Домоседка

Глава 1

Меня всегда называли домоседкой или «домашней курицей». Все, знающие меня и кого знала я сама. Честно говоря, я даже не обижалась. А чего стрессовать, если я такая и есть – очень даже домашняя. И всегда такой была. Помню в детстве, все играли в космические бои, стрелялки и пиратские догонялки, я же играла в огороды, строительство миров и замков. Вот такая я была в своем детстве. Мой дядя, который смотрел на мои занятия весело и с любопытством, называл меня ласково «маленькой хозяюшкой в большом мире зла». Почему? Я поняла лишь став взрослой.

Школу закончила спокойно, сдав все ЕГЭ удовлетворительно, поступила в колледж педагогический, и его закончила также, не сильно напрягаясь. А что? Чем отличается синий диплом с четверками и пятерками от такого же с тройками? Да ничем! Так чего силы рвать! Получила диплом учительницы младших классов и воспитателя второй категории. За время учебы прошла школу кулинарии, кройки и шитья, домашнего дизайна и получила также корочки. Теперь кое-что могу даже нафантазировать самостоятельно, без подсказок компа просто на бумаге. Уж карандаши, не краски, умело держала в руках. Изобразить интерьер или фасон платья могла интересно, да и просто любила это делать.

Также спокойно вышла замуж за приличного мужчину, и тут же родила ему пару детишек. Он, правда, был старше меня, работал в банке управляющим, и искал подходящую девушку для создания семьи. Так, по крайней мере, мне рассказали в клубе знакомств, куда меня затащила, можно сказать почти силой, моя знакомая из общаги, где мы жили дружной семьей. Ее троюродная тетка заведовала брачной конторой и подыскивала пары по желанию. Мне-то было все равно, а вот моему будущему мужу нужна была именно такая жена – домашняя бессловесная «курица», всем довольная и спокойная к деньгам. И он нашел ее во мне. Честно говоря, он мне вначале не понравился. Вот тогда и надо было тот час уходить, даже не оборачиваться, а я, дура, все же осталась. Почему? Даже сейчас не могу дать ответ. То ли мне вдруг жалко его стало, глядя на сморщившееся лицо от обиды на мое невнимание и разочарование, то ли стыдно было подставлять людей, так озаботившиеся моим устройством в жизни. Да и где бы я такого нашла еще! Богатого, с собственным коттеджем в крутом районе города, с машиной, с хорошей зарплатой. Вот я и осталась. Потом даже его возраст как-то уже не замечался. Привыкла что ли. А уж когда двух ребят погодок родила, то и вовсе перестала мучиться вопросом – зачем я осталась с ним. Он не был красавцем, не рукоприкладствовал и не ругался, не ревновал и даже не изменял. Он был отчаянным занудой, как я бы его охарактеризовала. Вот почему первая жена его ушла после месяца их совместной жизни, и потом вторая за ней же сразу. Со мной ему повезло, и мы прожили двадцать пять лет.

Дом и участок стали моими средствами в счастливой жизни. Мне не нужны были бриллианты, которыми он время от времени одаривал меня, не нужны были спа-салоны и дорогие авто. Себя я обслуживала самостоятельно, а при автомобиле был водитель. Самое главное, мой дом был всегда уютным местом отдыха всем моим домашним. В нем было чисто, вкусно пахло, и спокойно, как и положено в семье положительных, приличных людей. Иногда устраивала общие праздники с гостями и родственниками, но чаще просто семейно, в узком кругу отмечали дни рождения, новый год и восьмое марта. Мужу это нравилось, а мне тем более. Не любила я много народу. При этом нравилось угощать своих чем-то особенным: то вкусным мясом, то нежной рыбой, то вычурной выпечкой. И когда на счастливых личиках моих ребят видела улыбки, и даже довольную ухмылку мужа, то сердце мое наполнялось радостью – угодила!

Вероятно, поэтому меня и звали домашней или домоседкой, ведь я практически не имела подруг, не болталась по магазинам, не прохлаждалась в финес-клубах и салонах красоты. Все что умела, делала самостоятельно, вплоть до душистой воды и мыла для ванн и бани. Кстати, растения для отдушек выращивала сама в своей теплице, которую выстроил по моей просьбе муж. Он мне во многом потакал, даже в постели. Через десять лет нашей совместной жизни ушел в свою спальню, которую оборудовал рядом с кабинетом, оставив мне шикарную арабскую кровать и белую мебель теперь уже в моей, по праву, комнате. Дети тоже имели собственные места проживания, особенно, когда подросли. И хотя оба мальчика были братьями по крови, но выросли совсем разными, и не только внешне. Характеры, прямо скажу, не сахар самостоятельные, но в тоже время покладистые. Они меня любили по-своему, а вот муж доставал их часто, особенно, когда подросли. Это и было главной причиной того, что они по окончанию школы разъехались по разным местам нашей страны. Старший уехал на восток и там, окончив мореходку, плавал старшим помощником капитана на траулере, а младший ушел в армию и стал военным спецом в химзащите. Оба пока не женились, но жили с кем-то. С кем, нам не докладывали. Лишь мне иной раз, присылали фото с девицами при том с разными. Я вначале беспокоилась, но потом даже привыкла. Муж тоже махнул рукой и только ворчал иной раз. Но потом случилось самое тяжелое в моей жизни – муж ушел на пенсию и тяжело заболел. Рак съел его за четыре месяца. Говорят, саркома быстро отправляет людей на тот свет.

На кладбище меня поддерживали мои ребята. Все прошло,как и положено чинно и слегка торжественно. Все же банк, которому он отдал почти сорок лет службы, оказал ему и здесь почтение. Потом прошли девять и сорок дней, и я осталась одна. Ребята разъехались «по своим квартирам», как говорится, а мне куковать здесь. Правда, и тот и другой звали с собой, но я отказалась. Зачем я им в их молодой и стремительной жизни, я, домашняя, но уже старая курица. Им нужны молодые курочки.

Как-то сидя у окна, вязала нескончаемый шарф и задумалась – так ли прожила свою жизнь, как могла бы? Что-то терзало меня, как будто я что-то упустила или же не туда ступила, не по той дорожке пошла. А еще я так и не испытала чувство любви, как пишут в книжках с яркими обложками, не страдала любовными страстями, не ревновала и не умирала от вожделения. Я даже ни разу не испытала оргазма. Так все было буднично и по жизни спокойно.

И мне вдруг захотелось страстей, романтики, обожания и пылкости влюбленного мужчины. Хотелось нежности, ласки, животного влечения, всего того, что не испытала сама и о чем читала в книгах и видела в сериалах. Но потом поникла:

- Видимо теперь все это будет у меня лишь в следующей жизни, - со вздохом сказала я, и продолжила считать узор вязания длинного шарфа, тихонько шевеля губами.

- Хочешь, сделаю тебе такой подарок, - услышала я в тишине комнаты женский веселый голос.

Резко оглянулась, осмотрелась, но никого не увидев, только пожала плечами:

- Померещилось.

- Нет, - произнес тот же голос, и из проема двери вышла женщина в белой хламиде на манер римских тог, с фибулой на плече. – Ну, здравствуй подружка! Я – богиня Веста, а ты моя весталка.

Вначале я растерялась, думая, что все это мне привиделось то ли от жары, то ли от одиночества, но когда та присела в кресло напротив, почувствовала легкий аромат трав и дыма курительных палочек. Это было слишком явно.

- Я весталка? – проговорила я, ошарашенная таким заявлением.

Та, улыбнувшись, кивнула. Тут я попыталась быстренько вспомнить, кто такая Веста и кто такие весталки. Передо мной всплыли слова из инета.

«Первоначально Веста в ранней римской мифологии считалась покровительницей домашнего уюта и спокойствия. Что бы не случилось, любая женщина шла к Весте, несла ей щедрые дары, просила о процветании семейства, здоровье стариков и рождении детей. В дни праздников знатные римские матроны, босые и простоволосые, направлялись к храму богини, моля ее благословить их дом. Эти священные празднества - весталии, проводились в начале июня, и были полны тайных ритуалов и жертвоприношений. В этой своей ипостаси Веста покровительствовала простым житейским делам: приготовлению пищи, выпечке хлеба и помолу муки. Считается, что легендарный царь Нума Помпилий самолично ввел публичный культ Весты. Это было отражение его чаяний о вечном огне, горящем в самом сердце города, и хранившим его первозданную душу. На римском холме Палантине был построен храм Весты, олицетворявший собой очаг самого Рима».

- Я приветствую тебя, богиня! – встала я и, приложив руку к груди, поклонилась в пояс. – Чем заслужила твое внимание?

Та посмотрела на меня с улыбкой и махнула рукой, приглашая садиться.

- Ты была послушна, внимательна и выполнила свое предначертание здесь в этом мире, став преданной женой, прекрасной матерью и отменной хозяйкой. Хочу сейчас тебе предоставить совсем другой мир, где ты сможешь стать иной, познать счастье любви и страсти. Согласна ли на такое перемещение?

- Но я уже стара для новых чувств! – воскликнула я в смятении. – Да и кто посмотрит на меня в таком возрасте! Вокруг много молодых и красивых дев. Зачем им растрачивать свои силы на меня?

- Ты будешь там вновь молодой и возьмешь с собой все свои умения. Только жизнь будет у тебя не только интересной и новой, но и другой.

- Другой? – удивилась я.

- Именно. Отличной от той, что ты прожила здесь. Согласна?

Я стояла и не могла даже сосредоточиться, так была растеряна. Веста смотрела на меня с улыбкой и слегка с прищуром, будто оценивала по своим критериям.

- Там я тоже буду под твоим покровительством, Богиня? Такой же весталкой? – решила уточнить я, слегка потянув время, чтобы одуматься и отказаться.

Веста, видимо, поняв мою уловку, махнула рукой:

- Давай-давай соображай быстрее. Время уходит и скоро закроется дверь между мирами. А тебе надо еще написать пару писем своим детям, чтобы не беспокоились и не искали.

Тут я, как-то по инерции что ли, кивнула согласием и побежала в кабинет писать записки ребятам.

- Жду тебя здесь! - крикнула мне в спину Веста. – Даю тебе пару минут! Не задерживайся!

Я уже взлетела, не чуя ног, на второй этаж в кабинет мужа и, запыхавшись, села за стол. Руки сами потянули стопку бумаг и ручку, чем прежде писал муж. Не задумываясь, начала писать одну бумагу на двоих, чтобы не искали меня, что я убываю в другой мир и что я сама сделала такой выбор.

- Не ищите меня и простите, если сможете, - писала я быстро, почти без знаков препинания. – Я знаю, на что иду и запомните меня веселой. Ваша мама.

Тут же услышала голос богини, которая звала меня. Мигом спустившись вниз, спросила, заглядывая в уже строгие глаза Весты:

- А что-то можно взять с собой?

- Что? - удивленно вскинула она брови.

- Ну, деньги например или украшения. Там же надо как-то жить?

- Если только золото, - усмехнулась она.

Я кинулась в свою комнату и схватила сундучок, в котором лежали все мои драгоценности, что дарил мне муж. Только самые дорогие были в сейфе. Не стала брать.

- Пусть будет детям, - решила я, - как память обо мне и отце.

Спустилась вниз.

- Это можно? – показала я завернутые в платок только золотые предметы: цепочки, кольца, серьги, где было больше золота.

– Бери, - равнодушно пожала та плечами. - Но учти, там все будет по другому и ты будешь другая.

- Какая? – лишь успела я сказать, как Веста вскинула руки, и завертелось все вокруг. Закружилась и моя голова. Я почувствовала, как стала падать в какую-то воронку, и вихрь с силой обрушился на мое тело. Скрутил, сжал со всех сторон и понес неизвестно куда. Я ничего не видела и только слышала свист и рев разбушевавшейся стихии. Страха не было, не успела даже испугаться, так все быстро произошло. А потом резкое падение и сильный удар в спину, будто меня приподняло и треснуло обо что-то твердое. Тут я, почувствовав острую боль и мысль, что перелом позвоночника мне обеспечен, рухнула на камни. Пришла спасительная темнота. Но перед тем как отключиться, я услышала последние слова богини:

- Все будет хорошо-о-о-о….Будь счастлива, моя весталка-а-а…

Глава 2

Очнулась я от боли в той же спине. Открыла глаза с чувством отчаяния, что могу и не встать с таким переломом. Но тут же подвигала ногами и руками и поняла, что все в порядке, да еще и двигаются как-то живо, не как ранее при моем прежнем артрите. Да и боль тут же ушла, как и не было. Рывком села и поняла, что сижу на каменном полу, скорее даже булыжном, и тело мое болит не от удара, а от долгого лежания на холодных камнях. Было темновато, но все же смогла увидеть, что вокруг ни души, что это площадка и что передо мной колонны диковинного храма. Упершись руками о паперть, повернулась вправо влево, огляделась. Потом, откинувшись назад, посмотрела на здание, высившееся передо мной. Колонны его с портиком наверху были белыми, с едва видимыми в полутьме трещинами от верха до низа. Некоторые обвиты лианами или вьюном с опавшими листьями, как при осени. Сам портик был с отвалившимся краем, а ступени высокой лестницы почти все разрушены и между ними растет трава и кустики каких-то растений. Здание высотой в четыре-пять этажей на взгляд, было старым и, вероятно, брошенным за ненадобностью. Встав во весь рост, заметила у себя какое-то несоответствие ног или кособокость. Пошарила по телу глазами и руками и тут же и поняла, что положение тела несколько непропорционально – одна сторона короче другой, одно плечо ниже другого.

- Что это? – мелькнула страшная мысль. – Я калека?

Сердце забилось от резкого крика. Это кричала я, отчаянно и безумно.

- Нет-нет-нет! – причитала, заглядывая в лужу, находившуюся чуть в стороне, вероятно, после дождя. Там едва разглядела себя, но и этого мне было достаточно – в ней отражался молодой, красивый облик юной девицы, то есть мой. Лицо просто волшебное, волосы роскошные, а вот плечи и все тело будто глина, мятое великанскими руками и плохо вылепленное. Одно плечо выше другого, на спине горб и руки почти до колен. Ноги тоненькие и груди вообще нет, лишь чуть выпирают сосочки впереди. Одета в рубище, при том рваное по низу, но чистое. На ступнях какие-то то ли лапти, то ли босоножки из ремешков и завязок из кожи. Такие я видела в исторических сериалах на древних людях. Сами ладони узкие, пальцы длинные и красивой формы. Гибкие, молодые. И вся я молодая, судя по частичному осмотру и лица и тела. Но спина! Горб!

Я рухнула на колени и закрыла лицо руками. Слезы тут же хлынули из глаз.

- Зачем? – прокричала я, подняв глаза к небу. – Зачем ты меня так, Веста? Что я буду делать с таким телом? А говорила о любви. Кто же меня полюбит такую-то?

Но в ответ была тишина и только ворОны вспорхнули с деревьев рядом, и, каркая, взмыли в небо.

На душе было гадко и холодно.

Посидев так немного, вытерла слезы и, вздохнув, встала на ноги. Постояла немного, потопталась и тут же покрутилась на месте.

- Все, вроде бы, нормально, - поежилась я, осваивая новое тело.

Правда, одно плечо все-таки было ниже, и скованность была скорее от долгого лежания на холодных плитах перед зданием храма. Решила ознакомиться с местом и с самим зданием. Ведь зачем-то именно сюда меня закинула Веста. Прошлась немного по паперти и ступила на разбитую мраморную лестницу. Потихоньку, без лишнего шума, поднялась на площадку под портиком и заглянула в арку ворот. Оттуда тянуло холодом и затхлостью. Решила посмотреть дальше. Ступила на порог и почувствовала, как меня тянут туда, как может тянуть давно забытое, но такое знакомое и родное с детства место. Я прошла внутрь и, несмотря на темноту, смогла разглядеть колонны огромного зала и роспись стен, высокий постамент с крупной фигурой на нем. Подошла ближе и ахнула – передо мной стояла мраморная Богиня Веста. Под ее ногами были раскиданы разбитые чаши, подставки под свечи, плошки и судки из металла и глины. По всему полу, кроме обычного мусора из прелых листьев и хвои, были также разбросаны черепки разбитой посуды и куски какой-то грязной ткани. Все это было присыпано, как говорится, пылью столетий. Давно был этот храм покинут служителями и людьми. Видимо поэтому меня и закинула сюда Веста, что бы я чтО? Привела в порядок и стала служить в нем ей, своей богине?

Подняв голову к статуе, я мысленно спросила, что она хочет от меня. Но не услышала ответ. Лишь пронесся легкий ветерок и поднял под подошвами мусор с пылью. Вздохнув, поклонилась ей и пошла к выходу. У арки остановилась и оглянулась – там, в глубине, будто сверкнул лучик или мне так показалось.

- Я вернусь сюда, Веста, - прошептала я. – Обещаю.

Выйдя на воздух, задышала глубоко. Все-таки запахи слежавшегося мусора были тяжелы и навевали тоску. Здесь, под темнеющим небом, я огляделась, и сердце наполнилось печалью. Передо мной была дорога в неизвестность, выложенная когда-то белыми плитами, сейчас почти полностью заросшими пожухлой травой и засыпана прошлогодними листьями. Уже вечерело, и нужно было двигаться вперед, чтобы найти какое-никакое жилье и людей.

Белая плиточная дорога вела меня через густой лес, мрачный и от красок поздней осени какой-то хмурый. Оголенные ветви деревьев создавали странный ажур на фоне темнеющего неба. Листва под ногами была мокрой от недавно пролитого дождя и холодной для моих почти босых ног. Да и тело требовало теплого плаща или на крайний случай, накидки, пусть и старой. Но, увы, таковой не наблюдалось. Тяжело вздохнув, обняв себя руками за плечи, я ускорилась и тут же за поворотом, увидела, как лес редеет, и вскоре показалось поле со стерней и стожками сена. Вдали виднелось селение. Дома одноэтажные, с трубами и дымом из них, огородами и животными, пасущимися около. Приглядевшись, поняла, что это были козы и овцы.

- Милая пастораль, - поклацала я зубами, дрожа от холода. – Мне бы к печке поближе.

Ускорилась, почти побежала, чтобы согреться и, наконец, понять, где я и куда теперь попала.

