Домосед I

Глава 1

Черт...

Я выгреб из пачки последние остатки лапши. Крошки, ломкие, безвкусные. Ел на сухую, не запивая — потому что запивать было нечем. Воды нет. Электричества нет. Уже больше двух недель.

Добро пожаловать в апокалипсис, Камикура.

Я откинулся на диван в полной темноте. Даже в привычной темноте — глаза давно перестали искать выключатель. В квартире стоял запах… нет, не запах. Вонь. Пот, пакеты мусора, нестираная одежда. Вода исчезла из труб ещё с начала апокалипсиса. Так что источником вони теперь служил я сам. Воняло, как в гниющем подвале. Как от кота, запертого в квартире помершей пенсионерки.

Снаружи раздался визг. Резкий, протяжный, нечеловеческий. Ночная тварь. Значит, скоро рассвет. Они всегда орут перед тем, как спрятаться. Как по расписанию.

Я потянулся к костылям, нащупал их рукой и с привычным усилием поднялся. Левая нога не болела — она просто не участвовала в процессе. Мёртвый груз, висящий ниже пояса. Я подтянул её за штанину, выровнялся и, шаркая, добрался до окна.

Открыл настежь.

В ноздри ударил запах гари и гниения. Дым, тухлая влага, что-то химическое, металлическое. Так пах Токио последние две недели. Город, который больше не был городом.

Солнце поднималось медленно, будто сомневалось, стоит ли вообще светить этому месту. Его лучи скользнули по улицам внизу. Я жил на двенадцатом этаже старого жилого комплекса в восточном пригороде — когда-то тихом, спальном районе.

Это место стало охотничьей территорией, где людям отводилась роль пищи.

Разбитые машины стояли, врезавшись друг в друга, как игрушки, брошенные ребёнком. Асфальт был покрыт трещинами и тёмными пятнами — я не хотел думать, что это. Между домами тянулись импровизированные баррикады из мусорных контейнеров, мебели, вывесок. Где-то валялись тела. Некоторые — человеческие. Некоторые — нет.

Вдалеке, у торгового центра, что-то шевельнулось. Низкое, корявое, с длинными руками. Оно быстро скрылось за углом, будто знало, что на него смотрят. Я стиснул костыль сильнее.

Раньше в это время здесь шли люди. На работу, в школу, в магазины. Теперь — только тишина, да редкие крики тварей. И дым. Вечный дым.

Я стоял у пластиковой рамы, опираясь на костыли, и смотрел на мир, который продолжал существовать без меня. Без воды. Без света. Без надежды.

— А-А-А-А-А-А-А!! — заорал я в настежь открытое окно, вкладывая в крик всю бессильную ярость и страх, скопившиеся за эти недели. Горло порвало хрипом, звук получился нечеловеческий, почти такой же дикий, как у тварей снаружи.

Тишина.

Существа, пришедшие с концом света, которые по всем законам жанра должны были среагировать на крик и двинуться к одинокой человеченке… даже не появились. Будто я для них стал невидимкой, призраком, вещью в себе. Я не существовал.

От бешенства и отчаяния сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет. Я отбросил костыль. Он с грохотом упал на пол. Сжал кулак, размахнулся и изо всей силы врезал в открытое проем перед собой — туда, в этот проклятый, гнилой мир.

Удар получился глухим. Рука остановилась у самой рамы, словно её перехватили. Плёнка проявилась мгновенно — рябь разошлась от точки удара, как по воде. Я вскрикнул от боли, будто врезался костяшками в натянутый до предела брезент.

— Сууука, — прошипел я, тряся онемевшей рукой.

Охуительно крепкая пленка…

Я пытался её повредить всем, что нашел в квартире. Ножом, вилкой, тем же костылём. Поджигал зажигалкой. Всё тщетно. Плёнка даже не царапалась, лишь слегка прогибалась и тут же возвращала форму. Но воздух она пропускала — слава богу, иначе бы я давно задохнулся. Я припал лицом к проёму, втягивая носом мерзкие, но такие желанные запахи улицы — дыма, смерти, свободы.

Да. Вся моя квартира теперь — безопасная клетка. Непроницаемый куб, который не впустит ни одну тварь. Зато и выпустить тоже не сможет никого. Вместо входной двери теперь литая стена. И система, которая появилась у меня в голове в тот самый день, когда рухнуло всё остальное.

Небольшие комнаты, крохотная кухня и совмещённый санузел — теперь весь мой мир. Сначала я обрадовался, как дурак. Безопасность! Еда в шкафах, вода в бачке унитаза (которая быстро кончилась). Я был как царь, наблюдающий из своей неприступной крепости за крушением империи. Я смотрел в окно и думал: выживу, пересижу, дождусь помощи.

Так прошли все эти дни взаперти. Они стерлись в одно серое пятно, перестав различаться. Но теперь… теперь до меня дошло.

Я в сраной ловушке.

— Черт… — простонал я и, не удержав равновесия на одной ноге, попрыгал и тяжело грохнулся на диван. Со вздохом поднялось облако пыли. «Сука», — выругался я сквозь зубы. Падая, я неуклюже врезался об тумбочку парализованной ногой. Мизинец разодрало до крови, алая полоска медленно стекла вниз, но ощущений не последовало. Никаких. Пустота.

— Бля… — протянул я. — В крайнем случае… съем её. Всё равно бесполезная.

Смех вышел хриплый. Ненастоящий.

Ирония судьбы. В мире, где за каждым углом поджидает смерть, ты заперт в абсолютной безопасности. А твоя единственная реальная угроза — это ты сам, твоя беспомощность и собственные четыре стены, ставшие саркофагом.

Я откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза. Пыль щекотала ноздри. Я стал вспоминать свою жизнь. Всю. А потом — и вторую.

Ведь я, чёртов попаданец, перерожденец, реинкарнатор — или, как тут принято говорить, исекаец. Неудачник, умудрившийся провалиться сразу в двух мирах.

Первую жизнь в Российской Федерации я не дотянул даже до двадцати. Всё закончилось на одной из вписок. Любопытство, разговоры про новую вещь из Европы, обещания неповторимых ощущений. Все уверяли — торкнет. Торкнуло.

Настолько, что я родился заново. Уже в другом мире.

Новая жизнь, новый мир, новые возможности. Полноценная семья, в отличие от прошлого мира, где я осиротел ещё в детстве. Папа занимал нехеровую должность в одной из корпораций Японии. Ага, я теперь японец! Хех… но тут другой мир, японцы совсем не азиаты, анимешный стиль, но при этом реальный. Мама — домохозяйка, появились младший брат и сестра. В этой новой реальности у меня было всё, и я решил её не просрать.

Учился, пользуясь своими зрелыми мозгами, занимался спортом, а параллельно искал что-то необычное. Я всё-таки исекаец и не мог попасть в обычный мир, но сколько ни искал — это была обычная реальность, не отличная от первого мира, словно параллельная, без магии, чудес и приключений. А хотелось быть избранным… видимо, накаркал…

Как я оказался с парализованной ногой на окраине Токио в полном одиночестве? При таких возможностях, которые мне давала новая жизнь? Сам же загнал себя сюда. В шестнадцать лет я был звездой, гением и красавчиком, даже по меркам новой реальности: высокий, спортивный, уверенный в себе подросток. Друзья, тусовки, девочки — всё, как всегда. Одна ошибка, одна ночь в клубе, и я оказался в полиции.

Отец примчался за мной посреди ночи. Мы почти добрались домой, когда случилось непоправимое — в нашу машину на полной скорости влетели пьяные мажоры. Отец погиб, а я навсегда остался с парализованной ногой.

Так и пришёл конец беззаботной жизни семьи Канзаки. Мать хоть и была хорошей женщиной, но в своей жизни ни дня не работала. А тут на шею сразу три подростка плюс старшенький теперь инвалид. Эх… сначала продали дом, переехав в квартиру похуже, потом ещё в худшие условия. Я замкнулся в себе, бросил учёбу и винил себя за содеянное… как и наверно и вся родня.

После мать нашла ухажёра. По внешнему виду, жаргону и тату я понял — он из якудзы. Но мать его полюбила. К слову, сам мужчина оказался вполне приличным. В конце концов, чтобы никому не мешать, я уехал от семьи на окраину Токио, поселившись в старом жилом комплексе, где съём квартиры не слишком бил по карману. Зарабатывать я научился через интернет: работал на аутсорсе, а дополнительно писал ранобэ на анимешных форумах, используя тайтлы из прошлого мира — здесь, как выяснилось, имелись собственные аналоги.

Я-то знал, куда стремится человечество, и уже заранее планировал замутить свою IT-компанию или удачный стартап.

Хотя кого я обманываю? Себя? С каждым годом жизнь становилась всё труднее…

Донаты — случайные, но приятные переводы от читателей на форумах и платформах, кто-то за главы ранобэ, кто-то просто в благодарность за спойлеры или обсуждения — и подработка на фрилансе (кодинг, мелкие заказы по IT, переводы тайтлов для фан-сообществ) давали деньги, которых хватало на вполне приличную жизнь. Не роскошь, но комфорт: съёмная квартира оплачена, в холодильнике всегда еда из доставки, интернет быстрый и стабильный, счета закрыты без задержек, даже на "хотелки" оставалось без особого напряга. Со стороны всё выглядело стабильно — независимый парень, живёт своей жизнью, не нуждается ни в ком.

Но внутри была пустота в сердце, глухая и постоянная, как шум вентиляторов в системнике по ночам, и ощущение, что вторую жизнь тоже проебал без шанса на реванш. Первая жизнь оборвалась слишком рано и глупо. А эта — с новым стартом, любящей семьёй и возможностями — просто обязана была стать лучше, чище, осмысленнее. А вышло всё, как всегда — через одно место…

Эту пустоту я заглушал покупками. Пачками игр на ПК — новые релизы, старые хиты, всё, что выходило или попадалось на скидках в онлайн-магазинах, скачивал или заказывал диски, чтобы библиотека росла. Приставки — одна за другой, от портативных до стационарных, с кучей контроллеров и аксессуаров, чтобы был "выбор" на вечер. Аниме-фигурки — сначала пару любимых героев из тайтлов, которые напоминали о прошлом мире, потом целые коллекции, лимитки с конвентов или онлайн-аукционов, которые ждёшь неделями, а то и месяцами. Игрушки, модели, мерч — всё, что можно поставить на полку, потрогать, посмотреть и на миг почувствовать, что жизнь хоть немного наполнилась.

Каждый заказ приносил маленькую радость: отслеживаешь, где он, ждёшь звонка в дверь, распаковываешь коробку и ставишь новую фигурку на видное место или запускаешь свежую игру. На час-два легче — как будто вещь закрывает дыру внутри. Комната постепенно заполнялась: полки гнулись от коробок, фигурки стояли рядами в свете монитора, приставки подключены в ряд. Но радость таяла быстро — через день уже скучно, уже ищешь следующее, чтобы снова поймать тот миг облегчения.

И всё меньше общался с людьми. Сначала сообщения в чатах реже, потом звонки семье откладывались "на потом", друзья из онлайн-сообществ уходили в фон. Реальные встречи? Давно нет. Живёшь на доставках: еда приезжает горячей в контейнерах, продукты в пакетах оставляют у двери, новые посылки с мерчем или играми — курьер звонит, ты выглядываешь на секунду, забираешь, закрываешь дверь. Не нужно ни с кем говорить по-настоящему, не нужно улыбаться или объяснять, почему опять сидишь один. Мир снаружи существует отдельно, а ты — в своей квартире, с вещами вместо людей. Одиночество становится нормой — не режет, не жжёт, просто давит тихо, постоянно, как вес всех этих полок с фигурками, которые никто, кроме тебя, никогда не увидит.

Так прошли три года моей жизни, и вот настал мой день рождения. Совпадение ли это? На девятнадцатом году жизни пришел конец света…

Я благополучно проспал этот день, начав отмечать ещё накануне. Заказал еды на компанию, фантазируя будто у меня есть друзья, и этот запас в итоге спас меня от голодания. Заказал бухло — выяснилось, его тоже привозят доставкой, если немного переплатить. Итог оказался предсказуемым — я ужрался. Очнулся от запаха гари, решил, что горю. Но нет — полыхал весь мир.

Вот и исполнилась мечта идиота — я избранный!

Я протяжно выдохнул, криво усмехнувшись, и открыл систему. По одной лишь мысли перед глазами всплыло прозрачное синее окно. Оно зависло в воздухе — аккуратные строки текста, иконки, идеальная симметрия, словно интерфейс из RPG. Только реальный. Слишком реальный.

И давала она, весьма интересную функцию — на первый взгляд. А на второй — в данный момент совершенно бесполезные. Карта мира? Прокачка характеристик? Квесты? Инвентарь? Хер, шиш, отсосамба! Ничего этого не было.

На двенадцатом этаже, в самом конце коридора, где раньше стояла моя входная дверь, возникло святилище с девятихвостой лисой. Огромное, до потолка: деревянные рамы, постаменты и вся эта буддийско-синтоистская фигня, в которую я даже не вникал, живя в Японии. А теперь глядишь — вся система крутится вокруг ебаного алтаря…

Сейчас доступна была лишь одна функция: «Взгляд Божества».

И активировав его, я мог смотреть, что происходит в коридоре. Через глаза статуи — но зрение охватывало всё вокруг, будто видеокамера "рыбий глаз": широкий угол, искажённый по краям, но чёткий в центре. Я видел весь коридор сразу — от лифта до лестничной клетки, каждую дверь, каждую трещину в стене.

Сейчас коридор пустовал. Только пыль, обвалившаяся штукатурка да следы когтей на стенах — глубокие борозды, будто кто-то очень большой и очень злой пытался прорваться к моей бывшей двери, теперь ведущей лишь к пьедесталу статуи. Лис стоял неподвижно, хвосты замерли, глаза светились ровно. Ни одна тварь не подходила ближе, чем на пару метров — барьер не пропускал, чему я и радовался первые дни пиздеца, теперь вот страдаю…

Я смотрел через этот "взгляд" долго — минуты, может часы. Ничего не происходило. Только иногда внизу, на нижних этажах, слышался скрежет или отдалённый визг. Но в мой коридор никто не совался. Безопасно. Абсолютно безопасно.

Смешок вырвался сам — сухой, хриплый.

Избранный, блядь. С суперсистемой, стражем-лисом и видом от первого лица на пустой коридор. В клетке на последнем этаже, с парализованной ногой, без воды и еды.

Так я и уснул на рассвете, проклиная свою нелёгкую судьбу.

Через несколько часов.

Проснулся. Всё та же комната-помойка, все тоже тело жирного инвалида — не кошмар. Реальность. За окном палило нещадно солнце. Хоть бы, дождик ливанул. Хотя барьер не пропустит влагу… но зато не так жарко. Желудок загудел, протестуя и требуя топлива. Но где его взять?

Я посмотрел на последнюю банку пива. Я её назвал — «ключ в новый мир» … Ну а что, подыхать от голода и жажды я не собирался — слишком муторно. Я точно знаю, что существуют другие реальности!

Один раз повезло — переродиться, почему бы ещё раз не повезти? Формула проста: херачишь алкашку и таблетками сверху — авось следующую жизнь не просру…

Ну а пока я не дошёл до ручки. Пойду посмотрю телевизор. Это я так окно называю — своё личное реалити-шоу в прямом эфире, без рекламы и с рейтингом 18+. Кое-как добрался до подоконника, уселся на сваленные коробки, спина в кучу свернулась, костыли рядом прислонены, чтоб не упасть. И луплюсь наружу. Делать всё равно нечего. А тут хоть какое-то развлечение — лучше, чем пялиться в потолок или считать трещины на стене.

О, а вот и новые хозяева мира пошли патрулировать территорию.

Так-то они по ночам на улицу не вылазят — ночью выползают твари пострашнее, те, что визжат и рвут на куски за секунды. А эти — банальные гоблины. Ага, такие же уродливые и мелкие, как их описывают тысячи манг, аниме, ранобэ и книг. Только девок они не сношают, как в каком-нибудь хентае, а жрут. Всех подряд — мужчин, женщин, детей, кошек, собак. Без разбора. Равноправие в апокалипсисе, мать его.

Зелёные, разных оттенков — от болотного до ядовитого, кожа бугристая, как у жабы, лысины местами, волосы клочьями, уши заточенные, как у эльфов, только кривые. Глаза жёлтые, маленькие, злые. Ростом метр с кепкой, тощие, но жилистые, двигаются рывками, как обезьяны на стероидах.

Одеты в разное лохмотье — кто в обносках от бывших людей, кто в трофейном: спортивные бренды, футболки Nike или Adidas, с принтами, которые они даже не понимают. Вон тот вообще в деловом костюме тащится, галстук болтается, пиджак на голое тело. Новый технологичный мир подогнал им кучу ништяков — железа у них полно: от кухонных ножей и арматуры до настоящих копий и катан. Ага, и таких видал…

Ходят патрулями — от четырёх до восьми тел. Рыщут по улицам, как стая гиен: заглядывают в машины, разбивают витрины, разбирают понравившиеся людские штуки. Один сейчас ковыряется в разбитом магазине электроники — тащит провода, наушники... Другой жрёт что-то из мусорного бака — консервы, наверное, или остатки от чьего-то бенто. Третий стоит на страже, размахивая разводным ключом, оглядываясь по сторонам.

Охотятся заодно — если учуют человека, прячущегося в подвале или на крыше, — вся банда с визгом несётся туда. Быстро, слаженно, как волки. Жрут на месте, не отходя. Кости хрустят, мясо рвут — слышно даже отсюда, с двенадцатого этажа.

Я смотрел на них, не отрываясь. Солнце палило, пот по спине катился, но я не шевелился. Развлечение, блядь. Лучше, чем ничего. По крайней мере, напоминает, что мир снаружи ещё живёт — по-своему, новому. А я здесь, в клетке, наблюдаю. Как в зоопарке, только роли поменялись.

Один гоблин вдруг поднял голову — прямо прислушался. Нос задрал, понюхал воздух. Я замер. Сердце стукнуло сильнее. Ага, за недели наблюдений я понял одно: слух и обоняние — это явно какая-то расовая фича.

И чего же ты услышал, уродец? Бегал я взглядом по округе — вверх-вниз по улице, по крышам, по переулкам. Ага, вот оно.

Вижу: из угла, за разбитым автобусом, выруливают два мужика — лица заросшие. Рюкзаки за спиной — потрёпанные, явно пустые. Первый вооружён клюшкой от гольфа — хромированной, блестящей, как новая, видимо, из какого-то элитного клуба утащил. Второй — бейсбольной битой, обмотанной изолентой, с гвоздями на конце для верности. Шли тихо, прижимаясь к стене, избегая открытых пространств, оглядываясь по сторонам. Думали, что незаметно. Придурки. Направлялись явно в ресторанчик через дорогу — тот элитный суши-бар с неоновой вывеской, что теперь висела криво, погасшая навсегда. Там, наверное, надеялись найти рис, лапшу, консервы — гоблины-то эту херню не жрут, им мясо подавай свежее.

Но бедолагам — уже конец.

Я следил, как гоблины стекались из разных щелей: из подвала соседнего дома, из-за машин, из переулка. Тихо, рывками, как тараканы на свет. Твари заметил добычу — и вся стая, брала людей в кольцо. Двое сзади, трое сбоку, остальные спереди, перекрывая путь к отходу. Двигались слаженно, без визга — знали, что жертва близко, не хотели спугнуть раньше времени.

Мужики не понимали, что их заметили. Шли, пригибаясь, один другому шептал что-то, наверное, "тише, тише, почти дошли".

— Сук… Эй… — заорал я, срывая горло в хрип. — Сука, мужики, вам пизда!!!

Крик, который должен был разнестись на сотни метров вокруг, эхом отразиться от стен, предупредить их — не покинул квартиру. Ударился в барьер у окна, как в стену, и угас внутри. Только горло сорвал. Бесполезно. Как всегда.

Я колотил кулаком по плёнке, орал беззвучно, но снаружи — ничего. Люди даже не дернулись.

А потом началось.

Первый гоблин выскочил из-за машины — низко, рывком, с дубиной в руках. Мужик с клюшкой заметил, замахнулся — клюшка свистнула, попала по плечу гоблина, хруст кости. Тот взвизгнул, отлетел, но уже остальные налетели.

Второй мужик с битой крутанулся, врезал одному по башке — череп треснул, как арбуз, черная кровь брызнула. Но их слишком много. Двое прыгнули сзади — один вцепился в рюкзак, повалил на асфальт, второй ножом в бедро. Крик — настоящий, человеческий, полный боли. Мужик с клюшкой обернулся, замахнулся снова — но гоблин с копьём (самодельным, из арматуры) проткнул ему бок насквозь. Кровь хлынула, он закашлялся, упал на колени.

Они роились, как пираньи. Визг, хруст, рычание. Бита летала, круша морды, но гоблины лезли и лезли — кто за ногу укусит, другой ножом по горлу. Рюкзаки сорвали, содержимое рассыпалось: банки, бутылки, одежда. Но их не интересовало — только мясо.

Через минуту всё кончилось. Два тела на асфальте — разодранные, в лужах крови. Гоблины жрали жадно, рвали куски, дрались за лучшие части. Самый крупный оторвал руку, грыз, как куриную ножку. Другой ковырялся в животе, вытаскивая внутренности.

Я сидел у окна, не в силах отвести взгляд. Желудок крутило, но блевать нечем — пусто внутри. Только горечь во рту и злость. Мог предупредить. Мог спасти. Но нет — сиди и смотри, избранный блять.

Гоблины доели быстро, облизнулись, собрали трофеи — клюшку, биту, что осталось от рюкзаков — и разошлись по своим норам. Улица снова опустела. Только кровавые пятна да обглоданные кости под солнцем, мухи уже кружили.

Сука… я опустил голову и завалился на пол захламлённой пакетами с мусором. Грузное тело — упало плашмя на спину, тяжело дышалось, как бегемот после марафона. В шкафу ещё оставалась полбутылки воды — я её специально туда убрал, чтоб не мозолила глаза. Пил строго по графику: благо в системе есть часы, и всегда можно было понять, который сейчас час. Еда всё… я хлопнул себя по пузу — ладонь шлёпнула по мягкому, ещё не до конца ушедшему жиру. Как говорится, пока толстый сохнет, худой сдохнет. Насколько интересно я похудел за это время — кило семь будет, но всё равно жир оставался. Живот ещё выпирал, бока висели, но уже не так, как раньше. Мышцы под слоем сала проступали слабо, но проступали — от постоянного шарканья на костылях, от напряжения, когда ползал по квартире.

Но чувствую, вода кончится быстрее, чем мой подкожный жир.

И тут, чего не было никогда после наступления апокалипсиса, мне вдруг в уши — да прямо перед самым лицом — начала сигнализировать система. Писк резкий, настойчивый, как уведомление в мозгу, от которого аж виски сжало. Я аж вздрогнул и едва не рванул с места, пока не вспомнил, что не могу…

Что за херня? Я открыл окно интерфейса — синее, полупрозрачное, всплыло по мысли, как всегда.

И на экране вдруг появилось предложение, мигающее красным:

«Пустить потенциального неофита в безопасную зону?»

Да/Нет.

— Че? Какой неофит? Ко мне домой, что ли? — я подскочил на жопу, огляделся по квартире — пыль, мусор, полки с фигурками, диван в углу. Никого. Тишина.

И потом догадался активировать "Взгляд". Мир померк, и я словно смотрю сверху на коридор через глаза статуи лиса: широкий угол, всё видно сразу.

А там разворачивалась драма. Женщина! Волосы чёрные, спутанные, лицо в грязи и крови, одежда порванная, в руках кухонный нож. Ранена явно в ногу, бедро разодрано, кровь струится. Лупила кулаком по барьеру возле алтаря и что-то невнятно, хрипло орала.

По шипению, визгу и топоту сразу стало понятно — за ней погоня, гоблины.

Так это она и есть неофит!?

Эм… Вот с лестничного пролёта выскочили зелёные уродцы — шестеро, мелкие, злые, с ножами, арматурой, дубинами. Увидели женщину — завизжали, оскалились и ринулись на неё всей стаей. Рывками, низко.

Та моментально отреагировала — упёрлась в барьер спиной, выставила вперёд кухонный нож дрожащей рукой. Нога подкашивается, кровь на полу лужей.

— Всё, ей пизда…

Или… Я мысленно нажал "Да".

Пустить.

И прямо перед самым её концом барьер мигнул — плёнка расступилась в том месте, где она прижималась спиной. Она провалилась назад — прямо на пол возле алтаря, в пространство за барьером. Грохнулась тяжело на бок, нож выронила, закатилась от боли — ногу схватила, кровь хлещет. Но жива. Дышит тяжело, глаза огромные, в шоке оглядывается: статуя лиса над ней, коридор за спиной.

А беснующиеся гоблины остались снаружи — врезались в плёнку, визг, отлетели, царапали, били оружием, орали в ярости. Бесполезно — барьер держал.

Глава 2

Так, а что теперь-то? Вот она лежит, стонет — всё прекрасно слышно, приглушённо, как через стену, но слышно: тяжёлое дыхание, прерывистые всхлипы, шорох, когда пытается пошевелиться. Но сука, я ничего не могу сделать — только смотреть. Даже сообщение "с пропуском неофитом" пропало. Гоблины всё беснуются, пытаются прорваться за барьер — бьются мордами, царапают, визжат в ярости, но хер там, пленка мерцает и держит, только рябь идёт и отбрасывает их назад.

А женщина кряхтела от боли… бля, так она и умрёт от кровопотери, если ничего не сделать.

— Алё… — вслух кричал я несуществующим ртом, ибо когда я переключался на "Взгляд Бога", тело я не чувствовал.

Оно всё там же лежит на полу — грузное, потное, в тех же нестираных штанах.

Я как-то экспериментировал: может, если дольше просижу в "взгляде", то тело как бы впадёт в анабиоз и не голодает, не хочет пить? Просидел часов десять, наблюдая пустой коридор. Вернувшись в тело, застыл на диване, горло почти не слушалось, язык еле отлипал от нёба, а к тому же… обосался… а воды не было уже как неделю. Только проспиртованные салфетки — единственное средство хоть как-то протереть ляжки и подмышки, чтобы запах пота не бил в нос с каждым движением.

Женщина отдышалась, приподнялась на локти и смотрела на гоблинов, что бьются в плёнку и не могут добраться до человечины. Потом протёрла глаза ладонью — кровь размазала по лицу — и перевела взгляд на алтарь. И вздрогнула. Сильно. Будто статуя девятихвостой лисы страшнее гоблинов. Так она не живая… просто камень, сияющий, хвосты замерли, глаза светятся ровно, как лампочки. Но для неё, после погони, после крови — наверное, выглядит как живое чудовище, готовое наброситься.

Она отползла назад по полу, ногу подтянула, зажимая рану рукой — кровь всё ещё сочилась между пальцами, стон вырвался. Глаза огромные, дикие, нож нашла, схватила дрожащей рукой, выставила перед собой — то на гоблинов, то на статую.

А в этот момент у меня в голове всплыло новое окно системы — прямо перед глазами, даже без команды. Голос роботизированный, холодный, как из старого синтезатора, зазвучал в мозгу:

Началось сканирование мозга… Выбран вектор дальнейшего развития системы. Загружаю образы. Меняю настройки…

И ещё кучи сообщений — строки всплывали одна за другой, пропадали, мигали, как в загрузке старой программы:

"Анализ нейронных связей... 12%..."

"Определение шаблона личности... Совместимость 87%..."

" Сканирование памяти носителя…"

" Найден подходящий модуль… "

"Интеграция модуля 'Наруто 1'... Загрузка базовых функций..."

"Корректировка барьера... Расширение зоны..."

"Синхронизация завершена. Доступ к совместным функциям разблокирован."

Я только ждал конца — сидел в "взгляде", тело лежало где-то там, в квартире, а перед глазами строки мелькали, система менялась, перестраивалась. Голова гудела, как от перегрузки, но боли не было — только ощущение, что в мозгу кто-то копается, перекладывает файлы. И что за, блять, Наруто?

Файлы установлены, и передо мной открылась система — куча строк, иконок, менюшек, как в полноценной игре. За последние две недели была всего одна строка с функцией взгляда, но теперь открывался целый пласт новой информации. Я вынырнул из коридора — мир вернулся в комнату, вызвал систему и с интересом впился в прозрачное окно.

Я жадно глотал строку за строкой, мысленно перебирал новый функционал, вникал в то, что предлагала система. И с каждой прочитанной строчкой недоумение только росло…

Суть сводилась к одному: мне нужно инициировать «неофита» и дать ему шаблон… шиноби… причём за подключение к системе мне дали бонус — могу инициировать «Элитного Геннина». И всё… просто написано, что есть шаблон элитного геннина в количестве одной штуки. А что за этим скрывается — хз. Он какой-то нагибатор, или вообще клановый? Может, Узумаки с чакрой бесконечной, или Учиха с шаринганом? Хз, система молчала... Ни описания, ни подсказок — только строка с кнопкой "Активировать" и предупреждение "Шаблон одноразовый".

Неофит получит силу, чтобы выжить — чакра, дзюцу, таидзюцу, всё то, что в Наруто делало из обычных детей монстров. А я — связь с ним, как с учеником или подчинённым? Или я всё-таки вроде как божество, вон даже алтарь есть…

Так, а что дальше-то… строки вот передо мной и всё… точно неофит… баба с дырой в ноге, мля, как бы не померла, так и шанс на спасение можно пролюбить… Я активировал «взгляд» … женщина у стены напротив затягивала рану разорванной рубахой. Стоило мне подключиться к алтарю — и она тут же подняла голову к статуе. Хм… это совпадение? Или каждый раз, когда я подключаюсь, что-то меняется? Или она реально это чувствует? Непонятно… надо разбираться. Гоблинов не видно, кроме одного, что затаился прямо у лестничной клетки и посматривает изредка в сторону барьера…

Так ладно, а что теперь… воу, и тут изменения…

Надпись перед глазами:

«Обнаружен неофит в безопасной зоне алтаря.

В базе системы зафиксирован активный шаблон.

Инициировать процедуру подключения?»

Эм… Да!

В самом коридоре мгновенно произошли изменения: прозрачный барьер почернел, закрывая обзор, свечи на алтаре вспыхнули синим пламенем, потянулась вокруг дымка благовоний — сладкая, тяжёлая, как в храме.

Шаблон «элитный геннин готов»! Выставить на алтарь?

Да! Тыкаю я.

На платформе перед лисом появилась чаша с красной жидкостью — густой, вязкой, светящейся изнутри, как кровь с подсветкой.

А всё время, пока происходили изменения, женщина всё больше тряслась, зажимаясь в угол…

Так, а что теперь!!! О, появилась иконка микрофона — прям как в играх. Я её могу нажать и общаться!? Сердце заколотилось — да, могу. Мысленно потянулся, уже было хотел нажать и спороть какую-то дичь вроде "Эй, баба, не ссы, это я тебя спас!" — но одёрнул себя в последний момент. Рука (мысленная) замерла.

Черт… Это Япония, где люди верят в духов, ками, божеств, ёкаев и всю эту синто-буддийскую херню. А тут ещё апокалипсис с фэнтези чудовищами — гоблины, твари ночные, всё как в дешевом аниме, только по-настоящему. Вот она, испуганная до усрачки, лежит перед "алтарём", ранена, одна против нового безумного мира. Мой единственный шанс и хер знает, будет ли ещё один неофит или вообще кто-то. Если я сейчас заору матом или по-русски — всё, спугну, она или с ума сойдёт, или ножом в статую кинется, или вообще решит, что я демон.

Нужно отыгрывать роль. Я — божество из алтаря. Нужно соответствовать!

Выдохнул мысленно, успокоил дыхание. Голос в голове сделал низкий, гулкий, спокойный — как в аниме, когда ками говорит с смертным. Древний, мудрый, с эхом.

Активировал микрофон.

Голос вышел не мой — система подкорректировала: глубокий, резонирующий, как из глубины храма, с лёгким шипением ветра и звоном колокольчиков на фоне (откуда, блядь, колокольчики? Но круто).

— Смертная... — прогудело из алтаря, эхом по коридору. Свечи вспыхнули ярче, дымка благовоний усилилась, статуя лиса будто ожила — глаза засветились сильнее. — Ты в моей обители. Безопасность дарована тебе. Страх оставь за порогом.

Она замерла — глаза расширились до предела, нож в руке задрожал сильнее. Смотрит на алтарь, потом на чашу, потом вверх, где "мой" голос разносится.

— ...кто... ты... Бог...? — прошептала она, голос слабый, но полный ужаса и надежды одновременно. Кровь всё ещё сочилась, но медленнее — может, адреналин, может, шок.

Я проглотил ком в горле (которого не существовало). Блядь, работает. Теперь не спугнуть. Держать образ. И ни в коем случае не намекать, что я жирдяй в потных шмотках, запертый на помойке.

— Я — хранитель этого края. Когда-то сотни лет назад люди поклонялись мне, и я берег эти земли. Но время шло, люди всё забывали обо мне, пока я не уснул в забвении, — выдал я, сука, завернул эпично, как в каком-то аниме про ками. — Но пришли захватчики из других миров. И я очнулся!

Женщина всё ещё в шоке смотрела на статую, но стекла подалась вперёд — упала на колени, лоб в землю уткнула, руки дрожат.

— Великий. Они... помоги... — не поднимала она головы, голос срывающийся, слёзы капают на пол.

О, как сука… всё прекрасно вышло — повелась полностью. Так, теперь нужно сделать так, чтобы она была мне должна, что я её спас. Я ей нужен. А не она мне!

— Ты ранена, слаба, ты умираешь, — продолжил я тем же гулким голосом. — В жертву не принесла ничего и просишь помощи, смертная?

— Простите! Прости! — рыдала она, уткнувшись лбом в пол, тело тряслось.

— Я вижу, нужда тебя заставила выйти наружу, — решил спросить, не просто так она всё-таки тут оказалась, обычно мужики идут вперёд. А тут баба с ножом.

— Да, ками-сама… дети... малыш Кимура... и дочь Синка... мать... умирают от голода и жажды!

Готова ли ты служить мне, — ээ, сука, я забыл спросить её имя, — неофит! Стать моей волей и карающей дланью в новом мире! Готова ли положить на алтарь свою душу! Готова спасти близких и получить часть моей божественной силы?

— Готова! — подскочила она на коленях, смотря прямо на статую лиса, глаза горят упрямством.

Бля, да она бледная как поганка и от кровопотери шатает.

— Ты услышана, дитя. Я — Великий Лис. Я дарую тебе частичку себя, смертная. Испей из чаши, переродись и стань моим вестником.

О, я, сука, завернул! И надеюсь, инициация излечит её, а то совсем туго будет-то…

Она посмотрела на чашу — красная жидкость манила, светилась мягко. Рука потянулась дрожащая, замерла на миг.

Она колебалась секунду — кровь капала, силы уходили. Резко схватила чашу обеими руками, поднесла к губам. Выпила залпом, кашляя, давясь, но допила до дна.

И тогда началось.

Тело её выгнулось дугой — крик боли, сияние из глаз статуи ударило в неё, чакра вспыхнула видимой аурой синего света, как в аниме. Рана на ноге задымилась, затягиваясь на глазах — кожа срасталась, мясо регенерировало, кровь остановилась. Она корчилась на полу, кулаки сжаты, зубы скрипят, но не умирала — сила вливалась, шаблон "Элитный Геннин" активировался полностью: мышцы наливались, дыхание выравнивалось, глаза открылись — в них вспыхнул новый огонь, решимость.

Но это не всё: вся одежда, что на ней была, засохшие пятна крови, грязь — уходили, словно ластик стирал, а поверх обнажённого и весьма аппетитного тела материализовалась одежда: сандалии, бриджи, протектор, листа… Система, помимо шаблона, ещё шмотки подгружала из мира анимэ.

Но пока происходило преображение, у меня в системе радугой мигали сообщения и оповещения одно за другим. Ну, во-первых, из списка вещей пропал шаблон. Но появился новый список.

Имя: Аяко Накамура (Ayako Nakamura, 中村 綾子)

Возраст: 27 лет

Пол: Женский

Статус: Элитный генин Конохи

Чакра: 18 400 / 18 400 (элитный уровень для генина)

Специализация: тайдзюцу (базовые академии), ниндзюцу (расположенность к футону. Техники. E-ранг: Футон: Реппушо (Ветровой удар ладонью). Короткий выброс сжатого ветра из ладони на расстояние до 10 метров. C-ранг: Футон: Дайкампу (Великий прорыв). Мощный вихрь ветра изо рта — конусом вперёд на 15–20 метров.). Набор навыков, полученный в школе ниндзя Великой деревни в Скрытых Листьях.

Кекке́й Генка́й: отсутствует

Связь с покровителем: активна

А ещё было две опции, которые я мог сделать с ней прямо сейчас. Первая — полностью лишить сил и сделать обратно обычного человека. Но тогда шаблон не возвращался в систему, просто сгорал навсегда. Вторая кнопка — что-то типа «Вызов». Нажимаю на неё мысленно — и она будет знать ментальным сигналом, что я её жду у алтаря. Хехе, прикольно. У меня теперь есть своя кукла-болванчик, которая прибежит по первому зову.

Но и это не всё. Открылся онлайн-магазин. Ага, настоящий, из другого мира. Я мог покупать еду, воду, вещи — за рубли, которых мне начислили аж 50 тысяч сразу за первую успешную инициацию. И магазин появился старый добрый Wildberries образца 2024 года — с фотками, отзывами, ценами, доставкой. А тут, в этом мире, шёл только 2016-й. Разница в восемь лет — это ж целая пропасть в ассортименте.

Но и на этом ништяки не закончились. Оказалось, я могу провести воду и электричество — чем сразу и воспользовался. Обошлось это в десять тысяч за тридцать дней. Совсем не японские цены… и в этом был особый кайф. Раньше я платил за ренту семьдесят тысяч йен, плюс коммуналка ещё двадцать пяти тысяч, и в месяц выходило примерно тысяча долларов. Теперь же старая карга, сдиравшая деньги, явно стала кормом для фэнтезийных тварей, а коммунальные расходы снизились почти вдвое. Даже у конца света есть свои плюсы.

Но я не стал сразу возвращаться в комнату. Вместо этого нырнул в магазин.

Раздел «Продукты и вода» нашёлся мгновенно: пятилитровые бутылки чистой питьевой воды, еда быстрого приготовления, консервы, шоколад, даже свежие фрукты. Пивко и чипсики полетели в корзину. Деньги списывались моментально — без сроков доставки, без ожиданий, хотя самих товаров в интерфейсе я не видел. Так, а куда всё девается?

Я вернулся в тело, проморгался. Свет, гул колонок, дрожащая подсветка. Ахаха… работает. Всё, что я купил, материализовалось у меня в квартире, прямо рядом в коробках. Я тут же схватил бутылку, осушил половину и жадно пил, параллельно вскрывая чипсы и набивая рот.

Ещё пятнадцать тысяч ушло следом. Из пятидесяти осталось едва половина — но мне было плевать. Впервые за долгое время я наелся и с чистым удовольствием рухнул на пол.

Отрыгнул… кайф… так, а это ещё не все… система подкидывала ещё инфы, пока я валялся на полу, хрустел чипсами и запивая водой. Голова ещё гудела от перегрузки, но теперь это был приятный гул — как после хорошего обновления в игре.

Вдруг в интерфейсе всплыло новое окно, без команды:

Сканирование окружения завершено. Замечено влияние чужеродной энергии в радиусе святилища. Обнаружен противник рядом с алтарём. Сканирую… Гоблин низший. Уровень опасности: минимальный. Не представляет угрозы для барьера.

А ниже — жирная строка:

Вам доступна новая функция: «Миссия».

Что за миссия такая? О, не хера себе! Я мысленно ткнул в иконку, и открылось меню. Оказывается, теперь я могу выдавать задания своим болванчикам — пока одному, Аяко, — и даже назначать награды. Но сейчас в разделе "Награды" пусто: система пишет "требуется пополнение через кредиты". Так, что за кредиты, где их взять и что на них можно купить? Пока пусто и непонятно… Можно и так — просто выдать квест, без наград, а она выполнит, потому что обязана мне по гроб жизни! Вот! Это она должна мне платить пожертвования, в отличие от мнимых богов уже павшего мира. Я реально творю чудо!!!

Но задания, увы, составлял не я. В меню «Миссии» висел всего два готовых шаблона на выбор. Оба, сука, платные — по 10 кредитов, но система милостиво написала: «Первая миссия в системе — бесплатная. Выберите одну».

Первая: «Собрать 10 пар ушей низших гоблинов». Вторая: «Разведка окрестностей святилища».

Нужно выбрать одну… пу-пу-пу. С разведкой ничего не понятно: какой радиус? Только двор вокруг здания? Всё многоэтажку? Район? Префектура? Без конкретики она может полдня бегать, а толку ноль.

А вот уши гоблинов — куда конкретнее. Тем более их тут навалом, далеко ходить не надо. Везде эти зелёные ублюдки шныряют стайками по 5–7 штук. Для элитного генина с футоном и тайдзюцу — минут на двадцать работы, не больше.

Я тыкнул в первую.

Система мигнула:

Миссия выбрана: "десять пар ушей гоблина".Цель: собрать и принести на алтарь 10 пар ушей низших гоблинов.Награда: 10000 рублей.

И ничего — точно в Коридор!

Я нырнул в "Взгляд Бога", а в святилище уже оклемавшаяся женщина в позе прошения склонялась пред алтарём и что-то бормотала нечленораздельное — то ли молитву, то ли спасибо.

— Вы откликнулись, Лис-сама! — воскликнула она, поднимая голову. Глаза сияли, голос крепкий, без дрожи. — Я обновлена и излечена… готова служить!

— Аяко, ты переродилась, — проговорил я гулким голосом Великого Лиса. — Впитала частицу моей силы. Теперь же мне нужны жертвы, чтобы укрепить святилище и распространить мою волю.

Я обратил внимание, что рядом на алтаре появился котёл — прям как в каком-то фэнтези-MMORPG, чёрный, с рунами по краю. А над ним — деревянная табличка с иероглифами, где было выжжено: "Десять пар ушей гоблинов".

— Сегодня ты должна принести мне жертву тех, от кого ты бежала, тех, от кого ты страдала, — продолжил я величественно, как истинный ками. — Эти твари — осквернители гармонии, осколки хаоса, что сеют страх в твоём мире. Собери их уши как трофеи — символы твоей мощи и моей благосклонности. Каждый трофей очистит эти земли, приблизит эру моего возрождения. Ты — первая моя последовательница в этом мире. Иди же и принеси мне эти дары, дабы моя сила умножилась, а твоя верность была вознаграждена стократно!

Аяко встала, поклонилась до пола, глаза загорелись фанатичным огнём. Протектор на лбу блеснул. Она сжала кулаки и выхватила кунай из-под сумки.

— Да, Великий Лис-сама! — ответила она твёрдо. — Я очищу эти коридоры от скверны. Ваши враги падут, а их уши лягут на алтарь как подношение. Клянусь!

Глава 3

Некоторое время назад.

Жизнь в пригороде Токио никогда не вызывала у Аяко тёплых чувств. Здесь прошло её детство, здесь она училась — сначала в средней школе, затем в старшей. Изо дня в день она наблюдала одних и тех же людей: они уходили с рассветом, исчезая в грохоте переполненных поездов, а возвращались глубокой ночью, опустошённые, с потухшими взглядами. Так жили её родители — в постоянных разъездах, почти отсутствующие в её жизни. Она встречала их лишь перед сном и по редким выходным. Поэтому, как только судьба дала шанс, Аяко разорвала этот круг и уехала покорять Токио.

Глупышкой Аяко не была. В школе она возглавляла клуб гимнастики, училась на одни отличные оценки и поступила в престижный университет. С первого дня самостоятельной жизни она работала без остановки: кафе, репетиторство, случайные подработки — всё, чтобы стоять на собственных ногах и не просить помощи у родителей.

До того дня, пока она не встретила Тензи.

Она влюбилась без оглядки, бросила учёбу, вышла замуж. Годы в Токио потянулись тихой, обыденной жизнью домохозяйки. Всё выглядело правильным: муж, дети, уютная квартира. Пока Тензи не начал меняться.

Она долго считала, что он работает в охранном агентстве. На деле он оказался якудза. С годами его характер становился всё жёстче — насколько это вообще заметно у японских мужчин, редко показывающих эмоции. Сначала пришла отстранённость. Затем крики. Потом — руки.

Не выдержав происходящего, она забрала детей и вернулась в ненавистный ей пригород. Отца уже не стало, мать жила на одну пенсию. Несколько раз Тензи вламывался в их квартиру — угрожал, таскал её за волосы, кричал на мать. Его останавливали только дети: он наклонялся к ним, обдавал перегаром и уходил.

Пришлось пойти против всех правил жилого комплекса и поставить вторую металлическую дверь. Тогда это казалось излишней предосторожностью, но именно она спасла им жизнь в момент, когда мир рухнул.

Она перевела дыхание. Четвёртый этаж. Нужно добраться до двенадцатого, затем через крышу вернуться в свой подъезд и попасть в безопасную квартиру.

Слёзы хлынули сами. Она чувствовала себя плохой матерью — не сумела принести детям ни воды, ни еды. Теперь пострадала и сама: деревянный кол пронзил бедро, простейшая ловушка, в которую она угодила. Боль резала, жгла, разрывала изнутри, каждая мышца и каждый нерв отзывались криком. Она втиснула кулак в рот, подавляя звук, и могла лишь тихо плакать, сжимая пальцами ткань одежды.

Мелкие карлики слышали даже дыхание. Дерево вонзилось глубоко, сковывая движение. Она вгрызлась зубами в рукоять ножа и рванула, вырывая кол из плоти. Короткое ощущение свободы сменилось роковой ошибкой: кровь хлынула ручьём.

И как назло, она услышала вой — уродцы вышли на её след. Нельзя было терять ни секунды.

Дни без пищи, усталость, болезненные спазмы мышц тянули её вниз, но она шла вперёд. Стон, шипение, каждое движение давалось с невероятным усилием.

Только вверх.

Соседний подъезд — точная копия её собственного. Этаж делился на два крыла — левое и правое, по четыре квартиры в каждом. Лифт давно перестал работать, а с началом апокалипсиса и вовсе замолчал навсегда. Коридор отдавал старой пылью и сыростью, свет пробивался сквозь треснувшие окна лишь тусклыми пятнами.

Ноги едва слушались, кровь из раны в бедре стекала по штанине, тело сдавалось шаг за шагом. На пределе сил она добралась до последнего этажа. Перед ней — выход на чердак. Хлипкая дверь только притворялась слабой — она стояла, словно вросшая в бетон. Удары кулаками и плечом не дали результата. Ответ пришёл сразу: с той стороны проём был завален, а глухой скрип древесины говорил о тяжёлом нагромождении.

Сердце бешено колотилось, дыхание вырывалось прерывистыми толчками. Визги внизу становились всё громче, приближаясь. Она оглянулась — куда спрятаться?

И вдруг перед ней возникло нечто, чего она никогда не должна была увидеть — в старом жилом комплексе, на обычном жилом этаже.

В конце левого крыла, вместо привычной входной двери, стоял алтарь. Тонкий дым благовоний вился к потолку, сладковатый запах смешивался с едкой пылью. Статуя девятихвостой лисы светилась мягким, почти живым светом. Пламя свечей горело ровно, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены.

Она моргнула, пытаясь собраться. Неужели шип, который она выдернула, был отравлен? Ноги предательски подкашивались, голова кружилась, а коридор качался перед глазами. Сердце сжималось в груди, дыхание прерывистое, а тени статуи — почти живые — следили за каждым её движением.

Все двери квартир были заперты. Оставался один путь — к алтарю. Она уцепилась за запах благовоний, шла на свет и дым, словно к спасению. Перед смертью она поклонится неизвестному ками — лишь бы её дети дождались помощи и выжили.

Всего в нескольких метрах от статуи она врезалась в невидимую стену и отскочила. Кровавый след, оставшийся от удара, будто парил в воздухе и медленно стекал по чему-то невидимому.

В этом мире, разорванном апокалипсисом и монстрами, она должна была бежать, спасаясь от непонятной аномалии. Но стена не атаковала. Может, если барьер не агрессивен, он сможет защитить её? Помочь? Спасти?

Она упёрлась руками, пыталась продавить невидимую стену, била кулаком, ударяла рукояткой ножа — всё тщетно. А за спиной — они. На этаже уже слышались шаги. Она резко повернулась, приготовившись к последнему бою — хоть одного заберёт с собой. Спиной уткнулась в невидимую стену, нож был выдвинут перед монстрами.

Коридор расплывался перед глазами, пот мешал видеть, руки почти не слушались. Монстры ринулись с визгом и рыком, сталкиваясь друг с другом.

Перед самым концом она зажмурилась. Смрад немытых тел бил в ноздри, тухлое дыхание обжигало лицо. Она ждала боли, смерти, покоя — но вместо этого неожиданно завалилась назад.

Пол ударил в спину и выбил дыхание. Темнота вспыхнула перед глазами. Она стиснула зубы, прошипела сквозь боль. Мир вернулся внезапно — резкий, яркий. Она жива.

В нескольких метрах зеленокожие уродцы метались, визжали, бесновались. Она нащупала нож, ухватилась за скользкую рукоять и выставила его вперёд. Но монстры лишь бессильно и глупо бились о невидимый барьер. Она смотрела на них, как на кадры кинофильма — всё происходящее казалось нереальным. Она оставалась здесь, в реальном мире, а чудовища стояли за невидимой преградой. Боль, разлитая по телу, остужала разум. Это не сон.

Она спасена. И на миг улыбнулась.

Аяко рухнула на спину, нога горела огнём, но здесь было тихо. Гоблины визжали и царапали воздух снаружи, но барьер держался — рябь шла по невидимой плёнке, напуская их за преграду.

Она тяжело дышала. Многодневное голодание, раны и гонка на грани смерти наконец взяли своё. Свинцовая усталость навалилась на хрупкие плечи — сейчас хотелось лишь закрыть глаза и отдохнуть хоть немного. Но внезапно её охватил новый ужас. Будто сама смерть провела холодной рукой по костям.

Она резко открыла глаза.

На неё смотрел Лис.

Статуя, что ещё недавно была просто камнем, словно ожила. Свет свечей стал глубоким синим, почти живым. Глаза лиса горели ровным, немигающим светом, и казалось, что он наблюдает за ней — не как камень, а как древнее, всевидящее существо.

Аяко сдавленно вскрикнула, выхватила нож и медленно отползала к противоположной стене, пока спиной не упёрлась в холодный бетон. Она забилась в угол, дрожащий кончик ножа курсировал то к гоблинам, то к зловещему алтарю.

Гоблины визжали, бились мордами о невидимую стену, когти скребли воздух, но не могли пройти. Их желтые глаза горели ненавистью.

Статуя лиса оставалась неподвижной. Но ощущение взгляда не покидало её. Казалось, он ждал. Казалось, изучал каждый её жест.

Мгновение — и чудовищное давление испарилось. Глаза статуи потухли, синие свечи вновь стали жёлтыми, ровными. Аяко сидела несколько секунд, словно не веря собственным ощущениям, напряжение медленно спадало. Рука онемела, и, выдохнув, она опустила нож, теперь тяжёлый, как свинец.

Вслед за ножом опустился взгляд. По пыльному полу тянулся кровавый след, обрываясь у раненой ноги. Кровь уходила быстро — так быстро, что сомнений не оставалось: без помощи смерть настигнет её совсем скоро. В голове мутилось, мысли расползались, но рану следовало затянуть. Выжить. Не ради себя — ради детей.

Острие ножа легко рассекло рубаху — из ткани получился грубый, но надёжный жгут. Аяко перетягивала кровоточащую рану, заставляя руки не дрожать. Боль жгла и щипала, зубы скрипели от напряжения, слёзы катились сами собой.

Чёртовы уродцы перестали бесноваться, лишь уставившись на неё, а затем и вовсе отвернулись и ушли, оставив в карауле самого мелкого. Аяко выдохнула, но едва успела затянуть рану, как вновь пришло чувство давления и опасности. Глаза лиса вспыхнули, свечи загорелись синим светом.

Мир вокруг менялся, тьма сгущалась, словно поглощая свет. Барьер, раньше прозрачный, мгновенно почернел, как бездонная чёрная дыра. Ветер — откуда он взялся в закрытом коридоре? — дунул прохладой, даря странное облегчение. Благовония, ранее сладкие и лёгкие, теперь густо обвивали её, обволакивая с головы до ног.

Алтарь оживал. Фигура лиса вытянулась, залившись величественным сиянием, свечи вспыхнули ярче, и тишину нарушил голос, глубокий и одновременно мягкий.

Голос звучал мягко, нежно, будто первая любовь. Он рассказывал о судьбе великого, но одинокого божества — древнего ками, некогда охранявшего эти земли, забытом людьми и погружённом в долгий сон. И теперь, когда мир рушится, когда хаос приходит из иных миров, он пробудился, чтобы найти достойных.

Аяко почти разрыдалась — от боли, от усталости, от странного сочетания тепла и грусти, таящегося в голосе.

А после голос предложил стать последовательницей. Спасение. Силу. Долю божественной мощи, чтобы защитить детей, чтобы жить в этом новом мире.

И Аяко согласилась — без раздумий, без сомнений. Слёзы текли по щекам, но она кивнула, прошептала:

— Да… пожалуйста…

На алтаре появилась чаша — с красной, густой, светящейся жидкостью, будто кровь с внутренним огнём.

— Испей, смертная. Стань моей вестницей.

Она потянулась дрожащими руками, схватила чашу и выпила — залпом, кашляя, давясь, но допила до дна.

И мир взорвался.

Сначала — боль. Тело выгнулось дугой, крик вырвался из горла. Синий свет из глаз статуи ударил в неё. Рана на ноге задымилась, кожа срасталась на глазах, мясо регенерировало, кровь остановилась. Она корчилась на полу, кулаки сжаты, зубы скрипят, но боль уходила, сменяясь теплом, силой, жизнью.

А потом — сны.

Странные сны.

Ха… вот она, обычная школьница из деревни Скрытого Листа — что за странное название… С друзьями она ходила на уроки и училась ремеслу ниндзя. Она была лучшей в своём классе, хотя не имела клана и кеккейгенкая. Посещала все дополнительные факультеты, что предоставляла школа, и даже сам Хокаге отзывался о ней с похвалой.

После выпуска с отличием Аяко попала в команду настоящего джонина. Год прошёл в миссиях, вплоть до B-ранга. И вот, перед самым экзаменом на чунина, она проснулась.

Она лежала на полу коридора, тело новое, сильное, чакра текла мощными потоками. Рана зажила полностью. Одежда генина Конохи сидела как влитая. Протектор на лбу блестел. Она медленно поднялась — ноги не дрожали, дыхание ровное. Глаза горели новым огнём.

Алтарь вновь вернулся в своё прежнее состояние. Прозрачный барьер вернулся на место, а дозорный уродец вообще дрых без задних ног, развалясь в углу коридора, — полное воплощение беспечности этих тварей.

Аяко сразу, инстинктивно, проанализировала опасность вокруг, выявила его как цель. Обычное мясо, занял караул в самом видном месте, так ещё и спит, храпит, слюна капает из пасти. Один точный удар кунаем — и всё.

Кунаем?

Она резко вздрогнула всем телом, отскочила назад и в следующий миг оказалась на потолке, удерживаясь чакрой и застыв вниз головой. Откуда эти знания, эти навыки? Откуда взялись силы, чакра, техники, одним взглядом оценивать врага, рассчитывать траекторию, знать, куда бить, чтобы убить человека одним ударом?

Она помнила, как училась в деревне Скрытого Листа — странное, чужое название, но оно сидело в голове крепко. Помнила друзей, тренировки, уроки, но лица одноклассников, учителей — словно белые пробелы, стёртые, пустые пятна. Словно ей влили чистые знания, умения юной убийцы, а всю лишнюю шелуху — эмоции, воспоминания, имена — просто стёрли, как ненужный мусор.

И правильно, подумала она. Она не какая-то безымянная девчонка-убийца из Скрытой деревни. Она Аяко — мать двоих детей, женщина, которая пережила мужа-якудзу, апокалипсис, голод. И теперь… она поглядела на статую Лиса, на его спокойные, но всё равно пронизывающие глаза — она теперь его последовательница.

Это он дал ей в дар чакру, навыки ниндзя. Это он помог стать ей больше, чем просто человеком — выживальщицей в руинах мира. Он исцелил рану, дал оружие, дал силу.

Но что теперь? Почему он молчит после всего этого?

Она спрыгнула с потолка бесшумно на пол — тело слушалось идеально, ни боли, ни усталости. Аяко прошлась быстро по карманам подсумков — три куная, холодные, острые, идеально сбалансированные; пять звёздочек-сюрикенов, блестящих в тусклом свете; набор для первой помощи — жгуты, бинты, обезболивающее в ампулах. Свиток для запечатывания, многоразовый.

Она знала техники ветра, чувствовала, как чакра откликается на мысленный зов. Знала тайдзюцу — удары, уклоны, блоки, всё сидело в мышцах, как родное. Умела скрываться, двигаться бесшумно, маскироваться в тени. Ведь она шла по стезе скрытого убийцы. Точнее, та безымянная девчонка, чью память она получила.

Аяко вспомнила о детях — они уже пару дней не ели ни рисинки, и больная мать, которой требовались лекарства. Она уже напитала мышцы ног чакрой, чтобы рвануть, но резкая мысль остановила её на месте.

Нет.

Лис спас её, дал силу — и она должна проявить его волю. Она упала на колени, стукнула лбом в пол и стала просить явиться спасителя. И чудо — он услышал. Она почувствовала это всем телом, но теперь вместо страха и непонятного чувства она испытывала радость перед её божеством. Он откликнулся.

Она сразу подняла голову на светящиеся глаза статуи и приветствовала божество. Тот похвалил её за верность и поведал, что нужно убить низших зелёных гоблинов.

Гоблины — что за тупое название для смазки куная? — подумала она мельком.

Из воздуха появился кипящий котёл, а над ним надпись с пожеланием божества: всего десять пар ушей.

Пф… она могла бы принести больше. Но божество требует малую часть — она выполнит миссию и попросится отлучиться, дабы спасти своих близких.

Она поклонилась алтарю низко, до пола, и прошептала:

— Великий Лис-сама… ваша воля будет исполнена. Десять пар ушей лягут у ваших лап.

Аяко встала на ноги — тело слушалось идеально, чакра бурлила, как река в половодье.

Она сделала один шаг — и оказалась у невидимого барьера. Теперь, после преображения, он не был совсем невидим: лёгкая рябь воздуха, странные световые блики, едва заметные тени — всё говорило, что здесь есть преграда. Но рука Аяко прошла сквозь без сопротивления. Похоже, Лис-сама доверил ей безопасный вход и выход к его святилищу.

Пересекая барьер, Аяко вдохнула воздух, пропитанный разрухой: пылью, плесенью, старой кровью, гнилью тел, скользящей сюда со дна здания сквозняками и запахом с гарью. Она видела больше, слышала лучше, ощущала сильнее, чем раньше. Все квартиры на этаже были пусты: слой пыли у дверей и отсутствие свежих следов не оставляли сомнений. Бесшумно подойдя к спящему стражнику, Аяко присела, пристально изучая нового врага.

Длинные обезьяньи руки, сухие, с узловатыми мышцами, тянулись ниже колен, оканчиваясь четырьмя пальцами с искривлёнными когтями. Короткие ноги, редкие волоски торчали на лысеющей голове. Рост — метр тридцать. В руках палка с обточенным железом, напоминавшим дорожный знак, на шее болтались пробки, брелки, ключи от машин.

Аяко наблюдала за этим существом и не могла понять: как люди, покорившие космос и океанские глубины, создавшие оружие, способное уничтожить Землю двести раз, оказались побеждены этим чудом? Зверь заворочался во сне, крючковатый нос втягивал воздух, будто ощупывая пространство.

Хм. Когда только начинался конец света, Аяко пряталась в квартире на четвёртом этаже. Окна были заклеены газетами и завалены коробками, через узкие щели она наблюдала за улицей. Она поняла, что эти уродцы прекрасно слышат, а сейчас убедилась — и обоняние у них острое.

Гоблин распахнул жёлтые глазёнки с вытянутым зрачком, который с каждой миллисекундой расширялся, уставившись прямо на зверски улыбающиеся Аяко. Он даже не успел вскрикнуть, не успел пошевелиться — ничего. Один росчерк — и горло перерезано. Чёрная, как нефть, кровь начала заливать лестницу и затекать вниз по ступенькам, оставляя густые, вязкие следы.

Аяко смотрела, как когтистые лапы зажимали идеальный разрез, как жизнь уходила из уже обесцвечивающихся глаз. Слишком легко. Но Аяко после столь лёгкого убийства не возомнила себя Богом — нет. Столь отрывистая память шиноби ей подсказывала: даже безобидный на первый взгляд ребёнок может оказаться монстром, и воткнуть кунай в спину. И по одному нельзя оценивать всех.

Она быстро срезала уши, запечатала их в свиток и спустилась на пролёт, выглядывая в окно наружу.

Полдень — она определила это по солнцу, раньше так не умела, но сейчас чувствовала время инстинктивно, как будто чакра подсказывала положение светила даже сквозь облака и дым апокалипсиса. Вместо разгромленной улицы Аяко видела другое: засады, неуклюже расставленные примитивные ловушки, в которые она так глупо попалась ранее; патрули гоблинов, их хаотичное движение; она выбрала ту группу, что зашла в соседнее здание, где располагался игровой центр.

Оно находилось всего через двухполосное шоссе. Аяко быстро проанализировала ситуацию и выбрала, по её мнению, самый безопасный путь. К тому же нужно было проверить, как себя поведут техники чакры в новом мире.

Она подошла к телу мёртвого гоблина, ещё раз его изучила — внимательно, запоминая каждую деталь: вонючий запах, грубая кожа, редкие волоски, кривые зубы. Сложила печати — быстро, пальцы сами знали порядок — и произнесла:

— Хенге но Дзюцу!

Пуф — лёгкий дымок, и вместо шиноби стояла точная копия убитого гоблина. Она сняла с него ожерелье из пробок и ключей, надела на себя, чтобы вонь перебивала её собственный запах, взяла копьё — грубую палку с привязанным куском железа — и потопала на выход, имитируя тяжёлую походку этих тварей.

Спуск по лестнице прошёл легко: гоблины здесь не шастали, лёгкая добыча уже давно выбита. Те, кто успел забаррикадироваться получше, могли бы устоять перед натиском злых коротышек и остаться живыми. На такие квартиры силы даже не тратились: гоблины понимали, что люди без воды и еды долго не просидят в заперти. Она попалась ровно так же — выбралась за припасами и угодила в ловушку.

Выходя из подъезда, Аяко краем глаза уловила пару укромных точек, где сидели дозорные. Гоблины взглянули на неё, но, узнав «своего», расслабились и отвернулись.

Аяко шагала вдоль дома, рассматривая выбитые окна первых этажей и останки тех, кого сожрали прямо на месте. Разруха нового мира проявлялась во всём: хрустящее под ногами битое стекло, ветер, срывающий обрывки плакатов и газет, разбитые машины с открытыми дверями — внутри пустые, окровавленные сиденья.

Спокойно переступив порог, она задвинула копьё между металлических ручек и заперла дверь — выйти отсюда сможет только одно живое существо, и это будет она сама.

Прислушалась — четырёхэтажное здание тянулось на сотни метров, скрывая в себе множество залов, вплоть до роллердрома. Внутри игровые аппараты, что раньше светились и заманивали молодёжь в свои сети. Она сама помнила, как отрывалась здесь с подругами, скидывала карманные деньги в слоты, смеялась над выигрышами и проигрышами. А сейчас всё разбито — мелкие карлики, будто вандалы, разносили всё, что им попадалось, и таскали непонятно куда. Нужно будет узнать, но это потом. Сейчас на первом месте миссия Лис-сама.

Расход чакры почти не отличался от привычного: поддержание техники отняло лишь пятую часть резерва. Аяко сняла хенге — тело окутал короткий дымок, и чуждое обличие рассыпалось, оставив её прежнюю. Ожерелье гоблина она без раздумий отбросила прочь.

Она убедилась, что техники преображения работают без перебоев. Теперь другое — она сложила серию печатей, пальцы мелькнули быстро, как в той памяти: тигр, змея, кабан, крыса — и произнесла:

— Kussetsu Kakure no Jutsu! (Техника Преломления Скрытности)

Её тело поплыло, преломляя лучи света, техника, которой обучил её учитель-джонин, хотя не её, а ту другую, но техника полезна. Она взглянула на руки — они будто растворились в воздухе, поверхность кожи стала зеркальной, но не полностью, а с эффектом маскировки: свет огибал контуры, делая её силуэт размытым, прозрачный, мерцающий, сливающийся с окружением, где видны только лёгкие искажения, как жар над асфальтом или рябь воды. Тело становилось невидимым, но при движении слегка искрилось, выдавая положение, если смотреть внимательно.

