Домовой

Глава 1. Дорога.

10 сентября по человеческому времяисчислению.

Запись первая – «Новый дом».

Я пишу потому, что боюсь забыть. Я боюсь забыть, потому, что не помню, что было раньше. Я открыл глаза и в этот момент осознал себя. Раньше меня как будто не было. Нет, наверняка был, но совсем ничего не помню. Какая-то случайная амнезия. Я пришел в себя в багажном отделении какого-то грузовика, наполненном коробками, разобранной мебелью и кучей всяких вещей, распиханных как попало, по пакетам, с одной единственной целью – уместить все как можно скорее и компактнее.

Еще я понял, что мы куда-то едем. Кузов машины то и дело качало в разных направлениях, от чего я больно ударялся то о предметы мебели, то о стенку кузова. Что это за вещи? Куда меня везут? Кто я вообще такой? Вопросы крутились в голове, усиливая и без того расшатанный кочками вестибулярный аппарат. Потому, я решил переместиться из багажного отделения поближе к тому, кто ведет этот нагруженный транспорт. То есть, по направлению к кабине.

И тогда я увидел их. Свою семью. Впереди было два ряда сидений (такие грузовички еще называют «двухкабинными»), на заднем ряду – ближе к багажному отделению, сидели Женщина, десятилетний мальчик и женщина помоложе – это были мать и двое ее детей. «Откуда я знаю?» - спросите вы меня. Просто понял это сразу, как их увидел.

- Малой, ты можешь не толкаться!? – возмущенно вскрикнула ребенок постарше и ощутимо ткнула сидящего рядом брата локтем в плечо. Девушку звали Настя, ей было 14 лет и она была очень зла. – Мам! Скажи ему!

Настя сидела, уткнувшись в экран своего смартфона с видом самого недовольного на всем белом свете человека. Я чувствовал, что она злится. Нет, не на ёрзающего постоянно между нею и матерью туда-сюда пацана, а на саму ситуацию. На то, что никто с ней не посоветовался, хочет ли она переезжать. На то, что была вынуждена оставить свой класс, свою школу и своих подруг против собственной воли. Это душило ее изнутри и заставляло злиться на всех и вся. Я это почувствовал мгновенно. И сразу испытал ее эмоции. Те же обиду, злость, бессилие и опустошенность. Мне стало жалко Настю, она не могла ничего изменить, жизнь просто вырвала ее из уютного и хорошо знакомого мира, как с корнем вырывают росток, только-только пустивший корни и начавший привыкать к местному климату. Это не справедливо. Это больно. Но жизнь, в лице ее родителей, не стала спрашивать, хочет она эти изменения, или нет. Как необратимое время, она вырвала Настю из привычного ей мира, и поместила на заднее сидение жесткого грузовика рядом с непоседой-братом, который и секунды не может усидеть на месте, в звенящую тишину неизвестности, куда всю их семью вез тоже чем-то недовольный водитель. Настя не слушала его бухтения, она выплескивала излишки злости и обида на брата, маму и никому не нужную дорогу. Я потянулся к Насте и погладил ее по голове. Девушка сразу расслабила зжатые плечи, убрала от носа телефон и посмотрела в окно, успокоилась. Да, ей и правда стало немного легче, и я понял – это моя роль. Беречь ее покой. Их покой. Их всех.

- Миша, не дергай сестру. – С мольбой обратилась к сыну мама. – Потерпи еще немного, сынок.

Мишка делал это не специально. Он просто не мог терпеть. Я буквально ощущал энергию, бурлившую в каждой клеточке его маленького тельца. Для него это не было трагедией. Это было очередное невероятное приключение. Приключение, скрывающее где-то впереди волшебство и красоту невиданных стран и горизонтов. Магию и драконов. Рыцарей и героев – одиночек, бьющихся против целых армий, чтобы спасти прекрасную принцессу. Нет! Сразу десять принцесс! Он горел не от гнева, как Настя, а от неудержимого предвкушения. Он был невероятно счастлив, но его посадили посередине и весь проносящийся вокруг мир сказки и невероятных существ, было очень неудобно изучать из этого положения. Он очень сильно хотел поменяться местами с сестрой, но она старше и вреднее. Ее лучше было не трогать. Потому неусидчивому парню все время приходилось вертеться, подобно ужу на сковородке, чтобы хоть что-нибудь умудриться разглядеть.

Я коснулся плеча Мишки просто, чтобы показать, что я рядом и понимаю его. Что я поддержу, ты только потерпи чуть-чуть. И в этот момент мама повернулась к сыну и полностью повторила мой жест. Я, как заворожённый, смотрел на ее руку и чувствовал как мать «уловила мою эмоцию и приняла ее». Это было как луч света, который охватил нас троих и осветил со всех сторон. Мишка почувствовал нашу заботу и притих, благодарно улыбаясь. Облокотился головой о мамину руку.

Мама, ее звали Ольга, и она считала себя еще слишком молодой для материнства. Но безропотно принимала на себя всю ответственность за семейный уют. Она тоже сильно переживала из-за того, что им пришлось так внезапно сменить место жительства и уехать от привычной работы, из уютной квартиры, с насиженных мест в суровую неизвестность сельской жизни. Там, за спиной остались коллеги, связи и удобные любимые места: магазины, где всегда было все самое нужное им в повседневной жизни; кафе с невероятно вкусным кофе и любимым ее пирожным «Павлова», всего в паре кварталов от дома; большая детская площадка с огороженной территорией прямо под окнами, куда не страшно было отпускать Мишку гулять даже вечером, потому что все прекрасно освещалось, снималось на камеры, и можно было ничего не бояться. Там осталась легкая и привычная жизнь, окруженная комфортом и знакомыми людьми, а впереди – ждала лишь неизвестность. Страшная, гнетущая и пугающая, как любая неизвестность. Ольга боялась даже больше, чем Настя, ведь она понимала, что плохо поначалу придется всем. И даже разочаровавшемуся в не случившихся приключениях Мишке, который быстро ощутит разницу между большим городом с его обилием торговых центров, датских площадок, парков, аттракционов и широкой индустрией детских развлечений, которая активно растет и развивается последнее время по всему миру.

Ольгу мне было жалко даже больше, чем ее детей. Ведь это ей придется пропускать через себя все боль и переживания их семьи, сплачивать и поддерживать каждого, чтобы внутри царил покой и умиротворение, пока папа будет устраиваться на новом месте, сражаясь с новой реальностью, завоевывая им место под местным солнцем. Его надо будет поддерживать особенно, ведь ему первое время будет сложнее всего. Дети станут вымещать злость из-за его решения, особенно Настя, ведь она сейчас находится в самом хрупком эмоционально возрасте. А Ольга должна будет играть роль громоотвода между всеми ими. Вокруг будет незнакомый и всегда не дружественный к новичкам мир. Да, он приложит все силы, чтобы семья легко и спокойно влилась в свою новую жизнь. И Ольга во всем должна будет стать опорой и поддержкой – лишь хватило сил.

А ведь и сама она пострадала не меньше. Она так долго настраивала быт их семьи в городе, занималась ремонтом, выбирала и заказывала мебель, налаживала логистику их бытового уклада. Занималась школой, детьми, настраивала нужные связи и заводила полезные контакты. Искала и организовывала всё самое лучшее для своей семьи. И плоды этих титанических усилий были просто брошены вместе со всей их жизнью там - далеко за спиной. Она верила своему мужу. Она знала, что так надо, в том числе для них всех. Но и у неё тоже были чувства. И эти чувства сейчас полыхали в груди с невероятной силой.

Я даже пустил слезу. За нее, ведь ей так сильно хотелось это сделать. Но – нельзя при детях, пусть они видят мать невозмутимой и сильной, уверенной в правильности выбранного курса. Пусть думают, что впереди их ждет только счастье и радость новой жизни. Ольга натянула свою самую крепкую «мамину улыбку» на лицо и снова потрепала Мишку по затылку. В этот момент я потянулся и положил руку ей на колено. Не на плечо, как старший младшенькому, не на голову, словно родитель ребенку – на колено. По дружески. Скорее как подруга, чтобы просто показать, что я здесь и мне не все равно. В это мгновение вдруг все стало меняться. Настя внезапно посмотрела на маму, на Мишку и сказала.

- Малой, а давай-ка ты к окну, я хочу поспать.

Мишка сперва даже не поверил своим ушам, но вмиг взвизгнул от радости и перепрыгнул через сестру с ловкостью мелкой юркой обезьянки. А Настя пересела ближе к маме и положила голову ей на колени. Прямо на то место, где легла моя рука. Положила и молча принялась поглаживать мамину ногу, как бы говоря: «мамуль, я тут! Мы с тобой, все будет хорошо». В этот момент я осознал, что мы все взаимосвязаны. Я чувствовал их, а они могли ощущать мое участие. А я был – хранителем. Хранителем семьи.

Я был их ДОМОВЫМ.

С чего я это взял? Просто осознал. Так же, как и знал, как и кого из них зовут, кто кем является для кого, и что чувствует. Нет, мысли их я не мог читать. Потому не был уверен до конца, было ли совпадением то, что мои жесты и эмоции передаются другим членам семьи. Но уверенность в том, что так и есть, во мне не давала повода сомневаться – я должен их защищать.

Борис, так звали отца семейства, повернулся и с заботой посмотрел на свою семью. Он сидел на переднем пассажирском сидении, рядом с водителем и всю дорогу о чём-то сосредоточенно думал. Его эмоции были мне менее понятны. Или он легче переносил переезд, или с ним у меня просто была более слабая связь. Но, в любом случае, Борису сейчас не требовалась моя поддержка. Он улыбнулся, увидев картину взаимной поддержки дочери и супруги, и одна из суровых морщин на его лбу немного разгладилась. Борис, как никто знал, что именно их ждет впереди, и он готовился к этой встрече. Он нёс ответственность за их общее завтра на своих крепких плечах уверенно, стойко. Я не стал тянуться к нему, мне было это не за чем. Я делал то, что должно сейчас – оберегал покой тех, кому моя помощь действительно была нужна. Именно этим я помогал и Борису. Я оставил отца семейства в покое.

Ольга успокаивалась от заботливых прикосновений, внезапно превратившейся из колючего злобного кактуса в ласковый цветок лилии, Насти. Настя действительно расслабилась и даже задремала на коленях матери, наконец, немного отпустив обиду и злость, от которых и сама изрядно вымоталась. Мишка с увлечением крутил головой, уткнувшись лицом в окно автомобиля. Ему все было видно, и каждая деталь была интересна. Дорога перестала быть такой тревожной, как вначале. В кабине воцарился мир и покой.

Вокруг сияла осень. Пока ехали по городской автомагистрали, это было не так сильно заметно. Но в поле уже полыхала разношерстная палитра цветов от еще ярко-зеленого на траве, до золотисто-желтого на вершинах деревьев, и бордово-красного ковра, стелящегося по обочинам дороги. Когда, семейство, наконец, въехали в лесополосу, у меня создалось впечатление, что грузовик со всего размаху влетел из реального мира прямиком в фантазию сумасшедшего художника. Сентябрь – это невероятное время. Часть растений еще совсем зеленые и даже вовсю делятся своими плодами, половина уже опала, формируя невероятных размеров ковровое покрытие из листвы совершенно разных оттенков желтого и красного, а остальные словно их застали прямо посреди процесса, старались сохранить в себе максимум от тех и других.

У меня появилась возможность подумать о своём.