Холод и голод гнал меня пуще плетки, и я остановилась у крайнего дома, вглядываясь в темные окна. Низенький плетень перешагнула и кинулась к углу дома. Притаилась. Потом тихонько выпрямилась и заглянула в окно, что было над моей головой. Оно было открыто и там, в избе, было тихо. Расслабившись, чуть приподнялась на цыпочки, подняла занавеску и оторопела – на меня смотрели глаза. Они были испуганными и принадлежали ребенку, как я поняла. Увидев меня, тот, видимо, понял, кто я такая, и слегка успокоился:

- Как ты меня напугала, КрайнА! – прошептали губы, сложившись в робкую усмешку. – Я думал, что это крадется вор или разбойник, что, впрочем, одно и то же. А родителей нет! Давай, залезай! Они скоро будут и опять тебе достанется!

Он приподнял занавеску и поманил рукой. Я немного отошла ото всего сказанного и полезла в окно. Чуть не сверзилась с подоконника, зацепившись ногами за ту же занавеску. Сползла на пол и села, оглядывая комнату, куда меня пригласил пацаненок лет восьми-десяти. Судя по его разговору, видимо сын владельцев этого помещения.

Здесь было тепло и это меня устраивало, так как продрогла я окончательно. Все же ночь, что мигом свалилась на голову, как это бывает в жарких странах, была не жаркой. А то, что я попала в именно в такую страну, поняла по природе и белым колоннам, уж очень похожего на греческие или римские храмы. Да и сама деревня была странной и совсем незнакомой по всем понятиям. Вместо привычных деревянных изб каменные или глиняные постройки, заборов почти нет, так, низенькие какие-то ограждения, похожие скорее на очерченные камнем границы участков, садов-огородов также нет, как успела разглядеть в сумерках, да и сараи были какие-то низкие с трубой посередине. Видимо, для отопления. Не слышно мычания коров, лишь иной раз блеяние овец или меканье коз.

Сама комната, где я очутилась была небольшой и совмещала в себя все и горницу и кухню и сени. То есть сразу же вход с улицы и вот все перед тобой. По стенам были лежаки с ворохами шкур и матрасами с подушками, И лишь в углу за занавеской видимо хозяйская кровать. В середине печь не печь с трубой в потолок. На ней плита с посудой. От нее шел жар, и я тут же подсела к ее другому боку и прижала холодные пальцы. Прикрыв глаза, почувствовала, как тепло входит в мое озябшее тело, и я вновь могу о чем-то соображать.

- Тебя как звать-то, малек? – спросила я, приоткрыв глаза и оглядываясь через плечо.

- Воляр, - удивленно широко тот открыл глаза. – Забыла чтоль?

- Аааа, - промямлила я, блаженно улыбаясь от согревания. – Что-то с головой у меня. Не обижайся, лады?

- У тебя всегда что-то с головой, - фыркнул мальчишка. – Вот мать и говорит, что ты блаженная. Отец, правда, не верит, но матери не перечит.

- А что, я твоя сестра? – задала ему волнующий меня сейчас вопрос.

- Нет, - мотнул он головой. – Ты младшая сестра моей матери, при том дальней ее родне. Тебя прислали за мной смотреть и по хозяйству помогать. Сейчас ты должна быть на пастбище. А где овцы? – вдруг встрепенулся он и быстро подбежал к окну. – Опять сбежала? Ну, будет тебе! – вскинулся он, саркастично улыбаясь. – Порота будешь вновь. Беги за стадом или тебя вновь накажут, дуреха!

Мальчишка криво засмеялся и кинувшись на полати, закутался в одеяло. Он смотрел на меня как-то с прищуром, будто пытался увидеть во мне страх или же ужас от сказанного о наказании. Но тут же гримаса на его лице сменилась на разочарование и он отвернулся к стене. Я же, поняв, что теперь в теле Крайны мне будет крайне сложно жить и при том в семье, где меня унижали и даже били. Я не могла этого позволить и стала осматриваться, что бы такого прихватить, чтобы убежать пока есть еще время. Но мои ожидания не оправдались, во дворе послышались шаги и голоса мужской и женский. Двери открылись и вошли двое, видимо хозяин с хозяйкой. Увидев меня, они удивленно раскрыли глаза:

- Ты уже дома? – ахнула женщина, лет тридцати, в простой одежде на манер среднеземноморской и середины восемнадцатого века, на сколько я помню по книжкам и сериалам. Верхняя темная юбка, кофта с темным же жилетом корсажем на шнуровке, фартук серого цвета и косынка, закрученная на голове чалмой. Мужчина в сапогах, темных штанах и светлой рубахе с темным же жилетом ниже пояса. Он смотрел холодно и как-то раздраженно, будто ожидая подвох. И дождался, когда женщина спросила у меня, где отара, а пацан усмехнулся и сказал, что опять я прибежала одна.

Женщина зло ощерилась и, упершись руками в боки, принялась меня ругать. Она так кричала, что почти меня оглушила. Но потом даже кинулась ко мне и, схватив за волосы, принялась мутузить по полу и бить другой рукой по лицу, по плечам, в общем куда попадала. Мужик смотрел на это спокойно и как-то даже сочувственно, только вероятно не мне, а своей хозяйке. Сам же, сдернув с крюка кнут или что-то похожее, толкнул двери и вышел вон. Я увидела это между побоями.

- Скорее всего, побежал искать своих поганых овец! - мелькнула мысль и тут же я почувствовала сильный удар в лицо и кровь пошла носом. Соленую жидкость слизнула и утерлась рукавом.

- Опять к Весте своей бегала, мелкая гадина! – уже остывала женщина и выдохнувшись, села на лавку. – Зачем я тебя пригрела! Змея подколодная! Только нам работы прибавляешь. А если там сейчас не досчитается отец животины, то ты у меня еще получишь. И не так, не рукой, а ремнями и бить тебя будет отец. А он знает в этом толк. У-у! уродка! – толкнула она меня ногой в бок, утерла лицо от пота и тяжело вздохнув, спросила у мальчишки:

- Давно она пришла?

- Не, - кивнул он,- недавно. Вся промерзшая, вот и сидит у печки.

Женщина еще раз толкнула меня ногой и встала к печи, загремев кастрюлями. Я потихоньку начала отползать за занавеску и поняла, что если я раньше принимала это место за хозяйское, то теперь поняла, что это скорее мое, так как на такой узкой приступочке с ворохом затхлой постели, скорее всего спала я. Меня из эстетических или еще каких причин просто не видеть уродство, отделили от виденья семьи.

Судя по всему семья была небогатой, скорее всего даже бедной, но не нищей, раз были овцы или кто еще, да и посуда с одеждой тоже выглядели довольно крепкими. Запахло вкусно, и рот заполнился слюной. Очень захотелось есть. Давно так не было в моей жизни, то есть в прошлой. Видимо, теперь молодое тело требовало свое, хотя и было уродливым. Утеревшись, я оглядела свой угол. Кроме лежанки с тощим матрасом и вонючим одеялом, тут стоял небольшой сундук. Полезла в него и увидела там немного одежды: юбка, одна штука, пару рубашек, и такое же длинное то ли платье, то ли исподнее, непонятно. Рядом, под головами без подушек, лежал мятый холщовый мешок. Затолкав то немногое из одежды, я также засунула туда свой узелок с золотишком, что взяла с собой. Решила ночью, пока все будут спать, убежать из этого дома от этих людей. Нет, мне с ними не по пути! Что-то надо искать более пристойное, чем жить в постоянном страхе и боли от странной родни этой Крайны. Теперь-то я была на ее месте и не хотела зависеть от их милости. Тем более видно было, что те тяготились уже самой девушкой и свою злость и неудачу вымещали на ней. А когда вырастет и парнишка, то и он, глядя на своих родных, также будет шпынять бедную меня, виня в своих обидах и обломах в жизни.

- Зачем мне все это? – думала я, утирая все еще сочившуюся кровь из носа. – Пойду «в люди», как сказал когда-то классик. Авось не пропаду!

Уже ночью, когда все улеглись спать, после ругни и мрачного ужина, забыв предложить мне поесть, я тихо собралась и вышла за дверь, прикрыв ее за собой. Перед этим схватила со стола краюху хлеба, завернутую в тряпицу и небольшую металлическую емкость, напоминавшую котелок для воды. Пригодится в пути. Сняла с крюка чей-то, возможно хозяйский плащ, и была таковой.

- Ну, не мерзнуть же мне, - тогда подумала я, предполагая какой поднимется вой, когда его не обнаружат утром. – При том за все время работы на эту семейку она заслужила хоть что-то, - мрачно думала я, закутавшись в этот самый плащ и быстро перебирая ногами.

Надо было как можно дальше уйти, чтобы в предрассветной мгле не сразу могли угадать куда направлялась. А шла я по примятой пожухлой траве неизвестно куда и неизвестно зачем. Одно только крутилось в моей голове – подальше отсюда, а там как Бог или Веста решит.

Глава 3

Дорога под яркой луной и звездным небом была хорошо видна, и я прибавила шагу, понимая, что попала в какие-то южные страны, судя по антуражу, и ночь здесь будет короткой. Было достаточно прохладно, и я радовалась тому, что на мне был этот потертый, но добротный плащ. Двигалась я достаточно быстро по освещенной каменистой дороге, и в душе моей было пусто и немного растеряно. Пусто в связи с неизвестностью, в которую я шла и растерянно в том, что богиня видно меня с кем-то попутала, раз такое тело дала. Не сказать, что мне было больно от горба и изуродованного туловища, просто было некомфортно и обидно. То ли я не привыкла к такому пока, то ли разочарована и раздосадована от такой нелепости. Ведь согласилась на страсти и любовь, а получила то, что получила и теперь как-то с этим нужно выживать.

Шла и тихо вздыхала, понимая, что мне придется ох, как нелегко. Наниматься к кому-то в поденщицы, как была в той семье не хотела, а имея опыт домохозяйки хотелось бы в экономки или на худой конец в горничные, но кто меня возьмет такую уродину.

- С такой внешностью только овец пасти, - усмехалась я криво.

Скоро небо стало светлеть и мои ноги в веревочных сандалиях намокли и стали мерзнуть. Я поежилась и еще плотней закуталась в накидку. Дорога вывела меня на большой тракт, и я осторожно, оглядываясь, двинулась неизвестно куда. Пустынно было пока, но судя по выемкам и колее на камнях тут должно быть довольно оживленно. Пошла направо, не думая, куда приведет. Если что, сумею сориентироваться и тогда выбрать обратный путь. Может кто и появится и смогу узнать где я, куда ведет дорога и будет ли для меня место в этом мире.

Шла долго. Тут увидела утоптанную площадку с каменным нагромождением. Сначала не поняла, что это, а потом услышав звук струящейся воды, догадалась, что это, скорее всего, что-то типа грота с фонтанчиком. По плотности грунта и каменной укладке, поняла, что сделано специально для отдыха и людей и животных. К тому же я шла уже довольно долго и поэтому устала. Вот и решила отдохнуть и перекусить. Вышла к кустам и набрала в котелок чистой воды. Припав к посуде, напилась и умылась. Присев на краешек уступа, достала краюху хлеба в виде толстой лепешки и вгрызлась с таким остервенением, что челюсти аж, свело от силы укуса. Голод давал о себе знать прилично. Считай, с прошлого мира не ела. И хотя кусок был уже не мягким, но молодые челюсти и желание есть перемолотили весь кусок за раз. Даже не заметила, как все проглотила. Запила водой и притихла, уже не ощущая сосущий голод. Встряхнув тряпицу, спрятала ее за пазуху и огляделась в одну и в другую сторону. Там пока было тихо и пустынно. Вздохнув, встала и пошла уже быстрее, придерживая плащ и котомку. Мне нужно было дождаться проезжающих кого-то из местных и тогда получу информацию, что так не хватало для моих планов на жизнь. Хотелось бы какого городка или даже столицы, где много людей и возможностей устроиться. У меня было золото, а это деньги и более-менее свобода выбора. Настроение несколько улучшилось то ли от того, что я уже начала осваиваться со своим телом, то ли примиряться со своей участью. По крайней мере, стало легче идти. И пока я размышляла, дорога с полей вошла в лесок или же сады, с невысокими, но развесистыми деревьями. Все они были усеяны плодами мелкими и темными, очень похожими на сливы. Когда я смогла поднять один из них и прикусить, то поняла, что это скорее всего оливы, а плоды оливки.

- Эге! – подумала я, ощутив своеобразный вкус. – Я выходит где-то в южных странах. И где произрастает сие? – вспоминала я, удивленно рассматривая округу. – Скорее всего Италия или Греция. К тому же богиня-то их. Вот и привела меня сюда на свои земли.

Кругом было также тихо и даже ветерка не слышно в ветвях деревьев. Набрав немного плодов с земли в ту же тряпицу, двинулась дальше, уже радуясь тому, что хотя бы немного определилась с территорией. Пусть примерно, но уже понятны и одежда и утварь и сами дома в том селении, где жила родня Крайны.

- Теперь бы с кем поговорить, задать волнующие меня вопросы и определиться, - подумала я.

И тут же, как по волшебству, услышала какой-то шум. Оглянулась и увидела, как из-за поворота на меня движется арба не арба, кибитка не кибитка, какое-то сооружение на двух больших колесах. Тянул ее осел или же лошак, непонятно. На облучке сидела женщина и покрикивала на животное, помогая себе вожжами. Она причмокивала, подсвистывала и била по бокам бедную животину, а та еле шла, поматывая головой, как от назойливых насекомых. Ехала повозка в обратную от меня сторону, но мне было все равно. Я перебежала на другую сторону и подняла руку, по инерции, как в мое время для остановки транспорта. Женщина видела меня и уже притормаживала животное.

- Гражданочка! – крикнула я, обращаясь к женщине. – Подвезете меня к столице или какому большому городу?

Та уставилась на меня, подняв брови:

- В столицу? Ошалела девка! – крикнула она. – Это сколько же пути туда! Могу лишь до города здешнего подвезти. Садись.

Я кивнула, соглашаясь, и полезла на повозку. Она похлопала рядом на скамеечке, на чем сидела сама. Тут же я и устроилась со вздохом. Усмехнувшись, та взмахнула вожжами и с криком – Давай, трогай! – хлопнула по бокам животного. Тот встряхнулся и рванул вперед. Я слегка качнулась и удержалась за края скамьи. Телега была твердой, без рессор, и поэтому меня трясло, как на ухабистой дороге, хотя пока ехали по проложенному каменистому тракту. Приноровившись к езде, я решилась на вопросы.

- Меня Крайна зовут, - начала я, увеличив звук своего голоса. – А вас как?

- Женина, - откликнулась она, повернув ко мне голову. – Тебе зачем в город-то?

- Да вот хочу наняться куда кухаркой или горничной. Мир повидать. А то в своем селе уже трудно жить и скучно, - сказала я, улыбаясь.

Она как-то странно посмотрела, точно оценивая и саму меня и мое тело с горбом, и усмехнулась:

- Да куда тебе, дева, с таким-то приданым, - кивнула она на мою спину. – Кто возьмет в кухарки, да в горничные. И если твое личико красиво, это не сможет исправить все остальное. Сама понимаешь, - вздохнула она и жалостливо покивала.

- Да я многое что могу, - чуть не оправдывалась я, даже слезы в голосе откуда-то взялись. – Я проворная. А что калека, то привыкнут и хозяева и прислуга.

- Ну-ну! – хмыкнула Женина, и замолчала.

Мы пока ехали молча, но потом все же решилась на более интерсные для меня вопросы.

- А как город называется? И как столица? И какой сейчас год и месяц?

Она посмотрела на меня с удивлением. Я попыталась оправдаться.

- Видите ли, - начала я с сожалением, - я из дальнего села и никогда не выезжала из него. Меня ничему не учили, лишь заставляли работать и били иногда. Вот я и сбежала. Захотелось что-то другого, а не овец пасти да за хозяйским малым смотреть. Понимаете?

- Отчего же не понять-то, усмехнулась она. – Убежала к легкой жизни, да? Но нет ее нигде, - вздохнула она тяжело. – Везде одно и тоже – работа в поте лица, грубость и насилие. Только уже не от своих, а от чужих тебе людей.

Она вновь замолчала и я слегка расстроилась, что та не захочет мне ничего рассказать. Но была не права, она еще раз вздохнула и начала свое повествование о мире, куда меня забросила Веста.

- Городок небольшой, но славный. Сама увидишь. Захочешь остаться, то милости просим. Я же там сама живу и работаю помощницей хозяйки таверны. Она небольшая, но в центре и народ ею пользуется. Если захочешь могу взять в поденщицы, будешь вместо уборщицы, что покинула нас, забереневши от постояльца. Уехала в село к родителям, - хмыкнула она то ли осуждающе, то ли удивленно. – Так что на первое время дам тебе кров и работу. А в столицу ехать и ехать. Там порт и много-много людей и все они разные даже по цвету кожи. Есть даже черные и желтые. Не поверишь! – сказала она усмехнувшись.

Я закивала и даже открыла вроде как от удивления рот. Хотя было бы чему удивляться мне-то с моим прошлым, но надо показать себя деревенщиной, глупой и затюканной.

- Там, конечно, можно устроиться, но не сразу. А до этого жить где будешь? На улице? Там и стражи полно. Не жалеют они никого, сразу в каталажку тянут, или из города могут выгнать. Не любят там нищих и бездомных. Так-то, девушка! – хлопнула она вожжами по спине животного, как бы в подтверждение своих слов. – А название столицы Рими.

- Ну, надо же! – чуть не ахнула я, услышав это. – Как наш Рим! Запомню.

- А кто правит в нем? – задала вновь вопрос. – Император?

- Ну да. Император Павлиус Четвертый Красивый. Говорят, что жестокий, но справедливый правитель. Мы даже здесь в своем городке ощущаем его твердую руку. Ранее-то что было? Сплошной разнос и шатание. Много было воровства и разбойников. Доходило дело, что днем убивали и никто не мог ничего сделать. А уж пожаров сколько было! И-и-ить! – протянула она со вздохом. – А сейчас тишина и порядок. Стражу поменяли, мэр другой, да и герцог наш потишал. А то бывало и налетал на нас и его свита хватала все что плохо лежит. Страдали мы от его такого удальства, но что могли сделать. На то он и герцог. Но сейчас потишал, то ли в возраст вошел, то ли императору доложили. Вот он и сидит теперь у себя в замке и молчит.