Джонина с опытом таким не обманешь. Но это — низшие гоблины. Слух острый, нюх цепкий, а вот зрение? Аяко прилипла к потолку, подпитывая тело чакрой, и рванула на шум ударов и визга — гоблины даже не пытались прятаться, выдавая себя полностью.

Первый караульный торчал в коридоре, лениво ковыряясь в носу. Аяко зависла над добычей — в полумраке силуэт растворялся полностью. Рука сомкнулась на горле, короткое движение — хруст. Кровь пускать не решилась. Уши заберёт потом. Труп она аккуратно уложила в угол, придав ему вид спящего.

Дальше — остальные.

Одиннадцать гоблинов разошлись по самому просторному залу, ломая игровые автоматы. Монеты сыпались дождём, сувениры летели в мешки. Аяко начала охоту. Один за другим они падали — тихо, быстро, без тревоги. Лишь в конце, когда зал внезапно опустел от звуков, последняя тройка насторожилась. Поздно. Аяко уже стояла за спиной одного — кунай вышел из груди, а двум другим досталось по сюрикену между глаз.

Вот и всё. Аяко замерла на несколько секунд, прислушиваясь к коридору, сдерживая дыхание. Чисто. Ни единого звука — ни шороха, ни визга, ни тяжёлого топота. Она быстро обошла зал и собрала уши. Ровно десять пар — как требовал Лис-сама, плюс еще две пары сверху. Тела мелких гоблинов она стянула в тёмный угол, сложив в кучу, чтобы находка не бросалась в глаза тем, кто рискнёт заглянуть сюда позже.

Она направилась к выходу — дверь, которую она заклинила копьём для безопасности, всё ещё держалась. Вдруг она замерла: чутьё шиноби подсказало — что-то нечисто. Ответ пришёл сразу. Дверь толкнули с той стороны. Затем удар. Потом ещё один — и дверь вылетела внутрь с грохотом. В проём шагнул гоблин. Но другой. Выше — почти с неё ростом, мощнее, уродливее. Весь в шрамах, в лохмотьях брони: рваные пластины, грубые сапоги, повязка на поясе, перехваченная ремнём. Топор в его руке явно был не игрушкой из их мира — настоящий кованый боевой, тяжёлый, с зазубринами, совсем не похожий на палки мелких коротышек.

Аяко скрылась за поворотом в тени, сердце стукнуло сильнее. Миссия завершена, уши собраны. Можно уйти тихо, сдать жертву и попросить у Лис-сама помощи для детей. Но... этот выглядел сильнее. Вожак? Мутант? Она почувствовала прилив силы, мурашки побежали по телу. Захотелось проверить себя. На что способна теперь, с этой новой силой? Уничтожить неизвестную единицу стоило немедленно: под напором такого здоровяка не выдержала бы даже её хвалёная бронированная дверь в квартире, где сейчас ждали дети.

Гоблин застрял в дверном проёме, нюхая воздух и смешно подёргивая крючковатым носом. Не найдя ничего подозрительного, он шагнул внутрь, издавая гортанные рыки и щёлканья на своём диком языке.

Полумрак скрывал Аяко, и враг даже не заметил её присутствия.

Пора! Она сделала резкий рывок.

Гоблин успел среагировать — повернулся с неожиданной скоростью, замахнулся топором. Для обычного человека это быстро. Но не для шиноби. Аяко уклонилась в сторону, кунай в руке блеснул. Лезвие вошло точно в шею — между пластинами брони, в мягкое место под челюстью. Кровь хлестнула чёрная, густая, гоблин захрипел, глаза выкатились.

Он успел нанести удар — топор прорезал воздух там, где она стояла секунду назад, врезавшись в стену с треском дерева и искрами. Пол дрогнул, пыль сыпалась с потолка. Аяко скользнула в сторону, второй кунай в руке устремился к глазу противника.

Гигант рухнул на колени, топор выскользнул из лап, тело осело тяжёлой кучей. Аяко отскочила, дыхание ровное, чакра бурлила. Короткая хищная улыбка коснулась губ. Подкрепление не пришло — вокруг тишина. Она вытерла кунай о лохмотья верзилы, срезала уши — бонус к жертве, и запечатала их в свиток.

Вышла в коридор, бесшумно, как тень.

К святилищу. Домой. К новой жизни. К божеству, что дало ей всё это.

Глава 4

Новоиспечённый шиноби выскользнула из безопасной зоны — барьер даже не дрогнул, пропустил её, без проблем. Так получается, она теперь типа "своя"? Я полез в открывшийся новый мануал системы — раздел "Последователи и барьер". Нашёл: да, оказывается, она теперь входит в "зелёный список". Барьер её не тормозит. Свободный вход-выход. Так я себя могу внести в этот список… нет… Чёрт, даже мои последователи могут его пересекать, а я — нет. Система упрямая сука. "Хозяин святилища не покидает его", — гласит строчка мелким шрифтом. Без вариантов.

А в это время недавно умирающая и плачущая женщина — буквально пару минут назад корчившаяся от боли и крови — спокойно подошла к спящему гоблину-дозорному. Села на корточки рядом с ним, как будто изучает экспонат в музее. Вот он открывает глаза — мутные, жёлтые, с вертикальным зрачком. Не успел даже визгнуть. Вырванный кунай из подсумка — раз, и горло перерезано. Чисто, точно, без лишней движений. А потом она всё так же спокойно запечатала уши в свиток, применила хенге — превратилась в гоблина — и скрылась. Чёрт, дальше своего крыла я не вижу — обзор ограничен святилищем и ближайшим коридором.

Оказывается, шаблон генина даёт ещё и оружие — у неё точно был кунай и свиток запечатывания… а ещё она исцелилась… Я вынырнул из "наблюдения", потянулся — парализованная нога, как всегда, рядом. Может, и я когда-нибудь излечусь? Но сколько бы ни искал ответы в системе — ничего не нашёл. Ни лечения, ни регена для хозяина.

Я открыл банку пива — ту, что припас для «перехода в новый мир». Раскрыл пакет чипсов со сметаной — таких в Японии не продают. Глотнул, закусил, подошёл к окну. Ещё раз проверил барьер: рукой толкнул, плечом надавил. Нет… не пускает. И я стал наблюдать привычную картину апокалипсиса: подъезд дома выходил на другую сторону, и я не видел, как Аяко справляется с миссией. Оставалось только ждать.

Допил баночку — пиво закончилось с лёгкой горечью на языке, в голове зашумело… оно и понятно, можно сказать, на голодный желудок алкоголь вливаю. Доел чипсы — пакет хрустнул в последний раз, крошки на пальцах. Встал, взял костыли под мышки и поковылял в туалет.

А там… мама дорогая… Я закрыл нос и рот рукой и издалека, чтоб не заходить, пустил струю, и осторожно нажал на кнопку унитаза. Смыв работает! Бачок наполнился, вода чистая, свежая. Я уставился, не веря — после двух недель вони и сухого унитаза это было чудо. Нужно заняться уборкой, но потом — сейчас не до этого.

Добрался до лимитированного компьютерного кресла — кожаное, удобное, с массажем, что я купил перед всем этим бардаком. Утонул в нём, вздохнул глубоко. Запустил комп.

Работает! Родимый! Загрузился быстро — я ведь всё самое мощное в сборку подбирал, обновлял по мере выхода флагманского железа. Интернета нету… Но хоть так — полазил по дискам, записям, по секретным папкам с порнухой, всё на месте... Игр у меня нормально на жёстком диске, плюс куча консолей с физическими изданиями — так что не заскучаю в ближайшее время.

А вот и оповещение — Аяко вернулась!

Я моментально переключился на «взгляд» — перед алтарём на коленях сидела Аяко. Быстро осмотрел её: ран нет. Фух, слава богу… Или слава мне? Вроде я тоже как божество. Она выглядела уставшей, но целой, дыхание ровное, глаза ясные.

Она извлекла свиток — пух! — и на нём материализовалась куча ушей в облаке дыма. Они посыпались в котёл у алтаря незамедлительно, растворяясь там без следа, как в кислоте. На дощечке, где была написана миссия, пропали иероглифы.

А тем временем система начала мигать уведомлениями. Так, что там? Ага… вместо 10 пар — 12. Мне капнуло 12 тысяч. Но это не всё: система обнаружила новый материал — изучила его. Оказывается, она нашла где-то гоблина-воина и принесла его уши. Система их оценила в 3 тысячи рублей. Итого — плюс 15 тысяч на счёт капнуло. Отлично!

Но и это не всё: за первую выполненную миссию мне дали бонус — расширение территории. И там аж целый раздел, куда я сразу же углубился.

Ого! Да это же старый добрый «Симс»: теперь весь этаж мой! Взглядом могу бегать по коридорам, лестницам, квартирам… Эм… После того как они попали под власть моей территории, комнаты вдруг опустели: ни одежды, ни вещей, только простые электрические плиты, обычные санузлы в каждой квартире и по углам аккуратно свернутые в рулоны четыре футона. А у меня были соседи! Куда делось их имущество?

Надеюсь, я никого не убил…

Но и это не всё: я могу провести по всему этажу свет и воду в квартиры. Посмотрел на ценник — и решил не спешить. Свет по этажу — дорого, вода ещё дороже. И так нормально…

Дальше — ещё веселее! Территорию легко преобразовать по своему вкусу. Шаблонов предостаточно: от скромной отделки до японского ретро, а в самом конце — стены из золота, сияющие бриллиантами. Цены при этом космические, так что пока оставляю всё «по умолчанию», без лишних понтов.

Покопался в новых функциях — листал разделы расширения, прикидывал, куда рубли спустить в первую очередь, — моя шинобка что-то бормотала у алтаря. Голос тихий, но настойчивый, с ноткой отчаяния. Чего она там хочет?

Прислушался. Аяко стояла на коленях, голова опущена, руки сложены. Умоляла отпустить её к детям — они в соседнем подъезде, на четвёртом этаже. И мать больная, одна, без лекарств.

Я быстро взвесил всё за и против. И разрешил поселиться в безопасной зоне, в дальнем крыле — куда обзор дошёл после расширения. Пришлось потратить десятку — подключил в одной из квартир воду и свет. И обрадовал своего подчинённого бонусом за хорошо исполненное задание — апартаменты со светом, водой и безопасностью под моим барьером! Только ключи не вручил, не смог. Указал ей на дальнюю дверь.

Аяко медленно зашла в опустевшую квартиру — я наблюдал через "взгляд". Пощёлкала выключателями — лампочка зажглась, повертела кран в ванной — вода закапал. Осторожно подошла к окну и протянула руку, барьер не пустил. Хм… видимо, на окнах он никого не пропускает, даже её. Ещё раз осмотрела комнаты, она поблагодарила Лиса-саму, то есть меня, сказав это в потолок. И умчалась за детьми.

Оно и правильно: меньше заёба для моего единственного шиноби — дети и мать под контролем, в безопасности. Не нужно её отвлекать на беготню. Плюс лишний рычаг давления, если в будущем она вдруг решит показать характер или поймает звезду.

Аяко поочерёдно приносила своих близких — сначала детей, затем старую мать, хрупкую и кашляющую, опирающуюся на дочь. Я заносил каждого в зелёный список вручную: система мигала «Потенциальный неофит», но для мелюзги и старухи шаблонов не было. Даже если бы они существовали, я бы не стал тратить на них драгоценный ресурс.

Разместив семью в новом месте, она распечатала из свитка вещи, прихваченные из дома: одеяла, подушки, пару кастрюль, детскую одежду. Делала минимальный уют — расстелила футон. Окно всё-таки заклеила газетами — перестраховывалась, привычка из первых дней апокалипсиса. Дети помогали молча, мать лежала на футоне, кашляя.

Опять умчалась за барьер — и вернулась уже через десять минут, вытаскивая из свитка рис, консервы. Видимо, пробежалась по вскрытым квартирам — нашла, что нужно. Полотенце, мыло, даже какое-то лекарство дала матери — старуха выпила, кашель стих.

Так я наблюдал, словно в какой-то стратегии, как мои "чибики" жили своей жизнью.

Аяко, как наседка, накрыла шикарную — для их условий — трапезу: кастрюлю риса сварила на плите, плюс мясо из консервов, что она где-то достала. Я аж облизнулся мысленно, созерцая всю эту домашнюю еду через "взгляд" — запахи, правда, не передавались, но картинка была аппетитная. Накормила детей — те съели жадно, глаза блестели, потом завалились спать.

Накормила мать — старуха ела медленно, кашляла меньше, лекарство подействовало. А после Аяко разделась и побежала в душ. Вода потекла, пар пошёл, зеркало запотело.

Да, её фигура поражала: мышцы упруго струились под кожей, а грудь оставалась округлой и гармоничной. Шаблон шиноби придал её движениям грацию и силу. Эх… чего я так не могу? Сейчас бы прыгал по стенам в своей квартире… Но созерцание голого тела не вызвало никаких позывов — я-то вроде как тут только ментально, а тело там, в кресле...

Куда и вернулся — я же не извращенец! Подглядывать за моющейся тётенькой… Открыл систему — и вот обновление в разделе миссий. Теперь там сверкало: три строки — сто пар ушей низших гоблинов, десять пар ушей гоблинов-воинов, ну и миссия по разведке территории — всё там же. И всё стоит по пять кредитов. Так, а где брать эти кредиты? Словно система услышала мои мысли — пошла установка новой симы. Ага, я чертовски счастлив: вместо одной системы мне выпало сразу две!

Ждал загрузки — прогресс-бар полз медленно, как черепаха. И вот — Система симуляций!...

Так что тут: я зарылся в новую для себя систему и прифигел. Короче, вот в ней я должен фармить кредиты. Правила просты: мне даётся три попытки симуляции, три подряд! Следующие — возможно только через 7 часов! И я должен за три попытки вынести лут, который оценивается в кредитах! А если три попытки будут провальными — меня ждёт штраф, причём уже в реальном мире… и не написано, что за штраф…

Охохо…

Я дрожащей рукой вскрыл пивасик — купленный на валберис. Пачку арахиса разорвал — солёный, вкусный. Всё захавал… из-за нервов! Сколько сегодня случилось-то!!! Система, Айко, миссия, рубли, расширение... Голова кругом. И вообще не описано, как симуляция будет работать… Перенесусь сам или вселюсь в какой-то аватар? Или можно будет создать перса? Ответов нет. Окей, я собрал немытые яйца в кулак, ой, то есть волю, и мысленно тыкнул на старт! Понеслась!

Мир погас — и тут же вернулся, резкий и живой. Я лежал на лужайке, окружённый лесом, который не укладывался в голове. Деревья — как башни, стволы толще машин, листья огромные, тяжёлые, будто вырезанные из бумаги. Я приподнялся. Осмотрелся. Любопытство сменилось страхом. Два года в четырёх стенах, и вот — пространство без границ. Я выдохнул, повторяя про себя: это симуляция, это не по-настоящему, это обман.

Но лес пах настоящим. Ветер касался кожи. Насекомое ползло по ноге, и я чувствовал его движение. По той самой ноге, что не двигалась уже три года. Ноги чужие — худые, грязные, с почерневшими ногтями. Я поднялся. Сделал шаг. Потом ещё один. Я здоров. Нога двигается. Я закричал от радости и сорвался на бег, но быстро выдохся, схватившись за бок. Похоже, тело мне досталось так себе.

На мне висела затрёпанная нораги — короткий крестьянский халат, и набедренная повязка, давно потерявшая свежесть. Я провёл ладонью по лицу: худое, заросшее, зубы целы, волосы длинные, немытые, сбившиеся в колтуны. Осознание пришло внезапно — я типичный японский крестьянин феодальной эпохи. Прямо как в старых фильмах про самураев: бедный рисосеятель, безымянный человек на фоне чужих подвигов.

Ну норм. Все геймеры знают, что крестьянин с копьём не контрится. Хотя… я оглянулся — копья не нашёл. Ни оружия, ни инструмента — только я в этой рванине, на лужайке посреди леса. Так, а система тут работает? Я подумал "статус" или "меню" — и по ментальному сигналу всплыло окно… полупрозрачное, как в VR, но в голове.

Так что у нас: карта! Ага, есть огромный прямоугольник — сейчас весь тёмный, я внизу, в углу маленький зелёный кусочек. Масштабировал, приблизил — ага, вот точка, это я. Огромная территория, в которой я оказался, по-видимому, начальная локация. Она выделена зелёным и покрыта туманом войны. Моя зона граничит с двумя другими — жёлтой и оранжевой. Лезть туда я пока не собирался. На карте выделялись три выхода из симуляции: иконки ворот тории, разбросанные по зеленой зоне на разном удалении от меня. Покинуть симуляцию прямо сейчас невозможно — никакой кнопки нет. Лишь через эти точки, и смерть… которая не входила в мои планы.

Окай…

Также у меня появилось меню инвентаря — шесть квадратиков, сейчас пустовало. Слева внизу был нарисован силуэт фигуры — моей, крестьянской, и каждая часть тела сейчас была здорова по 100%. Ага, общей хп нет… И ещё два показателя: сытость и вода — что сейчас едва на треть были заполнены… Тут ещё и за этим следить…. А есть и пить и правда хотелось — желудок скрутило, во рту сухо.

Я потянулся — тело слушалось, ноги обе работали, но слабые, как у дистрофика. Лес вокруг — густой, страшный, птицы кричат странно. Запах земли, листьев, влаги. Симуляция охрененно — реалистичная до жути. Но голод реальный, жажда тоже. Если не найду еду/воду — показатели упадут, и что тогда? Смерть от истощения?

Ладно, выбрав самую ближайшую точку эвакуации, осторожно двинулся к ней. Из трёх попыток одна должна быть удачной, и не важно, что ты вынесешь, — проще это сделать уже у ворот тории: пройти рядом с ними, найти что система расценит как что-то нужное, и валить. А остальные две попытки потратить на изучение карты и возможностей!

Я пошёл по лужайке — ноги босые, земля мягкая, мох чавкал под ступнями, холодил кожу. Тело слабое, дыхание сбивалось через десять шагов — крестьянин, блять, не атлет. Хотя по логике вещей крестьяне должны быть пипец какие выносливые, но явно не тот, в которого я попал — этот тощий, как после немецкого лагеря.

Я вроде как шёл по прямой, но прямо тут не пахло — лес, холмы, ручьи холодные, к одному я сразу присосался, и жажда пропала, а бар с полоской воды заполнился полностью. На карте можно ставить маркеры и подписывать, так что я поставил на ручье точку и подписал «вода»! И уже не с такой тяжестью в теле, побрёл дальше, по дороге выломав сук подлиннее, потерев об камень один конец, обзавёлся импровизированным копьём!!!

И двинулся дальше, расслабляясь всё больше. По логике, если на карте зона выкрашена в зелёный, значит что? Правильно, безопасно. Да и иду я уже минут десять без особых проблем! Птицы кричат, ветер в листьях шуршит, насекомые жужжат — но ничего не нападает. Сытость всё ещё на треть, но вода держит…

Лес густой, копьё мешалось — цеплялось за ветки, и в очередной раз, когда эта тупая палка выпала из слабых рук, я хлопнул себя по лбу. Идиот! Инвентарь!!!

И сразу попытался перенести копьё в систему — и, знаете, что получилось!? Но с нюансами, куда мать его без них! Из хороших нюансов — самодельный дивайс занял всего один квадратик из шести, оценила его система как мусор в 0 кредитов. Так и написала на нём. Но и это не всё: чтоб занести копьё в инвентарь, извлечь проходит десять секунд, ага. Вот захотел палку поместить — остановился, смотрю на неё, пошёл отсчёт, она исчезла. Хотел извлечь — остановился, вызвал меню, смотришь на палку, ждёшь десять секунд — и она в руке…

Я усмехнулся — криво, но норм. Теперь не потеряю. Палка в инвентаре — безопасно. Пошёл дальше — легче, руки свободные.

Пока двигался, экспериментировал с инвентарём — закидывал то листья, то камни, пытаясь понять, может что ценное, но хер… Всё, что находил, оценивалось мусором. Так же пытался понять масштаб зоны — и выходило нормально так, в десятки километров, а сама карта даже боюсь представить…

Каких-то пару сотен метров до точки эвакуации — и я наткнулся на труп. Замер на месте, медленно огляделся. Вокруг — всё тихо, никого не видно. Я вытащил копьё, пригнулся и осторожно приблизился. Стрела, торчащая из груди, сразу дала понять — передо мной мертвец, пролежавший здесь давно, высохший до состояния мумии. На нём оказался чунинский жилет и перечёркнутый протектор, а такой деревни я не припоминал. Я наклонился, вытянул руки — и система внезапно сработала сама. Руки задвигались в пустоте, повторяя знакомые движения обыска, даже характерный звук появился. Перед глазами развернулось новое окно интерфейса — что-то вроде тайника. Предметы возникали один за другим: три куная среднего качества, затем протектор скрытой Деревни Травы, а напоследок — кристалл чакры среднего качества. В следующую секунду всё содержимое уже лежало в моём инвентаре.

Отпрянул назад — сердце колотится, руки дрожат. Что за херня? Механика лутинга? Без кнопок, автоматически? Круто, но неожиданно — в первый раз аж мурашки по спине. Инвентарь заполнился на 4/6: кунаи, протектор, кристалл, копьё.

— Глянь, у нас тут крыса завелась! — выдернул меня гнусавый голос из созерцания мануала.

Нехера себе. Передо мной стояли такие же оборванцы, как и я. То есть крестьяне. Одежда — говно, копья — заострённые бамбуковые палки. У одного даже жилетка из листьев камыша. Ноги обуты в вардзи — явно плетёные из рисовой соломы. И обратились ко мне на японском.

— Так я это заблудился! Подскажите дорогу! — начал я сразу пятится к кустам за спиной. — Да и нету у меня ничего!!!

Я даже развёл руки в стороны, показывая, что я пустой. Всё ценное в инвентаре. Так что пошли на хер, сраные NPC!

Я же думал, нырну в спасительную растительность и дать деру к точке спасения, как из груди выскочил кончик сухого бамбука… Сука, как же больно! Захрипел, давясь кровью… Их было четверо… И сука, крысиная, всадил мне в спину кол… Система мигнула, указав на силуэт туловища, где осталось всего десять процентов, и дебафф кровотечение, и когда процент упал до нуля, я очнулся в своей комнате…

Глава 5

Вот твари… Я вскочил с кресла и сразу рухнул на пол. Проклятая нога… в реальности она по-прежнему мёртвая. А фантомная боль никуда не делась — будто из груди торчит заострённый бамбуковый кол.

Система напомнила о себе: десять минут до второй попытки. Не зайду сам — перебросит автоматически. И, как вишенка на торте, — совет принять удобное положение. Ну спасибо, заботливые!

И ещё одно — меню симуляции осталось при мне, а точнее её часть: инвентарь!!! Вот он перед глазами. Это баг или фича? Я схватил пиво и мысленно потянул в слот. Отсчёт пошёл, 10 секунд… и банка исчезла из руки, появилась в инвентаре. Система её определила как еду и питьё одновременно… Это ж, что получается, — я могу в симуляцию из реала взять что угодно?

Хохохо… Какие перспективы открываются! Мой аватар безнадёжно голодный — так что я залетел на «Валдберизз», нашёл армейский паёк и купил упаковку. Закинул в инвентарь — и он занял всего один слот. Дальше что? Конечно, оружие! Я купил черенок от лопаты, нож, синюю изоленту — всё это полетело в инвентарь. Некогда заморачиваться со сборкой, времени в обрез! Бля, все шесть слотов забиты. И тут в голову пришла гениальная идея — мешок в мешочке. Я всё выгрузил, сложил в мусорный пакет и уже его загрузил обратно. И — о чудо — он занял всего один слот!

Я добрался до шкафа, распахнул дверцы — все в наклейках из аниме — и вытащил кольчугу. Самая обычная сведёнка, когда-то брал на аниме-форуме, там ещё куча прибамбасов в комплекте шла, но мне нужна была только защита. На мне она давно уже не сходилась — располнел. Зато для худого крестьянского тела зайдёт в самый раз. Плюс тактический шлем. Настоящий, не игрушка. Залез на «Валдберизз», накупил дешёвых кроссовок разных размеров и «горку защитную».

И тут я понял, что туплю по-чёрному. Четыре крестьянина против меня — даже в таком раскладе я труп. Полез искать перцовые баллончики — фиг там, на «Валдберизз» их не продают. Заглянул в пистолеты и ружья — одни игрушки, даже смешно. Но потом мне на глаза попался водяной пистолет. И в ту же секунду в голове щёлкнуло: вот она, идея. На последних минутах я схватил пол-литра жидкости для зажигалок и мощный водяной ствол. Всё — в инвентарь.

И тут же стартовала вторая попытка.

Мир погас — будто кто-то щёлкнул выключателем. На секунду не стало вообще ничего: ни звуков, ни ощущений, ни даже собственного тела. А потом всё вернулось разом — лес, лужайка под ногами, сырой запах травы… и я снова в теле крестьянина. Но теперь всё было иначе. Инвентарь — забит под завязку, как у Рэмбо перед последним боем. Я первым делом открыл карту.

И тут меня ждал приятный сюрприз — весь туман войны, который я с таким трудом раскрыл в первую попытку, не появился снова. Мир больше не был слепым пятном: дороги, тропы, перелески — всё уже отмечено, всё знакомо. Точки эвакуации стояли на тех же местах, где и раньше, будто игра говорила: «Правила те же. Шанс — новый».

Даже место моей смерти не забыли.

На карте аккуратно висела метка — надгробие. Вот здесь ты пал, герой. Вот здесь всё закончилось в прошлый раз. Здесь тебя насадили на кол…

Я усмехнулся.

Только вот стартанул я теперь совсем в другом месте. Судя по масштабу карты — километра три пилить к месту моей смерти. А это уже не просто прогулка, это путь. Через лес, через неизвестность, через всё, что может снова попытаться меня убить.

Поразмыслил пару минут и всё-таки решил топать туда — там хотя бы понятно, чего ждать. И там точно есть лут и кристалл чакры… а это по-любому что-то ценное.

Инвентарь! Система оценила все взятые вещи в ноль кредитов… понятно. Я так надеялся устроить настоящую карусель: загружаю предметы в реальном мире, бегу к точке эвакуации и продаю за кредиты… не прокатило.

В животе заурчало… ну а теперь поесть! Выгрузил всё на землю. Сухпаек зашёл на ура — мясо тушёное, галеты, шоколад — сытость под 100%, вода 0.5 литра заполнила все полоски по максимуму. Теперь оружие! На черенок насадил огромный нож кухонный — острый сука… и намертво замотал изолентой! Скинул вонючую набедренную повязку, как и всю одежду. Я переоделся в «горку». Костюм оказался великоват, но терпимо. Обувь тоже болталась — тело крестьянина оказалось слишком мелким.

Я залил жидкость для зажигалок в пистолет, выбрал модель с ручной накачкой — электрический брать не стал — хер пойми, как электроника будет чувствовать себя в симуляции. Направил струю на груду лохмотьев: она уверенно доставала метров на десять, воздух тут же наполнился резким химическим запахом. Только потом дошло — спичек-то я не купил. Вспомнил про несколько штук в сухпайке, быстро зажёг… и в ту же секунду старая одежда загорелась, как сухая ветка.

Вот она, сука, огненная дзюцу! Чёрный дым столбом рванул вверх, и я понял — пора валить… И напрямую побежал к этим ублюдочным крестьянам — показывать им достижения XXI века.

Так я и продвигался, избегая открытых пространств, пока неожиданно не вышел на утоптанную однополосную дорогу. Остановился, огляделся: впереди маячил какой-то знак. Подошёл ближе — на указателе значилось: направо — деревня «Ручейки», налево — каменоломня. Поставил маркер на развилке и пошёл дальше — потом разберусь, что это за локации.

Пройдя половину пути и не столкнувшись с опасностью, я внезапно заметил среди деревьев странный, чуждый этому лесу предмет. Затормозил, пригнулся и спрятался в кустах, за которыми открывалась лужайка. В самом центре торчала катана с красной лентой на рукоятке — будто меч Артура, ожидающий достойного, чтобы его выдернули.

Ясен пень — ловушка! Внимательно осматривал округу, катана оставалась на месте. Обошёл поляну по лесу и не обнаружил никакой засады… Ладно. Упал и пополз по траве — если механика позволяет двигаться как червь, почему бы не воспользоваться этим? Потратив кучу времени, дополз до клинка. На поверхности — царапины, зазубрины, ржавые пятна, но кто знает, что прячется внутри. Осторожно схватил за лезвие и попробовал переместить в инвентарь.

Но… вместо обычного отсчёта десяти секунд мои руки начали действовать сами собой… Ага! Лутинг в деле! Выплыло окно тайника, где стали появляться предметы! Взрыв-тег, катана плохого качества, и выпал редкий предмет — свиток огня. Перекинул их в инвентарь — и катана испарилась… Не чё себе магия… И я отполз обратно… отбежал ещё метров на сто, прячась в густых кустах… Фух, вроде слежки нет!!!

Раскрыл инвентарь — всё забито под завязку. И самое главное — первый лут! Взрыв-тег оценили в 25 кредитов, катана в 70, а свиток огня — 1000! Тысячу — охуеть. Попытался вызвать свиток в руку — нет, остался в инвентаре, видимо, его нельзя изымать, только носить как трофей.

Следом вызвал катану — ржавая, убогая, но прирезать человека можно... Так-то я два года на кендо ходил в средней школе, пока манга и аниме не засосали. Кое-что с ним смогу исполнить, но не против четверых крестьян с вилами…

Также вызвал взрыв-тег — плотный лист с иероглифами кандзи. Убрал обратно. Все шесть слотов в инвентаре были заняты, поэтому вызвал мешок с одеждой, надел кольчугу, затянул ремнём, сверху шлем. Освободился один слот. Следом взял пакет с пистолетом и копьё, осторожно разместил в руках — теперь три слота свободны! Потом посмотрел на пакет, хлопнул себя по лбу. Призвал катану и взрыв-тег, завернул их в пакет и закинул в инвентарь — занял один квадрат. Система оценила мешок как мусор — 0 кредитов.

Хех, не баг, а фича!

Вот теперь готов — и пошёл к месту смерти, осталось всего ничего. А уже на подходе встал как вкопанный: чёт я туплю, нахера мне рисковать, если вот в инвентаре уже есть что нужно! Тем более редкий свиток огня — я хз что это такое, но стоит он аж 1000 кредитов, и проебывать его не хотелось… Так что обошёл по огромной дуге место смерти, вышел к точке эвакуации, что отмечалась на карте воротами тории…

На месте стоял каменный алтарь, украшенный двумя лисьими статуями — небольшими, но выполненными с удивительной детализацией. Глаза статуй мягко светились, а между ними находились ворота тории. Я обошёл алтарь кругом, не понимая, как действовать дальше. Поднял голову… Ага, на лакированной табличке, что висела на дереве рядом, была нарисована инструкция: встать на колени и помолиться.

Я подчинился, опустился и начал молиться, бубня под нос рандомный реперский трек. Минуту спустя свет вокруг стал тускнеть, звуки и запахи постепенно исчезали, погружая меня в странную полутьму. На последних десяти секундах я резко вскакиваю — шмот на мне, а она ведь не в инвентаре, пропадёт!

Разделся догола, аккуратно сложил вещи в пакеты, отправил их в систему, снова принялся молиться… и очнулся уже в комнате.

Отсчёт пошёл — десять минут до последней симуляции. Прошла всего одна минута, и я понял интересный момент: сколько бы ни длилась симуляция, в реальном мире проходит ровно минута.

Дальше — инвентарь. Я вывалил всё на пол, аккуратно проверил и пополнил. Взял катану — ржавую, убогую, но в руках она ощущалась так же реально, как и взрыв-тег. Закинул их обратно в инвентарь.

И тогда произошло интересное: открылся магазин кредитов, но кроме обычной покупки появилась дополнительная награда — секретные достижения.

+200 кредитов — за возврат с грузом, оценившимся больше 1000 кредитов;

+100 кредитов — за возвращение без единой раны;

+100 кредитов — за проведённый в симуляции больше часа.

Оказывается, система поощряет не только добычу, но и скрытые цели — осторожность, аккуратность и время, проведённое в симуляции. Маленькие бонусы, а радость огромная.

А вот и обновление — магазин, где можно тратить кредиты. Времени в обрез, но не удержался, залез. Сразу же продал катану и взрыв-тег — пополнил кредиты. А вот со свитком не стал спешить: что это свиток давал — это расположенность к огненной стихии, и если его вручить шиноби, все огненные техники тратили на 35% меньше чакры…

В магазине собралось всё, что связано с миром шиноби: кунаи, катаны, взрыв-теги, пилюли для роста чакры от сотни до тысячи единиц, разнообразные техники и даже кеккей генкаи…

И наконец-то я нашёл шаблоны. Мне пока доступны были только шаблоны генина, причём он стоит не кредитами, а точнее не так — чтобы купить шаблон, нужен был кристалл чакры. Вот шаблон элитного генина цена: один нормальный кристалл чакры и +300 кредитов. Причём этих шаблонов пипец как много — все дело в их наполнении. Вот этот, допустим, отучился на отлично в академии шиноби, ходил на факультеты первой помощи, ловушек, учился у джонина целый год, профиль — штурмовик. И также идёт две техники одной из пяти стихий, причём стихию сам можешь выбирать. Но ты можешь так же довесить к шаблону опции: вот у меня, допустим, есть огненный свиток, и я могу добавить к шаблону расположенность к огню, могу докупить огненные техники (только до C-ранга, больше пока не доступны) и тоже добавить в шаблон. И так до бесконечности — были бы кредиты…

Что делать с огненным свитком? Если я его сейчас не продам и не передам своему последователю, он так и будет вечно занимать слот в инвентаре, а их всего шесть. Хотя я уже нашёл способ обойти этот нюанс… Ладно, это потом. Я быстро пролистал все вкладки, что сейчас есть в магазине, и не нашёл того, что искал… Как усилить моего перса в симуляции… ведь чем сильнее он будет, тем легче я буду фармить кредиты… за них я буду апать неофитов, а те будут зарабатывать мне рубли! Целая система! Но не нашёл, что искал… Фак.

Осталась минута — я быстро заскочил в Валдберриз, купил ещё упаковку армейского пайка, спички — и улёгся, дожидаясь тайминга… Зато хоть сделал базовый минимум. Не будет штрафа за проёб трёх попыток!

Вскочил, осмотрелся — всё тот же крестьянин, всё те же лохмотья, инвентарь… хм… а полоски-то сытости и жажды просели всего на четверть, так что гуляем!!! По карте, кстати, я очутился в каком-то километре от места смерти — быстро переоделся, вооружился и побежал. Мне, чёрт возьми, нужен кристалл чакры! Второго шиноби, чтобы посвятить, пока нет, но это мы быстро решим — дадим задание Аяко. Пусть побегает… не все же вокруг померли.

Ну вот, дошёл до места… И что я вижу? Труп со стрелой. Ладно, пока оставим его. Открыл карту, нашел отметку с тайником катаны. А когда пришёл — нет её! Тайник исчез с карты, второй раз такой фокус не провернёшь.

Но нужно проверить — через семь часов может, пропадёт только в текущей сессии… Так что побежал обратно к трупу и опять он… обошёл кругом — крестьян нет… Два варианта: или тут заскриптованная сцена, или они уже свалили…

Ладно, была не была — вызвал пистолет в руку, накачал до упора воздуха. Подошёл к трупу, анимация лутинга — руки задвигались сами собой, и вот чёртов кристалл, кунай и протектор — отрываюсь.

— Гляньте, у нас кры… — но договорить я не дал — окатил их троих с ног до головы жидкостью и чиркнул сразу связку спичек, швырнул, отбегая подальше от кустов, вызывая копьё. Под вой горящих и жар пламени я развернулся.

Остался последний!

Из кустов выскочил ублюдок с перекошенной рожей — тот самый, что в прошлый раз проткнул меня, — и сразу рванул вперёд, выставив заточенную палку: ни техники, ни подготовки, тупо как баран.

Я спокойно ушёл в сторону с траектории, и пока он по инерции пролетал, всадил широким лезвием кухонного ножа прямо в горло.

Кровь брызнула, а я отошёл на два шага… Ебать… я убил человека… Вонь палёного мяса, визги горящих людей — ещё не все померли, так ещё и этот бедолага зажал распоротое горло и смотрел в небо давясь кровью… Меня начало трясти… Так, выдыхаем… это NPC, это не правда, это даже не люди!! И вроде помогло… особенно когда над трупами внезапно возникли светящиеся серебряные монетки, парящие в полуметре над телами. Они тихо блестели, маня к себе взгляд…

Я осторожно подошёл, стараясь не смотреть на изуродованные трупы, и протянул руку — монетка исчезла, а в моих двух валютах на счетах рубли/кредиты добавили ещё одну серебряную звезду — одну штуку… Так я обошёл все трупы, и теперь у меня появилась новая валюта — серебряные звёзды в количестве 4 штуки.

В темпе добрался до точки эвакуации и рухнул на поляне рядом с ней, подняв взгляд к небу. Отхлебнув воды, задумался: идти обратно или исследовать локацию дальше? Посидел, выдохнул, плюнул на всё и решил — пора домой. Слишком много эмоций за один день. Здесь я здоров, могу ходить на двух ногах, и хочется подольше ощущать это. Но рисковать кристаллом не хотелось.

— Дом, милый и безопасный дом… — проговариваю я, открыв глаза.

Привстаю, оглядываюсь — да ну и помойка, нужно, короче, заняться уборкой, но потом… Сейчас система открыла окно, и я начал листать, чего тут нового. А из нового — скрытое достижение: за первое убийство +100 кредитов. Также я не понял, куда девать эти звёзды — пояснений не было, но ни в магазине шиноби, ни в Валдбериззе их потратить нельзя…

Окей, оставим пока.

Покопался в магазине минут пять, продал лут и обдумывал, что взять в будущем. Закрыл — голод подталкивал к еде.

Резюмируем сегодняшний день! Плюс ещё одна система — и того две! Плюс шиноби снаружи, плюс увеличение территории — сразу нырнул во взгляд и проверил, как там мои новые постояльцы. Семья спала без движения, как убитые. Все эти недели страха истощили их, а здесь, когда стало безопасно, они просто вырубились.

И да, рубли, конечно, просели до пяти тысяч с копейками… Кредитов 585 — это я продал катану и взрыв-тег. Протектор шиноби я не стал продавать — стоил он всего 25 кредитов, но как артефакт для фаната он бесценен. И ничего, что из скрытой деревни в траве, у меня свой квест, который я сам себе придумал: собрать все протекторы всех деревень!

Надел на себя повязку. Прикольная.

Кристалл чакры, который можно было призвать в реальный мир — что и сделал, гладкий, светящийся изнутри. Я осторожно поставил его на полку, где красовались самые дорогие фигурки, пусть пока побудет там. Его можно было продать за кредиты, но факт в том, что его нельзя было купить за кредиты! А за эти кристаллы покупаются шаблоны шиноби!

Три куная стоили по 20 кредитов, в магазине такая же цена. Их можно было призвать в реальный мир, а ещё была возможность положить на алтарь в коридоре, что я и сделал — кунаи исчезли, появляясь на алтаре. Правда, обратно призвать не вышло. То же самое пробовал с покупками из Валдберизз, но они не хотели проходить через барьер — не получилось. Слишком много этих запретов в системах… аж бесит.

Ещё четыре серебряные звезды. Зачем они нужны, пока не ясно… и всё это всего за одну симуляцию!

Ничего так, неплохо поднялся.

Отсчёт пошёл — через семь часов обратно в симуляцию, так что займусь делами: съел армейский паёк и вместо запланированной уборки заснул.

Глава 6

Аяко открыла глаза и долго смотрела в потолок, прислушиваясь к тишине квартиры. Затем, фильтруя звуки спящих — детей и матери, — поняла: это не сон. Мир всё так же захвачен тварями, а она больше не просто человек.

Она проснулась не от шума — от ощущения. Ночь наступила, а значит, ночные твари полезут из своих нор.

Осторожно, чтобы не разбудить, она убрала руку дочери со своей груди. Синка дышала ровно, уткнувшись носом в подушку, а за ней — её старший брат, так похожий на отца. Рядом, на соседнем футоне, тихо тяжело посапывала мать. Аяко улыбнулась уголком губ. Живы и спасены.

Она быстро оделась — ткань шиноби села идеально, протектор на лбу приятно оттянул кожу. Встала босиком, пальцы ног коснулись прохладного паркета, от которого по телу прошла лёгкая дрожь.

Сначала она проверила саму квартиру — медленно, бесшумно прошла по всем комнатам. Балконная дверь — барьер Лис-сама держит крепко, рябь едва заметна, но чувствуется, как натянутая струна. Кухня, санузел, шкафы — пусто, но чисто. Дети и мать спят спокойно, дыхание ровное. Всё на месте.

Только после этого она выскользнула в тёмный коридор. Проверила ещё три квартиры в своём крыле. На входных дверях — только хлипкие щеколды и всё. В остальных помещениях не было ни света, ни воды, только скрученные футоны в углу. Но барьер держал и тут. Великий Лис-сама укрыл её и дал приют, а значит, она отплатит ему всей возможной благодарностью.

Внутренний голос шиноби предупреждал — держись подальше от темноты и открытых проёмов. Любопытство оказалось сильнее. Она выбрала одну из пустующих квартир, открыла окно и осталась ждать.

Некогда Токио, никогда не спавший, сверкавший огнями так, что его было видно из космоса, сейчас был погружён во тьму. Ни единого огонька. Только луна — бледная, равнодушная — да редкие вспышки далёких пожаров где-то на горизонте, как последние судороги умирающего города.

А потом пришёл звук…

Сначала низкий, вибрирующий гул — будто кто-то провёл огромным когтем по стеклу размером с грузовик. Потом — вой. Долгий, тоскливый, многоголосый. Он поднимался из дворов, из подвалов, из канализации, из разбитых витрин. Твари вышли на охоту.

Хм. Звуки всё так же пугали… но барьер их смягчал, убирал самые низкие, давящие частоты, глушил тот ужас, что раньше сжимал сердце в кулак. Аяко прижалась к полу, почти сливаясь с тенью, и стала разглядывать.

Сначала — хлопки. Один, два, три… стони, тысячи хлопков крыльев заполнили ночное небо. Ужасные твари летели — размером не больше собаки, с перепончатыми крыльями и длинными вытянутыми мордами. Даже не морды — словно комариные, заострённые хоботы, усеянные мелкими зубами, как у пиявок. Они мельтешили в лунном свете, будто рой летучих мышей, только крупнее и злее.

А потом в небе возникла ещё более крупная тень. Огромная, бесформенная, с размахом крыльев в десятки метров. Она скользнула вниз — и начала пожирать мелких. Хоботы исчезали в её пасти, крылья рвались, визг обрывался на полутоне. Аяко затаила дыхание. Твари отличались друг от друга… и действовали не в одном союзе, — отметила она про себя.

Она просидела так полчаса, вглядываясь в тёмный город. Ночные создания делились не только на летающих.

На соседнем здании — огромная многоножка медленно ползла по стене обесточенного небоскрёба. Тело её было длинным, сегментированным, чёрным, блестящим, как обсидиан. Сотни ног цеплялись за бетон, оставляя глубокие борозды. Она замирала на месте, будто прислушиваясь, потом снова двигалась — медленно, уверенно.

Вдруг она остановилась. Услышала что-то. Или учуяла.

Раздался треск — многоножка ударила хвостом по окну на пятнадцатом этаже. Стекло разлетелось, и тут же изнутри донеслись человеческие крики — короткие, отчаянные, оборвавшиеся на визге боли. Мир ночью пугал своим диким многообразием и ужасом.

Аяко медленно выдохнула, ощущая, как холодный пот стекает по спине. В воображении вспыхнула картина — из тьмы вырывается ночная тварь и терзает её детей. Мысль оказалась невыносимой. Она решила помолиться своему Божеству и направилась к алтарю. Алтарь сейчас утопал в мягком свете свечей. Глаза статуи Лиса больше не излучали привычного тепла. Аяко понимала, что это значит: Лис-сама в своём чертоге, и она не ощущала его присутствия. На самом видном месте лежали три куная, однако без дозволения она не решилась к ним прикоснуться. Опустившись на колени, Аяко начала молитву.

***

Чёрт, что за будильник?!

Я сел на жопу!!! Сердце колотилось, как после ночного кошмара. Оглянулся — в комнате гудел ПК, уходя в сонный режим, горел свет во всей квартире... Будильник я не ставил с тех пор, как свалил от матери… а тут сигналит. И это не обычный писк — это система. Что-то сигнализирует про алтарь.

Нырнул во «взгляд» — а Аяко стоит перед алтарём на коленях и молится. В тот момент, когда я вошёл во «Взгляд Бога», она подняла лицо к алтарю — будто почувствовала, что я здесь.

— Жди! — произнёс я своему последователю и отключился.

Встал и поковылял в туалет — накануне выжратое пиво просилось наружу, а не хотелось снова возвращаться в обоссанное тело… Так себе опыт… Сделал свои дела, вернулся к ПК, скинул костыли в угол, хлебнул «доброй колы» — а чё, дешевле в три раза оригинала! Деньги нужно экономить! И нырнул во «взгляд».

— Аяко! — проговаривал я, выдавливая пафосный тон. — Что тебя привело к столь… — черт, а сколько время? Глянул на часы — до симуляции ещё пару часов, а за окном уже ночь.

— В столь тёмное время!? — закончил я.

— Великий Лис-сама! Я хотела поблагодарить тебя за защиту! За уют и безопасность моих близких! — поклонилась она в пол.

И чё, типа надо было меня беспокоить!? Но удачно, что она зашла — можно навесить на неё заданий!

— Пустяки! Для меня, великого божества, это крохи моей божественной силы! Но для тебя будет ещё миссии!

— Я готова!

Я залез в систему и потратил 15 кредитов, скупая миссии: исследование территории, убийство 100 гоблинов и убийство 10 воинов-гоблинов. И при покупке миссии с исследованием территории мне добавилась функция. Теперь у меня была карта — такая же, как и в симуляции, только уже реального мира. Весь Токио был закрыт туманом войны, и не было никаких цветных локаций. Хм… прикольно…

Вернулся к алтарю, а Аяко уже изучала появившиеся миссии над кипящим котлом.

— Как видишь, всё банально просто: убивай врагов! Приноси мне дары, изучай окрестности! Но всё это строго днём! И с максимальной осторожностью! Как ты могла заметить, нам противостоят не безмозглые твари. И если в окрестностях моего святилища начнут пропадать гоблины, сюда могут выслать подкрепление, а то и ещё хуже! Мне как божеству это всё равно, но тебе усложнит задачу.

А может и мне… я хз, что барьер держит, а чего нет… может он всесильный, а может и на него найдётся хитровыёбанный ключик… так что рисковать не будем.

— Так же по утру изучи все квартиры дома, если где будешь встречать живых людей, фиксируй, по возможности изучи, кто такие. Нужно понять, сколько живых людей осталось, и скольким мы можем… — я могу помочь!

Кристалл чакры ждёт своего владельца — а два шиноби лучше, чем один!

— Вот, кунаи возьми, — произнёс я, призывая забрать те, что добыл в симуляции.

Она протянула руку, осторожно взяла их, пальцы прошлись по металлу — острота лезвия ощущалась даже через воздух.

Так, а чем бы её усилить… Осталось 570 кредитов… Сразу триста резервируем, потому что нужно на шаблон элитного генина, тут другие шаблоны были подешевле.

Генин-инициат — ценой в 1 кристалл чакры. Генин-выпускник — ценой 1 кристалл чакры и 200 кредитов. Элитный генин — стоимостью 1 кристалл чакры + 300 кредитов.

Всё, что мне доступно… Самый выгодный вариант — последний. В нём сразу куча фишек: расположенность к одной из стихий — причём я сам выбираю, к какой. А между прочим, один только свиток стихийной предрасположенности в магазине стоит 1500 кредитов. Плюс к шаблону в комплекте идут две техники, а это тоже нехилые деньги. Кунаи, сюрикены… Короче, элитный генин — самый выгодный тариф на данный момент.

Хм… На двести кредитов особо не разгуляешься. Что же ей купить? Лишь то, что доступно в пределах бюджета. Может, продать огненный свиток? Хотя… почему он продаётся за тысячу, а стоит полторы!? Кунаи одинаковы по цене — и продаёшь, и покупаешь, всё по двадцать. Какое-то бредовое ценообразование.

Ладно, допустим, подгоню ей стихийный свиток огня и Е-технику. Есть такая в магазине за 275 кредитов — Катон: Хи но Сэнко, Искра пламени. Даже анимация имеется: при сложении одной печати выдавливается небольшое пламя… и всё. Разве что костры поджигать… Сильно ли это усилит мою шинобку? Не думаю.

Да и вообще, в урбанизированном Токио катон-техники — та ещё идея. Вспыхнет что-нибудь, а тушить некому. Все пожарные уже как две недели в виде натуральных удобрений способствуют формированию новой экосистемы Японских островов…

Так что я освободил слот в инвентаре, решил: если понадобится кто-то со стихией огня — дешевле купить шаблон с этой особенностью, чем докупать свиток отдельно. Продал свиток — на счёт капнуло 1000 кредитов… Хе, отлично. Чёрт, а какая стихия-то у Аяко!?

— Последовательница моя! — произнёс я, глядя на стоящую на коленях ниндзя. — Довольна ты дарованной силой и стихией, что тебе дарована!?

— Да, Лис-сама! — ответила она, голос дрожал от благоговения. — Футон — одна из редких и сильных стихий!

Значит, ветер… Можно Наруто замутить, только женскую версию. Хотя рано об этом думать.

— Ждут тебя впереди испытания! И трудности в новом мире! Что тебе поможет облегчить задачу?

— Лис-сама… вы так облагодетельствовали меня… я не смею просить большего! — она опустила голову ещё ниже. — Но память шиноби подсказывает, что у них были мыло, кремы и порошки, что убирают любой запах. Внешние условия… гоблины… это помогло бы…

Точняк. Чё я всё про техники, да стихии… Помимо всякого хлама из чакры, в мире Кисимото хватало всяких примочек и девайсов. Запах — это серьёзно. В городе, где всё гниёт, где гоблины нюхают, как собаки, — незаметность решает всё.

Я закопался в магазине, ища что-то подходящее и прикидывая цены. Тут тебе и блокирующие запах мыло, кремы, шампуни, порошки. Лосьоны, имитирующие любые запахи — хоть собак, хоть мусорную кучу. Всё это делилось по уровням, качеству и, конечно, цене. В итоге закупил комплект всех примочек на триста кредитов. На экипировку потратил ещё семьсот: полный набор джонина — защитные пластины, жилет, запасная шиноби-одежда и практичная закрытая обувь с хорошей фиксацией, а не сандалии. Всё материализовалось на алтаре, в дыму чакры.

Аяко принимала материализовавшиеся предметы с выражением почтения, следуя истинному японскому этикету. А у меня — минус тысяча кредитов, как с куста.

Так, чтобы ей ещё помочь выжить — и вспомнил про Ирьёниндзюцу. Чего там только не было: и техника Исцеляющей Регенерации (Чикацу Сайсэй но Дзюцу), и Техника Мистической Руки (Шёсен Дзюцу), и Техника Инью Шомэцу, и ещё десяток техник, которые я впервые вижу… Всё это лежало в магазине, как на полке супермаркета, но цены кусались.

Пу-пу-пу… Ладно, взял ей Мистическую руку — если что, подлатает себя… Стоила та 515 кредитов, и мне пришлось продать повязку шиноби… Осталось на балансе считанные крохи… Ладно, через пару часов ещё симуляция — попробую добыть что-то стоящее. А то даже на шаблон элитного генина не хватит…

Аяко выпила очередную жидкость без разговоров, побилась в конвульсиях, и очнувшись, ещё больше прижалась к полу, моля меня, что я самое охерительное божество из всех… Глупая человечка, ты отработаешь каждый затраченный кредитик!!! И отправил её спать — пусть набирается сил, завтра и в последующие дни она будет вкалывать как папа Карло!!!

Я сам ещё с полчасика позалипал в магазине, прикидывая, какой можно оптимальный набор навыков и скиллов собрать, чтоб по цене недорого выходило, но забил. Всё равно пока кредитов кот наплакал, а цены в магазине кусались так, будто я в элитном бутике, а не в системе выживания.

Вынырнул в мир так… Ладно, нужно убраться хотя бы мусор!!! Расчехлив огромные черные пакеты и с кряхтением и принялся за работу.

Сначала собрал все пустые банки из-под колы и пива — их накопилось уже под диваном целая армия. Руки дрожали, спина ныла, парализованная нога висела и мешала, но я упрямо тащил всё к входу — точнее, к тому месту, где раньше была дверь, а теперь просто стена с барьером. Система, конечно, не предлагала «мусорку», поэтому я просто свалил всё в кучу у стены. А как выкинуть мусор? Барьер ни черта не пропускает. Постоял, оценивая, как моя хата превращается в квартиру, забитую мусором до потолка, словно в новостных роликах про сумасшедших пенсионеров… Затем хлопнул себя по лбу и загрузил мешки в инвентарь.

Давно я сам не убирался… Обычно пользовался клинингом.

Достал старый пылесос из шкафа и начал всасывать пыль, крошки чипсов, обрывки этикеток. Пол скрипел, пылесос оставлял следы, пот заливал глаза, но через полчаса комната уже выглядела… ну, не как помойка, а как пережившая апокалипсис, но пытающаяся жить дальше.

Сел на диван, вытер лоб рукавом. Дыхание тяжёлое, сердце стучит, как будто пробежал тысячу километр, а не убирался в четырёх стенах. Но внутри было странное чувство — почти удовлетворение. Впервые за эти недели я сделал что-то нормальное, человеческое. Не просто выживал, а привёл в порядок свой маленький кусок мира.

Посмотрел на часы — до симуляции осталось меньше часа. Поел и забрался на Валдберизз. Прикидывая, что мне поможет в выживании, как всегда купил паёк, энергетические батончики, воду в бутылках. Проверил свой «огнемёт». Всё на месте, баллон полный, зажигалка работает. Осталось всего 3 тысячи… и я полез искать оружие.

Ввёл в поиск «оружие» — и выскочила просто куча пластиковых игрушек. Чёрт, вот я это понимаю. Выглядят как настоящие, но все стреляют шариками. Листал, перебирал, глаза резало от ярких цветов и ценников «игрушечный пистолет-пулемёт за 999 рублей». Выбрал фильтр по убыванию цены — и сразу на глаз попался броник за 50 тысяч — настоящий, с бронепластинами, гаржетом, наплечниками… Красивый, но не по карману.

А под ним — арбалет за сорок тысяч. Настоящий, ёпт. Чё я сразу-то не прогуглил… Полез в арбалеты — и тут такое началось. Этого же пипец сколько тут машинок для убийства, то есть для охоты, конечно… Выбрал за 74 тысячи — Арбалет тактический многозарядный EK REVO 7. И чем больше я читал о нём, тем больше хотел. Семь стрел в магазине, который если потренироваться — сменяется за несколько секунд. Передний рычаг взведения, вес всего аппарата — три килограмма, мощность плеча аж сто двадцать кило!!! Плюс, конечно же, коллиматор! Я просматривал модели, перебирая более мощные, блочные и дешёвые, но моё желание было однозначно — именно этот.

Представлял, как я расхерачиваю сраных крестьян с этой технологичной малютки… 120 кг натяжения — это ж не шутки, болт пробьёт броню, как бумагу, а против меня голожопые обрыганы… А если ещё и наконечники взять бронебойные… Мечта, блядь!

Но 74 тысячи. У меня — 3. Пиздец.

Сидел, смотрел на экран, слюни текли. Закрыл вкладку. Пока не время. Сначала — симуляция. Нужно кредиты. Нужно фармить. Нужно шаблон. Нужно второго шиноби.

Потом — куплю этот арбалет. И буду чувствовать себя богом войны в четырёх стенах.

Пока же — просто жду. И мечтаю, как один точный выстрел из REVO 7 разнесёт башню очередному ублюдку, что решил меня гопануть.

Я же кивал носом, когда система оповестила о новой попытке. Ну что, народ, погнали — и мир квартиры померк, чтоб мир симуляции заиграл красками!!!

Встал, огляделся — всё тот же крестьянин. Вокруг лес, всё так же гигантский, опасности не заметил. Открыл карту — о епта, меня занесло на самый край… прям к границе оранжевой зоны… Туман войны, что я раскрыл в первый раз, не появился снова — это хорошо. Точки эвакуации стояли на тех же местах, мои маркеры, что я ставил, никуда не делись, и только вот надгробие со смертью пропало…

Выгрузил мусорные пакеты, устроив несанкционированную свалку в парковой зоне. Чё вы хотели? Я же человек XXI века… Вызвал хавку, поел, а то сытость была почти на нуле, как и жажда. Приоделся, вооружился и решил сходить к границе — глянуть, как она хоть выглядит!

Глава 7

Я уткнулся в барьер на границе зоны. Он выглядел точь-в-точь как тот, из реального мира, что не выпускал меня наружу. Но отличия всё же заметны. Там всё застыло, пространство казалось неподвижным. И цвет исчез, осталась только чёрно-белая картинка, хотя вокруг угадывался тот же лес.

Стоило прикоснуться, интерфейс тут же выдал сообщение:

— Желаете покинуть локацию? Следом всплыло уточнение: — За одну игровую попытку разрешена только одна смена.

Ясненько. Если я попаду на ту сторону, обратно уже шиш. Разве что выйду из симуляции или умру — на второй попытке тогда окажусь в случайном месте оранжевой зоны, и у меня будет одна попытка вернуться назад… Не, нахер… ядовито-оранжевый цвет — это явный намёк на повышение сложности. Сейчас я в зелёной, с другой стороны — жёлтая. Так какая из них опаснее? Жёлтая или оранжевая?

Ладно, тут много чего ещё не исследовано, и пока что лезть в неизвестность рановато. Стартовую локацию я хоть мало-мальски разведал, понимаю, что к чему.

Я отвернулся от барьера, прикинул масштаб зелёной локации и хер его знает, сколько это в квадратных километрах тянется, но явно огромная. Похер, времени неограниченно, зона не сжимается, как в тех говённых играх с таймерами и сужающимся кругом. Пройдусь вдоль границы, смахну туман войны с карты — авось чего интересного накопаю. И начал свое путешествие...

Так я топал пару часов. Лес сменялся пустынными холмами, редкими лужайками с высокой травой. Далеко от границы не совался, держался края, но ни мобов, ни лута, ни хрена полезного. Полный ноль. Пока не увидел это. Протёр глаза, моргнул пару раз, не мираж…

У самой стыковки трёх зон, зелёной, жёлтой и оранжевой, торчал торговый автомат. Настоящий, как из старых аркад или вокзальных фудкортов, но сверкал всеми цветами радуги. Неоновая подсветка переливалась, экраны мигали голографическими иконками лута, а сверху висела вывеска [ВЕНДИНГ-СТАНЦИЯ «РАДУГА» | УР. 1].

— Ладно, это симуляция, тут всякое может быть, — пробормотал я, оглядываясь.

В запасе оставались ещё две попытки, так что решил проверить, что за штука там торчит. Внимательно осматривая каждый метр в поисках опасности, шагнул ближе. Ничего себе… Вот куда, оказывается, можно тратить звёзды.

Я подошёл вплотную к вендинг-автомату, и он тут же ожил ещё ярче, будто ждал именно меня. Не было ни проводов, ни батареек, ни солнечных панелей, просто стоял на травке и светился, как новогодняя ёлка в летнем лесу. Жидкокристаллический дисплей в центре корпуса показывал рекламу. Сначала крутилась голографическая звезда, потом вспыхивала надпись «Звёзды — валюта выживших!», затем снова звезда, уже золотая, и фраза «Трать мудро или умри слабым».

Приложил ладонь к сенсорной панели — холодная, чуть вибрирующая. Экран мигнул, и перед глазами развернулась полноценная менюшка, как в старых аркадных автоматах, только с анимацией и звуковым сопровождением: лёгкий «динь-динь» и голосок, похожий на синтезированный женский из аниме 90-х.

[ВЕНДИНГ-СТАНЦИЯ "РАДУГА" | УР.1 Добро пожаловать, Выживший № неизвестно Текущий баланс: 4 серебряные звезды | 0 золотых звёзд Доступные товары (Зелёная зона):]

Список выкатился вниз, с картинками и пояснениями. Я замер, читая:

Молоко выносливости — 7 серебряных звёзд. Выпив, навсегда повышает выносливость организма на 10%. (Иконка: белая бутылка с капающей каплей, надпись «+10% Stamina forever»)

Энергетик ловкости — 7 серебряных звёзд. Повышает скорость рефлексов и реакцию на 10% навсегда. (Банка энергетика с молнией, надпись «+10% Reflex forever»)

Батончик силы — 7 серебряных звёзд. Увеличивает физическую силу на 10% навсегда. (Шоколадный батончик с кулаком, надпись «+10% Strength forever»)

Свиток телепортации — 1 золотая звезда. Мгновенно перемещает к ближайшей точке эвакуации (одноразовый). (Свиток с рунами, вспышка света)

Дополнительный слот инвентаря — 2 золотые звезды. +1 слот в инвентаре (постоянно). (Пустой квадрат с плюсом)

Карта сокровищ — 5 серебряных звёзд за штуку (3 шт. в наличии) Показывает тайник с ценным лутом. (Свернутая карта с крестиком)

Пилюли восстановления (медленные) — 1 золотая звезда за упаковку (3 шт.) Постепенно восстанавливают повреждения организма (3–5 часов). (Таблетки в блистере, зелёное свечение)

И всё. Больше ничего. Ни оружия, ни брони, ни техник, только базовые перманентные бусты и утилити. Чёрт… у меня всего четыре серебряные звезды. На самый дешёвый батончик не хватает. На карту сокровищ тем более. Золотых вообще ноль.

— Сука… — вырвалось у меня вслух.

Теперь к заработку кредитов добавилась вот эта охерительная штука — квест. Вместо того, чтобы просто избегать мобов и агрессивных NPC, придётся с ними сражаться и превозмогать... Симуляция усложняла жизнь… Но то, что давал автомат, было так вкусно, что аж слюни текли. Постоянные бусты — +10% к ловкости, силе, выносливости навсегда. Это же не временный понт, это навсегда меняет тело. Телепорт за одну золотую — билет в безопасное место, когда всё идёт по пизде. Дополнительный слот инвентаря при баге с мешком не так уж важен, но всё равно вещь нужная. Карты сокровищ — прямой путь к луту без блужданий. Пилюли — спасение, если опять влетишь в мясо и не успеешь добежать до выхода.

Всё хотел. Всё. Но звезд не хватает… Золотых вообще нет. Может, какой секретный квест или очивка насыплет звезд? Я походил, позаглядывал вокруг аппарата, проскочила мысль ломануть его, но передумал.

Постоял пару секунд, потупил, прикидывая варианты. Двинуть напрямую — выйду прямо к тайнику, где торчала катана со свитком огня. Нужно проверить, возобновляется ли лут или это разовый спот. Если респавн есть, золотая жила. Если нет, придётся искать новые места.

Вызвал копьё из инвентаря. Десять секунд ожидания, привычно уже. Палка материализовалась в руке, тяжёлая, но знакомая. Натянул шлем на макушку, тактический, из реального мира. Сидит криво на крестьянской башке, но хоть череп прикроет. Кольчуга тянет плечи вниз, давит на грудь. Тело дистрофика не привыкло к такому весу, но с полным желудком двигаться стало чуть легче.

— Ладно, идём, — буркнул я сам себе и двинулся в лес, периодически поглядывая на карту.

Маркер тайника мигал золотым крестиком впереди, километров два-три. Туман войны потихоньку смахивался с пути продвижения.

Солнце в этой симуляции пекло по-настоящему. Пот уже заливал спину под кольчугой, дышалось тяжело, но я упрямо тащился вперёд, сверяясь с картой. Лес расступился, вот и полянка, где в прошлый раз торчала катану. Я притормозил у края деревьев, лёг на живот и стал наблюдать.

Поляна была пуста. Ни меча, ни ловушек, ни признаков того, что здесь что-то было. Значит, тайник не респавнится. Облом… Чёрт.

Собрался с духом и вышел на поляну проверить. Мало ли… но нет, ничего. Значит, спот разовый. Плевок прямо в душу. Всю дорогу я строил планы: фармить здесь свитки огня за тысячу кредитов, покупать шмотье, бусты для шиноби, которые будут рубить монстров пачками, помогать людям и собирать скромные дары для меня. Но, похоже, единственный баг сумка сумке — это всё, на что можно рассчитывать. Сука!

Я в сердцах пнул землю и открыл карту, решая, куда двигаться. Зелёная зона тянулась огромным пятном, и я едва разведал десятую часть. Что у нас тут открыто, к трупу шиноби не пойду, его там не будет. А вот дорога с развилкой и указателем на деревню «Ручейки» и каменоломню.

