серьёзным князь Кучики. — Словно из привязанного духа сотворили арранкара ещё и то ли предварительно не отделив душу от тела, то ли наоборот, после привязав обратно получившийся кадавр.

— Поди ещё и присущий пустым голод во всей красе?

— Не уверен, но остатки подлинного сознания присутствуют и порой берут верх над формой. Коммамура говорил, что его Улайр чуть ли не сам на меч кинулся.

— Но вам пришлось сражаться всерьёз, верно? — уточнил Ренджи.

— Более того, не уверен, вышел бы из того боя победителем, будь один и не случись непонятный пространственный скачок, избавивший меня от смертного тела.

— Жаль, нельзя заранее предсказать, как поведут себя те двое, что блуждают по округе.

Из состояния повышенной серьёзности Ренджи вновь вернулся к своему привычному полуразгильдяйскому образу.

— Попытки установить их личность идут, — заметил Бьякуя.

— Это долго и не наверняка, — отмахнулся Ренджи. — Тем более проку от этого, раз договориться всё равно невозможно. Лучше бы установить местоположение и сразу уничтожить.

— Я согласен с Адерин, что рядом с покойником может быть демон-контролёр после случившегося с Королём-колдуном. Вероятность попасть в неравную битву слишком велика, чтобы бездумно гоняться за Улайрами.

Ренджи пожал плечами в жесте «вам лучше знать», после чего сменил тему разговора.

— Всё же странно видеть вас в амплуа оппозиции, зная, как обычно вы стараетесь не отклоняться от традиций и основной политической линии.

— В чужом мире тебя больше всего удивляет это? — недоумевая уточнил Бьякуя.

Следуя мыслью за беседой, Бьякуя смог не только отбросить свои душевные метания, но и всерьёз уйти в тактико-стратегическое планирование, прикидывая, где и как могли бы прозвучать замечания Ренджи в уже лёгшем на стол общественного обсуждения плане. В конце концов, Абараи уже сто лет не его подчинённый и не слишком-то они чем-то связаны, чтобы тот безропотно соглашался со всем, что ему предлагают. И… оказывается, Ренджи пришёл разделить на двоих вечер вовсе не за этим.

— Ну, — смутился Абараи. — Аристократы здесь вполне себе аристократы, а война есть война. Остальное… сложно оценивать вот так сходу.

Бьякуя с трудом сдержал улыбку. Несмотря ни на что, Ренджи оставался Ренджи.

— Может тогда стоит отсрочить твоё отправление на поиски улайра? Будет проще, если успеешь осмотреться.

— Наоборот, — возразил Ренджи. — Да и какой смысл: мы здесь, чтобы вести разведку боем, а не красотами любоваться.

Бьякуя согласно кивнул. Вполне ожидаемый выбор. В отличие от него, Ренджи здесь только по делу. Он никого не знает и ни к кому не привязан.

— Я… хочу жениться на Рукии, — с надрывом выдал Абараи.

— Давно пора.

Бьякуя был настолько поглощён попытками догадаться, что в голове у собеседника и о чём тот на самом деле хотел поговорить, что именно этот момент и пропустил, ответив то, что на самом деле думал, а не как следовало.

Ренджи растерялся, не иначе ожидая услышать не просто другой ответ, а отказ.

— Сколько десятилетий ты уже украдкой пробираешься к ней через окно? — обречённо уточнил Бьякуя.

Возражать было нечего. Затянувшийся роман Ренджи и Рукии начался так давно, что попробуй вспомнить, когда именно. С тех же самых пор он не ушёл никуда, вопреки очевидным всем близости и знакомству длиною в жизнь.

— И всё же, — промямлил Ренджи. — Она ваша сестра.

— А ты капитан седьмого отряда, которому не по чину бесконечная интрижка.

О своей репутации Ренджи, разумеется, не думал. Зато мнение клана Кучики его, оказывается, сильно заботит.

— На самом деле я удивлён, что ты не забрал Рукию, когда я исчез. Момент был подходящий. Сакура слишком заботится о ней, чтобы брать в союзники в противостоянии с кланом.

— Я думал об этом, — признался Ренджи. — Сам себе показался вором, поэтому решил не спешить и вместо этого оказать Сакуре всю поддержку, на которую способен.

Бьякуя кивнул привычно, одновременно дивясь и восхищаясь умозаключениями Ренджи. Они никогда не были необъяснимыми, но с завидной регулярностью ставили в тупик.

— Теперь придётся играть свадьбу, — подвёл черту князь Кучики.

О перспективе отдать названную сестру замуж он не думал несчётное количество времени. Примерно с тех пор, как она чуть не была казнена по ложному обвинению и лишь безрассудство Ичиго не дало случиться непоправимому. Примерно тогда, сожалея о своих поступках, Бьякуя решил, что смирится с любым её выбором.

Вопреки ожиданиям, Рукия не покинула клан немедленно, не собравшись замуж. Закрыть глаза на её порой излишне выходящие на всеобщее обозрение отношения не составило труда. В конце концов, частью светского общества сестра не была никогда, предпочитая бытность офицера-шинигами.

— Когда вернёмся, постараюсь помочь с преодолением бюрократии и организацией.

Склонившийся в благодарственном поклоне смущённый и одновременно польщённый Ренджи вызывал смешанные чувства. Слишком в этот момент он напоминал себя же из прошлого.

Когда-то в таком же поклоне и с таким же выражением лица перед Бьякуей стоял только что повышенный лейтенант. Тогда Кучики не предавал этому особенного значения, считая поведение подчинённого нормальным, лишь впоследствии узнав обо всех обстоятельствах.

Сейчас признательность Ренджи ощущалась иначе, много серьёзнее и почти неправильно. Абараи не должен выслуживать его благоволение. Хотя бы потому, что давным давно уже всё доказал. Хотя… может и должен, и это Бьякуя отвык от надлежащей официальности, слишком погрузившись в культуру чужого мира и собственные реалии.

В любом случае ничего лучше, чем налить Ренджи выпить и продолжить разговор по делу и не слишком, Бьякуя не придумал.

Утро для Ренджи началось с головной боли. Он почти не спал, да и выпил больше, чем следовало. Особенно зная, что утро должно быть насыщенным и малопредсказуемым. И всё же отказать себе в такой беседе он не мог даже не из очевидной практической выгоды, а просто для души. Слишком не каждый день и даже не каждое десятилетие у Кучики Бьякуи настолько развязывается язык, что он готов говорить обо всём на свете, объясняя и рассказывая не только обязательное, но и своё личное к происходящему отношение. Перетерпеть ради такого недостаток отдыха не столь уж и великая цена.

Жаль, здесь нет кофе или какого-то его аналога, подаваемого по утру. Главное же и не уточнишь у явившейся к нему с визитом местной девочки, судя по всему, отвечающей за хозяйственные дела. Молодая, невероятно красивая и слегка смущённая то ли ситуацией, то ли его внешностью. К последнему Ренджи давно привык: его рост, красные волосы и татуировки неизменно производили самое разнообразное впечатление, нередко далёкое от желаемого.

— Вы уже завтракали, господин? — обратилась к нему девушка. — Мне нужно снять мерки, это займёт какое-то время.

— Всё хорошо, — кивнул Ренджи, поднимаясь на ноги.

Перекусить он в самом деле успел. Смысла откладывать необходимое и заставлять себя ждать не было.

— Что нужно делать? — уточнил шинигами.

Вооружившись портновским метром, девушка принялась за дело. В воцарившейся тишине Абараи решил взять на себя инициативу налаживания общения.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Дэлуин, а вас, господин?

Обращение просто по имени всё ещё казалось чем-то неприемлемым, почти кощунственно неформальным, но он решил стараться следовать предлагаемым правилам.

— Я Ренджи, — ответил капитан седьмого отряда Готей-13.