Она ухмыльнулась и хлопнула еще раз по бокам животного.

- А какой сейчас год и месяц? – вновь задала я ей вопрос.

- Год-то? – задумалась она. – Так семь тысяч восемьсот двадцатый, по моему, а месяц осенний, серединный.

Тут я и поникла совсем. Было у меня все же тайное желание, что я все же на Земле, но теперь утвердилась, что мир другой и все вокруг для меня чужое. Я легонько вздохнула, чтобы не привлекать внимания женщины, и закуталась в свой плащ. Все же было прохладно, пока солнце не встало. Дальше мы ехали молча. Я даже задремала и, качнувшись, встрепенулась. Оказывается меня толкнула хозяйка повозки.

- Вона! – показала она кнутовищем вперед. – Вона и наш городок. Так что решила? Пойдешь к нам в услужение?

- А бить будешь? – спросила я угрюмо.

- Ну, ежели заслужишь, - усмехнулась она.

Я чуть было не поперхнулась ее такому ответу, но посмотрев в лицо ее, тут же увидела спокойствие и улыбку.

- Спасибо, - кивнула я. – Я принимаю твое приглашение.

Она как-то уже утвердительно кивнула и закричала на своего лошака, чтобы тот двигался быстрее.

Скоро я разглядела околицу городка, что стоял в окружении лесов и полей. Небольшие постройки в виде одноэтажных домов из камня и глины, перемежались садами и огородами, далее виднелись более высокие здания, скажем двух-трех этажные. И, несмотря на позднюю осень, все вокруг было в зелени и цветении, как у нас в августе. Кое-где лишь виднелись пожелтевшие листья и поникшие цветы, да поля были скошены и убраны в стожки.

Мы въехали на улицу, что шла через весь городок и я смотрела с удивлением на новые для меня обстоятельства. Народу было немного да и время утреннее. Солнце еще не взошло и поэтому и людей не видно. Лишь кое где открывались окна, да развались окрики уборщиков и золотарей, что вывозили мусор и испражнения из города. Так мне поясняла сама Женина. А глубже в центр, я увидела и прислугу с корзинами, что торопились на рынок, и развозчиков с зеленью и молочкой. Они останавливались у домов и их встречали заказчики. Улицы были уложены булыжником, дома из камня, крыши из черепицы. Все это было тесно прижато друг к другу и оплетено диким виноградом и зеленой лозой. Кое-где виднелись вазоны с цветами и растениями в виде папоротников, даже свешивались с небольших балкончиков вместе с кашпо целыми бородами из цветков. И чем дальше мы ехали, тем чище были улицы и больше движение. Видимо, уже начали просыпаться магазинчики и лавки, что в большой степени являлись местами встреч и болтовни, передавая местные новости. Началось движение по дорогам пролеток и карет, с гербами и без, отдельных наездников. Улицы заполнялись народом в таком разнообразии нарядов, что я в конец замучилась вертеть головой, рассматривая одежду и моду этого мира и этого века, по всему понимая, что попала я круто в другую реальность и другое время. К этому, честно говоря, я была не готова. Особенно потому что и тело мое и душа были в полном раздрае.

А что готовит мне судьба?

Глава 4

А судьба уже готовила мне страсти.

Наконец мы приблизились к тому, что Женина называла городской таверной. Это был двухэтажный дом, встроенный в череду таких же домов с оригинальной вывеской на фасаде. На ней был изображен толстяк с кружкой пива и с пеной в два раза выше и самой посудины и даже головы изображаемого пивуна. Никаких тебе слов или надписей. Вот так - толстячок и всё. И такимобразом на лавках и магазинчиках вдоль всей улицы. Сейчас по очереди они открывались, выставляя товар на улицу. Я такое видела в кино и сериалах, когда показывали арабский Восток или Африку. Там выкатывались наружу прилавки с овощами и фруктами, с вешалками одежды и полки с обувью. А еще сидели прямо в дверях ремесленники: сапожники и портные, цирюльники и чистильщики обуви. Между ними начал виться народ по одежде больше смахивающий на прислугу. Они покупали товары, торговались, болтали и смеялись. Все это уже начало освещаться утренним солнцем, которое вставало над городком и осветило крыши домов и шпили центральной ратуши, что находилась в самом центре городка, как показала мне Женина. Въехав в открытые ворота, она лихо спрыгнула с облучка и кинула вожжи подбежавшему парню.

- Помоги девушке спуститься, Брай, - сказала она, делая пару присядок, чтобы размять ноги от долгого сидения.

Брай посмотрел на меня и поманил рукой на себя, улыбнулся и, подхватив на руки, поставил на землю. И тут его глаза стали расширяться – он увидел меня всю. Конечно, тут же его улыбка стала кривой от моего портрета,и брезгливость читалась на его лице:

- Такая красивая и такая…

Я покраснела и посмотрела на Женину. Та махнула мне рукой, и я потрусила за ней, опустив голову. Мне самой как-то стало неудобно за себя саму, будто я не оправдала доверия этого парня, что ли. Еще раз, резко обернувшись, заметила странный взгляд его прищуренных глаз. Мне это не понравилось, но я тут же выкинула это из головы и припустила за Жениной. Та, широко шагая, взошла на ступени широкого крыльца, и прошла в массивные двери помещения. Я юркнула за ней. Мы оказались в зале, где слышны были стуки, крики и пахло кухней. И еще чем-то, очень похожим на курилку. Было похоже на нашу общагу, когда я училась. Там тоже пахло и пищей и потом и куревом. Жуть! Так и повеяло молодостью.

Зальчик был просторным и даже уютным. Помимо прилавка с полками позади на стенке, на манер современных баров, где обычно стоял бармен, тут сидела пышная женщина в крикливом, но дорогом уборе с забранными вверх жидкими волосами, под гребенку, сверкавшей каменьями. Она подняла лицо, с длинным носом и узкими губами и прищурив большие миндалевидные глаза, кивнула подходившей к ней Женине.

- Я вернулась, хозяйка, - сказала моя спутница. – Как и заказывали, все сделала, договоры подписала, подставки организовала. Было много споров по поводу процентов, но договорились по минимому.

- Хорошо, - холодно ответила хозяйка, будто и не сомневалась в обратном. – А это кто с тобой? – кивнула она на меня.

Я в это время пряталась за спиной Женины. Эта дама вызывала во мне какое-то странное чувство, сродни смеси страха с ожиданием. Сейчас от неё будет зависеть, смогу ли я где-то начать свой путь в этом мире или мне придется опять идти по дороге жизни, не зная, куда та меня выведет. Мне нужно остановиться и обдумать все, и к тому же осваиваться понемногу.

- Да вот подобрала по дороге. Убегала от своих из села. Говорит били ее и морили голодом. Пожалела, беднягу. Возьмем ееуборщицей. Думаю, что справится. А если нет, то прогоним.

Хозяйка посмотрела на меня оценивающе, помолчала и кивнула:

- На твое усмотрение.

Женина усмехнулась и повернувшись ко мне, сказала с улыбкой:

- Ну, пойдем, чудо земное. Покажу тебе где будешь спать и что будешь делать.

- А как звать-то хозяйку? – спросила я женщину, когда та повернулась и пошла через зал в тусклый коридор, который тянулся до тупика. Там, она, молча, толкнула дверь в каморку и показала мне рукой:

- Тут осваивайся. А хозяйку зовут Талли, но для тебя она просто хозяйка. Поняла?

Я кивнула, оглядываясь, куда та меня привела.

- Как освоишься, вновь подойдешь в зал и спросишь меня. Тебе покажут. Поняла?

Я вновь кивнула. Она хмыкнула и вышла, прикрыв за собой двери. Я осмотрела помещение и мне оно понравилось. Здесь стояли четыре койки, все заправленные и чистые. В углу был за ширмой рукомойник с тазом, полка для всякой мелочи. У кровати тумба с ящиками. При входе вешалки или крючки для одежды. Тут я и повесила свой плащ. Потом разложила по ящикам у одного из кроватей свои вещи и запрятала в самый угол за бельем золотишко в тряпице. Выглянула в окно и увидела, что оно выходит во двор, где ходят и работают двое мужиков. Один из них тот самый Брайт, второй постарше и посолиднее, с хмурым лицом. Видимо конюх, почему-то подумала я. Они носили тюки с сеном и перекрикивались. Умылась и утерлась своей юбкой. Потом присела на кровать, которую мне указала Женина и поняла, что мягкая, совсем не такая, какая была у моей реципиентки в том селе. И белье хоть и старое, но чистое.

- Интересно, а кто спит на тех? – подумала я, оглядываясь на другие кровати. – Наверно кто-то из прислуги. Ладно, еще узнаю.

Посидев немного, вздохнула и направилась в зал, как сказала мне Женина.

Зал был шумным. Прислуга в количестве трех девушек и двух мужчин занимались уборкой помещения. Они передвигали столы и лавки с табуретами, поднимали их и переговаривались с улыбками и смехом, подначивая друг друга. Женина сидела рядом с хозяйкой за кассой и о чем-то тихо беседовали, просматривая бумаги и щелкая счетами, так похожие на земные старые бухгалтерские, что аж в сердце защемило. Из кухни вкусно пахло и у меня тут же скрутило в желудке от голода. Рот заполнился слюной и спазм сдавил глотку. Захотелось есть, аж до боли в животе. Но я сдержалась и подошла к барной стойке.

- Что прикажите делать, хозяйка? – поклонилась я.

Та оторвалась от бумаг и уставилась на меня, прищурившись, будто увидела впервые. Потом ее лицо стало мягче, и она посмотрела на улыбающуюся Женину.

- Твоя протеже, вот и давай ей работу, - и отвернулась, уставившись вновь в свои бумаги и счеты.

Женина поманила меня за собой и повела в полутемный проем. По усилившемуся запаху пищи, я поняла, что сейчас попаду в кухню. Так и случилось. Мы вошли в святая-святых таверны в помещение, где готовилась еда. Тут мне вновь поплохело и я громко сглотнула. Женина подозвала одну из четырех женщин, что толклись в помещении, каждая занимаясь своим делом. Одна мешала что-то в большой сковороде под крышкой, втора резала овощи на столе, третья таскала корзину с хлебом и выкладывала буханки в шкафы. А вот четвертая, по виду самая главная, высокая и хмурая женщина средних лет, в темном фартуке и в высоком белом чепце, уперев руками в мощные боки, внимательно, слушала Женину. Стуки посуды и ножа, шум воды и жарения, не давали мне четко слушать их разговор, но по лицу кухарки, я поняла, что говорили обо мне. И еще все время отвлекали запах пищи и внимательные глаза других кухарок. Они смотрели на меня с удивлением и с жалостью. Наконец Женина меня подозвала к себе и представила повару.

- Это Крайна, а это, - она повела рукой в сторону женщины, - Сина. Она главная здесь и она теперь твой начальник. Что скажет, то и будешь делать. Понятно?

Я кивнула. Женина, усмехнувшись, ушла, а кухарка так и стояла, уткнув руки в боки, и рассматривала меня, как рассматривают странную букашку через лупу и удивляются, что же с ней делать-то.

- Есть хочешь? – спросила она меня густым басом, так идущим к ее мощной фигуре.

- Ага, - мотнула я головой и сглотнула.

- Ваза, - крикнула она той, которая сгружала из корзины хлеб, - дай Крайне супа и хлеба. Пусть сначала поест.

Ваза махнула мне рукой, показывая куда-то в угол,и я там увидела притулившийся к стенке столик. Рядом на табуретке лежал темный фартук и, сняв его, села, положив тот себе на колени. Пока Ваза наливала мне миску, оглядела саму кухню.

Это было довольно приличное помещение с окном и светильником под потолком, в котором горели много свечей. Было хорошо видно с любой точки всю кухню. Шкафы по стенкам с продуктами, рабочие столы, встроенные в печь и вокруг нее, на которой стояли кастрюли, сковороды, баки с водой и висели над всем этим черпаки на крюках и большие двузубые вилки. Всё шипело, шкворчало, стреляло маслом, гремело крышками, и стряпухи громко общались между собой и даже смеялись. В общем, атмосфера была и рабочая и дружеская, как я поняла. Руки их мелькали над всем этим профессионально и быстро.

Ваза подала мне дымящийся суп и кусок еще теплого хлеба, положила рядом ложку.

- Ешь, - сказала она, улыбаясь, а сама вновь принялась за выгрузку батонов.

Я вцепилась в краюху зубами и схватила ложку. От миски пахло восхитительно. Суп был мясным и довольно густым из крупы и овощей. Я бы даже сказала, что это напоминало мне мясо в горшочках, если бы еще там находились эти кусочки, но их не было. Видимо, не положено прислуге. И все равно, это была волшебная еда, особенно мне, голодной уже сутки. Я просто вылизала корочкой остатки и сложила ложку в миску. Посмотрела на главную кухарку и сложила руки на тот самый фартук, что так и лежал у меня на коленях.

- Что смотришь? – крикнула мне Ваза. – Надевай фартук и иди сюда. Будешь мне помогать.

Я оставила миску на столе, завязала на себя фартук и подошла к женщине. Она показала мне, куда складывать хлеб, а сама отошла к столу, где еще одна резала овощи. Взяв нож, начала чистить морковь, лук и еще что-то, напоминающее картофель. Шкаф был заполнен хлебом и корзина опустела. Я осталась там и стоять, до тех пока мне не крикнула друга кухарка, которая прошла к бакам с посудой. Там мокли миски, приборы, кружки и другая столовая мелочь. Я подошла. Она взглянула на меня с улыбкой:

- Меня звать Котэ. Я посудомойка. Будешь моей помощницей сейчас.

Я кивнула, и мы принялись за работу. Котэ показала мне, как мыть, куда ставить вымытое, где брать воду и чистящие средства. Сливали все в большие бочки, что стояли тут же на специальных полозьях. Когда я спросила, кто будет все это выносить, она показала на небольшую дверь в углу, куда вели полозья и сказала, что этим занимаются мужчины.

- Эти помои потом вывозят к фермерам и обменивают на мясо и птицу. Как видишь, ничего не пропадает.

Вновь кивнула и продолжила работать. Мне было не впервой заниматься этим делом вручную, так как посудомойку я не имела и в прошлом, все руками делала и поэтому мне не привыкать. И судя по обветренным рукам моей предшественницы, она также не чуралась грязной работы, хотя по физическому строению ее пальчиками только вышивать или музицировать, но пока все это не надобно. Хотя и вышивать и немного играть на аккордеоне я могла, благодаря учебе в педучилище, но давно не брала в руки инструмент и судя по всему и здесь не смогу, не только из-за физики тела, но и отсутствии инструмента как такового, ибо вокруг был век семнадцатый по прошлому земному стилю, а сам аккордеон появился в девятнадцатом веке. Так что до этого времени пилить и пилить, но если есть что-то типа пианино или клавесина, то можно было бы и попробовать. Я много сидела рядом со своими сыновьями у пианино, когда они ходили в музшколу. Правда, бросали, не закончив, но навык получили и даже скорее были образованы к музыкальной культуре и отличить Шопена от Баха могли враз.

Пока мыла вспоминала и улыбалась, а потом тут же отвлеклась, когда услышала чье-то имя. Быстро повернулась и увидела, как в кухню вошла одна из официанток. Ее я видела в зале, когда там шла уборка. Девушка была громкоголоса, и ее принимали также с улыбкой. Она что-то весело рассказывала и при этом смеялась. Я прислушалась и поняла, что та говорила о своих победах на любовном фронте. Все продолжали работать, но слушали с интересом.

- Видимо здесь все нараспашку, - усмехнулась я молча. – Я бы так не смогла.

Она же, не стесняясь, выбалтывала такие подробности своих интимных свиданий, что мне стало неудобно, и я жутко покраснела и отвернулась. Будто в замочную скважину подглядывала. Аж, слезы от краски выступили. Главная, Сина, тут же оборвала ту со смехом:

- Ну, ладно тебе, Кристи. Вона как девчушка покраснела от твоих картинок. Оставь. Лучше скажи, будут ли сегодня музыканты?

- Будут обязательно, - зачастила она. – Ох, и попляшем мы сегодня!

Она завертелась на месте, прихлопывая себе и притоптывая. Тут я уже и сама стала улыбаться такой непосредственности этой Кристи. Потом она пропела что-то веселое и убежала под улыбки кухарок.

- Шальная девка! – покрутила головой Сина.

- Значить у нас будет много работы сегодня, - вздохнула Котэ. И посмотрев в мою сторону, сказала:

- Готовься, малая, - и подмигнула.

Я только пожала плечами. Мне было все равно -я собиралась работать в поте лица. А никто не обещал меня бесплатно кормить! Так что, как говорил Паниковский в «Золотом теленке» - «пилите, Шура, пилите».

Еще раз меня покормили уже перед самым открытием заведения. По рассказам и моим расспросам, поняла, что таверна эта, вроде наших кафе, но не ресторан. Попроще. И сюда по вечерам приходили все, кто хотел скромно, но вкусно поесть, выпить пива и спиртного, а даже иной раз послушать музыку и поплясать. Весь второй этаж был хозяйский, но были и пару гостевых комнат, где можно за дополнительную плату уединиться с кем-то на пару часов для интимных свиданий, но не на всю ночь. Так что наши официантки могли заработать себе и личным участием, если сподобится. Нам же, кухонным работникам, приходилось трудиться во всю. Кушать ведь никто не отказывался, и это было в приоритете. Так что посуду нужно было постоянно мыть и я с Котэ работала, не разгибая спины, вплоть до закрытия. Все тело было каменным, не разогнуть. А что делать? Эта мокрая работа без практики давалась трудно. Как я потом добралась до своей кровати, не помню. Рухнула, еле раздевшись, и спала в отрубе, аж до утренней побудки.

Проснулась сама. Когда открыла глаза, даже сначала и не поняла где я и что со мной. Тело ломило и болело, будто я таскала кули с мукой. Спина и поясница просто отваливались. Волосы все были липкие, и пахли странно – помоями. Я понюхала свою прядь и вздохнула:

- Если и дальше так буду вкалывать, то недолго выдержу. Надо что-то решать.

Глава 5

- Надо что-то решать, - думала я, разминая спину, сидя на кровати и оглядываясь.