Деревня звучит богато. Заброшена — можно обследовать дома, найти что-то полезное. Жилая — тоже вариант: квесты, задания или неприятная встреча с местными сектантами. Всё в порядке, подформлю звёзды. Четверых я уже прикопал, возможно, они родом из Ручейков. Кто не рискует, тот не фармит. Вперёд, к деревне.

Я пошёл напрямую через густые леса, как обычно. Двигался быстро, стараясь не шуметь, но кольчуга звякала с каждым шагом, сучья трещали под ногами. Навыков бесшумного передвижения у меня нет. Пройдя полкилометра, я замер. Справа, среди густой чащи, раздался низкий протяжный вой. Он не был один. Слева и сзади отозвались ещё два.

— Вот блядь, — тихо пробормотал я.

Волки.

Может, их стая меня не тронет? Может у них свои разборки… Но мои надежды развеялись, вой звучал совсем рядом.

Я сорвался с места, не тратя ни секунды на раздумья. По земле не спастись, от серых тварей так просто не уйти. Требуется укрытие, требуется высота. Из-за куста выскочила серая тень. Успел зафиксировать её краем глаза. Обычный волк, без фэнтезийных рогов, не исполинских размеров и, упаси господи, без щупалец. Но и этот в роде на первый взгляд, обычный волк, пугал до усрачки, а их целая стая, судя по смыкающемуся вою вокруг.

Я швырнул в него копьё инстинктивно, не целясь, лишь бы задержать. Зверь рывком ушёл в сторону, древко просвистело мимо и воткнулось в землю. Этого времени мне хватило, чтобы добежать до гигантского дерева, ствол которого в три обхвата. Надо наверх!

Волчары уже выскакивали из чащи со всех сторон. Четыре оскаленные пасти взял в кольцо. Фак! Я прыгнул, цепляясь за шершавую кору, отталкиваясь слабыми ногами крестьянина. Не вышло. Пальцы соскользнули. Я упал на спину, и в тот же миг один из зверей прыгнул. Я успел выставить перед собой руку.

Тварь вцепилась, клыки как бритвы. Перекусила тощую конечность крестьянина… Мою, сука, руку!

— Аааааа!

Я заорал и почти сразу система выдала уведомление. Перед глазами всплыло окно с силуэтом человека. Левая рука светилась красным, показатель упал до нуля.

Следом покраснела нога. Я взглянул вниз сквозь полупрозрачное окно интерфейса. Ступня висела на лоскутах кожи и мышц, кровь хлестала фонтаном. Боль пришла не сразу. Сначала шок, потом ударила как молния по позвоночнику. Жгучая, невыносимая, такая, что в глазах потемнело.

Последнее, что я увидел: челюсти вцепились в горло. Зубы сомкнулись. Хруст. Тьма.

Мир исчез.

Очнулся в квартире. Реал.

— Сука!!! Ненавижу волков!! Пидоры шерстяные!!! — заорал я в потолок, ещё не до конца вернувшись из хрипа в голосе. Казалось, вкус крови и запах звериной шерсти всё ещё витают в комнате. Фантомная боль била в горло и руку, но в ногах всё норм. Точнее, в ноге. Моя парализованная нога давно ничего не чувствует...

Первая попытка пошла в жопу. Десять минут на отсчёт. Я открыл интерфейс и вгляделся в инвентарь. Пусто. Всё, что было на мне — кольчуга, шлем, ботинки, копьё — всё просрал вместе с аватаром. В инвентаре сиротливо лежал темный пакет, куда я заранее сложил зажигалку, спички и водяной пистолет-огнемёт. Блядство!

Ладно, выдохнул. Остались ещё две попытки. Нужно думать. На счету пять тысяч с копейками хер разгуляешься… Так. Я точно этих шерстных ублюдков кончу! Голова, думай!

Полез на «Валдбериз». В поиске мелькнула «электрическая примочка, отпугивает собак». А она на волков-то подействует? Да и хрен её знает. Вопрос в другом: мои шмотки-то остались там, в симуляции, или пропали? В прошлый раз моего трупа там не было, но на мне тогда ничего не было из одежды из реального мира. Я точно помню: кристалл чакры пропал, и он снова появился в тайнике. А вот с одеждой…

Я открыл инвентарь и уставился на пакет. По всем правилам я должен был вернуться пустым... Но вот он, пакетик, туточки лежит. Может, это второй баг? Пропадает только то, что нашёл в симуляции? А из реального мира — нет? Тогда, может, и все вещички лежат там, где меня разорвали?!

Быстро сгонял на кухню, заварил доширак, в пустую бутылку налил воды из-под крана, отломил кусок хлеба. Закинул в инвентарь. Пока экономим рубли, шиковать потом будем. Но как захерачить волков с ограниченным бюджетом? Денег-то кот наплакал.

Задумался, уставившись на полку. Мой взгляд вдруг зацепился за фигурку анимешной вайфу, выполненную в образе акулы. И в голове всплыл ролик с Ютуба, где дайверы сидели в клетке, а акулы херачили по прутьям…

Эврика!

Забрался обратно на «Валдбериз», листал всё, что только можно. И нашёл. Усиленная клетка для крупной собаки. Сварная, из стальных прутьев. Цена кусалась, целых тридцать тысяч. Сука. А потом вспомнил, что на «Валдбериз» можно платить частями и не обязательно весь платёж сразу. Полез в функционал, и правда, у меня был лимит аж в 50 000. Купил клетку. Но она появилось в коробке, не собранная… Фак. Закинул в инвентарь всё, что шло в комплекте: панели, прутья, болты, гайки, ключ.

Оставалось ещё четыре минуты, сёрфлю магазин, вдруг ещё что пригодится. Купил проволоку, чтобы усилить конструкцию, прихватил плоскогубцы из дома, заметил колючую проволоку и тоже её взял. Денег осталось всего двадцать тысяч. Уже собрался уходить, но вспомнил про арбалет и сразу купил охотничий, однозарядный. Рубли ушли подчистую.

И вот время подходило к концу. Пора. Вторая попытка.

Очнулся. Вскочил. Затравленно осмотрелся. Никого. Тишина. Только ветер в листве и далёкий птичий крик. Вызвал карту. Так, умер-то я совсем недалеко, судя по маркеру, километра два пилить. Отлично.

Вывалил всё на траву. Пакет, коробка с клеткой, проволока, плоскогубцы.... Начал копотливый сбор клетки. Уёбищная инструкция на китайском с картинками, хрен поймёшь, но по фото разобрался. Пальцы отбитые, кровь запеклась на костяшках, но я не останавливался.

Сначала нижняя рама. Потом стойки. Прутья вставлял, гайки крутил плоскогубцами — чуть не сломал пальцы, но затянул. Боковые панели. Крышка.

Сытость просела. Вызвал доширак из инвентаря. Захавал, запил водой из бутылки. Сил прибавилось.

Теперь апгрейд в стиле безумного Макса. Намотал проволоку у петель, на крышке нахерачил колючки как ёж, по бокам тоже — чтоб не подлезли и не раскачали. Наткнулся локтем на металлический шип. Кровь потекла по руке. Отлично… Сука… Система сигнализировала о повреждении, будто без неё не чувствую…

Зашёл внутрь. Зашёлкнул дверь. Подёргал прутья, вроде крепкие, не гнутся. Вызвал арбалет. Собрал. Еле натянул... Положил болт. Прицелился в дерево напротив и выстрелил. Епта, попал! Только стрела в хлам разлетелась. Осталось четыре из пяти. Сука… Ну ладно, на волков хватит. Без шанса на ошибку…

Теперь самый скользкий момент. Я вцепился в прутья клетки и пожелал всем святым, всем богам и всем аниме-вайфу разом — пусть эта хрень перенесётся.

Система мигнула, начался отсчёт десять секунд. Я застыл, затаив дыхание. Клетка исчезла, заняв один слот в инвентаре. Вызвал её обратно и она снова оказалась целой точно на том же месте, где я её подобрал.

Потренировался. Зашёл внутрь. Дверь открыта. Выскочил — быстро. Зашёл снова. Захлопнул. Ключ повернул. Всё без тормозов. Выходило чисто.

Ну а теперь берегитесь, волки позорные!

Направился прямо на место смерти. Так-то если рассудить, с 50 тысячами я мог бы заново весь шмот купить. Кроме кольчуги. Но та особо и не помогла против хищников. Зато тут ещё можно фармануть звёзды. Если с этими четырьмя волками получится, 8 звёзд!

Не доходя метров пятьсот, услышал вой. Ага, суки. Выбежал на полянку, остановился, осмотрелся по сторонам. Вызвал клетку прямо в центр. Залез внутрь. Закрыл замок. Арбалет приятно лег в руку. Жду.

Вой раздавался всё ближе. По кругу. Слушаю. Звук ломающихся ветвей. Разворачиваюсь на него. Челюсть напряжена. В ту же секунду выскочил волк. Глаза мигают красным. Азарт. Пена из рта. Хрипит. Но я уже поймал широкую грудь в прицел. Выстрел. Болт вошёл по оперение. Зверь взвыл как шавка позорная. И завалился набок.

Пока он отходил в мир иной, я перезарядил. Болт лёг. Вторая тварь выскочила справа. Прицел. Выстрел. Хедшот. Зверь заглох мгновенно. Минус два.

Осталось двое. Они рванули разом. Один в лоб на клетку. Получил колючку в морду. Завизжал. Отскочил. Четвертый прыгнул сбоку. Я поймал его в прицел. Выстрел. Болт пробил шею. Волк упал, заскулил. Кровь хлещет.

Последний, похоже, всё понял. Развернулся, поджал хвост и рванул прочь. Я всё же успел. Навёлся, выстрелил. Болт скользнул по заду, разорвал плоть и ушёл в сторону. Волк исчез в густых зарослях. Чёрт…

Тишина. Только моё дыхание и кровь капает с прутьев.

Я сидел в клетке. Арбалет пустой. Четыре болта. Три трупа. И только сейчас понял, что я весь мокрый, руки дрожали. Я не решался выходить. Хотя вот же, прямо передо мной, над тушами волков висели монеты.

Нужно передохнуть. Вызвал из инвентаря воду, отпил, пока сердце не перестало тукать в ушах, как сумасшедшее.

Я вызвал обычный нож и, наконец, с трудом поднявшись, вышел из клетки. Быстро подошёл к первому трупу, звезда упала на счет. Собрал все. Потом, скрипя зубами, стал вырезать болты. Из четырёх пригодными оказались только два. Тот, что влетел в череп, треснул. А последний, который чиркнул по заднице и улетел в кусты… Я его так и не нашёл. Плюнул.

«Системное уведомление: Общий баланс: 7 серебряных звёзд.»

А что дальше-то? Вот кровавый след. Чёткий. Можно пойти и выследить раненую тварь, а это плюс звезда. Можно идти сразу к аппарату за картой сокровищ. Также нужно проверить шмотки с прошлой попытки.

Клетка ушла в инвентарь, а я направился к точке своей первой смерти. На земле лежал скомканный комплект одежды, ровно там, где меня тогда разорвали. Ни пятен, ни следов бойни. Я стряхнул пыль, экипировался.

Вернулся к месту недавней бойни. Следы крови уходили в густой кустарник. Тварь ранена. Сильно.

Я достал арбалет, зарядил одним из уцелевших болтов. Взял нож в другую руку. И осторожно, пригибаясь, пошёл по кровавому следу. Кусты царапали лицо и руки, но я уже почти не обращал внимания. Охота продолжалась.

След вёл вглубь леса, в более дикую, заросшую оврагами часть. Кровь на листьях становилась всё гуще. Он терял силы. Я замедлил шаг, прислушиваясь. Тишина. Гнилой пень, разломанный валун… И тут я услышал — тихий, прерывистый хрип. Прямо впереди, за завесой колючего ежевичника.

Раздвинул колючки. Прямо у подножия холма, в склоне, будто специально прорезанная, уходила в темноту нора. А точнее, даже пещера. А перед входом лежал мой беглец, мёртвый, и над ним тихо висела монета со звездой. Отлично. Подошёл, взял. Восемь. Отлично!

Ну а дальше что? По всем правилам жанра внутри обязан быть тайник. Я вызвал зажигалку, подсветил проход, крикнул в пустоту. В ответ ни звука. Выставил арбалет вперёд, в одной руке рукоять, в другой огонёк, и сделал шаг в темноту.

И это оказалось логово. Кругом запах зверя, помёт, кости. И в самом дальнем углу, за грудой хлама — тайник. Лутанул.

Внутри лежало: свиток техники C-ранга «Высвобождение воды: Сильная водяная волна» и гребень для волос в потёках крови, который система оценила в 500 кредитов. И всё. Больше ничего.

Так, а что дальше? Идти к деревне или к точке эвакуации? Деревня, судя по карте, вдвое ближе, выхода. Ладно, хоть гляну, что там.

Глава 8

Я неспешно разглядывал деревню из укрытия, с невысокого холма, поросшего чахлым кустарником. Внизу расстилались залитые водой рисовые поля, отдающие в солнце тусклым зеркальным блеском. Вдоль них тянутся дорожки прямо к самому селению. Похоже желая... Соломенные крыши, хлипкие хижины, столбы дыма тянутся в небо. Видно даже какое-то движение, только с этой точки не разобрать. На заметку: прикупить бинокль.

Что мне ждать в самой деревне? Агрессивных мобов? Или квестовое место… хз…

Встал, отряхнулся от налипшей травы, осмотрел себя со скепсисом. В комбезе Горка, сверху кольчуга подвязана ремнём дживанши, арбалет зарядил и в инвентарь закинул, шлем полетел следом. Да, прикид конечно не по эпохе. Хотя если это симуляция мира Наруто, и вспомнив, в чём гоняли шиноби, то я ещё нормально выгляжу. Ладно, две попытки в запасе, захавал пачку галет, сил прибавилось, если что, дам дёру и вступил на дорожку.

Чем ближе подходил, тем больше убеждался: жилая. Вот люди ходят, что-то делают, дети в грязи копаются. Меня не замечают, пока я не подошёл к воротам — ну условным, забора-то как такового не имелось.

Неподалёку от меня мелкий пацан с азартом копался в грязи, лепил из неё что-то похожее на замок. Заметил меня, осторожно подполз ближе. Нос в соплях, всё лицо перепачкано. Стоит, хлопает глазами. Я полез в карман, вытащил конфету из армейского пайка, протянул ему. Он взял с опаской, развернул, проглотил. Зажмурился, будто заполучил все сокровища мира… Чёрт, выглядят как живые, не поверишь, что это просто мобы.

А если я ему с ноги втащу, с него звезда выпадет, а деревня станет агрессивной, а если зайти через семь часов, он в норме будет? Сколько вопросов и нет ответов…

Старуха, щипавшая тощую тушку петуха, вдруг заметила меня и заголосила. Шум поднялся сразу: крики, топот, собачий лай. Я не стал заходить, замер на месте, прикидывая, не придётся ли уносить ноги.

Деревня опустела, даже перекати-поле между домов прошуршал тихо, как по кладбищу. Ни души, собаки не гавкают, только пыль лениво кружит над крышами. И вдруг из-за угла вырулил старик. Такой весь японский: лысина блестит, как бильярдный шар, а на затылке пучок волос, вылитый мистер Мияги. Шёл медленно, трясясь, опираясь на палку, как на третью ногу. Остановился, посмотрел на меня. Глаза узкие, хер поймёшь, что у него на уме, может он какой-то скрытый мастер меча, а в палке у него скрытый клинок, ща как слеш пустит, располовинивая меня… я отступил на шаг. Стоим, приглядываемся. Минута …две… Вроде на вилы не собираются насаживать. Ждём дальше.

Так и играли в гляделки.

Я стоял и смотрел на старика. Он терпеливо качался на ветру, прищурив глаза. Вокруг стояла тишина: рис тихо шелестел, а вдали раздался квак лягушки.

— О, хвала Великим Духам! Великий Даймё откликнулся и прислал смелого самурая, помочь в наших бедах! Как тебя зовут, господин!? — вдруг заскрипел он, низким голосом, пугая меня до усрачки.

Я самурай!? Я быстро оглянулся. Но там никого, только пустая тропинка и поля. Значит, он мне… Я окинул свой прикид взглядом. В комбосэте, тощий как бухенвальдский крепыш. И самое главное два атрибута истинных самураев отсутствовали — соломенная шляпа и катана.

Старик всё ждал, не торопил. Я вызвал системное окно в надежде увидеть диалоговое меню, как в RPG, и мне просто нужно выбрать вариант. Пусто. Нет квеста, нет подсказки, нет «выбрать реплику».

Я кашлянул.

— Э… Чамплу… — сказал первое, что ассоциировалось со словом «самурай».

Старик моргнул. Потом кивнул, будто это самое обычное имя.

— Господин Чамплу, заходите! Не погнушайтесь! — старик развернулся и потащил меня к самому приличному на вид дому. — Беда пришла в наш дивный край, мучают поборами дезертиры!

Как только он закончил говорить, перед глазами выскочила миссия: «Убить четырёх дезертиров». И сразу зачеркнулось, накинув мне семь серебряных звёзд! Но вместо заветных пятнадцати на счёте оказалась одна золотая звезда и пять серебряных. О, сразу конвертируется: получается, десять серебряных — это одна золотая. Запомнил.

Старик внезапно замер. Потом улыбнулся, и в голосе заиграла теплая нотка.

— О, так вижу, вы уже справились с этими отбросами! Это же хорошо, проходите и отведайте еды в моём доме!

И уже пошёл бодрее, не опираясь на палку.

— Но это не единственная напасть, — продолжал вещать старик, пока мы пробирались меж низких строений. — На окраине пропала Джунка, милое создание, пасла овец. Но напала стая волков, и она пропала. Нужно выяснить, жива ли она.

В это время мы уже зашли в дом. Деревянные полы скрипели под ногами, стены бумажные с раздвижными дверями. Я разулся перед входом, как показал хозяин. Он проводил меня к низкому столику. Окликнул кого-то из глубины дома. Вскоре появились две женщины в простых кимоно, дочь и жена, судя по всему. Они принялись быстро и молча накладывать на стол миски с рисом, похлёбкой и какими-то солёными овощами.

А у меня в голове щёлкнуло, и интерфейс выдал новую задачу. Миссия: «Найти Джунку (Жива/Мертва)».

Волков я мочканул, Джунку не встречал… Хлебнул наваристой похлёбки и прифигел… бафф на два часа: плюс пять процентов ко всем физическим показателям. На глаз костлявая рука прибавила в мясе и порозовела … Нормально… надеюсь кормить меня будто каждую заход в симуляцию, аж задышалось легче…

— Я уничтожил волков, — проговорил я с набитым ртом. — Джунки не встречал.

— Да!? Отличная новость, значит она прячется где-то рядом, господин самурай Чамплу, найдите пожалуйста её.

Чё? Я? Так они местные тут должны каждую кочку знать… Какого хера я должен её искать… И ту я в помнил про гребень, который система оценила аж в пятьсот кредитов… Это же не та миссия, где я лишусь охуенной вещи взамен на какое-то дерьмо… Пипец, жалко, это же пятьсот кредитов…

Ладно, может это вообще к миссии не имеет отношения.

— Я нашёл в логове волков вот это! — опустил руку под стол и вызвал из инвентаря покрытой высохшей кровью гребень.

Старик замер. Глаза расширились. Руки задрожали. Он потянулся, но не взял — только смотрел, как на святыню.

— Это… это гребень Джунки… Она не расставалась с ним никогда… Значит, она мертва…

Старик потянулся рукой к МОЕМУ гребню. Его пальцы, мозолистые и узловатые, как корни старого дерева, уже сомкнулись на резной ручке.

— Я передам его родителям девочки, — тихо сказал он.

Он потянул, а я не отпускал.

Сука…

Пятьсот кредитов в системе. Целое состояние. В голове пронеслось: продать и купить шаблон элитного геннина, так ещё останется. Рука сама сжалась крепче. Мы замерли в немом поединке. Он тянет, я держу. Он тянет снова чуть сильнее, я упрямо впиваюсь пальцами в деревянный предмет. Сцена словно зациклилась, абсурдная и напряжённая.

Мы стояли так, должно быть, секунд двадцать, притягивая канат. Его взгляд наконец поднялся на меня. В нём так и читалось осуждение. Он видел не самурая, не героя. Он видел жадность.

Ладно! Забирай, старый козел! — мысленно выругался я, и пальцы разжались.

Старик бережно принял гребень, будто это была хрупкая птичка, повертел в руках и передал стоявшей в дверях старухе. Та, не проронив ни слова, лишь охнула, прижала находку к груди и бесшумно скрылась в полумраке сеней.

— Пойдёмте, господин самурай, — сказал старик, и в его голосе снова появилась та же учтивая и теплота. — Вы свершили два подвига для нашего селения и, наверно, устали.

Он встал с лёгким скрипом суставов и повёл меня в маленькую боковую комнату. Здесь пахло сухой соломой, деревом и пылью. На полу лежал тонкий футон, набитый, судя по жёсткости, той же соломой. В углу, под крошечным окошком, стоял неказистый деревянный сундук, тёмный от времени.

— Тут вы можете отдохнуть, — кивнул старик и, не дожидаясь ответа, вышел, мягко сдвинув за собой бумажную дверь.

И тут же перед глазами, прямо в центре зрения, всплыла системная табличка.

[ ОБНАРУЖЕНО УСТОЙЧИВОЕ МЕСТО ОТДЫХА: «Дом старосты, Ручейки». ] [ ВЫ МОЖЕТЕ ПРИВЯЗАТЬ ЭТО МЕСТО КАК ТОЧКУ ВОЗРОЖДЕНИЯ. ] [ ТРЕБОВАНИЕ: ПРОВЕСТИ ЗДЕСЬ ПОЛНЫЙ ЦИКЛ СНА.] [ ПРЕИМУЩЕСТВО: ДОСТУП К ЛОКАЛЬНОМУ ХРАНИЛИЩУ (40 слотов). Вещи, помещённые в него, сохраняются между сессиями.]

Я замер, впитывая информацию. Точка возрождения. Безопасная зона. После смерти не случайное место, а вот сюда, в эту тихую комнатушку. Это меняло всё. И хранилище. Сорок слотов! Моя тощая сумка-баг не шла ни в какое сравнение. Теперь можно копить, собирать ресурсы, прятать ценное. И он не исчезало.

Сердце забилось чаще. Я подошёл к сундуку. Скрипучая крышка поддалась легко. Внутри не было ни соломы, ни ветоши — только чистое, тёмное пространство, над которым висел знакомый интерфейс инвентаря, но большего размера, с аккуратной сеткой ячеек. Мысленно вызвал инструкцию. Да, всё верно. Вещи здесь будут в безопасности. Даже если я выйду. Даже если умру.

Но загвоздка была в мелком шрифте. Чтобы активировать привязку, нужно было поспать. А сон здесь это выход из симуляции. И использованию одной из двух оставшихся попыток. Получался замкнутый круг: чтобы обезопасить себя на будущее, нужно было потратить драгоценный шанс сейчас.

Стоило прикинуть расклад. Открыл карту, деревня оказалась точно в центре зелёной зоны. Удобное место. Тем более в инвентаре лежит найденная техника C-ранга, система оценила её в четыреста пятьдесят кредитов. Выход сразу снимает риск штрафа. Решено. Перед этим разделся, сложил весь шмот в сундук. Арбалет и пакет с хламом разобрал, каждую вещь разложил по ячейкам сундука, сбегал за обувью, что оставил у входа, не встретить никого из домочадцев. При себе оставил только технику. Пора и отдохнуть.

Лёг на футон, запустился минутный отсчёт и сознание ушло в реал.

Очнулся. Потянулся, похрустел костями. На улице тьма, а у меня десять минут.

Пошли сигналы от системы. Скрытое достижение за первую пройденную миссию: сто кредитов на баланс упало. За первую заработанную золотую звезду ещё пятьдесят кредитов. Продал технику воды, итого на счету шестьсот двадцать пять кредитов. Нормуль. Даже на два шаблона хватит, только бы кристалл чакры намутить.

Заскочил на Вайлдберис. Купил стрел для арбалета, пять штук усиленных. Подумал, чего бы ещё взять, чего мне там не хватает. Бинокль взял за пятьсот рублей и фонарик налобный с батарейками за косарь, а то держать фонарь и арбалет неудобно, как и копьё. Потратив рубли почти в ноль, зашёл во Взгляд бога. Посмотрел, как там шиноби, все спят. Понятно.

Ладно, чего десять минут ждать. Сам зашёл.

Последняя попытка.

Я встал с футона. На улице в симуляции день.

— Тут ночь вообще наступает? — смотрел я на яркое солнце, что прилипло к небу и не сдвинулось и на сантиметр. Скинул одежду крестьянина, приоделся в своё. На столе стояла похлёбка, сразу съел. Получил баффик. Походил по дому, никого. И вышел на улицу, где сидел староста.

— О, господин самурай, вы уже отдохнули! — повернулся он ко мне, будто только и ждал, пока я выйду. — Осталась ещё одна задача. Великий даймё ждёт от нашей деревни камней, но каменоломню захватили подземные твари. Нам нужна твоя помощь. Уничтожь чудищ в каменоломне и верни нам работу.

Я молча кивнул. Система тут же выдала задание: «Очистить каменоломню от существ». Ни награды, ни срока. Просто сделай.

— Где эта каменоломня? — спросил я, уже открывая карту.

Старик указал хлипкой рукой на восток, за рисовые поля, а на карте прямо в тумане внезапно появился знак вопроса. Хех, прям как в играх...

— Тропинка за священным камнем. Но будь осторожен, самурай. Там темно и… они большие.

Какой тонкий намёк.

Ну что ж, в путь. Я в последний раз оглянулся на соломенные крыши, на столбы дыма, уплывающие в чистое небо. Из тёмных дверей за мной следили детские взгляды, но теперь на лицах мелькали улыбки. Взрослые не прятались и не бежали при встрече со мной, наоборот, кто-то тихо кивнул на прощание.

Неожиданно на душе стало тепло. Деревня, ещё недавно настороженная, провожала меня уже не как чужака, а почти как своего.

Рисовые поля остались позади, уступив место прохладной тени леса. Просека вела почти прямо, будто её специально прочистили. Гигантские деревья стояли по сторонам, как молчаливая стража, не мешая идти. Под ногами хрустят опавшие листья, в ветках перекликаются птицы. По прямой идти километра два. Далековато.

Спустя полчаса неспешного хода я снова залёг, нащупывая в кармане гладкий корпус бинокля. Место в инвентаре для него не осталось. Прильнул к окулярам.

Карьер открылся унылой глиняной раной на склоне холма. Края осыпались, образуя мелкие оползни. У самого подножия, в самой гуще тени, зиял чёрный прямоугольник входа в штольню. Рядом валялись сломанная тачка и несколько ржавых кирок, брошенных впопыхах. Работа здесь замерла давно. И судя по всему, мой путь вёл именно в ту темноту, что смотрела на меня пустотой.

«Сначала — автомат», — решил я, не испытывая никакого желания нырять в подземелье сходу. Сделал широкую дугу, держась под сенью деревьев, и ускорил шаг. Тело, согретое похлёбкой и жадное до движения, отозвалось лёгкостью.

Вскоре я увидел его, на том же месте.

Подошёл ближе. В воздухе всплыл полупрозрачный интерфейс. Пробежался глазами по списку. Денег хватало на два буста. Сперва повышу реакцию… чтоб быть резким как понос, а вот между силой и выносливостью… завис… В принципе, выносливости хватает, если не бегать марафоны, да её можно прибавлять полным желудком. А вот сила всегда решает! Так что взял энергетик и батончик. Эх, каждый стоит по семь серебряных звезд. Глянул на карты сокровищ, но решил сначала прокачать свою тушку.

Аппарат беззвучно проглотил мои сбережения, оставив одну серебряную звезду. Внутри его щёлкнуло, и в приёмном лотке появились два предмета: обычный энергос с изображением молнии 0.33 и протеиновый батончик, на упаковке красовался двойной бицепс. Покрутил в руках и решил сначала прокачать реакцию.

Открыл, газики пшикнули, и я залпом проглотил жидкость. Осторожно, чтобы не пролить ни капли. Волна мурашек пробежала по телу и… Всё? Ожидал большего, типа хруста костей и апгрейда организма, а тут — ничего. Ну, это и к лучшему. Следом за раз съел батончик. Тут уже были видны минимальные изменения: тело прибавило в объёме, пропала болезненная худоба.

Я вызвал из инвентаря копьё, сделал короткий, хлёсткий выпад. Оружие послушно просвистело в воздухе, движение вышло собранным, без лишнего размаха. Ловкость? Скорее, точность.

Следом упал на землю, отжался пару раз. Грудь распирало от воздуха, мышцы отзывались уже не той тупой дрожью, а уверенной, почти приятной тяжестью. Легче. Заметно легче. Энергетик и батончик своё дело сделали. Не супергерой, конечно, но уже не тот тощий крестьянин, который еле тащит ноги после километра ходьбы.

Но я узнал прискорбную новость: купленные предметы будут доступны заново только через 24 часа, и стоить уже будут две золотых звезды. Ясно, бесконечно буститься за копейки не дадут… Суки!!!

Теперь в каменоломню.

Что за «подземные чудища», интересно? Гигантские пауки? Черви-мутанты? Или просто жирные кроты размером с собаку? В голове крутились все варианты разом, и каждый казался одинаково паршивым.

Через двадцать минут я уже стоял у входа в штольню.

Натянул шлем, на него налобный фонарик, включил. Луч прорезал тьму, как нож масло, ровный, белый, без желтизны — батарейки свежие. Арбалет вытащил из инвентаря, привычно взвёл тетиву, и с новой силой это оказалось легче, чем раньше. Болт лег в желобок, палец лёг на спуск. Глубокий вдох, и тишина туннеля словно сжалась вокруг меня.

Вперёд.

Проход сразу сузился. Потолок низкий, приходится чуть пригибаться. Каменные стены влажные, холодные, местами покрыты чёрной плесенью и тонкими белыми нитями грибницы. Шаги отдаются глухо, эхо тонет в сырости. Фонарь выхватывает из мрака то ржавую скобу в стене, то обломок деревянной распорки, то лужицу стоячей воды, в которой отражается мой светящийся глаз. Запах… плесень, старый металл и что-то сладковато-гнилое, будто где-то далеко сдохло мелкое животное и уже начало разлагаться.

Шёл медленно, прислушиваясь. Пока тихо. Только кап-кап где-то слева и моё собственное дыхание под шлемом.

Туннель извивался как кишка, потом резко расширился и я вышел в огромную пещеру естественного происхождения. Потолок терялся где-то наверху, луч фонаря даже не доставал до него полностью. Пол усыпан осколками камня, обломками старых тележек, рассыпанным щебнем. В воздухе повисла тяжёлая тишина, от которой закладывало уши.

Пипец…

Сердце стучало уже неровно. Страшно стало по-настоящему, очко сузилось, атмосфера из экстрешн-шутера резко поменялась на хоррор… Вдруг в стене что-то блеснуло вдали, я поводил головой туда-сюда, и каждый раз, когда луч фонаря падал на это место, оно слегка мерцало. Теперь я точно знал, что это тайник. Придется спуститься.

Подошёл ближе, посветил. В щели между двумя большими валунами торчала потемневшая от времени железная пластина с вырезанной ручкой. Тайник. Самый обычный, игровой тайник.

Протянул руку, анимация. Система мигнула:

[Получено: Взрывная Печать – 5 шт.]

Прикольно, первый бонус, надеюсь не последний. Уложил в инвентарь, улыбнулся под шлемом. Может, день не такой уж паршивый. Повернулся, чтобы идти дальше, и тут услышал.

Писк.

Сначала мне показалось, что это мыши. Обычные подземные мыши, ничего страшного. Но звук наростал… неправильный. Слишком объёмный, слишком низкий, с каким-то влажным присвистом на конце. Будто не одна мышь, а сразу несколько, и каждая размером с кошку.

Медленно поднял голову.

Фонарь скользнул по гладким стенам пещеры.

И я увидел.

Они висели. Десятки. Может, сотни. Огромные, серо-коричневые, с голыми розовыми хвостами толщиной в запястье. Не летучие мыши — обычные крысы, только размером с крупную собаку. Лапы цеплялись за выступы камня, крылья отсутствовали, зато пасти были раскрыты, обнажая длинные жёлтые резцы. Глаза горели красным, как раскалённые угли.

Они смотрели прямо на меня.

Все разом.

Время замерло.

А потом одна из них, самая крупная с рваным ухом и шрамом через морду, сорвалась и ринулась вниз, бежала по стене как по земле. Да это ебаные чакрокрысы!

— ЕБАТЬ!

Выстрел.

Болт ушёл в пустоту, тварь увернулась с неестественной ловкостью, только воздух взвизгнул. Крыса приземлилась в трёх метрах от меня, когти чиркнули по камню, оставив борозды. За ней вторая и третья. С верху посыпались как гнилые плоды.

Я развернулся и побежал. Нахер старосту. Нахер крыс. Нахер даймё с его миссиями, я сюда вернусь только с бочкой бензина и всё спалю...

Додумать не успел…

Хруст под ногой, поскользнулся на мокром щебне. Упал на колени, арбалет вылетел из рук. Вскочил, не успел. Вызвать клетку не успел. Вообще ничего не успел. Как меня накрыла серая волна и слава богам сразу разорвали на куски. Долго не мучился.

Вот и третья попытка пошла по пизде, как и весь шмот, что я закупил на Вайлдберис. Всё проебано в сраной пещере. Фак. Вскочил, схватил костыли, сходил на кухню за пивом и начал накидываться. Включил комп, быстро тыкнул анимэшку, чтобы отвлечься, и погрузился в мир тянок и гаремов.

Глава 9

Аяко проснулась задолго до рассвета.

Тьма за окном отступала, прогоняя ночных тварей по укромным норам. Она встала и потянулась. Удивлялась возможностям нового тела, даже будучи подростком и главной в клубе гимнастики, она не чувствовала себя так хорошо.

Теперь она просыпалась резко, без тянущейся дремоты и тяжёлого осадка в веках. Преображение изменило многое, включая потребность во сне и время, необходимое для восстановления. Четыре часа. Этого хватало, чтобы тело вернулось в форму, разум очистился, а чакра наполнилась до краёв, будто кто-то просто перезарядил батарею.

Сегодня день предстоял тяжёлым и загруженным.

Подошла к матери.

Та спала на боку, подложив руку под щеку, дыхание тяжёлое. Волосы разметались по подушке, лицо расслабленное, таким она видела его только во сне. Аяко опустилась на колени рядом и сложила ладони в печать.

«Мистическая Ладонь».

Зелёное свечение мягко вспыхнуло между пальцами, озарив комнату, теплым зеленым оттенком. Она провела ладонями над телом матери, начиная от макушки и заканчивая сиянием. Техника была уже не просто знанием активации. Лис-сама передал ей гораздо больше.

Это был опыт. Несколько лет, сжатые в один плотный комок и вложенные прямо в подкорку.

Теперь Аяко помнила, как сама ходила на курсы первой помощи в академии — хотя это учили всех шиноби, она почему-то видела перед глазами именно свои конспекты, свои дрожащие пальцы, когда впервые накладывала жгут. Помнила, как сидела ночами над свитками анатомии, как зубрила расположение органов и рисовала схемы кровотока. Помнила запах больницы Конохи, смесь антисептика, травяных мазей и железа.

Теперь она знала ещё больше о человеческом теле.

Не только точки и органы, куда бить, чтобы убить с первого раза. Не только то, как прервать жизнь одним точным движением куная или чакры. Теперь она знала травмы. И, что гораздо важнее, как их лечить.

Всё её знание в основном выходило из травматологии. В мире шиноби редко кто-то просто болеет. Там не было места для хронических болезней, старости, недоедания и накопленного стресса. Там были раны. Мгновенные, жестокие, кровавые. И именно их лечили ирьёнины.

Память больше не требовалась. Знание жило в теле. В руках, которые знали, как за тридцать секунд остановить артериальное кровотечение. В пальцах, умеющих наложить жгут без смертельных последствий. В движении, которым вправляли плечо, и в стежках, удерживающих рваную плоть.

Она распознавала переломы по малейшему признаку, фиксировала конечности любыми средствами, даже собственным оружием. Умела выиграть минуты при внутреннем кровотечении и дотащить живого до помощи, Он знала, как излечить ожоги от огненных техник. Те, что выглядят поверхностными, но выжигают ткани изнутри. Те, где боль приходит позже, а заражение начинается быстрее. Она умела охлаждать такие раны правильно, снимать остаточную чакру, обрабатывать их так, чтобы плоть не отмирала слоями.

Она знала, как резать, чтобы спасти. Как ампутировать, пережимать сосуды, формировать культю. Как вытаскивать осколки, гасить шок, вводить лекарства и не позволять сердцу остановиться.

Терминология мира шиноби и реального мира расходилась. Там говорили «чакра-рана», «разрыв сухожилий от техник ветра», «контузия от удара молнии». Здесь говорили «открытый перелом», «гемоторакс», «септический шок», «инфаркт миокарда». Но основы были те же. Кровь течёт одинаково. Кости ломаются одинаково. Сердце останавливается одинаково.

Но её мама умирала не от раны.

Не от удара куная, не от взрыва печати, не от отравленного клинка.

Она умирала медленно и тихо, от накопленного за десятилетия. Хронические болезни, приправленные постоянным стрессом. Гипертония, которая давно превратилась в гипертоническую болезнь второй стадии. Атеросклероз сосудов сердца и мозга. Начальная сердечная недостаточность. Сахарный диабет второго типа, который она скрывала даже от неё, из-за которого она могла умереть в любой момент. Остеопороз. Кости становились хрупкими, как сухие ветки. Хронический гастрит, который давно перешёл в язву. И всё это на фоне постоянного недосыпа, недоедания, страха за детей и бесконечного напряжения последних недель.

Аяко видела это теперь не глазами дочери, а глазами ирьёнина.

Она видела, как сердце бьётся неровно, с перебоями. Как сосуды головного мозга сужены, давление в них держится на грани инсульта. Как поджелудочная железа почти не вырабатывает инсулин, а глюкоза в крови ползёт вверх. Как суставы воспалены, хрящи истончены. Как печень увеличена и уже не справляется с нагрузкой.

Это не была рана, которую можно излечить за пять минут.

Это была война, которую мама вела с собственным телом десятилетиями. И она проигрывала.

Мистическая Ладонь снова загорелась мягко и беззвучно. Она не могла вылечить всё. Чакры не хватит, да и тело матери не выдержит резкого вмешательства. Но она могла облегчить. Снять острое воспаление в суставах. Успокоить сердце. Понизить давление хотя бы на день. Поддержать печень. Дать организму крошечный запас сил.

Зелёный свет скользил по телу матери медленно, как тёплая ладонь. Аяко чувствовала каждый орган, каждую клетку. И впервые за долгое время не злилась на этот мир. Не злилась на болезнь. Она просто работала.

Когда свечение угасло, мать вздохнула глубже и спокойнее. Лицо её разгладилось, дыхание выровнялось. Аяко наклонилась и поцеловала её в лоб.

— Я вернусь, мама, прошептала она. И я сделаю всё, что смогу.

Теперь готовка.

Аяко стояла на крошечной кухне. Тут, кроме раковины и электрической плиты, ничего не было. Вчерашняя кастрюля риса стояла на полу под крышкой, холодная, слегка слипшаяся, но вполне съедобная. Этого хватит на завтрак и обед, если растянуть.

Но детям нужны витамины. И матери тоже. Без них через пару недель начнётся слабость, цинга, кровоточивость дёсен. Аяко знала это теперь не понаслышке, знания ирьёнина сидели в голове, как непоколебимое догмы.

Она открыла шкафчик под раковиной. Там лежали трофеи вчерашней вылазки по соседним квартирам: три банки консервированной кукурузы, две банки зелёного горошка, банка тушёнки (свинина в собственном соку, срок годности кончился полгода назад, но банка не вздулась — значит, можно), банка маринованных огурцов и маленькая жестянка сардин в томатном соусе. Всё, что удалось найти в квартирах, где уже никто не жил.

Она включила плиту и поставила маленькую кастрюльку с водой, другой не было. Пока вода грелась, вскрыла банки. Кукурузу и горошек высыпала в одну миску, тушёнку размяла вилкой и смешала с сардинами и томатным соусом. Получилось что-то вроде густого рагу, калорийное, жирное, с кусочками мяса и рыбы. Овощи добавят хоть немного витамина C и клетчатки.

Она взяла вчерашний рис и размяла его руками в большой миске, добавив немного соевого соуса из маленькой бутылочки, последние капли, и щепотку соли. Затем сформировала шесть крупных онигири. Три были простые с рисом, два с начинкой из тушёнки и один для матери с кусочком маринованного огурца внутри, чтобы добавить хоть немного кислинки. Каждый она завернула в лист нори, найденный в той же квартире. Упаковка была вскрыта, но пластик цел, значит, не заплесневел. Тонкими полосками той же водоросли она перевязала онигири, чтобы они не развалились.

Всё аккуратно уложила в два старых пластиковых бэнто. Одно для матери и малышки Синки, второе для Кимуры. Рядом положила ложку, маленькую бутылочку с кипячёной водой и три конфеты-драже из аптечки, витамин C, остатки от прежней жизни.

Лис-сама защищал её детей. Его защита уже лежала на квартире тонкой, почти незаметной паутиной. Она аккуратно сложила обед, написала записку детям и матери, чтобы они не выходили из квартиры. Достала игровую приставку из старой квартиры, раскраску и любимые игрушки для младшей. Детям будет чем заняться, пока её нет.

Быстро приняв душ с мылом, отбивающим запахи, она приоделась. Жилет чунина давал дополнительную защиту, хотя память подсказывала, что она не получила права носить этот атрибут. Но тут не мир шиноби. Лис-сама был её покровителем, и если он позволил, то кто она такая, чтобы отказываться?

Выскользнув из квартиры, она быстро кинула взгляд на алтарь. То играл спокойными огнями.

— Лис-сама, — прошептала она, — позаботься о моих детях. О матери. О Кимуре и Синке.

Тишина ответила ей. Но Аяко почувствовала — лёгкое тепло в груди, как будто кто-то кивнул в ответ.

Вытащила кунай и вставила его между рамой и полотном двери, чтобы дети не смогли открыть её сами. Лезвие вошло плотно, с тихим скрежетом. Теперь дверь можно открыть только снаружи, если знать, как вытащить клинок.

Сейчас разведка.

Она должна обойти весь дом, все квартиры в подъезде, подвал, чердак, прилегающие дворы и ближайшие улицы. Составить карту патрулей гоблинов, где они ходят, во сколько меняются, сколько их обычно, есть ли у них командиры. Выявить одиночных разведчиков, которые могут пробраться ближе к жилым домам. И если получится, ликвидировать тех, кто окажется слишком близко или слишком наглым.

Аяко привычно прошла через барьер и вышла в подъезд, где все чувства шиноби мгновенно вышли на пиковые значения. Она на вражеской территории.

Воздух здесь стал тяжёлым, насыщенным сыростью, плесенью и застарелой мочой в углу. Слабый, но отчётливый запах дыма тянулся из разбитого окна. Она прижалась спиной к стене и осторожно выглянула сверху. Перед ней открылся внутренний двор, часть улицы и соседний подъезд.

Замерла.

Полчаса прошли в полной тишине. Слышалось лишь её ровное, контролируемое дыхание, редкие скрипы старого дома и далёкий вой собаки за два квартала. Лай внезапно оборвался скулежом.

А потом появились они.

По двору двигалась небольшая группа из пяти гоблинов. Ростом они едва доставали до груди взрослому человеку. В руках у них оказалось всё подряд: ржавые ножи, обрезок металлической трубы, дубинки. За спинами висели грязные мешки. Они продвигались осторожно, постоянно оглядываясь и перебегая от одного укрытия к другому. Суетливые, крысиные, но уже не такие пугливые, как в первые дни.

Гоблины занимались привычным делом, собирали всё, что могло пригодиться. Один заглянул в мусорный бак и нашёл пустую консервную банку. Другой оторвал дорожный знак. Третий поднял старую велосипедную покрышку, осмотрел её и закинул на плечо. Четвёртый копался в мусоре у стены и вытащил рваную куртку.

В дом не зашёл ни один гоблин. Хотя она прирезала тут, на этой самой лестнице, одного, но после того, как Лис-сама расширил безопасную зону, тело пропало, ушедшие гоблины не придали этому значения. Те, что гнались за ней, как за дичью, не вернулись. Значит, пропажа и смерть для их собратьев не вызывает беспокойства. Да и игровой центр, где она прирезала группу гоблинов, а также воина-гоблина, не вызывал интереса у зеленокожих карликов. Что облегчало ей поставленную задачу Лисом-самой.

Осторожно, бесшумно, как тень, Аяко начала обходить этаж за этажом.

В подъезде двенадцать этажей, на каждом по восемь квартир, по четыре с каждой стороны. Двери различались: одни заперты на все замки и цепочки, другие открыты настежь, видимо, хозяева бежали в панике. Некоторые двери выломаны, гоблины уже побывали здесь.

Она двигалась медленно, прислушиваясь к каждому шороху, принюхиваясь к каждому запаху.

Начиная с одиннадцатого этажа, Аяко методично, словно часовой механизм, приступила к инвентаризации и анализу. Каждый этаж, каждая дверь требовали внимания.

Квартира 88 – выломана. Внутри царил хаос: мебель перевёрнута, шкафы разграблены, вонь гниения и экскрементов. На кухне нашла пустой, но целый холодильник. Не задумываясь, она раскинула свиток, сложила печать и техника пространственного свёртывания, упаковала громоздкий предмет в небольшой свиток с печатью хранения. В углу спальни, под грудой тряпья, обнаружила нетронутый детский рюкзак с тетрадками и игрушечной машинкой. Взяла. В 87 – то же самое, разорённое гнездо. Но под ванной, в потайном отсеке для коммуникаций, лежали запечатанные пачки с лапшой и рисом, спрятанные предусмотрительным хозяином. Находка! Свиток пополнился.

Этаж за этажом картина повторялась. Пустые или осквернённые квартиры, следы паники и насилия. В некоторых лежали обглоданные останки. Аяко, стиснув зубы, обходила их, не время скорбить.

В квартире 74 удача улыбнулась: дверь была заперта изнутри. Взломала замок тонкой проволокой, ещё один навык из арсенала шиноби. Внутри — нетронутая временная капсула прежней жизни. В холодильнике банки с соленьями, пачка масла, уже не первой свежести, но ещё съедобное, ящик с шоколадными батончиками. В шкафу тёплые одеяла, детская одежда на вырост, идеально подходящая Синке и Кимуре. В спальне под кроватью целый ящик с инструментами: молоток, отвёртки, гвозди. Всё аккуратно упаковывалось в свитки. На кухонном столе лежала открытка: «Ждём тебя, папа». Аяко на миг закрыла глаза… выдохнула и продолжила.

Работа кипела. Она действовала с холодной эффективностью, отточенной чужими, но теперь своими воспоминаниями. Микроволновка из 69-й в свиток. Бойлер из 63-й в свиток. Аптечка с бинтами и антисептиками, найденная в ванной 54-й, особо ценный трофей. Даже детская кровать из 51-й, разобранная на части, была аккуратно запечатана. Синке нужна своя кроватка.

И пока её руки совершали привычные движения, разум вел внутреннюю войну. Она удивлялась, почему эти вещи, ещё недавно принадлежавшие другим людям, жившим, мечтавшим, любившим здесь, не вызывали в ней отвращения. Почему сердце не сжималось при виде брошенных фотоальбомов и детских рисунков на холодильнике, который она сейчас забирала.

Голос опыта звучал холодно и безоценочно:

— Убери сантименты и эмоции. Это поможет выжить тебе и близким. Бери. Надо — отбирай. В мире миссий выживает не тот, кто сомневается, а тот, кто действует.

Старая Аяко, слабая Аяко, умерла там, на алтаре, в агонии преображения. Та женщина боялась, жалела, колебалась, проиграла, подвела близких, умерла… Сейчас она будет делать всё, чтобы выжить и исполнить миссию Лиса-самы. Без компромиссов.

Она проверила все этажи тихо и эффективно, как положено шиноби. После себя не оставляла ни запаха, ни следа. Свиток на поясе заполнен до отказа полезными вещами, каждая находка тщательно взвешивалась на незримых весах полезности и необходимости.

В небольшом блокноте, найденном в одной из квартир, она вела лаконичный учёт. На одиннадцатом этаже и ниже. Из восьмидесяти квартир всего восемь были заперты изнутри, и за их дверями чувствовалась жизнь. Она не стучалась и не предлагала помощь. Просто отмечала факт: здесь есть живые, и пыталась понять, кто и сколько. Слушая шаги, кашель, приглушённый плач и шёпот, она собирала примерную картину происходящего.

Можно было, конечно, выйти наружу, прилепиться чакрой к стене и заглянуть в окна. Но это неоправданный риск. Кто знает, не только ли ночью на охоту выходят летающие твари? И пока не ясна степень их опасности. От такой разведки решила пока воздержаться.

Она слилась с местностью, едва различимая на фоне серых стен, и прошла к своему подъезду. Жилых квартир оказалось всего четыре. Бесшумно спустившись, она обошла последний подъезд. Пустота и тишина царили здесь, лишь из квартиры на седьмом этаже доносилось жалобное поскуливание. Дверь была покорёжена, свежие царапины и вмятины выдавали попытки гоблинов выломать её, но сил у карликов хватило не на всё. Аяко не собиралась освобождать узника. Бедная собака, запертая в одиночестве, сейчас в безопасности больше, чем на улице.

Она осторожно подцепила и вытолкнула дверной глазок. Изнутри раздалось громкое рычание. Через получившееся отверстие она влила почти полную бутылку воды, услышав затем характерный звук работающего языка. В другой квартире она заметила на полу мешок с сухим кормом для кошек. Быстро вскрыла упаковку через глазок и высыпала содержимое внутрь. Нелогичный поступок? Возможно. Но сделать иначе она не смогла. Эти действия не вписывались в холодную логику выживания, это были крошечные всплески чего-то другого, что ещё не до конца было задавлено прагматизмом шиноби. Не милость, а скорее молчаливый расчёт: голодное животное скоро начнёт выть и привлечёт внимание. Сытая — просидит тихо. А значит, не создаст проблем.

Записав и эти данные в блокнот, она растворилась в полумраке лестничной клетки, отправляясь на следующий этаж своей бесшумной инвентаризации.

Солнце в небе подсказало время — около семи утра. Аяко быстро скользнула обратно и оказалась в квартире.

— Мама! — закричал Кимура, отрываясь от приставки, которую заряжал из единственной розетки в стене.

Двухлетняя Синки оторвалась от лежащего рядом зайца и побежала к ней, обнимая за колени. Аяко почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, но быстро утерла их тыльной стороной ладони.

— Мама сейчас покажет фокус, — сказала она спокойно, даже весело. Достала свиток, развернула его на полу пустой комнаты и сложила особую печать. — Смотрите!

С лёгким хлопком, похожим на лопнувший мыльный пузырь, перед детьми материализовалась разобранная детская кроватка из квартиры 51. Рядом появилась коробка с игрушками и маленький столик со стульчиком, всё то добро, что должно было улучшить условия проживания её семьи.

— Мама… ты маг? — закричал Кимура, глаза его округлились от изумления.

Синки испуганно отпрянула от неожиданного хлопка чакры. Аяко присела перед ней, мягко взяла её ручку и положила на мягкую ткань плющевого слона.

— Всё хорошо, солнышко. Это твоё. Это мамин особый подарок, — сказала она. Обняла обоих детей, чувствуя, как их тепло пробивается сквозь броню шинобийского хладнокровия. Оно значило больше любого трофея и давало смысл всем её расчётам.

Дав детям задание разобрать вещи, Аяко занялась матерью.

Та уже сидела на футоне, прислонившись к стене, и смотрела на дочь с усталой, но внимательной нежностью. Мать знала о её новых возможностях. Она видела зелёное свечение и ощущала, как после каждой процедуры дыхание становилось свободнее, суставы болели меньше, мысли прояснялись. И всё же в её взгляде жила тревога, за рискующую дочь.

Аяко опустилась рядом, снова сложила ладони. Мистическая Ладонь загорелась — уже привычно, тихо, без лишней вспышки. Мать вздохнула глубже, закрыла глаза.

— Спасибо, доченька… — прошептала она, когда свечение угасло. — Но я всё равно боюсь за тебя.

Аяко убрала руки, но не отодвинулась. Просто сидела рядом, чувствуя тепло материнского плеча сквозь тонкую ткань старого халата.

Мать молчала несколько долгих мгновений. Потом заговорила шёпотом, почти не разжимая губ, словно боялась, что слова услышит кто-то ещё кроме дочери:

— Аяко… Этот Лис-сама… Он ведь не просто дух-хранитель, правда? — Голос дрожал, но не от слабости, а от того самого страха, который японские старушки носят в себе всю жизнь, как чётки. — В старые времена говорили: ками и юрэй не помогают просто так. Они берут плату. Иногда — жизнь. Иногда — душу. Иногда — человека целиком. Он дал тебе силу, да… Но я вижу, как ты меняешься. Глаза стали холоднее. Руки — твёрже. Ты изменилась. Может, это и к лучшему. Не верь слепо всем речам ками… Я боюсь тебя потерять.

Она осторожно взяла руку дочери в свои — сухие, узловатые, с тонкими венами под кожей.

Аяко молчала в ответ.

Аяко опустила взгляд на их сцепленные руки. Её собственные, сухие, резкие, готовые метнуть кунай в любую секунду, уже не те ухоженные руки офисной работницы. Она знала, что мать права. Старая Аяко, та, что боялась конфликтов, что мечтала о повышении, что жалела, чтобы муж образумился, действительно умерла на алтаре. Осталась только та, что выживает. Та, что берёт. Та, что убивает.

Но она не стала спорить.

Она поднялась. Поцеловала мать в лоб, уже третий раз за утро. Потом подошла к детям.

Кимура всё ещё копался в коробке с настольными играми. Синка прижимала к себе плюшевую игрушку, и мешал брату. Они улыбались робко, но искренне. Впервые за долгие недели страха.

Аяко почувствовала укол в груди, острый и короткий, как лезвие. Она быстро задавила его. Сантименты для слабых. Она не сказала им правду. Не сказала, что из всего дома, осталось всего десять жилых квартир. Десять. Соотношение пугало даже её, холодную и расчётливую. Человечество вымирало. Медленно, тихо, как свеча на сквозняке. Гоблины, летающие твари, голод, страх — всё это работало лучше любой войны. Если ей придётся полностью забыть про человечность, она готова. Лишь бы эти двое, которые сейчас улыбаются впервые за долгие недели, прожили дольше. Она встала и двинулась дальше.

Аяко выскользнула из дома, избежав пары гоблинов на углу. Один оказался слишком близко, но она отвлекла его броском камня в сторону переулка. Пока он шёл на звук, она уже исчезла в тени соседнего здания.

Нужно найти место повыше для обзора. Она огляделась. Среди серых коробок жилых домов выделялось одно старое офисное здание в пятнадцать этажей. Стеклянные окна потрескались, но крыша выглядела целой. Идеально.

Она подбежала к чёрному входу, взломала замок тонкой проволокой. Поднялась по лестнице, перепрыгивая через обломки и кучи мусора. На крышу вышла через люк. Ветер ударил в лицо, холодный, с привкусом гари и металла. Аяко вытащила бинокль, найденный в одной из квартир, и начала осматривать округу.

Гоблины. Много. Маленькие группы по пять или семь особей рыскали по улицам, тащили мешки, рвали провода, ломали витрины. Пожары. Три, четыре. Дым поднимался чёрными столбами. Город умирал медленно и неотвратимо.

И тогда она увидела больницу. Старую городскую клинику, совсем рядом. Многоэтажный комплекс с красным крестом на крыше. Туда она и пойдёт.

Мать дала список лекарств. Инсулин, если повезёт. Нитроглицерин. Аспирин. Антибиотики. Бинты. Шприцы. Скальпели. Жгуты. Иглы. Снотворное. Всё, что понадобится, если придётся проводить экстренную операцию.

Аяко спустилась с крыши быстро, но осторожно. По пути устранила десяток гоблинов. Одиночные разведчики. Слишком наглые, чтобы прятаться. Кунай входил в шею бесшумно. Уши отрезала. Десять пар ушей. Десять доказательств. Подношение её божеству.

Через пару минут она прыгнула с крыши соседнего дома, приземлилась на козырёк и дальше двигалась по крышам. Так быстрее и безопаснее. Внизу город превратился в мёртвый лабиринт из машин, обломков и тел.

Больница встретила её тёмными обшарпанными коридорами. Кровавые пятна на стенах. Полная разруха. Стёкла выбиты, каталки перевёрнуты, в воздухе запах гниения и дезинфекции. Жалкое зрелище.

Аяко действовала по списку. Аптека на первом этаже почти разграблена, но в потайном шкафу под прилавком она нашла коробку инсулина. Срок годности на грани, но ещё живой. Несколько ампул нитроглицерина. Пачку аспирина. Антибиотики широкого спектра. Всё ушло в свиток.

Операционная на втором этаже сохранилась лучше. Скальпели. Иглы. Жгуты. Шовный материал. Даже дефибриллятор. Батарея села, но можно попробовать зарядить. Всё в свиток.

Она уже собиралась уходить, но услышала странное звуки. Из соседнего здания, старой многоуровневой парковки, донёсся глухой скрежет и рычание. Аяко замерла.

Подземная парковка представляла собой зловещую картину. На въезде торчал десяток черепов, а под ними возвышались метровые обелиски из костей. Обглоданные, с пустыми глазницами. На некоторых ещё оставались клочья волос и кожи. Вид пугал даже её.

Но дело было не только во внешнем виде. Интуиция шиноби тревожно отзывалась внутри. Это сооружение служило не просто для запугивания. От него исходила чуждая энергия. Тяжёлая, давящая, пропитанная страхом и смертью. Пугающая даже для той, кто уже привыкла к крови.

У входа стояли гоблины-воины. Около десятка. Крупные, мускулистые, в рваных доспехах из металла и кожи. Явная охрана. Они сидели у костра, жрали что-то сырое и переговаривались низкими рыками.

Аяко сразу поняла. Это логово гоблинов. Здесь находился штаб или склад. Слишком много охраны для обычной парковки. Отсюда выходили обычные гоблины группами и сюда же возвращались, нагруженные мешками с добычей.

Она оставалась на месте около десяти минут, спокойно и методично оценивая обстановку. Считала гоблинов, отмечала подходы, запоминала маршруты и возможные точки наблюдения. Сегодня задача ограничивалась разведкой. Лишний риск не имел смысла.

Постепенно вырисовывалась тревожная картина. Даже с учётом подземных уровней это здание не могло вместить столько тварей без тесноты и хаоса. Гоблины исчезали внутри слишком быстро и возвращались слишком организованно.

Значит, логово уходило глубже. Намного глубже, чем позволяла обычная парковка.

Завершив наблюдение, Аяко сделала последние записи в блокноте. Расположение постов, количество гоблинов-воинов, примерная численность внутри, пометки о костяных обелисках и их пугающей ауре. Всё чётко, коротко, по делу. Лис-сама разберётся.

Она уже собиралась уходить, когда заметила лакомый кусок.

Четверо гоблинов-низших и один воин, крупный, с двуручным топором за спиной, отделились от группы и направились в переулок. Прямо к ней. Дары Лис-самы сами шли в руки.

Аяко отследила их до самого здания. Старый жёлтый дом, недалеко от больницы. Они вошли в подъезд. Она последовала за ними, двигаясь по лестнице на расстоянии и не издавая ни звука.

Гоблины остановились на четвёртом этаже у хорошо укреплённой двери. Металлическое полотно, редкость для Японии. Гоблин-воин, рыча, снял двуручный топор и начал лупить по двери, оставляя глубокие прорехи в металле. Остальные четверо стояли рядом, возбуждённо попискивали и переступали с ноги на ногу.

Картина стала ясна.

Первой целью Аяко выбрала главную угрозу. Воин-гоблин с азартом крушил дверь, грохот разносился по этажу. Рядом толпились его подельники, визжали от возбуждения и лишь усиливали беспорядок, не замечая опасности в шаге от себя.

Она скользнула к нему со спины. Один точный удар кунаем в основание черепа, лезвие пробило череп. Воин захрипел, топор выпал из рук, тело осело на пол без крика.

Остальные четверо не успели осознать происходящее.

Два куная нашли сердца. Третий получил удар в висок и рухнул сразу. Четвёртый попытался развернуться, но не успел. Кунай вошёл в глазницу. Прошло не больше пяти секунд. По секунде на цель. Охотники стали добычей.

Она замерла, прислушиваясь. Тишина.

За дверью не слышалось ни движения, ни дыхания. Либо внутри уже никого не осталось, либо те, кто там прятался, затаились и не шевелились.

Она быстро срезала уши.

Она направилась обратно к семье и вдруг заметила ресторанчик суши. Память упрямо подсовывала другой образ. Каждый вечер с балкона она видела, как туда заходили пары, скрываясь под ярким мигающим козырьком с рекламой стеклянных витрин и рыбных блюд. Место считалось элитным. Когда-то. Она сама с мужем посещала подобные рестораны, пока всё не изменилось.

Ноги сами повели её туда. Может, что-то там осталось? Из дорогих вин, припасов. А может, даже свежая рыба в огромных холодильниках? Надежда выглядела иллюзорной, но прагматизм шиноби велел проверить.

Внутри разруха и засохшая кровь, как и везде. Она прислушалась. Пусто. Прошла по полуразрушенной кухне. Нашла мешки с рисом и соевой пастой, упаковала их в свиток. Масло, мука, всевозможные специи, названия которых даже не могла прочитать. Элитный чай для мамы. Это уже удача.

И тут скрежет.

Аяко отскочила в тень и приготовилась к битве. Замерла, слившись с мраком. Но звук повторился. Он доносился не сверху, а откуда-то снизу, из-под пола, за решёткой вентиляции. Тайное отделение?

Мысль молнией пронеслась в голове. Опасность. Ловушка. Гоблины.

Решётка оказалась неплотно закреплена. Она ухватилась за неё и одним резким движением сорвала, приготовившись к атаке или экстренному отступлению.

Но находка шокировала её.

Из темноты на неё смотрели исхудавшие глаза. Девушка, точнее обтянутой кожей скелет. Она тянулась к Аяко дрожащей грязной рукой, на которой не хватало двух пальцев, и тихо, хрипло прошептала:

— Помогите…

Глава 10

Чё… чё… В голову набат бил, хренов сигнал. Я что мобильник не поставил на бесшумный режим? Шарил рукой под подушкой. Какой нахер звонок?!

Подскочил. На улице солнце уже светило, птички где-то чирикали, наверное. А телефон молчал уже несколько недель, связи нет, и вдруг бац, система в голове снова долбила, как будто кто-то бил по вискам кувалдой.

Вызвал меню. Интерфейс висел прямо перед лицом, красный, мигающий.

Потенциальный неофит обнаружен.

Сердце ёкнуло. Я нырнул во «Взгляд Бога». Коридор, святилище, пусто, но дальше, у самой границы барьера, на лестничной клетке стояла Аяко. Она выжидающе смотрела на барьер. Не одна. На спине она удерживала тело. Женщину, судя по одежде, она работала поваром или типа того.

По беглому взгляду на неофита видно — тот отдавал богу душу, не мне… настоящему.

Я быстро зашёл в лог барьера и внёс её в зелёный список. Аяко кивнула куда-то в потолок и быстро проскочила невидимую пленку, вваливаясь в пустующую квартиру, что располагалась напротив её собственной. Расстелила футон, осторожно положила девушку.

В центр комнаты поставила свиток, сложила печати. Пуф — комнату завлекло дымом. А как тот рассеялся — та уже заполнена вещами. Еда, пакеты, медикаменты.

Я продолжал следить за манипуляциями шиноби. Она быстро накинула резиновые перчатки, маску, осторожно срезала одежду с бессознательной пациентки, прошлась по ней Мистической Ладонью, прикольно смотрится… Потом начала обкалывать ту разными лекарствами… На левой руке, куда Аяко всадила аж три укола, не хватало двух пальцев, да и сама рука до локтя почернела… Я не врач, но почему-то мне кажется, что так выглядит гангрена.

А дальше пошла операция. Аяко так профессионально всё делала, либо она врач в прошлом, надо бы узнать, кем она была, либо свиток с ирьёниндзюцу «Мистической Ладони» даёт знания не только о технике, но и опыт иринина.

Она работала без лишней суеты. Скальпель вошёл под локоть быстро, точно. Кровь хлынула чёрной, гнилой. Зажимы на сосуды, пила по кости, короткие, резкие движения. Кость хрустнула. Аяко отложила руку в сторону, чёрную, мёртвую. Активировала Мистическую Ладонь, та засветилась лёгким зелёным светом, и минут двадцать сращивала культю. После влила физраствор, глюкозу, антисептик в вену.

Потом просто сидела рядом, тяжело дыша, руки в крови. Посмотрела вверх на потолок.