Если уж местные к Кучики Бьякуе обращаются словно к ближайшему другу, то Ренджи грешно важничать и задираться. В конце концов, он не глава благородного дома, а обычный руконгайский беспризорник.

Дэлуин попробовала его имя на вкус, стараясь выговорить все звуки и запомнить.

— Какие цвета вам нравятся? — после спросила она. — Не хотелось бы ошибиться и не угодить вашему вкусу.

Ренджи перевёл взгляд на свою цветастую юкату, испытав лёгкое чувство стыда. Не иначе и здесь подобная пестрота считается дурновкусием.

— Делайте как считаете нужным, я не привередлив, — ответил он.

В самом деле, какая разница, во что одеваться в чужом мире. Хватит того, что что-то сошьют ещё и по его меркам.

— Как скажете, — немного рассеяно согласилась Дэлуин.

Стараясь хоть как-то поддержать беседу и не слишком упасть в грязь лицом, Ренджи постарался задать ещё пару вопросов, но ничего не добился и не узнал ничего хоть сколько-нибудь полезного или интересного.

В таких немного потрёпанных чувствах он оказался сначала за пределами выделенной ему комнаты, а потом и во дворе особняка. Кому принадлежит этот дом и по какому принципу он заселён, Ренджи пока не понимал. Окружение говорило одновременно за поместье аристократа и казармы. Самые разнообразные внешне визитёры и обитатели чуть ли не бегали, подчиняясь своей не до конца очевидной логике. Вопросов не вызывал лишь повод подобного ажиотажа: возвращение руководства.

Также это означало, что Ренджи ничего не мешало пронестись в шунпо по городу, составляя собственное представление о нём и положении дел. То ли к радости, то ли наоборот план провалился толком не начавшись.

Ренджи не сделал и десятка шагов шунпо, когда почувствовал колебания в духовной силе Бьякуи. В Обществе душ такие изменения было почти невозможно почувствовать, но здесь они становились заметны слишком мало вокруг было хоть сколько-то значимо выраженных духовных объектов. Заинтересовавшись, что могло произойти, шинигами решил вернуться.

Решение оказалось верным. Стоило вновь ступить во двор особняка, Ренджи натолкнулся на хмурого Бьякую в компании такой же хмурой девушки. Абараи уже видел её вчера среди встречающих и не смог не запомнить слишком остро почувствовал себя маленьким на её фоне, чего с ним не случалось с подросткового возраста, когда Ренджи перерос большинство сверстников на голову, а тут молодая девушка, способная превзойти его телосложением. Всё равно, что черты лица и цвет кожи у неё странноватые. Родное Общество душ порой каких только внешних необычностей не подкинет, чего уж говорить о чужом мире.

— Пришли вести о появлении двух улайров в двух разных местах, и что хуже, больше похоже на поисково-разведывательные группы, чем на боевые подразделения.

— Нужно выяснить, чего они добиваются? — уточнил Ренджи.

— Да, по возможности перехватив инициативу, — подтвердил Бьякуя.

— Если дадите координаты или проводника, я займусь, — предложил Ренджи.

— Я тебе даже излишнее сопровождение дам, — скривил губы Бьякуя.

Что это значит, Ренджи узнал пару часов спустя, познакомившись с принцем Эльмитом и его рыцарями.

Принц выглядел совсем юношей, даже младше сопровождающей Ренджи Шарши, среднего роста, возможно даже ещё не успевшим до конца вытянуться, тёмноволосый и с горящими неподдельным энтузиазмом глазами.

Шарша (оказалось, что она волшебница и орк, что бы последнее не означало) к чужому восторгу относилась сдержано. Поприветствовав представителей города и представив им Ренджи, она уже была готова отправляться в путь, когда юноша решил оттянуть этот момент, продолжив разговор.

— Не ожидал, что трофейные звери окажутся полезны. Особенно зная, насколько они свирепы в бою. Вы не боитесь?

— Огненные ящеры неприхотливые животные и достаточно хорошо управляемые. Мне и господину Ренджи так будет удобнее, чем верхом на лошади.

К двуногому зубастому ящеру, должному стать его транспортом, Ренджи симпатии не испытывал. Скорее предпочёл бы держаться подальше и обойтись как без него, так и без любых других средств передвижения. Мгновенная поступь доставила бы его к необходимому месту быстрее и комфортнее подобных издевательств.

Будь они с Шаршей вдвоём, он настоял бы на своём способе передвижения, даже реши девушка упираться. Увы, при наличии целого отряда так не получится, значит придётся играть по чужим правилам.

— Долго нам ехать? — уточнил Абараи у девушки-волшебницы, когда городские ворота остались за спиной, а он более-менее привык к движению животного и ощущениям от седла.

— Будь мы вдвоём, от полудня до полутора суток, так хорошо, если за три управимся.

Ренджи внутренне застонал. Этого только не хватало. Не меньше недели на дорогу в обе стороны, и неизвестно сколько ещё полевой работы. Представляя сроки будущей командировки, он рассчитывал уложиться в пару недель. Получается, ошибся на порядок, если не больше. Рукии придётся подождать… Жаль, после вчерашнего он хотел поговорить с ней как можно быстрее.

***

То, как этот мужчина исподволь нет-нет да разглядывает её, начинало надоедать. В пути они были уже второй день, маршрут следования улайра и его отряда начал понемногу вырисовываться, давя неминуемостью встречи. Не хватало ещё думать о разногласиях с вроде как должным быть по-настоящему на её стороне союзником.

— Я вам не нравлюсь? — напрямую спросила Шарша, не выдержав.

Для человека он выглядел эффектно, не сказать вызывающе. Впрочем, человеком он и не был, что от её взгляда тоже не ускользало ни на секунду. Огненно-кипучая душа невероятной силы.

Шарша всегда будет помнить день их первой встречи. Не столько из-за Ренджи, а из-за того, что испугалась и не узнала Бьякую, пока не увидела вблизи и глазами. Зная как о его божественной природе, так и о ограниченности человеческим телом, она предполагала, что в естественной для себя форме он должен ощущаться иначе, но и предположить не могла о таком разрыве восприятия.

Особенно в последствии поняв, что едва ли во время короткой схватки в небе, отголоски которой она почувствовала из города, Бьякуя явил хоть малую часть своего подлинного могущества.

Ни в тот момент, ни в последствии о пришедших вместе с ним она не думала, хотя Дэлуин все уши прожужжала о поразительном сходстве отца и сына. Отметив действительно имевшее быть как физическое, так и духовное сходство, и даже поболтав с мальчиком немного, шаманка и имени ребёнка толком не запомнила.

Второй проводник душ (его она была готова величать так, не срываясь на более простое и правильное «бог») и вовсе остался вне фокуса внимания. И вот она вынуждена сидеть с ним за общей трапезой и выяснять отношения, потому что иначе никак.

Без минимального доверия между напарниками в бою никуда, а положиться на рыцарей принца Эльмита она не может. Хотя бы потому, что большинство из них её ненавидит, а остальные бросят на произвол судьбы при первой же возможности, защищая зачем-то потащившегося искать улайра принца.

Хвалить Эльмита не выходило даже за лучшие побуждения, слишком много головной боли он доставил таковыми. Не будь его упёртой требовательной инициативы, можно было бы сформировать разведывательную группу много более рационально, не говоря о возможности объединиться с Саджином, от которого и пришли известия об улайрах.

В силу своего положения принц имел доступ к такой информации и, под зубовный скрежет своего наставника, растрезвонил её высоким лордам, назначив себя главным действующим лицом в обязанном быть противостоянии. Те, не будь дураками, согласились: устранить опасность чужими руками, а если повезёт, ещё и от единственного наследника избавиться. Лорд Нортон успел лишь докинуть к отряду её и того, кто мог действительно уничтожить улайра.

— Нет, отчего, — заметно смутился Ренджи, после чего назвал настоящую причину повышенного внимания. — Глазам непривычно, ну и не так часто девушки крупнее меня.