Например, о том, что я – домовой. Это было знание, пришедшее вместе со знанием о семье. До того меня лишь сильно тянуло в эту кабину. И вдруг я осознал себя как хранитель этого семейства. А они, вдруг, стали для меня самыми родными во всем мире

Проезжая обработанные поля, на которых уже вовсю сохли, ожидая скорой транспортировки, стога сена, Настя с Ольгой едва не завопили от восторга и тут же потребовали остановиться, для «небольшой фотосессии». Водитель, было, что-то буркнул недовольно, но Борис шепнул ему пару слов на ушко и тот вмиг угомонился. Мишка тоже обрадовался незапланированной остановке – оказывается, он уже очень долго хотел в туалет, но, как он сам выразился: «мужественно терпел и ждал удобного случая». Борис тоже был рад размять кости. И устроить перекур, нельзя же позволять себе дымить в машине на ходу – там дети. Он и водителю этого не позволил, хоть тот и считал себя хозяином авто. Видать, потому перерыв всем и пришелся по душе.

Только я не находил себе места с самого первого момента, как семейство покинуло автомобиль. Что-то меня все время тревожило. Ольга с Настей принялись фотографировать друг друга, позируя прямо у ближайших стогов. Борис курил с водителем чуть поодаль, что-то меланхолично обсуждая – скорее, потому, что так принято, нежели чем из настоящего интереса. Мишка прыгал среди кустов и пинал лежащую траву, явно представляя себя каким-нибудь воином, сражающимся с полчищами чудовищ. А за всем этим, помимо меня, наблюдал кто-то еще. Прямо с поля. Издали.

Он смотрел со злобой, ожесточенно. Я всем своим существом ощущал этот холодный ненавидящий взгляд. Его обиду, его желание наказать. Наказать грубых нарушителей покоя. Я не знал, кто это, но чувствовал, что кто-то вроде меня. Не совсем настоящий, но гораздо более опасный. И, в первую очередь, эта опасность грозила моим подопечным.

Он был где-то там. Сидел, притаившись в одном из стогов. Нервный, вспыльчивый и крайне-недовольный тем, что незваные гости так нагло потревожили его покой. И он собирался действовать. Я чувствовал это. Его эмоции я тоже мог ощущать. Правда, вряд ли в моих силах было на них как-то повлиять.

Тем временем ощущение опасности все нарастало и нарастало. Я не представлял, что можно сделать, чтобы это как-то прекратить. Я лишь сильно желал, чтобы моя семья (да, я считал их своей) скорее ушла с этого недружелюбного поля, от внезапно появившейся опасности. Я видел темные нити, которые кружили то над Настей, то над Ольгой. Они пытались прицепиться, но тут же одергивались. Девушки отмахивались от них интуитивно, словно от мошкары. Возможно для них это и правда была лишь мошкара. Но я видел, что происходило на самом деле.

Я чувствовал - он готовится. Он? Да, именно ОН. Не оно, не они – он. И он жаждет наказать. И уже выбирает первую жертву. Солнце неотвратимо клонилось к закату, а ощущение опасности стало нарастать с геометрической прогрессией. В какой-то момент я заметил, что Мишка вдруг рванул куда-то в сторону и понял, что недруг нацелился на него. Да, я пропустил момент, когда нити рванули к мальцу и мысленно отругал себя за это. Ну, логично же, он самый отвлеченный и при этом сам по себе. Никто не смотрит, чем занят.

Я мгновение ока оказался рядом и схватил парня за руку. Точнее – попытался схватить и взвыл от боли. Ладонь горела, покрываясь пузырями. Нити тоже отдернулись, но лишь от меня. Это было похоже не удар хлыстом, или кнутом с металлическим наконечником. Мишка все еще шел в сторону того стога. Туда прямо от него тянулись черные невидимые нити. Тот, кто прятался в нем, негромко хохотнул, предвкушая добычу. Да, от него веяло тьмой и злобой. И я запаниковал. Я не знал, что делать и в отчаянии выкрикнул: «Стой!»

- А? – откликнулся Мишка и повернулся в мою сторону. И ПОСМОТРЕЛ ПРЯМО НА МЕНЯ!

Меня даже пробил озноб. Нет, конечно, он меня не видел – взгляд прошел куда-то насквозь и никак не мог ни за что зацепиться. Но он меня УСЛЫШАЛ!

И это повлияло не только на меня. Тот, кто притаился в стоге сена тоже замер. Я почувствовал его нерешительность. Он не верил в то, что это произошло. А я еще плохо понимал, что бывает в этом мире, а что нет. Но однозначно чувствовал – ЭТО НЕ НОРМАЛЬНО! Возможно, он не должен был меня услышать. Возможно, я не должен был воздействовать на него напрямую. Но это случилось, и это было из ряда вон.

Грех было не воспользоваться заминкой твари, что вознамерилась навредить моей семье. Я мгновенно встал между ним и Мишей, который все еще в растерянности искал того, кому принадлежал голос, остановивший его.

И тогда пришла боль. Жгучая, невыносимая. Черные щупальца хлестали по мне с невероятной силой. Все мое тело стало этой полыхающей болью. Но я стоял. Я кричал, хватаясь за места очередного ожога, но не отходил в сторону.

- Я не отдам тебе его! – выкрикнул я изо всех сил. И боль вдруг ушла. Нет, все тело невыносимо горело, но новых ожогов больше не появлялось. Враг затих, возможно думал. Или собирался с силами. Может – ушел?

Меня швырнуло назад с такой силой, что я отлетел прямо к машине. На мгновение даже потерял сознание, наверное. Когда я пришел в себя Мишка уже был в паре шагов от этого Темного стога. Я в ужасе схватился за голову и закричал:

- Мишка! Стой!!!

И он встал. Как вкопанный. Я не видел – я почувствовал: он меня слышит. Его словно окутало едва различимое сияние. И оно, это сияние, исходило от МЕНЯ! А черные нити вдруг перестали цепляться за него, словно соскальзывая при каждом касании.

- Отойди назад! – с еще большей уверенностью закричал я. И Мишка сделал несколько шагов назад. Он был словно в трансе, как зомби. Но это было даже хорошо. Еще не хватало, чтобы парень разревелся и все бросились его оттуда вытаскивать. Вот тут то ЭТОТ отыграется на них.

- Эй, ты! – Мысленно потянулся к стогу сена я и как можно тверже прокричал уже ему. – Я тебе его не отдам. Отстань!

И тот ушел.

Не совсем ушел - притаился где-то на дальнем краю поля. Испугался? Но чего? Меня? Или того, что я смог как-то защитить Мишку от его черных щупалец. Мне и самому стало вдруг не по себе.

- Заканчивайте уже! Темнеет. Пора ехать! – вдруг крикнул Борис, и все потянулись к машине. А я обессиленный сполз по колесу на землю и вытер пот, струящийся по всему лицу. Я смог, я защитил своих.

Мишка почти сразу уснул – никто особо и не заметил, как он плелся назад, словно в тумане. Как сел снова посередине, положил голову маме на колени в точности так же, как до этого ехала Настя, и сразу уснул. Все приняли это за банальную усталость. И только я мог его понять. Из меня словно все соки выжали. Глаза закрывались, и я тоже позволил себе немного поспать.

А когда проснулся. Перед нами в свете фар красовался большой двухэтажный дом.

- Ну, что? – заговорил Борис. – Добро пожаловать домой?

Глава 2. Порог.

11 сентября по человеческому летоисчислению.

Глубокая ночь.

Позади – дорога. Знакомство с новой (или повторноезнакомство со старой – этого я, как раз, не помню) семьей. Осознание себя, как домового – хранителя, и внезапная схватка с некой сущностью на стоговище. Эта новая жизнь оказалась слишком насыщенной. Свою прежнюю я, по какой-то причине, не помню, но уверен, что она была. Должна ведь быть? А в этой мне все незнакомо. Больше всего пугало то, что я понятия не имел, как и что будет дальше. Где-то внутри жило твердое ощущение, что у всех иначе. Что их жизненный опыт помогает сознательно осмысливать происходящее и с полным пониманием дела – готовиться к грядущему. Я же чувствовал себя словно ребенком. И лишь благодаря некой врожденной интуиции, либо инстинкту, был способен приносить хоть какую-то пользу. Но выбора мне, как говорится, не оставили. Так что, придется использовать, что есть.

Увидев перед собой наш будущий дом, я сперва сильно обрадовался. Все же, ситуация на поле меня изрядно вымотала. И нет – не физически. Будто откачали нечто изнутри. Я даже как будто уменьшился в размерах. А дом означал возможность отдохнуть полноценно и на всю катушку. Сразу представил, как мигом обегу его, выберу себе самый уютный угол и спокойно лягу отсыпаться - восстанавливать потраченные силы. И, судя по вздохам облегчения, моя новая семья полностью поддерживала это настроение. Даже Мишка, проспавший всю оставшуюся дорогу, выглядел бодрым и нетерпеливо ёрзал около отца.

А дом действительно выглядел красиво, как и обещал по пути Борис. Большой, с полноценным вторым этажом и просторным чердаком, он напоминал мини замок. Весь в современной отделке (кажется, водитель это назвал «сайдинг»), с массивными пластиковыми окнами, немного заросшим, но аккуратным участком вокруг, и украшенный вдоль всей территории лишь невысоким деревянным заборчиком. Калиточка была такой же – миниатюрной, больше для красоты, чем реально защищающей от нежданного вторжения. Людей, конечно. Ну и животных, судя по высоте. От калитки к дому была выстелена симпатичная каменная дорожка. Все было со вкусом и цивильно. Я смотрел на эту красоту и примечал, где можно поставить вазон с декоративным кустарником, где отлично просмотрится клумба, а куда лучше посадить ягоду и ёлочки. Скорее всего, у меня как-то вышло взглянуть на все это хозяйство глазами мамы – Ольги. Я оглянулся на нее и понял, что угадал. Вокруг было уже совсем темно, но во взгляде женщины плясали задорные огоньки будущего хозяйского декоративного мини-переворота во всем саду.

Все выгрузились из машины, но открывать калитку не спешили. Ждали, пока отец выберется из кабины, и, наконец, отыщет что-то одному ему ведомое в своей походной сумке. Я чувствовал, что семья ждет от своего лидера первого шага. И Борис его сделал.

- Ну, что? Пошли смотреть эту халупу?

Я еще даже не успел что-то сообразить, как почувствовал резкий укол где-то глубоко в груди. Голова закружилась, меня качнуло. Все тело словно пошло рябью.

Это было похоже на не на мурашки или озноб – скорее на вибрацию, сопровождающуюся волной слабости и боли. Меня ударили куда-то глубоко в самое незащищенное место. Вся моя внутренняя суть кричала: «Кощунство! Извращение! Срам!!!», но обиднее всего было то, что я толком и не знал, что именно произошло и почему мне от этого так плохо. В ушах свистело, все вокруг ходило ходуном, сердце, если у меня и было сердце, словно заколотилось изнутри с бешеной силой.

«Да что случилось-то?!» - я снова начинал паниковать. Все мое естество било тревогу, но от чего именно она исходила, я никак не мог понять. Тем временем, Борис открыл калитку и показал всем приглашающий жест, мол: «Входите, гости дорогие!». Они все вели себя так, словно ничего не происходило! Но я-то ЧУВСТВОВАЛ опасность! Я буквально всей кожей понимал, что что-то сильно идет не так! Первым, конечно же, рванул внутрь Мишка. Что удивительного? Он этого момента ждал всю дорогу.Когда ботинок юной детской ноги коснулся брусчатки на стороне двора, отовсюду грянул самый настоящий гром. Я обхватил голосу руками и присел. Вокруг творилось что-то страшное. А я, хранитель и защитник, не мог не то, что кого-то защитить, а банально понять, что вообще случилось!