Пока спала, ко мне присоединилась и Котэ. Остальные кровати были пустыми. Теперь я смогла разглядеть свою напарницу более детально. Тогда, в кухне, я не приглядывалась к ней, просто была в запарке, и немного в нервическом состоянии - новый коллектив, новые впечатления и при том сразу много. Сейчас же я видела перед собой молодую, симпатичную девушку, примерно моих лет, темноволосую и черноглазую, как, впрочем,и многие здесь живущие. Она была ширококостная, крепкая и грудастая. По крайней мере, рубаха на ее груди натянута хорошо.

- Не то что мои нулевые, - со вздохом подумала я. – И волосы чистые.

Пока так рассматривала ее, девушка открыла глаза:

- Доброе утро! – сказала я, улыбнувшись.

- Доброе! – ответила она, потянувшись. – Ты как? Сильно упахалась?

Я кивнула и вновь потянула спинные мышцы, стараясь не застонать.

- Ничего, - вскочила она на ноги так быстро, будто и не работала со мной рядом все то время, – привыкнешь. Первое время я также не могла разогнуться. А потом ничего. Чур, я первая! – крикнула она и, подмигнув, бросилась за ширму. Вскоре я услышала шум струи мочи и потом уже и фырканье умывания. Я начала уборку кровати и затем вошла за ширму, уже за своими туалетными делами. Там стояла лохань для испражнений и слива, тазик и кувшин с половиной воды. Умывшись, посмотрела на себя в тут же висевшее зеркало и хмыкнула - на меня смотрела молодая девушка с красивыми золотистыми волосами и голубыми глазами. Носик и рот были в такой гармонии, что я сама себе понравилась. Заплела гриву в косу и вышла под улыбчивые взгляды Котэ.

- А ты очень красивая, Крайна, - сказала она, заглядывая в глаза. – И если бы не тело, то не было бы тебе отбоя от наших мужиков. Но смотри, есть и такие, кто не посмотрит на это и попробует тебя принудить. Особенно, когда они тут напиваются. Будь осторожна. Личико тебя может подвести.

Я удивленно уставилась на нее, а она мне таинственно подмигнула и махнула рукой, за собой. Мы быстро пробежали тихий зал без посетителей и хозяйки и прошли на кухню, где уже стоял дым коромыслом, как говорится Все были в сборе, и работа кипела. Поздоровавшись, Котэ повела меня за тот самый стол, где все ели, и направилась к Сите за завтраком. Та что-то сказала той и показала на котлы и судки. Котэ кивнула и начала собирать в посуду нашу еду. Вскоре передо мной стояла миска с кашей и мясом, а также кружка с чаем и хороший кусок свежевыпеченного хлеба. Видимо, уже с утра здесь пекли и готовили завтрак всем, кто работал в этом заведении. Судя, по-моему, кормили тут хорошо, да и также требовали работу. Я была согласна, если так и дальше будет. Мне же нужно было на первое время и кров и пища. Потом, когда освоюсь и поднаберусь информации, то решу здесь ли оставаться или же искать новое прибежище.

Вскоре в зал пришли другие рабочие и подавальщицы вместе с хозяйкой и Жениной. Они смеялись, здоровались, ели и обсуждали вчерашнее. По веселому разговору, поняла, что вчерашний вечер был удачным, и хозяйка была довольна. Когда подавали им завтрак, видела, что он мало отличался от моего. И всего-то отличие, если только к нему им предлагался сыр и немного спиртного. Это было поставлено перед Брайтом. Когда я тихо спросила у Котэ, почему ему только, то она сказала, понижая голос, что это хозяйский хахаль и ему по утрам всегда такое угощение.

- Видимо хорошо хозяйку ублажает, - хмыкнула она в полголоса. – Но ты смотри, не поведись на него. Он ко всем так привязывается. Ласкучий черт! Тут она слегка вздохнула и я поняла, что и ей нужно мужское внимание и интерес.

- Но почему она так вздыхала? – подумала я. – Уж с ее-то внешностью можно и не задумываться о таком.

Но вскоре поняла, что Котэ не так уж и не равнодушна к тому парню, только вот он мало обращал на нее внимание. Или это ее скромность или же страх перед хозяйкой, хотя та и не показывала виду на такие проказы своего любовника.

- Конечно, - думала я, глядя на хитрую улыбку парня, - куда ей, хозяйке, против молодых прислужниц и самой Котэ. Старая, толстая, но при том богатая и спокойная, как танк. Может это и держит того при ней. А что? Никто не хает, не гонит, сам себе на уме. При том сыт и как говорится «и нос в табаке». А изменяет иной раз, так на то и молодой кабанчик, чтобы вскакивать на каждую свинку, если та согласна. Главное – чтобы не было других последствий.

С этими мыслями я перебирала картофель в одной из кладовых, куда меня определила главная кухарка. С утра моим заданием было приготовить картофель и другие овощи для готовки. В этом помещении было светло от окна, хотя он находился у самого потолка, так как кладовая была в цоколе здания. Здесь было сухо и не пахло гнилью. Видимо, хорошо проветривалось, и было сравнительно прохладно. Так что уже через час я поняла, что замерзла и вышла на кухню. Тут я увидела Женину, которая сидела за нашим столом и слушала, как Сина рассказывает ей что-то из своей жизни. Остальные помощницы тоже слушали, но продолжали заниматься каждый своим делом. Я кивнула Женине, и та, взглянув на меня, подмигнула. Я расплылась в улыбке. Набрав в кувшин теплой воды, слила себе на руки и налила чаю. Обхватив кружку ладонями, стала прислушиваться к словам Сины. Она видимо, рассказывала о своих домашних. О чем это было, сразу и не поняла, но потом смекнула, что та жалуется на сноху и ее лень, на своего сына, который той потакает и не слушается мать, то есть ее. Все вокруг и Женина в том числе кивали ей, соглашаясь с ее словами, и даже сочувствовали. По их вниманию и по улыбкам, понимала, что работающие в таверне женщины относятся друг к другу с доверием и участием. Это редко было встретить в женском коллективе в мое время. Чаще всего их постоянное присутствие превращалось в змеиное гнездо, где нет места сочувствию и доброте, а только интриги и зависть. Редко встретишь такое содружество, как на этой кухне. Пока, мне так показалось. Не знаю, что будет дальше.

Весь день я была на посылках, до самого вечера – мыла, таскала, резала, выносила, мела и скребла и все по кухне и коридорчике к кладовым. Мне в этом помогал еще и молчаливый худой и жилистый помощник по имени Реон. За все это время он не сказал ни слова, и я уж было подумала, что тот вообще немой, но Котэ объяснила, что он сам по себе такой всегда был, на сколько она его знала. А служила здесь уже третий год. Она также как и я прибежала из села от мачехи, которая просто сживала ту со свету и все за хлипкую халупу, несколько оливковых деревьев и огород, где выращивали томаты и перцы. Работа физически тяжелая и при том мало давала дохода, но можно было жить, не нищенствовать. Но и это худое наследство та не хотела делить с ней. У самой были двое парней, правда, моложе ее. Вот она и сбежала, совсем не жалея отца, у которого теперь были хорошие помощники. Котэ стремилась выйти замуж здесь за солидного человека, пусть и с детьми.

- Я, знаешь, не буду себя просто так кому-то отдавать, - хвасталась она своей чистотой. – Это мой капитал и я хочу его продать как можно дороже.

Что ж, я понимала ее. Здесь это ценилось, и она могла рассчитывать на хорошую партию. Тем более что в эту таверну приходил народ со средним достатком и даже бывали и наемники-рыцари, которые хорошо имели в наличии даже золото, чем и платили за себя и своих друзей. Тогда она тоже выходила в зал и помогала подавальщицам. Все знали такую её задумку и не мешали и даже сочувствовали, когда она в очередной раз оказывалась в проигрыше. Тем мужикам нужна была бы одна ночка да за деньги, а не постоянная подружка. Они сами не знали, смогут ли еще раз попасть сюда после очередного похода с купцами или же с герцогом, который мог призвать их на службу. Ранее они разоряли земли его соседей, захватывая добычу, теперь же при императоре Павлиусе Четвертом был принят закон не позволяющий грабить соседей и карающий смертью всех, невзирая на статус или титул. Поэтому и превратились те из лихих рыцарей в наемников, которых нанимали купцы или мастера для охраны или же перевозки грузов до столичного порта. Сидеть на одном месте и обзаводиться семьей многие не хотели и не могли, по причинам своего независимого характера или же малого количества денег. Банков не было как таковых, как я узнала, и давали под проценты ростовщики, а тот заем еще надо было бы и отдавать. А как, если нет войн, если нет найма, то есть постоянного заработка. Вот и спивались они и тратили золото лишь на единичную ночную любовь. А это уже доставалось некоторым веселым подавальщицам, не гнушавшимся ничем и дарившим ласки таким мужчинам. Как та подавальщица, что прибегала в кухню, чтобы рассказать о своих похождениях и похвастаться очередным золотым. Сина часто плевалась, да и кухарки не стеснялись в выражениях, но той хоть бы хны все также порхала, как бабочка. Главное – деньги. Здесь почти все мерялось их количеством. Даже любовь.

Я смотрела на все это и наматывала на ус. Мне нужны были такие коллективы, где все напоказ. Здесь я узнавала законы страны и отношения к ним обычных простых людей, а также слушала рассказы о новом мире и новых для меня жителях. Постепенно привыкала к моде, к запахам и вкусу еды, а также к взглядам на жизнь среднего класса, высшего и совсем нищих. Здесь, в этом городке, как на ладони, были все – герцог, рыцари, наемники, купцы и ремесленники, а также крестьяне и нищие. А с ними проститутки, воры и бездельники. Как говорится «каждой твари по паре».

Я узнала, что зимы, с понижением до нуля, здесь нет, что бывают холода, но недолго и,в основном, с дождями, а иной раз и с градом. Лето не сухое, а влажное из-за близко расположенного океана. Это империя самая большая по территории, и сюда входят много разных герцогств и княжеств. Одни были всегда, других завоевывали постепенно короли и императоры. Как рассказывали купцы и рыцари, кто побывал в столичном порту, много материков и государств было через Великий океан, но они все были не в такой силе, как это и преклонялись перед императором. Некоторые даже были вассалами империи и оттуда поставлялись богатства и другие малознакомые товары, как например кофе и кукуруза. Как я потом поняла, вероятно это была либо Африка либо Америка. Но как они здесь назывались и когда были открыты, я не знала. Хорошо бы уметь читать на местном, но сама Крайна была неграмотна, и не могла даже прочитать вывески, не то что газеты, что выпускались в виде листовок. Чаще всего на рыночной площади для всех жителей, которые в основном и были неграмотны, глашатай возвещал и приказы местного мэра, и законы государства и другие новости, так необходимые для содержания города в порядке и законности. Вот поэтому и не было на лавках и тавернах надписей – все и так было понятно по картинкам. А мне очень хотелось бы научиться грамоте, но для этого нужно было бы нанять учителя, но это стоило денег, которые мне хоть и платили да очень мало. За ту неделю моей трудоемкой работы с утра и до ночи, я получала чуть ли не вдвое меньше, чем любая прислужница или же подмастерье кухарки. Это были медяки, в которых я уже разбиралась. Пока их я копила на обувь, которую мне необходимо было купить перед предстоящими холодами. Так мне объяснила та же Котэ. Она скромно тратила на себя и так же копила для возможного замужества.

- Не хочу, чтобы меня считали нищенкой подзаборной, - говорила она с достоинством истиной королевы. – Немного, но справлю себе и платье к свадьбе и даже небольшое приданое.

А это обязательно домашние вещи: белье и посуда, отрезы тканей и обувь на все сезоны. Вот она и старалась, кроме своей девственности в придачу.

Я уже побывала за эту неделю и на рынке. От него у меня осталось необычное впечатление от крика, шума, беготни и даже давки. Все было на виду - и товары и животные и люди. Здесь не было отдельных лавок или магазинчиков, только прилавки и все под открытым небом Они ломились от количества продуктов и живности. Также в стороне находились лошади, свиньи, коровы и овцы с козами, птица. Все это продавалось и покупалось.

Как-то я взяла и свои золотые поделки, что принесла с собой из того мира, и узнала, что могу за них получить тридцать золотых. Это меня обрадовало, так как лошадь стоила восемь, а домик небольшой всего двадцать пять. Не знала, сколько это стоит в столице, но хотела выяснить у посетителей при возможности. Пока я свои деньги прятала в сундучке, который прикупила по случаю. Такой же видела и у Котэ, и именно она меня и надоумила потратить небольшие деньги на эту нужную вещь. Это была моя первая покупка в новом мире, и я была страшно довольна этим приобретением.

Так что кроме всего на рынке я разглядела и разные лица. Кроме местных были тут и индусы, и китайцы и негры, если их называть по земному. Очень даже похоже. Мне было так интересно, что я только и знала, что рот разевала на них глядючи. Все говорили на местном языке, и не было различия, как на Земле. Видимо, это и был общемировой язык. Там же, я видела иноземные товары: кофе в зернах, чай, кукурузу и лен, чесанный и даже спряденный, меха и жемчуг.

Кроме людей, здесь еще проживали странные маленькие человечки, которые торговали железом и оружием. Их называли комликами, а я бы сказала гномы. Так и буду теперь их называть. Рост их был не более метра и выглядели они скорее, как обычные люди, без особых примет, если бы не рост. Таких у нас звали лилипутами. Но от тех они отличались цветом волос и заросшими бородами, при том широкими в плечах и угрюмыми лицами. По-моему, их легко было разозлить и трудно рассмешить.

Про других видов типа эльфов или же оборотней, здесь не слышали, хотя и не отрицали. Рыцари, побывавшие в некоторых государствах, рассказывали про великанов и драконов, но то были верные сказки и страшилки для ушей эмоциональных женщин и девушек, нежели правдой.

Кроме будней тут были и праздники. В основном рыцарские турниры и спортивные состязания. Все, примерно, как во времена Рима до Христова исчисления. Я не слышала про гладиаторов, но не удивилась бы, если таковые здесь были, но о таком не говорили. Может быть, в столице что-то есть от тайных боев или как у нас в бойцовских клубах реслинг, но мне пока неизвестны.

В таверне я уже обжилась, и работа принеси-подай, сходи туда или иди обратно, мне не казалась тягостной. Кажется, я прошла испытательный срок и Женина утвердила меня в коллективе, сказав, что хозяйка не против моей кандидатуры и главное - Сони была мной довольна.

Так прошли мои первые три недели проживания.

Глава 6

Прошли три недели проживания в новом мире.

За это время я смогла даже приобрести себе сапожки и пару рубах, или как их здесь называли колтов. Это были льняные просто сшитые типа распашонки колты, без всяких украшений, но разного цвета. Одна такая же белая, другая бордовая. Уж как они окрашивали полотна или выбеливали, я не знала, но цвета не выгорали и не линяли. Приобрела я еще и нитки с иголками и спицы с пряжей. Успела до холодов связать себе чулки и жилетку, а также расшить ворот подола и рукава белой колты таким рисунком ярким и замысловатым, что Котэ тут же упросила меня, за деньги конечно, сделать и ей такое же или что-то подобное. Я вышила и та похвасталась всем в кухне. Сина оценила это на сто процентов и даже зауважала меня и при всех похвалила. Другие же бабы тоже встали в очередь. Но так как времени у меня было немного, то они старались меня заменять в кухне и давали возможность вышивать, что я и делала с удовольствием. Правда, мы прятали от погляда Женины и хозяйки, но и те вскоре узнали уже со слов прислужниц, которые заглядывали к нам ежедневно. Так мои работы были оценены, и предложено было половину дня тратить на такие вышивки всем, кто сможет заплатить. Одну треть хозяйка забирала себе, так как я не работала в таверне эти полдня, а остальное доставалось мне. И таким образом я собирала себе капитал постепенно и мои денежные накопления увеличивались.

И все бы хорошо устроилось бы, если бы не Брайт.Он всегда меня смущал своими заинтересованными и смешливыми взглядами и подмигиванием. Что этим он хотел сказать, я не понимала, но мне всегда было неприятно и даже страшно. Почему, я и сама не знала, будто дьявол вселялся в него и он не стеснялся даже моих кухарок и хозяйку, когда завтракали. Она-то не обращала внимание на его такие проделки, а мои девчонки только смеялись и говорили, что влюбился. Я же понимала, что его гляделки и подмахивания вовсе не влюбленность, а какая-то садистская забава, заставляющая меня дергаться и трепыхаться. Он-то думал, скорее всего, что мое смущение и тревожность идет от влюбленности в него и этим просто наслаждался, я же уже боялась и опасалась его такого пристального внимания. И это продолжалось до того самого случая, который и заставил круто изменить всю мою жизнь в этом мире.

Как-то уже совсем поздно, когда мы с Котэ завозились с уборкой на кухне, а Сина с помощницами уже ушли, я потащила последнее ведро в туалет, чтобы слить его в яму, на меня сзади напал мужчина и, зажав рот, скрутил руку за спину. Я хотела закричать, но только стон вырвался у меня из груди. Сустав был так вывернут, что я потеряла сознание от боли. Очнулась лишь тогда, когда услышала над собой частое тяжелое дыхание и отрывочные слова. Мои руки были задраны вверх и привязаны к балке, рот перетянут веревкой кляпом, а рубаха задрана по шею и раздвинуты ноги. Между ними стоял на коленях Брайт и что-то шипел, расстегивая свою нижнюю одежду, а именно разматывая кушак и снимая штаны. Тут я поняла, что попала и сейчас меня будут насиловать. Я начала дергаться, изворачиваться, мычать и слезы ринулась из глаз, но, несмотря на это Брай, а это был именно он, уже примерился и вытащил свой стоящий колом член. Потом он со словами – «Тише-тише!» – опустился на локоть одной рукой, а другой стал толкать его в мое лоно. Я вновь задергалась, завозилась, попыталась хоть как-то избавиться от его тяжелого тела, сбросить с себя, но мои попытки были тщетны, он уже тыкался с силой и почти залез в мою полость, как чьи-то руки резко отодрали его от меня и отшвырнули в сторону. Послушалась возня, какие-то смачные удары и стоны уже самого Брайта. Потом я услышала сплевывания, и его громкий шепот:

- Ну, погоди! Будет тебе, гад! – и мерзко заругался.

Тут же я увидела склонившее надо мной хмурое лицо Реона:

- Подожди, я сейчас.