— Я тоже долго привыкала к разнице в размерах. Среди своих я не слишком-то выделялась, — примирительно сказала Шарша.

За время жизни в Белом городе она настолько привыкла к человеческому пренебрежению, что ни о чём другом и не подумала.

— Даже не буду спрашивать, как ты угодила в такую передрягу, — то ли улыбнулся, то ли оскалился Ренджи.

Чем вызвана такая реакция, Шарша не поняла, отчего попробовала уточнить:

— Думаешь, настолько неинтересно?

— Думаю, у нас нет времени. Наша цель приближается. Ещё пара минут, и они будут здесь. Пни рыцарей, пусть защищают принца, и сама не лезь на рожон. Эта тварь по-настоящему жуткая.

Памятуя о встрече с Королём-колдуном, Шарша ничуть не возражала. Безымянный великий покойник едва ли чем-то лучше проименованого. С прошлым же Элроир, Адерин и Бьякуя едва справились втроём.

Внутренне содрогнувшись и приготовившись к битве на смерть, Шарша выполнила чужой приказ.

Пока она торопливо вводила в курс дела капитана рыцарей, а после занимала своё место в боевом построении, в дожидающемся боя проводнике душ случилась незримая перемена. Ренджи перестал выглядеть преступно юным разгильдяем с фонящей во все стороны яростной душой. Теперь, замерев в паре метров над землёй, он выглядел если не гигантом, то воином, способным устрашить любого врага.

Шарша перестала отвлекаться на бесконтрольные вспышки его души и вместо этого попробовала привычно ощупать окружающее пространство на предмет внешнего источника энергии. Воевать лишь собственной магией с таким противником — дурная идея. Считать приготовления завершёнными было нельзя, когда появился сначала Улайр, а потом и ведомое им войско.

Ужасен был не только предводитель, но и его подчинённые. На них шествовали фигуры, которых иначе как гномьими было не назвать. Массивность и характерная форма оружия и доспехов говорили именно за это, при этом немедленно пришло и второе понимание: на них надвигались мертвецы.

Чем-то они походили на Улайров, но в отличие от них уже полностью лишились собственной воли. Лишь души, заключённые в полуистлевшие тела. На неминуемый немедленный вопрос «как так?» ответ тоже нашёлся быстро в отблесках рубинового кольца на пальце Улайра. Не иначе как перед ними личная гвардия, последовавшая за господином даже в смерть, добровольно и навечно отдавшая ему всё, что у них было.

Великий воин, а не маг прошлого сейчас стоял на холме перед ними, указывая подчинённым направление удара остриём меча и выжидая чего-то. Усилием воли переведя внимание с наступающих на их предводителя, Шарша проследила его взгляд.

Улайр смотрел на замершего в воздухе Ренджи, не иначе избрав его своим соперником и решив не отвлекаться на остальных. Стоило бы порадоваться, не становись тревожно от ответной сосредоточенности проводника душ. Стоило немного сфокусировать на нём, и начинали дрожать колени, хотя до сих пор настолько грозным этот мужчина не казался.

— Девочка, — окликнул её шинигами. — Ты ведь можешь использовать чужую духовную силу?

Первым порывом было спросить, когда он успел об этом догадаться, но момент был неподходящий, поэтому Шарша ответила:

— Да, могу.

— Тогда используй мою, не скромничая и ни о чём не переживая. Не исчерпаешь. Скорее всего, так ты сможешь без особенных проблем избавить от этих болванчиков. Нет, так прикрывай себя и остальных, мешая противнику передвигаться, я позже с ними разберусь.

Шарша хотела уточнить, как она эту силу извлечёт, но пока она открывала рот, Ренджи исчез и появился уже напротив Улайра, атакуя его. Вопрос о доступе к духовной энергии отпал сам собой, потому что от возникшего давления потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Алые сполохи разлетались во все стороны в избытке, оставалось лишь поймать их и направить.

Оперевшись ладонями о колени, Шарша поглубже вдохнула, стараясь справить с собой и принять правильное решение. Духовное давление не из неё одной выбило дух. Принц Эльмит и его рыцари прибывали не в лучшем, не сказать худшем состоянии, чем она.

Покойники же продолжали надвигаться на них, не обращая на происходящее у них за спиной внимание. Справиться с ними в одиночку и не потерять в дальнейшем боеспособность едва ли было возможно. Требовалось хоть как-то сократить влияние начавшейся битвы на них.

Чужая сила поддалась на удивление легко. То ли потому, что Ренджи был согласен с её вмешательством, то ли ещё по какой-то причине, но прозрачная стена с алым отливом между двумя битвами сотворилась словно сама собой. Давление не исчезло, но стало выносимым.

Принц первым заметил перемену и первым же спешился и бросился в атаку, поняв, что конный налёт против наставленных на них алебард — плохая идея. Впервые за время знакомства Шарша была ему благодарна. Отчаянная храбрость номинального лидера вынудила и фактического начать действовать.

— Связывайте их боем, а я буду уничтожать, — закричала Шарша капитану рыцарей.

Послушает он её или решит поступить по-своему — уже его проблема, главное, чтобы мёртвые гномы были чем-то заняты и не нападали на неё все одновременно, а лучше и вовсе не успевали дойти, чтобы не отвлекаться на оборону.

Энергия Ренджи для уничтожения покойников подходила потрясающе. Даже сложных чар плести не пришлось. Немного приноровившись, Шарша поняла, что достаточно направлять поток чужой энергии по врагу, задавая ему форму. Чем-то это походило на управление потоком воды или даже скорее длинной лентой.

Раз — и гномья голова отлетела от тела, а душа освободилась из плена сгнившей плоти. Два — и лента тянется дальше, делая своё дело. Как хорошо, что капитан рыцарей её всё же послушал и отдал нужный приказ своим людям. Так они быстро и без лишних потерь покончат с отрядом Улайра.

Шарша была уже готова облегчённо выдохнуть, когда больше половины отряда было уничтожено. Благо не успела окончательно расслабиться, и прилетевшая в спину атака лишь сбила её с ног, а не изувечила или убила.

По выражению лица парящей на крыльях в воздухе суккубы Шарша догадалась, что та глубоко разочарована в таком исходе. Злорадствовать было некогда, битва обещала быть трудной.

Ренджи продолжал бой с Улайром, и его духовная сила не переставала давить, а суккуба не выглядела хоть сколько-то обеспокоенной или угнетённой этим фактом. Значит, обладала достаточным количеством собственной силы, чтобы не тяготиться потоком чужой.

Стараясь не терять контроль над уже захваченной энергией, шаманка качнула свою ленту в сторону суккубы. Проверяя, получится ли какое-то время оставаясь в обороне добивать мёртвых гномов. Иллюзия такой возможности разбилась почти сразу. Благо без серьёзных последствий. Отправиться в полёт на спину, прикрывшись от чужой атаки остатками заклинания — это не страшно.

Страшно стало, когда пару минут спустя её загнали в глухую оборону без малейшей возможности контратаковать. Противница была сильна, быстра и непредсказуема.

О неудавшемся превентивном ударе она не тосковала, вместо этого взявшись за дело их уничтожения с заметным азартом. Словно и не суккуба вовсе, а охотница или ещё кто. Впрочем, этой мыслью Шарша не задавалась, вместо этого стараясь найти хоть какую-то брешь в сыпящемся на неё граде огненных атак и не отступать в сторону продолжающих вести битву союзников.

От использования силы Ренджи пришлось отказаться. Уже захваченная энергия была выбита из рук противницей, а потянуться за новой не хватало времени. Промедления в несколько секунд суккубе хватило бы нашпиговать её десятком атакующих заклинаний.