— Лис-сама… — тихо сказала она. — Она выживет. Вероятность высокая, около семидесяти процентов. Но восстановление будет долгим и тяжёлым. Нужен постоянный уход и лечение. На сегодня я потратила всю чакру. Сейчас немного отдохну и к вам на отчёт.

Я не ответил. Просто смотрел. Обдумывая услышанное… Она что, чувствует, когда я наблюдаю? И тогда в душе?

Посидев ещё пару минут, она съела шоколадный батончик, быстро прибралась в комнате. Схватила тёмный пакет… и направилась к алтарю.

Склонилась перед моей статуей лбом в пол, посидела так секунды две, потом открыла пакет и начала закидывать уши в котёл. О бабосики!!! Так нафармила на 16к рублей. Не густо… Но и это не всё. Во-первых, у меня на счету красовались аж 37 тысяч рублей, и я не понимал, откуда остальные, я же почти в ноль всё выгреб.

— Лис-сама, я подготовила отчёт, — выжидающе посмотрела она на статую.

— Жди… — проговаривал я, хотел разобраться, откуда деньги-то.

И вот новый функционал. Оказывается, миссия «Разведка окрестностей святилища» расширилась и начала приносить деньги. Во-первых, у меня появилась возможность вызвать карту округи, что я так понимаю разведала Аяко. И, видимо, чем больше она разведала, тем больше капает на мой счёт рублей.

Весь Токио не был поделён на зоны как в симуляции, но был покрыт туманом войны. И видимо часть, где побывала моя шиноби, теперь доступна, можно масштабировать, приближать, что-то типа гугл-карт, только чёрно-белых.

А ещё можно было детально рассмотреть мой этаж моей территории, на ней видны границы барьера, также отмечены люди в виде человеческих фигур, мужские синие, женские красные, причём вот Аяко вообще подписана, с её характеристиками шиноби, пожелал и вот и вся инфа о ней, удобно… остальных же можно было обозвать, так что теперь у меня проживает: бабка, пиздюк 1, пиздюк 2 и спящая однорукая повариха.

Но и это не всё: прямо тут, на карте, я мог лишить любого зелёного статуса… И его что — убьёт, телепортирует за барьер или что? Не понятно. Также я мог внутри барьера ставить ещё непроходимые стенки. Так я отгородил своё крыло с алтарём и тремя квартирами барьером и внёс в зелёный список только Аяко. И самое хреновое: в этой детальной карте этажа моя комната закрашена чёрным квадратом. Пиздец.

Ещё пару минут я возился с новыми возможностями: покрутил карту, ткнул в значок «пиздюк 2», попытался перенести его в другую комнату, но нет — оставалось только наблюдать.

Вернулся к Аяко. Она, не отрывая взгляда от пола, коротко отчеканила отчёт. Окрестности небезопасны. В соседних подъездах ещё прячутся выжившие, кто поодиночке, кто семьями. А ещё есть парковка недалеко от нас, судя по всему, там теперь логово гоблинов. Я щёлкнул мысленным переключателем и вызвал карту. На ней появились изменения: ярко-аллая отметка на чёрно-белой схеме района. Рядом цифры: две метки-черепа. Сразу же появилась новая строчка в журнале заданий: «Ликвидировать аванпост гоблинов». Цена: 15 кредитов.

Нормуль… Значит, надо этот аванпост кончить. А у меня только одна шиноби, и та сейчас сидит на полу, как выжатый лимон, — всю чакру на операцию потратила. Нужно больше… людей. Больше шиноби!

Так может подогреть каким-нибудь подарочком мою рабочую лошадку? На счету 625 кредитов — 300 в резерве на шаблон элитного геннина, ещё 300 можно потратить без слёз. Залез в магазин, порылся по полочкам шиноби-шопа, как в старом добром каталоге. Нашёл пилюлю увеличения чакры — плюс 500 единиц к резерву навсегда. Цена — ровно 300 кредитов. Дорого, блять. У элитного шиноби резерв 18 400, это даже не три процента, жалкие крохи. Но похрен. Курочка по зёрнышку клюёт. Покупаю.

Клик. Система мигнула — списано. Пилюля материализовалась на алтаре в лёгком дымке. Маленькая, полупрозрачная капсула цвета нефрита, внутри переливается слабое голубоватое свечение, будто там заперли кусочек неба. Красиво. Почти жалко тратить на такую мелочь, но выбора нет.

Аяко всё ещё стояла на коленях перед статуей, спина прямая, плечи чуть опущены от усталости. Чакра на нуле, руки в засохшей крови, лицо бледное, но глаза горят — смесь преданности и железной воли.

Голос мой вышел низкий, величественный, с лёгким эхом, как будто говорил из глубины храма:

— Отдыхай. Пять часов на сон и еду, — прозвучало в тишине коридора, отдаваясь мягкими волнами. Аяко коротко кивнула, не поднимая головы. — Возьми с алтаря дар… прими… А после отдыха всех, кто в нашем подъезде, потихоньку подтягивай к барьеру. Начни с ближайших этажей. Квартиры пустуют, пускай обживаются.

Она поднялась медленно, с достоинством. Подошла к алтарю. Пилюля лежала на чёрном лакированном подносе — маленькая, но заметная. Аяко взяла её двумя пальцами, поднесла ко рту, секунду помедлила, будто спрашивая разрешения у самой статуи. Потом положила на язык и проглотила без воды. Глаза на миг расширились — почувствовала прилив. Тело чуть дрогнуло, по коже прошла лёгкая рябь голубоватого света, как отражение луны на воде. Резерв чакры подскочил — система мигнула в интерфейсе: 18 900 из 18 900. Пятьсот единиц — мелочь, но уже что-то. Ещё один шаг.

Аяко поклонилась статуе низко, до пола. Потом выпрямилась и выдохнула. Голос её стал чуть твёрже:

— Благодарю, Лис-сама. Дар принят. Я исполню вашу волю.

Идея казалась простой и ясной. Выжившие узнают, что здесь есть свет и тепло, а самое главное — безопасно, и сами потянутся. Я уже выберу претендента на гордое звание шиноби, а то бедную Аяко загоняю до смерти.

А потом… потом я вспомнил: чтобы подключить на месяц свет и воду в этих двух квартирах, мне нужно отвалить двадцать тысяч рублей. Фак…

Нужно больше шиноби. Нужно больше всего.

До симуляции оставалось ещё пару часов, времени хватало. Я решил заняться делом. Отмыть парашу!

Вооружился основательно: почти целым флаконом «Доместоса», ёршик с длинной ручкой, жёлтыми резиновыми перчатками до локтей, старым ведром и тряпками. Включил свет в ванной, та совмещена с туалетом. Лампочка мигнула, но загорелась ровно. Вентиляция гудела тихо, как обычно. Запах бил в нос так, что резало глаза. Две недели без смыва и воды превратили унитаз в кошмар: внутри жёлто-коричневая корка, по ободку ржавчина, известковый налёт и чёрные точки плесени в углах. Вонь стояла тяжёлая, сладковато-гнилая, будто в заброшенном подвале.

Я с трудом подавлял рвотные позывы. Горло сжималось, слюна текла, глаза слезились. Тем не менее я взялся за полировку очка.

Через час унитаз блестел, как рекламный щит дорогого сантехнического магазина. Белый, почти новый. Запах исчез, остался только резкий химический аромат чистоты. Я вытер пот со лба рукавом и вылил грязную воду в толчёк. Она ушла с чавканьем.

Я выдохся. На сегодня работы хватит.

Теперь стоило подумать о стратегии на предстоящие симуляции. Пока драил, пришёл к важному выводу. Нужно оставлять в сундуке в доме старосты одну дешёвую вещицу про запас, кунай или взрыв-тег. Так я всегда буду в безопасности от штрафов за полный провал.

Второй вывод оказался ещё проще. Крыс посылаем нахер. Я пока не готов с ними бодаться. Их слишком много. Они лазают по стенам, прыгают с потолка и, судя по движениям, умеют управлять чакрой. Огромные, быстрые, злые твари с навыками. Один раз я уже сдох. Во второй раз туда не полезу. Пусть сидят в своей пещере. И ждут пока я раскачаюсь.

Значит, исследуем зелёную локацию дальше. Заодно проверю округу, вдруг найду ещё какие квесты… Прикинул бюджет. Всего выделил, пятнадцать тысяч на снаряжение.

Сначала обувь. Взял три пары дешёвых кед. Чёрные, без лишнего понта, по четыреста пятьдесят рублей за пару. На всякий случай, если порвутся или утоплю их в грязи. Потом перешёл к брюкам. Тактические, мультикам, на флисе, плотные, с кучей карманов. Цена тысяча рублей. Терпимо, зато не развалятся на первом же кусте. Нормальной брони за такие деньги всё равно не найти, так что переключился на верх. Футболка мультикам, самая простая, за триста рублей. Хоть какое-то соответствие по цвету.

Дальше оружие. Тут всё оказалось сложнее и заметно дороже. Купил крепкий черенок от лопаты. Ножи у меня дома и так имелись. Целый набор, хорошие, кухонные, острые. Здесь получилось сэкономить. Взял ещё моток толстой изоленты, чтобы примотать всё нужное и не дать конструкции развалиться в руках. Ширпотреба набрал по мелочи. Налобные фонарики по двести рублей, трусы и ещё всякая бытовуха. В сумме ещё тысяча ушла.

Вспомнил, что меня вроде как за самурая принимают. Полез искать катаны. Глаза полезли на лоб. Ассортимент огромный. Все в лакированных ножнах, блестящие, с рукоятками в оплётке. Проблема одна. Все они бутафорские. Игрушечные, тупые, рассчитанные на косплей. Цены начинались от трёх тысяч и доходили до дохренища. Смотреть на это было тошно.

Нужно что другое…

Точно, мачете. Нашёл. Глаза сразу разбежались. Каких там тесаков только не было. Например, один вариант оказался полной копией меча спартанца. Стоил он десять тысяч и назывался «Нож туристический мачете». Длина клинка доходила аж до сорока двух сантиметров. Пока не по карману. Закинул в корзину на будущее, будут деньги, куплю.

В итоге взял вариант подешевле, но подходящий под образ самурая. «Тактический нож-мачете COLD STEEL Japan». Цена всего тысяча двести рублей. Зато он стилизован под танто, в комплекте есть чехол, а длина клинка вполне приличная — этакая мини-ката. Учитывая, каким доходягой я являюсь в симуляции, это вполне подходящий размер. В руке лёгкая, баланс нормальный. Для рубки по небронированным противникам подойдёт.

И, конечно же, дальнобольное оружие, арбалеты показало свою эффективность. Так что заглянул туда же и купил за семь тысяч арбалет-пистолет. В комплекте шло пять болтов. Люди пишут в комментариях, что эта штука с пятнадцати метров пробивает фанеру-десятку. Мне больше пока и не надо, да и не по карману что-то мощнее.

Набрал в газировки. Закинул немного еды. Пару батончиков шоколадных, галеты из сухпайка, конфет, зажигалку, моток изоленты. Всё аккуратно упаковал в один плотный пакет, затянул узлом и убрал в инвентарь. Готово.

До старта оставалось сорок минут.

Умостился в кресле, оно тоскливо скрипнуло под весом. Я развернулся к монитору, компьютер уже ушёл в спящий режим. В тёмной рамке экрана отражалось грузное, искалеченное тело. Я смотрел на себя и морщился. Футболка липла к животу, жировые складки перекатывались под тканью. Вроде голодал две недели, а сбросил всего десять кило из ста тридцати. Теперь я весил сто двадцать, аплодисменты! Жир всё ещё висел тяжёлым мешком, кожа обвисла, грудь колыхалась при каждом вдохе. Я ненавидел это тело. Ненавидел каждый раз, когда оно напоминало о себе болью в спине, одышкой и бесполезной левой ногой, болтающейся, как тряпка.

В симуляции всё иначе. Там я в теле бомжа, но целого. Я хожу на своих двоих, бегаю, прыгаю, чувствую, как кровь разгоняется по ногам и мышцы откликаются на движение. Там нет этой тяжести, нет вони, нет постоянного ощущения, что ты обуза самому себе. Там я живой. Настоящий. Пусть и ненадолго.

Я нырнул во «Взгляд Бога». В этом состоянии исчезали голод, боль и усталость. Ты не чувствовал ничего, даже собственного тела. Идеально. Оставалось только наблюдение. Семья Аяко обживала квартиру. Она расставляла мебель, которую натаскала снаружи. Небольшой столик, пару стульев, детскую кроватку для Синки. Потом подключала телевизор. Рядом стопка дисков с мультфильмами и аниме. В Японии такие вещи до сих пор встречаются, несмотря что идет 2016 год.

Дети бегали по комнате, суетились, то и дело поглядывали на мать. Кимура таскал коробки с игрушками. Синка прижимала плюшевого зайца и тихо хихикала, пока Аяко включала старый аниме-сериал про волшебных девочек. Бабка сидела в углу на футоне, укрытая пледом. Она молчала, с лёгкой улыбкой наблюдая за суетой. Ей, кстати, тоже подключили капельницу. Аяко один раз сходила проверить больную. Но та лежала не просыпаясь. Я вернулся обратно в тело. Тяжёлое, потное, уставшее. Посмотрел на часы. Пора. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул и закрыл глаза.

Три попытки. Зелёная зона. Без крыс. Без риска.

Погнали.

Я открыл глаза. Там я — жирдяй, здесь — дистрофик, но дышится намного легче. Встал с футона, набитого соломой. Она кололась сквозь тонкую ткань и пахла пылью со старым сеном. Потянулся, позвонки хрустнули, мышцы откликнулись непривычной лёгкостью. Нет ни одышки, ни тяжести в пояснице. На улице орали птицы, солнце билось в глаза ярко, нагло и хорошо.

Скинул лохмотья крестьянина. Переоделся в свой комплект. Пристегнул на пояс «катану». Собрал копьё: черенок от лопаты с кухонным ножом на конце, всё обмотано изолентой. Закинул в инвентарь пакет с водой и едой. Собрал арбалет, зарядил короткий болт с острым наконечником и отправил в систему. Лишнюю одёжку скинул в сундук. Открыл карту. Каменоломня частично проявилась на карте и отмечена иконкой пещеры. Но на месте смерти не было надгробия… Значит, всё добро, что было на том трупе, — проёбано. Двинулся на выход, проклиная свою нерасторопность.

На столе стояла порция похлёбки, ещё тёплая, густая, с кусками овощей и чего-то мясного. Аромат ударил в нос солёный, наваристый, домашний. Съел быстро, обжигаясь, но с наслаждением. Система мигнула, бафф на два часа добавил пять процентов ко всем физическим показателям. Потянулся ещё раз, мышцы налились силой, дыхание стало глубже. Вышел.

На скамейке сидел всё тот же старик в соломенной шляпе, мистер Мияги. Он поднял голову и прищурился.

— О, господин самурай… вы отправляетесь в каменоломню…

Он хотел продолжить, рот открылся, глаза загорелись, но я его проигнорировал. Просто кивнул, прошёл мимо и вышел на главную улицу деревни.

Так, а почему бы здесь не полазить? Остановился, огляделся. Десяток хижин разной степени паршивости: одни покосившиеся с дырявыми крышами, другие ещё держались, но все были покрыты серым налётом времени и грязи. Сараи и загоны для скота пустовали, только запах старого навоза и соломы висел в воздухе. Вдалеке мычала одна-единственная тощая корова. Детишки бегали между домами, но при виде меня замирали и прятались за углы. Взрослые выглядывали из дверей молчаливые и настороженные, но не враждебные.

Может, у кого-то здесь есть квест? Для такого бравого самурая, как я! Найти потерявшихся овец или собрать травку. Понести что-то, кароче, беспонтовые побочки, где и фарм есть, и опыт. В игре всегда так: деревня, жители, квестовые цепочки. Авось, и здесь прокатит.

Осмотрел бабку у колодца — та лишь отвернула голову. Мужик у сарая посмотрел косо и тоже отвернулся. Никаких значков «!» над головами, механика не работала. Только ветер свистел в щелях покосившихся сараев.

Пока шёл по улице, прислушивался. Куры кудахтали в одном дворе, где-то стучал молоток, возможно кузнец или просто мужик подбивает доски. Запах дыма от очагов, сухой запах земли, запах села, теплый ветер, свежесть, которой нет между четырьмя стенами. Всё настоящее, слишком настоящее.

Я остановился посреди улицы и посмотрел на небо. Солнце в зените, ни облачка. Оглядел деревню, маленькую, грязную, но живую. Подумал, что мог бы здесь остаться. Не навсегда, конечно, но хотя бы на день-два. Пожить без барьера, без страха, без паралича.

Пожить как человек.

Но нет. У меня три попытки, и цель ясна: фарм. Звёзды, кредиты, кристаллы чакры, шиноби, люди под барьером, выживание. Я поправил мачете на поясе — тяжёлое, но приятное ощущение металла у бедра — и пошёл дальше по улице, стараясь не пугать местных лишний раз. Взрослое население крестьян больше от моей персоны не шарахается по углам. Но и на контакт не идёт. Мужики отводят глаза, женщины прячут детей за спины, старики молча кивают и отворачиваются. Никто не подходит, никто не спрашивает. Значит, нужно самому идти… а лучше всего к кому-нибудь помладше, к подросткам. Они обычно менее зажатые, любопытные, язык у них развязывается быстрее.

Увидел тропинку, что вела к реке — оттуда отводили воду и затопляли поля. Туда и направился. Воздух стал свежее, запахло мокрой землёй и травой. У берега, на плоском камне, стояли трое пацанов лет тринадцати-четырнадцати. Рыбачили. Худые, как жерди, одеты в одни набедренные повязки из грубой ткани, кожа загорелая, обгоревшая на солнце. Улыбаются. Это хороший знак.

— Привет, воины! — обратился я к ребятам, стараясь говорить спокойно, без рыка.

Те ойкнули. Обернулись. Уставились на меня — глаза большие, круглые. В них читался страх, но не такой, как у взрослых — скорее удивление и любопытство пополам с опаской. Один даже шагнул назад, но не убежал.

— Да не съем вас! — улыбнулся я, поднял руки ладонями вверх, показывая, что без оружия. — Я вот ссамурай Чамплу, победил дезертиров, что к вашему селению приставали! А вас как звать?

— Еширо… — тихо сказал первый, тот, что стоял ближе всех. Голос дрожал, но глаза не отводил.

— Кечи… — второй, чуть пониже ростом, с кривыми зубами, но улыбка всё равно осталась.

— Мино… — третий, самый младший, почти шепотом, но уже без дрожи в голосе.

Они переглянулись. Страх потихоньку отступал — видно было по тому, как плечи опустились, как руки перестали сжиматься в кулаки. Еширо даже сделал полшага вперёд.

— А правда, что вы их всех… того? — спросил он, глаза блестели от любопытства. — Дезертиров этих… в одиночку?

Я усмехнулся — пацаны есть пацаны, им геройские истории подавай.

— Правда. Четверо было. Один с копьём, остальные с ножами и дубинами. Но я их… — сделал паузу, понизил голос для эффекта, — всех уложил. Быстро и тихо.

Кечи присвистнул, Мино округлил глаза, Еширо даже рот приоткрыл. Страх окончательно сменился восторгом — детским, чистым, без примеси взрослой осторожности.

— А вы теперь… к нам пришли? — спросил Мино, чуть осмелев. — Помогать?

— Помогать, — кивнул я. — Но сначала мне нужно понять, что вообще творится в деревне. Что за беда у вас, кроме дезертиров? Старик говорил про каменоломню, но там явно не всё просто. Расскажите, что знаете. Всё, что слышали, видели. Без утайки.

— Держите.

Я залез в запазуху, достал кулёк с конфетами и шоколадками, развернул его и вытряхнул содержимое на ладонь. Обёртки блеснули на солнце. Пацаны синхронно сглотнули, даже не скрывая этого. Я протянул угощение. Те замялись всего на секунду, потом быстро разобрали сладкое и сразу же начали пробовать. Жевали молча, сосредоточенно, будто боялись, что вкус исчезнет. Лица у них заметно посветлели.

Ну а дальше разговор сам собой перешёл к делам насущным.

Глава 11

— Это всё? — закинул я последний вилы в стог соломы, втыкая их с лёгким хрустом в сухую, колючую массу.

— Да… господин, — проговорил задумчиво Еширо, глядя куда-то в сторону, в землю. Голос был тихий, но без дрожи, пацан уже привык ко мне, хоть и держался на расстоянии уважения.

Я выпрямился, опёрся на черенок и вытер пот футболкой; ткань липла к телу, мокрая, пропитанная солью и пылью. Раскрыл систему… нихрена. Ноль. За последние пять часов я выполнил кучу активностей в этой чёртовой деревушке, а награды хер на палочке… да и того нет.

Сначала с пацанами рыбы наловил: удочки из прутьев, наживка из червей, которых они выкапывали голыми руками. Вытащил пару жирных окуней и одну щуку, даже убил её быстро, ножом по жабрам, кровь в воде разошлась красным облаком. Парни радовались, как дети, а система молчала. Ни звёзд, ни опыта, ни даже простого «+1 к рыбалке». Ноль.

Потом помог воды натаскать: вёдра тяжёлые, деревянные, обитые железными обручами, вода из колодца холодная, плескалась через край, заливала кеды. Одной бабке, скрюченной, с руками, как сухие ветки, помог донести два полных ведра до дома; она только кивнула, губы беззубые сжались в улыбку, сунула мне пару свежих яиц в ладонь. Тёплые ещё, скорлупа чуть шершавая. Я поблагодарил, но опять ничего, ни квеста, ни значка, ни намёка. Система спала.

Дальше пошёл на скошенное поле: солома лежала валками, пахла свежескошенной травой и землёй. Собрал со всеми, вилы в руках, спина горит, пот заливает глаза. Сельчане косились на меня, самурай в тактических штанах и футболке, с мачете на поясе, занимается черноногой работой. Кто-то даже усмехнулся, кто-то просто молча кивнул. Я знал, в игре всегда так: выполнишь побочки, получишь ништяки. Монетку, еду, репутацию, опыт. А тут… ничего. Всё, что я ни придумывал себе в этом селении, ни хрена не дало. Ни одного уведомления. Ни одного «+». Пусто.

Я стоял, опираясь на вилы, смотрел на стог, на поле, на деревенских, которые уже разбегались по домам. А внутри разгоралась злость пополам с усталостью. Пять часов фарма. Пять часов, чтобы понять, здесь квестов нет. Или они не для меня. Или я херней занимаюсь!

Система молчала. Как и всегда.

Хотя есть и положительные моменты… Несмотря на полную полоску сытости, я устал от работы. Тело как живое, не нпсишное. Оно потеет, сыт и даже разок опорожнилось под кустиком, в высокой траве. Заметка на будущее: прихватить пару рулончиков туалетной бумаги. И самое главное: солнце как стояло в зените, так и стоит, ни на миллиметр не сдвинулось, пекло как в аду, воздух дрожал от жары, пот стекал по спине ручьями, футболка прилипла, будто вторая кожа.

Выпил водички прохладной из инвентаря. Доел остатки, что были прихвачены с собой. Улёгся под стог, в тени, на сухой соломе, спать на тюфяке в доме это проебать попытку, а я с этими «активностями» нехера не нашел. Короче, вздремну и потом пойду исследовать локацию, я, между прочим, не исследовал ещё два выхода из симуляции, может там что-то будет?

Так и завалился, подложив под голову руки, глядя в небо, где солнце висело неподвижно, как лампа в подвале.

***

— Опять курица пропала…

Я проснулся оттого, что кто-то говорил, голоса близко, совсем рядом со стогом. Высунулся осторожно, чуть раздвинув солому. Два мужика деревенских, один постарше, с седой бородой, второй помоложе, но уже с морщинами от солнца и тяжёлой работы. Стояли в пяти шагах, обсуждали, опираясь на косы.

Прислушался.

— Демон, говорю тебе! Каждую ночь пропадает по одной курице!

— Да какой демон… Ичиро… Монах освятил всё наше селение…

— Да какой он монах! Давно нет там храма, одни призраки! Шарлатан это! И кур моих ворует демон!!! Что я только не делал — ставил ловушки! А вместо пойманного грызуна всё время лижет один и тот же камень!

— И что ты сделаешь с ними!? Дом новый построил? — усмехнулся мужик.

— Да куда там в лес от греха подальше отношу…

— И то верно!

— Ну ладно, пошли уже, солнце заходит… Жена опять ворчать будет…

— Ага, пошли…

Подслушал я диалог, явно написанный ИИ, с типичными квестовыми зацепками. Я задрал голову и прифигел: и правда, закат… это ж что получается, если лечь спать, то наступает ночь? А в обратную сторону работает? Я лёг, но спать не хотелось, поворочался, потрогал солому под спиной, закрыл глаза… нет, не хочу.

Встал.

Открыл карту и увидел приятные изменения. Появился один квест: «Кто ворует кур». И второе изменение оказалось на карте. Недалеко от одних ворот тори проявились руины храма и мигающий жёлтым знак вопроса. Хо, сразу две активности, уже неплохо.

Но сначала квест! Вдали виднелись мужики с косами на плечах, медленно направлялись к деревне. Я увязался за ним, прижимаясь к деревьям, следил осторожно. Солнце уже клонилось к закату, воздух остыл, обволакивая приятной прохладой, запели сверчки.

Ага, разошлись. Мне нужен тот, у кого курятник. Он свернул к краю селения, к дому с соломенной крышей и стенами из жердей, замазанных глиной. Двор был разделён на две части: сверху сарайчик с дровами, внизу отверстие, сразу понятно, курятник. Пернатых снаружи не видно, только где-то внутри тихо кудахтали, переступая лапами по соломе… Двор пустой.

Так, ломиться к ним домой на ночь глядя я точно не собираюсь. И что им сказать, мол, давайте вместе устроим засаду на демона? Звучит тупо… Я ещё раз осмотрелся внимательнее. Рядом росло деревце, не лесной гигант, а обычная слива, раскидистая, с толстыми ветками. Самое то. Заберусь туда и буду наблюдать. С высоты метров трёх двор виден как на ладони: курятник, тропинка к лесу, всё перед глазами.

Через пару часов, деревня уснула, только собаки где-то лаяли вдалеке, да дым из труб тянулся вверх тонкими струйками.

Луна взошла заливала двор серебряным светом, холодным, призрачным, отбрасывая резкие тени от жердей и соломы. Так… прислушался… Вроде где-то со стороны леса что-то прошуршало, тихо, но отчётливо, как будто лапы по сухой траве прошлись. Я выставил руку и подождал десять секунд, арбалет в руке уже заряжен, короткий болт с широким наконечником лежит в желобе, тетива натянута, палец на спуске.

А что это вообще было? Кто обычно кур ворует? Лисы первое что на ум приходят… Тёмная тень мелькнула у забора, низкая, быстрая, не человек. Я напрягся и прицелился. Тёмный продолговатый силуэт скользнул в курятник плавно и бесшумно, как дым, и сразу внутри поднялся переполох.

Я не успел среагировать… Фак! Спрыгнул с дерева, перешагнул через метровый заборчик и кинулся к курятнику. Потянулся к ручке, дёрнул, вытягивая перед собой арбалет и выключая налобный фонарь.

Бля… в спину прилетел резкий толчок, мир перекосило, дверь не поддалась. Я опустил взгляд и увидел под грудью торчащий наконечник стрелы. Хлипкое бамбуковое древко, широкое лезвие тёмное, залитое кровью. Боль вспыхнула мгновенно, прожгла тело, ноги подломились. Я осел на колени, арбалет выскользнул, болт тихо покатился по земле. За спиной рванулся крик того мужика:

— Я убил демона!!!

Голос торжествующий, сорванный яростью и страхом. Шаги быстрые, тяжёлые. Ещё один крик, в деревне вспыхивали факелы. Из дырки курятника выскользнуло нечто хищное, вытянутое тело, хвост мелькнул в фонарном свете. Ласка или горностай, не разобрал, но точно не лис и не демон. Кровь стекала тёплой струёй по спине, пропитывала землю. Я вцепился в древко стрелы, тянул изо всех сил, пальцы скользили в крови. Система мигнула красным: критическое ранение. Здоровье падает. Мир плывёт.

Очнулся… квартира… сука… безопасное место — деревня… ага… но хоть за шмотьём не бегать через полкарты. В запасе ещё две попытки. Попил водички. Одновременно пролистал логи системы. О! Ачивка! За десять часов в симуляции выдали 100 кредитов. Уже не так обидно. Но засчиталось ли она как предмет или просто как кредиты, система ответа не даёт. Ладно, будем считать, что нет. Осталось два входа, и мне нужно что-то найти.

Я открыл Валдбериз… походу новые жилицы обойдутся без света и воды, первое время… зато безопасно!!! Так что им и этого хватит, а мне нужны приспособы, чтоб поймать грёбаного вредителя. Так я его не увидел толком, а значит нужно что-то, что может помочь ночью. Зашёл в раздел «Туризм и охота» и подобрал весьма приёмлемый вариант: Прибор ночного видения монокуляр Х10 с треногой и хорошими отзывами, пишут, что видит чётко даже в полной темноте, черно белое изображение, не бликует, батареек хватает на 8 часов. И всего две с половиной тысячи.

Теперь ловушка.

Вспомнил старое видео с ведром, бутылкой и фанерой, классика: крошишь хавку, зверёк подходит, слизывает и заваливается внутрь. Простая, надёжная, без крови. Так что купил всё, что нужно: пластиковое ведро на 10 литров, фанерку для крышки, верёвку, приманку, пару банок кошачьего корма с рыбой (воняет так, что даже меня мутит), и на всякий случай капкан, небольшой, на мелкого зверя, за 400 рублей, с зубьями, но мягкими, чтоб не убивать сразу, а только прижать лапу. И отправился в симуляцию.

Проснулся, потянулся, тело лёгкое, как всегда в симуляции, ни боли в спине, ни одышки. На улице вечер, это что получается: если я умираю ночью, то возрождаюсь на закате… Не стал есть похлёбку, что стояла на столе, та улетела в инвентарь. Выскочил на улицу. Там, как всегда, дед сидит на скамейке и что-то втирает про каменоломню, но я его проигнорировал и рванул к месту смерти, фух… всё лежало там же, где я и помер… даже дырки в футболке остались…

Содержимое инвентаря было свалено рядом, я быстро проверил все ли на месте… А то мы знаем этих крестьян, лишь бы спиздить!!!

Вроде ничего не пропало… я свалил в сторону поля и леса, откуда выскочил зверёк. Буду ставить ловушку там, а не возле курятника, где гребаные крестьяне палят из лука в честных людей! На опушке, где трава высокая, а деревья редкие, нашёл подходящее место, ровная площадка, рядом кусты, чтоб спрятаться. Вырыл небольшую яму под ведро, чтоб оно стояло устойчиво, сверху положил фанерку с приманкой, кормом намазал густо, запах пошёл такой, что как бы кто покрупней не явился. Прикрыл ветками, чтоб не видно было. Капкан поставил рядом на случай, если тварь не полезет в ведро, а просто подойдёт понюхать. Всё замаскировал травой и листьями, выглядело естественно.

А пока собирал ловушку и устанавливал ведро. Наступила темень. Я забрался в кусты и лёг. Монокуляр передо мной, на треноге. Картинка чёрно-белая, но разборчивая. Арбалет рядом, болт заряжен. Теперь ждём. Луна в небе, скоро «демон» должен появится.

Прошло, наверное, полчаса. В монокуляре мир сузился до круга чёрно-белой картинки, где каждое движение листа отзывалось нервным вздрагиванием в глазах. Сначала я заметил лишь шевеление в чаще у кромки леса — тень отделилась от общей массы и замерла. Не лиса, слишком изящное и вытянутое. Не собака. В поле зрения прибора оно появилось чётко: тело длинное, гибкое, на несообразно коротких лапах. Хорёк. Чисто чёрный, в лунном свете отливавший на экране бледным серым. Мордочка острая, любопытная.

Он вышел на открытое место не сразу, затаился у корней старой сосны, ноздри трепетали, улавливая ворох запахов ночи. Потом — резкий, стремительный бросок. Не бегом, а какими-то пружинистыми скачками, тело стелилось над землёй. Подбежал к самой ловушке и вдруг замер в двух шагах от ведра. Голова наклонялась то в одну, то в другую сторону, будто зверёк слушал тишину. Капкан, замаскированный у самого края приманки, он проигнорировал полностью — или не заметил, или счёл неопасным. Его интересовало только ведро, от которого так вкусно пахло рыбой и жиром.

Он обошёл его кругом, один, другой. Потом встал на задние лапки, передними упёрся в скользкий пластик. Нос затрепетал сильнее. Решение было принято мгновенно: гибкое тело изогнулось, и хорёк юркнул под неплотно прикрытую фанерку внутрь. Послышался шорох, чавканье, довольное посапывание.

Я не ждал ни секунды. Бросил монокуляр, вскочил и кинулся к ведру.

— Попался! — выкрикнул я и захлопнул ведро фанерой.

Пластик под ладонями оказался холодным и скользким от ночной сырости. Внутри вспыхнула яростная суматоха. Зверёк бился о стенки, когти визжали по пластику, звук резал слух. Фанерка сверху задрожала. Я придавил её всем весом, вжимая в края ведра. Снизу пришёлся сильный толчок, затем ещё один. После этого всё стихло.

Я выдохнул. Прислушался — в ветвях филин угукнул, сверчки поют, где-то вдалеке собака тявкнула разок и затихла. Но в ведре — тишина. Полная, подозрительная. Я наклонился ближе, приложил ухо к стенке — ничего. Ни писка, ни фырканья, ни того характерного шипения, которое хорьки издают, когда злятся.

Включил налобный фонарик — узкий луч прорезал темноту, осветил фанерку сверху. Осторожно приподнял её краешек, заглянул внутрь. Пусто. Корм размазан по дну ведра тонким слоем, местами слипся в комки, пахнет рыбой и прогорклым жиром. А посреди всего этого лежит… камень. Плоский, размером с ладонь, гладкий, с красивыми красновато-коричневыми разводами, будто внутри застыла кровь. Я замер. Сердце ёкнуло. Это что, мать его, зауличная магия?

Осторожно взял камень двумя пальцами — он оказался неожиданно тяжёлый для своего размера, тёплый, почти горячий, как будто только что из рук живого существа. Поверхность гладкая, но не идеально — мелкие трещинки, будто кто-то нарочно оставил следы. Я повертел его в руках, поднёс ближе к фонарю — внутри камня будто мерцало слабое свечение, едва заметное, как далёкая звезда под водой. где хорёк!? Это что сейчас была техника подмены, что ли? Крутил я в руках камушек…

Хотел уже было бросить камень подальше в кусты, но на замахе остановился. Закинул его в систему, и та сразу оценила аж 250 кредитов! Но напротив названия — сплошные знаки вопроса. Хех, нормуль…

Я аж присвистнул сквозь зубы. Сразу следом второе уведомление:

Миссия «Кто ворует кур» — выполнена. Награда: +200 кредитов Дополнительно: +3 серебряные звезды

Шикарно!!! Двести пятьдесят за камень плюс двести за квест — четыреста пятьдесят кредитов чистыми. Так ещё и звёзд накидали!

Так, а что дальше? Ночь, я так понимаю, тут будет бесконечной, как и день, пока не поспишь? Исследовать локацию в темноте как-то стрёмно, можно влипнуть в какую-нибудь херню... Значит, где-то нужно поспать… Походил по опушке, осмотрелся — ни одного нормального места. Всё сырое и колючее, комары жрут. Лучше вернуться в дом старосты.

Зашёл осторожно, стараясь не скрипеть половицами. Внутри темно, только луна через щели в ставнях светит серебряными полосами. Прошёл в комнату, где спал в прошлый раз. Закрыл дверь, закинул камень в сундук, чтоб не потерять. Лёг на деревянный пол, подстелив под голову пакет с вещами. Морщился от неудобства, доски твёрдые, холодные, в спину давит каждый сучок. Поглядывал на соломенный тюфяк, но если усну на нём, симуляция отключится… Заметка: прихватить спальный мешок! Эх… выбора нет. Закрыл глаза… и только через пару часов уснул.

Открыл глаза — день!

Солнце снова в зените, как будто и не было ночи. Встал, потянулся — тело бодрое, свежий воздух из окна пахнет травой и дымом от очагов. На столе, как по заказу, стояла похлёбка — ещё тёплая, пар поднимался, пахло овощами и чем-то мясным. Полоска сытости уже просела, система напомнила, что пора подкрепиться. Съел быстро, обжигаясь, но с удовольствием. Получил бафф: +5% к характеристикам.

Прямо сейчас направился к руинам храма, метка на карте светилась жёлтым, манила, как маяк. Шёл неспеша, поглядывая по сторонам, вдруг ещё что интересное попадётся. Лес опять сомкнулся вокруг тропы, густой, сырой, пахнущий мхом и прелой листвой, но дошёл без приключений. Сначала свернул к воротам тории, красные, покосившиеся, краска облупилась, но всё ещё стояли гордо, как напоминание о былом величии. Походил вокруг, ничего — только ветер шевелит траву да где-то в кронах каркает ворона. Двинул дальше, уже к выглядывающим руинам храма…

Красивые, хоть и развалина. Камни тёмные, покрытые лишайником, везде вырезаны всякие китайские узорчики — драконы, облака, лотосы, всё детализировано, даже мелкие чешуйки на чешуе драконов видны. Я осматривался осторожно, прислушиваясь к тишине. В центре площади валялась разломанная статуя — огромная, выше человеческого роста. Подошёл ближе, присмотрелся… и в очертаниях лица узнал знакомое по аниме.

— Мудрец Шести Путей… — прошептал я вслух. — Хагоромо Ооцуцуки…

— Оу… — удивлённо прозвучало за спиной.

Я резко развернулся. Монах. Лысый, в жёлтой робе, карикатурный до жути... Улыбается, глаза прищурены, руки сложены в рукавах.

— Откуда же странствующий самурай знает истинное имя Мудреца… — произнёс он медленно, с лёгким удивлением в голосе. — Даже его потомки не помнят, откуда они родом.

Я замер на секунду, потом решил играть дальше:

— Э… да бабушка рассказывала на ночь сказки… — начал врать, почесав затылок. — Думал, это всё легенды… пока не увидел это… — кивнул на руины.

Монах чуть наклонил голову, улыбка стала шире, но глаза остались цепкими.

— Бабушка, значит… — протянул он задумчиво. — Редко нынче сказки хранят такие имена. А ты… не из тех, кто просто мимо проходил, верно? Чую в тебе что-то… иное. Словно ты пришёл не просто так.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть расслабленно:

— Да я тут… по делам. Кур ловил, демонов гонял. Обычное дело.

Он тихо рассмеялся — звук сухой, как шелест старой бумаги.

— Кур… демонов… — повторил он. — А теперь стоишь перед развалинами храма, где имя Мудреца давно забыто даже теми, кто молится. Не простой ты путник, самурай. Не простой.

Помолчал, потом кивнул в сторону руин:

— Если любопытство твоё сильнее страха… заходи внутрь. Там есть место, где можно поговорить без посторонних глаз и ушей. И, быть может, я отвечу на вопросы, что крутятся у тебя в голове. Или… задам свои.

Он развернулся и медленно пошёл к пролому в стене, туда, где когда-то были двери. Я постоял секунду, потом двинул следом. Улыбался про себя: вот оно, начало квестовой истории с монахом! Система молчит, но я прямо жопой чувствую, что это не просто так.

Глава 12

Я последовал за монахом, ступая по потрескавшимся камням, где каждый шаг отзывался эхом в руинах. Внутри храм выглядел ещё мрачнее: повсюду пыль и паутина, в воздухе висел запах старого дерева и благовоний. Он вёл меня в небольшую комнату для медитации: низкий потолок, коврики на полу, в центре алтарь с выцветшей статуэткой Мудреца, а вокруг свечи, мерцающие тускло, как далёкие звёзды. Монах жестом пригласил сесть, сам опустился напротив, скрестив ноги. Я плюхнулся, чувствуя, как циновка колет задницу через штаны. Очень хотелось верить, что этот квест не про монаха-извращенца и уж точно не про каннибала святошу. Ладно, риск оправдан, попытки ещё есть.

— Чай? — спросил он, не дожидаясь ответа. Достал из рукава котелок, разжёг огонь одним щелчком пальцев, продемонстрировав уличную магию, и заварил зелёный ароматный отвар.

Налил в чашку, простую, глиняную, без изысков. Я взял, понюхал: пахло травами, горьковато, как лес после дождя. Надеюсь, не отрава и не наркота… Отхлебнул, горячий, бодрит, но я люблю сладкий. Решил тоже выебнуться, достал из-за спины, а на самом деле призвал из инвентаря, сахар и булькнул в чашку.

Монах откинулся, глядя в никуда, и заговорил тихо, как шепот ветра в листве:

— Люди забыли наставления Мудреца, самурай. Хагоромо, великий основатель, дал миру Ниншуу — учение о познании себя и других. Чакра, эта жизненная энергия, что течёт в каждом из нас, должна была связывать сердца, как нити паутины, чтобы понять боль брата, разделить радость сестры, увидеть мир не как поле битвы, а как сад, где каждый росток — часть целого. Но что сделали люди? Превратили дар в оружие. Ниндзюцу — искажённое дитя Ниншуу, где чакра льётся не для исцеления, а для убийства. Техники огня, что сжигают деревни, молнии, что разрывают тела, иллюзии, что ломают разум… Всё это — средство уничтожения себе подобных. Кланы дерутся за власть, шиноби продают души за золото, а мир тонет в крови циклов ненависти. Мудрец хотел мира через понимание: почувствуй страдания врага — и не поднимешь руку. Но люди слепы. Они видят только свою боль, и она рождает монстров. В тебе… в тебе я вижу потенциал. Твоя сила не просто грубая мощь — она ищет цель. Но нужно удостовериться. Готов ли ты открыть сердце, познать себя по-настоящему, или останешься волком, грызущим тени?

Я сидел, уставившись в пустую чашку, где ещё оставались мокрые следы от чая. Монах молчал, но его слова всё ещё висели в воздухе... «Ниншуу… связь сердец… познание боли другого…» Мля, нихера он загнул. Это же чистый лор Наруто и начальный квест на чакру, сто процентов! Система молчит, но я жопой чувствую: вот оно, старт ветки «Магическое восхождения крестьянина». Если пройду, получу чакру, навыки или хотя бы пассивку на реген. А если завалю, ну, попытки ещё есть. Но старикан против ниндзя и ниндзюцу, а мне именно это и требуется, чтобы хоть как-то облегчить существование в симуляции. Ладно, похрен, соглашаюсь.

— Готов, — улыбнулся я, впячивая грудь.

Монах кивнул, прикрыл глаза, словно погружаясь в воспоминания, и тихо произнёс:

— Что летает без крыльев, ревёт без пасти и оставляет след, которого нельзя коснуться?

Я закатил глаза. Серьёзно? Я что, древний философ? Открыл систему снова — никаких вариантов ответа. ФАК… Монах завис, словно вебка, и ждал ответа.

— Ну, окей. Летает без крыльев… — протянул я, почесывая затылок. — Это солнце, что мчится сквозь пространство и время к центру вселенной… Огромная чёрная дыра тянет гравитацией все вокруг. Хотя появилась новая теория, что существует не только гравитация, но и антигравитация, которая толкает… Но фактически мы же всё равно летим и не падаем. Где у вселенной низ и верх — нужно ещё подумать!

Чё там дальше...? Ревёт без пасти — это вообще изи, ответ!

— Пукан! Особенно после острых крыльев!

А вот про след, до которого нельзя дотронуться…

— Учился я в средней школе, и в моём классе был Итиро Наугумаги. У него после физры оставался такой след вонизма… Потрогать нельзя, но все это чувствовали.

Монах отвис. Отхлебнул чая, задумался.

— ...Это... весьма приземлённое толкование, — с трудом выдавил он и загадал ещё загадку.

—Пять братьев идут друг за другом. Каждый носит по разному числу монет. Сколько у каждого, если первый видел четыре, второй — три, третий — два?

О, ну тут хотя бы логика есть, можно подумать. После минутного обдумывания. Я ответил.

— Четыре, три, два, один, ноль, — сказал я. — Последний ничего не видел, значит, у него нет монет.

— Отлично, — тихо сказал монах. — Видишь, ум видит последовательность, когда сердце спокойно.

Он сделал паузу, взял чашку с чаем, слегка дунул на поверхность, и произнёс третью загадку, почти шёпотом:

— Что сначала ходит на четырёх, потом на двух, а в конце — на трёх?

Я оживился. О, эту я знаю! Тут вообще думать не о чем. Особенно если ты инвалид… У меня сейчас три ноги и одна бесполезная.

— Человек, — тихо сказал я.

Наступила тишина. Монах просто сидел и смотрел в пустоту. Казалось, он мысленно перезагружает свою операционную систему после моих ответов. Наконец он поднял на меня взгляд.

— Твой разум готов постигать пути Ниншуу. Но этот путь долгий и тернистый, он требует баланса духа и тела, гармония — он ненадолго умолк и продолжил. — Лишь тогда откроется путь чакры и её тайны. Пойдём.

Фух… я прошёл «тест монаха» или не прошёл, или я ответил на херовую концовку, обрубив лучшие варианты? Может, перезагрузиться? Ладно, похер, вроде не убивают…

Он повёл меня в соседнюю комнату, где сразу ощущался старый тренировочный зал, переживший лучшие времена. Квадратное помещение, стены в трещинах, местами осыпавшаяся штукатурка. Вдоль них стояли покосившиеся деревянные манекены с потемневшими от времени следами ударов, рядом валялись истёртые маты. С потолка свисали оборванные верёвки, кое-где лежали тяжёлые камни, покрытые пылью, будто их использовали для упражнений много лет назад и просто забыли. Пол скрипел и проседал. Я огляделся: «Ну всё, сейчас я буду постигать кунг-фу!»

Монах остановился в центре, кивнул на первый инвентарь — верёвку, свисающую с балки, узлы на ней через каждые полметра.

Я ухмыльнулся: «Задрал голову: высота плёвая, но я в теле крестьянина… вот сука…» Баф с едой действовал ещё минут тридцать, в запасе оставалась одна тарелка — подкреплюсь потом, если что. Плюнул на ладони, полез. Без ног, как велели, не получалось — инстинктивно цеплялся ступнями за узлы, корчился, как червяк на крючке. Руки дрожали, пресс горел огнём. Сорвался с середины, грохнулся на пыльный пол. От удара вылетел воздух, в глазах потемнело. Руки тряслись так, будто я пытался удержать пожарный шланг.

Монах кивнул, словно всё шло по плану. Не обращая внимания на моё пыхтение, повёл к краю площадки, где дощатый пол отблескивал в узкой полосе вдоль стены.

— Второе: бег тут должен испытать выносливость тела. Не скорость, а постоянство. Как дыхание мира — оно не прерывается. Беги

Я побежал по залу. На пятой петле дыхание превратилось в хриплый свист, ноги гудели и едва не подкашивались. На восьмой круг виски стучали, горло пересохло. На десятом рухнул на пол, лёжа на спине, хватая ртом пыльный воздух. Сердце колотилось в горле. «Сука… сейчас сдохну…»

А монах уже ждал у третьего снаряда — у стены, где на полу лежали два гладких, отполированных временем камня размером с небольшую тыкву.

— Третье: твоё тело как инструмент должно быть устойчивым, как гора, и гибким, как тростник. Возьми.

Он вручил мне камни, по одному в каждую руку, а сам принял позу «стульчика», прислонившись спиной к стене. Я попытался повторить: присел, спина прижата к холодной штукатурке, бёдра параллельно полу, в руках тяжёлые камни. Мышцы бёдер вспыхнули мгновенной, жгучей болью. Я не продержался и минуты — камни выскользнули, я рухнул на бок, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь бежит по всему телу.

Монах выпрямился без единого усилия.

— Ты не готов постигать путь чакры, — сказал он наконец, и его тихий голос прозвучал в гулкой тишине зала с окончательностью захлопнувшейся двери. — Возвращайся, когда тело догонит разум. Держи, это тебе поможет в познании пути Ниншуу.

Он протянул мне потрёпанный клочок пергамента, грубую карту, на которой углём была начертана тропа, ведущая к лесному Озеру.

— Там найдёшь ответы.

Развернулся и скрылся в тёмных коридорах пустующего монастыря, а я лежал, задыхаясь, с куском бумаги в руках… Это что, он меня нахрен послал?

Я покинул руины, плюхнулся на травку, в тени огромного дерева, ствол толстый, как три мужика в обхвате, крона плотная, почти не пропускает свет. Солнце как и всегда нещадно пекло, воздух дрожал от жары, пот стекал по вискам, футболка прилипла к спине, будто вторая кожа. Я прислонился к коре, достал из инвентаря бутылку, глотнул холодную водичку, глоток за глотком, чувствуя, как она растекается по горлу, смывая пыль и усталость. Потом вытащил свиток-карту, развернул на коленях и разглядывал. Пергамент старый, края обтрепаны, чернила выцвели до бурого, но рисунок чёткий: от руин тянется извилистая пунктирная тропа — сначала через лес, потом вдоль ручья, потом круто вверх по склону и в конце озеро, обозначенное овальным пятном с волнами. Ни масштаба, ни направления, ни подписей — классика игровой карты, где всё на глазомер. Я открыл системную карту, приложил пергамент к прозрачному окну. Ага, теперь понятно, куда топать — главное выйти на ручей, он приведёт к озеру.

Так чтобы познавать путь чакры мне не хватает физухи, а бусты только в автомате за звёзды. Я свернул свиток, сунул за пазуху, допил воду и встал. Ноги гудели после тренировок, спина ныла, но главное — не спать. Если лягу, ночь начнётся, а темноте в этой локации явно не место для прогулок. Озеро ждёт.

Через час я вырулил на поляну у озера…

– Ёпта! – выдавил шёпотом и сразу спрятался в кустах.

На берегу, на плоских камнях, раскалённых солнцем, лениво грелись лягушки-мутанты. Каждая — размером с крупную собаку. Я насчитал пять и непонятно сколь их в озере. Бока раздувались и опадали мерным ритмом, мокрая шкура отливала жирным болотным глянцем под лучами солнца. Глаза, огромные, золотистые, с вертикальными зрачками, лениво следили за стрекозами. Лапы с перепонками были толщиной с мою руку. Я замер, молясь про себя: «Только бы не чакровые, только бы обычные уродливые твари, Мудрец упаси!».

Просидев полчаса в кустах, боясь сделать лишний вдох, и наблюдая за зелёными тварями, я не заметил ничего сверхъестественного. Но их размеры говорили сами за себя. Это что, монах, который втирал мне о мире и познании себя и природы, послал меня фармить звёзды на лягухах? Кто вообще сценарий писал к этой локации, где логика?

Я осторожно отполз за корни поваленного дерева и призвал из инвентаря арбалет. Дешёвый, на вид почти игрушечный, с болтами длиной в пол локтя. Но за этой неказистостью чувствовалась сила. Выстрел в голову должен хватить. Отложил… Выудил из закромов прихваченную похлёбку, бустанулся и поел заодно… Сытый и довольный оценивал свои шансы.

Атаковать в лоб, явное самоубийство. Разозлить одну, с агрю всех… За время наблюдения я подметил несколько деталей. Язык служит им оружием и выстреливает почти на три метра. Питаются стрекозами, рыбой, что неосторожно подплывает к поверхности, и плавающими плодами сливы. Именно. Среди корней на воде болталось несколько прибитых ветром синеватых слив. Одна из лягух время от времени швыряла в них язык, затягивая лакомство в пасть с громким хлюпом. Вот она, слабость.

Пробежал по окрестностям, отыскал пару сливовых деревьев и набил пакет до краёв. План сложился сам: нужно создать тропинку из плодов, ведущую от стаи в укрытие, а там устроить засаду. Беру одну сливу, целюсь и бросаю. Плод с глухим «бульком» падает в воду в паре метров от ближайшей лягухи. Та лениво поворачивает голову, выстреливает языком, и слива исчезает. Отлично, клюёт.

Я медленно, делая паузы, чтобы не спугнуть их, выложил дорожку из трёх слив, которая вела в густые прибрежные заросли, подальше от озера и ближе к лесу с уютными кустами. Четвёртую кладу уже в самой чаще, на кочке. Затем отползаю подальше, маскируюсь, и навожу арбалет на то место, где должна появиться голова.

Первый подопытный, самый мелкий и прожорливый, поскакал по сладкой тропинке, явно заинтригованный халявой. Он скрылся в кустах. Я слышу треск веток и довольное урчание. Сердце колотится в ушах. Блестящая спина мелькает среди зелени. Он замирает, дожёвывая последнюю сливу. Мой шанс.

Прицеливаюсь в выпуклый золотистый глаз. Выдох. Спуск.

Щёлк! Свист! Хлюп!

Болт вонзился в глазное яблоко с хрустом, как сломанный пузырь. Лягушка дернулась и с коротким хриплым криком рухнула на бок, лапы сотрясли воздух. Над ней вспыхнула серебряная звезда, мгновенно засчитанная касанием. Подгоняемый адреналином, я кинулся прочь. Хз, как тут работает механика, может тронешь одну, и все агрятся. Я обежал дугой берег и выглянул на озеро. Фух. Оставшиеся четыре лениво грелись на солнце.

Вернулся к трупу и осторожно вырезал болт. Занятие неприятное, но не впервые. Перезарядил арбалет, руки подрагивали от напряжения. Повторил манёвр со второй лягушкой, чуть крупнее. Она уже настороже, но алчность побеждает осторожность. Она заглатывает приманку, и в тот момент, когда она замирает, облизываясь, болт впивается ей в основание черепа. Ещё одна звезда. Две из пяти.

Ещё две лягухи я снял без напряга. На четвёртой поймал себя на том, что спокойно фармлю мобов. Руки больше не дрожали. Зелёные уродцы ложились с одного болта, звёзды щёлкали в счётчик одна за другой.

Но, как это обычно бывает в клишированных историях, последняя тварь решила выкинуть фокус…

Она заметила, что её сородичи исчезают в кустах, и двинулась туда с явной агрессией, а не любопытством. Я поторопился, выстрелил слишком рано, болт лишь оцарапал её толстую шкуру на спине. Она взревела, развернулась и увидела меня. Глаза-блюдца полыхали примитивной яростью. Она не стала прыгать, она побежала, неуклюже и страшно быстро, прямо на мои кусты.

Бежать! Эта мысль занимала весь мозг. Я выскакиваю из укрытия и несусь в глубь леса. Монстр уже близко, её уродливая пасть раскрыта, и розовый язык стреляет наружу со свистом. Я инстинктивно падаю на спину, и липкая хватка обжигает ногу, выше колена. Язык хлёстко обвивает мачете и вдавливает её в плоть, намертво. СУУУКА! Боль дикая, будто ногу зажали в тисках из раскалённого железа. Меня дёргает, я скольжу по грязи к разинутой пасти. В глазах темнеет от боли и ужаса. Копьё!

Я вцепляюсь в пустоту перед собой, терплю крик, отсчитываю про себя секунды, отпихивая уродливого переростка второй ногой. Наконец в ладонь падает деревянное древко. Грубое, самодельное, с насаженным кухонным ножом. Я не сопротивляюсь рывку, наоборот подаюсь вперёд с рычанием и вбиваю копьё в уродливую морду. Система сигналит о том, что я ранен, но мне плевать. Я гашу ублюдское земноводное.

Раздаётся противный, влажный хруст. Хватка ослабевает. Тварь взвыла, отдёрнув окровавленную язык. Я отполз, чувствуя, как по ноге струится что-то горячее. Лягушка металась, ослеплённая яростью и болью. Этого шанса я упустить не мог. Поднявшись на колено, я из последних сил метнул копьё, не целясь, просто в её огромное, раздувающееся тело.

Острие вошло сбоку, глубоко. Лягуха захрипела, сделала несколько неуверенных шагов и рухнула на бок. Пятая звезда. Я упал рядом с телом, сжимая зубами крик, давясь собственным дыханием, но всё же дотянулся и забрал звезду. Теперь она никуда не денется.

Ногу жгло огнём, штанина висела лохмотьями, плоть разорвана, и по злой иронии именно левая, во всех мирах она у меня хронически невезучая. В глазах всё плыло. Я выполз из кустов, по земле добрался до ближайшего дерева и прижался к шершавой коре, закрывая глаза. Главное не отключится! Система выдала перед взглядом виртуальную модель тела, у повреждённой конечности оставалось всего двадцать процентов живучести…

Но как говорится, если беда пришла, то не одна. Из кустов, что закрывали озеро, я ничего не видел, но пипец как слышал. Вода там бурлила, словно вскипела, потом раздался первый БУМ, низкий и гулкий, от которого земля под жопой дрогнула. Следующий БУМ уже был ближе, и последний БУМ проломил кусты прямо передо мной.

Огромная пупырчатая лягуха замерла, красуясь. Размером не меньше легковушки, кожа бугристая, как старая резина, глаза вращались во все стороны, пасть раскрыта, язык свисает, как канат, с которого капает зелёная слизь. Финальный босс, куда без него-то.

Гигант уставился на труп мертвого сородичи или детёныша… и без затей пустил в меня язык. Темнота накрыла мгновенно. Я очнулся в комнате реального мира и понял, что проёб попытку… Да, осталась последняя, и нужно что-то вынести, чтобы не попасть на штраф.

Система молчала, оставив меня без ачивок, а я между прочим 5 мутантов-лягух положил!!! Одно радует, на счету красовались 9 серебряных звёзд, а это буст!!!

Залез на Валдберриз…

Я понял одно, локация слишком большая, между алтарями нет телепорта… а двигаться на своих двоих, это пипец как геморно. На счёт 17 тысяч купил горный велик за 14 и пару шин и насос… закинул в инвентарь.

Запустил симуляцию, очнулся, как всегда, у старосты в доме, в чуханском прикиде. Залез в сундук, забрал камень, что стоит 300 кредитов. Открыл карту, место смерти отмечено надгробием, прихватил похлёбку, вышел. Дед опять завёл шарманку про каменоломню… ага… сам иди и херчь чакрокрыс… Вызвал велик, отчего у сельчан глаза на лоб полезли… ну и покатил, не к своему трупу, а к автомату — добрался за каких-то полчаса. Купил батончик на силу, тот пошёл в откат, поднимаясь в цене, съел…

Мускулы на руках напряглись сами по себе. Я слез с велика, упал и отжался раз двадцать, вроде легче пошло, чем в прошлый раз. Не герой, конечно, но уже не хлюпик. Система молчала, но я чувствовал прирост жопой.

И теперь, с новыми силами и великом, я суперосторожно покатил к озеру. Уже у самой опушки подползал на полусогнутых, оглядываясь на каждый шорох. Никого. Шмотьё на месте… закинул в инвентарь.

Я выглянул из-за кустов на озеро… а там… сидят те же 5 лягух. Целая, непочатая ферма. И тут в голове щёлкнуло. Механика гринда. За каждую симуляцию даётся по три попытки. С каждой попытки можно выносить по четыре звезды, а пятую лягуху лучше не трогать, потому что именно она активирует босса. Я облизнулся, ощущая во рту привкус халявы и возможной наживы. Рисковать или нет? Похер. Я же теперь с бустом и на колёсах.

И по-старому, уже отточенному плану: сливы, засада, болт в глаз. Я спокойно и методично, как на конвейере, убил четыре лягушки. Звёзды щёлкали на счёт одна за другой, словно монетки в копилку. И когда пятая, последняя, заподозрив неладное, развернулась и поползла в кусты с явным недобрым урчанием. Я вскочил на велик и вдавил педали в пол, рванув прочь от озера к ближайшему алтарю выхода из симуляции. На сегодня хватит приключений.

На счету теперь красовалось следующее: 825 кредитов, 4 тысячи рублей, 1 кристалл чакры, который лежал дома на полочке, и 7 серебряных звёзд. Не бог весть что, но уже не полный ноль. И главное, я выжил и двигаюсь не с пустыми руками.

Глава 13

Душ — хорошо… Плескался я, сидя под тёплыми струями, вода стекала по телу, смывая пот, грязь за прошедшие недели. До следующей симуляции ещё шесть часов — можно поспать, пожрать и немного расслабиться… Впереди ещё одно дело: спасение выживших хотя бы в одном подъезде.

Шлепнул по парализованной ноге. Да… всё так же неживая… и приступил к разминке. Кайф так сидеть под тёплыми струями, массировал мышцы, разминал пальцами икры, бедро, колено. За последние две недели почти забил на это, не до разминок было, каждый день — жизнь на грани.

Похлопал себя по пузу — мягкому, округлому, выпирающему… Система обезопасит от внешних угроз, но всегда может накрыть другие болячки, а лишний вес — прямой путь к сердечно-сосудистым, диабету и прочему дерьму. Так что пивко убрал подальше в холодильник, снеки тоже до лучших времён, и решил приготовить что-нибудь здоровое.

Залез на ВБ. Так что там из полезного для жиробасов есть? Гречка! Бля. Девятнадцать лет жизни в Японии, и этот истинно славянский продукт как-то вылетел из головы. Взял килограмм. Полазил по каталогу, поискал свежее мясо или куриные грудки, фрукты, овощи. Облом… На маркетплейсах такое не водится. Хотя картошка продается, но чистить её совсем не хотелось… И подметил для себя: если моё затворничество затянется надолго, можно купить семян и замутить мини-огородик прямо в квартире!

Зато накупил закруток: икра кабачковая, огурцы, грибочки. Добавил куриную тушёнку и разложил всё перед собой. Что из этого можно приготовить?

Пока размышляя, открыл инвентарь, глаз зацепился за похлебку из дома старосты, что даёт +5% к физ. статам, да ещё и два яйца, что бабка мне вручила. Замер… Вытянул руку, и через десять секунд передо мной на столе стояла простая, но дымящаяся миска, от которой пахло дымком, луком и чем-то ещё, от чего сразу слюнки потекли, и два мелких яйца, ещё тёплых.

Ясно теперь, где буду брать свежее мясо и овощи — из симуляции, менять у цифровых аборигенов. Там же, на реке, ещё и рыба водилась, что пацаны каждый день ловят… Хех, какие перспективы открываются. Им — дешёвый перец, иголки с нитками, а мне — жрачка!

Но сейчас один вопрос: я стану сильнее на час после съедения похлёбки? Или нахер откинусь? Рисковать или нет? Похрен, думаю, система предупредила бы? Или не дала бы извлечь!

Осторожно взял ложку, хлебнул. М-м… Так себе на вкус, там, в симуляции, казалась еда богов. Тут мое тело, привыкшие к деликатесам и вкусовым добавкам… Посидел минуту, вроде не помираю. Решил ещё одну ложечку попробовать. Вкус бобов и лука угадывается, но мяса явно не хватает. Пресненько. Добавил соли, чёрного перца, открыл баночку малосольных огурчиков, хрустнул одним для храбрости. И только после этого принялся есть серьёзно.

Есть эффект? Я стал бодрее? Сильнее? Но задавалось легче. Полежал минут двадцать после еды, периодически поглядывая «Взглядом Бога», что там у моих жильцов. Аяко уже укладывалась спать, шикая на детей, ну хоть послушала меня… больная, что под капельницей, вроде тоже жива…

Ладно, еда вроде легла нормально. Сорок минут баффа — приступил к упражнениям. Отжимания с живота — хреново, но хоть что-то. Пресс… ну как пресс, имитация, велосипедик одной ногой… короче, сорок минут я пыхтел, кряхтел, извивался червем, но пытался изобразить и исполнить побольше нагрузки.

И могу сказать: толи это плацебо, толи похлебка реально работал, но я смог сделать больше, чем обычно. И как только кончился час — в глазах потемнело, мне стало очень трудно дышать, развалился на полу… Фух… Выжал из себя всё.

Полежал, пока в глазах не перестало двоиться. Еле забрался на кровать — что мылся, что не мылся, опять потный, футболка прилипла к спине, как вторая кожа. Раскинул руки в стороны, тяжело дыша и залип на потолок… и тут до меня дошло... Не только еда из деревни… Автомат, бля! Тот самый вендинг, что даёт перманентные бусты — +10% к физическим статам: ловкости, выносливости и силе, навсегда!

Это же какие перспективы? Я реально смог стать мощнее! И пока я прикладывал усилия, собираясь объедаться едой из автомата и становиться сильнее, понял другую вещь… Если буду переносить бусты в реальный мир, мой аватар-обрыган так и останется на уровне хилого крестьянина… А в автомате предметы с каждой покупкой дорожают, да и откат есть… Фак!!!

А потом вспомнил ещё одну строчку из списка. Пилюли восстановления (медленные). Те, что постепенно восстанавливают повреждения организма... Я уставился на свою ногу. Парализованную. Мёртвую. Без чувств. Без движения. Уже три года. А если эти пилюли… действительно лечат? Вдруг они реально чинят то, что медицина не смогла? Я сглотнул так громко, что в тишине комнаты это прозвучало как выстрел. Сердце заколотилось. Банзай, бля! Если б не нога — я б вскочил и начал бегать кругами по комнате, орать от радости. Но я лежал, сжимая кулаки, и внутри всё кипело.