- Миша, стой! – вдруг послышался откуда-то из багажного отделения голос Ольги, наполненный интонациями осуждения и недовольства. Борис остановился и повернул голосу, ища глазами супругу. Ольга, тем временем, не без труда выбиралась из кузова, прижимая к груди какую-то не обычную сумку. В ней не было вещей – это я понял сразу. Зато там сидело… что-то. – Боря! – Укоризненно посмотрела она на мужа, а затем чуточку смягчилась. - Ну, ты что, забыл? - Теперь он больше играл нотками детской игривой капризности. – Кто должен зайти первым?

- Ах, это… - почесал бровь Борис и отошел от калитки, пропуская к ней Ольгу. – Всюду ваши суеверия.

Боря перевел взгляд на застывшего в полной растерянности Мишку и подмигнул ему, показывая, что все в порядке.

- Иди сюда, сынок. Не будем расстраивать маму… - тут он поймал на себе недовольный взгляд женщины и уже более серьезным тоном добавил, - и нарушать традиции.

Настя хмыкнула и отвернулась. Как любой подросток ее возраста, она изо всех сил делала вид, что она тут единственная взрослая. Ведь кто-то же должен сохранять адекватность на случай чего-либо непредвиденного.

К слову о непредвиденном: грохот мгновенно стих, как только Мишка выскочил за предел территории двора. Значит, дело в этом? Что-то внутри все продолжало сигналить: «Опасность! Опасность!». Но головокружение ослабло и дрожь в теле успокоилась. Я понял - все дело в том, КТО первым должен зайти в дом. Ольга, подтверждая мои слова, поставила свою странную сумку прямо перед чертой калитки и обратилась к тому, кто по всей видимость, находился там, внутри.

- Ну, же. Давай. Выходи.

Борис, иронично наблюдавший за этим, по его мнению, идиотизмом, невинным отстраненным голосом поинтересовался:

- А он не убежит? Темно ведь. Где мы будем его искать среди ночи?

- Не убежит. – Заверила его Ольга. – Перестань нудить.

И тот, равнодушно пожав плечами, отвернулся. Как бы говоря: «Как знаете, я вас предупреждал, если что».

Из сумки в этот момент, осторожно оглядываясь, высунулась любытная серая морда. Принюхалась, посмотрела по сторонам и осторожными шагами выбралась наружу. Прямиком на территорию участка, прилегающего к дому. Кот, а это был именно кот, весь серый, окрашенный полосками дымчатых и темных оттенков, аккуратно вылизанный с барскими повадками вальяжно потянулся и сел прямо на брусчатку. Сел и уставился прямиком на меня! Причем, так спокойно, словно мы секунду назад виделись, и теперь нам предстояло возобновить разговор.

Я сделал пару шагов в сторону, а кот равнодушно сопровождал меня своим взглядом. Нет никаких сомнений. Он меня видел!

«Ну! Чего встал, как вкопанный?!» – вдруг в моей голове возник чей-то мягкий, но нахальный голос. Первой мыслью было то, что он идеально подходил этому животному, сверлящему меня надменным взглядом. А вторая «отвесила мне оплеуху за тупость», потому что я понял, что именно ему он и принадлежит. И сам кот, что странно, свою пасть не открывал. Но это точно был он! Уж слишком сильно взгляд соответствовал интонации.

- Чего? – В некоем помутнении, только и смог выдавить я.

«Чего-чего!» – Передразнил меня голос, а кот картинно закатил глаза. – «Ты домовой или нет? Заходи! Или тебе особое приглашение требуется?»

Вот тут я окончательно пришел в себя и даже как-то возмутился, от его задранного непомерно носа. Он всего лишь кот. А я – цельный ХРАНИТЕЛЬ семьи! Хотя, кого я обманываю? Вовсе я не «цельный» со своей отсутствующей памятью. Да и, к тому же, положа руку на сердце, я был счастлив!

Во-первых, кот мог со мной разговаривать, а значит – со скуки я уж точно теперь не помру. Скорее - его доведу, и чувствую, это я умею делать превосходно! Во-вторых, он знает, кто я. И, судя по всему, в местных порядках разбирается. И поможет мне закрыть пробелы, так сказать. Но вслух я, конечно, этого не сказал.

- А может и требуется! – Бросил, как отрезал и воткнул руки в боки. Только кот, вопреки моим ожиданиям и своему характеру, не стал продолжать перепалки, а каким-то странным голосом ответил.

- Ну, ты же видишь … их. Ну, что с них взять? – Кот говорил теперь интонациями «равного к равному». И вдруг внезапно изогнулся и начал кусать себя за задницу. Я моргнул и завис. «Что это вообще означает?».

- Сорян. – Прозвучало в голове, когда он закончил и снова выпрямился. Теперь в его голосе звучали нотки недовольства. – Тут блох, как собак не резанных.

Фраза была настолько странной, если учесть, кто ее говорил, что я даже улыбнулся, представив себе картину, как Серый комок шерсти выкусывает маленьких.

«Сделай вид, что тебя позвали. Что сложного?»

Сцена нашего знакомства с котом длилась, на самом деле, лишь несколько мгновений. И все это время, семья, по-видимому, пыталась определить реакцию кота на новый дом. Естественно, нашего разговора они не слышали. И вывел всех из некоего ступора снова Мишка.

- Теперь – моя очередь! – крикнул он и снова рванул к калитке.

«Быстрее!» - услышал я голос кота, и сейчас в нем было намного больше тревоги. Видимо, он знал, о чем говорил. Только вот я не знал! И, естественно, не мог угнаться в скорости за юрким мальцом.

На этот раз грома не было. Только кот с шипением отскочил в сторону и как ненормальный закрутил головой .

- Что случилось? – выкрикнул я и попытался понять, что он ищет.

«Ритуал» - Послышалось в ответ. – «Ритуал нарушен».

- Какой ритуал?

Кот вдруг резко остановился и бешеными глазами уставился снова на меня.

«Ты – домовой, или нет? Как это, КАКОЙ?».

Вот тогда я точно убедился, что моя ситуация – это НЕНОРМАЛЬНО. Если даже кот в шоке.

Семья тем временем спокойно шагала по направлению к дому, чем-то напоминая уточек – друг за другом, практически шаг в шаг. Мирные и невозмутимые. Даже Мишка, заскочивший первым, ойкнул, когда увидел, что все несут по коробке, устало извлекаемых водителем из кузова, личных вещей семейства, и вернулся внести свою лепту в переезд.

«Хоть идут правильно» - Услышал я голос кота, тоже смотревшего на них, и четко ощутил в нем предчувствие опасности. Да я и сам его чуял. Со всех сторон вокруг нарастал странный гул. Как будто что-то громадное и могущественное постепенно приближалось к нам. Причем, одновременно и отовсюду сразу.

- Так, что там за ритуал? – уже спокойнее спросил я, подойдя к вздыбившему спину коту. Его вертикальные зрачки были огромными и наполненными страхом.

«Ты что!» - С еще большим испугом выкрикнул кот и уставился на меня, словно только что заметил. – «Ты же Домовой!»

- Ты это уже говорил. - Я потер переносицу, которая вдруг сильно зачесалась. – Я домовой. Это да. Я это знаю. Но – только это. И больше ничего.

«Как это?» - не понял кот. – «Ты ведь прогнал Полевика!»

Я понял, что кот имеет ввиду сущность на поле. Только вот я понятия не имел, как у меня это вышло. Стоп!

- А ты откуда про это знаешь?

«Я ж не глухой» - обиделся серый комок шерсти и снова принялся выкусывать блох. – «Вы так шумели. Да и запах у него был уж очень характерный. Ни с кем не спутать».

Я только присвистнул. Вот это у кота и органы чувств.

В этот момент кот издал какой-то странный звук, больше напоминающий нечто среднее между ругательством и мяуканьем.

«Заболтались» - услышал я, когда мой собеседник внезапно рванул к семье. Они уже подходили к двери. Я понял его мысль. В дом тоже первым должен был зайти он. Или – я. Откуда мне пришла в голову эта мысль, без понятия. Но чувствую – она правильная. И я поторопился следом.

Борис долго пытался найти удобное положение, чтобы удержать и огромную коробку в руках, и умудриться открыть дверь ключом. Ольга что-то шепнула ему на ушко, и тот смущенно поставил коробку на землю рядом с собой. Этого нам как раз хватило, чтобы проскользнуть к двери первыми.

- Серый, тебе тоже интересно? – обратился к коту Мишка, а я озадаченно уставился на него. Почему он так сказал? Это прозвище? Или…

«Да, меня так зовут». - Пробурчал в голове слегка смущенный голос. – «Не спрашивай, почему. Раньше детям не доверяли таких важных и сокровенных моментов».

Серый крутился у ног Бориса, словно в нетерпении, когда же уже откроют перед ним эту загадочную дверь. Но я чувствовал его страх. Когда я сказал, что больше ничего не знаю, кроме своего статуса, он как-то ощетинился и стал еще больше озираться по сторонам. Вот и сейчас он словно замер, прислушиваясь к чему-то там, за дверью.

- Ты чего? – не выдержал я.

Время вокруг как будто замедлилось. Борис, как во сне – не спеша, растянуто тянулся к замочной скважине. Ольга смотрела куда-то на участок. Настя откровенно зевала, а Мишка пытался коробкой почесать свое ухо.

«Ты правда не знаешь, что происходит?» - вдруг покосился на меня кот, когда поворот дверной ручки произвел щелчок где-то внутри железной двери и та начала открывать перед нами темную пещеру нашего нового жилища.

Я покачал головой, глядя ему в глаза.

«Беда, получается» - сказал кот и осторожно шагнул внутрь.

Кот был первым, сразу следом – я. Этого требовал ритуал. Ритуал, ни смысла ни значения которого я не понимал. Потом в дом вошли Борис, Ольга, Настя и Мишка, все еще пытающийся краем коробки достать до уха. Кот довольно кивнул и юркнул сразу на второй этаж.

- И что дальше? – спросил я в пустоту, стараясь оглядеть помещение.

- Темно как. – С испугом сказала Ольга.

- Сейчас. – Ответил Борис и в прихожей загорелся свет.

Не успел я зажмуриться, как откуда-то с лестницы послышался грохот и топот ног вперемешку с лапами. «Серый дурачится?» - подумал я, но через мгновение, перепрыгивая через ступеньки, прямо на меня выскочил странный комок ниток и мусора, с торчащими миниатюрными ножкамии ручками.

«На улицу его, пока дверь не закрыли!» - взвизгнул в голове голос кота, а спустя миг, показался и его хозяин. Серый, с достоинством горного барса, мчался следом за этим чудом природы. Тот, к слову, и не пытался найти укрытие в углах дома. Только увидев закрывающийся выход на улицу, рванул прямо к нему изо всех ног. Мне оставалось освободить ему дорогу и в удивлении наблюдать странную погоню. «Чудо», как я мысленно окрестил незнакомого зверька, прошмыгнул в закрывающуюся дверь, а кот со всего размаху в нее в печатался.

- Серый, ты чего? – ошарашенно уставился на него Борис. – Кого погнал?

- Это – мышь была! – Выкрикнул Мишка свою догадку.

- Дурак! – Тут же воскликнула Настя. – Сам ты, мышь!

- Я видел. – обиделся парень.

- Не беси меня! – Огрызнулась в ответ Настя.

- Не было там мыши. – Неуверенно проронил Борис, о чем-то задумавшись.