Он отвязал мои затекшие и раненные веревками руки, а потом и веревку, что стягивала мой рот. Губы были распухшими и уголки рта треснувшими, сочилась кровь, когда я рукавом рубашки вытерлась и затем одернула ее. Он помог мне подняться и повел на кухню, где меня с удивлением приняла Котэ. Она с ужасом смотрела на мою разорванную одежду, на зареванное и побитое лицо и трясущимися руками пыталась протереть его влажным полотенцем.

- Что? – срывался ее голос. – Что случилось? – пытала она хмурого Реона, переводя на меня взгляды.

- Да вот, Брайт пытался…- еще больше нахмурился Реон и, отвернувшись, сплюнул. - Сволочь! На калеку!

- Надо хозяйке сказать! – выкрикнула в отчаянии Котэ. – Как же у него-то встало на нее! Извращенец, гад!

- Был бы толк, - вновь сплюнул Реон. – Говори-не говори, а с него как с гуся вода! Ты с ней побудь, а я пойду посмотрю как он там да и приберу там. Завтра конюх все увидит. Беда может быть.

Он махнул рукой и вышел. Котэ присела передо мной на корточки и с жалостью смотрела в мое разбитое лицо:

- Как это случилось? Ты ведь только что выносила помойное ведро? Прихватил по дороге?

Я кивнула и медленно, останавливаясь от боли разбитого рта, рассказала ей о том, как меня чуть не изнасиловали.

- Спасибо Реону, - вздохнула я. – Если бы не он…

Она покачала головой и вздохнула:

- И как таких Боги не казнят? Яйца бы ему оторвать! Ох-хо-хо!

Она встала и помогла мне подняться. Так потихоньку мы вышли из кухни и прошли в свою комнату. Там я переоделась и прилегла на кровать. Котэ, вздыхая, тоже легла и тут же отрубилась. Я слышала ее легкое подхрапывание. Сама же не могла уснуть. Вспоминая, слезы катились из глаз,и тихо сморкалась в тряпку, чтобы не разбудить подругу.

- Наверно Веста меня спасла, не дав надругаться, - почему-то подумала я.

Повертевшись, повздыхав, потихоньку и сама уснула.

Проснулась уже утром при том достаточно поздно. С ужасом подскочила и увидела, что Котэ рядом нет и кровать заправлена. Не понимая, почему меня не разбудила, быстро умылась, расчесалась и, закрыв волосы косынкой назад концами, как делали все кухарские, выбежала в зал. Там во всю шла уборка, и голоса смолкли, как только я показалась. Остановилась и поздоровалась. Девчонки прислужницы, что по утрам работали еще и уборщицами, кивнули мне, с любопытством рассматривая мое лицо, а мужики рабочие притихли и с жалостью смотрели. И вот под такими взглядами я и нырнула в арку, а затем в кухню, где также все притихли, как только я вошла. Вскинув на меня глаза, они внимательно рассматривали меня. Я тихо поздоровалась и извинилась за опоздание. Тут же прошла к Котэ, которая уже мыла посуду, видимо оставшуюся после завтрака.

- А ну, иди сюда, девка! – повысила голос Сина. – Рассказывай! – приказала она, сама присев на табурет посередине кухни. Я стояла перед ней растерянная и оглянулась на Котэ. Та подмигнула мне ободряюще и кивнула на Сину, мол, так надо. Остальные кухарки тут же оставили свои дела и прислушались. Всхлипнув, я рассказала о своем приключении и о том, как Реон спас меня. Пока длился мой рассказа, кухарки качали головами и вздыхали, переговариваясь шепотом, что, мол, Брайт совсем обнаглел и надо бы все рассказать хозяйке. Сина же слушала молча и хмурилась все больше и больше. Затем, после моего рассказа, она велела меня накормить, а сама встала и сказала громко:

- Работайте. Я скоро.

И вышла.

- К хозяйке пошла, - высказала одна из кухарок. – Точно вам говорю!

Я очень расстроилась по этому поводу, понимая, что может и Сине достаться из-за меня. Котэ принялась меня успокаивать и сажать за стол, а другие накладывать завтрак и сели рядом, качая головами и сочувствуя. Я же ела со слезами, которые катились и катились по щекам. Мне было и приятно такое внимание к моей беде и в то же время смущение такой искренней заботой. Но позавтракать я все же успела до того момента, когда быстро вошла Сина. Она посмотрела на наш угол с зареванной мной и смущенными кухарками и резко сказала:

- Иди Крайна! Тебя ждет хозяйка!

Я с удивлением и некоторым замешательством подняла на нее глаза. Она смотрела на меня строго и кивала:

- Иди-иди! Разговор у нее к тебе.

Я, всхлипнув и вытерев нос, вскинула гордо голову и вышла из кухни. За спиной услышала, как помощницы накинулись с расспросами к Сине, и та что-то резко отвечала им. Что это были за вопросы и что им говорила Сина, я не знала да и подслушать не захотела, просто быстро пошла к хозяйке.

Та сидела на своем месте рядом с Жениной, и смотрела на меня с …интересом! будто видела впервые. Подойдя, я поздоровалась и опустила глаза, не смея взглянуть на них. Было странно стыдно, что ли, будто не он, а я, так накосячила.

- Это все правда? – услышала я голос хозяйки, и он показался мне нейтральным, то есть никаким.

От удивления подняла глаза и посмотрела ей в лицо. На нем ничего не было видно – ни злости, ни жалости, будто не живая баба сидела и спрашивала о своем любовнике, а кукла с равнодушными глазами. Перевела взгляд на Женину, и увидела, как та смущенно и как-то виновато опустила глаза.

- Правда, госпожа! – чуть ли не с вызовом ответила я.

Та смотрела на меня, будто ожив, и удивленно поморгала и подергала губами:

- Надо же! – проговорила она с сочувствием что ли, как я поняла. – Зачем это надо ему?

Тут она поджала губы и нахмурилась:

- Значит так, девка, - начала она помолчав. – Завтра ты должна уйти. Мне не нужны здесь такие страсти. Сегодня получишь расчет и покинь мое заведение. Всё, можешь идти. Женина, - обратила она свой взор на сидящую рядом женщину, - проследи!

Та кивнула:

- Как скажите.

Я постояла, всё еще не понимая, что меня только что выперли, и что я теперь вновь на улице. Хозяйка уткнулась в бумаги, а Женина встала и поманила меня за собой. Я, почти на автомате, пошла за ней в её закут и там она посадила меня на стул, а сама налила воду из графина.

- Ты на нее не обижайся, Крайна, - поднесла она мне стакан. – Успокойся! Вишь, белая вся!

Я трясущимися руками взяла стакан, и сделал пару глотков. Немного пришла в себя и посмотрела на Женину. Увидела ее смущение и виноватую улыбку:

- По мне так надо гнать этого выродка, но она хозяйка и я не могу идти против, сама понимаешь. Так что, не вини меня. Я не смогла ее уговорить.

Тут я залилась слезами, и она присела рядом, поглаживая меня по голове и плечам.

- Ладно-ладно, успокойся, девочка! Может это и к лучшему. Я вот поговорила с Синой и та посоветовала мне одно место для тебя. Как я забыла-то! Все запарки и заботы! Там тебя никто не обидит, да и подальше от всех мужиков будешь.

Я с удивлением посмотрела на нее и вытерла слезы.

- Далеко правда ехать, но ты не бойся. Поедешь с комфортом. Мы все заплатим за тебя, а я напишу послание-рекомендацию.

- А куда и к ому? Что мне там делать-то придется?

- Есть у Сины подруга, такая же кухарка, только годами постарше будет. Так вот она просила какую себе помощницу работящую и не сильно молодую, чтобы по мужикам не бегала. Там приличный дом, есть небольшой штат прислуги. Думаю, что там тебе будет спокойно, потому что сам хозяин …

Тут она как-то замешкалась что ли, замолчала, не зная, что сказать.

- В общем он маг. Не причинит тебе зла, и ты его редко будешь видеть. Он почти не показывается в том доме. Все делает за него экономка. Так что соглашайся.

Я пожала плечами и встала:

- Спасибо вам за все, что вы сделали и делаете мне. Я всегда буду помнить вашу доброту.

Она вздохнула и принялась копаться в своем столе. Достав мешочек, вложила туда несколько золотых монет и протянула мне.

- За письмом зайдешь завтра утром. Тогда же и подвезет тебя Реон к купеческому обозу, что идет на то место. Это графство и оно в горах на севере. Ехать будешь с нашим рыцарем-наемником. Его я попросила за тобой приглядеть и доставить. Так что иди, собирайся и к девочкам сходи, простись.

Я кивнула, поклонилась и пошла на кухню, сжимая в руках последние свои деньги, полученные здесь, на своем первом месте служения в этом мире.

В кухне также стоял дым и шум от жарения, шкворчения и стука посуда. А когда я вошла, то и голоса затихли. Все уставились на меня с вопросом – Что?

Я скривилась и вздохнула:

- Меня уволили, - сказала я громко и усмехнулась.

- Этого следовало и ожидать, - сказала Котэ,а бабы только замотали головами и переглянулись.

- Ты приняла наше предложение? – спросила строго Сина.

- Да, - кивнула я. – Спасибо. Я согласилась.

Все кинулись с вопросами, и я рассказала, что Сина с Жениной рекомендуют меня к хорошим людям на работу. Правда, мне придется далеко ехать, но меня будут охранять и за мной смотреть. В общем, еще неизвестно, что будет лучше. Может быть и там. Кухарки удивленно качали головами и перемалывали мое положение и даже немного спорили, желая мне только хорошего. Я же поела еще немного и пошла собираться. До этого, заглянула к Реону в его закуток и поблагодарила за помощь.

- Я никогда не забуду тебя и твою заботу, Реон, - сказала сквозь слезы. – Всегда буду богиню молить за твою помощь и сострадание.

Он подошел ко мне и прижал к себе:

- Не плачь, девочка! И хорошо, что уедешь, а то тут будет плохо тебе. Он же не остановится, Знаю его подлую натуру! Будь счастлива! Иди!

Он оттолкнул меня и я, все еще оглядываясь, вышла.

В своей комнате, начала укладываться в корзину, что купила ранее для вещей. Туда же вложила и свои цацки, что так и не смогла продать. Почему-то жалко было, да и думала, что еще не время. Сложила все своё имущество и тут вспомнила, что поеду на север.

- Там наверно холодно и снег, - как я поняла примерно, что это были Альпы в Италии. – Надо кое-что прикупить из теплого.

Оделась и, прихватив тот самый мешочек с золотыми, быстро пошла на рынок.

Глава 7

Прихватив золото, пошла на рынок, где хотела купить себе что-то из теплого – одежду и обувь.

Я ходила по рядам и мои мысли были только о том, что нужно для тамошней погоды. Приближалась зима, но здесь на юге, это было как наша российская осень, при том плюсовая, а там возможны минусы и даже снег повсеместно. Недаром же наши олигархи туда мотались на лыжах кататься. Так что я высматривала пока сама не зная что. Мои глаза останавливались и на платьях и кофтах, на фуфайках, жилетах и пальто. Решила купить плащ, подбитый мехам с капюшоном и теплый жакет, удлиненный до середины бедра. Такой нашла. Он был очень красивый, расшит серебряной и цветной ниткой. Там же приобрела теплое платье и несколько рубах. Присмотрела голубой шелк. Решила, что там, уже на месте, сошью себе платье по собственному фасону. Так просто, для настроения. Приобрела также несколько метров простой ткани для белья и немного разных кружев, цветных лент и бусин с бисером для отделки. Хотела сшить немного нижнего белья. Очень трудно ходить как все, без трусов и подштанников. Для поездки прикупила мужские штаны, которые собиралась надевать под юбку и для тепла и для свободного шага. Мало ли что понадобится в пути - и наклониться и задрать подол. Так что обеспечу себя незатейливой защитой. На ноги купила сапожки на меху, типа чуней, но с толстой подошвой и тапки утепленные дома ходить. Мастер, что продавал мне эту обувь, увидев мои золотые, тут же предложил купить туфельки.

- Да вот, делал одной госпоже, да той оказались малы размером. Думаю на твою ножку как раз. Бери, красавица, авось встретишь своего принца и покажешься ему краше всех.

Я сначала даже обиделась на такие его слова, но потом поняла, что это просто его обычная присказка для каждой покупательницы. Рассмотрев эти самые туфельки, с радостью их купила. Правда, сама не знаю зачем, но восторг был знатный. Красивые сказочно -шелковый верх весь расшитый золотом и самоцветами, каблучок небольшой, но устойчивый. Просто волшебные какие-то! Целый золотой отдала, но не было даже и мысли, что напрасно - ходить-то некуда. Просто как сувенир или подарок самой себе.

Нагруженная вещами и продуктами, которые помогли бы выдержать дальний путь, я прошла в комнату и принялась мерить обновы еще раз. В это время зашла Котэ и ринулась разглядывать мои покупки. Она хвалила их и даже завидовала, особенно те самым туфелькам. Видно было по ее вздохам, что себе такие тоже хотела. Но, как говорится, хотеть не вредно. Вряд ли купит, потому что копит для других дел, более прозаичных, и я ее понимаю. После мы всё сложили в корзину и обмотали веревкой. Кроме неё у меня будет еще мешок с продуктами и мой сундучок Ранее ещё, к тому мешку я пришила лямки и теперь связала его как сидор, сверху, а деньги выложила в полотно и уже утром Котэ завяжет мне его вокруг талии, для сохранности. В сундучок положу подорожную и рекомендацию. Денег там будет немного, на первые случаи, чтобы не лазить за пояс. Мало ли что.

Когда все уложили, спустились вниз и прошли в кухню, где со всеми поделилась о своих покупках и пообедала. Тут же выставила на стол бутылку с местным вином и пригласила их выпить за мою дорогу и успех на новом месте. Они были довольны таким вниманием и выпили понемногу. Им еще работать и работать, так как в зале уже собирались постояльцы и новые посетители. Тут же был и тот наемник, который должен меня доставить на место. Женина, выйдя в зал, подала мне письмо с рекомендацией и подвела к тому мужчине. Он показался мне суровым и хмурым, будто не рад был такому подарку в моем лице. Но Женине скупо улыбнулся, и я поняла, что ей он не откажет никогда, так как что-то между ними мелькнуло. Или мне так показалось. В общем, я теперь знала того в лицо. Он сказал мне время, когда надо будет выходить и что меня подвезет к каравану Реон на тележке от таверны.

- Там я тебя найду. Стой, куда поставит Реон. И жди. Поняла?

Я кивнула, улыбаясь. Он посмотрел на меня и тихо вздохнула:

- Выдержишь ли дорогу, птаха?

Я так удивилась его словам, что тут же засмущалась и сказала, что я на вид только такая, а на самом деле крепкая и выносливая.

- Ну-ну, - хмыкнул он. – Поглядим.

Они остались сидеть за столом, а я ушла к Катэ на кухню, чтобы помочь ей с посудой. Всем было уже не до меня, но от моей помощи не отказались. Так я и провела свой последний день и последнюю ночь в этой небольшой таверне нового мира. Уже лежа в постели, вспоминала свою предыдущую жизнь и тихо вздыхала, что может зря я согласилась на такое и поверила богине, что меня ждет здесь необычная любовь. Правда, страсти уже начались, подумала я, вспоминая Брайта и его насилие. Потом заснула, когда уже храпела Котэ.

Утром она меня растолкала, как и всегда. Умылась, быстро сходила по своим мелким делам и, схватив свои пожитки, ринулась к выходу. Котэ помогла вынести корзину и мешок. Снаружи уже стоял Реол с тележкой у входной двери. Быстро закинул все и подсадил меня на скамейку рядом. Перед этим я расцеловалась с Котэ и сказала, что буду помнить ее и благодарить богиню, что дала такую подругу. Мы с ней расплакались и обещались писать друг другу.

К тому времени я уже.начала брать уроки письма и чтения и со мной этому училась и Котэ. Правда, мои успехи были наглядны, а она прилично отставала. Да и куда ей было до меня, с моим-то опытом учебы и образования. Схватывала местную грамоту быстро и шла семимильными шагами. Уже могла читать по складам и даже писать. Думаю, что в замке, куда поеду, у местного графа обязательно должна быть библиотека, там и буду совершенствоваться.

Наемника звали Натан, и он уже ждал меня, поигрывая плетью. Быстро простившись с Реоном, я подошла к мужчине и поздоровалась. Он хмуро посмотрел на меня, кивнул и махнул рукой, мол, за мной. Я посеменила за ним, оглядываясь по сторонам.

На площади, где собирался караван, было полно людей, телег и лошадей. Стоял неимоверный шум от голосов: крики, брань, лошадиное ржание. Мы прошли вдоль уже сформировавшейся колонны, и Натан указал мне на одну из повозок:

- Садись сюда. Здесь и будешь ехать.

Затем свистнул лихо и замахал кому-то. Тот час к нему подбежал седой, но подвижный старик.

- Вот эта девушка твоя попутчица. Смотри за ней хорошо. Это теперь твоя плата. Понял?

- Понял-понял, господин, - с улыбкой поклонился он. – Спасибо тебе, Натан. Я отблагодарю.

- Ну-ну, - крякнул наемник. – Потом отблагодаришь. За неё отвечаешь головой.

Тот старик кланялся Натану, пока тот не отошел и тут же повернулся ко мне. Внимательно посмотрел, пожевал губами и, улыбнувшись, сказал:

- Меня звать Тишем. А тебя как?

Я назвалась. Он повторил шепотом, будто удостоверялся или же запоминал.

- Где твои вещи?

Я показала рукой назад. Тот посмотрел.

- Ты стой тут, я сам схожу и принесу.

Я кивнула и посмотрела, правильно ли он шел к моей корзинке, что Реон поставил около входа в помещение то ли конюшни, то ли конторы. Взвалив ту на плечи, он также перебежкой довольно быстро, оказался у нашей повозки и с кряхтением водрузил ее на телегу. Сама повозка была скорее кибиткой с полотняным верхом на полукруглых ребрах. Видимо от дождей и других погодных условий. Мне показал место в ней, где можно было лежать и рядом на скамеечке с ним сидеть, если захочется.

- Сама-то умеешь управлять повозкой? – спросил он, оглаживая лошадь и проверяя упряжь.