Нужно золото. Одна золотая звезда — это минимум три попытки по четыре трупа. Три по четыре — это двенадцать убийств. Одна золотая и две серебряных. А пилюли — всего золотой! Так, черт, я уже хочу в симуляции побыстрее!!! Фармить лягух, ипаных!!! Твари!! Перенервничал… хотелось чего-то погрызть!! Купил сухарики и захрустел…

И пока я давился сухомяткой, чувствовал, как внутри зарождается что-то новое. Не надежда даже — одержимость. Если эти пилюли реально чинят перебитые нервы, если они возвращают хоть часть чувствительности, хоть малейшее движение пальцев… Я готов убивать в симуляции хоть каждый день. Хоть по сто раз. Лишь бы нога ожила. Хоть немного. Хоть на миллиметр.

Я сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль напоминала, что я ещё жив. И что у меня есть шанс. Маленький. Крошечный. Но он есть. Следующая симуляция — мой билет к этому шансу.

В инвентаре нашлась ещё одна вещица. В руке появился камень, что оставил хорёк. Стоил он аж 300 кредитов… но названия не было, вместо него одни знаки вопроса, как будто система сама не понимала, что это за хрень. Продавать его сразу не хотелось, вдруг это что-то нужное? Квестовый предмет? Или вообще ключ к чему-то большему? Так я и положил его на полочку рядом с кристаллом чакры, пусть там и полежит, под присмотром. Кристалл светился мягко, камень лежал рядом тёмный, матовый, будто впитывал свет, а не отражал.

И пока я, обдумывая свои дальнейшие действия, планы на мировое господство и продвижение в массы религии Лис-самы, и надежды на исцеление! Я задремал. Усталость навалилась тяжёлым одеялом, мысли путались, веки налились свинцом.

Но недолго. Проснулся от звука падающих банок на кухне. Грохот металлический, резкий, будто кто-то специально уронил кастрюлю. Подскочил на кровати, сердце сразу в горло. Прислушался. Тишина… а потом снова стук, лёгкий, но отчётливый, как будто что-то маленькое и шустрое шмыгнуло по полке. Фак.

Залез «Взглядом Бога», быстро, одним движением мысли. Коридор пуст, барьер на месте, мерцает ровно, как всегда. В квартирах жильцов всё тихо: Аяко спит, дыхание ровное, дети прижались к ней, мать похрапывает. Никто не ломится, никто не орёт. Значит, внутри. У меня. Чёрт, почему единственное место, где Взгляд не срабатывает, — это моя квартира!!! Сука, апокалипсис за окном!!! Вдруг в дом проникла какая-то неубиваемая тварь, которой насрать на все барьеры?

Взял костыль в левую руку, в правой вызвал арбалет. Болт уже в желобке, тетива натянута. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Медленно, стараясь не скрипеть полом, покатился на кресле к кухне, колёса тихо прошуршали по ламинату. Высунул костыль в дверной проём… вроде никто не атакует… выкатился сам…

И вот она, картина маслом.

Кухня разорена. Банки все на полу, крышки отвалились, огурцы и икра размазаны по плитке. Ящики выдвинуты, столовые приборы рассыпаны, и хоть я жил в Японии, к палочкам так и не проникся любовью. На самом верхнем ящике под потолком сидел он. Хорёк. Тот самый, что сбежал в ночной охоте. Маленький, юркий, чёрно-бурый, с белым пятном на морде. Сидит нагло, как хозяин, смотрит на меня сверху и точит яйца, что я из симуляции притащил, а в хвосте у этого гада кристалл чакры!!! Обвил его пушистую петлю и тянет за собой!

Я быстро глянул… камня за 300 кредитов и чакро-кристалла нет! Сука клептоманская!!!

Я замер. Хорёк посмотрел на меня, глаза-бусинки блеснули, будто с издёвкой. Потом вольготно прошёлся по ящикам. Я медленно поднял арбалет, прицелился, коллиматор лёг ровно на его пушистую голову.

И в этот момент тварь… превратилась.

Миг, и вместо хорька на ящике обычный серый камень, тот самый, за 300 кредитов. Кристалл чакры выпал из его «хвоста», звякнул о столешницу и покатился к краю. Хорёк исчез. Просто растворился в воздухе, оставив только этот булыжник.

Я опустил арбалет. Дыхание вырвалось с хрипом. Подкатился ближе, подобрал кристалл, тёплый, светится ровно, цел. Фух, пронесло… я спрятал его в ящик. Бля, а как камень то доставать сверху ящика? С кряхтением, пару раз почти падая, я добрался до камня — всё тот же с оранжевыми разводами. Закинул в инвентарь, и он всё так же стоит 300 кредитов.

Сука… Это что, мимикрия? Или хорёк не просто зверёк, а что-то из симуляции, способное менять форму? Или это система так шутит? Я задумался… точно, может это питомец? Как в играх, типа напарник с полезным функционалом! Лечит там, или вещи убитых приносит, или предупреждает заранее о ловушках!!! Но система молчала — ни «приручено», ни «питомец», ни чего подобного… Тогда решил сам проверить.

Взял камень, отнёс подальше в комнату на край полки, где раньше стояли фигурки, теперь пусто. Залез на ВБ, прикидывая, чем кормят хорьков. Нашёл консервы — специальные, для хорьков, аж 700 рублей за банку… С горечью потратил последние рубли (а я ещё полтинник должен по кредиту, бля). Раскрыл сразу — завоняло резко, мясным, жирным, с химическим привкусом. Положил банку возле камня, откатился в кресле на пару метров и стал ждать, затаив дыхание.

И через каких-то десять минут камень дрогнул. Полыхнул — и вот он, хорёк. Опасливо уставился на меня, принюхался, нос задёргался. Я сидел неподвижно, не дышал почти. Он постоял, потом носом потянулся к банке. Понюхал. Ещё раз. И не выдержал — полез кушать. Лизнул, потом жадно вгрызся. Хрустел, чавкал, рычал и урчал одновременно. Это тебе не пресные куры из курятника!!! Это высококачественный продукт 21 века, напичканный вкусовыми добавками и всяким другим добром… так что ешь, мелкий.

Вылизав банку и убедившись, что я не проявляю агрессии, он полез исследовать квартиру. Побегал по полу, залез на диван, обнюхал подушку, потом прыгнул на подоконник, ткнулся носом в барьер, отскочил, зашипел тихо, как кот. Барьер его не пропускал. Побился ещё пару раз, потом спрыгнул, побежал дальше. Исследовал всё: заглянул под кровать, в шкаф, даже в ванную сунулся. Забавный… хотя когда зевает, показываются два ряда белоснежных зубов с огромными клыками. Я сидел тихо и следил за ним. Он не нападал, не портил вещи, просто бегал, обнюхивал, иногда останавливался и смотрел на меня, будто проверял: «Ты точно не полезешь?»

Система молчала насчёт него. Ни подсказок, ни уведомлений. Но он явно был не простым хорьком. И я решил: пусть живёт. Пока. Если начнёт гадить или кусаться, тогда арбалет. А пока… интересно, что он ещё умеет. Может, и правда полезный.

Вдруг пушистый комок встал на лапки, завизжал и, облизнулся. Нос дернулся, уши встали торчком. Он резко повернул голову прямо к ящику, где я спрятал кристалл чакры. Я напрягся. — Не-е-ет, сука мелкая, — подумал я, но уже поздно.

Он прыгнул — одним ловким движением взлетел на стол, потом на полку, потом на комод. Лапы мелькали, когти царапали дерево. Дверца ящика была приоткрыта — я не успел её плотно закрыть. Хорёк сунулся внутрь носом, повозился секунду и… вытащил чакро-кристалл. Зажал его в зубах, как добычу, и спрыгнул на пол. Посмотрел на меня — нагло, с вызовом, будто говоря: «А чё ты мне сделаешь?»

Я сидел неподвижно. В голове крутилось: «Если он его повредит — пипец». Хорёк кристалл не тронул. Потыкал лапой, затем носом, словно проверял, живой ли. Он присел рядом и уставился на меня, моргая чёрными бусинками.

И тут меня осенило.

Я медленно, не делая резких движений, подъехал ближе. Хорёк не убегал. Только смотрел. Я протянул руку — он напрягся, но не дёрнулся. Осторожно взял кристалл. Мелкий запищал, протестуя… А, понятно! Купил ему кошачьего корма, раскрыл банку перед ним, и он понюхал, решил, что достойно обмена, и принялся за лакомство… Ох, вытащил я хорька из симуляции… Этот хитрый зверёк с пушистым хвостом продал мне мою же вещь…

Хм... крутил я кристалл в руках. Этот мелкий явно воспринимал его как игрушку или свою собственность, но не как еду. Значит, что-то в нём привлекало его нюх не меньше, чем мясо. Вспомнились истории про крыс, которых обучают искать мины — они чуют взрывчатку. Может, тут похожий принцип? Он чует... ценность? Энергию? Кредиты?

Залез в магазин шиноби, пролистал. Нашёл кунаи за 20 кредитов. Просто куски металла, но из магазина системы. А значит, они должны нести в себе хоть какую-то, пусть минимальную, "ценность" для системы.

Купил.

И пока хорёк увлечённо намывал свою мордочку после еды, вылизывая каждый коготь, я, опираясь на костыли, заныкал кунаи по квартире. Первый — закинул за машинку, в паутину и пыль. Второй — положил внутрь пустого цветочного горшка на подоконнике. Третий — самый сложный, сунул под сложенное втрое одеяло на дальней полке шкафа. Места не самые очевидные.

Вернулся в комнату. Хорёк как раз закончил свой туалет и сидел, вылизывая лапу, с видом полного довольства.

Приземлился на кровать и с интересом уставился на зверька.

Он не заставил себя ждать. Мгновенно сорвался с места, как пружина. Нос прижал к полу, начал зигзагами носиться по комнате, обнюхивая каждый сантиметр. Прошёл мимо машинки, потом вернулся. Замер, повертел головой. Потом встал на задние лапки, упёрся передними в стену и начал скрести когтями по плинтусу рядом с стиралкой. Через пару секунд он просунул лапу в щель и вытащил оттуда первый кунай. Гордо принёс его, положил у моих ног и сел, ожидающе глядя на меня. Я одобрительно кивнул: «Молодец». Он, кажется, понял — вильнул всем телом и рванул дальше.

На подоконнике он провозился подольше. Обнюхал все горшки, потом залез в тот самый, пустой, и стал раскапывать землю (точнее, её остатки) лапами. Из облака пыли вскоре показался второй кунай. Он вытащил его, отряхнул от грунта и так же торжественно доставил ко мне.

Третий стал задачей со звёздочкой. Он долго бегал вокруг шкафа, скрёбся у дверей. Потом как-то умудрился запрыгнуть на ручку, повиснуть на ней и когтями подцепить дверцу. Та с скрипом открылась. Он юркнул внутрь. Оттуда послышался шум перебираемой ткани, топот лапок по полкам. Минуты через две из глубины шкафа, из-под стопки одеял, он выволок третий, самый запрятанный кунай. Выглядел он при этом потрёпанным, но довольным — шерсть взъерошена, в ней застряли нитки.

Так, один за другим, он принёс все три куная и сложил их передо мной в аккуратную рядок, как пасьянс. Потом сел, высунул язык и смотрел, будто говоря: «Всё. Где моя награда?»

Я смотрел на это чудо и понял — это джекпот. Если он так легко находит системные вещи, значит, в симуляции он будет незаменим. Кунаи, кристаллы, камни, свитки — всё, что система посчитает ценным, он учует. Но нужна дрессировка. Нужно дать ему понять, что со мной сытнее и безопаснее, чем в симуляционной локации, где его могут сожрать волки или крестьянин насадить на вилы

Никогда у меня не было домашних животных… даже хомяка в детстве не заводил. Но я почитал в интернете про дрессировку хорьков… что ж приступи к дрессировке.

Через час.

«Нюхач» — да, я его так назвал, за смешную привычку всё обнюхивать, тыкаться носом в каждый угол, будто проводит полную инвентаризацию. Так вот, Нюхач уже выучил кучу команд. «Сидеть» — садится мгновенно, хвост трубой. «Дай лапу» — поднимает правую переднюю и кладёт мне на ладонь, когти аккуратно спрятаны. «Принеси» — бежит за брошенным кунаем или камнем и тащит обратно, кладёт у ног. «Мёртвый» — падает на бок, вытягивает лапки, замирает, глаза полуприкрыты, будто в обмороке. И главное — «Превратиться в камень!» — делает это по первой команде!!! Миг — и вместо пушистого зверька серый булыжник с оранжевыми прожилками. Лежит неподвижно, пока не скажешь: «Выходи». Тогда снова вспыхивает — и вот он, живой, виляет хвостом, смотрит: «Ну как, молодец?»

То ли я такой гениальный дрессировщик, то ли этот хорёк не совсем обычный… Скорее второе. Он понимает слова, интонацию, даже жесты. Когда я хвалю — «Молодец, Нюхач!» — он прыгает на задние лапки, издаёт короткий радостный писк и трётся мордой о мою руку. Когда ругаю — «Плохой!» — прижимает уши, опускает голову и виновато смотрит снизу вверх. Настоящий артист.

Я кормил его маленькими кусочками куриной тушёнки из банки — он обожает, лижет пальцы, урчит, как кот. После каждой команды давал награду: кусочек мяса, поглаживание по спинке, похвалу. Он быстро понял схему: хорошее поведение = вкусняшка. Плохое — игнор и лёгкий щелчок по носу (без боли, просто чтобы привлечь внимание).

Через час он уже выполнял цепочку из трёх команд подряд: «Сидеть — Дай лапу — Превратиться». После превращения лежал камнем ровно десять секунд, потом сам выходил обратно и ждал похвалы. Я сидел в кресле, смотрел на него и чувствовал, как внутри разгорается азарт. С этим мелким у меня теперь есть преимущество. В симуляции он сможет искать тайники.

Глава 14

Пока я развлекался с Нюхом, подкармливал его мелкими кусочками вяленого мяса, чесал за ушами, учил простым командам «сидеть», «ко мне», «охраняй», «взять» (на последней он особенно старался, сразу вгрызался в подставленную руку, но аккуратно, без крови, только зубы показывал), короче, я влюбился в эту пушистую сосиску. Он и погладиться любил, и команды выполнял, и ел всё, что плохо лежит… а самое главное — он вообще не гадил. То ли это специфика животинки из симуляции, то ли особенность организма, но мне было пофиг. Так, играясь с хорьком, я и не заметил, как время подошло к вечеру.

Ровно в пять Аяко сидела на коленях у алтаря, полностью отдохнувшая, с полными закромами чакры, спина прямая, руки сложены на коленях, глаза полуприкрыты в ожидании. Она покорно дожидалась моего божественного внимания, как статуя из живого камня, готовая к любому приказу. Я подключился к взгляду бога — интерфейс мигнул: на счету 800 кредитов… Но сегодня я баловал Аяко достаточно, так что тратить их пока не собирался. Сначала посмотрю на новичков, которых она доставит, оценю, стоят ли они хоть чего-то, а потом уже решу, вкладывать ли ресурсы.

Отдал приказ чёткий, без лишних слов: всех выживших, ко мне, во владения. Даже если будут сопротивляться, визжать, кусаться или молить, тащить силой, но без лишних увечий. Из четырёх квартир, в левом крыле, две ещё пустовали, так что потеснятся, места хватит, если не устраивать бардак.

Аяко плавно поклонилась, почти касаясь лбом пола, и выскользнула из поля зрения. Мне оставалось только ждать. И через пять минут она вернулась, вела за руку худую, явно недокормленную девчонку лет шестнадцати-семнадцати, с огромными глазами, полными страха и какой-то болезненной пустоты. Девчонка шла впереди, вздрагивая от каждого шороха, от каждого скрипа половиц, от собственного дыхания, плечи сгорблены, руки прижаты к груди, будто пытается стать меньше и незаметнее. Аяко же несла на руках женщину — видимо, мать спасённой девочки. Та тяжело дышала и осматривалась по сторонам.

Троица подошла к барьеру и остановились. Я получил системное сообщение: два потенциальных неофита. Внёс их в зелёный список. Те попали в безопасную зону: Аяко провела их в одну из пустующих квартир. Я сразу подрубил туда воду и свет — лампочки мигнули, зажужжал старый бойлер, из крана полилась холодная струя. Новоприбывшие дёрнулись от неожиданности: девочка ойкнула и вжалась в стену, мать застонала зашептала что-то губами.

Откуда у меня взялись десять тысяч на воду и электричество, если на счёте числились сущие копейки? Ответ оказался прост. Система отреагировала сразу после того, как число жильцов в моём домене достигло семи. Она выдала бонус в размере пятнадцати тысяч рублей, недвусмысленно намекая: чем больше спасённых, тем ощутимее награда. Я не стал жадничать и направил средства на улучшение жилищных условий для новоприбывших.

Аяко аккуратно уложила женщину на футон, поправила подушку под головой и повернулась к девочке, быстро, ровным голосом, без эмоций, объяснила правила — те самые, которые я ей надиктовал перед заданием:

— В коридор не выходить. В сторону алтаря даже не смотреть. Лишних вопросов не задавать. Еду и воду сейчас принесу. Нарушишь — последствия будут неприятные. Поняла?

Девочка кивнула так быстро, что волосы хлестнули по щекам. Аяко молча вышла в коридор, через минуту вернулась с пакетом, набрала еды у себя: пару упаковок лапши, посуду, консервы. Всё это вывалила на пол перед новыми жильцами и, не сказав больше ни слова, скрылась.

Я остался наблюдать за девчонкой через взгляд бога. Она сначала присела к бутылке с водой, осторожно открутила крышку, понюхала, потом сделала маленький глоток, будто боялась, что это яд. Следом, не отрывая взгляда от матери, медленно поднесла бутылку к её губам — женщина приоткрыла глаза, сделала пару слабых глотков и снова откинулась на футон, тяжело дыша.

Нужно разузнать, как их зовут, и пометить в системе, без имён они просто «неофит» и «неофит», а мне нужны нормальные метки, чтобы не путаться. У меня тут в домене странная ситуация, где мужики? Почему только бабы и девчонки? Неохота тратить ещё один чакро-кристалл на новую шиноби девушку…

Хотя Аяко пока ни разу не подвела…

Я понимал, дарованная сила даёт огромные возможности, но и подвергает нехилой опасности — один неверный шаг, и ты труп. Так что, если выбирать, давать силу мужику или женщине, однозначно мужик! Надёжнее, крепче, меньше шансов на истерики и больше шансов на полезные навыки в драке. И самое главное — внутренний зверёк по имени Совесть не станет меня грызть за то, что я отправил прекрасную деву на смертельно опасное задание… Пусть будут тут, под защитой барьера!

Девчонка тем временем, видимо, начала отходить от шока, глаза уже не такие стеклянные, движения увереннее. Она обошла квартиру, потрогала выключатель, свет мигнул, но зажёгся ровно, без перебоев. Удивилась, пробормотала что-то себе под нос, открыла кран — вода полилась холодная, чистая. Быстро поставила кастрюлю на плиту, налила воды. Через пять минут залила кипяток, в чаши с лапшой.

Мать не такая старая, как показалось сначала. Лет сорок, может, чутка больше, но две прошедшие недели прошлись по ней жёстко: лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени, волосы спутались, пальцы заметно подрагивали. Она сидела на полу напротив дочери, держа миску обеими руками, ела медленно, делая короткие паузы между глотками.

Девушка устроилась рядом, поджав ноги, миска покоилась на коленях. Она ела осторожно, почти беззвучно, будто опасалась привлечь внимание даже здесь. Дневной свет спокойно ложился на стены, делая комнату безопасной.

Глухой удар донёсся снизу неожиданно. Не резкий хлопок, а тяжёлый бах, прокатившийся по перекрытиям. Пол под ними едва ощутимо отозвался. Девушка вздрогнула, едва не расплескала еду. Мать замерла, не донеся палочки до рта.

Они обе посмотрели в сторону окна. С одиннадцатого этажа ничего не разглядеть: ни двора, ни источника шума, только светлый день и дальние крыши. Стекло цело, занавески неподвижны. Но характерный гул не оставлял сомнений — внизу снова что-то случилось…

Видимо, гоблины подожгли машину во дворе, и она бахнула.

Отчего обе, сидя на полу, с ужасом смотрели на окно, прикрытое лёгкой шторкой.

Девушка медленно поднялась, сжав губы в тонкую линию. Всё тело дрожало от волнения, шаг за шагом она приблизилась к занавескам.

— Хинако! — тихо, но твёрдо проговорила женщина. — Отойди от окна!

Но дочь не послушала. Она раздвинула шторки, открыла окно и протянула руку. Пальцы упёрлись в проявившийся барьер, она тихо ойкнула и поспешно отдёрнула ладонь, испуганно моргнув.

— Он и в правда здесь! Шиноби-сама не соврала! — развернулась к матери с внезапной улыбкой, которая сделала её лицо почти детским, несмотря на худобу и страх. — Мама, смотри!

И осторожно протянула руку снова — смелее, надавила на барьер ладонью, почувствовала упругую невидимую стену, которая мягко, но твёрдо не пускала наружу.

— Место и правда под божественной защитой! — прошептала она, и в голосе сквозило облегчение, смешанное с благоговением.

Мать слабо улыбнулась в ответ и протянула руку. Девочка подбежала, присела рядом, обняла её за плечи. Они сидели молча пару минут, пока любопытство не взяло верх, и дочь не отправилась дальше осматривать пустые апартаменты.

Я смотрел на это и чувствовал странную смесь: удовлетворение от того, что они в безопасности, и лёгкое раздражение, опять только женщины… Но ладно. Ещё три квартиры, и, может, повезёт с мужиками. А пока пусть едят, отдыхают.

Вскоре Аяко вернулась не одна, вела целую группу. Впереди шёл пухлый мужик лет сорока, с свежим фингалом под левым глазом, который начал наливаться фиолетовым. Он крепко держал за руку маленькую девчонку лет шести-семи, худенькую, с двумя короткими косичками. За ним шла женщина, видимо, жена или сестра, на руках у неё висел мальчишка лет семи, сонный и вялый, голова болталась на плече матери. Аяко замыкала процессию, кунай в правой руке поблёскивал тускло в свете редких солнечных лучей, взгляд холодный и внимательный — ясно, что эти не хотели покидать квартиру добровольно. Видимо, пришлось применить силу: мужик морщился, потирая плечо, женщина бросала на Аяко быстрые, испуганные взгляды.

Я сразу внёс их в зелёный список — четыре новых неофита. Система мигнула: число жильцов подскочило до одиннадцати, бонус прилетел почти мгновенно, ещё двадцать тысяч рублей на баланс. Я не стал мелочиться: подрубил свет. Бойлер загудел громче обычного, лампочки зажглись ровно, из крана полилась тёплая струя…

Аяко завела их внутрь, последней пустующей квартиры в левом крыле, коротко повторила правила тем же ровным, безэмоциональным голосом:

— Коридор — табу. Алтарь — не смотреть. Вопросы лишние — не задавать. Еду принесут. Нарушишь — будет больно. Всё ясно?

Мужик кивнул молча, потирая фингал. Женщина сильнее прижала к себе сына, а девчонка просто уставилась в пол. Аяко шагнула в центр комнаты, раскрыла свиток, и с лёгким хлопком перед глазами появился целый ворох вещей. Она учла, что новые жилища по сути представляли собой голые стены, и прихватила часть добра из квартиры семьи. Свернув свиток, она принесла еду, велела поесть и устроиться, а потом поспешила к следующей квартире.

Я остался наблюдать за новичками. Единственный мужчина — полный и лысеющий, явно не подходил для службы шиноби. Они набросились на еду, после осмотрели квартиру, обсуждая увиденное: магию Аяко, саму Аяко и это место, проверили на прочность барьер, убедились, что есть вода, и побежали в душ. Я ещё немного посмотрел и понял, что у них нет кандидатов.

Не прошло и двадцати минут, как Аяко появилась снова. На этот раз она тащила на себе молодого парня лет двадцати пяти, худого, коротко стриженого, вместо ног две культи, собрат-инвалид. Сзади шла женщина лет пятидесяти, седая, в платке, лицо в морщинах, но глаза живые и цепкие. Она шла, опираясь на стену, но держалась прямо. Мать и сын парень держали лицо прямо и оглядывались по сторонам. Страха почти не было, напротив, какая-то настороженность. Я зачислил новичков в список.

Аяко разместила их в той же квартире, где лежала больная девушка с ампутированной рукой, аккуратно, без лишней суеты. В каждой квартире по две комнаты, так что инвалида с матерью она поселила в одной (просторной, с широким окном и местом для коляски), а девушку без руки оставила во второй — там лежал второй футон, подушка и одеяло. Парень на культях смотрел прямо, без жалости к себе, только челюсть сжата, будто привык терпеть боль молча. Мать его сразу начала осматриваться, прикидывая, где взять воду, где разместить сына, чтобы ему было удобно.

Аяко объяснила правила той же ровной интонацией, без эмоций, но с твёрдостью, от которой даже воздух становился тяжелее:

—… . Ухаживайте за больной — она без руки, слабая без сознания. Всё ясно?

Мать кивнула, не отрывая глаз от сына. Аяко развернула свиток — с лёгким хлопком и из него вывалились вещи первой необходимости: инвалидное кресло (лёгкое, складное, с резиновыми колёсами), стопки одежды, белье, пара одеял, подушка, набор посуды. Она показала матери, как менять повязку на культе девушки. Та её остановила, объяснив, что работала медсестрой двадцать лет в больнице неподалёку. Аяко только кивнула и указала на сваленные на полу медикаменты и аппаратуру (УЗИ, мини-холодильник, ещё пару небольших приборов), чтобы разобрала, что к чему и как использовать, и конечно принесла еду — готовый суп, который она сама приготовила, не забыв про рис и консервы.

Осталась последняя квартира. Через пару минут Аяко привела двоих стариков, муж и жена, оба за семьдесят, опираются друг на друга, как два старых дерева, что пережили бурю. Он — высокий, но сильно сгорбленный, в потрёпанном пальто с оторванными пуговицами, седая борода клочьями, глаза выцветшие, но цепкие. Она — маленькая, сухонькая, как осенний лист, с палочкой в руке, на голове смешной коричневый берет, губы сжаты в тонкую линию.

Шли медленно, шаркая тапочками по полу, но без паники и слёз, видимо, за эти две недели уже привыкли к тому, что мир сошёл с ума, и сопротивление бесполезно. Аяко вела их аккуратно, без куная, без угроз, просто поддерживала под локоть, когда ступенька была высокой, и тихо вела вперёд.

Двое в список. Итого семнадцать жильцов. Семнадцать потенциальных неофитов… Основная масса — женщины и дети, старики, жирный мужик и инвалид… И с этим я должен покорять апокалипсис?

Стариков Аяко подселила к матери с дочерью — как только шиноби открыла дверь и впустила их, те встретились взглядом с женщиной и Хинако и сразу заулыбались, заговорили тихо, но радостно, перебивая друг друга. Видимо, были знакомы до апокалипсиса. Тем легче им будет сойтись: общие воспоминания, общие лица, общие беды.

Трюк со свитком сработал идеально — Аяко снова развернула его в пустующей комнате, и с тихим хлопком и вывалились вещи: матрасы, подушки, одеяла, стопки одежды (в основном старые, но чистые вещи из запасов), посуда, даже маленький коврик и лампа-ночник. Через минуту квартира уже не выглядела голой — стала почти уютной, насколько это возможно в таком мире.

Аяко устроилась на коленях возле алтаря, спина прямая, взгляд сосредоточенный. Я кратко объяснил ей последующие шаги.

Всех познакомить между собой. Пообщаться по душам, но без давления. Выяснить, кто откуда, чем занимался до всего этого дерьма, составить список: полные имена, профессии, возраст (годы рождения, если вспомнят точно), навыки, кто чем болел или болеет сейчас, кто что умеет руками или головой. Наблюдать за ними внимательно, особенно за мужчинами, кто держится уверенно, не ноет, не сломался за эти две недели, кто может держать оружие или хотя бы не паниковать в критической ситуации. Кто проявит инициативу, кто готов работать, а кто просто ждёт подачку. Через пару дней доложишь мне полный отчёт. Я буду подбирать второго шиноби в напарники — обязательно мужчину, надёжного, без лишней драмы и истерик.

Она предложила перетащить кого-нибудь ещё из соседнего подъезда. Я отказал. И так уже битком на своей половине — я квартиры не собирался отдавать под жильё. Это моё крыло. Крыло бога!!! Здесь алтарь, здесь Нюх, здесь мои вещи, мои планы. Пусть остальные крылья заполняются людьми, но это пространство — только моё.

Аяко только кивнула — быстро, без вопросов, без тени сомнения или усталости. Потом поднялась плавно, как тень, поклонилась глубоко, почти коснувшись лбом пола, и покинула меня — шагнула в тень коридора, как всегда бесшумно и быстро, растворившись в полумраке за секунду.

Я остался один с Нюхом. Он уже свернулся клубком у моих ног, тихо посапывая, довольный после еды и игр. Тёплый, пушистый комок, который не требует ничего, кроме внимания и кусочка мяса. Семнадцать человек. Семнадцать душ под моей защитой, семнадцать потенциальных инструментов, союзников или просто лишних ртов. Теперь — ждать отчёта Аяко. И решать, кого из них стоит усилить чакрой, кого оставить просто жить под барьером, а кого… ну, если кто-то окажется совсем бесполезным, токсичным или опасным для остальных… Об этом подумаю позже, когда увижу реальную картину. Пока пусть едят, спят, приходят в себя и привыкают к мысли, что кто-то сверху их прикрывает. Мой домен растёт. Медленно, но верно. И это уже не просто выживание в аду. Это начало чего-то большего. Моего. Через пару часов новая симуляция, долгожданная, с маленьким шансом на исцеление!

Глава 15

Очнулся на топчане, в доме старосты. Очередная симуляция. На столе стояла похлебка — я её сразу закинул в сундук до лучших времен. Разгрузился немного: закупился перед симуляцией по полной, инвентарь трещал по швам. Сменил старый арбалет на более мощный, частично погасил кредит, который брал на маркете, и в рублях просел почти до нуля. Зато арсенал теперь выглядел солидно.

Выскочил во двор, проигнорировав старика и его бубнеж. Выхватил велик из воздуха, крутанул педали и рванул к лесу под внимательными взглядами нпс-селян. Кто-то даже пальцем показал. А я уже скрылся за зеленью, выехал на опушку и вызвал из системы камень.

— Очнись! — громко произнёс я, положил его на зеленый настил.

Камешек поплыл. Нюх материализовался целиком, пушистый, гибкий, глаза блестят, усы дрожат от радости. Он тут же забегал кругами по траве, явно счастлив оказаться на воле, но стоило мне достать кусок вяленого мяса, он замер, ноздри раздулись, резко рванул ко мне как на пружине. Я кинул мясо в сторону — он поймал в прыжке, проглотил за секунду и уставился на меня, ожидая продолжения. Фух, не убежал. А то я уже прикидывал, как его ловить по всему лесу.

— Ну а теперь! Нюх! Поиск ништяков! — выдал я ему заученную команду, хлопнув в ладоши.

Зверек мотнул головой, встал на задние лапы, смешно задрал нос к небу и начал водить им из стороны в сторону, принюхиваясь. Усы дрожали, глаза прищурились, будто читал невидимые запахи в воздухе. Вдруг повернулся влево, уши встали торчком, и он сорвался вперёд короткими прыжками, гибко, как молния. Остановился, обернулся, посмотрел на меня: мол, начальник, ты идёшь или как? И снова рванул дальше, петляя между деревьями.

Я за ним на велике, колёса мягко шуршали по мху и опавшим листьям, лес смыкался вокруг, запах хвои и сырой земли. Хорёк бежал уверенно, иногда замирал, принюхивался, и снова ускорялся. Я чувствовал, он взял след. Что-то ценное. Надеюсь, впереди окажется тайник с системными предметами. Мы продвигались по неисследованной территории. Я совмещал сразу две задачи: расчищал зелёную локацию от тумана войны и параллельно высматривал полезный лут. К слову, больше половины карты уже открыто.

Лес становился гуще, тропинка исчезла, но я не отставал. Ветви кустарников хлестали по лицу, велик подпрыгивал на корнях, но адреналин уже гнал кровь по венам. Нюх впереди мелькал чёрно-белой молнией. Давай, напарник, ищи! Обогати меня на кредиты — за мной не заржавеет! Будешь жрать лучшие консервы!!!

Через пять минут блужданий по лесу Нюх резко замер у огромного дерева. Впрочем, чему удивляться, обычные деревья здесь почти не встречаются. Ствол толщиной с три обхвата взрослого мужика, кора грубая, покрыта мелкими бороздками. Нюх ловко вскарабкался по стволу, будто по ровной земле, всё выше и выше. Вскоре он оказался на нижней ветке, примерно на уровне пятого этажа — метрах в пятнадцати-двадцати над землёй. Он коротко и требовательно запищал, глядя вниз, явно приглашая меня подняться.

Я обошёл ствол по кругу, ни единого сучка в пределах досягаемости, ни выступа, ни трещины, по которой можно было бы полезть. Только гладкая, почти отвесная кора да толстый ствол. Епта, а как мне наверх забраться? Попробовал подпрыгнуть, ухватиться — пальцы соскользнули, как по маслу. Я провозился ещё минут пять под насмешливый писк хорька, выругался и отошёл от дерева.

Ладно, потом придумаю, может, верёвку с крюком или стремянку прикупить. Отметил место маркером на карте, поставил метку «тайник (дерево-гигант)», подозвал непослушного хорька.

Нюх спустился грациозно, одним прыжком, подбежал, ткнулся носом в ладонь. Погладил ему брюхо, пушистое, тёплое, он сразу растянулся, подставляя живот, мурлыкнул тихо, почти по-кошачьи. Достал ещё кусок вяленого мяса — проглотил за секунду, облизнулся, посмотрел выжидающе. Приказал искать дальше, он косился в сторону дерева: мол, там же всё, идиот, лезь! Я талдычил «ещё ищи», но он явно не понимал, упрямо тыкал носом в ствол. Пришлось скомандовать «камень, назад» — хорёк послушно обернулся булыжником, который я убрал в инвентарь.

Я открыл карту. В запасе ещё две попытки. План простой, лягухи. За одну вылазку могу безопасно снять четыре. За три попытки выходит двенадцать серебряных звёзд, то есть одна золотая и ещё две серебряных. Плюс семь уже на счету. Как раз хватает на буст выносливости и таблетки в блистере.

Я сел на велосипед и направился к озеру. Дальше по отработанной схеме: сливы, приманка, лягуха выходит, выстрел в голову. С новым арбалетом процесс стал надёжнее. Быстро обнулил четырёх, вскочил на велик и рванул прочь. Ну не станет же пятая гнаться за мной через всю зону?

Свалил так конкретно далеко. Вытащил Нюха — тот тут же материализовался, встряхнулся, быстро понюхал воздух и рванул вперёд. Я кинулся за ним.

На этот раз, слава богу, не дерево. Нюх вывел меня на небольшую поляну, посреди неё лежала куча свежей земли и листьев, будто кто-то недавно копал. В центре торчало копьё, древко чёрное, с алой лентой, завязанной ниже наконечника. Лента слегка колыхалась на ветру, будто живая. Рядом крутился Нюх, бегал по кругу, принюхивался, тыкал носом в землю и смотрел на меня: мол, вот оно, начальник, копай! Хм… знакомая картина. Уже встречал такое, только с Катной.

Я соскочил с велика и осторожно подошёл ближе. Куча земли выглядела свежей, комья ещё не успели осесть, трава вокруг примята, будто кто-то копал недавно и в спешке. Копьё торчало ровно посередине. Я огляделся на предмет опасности. Прислушался — вроде тихо.

Зверёк бегал рядом кругами, принюхивался к земле, тыкал носом в комья, иногда останавливался и смотрел на меня: мол, копай уже, начальник! Я кинул ему ещё кусок вяленого мяса — он поймал в прыжке, проглотил с довольным чавканьем и сразу вернулся к делу, виляя хвостом.

Как говорят, бог бережённого… Вызвал арбалет. Мачете свисает на ремне, на всякий случай. Готов пойти в бой, если вдруг тут скриптованная сцена. Протянул правую руку к копью медленно, ожидая подвоха.

Руки задвигались сами собой… ага, тайник!!!

[Получен предмет: Копьё «Кровавый Шип» — 50 кредитов]

[ 2 куная «Тень» — по 7 кредитов каждый]

[3 взрывных тега (усиленные) — по 30 кредитов каждый]

Нормально так привалило… Тайник, который только что украшал поляну, исчез — земля осела ровной ямкой, трава вокруг даже не примятой осталась, будто ничего и не было. Копьё, кунаи и теги теперь лежали в инвентаре, приятно оттягивая карман. Я стоял, готовый к любой подлянке: арбалет на вытянутой руке, мачете в другой, взгляд по сторонам. Хорёк бегал рядом короткими кругами, принюхивался к воздуху, уши торчком, его звериная чуйка точно засечёт врага раньше меня. Если что-то полезет из кустов или из-под земли — он зашипит и прыгнет первым.

Но ничего. Тишина лесная, только ветер шелестит в листве да где-то вдалеке птица крикнула один раз. Простоял минуты три, как статуя, мышцы напряжены, дыхание ровное, и наконец облегчённо выдохнул. Плечи опустились, мачете убрал в ножны. Чисто. Система не подкинула ловушку. Просто хороший лут, без подвоха.

— Ну, зверюга, — потрепал Нюха по загривку, он довольно заурчал и ткнулся носом в ладонь, — ты сегодня король. Премиум-консервы тебе сегодня, обещаю.

Он фыркнул, будто понял, и лизнул пальцы шершавым языком.

Так, а что дальше? Открыл карту — туман войны почти весь снят, зелёная зона открыта процентов на восемьдесят пять. На северо-западе вдоль реки осталась узкая полоса неизведанной территории. Если выйти отсюда и пройтись разведкой, финиш окажется в деревне. А мне туда и нужно.

Спустя три часа.

Карта вся открыта. Сижу, рассматриваю, вожу пальцем по интерфейсу. Что мы имеем в зелёной локации? Пещера с крысами-мутантами, ну туда лезть рановато, без вдумчивой подготовки. Но это квест от деревни, выполню его — может, что и откроется, какой-нибудь репутационный буст или доступ к новому квесту. Ещё есть руины храма, там я пока не годен, нужно больше физических статов. Озеро с лягухами-мутантами и боссом, его пока убивать смысла нет, там идёт халявный гринт серебра, зачем резать курицу, несущую золотые яйца? Ну и сегодняшний найденный тайник на дереве, до него ещё добраться надо. В принципе, с зелёной зоной всё.

Если я не буду в ней находить предметы за кредиты, то тут два варианта: я получаю штраф или валить в соседние зоны.

Хотя я нашёл выход, как обхитрить систему. Два куная, три взрыв-тега и копьё. Я скину их в сундук у старосты и каждую новую симуляцию буду брать всего по одной вещице. Фактически, я не нарушаю правила — система не запрещает переносить предметы между попытками через схрон, это легально. Я вернулся в дом старосты, сложил всё лишнее в сундук и оставил при себе один кунай, выполнив минимальные требования. Затем улёгся на футон и завершил первую попытку симуляции.

В реале не стал долго задерживаться. Сразу же начал вторую попытку, выбрав другой маршрут, по дуге через юго-восток, потому что там я раньше проходил без своего нового напарника. Нюх бежал рядом, перепрыгивая с дерева на дерево, иногда спускаясь на землю, чтобы не терять мой след, но весь путь так и не подал ни единого знака… облом...

С лягухами всё получилось быстро, особенно когда ты это делаешь не первый десяток раз. Приманка, слив в воду, лягуха выныривает, выстрел в голову из нового арбалета. Четыре штуки — и я уже на велике, уезжаю прочь, пока пятая не учуяла запах крови и не полезла за мной.

Ну и третья попытка — та же схема, до автоматизма. Довёл фарм до идеала. На счёт сразу легла 1 золотая звезда и 9 серебряных — чистая прибыль.

В темпе рванул к автомату: покупаю блистер с Пилюлями восстановления (медленные), 1 золотая звезда за упаковку (3 шт.). Постепенно восстанавливают повреждения организма (3–5 часов), зелёное свечение таблеток видно даже через пластик блистера. И Молоко выносливости, 7 серебра. Выпив, навсегда повышает выносливость организма на 10%. Иконка: белая бутылка с капающей каплей, надпись «+10% Stamina forever» мигает золотым.

На счету осталось всего две серебряные звезды… Товар, купленный мной, сразу ушёл в 24-часовой откат и повысился в цене: Молоко выносливости теперь стоит 2 золотых, а блистер пилюль взлетел до трёх. Да… невезуха… Система явно не любит, когда фармят слишком эффективно. Но у меня есть пилюли!!! Надежда на исцеление!

Выпил молок, увеличив физические статы аватара крестьянина, и помчался к ближайшему выходу из симуляции — к старому дубу на опушке, где стоит портал-алтарь. Нюх скачет рядом, довольный, будто тоже понимает, сегодня мы в плюсе. Кручу педали быстрее, лес проносится мимо, сердце стучит от азарта.

Очнулся в реале, на своей койке в комнате, где пахло кофе из кружки, что стояла на тумбочке. Симуляция отошла в 7-часовой откат… я открыл инвентарь, вытянул руку и через десять секунд держал блистер с тремя зелёными капсулами…

Собрался с духом. Выдавил одну на ладонь — тёплая, чуть светилась, как будто внутри горел крошечный огонёк. Положил на язык. Горькая, с металлическим привкусом, как таблетка от головы, только сильнее. Запил водой из бутылки — глоток, ещё один. Проглотил. Спина мокрая от волнения, в ушах набат от стука сердца…

Секунда. Две. Десять. Ничего. Ни жара, ни холода, ни покалывания. Только лёгкая тошнота подкатывает, как после плохого кофе. Полежал — всё так же. Сел, схватил костыли, прошёлся по комнате — тело как тело, ничего не меняется, нога всё так же… Может, кровь быстрее разогнать? Решил — отжимания. Лёг на пол, упёрся ладонями, раз, два, три… на десятом уже руки дрожат, дыхание сбилось. В реале я не поджарый крестьянин, инвалид-жирдяй, который давно не тренировался. Выдохся быстро, рухнул на ковёр, пот градом по спине. Потыкал в ногу — нечего…

Ждать дальше нет сил. Нырнул в взгляд бога.

А в моем божественном царстве, Аяко развела бурную деятельность, по всему этажу кипела работа. Мораторий на выход в коридор снят полностью, но рядом с лифтом она повесила плакат с простыми правилами, написанными чётким почерком, который мы придумали на скорую руку, ничего зверского не было, тем более японцы и так славятся своими манерами.

Территорию они покинуть не могут, на выход я поставил запрет всем, кроме моей шинобки. Барьер стоит намертво, и теперь ещё есть визуальное напоминание. В моё крыло они тоже не попадут — упрутся в невидимую стену.

Новоприбывшие жильцы делились на группки и шептались. Оно и понятно, непонятный барьер, что их защищал, алтарь, стоял рядом, страшный до усрачки. Когда я зашёл во взгляд бога, свеча на алтаре вспыхнула ярче. Тени в коридоре удлинились, стали гуще, будто дом почувствовал моё присутствие и вытянулся по стойке «смирно». Люди невольно отворачивались, стараясь не смотреть в ту сторону.

Аяко, пока не наступила темнота, бегала вниз-вверх по подъезду, таскала вещи и технику. Каждая квартира обзавелась холодильником, столом, тарелками, кружками, даже парой старых ламп и ковриками. В одной комнате появился чайник, в другой — стопка одеял и подушек. Работала Аяко на все сто, двигалась быстро, бесшумно, как тень, но эффективно: за час превратила голые стены в подобие жилья.

Дети уже играли вместе, бегали, смеялись, кричали. Кимура (сын Аяко) гонял младшую девчонку с косичками, мальчишка на руках у матери тянулся к старшим, старики сидели на полу в коридоре и тихо переговаривались, улыбаясь. Видимо, двухнедельная «изоляция» людей достала, и им хотелось поговорить. Парень на культях смотрел на алтарь, но уже не с опаской, а с интересом — явно прикидывал, как здесь всё устроено. Его мать разбирала медикаменты, раскладывала бинты и шприцы по полкам — руки двигались уверенно, как у человека, который всю жизнь этим занимался.

Просидел так минут тридцать, разглядывая, что и чего происходит. Потом вернулся в тело. Ещё раз проверил ногу — потыкал пальцами в бедро, попытался пошевелить стопой — ноль отклика. Всё так же мёртвая, холодная, чужая. Ладно… Через пару часов попробую ещё одну таблетку. Может, накопительный эффект. Или просто нужно время.

Доковылял до компьютера, запустил игру — решил отвлечься от бренного мира. Монитор загорелся, загрузился знакомый интерфейс. Запустил старую добрую «Герои 3» — в этом мире они тоже существовали. Я откинулся на спинку, вдохнул глубже.

Играю минут двадцать, собираю ресурсы, строю замок, отправляю героя в разведку. Всё идёт гладко, монитор светит в полумрак, пальцы привычно шуршат по клавиатуре. Вдруг чувствую — слева шевеление. Нюхач запрыгнул на стол, сопит довольно, а в зубах у него — кунай. Тот самый, что я из симуляции вытащил и на шкаф положил, от греха подальше. Видимо, наглая морда, захотел добавки и решил трофей приволочь, мол, вот, хозяин, я принёс, давай меняться на мясо. Его не волновало, что это оружие, и лежало оно вообще не здесь.

Я вздохнул, сгрёб зверя свободной рукой, залез в Вайлдберриз, нашёл консервы для хорьков — не какие-нибудь, а премиум, за две с лишним тысячи, с перепелом и черникой внутри, заслужил. Оплатил, открыл банку пальцем, скинул в миску. Нюхач чавкает за обе щёки, довольно жмурится, даже усы в стороны разъехались от удовольствия.

Я локтем неудобно повернулся, хотел мышку перехватить, и задел кунай, который он на столе бросил. Тот соскользнул, кувыркнулся в воздухе, пролетел каких-то сантиметров десять, и чиркнул по парализованной ноге. Прямо через спортивные штаны, лезвие холодное, быстрое, оставило на ткани влажный тёмный след.

Я даже не сразу понял, что произошло. А потом — ёкнуло. Сначала холодом, а следом — жгучая, рваная, до дрожи настоящая боль. Вспышкой от бедра до пятки. Такая, что пальцы на ноге сами поджались, колено дёрнулось, я аж вскрикнул и вжался спиной в подушку.

— Сука! — вырвалось само. — Больно! Твою мать, больно же!

Нюхач от банки оторвался, поднял морду, навострил уши, смотрит с недоумением. А я сижу, рукой за ногу схватился, и не могу поверить. Нога. Чувствует. Боль.

Глава 16

— Да отстань ты, Нюхач! Проснулся я, проснулся! — ворчал я, отбиваясь от мокрого языка.

За окном уже вовсю светило солнце. Интерфейс безжалостно показывал 7:00. Будильник повышенной слюнявости сработал идеально.

В графе «Звёзды» сияла одна золотая и четыре серебряные. Ночной рейд в симуляцию — фарм лягух. В зелёной локации больше выжимать было нечего. Побегал по деревне, пытаясь найти хоть какой-то квест, но там всё глухо, ни восклицательных знаков над головами, ни подсказок, ни даже намёков. С Нюхачом, обследовали все закутки, каждый сарай, каждый подвал, каждый тупик — пусто. Ни тайника, ни записки, ни подозрительного NPC. Так что фарманул три раза жаб и пошёл спать.

Симуляция каждые 7 часов, в сутки — получается три чистых захода, по три попытки. Из найденного в последнем тайнике два куная я вынес, осталось три взрывных тега и копьё. Это значит четыре условно безопасные симуляции впереди, где можно брать по одной вещице из сундука у старосты и не получить штрафа. А потом нужно что-то придумывать, либо лезть в пещеру с крысами, либо в руины храма, либо наконец добраться до тайника на дереве-гиганте, до которого я до сих пор не могу забраться без верёвки или нормальных статов.

Ещё в автомате висят три карты сокровищ, по 5 серебряных за штуку. Пока решил повременить: нужно бусты купить как раз к следующей симуляции, они откатятся, и можно будет усилить аватара крестьянина. Выносливость, сила, ловкость — что угодно, лишь бы не бегать как мешок с картошкой. А уже от этого двигаться дальше, либо в жёлтую зону, либо в оранжевую, если монах не удовлетворится моими возросшими физическими данными.

Я закрыл интерфейс, потянулся до хруста в спине — позвонки щёлкнули, как старый замок. Нюхач не успокаивался, носился по квартире, фыркал, тыкался мокрым носом в колени, требовал угощения. Глаза блестели, усы дрожали — классический «голодный взгляд пушистого вымогателя». В графе рубли почти ноль, но я всё-таки нашёл остатки и купил лакомства для полезной зверюги, специальные палочки с мясом кролика и витаминами. Нюх набросился с таким чавканьем, будто неделю голодал, хвост ходуном, уши прижаты от удовольствия.

Встал, посидел на краю кровати, потянулся к костылям, и замер. Нога… не просто лежала мёртвым грузом. Она чуть дрогнула, когда я напряг мышцы бедра. Осторожно, будто боялся спугнуть, схватился за спинку стула. Подтянулся. Встал. На обе ноги.

Хех… получилось!

Травма-то исцелилась, вот только нога два года бездействовала, атрофировалась частично, мышцы усохли, сухожилия ослабли. Так что теперь хожу маленькими шажками, держусь за опоры, тренирую каждое движение. Лишний вес вообще не помогает, только ещё больше нагружает отставшую ногу, заставляет её дрожать под давлением. Каждый шаг — как по тонкому льду: колено подгибается, стопа плохо слушается, но чувствует. Чувствует! Боль, усталость, напряжение — всё настоящее.

Я сделал три шага к стене — медленно, держась за стену. Нога держала. Слабо, неуверенно, но держала. Сел обратно на кровать, выдохнул. Слёзы сами навернулись, не от боли, а от того, что это хожу. Криво, с болью, но хожу.

Нюхач подбежал, ткнулся носом в колено, лизнул руку — будто понял. Я потрепал его по загривку.

— Мы идём дальше, пушистый. Теперь точно идём.

Приготовил яичницу из выменянных в деревне яиц, штук десять, мелких, с ярко-оранжевым желтком. Холодильник забит рыбой из речки — окунь, плотва, пара щук, которых местные ловят сетями, — и тушками тощих деревенских куриц. Всё это я выменял на соль и перец, у них лица такие были, будто обманули меня на целый воз золота... Хех… и так три симуляции подряд, одни и те же реакции: глаза круглые, руки дрожат, думают, что обману…

Сытно поел, выглянул в окно — вон там, с каждым днём картина удручала. Не прошло и месяца с начала апокалипсиса, а город уже выглядел так, будто день шёл за год. Зелёные уроды вышли на патрули, мародёры в лохмотьях, с ржавыми топорами и обрезами труб, разбивали брошенные машины, выносили всё, что могли унести. Где-то вдалеке дым, где-то крик — короткий, оборванный. Мир умирал быстро.

Нырнул во взгляд бога. «Чибики» уже проснулись и развели бурную деятельность. Кто-то готовил. Дети вместе сидели в комнате, смотрели телевизор. Экран показывал мультики — громко, весело, дети смеялись, хлопали в ладоши. Взрослые переговаривались тихо, чинили мебель или стирали вещи в тазу.

Аяко сейчас находилась в квартире инвалидов, так я называл ту квартиру, где жили парень без ног, его мать и спасённая девушка без руки. Та уже пришла в себя, сидела на краю футона, бледная, но глаза уже не стеклянные — живые, настороженные. Она тихо беседовала с Аяко, голос дрожал, но держалась достойно.

Аяко стояла на коленях перед девушкой, руки светились мягким зелёным — техника мистической ладони. Пальцы двигались медленно, точно: сначала над культёй, потом по плечам, по груди, по спине. Свет проникал под кожу, как тёплая вода, — девушка вздрагивала, но сидела стойко. Кожа вокруг шва розовела, рубец становился тоньше, воспаление уходило. Аяко работала молча, сосредоточенно, глаза полуприкрыты, губы сжаты в тонкую линию.

Парень в инвалидном кресле бесшумно подкатил к дверному проёму комнаты, где происходило лечение. Замер на границе света и тени, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Глаза жадно, не мигая, следили за каждым движением в комнате — не отрываясь, будто боялся пропустить хоть миг.

Аяко, конечно, видела его. Она же шиноби в конце концов, даже погружённая в технику, даже с закрытыми глазами чувствовала чужой взгляд кожей, как дуновение сквозняка. Но не подала виду. Ни окрика, ни замечания, ни даже случайного взгляда через плечо. Наоборот, будто демонстрировала свои сверхспособности нарочно для него одного.

Руки её светились ровным изумрудным светом, мягким, но насыщенным, как светлячки в летнюю ночь. Зелёные нити чакры струились от пальцев к телу девушки, обволакивали культю, проникали под кожу, заставляя повреждённые ткани пульсировать и обновляться. Сама Аяко сидела с идеально прямой спиной, лицо спокойное, почти отрешённое — настоящий мастер за работой. Только лёгкая испарина на висках выдавала, сколько усилий стоит это кажущееся спокойствие.

Аякуо учуяла мой взгляд. Она резко закончила лечение, склонилась к застывшей девушке и прошептала что-то такое, от чего та расплакалась. Не произнеся ни слова, шиноби исчезла за дверью, оставив парня, который даже не успел среагировать, и глупо смотрел ей вслед. Быстро прошла через барьер в моё крыло. Опустилась на одно колено, голова склонена, руки сложены на бедре, ждёт слова. Я мысленно откашлялся, расправляя невидимые плечи.

— Докладывай!

Она извлекла самодельный свиток и начала зачитывать сухой отчёт — фамилии, имена, семейные статусы, где работали. Я только и успевал подписывать точки, чтобы не забыть, кто где. Оказывается, когда она обратно спускалась за вещами для семей, то по-шинобски прошлась по пустым квартирам, собирая информацию, а потом сравнивала, расспрашивая спасённых.

Картина не утешительная. Из всех новоприбывших по-настоящему подходят только двое: четырнадцатилетняя девчонка с огромными глазами Хинако и парень-инвалид на коляске. Хм… Я точно не знал, исцелит ли превращение в шиноби его состояние. У Аяко-то всего лишь рана была, глубокая, но конечности на месте. А у этого — нет ног вообще. И я не уверен, отрастут ли новые. Вот будет хохма: шиноби-инвалид на коляске, который телепортируется и режет кунаями, но при этом не может встать. С другой стороны, парень вообще подходит идеально. Аяко прямо не говорила, но вот досье на него самое полное и самое подходящее.

Такэда Рэн, двадцать два года. Родился в Токио, полная семья (была). Нарушений не зафиксировано. Окончил старшую школу с отличием. В характеристике — «дисциплинирован, уравновешен, склонен к лидерству». В школе занимался кэндо.

Восемнадцатилетним добровольно вступил в Силы самообороны Японии. Базовая подготовка без замечаний. Специализация — инженерное подразделение. Миротворческая миссия ООН, Афганистан. Подрыв на противопехотной мине во время патрулирования — обе ноги оторваны ниже колена. Протезы не прижились, хроническая фантомная боль, депрессия. Но не сломался. Не пил. Не кололся. Просто замкнулся.

Замкнулся… замкнулся… Военный — это хорошо. Но после всего пережитого и ПТСР как бы у него фляга не засвистела, когда я дам ему силу… А может, это я надумываю. И просто завидую. Он получит мою, честным трудом заработанную жижу — и сразу станет шиноби. А я, сука, тут привозмогаю в симуляциях…

Нечестно!

Ладно! Решил всё-таки рискнуть. Зато узнаю, излечит ли полностью превращение в шиноби человека с такой травмой. Отдал приказ Аяко: провести с Рэном беседу. Объяснить спокойно, без прекрас и давления, что будет после его согласия. Обратного пути не будет. Дать ему пару часов на раздумья.

Аяко молча кивнула.

Так же сказал, чтобы после беседы с Рэном она отдохнула пару часов. А дальше всё зависело от его решения — будет у неё напарник или нет. Сегодня же я собирался перетащить остальных выживших из подъездов под защиту барьера.

А после выход в поле…

Мне нужны уши, особенно восемь пар ушей гоблинов-воинов, чтобы завершить миссию. Потому что после десяти обычных пар гоблинов я смог увеличить свою территорию домена. Логично предположить, что после десяти пар ушей гоблинов-воинов это повторится.

Аяко коротко кивнула, без вопросов, без сомнений, без единого лишнего движения. Поклонилась почти до пола, коснувшись лбом коврика, и исчезла в тени, как всегда — мгновенно, беззвучно, будто её и не было.

Я проследил за шиноби через взгляд бога. Она не пошла сразу к инвалиду. Сначала вышла на общую половину, под внимательные, настороженные взгляды людей прошла к своей квартире. Там, в маленькой комнате, где она обычно отдыхала, обняла детей, коротко, крепко, по-матерински, но без лишней нежности. Переговорила с матерью — тихо, быстро, несколько слов. Потом переоделась, сняла обычную одежду, надела боевой жилет чунина, тёмный, с металлическими пластинами, подогнанный идеально под её фигуру. Затянула повязку на лбу, металлическая пластина с выгравированным гербом Конохи легла ровно по центру. Кунаи в подсумке на поясе. Всё чётко, без суеты. Готова к работе.

Только после этого она направилась к квартире инвалидов. Там уже сидели все трое в одной комнате. Парень в коляске — Такэда Рэн — устроился в углу, колёса упёрты в стену, руки на подлокотниках, взгляд то и дело скользил по девушке. Мать, Фуюка, 56 лет, кормила спасённую девушку. Ту я теперь тоже знал, как зовут — Тока Такаши, 25 лет. Работала шеф-поваром в элитном суши-ресторане напротив дома. Каждый день я смотрел с балкона, как она выходила покурить в переулок, в белом кителе и с усталой улыбкой.

Теперь она сидела на футоне, бледная, с обрубком правой руки, аккуратно забинтованным. Фуюка подносила ложку с кашей ко рту Токи, тихо уговаривала: «Ешь, милая, сил набирайся». Тока ела механически, глаза бегали — то на обрубок руки, то в окно, прикрытое плотной шторой, то на пол. Иногда начинала плакать беззвучно, только плечи дрожали.

Чёртов апокалипсис разрушил жизни каждого. Каждый раз, когда я начинал вспоминать о своей семье — брате, сестре, матери, — сердце сжималось так, будто кто-то давил на него кулаком. Они там, на другой стороне Токио. Живые, мёртвые? И я пока ничего не мог сделать, пока…

Отзывала Рэна в другую комнату.

После короткого разговора наедине с Рэном она продемонстрировала свои возможности. Хождение по потолку — просто шагнула вверх по стене, как по полу, прошла несколько метров под потолком и так же спокойно спустилась обратно. Плащ невидимости — короткое движение руками, и её силуэт растворился в воздухе, стал почти прозрачным, лишь лёгкое искажение света выдавало присутствие. Затем она молча покинула комнату, оставив парня наедине с мыслями, и направилась отдыхать.

Рэн сидел ровно десять секунд, не дыша, глаза расширились, рот приоткрыт. Потом резко схватился за колёса кресла и выкатился в коридор — быстро, будто его толкнули изнутри. Мать бросилась за ним, волнуясь, крича «Рэн! Куда ты?!», но он не отвечал. Уперся креслом прямо в барьер моего крыла, в невидимую стену. И тихо, хрипло, но твёрдо просипел:

— Я готов! Готов служить! Готов!

Люди из квартир повыходили, держась подальше от «неадекватного инвалида». Одни смотрели с затаённым интересом, другие лишь украдкой выглядывали из-за дверей, не решаясь выйти.

— Человек! — попытался я придать голосу шипящие нотки а-ля Волдеморт, но система, видимо, подстроилась под мои хотелки и выдала тот самый глубокий, гулкий голос, от которого дрожали стены. Кто-то споткнулся и упал на колени от страха, другие рванули внутрь, резко закрывая дверь за собой. Только Рэн остался — смелый, упрямый, уставился в потолок, откуда пришёл голос, и повторял одно и то же: готов… готов… готов… Мать его стояла рядом, зажимая рот рукой, слёзы текли по щекам, но она не вмешивалась. — Наглый человек! Жди здесь…

И отключился. Не придумав никакой пафосной речи. Просто скипнул. Пусть промаринуется… а то он уже готов… Я тут бог вашего мира, сука!!!

— Ну что, Нюхач, начнём потеть! — извлёк я похлёбку из инвентаря и приступил к еде.

Шесть симуляций подряд я копил эти миски, каждая бустит физические данные на 5 %. Шесть штук. Я сидел на полу, скрестив ноги, и ел медленно, смакуя. Горячая, густая, с кусками мяса и овощей — обычная еда крестьянина, но с системным бустом она превращалась в эликсир. Каждый глоток ощущался как прилив тепла по венам, мышцы наливались, кости будто становились плотнее, дыхание глубже.

Нюхач сидел напротив, жевал мясную палочку из кролика, поглядывал на меня с интересом. Я доел последнюю ложку, вытер рот рукавом. Встал — уже увереннее, чем утром. Ноги дрожали меньше. Колени не подгибались так сильно. Сделал десять шагов по комнате — без опоры. Потом двадцать. Потом присел, медленно, контролируя каждое движение. Встал. Присел ещё раз. И ещё. Мышцы горели, но это была хорошая боль — живая, рабочая.

— Давай, тело, — прошептал я. — Не подведи.

Спустя сорок минут.

Фух… я стоял! Да стоял наконец-то по-настоящему!! Тело дрожало от усталости — мышцы горели, колени подгибались, пот стекал по спине ручьями, футболка прилипла, как вторая кожа, но я был этому доволен. Чёрт возьми, доволен. Ноги держали вес. Не идеально, не уверенно, но держали. Я сделал ещё десять шагов по комнате — уже без опоры, просто балансируя руками, как пьяный на канате. Потом присел, медленно, контролируя каждое движение, встал. Ещё раз. И ещё. Боль в икрах и квадрицепсах была острой, но живой — та самая боль, которая говорит: «Ты возвращаешься».

Выдохнул. На сегодня хватит…

Залез в магазин шиноби. Так, у меня есть 1 кристалл чакры и 825 кредитов. Один шаблон элитного геннина стоит кристалл и 300 кредитов — остаётся 525. Докупить ему жилет чунина и шмот шиноби это ещё минимум 200, остаётся 325. Пу-пу-пу… А какой шаблон взять? Тут и штурмовик, и лекарь, и скрытник, как Аяко… О, нашёл — шаблон мечника. В досье было указано, что он занимался кэндо. Залез почитать: даётся вместе с шаблоном катана из чакра-стали и две техники завязаны на ней. Так, а что выбрать за стихию… Хм, подходят для катаны идеально две: фуутон и райтон. Но с фуутоном бегает Аяко, так что остается райтон… Хм… Две техники E и C ранга, все привязаны к катане, докуплю-ка ещё технику, чтоб не только полагался на оружие.

Открыл поисковик — пока доступны лишь C-техники, всё остальное заблокировано, непонятно, когда откроется и что для этого требуется… Я стал вчитываться в текст.

О, нашёл крутую C-ранговую в магазине:

Райтон: Райкōсэцу (Raiton: Raikōsetsu) / Копьё Громового Света. Печати: Тигр → Дракон → Змея Описание: Пользователь концентрирует чакру молнии в ладони, после чего выбрасывает руку вперёд. Из ладони вырывается тонкий, но плотный луч молнии, по форме напоминающий копьё. Техника обладает высокой пробивной способностью — легко прошивает дерево, тонкий металл и, конечно, плоть врага насквозь. Дальность — до 15 метров. При попадании цель не только получает сквозное ранение, но и испытывает сильный паралич вокруг раны из-за остаточного разряда. Визуал: Голубовато-белая вспышка, которая буквально выстреливает из раскрытой ладони. Звук — как треск высоковольтного провода, только очень громкий.

Чувствую себя демиургом — и сейчас из-под моих рук выходит первый ситх… Ну а чё, световой меч есть? Есть. Как раз E-техника — это пускание чакры-молнии по клинку! Пускает молнии с рук!? Будет… Вот прям покупаю эту технику и добавляю к шаблону…

Вот и потратился почти в ноль… Так, а что там, неофит не сдался? Нырнул во взгляд бога — Рэн упрямо сидел на границе барьера и ждал. Мать не отходила, стояла за спиной сына, держась за спинку кресла, будто боялась, что он исчезнет. Люди уже занимались своими делами — одни варили еду, другие чинили мебель, ещё кто-то просто сидел и смотрел в стену, пытаясь осознать, что жив. Но все украдкой поглядывали на Рэна, кто с жалостью, кто со страхом, кто с любопытством. Атмосфера была тяжёлая, как перед грозой.