- Точно? – Взволнованно спросила Ольга и прижалась к мужу плечом. – Мне, если честно, показалось будто кто-то, и правда, бежал с ним рядом.

- Показалось. – Уверенно заявил отец семействаи пошел наверх. – Ну, что? Кому достанется самая большая детская?

Вопрос явно был адресован Мишке и Насте, чтобы отвлечьих мысли о мышах и прочих грызунах, возможно обитающих в доме.

- Мне!!! – хором завопили дети и рванули наверх кто быстрее.

Ольга покачала головой, улыбнулась и пошла искать, если я правильно понимаю женщин, кухню. Мне тоже хотелось туда, но я прежде я хотел убедиться, что Серому больше не нужна моя помощь. Нашел я этого «шпиона» на подоконнике окна, выходящего на задний двор. Тот сидел и смотрел в одну точку куда-то за пределы из территории.

- Что показывают? – решил каламбуром разрядить обстановку, встав рядом.

Кот долго не реагировал, казалось - даже не услышал вопроса. А, когда я уже было решил не мешать ему заниматься созерцанием пустоты, и уйти восвояси, вдруг проронил.

«Забор трясется»

Именно, что проронил. Коротко. Словно сам до конца не был уверен, важно это или нет. Нет, он был точно уверен – важно! Это я во всем пытался видеть спокойствие и обыденность. Игнорировал нарастающий гул. Храбрился и пытался шутить. На самом деле где-то глубоко внутри мне было очень страшно. Я не понимал, что происходит. Я не знал, что делать дальше. Кот разбирался во всем лучше меня, хотя из его вопроса: «Совсем ничего не знаешь?», можно было сделать вывод, что он на это поначалу полностью рассчитывал. Он ждал, что я все сделаю правильно – и тогда…

«Если сегодня случится что-то непоправимое – это будет твоя вина».

Он произнес это холодным и ровным голосом. Практически без эмоций. И я понял, что полностью поддерживаю эту резолюцию. Я и сам пришел к такому выводу.

А забор и правда едва заметно подрагивал. Я сперва думал, это искажение от окна. Но нет. Он прямо таки вибрировал соразмерно нарастающему гулу. А там, за этим хлипеньким заборчиком, собиралась с силами настоящая тьма. Это не было как, на поле с полевиком. Она была просто неописуемо-огромна! И она смотрела прямо на нас. Я чувствовал этот взгляд. И мне очень не хотелось выяснять, кому именно он принадлежал.

- Серый. – Позвал я, безропотно отдавая инициативу в принятии решений коту. – Что будем делать?

Кот посмотрел на меня долгим взглядом и медленно, словно от усталости, прикрыл глаза. Я очень хотел сделать то же самое. Просто расслабиться и лечь поспать. Но у кошек этот жест означает не то же, что и у людей. В их мире это знак доверия. Я благодарно улыбнулся.

«Надеяться, Домовой» - Все же ответил на мой вопрос Серый. – «Надеяться, что не решится».

И тут гул мгновенно пропал. И забор перестал подрагивать.

- Что это? – растерянно выкрикнул я, машинально вцепившись пальцами в подоконник. – Он ушел?

Хоть бы – да! ХОТЬ БЫ ДААА!!! – кричало все внутри меня. Я с надеждой посмотрел на Серого и понял, что все наоборот.

Кот изогнул спину практически в полное кольцо, шерсть на загривке встала дыбом. Но смотрел куда-то прямо на участок и хищно шипел. Но я буквально слышал в этом шипении дикий первобытный страх.

Я присмотрелся к забору и заметил, что в одном месте, прямо вдоль одной из досок, его разрезала тонкая трещина. От самой земли, до верха. И теперь НЕЧТО не спеша проникает прямиком на участок. И скапливается в той точке, на которую яростно шипит Серый.

«Решился» - теперь голос у кота был отстраненный, словно он говорил о совсем не важных вещах. И это не моё сознание исказило интонации. Кот и в самом деле принял плачевность нашей ситуации. «Да, что же это такое!» - мысленно выругался я. «Даже кот понимает о происходящем больше, чем я! У меня ведь даже не было времени во всем разобраться! Что за ерунда!?»

«Он ждет» - вдруг снова подал голос кот.

- Чего? – не понял я, ощущая как поджилки начинают потряхивать.

«Ты еще не понял?» - Это была ирония в его голосе? Ну, тупой я, ну что тут поделаешь! Мне просто страшно!

- Нет. – Я попытался собрать все свои силы, чтобы хотя бы перестать дрожать. Выходило, если честно, не особо.

«Тебя»

Этого ответа я боялся больше всего. Да, какая-то часть меня мечтала, чтобы кот вдруг встрепенулся. Выкрикнул что-то типа: «Вот сейчас!» и чудесным образом прогнал это НЕЧТО, от нашего дома. Но он сейчас был напуган не меньше моего. Видно было, что Серый до последнего надеялся только на то, что неведомая сила наступать не решится сама. А она решилась. И теперь он понятия не имел, что надо делать.

- Меня?- Я почувствовал предательскую дрожь в голосе и с силой сжал кулаки. – Но, что я могу?

Серый презрительно фыркнул

«Только ты и можешь. Ты – хранитель. Ты ДОМОВОЙ»

Если бы еще знать, что это значит! Или хотя бы что надо делать…

В этот миг за окном раздался странный вой, похожий на боевой крик. Я увидел прямо перед местом мрачной силы прыгающий комок ниток и мусора. Тот самый, который Кот прогнал со второго этажа. Он издавал какие-то воинственные звуки и швырялся в него чем-то, что доставал прямо из себя. Это были какие-то битые стекла, скомканные листы бумаги, обертки от конфет и прочий хлам, коим всегда полны мусорные ведра в каждом доме.

«Вот дурной!» - выдохнул кот. «Что он творит?»

А я поймал себя на мысли, что этот мелкий хулиган, каким я его себе представил поначалу, на деле оказался по настоящему смелым малым.

«Оно его раздавит и не поморщится!» - кот еще договаривал, когда НЕЧТО, схватило ЧУДО (точнее все выглядело так, словно он сам взмыл в воздух и растянул свои крохотные ножки и ручки в разные стороны) и начало его рвать на части.

«Или разорвет» - констатировал кот итог своих предположений.

А ЧУДО уже не только кричало и улюлюкало, но и время от времени поскуливало. И даже взвизгивало. Ему было не просто больно. Длина конечностей уже увеличилась в полтора раза. Страшно представить, что может испытывать живое существо в такие моменты. Но между делом, оно все еще пыталось рычать и, как будто даже, ругаться на своем непонятном наречии. Масса тьмы, тем временем уже ощущалась размером с дом, не меньше. Она была очень сильна и невероятно прожорлива. Теперь я это чувствовал очень явно. И понял, почему так сильно боялся кот. Это был хищник! Огромная здоровенная хищная голодная сила. И эта сила намеревалась поникнуть сейчас к нам в дом. И только хлипкий, странный непонятный зверек в одиночку пытался противостоять этой мощи.

И я подумал : «Мелкий, а такой смелый. За что он сражается, интересно?».

«Зачем ему это?» - Повторил мои мысли Серый. «Дома ему не жить, все равно. Да он и не выживет, собственно».

А я в этот момент почувствовал, как что-то внутри меня отзывается на крики этого странного существа.

- Не выживет… - машинально повторил я, закрывая глаза и покоряясь чему-то, встающему из глубин моего сознания.

Не из дневника Домового:

Серый повернул морду на Домового и замер, не в состоянии шелохнуться. Даже дышать перестал. Тот стоял, пошатываясь, словно безвольная кукла. Только глаза были ясные. И еще они горели синим пламенем.

- Нет, так дело не пойдет. – Вдруг произнес он и пошел к двери. Кот, не смея даже дернуться, медленно перевел взгляд на двор. Комок Тьмы тоже замер и словно притаился в нерешительности.

Домовой коснулся по пути всех членов семьи, которые даже не знали, что творится у них прямо под окнами, и они тут же побросали свои дела, прилегли прямо где стояли и уснули. Все вокруг стихло, даже листва, казалось, перестала шевелиться на деревьях. Тьма начала пульсировать. Толи испугалась, толи собиралась с силами. Серый в этом мало понимал. Он только мог ее видеть и чувствовать первобытный, неодолимый голод. Но ТОТ, кем сейчас был Домовой, совсем не подавал признаков сомнения. Из него прямо таки хлестала сила. Сила, несоизмеримая с той, что сгустилась напротив.

Домовой подошел и посмотрел прямо в центр тьмы.

- Отпусти его!

Что это был за голос! Грохот небесный! Великаний рев. Землетрясение. Все в одном. От звука его голоса у кота шерсть сама начинала дыбиться. У столько воли было в нем, что казалось: от одного его слова солнце вмиг передумает и пойдет в обратную сторону. Не то, что какой-то там сгусток первобытной тьмы.

Но он не послушал. Если там и был какой-то диалог, серый него не слышал. Вполне возможно, сущности вели разговор на недосягаемом ему уровне. Домовой, чьим телом завладела могущественная сущность, только неопределенно кивнув в какой-то миг и произнес: «Ну, как знаешь». И начертил прямо перед собой в воздухе какой-то символ. Руна? Что-то очень похожее. Надпись тут же загорелась ярким синим огнем, прямо как глаза самого Домового и начала пульсировать в такт тьме. Сама тьма начала вспениваться, но не спешила уходить. Она – боролась!

Кот не мог поверить тому, что сейчас происходило прямо на площадке перед его новым домом. Домовой же, тем временем, словно забыв о незваном госте, ходил по двору то туда, то сюда, чертил на земле, на заборе, прямо в воздухе разные символы. И все время что-то бормотал себе под нос. Серый прислушался: «Чур меня! Чур! Чур меня и мой дом! Чур! Чур! Чур меня!».

Чего?

Серый помнил соседку со старой квартиры, что днями и ночами сидела на лавочке у подъезда и всегда его чем-нибудь угощала, когда мама выгоняла шкодного кота погулять. Она постоянно шептала: «Ох, чур меня! Бадюшки, чур меня, Чур!», что бы странного во дворе не происходило. Сработала ли сигнализация на машине, уронил ли ведро рабочий. В любой неожиданной ситуации. Это было очень забавно и дети с радостью над ней подтрунивали, передразнивали старушку. И теперь эта могущественная сущность ходит по двору и бормочет: «Чур меня! Чур!».

Что это значит?

Через пару минут весь двор вокруг дома сиял, как в новогоднюю ночь. Символы, начертанные повсюду, пульсировали все с большей силой. А сгусток тьмы с каждым разом становился все меньше.

«У него получается!». - С восторгом подумал Серый.

Его крохотное кошачье сердце, и без того колотящееся со скоростью автомата, едва ли не выпрыгивало наружу.

И тьма отступила. С громким шлепком грохнулся на траву скулящий комок мусора. Домовой подошел к нему и что-то прошептал. На этот раз даже Серый не расслышал, что именно. Но он успокоился и поплелся куда-то в сторону. Потом начали постепенно гаснуть пылающие руны. Медленно, как затухает простая свеча, прогорев до конца. Кот метнулся к двери, когда грузная пошатывающаяся фигура побрела обратно к дому. Но там никого не было. Кот осторожно просунул морду в щель, почти закрывшейся за Домовым двери, и уставился на мирно спящего на крыльце домового. Тот сидел, подтянув к животу колени, и мирно посапывал. Лицом безмятежный, как ребенок.