Пришлось перейти на собственную магию, оказавшуюся против демоницы (в этот момент Шарша была согласна на такое определение) недостаточно эффективной. Защитные чары долго не держались, отводящие тоже работали слабовато, атакующие и вовсе выходили скорее блокирующими. Медленно, но верно шаманку загоняли в угол, без шансов отыграться и сделать хоть что-то вразумительное.

— Передавай привет красноволосому приятелю, — глумилась природно томным голосом противница.

Шарша стиснула губы, спешно прикидывая, можно ли отвлечь её на что-то постороннее.

— Лучше сама передай привет своему подотчётному! — раздался задорный голос Ренджи.

В грудь суккубе ударил конец составного из гигантских лезвий меча, отбрасывая назад и возвращаясь обратно к стоящему в воздухе владельцу.

Шарша одновременно растерялась и облегчённо выдохнула. Шинигами не казался ни умирающим, ни излишне утомлённым прошедшей битвой. Слегка потрёпанный и растрёпанный, но смотрящий как триумфатор, чей план полностью удался.

— Как ты здесь оказался! — в этот раз всерьёз обозлилась демоница.

— Победил, — усмехнулся в ответ Ренджи, после чего добавил. — Ещё и сувениром разжился. После чего продемонстрировал снятое с Улайра кольцо. — Думаю, с тобой должно получиться быстрее управиться.

Брошенный на неё союзником взгляд заставил Шаршу насторожиться и сосредоточиться. Сейчас от неё что-то требовалось сделать кроме рассиживания на земле и наблюдения за чужим поединком.

— Хадо номер тридцать один, Шаккахо.

Над свободной рукой Ренджи появился клубящийся алый шар силы, вот-вот готовый взорваться.

Увидеть колдовство в исполнении союзника Шарша не ожидала, впрочем быстро поняла, что к чему, и успела отправить чужое заклинание во врага за мгновение до взрыва.

Орущая от боли суккуба скрылась в пространственном разломе, стараясь спасти себе жизнь. Больше волноваться о ней не стоило. Если выживет, всё равно немедленно вернуться в сражение не сможет.

Незримым для глаз движением улыбающийся Ренджи оказался рядом, протягивая руку в помогающем жесте.

— Ты как, не ранена? — спросил он.

— Я в порядке, — ответила шаманка, принимая предложенную помощь и поднимаясь на ноги. — Что это было?

— Скажем так, отношения с кидо у меня не сложились, зато ты такие вещи отлично чувствуешь, — смущённо объяснил шинигами. — Это был самый простой и быстрый способ от неё избавиться.

— А если бы не получилось! — всплеснула руками Шарша.

— Ну, я бы от этого заклинания не умер, — почесал подбородок, размышляя, Ренджи. — Но ты молодец. Кстати, не знаешь, что это за чертовщина? А не то наградил покойничек.

Попытка сменить тему с демонстрацией рубинового кольца если и произвела эффект, то слабый. Шарша всё ещё была в ужасе после пережитого.

— Знаю, но объяснять долго. Лучше сначала закончить со всем, а потом уже поговорить.

Лишившись магической поддержки рыцари принца Эльмита тоже были вынуждены перейти в оборону и были готовы вот-вот дрогнуть под чужим натиском.

— Не вопрос, — согласился Ренджи, переведя на них взгляд. — Всё равно ещё целую вечность тащиться назад, будет хотя бы чем скоротать время.

После чего он вновь исчез, чтобы продолжить битву, а Шарша вновь обессилено рухнула на колени. Её силы были на пределе. Двигаться ближайший час или два она была готова только, чтобы попить воды и что-нибудь съесть. Потом уже можно будет и с проводником душ объясниться. Тем более он прав: спешить им некуда. Они и без того управились быстрее и лучше, чем можно было предположить.

Глава 31. Болотная ведьма

По ощущениям Ренджи, в Белом городе одна неприятность сменялась другой в завидной спешке. Не успели прибыть — совет; не успел осмотреться — боевая работа; вернулись — неотложные новости чуть ли не у ворот встречают. Помыться и то некогда, нужно немедленно бежать узнавать, что там у Бьякуи с Адерин успело случиться.

Поспешность последнего Ренджи очень хотелось списать на молодость и излишнюю ретивость Шарши и Эльмита, слишком хотелось привести себя в порядок после дороги, но увы. Идти действительно стоило прямо сразу. Не столько из-за случившегося, а из-за визита лорда Нортона.

Ключевая фигура местного политикума ждать не станет, а добровольно лишить себя доступа к оперативной информации из-за бытовых неудобств — тоже глупость.

В итоге в комнате, занимаемой Адерин, собралось шесть человек, включая Ренджи. Недостатка воздуха или пространства не ощущалось, а вот напряжённое ожидание непонятно чего висело вознесённым для удара мечом.

В выдвинутом из-за рабочего стола кресле сидела с трудом терпящая боль колдунья. У её левого плеча замер Бьякуя, стараясь применить медицинское кидо. Ещё не разглядев рану как следует, Ренджи уже понял, что речь идёт о первой помощи и не более того — немного приглушить боль, да не допустить воспаление. Хоть сколько-нибудь умелым целителем капитан Кучики никогда не был.

Присмотревшись получше, Абараи невольно сглотнул и отвёл взгляд. Рука держалась на честном слове и требовала серьёзной и длительной реанимации и реабилитации. С таким работать должен настоящий медик и опытный хирург, а не просто оказавшийся рядом товарищ.

Лорд Нортон смотрел на состояние женщины с ужасом, да и вошедшая вместе с Ренджи Шарша не удержалась от взволнованного вздоха и нервного восклицания.

— Как такое могло произойти?

— Неудачно встретились с улайром, — оскалилась Адерин. — У вас как успехи?

— Порядок, — спокойно кивнул Ренджи. — Вражеский отряд полностью уничтожен, и даже трофей взяли.

После чего продемонстрировал рубиновое кольцо у себя на пальце. По пути обратно в город Шарша насколько могла растолковала ему, какой головной болью наградил покойничек и какое количество усилий по укрощению строптивого артефакта придётся приложить в ближайшем будущем.

— Прекрасно, одной проблемой меньше, — устало, но довольно улыбнулась Адерин.

— Ты тоже не выглядишь слишком уж расстроенной, — озвучил очевидное Ренджи.

То, как ведьма старалась сместить всеобщее внимание от своего ранения и случившейся неудачи, наводило на мысли: каких-то результатов случившейся вылазки она таки добилась. Более того, они достаточны, чтобы не слишком переживать об уплаченной цене.

— Я поняла, с кем мы имеем дело.

Ренджи нахмурился, глядя на самодовольное выражение лица ведьмы. Во время собственного сражения он успел убедиться, что мертвецы с артефактами сохранили часть своей личности и воли, и что в происходящем не слишком-то хотят участвовать, будучи скорее вынужденными подчиняться, нежели действуя самостоятельно. Это понимание наравне со стремлением покойника передать Кольцо здорово помогли в битве. Только так ли это важно? Улайры всё равно вынуждены нападать и плясать под чужую дудку. Решение, отличное от их уничтожения, едва ли получится найти.

— И с кем же нам предстоит иметь дело? — спросил лорд Нортон.

Судя по выражению лица, он рассуждал в похожем с Ренджи ключе, разве что немного более мрачном.

— С Болотной ведьмой, — ответила Адерин, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

Похоже, как бы она не храбрилась, а боль в пострадавшей руке терпела с трудом.

— Мне казалось, это твоё прозвище и титул, — заметил Бьякуя.

— Отчасти, — кивнула женщина. — Но я далеко не единственная, кто его носил, и тем более не первая.

— Тогда можно считать удачей, что именно вы встретились с ней, — заметил лорд Нортон. — Потому что я не слышал ни о ком подобном.

— Возможно, вы слышали о ней как о Зелёном маге и хозяйке Зелёного города.

— Думаю, всем будет проще, если ты перестанешь говорить загадками и поделишься информацией, — вмешался в разговор Бьякуя.