Ну что, приступим к волшебству! Занёс инвалида зелёный список на мою половину.

— Ты достоин! — голос мой прогремел по коридору, пугая всех до усрачки. Люди вздрогнули, один уронил ложку, другой прижался к стене. — Заходи, то есть проезжай…

Рэн не медлил ни секунды, крутанул колёса и проскочил барьер. Мать рванулась было следом, но шмякнулась об невидимую плёнку, барьер её не пустил. Она зарыдала, вцепившись в воздух руками, будто могла пробить стену.

— Жди здесь, смертная! — прикрикнул я на уж больно волнующуюся мать. Та только вздрогнула, упала на колени и заплакала громче, закрывая лицо руками.

— К алтарю! — приказал я замершему парню.

Тот уже не так смело подкатил, осторожно разглядывая убранство: вечный кипящий котёл, над ним деревяная табличка с миссиями, горящие свечи, синим пламенем, алтарь с статуей девятихвостого лиса. В воздухе висел запах серы, ладана и чего-то металлического, как кровь, смешанная с озоном.

Я дал мысленную команду, вся комната и барьер мгновенно изменили вид. Отсекая внешний мир темной пеленой. Воздух задрожал, зазвучали тихие колокольчики, как в старом японском храме, но с электрическим призвуком. Специальные эффекты на отлично: лёгкий дым, поднимающийся от пола, алтарь засветился голубым. Перед Рэном появился стакан с шаблоном шиноби — прозрачный, внутри клубилась серебристая жидкость с золотыми искрами.

— Испей!!! И изменись!!! — прогремел я, добавив пафоса, чтобы у парня мурашки по спине пошли.

Рэн замер. Посмотрел на стакан. Потом на статую, откуда шёл голос. Потом снова на стакан. Он соскользнул с кресла и, опираясь только на руки, продвигался к алтарю. Руки дрожали, но он медленно протянул их вперёд, взял стакан. Поднёс к губам. Выпил одним глотком, до дна. Жидкость прошла по горлу, как холодный огонь — он закашлялся, глаза расширились, тело задрожало.

Рэн выгнулся, как от удара током. Из его спины вырвались голубые искры, по рукам побежали молнии, тонкие, трескучие, будто живые. Культи ног засветились — сначала красным, потом белым, потом ослепительно-синим. Он закричал. Кости хрустнули, мышцы вырастали прям из культь, кожа натянулась, как новая. Через минуту перед алтарём уже лежал полностью исцелённый человек — высокий, подтянутый, с широкими плечами и крепкими ногами и здоровыми ногами.

Волна прошла по нему, и одежда сменилась: чёрная футболка с высоким воротом, тёмно-зелёные бриджи ниже колен, стандартные сандалии шиноби, подсумки на поясе. За спиной в ножнах виднелась катана — чёрная, с простой рукоятью, обмотанной белой тканью. На лбу — протектор Конохи, металлическая пластина с выгравированным листом.

О блин… да я могу исцелить и такое… хе… завидно-то как… вот инвалид, а теперь здоровый пацан…

Через секунду он открыл глаза. Вскочил — резко, будто пружина выстрелила. Выдернул катану из ножен, тяжело дыша, огляделся. Медленно перевёл взгляд вниз — на свои ноги. Новые, сильные, настоящие. Слёзы покатились по щекам — крупные, быстрые, без всхлипов. Он упал на колени перед алтарём, прижался лбом к полу, катана звякнула о камень.

— Приказывайте, Лис-сама! — произнёс он твёрдо, голос дрожал только от эмоций, но не от слабости.

Тем временем обстановка снаружи изменилась. Барьер снова стал прозрачным, и с той стороны собрались все спасённые жильцы. Они стояли полукругом: одни держались за руки, некоторые прижимали детей к себе. Все смотрели с изумлением: пустое инвалидное кресло в коридоре и здоровый Рэн на коленях перед алтарём. Мать — Фуюка — стояла ближе всех, её поддерживали под руки две женщины из соседних квартир. Она смотрела на сына, широко раскрытыми глазами, рот приоткрыт, слёзы текли без остановки. Она не верила, не могла поверить.

А у меня в системе появился новый инструмент моей воли.

Имя: Такэда Рэн (Takeda Ren, 武田 蓮) Возраст: 22 года Пол: Мужской Статус: Элитный генин Конохи Чакра: 18 400 / 18 400 (элитный уровень для генина) Специализация: тайдзюцу (базовые академии), ниндзюцу (расположенность к райтону), кендзюцу (продвинутый)

Техники: • E-ранг: Райто Катана. Пропускает чакру молнии через клинок. Меч светится голубым, каждый удар наносит дополнительный урон электричеством и вызывает лёгкий паралич. • C-ранг: Райто Гирэн. Рубящий взмах заряженным мечом — с клинка срывается полумесяц режущей молнии (до 15 м). Пробивает доспехи, оставляет порезы с ожогами, парализует цель. После использования меч разряжается. • C-ранг: Райкōсэцу (Копьё Громового Света). Концентрирует чакру молнии в ладони и выбрасывает руку вперёд. Из ладони вырывается тонкий луч-копьё, пробивающий цель насквозь (до 15 м). Оставляет сквозное ранение и парализует область вокруг раны. • Набор навыков полученный в школе ниндзя Великой деревни в Скрытых Листьях.

Кеккей Генкай: отсутствует

Связь с покровителем: активна

Глава 17

Аяко стояла вместе со всеми. Она знала всех поименно — именно она, по приказу Лиса-сама, вытаскивала каждого из квартир. Сейчас за тёмной пеленой барьера происходило рождение нового чакро-пользователя. Всего пару дней назад она сама находилась на месте Рэна. И с нетерпением ждала конца обряда, хоть и не показывала ни позой, ни лицом своего волнения — она шиноби, ненужные эмоции могли навредить миссии.

Вокруг нарастал тревожный шёпот. Мать Рэна, не выдержав напряжения, зашлась в беззвучном плаче, и женщины поспешно подхватили её под руки, не давая осесть на холодный пол. Кто-то из любопытных попытался было подступиться к Аяко с расспросами, надеясь выудить хоть крупицу информации о том, что происходит за барьером, но она лишь мазнула по ним ледяным взглядом. Одного короткого импульса её жажды крови — тяжёлой и острой, как сталь — хватило, чтобы люди мгновенно замолкли и попятились, освобождая вокруг неё пространство. Она больше не была «той самой доброй Аяко». Теперь она — шиноби, инструмент в руках господина, и только по велению Лис-самы она сможет открыть рот.

— Мама! А что случилось с дяденькой, который сидел в кресле? Совсем слабеньким... Он ушёл от нас? — раздался тонкий голосок снизу.

Маленькая дочка, незаметно выскользнувшая в коридор, крепко вцепилась ручонками в колено матери, с опаской поглядывая на замершую толпу. Аяко смягчилась в одно мгновение. Она подхватила малышку на руки, и та, весело взвизгнув от внезапного взлёта, обхватила её за шею.

— Нет, глупенькая, — тихо, но уверенно ответила Аяко, поправляя выбившуюся прядь волос дочери. — Лис-сама обязательно вылечит дядю Рэна. И когда он выйдет оттуда, он станет намного сильнее.

— Как ты?! — глаза девчушки восторженно округлились, в них отразились отблески магического барьера.

— Ну… почти как я, — Аяко чмокнула её в щёку, прижала к себе. — Но не такой сильный, как твоя мама.

Девочка засмеялась — звонко, беззаботно. Звук разнёсся по коридору, как капля воды в тишине. Многие прислушивались к их разговору, но никто не перебивал. Взрослые отводили глаза, дети прижимались к родителям. Аяко в своём жилете чунина, в сандалиях и с протектором Конохи казалась чужой среди этой жиденькой толпы выживших.

Наконец барьер опустил темную пелену и под общие изумлённые вздохи толпа замерла. Рэн стоял на коленях, но это не были колени калеки — они видели его ноги, полностью исцелённые, крепкие, без единого шрама. Фуюко, завидев ожившее чудо, расплакалась ещё громче, не в силах поверить своим глазам.

Аяко же не просто разглядывала спасённого парня; её взгляд шиноби сканировал его, оценивая и впитывая ауру новой силы, исходящую от него. Сразу бросалась в глаза катана — верный знак того, что парень получил дар генина, специализирующегося на Кендзюцу. Барьер всё ещё глушил звуки, оставляя в тайне слова, которые великий Лис-сама говорил Рэну, но Аяко и без слов всё понимала. По лицу Рэна, по его склонённой голове было ясно: он изливал благодарность и клялся в вечной верности.

На душе у Аяко стало легче. Теперь у неё появился напарник, и вдвоём им будет куда проще исполнять волю их божества. Вдруг по телу прошла приятная дрожь, невидимая волна силы коснулась её разума — Лис-сама призывал её. Она действовала мгновенно: быстро передала дочку в руки матери и, сорвавшись с места, пронеслась чёрной тенью через барьер. Одним мягким прыжком приземлилась на колено рядом с Рэном, но села на шаг ближе к алтарю, чем он, выражая свою преданность господину.

Голос Лиса-самы прозвучал мягче, чем обычно, но от этого его слова приобрели еще больший вес. Он обратился к Рэну, поздравив того с успешным перерождением, а затем обратился к Аяко.

— Аяко, ты проявила стойкость и верность. Отныне ты — старшая в этой группе шиноби. На твои плечи ложится ответственность не только за выполнение приказов, но и за жизнь твоего напарника.

От этих слов у Аяко в груди разлилось непривычное тепло. Признание господина было высшей наградой, о которой она могла мечтать. Однако Лис-сама не закончил: он обратился к Рэну, чей армейский опыт всё еще проглядывал в его осанке.

— Рэн, ты привык подчиняться приказам, но поле боя шиноби изменчиво. Аяко главная, но если твой опыт подскажет верное решение — говори. А ты, Аяко, не вздумай возгордиться. Умей выслушать младшего собрата, если его совет дельный. Вы — два клинка одной руки.

На холодном камне алтаря снова вспыхнул мягкий свет. Из самой пустоты, словно сотканные из воздуха, материализовались свертки ткани и снаряжение. Лис-сама проявил милость: перед Рэном легли стандартный жилет чунина, комплект прочной тёмной формы и подсумки, уже набитые кунаями и сюрикенами. Рэн, всё еще ошеломленный скоростью перемен в своей жизни, молча поклонился, коснувшись лбом пола. Аяко повторила поклон — глубокий, отточенный, полный преданности.

Изначально они планировали заняться эвакуацией выживших из соседних подъездов, надеясь вытащить всех выживших людей, пока те не стали кормом для монстров. Но у Лиса-самы внес коррективы. На их плечи легла настоящая охота.

— Люди подождут, — отрезал господин. — Сейчас мне нужны трофеи. Отправляйтесь на охоту. Ваша цель — воины-гоблины. Мне нужно как минимум восемь пар их ушей. И помните: держитесь подальше от жилого комплекса, чтобы не привести хвост.

— Слушаемся, Лис-сама, — хором ответили они.

Свечи на алтаре дрогнули и поменяли цвет: магическое синее пламя погасло, сменившись обычным желтоватым мерцанием. Воздух вокруг, только что вибрировавший от колоссальной мощи Лиса-самы, мгновенно разрядился, став тяжёлым и застоявшимся. Присутствие божества исчезло, оставив после себя лишь запах озона и благовоний. Они выскользнули в общий коридор, и на них тут же обрушилась волна человеческих эмоций, густая и вязкая, как болотный туман.

Рэн первым делом бросился к матери. Фуюко, захлёбываясь слезами, ощупывала его крепкие, живые ноги, не веря, что инвалидная коляска теперь — просто бесполезный кусок металла. Парень крепко обнял её, шепча что-то успокаивающее, а затем одним уверенным движением откатил коляску в дальний угол коридора. Жест был символичным — прошлое осталось там, в пыли.

Люди вокруг замерли. Смесь страха, надежды и фанатичного обожания застыла на их лицах. Те, кто ещё вчера смотрел на Рэна с жалостью, теперь не смели поднять глаз. Некоторые, охваченные религиозным экстазом, падали на колени перед барьером, за которым возвышался алтарь, бормоча молитвы и славя Лиса-саму за дарованное чудо исцеления. Для них он перестал быть просто защитником — он стал Богом.

Прощание было недолгим. Шиноби не принадлежали себе, они принадлежали приказу. Аяко и Рэн стремительно миновали барьер и через открытый оконный проём выскочили на крышу здания. Раскалённый дневной воздух ударил в лицо, неся запах гари и гнилой плоти — вечных спутников нового мира.

Аяко дала знак рукой, как принято в Конохе, и они вдвоём скрылись под козырьком пристройки на крыше.

— Нам нужно согласовать действия, — тихо проговорила она. — Рассказывай. Какой тип чакры? Какие техники даровал Лис-сама?

Рэн сосредоточенно кивнул, его взгляд стал острее, а ладонь привычно легла на рукоять новой катаны.

— Стихия Молнии, — коротко произнёс он. — Лис-сама подарил мне понимание двух техник C-ранга и одной Е-ранга. В голове всё разложено по полочкам, словно я годами оттачивал это. Будто сам учился у сенсея и посещал школу шиноби в Конохе.

Аяко слушала внимательно, ловя каждую деталь. Кендзюцу вместе с молнией — сила ужасающая, мгновенная, смертельная. Чужие воспоминания сначала пугали и её, казались чуждыми, но со временем улеглись, слились в одно целое. Теперь неважно, где та безымянная девчонка из школы нидзи и где Аяко, мать двух детей — они стали одним целым.

— Хороший набор для штурмовика, — оценила она и коротко рассказала о своих возможностях: Футон и мистическая ладонь. — Теперь о правилах. В мире шиноби имена — это лишняя зацепка для врага и лишний груз. Нам нужны позывные. Я буду — Тень.

Она замолчала, ожидая его реакции. Выбрать имя Кагэ было амбициозно, почти вызывающе, учитывая иерархию скрытых деревень из чужой памяти, но сейчас, в этом разрушенном мире, оно звучало как обещание неотвратимого конца для каждого, кто встанет на их пути.

Рэн хмыкнул, поправив катану. Армейская привычка быстро принимать решения не подвела его и здесь.

— Подходит. А я тогда буду — Блейд. Раз уж Лис-сама вручил мне этот клинок и дар мечника, глупо было бы называться иначе. Коротко и ясно.

— Принято, Блейд, — Тень кивнула и достала из небольшого подсумка, висевшего на поясе, небольшой мешочек с сероватым порошком. — А теперь к делу. Гоблины — хоть и слабые твари, но нюх у них отменный. Если учуют человеческий запах — поднимут такой визг, что набежит вся округа.

Она высыпала немного порошка на ладонь и резким движением растерла его по одежде, а затем передала мешочек Рэну. Тот быстро обработал свой новый жилет и форму. Запах мгновенно исчез, сменившись едва уловимым ароматом пыли и холодного камня — идеальная маскировка для бетонных джунглей.

— Мой план таков, — Тень присела на корточки, чертя пальцем на запыленной поверхности крыши примерную схему района. — Больница находится в километре отсюда. Далеко от «Дома», как и просил Лис-сама. Рядом здании парковки, гоблины в нем устроили логово. Я наблюдала за ними: у них есть часовые, патрули и разделение на группы. Нам не нужно штурмовать центральный вход — это неоправданный риск. Мы займем позицию в больничном крыле и будем выслеживать воинов, которые выходят на мародерство или патрулирование. Ликвидируем их по одному, тихо, без лишнего шума. Восемь пар ушей — это восемь чистых убийств.

— Принял, — Блейд проверил, легко ли выходит кунай из подсумка.

— Но помни: гоблины-воины сильнее обычных задохликов. Они носят подобие доспехов из железа и кожи, сила на уровне генина, но в скорости проигрывают. Идём крышами, не спускаясь на землю без крайней нужды.

Они сорвались с места одновременно. Два силуэта, облаченных в темную форму шиноби, бесшумными тенями перелетали через пропасти между зданиями. Для обычного человека эти прыжки были бы смертельны, но чакра, циркулирующая в их телах, превращала гравитацию в простое неудобство.

Город внизу жил своей жуткой жизнью. На улицах ещё виднелись следы ночной охоты: перевёрнутые машины, пятна запёкшейся крови и обугленные фасады домов; где-то вдалеке поднимался столб чёрного дыма. Но Блейд и Тень уже не ощущали себя жертвами. Они превратились в хищников высшего порядка, вышедших на свою первую жатву.

Тень заметила, что сегодня улицы удивительно пусты. Обычно в это время мелкие зеленые карлики толпами шумят и устраивают хаос, но сейчас — тишина. Такое в новом мире должно настораживать.

Когда впереди показался массивный, темный остов больницы, Тень вскинула руку, призывая напарника замереть. В окнах второго этажа мелькали зеленые фигуры.

Шиноби двигались сквозь пустые коридоры больницы, словно сгустки самого мрака. Воздух здесь застоялся, пропитанным запахом спирта, старой крови и нечистот. Тень шла первой, едва касаясь подошвами сандалий хрустящего битого стекла, а Блейд следовал за ней шаг в шаг, удивляясь собственной новой грации.

На втором этаже, за полуоткрытой дверью бывшего процедурного кабинета, послышались гортанные звуки. Тень подняла руку — кулак сжат, сигнал «замри». Они прильнули к стене, сливаясь с облупившейся краской. За дверью четверо мелких гоблинов, скалясь и толкая друг друга, возились с куском сырого мяса. По обрывкам одежды на костях трудно определить, кем раньше являлось это существо, но гоблинов это мало заботило. Они переговаривались на своем ломаном, лающем наречии, изредка взвизгивая от удовольствия.

Тень обернулась к Блейду, и сделала сложный жест пальцами: «Атакуем одновременно. Без крови. Ломаем шеи». Блейд кивнул. Он понял опасения напарницы — в этом тихом, вымершем районе запах свежей крови мог разнестись на сотни метров, послужив для основной базы гоблинов сигналом к тревоге.

Они скользнули внутрь кабинета синхронно, словно две части одного механизма. Гоблины даже не успели повернуть голов. Блейд оказался за спинами двоих раньше, чем их крохотные мозги зафиксировали движение воздуха.

Его руки, наполненные чакрой, действовали сами. Пальцы впились в основания шей, там, где череп соединяется с позвоночником. Резкий, выверенный рывок вверх и в сторону — и сухой хруст костей потонул в шуме упавшего на пол куска мяса. Тень действовала так же чисто: два коротких, выверенных удара ребром ладони — и твари рухнули, не издав ни звука. Жизнь вышла из них в одно мгновение.

Не теряя ни секунды, шиноби подхватили обмякшие туши. Блейд закинул двоих на плечи, удивляясь их легкости — после перерождения его сила возросла многократно. Они быстро покинули больницу через разбитое окно черного хода и перебрались в соседнее здание заброшенного магазина. Там, в тени подсобки, Тень коротким движением куная срезала уши у задохликов.

— Это не те, кто нам нужен, — прошептала она, убирая трофеи в специальный свиток. — Но Лис-саме нужны все уши.

Бросив тела в подвале магазина, они вернулись в больницу, но теперь поднялись выше — на четвертый этаж. Отсюда открывался идеальный вид на многоуровневую парковку, ставшую оплотом врага.

Заняв позицию за поваленным шкафом у окна, они замерли. Из этой точки парковка открывалась как на ладони. У въезда возвышались массивные фигуры — почти в полтора раза выше своих сородичей, с грудью под ржавыми кирасами и тяжелыми, зазубренными топорами и дубинами в руках.

Тень прильнула к холодному бетону подоконника, прикрыв лицо краем ладони. Её взгляд, ставший после инициации невероятно острым, фиксировал малейшее движение у входа в парковку.

— Блейд, смотри, — едва слышно прошептала она, не оборачиваясь. — В прошлый раз на разведке у входа стояли двое, жарившие какую-то падаль. Сейчас их пятеро, и они не просто сидят — они держат дозор.

Воины-гоблины действительно выглядели иначе. Это не были те жалкие, скрюченные существа, которых они только что устранили в процедурном кабинете. Эти стояли прямо, их мышцы бугрились под грязной кожей, а тяжелые топоры с зазубринами из тусклого металла покоились на плечах с пугающей естественностью. Они настороженно осматривали округу, словно ждали сигнала.

Но Тень видела больше. Её внимание привлекли странные объекты, расставленные по периметру парковки. Это были невысокие, около метра в высоту, столбы, собранные из выбеленных костей — преимущественно человеческих черепов и бедренных костей, скрепленных застывшей бурой массой. Они стояли на равном расстоянии друг от друга, образуя правильный, зловещий круг.

— Видишь эти костяные тотемы? — Тень указала пальцем, едва высунув его из тени. — Я чувствую, как от них исходит вибрация. Очень похожа на барьер нашего господина, но гнилая, давящая. Скорее всего, это сигнальная сеть. Стоит нам пересечь эту черту, и вся эта бетонная коробка зашевелится.

Она заметила, как Блейд едва заметно вздрогнул — видимо, тоже почувствовал исходящую от костей опасность.

— В соседних зданиях тоже движение, — добавила Тень, кивнув на пустые глазницы окон многоэтажки напротив. — Там, на третьем... и на пятом. Из окон то и дело высовываются зеленые рожи. Похоже, у них тут целая сеть секретов.

Блейд молча кивнул, внимательно сканируя окна здания напротив.

Они просидели в укрытии около получаса. Время для шиноби тянулось иначе, превращаясь в череду выверенных вдохов, но Тень уже начала испытывать беспокойство. Тишина на улицах была неестественной, тягучей. И вдруг её разорвал звук.

Бам. Бам. Бам-бам-бам.

Глухой, утробный бой барабанов, обтянутых толстой кожей, донесся из самого нутра парковки. Ритм был быстрым, заставляющим кровь в жилах закипать от безотчетной тревоги. Из темного проема ворот хлынул поток.

Сначала это была просто неуправляемая зеленая масса — сотни мелких гоблинов-задохликов. Они бежали, толкаясь и визжа, словно обезумевшая стая крыс. По бокам этого хаотичного потока, словно пастухи, шли воины, короткими ударами дубин загоняя тех, кто пытался выбиться из строя.

При виде такой массы противника Блейд медленно потянулся к рукояти катаны, но сразу же остановился.

Вслед за «мясом» из проема начали выходить те, кто составлял костяк этой армии. Около сотни воинов выстроились в подобие дисциплинированного строя. Железо их кирас тускло поблескивало, а шаг был тяжелым и слаженным. Но самое невероятное ждало впереди. В центре этого шествия на носилках, которые несли четверо самых крупных гоблинов, восседало существо в длинной мантии. Ткань расшита золотыми символами, а в руках гоблин сжимал посох, увенчанный тремя черепами.

— Это же маг... как в аниме, — пробормотал Блейд.

Тень лишь плотнее сжала губы. Она видела, как эта колонна, выйдя на проспект, медленно продвигалась вперёд. Блейд и Тень осторожно последовали за ней, держась в тени и обходя прямой обзор. Через две улицы колонна слилась ещё с двумя такими же потоками, образовав одну огромную, шумящую массу зелёных фигур.

Тень прильнула к парапету крыши, чувствуя, как холодный бетон вытягивает тепло из ладоней. Она не сводила глаз с этого кошмарного шествия. Армия, которую они видели, была лишь верхушкой айсберга. На широком проспекте, где раньше по выходным гуляли семьи, сейчас пульсировала живая вена из грязи, ржавого железа и злобы.

Слияние колонн превратило поток в настоящее море. Тень насчитала не менее трех тысяч голов. В центре этого месива, словно три ядовитых шипа, возвышались паланкины с «магами». Те сидели неподвижно, их посохи время от времени вспыхивали нечистым зеленым светом, который, казалось, подхлестывал идущих впереди задохликов, заставляя их бежать быстрее, невзирая на усталость.

Армия двигалась к городскому парку — месту, которое Аяко знала слишком хорошо. Именно там, под сенью старых лип, её дочка впервые встала на ножки, а сын учился кататься на велосипеде. Теперь же парк превратился в арену для чего-то запредельного.

Когда авангард гоблинов достиг границы парка, барабанный бой внезапно смолк. Тишина, воцарившаяся на мгновение, была страшнее любого грохота.

Из густой зелени парка, прямо навстречу гоблинам, начала выходить другая сила. Это не были люди. Тень вздрогнула, когда её взгляд сфокусировался на противниках зеленокожих. Это были высокие, сутулые существа, чьи тела сочетали в себе черты человека и гигантской, вечно голодной гиены. Покрытые клочковатой рыже-бурой шерстью, облаченные в кожаные доспехи с шипами, они скалились, обнажая длинные клыки, с которых капала вязкая слюна.

— Гноллы, — едва слышно прошипел Блейд.

Тень почувствовала, как по спине пробежал холодок. Гноллы двигались не хаотичной толпой, а рассредоточенными группами, в каждой из которых выделялся вожак — огромный самец с костяным гребнем на спине. В воздухе повис запах псины и гнили, перекрывающий даже вонь гоблинского пота.

Глава 18

Две армии сошлись на краю парка. Гоблины хлынули вперёд зеленой волной, визжа, толкаясь, размахивая ржавыми клинками. Гноллы ответили низким, утробным рыком, который прокатился по асфальту, заставив мелких задохликов на миг замереть. Затем обе стороны бросились навстречу друг другу. Железо зазвенело о кость, когти вгрызлись в плоть, топоры рубили воздух и мясо. Кровь брызнула фонтанами, окрашивая траву в чёрно-красный цвет. В центре схватки рослый гоблин-воин с перекошенным шлемом прорвался вперёд, размахивая зазубренным тесаком. Он с диким визгом рубанул по морде ближайшего гнолла, распоров щёку до кости. Вожак гноллов ответил прыжком: огромный самец врезался в гоблина, сбил его с ног и сомкнул челюсти на его шее.

Ужасная картина нового мира…

Они притаились на крыше соседнего здания. Тень прижалась к парапету, пальцы впились в бетон. Блейд стоял рядом, катана в руке, глаза сузились до щёлочек. Шиноби наблюдали, изучали, запоминали тактику гоблинов и новых тварей, что принес конец света.

Гоблины дрались яростно, но хаотично, толпа наваливалась, давила числом. Гноллы действовали слаженнее: группы по десять-пятнадцать особей окружали врага, рвали с флангов, отрезали одиночек. Кровь текла ручьями, тела падали, но ни одна сторона не отступала. Захватчики делили территорию её города. Её дома. Её предков.

— Они дерутся за контроль, — прошептал Блейд. — Гоблины хотят укрепиться в центре, гноллы — оттеснить их к окраинам. Ни те, ни другие не знают, что мы здесь. Подождём, пока они измотают друг друга, а затем начнём охоту.

Она вдруг заметила движение в стороне от главной схватки.

— Смотри.

Блейд проследил за её взглядом. Через разрушенный сквер, вдоль линии старых гаражей, крались мелкие группы. Гоблины-воины. Не больше десяти в каждой. Высокие, широкоплечие, в грубых доспехах из железа и кожи. Они двигались бесшумно, пригибаясь, обходя главную схватку широкой дугой. Их намерения читались ясно — ударить с фланга, когда враг увязнет в мясорубке.

Гноллы обладали свирепой силой и звериными рефлексами, но гоблины подготовились к этой резне основательнее, чем казалось на первый взгляд. В глубине проспекта, за спинами визжащей орды, неподвижно замерли три сотни воинов. Они стояли монолитным блоком, поблескивая тяжелыми кирасами, а над их головами в паланкинах замерли маги, чьи посохи едва заметно пульсировали ядовитым светом. Основная масса задохликов служила лишь живым щитом, изматывающим гиен перед решающим ударом.

— Плохо, — выдохнул Блейд. — Гноллы выигрывают локальные стычки за счет мощи, но стратегически они в капкане. У гоблинов в тылу свежий резерв, маги еще не вступали в игру, а эти группы обхода сейчас сомкнут челюсти ловушки.

Блейд перехватил катану удобнее. Его взгляд зафиксировался на отряде, который только что нырнул в тень ряда металлических гаражей. Четверка рослых гоблинов-воинов двигалась рывками. На спинах висели массивные медные щиты, руки сжимали тяжелые топоры. За ними следовала еще одна группа, удерживая дистанцию в десять шагов.

— Есть чёткий приказ от Лиса-самы. Восемь пар ушей. Без лишнего шума, без вмешательства в бой. Забираем трофеи и уходим за барьер.

Блейд напряжённо стиснул зубы, следя за тем, как ловушка гоблинов срабатывает точно по расчёту.

— Но это не значит, что мы не вмешаемся… — она машинально провела ладонью по ноге, всё ещё помнившей укус гоблинской ловушки. У неё были личные причины ненавидеть их. Однако память шиноби нашёптывала иное: эмоции мешают пути. Мы выполняем миссии без радости и без скорби. Мы — скрытые клинки наших Деревень.

Блейд повернулся к ней, отвлекаясь от свалки внизу и ожидая продолжения.

— Проредим ряды этих «диверсантов», — всё-таки она не смогла сдержать хищной улыбки. — Работаем по группам. Я беру на себя замыкающий отряд, ты ликвидируешь тех, кто идёт впереди. Цель восточные гаражи.

Два силуэта сорвались с парапета. Свободное падение длилось всего мгновение, прежде чем ноги в мягких сандалиях коснулись покатой жестяной крыши пристройки. Звук удара утонул в грохоте далекого взрыва — один из магов гоблинов отправил первый пробный шар пламени в гущу гноллов.

Тень скользила по кровле, словно капля ртути, выдергивая кунай из подсумка. Она видела затылки гоблинов второй группы. Те двигались сосредоточенно, не оглядываясь назад, полностью доверившись своим собратьям впереди. Ошибка, ставшая для них роковой.

Она спрыгнула вниз. Гравитация наполнила её удар чудовищной инерцией. Ноги, усиленные чакрой, приземлились на плечи замыкающего зеленого громилы, послышался сухой хруст ломающихся позвонков. Он даже не успел пискнуть, обмякшим мешком оседая в пыль. Тень, не теряя импульса, крутанулась на месте, вонзая кунай под шлем второму воину. Острая сталь легко прошла сквозь горло, разрывая артерии. Кровь брызнула на бетонную стену гаража, но Тень уже находилась за спиной третьего.

В десяти метрах впереди Блейд устроил настоящий электрический ад. Он не скрывался. Парень врезался в крадущуюся четвёрку, как вихрь. Его катана, напитанная чакрой молнии, прочертила ослепительный зигзаг. Первый взмах рассек щит гоблина вместе с удерживающей его рукой. Второй — вонзился в грудь командира отряда. Разряд тока прошел сквозь доспехи монстра, заставляя его тело конвульсивно дернуться и замереть навсегда.

Оставшиеся гоблины попытались вскинуть оружие, но Блейд двигался за пределами их восприятия. Кендзюцу Конохи, помноженное на армейскую хватку, превратило бой в казнь. Каждое движение парня заканчивалось смертью. Клинок пел, отсекая конечности и вспарывая животы.

Тень завершила бой коротким уколом куная в основание черепа. Последний воин рухнул, даже не поняв, откуда пришла смерть — быстро и бесшумно. Она обернулась и увидела, как Блейд резким движением стряхивает кровь с лезвия. Вокруг него лежали тела элитных бойцов, чьи доспехи теперь казались бесполезным ломом.

— Семь, — коротко бросил Блейд, указывая на поверженных врагов.

— Режь уши. Быстро, — кивая она на тела.

Срезав дары для их божества, они вскарабкались на верхние ярусы и выследили ещё одну группу. Тень предупредила не тратить чакру понапрасну и бить врагов экономно. Блейд кивнул в согласии, но по его дрожащим рукам и дикому взгляду было видно — парень на взводе.

Разобравшись ещё с одной группой из пяти воинов, что спрятались в разрушенном магазинчике, они вернулись на прежнюю позицию и стали ждать, чем закончится сражение внизу.

Битва в парке достигла точки кипения. Гноллы, прижатые к остовам аттракционов, захлебывались в зеленом потоке, но их вожаки приберегли козырь. Несколько огромных самцов, облаченных в тяжелые костяные панцири, сорвали с поясов кожаные фляги. Раскрыв уродливые пасти, они жадно, в несколько глотков, осушили мутную жидкость и с диким воем отбросили фляги прочь.

Тень замерла, наблюдая, как тела зверолюдов начали неестественно раздуваться. Кости трещали, мышцы перекатывались под кожей тугими жгутами, разрывая ремни доспехов. В считаные секунды гноллы увеличились вдвое. Они окончательно утратили человеческие черты, опустились на четыре лапы и превратились в лохматых чудовищ размером с доброго быка.

— Берсерки, — выдохнул Блейд, крепче сжимая рукоять катаны.

Озверевшие твари врезались в ряды гоблинов. Теперь это не напоминало организованный бой. Исполинские гноллы крушили черепа ударами лап, перекусывали воинов пополам и швыряли изуродованные останки в гущу врага. Под их весом лопались щиты и гнулись кирасы. Однако ярость не знала границ: потерявшие разум монстры вгрызались и в своих сородичей, превращая центр парка в зону тотального хаоса.

Ряды задохликов дрогнули. Волна паники накрыла гоблинскую пехоту, и те начали пятиться под напором костяных гигантов.

— Неужели гноллы вырвут победу? — Блейд подался вперед, завороженный мощью звериной трансформации.

Тень покачала головой. Она смотрела не на резню, а на паланкины магов. Те сохраняли пугающее спокойствие. Наконец три посоха, увенчанные черепами, взметнулись вверх синхронно. Маги объединили свои силы, сплетая потоки магии в единую сеть. Небо над парком почернело, воздух наэлектризовался, заставляя волоски на руках шиноби встать дыбом.

Слепящий каскад молний обрушился прямо в гущу сражения. Разряды неестественного сине-зеленого цвета били точно в огромных берсерков. Магическая энергия выжигала глаза чудовищ, плавила костяные панцири и превращала живую плоть в обугленные дымящиеся горы мяса. Гноллы завыли от невыносимой боли, но через миг их крики оборвались.

Она невольно отметила: сначала одиночный огненный шар едва дотягивал до C-ранга по мощи, а теперь объединённая формация тянула на полноценный A-уровень.

Это послужило сигналом. Громовой рокот барабанов вновь сотряс стены окружающих домов, но теперь ритм стал быстрее, агрессивнее.

— Выходят, — прошептала Тень.

Из закоулков жилых комплексов, из-за заборов и парадных выскочили свежие отряды, сидевшие в засаде. Сотни воинов-гоблинов, сохранивших силы и идеальный порядок, ударили по флангам дезориентированных гноллов. Одновременно с этим основное войско, три сотни элитных тяжеловесов, мерным шагом двинулось вперед, выставляя перед собой кривые щиты.

Разгром наступил мгновенно. Лишенные своих вожаков и ошеломленные магическим ударом, гноллы превратились в легкую добычу. Гоблины не просто побеждали, они методично зачищали пространство, не оставляя шанса на отступление. Даже отсутствие двух групп, которые шиноби вырезали, никак не повлияло на этот каток. План гоблинских командиров оказался слишком точным, чтобы потеря десятка бойцов могла его пошатнуть.

— Масштабно... — Блейд перевел дыхание, наблюдая, как последние очаги сопротивления гноллов тонут в зелёном море.

Тень, не сводя глаз с напарника, наблюдала. Она чувствовала, как внутри Рэна закипает что-то опасное. Его плечи дрожали, а взгляд метался по полю боя, словно он пытался найти в этой кровавой свалке логику, которой там больше не существовало.

— Тень, ты видишь это? — его голос сорвался на хриплый шепот, полный горечи и непонимания. — Всего два пулеметных расчета. Два звена штурмовиков стерли бы эту площадь в пыль за тридцать секунд. Один залп РСЗО — и от их паланкинов не осталось бы даже щепок.

Он резко обернулся к ней, и в его глазах она увидела не страх перед монстрами, а ярость обманутого человека.

— Где силы самообороны? Где авиация? Где всё это чертово НАТО, которое обещало защиту? — он с силой ударил кулаком по парапету, оставляя вмятину в искусственном камне.

— Мы смотрим, как твари с палками и ржавыми тесаками делят наш город, будто это гребаное средневековье! Почему мы стали жертвами? Почему мы прячемся здесь, как крысы, пока они жрут наших соседей?!

Аяко не перебивала, давая выговорится напарнику. Она понимала его боль — боль солдата, чьи идеалы и технологии рухнули в один день. В его памяти всё еще гудели турбины самолетов, а реальность предлагала лишь магические молнии и челюсти гигантских гиен.

— Мир изменился… и это… — она кивнула на беснующуюся зеленую массу внизу. — Неглавные проблемы. Ты должен был заметить сам: когда заходит солнце, просыпаются другие твари… гораздо опаснее всего, что ты видел.

Блейд тяжело выдохнул.

— Извини… сначала исцеление… первое убийство… теперь осознание происходящего… Больше это не повторится… Мы шиноби и не должны поддаваться эмоциям.

Тень только кивнула. Они выпрямились и направились обратно домой.

****

Вот это я понимаю!

Я завис бесплотным духом над каменным алтарем, созерцая представшую картину. Две фигуры склонились в глубоком поклоне, касаясь лбами холодного пола. Мои шиноби вернулись. Они отсутствовали слишком долго, заставив меня изрядно понервничать в пустоте ожидания, но добытые сведения, а главное — трофеи, окупили каждую секунду заминки втрое.

Система скупо мигнула, подтверждая выполнение: миссия по сбору десяти ушей гоблинов-воинов официально закрыта. Награда не заставила себя ждать, развернув передо мной веер возможностей для расширения границ. Мой домен требовал роста, и теперь я мог вгрызться в пространство этого мира еще сильнее.

На выбор всплыло три варианта экспансии. Первый предлагал захватить крышу, накрыв её непроницаемым куполом барьера. Заманчиво, но сейчас — абсолютно бесполезно. Зачем мне пустая площадка под открытым небом? Второй вариант позволял подмять под себя этаж в соседнем подъезде, прямо напротив моего нынешнего пристанища. Но и тут логика дала сбой: прямого сообщения между зданиями нет, а бегать по улицам — сомнительное удовольствие.

Выбор пал на самое очевидное и стратегически верное решение. Одним ментальным усилием я захватил этаж уровнем ниже, мгновенно увеличив свой домен и укрепляя вертикаль власти в этом бетонном склепе. Границы моего влияния дрогнули и поползли вниз, поглощая новые метры пространства.

Барьер содрогнулся, расходясь тяжелой пульсацией. Призрачная волна скользнула вниз по стенам, захватывая лестничный пролет, площадки и коридоры. Моя воля, подкрепленная магией Системы, вгрызлась в бетон и арматуру этажом ниже.

Я мгновенно переместил сознание в новое пространство. Планировка — зеркальное отражение моего верхнего яруса, но атмосфера изменилась до неузнаваемости. Всё, что когда-то составляло уют человеческого быта, превратилось в ничто. Мебель, ковры, личные вещи — Система вычистила всё, оставив лишь пустые, аскетичные норы из голого бетона. В каждой «квартире» теперь лишь спальный футон на полу да примитивная плита для готовки. Идеальные казармы для тех, кто не знает ничего, кроме службы.

Ради любопытства я заглянул в помещение прямо под моим святилищем. В тайне теплилась надежда увидеть там второй алтарь, расширяющий мою божественную связь, но реальность оказалась прозаичнее. Там зияла такая же пустая бетонная коробка. Никакого резонанса, просто дополнительный объем пустоты.

Информация о гноллах и кровавой бойне в парке заставила мои ментальные связи вибрировать от напряжения. Надвигающаяся угрозы напрягали, но в этом хаосе я видел лишь новые возможности. Интерфейс миссий обновился, выкатив три свежих контракта: собрать десять хвостов обычных гноллов, десять хвостов их вожаков и сто ушей гоблинов-воинов. Стоили они по 15 кредитов каждый. Не раздумывая, я купил все задания. Тотчас над кипящим котлом, в самом центре моего святилища, материализовалась резная деревянная табличка, на которой алыми символами проступили условия охоты.

Финальный отчет по финансам заставил моего внутреннего хомяка ликовать. За добытые трофеи и успешно закрытую первичную задачу на счет упало 43 000 рублей.

Это с учётом миссии «Разведка территорий». Теперь на виртуальной карте города передо мной открылись новые горизонты. Значит, не всё принадлежит гоблинам в Токио — они воюют с гноллами на востоке. Тогда и в других районах наверняка есть враги или союзники этих уродцев… Нужно выяснить. Но это потом.

— Вы молодцы! Хорошо постарались! — мой голос, усиленный мощью алтаря, эхом разнесся по пустому залу, заставив шиноби вздрогнуть. — Но на сегодня это не всё.

— Аяко, отчет по жильцам! — Мой голос наполнил коридор тяжелой вибрацией, заставляя тени плясать по бетонным стенам. — Ты уже разведала, в каких квартирах еще теплится жизнь. — Ваша задача — доставить их сюда в кратчайшие сроки! Сегодня гоблины заняты пиршеством на костях гноллов, улицы пустуют, но этот покой обманчив. Не смейте рисковать. Ведите людей верхом.

Рэн вскинул голову, в его взгляде вспыхнула решимость солдата, получившего четкий приказ.

— Перемещайте их через крышу. Пусть каждый, кто еще дышит в этом доме, окажется за спасительным барьером.

— Исполним, Лис-сама! — Выдохнули они в унисон.

Глава 19

Сегодня выдался отличный день апокалипсиса. Счётчик приятно округлился: плюс семьдесят тысяч рублей. Трофеи сдали на ура — уши гоблинов-воинов, выполненная миссия по спасению выживших добавила ещё бонусов.

Двадцать пять человек теперь официально живут в моём домене — все, кто выжил в жилом комплексе. В основном это истощённые старики и женщины с детьми. Есть пара человек, которых можно было бы завербовать в шиноби, но пока нет ни времени, ни кристаллов, ни кредитов.

Ну и собака…

Аяко притащила пса. Рыжего, костлявого с обрубленным ухом и взглядом, полным собачьей преданности. Назвала его Страж. Ладно, пусть будет. Лишняя пара челюстей в хозяйстве не помешает.

Многие из тех, кто ютился на моём этаже, быстро перебрались ниже. Жить на одном уровне с алтарём, где пульсирует красно-синий свет и иногда слышится низкий гул, никто не хотел. Они смотрели на него со смесью почтения и ужаса — как на икону, которая может в любой момент ожить и потребовать жертвы.

В итоге на верхнем этаже остались только семьи верных шиноби. С ними же осталась и спасенная Таканаси Тока — бывший шеф-повар, лишившаяся руки. Она так и не захотела переезжать в отдельное жилье, оставшись в одной квартире вместе с матерью Рэна. Фуюка была только рада: сын теперь постоянно занят на службе, а калеке-девушке, недавно пережившей такой ужас, женская помощь и пригляд точно не помешают.

Также я официально приказал Аяко выстроить хоть какую-то вменяемую иерархию. Все-таки двадцать пять человек — это уже не маленькая группа в десять рыл, тут нужен порядок. Необходимо организовать быт, исходя из наших суровых реалий: будет ли это жесткая коммуна, система смотрящих или еще какая-нибудь формация — мне по барабану. Главное, чтобы обходилось без бунтов и дележки власти. А тех, кто вздумает мутить воду, я быстро выставлю за барьер на корм тварям.

Ну и, конечно, вопрос со жрачкой встал ребром. Рис в закромах еще имелся, но и он не вечен, мешки пустели на глазах. Так что на завтра у шиноби приоритетная задача — добыча провизии и зачистка окрестных складов.

Ах да, пришлось сразу немного раскошелиться. Из честно заработанных семидесяти тысяч я со скрипом в сердце спустил двадцать косарей на полную запитку двух квартир на новом этаже. Дорого, зараза, но зато теперь там есть и нормальный напор воды, и стабильное электричество в розетках.

Остальные же квартиры я оставил без света и воды. Во-первых, подключать каждый угол — это разориться можно, а во-вторых, с какого это хера я должен на них так тратиться? Я и так обеспечил им безопасную зону под защитой барьера, а за блага цивилизации вроде горячего душа нужно платить верностью или делом. Заслужить надо.

Тех же умников, кто сначала свалил пониже от греха подальше, а потом захотел вернуться в тепло и уют запитанных квартир, я обратно не пустил. Просто поставил еще один барьер на лестничном пролете... Хер им! Теперь на этом этаже будут жить только шиноби и те, кто доказал свою полезность делом, а не нытьем.

Я вынырнул из «Взгляда Бога» и с силой размял затекшую ногу. Мышцы отозвались колющей болью, напоминая о часах неподвижности. Чтобы хоть немного развеяться, я достал из инвентаря пригоршню элитных вкусняшек и подозвал Нюха. Хорёк тут же материализовался рядом, завертелся у ног, смешно толкаясь мордочкой в ладонь. Зверь совсем заскучал в четырех стенах, его охотничья натура требовала простора, крови и движения.

— Потерпи, мелкий, — пробормотал я, наблюдая, как он с хрустом расправляется с угощением. — Скоро отправимся в симуляцию.

Откат бустов почти завершился. Таймер отсчитывал последние секунды до нуля. Хорошая новость. Плохая — цена. Две золотые звезды за товар. Даже с учётом будущей симуляции ресурсов хватит только на что-то одно.

Ладно, если звёзд мало, зато рублей как раз в достатке. Залез на WB, прикупил ништяков. После закупки решил размяться. Нога хоть и исцелилась, но всё ещё оставалась слабой. Я медленно поднялся, опираясь на стену, и сделал первые шаги вдоль неё, стараясь не помогать себе руками.

***

После трех изнурительных заходов в симуляцию и тотальной зачистки локации от мерзких, склизких лягушек счет пополнился. На моем виртуальном балансе тускло мерцали две золотые звезды и шесть серебряных. Мало. Катастрофически не хватало на полноценный рывок, но и оставлять ресурсы мертвым грузом я не планировал.

Я выбрал в меню «Батончик Силы». С гулким лязгом автомат выдал покупку, и я тут же захавал усиление. Тело прошила раскаленная судорога, кости хрустнули, адаптируясь к новым нагрузкам. Я физически ощутил, как прибавилось несколько сантиметров роста, а плечи раздались вширь, наливаясь жесткими, как стальные канаты, мышцами.

Экран автомата равнодушно обновился. Нужный буст ушел в откат на целые сутки, а его цена взлетела до четырех золотых. Грабеж средь бела дня. На счету сиротливо висели шесть серебряных звезд.

Я тупо пялился в мерцающий экран, перебирая варианты. На серьезное усиление не хватало, а выходить с пустыми руками не хотелось. Взгляд зацепился за странную иконку в самом углу. «Карта сокровищ». Цена вопроса — пять серебряных.

— А, ладно, — выдохнул я, нажимая на сенсор. — Хоть посмотрю, что за херня.

Слот выдачи выплюнул пожелтевший свиток. От бумаги исходил отчетливый запах пыли и старой кожи. Я развернул находку, вглядываясь в переплетение линий. Корявый рисунок, выполненный словно детской рукой, обходился без лишних пояснений. Знакомые очертания озера сразу проступили на пергаменте. Художник даже изобразил лягушек, а одну, самую крупную, украсил короной. Очевидный намек на босса локации.

Взгляд зацепился за детали за озером. Под густой кроной высокого дуба виднелся узкий лаз. Путь вел прямиком в подводную пещеру. Явный тайник, скрытый от глаз случайных прохожих. Однако внимание привлекло кое-что поинтереснее: над всей картой застыл тонкий рогатый полумесяц.

Внезапная догадка прошила мозг. Зеленая локация живет по своим правилам, разделяя время на день и ночь. Именно в темноте я когда-то отыскал Нюха.

— Гениально, — прошептал я, сжимая кулаки. — Если после дневного фарма поспать в укромном месте и дождаться сумерек, мобы могут обновиться?

Такая стратегия обещала двойную добычу ресурсов, а при удаче — тройную или даже четверную. За одну попытку можно было сколько угодно раз сменить день и ночь, лишь бы не заканчивались еда и вода… Фарм вырастал в геометрической прогрессии. Я выругался про себя, осознав досадную оплошность. В запасе осталась последняя попытка симуляции. Следовало купить эту карту гораздо раньше.

Впрочем, паника — плохой советчик. Я уже обезопасил себя от штрафа, захватив один из трёх врыв-тегов при первом заходе. План созрел мгновенно. Нужно подготовиться.

Я достал велик с широкими покрышками и сразу вжал педали, направляясь в поселение. Сорок минут хода — ноги молотили без остановки, ветер выл в ушах, за спиной тянулся пыльный шлейф.

Дом старосты встретил меня гробовой тишиной. Я привычно вскрыл сундук, набивая инвентарь снаряжением для ночной вылазки. Сельчане что-то бубнили под руку, обсуждая мои планы, но я проигнорировал их треп. Прыгнул на велик, рванул к озеру и затаился в густых зарослях, пора поспать.

Когда я открыл глаза, над головой уже раскинулось бездонное небо, густо усыпанное колючими звездами. Холодный свет заливал локацию, превращая знакомый пейзаж в декорации к кошмару. Я тут же выпустил Нюха. Хорёк — зверь ночной, его чувства сейчас обострены до предела. Приказал ему охранять меня: он учует опасность задолго до того, как мой глаз что-то заметит.

Чтобы окончательно прийти в тонус, я проглотил порцию системной похлебки. Тепло разлилось по жилам, на глазах подтягивая все физические параметры на пять процентов. Приятная бодрость отозвалась в мышцах.

К озеру я поехал не по прямой, а забирая далеко в сторону. Прямая тропа — это ловушка, там наверняка патрулировали лягушки. Я выбрал позицию на холме в полукилометре от берега, затаившись за поваленным дубом. Повалился на живот, чувствуя грудью холодную землю, и прилип к монокуляру. Тепловизор тихо пискнул, окрашивая мир в контрастные синие и тревожные багровые тона. Охота началась

И что я увидел…

Днём лягушек насчитывалось пять. Ночью их стало десять. И эти были куда крупнее, каждая размером с хорошего кабана, кожа блестела слизью, глаза горели жёлтым, как фонари. Они сидели по кругу на берегу, синхронно надували горловые мешки, издавая низкий, вибрирующий звук, будто двигатель работал вхолостую. В центре озера торчала голова огромной лягухи, той самой, что меня прикончила однажды. Босс. Глаза размером с тарелки, пасть раскрыта, из неё вырывались пузыри. Она не двигалась, просто ждала. Я перевёл взгляд на берег.

Где же тайник? Я оторвался от окуляра, и в этот момент реальность словно подстроилась под интерфейс видеоигры. Сконцентрированный лунный луч, прорезав ночную дымку, ударил точно в массивный ствол дуба. Дерево стояло у самого крутого обрыва. Значит, вход скрывался под водой…

Прямо у подножия дуба несли вахту три огромные лягушки. Твари расположились слишком близко друг к другу. Стоило приманить одну, и остальные неминуемо кинутся следом. Их странное, ритмичное кваканье больше напоминало перекличку часовых. Чутье подсказывало: трону одну — сагрю всё стадо.

Подыхать сегодня не входило в мои планы. Инвентарь лопался от ценного лута, да и судьба Нюха в случае моей гибели оставалась туманной. Последняя попытка симуляции не прощала ошибок: если умру, вернуться за вещами не смогу, всё добро обнулится навсегда.

— Ладно, будем отвлекать, — прошипел я, извлекая из инвентаря черный пакет с ништяками из WB.

План созрел мгновенно. Я достал салют с залпом на двадцать пять штук — идеальная приманка. Теперь ловушки. Я лихорадочно вырыл несколько ямок, утыкал их острыми железными гвоздями и щедро намотал колючую проволоку, натягивая её между деревьями. Получилась отличная зона заграждения.

— Нюх, камень! — скомандовал я, спрятав его в инвентарь.

В руке материализовался охотничий арбалет. Я тщательно прицелился в ближайшую жабу. Щелчок тетивы — и болт с сочным хрустом вошел твари точно в глаз. В ту же секунду озеро взорвалась от яростного кваканья. Лягушки всем скопом ринулись в мою сторону. Я бросился к заранее подготовленному салюту, поджег фитиль и рванул по дуге, мысленно подбадривая себя. Я ведь Бог, великий Лис-сама, мне не пристало кормить земноводных!

Пока небо озарялось разноцветными вспышками, а в лесу трещали деревья под тяжестью беснующихся жаб, я осторожно пробрался к озеру. Монокуляр подтвердил: берег пуст. Я бесшумно вошел в воду, набрал полные легкие воздуха и нырнул. Буквально через метр пальцы нащупали вход. Я протиснулся в подводный лаз и через мгновение вынырнул в небольшой пещере.

Здесь не требовался фонарь. Всё внутреннее пространство грота заливал мягкий, таинственный свет. Стены густо покрывал фосфоресцирующий мох, пульсирующий холодным синим пламенем.

Картинка завораживала, но я одернул себя. Не время засматриваться на природную архитектуру пещеры. Я выгреб на каменистый берег. Прямо в центре грота, на возвышении, красовался сундук. Стоял просто так, без охраны и ловушек.

Я немного поколебался и рывком откинул крышку. В глаза ударило яркое сияние. Из недр ящика на подстилку вывалилось целое состояние: пять тяжелых золотых звезд, три новеньких взрыв-тега и один мерцающий чакро-кристалл. От такого рогатого изобилия я на мгновение опешил. Ладони вспотели. Я лихорадочно сгреб добычу в инвентарь и без лишних раздумий нырнул обратно в ледяную темную воду.

Если сейчас сдохну, все накопленное богатство просто улетит в трубу. Я проклял свою жадность: пожалел несчастную золотую звезду на свиток телепортации к точке выхода, а теперь поставил на кон в разы больше.

Я осторожно вынырнул у берега. Салют затих, небо больше не расцветало искрами. Лес погрузился в зловещую тишину. Я вцепился в узловатые корни дуба и пополз вверх, стараясь не плескать водой. Обновленная сила батончика помогала: пальцы стальными крючьями впивались в кору, выбрасывая тело выше и выше.

— Ква-а? — внезапно раздалось за самой спиной.

Я не стал оборачиваться. И так понятно, чья морда маячит внизу. Сделал последний отчаянный рывок, напрягая каждую жилу, и буквально выкатился на крутой берег. В то же мгновение там, где секунду назад находилась моя нога, с оглушительным хрустом врезался в землю тяжелый, липкий язык.

— КВА-А-А!!! — яростный рев босса раскатился над всей гладью озера, заставляя воду идти рябью.

Но я уже не слушал. Сорвался с места и со всех ног припустил в лесную чащу, подальше от берега. Кровь стучала в висках, а инвентарь приятно грел душу весом честно украденных сокровищ.

Ночные лягушки оказались не просто крупнее дневных сородичей — они двигались со скоростью разогнавшихся фур. За спиной раздавался оглушительный треск ломаемых кустов и глухие удары тяжелых туш о землю. Твари не просто прыгали, они буквально прорубали себе просеку сквозь подлесок, ведомые яростью своего пробудившегося господина.

Я петлял между вековыми стволами, стараясь использовать каждое дерево как естественное препятствие. Ноги, накачанные силой батончика, работали на пределе, вырывая из почвы куски дерна при каждом толчке. В ушах свистел ветер, перемешиваясь с тяжелым, влажным хрипом преследователей.

— Ква-а-а! — раздалось совсем близко, слева.

Тень мелькнула над головой. Огромная жаба, совершив невероятный прыжок, пролетела в метре надо мной и с гулким чавканьем врезалась в ствол сосны. Дерево содрогнулось, осыпая меня дождем из иголок. Я резко заложил вираж вправо, едва не вывернув сустав. Если они начнут окружать — мне конец.

Мыслью открыл карту. Точка эвакуации светилась на сетчатке глаза призрачным синим маркером. До неё оставалось метров четыреста по прямой, но прямой дороги здесь не существовало. Путь преграждал глубокий овраг, заваленный буреломом.

Я чувствовал, как земля под ногами начинает вибрировать. Это не просто прыжки рядовых мобов. Это Босс. От понимания всей жопы ситуации я прибавил ходу.

Я долетел до края оврага. Гнилые стволы и переплетенные ветви внизу выглядели как зубастая пасть. Позади, в темноте, зажглись десятки желтых фонарей — глаза стаи.

Я прыгнул. Секунда полета показалась вечностью. Я приземлился на скользкое, покрытое мхом бревно, которое тут же треснуло под моим весом. Я кубарем покатился вниз, обдирая локти и колени о колючий кустарник. Боль на мгновение ослепила, но системные оповещения о уроне привели в чувство.

В инвентаре оставались те самые взрыв-теги из сундука. По аниме я помнил, что они активируются либо чакрой, либо обычным огнём. Я выхватил один, обернул вокруг камня — их на дне оврага валялось дохрена, — поджёг плотную бумагу и швырнул назад, на склон, по которому уже скатывались первые преследователи.

Вспышка! Грохот взрыва на мгновение заглушил лесной шум. Склон обрушился, погребая под собой две туши, но остальные лишь прибавили ходу, перепрыгивая через дымящуюся воронку.

До маркера эвакуации сто метров. Ноги налились свинцом. Бафф от похлебки мигнул и погас, оставляя меня один на один с навалившейся тяжестью собственного тела. Я хватал ртом холодный воздух, чувствуя, как легкие горят огнем.

— КВА-А-А-А-А!

Лес впереди просто разлетелся в щепки. Огромная, покрытая бородавками морда Босса вынырнула из темноты прямо передо мной, преграждая путь к спасению. Его пасть, утыканная мелкими острыми зубами, раскрылась, источая вонь стоялой воды и гнили. Язык, похожий на окровавленный канат, выстрелил вперед.

В последний момент я рухнул на спину. Липкое нечто пронеслось в сантиметре над лицом, сдирая кору с дерева за моей спиной и оставляя на коже жгучую полосу от брызнувшей слизи. Бежать некуда, исполинское земноводное загнало меня в ловушку. Я извлёк последние два взрыв-тега, сжал их в кулаке, готовясь к наихудшему, и мысленно повторял себе, как мантру: это симуляция, это симуляция, хоть и пиздец как реальная.

Я выхватил мачете, что висело на бедре, и с диким криком «Это симуляция!» одним яростным махом отсёк себе левую руку чуть ниже локтя. Кровь хлынула фонтаном, горячая, густая, заливая грудь и землю. Даже босс-лягушка на мгновение замер, выпучив желтые глаза, будто не верил, что жертва сама себя покалечила.

Боль пришла с опозданием, раскалённая, ослепляющая, интерфейс мигнул о критическом повреждении… Но я, вопя от боли, повторял это не моя рука, это не моя рука. Я схватил отрубленную конечность за запястье — оба тега намертво зажаты в скрюченных пальцах, поджёг бумагу зажигалкой и швырнул сладкий подарок прямо в раскрытую пасть монстра.

— Жри, мразь!

Босс рефлекторно захлопнул челюсти. Секунда мертвой тишины, и изнутри его туши раздался глухой, влажный взрыв. Тварь мотнуло в сторону, из пасти повалил едкий чёрный дым, смешанный с ошмётками плоти и слизи. Жуткий вопль боли раскатился над лесом, заставив меня на мгновение оглохнуть. Глаза босса закатились, тело задёргалось в конвульсиях, язык вывалился наружу, обугленный и дымящийся.

Этого хватило.

Я вскочил, игнорируя протестующий стон мышц и пульсирующий фонтан крови, бьющий из обрубка. Каждое движение било по черепу, как кувалда, но я всё равно рванул в просвет, не оборачиваясь на дымящуюся тушу босса. Лута не было. Значит, я его лишь оглушил.

Алтарь, увенчанный изящными, словно игрушечными воротами тории, светился в десяти шагах впереди, прорезая ночной сумрак призрачным голубым маревом. Лягушек-охранников не было видно — то ли отстали в лесной чаще, то ли просто побоялись мешать своему господину. Но легче от этого не становилось: сознание стремительно покидало меня вместе с кровопотерей.

Я рухнул на задницу прямо перед камнем алтаря, едва не задохнувшись от резкой боли в культе. По привычке попытался сложить руки в молитвенном жесте для активации выхода, получилось только наполовину. Черт, для ритуала прошения нужно замереть в этой позе на целую минуту... сука... бесконечную минуту под взглядами затаившихся в тенях тварей.

Я плотно закрыл глаза, концентрируясь на внутреннем холоде и пытаясь отсечь реальность, где мой обрубок заливал кровью древний камень. Мир вокруг начал медленно тускнеть, грани реальности истончались. Звуки яростного кваканья и треск ветвей приглушались, превращаясь в невнятный белый шум. Эвакуация...

Резкий толчок в грудь, и я распахнул глаза уже в своей квартире. Первым делом я судорожно схватился за левую руку — целая! Пальцы сжимались, кожа была сухой и теплой, никакой крови. Я с облегчением выдохнул, чувствуя, как по телу разливается спасительная слабость. На месте был не только я сам, но и весь добытый в кровавой бане лут, мерцающий в инвентаре золотым блеском. Симуляция окончена. Охота удалась!

Глава 20

— Ну что, Нюх, погнали постигать кунг-фу! — я энергично потрепал по макушке набегавшегося неугомонного зверька, который уютно свернулся тёплым пушистым комком у меня на плече, довольно похрюкивая в ухо. Во внешнем мире всего два часа ночи, а это значит симуляция свежайшая, девственная, без единого моего следа, без моего трупа в кустах.

Из прошлой я вынес просто кучу ништяков. Особенно грели душу пять золотых звёзд, залутанные мной из пещеры — сразу как зашёл, перемотал симуляцию на день, схватил велик, рванул к автомату и моментально купил два мощных буста: выносливость +10 %, ловкость +10 %. Плюс две последние карты сокровищ — они сейчас надёжно спрятаны в инвентаре, ждут своего часа. Из самого апарта я уже вытащил всё, что мог, но две позиции так и остались нетронутыми.

Первая — Свиток телепортации за одну золотую звезду. Мгновенно швыряет к ближайшей точке эвакуации, одноразовый.

Вторая — Дополнительный слот инвентаря за две звезды. Просто +1 постоянный слот в сумке навсегда (иконка — аккуратный пустой квадрат с толстым светящимся плюсом внутри, будто приглашает закинуть туда ещё один меч или зелье).

Доп слот в принципе пока не критичен, но вот свиток телепортации… После последней мясорубки с лягухами и отрубания конечностей, я понял: эта штука — чистое спасение, пипец как нужная вещь!!! Ладно… у меня в запасе ещё три полных захода в симуляцию. Если три раза за день докатить до озера, вырезать лягушачью стаю без потерь и без тревоги, вот тебе и недостающая золотая звезда. Но это потом, не горит. Прямо сейчас я иду постигать секреты чакры.

Я доел похлебку, почувствовал, как по всему телу разливается горячая, покалывающая волна: все физические статы прокачаны на +5 % ровно на час. Оглядел себя с ног до головы: новенькие белоснежные кроссовки с пружинящей толстой подошвой, чёрный спортивный костюм адидас с тремя классическими белыми полосами по бокам — сидит идеально, не жмёт в плечах, не болтается на бёдрах, будто сшит по меркам. Отозвал Нюха в инвентарь, хз как на него среагирует просветлённый дед.

И рванул к руинам храма.

На самом пороге, если так можно назвать дыру в толстой каменной стене, поросшую мхом, меня опять встретил монах. Классический буддийский монах, будто сошедший с древней гравюры: бритая голова блестит на солнышке, жёлтая ряса слегка потрёпана ветром, но чистая, как всегда, седые брови торчат густыми кустами, а глаза будто смотрят сквозь тебя; в нашем мире таких бы назвали с приветом, тут же это признак мудрости.

Он сложил ладони в приветствии, легко поклонился и молча провёл меня внутрь. Всё то же самое, как в первый раз: узкий коридор из грубого камня, нос учуял благовонья. Монах остановился у низкого столика из чёрного дерева, разлил по крошечным чашкам ароматный зелёный чай, пар поднимался тонкими струйками.

Протянул мне чашку без слов.

Потом задал те самые три вопроса — чайные загадки. Я ответил быстро, чётко, без единой паузы, глядя ему прямо в глаза. Монах чуть прищурился, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке, но он ничего не сказал. Просто кивнул и повёл дальше.

Знакомая тренировочная площадка встретила удушливым запахом вековой пыли и крошевом битого кирпича. Разломанные плиты пола скалились острыми краями, но я даже не замедлил шаг. Я потянулся, разминая мышцы. Ну что, займёмся физкультурой!

Сначала — высота. Я задрал голову, оценивая старый, потемневший от времени канат, свисающий прямо с потолка. Ухватился за грубую пеньку, чувствуя ладонями каждый узел. Рывок. Я пошел вверх на одних руках, не помогая себе ногами. Мышцы плеч налились свинцом, суставы заскрипели под весом тела, но я упрямо перехватывал канат выше и выше, пока не коснулся ладонью самого крепления под балками. Замер на секунду, глядя на зал с высоты, и так же, на одних руках, начал спуск. Контролируемое движение вниз, сантиметр за сантиметром. Я спрыгнул на пол точно в центр зала, приземлившись на согнутые ноги без единого лишнего звука.