Кот хмыкнул и свернулся калачиком рядом с ним. Той сущности в нем больше не чувствовалось. Но свою задачу она выполнила. Тьма ушла. И теперь Серый тоже мог спокойно подремать в свое удовольствие.

Дом они отстояли.

Глава 3. Мир духов

11 сентября по человеческому летоисчислению. Утро.

Проснулся я от того, что кто-то больно тыкал меня в бок чем-то твердым. Открыв один глаз, я посмотрел на нарушителя сна. В руках у него была старая метелка, черенком от которой это существо непонятного происхождения пыталось пробить во мне лишнее отверстие. Это был Чудо. Почему «был», а не «было» – не знаю. Судя по характеру, он больше мужик. Точнее – маленький мужичок, вместо тела у которого моток ниток вперемешку с мелким мусором, а из центра мотка на меня недовольно уставились два огромных глаза. Ничего себе! Вчера они не были такими большими.

И тут я все вспомнил. Как ворвалась сюда тьма. Как этот сорванец геройски вышел защищать наш дом. Как… как… а дальше память отказывала. Просто туман в голове. И вот я просыпаюсь почему-то на крыльце дома, сидя на корточках. Ноги затекли, я их почти не чувствовал. Чудо, судя по всему, пытавшийся меня разбудить, отскочил на пару метров назад и что-то забормотал на своем тарабарском, выставив перед собой метлу на манер меча. Я поискал глазами Серого.

Кот прятался на ригеле под навесом крыльца. Поза напряженная, шерсть подергивается на холке, а взгляд – взгляд испуганный! Он что, меня испугался?

- Серый, ты чего? – Я озадаченно почесал затылок.

«Ты… ты кто такой?» – В голове зазвучал осторожный голос кота.

- Эй, я что-то пропустил? Мы ж вчера знакомились. – Что вдруг случилось с котом? Чего он так испугался?

«Как ты это сделал?» – Не унимался голос в голове, продолжая задавать ничего не значащие для меня вопросы.

- Да, что сделал-то?! – Не выдержал я. – Ты можешь объяснить, что вчера произошло?

«Ты… ничего не помнишь?»

Я смутился.

- Как Тьма прорвалась - помню. Как этот, - я кивнул на Чудо, - вышел и начал перед ней кулаками махать – тоже. А что дальше было – нет. Я потерял сознание?

Кот странно поежился и, не сводя с меня внимательного взгляда, спустился вниз. Чудо стоял и моргал, ничего не говоря. Потом эти двое переглянулись. Как-то странно переглянулись. Было такое чувство, что они что-то знают про меня, чего не знаю я сам. Очень неприятное чувство, если честно.

- Да, чего было-то? – Я начал уже откровенно нервничать. – Серый, не молчи! Что с Тьмой? Она прорвалась?

Кот осторожно принюхался ко мне. Потом обошел с другой стороны и снова это сделал. Он что-то пытался внутри меня почуять. Что-то, чего боялся сильнее, чем вчерашнюю Тьму. Я помню это невозмутимое выражение кошачьей морды, при ее появлении. Сейчас же он был на грани откровенного испуга.

«Ты совсем ничего не помнишь про то, что было после?» – Еще раз, недоверчиво смерив меня взглядом, переспросил кот.

- Да, говорю же! – Я вскочил и тут же взвыл, принявшись интенсивно растирать затекшие ноги. – Ничего не помню. Вот этого подняло вверх и бац! Он уже тычет в меня своей метлой.

Чудо хохотнул и, перехватив метлу в одну руку, пошел куда-то к старому сараю. Он для себя словно уже все выяснил.

«Дела… - протянул голос Серого в логове. – Теперь и я ничего не понимаю».

- А что ты понимал до этого? – Я озадаченно потер переносицу. – И, может, ты мне уже объяснишь, кто это вообще такой? – Я кивнул на клубок ниток, меланхолично метущий дорожку, ведущую от сарая к дому.

Кот моргнул озадаченно и мотнул головой.

«Все никак не привыкну к домовому, который ничего не знает про свою работу. Особенно после вчерашнего…»

- Серый!

«Ладно-ладно. – Он примирительно кивнул. - Начнем экскурс в обязанности домового. Во-первых, это Барабашка». – Кот посмотрел на Чудо.

- Кто? – Не понял я?

Серый объяснил.

«Такой мелкий дух, который отражает настроение дома».

- У дома свой индикатор настроения? – не поверил я своим ушам.

«В твоем мире – да. Тут у всего есть своя душа, свой дух».

Я поднял руку, останавливая кота.

- Стоп! В МОМЕ мире? Не в нашем?

Кот смерил меня почти презренным взглядом.

«Да, в твоем мире. Это изнанка мира человеческого».

- Но, не твоем? – уточнил я.

«Нет. Я живу в человеческом мире. Просто вижу больше, чем люди. Ну и слышу, соответственно. – Серый комок шерсти, наконец, расслабился и принялся себя вылизывать, продолжая рассказывать о том, как все вокруг устроено. – Мы, животные, видим больше, чем люди. Но повлиять, как правило, ни на что не можем».

- А как же ты тогда вчера выгнал из дома этого? – Я махнул рукой в сторону метущего тротуар Чуда.

«Так я ничего ему и не сделал, просто шуганул гаденыша. Он сам испугался и выбежал».

- Он что, не знает, что ты ничего ему сделать не можешь? – Удивился я.

«Знает? – кот усмехнулся. - Барабашка ограниченно разумен. Он как ходячая эмоция, в которую вшит набор программ на разные случаи жизни».

- Как, вчера, когда он вышел на защиту дома? – уточнил я.

Кот отвел взгляд и задумался.

«Я не знаю, если честно. – Неуверенно начал он после некоторых размышлений. – Не уверен, но я думаю - нет. Вчера это было что-то странное. Не типичное. Мне так кажется…».

- Кажется?

«Да! Ты пойми… - он вдруг замялся, - как мне, кстати, тебя называть? Второй день знакомы, а все ТЫ, да ТЫ».

Я задумался. А как, в самом деле? Я о себе практически ничего не знаю, кроме того, что домовой и обязан охранять свою семью. Пришлось просто пожать плечами. Что я мог ответить?

«Ясно… - резюмировал кот, - значит, пока будем ТЫ-кать. Так вот, пойми! Я – городской кот. Я хорошо знаком только с жизнью в городе. А там с духами сложно. Вот с барабашками, например, мне приходилось встречаться. И часто. Они там, как тараканы – везде и всюду. Но в многоквартирном доме это не так заметно. Да и мы недолюбливаем друг друга. Я имею ввиду: мы, кошки, и эти проказники. Толку от них мало, а шуму – хоть отбавляй. Они кошмарят хозяев квартиры, а те, следом, срываются на нас. Потому и воюем.

- Так, ну тут понятно. – Подытожил я. - Потому ты его и выгнал вчера?

Серый снова покачал головой.

«Как с тобой, все же, сложно. Нет. В первую ночь важно, чтобы в доме не было ни одной лишней души. Особенно из твоего мира».

- А как же я сам?

«Нет, ну ты реально чудной! – Кот ошарашенно посмотрел на меня. – Ты же дух, который и оберегает семью от своего мира. Как без тебя-то?».

И в самом деле - как? Я смутился и поднял обе руки, признавая, что глуп, несведущ.

«Так вот, с барабашками я знаком, есть печальный опыт. – Вздохнув, продолжил кот. -Домовых тоже приходилось встречать. Несколько раз. Потому и немного наслышан о вашей работе».

- А меня ты, выходит, не знаешь? – Только сейчас до меня дошло то, что я не просто потерял память. Кот обо мне ничего не помнит, иначе бы вел себя совсем иначе, с его-то характером.

Кот снова уставился на меня, как идиота.

«А для тебя и это новость»? – ошарашенно спросил он.

Я смутился.

- Понимаешь, я поначалу решил, что просто потерял память. Просто не помню ничего. Мало ли? Такое ведь бывает. А ты, я так понял, меня впервые встретил вчера, когда приехали?

Кот смотрел на меня, не моргая. Долго смотрел. И тут до меня дошла еще одна очевидная вещь. Нет, положительно я самый туго-мыслящий домовой в мире.

- Так, стоп. А что случилось с моим предшественником?

«С кем»? – Чуть вздрогнув, уточнил Серый.

- Если я появился только вчера, то кто оберегал нашу семью до этого?

Кот замер. Я не мог понять, что происходит.

- Эй, Серый! Отомри! – Я потрепал кота за холку и тот словно сбросил оцепенение.

«Ты… ты будешь смеяться. – Нервно начал шерстяной. – Я его не помню».

- Чего?! – Нет, смеяться я не хотел. Я хотел со всего размаху стукнуться головой о стену, чтобы снова потерять сознание. – Это как понимать?

Кот начал нервно вылизываться.

«Да я сам теперь ничего не могу понять»!

Это злость в его голосе? Да, еще какая злость! И страх. Я буквально ощутил эти эмоции.

«Домовой был, я это знаю. Но я его не помню. И тебя не помню. А еще такое чувство, что это был не ты. Бред какой-то».

- Выходит, амнезия не только у меня. – Я задумчиво прошелся взад-вперед по крыльцу.

Тут Чудо внезапно встрепенулся, отшвырнул метлу в сторону и заметался по двору, выдергивая из себя нитки и мусор.

- Чего это с ним? – Озадаченно почесал я свой затылок.

Кот усмехнулся.

«Погоди пять сек - поймешь».

И действительно, через несколько мгновений за дверью раздались торопливые, несущиеся через весь дом, шаги. Я уже начал догадываться, кому могли принадлежать эти звуки, когда вдруг дверь с силой распахнулась.

- Новый мир! Ура!

Мишка вылетел на улицу так стремительно, что чуть не рухнул, споткнувшись о собственную ногу. Он с восторгом в глазах оглядел свой новый двор и остановил взгляд на старом сарайчике, дорожку к которому не так давно и подметал барабашка. Тот, к слову, схватившись за голову, лежал прямо в траве, словно опасаясь бомбардировки. И куда делась его былая смелость?

- Ух, ты! – С еще большим восторгом завопил парень. – Темница с сокровищами!

И рванул прямиком туда.

Кот потянулся и прокомментировал.

«Вот ради этого восторга мы сюда и перебрались. Как думаешь, остальные уже проснулись? Есть хочется».

У меня тоже урчало в желудке, но мысли в голове крутились с такой силой, что для еды там банально не осталось места.

«Я на кухню, а ты пока присмотри за мальчиком». – Мурлыкнул Серый и скрылся в дверном проеме. Я остался один. Лезть за Мишкой в сарай не было никакого желания. Я отсюда чувствовал его восторг и, пульсирующий по венам, адреналин. Мальчик был с головой погружен в свое самое большое в жизни путешествие. А я пытался разложить по полочкам то, что узнал сегодня нового.

Итак, во-первых, до меня вероятнее всего, был другой домовой. Что с ним стало, как и собственно его самого, Серый не помнит. А я, выходит, не пришел в себя, а появился по дороге. Для нас обоих это загадка номер один. Еще выходит, моя типа амнезия распространяется и на кота.

Во-вторых, клубок ниток – это мелкий неразумный дух, который называют барабашкой. Это не имя, а скорее тип такой, и в каждом доме живет свой. Так что, буду звать нашего Чудо. Все равно привык уже. Он не враг, скорее - отражает эмоциональное состояние дома. Союзник, это если судить по вчерашней схватке с тьмой.

Вопрос номер три: кто была эта Тьма и что с ней, в итоге, случилось? Тут я так понимаю, провал в памяти только у меня.