По тому, как из лёгких до сих пор молчавшего принца Эльмита вышел воздух, Ренджи догадался, что мальчишка об обсуждаемой ведьме что-то знал и планировал сам побыть ключевым рассказчиком, но со старшими решил всё же не спорить.

— Как скажешь, — согласилась Адерин. — Ты, наверное, слышал о Цветных городах?

— Очень мало и ограниченно. Элроир когда-то упоминал вскользь, и в архивах Белого города несколько раз натыкался на определение.

— Это было содружество городов, сотворённых содружеством великих магов. От Гнилых болот на юге до Предельных хребтов на севере. Сколько их было, увы, сложно судить. Сейчас большинство лежит в руинах, часть ушла под воду, когда изменилась береговая линия, кое-какие изменили названия.

Ренджи слушал историю вполслуха, дожидаясь, когда же начнётся ценная информация, должная помочь в ближайшем будущем. Он историей Общества душ не слишком-то интересовался, чего уж говорить о чужом мире.

— Верно понимаю, что и для вас это седая древность, граничащая с легендой? — уточнил лорд Нортон.

— Скорее события вековой давности, — нехотя вздохнул Адерин.

— Я и Элроир родились не больше чем через пару столетий после катастрофы, уничтожавшей Цветные города. Точнее не скажу, хотя бы потому, что недостаточно точно помню собственный возраст.

Лорд Нортон согласно кивнул, но выражение крайней сосредоточенности с его лица не исчезло.

— К сожалению, я не представляю, о ком идёт речь, — сдался лорд.

Судя по всему, тема была для него довольно болезненна, пусть причины во многом ускользали от Ренджи, не до конца понимавшего, в каких отношениях Адерин и лорды Белого города. Наверняка он мог судить лишь о её могуществе и высоком статусе среди аристократов, но для понимания причин и нюансов нужно было уже знать детали и местные особенности не на уровне коротких объяснений и преданий, а личного опыта.

— Я знаю, — неожиданно заговорил принц Эльмит. — О хозяйке Зелёного города известно многое. Есть даже обрывочные сведения о жизни до основания города, а песнь о противостоянии с Хозяином болот невозможно забыть, однажды услышав!

Принц выглядел привычно неуместно восторженным. Ренджи уже был готов вот-вот услышать ту самую песнь о противостоянии древних колдунов, отчего настроение, и без того бывшее далёким от хорошего, невольно полетело вниз.

— Я не представляю, как столь доблестная волшебница могла обратиться улайром! — в кои-то веки обманул ожидания принц.

— Улайром не обязательно становятся из-за злобы или гордыни, — спокойно заметила Адерин. — Заточение в сердце горы могло быть как причиной перехода в состояние улайра, так и способом контролировать уже наступившее. Я не могу быть уверена наверняка, но ставлю на второе.

— Чем нам это может помочь? — прервал как намечающийся философский диспут, так и урок истории лорд Нортон.

— Доброй волей противницы, — подвела черту Адерин, после чего, как будто бы став серьёзнее, продолжила объяснять. — Его высочество верно заметил: при жизни Серин не была человеком, готовым добровольно сотрудничать с демонами. Принявшая бой с Хозяином болот и воздвигшая Граничные горы женщина не могла так поступить.

— Хочешь сказать, нам остаётся лишь уничтожить контролирующего её демона и принять бой, пока не появился новый надзиратель? — уточнил Бьякуя.

По тому, как капитан Кучики нахмурил брови, Ренджи понял, что план его устраивает. Сейчас командир скорее размышлял о тактических нюансах, нежели пытался придумать другой план.

— Скорее наоборот, — возразила Адерин. — Сначала нам предстоит принять бой, а потом последовать за улизнувшей ведьмой.

— Так ещё лучше, — согласился шинигами. — Спровоцировать нападение не сложно.

— Только отбить его у нас едва ли есть силы, — вмешался лорд Нортон. — Пока госпожа Адерин небоеспособна, а царевич Элроир и господин Саджин не в городе, нам стоит избегать любых боевых действий!

— Будем надеяться, что противник будет рассуждать также.

Настолько многозначительные улыбки на лице капитана Кучики появлялись нечасто, и означали они всегда примерно одно и то же: капитан собирается действовать на опережение чужих ожиданий, до поры до времени соблюдая непробиваемое молчание и невозмутимость.

Учитывая тяжёлое ранение Адерин и спокойствие обоих заговорщиков по этому поводу, Ренджи примерно понимал, какую карту они задумали разыграть. Весь вопрос лишь в том, насколько обезглавливающим станет удар, и чем сможет удивить противник.

— Распространите новости о победе над улайром и обретении нового Кольца, милорд, — проникновенно сказала Адерин, убеждая Ренджи в правдивости его догадок.

План действий был если не полностью готов, то намечен ещё до начала этого собрания. Кем бы ни была великая покойница при жизни, сейчас им необходимо её уничтожить, по возможности не бросая на это все силы.

— В городе хватает предателей, — твёрдо и настойчиво продолжила говорить Адерин. — Будет кстати сразу решить и эту проблему.

Лорд Нортон всё ещё выглядел обеспокоенным, но начал догадываться о втором дне будущего сражения и к чему, на самом деле, ведут союзники.

— Хорошо, — согласился аристократ.

Тем самым заканчивая разговор и давая возможность, наконец, разойтись. Прежде чем закрыть за собой дверь, Ренджи услышал вопрос, который наверняка и сам задал бы, будь хоть немного полюбопытнее.

— Одного не понимаю, — заметил оставшийся с колдуньей вдвоём Бьякуя. — Отчего же она Болотная ведьма, раз именно она и остановила распространение болот?

Раздавшийся в ответ смех не давал Ренджи покоя следующие несколько дней, хотя во всех остальных вопросах он был спокоен настолько, насколько это было возможно.

К должному случиться штурму города он относился философски: отобьются. Если противник не выставит против них с десяток улайров или кого-то того же уровня, всё должно пройти если не без проблем, то с положительным результатом. Тем более с самого начала понятно, что припрятанный в рукаве козырь — это подкрепление из Общества душ.

Гадать о персоналиях или спрашивать напрямую Ренджи не стал. Не видел большого смысла уточнять, вырывая время из плотного графика подготовки к битве. Последний неожиданно и у него образовался. Сопровождавшие принца Эльмита рыцари явились чуть ли не полным составом, требуя себе его в сопровождающее руководство на время будущего сражения.

Ренджи даже немного растерялся, получив подобное предложение, но потом разговорился с главой рыцарей и понял, что к чему: их отряду в любом случае предстоит быть на передовой, а с ним спокойнее. Магов в городе было раз-два и обчёлся, не говоря уже о по-настоящему могущественных и умелых, а без волшебника в таком бою никуда. Стоило признать, что их соображения разумны, пришлось взяться за боевое слаживание, в процессе которого Абараи ещё и по советам лордов затаскали.

Склочные аристократы грызлись с таким тщанием и пылом, словно недавно вышли победителями из крупной войны и теперь делят богатую добычу, а не находились на грани катастрофы и уничтожения. Капитан Кучики любезно предоставил им такую возможность, целенаправленно и постепенно забирая под свой контроль командование вооружёнными силами и фактически лишая прежних правителей города контроля над ситуацией. От Ренджи в этом противостоянии зависело не столь уж и многое, отчего происходящее по-особенному утомляло. Шинигами всё отчаяние хотел поскорее закончить все дела и вернуться в Общество душ.

Самое ироничное, что хоть сколько-нибудь толковой информации о передвижении врага не было. Два известных форта, каждый примерно в полутора днях пути от города и представляющих постоянную угрозу, замерли, словно и не собирались шевелиться. На что не уставали напирать противоборствующие им скептики, раз за разом натыкаясь лишь на многозначительное выражение лица капитана Кучики. В конце концов Ренджи не выдержал и спросил напрямую после очередного сеанса издевательств, когда они остались одни.