Следом — бег. Я спокойно побежал, намеренно сдерживая темп и экономя ресурсы организма. В прошлый раз мои легкие выплюнули белый флаг уже на пятом круге, но сегодня я чувствовал в себе иную мощь. Пятый пролетел незаметно, седьмой — лишь слегка участил пульс. Только на десятом дыхание стало тяжелым, с натужным свистом вырываясь из груди, а на одиннадцатом по лицу потекли первые соленые ручьи пота. Я методично вбивал подошвы кроссовок в пыльный пол, считая каждый шаг. На пятнадцатом круге монах вскинул руку, приказывая замереть. Старик окинул меня коротким взглядом и выдал порцию своего специфического философского одобрения — мол, я превзошел ожидания, но путь еще бесконечен.

Ну и финал — камни. Монах без слов протянул мне два увесистых булыжника, гладких, как его блестящая лысина. Он взял точно такие же, весом не уступающие моим. Мы синхронно прижались спинами к холодной шершавой стене, вытянули руки с грузом прямо перед собой и застыли в «позе стульчика». Ноги согнуты под прямым углом, мышцы бедер мгновенно превратились в раскаленный свинец.

Интриги здесь не существовало изначально — этот дед явно скрывал в себе мощь истинного мастера, но я закусил губу до крови, решив стоять до последнего. Прошло пять минут, десять... Дрожь в коленях стала невыносимой, пот заливал глаза, мир вокруг начал расплываться в сером мареве. Когда я на очередном волевом рывке все-таки завалился набок, окончательно перестав чувствовать онемевшие конечности, монах медленно опустил свои камни. Он едва заметно кивнул, признавая результат: теперь мой разум и тело обрели тот самый идеальный баланс. Я не нашел в себе сил даже на кивок — просто лежал на полу, жадно заглатывая прохладный воздух храма.

Старик остановился надо мной и внимательно посмотрел вниз.

— Ты прошел через горнило испытаний, — голос монаха звучал сухо . — Твои мышцы познали предел, а дух не сломался перед лицом слабости. Теперь разум и тело обрели совершенный баланс, необходимый для следующего шага.

Он протянул руку, помогая мне подняться.

Задолбал со своим балансом… Не родственник ли этот лысый НПС другому любителю баланса с кабачковой лысиной?.. Но отмёл эту идею, мне только пришельцев не хватало…

— Ты достоин познать истинный путь Ниншу, завещанный великим Мудрецом Шести Путей. Но знание без силы — лишь пыль под ногами.

Ага… ага… я уже в нетерпении, так и хотелось скастовать что-нибудь имбовое или захерачить 1500 теневых клонов и отправить их хреначить за меня, чистить локу, проходить квесты, а я сам буду сидеть в доме и плевать в потолок!

Монах развернулся и направился вглубь зала, туда, где колонны терялись в темноте. Я поплелся следом, чувствуя, как каждая мышца отзывается тупой болью. Мы миновали ряды статуй и остановились перед неприметной нишей, скрытой за тяжелым гобеленом. Старик нажал на скрытый рычаг, и часть стены с гулом отъехала в сторону, открывая узкий, винтовой спуск вниз. Наконец квестовая цепочка продолжилась!

Из темноты пахнуло сыростью и холодом. Мы спускались долго, пока коридор не вывел нас в обширную подземную пещеру. В центре ее грохотал водопад, обрушивая тонны ледяной воды в каменную чашу. Гул стоял такой, что приходилось кричать.

Внимание! Получено задание: «Слияние с потоком».Цель: Медитация под ледяным водопадом.Время: 10 минут.

Я сглотнул ком в горле, глядя на бушующий поток.

— Входи, — коротко бросил монах, указывая на каменный постамент прямо, под струями.

Я сбросил олимпийку, оставшись в одних тренировочных штанах, перекрестился по давно забытой привычке и шагнул под воду.

— Ёпт твою! — заорал я, когда ледяная масса ударила по плечам.

Вода хлестала с такой силой, будто меня полосовали тысячей плетей. Кожа мгновенно онемела, а дыхание перехватило. Я сел в позу лотоса, ну или имитацию той, стараясь сфокусироваться не думать о холоде. Вода казалась жидким азотом, она выжигала тепло из тела, проникала в поры, стремясь заморозить сердце.

— Думай о покое! — перекрывая грохот, крикнул монах с берега.

Я стиснул зубы. О покое? Да я здесь скорее упокоюсь… минута. Две... Каждая секунда тянулась как час. Тело била крупная дрожь. Я чувствовал, как кожа начинает трескаться от холода. Боль становилась невыносимой, туманя сознание. На третьей минуте я не выдержал. С диким ревом я выскочил из-под струй, спотыкаясь на скользких камнях, и рухнул на сухой берег.

— Недостаточно, — спокойно констатировал старик, глядя на мою дрожащую тушу. — Возвращайся.

Я поднялся, содрогаясь всем телом; челюсть выбивала дробь, а кожа покрылась крупными пупырышками. В голове пульсировала единственная мысль: я не выдержу там и пяти минут, не говоря уже о десяти. Старик замер неподвижным изваянием, ожидая моей реакции, но его невозмутимость сейчас только раздражала. Я лихорадочно копался в инвентаре, пытаясь сообразить, как обмануть систему. Но пустые ячейки не предлагали спасения. Сплюнув в прозрачное озерцо у подножия водопада, я развернулся и бросился прочь из пещеры.

Вылетев из мрачных руин, я буквально рухнул на сочную траву луга. Летний зной моментально облепил кожу, высушивая влагу на штанах и согревая заледеневшие кости. Пришло четкое осознание: своими силами я этот квест не вывезу. Но я же, сука, читер! Внутри уже зрел дерзкий план, а перед глазами маячил интерфейс маркетплейса. Оставалась одна загвоздка: чтобы затариться нужным шмотом, требовалось завершить текущую симуляцию. Повздыхав о несправедливой судьбе и потерянном времени, я оседлал велик и рванул к озеру. Дневные лягушки — жалкое подобие ночных кошмаров; я методично прикончил четыре тушки, собрал серебряные звезды и рванул на выход.

Реальный мир встретил меня мерным гудением системного блока и тусклым светом монитора. Не теряя ни секунды, я заскочил в магазин. Так, посмотрим... Мне нужен гидрокостюм. Увидев ценник, я выругался и смачно плюнул на пол, но все же выложил двадцатку за отличный экземпляр, обещающий идеальную теплоизоляцию. Вдогонку закинул в корзину пару бутылочек согревающего жира.

Вторая попытка. Симуляция загрузилась мгновенно. Я промчался до храма, пролетел через залы и спустился в пещеру. Старик так и стоял в своей неизменной позе, указывая пальцем на грохочущий ледяной поток. Хех, подожди, дед, сейчас увидишь магию. Я скинул спортивку, густо смазал торс и конечности жиром, ощущая, как кожу начинает приятно покалывать, и с трудом натянул плотный гидрокостюм.

Снова шагнул под водопад. Красота! Вода теперь бессильно колотила по неопрену, не в силах пробраться к телу. Холод почти не ощущался, лишь глухое давление массы воды на плечи.

Таймер в углу зрения отсчитал последние секунды и сменился триумфальной зеленой вспышкой. Десять минут ада в водонепроницаемой броне закончились. Монах едва заметно шевельнул пальцами, приказывая покинуть пьедестал. Я вывалился из-под ревущих струй, в голове забибикало оповещение о завершении квеста, и сразу добавилось 5 серебряных звёзд, теперь у меня 1 золотая и 1 серебряная. Хех, на свиток уже достаточно.

Старик медленно обвел меня взглядом, в котором на миг промелькнуло нечто похожее на иронию. Неужели раскусил мой фокус с костюмом?

— Ты выдержал натиск стихии. Теперь плоть готова принять энергию, — прошелестел он, отступая на шаг назад.

Внезапно дед преобразился. Его дряхлое тело налилось скоростью, которую не смог бы зафиксировать обычный глаз. Монах закружился в безумном шаолиньском ката: резкие прыжки сменялись идеальными шпагатами, воздух вокруг него свистел от ударов невидимых ладоней. Слава богу, обошлось без трюков из ТВ-шоу — бамбуковой палкой по яйцам он себя лупить не стал. Зато финал заставил меня вздрогнуть.

Одним неуловимым движением он сократил дистанцию и впечатал открытую ладонь прямо мне в грудину. Удар не просто сбил с ног — я отлетел на несколько метров, пропахав спиной влажный пол. Тело мгновенно парализовало, по жилам вместо крови будто пустили раскаленный напалм. Я попытался вдохнуть, но легкие отказывались работать, сжигаемые внутренним пламенем.

Перед глазами лихорадочно замигал интерфейс, перестраивая структуру данных. Над полоской здоровья, прямо под выносливостью, медленно развернулась новая шкала насыщенного синего цвета.

Поздравляем! Пробужден источник энергии: Чакра.Текущий запас: 3 000 ед.

Три тысячи? У элитных генинов 18 000 единиц, а у меня — жалкий огрызок. Печаль, боль и полное разочарование в собственной исключительности.

Кое-как я поднялся, отряхивая мокрый гидрокостюм. Паралич отступил, сменившись странным зудом под кожей. Я попрыгал на месте, активно подрыгал руками, прислушиваясь к новым ощущениям. Энергия внутри была, я чувствовал этот густой синий кисель, но он лежал мертвым грузом.

— Слышь, дед... то есть, уважаемый Мастер! А пользоваться-то этим как? — прохрипел я, вглядываясь в неподвижную фигуру наставника. — Как силу-то почувствовать? Где тут кнопка «вкл»?

Мастер хранил безмолвие. Он лишь мягко сложил ладони перед грудью, на губах заиграла едва заметная, умиротворенная улыбка. В следующее мгновение по его коже пробежала серая рябь, живая плоть на глазах налилась тяжестью гранита, покрываясь трещинами и мхом. Секунда — и передо мной застыла безжизненная статуя. Епта... Нихрена себе спецэффекты! Кат-сцена на миллион, не меньше.

Я еще секунд десять хлопал глазами, переваривая этот эпичный облом, и шумно выдохнул. Видимо, подробных инструкций в этом обновлении не завезли.

— Нюх, я выбираю тебя!

Я выхватил из интерфейса оранжевый камень, и тот в падении обратился шустрым зверьком. Хорек приземлился на четыре лапы и моментально завертел носом, исследуя незнакомую сырую пещеру.

— Ищи ништяки! — выкрикнул я заученную команду.

Зверек коротким писком подтвердил приказ и пулей метнулся в тени, обшаривая каждый угол и щель в камнях. Я же с трудом стянул с себя облепивший тело водолазный костюм, выудил из инвентаря заветный термос и приложился к крышке. Горячий кофе обжег горло, возвращая мысли в рабочее русло. С монахом покончено, чакра открыта, но интуиция подсказывала — здесь спрятано нечто большее.

Я извлек пожухлый свиток, одну из карт сокровищ. На грубом пергаменте кривыми линиями были выведены руины храма, а указатель четко бил в точку под ними — прямо в этот водопад. За каменной чашей должен быть проход, но я готов поклясться: там сплошная стена, я изучал ее целых десять минут, пока торчал под струями.

Присмотрелся к рисунку внимательнее. Твою мать... На карте рядом с чашей нарисована та же самая статуя монаха, только стоит она прямо в озере под потоками воды. Это что же получается? Я должен эту каменную глыбу дотащить до озерца? Навскидку — метров пятнадцать, а весит этот «философ» явно больше сотки.

Нюх вынырнул из темноты и принялся настырно тыкаться носом в мою ногу, требуя законную награду. Гад мелкий ничего не нашел, но долю свою требовал исправно. Пришлось повиноваться и подкинуть ему кусок вяленого мяса.

— Ладно, попытка не пытка.

Я всадил еще одну миску похлебки, баффая все физические параметры. Взгляд зацепился за интерфейс: после еды запас чакры подскочил на 150 единиц. Эффект, конечно, непродолжительный, но очень радует. Я поднялся и принялся нарезать круги вокруг окаменевшего деда, прикидывая, как бы поудобнее ухватить эту тушу, чтобы не сорвать спину в первый же день великого пути.

Я упёрся плечом в холодный бок изваяния, напрягся всем телом. Статуя даже не шелохнулась. Камень словно врос в основание пещеры, игнорируя мои жалкие потуги. Я попробовал толкнуть её рывком, навалился всей массой, но лишь глухо рыкнул от натуги. Подошвы кроссовок предательски заскользили по мокрому камню.

— Да ты издеваешься, лысый! — прохрипел я, вытирая пот со лба.

В следующую секунду я попытался завалить деда на бок, надеясь докатить его до воды, как бочку. Глыба качнулась, опасно накренилась и с грохотом рухнула, едва не раздробив мне пальцы на ноге. Пещера отозвалась гулким эхом. Физическая мощь под бустом работала на пределе, но этот монолит требовал чего-то большего.

Замерев, я прикрыл глаза. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, ворочался тот самый синий кисель. Я попытался поймать этот зуд, заставить энергию течь. Сначала она сопротивлялась, оставаясь инертной массой, но я буквально силой воли погнал поток вниз, к ногам. Икры обожгло жаром. Колени налились странной, вибрирующей силой.

Я снова вцепился в поваленный гранит. Теперь чакра тонкими струйками потекла в предплечья, укрепляя кости и связки. Я рванул глыбу на себя. Камень заскрежетал, оставляя глубокие борозды на полу. Сантиметр за сантиметром я волок бетонного монаха к ревущему потоку. Система мгновенно отреагировала: шкала чакры начала стремительно пустеть, тая на глазах.

Спину жгло, руки онемели от напряжения, а перед глазами плясали кровавые пятна. Каждое усилие высасывало остатки силы. Когда до края чаши остался всего метр, синий индикатор мигнул критическим красным цветом. Последний рывок — я вложил в него всё, что осталось в резерве. Статуя с тяжелым всплеском вошла в воду, заняв своё место прямо под ледяным водопадом.

Грохот воды внезапно изменил тональность. Раздался скрежет скрытых механизмов, и монолитная стена позади водопада дрогнула. Гладкий камень медленно пополз в сторону, открывая глубокую, подсвеченную тусклым сиянием нишу.

— Сработало… — выдохнул я, рухнув на колени прямо в лужу.

Энергии внутри не осталось совсем, в голове звенело, но проход в самое сердце храма наконец лежал передо мной. Нюх выскочил из темноты, радостно запрыгнул мне на плечо и уставился в открывшийся зев тайника.

— Хоть бы помог, наглая морда... Жди давай... Мало ли, вдруг там ловушки какие, — просипел я, едва ворочая языком. — Я-то на новую попытку уйду, если прижмёт, а вот ты... Непонятно. Так что ждём.

Я повалился на спину прямо в холодную жижу, не заботясь о чистоте адидасовского костюма. Глаза приклеились к полупрозрачному индикатору в углу зрения: синяя полоска чакры ползла вверх со скоростью ленивой улитки. Блин, если бы не бафф от похлёбки, точно бы кони двинул. Полное обнуление энергии в этой системе ощущалось как медленная вытяжка костного мозга через соломинку.

Тело ныло, каждая мышца пульсировала в такт затихающему пульсу. Даже когда резерв восстановился наполовину, тупая боль в суставах и противное дрожание в кистях никуда не делись. Интерфейс мстительно мигнул красным, выкатывая системное уведомление.

Внимание! Получен негативный эффект: «Чакровое истощение».

Эффект: Регенерация снижена на 50%, выносливость падает вдвое быстрее.

Длительность: 3 часа.

— Три часа... Ну и хрен с ним, — я закрыл глаза, слушая мерный гул водопада. — Я в симуляции, время здесь — ресурс дешёвый. Спешить мне некуда, лучше зайду туда на бодрячке, чем подохну на первом же «приветственном» арбалетном болте.

Я растянулся на камнях, чувствуя, как прохлада пещеры борется с жаром в натруженных мышцах. Нюх, сообразив, что активная фаза закончилась, свернулся калачиком у меня подмышкой, изредка подёргивая усами. Впереди маячил таинственный синий свет из ниши, но следующие три часа принадлежали только покою и ленивой регенерации.

Глава 21

— Тш-ш, Нюх, остынь! — я придержал за шкирку извивающегося зверька.

Хорек буквально сходил с ума: вытягивал мордочку в сторону прохода, неистово сучил лапами и едва не выпрыгивал из шкуры. Животное нутром чуяло жирный лут, притаившийся за стеной воды. Я же заставил себя выждать. Регенерация шла туго: синяя полоска замерла на трех четвертях и наотрез отказалась ползти выше — проклятый дебафф прошел, но чакра так полностью не восстановилась... Пришлось выскрести из инвентаря термос с остатками кофе. Горячее варево немного разогнало кровь, в теле появилась приятная легкость, а в глазах — азартный блеск. Пора.

Я поднялся, потянулся, разминая затёкшие конечности и шагнул в лаз, прорезая вековую тьму мощным лучом тактического фонаря. Коридор оказался коротким и вывел меня в крошечную, идеально круглую камеру. В центре, прямо на каменном выступе, сиротливо стоял сундук — точная копия того, что я потрошил у озера.

Пальцы привычно легли на холодную металлическую защелку. Сухой щелчок, крышка откинулась назад, и комнату залило мягким лазурным сиянием.

— Та-дам! Получите и распишитесь! — выдохнул я, глядя на сокровище.

Внутри, среди старой ветоши, пульсировал чистейший Кристалл Чакры. Прозрачный минерал переливался глубокими цветами радуги. Хе, уже второй в закромах! С такой коллекцией я скоро соберу армию шиноби! Но на этом щедрость рандома не закончилась. Под кристаллом тускло блеснула стопка из пяти золотых звезд, нормуль! А рядом, перетянутые грубой бечевкой, лежали три бумажных свитка с алыми печатями.

Взрыв-теги. Та самая «карманная артиллерия», способная превратить любую засаду в качественное барбекю.

— Ну что, Нюх, не зря спину гнули, — я довольно осклабился, смахивая ништяки в инвентарь. Жизнь-то налаживается!

Я открыл системный интерфейс, и перед глазами развернулась полупрозрачная карта. Так, прикинем... Это уже вторая попытка, в запасе осталась всего одна... Решено: рвём к тайнику на дереве, тем более к этому восхождению я подготовился как заправский скалолаз!

Вылетев из руин храма, я запрыгнул в седло велика и с остервенением закрутил педали. Настроение подскочило до небес, и я во весь голос затянул старый добрый опенинг: «Юкэ! Юкэ! Дюк Фуридо! Тобэ! Тобэ! Грэндайзаа!..». Лес проносился мимо зеленым смазанным пятном, а в ушах свистел ветер.

Спустя десять минут по холмам передо мной вырос настоящий лесной исполин. Могучее древо подпирало облака, раскинув ветви на добрую сотню метров вокруг. Нюх всю дорогу ехал на плече, забавно вывалив язык, точно собака на жаре, но стоило нам оказаться у корней, как он снова закрутился юлой. Зверёк явно почуял добычу, спрятанную где-то в вышине.

— Так, Нюх, сидеть! — я всучил неугомонному напарнику кусок вяленого мяса.

Тот мгновенно замер, довольно урча и вгрызаясь в угощение, пока я извлекал из инвентаря моток новенькой нейлоновой веревки, припасенной заранее. Тонкий, но сверхпрочный шнур я надежно закрепил на кожаном ремешке ошейника, который с заметным трудом натянул на извивающегося хорька.

— Лезь, Нюх! Твой выход! — я указал на ближайшую широкую ветку, росшую на уровне четвертого этажа.

Зверек пулей метнулся вверх по морщинистой коре. Его острые когти с сухим стрекотом впивались в дерево, а за ним змейкой тянулся нейлоновый хвост. Хорёк мгновенно взлетел на ветку и, опустив мордочку, что-то застрекотал мне.

— Теперь спускайся с другой стороны! — скомандовал я, указывая рукой на намеченную точку приземления.

Нюх замер на высоте, непонимающе крутя мордочкой и топорща усы. Мои жестикуляции явно не входили в его программу дрессировки. Пришлось идти на хитрость: я обошел дерево с нужной стороны и демонстративно вытащил из кармана аппетитное лакомство. Сработало мгновенно. Через пять секунд зверь уже был у меня на руках, довольно стрекоча и требуя заслуженную награду.

Главное — я добился своего. Тонкая нейлонка теперь перехлестывала мощную ветку, образуя идеальную направляющую. Я извлек из инвентаря полноценный альпинистский трос, надежно привязал его к концу нейлонового шнура и начал осторожно тянуть за другой край. Секунда за секундой, пока легкая леска полностью не сменилась прочным, внушающим доверие канатом. Еще пара рывков, затягивание петли в удавку — и вот импровизированный подъемник на высоте четвертого этажа готов.

Я сплюнул на ладони, поудобнее перехватил шершавый канат и глубоко вдохнул. Ну, погнали! Первые метры дались буднично: я бодро перебирал руками, упираясь кроссовками в морщинистую кору и помогая себе ногами. Старт вышел отличным, полпути пролетели на одном дыхании, но чем выше я забирался, тем сильнее менялась ситуация. Воздух будто густел, мышцы предплечий начали противно подрагивать, а пальцы — медленно неметь, теряя хватку. Высота уже внушала почтение, и любая ошибка сулила болезненное приземление.

Настал момент истины. Я закрыл глаза на секунду, выловил в районе солнечного сплетения тот самый синий кисель и коротким волевым приказом погнал энергию по телу.

Эффект ударил мгновенно. По жилам пронеслось бодрящее тепло, а онемение в руках сменилось приятным покалыванием. Мышцы налились плотной, звенящей мощью, будто я только что всадил в себя литр чистого адреналина. Тяжесть собственного тела просто испарилась. Я рванул вверх с удвоенной скоростью, едва касаясь ногами ствола — чакра превратила изнурительный подъем в легкую прогулку. Остаток пути я преодолел за считанные секунды и, изящно подтянувшись, перевалился через край широченной ветки.

Здесь, на уровне четвертого этажа, дерево казалось целым островом. Толщина сука позволяла не просто стоять, а уверенно разгуливать, не боясь оступиться. Но расслабляться не стоило: Нюх, уже успевший обследовать ближайшие окрестности, сидел выше и нетерпеливо колотил хвостом по коре. Зверек короткими прыжками переместился к очередному разветвлению и замер, выжидательно глядя на меня.

— Опять? Да ты издеваешься, меховой радар! — прохрипел я, глядя на новый отвесный участок.

Пришлось повторять весь трюк с начала. Снова уговоры, лакомство и запуск хорька-альпиниста в стратосферу. Пока Нюх виртуозно лавировал между побегами, затягивая нейлонку в самые труднодоступные щели, я старался дышать ровно, экономя остатки чакры. Процесс превратился в отточенный конвейер: хорек закидывает легкий шнур, я вытягиваю за ним тяжелый альпинистский трос, фиксирую и лезу вверх, подстегивая мышцы порциями энергии.

Наконец, преодолев очередной вертикальный барьер, мы оказались на исполинской площадке. Прямо перед моим лицом зияло дупло — черная бездна в чреве древесного титана. Я жадно облизнул губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения лута. Стоило коснуться пролома, как активировалась анимация тайника. Перед глазами развернулся интерфейс с шестью вкладками, а в центре побежала полоска загрузки. Я уже предвкушал награду… но…

Внезапно из густой тени, прямо над входом в тайник, вырвался серый вихрь.

Ебаная белка! Но не та милая зверушка из парка, а настоящий пушистый демон с глазами-бусинками, полными первобытной ярости. Она издала пронзительный стрекот и, растопырив лапы с когтями-бритвами, прыгнула мне прямо в лицо. Я инстинктивно качнулся назад, едва не сорвавшись с ветки, но в бой уже вступил мой личный телохранитель.

Нюх врезался в противника еще в полете. Две молнии — рыжая и серая — сцепились в яростный клубок и рухнули на кору. Началось безумное побоище. Они носились по кругу с такой скоростью, что взгляд едва успевал фиксировать движения. Грызун пытался достать хорька зубами, ловко используя хвост как балансир, но Нюх действовал жестче и профессиональнее. Он прижимал врага к дереву, наносил быстрые удары лапами и мгновенно откатывался, уходя от контратак.

Треск, шипение и клочья летящей шерсти. Белка в отчаянии попыталась взбежать выше по стволу, надеясь скрыться в листве, но Нюх перехватил её на вираже. Короткий, мощный бросок, щелчок челюстей — и наглая защитница дупла, издав последний писк, обмякла. Хорек брезгливо встряхнул головой и отшвырнул тушку прочь. Серая тень полетела вниз, исчезая в бесконечной зелени листвы.

Мой напарник уселся на задние лапы, пригладил вздыбленную шерсть и победно застрекотал, требуя похвалы.

— Ну ты монстр, — я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. — С меня магарыч!

Теперь путь был свободен. Я снова обернулся к дуплу и, не теряя ни секунды, запустил руку в прохладную пустоту тайника.

Хо, нехило так привалило! В инвентаре красовались два свитка стихий — Огня и Молнии. Система мгновенно подсветила ценник: по полторы тысячи кредитов за каждый манускрипт. Это же просто пипец какие бабки! Я пулей скатился по тросу вниз, вскочил на велик и рванул к озеру, напоследок эффектно размотав четырех лягух. Квест закрыт, лока зачищена, пора на выход.

Вспышка — и реальность накрыла меня пыльным мешком. Снова тесная квартира, снова вместо стального пресса рыхлое пузо, а в жилах — ни капли бодрящей чакры. Зато в виртуальном кошельке я теперь настоящий король! Я вызвал интерфейс магазина и решительно продал оба свитка. Баланс мгновенно пополнился на три тысячи кредитов.

Но на этом подарки не закончились. Экран мигнул золотом: выскочила ачивка «Почувствуй чакру», а за ней еще три сотни упали на счет. Следом прилетело уведомление за три десятка фрагов — еще плюс две сотни бонусом. Нехило так завалило! Я выгрузил из инвентаря весь скопившийся хлам, подчищая слоты под ноль и выпустил Нюха, и тот мгновенно закружился по квартире радостной рыжей юлой, празднуя возвращение в реальность. Вдруг его взгляд упал на старую мягкую игрушку — потрепанную белку, забытую в углу. Зверь преобразился в секунду: вцепился в «врага» мертвой хваткой, принялся яростно трепать несчастный плюш, то и дело скашивая на меня хитрый глаз. Мол, смотри, хозяин, как я умею, помнишь ту лесную фурию? Я не смог устоять перед этими манипуляциями хвостатой бестии и вывалил ему в миску целую банку лакомства — заслужил, боец, без вопросов.

Впереди маячила последняя на сегодня попытка в симуляции. План созрел дерзкий: наведаться в штольни к крысам и разузнать там пару моментов. По факту, в зеленой локации остались всего две точки интереса. Первая — главная Лягуха, но ее я решил мочкануть попозже, пока на мелких озерных гадах стабильно фармятся звезды. Вторая — те самые шахты.

Я отправился в финальный заход абсолютно пустым, не желая рисковать ценным хабаром. Очнулся, как обычно, в доме старосты. На мне — привычные лохмотья нищего крестьянина, но тело уже не казалось тем немощным доходягой, что в самом начале пути. Чакра и бусты дали о себе знать, трансформировав внешность. Я привычно смахнул очередную порцию похлебки в сундук и потопал к чертовым шахтам.

Вот и зев пещеры. Ну, погнали, что ли...

Я осторожно двинулся внутрь, стараясь не шуметь, как и в первый раз. Дошел до знакомого тайника и щелкнул дешевым китайским фонариком, купленным на ВБ за несчастные две сотни — такой потерять не жалко. Луч света принялся шарить по сырым, отвесным стенам, выхватывая потеки воды и острые грани камня. Я прошел вглубь, пока не уперся в сплошную стену, но ни одной крысиной морды так и не увидел. Тишина была подозрительной. Ладно, попробуем старый добрый метод…

— Эй!!! Эгей!! Банза-а-ай! — заорал я что есть мочи, так что эхо заметалось по пещере.

Я уже приготовился стать праздничным ужином для стаи мутантов, напрягся, ожидая топота сотен лап... Но в ответ — гробовая тишина. Значит, эти гребаные твари появляются строго по скрипту, стоит мне только запустить руку в тайник. Хм, понятненько, механика ясна. Я еще немного побродил по штольням, прикидывая план будущего массового убийства и выбирая удобные позиции для обороны.

Закончив разведку, я рванул к деревне, прихватил арбалет и к озеру. Прикончил последнюю на сегодня четверку лягушек и с абсолютно чистой совестью вышел из системы. Перед глазами мигнул таймер: запустился долгий семичасовой откат. Самое время переварить увиденное и подготовиться к настоящему делу.

Я заварил себе кофе «три в одном», вдохнул химозный аромат и раскрыл интерфейс. Так, глянем, что тут у нас по цифрам... Вот это я понимаю — профит! 3555 кредитов, девять тысяч рублей, шесть золотых и девять серебряных звёзд, да ещё два кристалла чакры. Всё, официально — боженька при деньгах.

Хлебнул обжигающего кофе, прищурился. Теперь главный вопрос: кого из спасённых посвящать в шиноби? Новичков я еще толком не прощупал, а те, кого разглядывал раньше, радости не вызывали: либо слишком древние, либо совсем мелюзга. Поставил кружку на стол и активировал «Взгляд Бога», проваливаясь сознанием в здание.

На этаже с алтарем жизнь едва теплилась — заняты всего две квартиры. Заглянул к Аяко: та предсказуемо спала, прижав к себе детей и мать. А вот у Рена, к моему удивлению, бодрствовали. Мать и сын сидели за шатким столом, цедили чай и вполголоса о чем-то говорили, поминутно срываясь на плач. Я прислушался. Шептались о себе, о прошлом — о том, каким он был дураком, что закрылся от всех. О том, какая она плохая мать. И, разумеется, шептали молитвы мне, великому Лису-саме.

А из соседней комнаты, едва дыша, за ними через дверную щель подглядывала однорукая Тока. Грея уши и роняя беззвучные слезы, она впитывала каждое их слово. Рен с его инстинктами шиноби точно засёк слежку, но не подавал виду, позволяя калеке оставаться частью их маленького круга. Что ж, пусть будет, мне не жалко.

Я мысленно нырнул этажом ниже, на уровень, где разместились новоприбывшие. Картина здесь предстала куда более суровая и спартанская. Мои шиноби, конечно, подсуетились и перетащили часть вещей из старых запасов, но на такую огромную ораву этого добра — как капля в море. Ресурсов катастрофически не хватало, кругом царила голая неустроенность.

Все люди, поддавшись первобытному страху перед неизвестностью, сбились в плотные кучи. Они оккупировали только те две квартиры, куда я подать свет и воду, предпочитая спать вповалку на полу, лишь бы оставаться в освещенном круге. Никто не рискнул разойтись по свободным комнатам — страх одиночества в этой бетонной коробке пересиливал потребность в комфорте. В темноте коридоров им виделись монстры, и только мерцание ламп давало иллюзию безопасности.

Ладно, когда с финансами станет полегче, нужно подрубить к сети больше квартир, нельзя вечно держать людей в таком загоне.

Я с трудом вынырнул из виртуального созерцания обратно в свое тело. Нюх, решив, что хозяин окончательно провалился в сон, уже уютно свернулся рыжим калачиком прямо на моем пузе. Пришлось бесцеремонно согнать наглого зверька и ковылять к окну. Нога хоть и хромает, но слушается, терпимо.

Снаружи вовсю властвовала тьма. Раньше Токио никогда не знал покоя, заливая улицы безумным неоновым светом, а теперь внизу — лишь чернота да тотальная разруха. Одинокий лунный свет выхватывал кусок заднего двора, и он отнюдь не казался безжизненным. Вон какая-то непонятная хрень размером с водопроводную трубу медленно ползет вдоль дорожки, оставляя за собой липкий, блестящий в лучах луны влажный след... а вон...

— Епта!

Стекло вдруг перекрыли жуткие, извивающиеся щупальца. Дом, этот огромный одиннадцатиэтажный исполин, содрогнулся под тяжестью незваного гостя. Прямо напротив моего окна в упор замер огромный, влажный зев пасти. Я не успел разглядеть само существо, только эти десятки отростков, которые настырно исследовали непроницаемый барьер, пытаясь нащупать брешь в защите. В нос ударила такая вонь, какую даже я не смог бы создать за две недели без душа. Тварь яростно терла прозрачную пленку, пытаясь понять, что за добыча скрывается за преградой. Но, не добившись успеха, монстр так же внезапно исчез. Сверху донеслись тяжелые, мощные хлопки крыльев, от которых завибрировали рамы.

— Фух... — я тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Обернулся к кровати. Нюх застыл в боевой стойке: хвост трубой, шерсть дыбом, зубы оскалены. Зверек, не мигая, сверлил взглядом темное стекло, издав утробное рычание.

— Сейчас! — я рванул штору, задергивая ее одним махом. — Ну на хер такие страсти на ночь глядя...

Глава 22

Серый рассвет лениво вползал в бетонную коробку. Очередной день в проклятом месте начался под аккомпанемент бурлящего чайника: залил кипятком лапшу, привычным жестом засыпал рис в пароварку. Следом в кружке заварился крепкий кофе, чей запах хоть немного отгонял остатки ночного липкого страха. Нюх, еще не отошедший от встречи с тварями тьмы, нервно вздрагивал при каждом шорохе за окном, но жрать в три горла — это ему не мешало.

До начала симуляции оставалось время. Взгляд зацепился за полку, где радужно мерцали два чакра-кристалла. Сбережений хватало на двух элитных генинов. Пальцы невольно забарабанили по столешнице. Но кого вербовать-то?

Быстро закинул в себя еду, размял затекшую ногу и привычным импульсом активировал Взгляд бога. Сознание вылетело из физической оболочки, расширяясь до масштабов целого этажа. Я замер, ощущая себя демиургом, что наблюдает за своим поселением и ведёт его к развитию.

На жилых этажах кипела работа. Мать Аяко демонстрировала чудеса исцеления: гремучая смесь из медикаментов и концентрированной мед-чакры дочери буквально пересобрала старушку. Она уверенно стояла на своих двоих и теперь, подхватив детей, вела их на ярус ниже, к остальным переселенцам. Прихватив ароматную кастрюлю свежесваренного риса, в этом ей помогала мать Рэн. Старушки улыбались, о чём-то переговариваясь.

У шиноби сейчас шла дискуссия. Рэн и Аяко обсуждали план, перебирая разложенные на столе инструменты и свитки. Перед ними лежала испещренная пометками бумажная карта Токио. Карандаш раз за разом вонзался в «точки интереса» — места, где должна была быть провизия.

Прервав их разговор, в комнату вошла Тока, кутаясь в широкую кофту. Пустой рукав безжизненно болтался, скрывая культю. Она подошла к столу и прервала обсуждение шиноби. Единственная ладонь легла на помятую карту Токио. Палец уверенно ткнул в точку совсем рядом с убежищем.

— Склад «Итиро-Фудс», — голос Токи дрожал от волнения. — Я работала в суши-ресторане в двух шагах отсюда. Мы постоянно заказывали у них рис. Я лично оформляла эти заказы и однажды сама забирала товар со склада. Это совсем рядом.

Она резко замолчала, переводя взгляд с карты на Рэна. Ее глаза пригвоздили его к месту, медленно опускаясь к его ногам — крепким, здоровым, уверенно стоящим на полу, хотя совсем недавно они вообще отсутствовали.

— Я тоже хочу... — выдохнула она. — Быть здоровой. Я видела смерть своих друзей за той самой стойкой. Видела, как их поедали. Я пряталась в страхе, глотая слезы и вонь, пока меня не нашли!

Она посмотрела на Аяко с благодарностью.

Рэн нахмурился, пытаясь подобрать слова, но Тока не дала ему вставить ни звука. Она подалась вперед, почти касаясь его лица. В её глазах плескалась ненависть, смешанная с отчаянной решимостью.

— Я хочу снова стать здоровой! Хочу отомстить за каждый крик, который слышала. Хочу стать сильной, чтобы самой спасать тех, кто сейчас в беде, как когда-то спасли меня! Мне плевать на риск. Если Божество этого этажа слышит меня, если оно требует плату — я готова продать душу! Сделайте меня одной из вас. Дайте мне силу, и я докажу, что не зря выжила! Я должна её спасти! Должна!

Тока упала на колени, не сводя глаз с пустоты над головой, словно пыталась разглядеть мой незримый дух сквозь бетонные перекрытия.

— Слышишь?! — выдохнула она в потолок, и голос ее сорвался на хрип. — Исцели меня! Я стану твоим клинком, клянусь! Я не буду обузой, я стану тенью твоих врагов! Только не оставляй меня беспомощной калекой в этом мире! Помоги мне спасти…

Я наблюдал за этой сценой с двояким чувством. С одной стороны — идеальный кандидат, с другой — опять женщина... Ладно, раз так фанатично молится богу, то есть мне, почему бы не ответить.

— Ты услышана, Тока Таканаси! — прогремел мой голос, отражаясь от бетонных сводов.

Шиноби в комнате мгновенно рухнули на колено, синхронно склонив головы перед моей незримой мощью. Хех, так и надо приветствовать батю в здании! Так, ладно, делаем серьёзное лицо и косплеим древнее божество на максималках!

— Ты возжелала вступить в ряды моих последователей! Знай: обратного пути нет. Ты перестанешь принадлежать себе. В обмен я исцелю твои недуги и одарю силой!

— Я готова! Готова! — выдохнула она, прижимаясь лбом к холодному полу.

Вот и отличненько.

— К алтарю! — приказал я и резко вынырнул в свое реальное тело.

Сердце забилось чаще, пальцы ощутили привычную тяжесть плоти. Я подхватил один из кристаллов чакры, чувствуя исходящую от него пульсацию, и привычным жестом закинул артефакт в инвентарь. Перед глазами развернулся сияющий интерфейс магазина шиноби. Список доступных шаблонов поплыл перед взором.

Я перебирал варианты, листая сияющий список. Мечники выглядели заманчиво: в комплекте шла катана из чакра-стали, а холодное оружие в умелых руках превращалось в весомый аргумент. Взгляд зацепился за кукловодов, но я тут же отбросил эту мысль. Слишком много расходников, придется тратить драгоценные средства на марионеток и запчасти.

Может, ирьёнин? Аяко владела мистической ладонью, но на этом ее таланты заканчивались. В элитном шаблоне медика предлагали и передачу чакры, и глубокие знания ядов, но боевые качества оставляли желать лучшего. Нет, пока обойдемся. Иллюзионисты тоже не внушали доверия. На кого здесь накладывать гендзюцу? На безмозглых тварей?

Пролистал рукопашников. Всегда удивляло, как в мире Наруто парни с голыми кулаками выстаивали против мастеров меча. Бред. Нужно что-то более практичное. Стихии. Ветер и молния уже имеются, значит, настало время земли.

Я остановил выбор на универсальном шаблоне. Элитный генин, две мощные техники стихии земли. Надежно и эффективно. Так, может, ещё что добавить? Листал я список.

Поиск продолжался, пока взгляд не зацепился за любопытное дополнение. Сенсорная техника для обладателей стихии земли, безранговая, позволяющая вычислять врагов по малейшим колебаниям почвы. Пф... еще триста кредитов сверху. Пофиг. Беру. Бабки есть.

Докинул навык в основной шаблон, и система мгновенно списала шестьсот кредитов. Кристалл чакры в инвентаре рассыпался мириадами искр, а на его месте возник запечатанный свиток, мерцающий тусклым охристым светом. Достать артефакт в реальность невозможно — такие вещи активируются только через алтарь, связывая цифровую мощь с живой плотью.

Я снова нырнул сознанием в поселение. Тока застыла перед разделяющим барьером, впившись щенячьим взглядом в каменную статую лиса. Черт, забыл внести её в зеленый список. Парой мысленных команд я исправил оплошность, снимая невидимую преграду.

— Входи! — напугал я девушку.

Тока шагнула вперед, навстречу слепящему сиянию алтаря. Дальше все пошло по накатанной схеме. Я наблюдал, как на месте пустой культи из света и плоти сплетаются новые пальцы, как затягиваются старые шрамы и выправляется осанка. В этот момент я чувствовал себя истинным богом!

И вот через мгновение полностью исцеленная девушка стояла передо мной, а в списке значился новый шиноби.

Имя: Тока Таканаси (Toka Takanashi, 高梨 塔香) Возраст: 25 лет Пол: Женский Статус: Элитный генин Конохи Чакра: 17 800 /17 800 (элитный уровень для генина) Специализация:

Тайдзюцу: базовые академические навыки

Ниндзюцу: расположенность к стихии земли (до)

Техники:

E-ранг: Каменные Колья (яп. 土遁・岩柱槍, Дотон: Ганчуусоо) — техника, позволяющая пользователю создавать несколько каменных кольев, которые будут выступать из земли, чтобы проткнуть цель. Эти колья могут пройти даже сквозь препятствия, чтобы достичь цели.

C-ранг: Земляная ловушка (Дзи: Тера-но Вака). Земля под ногами противника превращается в яму с шипами.

Сенсорная (безранговая) техника: Земной резонанс (Дзи: Дондо-но Хибики). Позволяет ощущать движение противников или скрытых объектов через вибрации в земле на расстоянии до 20–25 метров (в зависимости от вложенной чакры и охвата площади).

Я окинул взглядом Току. Система автоматически снабдила её стандартным набором: подсумки с кунаями, свиток запечатывания, простая одежда. Слишком хлипко для моих целей. Решил облачить её подобающе и докупил жилет чунина вместе с комплектом усиленной экипировки. Цифры на счету дрогнули и поползли вниз. Кредиты просели до 2500… Терпимо!

Вызвал остальных. Через мгновение троица уже склонила колени перед алтарем. Рэн, Аяко и обновленная Тока застыли, ждали приказов. Аяко, как старшая, привычно приняла на себя роль проводника моей воли.

— Аяко, наставь новую сестру! — мой голос громом прокатился под сводами, заставляя пламя светильников пригнуться к полу. — Объясни ей суть нашего пути. Мы не просто проливаем кровь. Мы собираем жатву. Каждое ухо гоблина, каждый хвост гнолла — это жертва, принесенная на мой алтарь. Только так это место выстоит.

Тока вздрогнула, но её новая рука сжалась в кулак с такой силой, что хрустнула костяшки. В её глазах больше не осталось места для страха, теперь там горел фанатичный огонь куноичи.

— Ваша миссия — священный поход к источнику жизни, — продолжил я, облекая приказ в божественную волю. — Склад ждет своего часа. Набейте свитки дарами земли до отказа. Рис и провизия станут плотью нашего поселения. И помните: очищайте мир от скверны. Уничтожайте любого гоблина, любую тварь, что посмеет преградить вам путь. Чем больше подношений вы принесете к моим стопам, тем щедрее будет моя милость.

Рэн коротко кивнул, проверяя сталь клинка. Аяко коснулась плеча Токи, передавая ей безмолвный импульс готовности.

Неплохо я так загнул… прямо как древний бог!

— Выдвигайтесь! — скомандовал я. — Превратите путь к складу в алтарь победы. Покажите этой безмолвной тьме, что у этого мира вновь появился гневный защитник!

Троица сорвалась с места, превратившись в три смазанные тени. Они исчезли в проеме, направляясь к барьеру, за которым лежал разрушенный Токио. Я вернулся в свое тело, довольно потирая руки. Азарт игрока смешивался с холодным расчетом демиурга. Пора пополнять казну.

***

Аяко, Рэн и Тока замерли под крышей пристройки. Раскаленный бетон высасывал влагу, плавя подошвы сандалий. Тяжелый зной повис над Токио, превращая город в душную духовку. Воздух дрожал, искажая контуры брошенных машин и обломков. Аяко короткими фразами вводила новую куноичи в курс дела.

— Твоя стихия? — шепнула Аяко, вытирая пот со лба.

— Земля, — выдохнула Тока. Голос обрел твердость обточенного камня. — И сенсорика. Ловлю колебания почвы.

Аяко удовлетворительно кивнула. В плотной застройке мегаполиса такая способность превращалась в абсолютное преимущество. Стены зданий, завалы, трещины в асфальте — всё служило проводником для чуткого уха новой ищейки.

— Склад «Итиро-Фудс» где-то там, — Рэн указал на южную окраину пригорода, отрывая взгляд от окуляров тактического бинокля.

Аяко проследила за направлением его руки. Южное направление оставалось для них «серой зоной»; до этого момента они разведывали лишь восточные кварталы, ведущие к центру города, где в вечной грызне сцепились банды гоблинов и своры гноллов. Она мельком отметила про себя: ей тоже пригодится подобный прибор, вещь в разведке незаменимая.

Аяко расправила плечи, принимая на себя груз ответственности лидера. Её голос прозвучал сухо, отсекая лишние сомнения:

— Выдвигаемся верхами. Крыши — наша территория.

Она обвела напарников коротким взглядом, проверяя их готовность

— Если встретим гоблинов, сначала оцениваем риски. Решение о бое принимаем на месте, — отчеканила она, подавая сигнал к началу движения.

Аяко скользила по краю крыши, едва касаясь парапета. Ветер трепал полы ее жилета, но взгляд куноичи оставался прикованным к серой ленте улицы внизу. Она резко вскинула кулак, приказывая отряду замереть. У подножия обгоревшего торгового центра копошилось тринадцать гоблинов. Твари потрошили брошенный грузовик, с визгом вырывая друг у друга куски подгнившей кожи сидений.

— Начнем жатву, — едва слышно приказала Аяко.

Рэн ответил хищным оскалом. Он сорвался вниз первым, превращаясь в смертоносный метеор. Сталь его клинка сверкнула в лучах мутного солнца, когда шиноби вошел в толпу врагов. Первому гоблину он снес голову чистым горизонтальным ударом, даже не замедляя бега. Инерция прыжка бросила его к следующему противнику. Меч Рэна выписывал сложные восьмерки, отсекая конечности и вспарывая животы. Воин двигался с точностью хирурга, каждый взмах заканчивался хрипом умирающей твари.

Тока приземлилась чуть в стороне, мгновенно складывая печати. Ее пальцы летали, сплетая потоки чакры в жесткую структуру.

— Дотон: Ганчуусоо! — выдохнула она, прижимая ладони к асфальту.

Земля под ногами гоблинов вздулась и взорвалась острыми каменными пиками. Колья с хрустом прошили тела троих коротышек, поднимая их в воздух на кровавых постаментах. Оставшиеся твари в ужасе шарахнулись назад, но Тока уже сменила позицию. Девушка резко вскинула руку, и брошенный кунай пробил уродливую голову.

Сама Аяко действовала в ином ритме. Она материализовалась за спиной самого крупного гоблина, который пытался вскинуть ржавый тесак. Тусклое лезвие вошло точно в основание черепа. Куноичи провернула кунай, обрывая жизнь мгновенно. Не давая телу упасть, она метнула три сенбона в арьергард противника. Тонкие иглы, напитанные чакрой, нашли глазницы целей. Аяко двигалась бесшумно, словно призрак среди живых, оставляя за собой лишь трупы с аккуратными ранами.

Через минуту на площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь капающей с меча Рэна кровью.

— Чисто, — бросил он, вытирая лезвие о тряпье поверженного врага.

Аяко отдала приказ собрать трофеи, и Тока с плотоядным оскалом принялась за дело. Прошлое шеф-повара в сочетании с новой памятью шиноби превращало кровавую рутину в жуткий перформанс. Девушка двигалась с пугающей грацией: лезвие в её руке не просто кромсало плоть, а порхало, точно отделяя хрящи от черепов. С хирургической точностью она срезала уши убитых гоблинов, аккуратно складывая их в мешок, словно редкие ингредиенты для изысканного блюда. В каждом её движении сквозил профессионализм мясника высшего разряда, не знающего жалости.

Группа двинулась дальше, постепенно углубляясь в южный сектор. Пейзаж мертвого города стремительно менялся, принимая зловещий, чужеродный облик. Грязные следы гоблинов внезапно исчезли, словно мелкие твари в ужасе обходили это место стороной. На смену им пришла серая, полупрозрачная марь. Плотные нити пепельной паутины стягивали пролеты между домами, превращая узкие переулки в коконы. На стенах застыли странные фосфоресцирующие потеки, а воздух пропитался резким запахом озона и застарелой химии. Аяко заметила, что бетонные опоры зданий изъедены глубокими бороздами, будто огромные жвала пробовали город на вкус.

— Граница территорий, — шепнула Тока.

Она опустилась на колено и прижала ладонь к треснувшей плитке. Девушка замерла, вслушиваясь в рокот земли. Чуткие пальцы уловили ритмичный, давящий на сознание гул.

— Вибрации изменились. Почва дрожит от поступи чего-то массивного... Там, впереди, затаилось многоногое нечто. И оно чертовски тяжелое.

Аяко оценила обстановку: лезть напролом в ловушку значило подвергнуть отряд опасности, а что ещё хуже — провалить миссию её Божества. Куноичи коротким жестом приказала сменить маршрут. Группа двинулась в обход, огибая опасный сектор и стараясь даже случайным движением не потревожить пепельные нити.

Они пробирались сквозь завалы битого кирпича и остовы сгоревших автобусов, пока впереди не замаячили массивные ангары. Склад «Итиро-Фудс» занимал внушительную площадь, лишь краем задевая паучьи владения. Именно в этот момент тишину мертвого квартала разорвала сухая, резкая серия выстрелов.

Шиноби мгновенно рассредоточились, вжимаясь в тени бетонных стен.

— Короткоствол. — Рэн первым нарушил тишину, оценивая характер звука и перехватывая рукоять меча.

Глава 23

Троица скользила вдоль ангаров, постепенно углубляясь в заброшенную зону логистического центра. Вокруг склада «Итиро-Фудс» раскинулся широкий бетонный плац, заставленный остовами фур и перевернутыми погрузчиками. Прямо по курсу возвышалось массивное здание из старого красного кирпича — бывший центральный терминал. В отличие от соседних хлипких ангаров, эта постройка выглядела настоящей крепостью с узкими окнами и тяжелыми стальными воротами.

Сухие, редкие хлопки выстрелов доносились именно оттуда. Звуки резали тишину, отражаясь от кирпичных стен и заставляя воздух вибрировать. Стреляли из окон второго этажа и через смотровые щели забаррикадированной центральной двери. Люди внутри явно превратили терминал в опорный пункт.

Шиноби замерли в тени перевернутого грузовика, изучая подступы к цели. Прямо перед главным въездом вповалку лежали десятки мертвых тварей. Аяко осторожно коснулась носком сандалии ближайшего трупа. Это позволяло рассмотреть врага в деталях, не вступая в открытую схватку.

Паук размером с крупную собаку походил на оживший кошмар из хитина и запекшейся слизи. Аяко отметила неестественно длинные, сегментированные лапы, покрытые жесткими, похожими на иглы ворсинками — идеальный инструмент для перемещения по вертикальным стенам. Грудной щиток казался монолитным и тяжелым, но в сочленениях пластин виднелась уязвимая серая плоть. Точные попадания пуль в эти щели говорили о высоком мастерстве стрелков в здании. Однако взгляд Аяко задержался на жвалах: мощные, зазубренные серпы легко могли перекусить человеческую кость.

— Плотный панцирь, — шепнул Рэн, тоже присматриваясь к строению монстра. — Но суставы выглядят хрупкими. Лезвие должно пройти сквозь сочленения.

Аяко кивнула, фиксируя детали. Она сканировала четырех гигантов у ворот холодным, расчетливым взглядом. Эти размером с корову обладали куда более мощной броней, чем их мелкие собратья. Непонятна скорость этих туш и их реальная физическая мощь все еще оставались уравнением с неизвестными. Вступать в бой сейчас означало рискнуть миссией Божества, ради спасения незнакомцев. Она уже собиралась дать знак к отступлению, чтобы выждать, но Тока перехватила её взгляд.

В глазах новой куночи плескалась ненависть вперемешку с отчаянной решимостью. Она видела в этих стальных дверях шанс спасти тех, кого не смогла защитить в своем прошлом.

— Аяко, там люди! — прошипела Тока, игнорируя сдерживающий жест лидера. — Мы не можем просто смотреть. Нужно помочь!

Аяко скользила к застывшей Токе. Гнев пульсировал в висках, но куночи подавила желание немедленно отчитать новобранца. Она лишь крепче сжала рукоять куная, сканируя периметр.

— Тень! — шепнула она Токе. — Мой позывной — Тень!

Рэн коротко шлепнул себя ладонью по лбу. В спешке они совсем забыли просветить Току про систему позывных. Аяко быстрым жестом указала на себя, затем на Рэна, обозначая их кодовые имена. Тока на мгновение замерла, переводя взгляд с одного шиноби на другого. В её глазах промелькнула странная смесь фанатизма и горечи.

— Мори, — выдохнула она, сама принимая этот позывной. — Зовите меня Мори.

Аяко коротко кивнула. Странный выбор, но времени на споры не осталось. Пока шиноби распределяли позывные, стальные ворота жалобно затрещали под напором тел. В узкие щели, вырванные жвалами монстров, тут же метнулись мелкие, проворные особи.

Гул выстрелов возобновился мгновенно. Тяжелые, раскатистые хлопки заметались между стенами терминала. Тень прислушалась: внутри работали как минимум два стрелка, методично выбивая тех, кто прошмыгнули в пролом.

Оставшиеся снаружи гиганты почувствовали близость развязки. Огромные пауки с новой силой вцепились в края ворот. Металл выгибался, крошился и стонал. Твари яростно крушили преграду, уже ощущая на жвалах вкус будущей победы.

Мори не дождалась команды, сорвалась с места, вылетая на открытое пространство. План скрытного наблюдения рухнул. Аяко стиснула зубы и дала Блейду резкую отмашку на атаку.

Она достигла центра площадки, быстро сложив ручные печати, впечатала ладони в потрескавшийся бетон.

— Дотон: Тера-но Вака! — выдохнула она.

Земля под брюхами двух гигантских пауков просела. Бетон превратился в ловушку, увлекая монстров в яму, усеянную острыми земляными шипами. Чудовища взвыли, пробитые насквозь собственной массой. Тока мгновенно сложила следующую печать.

— Дотон: Ганчуусоо!

Из земли вырвались массивные каменные копья. Они прошили хитин выживших гигантов снизу вверх, пригвождая их к перекрытиям терминала. Серая жидкость хлынула вниз ливнем.

В этот же миг Блейд материализовался справа. Его клинок покинул ножны с характерным звоном, вспыхнув голубым сиянием.

— Райтон: Катана! — Рэн вошел в ближний бой, словно танцующий вихрь.

Каждый взмах меча оставлял искрящийся след. Он выжигал сочленения лап, которые Аяко подметила ранее, и дробил панцири электрическим разрядом. Парализованные током твари валились на бок, а Рэн совершил высокий прыжок, концентрируя энергию в катане.

— Райтон: Гирэн!

Полумесяц режущей молнии сорвался с клинка, перерубая пополам последнего крупного монстра, пытавшегося протаранить дверь. Электрическая дуга осветила забрызганный слизью металл ворот.

Аяко завершила комбинацию, исправляя оплошность Токи, зачищая верха. Она пронеслась по стене, оказавшись над стайкой мелких пауков.

— Футон: Дайкампу!

Мощный поток сжатого воздуха ударил сверху вниз. Вихрь впечатал их в бетон, ломая хрупкие лапки и превращая в бесформенное месиво. Один из выживших монстров прыгнул ей в лицо, но Аяко встретила его встречным ударом.

— Футон: Реппушо!

Короткий, резкий выплеск воздуха из ладони смял голову паука и отбросил тушу далеко назад.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением испаряющейся крови. Одиночные выстрелы внутри здания мгновенно стихли. Шиноби замерли в боевых стойках, образуя треугольник вокруг входа. Они оставались в тени колонн, невидимые для людей внутри. Мори тяжело дышала, глядя на свои новые руки. Аяко выпрямилась, бросив на неё суровый взгляд, но тут же переключилась на склад.

— Чисто — бросил Блейд коротким жестом.

Аяко подавила вспышку гнева, глядя на тяжело дышащую Мори. Всего несколько часов назад Лис-сама наделил эту женщину силой, а она уже подставила весь отряд под удар, рискуя благословением Божества. Тень выдохнула, отодвигая нравоучения на второй план. Сейчас не время для раздоров.

Шиноби замерли изваяниями, восстанавливая дыхание после скоротечной схватки и сканируя окружение. Они ждали подкрепления паучьей своры, но округа затихла. Лишь оседала пыль, да шипела на бетоне едкая серая сукровица.

Тень перевела взгляд на туши поверженных гигантов. Лису требовались подношения, но что в этих тварях могло заинтересовать божественную сущность? Гоблины отдавали уши, гноллы — хвосты. Аяко принялась анализировать анатомию пауков, ища нечто ценное. Взгляд зацепился за жвалы и массивные сегментированные лапы, покрытые острыми шипами. Эти детали из прочнейшего хитина могли послужить отличным материалом или доказательством триумфа.

Аяко хищно оскалилась. Раз Мори проявила неуместную инициативу, пусть теперь по локоть погружается в липкие трофеи. Тень коротким, рубящим жестом указала своевольной куночи на мертвых пауков, приказывая срезать массивные жвала. Мори лишь молча кивнула, принимая наказание и понимая, за что именно ее сейчас «чехвостят». Извлечение зазубренных серпов из плотного панциря обещало стать долгой и грязной работой, но на помощь вовремя пришел Блейд. Его сияющая катана с хирургической точностью рассекала сочленения хитина, и сбор кровавой дани пошел в разы быстрее.

Как только работа с останками завершилась, Аяко короткими, четкими жестами отпальцевала вопрос: «Это тот самый терминал?». Мори, стараясь унять дрожь в руках, ответила утвердительным кивком. Убедившись в цели, Тень приказала рассредоточиться и обследовать периметр. Лезть в развороченные ворота, подставляясь под шальные пули напуганных стрелков, куночи не собиралась. Три смазанные фигуры бесшумно устремились в разные стороны, выискивая безопасный лаз в кирпичную крепость.

Аяко скользила вдоль северной стены, пока пальцы не нащупали узкую стальную дверь запасного выхода. Тяжелое полотно сидело плотно, скрывая за собой абсолютную тишину. Тень сделала короткий знак Мори. Новобранец опустилась на одно колено, прижимая ладонь к холодному металлу. Она закрыла глаза, концентрируя чакру Дотона. Вибрации пола, биение сердец, треск остывающего камня — Мори сканировала пространство за преградой, превращая бетон в продолжение своих чувств. Спустя мгновение она медленно покачала головой, подтверждая: непосредственно за дверью врага нет.

Тень выудила из потайного кармашка тонкую стальную шпильку. Пара неуловимых движений кистью, едва слышный щелчок заевшего механизма, и замок сдался. Дверь приоткрылась с едва уловимым вздохом.

Шиноби просочились внутрь, мгновенно растворяясь в густой тени узкого коридора. Зрение, обостренное чакрой, сразу выхватило из темноты тонкие, едва заметные отблески. Леска. Сигнальные растяжки из рыболовной нити опутывали проход на уровне щиколоток и груди. Грубая, но эффективная ловушка для неповоротливых монстров или неосторожных мародеров. Троица преодолела препятствия бесшумными текучими прыжками, не задев ни единого волокна.

Впереди раскинулся основной зал склада. Шиноби рассредоточились, занимая позиции на верхних ярусах стеллажей.

Внизу, в круге тусклого света от единственного фонаря, затаились выжившие. Аяко хищно прищурилась, изучая группу. Мужчина с пистолетом в руках сразу приковал ее внимание. Он не просто держал оружие — он жил с ним. Правильный хват, расчетливый взгляд, сканирующий сектора, полное отсутствие суеты. Память шиноби безошибочно считала образ: перед ними профессиональный убийца, матерый и опасный.

Рядом с ним на ящиках осел второй мужчина. Смертельная бледность покрыла его лицо, а частое, поверхностное дыхание выдавало болевой шок. Аяко сразу отметила неестественный изгиб его голени: конечность замерла под ломаным углом, натягивая ткань штанины изнутри. Тяжелый закрытый перелом, констатировала она. Чуть поодаль замерла девушка в инвалидном кресле, вцепившись тонкими пальцами в подлокотники, и еще одна совсем молодая женщина, сидела в сторонке и тихо рыдала.

Тень нахмурилась. Звуки боя снаружи выдавали как минимум двоих стрелков, но здесь профессионал выглядел одиночкой. Где скрывался второй?

Аяко подала Блейду и Мори резкий сигнал: «Взять стрелка. Без увечий». Сама она осталась в тени потолочных балок, превратившись в неподвижное изваяние. Нужно было дождаться момента, когда таинственный второй номер проявит себя.

Блейд и Мори сорвались вниз одновременно, превратившись в две неразличимые глазу тени. Рэн обрушился на самого опасного противника сверху, вкладывая в этот бросок всю мощь и инерцию падения. Стрелок среагировал мгновенно, словно обладал звериным чутьем: он ушел от захвата перекатом и мгновенно вскинул пистолет. Однако Блейд в акробатическом выпаде настиг мужчину быстрее — хлесткий удар ногой выбил оружие, отправив ствол в полет через половину зала.

Враг не сдался. С глухим рыком он выхватил из-за пояса узкий нож, надеясь вскрыть противнику артерию в ближнем бою. Но даже сверхчеловеческие рефлексы опытного убийцы пасовали перед мощью и скоростью шиноби. Рэн за долю секунды оказался за спиной мужчины, перехватил кисть в воздухе и коротким рывком вывернул сустав. Шиноби зафиксировал нападавшего лицом в пыльный бетон, навалившись всем весом и лишая того малейшей возможности к сопротивлению.

В ту же секунду Мори материализовалась у инвалидного кресла. Сталь ее куная коснулась бледной кожи на горле девушки.

— Не двигаться, — ледяным шепотом отрезала куночи.

Зажатый в тиски стрелок замер, чувствуя, как колено Блейда вдавливает его лопатку в пол. Он понял: расклад сил изменился бесповоротно.

— Боже, боже... Отпустите-ка его, ага? — раздался вкрадчивый голос прямо из пустоты.

Воздух за спиной Рэна поплыл и из ниоткуда соткался силуэт. Невысокая девушка возникла в шаге от шиноби, уверенно держа Блейда на мушке пистолета.

Аяко, наблюдавшая за этим сверху, лихорадочно анализировала увиденное. Это не походило на технику чакры — она не ощутила ни малейшего колебания энергии, да и скрытность была слишком абсолютной, технически совершенной. Наступило время для личного вмешательства лидера. Тень сорвалась с балки, бесшумным росчерком промелькнула за спиной нежданной гостьи и прижала острие куная к ее сонной артерии.

— Бросай, — прошептала Аяко прямо в ухо замершей «невидимке».

— Ладно! Ладно! Чего сразу тыкать в меня острыми штуками! — воскликнула та, демонстративно разжимая пальцы. Пистолет с глухим стуком упал на бетон.

Аяко жестом приказала Блейду и Мори стянуть руки двум единственным опасным членам группы. Пластиковые хомуты с сухим треском зафиксировали запястья профессионала и «невидимки». Шиноби действовали методично, лишая пленников малейшего шанса на контрудар. Только после этого Тень приступила к допросу.

Картина прояснилась быстро. Перед ними застыл случайный союз, рожденный хаосом. Масао Такода, сорокалетний директор рекламной фирмы, тяжело дышал, прижимаясь спиной к холодным ящикам. Его лицо побелело от шока. Закрытый, но сложный перелом ниже голени превратил ногу в уродливый валик из вздувшейся плоти. Масао только что получил эту травму во время финального штурма ворот, и кость, не пробив кожу, явно раздробила внутренние ткани. Мужчина отчаянно нуждался в медицинской помощи, пока отек не перекрыл кровоток.

Рядом жалась сотрудница — Мисаки Симидзу. Молодая женщина вздрагивала от каждого шороха, а ее тихие рыдания мешались с гулом оседавшей пыли. Связанная парочка, вызвавшая у Тени максимум подозрений, назвалась братом и сестрой. Акира и Йоко Сато. Мужчина с пустыми, «рыбьими» глазами якобы числился обычным курьером в рекламном агентстве Масао. Аяко понимала ценность подобной легенды: для наемного убийцы такая маскировка облегчает исполнение миссии, позволяя беспрепятственно проникать в любые офисы. Впрочем, родство Йоко и Акиры вызывало сомнения — куночи не находила в их лицах ни единой общей черты.

Последней в круге света замерла Хинако Саба. Девушка в инвалидном кресле выглядела здесь чужеродным элементом. Непонятно, каким чудом она выжила в первые часы хаоса. Вся эта странная компания с начала апокалипсиса пару дней скиталась по улицам Токио, пока не обнаружила терминал. Здесь они засели больше двух недель назад.

Аяко отметила важную деталь: пауки начали нападать на засевших всего три дня назад. До появления инсектоидов логистический центр оставался относительно безопасным местом.