- Эй, Чудо! – Позвал я барабашку. – Ты можешь меня понимаешь? Что вчера тут было?

Тот убрал руки от глаз, которые в страхе прикрывал до этого момента, и уставился на меня. А потом выдал такую эмоциональную триаду на своем непонятном наречии, что мне захотелось взвыть. Он рассказывал. И рассказывал, судя по всему, в деталях. То и дело, показывая то на меня, то на забор. Активно жестикулируя. Иногда переходя на шепот, а потом, вдруг, на крик. Но я ни слова не мог понять!

- Ничего не понимаю… - Я устало махнул рукой и Чудо умолк. Что-то еще пробормотал и поплелся за угол дома.

Да и пусть идет, все равно ничего от него не добиться. Надо будет спросить, понимает ли его Серый. Да и у самого кота поинтересоваться, чем все в итоге закончилось. А сейчас я хотел просто побыть в одиночестве.

Пару часов я бродил по новому дому, изучая расположение и убранство. Борис и Ольга раскладывали вещи и собирали мебель, которую водитель выгрузил вчера прямо за воротами. В суете противостояния с Тьмой про него и остатки вещей в кузове все как-то позабыли. Утром, когда я проснулся, машины уже не было. Зато была куча коробок и предметы убранства, которые семья решила забрать с собой со старой квартиры. Сейчас дом дышал уборкой и распространением уюта по всему своему пространству. Настя, все же отвоевавшая, судя по всему, вчера самую большую спальню, развешивала по стенам какие-то светящиеся надписи, разного окраса банданы, и плакаты каких-то известных парней примерно ее возраста. Мишка все еще ковырялся в сарае. Жизнь в новом доме начинала набирать свои обороты.

Я выбрал себе место на чердаке. Как и весь дом, там все было утроено по высшему разряду. Были окна на каждую сторону двора, откуда удобно наблюдать в случае очередного вторжения за ситуацией. Все аккуратно обшито, и отделка была не хуже, чем в жилых комнатах. Я очень надеялся, что это помещение оставят мне и не захламят ненужными вещами. Впрочем, обо мне вряд ли кто-то подумает – для этого им как минимум необходимо про меня знать.

Кот тоже в очередной раз прошелся по всем помещениям, обнюхал каждый угол и, позавтракав, сразу улегся спать на ближайшем подоконнике, потребовав его до вечера не будить. Коты – ночные животные. Он, судя по всему, всю ночь охранял нас и знакомился с территорией. Устал бедолага. Я решил, что расспросы об устройстве моего мира, и в самом деле, можно было перенести. Куда мы теперь-то денемся с одной лодки?

Так что день прошел в освоении новой территории для всех нас. Когда свечерело, я обратил внимание на странные сияющие синим пламенем фигуры, раскиданные по всему двору. Горели непонятные мне символы, начертанные и на заборчике, и просто на земле. А где-то даже просто в воздухе, без какой-либо системы. Ну, или я не мог эту связь углядеть.

«Красиво, да»? – Кот свернулся подле меня, все так же устроившегося на крыльце, и мирно принялся вылизываться. Казалось, это было его самое любимое занятие. Борис с Ольгой разместились на собранных только что ими же садовых качелях и о чем-то мирно беседовали. Идиллия разлилась по дому. Вечер, закат. Вокруг щебетали птички, жил своей жизнью лес. Домов, прилегающих к территории вокруг, не было. Только тишина и спокойствие. От дома отходила всего одна дорога куда-то в сторону остального поселка. Завтра семейство собиралось отправиться на знакомство с ним. А сегодня все отдыхали.

- Это Чудо нарисовал? – уточнил я. Серый уже привык, что я его так называю и усмехнулся.

«Нет, братец. Это твоих рук дело».

Мы так и не заговорили больше о вчерашнем в течение дня. Словно осталось нечто такое в разговоре, что один не хотел озвучивать, а второй не спешил услышать. Но тянуть было больше не куда. Серый чего-то испугался, и мне нужно было выяснить, чего именно.

- Моих? Точно? – я попытался улыбнуться, но вышло не очень.

Кот лишь покачал головой.

«Вчера в тебя словно что-то, или кто-то, вселился. Или проснулся ток, кто сидел очень глубоко. И этот НЕЧТО, громогласный и синеглазый, так шуганул Тьму, что она буквально сбежала отсюда. Он и расставил знаки защиты, бормоча что-то невнятное по всему участку и…»

- И?

«Все».

- Чего? – Не мог поверить я своим ушам. – Как это все? Я что-нибудь сказал?

Кот покачал головой.

«Ничего особо. Сначала что-то вроде: «Так дело не пойдет», и это уже говорил не ты. Голос изменился. Потом: «Отпусти его!», ну это уже ЕЙ, чтобы отпустила Чудо. Короче, я не знаю, что там между вами произошло, но я такое видел впервые. Напряжение между столкнувшимися силами наэлектризовало мне шерсть так, что до утра искры отлетали. После ты начал чертить эти символы. И тьма отступила. Все. Когда я выскочил на улицу, ты уже мирно спал прямо на ступеньках. А сущность ушла».

Я молчал. Мало того, что я не помню себя до вчерашнего дня, так теперь еще эта сущность. Кто это мог быть вообще?

- Ты не знаешь, кто это был? – уточнил я у Серого.

«Нет. Я простой домашний кот. Я все воспринимаю на уровне инстинктов. Просто знаю, что так должно быть, а так не бывает».

- А тьма? – не унимался я. – Что это такое знаешь?

Кот снова покачал головой.

«Я лишь чувствовал опасность и все. Я знал: должно случиться что-то очень плохое. Я лишь наблюдатель, и иногда страж границы. Не больше. Единственный, кто хорошо знает весь ваш мир – это домовой. Он главный среди домовых духов. То есть – это ты».

- Смешно. – Я отвернулся и стиснул зубы. Как же это неприятно, знать, что все ответы должны быть у меня, и ничего при этом не помнить.

А потом Мишка вылез из сарая и я забыл обо всех моих проблемах. Пока он находился внутри, я не чувствовал ни тревоги, ни страха. Но как только мальчик перешагнул порог строения, меня накрыло. Нет, это не был конкретный страх. Это даже испугом было не назвать. Но парень был сам не свой. Ольга спохватилась мгновенно, вот что значит мама – всегда чувствует своего ребенка.

- Миша, что случилось? – Я уловил тревогу в ее голосе и полностью разделял ее.

- Там… - заторможено произнес Мишка, - там… чудовище.

Это не был выкрик, он словно сам удивился такому открытию. Да, именно – в голосе мальца было больше удивления, чем испуга.

Это шок? Я такого раньше не встречал. С полевиком было иначе. Там сразу было ощущение опасности. Сильное и нарастающее.

- Вот артист. – Улыбнулся Борис. Ольга же не разделяла его позитива.

- Миша, сынок. Иди к маме!

Мальчик нервно вытер рукавом нос и на негнущихся ногах потопал к качелям, где сидели мама и папа. Мы с Серым переглянулись. Во мне нарастала тревога. А кот нервно шевелил ушами.

- Что слышишь? – поинтересовался я, вглядываясь во тьму сарая.

«Там кто-то есть».

- Тьма?

Кот покачал головой.

«Нет. Это другое».

Мы, как два иностранца, внезапно оказавшиеся на чужой земле, бессмысленно уставились на сарай в полнейшем непонимании что делать и какие могут быть последствия. Надо было идти туда, но страх перед неизвестным сковал движение.

«Хороши сторожа. – Мрачно пробурчал кот. – Пацан не испугался, а мы, как два мышонка, тут замерли, и дышать боимся».

Мишка-то, как раз, и испугался. Но я понял, о чем Серый. И, как ни странно, это подействовало. Мы двинулись к сараю вместе.

- Разве коты не обследуют всю территорию, прежде чем, расслабиться и отдыхать? – спросил я, чтобы немного разрядить напряжение.

Серый только фыркнул.

«Я все там обнюхал вдоль и поперек. Еще ночью».

- Тогда откуда оно взялось?

«Понятия не имею. – Недовольно буркнул кот. Я бы тоже занервничал, если бы там, где я все хорошенечко проверил, вдруг возникло нечто, способное навредить кому-то из семьи. Мы уже подходили к входной двери, когда та с громким хлопком закрылась прямо перед нашим носом.

Вот те на!

Мишка вскрикнул и в голос заревел. Его страх, наконец, вырвался наружу. Ольга прижала сына к себе и начала гладить по голове, успокаивая. А сама с тревогой уставилась на двери в сарай.

- Боря, что это? – в ее голосе мелькнула легкая дрожь.

Борис внимательно посмотрел на двери сарая, но там больше ничего не происходило. Он был единственным, кто не подавал признаков тревоги.

- Сквозняк, по ходу. – Подытожил мужчина. – Сарай весь старый, в щелях и трещинах. Вот ветер и гуляет.

- Нееет! Это чудоооовищееее!!! – продолжал реветь Мишка.

В этот момент на балкон вышла Настя.

- Что там у вас? – в своей полу-пофигистичной манере осведомилась девушка.

- Ничего. – Махнул рукой Борис. – Мишка весь день проторчал в сарае. Что-то померещилось. Вот он и испугался.

- Мне не померещилось!!! – выкрикнул Мишка возмущенно. – Там монстр, я видел!

- Любимая, - обратился Борис к супруге, - Уведи сына и дай ему что-нибудь успокоительное.

Ольга кивнула и повела ревущего Мишку к дому. Борис тяжело вздохнул и побрел к сараю. Надо же, решил все же удостовериться, что сыну показалось.

А я пытался открыть хиленькую деревянную дверцу. Безуспешно, хочу вам сказать. Дверь, словно бы стала частью стены. Она даже на миллиметр не сдвигалась. А самое интересное, что я не ощущал от сарая никакой опасности. Ведь там кто-то однозначно был! Только я этого не чувствовал. Что за ерунда?!

Кот задумчиво обнюхивал дверь.

- Чуешь чего? – поинтересовался я.

«Слышу? Да. Чую? Нет».

И что бы это могла означать?

Тут Борис дошел до сарая и дернул за дверь. Та не поддалась.

- Да что б тебя!– Выругался Борис и попробовал еще раз.

Дверь выскочила едва ли что не из петель.

- Заклинило что ли? – пожал плечами отец семейства и заглянул внутрь помещения.

Сарай был полон старых вещей, оставшихся видимо еще со времен предыдущих хозяев. Какие-то древние санки, деревянная швейная машинка, проигрыватель для грампластинок «Серенада», куча тряпок, остатки чучела и целая гора всякого хлама. Борис смерил взглядом скелет чучела, улыбнулся и вышел. Завтра он возьмет сына и вместе с ним за руку войдет в сарай. Потом они вынесут это чучело на улицу и нарядят его тем, что найдут в горе хлама. Мишка поймет, что ему причудилось, и больше никогда не будет бояться этого сарая. С этими мыслями он захлопнул обратно двери ветхого строения и пошел к дому. Уже темнело, пора было ужинать.

А я стоял и снова пытался открыть дверь. А она снова не поддавалась.

Кот хихикал за спиной.

«Кто-то каши мало ел»?

- Может, сам попробуешь? – Огрызнулся я на него.

Вдруг откуда-то сзади послышался знакомый боевой клич. Мы обернулись и увидели Чудо, несущееся к нам со всех ног, выставив перед собой метелку (он, что, ее так и не выпустил за весь день?) наподобие копья. Я поначалу решил, что наш барабашка решил атаковать нас, и попятился. Но он пронесся мимо и воткнулся прямо в дверь. Точнее – воткнулся черенок метлы, а сам дух прошел сквозь нее, как сквозь туман. Просто раз! И исчез внутри.