- Нет, не умею, - пожала плечами.

- Научу, - утвердительно кивнул он, будто и в самом деле мне было это обязательно.

Я лишь вздохнула и облокотилась о борт телеги. Оглянувшись, поняла, что уже скоро мы двинемся, так как обоз уже организовался и вытянулся в одну линию. Еще шли дебаты и крики возчиков и хозяев, но уже поскакали вдоль ряда наемники и распорядители, оглашая, что скоро тронутся под трубный глас передового отряда. Тишем крикнул, чтобы я садилась куда пожелаю и затем, оглянувшись, тронул вожжами. Обоз двинулся.

Я села на лежачее место между вещами Тишема и моей корзиной, свесив ноги за край. Мне были видны только картины перед моими глазами, что тянулись вдоль дороги. Пока мы не покинули сам городок, видела дома и подворья, а с ними людей, что шли по своим делам. Они мало обращали внимание на длинный обоз, видимо им привыкшая такая картина. Мне же пока было интересны виды улиц, на которых я не успела побывать, но дорога была каменистой и я постоянно тряслась и зубы стучали в такт.

- Если и дальше так будет, - думала я, схватившись за обводы повозки, - то моим внутренностям будет каюк.

Дальше, уже за воротами городка, пошла грунтовая дорога, довольно широкая с множеством колеей, по которым уже не было так тряско, но появилась пыль из под колес и копыт животных. Я прикрыла голову платком и концом до глаз укрыла лицо. С тихим ужасом приготовилась к поездке по рытвинам и пыльным дорогам в течение целого месяца.

- Да-а-а! – почти стонала я, придерживая у рта платок. – Кошмар! Сюда бы машину, так за пару суток была бы на месте. Но «оставь надежду, всяк сюда входящий» как сказал Данте. Придется терпеть.

И я мысленно приготовилась к такому длительному грязному переходу.

Наша первая остановка мне запомнилась надолго. Во-первых, долгожданная, так как уже хотелось пить-есть и писать, а во вторых смогла разогнуть спину и отбитые ягодицы. Уж как я стонала, делая разминательные прогибы тела, на то даже посмеялся не только Тишем, но и другие возчики и пассажиры, что ехали рядом. Я же только показала одному парню язык, когда тот указал на меня пальцем. Что с дурня возьмешь! Он громко засмеялся и уставился на меня, дрязня своим языком. Я отвернулась. Тишем, видя такое, погрозил тому кнутом и спросил, чем мне помочь. Я сказала, что хочу в кустики, и он кивнул. Спрыгнув с козел, показал рукой в сторону, и мы пошли в недалекие кусты. Там он остался, осматриваясь, а я присела и сделала свои дела. Затем сама огляделась и увидела, что такая я не одна и то там то сям видела других стоящих или в присядку мужчин и женщин. Они также опорожняли свои мочевые пузыри за четырех часовую поездку.

Уже солнце было в зените, когда мы двинулись дальше, после перекуса. Я присела к Тишему на облучок, надеясь не такую жесткую тряску, как в повозке. Так и оказалось. Когда упираешься ногами, не так чувствуешь это содрогание. К тому же и Тишем был рад моему соседству. Мы начали разговор. Я рассказал ему о себе, кроме попадания в этот мир, а он немного о себе. Так я узнала, что тот бобыль, по-нашему, то есть одинокий, не был женат, детей не завел, да и дома как такового у него нет. Что ему уже сорок пять лет, и он даже не надеется на лучшую жизнь, нежели вот такую кочевую. Зарабатывает тем, что перевозит грузы и пассажиров на своей повозке. Здесь в ней и живет между наймами.

Я была поражена и даже посочувствовала ему, на что он посмеялся и сказал, что привык и ему это даже нравится.

- Сколько дорог исхожено, сколько людей повидал! – хвастался он. – Тебе и не снилось! А дом? – скривился он. - Он же заставит сидеть на одном месте, при том женитьба и дети это заботы. Я же живу как птица свободно – сегодня здесь, а завтра уже в другом месте. Так что я доволен.

Я покачала головой и тихо сказала:

- А дом надо бы иметь к старости. Кто будет за тобой смотреть, кто стакан с водой подаст? Думал или нет?

Тот только вздохнул и ничего не сказал, но было видно, что не раз думал об этом, так как глубоко вздохнул. Я не стала настаивать на своем и спрашивать. Потом мы просто ехали молча до следующей остановки, как раз перед ночевкой.

Это была большая поляна со скошенной травой. Стожки кое-где еще стояли, не все вывезли, и обоз встал кругом в несколько рядов. Мужики тут же побежали за сеном и охапками понесли их к себе в повозки. Когда я спросила - зачем так делают, то Тишем мне рассказал, что можно так делать ибо таки стожки оставляют специально для таких обозов по соглашению с правителями земель и по указу самого императора.

- Чтобы было дать животным и самим мягче спать, если что, - усмехнулся мужик.

Я была очарована такой заботой о народе и уже даже уважительно подумала об императоре. Мы тоже прихватили по охапке сена и принесли в свою повозку. Часть Тишем приспособил для коня, засунув ему в торбу, которую повесил на шею, при том расседлав его и привязав к обводу кибитки. Животина мирно жевала траву, а мы готовились ко сну и пище, которую теперь уже не делили, а совместно объединили.Захлопотала я, расстелив кусок плотной ткани, а Тишем пошел к общему костру. Такой костер делали для всех и ставили на него большой котел с водой. Когда он принес котелок с кипятком, я уже разложила наши продукты. Кое-что убрала на завтрак и заварила в кипятке немного листьев мяты и смородины, что взяла у своих кухарок. Хотелось бы конечно и горячей пищи, о чем и спросила Тишема, а тот ответил, что будет, только уже завтра, когда мы дойдем до реки, и там уже у каждого будет свой костерок, а пока вот так почти всухомятку. Мы все-таки плотно поужинали и попили чай. Затем я попросила его сходить и показать мне, где смогла бы я опять присмотреть кустики, и он вывел меня за обозы. Там, поставили пару оглоблей и натянули полотно, вроде кабинок. Туда все в очередь и стояли как мужчины, так и женщины. Это было долго и при том несколько неудобно. Но что делать, если кустиков практически не было видно. Правда, Тишем сказал, что многие терпят до темноты, а потом просто уходят в поле и там делают свои дела. Так что я наматывала на ус и такие детали. Ехать-то целый месяц, мало ли что понадобится.

Сидя у кибитки, я смотрела на костер, что виднелся между повозками, и увидела там несколько человек, мужчин, которые что-то творили руками. Они то взмахивали ими, то протягивали вперед и поворачивались вокруг себя. Заинтересовавшись, спросила у Тишема, чем это они занимаются, на что тот ответил, что это маги,и они накрывают всю стоянку куполом, для охраны его от змей и других опасных насекомых и зверей.

- А что тут есть такие? – с ужасом поджала я ноги, вглядываясь в землю, на которой сидела.

- Конечно, - как-то равнодушно сказал Тишем. – Змеи и пауки, а еще шакалы и волки с лисами. Они приносят много хлопот для наших обозов, так как пугают лошадей, кусают людей, заражая их бешенством. А еще и со смертельным исходом. Так что три-четыре мага всегда сопровождают такие обозы.

- А наемники зачем? Случаются нападения разбойников? – продолжила я свои вопросы.

- Бывает, - опять спокойно ответил мне возчик. – Шайки собираются человек по пять-десять и нападают. И бывает даже и некоторые владетели земель, по которым наш путь, тоже хотят поживиться дармовщинкой. Налетают его рыцари и тогда беда всем. Это тебе не мужик с вилами и топором, это уже обученные воины с мечами. Им за это потом придется виру платить, или даже могут казнить по закону, но все же иной раз случается и такое.

Я уже совсем была запугана им и не смогла уснуть пока звезды не стали исчезать и небо сереть. Все ждала и страшных насекомых со зверьем и жутких рыцарей с кровавым оружием. Но уже под конец сон все же сморил меня и тишина, повисшая над нашим стойбищем, нарушалась лишь ржанием лошадей и посвистыванием стражи, что дежурила и охраняла спящий лагерь.

Глава 8

Проснулась я от толчка Тишема. Он улыбался:

- Хорошо спишь, девка! Пора уже. Надо собираться и прежде перекусить.

И пошел к костру.

Я быстро подскочила и собрала наш немудрящий завтрак. Попили заправленный листками кипяток, и я побежала к тем кабинкам, что уже приготовлены были к разборке. Еле успела. Мужики, что стояли и ждали меня, лишь засмеялись, когда я попросила их об одолжении. Смущенно сказав слова благодарности, резво побежала к своей повозке. Тишем уже сложил все в телегу и запрягал лошадь. Забралась к нему на облучок и покрыла голову платком. Мои кудри были не чесаны, и мне пришлось их так и заплести. Мы сидели и ждали сигнала и тот вскоре прозвучал. Обоз двинулся дальше, и я уже с интересом рассматривала новые пейзажи вокруг. Это были дивные поля, виноградники и оливковые сады или рощи, как их называли в моем мире. Я видела такие на экране телевизора, но здесь все было воочию и поэтому впечатлительно. Везде работали люди: одни собирали урожай, другие возили его корзинами.

Утро только начиналось и было заметно прохладно. Я залезла внутрь кибитки, решив закутаться в кофту и лечь еще подремать, так как не выспалась в первую ночь поездки. Все боялась тех страхов, что нагнал на меня Тишем. Но все было спокойно, и я уже доверяла тем магам, что так хорошо укрывали нас от неприятностей. Пока лежала, думала о том, что еду к такому же магу и чем-то он меня удивит. А еще удивлялась тому, что эта магия здесь существует, и мне было интересно, как можно понять, есть ли и у тебя такие таланты. Эти и другие вопросы хотела задать Тишему, но пока просто уснула.

Проснулась опять же под толчок мужика. Он сказал, что мы будем сейчас переезжать через реку, и мне надо будет помочь ему управляться с упряжью, пока он будет держать лошадь под уздцы. Я быстро пересела к нему на облучок, и тот показал мне, как надо держать вожжи и как править ими.

Скоро показалась довольно быстрая, но не широкая река. Тишем передал мне вожжи, а сам спрыгнул и взял лошадь за уздечку. Пошел рядом. Я же сидела, напрягшись, с вожжами и боялась ими пошевелить, думая, как бы чего не вышло. Вот так нечаянно задену ими бока, и лошадка, ошалев, взбрыкнет и рванет вперед на переднюю телегу и будет всем «облом петрович». Тишем, видимо, углядел мою странную посадку, мое напряжение и сказал, чтобы я не волновалась, так как лошадь слушается его во всем, и я могу быть в этом спокойна.

- Ты только не упускай вожжи, чтобы потом они не запутались в воде. А так я сам буду ее направлять.

Тут я успокоилась и уже смогла разглядывать интересную картину перехода через бурлящую водную преграду. Вспоминала все картинки из прошлого, где случались такие переходы. Но там было кино, а здесь я сама и мои ощущения. Все было азартно и немного боязно. Но я напрасно так волновалась, все прошло чин-чинарем и наше повозка, как, впрочем, и другие, быстро перешла первую водную преграду. Дальше уже были и еще одна и еще. Уж очень много за этот переход я насчитала таких простых и сложных пересечений рек и ручьев на пути. Никогда не думала, что в этой Италии столько пресной воды, кроме океана. Да и с картой бы познакомиться не мешало и со странами окружавшими эту. Вообще бы надо будет пошуровать в графской библиотеке на этот счет, а то мало информации об этом мире. У кого спросить не знаю. Вокруг либо крестьяне, либо ремесленники и все поголовно неграмотные. Дремучесть в полный рост, не считая странной магии у некоторых. Как мне рассказал Тишем о них, то эта способность проявляется не конкретно у каких-либо каст или родов и не выборочно, а как боги поспособствуют кому дать такой дар. Это как талант. Так что родился человек и до десяти лет никто не знает. А потом проявляется. Чаще всего у мужчин. Говорят, что были такие способности и у женщин, но их считали ведьмами и гоняли, но не уничтожали.

- Да и было их по пальцам пересчитать, - усмехался Тишем. – А кто и определял в себе такой дар, то молчали и не показывали никому. Себе дороже. Но в глухих деревнях и в провинции есть такие и их называют травницами. Лечат, принимают роды, заговаривают от икоты и заикания. А еще обихаживают животных. За это их и ценят и никому не отдадут, если что. Самим нужно. Где еще лекаря искать? А здесь своя ведьма.

Он как-то поерзал, похмыкал и замолчал. Я не стала задавать вопросы по этому поводу, так как сама еще плохо разбиралась в тех крохах, что получала за эти пару месяцев моей жизни в этом мире. Как уже сама понимала, что в параллельном. Много таких миров во Вселенной, каких мы еще не знаем, то есть, есть предположения, но на уровне слухов, фантазий и сказок, а вот пока ученые не определись с вещественными опытами и доказательствами, то, считается, и нет их. Но вот я сама здесь и все реально, а как дать знать об этом, то крутой вопрос и скорее всего не разрешимый. Я вздохнула, и мы поболтали на бытовые темы – об остановке с горячим варевом, о следующей ночевке, о новых поселках и селениях. Их много будет у нас на пути. Там я хотела бы посмотреть и сами городки и деревни, побывать на их рынках, послушать новости и купить при случае продукты и сувениры, так просто, для себя.

За время следования многие уже оторвались от нашего обоза, свернув в сторону по своим местам прибытия, а мы продолжали путь. Как мне сказал еще вначале Тишем, ему надо было дальше, чем мне ехать, аж на самую границу.

- Есть такие в обозе кому еще дальше, за границу? – интересовалась я. – И как там называется страна или государство?

- Следующая Франкия, как я знаю, - отвечал тот. – А что потом мало знаю. Да мне и не надо. Я дальше границы и не езжу. Эту Провинцию освоить удалось с трудом. Здесь ведь живут не только италийцы, но и местные разные рода и кланы. Говорят, правда, на одном языке. Наш император дал им защиту, так что им ничего не угрожает, кроме разбойников и воров. Даже гномы, что живут здесь в горах рады такой опеке. В крепостях стоят гарнизоны со стражей, да и маги с ними. Так что не бойся.

- Вот и мой хозяин маг, - думала я, прикидывая графа, к которому ехала наниматься на работу. – Да и гномики, по местному комплики, тоже. Интересно как!

Наша дорога уже начала подъем в конце второй недели пути. Теперь часто попадались уложенные камнем трассы, и опять я тряслась со страшной силой, проклиная тех, кто еще не придумал рессоры.

- Ах, если бы я могла бы вспомнить, как их делать, то озолотилась бы! - думала я, с отчаянием прикрывая рот, чтобы зубы не стучали так громко. Чуть язык не прикусывала. Но все «хорошее» когда-то тоже кончается и вновь пошла дорога обычная, скорее даже раскатанная тропа, узкая, считай, колея. И уже потянулись обрывы и овраги, к тому же довольно глубокие. Иной раз, сидя рядом с Тишемом, я боялась поглядеть туда, чтобы голова не закружилась и поэтому лежала в кибитке на таких переходах. Тишем смеялся надо мной, но вскоре и сам начал напрягаться, потому что поднимались мы все выше и выше. Здесь уже требовалось внимание и осторожность.

Мы останавливались на определенных площадках, которые, по-моему, были сделаны уже ручным способом для таких вот обозов. Теперь нас оставалось мало, возков двадцать, так что мы варили общую еду и спали рядом у костра. Ко мне уже попривыкли и уже не так смотрели, как в первое время, кто с жалостью, кто с раздражением, будто я сама виновата в этом уродстве. Но в основном же люди были сердобольными и сострадательными и мне помогали при случае, то дров наколоть, то воды натаскать, когда было наше с Тишемом дежурство. Зато мою готовку все хвалили, даже маги и наемники, ведь я в кашу или кулеш по-нашему, добавляла те самые травки, что у кухарок набрала. Я-то знала в них толк. А один парень из наемников даже приглашал меня посидеть с ним у костра, когда все улягутся. Вроде, как на свидание. Я, конечно, смутилась, но Тишем кивнул, мол, соглашайся. Я и посидела с ним с часик. Но он молчал и только смотрел на огонь, а потом сказал, что я очень красивая. Я усмехнулась. Конечно в темени, когда не видно тела да и сидела я согнувшись, только лицо и руки видно, конечно ему так и казалось. И действительно, руки с тонкими пальцами, узкие ладони, ну совсем аристократка в пути, а лицо я и сама знала, смазливое – юное, с правильными чертами, большими голубыми глазами и пухлым ртом, и волосы богатые, вьющиеся и до попы. Кто же не откликнется на такую красоту! Ах, если бы не тело! Э-эх! Но мне и так было приятно это слышать, хоть тот парнишка и был в возрасте моих сыновей. Но всё ж!

Скоро нас осталось лишь двадцать повозок, и мы были совсем рядом с графством. Как сказал Тишем, пару дней и на месте. То есть я на месте, а ему еще ехать в дальние поселения от границы.

В последнюю ночь мне не спалось. Во-первых,жаль было расставаться с Тишемом, как-то привыкла я к нему в пути, как к отцу родному. А во вторых уже близился мой новый зигзаг судьбы. Что-то меня там ждет? Одна же. Правда, Тишем успокоил, сказав, что обязательно заедет ко мне на обратном пути. Все равно граф организовывал для своих небольшой рынок, когда они ехали к границе. Обратно тоже, чтобы его жители могли приобрести необходимые вещи и продукты.

- Его крепость стоит как раз на границе империи, - рассказывал мне Тишем. – И к тому же сам и его наемники тоже приобретают с наших обозов многое для себя. Мы этим тоже пользуемся и поэтому не платим ему за постой, доставляя ему и крепости специально по заказу заранее. Вот поедем обратно и вновь возьмем поручения. И так два раза в год.