— Присмотрись к пространству вокруг города, — посоветовал Бьякуя. — Не знаю наверняка, что из него полезет, но полезет и в ближайшее время. Скорее всего через день-два, когда спасительная операция по освобождению военнопленных будет готова.

— Вы собираетесь позволить им это сделать? — уточнил Ренджи.

— Скорее я помогаю им в этом, — заметил Бьякуя.

Ренджи не ожидал, что эта брошенная между делом фраза может настолько выбить его из колеи.

— Не можешь предотвратить — возглавь, — пояснил капитан Кучики. — Не худший способ как попробовать отследить места постоянной дислокации врага, так и поймать предателей за руку.

— Только попробуй их всех отследить, — заметил Ренджи. — Мне кажется, даже вам постоянно отслеживать колебания духовной силы такого количества человек должно быть сложно, тем более, если они в темницах, где вообще происходит какая-то чертовщина. Я себя оглохшим почувствовал, когда туда спустился.

— Это не сложно, а невозможно, — заметил Бьякуя. — Поэтому этим занимается Неджи. С его глазами можно сильно ускорить разведку, особенно если предоставить первоначальную информацию и людей в сопровождение.

— Верно понимаю, что лорду Нортону об этом говорить не стали?

— Есть подозрение, что в его ближайшем окружении предатель. Кроме информации о тебе Адерин подкинула им ещё пищи для ума. Скорее всего ждать осталось недолго и скоро мы его вычислим.

— Тогда понятно, отчего вы не опасаетесь лишиться столь ценного союзника. Насколько я понял — авторитет лорда огромен.

— Скорее потому, что Нортон слишком во мне заинтересован, чтобы менять политическую линию из-за мелких недоговорок, которые ещё и легко можно уладить. Тем более он, скорее всего, догадывается о движущих мной и Адерин причинах, а о его безопасности мы уже позаботились. Кроме того, в отличие от Менкара, Нортон понял ещё кое-что: ни я, ни Адерин не заинтересованы в сохранении завоёванного в Белом городе после окончания войны.

— А значит, придётся это кому-то передать, — понятливо кивнул Ренджи.

Так многое обретало больший смысл. И бессильное нервное дёрганье Менкара, и молчание лорда Нортона, и даже готовность подвергать наследного принца постоянной опасности. Если есть возможность подменить правящую династию собой, то отчего бы и не посмотреть, как дело развернётся, ничем особенно не рискуя. Раз всего-то и нужно — это отсутствие предательства со стороны Бьякуи и Адерин, а в случае обратного несложно остаться при своих или провернуть другую аферу. Всё равно Менкар уже сейчас не способен обуздать своих вассалов, а на Эльмита нет смысла и надеяться.

— Скажешь, что тебе стоило сказать раньше? — спросил капитан Кучики.

— Нет, я и так знаю о местной политике больше, чем хотел бы, — возразил Ренджи.

— К сожалению, без этого едва ли можно что-то получить, — заметил Бьякуя.

— Знаю, но всё равно утомительно, — сообщил о наболевшем Ренджи.

— Я бы тоже предпочёл разобраться со всем побыстрее, — нашёл чем удивить Бьякуя. — Но для тебя наше промедление даже удачно: есть возможность как разобраться с Кольцом, так и научиться основам магии.

— Хотите повторить попытку научить меня кидо? — поморщился Ренджи.

Как-то в бытность Абараи лейтенантом, капитан попробовал обучить его демонической магии. Дело было… ужасающее. Найти способ улучшить чужие навыки капитан нашёл, только процесс Ренджи никогда в жизни не забудет и ни за что не согласится повторить.

— Некогда, — озвучил очевидное Бьякуя. — Попроси Шаршу позаниматься с тобой. Мне кажется, будет полезно вам обоим. Ей всё ещё немного не хватает творчества и свободы в магии, а тебе всегда недоставало академизма и точности контроля.

— Где вы её такую взяли? — спросил Ренджи.

Увидев девочку в бою, Абараи приятно удивился. В первую очередь точности и стойкости шаманки. При этом в жизни Шарша не производила впечатления настолько сурового воина. Хорошая, начитанная умница, а не пробившаяся к лучшей жизни сорвиголова вроде него. Такие же, как она, не возникают из пустоты. Их долго и целенаправленно воспитывают. В числе прочего не скупясь на идеологическую подготовку.

— По случайности нашли после битвы. Кто-то то ли сглупил, то ли не рассматривал такой возможности, неудачно выбрав задание для боевого крещения.

— Она на вас попала? — догадался Ренджи.

Бьякуя кивнул, что-то обдумывая. То ли решал, стоит ли раскрывать подробнее, то ли прикидывал план будущей тренировки. Не столь уж и важно, учитывая неизбежность последнего. Если Кучики сейчас промолчит, Абараи просто позже спросит саму Шаршу. Поэтому вместо ненужных расспросов он решил закинуть удочку на будущее.

— Может всё же попробовать потренироваться вместе? Хотя бы просто на железе.

— Хочешь получить нежелательные ранения? — уточнил Бьякуя.

— Запросим помощь из четвёртого, — многозначительно отмахнулся Ренджи. — И вы не могли не взять тренировочных мечей, учитывая, что Неджи и Тетсуя здесь.

— Убедил, идём.

По ощущениям капитан Кучики согласился слишком легко, но кто такой Ренджи, чтобы копаться в чужих соображениях. В конце концов, накапливающееся давление неминуемого боя не могло давить на одного Абараи. Тренировочный поединок вполне себе способ остудить голову до необходимого состояния рациональной собранности.

Думал Ренджи, пока тренировочный поединок не переродился в начало боестолкновения. Словно вот именно этого момента враг и ждал, чтобы обрушить на них накопленные в пространстве вокруг города войска.

Демонические твари были самых разных форм, размеров и уровня интеллекта. При этом лезли кучно, агрессивно и, на первый взгляд, без заметной тактики или боевого построения.

Тот случай, когда нападающий использует эффект неожиданности на максимум. Пока защищающиеся совладают с паникой (если совладают), пока оценят обстановку и смогут ответить… Вполне может, больше ничего и делать не придётся.

От первой твари Ренджи пришлось отбиться деревянным мечом. Кидо капитана Кучики уничтожило ещё пару монстров и дало время чуть лучше оценить обстановку и добраться до оружия.

Ренджи понимал, что его наиглавнейшая задача сейчас — найти вверенный ему рыцарский отряд и привести его в боевое состояние. Каким бы восторженным дурнем принц Эльмит не был, умением стоять до конца он не обделён. Значит, при чужом посредничестве и оперативном руководстве сможет стать фигурой, гонящей неприятеля из города. Ну или хотя бы поводом не впадать в панику оказавшемуся заложником ситуации населению.

Получив меч в руки, а вместе с ним и возможность не только размышлять, но и действовать, Ренджи избавился от парочки летающих тварей и уже полноценно оценил ход битвы с высоты птичьего полёта. Ситуация оказалась лучше, чем можно было предположить.

Большинство отрядов оказались готовы к нападению и боеспособны. Более того, уже начинал намечаться излюбленный капитаном Кучики рисунок боя. Со стороны кузниц гномов и вовсе разве что довольного гиканья не разносилось. Коренастые бородатые мужики первыми схватили в руки оружие и рубились с неприятелем с видимым азартом и куражом.

В остальных частях города было хорошо видно, где к надвигавшейся битве готовились, а где считали лишь политическим прикрытием и саботировали процесс становления единоначалия.

Убедившись, что не ошибся в своих предварительных предположениях, Ренджи отправился на верхний уровень города заниматься своими обязанностями. Момент, когда ему придётся всерьёз вмешаться в сражение, ещё не подошёл, и до тех пор стоит поберечь силы и завершить все остальные дела. Противник не для того готовил нападение с использованием межпространства, чтобы ограничиться лишь уже продемонстрированным уровнем возможностей.