- Э… а так можно было? – Озадаченно спросил я такого же обалдевшего кота.

Из-за двери послышалась знакомая ругань на тарабарском языке барабашки и звуки борьбы. Я поспешил потрогать дверь, но она снова была твердой. Тогда я изо всех сил дернул на себя ручку. И отлетел метров на десять. Ощущение было таким, словноменя молнией шандарахнуло. Руки засветились синим. Боль начла проходить.

«Ты… опять»?! – Испуганно выкрикнул Серый, и мгновенно вскарабкался на крышу сарая.

Я прислушался к своим ощущениям. Боль в ладонях быстро уходила. Но сознание не меркло. Даже – наоборот, стало чуть яснее. Иных ощущений не появилось.

- Да, нет, вроде. – Я снова подошел к двери и попытался дернуть в надежде на то, что мои синие руки возымеют иной эффект на дверь.

Но куда там! Как была заперта, так и осталась. Спустя мгновение прямо сквозь дверь кубарем вылетел Чудо. Он уже не ругался, а только хныкал совсем как побитый ребенок. Все руки и ноги его были в синяках и ссадинах. А тело, которое состояло из ниток, шнурков и мусора, словно кто-то смял на подобии листа бумаги в комок.

«Ни-че-го, себе»… - Только и пробормотал Серый, глядя на покалеченного барабашку.

Я подошел к хнычущему духу и положил руку на него, погладил.

- Ты молодец, Чудо! Ты ему здорово навалял!

Кот посмотрел на меня, как на психа, но Чудо перестал хныкать. Он вдруг обхватил мою ногу (все же он был ростом мне едва лишь чуть выше колена) и прижался к ней в крепком объятии. Что-то забормотал непонятное. Но эмоции его ощущались очень явно: «благодарность», «дружба», «мы вместе», «команда».

- Да, малыш! Мы – команда! – Улыбнулся я, глядя ему прямо в глаза. Такие большие и благодарные глаза.

«Какая нежнятина». – Хмыкнул кот и пошел к дому.

- Эй, ты куда? – Окликнул я пушистого. – А выяснить кто там?

«Как сможешь открыть дверь, позови. – Не оборачиваясь, ответил Серый. – Я опасности не чую».

- Вот и я вроде не чую. – Вздохнул я. – Но ты это нашему Чуду объясни.

Тот снова с благодарностью посмотрел на меня и что-то нежно пробормотал на своем.

- Вот, что! Предлагаю дежурить по очереди. – Решил я не пороть горячку и подойти к вопросу основательно. – Будем караулить, когда эта зараза сама откроет двери или выйдет наружу.

Чудо вскочил, что-то прокричал и, схватив свою метелку, встал по стойке смирно, приложив правую ладонь к голове (если бы у него была голова). Я расхохотался. Нет, положительно, этот малый мне очень нравится.

- Ты первый?

Тот моргнул и что-то отрапортовал. А после сразу принялся расхаживать туда-сюда вдоль двери в сарай, изображая караульного, закинув метлу на плечо (если бы у него и плечо, конечно, было). Я кивнул и пошел к дому. Есть хотелось, аж живот сводило.

К слову, в этом плане Ольга была образцовой хозяйкой. Она каждый раз после приема пищи всей семьей, оставляла какую-нибудь сладость и стакан молока на столе у плиты. Я сразу понял, что это делалось для меня.

Перекусив баранкой, и запив ее свежим молоком, я поднялся в комнату к Мишке.

Парень уже спал. Может, и в самом деле, успокоительное дали? Хотя, какое там успокоительное? Пара сладких конфет и мамина колыбельная – вот и все успокоение для маленького мальчика десяти лет. Из окна отлично было видно вход в сарай, где с энтузиазмом верного пса ходил взад-вперед Чудо. Я решил сегодня Мишку одного не оставлять. Было на этот счет некое неприятное предчувствие.

Неслышно в комнату зашел Серый.

«О чем думаешь?»

- Как может быть, что мы оба не чувствуем опасность, а Мишку оно испугало? И с Чудом подралось.

Серый запрыгнул на подоконник и усмехнулся, взглянув на барабашку с метлой в руках.

«Впервые вижу такую преданность от этих». – Он вложил в слово ЭТИХ столько, неприязни, что я будто на своей коже ощутил всю ненависть кота к мелким проказникам.

- Его зовут Чудо, и он один из нас.

«Да, это я уже понял. – Почесав за ухом, промурлыкал кот. – Есть план»?

- Есть мысли. – Постучав по подоконнику пальцами, ответил я. – Очень похоже, что там не сущность, типа Тьмы, или…

«Или той, что была в тебе». – Кивнул Серый.

- Да, или той, что была во мне. Но мы оба не чувствуем опасность, значит – ее нет.

«Но»? – предположил кот, и я кивнул, соглашаясь.

- Но! Это нечто вдруг показалось Мишке, а люди существ, вроде как, не видят. Или я не правильно понимаю?

Серый задумался и неуверенно кивнул.

«Обычно – нет. Но существа из твоего мира могут влиять на настроение, эмоции, иногда создавать иллюзии и путать людей. Ну и, конечно же, управлять предметами».

- И я тоже?

Кот хмыкнул.

«Это излюбленная забава домового – шуметь посудой на кухне, когда все спят».

- Ладно, с этим будем после разбираться. Скажи лучше, у тебя совсем мыслей нет, кто там может быть?

«Ни единой. В городе, вроде как, все те же существа, что и тут, но там они другие в силу обстановки. Кроме домовых и барабашек я в лицо других не видел. А на слух – все разные. Одни злые, другие обидчивые. Были и жадные, и завистливые. Из окна многоэтажки чего только не услышишь порой. Все, что угодно может быть».

- А есть прям опасные?

Кот смерил меня задумчивым взглядом.

«Насколько я понял, вы, домовые, среди них самые сильные. Потому и поставлены следить за порядком».

- Припыли туда, откуда отплыли. – Вздохнул я, осознавая, что моя беспомощность вовсе не в нехватке сил. Моя главная слабость – отсутствие знаний.

- То есть, ты считаешь, что там притаился один из духов моего мира?

«Я в этом почти уверен».

- Ты мне поможешь его утихомирить?

«Вообще, мы, коты – сами по себе. – Внезапно потянувшись, начал недовольным голосом кот. – За вами, домовыми, не закреплены. Никто нам не указ».

- Так я тебе и не указываю. – Улыбнулся я самой миролюбивой улыбкой, на какую только был способен. – Но мы ж, вроде как, одно дело делаем. Да, я тебя и не прошу со мной в драку ввязываться. Просто будь рядом, вдруг мысль дельная придет. Две головы – лучше, чем одна.

«Все равно уже ввязался. – Кот потянулся еще раз и свернулся калачиком. – Иди, смени драчуна, а то кто еще увидит в окно гуляющую по воздуху взад-вперед метлу. Шухера не оберешься.

Как же Серому не идет с его мягким певучим голосом тюремный жаргон. Выходит, Чудо люди не видят, а предметы, с которыми он взаимодействует – очень даже. Надо иметь данный факт ввиду.

Я кивнул и пошел к сараю.

Часов до трех ночи в сарае ничего не происходило. Я даже не чувствовал больше никого внутри. Только двери все так же накрепко были закрыты. Никаких засовов сквозь щели я не углядел. Дверь однозначно держала сила находящегося внутри духа. Я пару раз пытался с ним заговорить, но ответа не последовало. И я бросил эту затею. А в какой-то момент даже начал засыпать. Пока не почувствовал, как кто-то в меня снова чем-то тычет.

Как ни странно, это снова оказалась работал нашего барабашки. Любопытный способ будить у этого малого. Я уже было хотел огрызнуться на него за столь неучтивое отношение, как тот закрыл своей ладонью мне рот и показал глазами на сарай. Дверь строения беззвучно отворялась. Не до конца, просто чтобы можно было протиснуться наружу. Я приготовился к встрече. Чудо тоже присел, ухватив поудобнее метлу. Ну, мы теперь тебе зададим жару вдвоем.

Однако оттуда никто так и не плоявился. Вместо этого из-за двери начал доноситься едва различимый шепот.

- Иди ко мне!

Он что, меня приглашает? Я сделал шаг навстречу, но Чудо схватил меня за локоть и указал на окно второго этажа дома. Там виднелась фигура Мишки. Мальчик стоял и смотрел прямо на сарай. Рядом терся о него Серый, трогал лапой, пытался заглядывать в глаза. По движениям лохматого было видно, что кот в панике.

- Иди! Иди ко мне! – продолжал звать голос.

Мишка отошел от окна. Лег обратно? Или…в окне мелькнул свет, словно открыли и закрыли дверь.

Оно мальчика подманивает! Но как это? Как такое возможно? Я рванулся к двери, однако та снова захлопнулась. Чудо разразился проклятиями. Правда, на этот раз один внутрь лезть не решился. А голос продолжал звать. Он звучал все громче и громче. Такой мерзкий свистящий голос.

- Иди ко мне, мальчик! Иди сюда! Иди!

Я чувствовал, что начинаю нервничать. Что ж такое?! Уже второй раз пытаются напасть на Мишку, и я снова ничего не могу сделать. Стоп! Но ведь на поле смог! Там у меня получилось. Но там хоть было понятно, откуда исходит угроза. Там были черные ленты. А тут – только голос. И закрытая намертво дверь. И Мишка, снова идущий прямиком к беде, словно в трансе. Картина повторяется.

Мишка шел к сараю уверенно, только глаза у него были какие-то мутные. Рядом с ним в ногах крутился кот. Он мяукал, пытался привлечь внимание – но мальчик не реагировал.

«Сделай что-нибудь»! – зазвенел в голове голос Серого.

- Что я, блин, могу?! Дверь не поддается!

«Вызывай того, синеглазого! – Орал кот. – Делай хоть что-то! Хранитель»!

Голос в голове визжал от паники. Шерсть на спине кота ходила ходуном. Он зубами ухватился за штанину пижамы и пытался тянуть на себя. Но парень того словно не замечал. Как шел, так и продолжал идти. Я закрыл глаза. Легко сказать: «Вызывай синеглазого». А как это сделать? Потом я понял – сейчас это не получится. В сарае не враг дома, или семьи. Просто обозленный дух. Я сделал шаг от двери, уступая парню дорогу.

«Ты чего творишь?! – ревел кот. – Он же сейчас туда войдет»!!!

Я молчал. Я не знал, слышит ли нас тот, кто сидит внутри. Я не хотел рисковать. Когда Мишке оставалось до входа в сарай всего пара шагов, дверь снова распахнулась. Я взял мальчика за руку и шагнул в проем вместе с ним. И мы оказались внутри.

Дверь за нашими спинами хлопком закрылась. Но я все же попал внутрь. И теперь этому духу придется пройти через меня, чтобы добраться до Мишки. Вокруг была темень. Шепот умолк. Мальчик тоже стоял, слегка пошатываясь. Я улыбался, глядя прямо на кучу хлама, сваленную посредине. Я его чувствовал. Теперь – чувствовал.

- Ты кто? – Рычащий сухой голос разрезал тишину рваным кинжалом.

- Я – домовой. – Спокойно и миролюбиво ответил я.

- Что тебе надо? – он наблюдал за нами прямо изнутри, подобно хищнику, готовящемуся к атаке. Он был для меня таким же материальным, как я сам.

- Я охраняю мальчика.