Когда уже мы почти выехали на день пути, нас все же атаковали разбойники. И случилось это, средь бела дня. Налетели, человек двадцать-тридцать сверху, спереди и из-за поворота холма. Здесь был довольно пологий спуск и хорошо закрытый угол обзора, вот они и выбрали это место. Я тут же забилась под повозку, а вернее, меня туда затолкал Тишем и приказал сидеть тихо. Сам тоже сюда же залез и замер, лишь оглядывался и показывал пальцем молчать и не высовываться. Я и не высовывалась. Уж очень страшно было! И хотя наемников было в два раза меньше и магов тоже, они по пути разъехались с другими возами и их заказчиками-хозяевами, что платили за охрану своих фургонов, все же они старались держать оборону и сражались не жизнь, а на смерть. Я пока не видела, есть ли убитые и раненные, но догадывалась, слыша крики, приказы и стоны, и мое сердце и душа обратились к Богине Весте, потому что именно сейчас я молила ее помочь нам и не погибнуть. Так продолжалось уже довольно долго, и я совсем уж было отчаялась, и даже читала те молитвы Христу, что ранее помнила, как услышала звук трубы, еще более отчаянные крики, и топот копыт лошадей. Это было спасение! Не знаю, то ли Веста вновь помогла, то ли отряд стражей крепости увидал наш обоз и поспешил на помощь, но всех разбойников кого убили, кого захватили в плен. Мы выбрались из-под телеги и встали, осмотреть поле боя и я удилась, как на такой маленькой территории произошла трагедия, можно сказать, вселенского масштаба. Было много крови, распущенных кишок и перерезанных по частям тел магическими лучами, как мне потом объяснил Тишем. Пахло жутко: мочой, калом и внутренностями. Меня даже вывернуло - стошнило. Тишем помог, подал воды и погладил по плечу:

- Ничего, Крайна, все позади. Слава богам, что нас защитили из крепости! А то было бы плохо. И сейчас здесь есть раненные и убитые. Их-хо-хо! Беда!

Я едва пришла в себя, и повернулась, чтобы посмотреть вновь на распотрошенный обоз, когда мимо проехал всадник и с ним еще пару воинов. Тишем тут же низко склонился в поклоне и меня потянул вниз, а я, как дура, уставилась на мужчину и коня под ним. Это была картинка, я вам скажу, как в кино, ей богу! Конь серый в яблоках, а на нем рыцарь, закованный в латы, и лишь голова открыта. Волосы по плечи черные, воронова крыла, как говорится, гордый профиль, спина ровно, и смотрит серьезно, но несколько отстраненно. На поклоны не отвечает и даже не кивает.

- Гордый или жестокий? – почему-то мелькнула мысль. Но глаза, я заметила, были серые и какие-то стальные что ли. Лицо суровое и …равнодушное, будто видел такую картину не раз и все это ему надоело. По мне прошелся мельком ничего не выражавшим взглядом. Даже мое уродство не вызвало в нем интереса.

- Вот ты дура! – насмехалась я над собой с тоской. – Надо ему на тебя смотреть! Будто ты какая красота или знатна. Таких ему видать-не перевидать.

Я еще раз тихо вздохнула и пошла за ним посмотреть кому нужна наша помощь. Шла и меня так и тянуло вырвать от вида рубленных тел. Еле сдерживалась. Но потом приловчилась и собралась. Мужчины оттаскивали раненых в сторону, и присоединилась ним, помогая и перевязывая раны и порезы. Как могла. Потом их складывали на возки и уже таким образом двинулись дальше.

За поворотом передо мной открылась замечательная по своей красоте картина - большая долина с крепостью, а вернее с замком, который прекрасно вписывался в местную природу. Горы в снежных куполах, как сахаром посыпанные, озеро, почти круглое в середине, а по краям зелени полно из виноградников и оливковых рощ. С одной стороны небольшой водопад образует речное русло, воды которого омывают стоящий вплотную замок. Вода в ней просто голубая, как небо над головой, чистое, без облаков, а воздух просто хрустальный.

Я такого даже на картинках или в кино не видела. Сказочное место!

- Вот бы тут остаться жить! – ахала я и душа замирала от восторга.

- Что? – хмыкнул Тишем. – Тоже поняла такую красоту? Да-а! Тут бы обосноваться навсегда.

Я молча кивала, не могла даже слова сказать, так была поражена.

Скоро мы спустились вниз, к большому поселку, что окружал замок графа, и покатились уже по ровной, уложенной плиткой дороге к самым воротам. Улица того селения была прямая и мы были встречены толпами людей, которые приветствовали нас криками и свистом. Они радовались, как дети. Оно и понятно, ведь приехали купцы со своим товаром, и скоро раскинется здесь большой рынок, где они смогут приобрести нужные им вещи. По их реакции, я поняла, что приезды эти для местных как праздник, так как с нами ехали еще и актеры и музыканты. Так нас и встречали радостно, несмотря на схватку с разбойниками. Откуда они тут, мне было непонятно, но я уже не хотела и думать об этом. Скоро начнется моя новая жизнь в этом прекрасном месте и в замке, где, возможно, я буду видеть и этого рыцаря, хоть иногда. Мысль застряла в голове, а сердечко-то подпрыгнуло и не раз. Тишем подвез меня к самим воротам, где стояла стража, и помог выгрузить вещи. В это время к нам подъехал Натан и помахал кому-то из них и один подошел. Пожал руку, поздоровался.

- Вот, - показал он на меня, - привез к вам работницу по заказу. Принимайте.

Тот кивнул, и поднял мою корзину себе на плечо.

- Пошли, что ли? – сказал он, глянув на меня и сморщился. Да и понятно, раз увидел меня в полный рост. Я уж привыкла к такому.

- Подожди, - попросила его. – Я попрощаюсь.

Он обернулся и встал, глядя на нас. Я прошла к Натану и поклонилась ему со словами благодарности и попросила передать Женине, что доехала благополучно, а Тишема обняла и прошептала ему на ухо, что жду его обратно. Тот улыбнулся, похлопал меня по спине и обещал обязательно увидеться. Подхватив свой мешок рюкзачок, я быстро засеменила за охранником, постоянно оборачиваясь и помахивая рукой. Натан уже уехал, а Тишем так и стоял, глядя мне в след, и уже перед самой дверью, я еще раз оглянулась и увидела, что он поворачивает повозку. Вздохнув, прошла за стражем и дверь за мной закрылась с громким стуком, будто отрезая мою прошлую жизнь.

Теперь передо мной обозначилась новая ступень, по которой я должна подняться и как-то устроиться.

Я огляделась.

Глава 9

Я огляделась.

Это была крепость в полном смысле этого слова. Если ранее, когда мы еще только подъезжали к ней, я видела ее снаружи, то сейчас изнутри. Тогда она показалась мне скорее хрупкой, нежели крепкой из-за ее белого цвета стен и стройных башенок с замысловатыми флюгерами и флагштоками, то сейчас я видела мощную кладку и обработанный камень во всех сооружениях. И хотя сама территория была небольшой, все равно все строения были внушительными и монументальными. Площадь, уложенная булыжником, плотно пригнанными друг к другу, была слегка выщербленной, для того, чтобы лошади не скользили своими подковами, двух и трехэтажные здания по всему периметру. Одной своей стороной замок упирался в скальную стену горы, а с трех сторон стояли высокие башенки с бойницами. По широкой оборонной стене можно было передвигаться по одному и даже по двое. Над воротами была еще одна башенка, и тут же помещался сам ворот, который и опускал мост через речку, что огибала крепость, в виде водной преграды. Именно по этому мосту мы и прибыли под стены. Я еще тогда обратила внимание на него, и поняла, что сюда еще надо было бы и попасть. Не всякому могли открыть, раз есть надвратная башня со стражей. И хотя сама речка была неглубокой, но с сильным течением и, видимо, очень холодная, потому что с гор течет из-под ледников.

- А вода, наверно, очень вкусная, - мелькнула мысль.

Во дворе было суетно и пахло навозом. Бегали животные: собаки и свиньи, куры мелькали под ногами челяди. Стоял гам и крик. Видно было, что жизнь здесь била ключом. Да и понятно, ведь здесь стоял пусть и небольшой, но пограничный гарнизон. Это мне объяснил еще Тишем, когда мы подъезжали к замку. Воины здесь располагались и жили. Видны были амбар, конюшни, хлев, ремонтные мастерские и четыре одноэтажных здания жилых корпусов, встроенные в главный дом в три этажа самого рыцаря графа Элия Виполатти.

Я, разинув рот, рассматривала это во все глаза. Тут меня окликнул стражник, что вел и поставил корзину перед арочной дверью и парой ступеней к ней главного здания замка. Махнул мне стоять, а сам постучал массивным кольцом. Скоро вышла на порог мощная женщина средних лет и кивнула ему вопрошающе. Тот крикнул ей, что мол, новая прислужница по просьбе кухарки.Та посмотрела на меня с каким-то жалким удивлением и покачала головой, но потом все же отошла от проема и кивнула, мол, проходите. Стражник вновь подхватил мою корзинку, и мы вошли в темный коридор. Она показала ему, куда надо идти и поманила нас за собой. Прямо перед нами была широкая лестница с ковровым покрытием и люстрой. Она спускалась сверху из купола на толстой цепи в тяжелом тройном ярусе с огрызками свечей. Но мы не пошли по ней, а свернули вправо и далее по коридору, освещенному кое-где вставленными в патроны факелами. И хотя было темновато, особенно после солнечного дня, я все же успела рассмотреть витую лестницу наверх, которая шла довольно круто. Сначала не поняла, что это, но потом смекнула, что я не та, которая достойна ходить по центральной лестнице, и мои права лишь на вот такие подъемы для прислуги. Где-то в душе тихо вздохнула, но понятно же, что не мне эти парадные входы и эти ковры постелены. А жаль!

Вскоре мы поднялись на самый верх и даже не третий этаж, а скорее на чердак, если так можно его назвать. Женщина, толкнула дверь, и мы оказались в небольших то ли сенях, то ли предбаннике, куда выходили три двери. Открыв самую дальнюю, она махнула стражнику и мне, мол, проходите. Парень втащил мою корзину и вышел в коридор. Пока огладывалась, она что-то тихо сказала ему, и тот кивнул ей, соглашаясь. Когда тот ушел, вошла следом за мной.

Комната была маленькой и темноватой, со скошенным потолком. Видны были балки из толстых бревен и небольшое слуховое окно. Стояли две кровати, а между ними стол с лавкой. На столе подсвечник с двумя рожками и огарками. Рядом с каждой кроватью полка для личных вещей и половичок под ногами. Одна кровать застелена и видно было, что здесь живет аккуратная девушка или женщина. На второй имелся лишь матрас с подушкой и шерстяное одеяло. Все было чистенько и мило и пахло какой-то то ли травкой, то ли воздух сам вдали от животного двора. Потом, когда женщина ушла, представившись Мартой, и сказала, что придет за мной через час, я углядела за окном живописный вид на озеро и лес, что покрывал склоны гор. Сверху это было особенно красиво, и даже дух захватывало. Кроме всего она показала мне и комнату типа туалета с местным унитазом и даже ванной, вмонтированной в пол. Как я поняла, воду подают здесь насосом и также происходит слив отходов жизнедеятельности. Это меня очень порадовало, да я была просто в восторге, что смогу вымыться и привести себя в порядок, сходив, наконец, по нормальному в туалет. В пути это было до того неудобно, что хоть плачь. Сделав спокойно свои унитазные дела, пошла знакомиться с водными процедурами. Увидев краны с холодной и горячей водой, стала наполнять этой прелестью емкость по имени ванна. Рядом на крючок повесила кусок полотна, которым разотрусь. А пока ванна наполнялась, обратила внимание на зеркало, висевшее напротив. Я увидела себя так четко в первый раз и поэтому рассматривала очень внимательно. Обратила внимание на то, что действительно красива лицом и страшна телом. Глаза большие, синие-синие и от длинных темных ресниц еще синее кажутся. Брови как нарисованные темные, чуть темнее светлых волос с золотым отливом, похожим на солнечную соломку, которые спадали локонами на спину. И хотя давно не мытые и даже сальные, все равно крутились и завивались. Нос ровный, рот средний, зубы белые, ровные, ушки прижатые и маленькие. Овал лица слегка удлиненный и чуть скошенные к подбородку скулы давали полную картину прелестного облика юной девушки. Я тихо вздохнула и покачала головой – еще бы и тело без горба и тогда можно думать о любви. Но мне этого здесь не дано.

- И почему обещала богиня, что будет любовь и страсти, о которых стоит только мечтать?

Я опять вздохнула и начала раздеваться. Затем залезла в теплую воду, прихватив с собой жидкость, что сварила сама еще в таверне из трав, которые показались мне похожими на мяту и лимонник. Взяла жесткую тряпицу, использующую как щетку или губку для мытья, и тщательно вымылась, после небольшого отмокания. Вытерлась и, накинув на себя чистую рубаху, быстро прошла в комнату. Там оделась и принялась выкладывать свои мелкие вещи на полку. Деньги и золото вновь спрятала на себе, а бумаги приготовила для старшей кухарки на ознакомление. Вскоре пришла и Марта за мной. Мы также спустились на первый этаж, и потом еще на один вниз в полу подвальное помещение. Пока спускались, я видела как шли от лестницы коридоры с комнатами аж до первого этажа. Марта объясняла, что это все жилые помещения графа и его слуг. Из краткого обзора я узнала, что граф вдовец, без детей, к тому же строг и не любит шума. Хотя иной раз устраивает приемы местному обществу, чтобы показать свое внимание к вассалам. Оказывается, что за перевалом есть еще и небольшая крепость на самой границе, где находится передовой отряд. Два баронства, арендующие у графа земли, платящие ему налоги, на которые тот содержит гарнизон и свой замок. То есть, сейчас в доме его нет, и поэтому пока тихо, а когда прибывает, то всем хватает работы и суеты. Воины же живут обособленно либо в казармах, либо в поселении со своими семьями. Так что работы здесь то густо, то пусто, как говорится.

Все это я узнала быстро и кратко, остальное уже после знакомства с главной кухаркой и ее помощницами в кухне, куда меня и привела Марта. Она оказалась помощницей экономки, которая в это время находилась на рынке, где сейчас начались торговые дела с прибывшим обозом. Знакомство с ней мне еще предстоит.

Войдя в помещение замковой кухни, я была очарована всем, начиная с запахов и кончая чистотой и аккуратностью. Огромное арочное окно было прозрачным и пропускало много света, печь была в середине и представляла собой большую плиту с отверстиями для огня. На ней стояли кастрюли, баки, сковороды и тазы из меди, и все в них кипело, шкворчало и бурлило. По правую сторону стояли смонтированные в стену рабочие столы и дверь в моечную, по левую - двери в помещение, которое было, скорее, столовой нежели кладовой. Там за занавесью, как я узнала, все кухонные и принимали пищу. По стенам полки с посудой и над головой на цепях большое колесо со свечами. Над рабочими столами свисали крюки с тушками птицы, кусками вяленого мяса, рыбой и травами. По всей площади стояли корзины с овощами и кувшины с маслом и вином.

В помещении трудились пять человек помощниц кухарки и две моечницы. Вошедших нас тут же окружили женщины и стали спрашивать кто я и зачем здесь. Вперед вышла женщина небольшого роста со строгим неулыбающимся лицом. Марта представила меня ей и та, поджав губы, пристально рассматривала. По лицу было видно, что она недовольна увиденным. Как же – молодая и при том кривая! Не то, что просила. Но прислали меня. Теперь-то куда деваться. Не отсылать же обратно!

Тяжело вздохнув, она приняла из моих рук рекомендательное письмо. Прочитав, кивнула Марте и та ушла, по своим делам. Я же осталась, и мы рассматривали друг друга. Я видела на одних лицах удивление, на других жалость. Они тихо переговаривались между собой, а старшая кухарка пока молчала.

- Ну, девка, - начала она, однако, громко и хрипло, голосом совсем не соответствующим её мелкому облику, - давай знакомиться, раз приехала. Меня звать Проква, а эти сами представятся, - махнула она на группу любопытных женщин. Куда же тебя поставить-то? – прищурилась она, и задумалась. – Что делать умеешь?

- Всё! – громко брякнула я, глядя прямо ей в глаза. – Куда поставите, там и буду работать. Не смотрите на мою неказистость, я сильная и крепкая. К тому же могу кашеварить и даже работать с тестом. Можете меня проверять на практике, то есть в деле.

Проква поняла удивленно брови:

- Надо же! Говоришь-то как госпожа, а тут писали, что крестьянка. Откуда научилась? У кого прислуживала ранее?

- Упс! – смутилась я, и потом выкрутилась. – Я внимательная и любопытная. Все наблюдала за гостями в таверне, где работала. А туда приходили и рыцари наемники и купцы с чиновниками. К тому же училась у учителя чтению и письму.

- Ах, вот как! – удивилась та. – Ты еще и грамотная выходит? Тогда подумаю куда тебя пристроить, а пока будешь у всех в помощницах. Кто позовет, туда и иди.

Я поклонилась и поблагодарила. Мне тут же одна из молодых кухарок поднесла темный длинный фартук:

- На, прикройся! – сказала она, улыбнувшись. – Меня Сайкой зовут. Я тоже как ты здесь всем помогаю. Так что, если что обращайся. А сейчас пойдем, покормлю тебя.

Мы прошли в тот угол, где была столовая, а все остальные продолжили свои дела под громкие окрики главной кухарки. Они обсуждали меня и это сегодня была новость номер один. Да это и понятно, какие здесь могут быть события, если только не новые люди, а с ними и новая информация. Телевидения и радио здесь нет, как и телефонов с интернетом. Остаются вот такие пришлые, как я и купцы с товарами два раза в год. Так что мое появление всех взбудоражило, и они ждут моих рассказов. Понимала и внутренне готовилась еще ранее, теперь же, когда их увидела, то решила многое пересмотреть. Уж о том, что была чуть ли не изнасиловано, решила не говорить. Зачем! Они и так смотрят на меня с жалостью. И кто знает, будут потом смотреть с презрением, будто я сама к нему полезла. Всем не докажешь, что тот просто сволочь и мерзавец, каких поискать. А мне это надо? В общем решила подкорректировать свои прежние мысли и отвечать на вопросы, нежели самой о себе что-то говорить. Тем более что и знала я-то не так и много.

- Сошлюсь на то, что сама из села и там прожила все детство и юность.

Сайка присела рядом и смотрела на меня с интересом. Пока не спрашивала, но в глазах так и мелькал вопросик обо мне. Я же уминала кашу, сдобренную маслом, и запивала морсом из винограда. Кусок серого хлеба был еще теплым и мягким и горбушка хрустела на зубах. Все было вкусно и сытно. Поблагодарив, я подняла глаза на Сайку. Та тут же спросила, куда меня определили жить и поняв, что с ней, она тут же рассмеялась:

- Как здорово! – толкнула меня в плечо. – Мы теперь соседки и будем подругами. Хочешь?