Массированное нападение — это хорошо, но как минимум должны быть руководящие им офицеры, а как максимум оперативные резервы, должные подойти позже, укрепить и развить достигнутые результаты.

На вершине города это тоже понимали. Прибыв на место, Ренджи нашёл рыцарский орден при оружии и в полном боевом облачении. Они уже выводили привычно хмурого и непривычно бледного Менкара в убежище и вяло убеждали принца последовать за отцом. Перекинувшись парой слов с их лидером, Ренджи убедился, что они действуют по ранее обговорённому плану, а он их прикрывает, находясь где-то поблизости, и не вмешивается без необходимости.

Здесь же были то ли прыгнувшая через пространство, то ли бывшая изначально поблизости Шарша, тащившая на себе раненного лорда Нортона от дворца к зданию то ли магической академии, то ли такому же архиву. Ренджи понял лишь, что там разместили временный лазарет, где в начале сражения должны были дежурить способные к исцелению маги.

Бегло осмотрев союзника, Абараи понял, что ранение не столько опасно, сколько кроваво. Стоит оказать лорду первую помощь, и через неделю-другую он полностью поправится без особых проблем. И тем не менее Ренджи поспешил к ним, переместившись в один шаг шунпо, выражая надлежащее ситуации внимание.

— Что произошло? — спросил шинигами. — Взрыв в замке, — отрапортовала шаманка. — Судя по всему, противник спасает пленных, пути в подземелья перекрыты. — Много раненых? — задал следующий вопрос Абараи. Стоило понять, станет ли королевская резиденция местом битвы или бои в замкнутом пространстве откладываются. — Не слишком, — снова ответила Шарша. — Пара королевских магов уже разбирает завал, к вечеру должны управиться. Лорд Нортон, похоже, тоже прекрасно понимал своё положение и не собирался отсиживать в безопасности, потому что его следующую фразу было невозможно трактовать иначе. — Нужно немедленно спуститься вниз и узнать, что именно там происходит и что случилось с дежурившими внутри стражами. Ренджи уже хотел возразить и заметить, что у них нет для этого свободных сил, но ответ пришёл откуда не ждали. — В этом нет необходимости, — сообщил детский, но уже достаточно привычный командовать голос. Со стороны магической академии к ним направлялись Тетсуя и сопровождающий его Неджи. — Помочь, — уточнил мальчик, указывая на плечо лорда Нортона. — Я могу вылечить. Ни уверенность ребёнка, ни его реальная способность помочь сомнений у Ренджи не вызвали. Сакура и Итачи принцип «не можешь предотвратить — возглавь» ценили ещё больше, чем капитан Кучики. Учитывая все сложности контроля безопасности наследника клана, тут скорее стоит гадать, чему его уже успели обучить и с какого возраста начали. Ренджи кивнул в ответ на вопрошающие взгляды союзников, давая добро на действия ребёнка, после чего приступил к имеющим место в текущих обстоятельствах вопросам: — Чем именно ты занимался? Реагировать на строгие взгляды в свою сторону Тетсуя не спешил. Вместо ответа он нашёл место, где было удобно разместить пациента, и, склонившись над раной, применил медицинское кидо. После того как зелёный свет заклинания загорелся, мальчик помолчал ещё пару минут, скорее всего, сосредоточившись на лечении и контроле реацу. После чего приступил к докладу. — Побег готовили достаточно долго, но после известий об уничтожении Улайра начали торопиться. Мы следили как за заключёнными, так и за изменениями в списках караульных. Ключевой проблемой побега стала невозможность пленных воспользоваться энергией города и, как следствие, создать видимость освобождения без очевидного предательства со стороны лордов города. — На это мы и рассчитывали с самого начала, — нахмурился лорд Нортон. — Как они смогли решить эту проблему? — Никак, — усмехнулся Тетсуя. — Последние несколько дней я подкармливал их своей духовной силой. Вражеские шаманы не почувствовали разницы. Пока растерянная Шарша пыталась подобрать слова, а лорд Нортон сдерживал желание наградить мальчишку парой оплеух, Ренджи не выдержал и рассмеялся. Сумев взять себя в руки, спросил самое важное: — Что ещё ты им скормил? — Пишущие семена, — не стал отмалчиваться или увиливать от ответа мальчик. Это уже стоило полагать заслугой Неджи, но как бы там ни было, оба диверсанта отработали на славу. — Что именно они сделали? — уточнил лорд Нортон, заподозрив подвох. — Подкинули вашим предателям невольных шпионов. В ближайшие полгода всё, что будут знать сбежавшие пленники, будем знать и мы. А благодаря тому, что Тетсуя подкинул им своей духовной силы, в ближайшие дни, если не недели они будут небоеспособны. — Но я пользовалась твоей силой, и со мной всё было в порядке, — заметила Шарша. — Потому что она стабильна, — кивнул Ренджи. — Сила Тетсуи же подвержена непроизвольным скачкам и постоянным изменениям. Переварить такое сложно, и шаманов неминуемо накроет в ближайшее время, стоит только воспользоваться накопленной энергией. Поняв, что здесь дело сделано, а Неджи и Тетсуя понимают, что делать не хуже его самого, Ренджи принялся озираться по сторонам, стараясь понять, откуда придёт второй этап сражения. Прошло достаточно времени, чтобы враг оценил результаты и начал вводить в бой резервы. Значит, настоящая работа вот-вот должна начаться. И бить должны где-то здесь. Хотя бы потому, что большинство стоящих захвата объектов расположились именно на вершине города.