- Он нарушил мой покой. – Прорычал дух. – Он нарушил ритуал. Из-за него наш дом едва не поглотило Лихо.

Это уже интересно. Этот дух понимает, что тут происходит лучше нас с котом.

- Он еще ребенок. – Я был само терпение. Я чувствовал небывалый подъем. Этот неизвестный был разумен. Он мог говорить со мной. Он не удивился, когда я назвал себя домовым.

- Дети опаснее. – Еще больше злобы прорезалось в его голосе. – Дети не понимают, что могут натворить. Они играют с огнем, они плюют на правила. Им главное веселье! Им важны только приключения!

- А ты не особо любишь детей, так?

- Я их терпеть не могу! – дух рыкнул так, словно громом шарахнуло прямо по сараю. Стены задрожали. Сверху посыпалась пыльная крошка. – От них одни беды!

Я понял, что разговаривая с ним, я того быстрее взбешу. И решил, что пора менять тактику. Я встал перед Мишкой и скрестил руки на груди.

- Извини, но тут без вариантов. Парня я тебе не отдам. Что бы ты ни собирался с ним сделать…

На этих словах дух издал злобный рык, похожий на рычание волка и выпрыгнул из кучи хлама. Это был громадный черный пес, но с чертами кота или тигра. Вот бы Серый удивился! В холке пес был мне практически по грудь. Передняя часть массивная – крупнее, чем у любой собаки. Скорее, как у медведя. И глаза у него горели красным пламенем. Я почувствовал, что ноги начинают подкашиваться. Как мне сражаться с таким гигантом? Ведь все именно к этому идет.

Мишка взвизгнул. Он пришел в себя. Этого мне еще не хватало. Я схватил парня за руку и прошептал.

- Я тебя ему не отдам!

А сам подумал: «Кто бы меня еще от этого монстра защитил?». Думай, домовой! Думай! Он же не опасен? Или я чего-то не понимаю? Сейчас я опасность ощущал, и ощущал ее, как никогда. Кото-пес медленно шел на нас, размахивая длинным кошачьим хвостом из стороны в сторону. Из его пасти доносилось тяжелое рычание. А в глазах горело пламя чистой ненависти. Блин! Вот тебе и безобидный дух. Как же мне не хватает знаний и памяти простого домового.

- Почему ты не атакуешь? – Прорычал, все приближаясь, зверь. – Чего ты ждешь?

Он что, догадывается, что я собой не владею в полной мере? Беда. Но ведь он знает про вчерашнюю стычку с Тьмой. Как он ее назвал? Лихо? А тогда он должен был почувствовать того, кто был во мне, по словам кота. Может сыграть на этом?

Я собрал в себе все остатки уверенности, какие только смог найти и, уперев руки в бока, спросил.

- А ты уверен, что хочешь встретиться с тем, кто вчера прогнал Тьму?

Он остановился, наклонив голову чуть на бок, подобно обычному дворовому псу. Хвост нервно стеганул его по бочине. Потом принюхался, сильно втягивая воздух. Замер, фыркнул и расхохотался. Нет, серьезно! Прям по-человечески.

- Того, кто был вчера в тебе больше нет. Он не сидит внутри. Он просто временно воспользовался твоим телом. Я чувствую его след. Но это был не ты.

Вот так. Кого я тут решил взять на понт? Да меня размазали в моей же игре.

- Отдай мальчишку, и я тебя не трону. – Оскалился кото-пес. - Или не жалуйся потом.

Вот так. Я – самонадеянный осел. Сейчас меня тут разорвут, а Мишку все равно спасти не удастся. Но выбора у меня и нет. Смысл моего существования – защита семьи. Судя по всему, до тех пор, пока я дышу. Так что рано себя хоронить. Может Мишка сможет убежать, пока тот будет рвать меня на части?

Я отрицательно покачал головой и шагнул духу навстречу. И он прыгнул. Без слов. Даже без лишних звуков.

- Мишка беги! – Только и успел крикнуть я, перед тем, как громадная туша сбила меня с ног. А Мишка беспомощно уткнулся в запертую дверь.

Вас когда-нибудь рвали на части? Нет, не растягивали за руки и за ноги, а именно – рвали? Это, когда у тебя на шее смыкается огромная челюсть, клыки прокалывают кожу и сантиметр за сантиметром погружаются в плоть, а лапы раздирают тело подобно громадным жерновам. Твое беспомощное тело поднимают в воздух и машут тобой, словно тряпичной куклой. Кости ломаются, мышцы в местах укусов рвутся. Тобой шмякают об пол и, перехватывая зубами по удобнее, снова начинают размахивать туда-сюда. Это не просто больно. Это адски-больно!

Если бы целью злобного духа не было всего лишь убрать меня с дороги, то он наверняка на этом не остановился. Но, почувствовав, что я перестал сопротивляться, тот просто отшвырнул меня в сторону и пошел на Мишку.

- Мелкий, дрянной мальчишка! – Рычал дух.

А мальчик стоял, не шевелясь, словно оцепенел. Весь белый, в глазах – дикий ужас. Он был совсем легкой жертвой.

Я лежал и смотрел на все это без сил. Что-то меня в этом сильно смущало. Ладно – я. Я сам дух. Чудо – тоже. Мы все духи. И кото-пес тоже. Но Мишка-то нет! А если духи не могут воздействовать на людей напрямую, то чего он добивается? Мысль была бредовая, но я должен был попробовать.

- Мишка! Мишка, ты меня слышишь?

Никакой реакции. Он ведь слышал меня на поле! Я должен до парня докричаться. Должен!

- Мишка!!! Посмотри на меня!

Он моргнул и бросил взгляд в мою сторону. Короткий, но внятный. Лишь немного растерянный. Слышит! Слышит, но очень сильно напуган. Никак не может пробиться через ужас. Или слышит, но не видит! Пса видит, а меня нет? Пусть так.

- Мишка, он не может тебя тронуть! Только пугать!

Еще один быстрый взгляд. Теперь в нем мелькнула мысль. Как подсказать? Что посоветовать? Пес зыркнул на меня с ненавистью и зарычал. И стал бить лапами по земле. Запугивает? То есть, я прав? Он издал громкий рычание, и Мишка завизжал в ужасе. Как? Как ему подсказать?

- Мишка! Вы вчера спорили с сестрой за комнату. Что ты делал, когда она начала на тебя кричать?

Я молился, чтобы парень вспомнил. Хоть бы понял, о чем я.

- Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля! – затараторил пацан, заткнув уши и зажмурив глаза. Молодец! Нет, ну какой же он молодец!

Что делают дети, когда хотят показать, что не желают слушать тебя? Они закрывают уши, отворачиваются и повторяют что угодно, не давая себя заговорить. Кото-пес скакал вокруг парня, рычал, рвал под собой землю. Фыркал. Наскакивал и нависал. Но парень так и стоял, заткнув уши, зажмурившись и повторяя: «Ляляляляляляляляля». Я расхохотался через боль.

- Ну, что? Съел?

Зверь повернулся в мою сторону и хищно оскалился.

- А что ты хотел ему сделать? Испугать?

Злобный дух фыркнул и пошел снова ко мне. Ну, хоть от мальца отстал.

- Ты никогда не слышал, как дети умирают со страху? – Он злился, но уже не так. Он предвкушал. Зверь знал, на ком сейчас отыграется. И он жаждал моей крови. А все-таки бестолковый из меня хранитель семьи. И трех дней не пробыл на посту. Все тело болело. Кровь из ран то сочилась, то хлестала во все стороны. Я не мог даже пошевелиться. Какое там отбиваться? – Я тебя загрызу сейчас. – Продолжал наступать дух. – А когда твой пацан услышит предсмертные вопли, он так испугается, что не сможет сопротивляться. И я его напугаю до смерти! Он больше никого не потревожит! Он больше не сможет нарушить ни один ритуал!

Ему оставалось сделать всего один шаг, когда между нами и откуда-то сверху свалился небольшой комок шерсти. От неожиданности кото-пес отскочил немного назад.

«Стой»! – Прозвенело в моей голове. Или, не только в моей?

Серый спешит на помощь.

- Кот, ты как тут? – откашлявшись, спросил я.

«Через крышу влез». – Не поворачиваясь бросил он. Кот выгнулся дугой, вздыбил шерсть и повернулся боком к хищнику. Тот какое-то время смотрел на него с осторожностью, а потом расхохотался.

- Ты чего, мелкий? Я ж тебя зашибу!

- Возможно, - прошипел в ответ Серый. - И меня, и его. Только пацана тебе больше не видать.

Мы с псом дружно повернули голову к выходу. Дверь была раскрыта нараспашку. Мишки и след простыл. Он, до этого безрезультатно толкавший запертую дверь, как-то ушел на второй план. Айда, котяра! Айда, молодец! Интересно, как ему это удалось?

- Как? – взревел пес.

«Тебе напомнить, что коты не только стража, но и проводники из мира в мир? – Серый все еще стоял ощетинившись. Но голос его стал звучать увереннее. – Когда я проник внутрь, это место уже не было изолировано. И Мишка смог открыть дверь».

- Мерзкие коты! – взревел дух.

«Ты себя в зеркале видел-то»? – Усмехнулся Серый.

А я лежал и думал о том, что здорового пса, выглядящего как громадный котяра, за фразу «мерзкие коты» выстёбывает кот пот имени Серый. Это какой-то парадокс в парадоксе.

- Я вас разорву на части!

Это должно было стать последним, что мы с Серым услышим в наших никчемных жизнях. Хотя, у кота этих жизней еще восемь в запасе. Глядишь, да и выживет каким-то чудом.

Чудо!

С бешеным криком наш младший боевик влетел в сарай и как начал охаживать пса своей метелкой. От того, разве что шерсть во все стороны не полетела.

«А он – молодец»! - Услышал я в голове голос Серого. Тот едва заметно подрагивал.

- Что, мохнатый? Жим-жим? – Не упустил я возможности поддеть наглого котяру.

«Я бы на твоем месте не шутил. – Бросил Серый. – Перерыв будет не долгим. Мы этого психа и втроем не сдюжим. Как там голубоглазый? Не желает заглянуть на огонек»?

Я едва заметно покачал головой и поморщился. Каждое движение отзывалось сильнейше болью.

«Жаль». – Только и мяукнул кот в ответ.

В следующее мгновение в меня влетел на всем ходу Чудо. Он был еще более помятый, чем раньше. Одна рука была разодрана. Нога вывернута в неестественное положение. барабашка скулил и ругался на своем тарабарском.

«Ну, вот и все». – Вздохнул кот. И зверь рванул к нам.

В этот момент в помещении раздался голос Мишки.

- Овинник, хозяин, пусти!

Я свой, я не лихо принес! Дозволь войти!

В руках у Мишки был планшет, он читал прямо с него. Серьезно? Вернулся?

- Прими, не гневайся.

А как уйду – не поминай лихом!

И парень низко поклонился псу.

У меня челюсть бы упала до пола, если бы я и без того не лежал на нем. Кот просто шмякнулся задом на землю. Только Чудо тихонечко поскуливал, прижавшись ко мне, как младенец. Я машинально обнял его и поглаживал комок ниток и шнурков, словно по шерсти маленького испуганного котенка. Мы все замерли в нерешительности. Пес смотрел на пацана и тяжело дышал. Эта пауза длила несколько бесконечных секунд, пока тело пса не подернулось черной дымкой, превратившись в сгорбленного старика, перемазанного в саже.

- И чего? Сразу нельзя так было?

Он сгорбился и поплелся куда-то вглубь помещения.

- Ну, чего замерли? Топайте за мной! Будем вас править.