Я пожала плечами и улыбнулась ее наивности и открытости:

- Посмотрим.

Вышла вслед за ней на кухню и остановилась, поблагодарила за вкусную еду, оглядывая всех присутствующих. Проква тут же откликнулась на мой вопрошающий взгляд и показала кивком в угол, где стояла лавка, а перед ней две корзины – одна пустая, другая с овощами.

- Переберешь и потом задам другую работу. А в общем помогай всем, кто позовет. Кроме того постоянно убирай здесь: подметай, выноси мусор, потом будешь мыть посуду и пол. Твоя работа эта будет основной. Поняла?

Я кивнула и прошла к корзинам. Моя работа на новом месте началась. К расспросам мои кухарки приступили только за ужином, когда все были покормлены. А кормить было около двадцати человек. Уж и набегалась я вместе с Сайкой! Столовая для работников и стражи располагалась на первом этаже. Там стоял большой стол с лавками, и нужно было расставлять посуду с приборами и резаным хлебом. Хорошо что было сделано окно и из подвальной кухни по канату на специальном подносе поднимались миски с едой и напитками, а то бы мы вообще остались бы без ног и рук. Я была поражена таким приспособлением и поняла, что колесная передача здесь имела место быть. Вместе с насосом или же таким же механизмом, можно жить. А еще и горячей водой. А уж как там все это делалось, я не понимала, пока мне не рассказала Сайка о магических артефактах нашего хозяина мага. Но как и где он ставил свои механизмы мне было как-то по фигу. Главное что вода была, даже горячая, слив тоже, подносы не надо носить и даже пылесосить и стирать тоже, как обстоятельно поведала мне моя новая подружка. Были еще некоторые бытовые машины, если так говорить о этих артефактах, но я еще не знала, но полне могла предположить. Только вот почему он не сделал что-то типа электричества для освещения вместо факелов и свечей, было непонятно.

- Ладно, - хмыкнула я сама себе уже лежа в постели. – Уж как-нибудь разберусь и с этим.

А пока лежала тихо и старалась уснуть, приговаривая:

- Приснись жених невесте на новом месте!

Глава 10

И приснился! И кто бы вы думали? Красавец граф собственной персоной! Да так приснился явно, что я аж чуть не подскочила, когда он с улыбкой, которую сама себе представила, протянул руку, и я кинулась к нему в объятия. Ах, как сладко мы целовались! И потом он что-то спросил, а я пыталась ему ответить, сказать… и тут же проснулась с досадой, что закончился ТАКОЙ сон и к тому же не помню, что он спросил. Досада!

Было еще рано, окно затемнено, и моя соседка спала сладим сном. Я укуталась в одеяло и пыталась задремать под мерное сопение Сайки. Тут же мысли налетели, и надо было их немного отсортировать что ли. Вспоминала наш вечерний разговор с ней. Кроме тех вопросов о себе, что все время задавали мне кухарки до самого вчера, она уже спрашивала более интимную мою жизнь, но ее-то и не было. Но про Брайта не стала говорить вообще. Она же мне многое рассказала и обо всех работающих здесь, и о графе, и о его любовнице экономке, которую видела мельком, когда та вошла к нам и приказала Прокве идти за ней. Как потом узнала, та показывала ей продукты, которые привезли по заказу. Потом ее кормили отдельно, пока не было графа, в главной столовой замка вместе с начальником стражи, и еще какой-то старой дамой со злым лицом. Он же остался с пограничниками в крепости, стоящую на границе, через которую будет проходить обоз, привезший меня. Меня она пока не звала, видимо ей было достаточно разговора с Проквой. Подавала ужин им она с одной из помощниц. Но я сумела все-таки ее разглядеть. Молода и красива и всё при ней: грудь размера четвертого в открытом вырезе, волосы черные волной, глаза зеленые шальные и статью боги не обидели.

- Да, такая и должна греть постель графу, - почему-то пришла мысль, после оценки этой женщины. И звали ее даже Фауста, то есть ближе к проклятому Фаусту, герою Гете, негодяю и подлецу. Ну, может быть я грешу на нее, но Сайка меня предупредила, что она та еще стерва.

- Может такая и мила сердцу нашего графа, - с тоской подумала я. – Завтра предстану перед ней. Нервничаю. Но буду держать себя в руках.

Глубоко вздохнула и постаралась уснуть.

- Ничего, утро вечера мудренее.

С этой мыслью и проспала утреннюю побудку, если бы не Сайка. Она только что пришла из ванной комнаты и толкнула меня. Я быстро собралась, и мы побежали на работу. После завтрака меня и ее направила Проква перебирать продукты, что привезли вчера. Мы спустились в подвал, который был еще ниже по уровню, и я поняла, что там еще целый лабиринт из кладовых и возможно даже проходы в гору, где черт знает что можно увидеть. Про это я и спросила Сайку. Она только плечами пожала и сказала, что ходить туда запрещено под страхом наказания, и они никто и не хотели что-то разведывать.

- Мало ли что там, - шептала таинственно девушка. – Наш-то маг может там сделать и свою мастерскую. Часто туда ходит.

Я дала себе зарок обязательно посмотреть при случае. Без кого бы то ни было, конечно. Не надо дразнить зверей!

Мы принялись за отборку и переборку продуктов, когда меня вызвала одна из горничных к экономке. Прошла вместе со мной и показала, где та меня ждет.

Эта половина была уже хозяйской, как мне объяснили, и я с волнением перешагнула порог этой комнаты, скорее гостиной на первом этаже. Как сказала мне Сайка, таких было две – одна для приема простых людей, другая для высшей знати и обязательно самим графом. И была она на втором хозяйском этаже. Там же размещались в одном рукаве его спальня, личная гардеробная, ванная и кабинет. А также комната камердинера и охранника. В другом - комнаты для экономки и ее тетки. Третий этаж полностью для гостей. Там же находился танцевальный зал и фамильная галерея. Кроме того, целый рукав занимала оранжерея под стеклянным потолком, и тут же жил садовник, который и занимался этим делом. Туда не пускали никого из прислуги, и мало кто видел само помещение. Садовник был молчалив и угрюм и никто не слышал от него ни слова. Он даже благодарил за еду кивком. Многие думали, что тот немой, но как-то горничные, что убирали третий этаж, слышали, как тот отвечал графу.

- Значит все же не немой, а просто такой характер, - тогда подумала я. – Интересно, что же там такое растет, что туда нет хода?

Это я тоже кинула в корзинку своего любопытства. И вообще весь замок, и все его жители были для меня загадкой, которую хотелось разгадать.

Сейчас я входила в комнату, которую называли малой гостиной. Она была во вкусе средневековья, то есть моды скромной, не вычурной, но богатой. Окно в готическом стиле, узкое, но высокое, со стеклами в металлической оправе, стены в гобеленах, креслах с мягкими сидушками, пуфах и столиками на гнутых ножках. А еще камин с большим зеркалом над ним и пяти-трех рожковые шандалы под свечи. Потолки достаточно высокие с металлической люстрой на цепи. Все это мне было любопытно, и я оглядывала эти музейные реликвии так сказать воочию. Если бы мне сейчас нужно было бы писать кандидатскую по истории дизайна костюма и обихода, то мои наблюдения были бы истинны и достоверны как ни у кого ранее.

Фауста была на месте и ее седая дуэнья тоже. Они пили что-то из кубков, вероятно вино собственного отжима. Здесь все постоянно пили этот напиток в живом или разбавленном виде, но я не замечала, чтобы кто-то был сильно навеселе. То ли культура пития, то ли привычка с детства. Как мне еще ранее рассказывала Котэ, здесь нельзя было пить просто воду, так как почти вся вода грязная, за исключением той, что здесь на севере, где ледники и текут они с гор. Но все равно пили вино. Виноградников много, лето почти круглый год, урожаев собирали по два-три в сезон. Так что и вино давили постоянно. Только оно не выдерживало времени и превращалось в уксус. А вот чтобы сохранять или купажировать они пока не умели. Для этого нужен спирт или самогон, но его еще не изобрели. Это я тоже взяла на заметку.

Пока шла к экономке знакомиться, то эти и другие мысли как-то странно мешались в моей голове, но, подходя, я почувствовала, как легкий мандраж все-таки меня достал. Почему? Сама не понимала. То ли боялась самой встречи и представления, то ли просто так и должно быть этому телу. Но все же я хотела поскорее вернуться к Сайке и сделаться незаметной в толчее прислуги.

Горничная толкнула дверь, и мы вошли. Я увидела сразу и саму экономку и ее подругу. Они сидели рядом на диванчике и о чем-то мило беседовали. На открытие двери разом замолчали и уставились на нас. Я присела, здороваясь, как сказала мне горничная, а та кивнула и осталась стоять рядом.

- Ну, кто же тебя такую сюда послал? – презрительно смотрела на меня экономка и кривила губы. – И что мне с тобой делать?

Я лишь пожала плечами. А что мне было сказать? Я просто опустила глаза, а в душе была досада и напряжение. Что-то она скажет! Ведь, по сути, ее вердикт может стоить мне места. А если нет? Тогда куда же идти? Возвращаться? Но кто меня повезет? Если только дождаться Тишема?

Эти и другие мысли мгновенно пронеслись в голове, и я даже испугалась вердикту этой красивой женщины. Судя по ее лицу, это мог быть приговор моей судьбе и жизни. Я покрылась холодным потом, пока дождалась ее решения.

- Ладно, - услышала я ее брезгливый голос, - пусть остается. Но не показывайся на глаза его сиятельству. Поняла?

Я еле кивнула согласием, так как мое тело совсем не подчинялось мне, было твердым от страха и каменным от пережитого.

- Спасибо, - еле вымолвила я и еще раз присела.

Она также презрительно взглянула и махнула на нас рукой, будто отгоняла вонючее насекомое. Вторая так и не произнесла ни слова и на лице ее было скорее недоумение, а не интерес, хотя и смотрела она озадаченно и с сомнением. Видно было, что она не согласна с решением своей приятельницы, но не стала спорить. Я же с горничной тут же вышли, и та повела меня обратно. И тогда-то я и выдохнула. Это заметила она и засмеялась:

- Что? Испугалась? Она баба строгая, при том властная и высокомерная. Ты постарайся не попадаться на глаза не только графу, но и ее подруженции, она та еще стерва.

- А что, - заинтересовалась я, - она имеет на экономку такую власть?

- О! Еще какую! – сказала та, усмехаясь. – Не дай боги узнаешь сволочную ее натуру! Везде лезет своим носом, подслушивает и докладывает экономке. А та может и выгнать. Тогда пиши пропало. Как заработать на жизнь? Если только идти в наймы к своим же крестьянам свиньям хвосты крутить. Так что сиди тише воды, ниже травы. Поняла?

Я кивнула.

- Жаль мне тебя, - вздохнула она. – Но если что обращайся. Меня зовут Аквила. Сама я из поселка и там же живут мои родители. Мы не бедные, но я хочу заработать на приданое и здесь уже у меня есть жених. Он воин в команде графа. Красивый. У нас любовь.

Она так это сказала, что я, аж, позавидовала ей и тихо вздохнула. У меня пока все нестабильно, если не сказать плохо. Опять жить скрытно, не попадаться на глаза никому, даже поселянам. На душе поселилась тоска.

Аквила довела меня до кухни и простилась. Я же спустилась в подвальное помещение и вновь присоединилась к Сайке. Та тут же принялась меня выспрашивать и успокаивать, что, мол, экономка меня просто пугала.

- Да она всем так говорит! – скривилась она. – Боится, что граф ее бросит и кончится ее власть. Кому она будет тут нужна?

- Но из-за меня чего уж тревожиться? – удивилась я. – А то я не знаю себя? Кто на меня взглянет без презрения?

- Ну, не говори! – вскинулась она. – А лицо, а волосы твои да еще глаза! И если бы не горб, то ты красивее ее в сто раз! К тому же милая и умная, судя по твоим рассказам и поведению. Не то что эти две грымзы!

Я лишь улыбнулась, глядя на злое личико своей приятельницы.

- Очень хочется, чтобы ты стала моей подругой, - вдруг мелькнула мысль.

Вот что-что, а по поводу друзей у меня было хорошо, не то что кавалеров.

- Это и понятно, - вздохнула я и принялась под веселую трепотню Сайки перебирать продукты.

Свою работу мы сделали как раз к обеду и вернулись в столовую. Там уже знали о том, что я утверждена экономкой и все с этимпоздравили и весело приступили к обеду.

Так прошел месяц.

Я кроме принеси-подай уже показала кое-что из моих прежних знаний и навыков. Во-первых опять же увидели мои вышивки. Сайка тут жепопросила ее научить этому вышиванию. Во вторых на кухне я как-то сделала майонез. Правда, немного, всего на одно яйцо, но заправка понравилась всем и Проква решила показать ее графу, то есть заправила салат моим соусом. Тот похвалил ее, вызвав к себе, и пожелал ввести его в основное меню . Но она не сказала, что это именно я была его изготовителем, так как сама просила об этом. Вначале та как-то не могла понять, почему, но я убедила ее, что это нужно для моей же свободы от обязательств. Кухарки тоже были поражены, ведь граф мог и наградить, но я просила и их молчать, объяснив тем, что экономке обещала не выделяться перед графом и не показываться ему перед глазами. Фауста редко спускалась в кухню, вместе нее у нас часто была ее дуэнья и камеристка, как еще можно сказать об этой женщине, близкой подруге экономки. Звали ее Альба и была она скорее надсмотрщицей и доносщицей, нежели прислугой. И поэтому все ее просто боялись и старались не связываться лишний раз. Ее длинный нос совался во всё – как используются продукты, что готовится, о чем говорит прислуга и кто смеет обсуждать действия графа и его экономки. Мы же знали, что сам хозяин не будет вмешиваться в дела замка, но в то же время требует исполнения тех порядков, которые сам установил. Иначе тут же отчисление безо всяких предупреждений. И поэтому все работали в полную силу и старались меньше обсуждать дела вышестоящих. Если только шепотом или же в кулуарах, где соблюдаются правила осторожности любых высказываний. А в общем, я тоже приняла эту норму и не позволяла себе говорить громко. Жила тихо, старалась быть незаметной, и это мне пока удавалось, даже с изобретением майонеза. Проква, правда, заинтересовалась моим изобретением, мол, где и когда, на что я попыталась соврать, что вычитала как-то в книге. Этих книг было огромное количество в замке и самых разнообразных. Об этом я узнала, как только переступила порог местной замковой библиотеки.

Как-то горничная Аквила, с которой у меня сложились хорошие отношения, рассказала мне при встрече, что идет из библиотеки, где убиралась. Я попросила провести меня туда в тайне от всех. Она вначале колебалась, но я упросила ее, пообещав научить узорам вышивки, которая привлекла и ее внимание, а потом решилась и показала мне служебный вход. Туда могли проходить лишь уборщицы и то два раза в неделю. Вот я и прошла с ней один раз, а потом тайно посещала эту обитель знаний уже чаще, без её ведома. Здесь я узнала много нового о мире, в котором очутилась, поняла, что магия здесь является привилегией и ценится очень высоко. Но, кроме того, что она есть, надо ею уметь пользоваться. А для этого есть книги и учителя, которые помогают это осваивать. Книги уже нашла и с удовольствием читала, а вот учителей не видела. Видимо, здесь кроме графа не было кого этому учить. Кроме того, я узнала, что граф является артефактором и изобретает артефакты, то есть приблуды по-нашему, которые и применял у себя в замке – подача воды и ее подогрев, слив и канализация, подъем лифта в столовой и даже пользование огнем, но лишь для поджога, вместо спичек. Только не было электричества Для этого нужны были постоянные источники энергии, а это было недоступно в этом времени. Но судя по тем книгам, которые приходили графу из столицы из Академии, он к этому стремился. А еще пытался, как и наши алхимики в прошлом, изобрести элексир молодости и лекарство от старости. Для этого нужен был Философский камень, или же волшебный артефакт, и над этим он работал в своей лаборатории. Она-то и помещалась в том же полуподвале, где и кладовые продуктов и вина. Только нужно было спуститься еще ниже, и там была крепкая дверь, которая запиралась магически. Так что при любой попытке любопытства, можно было даже пострадать от той защиты, как предупреждались все новички, работавшие в замке. Я бы очень хотела туда попасть и посмотреть на работу местного алхимика, но даже спускаться туда было запрещено. Тогда я занималась тем, что читала книги и это меня пока устраивало.

Мои походы не были замечены никем, и я потеряла бдительность. Как-то уже поздно вечером, после ужина, когда Сайка уже спала, я решила взять очередную книгу на почитать перед сном. О моей страсти подруга знала, но молчала и лишь иной раз просила рассказать что интересное. Я не пыталась ей объяснить, что там нет такого, чтобы можно было рассказать на ночь глядя, и рассказывала ей сериалы мелодрам, которые видела ранее в прошлой жизни или же те фэнтезийные романы, что читала на литсайтах про драконов, эльфах и оборотнях. Она, конечно же, тут же сообщила, что драконы и у них есть, а вот об остальные впервые слышит. Я же была поражена этим обстоятельством и попросила ее рассказать более подробно, но она только рассмеялась, сказав, что это скорее выдумки, нежели правда.

- У нас любят говорить о рыцарях и их дамах, и, мол, они ради любви готовы сразиться с драконами, обитающими в горах, но это выдумки. Никого нет, даже комплики и те там не живут, лишь добывают руду и камни, а обитают тут же, в своих поселках. Так что все это просто враки.

Но о том, что существуют маги и магия, она почему-то считала в порядке вещей. Мир волшебный и волшебники тут живут. Только люди ли они, усмехалась я всякий раз, когда вспоминала, как сюда меня перенесла Веста. И вот эту задачу, мне обязательно хотелось решить. А это могли дать только знания.

И это меня подвело. Так я впервые нос к носу столкнулась с графом.

**************************************************

Следующие главы Вы сможете прочитать оплатив мои труды. Думаю, что не останетесь равнодушны и разочарованны, так как ситуация только начала развиваться и граф с сыном и другие лица замка еще покажут себя и кто знает, что случится с самой героиней.