Перемену в ходе битвы Ренджи не столько увидел, сколько почувствовал. И она точно не была ему на руку. Мало того, что очередные боевитые девицы с крылышками, так ещё и морочат голову иллюзиями. В таком раскладе переживать предстояло не о преимуществе в бою, а о собственном выживании. Мастера иллюзий были для Ренджи самыми невыгодными противниками из возможных. Противопоставить им было толком нечего, да и защититься попробуй. Сдаваться или бежать из битвы шинигами не собирался, но когда его из неё почти насильственно выкинули, не расстроился. Скорее наоборот, а ещё понял, отчего лорд Нортон взирал на ранение Адерин с ужасом. Увидев её в бою, Ренджи от всей души порадовался, что в этой войне они союзники и ему не придётся в обозримом будущем быть её противником. Потому что быть врагом женщины, повелевавшей, казалось, самой тьмой, дело не просто неблагодарное, а безнадёжное. Впервые за десятки, если не больше лет Абараи Ренджи замер в непреодолимом ужасе, не зная не только как сражаться, но и как дышать. Единственное, с чем капитан седьмого отряда Готей-13 мог сравнить это состояние, это с первой встречей с Кучики Бьякуей в зелёном студенчестве. Тогда он так же стоял в замешательстве, не смея лишний раз двинуться и не зная, куда себя деть. Вокруг Ренджи кружилось с десяток обманчивых огоньков-шариков. Стоило невидимой противнице двинуться с места, и они пускались в погоню, не давая чужой незримости обмануть себя. Стоящая на земле Адерин была словно окутана холодной тьмой и взирала на небо с азартом кошки, поджидающей мышь. От её ранения не осталось и следа. Словно его никогда и не было или… Или возникло тоже на земле с противоположной стороны площади от Адерин. Взрыв реацу, сопровождающий высвобождение банкая. Максимальная боевая мощь шинигами, символизирующая его способность полностью подчинить себе занпакто. Ханахимэ Канохири. Ещё далекая от совершенства, но уже смертоносная и прекрасная в своей эффектности техника. Ренджи уже видел её раньше, но всё равно залюбовался, наблюдая, как с неба падают десятки тысяч цветочных лепестков. Кружащееся в смертном танце весеннее буйство и его хозяйка в центре. Склонная в силу основной специализации избегать необязательных сражений Сакура сегодня не собиралась не только стоять в стороне, но и сдерживаться. Появление боевой подруги вывело Ренджи из оцепенения и позволило вновь начать трезво мыслить. Щадить друг друга или допускать посторонних в свои разборки женщины не собирались. Главное теперь, чтобы не разнесли всё вокруг в щебень. Судя по настроению и наличию боевой мощи, могли. Хорошо хоть о безопасности оказавшихся поблизости союзников переживать не приходится. К сыну Сакура никого способного ему навредить и близко не подпустит. Лишним напоминанием чего было мерцание кидо-барьера, защищающего Тетсую и оказавшихся с ним рядом людей. Глядя на происходящее внизу, Ренджи почти хотел и сам укрыться за тем барьером, побыв наблюдателем и возможным комментатором сражения, а не выискивать, где же ещё должен быть подвох и что во всей этой круговерти от него теперь требуется. Эхом на его опасения почти одновременно последовало ещё два выброса духовной силы. Братья Учиха разносили вражеские форпосты за пределами города, лишая противника оперативных резервов. Причём делали это удивительно демонстративно, что не было характерно для обоих. И если в отношении младшего Ренджи был готов допустить почти всё что угодно, плохо его зная и ни разу не наблюдая вблизи в серьёзном бою. То вот об Итачи мог судить наверняка: этот любой демонстрации силы предпочитал прирезать врага без лишнего шума или забросить в глубины подсознания иллюзией, чтобы подольше помучился. Значит… Ответ на этот вопрос тоже поступил немедленно и в форме, которую Ренджи не рассчитывал сегодня увидеть. Капитан Кучики стоял в небе на уровне третьего яруса города. Одновременно достаточно близко, чтобы его было хорошо видно, и немного подаль, оставляя простор для чужих сражений. Тысяча мечей выросла из-под ног своего обладателя и развеялась бесчисленным количеством лезвий, сверкающих лепестками сакуры на свету. Ещё один банкай за сегодняшний день. Стоило появиться, и цветочный вихрь устремился за парящим в воздухе демоном. Этот был явно мужского пола и не менее разумен сражающихся внизу союзниц, а ещё судорожно что-то искал. Проследив взглядом его попытки одновременно защититься и найти неизвестное нечто, Ренджи понял, что должен сейчас сделать. Мгновение, и уже его банкай взвился вверх костяным змеем. Стоило присмотреться, и начало запутанной сети кидо стало заметно, оставалось лишь поджечь её. Благо Забимару мог прекрасно это организовать, запустив красный шар атаки аккурат перед мордой старающегося предотвратить катастрофу демона. — Бери его на себя, — скомандовал капитан Кучики. Казалось, приказ поступил сразу в мозг, потому что как иначе Ренджи мог его услышать в грохоте взрывов, было непонятно. Красное зарево «скрытого огня» пронеслось над городом, уничтожая чужое подпространство, а за компанию подпалив немало прятавшихся до поры до времени демонов. Насколько мог судить Ренджи, многих теперь могли без особенных сложностей добить на местах. И коли подкрепления врагу теперь ждать неоткуда, осталось лишь поставить жирную точку в происходящем, разнеся оставшихся в клочья. Ренджи бросился в бой не раздумывая. Противник был перед ним, да ещё и не ожидал такого напора, судя по всему собираясь прийти на помощь союзницам внизу. Предоставлять ему такую возможность капитан Абараи не планировал. Хватит и того, что он сам толком не мог понять, как протекает чужой поединок. Как и все бои между иллюзионистами, этот не давал понимания, что происходит на самом деле, а что лишь отвлекающий манёвр. Сакура и её противница кружили вокруг друг друга, раз за разом являя чудеса акробатики и нанося кажущиеся смертельными ранения. После чего обе или одна из них исчезали, и всё начиналось сначала. Сколько было нанесено реальных ударов, оставалось лишь гадать. В цветочном вихре не было видно не только разницы между явью и вымыслом, но и следов крови. Кроме того, стоит спуститься ниже, и наверняка попадёшь в дурман иллюзии, захватывающей не только зрение. При желании Сакура могла демонстрировать какие угодно кошмары, выбирая из сознания противника его самые потаённые страхи и желания. Противница, похоже, тоже не гнушалась подобными методами. Ради собственного благополучия стоило держаться от них подальше, но противник Ренджи упорно старался приблизиться к ним, вынуждая и самого Ренджи спускаться ниже, контролируя не только силу наносимых ударов, но и их направление. Стоило убить врага как можно быстрее, чтобы не причинить городу ненужного урона, а ещё не стать невольной помехой чужому сражению. Сделав вид, что зачарован начавшими доноситься звуками чужой техники, Ренджи отступил назад, пропуская противника дальше, а после ударил наверняка. Демон не справился с его мнимым коварством и напоролся на смертельный удар. Теперь можно было перевести дух и отправляться воевать дальше. Это точно не последний демон, от которого стоило сегодня избавиться, а капитанский банкай, каким бы вездесущим не казался, в текущих обстоятельствах едва ли успеет поспеть везде. Не успел Ренджи поудобнее развернуть свой громоздкий банкай, как союзницы тоже закончили свои сражения. Адерин схватив пойманную демоницу за волосы и второй рукой вырвала из её груди сердце, немедленно раздавив то в кулаке. Как она это сделала, Ренджи знать не хотел. Сражавшаяся здесь же Сакура тоже замерла, неудобно выгнув руку с мечом назад, на клинке повисла пронзённая насквозь демоница. Не иначе как Сакура собрала меч из лепестков в последний момент, предвидя чужую атаку, иначе так удар не нанести. — И кто теперь мастерица ночных кошмаров? — патетически заключила подруга. Оглядев друг друга, союзники, не сговариваясь, встретились у края площади, откуда открывался панорамный вид на город. — Что ж, — сказала Адерин. — Эту битву можно считать выигранной. Не согласиться с ней было сложно. Алые языки пожарищ ещё виднелись то тут, то там, но было видно, как сражения идут на спад. Выбив главное преимущество противника в виде дополнительного пространства, они отрезали не только путь наступления чужой армии, но и большинство командного состава, стоило понимать. — Ещё предстоит собрать и вылечить раненых и убедиться в безопасности города, — заметила Сакура. — Это не сложно, — возразила Адерин. — Главное, мы выиграли время и поймали предателей в капкан. Всё остальное дело времени и случая. Ренджи тяжело вздохнул, не зная, что добавить к уже сказанному. Битва действительно шла к завершению. Можно ещё покружить над полем боя, убеждаясь, что опасность миновала, но это уже тоже больше повод избежать должного скоро начаться разбора полётов с достижением политических, а не только военных целей. Его это уже не касается. Пусть лучше сговорившиеся девчонки вводят в курс дела лорда Нортона и кого ещё там надо, а он ещё повоюет. Согласен даже по окрестностям побегать, убеждаясь, что от разгулявшихся братьев Учиха никто уйти не успел. — Ренджи, поможешь нам? — спросила Сакура. То ли тоже хотела избегнуть политических тёрок, то ли к происходящему относилась скептичнее Адерин. — Само собой. Мы с тобой вдвоём дочищаем уровень или как? — уточнил Абараи. — Втроём, — поправила Адерин. — Обходим здесь всё на предмет скрытой засады, объединяемся с оставшимися силами и двигаемся вниз. К закату хорошо если управимся. Ренджи тяжело вздохнул, понимая, что именно предстоит делать, и согласно последовал следом, надеясь, что к концу дня в самом деле удастся со всем закончить, а там будет новый день и новые возможности. И плевать, что по-прежнему придётся иметь дело с этим сумасшедшим чужим миром и его проблемами. Всё необходимое они сделали. Осталось дочистить концы и можно возвращаться в Общество душ, по крайней мере Ренджи на это очень надеялся.