Масао издал хриплый, прерывистый стон. Сознание директора рекламной фирмы ускользало, веки затрепетали, открывая закатившиеся белки. Тяжелый шок окончательно взял свое. Аяко замерла на мгновение, борясь с внутренним противоречием. Чужие воспоминания, внедрённые шаблоном шиноби, шептали миссии на первом месте. Гражданские — тлен. Аяко стиснула зубы, подавляя шёпот чужой памяти. Она прежде всего человек, японка и мать.

Тень короткими, резкими жестами отпальцевала напарникам приказ: «Держать периметр!». Сама она стремительно приблизилась к больному. Извлеченный из ножен кунай и одним точным движением распорола штанину, Масао от щиколотки до колена.

Аяко нахмурилась, оценивая масштаб бедствия. Кость внутри превратилась в крошево, мягкие ткани вздулись уродливым багровым валиком. В обычных условиях Масао ждала бы только ампутация или мучительная смерть от гангрены. Однако Лис-сама наделил своих избранных силой, попирающей законы природы.

Она выхватила из подсумка шприц-тюбик и вогнала мощное обезболивающее прямо в бедро мужчины. Подождав секунду, пока препарат притупит шок, Тень глубоко вздохнула и сконцентрировала энергию в центре ладоней.

— Мистическая ладонь! — прошептала она.

Густое изумрудное сияние вспыхнуло между ее пальцев, озаряя пыльные стеллажи и застывшие от ужаса лица выживших. Свет запульсировал в такт ее сердцу, проникая сквозь плоть. Аяко осторожно прижала руки к изуродованной голени. Под пальцами началось жуткое, сверхъестественное движение: раздробленные осколки кости, повинуясь воле чакры, медленно поползли друг к другу. Тень буквально чувствовала каждый миллиметр сращиваемой структуры. Она ювелирно выводила острые спикулы из разорванных сосудов, восстанавливая кровоток и усмиряя внутреннее кровотечение.

Мисаки Симидзу зажала рот ладонями, не в силах оторвать взгляд от магического действа. Даже «рыбьи глаза» Акиры на мгновение расширились — профессионал узнал силу, стоящую за гранью человеческого понимания.

Тень действовала быстро и жестко. Последним волевым усилием она заставила ткани стянуться вокруг выправленной кости. Зеленый свет медленно угас, оставляя после себя лишь запах озона и пота. Аяко поднялась, вытирая лицо, и наложила поверх исцеленной ноги плотную фиксирующую повязку. Масао все еще спал, но его дыхание выровнялось, а мертвенная бледность сменилась живым оттенком.

— Жить будет, — бросила она коротко, игнорируя шум в голове от конфликта собственных чувств и навязанного шаблона.

Глава 24

Аяко отстранилась от пациента, чувствуя, как в мышцах разливается свинцовая тяжесть. Она заставила себя выпрямиться, хотя перед глазами на мгновение вспыхнули серые пятна. Внутренний резерв опустел больше чем наполовину. Исцеление раздробленной кости выпило чакру жадными глотками, добавив этот расход к затратам на Футон и скоростное перемещение.

Едва ли треть осталась, беспристрастно констатировала она, сканируя собственный очаг. В груди теплился лишь слабый уголек энергии. Этого хватит на один резкий рывок или одну E-технику. Если логистический центр решит выплюнуть вторую волну пауков, им придется бросить выживших и уходить на пределе скоростей. Тень не собиралась жертвовать собой или верными соратниками ради тех, кто не входил в планы Божества.

Она обернулась к подчиненным. Блейд и Мори заняли позиции по обе стороны от связанных пленников, ожидая распоряжений. Тень коснулась подсумка на поясе. Она извлекла свиток хранения и бросила его Блейду, который с интересом рассматривал огнестрельное оружие защитников.

— Блейд, Мори, набивайте свитки до отказа, — коротко приказала она. — Приоритет — продовольствие: рис, консервы, мука. До выхода десять минут.

Блейд перехватил свиток на лету и сразу направился к ближайшим стеллажам. Мори задержала взгляд на исцелённом мужчине лишь на миг, после чего поспешила следом.

Аяко осталась в круге света, удерживая на прицеле холодного взгляда Акиру и его «сестру». Даже с пустыми резервами она представляла смертельную угрозу для любого из присутствующих.

Остальные выжившие забились в углы, старательно отводя глаза и боясь лишний раз вздохнуть. Мисаки опустила взгляд, Хинако застыла каменным изваянием в своем кресле. Лишь связанная парочка вела себя иначе. Акира и Йоко изучали шиноби с нескрываемым, почти профессиональным любопытством. В их взглядах отсутствовал парализующий ужас обывателей, уступая место холодному расчету.

Аяко медленно подошла к девушке и опустилась на одно колено, вглядываясь в лицо Йоко. На первый взгляд перед ней сидела обычная молодая горожанка, если не считать вызывающей манеры.

— Эй... Эй! — Йоко дернулась, когда пальцы куночи приблизились к её лицу. — Я вообще-то по мальчикам! Давай без рук! Ага?

Аяко проигнорировала наглую реплику. Она прижала ладонь к макушке девушки, пуская короткий, зондирующий импульс чакры сквозь ткани. Энергия скользнула по нервным узлам, проваливаясь в пустоту. Тень нахмурилась. Система каналов чакры у Йоко отсутствовала полностью. Обычный человек. Однако в районе сердца Аяко ощутила странное, едва уловимое дрожание, словно там бился крошечный инородный моторчик, не имеющий ничего общего с привычной циркуляцией крови.

— Как ты становишься невидимой? — голос Аяко прозвучал низко и угрожающе. — Говори!

Йоко криво усмехнулась, склонив голову набок. В её глазах промелькнула искра азарта.

— Ну, ты знаешь, женские секретики, ага! — Йоко нагло подмигнула, ничуть не смутившись тяжелого взгляда куночи. — Да и не становилась я невидимой. Это все уличная магия! Фокус-покус, дорогая. Вот так-то!

Аяко молча зафиксировала ложь. Пальцы продолжали чувствовать странную пульсацию в груди пленницы, но время требовало других действий. Тень резко перевела взгляд на Акиру. Мужчина замер, его плечи едва заметно напряглись. Под широким рукавом тускло блеснуло крохотное стальное лезвие, методично вгрызающееся в податливый пластик хомута.

— Не трать силы на путы, — скала она спокойно. — Убивать вас никто не намерен. Провизии здесь достаточно, а вас всего пятеро. Сохраняйте спокойствие — и мы просто уйдём.

Акира посмотрел на неё немигающим, змеиным взглядом и медленно разжал пальцы, позволяя лезвию скрыться в складках одежды. В этом жесте не чувствовалось покорности, лишь холодное признание временного превосходства.

— Вот и миленько, — Аяко изобразила подобие улыбки, от которой веяло могильным холодом. — А теперь мне нужны честные ответы. Что за силу ты использовала?

— Ой, ну какая это сила! Я еще в школе слыла незаметной как мышка! Ага...

Йоке не дали сочинить очередную ложь.

— Пять дней назад... ночью... — вдруг заговорила Мисаки.

Она подняла заплаканные, покрасневшие глаза и всмотрелась в темноту склада.

— Нас изначально укрылось здесь семеро, — Мисаки выдала правду, которую группа скрыла при первом допросе.

— Мисаки! — выкрикнула связанная Йоко, дернувшись всем телом.

Аяко молниеносно ткнула пленницу в болевую точку в районе солнечного сплетения. Йоко согнулась пополам, заходясь в сухом кашле и лишь злобно шипя сквозь зубы.

— Продолжай, — Тень мягко подошла к плачущей женщине.

Аяко опустилась перед ней, смягчив черты лица. Она положила ладонь на плечо девушки, транслируя фальшивое, но успокаивающее тепло. Привычные шаблоны манипуляции сработали идеально.

— Мы не враги. Твоему начальнику уже лучше. Расскажи мне всё, и этот кошмар закончится.

Мисаки всхлипнула, её плечи затряслись.

— Оно пробралось внутрь без звука. Тёмное нечто... Оно не имело четкого тела, просто комок живой сажи, усыпанный сотнями красных глаз. Оно…оно… набросилась на Такаши и Кенджи. Они даже крикнуть не успели. Существо просто... впитало их в себя.

Женщина закрыла лицо руками, захлебываясь слезами.

— Акира смог убить его, — голос Мисаки сорвался на шепот, а пальцы судорожно вцепились в края куртки. — Он схватил канистру с бензином и... просто поджег этот кошмар. Тварь визжала так, что у нас кровь из ушей пошла.

Она зажмурилась, заново переживая тот ужас.

— Когда пламя опало, монстр исчез. Вместо него на обгоревшем бетоне лежал только алый камень. Он мерцал, точно живое сердце, пульсировал, шептал... Йоко схватила его первой. Камень просто растаял в её руках. Она пролежала в лихорадке целые сутки, металась и бредила, а когда очнулась — смогла исчезать.

Аяко выслушала признание, ощущая, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Она бросила быстрый взгляд на грудь Йоко. Чужеродная пульсация в районе сердца обрела смысл. После всего увиденного и пережитого Тень не удивилась услышанной истории. Мир окончательно сошёл с привычных рельсов.

Она еще раз пристально всмотрелась в лицо Йоко. Маска недалекой дурочки не обманывала куночи. Чужая память, внедренная шаблоном шиноби, хранила сотни примеров подобных актерских уловок. Под мешковатой одеждой девушки угадывалось тренированное тело, готовое к резкому броску. Кроме невидимости, Аяко не заметила иных сверхспособностей, но и этой одной хватало, чтобы превратить обычного человека в идеального диверсанта.

Тень снова подошла к улыбавшейся пленнице. Взгляд куночи лишился напускной мягкости, превратившись в два ледяных сверла.

— Покажи, — спокойно приказала она.

Йоко перестала скалиться. Её лицо мгновенно утратило черты ребячества, став пугающе сосредоточенным. В глубине зрачков полыхнул багровый отблеск.

— Ладно, — выдохнула она, косясь на тусклое лезвие куная, — Только не проткни меня случайно.

Аяко прищурилась, ожидая привычного мерцания, но реальность выкинула новый фокус. Из пор кожи Йоко внезапно выдавилась густая, ртутная жидкость. Металлический блеск мгновенно поглотил ткань куртки, сапоги и лицо девушки. Серебристая волна накрыла пластиковые хомуты и вцепилась в стальную балку, к которой они крепились.

Пространство беззвучно схлопнулось. Секунду назад здесь сидел живой человек, привязанный к опоре, а теперь перед Аяко зияла пустота. Исчезло всё: запах пота, шорох дыхания и даже кусок балки, который «ртуть» успела облизать своим холодным сиянием. Никаких вибраций воздуха, никаких тепловых следов.

Аяко резко взмахнула рукой, натыкаясь на плотную, пугающе холодную преграду. На ощупь тело Йоко теперь напоминало кусок гладкого льда или влажный мрамор. Эта странная пленка, окутавшая девушку, полностью поглощала свет, превращая живого человека в невидимый, но физически осязаемый объект.

— Хватит, — отрезала Аяко.

Ледяная преграда под пальцами задрожала. Ртутное сияние втянулось обратно под кожу, обнажая торжествующую Йоко. Девушка сидела на том же месте, улыбалась.

— Ну как тебе? Фокус с исчезновением? — она дерзко вскинула подбородок. — Но вот связывание точно не моя темка. Бесит.

— Готово, — раздался за спиной голос Блейда.

Шиноби возник из полумрака, удерживая в руках свернутые свитки хранения.

— Мир изменился, — Тень чеканила слова, впиваясь взглядом в расширенные от страха зрачки Мисаки и Хинако. — Вы засели рядом с паучьим логовом. Твари подбираются ближе с каждой минутой. На востоке теперь хозяйничают гоблины. Не вздумайте считать этих зеленых коротышек тупыми зверями. Это опасный противник. У них чутье охотничьих собак, они мастерски загоняют в засады и выстраивают целые армии. В их рядах четкое деление на ранги, а маги швыряют огнем. Сейчас они ведут войну с гноллами. Прямо ходячими собаками.

— Гиенами, — поправил её Блейд.

Аяко мазнула ледяным взглядом по улыбающемуся глазами Блейду.

Она развернулась, собираясь дать команду к отступлению, но заговорил Акира. Самый опасный и до этого момента самый молчаливый член группы подал голос. Его слова прозвучали сухо, с интонацией человека, привыкшего анализировать факты в разгаре боя.

— Одинаковая форма, экзотическое оружие, знаки на лбах, — Акира указал взглядом на их протекторы. — Вы выглядите как дисциплинированная организация. Я видел, как вы разделались с гигантскими пауками. Один швыряет молнии, вторая ворочает камни, третья управляет ветром. Выходит, вы некие ниндзя? Словно сошли со страниц манги.

Он подался вперёд телом, не сводя с Аяко немигающего взора.

— Я давно работаю в специфической сфере. Япония — остров, здесь трудно что-то скрыть. Вы по повадкам — профессиональные убийцы высшего класса, элита. Но я никогда о вас не слышал. Такого не бывает. Вы японцы, не заезжие наемники. Так кто вы такие на самом деле? Откуда вы взялись?

— Шиноби, Коноха. — коротко бросила она.

Аяко развернулась, собираясь уходить, но Акира подался вперед, насколько позволяли стянутые за спиной путы.

— Стой!

Мужчина по-прежнему сидел на коленях, прикованный к стальной опоре.

— Вы пришли за едой, — Акира чеканил слова. — Вы действуете слишком слаженно для случайных мародеров. У вас одинаковая форма, четкая иерархия и силы, которые я видел только в кино. Такие группы не возникают из ниоткуда. Значит, у вас есть укрепленная точка. База.

Он дернул связанными руками, и стальная балка за его спиной отозвалась глухим звоном.

— Вы спасли ногу директору Масао, спасли незнакомого человека, — продолжил он, и в его голосе впервые прорезалось некое подобие уважения. — Это о многом говорит. А после сотворения чуда... По тебе было видно: магия далась нелегко. Ты едва стояла на ногах, но всё равно помогла.

Акира перевел взгляд на Хинако, оцепеневшую в инвалидном кресле, и на всхлипывающую Мисаки.

— Заберите их, — Акира чеканил слова. — Патроны почти кончились, да и против гигантских тварей от них мало толку. Заберите девушку в кресле, Мисаки и директора Масао. Вашему поселению пригодятся лишние руки. Дайте им шанс выжить. Не бросайте их здесь на съедение.

Она прищурилась, взвешивая выгоду. Акира читал ситуацию пугающе точно. Профессионализм этого человека, его самообладание и верность своим людям превращали его в ценный актив. Однако Тень не обладала правом на милосердие по собственной прихоти. Каждая жизнь в этом новом мире имела цену, которую определял лишь Лис-сама.

Такие решения находились вне её компетенции. Только воля Божества могла даровать спасение или обречь на смерть. Кроме того, транспортировка гражданских превращалась в кошмар. Взвалить раненых на плечи и прыгать по крышам, казалось безумие. Одно неловкое движение, и вся группа станет легкой добычей для крылатых тварей или патрулей гоблинов.

Но Дом находился совсем близко. Короткий рывок, доклад, и судьба этих людей перейдет в руки Лиса-самы. Аяко не собиралась брать на себя ответственность за лишние рты без приказа, но и бросать потенциальные ресурсы казалось расточительством.

— Ждите, — коротко бросила она.

Тень подала знак подчиненным. Блейд и Мори синхронно скользнули в темноту склада, оставив выживших в звенящей тишине.

***

Я завис над алтарем, слушая доклад Аяко и попутно изучая всплывающие системные уведомления. Удачно сходили за едой, ничего не скажешь.

Информация о выживших вызвала смешанные чувства. С одной стороны, спасать людей необходимо — в этом мире человеческий ресурс таял с каждым днем. С другой стороны, компания подобралась специфическая. Два матерых убийцы, притом девчонка владеет заманчивым навыком исчезновения, инвалид в кресле, ту, видимо, судьба собирать их под моей крышей, и пара обычных обывателей. Обуза или ценное приобретение?

Система тем временем щедро отсыпала бонусы. За раскрытие новых участков карты в копилку упали рубли. В списке миссий ярко вспыхнула новая запись: охота на архинидов. Фиксированная цена отсутствовала, вознаграждение росло пропорционально размеру жвал. Сами жвала, которые шиноби притащили в дар, мой прожорливый котелок поглотил с превеликим удовольствием, мгновенно переварив трофеи в валюту.

На счету замерла внушительная сумма — 153 тысячи рублей! Я не медлил ни секунды. Первым делом закрыл кредит в сорок пять тысяч, взятый в магазине на прошлые закупки. Долг исчез, дышать сразу стало легче.

Так я задумался насчёт выживших… Хотя чего мне бояться двух киллеров. В конце концов, я сам превращаю обычных обывателей в профессиональных убийц, а тут в руки плывут уже готовые, обученные кадры. Главный вопрос: удастся ли купить их преданность? Хотя под куполом барьера им всё равно некуда податься. Попробуют мутить воду — вышвырну за порог на съедение гоблинам, и дело с концом. Ладно, пусть всех спасают, а я посмотрю, что к чему.

Вторая проблема встала ребром: как перетащить пять человек через городское пекло, кишащее тварями? Прыжки по крышам с ранеными на загривке пахло большим риском.

Я открыл вкладку магазина шиноби, лихорадочно пролистывая строки с товаром, ища что-нибудь подходящее. Виртуальные пальцы замерли на иконке свитков. Ага, вот оно! «Фуин-свиток переноса и сохранения раненого». Одноразовый стоил 250 кредитов, но мой взгляд зацепился за многоразовый образец. Цена кусалась — целая тысяча за штуку. Я задумчиво потер несуществующий подбородок. Вещь полезная, но сработает ли свиток на обычных людях? Впрочем, если неодушевленная провизия исчезает в свитках без следа, то и с живой плотью проблем возникнуть не должно.

Я выкупил сразу два. Сжигая кредиты до жалких пятисот единиц. Пространство над алтарем дрогнуло, и на холодный камень материализовались тяжелые свитки, исписанные багровой вязью символов.

— Аяко, — мой голос наполнил зал мощью Божества, заставляя пламя свечей прижаться к фитилям. — Забирай артефакты. Переправишь всех сюда. Риск исключить полностью. Я желаю лично взглянуть на «найденышей».

Куноичи подхватила свитки и рванула к выходу, следом за ней поспешили остальные шиноби.

Я проводил их взглядом и решил проинспектировать этажи. Виртуальный взор скользнул сквозь перекрытия, выхватывая детали быта моих подопечных. Двадцать человек ютились в тесноте, деля всего два рабочих санузла. В одной из комнат люди организовали общую душевую, стараясь сохранить хоть какое-то подобие цивилизации. Народ постепенно приходил в себя после пережитого ужаса, но некоторые особы уже ворчали, спорили, делили крохи личного пространства. Они страдали от скуки сильнее, чем от голода. Нужно придумать им дело, иначе мне придётся применить репрессии.

Я задумался и снова открыл панель управления базой. И дал команду, списывая со счета еще шестьдесят тысяч рублей. Учитывая грядущее пополнение, нечего жмотиться.

Свет и вода мгновенно заполнили шесть оставшихся незапитанных квартир. Гул работающих коммуникаций отозвался в коридорах восторженным шепотом. Самые ревностные выжившие, почуяв новую милость своего покровителя, немедленно пали ниц, вознося молитвы моему имени.

С чувством выполненного долга я вышел из режима божества. Тело отозвалось хрустом суставов и приятной ломотой. Я сладко потянулся, разминая затекшие плечи. Нюх даже не шевельнулся — зверь окончательно разомлел от сытости, свернувшись плотным рогаликом на манер змеи.

Я бросил взгляд на часы. До начала очередной симуляции оставался всего час. Теперь, когда наличка в кармане приятно утяжелила мой статус, можно не экономить на расходниках. Настало время подготовиться к финальной дезинфекции. Сраные крысы в шахте слишком долго считали себя хозяевами положения. Сегодня я выжгу это заблуждение каленым железом.

Глава 25

Так-так-так... Я внимательно рассматривал новоприбывших, зависнув в «божественном режиме». Сам процесс распаковки новичков возле барьера — то ещё зрелище. Вот шиноби раскидывает довольно крупный свиток, прикладывает руки, «пух!» — и в облаке дыма появляется человек, ошалело хлопая глазами. А уж когда я вношу их в «зеленый список», они ловят культурный шок, осознавая, что здесь бесперебойно работает электричество и водопровод.

Я зацепился взглядом за ту парочку. Брат с сестрой, которых Аяко окрестила профессиональными убийцами — или, скорее всего, якудза… Они слишком уж быстро освоились. Особенно Ёко Сато. Эта девица рьяно взялась за дело: вовсю знакомилась с местными, заразительно смеялась, помогала таскать узлы с вещами, втираясь в доверие. А вот её братец, мужик со стрижкой типа «я обычный гражданин», сейчас совсем не напоминал матерого ликвидатора. Наоборот, он вел себя настолько заторможенно, что я даже стал подозревать у него одну из форм аутизма. А еще он повел себя странно, увидев в одной из квартир телек, по которому крутили запись какого-то древнего шоу (что-то там про приключения Шакала), он просто завис вместе с детьми и угорал перед экраном как дебил, полностью выпав из реальности.

Из всех обрывков разговоров, что я ловил, становилось ясно: эти двое работают ювелирно. Под видом пустой болтовни и бытовых шуток они очень метко и технично расспрашивали людей о внутренней ситуации на базе. Местные выкладывали всё как на духу, даже не замечая, как их профессионально «колют» на инфу…

За новых людей система бонуса не начислила, но внезапно в интерфейсе, прямо перед глазами, выскочило странное уведомление, подсвеченное тревожным багрянцем.

[ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАН ОБЪЕКТ: «Осколок Бездны»]

Тут же всплыл системный шаблон с подробностями:

«Осколок Бездны — редчайший кристаллизованный ресурс концентрированной энергии. Необходим для глобальной модернизации Узла Управления и расширения ассортимента Магазина до уровня "Элиты". Позволяет разблокировать модули автоматической защиты периметра и радикально улучшить жилые зоны».

Ниже мигала строка с пояснением, написанная мелким шрифтом:

«Добывается у высших ночных тварей, условия активации — Алтарь...»

Я замер, жадно изучая описание. Выходит, если верить отчёту Аяко, выжившие уничтожили ночную тварь, и из неё выпал пульсирующий красный камень. Этот «осколок» каким-то образом впитался в Ёко и дал ей силу невидимости. И сейчас этот ценнейший ресурс находится где-то внутри её тела…

Хм, значит, вот через эти осколки можно повышать уровень магазина и моей личной системы! Перспективы открывались заманчивые, но как, блять, достать этот осколок из её тела?! Если я прикажу, Аяко, наверное, выпотрошит её и достанет то, что мне нужно… Но как-то это не по-человечески. Ладно, рубить с плеча не будем, пока просто понаблюдаем за этой «шкатулкой с секретом»...

Все равно из-за барьера они никуда не денутся, так что пускай осваиваются. Еды теперь завались. Шиноби в три захода переправили новичков со склада и каждый раз забивали хранилище провизией под завязку. Ресурсов накопилось с избытком, поэтому я милостиво выделил всем время до обеда на отдых. А вот потом по плану — жесткая охота.

Взгляд скользнул в сторону, и перед глазами развернулось меню внутреннего маркетплейса. Мысленные команды мгновенно перелистывали бесконечные списки товаров, выхватывая нужное снаряжение для предстоящей зачистки. Список покупок стремительно рос. Система послушно пересчитывала цифры баланса, подтверждая каждую позицию. Сегодня я планировал поработать тотальным дезинфектором и выжечь в симуляции всю серую заразу подчистую.

***

Финальная, третья по счету симуляция подошла к концу — последняя лягушка издохла, дернув лапкой. Не теряя времени, я вскочил на велик и притопил к автомату с ништяками. На счету приятно поблескивали восемь золотых и одна серебряная монета. Первым делом выцепил свиток телепортации за один золотой; цена на него тут же скакнула вверх, а сам продукт ушел в откат... Пф... хотелось сразу два взять…

Я замер, изучая ассортимент: бусты физических характеристик всё еще висели в «откате». Эта железная сволочь, считает время КД не по внутреннему таймеру симуляции, а по реальному миру. В итоге все счетчики замерли на месте. Повздыхал, поминая систему тихим добрым словом, и двинул к штольням.

Прибыв на место, я осторожно осмотрел шахту. Внутри чисто, серых хвостатых мутантов нет, и только лут тайника запускает каст-сцену или привлекает их… Я быстро перекусил горячей похлёбкой, получил приятный бафф к статам и занялся заготовкой «сушняка».

План был монументальный и до боли простым. Первый костёр — у самого входа, самый огромный. Второй — в уже природной пещере. Третий — в самом тупике, чтобы жизнь мёдом не казалась. На каждую точку я стащил горы купленных покрышек, от души залил всё это мазутом, маслом и бензином. Коктейль — «Я люблю запах напалма по утрам» готов.

Следом пошла «тяжелая атлетика». Мешки с цементом, лопату и инструменты я просто выгрузил из инвентаря. А вот песок пришлось таскать самому. Я сделал один затяжной заход с ведрами, потом второй... Поясница начала предательски ныть, и я уже вовсю материл себя за то, что не прикупил в магазине тачку. И тут я замер, хлопнув себя по лбу. Боже, какой дебил! Что мешало просто закидывать тяжелые ведра с песком в инвентарь там, где его много, дойти до точки и выгрузить всё за секунду? Обида на собственную тупость прибавила сил, и дальше дело пошло быстрее. Благо камней и блоков в самой шахте хватало, так что лишний раз наружу бегать не пришлось.

Короткий перекус, чтобы не сдохнуть от истощения, — и снова за работу. Начал месить раствор и укладывать камни, буквально заживо замуровывая себя в этой каменной кишке. Сначала возвел первую стену, наглухо перекрывающую основной зев шахты. Дальше — вторая преграда. Я городил проход с расчетом, чтобы осталась лишь узкая щель для маневра. А в промежутке между этими баррикадами, в самом начале тоннеля, располагался мой главный «пионерский» костер.

Ну, вроде всё, проверил я работу. Вторую стену я целиком не цементировал, а только низ основания укрепил, а дальше с помощью инвентаря завалил, оставив щели для сквозняка. Чиркнул зажигалкой. Горючая смесь полыхнула так, что брови едва не обгорели. В шахте мгновенно поднялся густой, маслянистый черный дым. Кашляя, я рванул вперед, просачиваясь сквозь оставленный зазор во вторую секцию, и тут же завалил выход. Пять минут напряженного ожидания — и из-за камней повалил едкий чад. Понеслась моча по трубам! Я рванул к следующему костру и затем к третьему, не сбавляя темпа.

Когда дым стал абсолютно невыносимым, я бросился к тайнику. Стоило пальцам коснуться добычи, как тишину прорезал яростный, сводящий зубы стрекот. Крысы! Нагрянули, суки! Не тратя ни доли секунды на раздумья, я выхватил заранее приготовленный свиток. Рывок, треск рвущейся бумаги — и реальность с хлопком выплюнула меня у ближайшей точки выхода.

А что? Вступать в честный бой с этими серыми уродцами я и не планировал. Нахер такой риск, любая ошибка в копеечку влетит, сколько ресурсов было затрачено на эту попытку... Так что ну их в баню.

Кое-как отдышался на жаре, приходя в себя, вскочил на велик и снова покатил в сторону каменоломни, морально готовясь к любой подлянке.

Подъезжая к штольням, я притормозил заранее. Спешка — верный способ схватить вылететь из симуляции в реальный мир. Достал бинокль, навел фокус. Из-за наспех возведенных баррикад тонкими струйками сочился сизый, маслянистый дым. Зрелище напоминало проснувшийся вулкан, который решил покурить дешевую махорку. Я невольно усмехнулся. Мой первый архитектурный шедевр в этом мире выглядел как нечто среднее между дотом времен мировой войны и кучей мусора на задворках промзоны. Ну, безупречности от первой работы ждать не стоило, зато функционал — на пять с плюсом.

Слез с велика, подошел к стене, сжимая в руках арбалет. Приложил ухо к холодным камням. Тишина. Ни стрекота, ни шороха когтей. Однако система молчала. Никаких победных фанфар или уведомлений о полной зачистке не всплывало. Значит, где-то там, в глубине, кто-то еще шевелил лапками или просто оказался слишком живучим.

Торопиться смысла не видел. В симуляции день растягивался бесконечно, солнце замерло в зените, словно приклеенное. Я уселся на камень, вытянул ноги и выудил ПСПишку, коротать время. Прошёл час, затем второй. Ожидание превращалось в тягучую жвачку. Скука начала подтачивать бдительность, и я решил, пора.

Извлек из инвентаря тяжелый стальной лом. Металл ощутимо холодил ладонь. Ударил по верхнему ряду камней. Раствор, замешанный на скорую руку, поддался с хрустом. С каждым ударом дыра расширялась, и наружу выплескивалась порция густой, вонючей гари. Костры из покрышек сработали идеально — внутри стоял такой смрад, что даже здесь, снаружи, глаза начало щипать.

Я выждал, пока основное облако дыма выветрится, уступая место чистому воздуху. Плотно намотал на лицо многослойную повязку, смоченную водой. Теперь вперед. Шаг в темноту кишки туннеля напоминал погружение в преисподнюю. Стены покрылись слоем черной копоти, под ногами хрустел пепел.

Добравшись до второй стены, я прислушался снова. Ни звука. Лом вонзился в кладку, выламывая блоки. Когда проход освободился достаточно, чтобы пролезть, я зажег фонарь. Луч света разрезал тьму и выхватил из пустоты... Оху… Клондайк…

Трупы крыс валялись повсюду. Грызуны задохнулись в конвульсиях, не сумев пробиться сквозь выстроенные заслоны. Но главное — над каждой тушкой, над каждым серым меховым комком пульсировала маленькая золотая звезда.

— Да ладно... — выдохнул я под маской.

Это выглядело как настоящий золотой дождь из ништяков. Жадность мгновенно вытеснила осторожность. Я рванул вперед, хватая звезды одну за другой. Баланс в интерфейсе начал накручивать цифры с бешеной скоростью. Система едва успевала подтверждать зачисления. Я метался от одной тушки к другой, забыв про арбалет, про дистанцию, про здравый смысл. Перед глазами только блеск, в голове — расчет будущих покупок в автомате.

И тут реальность нанесла ответный удар.

Из глубокой ниши, куда не доходил свет фонаря, вырвалась тварь. Крупная, быстрая, она рассекла тьму почти без звука. Я успел уловить лишь движение краем глаза.

Крысиный босс не просто выжил. Монстр прилипла к потолку и теперь не сводила с меня горящих ненавистью глаз. Попытка устроить ей газовую камеру явно подкосила здоровье монстра — грудная клетка ходила ходуном, из пасти вырывался свистящий хрип, а с морды капала вязкая слизь.

Я недолго думая вскинул арбалет, вдавливая спуск. Тяжелый болт со свистом рассек задымленный воздух, целясь точно в серый кусок злости. Но крысиный-босс будто чувствовала полет снаряда. Она дернулась в сторону, пропуская стрелу мимо, и тут же сорвалась с потолка прямо на меня.

Однако я уже не тот мешок костей и кожи, который забрел сюда в первый раз. Я теперь чакроюзер, так что, сосамба! Пусть силы кот наплакал, и управлять ею я толком не умею, но инстинкты сработали быстрее мыслей. Я резко напитал ноги энергией, чувствуя, как мышцы отзываются тугой пружиной. Рывок в сторону — и когти монстра лишь вспороли пустоту там, где секунду назад находилась моя грудь.

Я ушел в перекат, откидывая бесполезный арбалет. Перезаряжать времени не оставалось. Ладонь сама легла на рукоять мачете, выдергивая сталь из чехла на боку.

— Ну че, сука, потанцуем?! — заорал я на всю шахту, удерживая клинок перед собой.

Тварь замерла на мгновение, превратившись в комок из стальных мускулов и грязной шерсти. В полумраке штольни её глаза полыхнули багровым огнем, фиксируя мою фигуру как единственную цель. Я завел левую руку за спину, нащупывая пустоту пространства, где интерфейс инвентаря уже начал свой неумолимый отсчет.

Десять секунд.

В голове пульсировало: «Быстрее, сволочь, быстрее!» Лишь бы падлюка не кинулась. Я отсчитывал секунды до материализации предмета: девять, восемь… Желтые когти скребли по камню, воздух дрожал от предвкушения удара, пять…

Крысиной матке надоело играть в гляделки. Она издала пронзительный, закладывающий уши писк и сорвалась с места, превратившись в серый размытый силуэт. В ту же секунду ладонь ощутила холодное стекло. Наконец-то блет!

Тяжелая бутылка, доверху забитая адской смесью бензина, масла и пенопласта, прыгнула мне в руку. Фитиль из промасленной тряпки уже вовсю пожирал пространство, разбрасывая яростные искры. Я вложил в бросок всю злость, напитывая каналы чакры до предела.

Снаряд понесся навстречу летящему монстру. В этот миг гигантская крыса находилась в высшей точке своего прыжка — идеальная мишень, лишенная опоры под лапами. Увернуться в воздухе невозможно. Бутылка врезалась точно в оскаленную морду босса.

Звон бьющегося стекла утонул в реве пламени. Горючая смесь, усиленная растворенным пластиком, сработала как напалм: она не просто вспыхнула, а мертвой хваткой вцепилась в шкуру, растекаясь по телу живым огнем. Тварь превратилась в визжащий факел прямо в полете. По инерции она рухнула к моим ногам, но вместо смертоносного выпада лишь бессильно засучила лапами, пытаясь содрать с себя горящую кожу.

— Огненное дзюцу, сука!! — прохрипел я, отпрыгивая назад и чувствуя, как жар прошёлся по лицу.

Вонь паленой шерсти мгновенно забила ноздри. Краса крутилась юлой, сбивая пламя, но вязкий состав проникал всё глубже. Я подхватил брошенный арбалет. Пальцы, перемазанные в мазуте и копоти, действовали четко. Судорожно взвёл тетиву. Болт со щелчком встал на направляющую. Теперь, когда «Мать выводка» стала идеальной светящейся мишенью, промахнуться было невозможно. Я выцелил основание черепа и нажал на спуск.

— Осталависта, крыса, — пробормотал я, глядя, как тело чудовища содрогается в последней конвульсии.

Система наконец взорвалась каскадом уведомлений. Миссия «Каменоломня», которую выдал староста в деревне, завершена! На счет сразу капнуло пять золотых звезд плюс пятьсот кредитов. Но над трупом матки всплыла не звезда. Этот отблеск я узнаю из тысячи — чакро-кристалл! Хех... Быстро подхватил его в инвентарь. Не забыл пройтись и по остальным трупам, а когда увидел финальную сумму, даже присел попить водички. Шестьдесят восемь золотых звезд... Я уже в голове прикидывал, что и как буду закупать.

А потом вспомнил о тайнике! Облутал его и стал гордым обладателем трех взрывных тегов, двух комплектов кунаев по три штуки и катаны хорошего качества из чакро-стали. Но и на этом всё не закончилось. Достал листок — последнюю карту сокровищ — и пошел к тупику, где разводил костер. По магическому стечению обстоятельств стена исчезла, открывая провал еще глубже.

Надеюсь, там крыс не осталось. Врубил налобный фонарик, взял арбалет на изготовку и попер внутрь. Если сейчас сдохну — весь инвентарь просто-напросто пропадет... Хотя звезды и кредиты останутся.

Но зря я опасался. Лаз оказался небольшим, метров десять, и привел к знакомому сундуку. Вскрыл его без страха, но вместо привычных ништяков в воздухе зависла странная пилюля в зелёной оболочке. Я осторожно протянул руку, закинул её в инвентарь и сразу открыл мануал:

«Пилюля чакры. Создана монахами на заре пути Ниншу. Приписка: увеличивает чакру на триста единиц навсегда».

О, это мне повезло! Сразу проглотил пилюлю, не запивая. По телу разлилось тепло, а в интерфейсе полоска чакры увеличилась вдвое. Хех, нормально… Я помчался обратно к ближайшему выходу. На сегодня хватит приключений.

Глава 26

— Жизнь прекрасна! Когда у тебя всё офигенно! Да, Нюх? Чего там забился в угол? Иди сюда, сейчас мочалкой потру!

Напеваю песенку под теплым душем. Пытаюсь одновременно намылить юркого хорька. Наглому клептоману мыться нравится явно меньше, чем жрать ништяки с маркетплейсов. Зверь извивается и протестует.

Выхожу из душа. Быстро завариваю кофеек. Падаю за комп. Кресло жалобно скрипит под немалым весом. Листаю папки в поисках сериальчика, чтобы залипнуть на пару часиков. Глухо. Ничего интересного не нахожу.

С досадой откидываюсь в кресле. Глубокий выдох. Погружаюсь во «взгляд бога». Перемещаю сознание в бесплотный дух, чтобы понаблюдать за людьми. О, другое дело! Настоящее реалити-шоу, покруче любого «Дома-2».

Так, Аяко. Сейчас она — порядочная мама, а не суровый шиноби. Проводит время с детьми. Рэн и Тока сидят за столиком и пьют чай, в соседней квартире. Мать парня приготовила его и сразу свалила, оставив их двоих. Прислушиваюсь. Болтают о спасенных со склада. Тока удивляется, что те прожили вне стен квартир больше двух недель, имея на руках инвалида. Спрашивает Рэна, может, там дальше выжил кто-то еще и ждет нашей помощи. Бывший военный убеждает ее: спасут всех, кого смогут. Она мягко упоминает среднюю школу — четыре станции на электричке от нашего дома.

Ладно, не мешаю намечающейся парочке. Спускаюсь этажом ниже. Тут сразу чувствуется оживление. Люди ходят по коридору с любопытством, смотрят в раскрытые окна. Даже кричат что-то, но барьер не пропускает наружу ни звука, ни изображения. Проверено. Люди общаются, дети бегают. Особенно выделяется Акира. Он катит по коридору кресло с девушкой инвалидом и весело рассказывает ей серию комедийного шоу.

Так, а где же его сестрица? Бегаю взором по квартирам, но не нахожу. Что за фигня? Благо, у меня есть карта, где красными точками отмечены все живые существа под барьером.

Открываю карту, смотрю. Нахожу метку Ёко, та застыла прямо на лестничной клетке, у прохода на этаж с алтарем. Перемещаюсь туда. Лестница пустая, хотя карта говорит обратное. Чертов инвиз!

О, теперь вижу. Прозрачная пленка барьера проявляется. Видимо, девица пытается продавить его в этом месте. Ну и наглая особа! Не прошло и пяти часов, как попала под мою защиту, а уже начинает чудить.

Припугнуть, что ли? Кхе-кхе.

— Смертная! — мой вибрирующий голос проносится по бетонной лестнице, гулко отражаясь от потолка и стен. — Зачем пришла к моему порогу?!

Сам я ее не вижу, но судя по карте, фигура застыла на месте.

— Ты думаешь обмануть меня? Того, кто видел рождение мира! Кто наблюдал, как твои предки спустились с деревьев! Того, кто сражался в тысячах божественных войн и не проиграл ни разу! Явись! Не раздражай меня своим непочтением.

Подождал… но ничего не изменилось…

— Видимо, я проявил излишнюю доброту к тебе и твоим соратникам. Что ж, ты сама выбрала свой путь…

— Постойте! — из пустоты начинает проступать фигура.

Ртутная пленка медленно сходит с женского тела, втягиваясь в кожу. Перед глазами вновь всплывает системное уведомление об Осколке Бездны.

— Я должна... должна была проверить. Не попали ли мы в ситуацию еще хуже прежней. В прошлом я встречалась с религиозными фанатиками и сектами. Ничего хорошего в них нет.

Девушка боялась поднять взгляд. Она опустила голову, плечи дрожали… Испугалась ли она на самом деле или просто мастерски изображала это?

— Дитя, мне не нужны пустые молитвы и поклонения! Не путай меня, великого Лиса, хранителя этих земель, с жалкими духами! — вот это я завернул, аж самого пробрало. — Строить храмы и алтари в мою честь не нужно. Я и сам божественной волей возведу всё, что захочу!

Наш диалог привлёк уж слишком много внимания. Люди ниже этажом боялись выглянуть, но уши грели. Да и шиноби прислушивались к нашему разговору — интересно им…

— Пройди-ка в святилище... — милостиво разрешаю я.

Мгновенно вношу ее в «зеленый список» последнего этажа и открываю доступ к самому алтарю. Решил пообщаться с ней плотнее. У этой девицы в теле Осколок Бездны, а я просто до дрожи хочу обладать им!

Она делает неуверенный шаг, ступая на запретную территорию. Девушка медленно приближается к алтарю, опускается на колени и с нескрываемым интересом разглядывает убранство. Её взгляд скользит по мерцающим свечам, задерживается на вечно кипящем котле и замирает на деревянных табличках с описаниями миссий.

Изучает…

Я решаю разузнать побольше о их пути после начала апокалипсиса. Голос мой теперь звучит спокойнее, но всё так же властно. Из ответов девицы складывается любопытная картина.

Оказывается, вся их компания приехала из Осаки. Обычный рабочий коллектив решил выбраться в Токио на какую-то крупную выставку. Ёко же потащилась за компанию с братом, просто чтобы присмотреть за ним. А потом мир рухнул. Начался апокалипсис.

Я требую подробностей: точное место прибытия, маршрут и твари, с которыми им пришлось столкнуться.

Она продолжила рассказ.

В тот день их компания находилась почти в центре Токио. Сначала всё казалось техническим сбоем: свет мигнул и погас окончательно, обесточенные поезда замерли на путях железными гробами, а смартфоны в карманах превратились в бесполезный пластик. Город на мгновение погрузился в странную, неестественную тишину, которую почти сразу разорвали первые истошные крики.

На улицы выплеснулась настоящая саранча из кошмаров. Огромные, размером с человека, хитиновые твари с многосуставчатыми лапами и жвалами, работающими как промышленные ножницы. Они не выбирали жертв — просто кромсали всё живое, что попадалось на пути, превращая прохожих в фарш. Следом из подворотен полезла иная хтонь: существа, напоминающие облезлых, лишенных кожи псов. У них были неестественно длинные, змеиные шеи, а в пастях скалились ровные ряды человеческих зубов.

Монстры не просто охотились на людей — они с безумной яростью грызлись между собой за каждый кусок теплого мяса. Улицы в считанные часы превратились в кровавую кашу. Именно эта звериная грызня и дала группе Ёко шанс: пока твари рвали друг другу глотки, им удалось проскользнуть мимо и вырваться из центрального ада.

До склада они добирались чудом, постоянно натыкаясь на самую разнообразную дрянь. Мир менялся на глазах: даже растения стали враждебными. Ёко описывала хищные цветы с мутными липкими чашечками и искривленные деревья, чьи ветви тянулись к прохожим, с целью полакомиться свежатиной. Благо, эта мутировавшая флора слишком ярко выделялась на фоне привычной природы Японии, и её удавалось обходить стороной.

В итоге они забились на склад и стали ждать помощи, которая так и не пришла. На вторую неделю, в самый глухой час ночи, к ним прорвалось «нечто». Существо, утыканное сотнями немигающих глаз, бесшумно скользнуло внутрь и мгновенно убило двоих. Като, сумел как-то сжечь эту тварь, а сама Ёко обрела способность невидимость. Ну а потом начались бесконечные нападки рыскающих по округе пауков, пока не явились мои шиноби и не вытащили их из этого капкана.

Она замолчала, продолжая стоять на коленях с опущенной головой. Я же быстро проанализировал услышанное и понял — меня жестко наебывают. Ни имен, ни конкретики. Откуда у обычного офисного планктона взялись пушки? Как именно они убивали тварей? Кто входил в их группу, как именно погибли те двое — и ни слова об Осколке… Весь этот двухнедельный марафон выживания она отфильтровала в коротенький, стерильный рассказ с минимумом деталей, надеясь скормить мне эту дичь?

— Смертная! — мой голос стал тяжелым, как свинец, отчего пламя свечей у алтаря синхронно вздрогнуло и прижалось к фитилям. — Я не просто взираю на твою человеческую плоть, я вижу саму суть твоего духа! Ты слишком многое решила утаить. За тобой и твоим «братом» тянется шлейф из сотен мертвых тел, и этот запах крови не скрыть за недосказанностью. А теперь — честно и по порядку! Кто ты такая, где родилась и откуда у тебя такие «навыки». Уловлю хоть каплю лжи — и ты, и все твои спутники в то же мгновение окажетесь на улице!

Девушка тяжело выдохнула, плечи её расслабились, она села поудобнее, сбросив маску испуганной овечки. Повеяло холодом. Она начала совсем другую историю: осиротела в 10 лет, попала на воспитание к влиятельному главе якудза, где обучили «ремеслу». И звать её вовсе не Ёко, а Акира — ей никакой не брат.

Я подавил авторитетом, приказав выложить всё об их связи. Она немного помялась, но, видимо, рассудив, что старый мир все равно рухнул и скрываться больше смысла нет, заговорила. Ко мне в руки попал самый результативный наемный убийца по кличке Фэйбол. Они уже пару лет работают в тандеме, составляя идеальный дуэт. Её настоящее имя — Хосино Мика, ей 26 лет.

После услышанного я завис на пару минут. Ситуация приобрела новый оборот: у меня под боком оказались два профессиональных киллера, причем один из них — суперпрофи мирового уровня. Судя по рассказу Мики, у него есть определенные проблемы с социализацией и эмоциями, но в вопросах «работы» ему нет равных. Это же просто два идеальных кандидата в шиноби-ликвидаторы! Но тут же встал ребром вопрос верности. Если прежние выжившие пришли за силой от отчаяния и готовы были служить за шанс на жизнь, то эти двое — волки, привыкшие работать на себя или на того, кто больше платит.

Я на мгновение задумался. Память подкинула обрывки знаний о культуре якудза: железная дисциплина, фанатичная преданность клану и ритуальное искупление ошибок через отсечение пальцев. Эти люди живут по кодексу, который порой крепче любого стального троса. Но как поступить с этой девицей сейчас? И, что важнее, как извлечь заветный Осколок, не превратив ценный актив в безжизненную куклу?

— Я хочу спросить! — Мика вскинула голову, растеряв остатки напускной робости. — Вы действительно великий Бог-Лис?

Она впилась взглядом в массивное каменное изваяние с девятью раскинутыми хвостами.

— Слухи внизу подтверждают: вы исцеляете безнадежных и даруете нечеловеческую мощь. Столько людей не могут лгать одновременно, даже самые отбитые фанатики. Но ваш профиль — убийцы! Хотя навыки лечения тоже пришлись кстати.

Девушка выразительно посмотрела на деревянную табличку с миссиями над кипящим котлом: хитиновые жвалы пауков, уши гоблинов и так далее по списку.

— Я пришла сюда с конкретной целью. Мы с Фэйболом взвесили шансы и готовы присягнуть вам на верность. Старый мир рухнул, его пожирает всякая дрянь. А вы предлагаете силу и не требуете невозможного. Так что я официально предлагаю услуги лучшего дуэта ликвидаторов в Японии.

Она вновь почтительно склонила голову, замирая в ожидании вердикта.

Пу-пу-пу. Мягко стелет, профессионально. Только вот за этой покорностью скрывается расчетливый ум хищника, который учуял самого сильного вожака в округе и решил прибиться к стае.

В принципе, что я теряю? Все козыри всё равно у меня на руках. Чакра-кристаллы в наличии, кредиты на счету имеются. Если вдруг они решат взбунтоваться или поиграть в двойных агентов — просто лишу их выданных сил в один клик, и дело с концом. Плюсы здесь явно перевешивают любые риски. Выделю их в отдельную автономную команду, пусть работают по профилю — зачищают город от тварей.

Однако был один нюанс, который я заметил только сейчас. Система исправно сигнализировала о потенциале к инициации у каждого неофита за барьером, но именно на Мику она хранила гробовое молчание. Никаких шкал совместимости, никаких прогнозов. В чем подвох?

Внимание! Носитель Осколка Бездны. Инициация невозможна. Извлеките объект для продолжения.

Внезапно выдал интерфейс, мигнув тревожным алым цветом. Хм, и как мне его выковырять? Бездушная система, обычно скупая на инструкции, вдруг расщедрилась на варианты. Большинство из них были короткими и прагматичными — просто прикончить носителя. Но один способ выделялся своей изощренностью: она должна добровольно погрузить левую руку в кипящий котел алтаря и терпеть невыносимый жар, пока Осколок не растворится в жиже. И если после этой экзекуции она останется в живых... тогда путь к инициации будет открыт.

Жестоко…

— Хорошо! — мой голос вновь обрел ту мощь, от которой вибрируют кости. — Я поделюсь с вами частичкой своей силы. Из простых смертных, копошащихся в грязи, вы станете на шаг ближе к истинным богам! Но помните: отныне вы принадлежите мне беспрекословно. Ослушаетесь приказа — лишитесь не только даров, но и самой искры жизни!

— Я принимаю ваши условия, Великий Лис, — она еще ниже склонила голову, так что волосы коснулись холодного пола.

— Тогда ступай. Расскажешь о нашем разговоре своему «братцу» и немедленно зови его сюда.

Мика коротко кивнула — уже не как испуганная девочка, а как исполнительный профессионал, получивший контракт. Она поднялась и бесшумно скрылась.

Я продолжал наблюдение. Мой бесплотный взор скользил по бетонным коридорам, следуя за Микой. Люди провожали её долгими, тяжелыми взглядами — еще бы, сама удостоилась аудиенции у божества. Кто-то пытался перегородить ей путь, засыпая вопросами, но она лишь сухо бросала короткие фразы, прорубая себе дорогу сквозь толпу любопытных. Ее лицо превратилось в застывшую маску, лишенную эмоций.

Она нашла напарника в дальнем углу общего зала. Тот сидел на корточках, рассматривая какую-то трещину в стене с видом деревенского дурачка. Мика наклонилась к самому его уху. Они зашептались так тихо, что даже «взгляд бога» с трудом улавливал вибрации воздуха. Я подался вперед, пытаясь разобрать хоть слово, но тщетно — профессионалы умели хранить секреты даже от стен.

Наконец здоровяк медленно поднялся. Я заранее открыл ему доступ на верхний этаж, и он зашагал к лестнице. Его походка казалась неуклюжей, тяжелой, а на лице по-прежнему блуждала та самая дебильноватая полуулыбка, которая так раздражала раньше.

Он миновал барьер и замер перед алтарем. Несколько секунд мужчина просто пялился в одну точку, словно зависший компьютер. Затем он вдруг начал быстро постукивать указательным пальцем по лбу, скорчив при этом довольно забавную гримасу…

Это выглядело жутко. Словно матерый волк одним движением сорвал с себя овечью шкуру. Плечи расправились, взгляд приобрел стальную остроту, а нелепая гримаса сменилась хищным прищуром человека, который видит мир как набор мишеней.

— Не особо верю в богов, — внезапно прорезал тишину его голос, теперь глубокий и лишенный всякого налета придурковатости. — Но то, что творится вокруг, заставляет пересмотреть приоритеты.

Он заговорил. Спокойно, без тени страха или благоговения, он выкладывал свою жизнь, как отчет о выполненном задании. Рассказывал, как из маленького сироты некий «Босс» планомерно вытравливали человечность. Как ломали кости, чтобы они срастались крепче. Как заставляли часами замирать в ледяной воде, тренируя выдержку.

Я слушал и понимал: передо мной не просто наемник. Это живое оружие, заточенное под одну единственную цель — нести смерть максимально эффективно. Его учили убивать всеми возможными способами: от кухонного ножа до голых рук. Весь этот мир апокалипсиса для него превратился в гигантский тир, где он просто сменил одни цели на другие.

— Настоящего имени не знаю, но в узких кругах кличут Фэйбол, — чеканил он слова, глядя прямо в пустоту, где, как он догадывался, затаился мой взор. — Спасения души не ищу.

Внезапно он замолчал, на секунду завис и склонил голову, разглядывая пол под ногами.

— Но у меня появились люди, за которых я готов отдать жизнь. Обеспечьте безопасность им, и я выполню любое задание.

Он замер, ожидая ответа.

Хм, а чего отказываться? Раз он так прикипел к этим выжившим, я обеспечу им безопасность. Лишний поводок для такого профи не помешает.

— Готов ли ты получить силу от меня и встать в ряды моего войска?! — прошептал я голосом змея-искусителя.

— Я видел, на что способны «шиноби». Те трое всего пару дней назад были инвалидами и простыми гражданскими, а теперь каждый из них скрутит меня без проблем. Вызовы нового мира не оставляют шанса обычному человеку. Я готов принять ваш дар, Лис-босс-сама.

Пока он говорил, я уже бегал по шаблонам шиноби и выставлял настройки элитного генина. Выбрал стихию Огня. Раз он одну ночную тварь уже сжег, не стоит пренебрегать этой силой.

Со счета мгновенно списалось триста кредитов, а из инвентаря исчез один чакро-кристалл.

— Пей! — из воздуха над алтарем материализовался напиток, а вокруг всё мгновенно потемнело.

Фэйбол, не промедлив ни секунды, без малейших эмоций на лице, схватил стакан и выпил всё до капли.

Ну, а дальше — все положенные спецэффекты с превращением. Тело ломало и перестраивало, пока сияние не утихло. И вот предо мной замер мужик уже в генинской форме.

Он стоял неподвижно, уставившись в одну точку, словно прислушиваясь к гулу в собственной голове.

— Хм, интересно... Чужая память и навыки... Основы знания чакры весьма полезны, — пробормотал он, пробуя новую силу. — Хм, целая деревня убийц... хотел бы я родиться в том мире.

Видимо, он переваривал массив данных, который предоставил шаблон. А у меня в системе тем временем появился новый шиноби:

Имя: Фейбол (Feibol) Возраст: 28 лет Пол: Мужской Статус: Элитный генин Конохи

Чакра: 18 400 / 18 400 (элитный уровень для генина)

Специализация: тайдзюцу (базовые академии), ниндзюцу (расположенность к стихии огня).

Техники:

E-ранг: Огненный выброс. Короткий выброс пламени изо ладони на расстояние до 8–10 метров. Используется для атаки и отпугивания.

C-ранг: Огненный шар (по типу классической техники огня). Мощный сгусток пламени, выдыхаемый вперёд, поражает область перед пользователем на 10–20 метров.

Навыки: Набор базовых умений, полученных в академии ниндзя Деревни Скрытого Листа.

— Пообщайся с напарницей. Расскажи, кем ты стал и как изменился. Согласна ли она встать в строй рядом с тобой? У меня на вас особые планы — выделю в отдельный автономный отряд. Ваши миссии сопряжены с колоссальным риском, но и награда соответствующая: новые техники, рост объема чакры и все божественные милости. Всё зависит исключительно от вашей результативности.

Я выдержал паузу, позволяя словам осесть в его голове.

— И еще одно. Твоя напарница лишится дара невидимости. Процесс извлечения окажется мучительным — человеческое тело испытает запредельные страдания. Но как только паразит покинет её, плоть мгновенно исцелится и наполнится истинной силой. Передай ей всё. Пусть решает сама.

Фэйбол коротко кивнул и бесшумно выскользнул вниз.

Спустя десять минут Мика вернулась. Шаги её теперь звучали уверенно, без напускной робости. Я без обиняков сообщил: в её теле затаился паразит, и единственный путь к силе — его извлечение. Честно предупредил о рисках и предложил просто остаться здесь под моей защитой в качестве обычного человека. Она отказалась наотрез, даже не моргнув.

— Тогда иди к котлу и опусти в него левую руку, — скомандовал я.

Мика подошла к бурлящей жиже. Из внутреннего кармана она выхватила нож, крепко зажала деревянную рукоять зубами и резким движением погрузила кисть в котел. Девушка рухнула на колени, содрогаясь от первого шока.

Вспыхнула надпись: «Извлечение Осколка Бездны...» и побежала полоса загрузки в процентах.

Мика не выдержала адской боли — разжала зубы, выплюнув нож, и истошно закричала, пытаясь вырвать конечность. Но котел словно превратился в монолитный камень, намертво удерживая руку жертвы. К концу процедуры она уже не кричала, а лишь хрипло ловила ртом воздух. Наконец Осколок извлекся, пополнив счет, и котел освободил обожженную плоть. На месте здоровой ладони зияла высохшая конечность, плотно обтянутая кожей.

Я уже подготовил для неё шаблон со стихией Воды. Но Мика не реагировала, она просто лежала на полу, мелко подергиваясь.

— Вставай! — прогрохотал я, заполняя пространство своей волей. — Прими силу и слейся с ней! Мика, вставай!

Наконец девушка ожила. На дрожащих локтях она подползла к алтарю и уцелевшей ладонью вцепилась в кубок, едва не опрокинув его. Жадно проглотила напиток. А дальше — знакомый каскад спецэффектов, вспышка исцеления и рождение еще одного полноценного шиноби в моем распоряжении.

Имя: Хосино Мика (星野 美香) Возраст: 26 лет Пол: Женский Статус: Элитный генин Конохи

Чакра: 18 400 / 18 400 (элитный уровень для генина)

Специализация:

Тайдзюцу (базовые академии)

Ниндзюцу (стихия вода)

Техники:

E-ранг — Водяная струя: Короткая, концентрированная струя воды из ладони на 6–8 метров. Используется для атаки, отвлечения или смывания небольших препятствий.

C-ранг — Водяной вихрь: Мощный конусный выброс воды, формируемый из ладоней и чакры. Радиус 10–15 метров, способен сместить противников и препятствия. Можно применять как для атаки, так и для контроля пространства.

Навыки:

Базовые способности, полученные в академии ниндзя Деревни Скрытого Листа

Глава 27

— Вот это... вот это дааа... — бубню я, не веря собственным глазам. — Че творится-то...

Лихорадочно сканирую системные окна. В интерфейсе валют мигает новая строчка. Рядом с привычными нулями теперь значатся «Осколки», и счетчик показывает единицу. Тот самый трофей, вытянутый из Ёко. Натуральная валюта апгрейда, чистая донатная тема для прокачки всего сущего.

В голове со свистом пролетают варианты. Вложу ресурс в магазин шиноби — и система откроет скрытый товар. Выберу магазин ВБ — получу возможность закупаться прямо в симуляции. Никаких лишних выходов наружу. Более того, функционал расширится: я смогу закидывать посылки в любую точку домена. Купил за рубли еду или снарягу — и предмет тут же телепортируется под барьер. С такой фишкой легко и в привидение поиграть, пугая местных внезапным появлением вещей из чистого воздуха.

Взгляд цепляется за автомат с бустами. Тут система предлагает целых три ветки развития. Первая полностью убирает физический объект: светящийся массивный аппарат исчезает, превратившись в иконку системного меню. Вторая ветка сокращает откат на четыре часа, а третья гарантирует пожизненную скидку в пять процентов. Соблазн давит со всех сторон.

Но и это не всё. Можно прокачать алтарь, но интерфейс не дает пояснений о бонусах. Прокачка территории самого домена тоже висит без уточнений. В этих вкладках явно таится нечто масштабное, в чем я пока не разобрался.

Жадность колет изнутри. Хочется забрать каждый пункт, выжать из системы максимум, но у меня только один осколок. Один-единственный шанс.

Чёрт, вот и ответ… Осколки, выпадающие из ночных тварей, качают мою систему. Следовательно, нужно качать шиноби и поднимать им статус до чунинов хотя бы…

Но сейчас я пуст. У меня всего пять шиноби, ноль кристаллов чакры и ноль кредитов. Потратил всё на новичков. Так что идея с магазином шаблонов отпадает сама собой… Да и остальные тоже пока кажутся излишними, всё-таки как-то справлялся до этого… Решил не спешить и сохранить его — вкинуть всегда можно.

Нидзюков сразу же отправил на задание, поделив на две группы. «Брат с сестрой» — одна команда, остальные — вторая.

Аяко получила приказ: прочесать соседние жилые многоэтажки и выявить выживших, если таковые еще остались, и по возможности сокращать поголовье зеленых коротышек. Киллеров же я отправил на охоту и разведку. Их маршрут пролегает поближе к базе гоблинов. Задача предельно ясная — наблюдение, поиск слабых мест и план по зачистке. Мне категорически не нравится, что рядом с моим святилищем разрослось это гнездо уродцев. Пора продумать, как захерачить их логово раз и навсегда.

Фейбол сразу предложил найти огнестрел. Вся эта экзотика чакры и кунаев — штука хорошая, но мужику привычнее дырявить себе подобных из огнестрела. Мое замечание о грохоте выстрелов он отмел мгновенно. Прочитал целую лекцию о том, как убрать лишний шум: замена порохового заряда, самодельные глушители и прочие хитрости. Утверждает, что исполнит всё буквально на коленке, были бы инструменты. Ну мне, в принципе, пофиг, как они будут хреначить чудовищ снаружи… главное — трофеи в котелок не забывали закидывать… Эту парочку я поселил на своем этаже в одной из пустующих квартир. Теперь они под боком.

Как порядочный руководитель, я раздал всем задачи и вывалился в реальность. Сегодня предстоит последняя битва с главным боссом, пора ставить точку. Фармить мелких лягушек больше нет смысла — система выдает за них жалкие крохи серебра, а на моем счету уже скопилось больше шестидесяти золотых звезд. Ресурсов хватит с запасом. Пора двигаться дальше. Интересно, что там в соседних локациях...

***

Появился я, как обычно, на набитом сеном топчане в доме старосты. Сладко потянулся. Нюха я не взял, всё равно в реальности время замирает, и этот комок шерсти не заметит моего отсутствия

Откинул крышку сундука. Да... Начал я листать свое добро. Накопилось порядочно, особенно расходников: пачки кунаев, стопки взрыв-тегов. Катану продавать не стал — пусть будет, я теперь тоже вроде как чакроюзер. Принарядился, запихнул в инвентарь всё, что может пригодиться в предстоящей битве, и вышел в основную комнату. На столе, как обычно, дымилась похлебка — буст на пять процентов к статам. Сел, быстро поел. В самом сундуке таких тарелок скопилось уже штук двадцать.

Стоило выйти на улицу, как изменения бросились в глаза. Староста, на удивление довольный, стоял у ворот своего участка, забыв про привычное ворчание на лавочке. Перед ним застыло почти всё население посёлка. Похоже, они кого-то ждали. Меня?

И вправду. Стоило приблизиться, как он заговорил: каменоломня освобождена, и жители поселка могут вернуться к работе. Главное — улыбаются все. Если бы мне предложили пахать на каменоломне, я бы точно не радовался…

Тут же прямо перед глазами выскочила табличка. Основной квест в этой локации завершен. Теперь деревня будет приносить пассивный доход: три золотые звезды и триста кредитов в неделю! В интерфейсе системы сразу отобразились изменения — на счет упали средства и ушли в семидневный откат… Неплохо, пассивный доход…

Но и это не всё. Система предложила апгрейднуть эту точку осколком Бездны и доход вырастет на десять процентов…

Финальный аккорд: я официально стал владельцем этой территории. Из воздуха вдруг соткался дом, а точнее территория, обнесённая забором, с виллой в древнем японском стиле. Внутри уже стоял сундук с моими вещами и точка респауна. На карте появилась иконка дома с возможностью телепортации прямо в здание, из любого места! Правда, тут же прилетел облом — для прыжка нужно сесть и молиться целую минуту. Но всё равно, это отличный выход!

Но и на этом бонусы не закончились. Как новому владельцу здешних земель, мне поручили разобраться с озерной напастью. Система тут же выплюнула квест. Хех, а ведь все звезды сошлись идеально — лягушачьему боссу точно пришел конец!

Первым делом я обошел свои новые владения, оценивая масштаб собственности. Затем ради теста рванул в лес, чтобы проверить телепорт на практике. И правда работает: садишься, ловишь дзен, и через минуту мозг мягко проваливается в переход. Очнулся уже внутри дома.

Но прежде чем гасить склизких земноводных гадов, нужно как следует потренироваться. Я извлек из инвентаря свежие покупки и вышел на задний двор своего собственного жилища.

В руках — новенький блочный лук. Отвалил за него тридцать косарей. Арбалет, конечно, вещь верная, но эта вечная возня с перезарядкой выматывает, особенно в горячке боя. Для следующей битвы гибкость и скорострельность лука подходят куда больше. Корпус из матового черного пластика приятно холодит ладонь, конструкция выглядит надежно, без лишних деталей.

Соорудил из старого сухого сена плотную мишень, выставил ее у забора. Встал в стойку, проверяя натяжение тетивы и работу эксцентриков. Пластик не играет в руках, стоит монолитом. Пальцы находят правильный хват, мышцы запоминают усилие. Пора приступать. Режим «Леголас» активирован.

Спустя 124 часа…

Стрелы улетают одна за другой. Я шваркаю и шваркаю, выдергивая их из колчана. Натянул тетиву, эксцентрики замерли в крайних точках, спуск — и очередной снаряд впивается в мишень. Отбегаю, захожу на новый круг, повторяю снова. Время в симуляции бесконечно. Я мог пользоваться этой фичей для прокачки навыков постоянно, но пренебрегал. Теперь же из неумехи превращаюсь в уверенного стрелка. Палю в цель без промаха, чувствуя, как пластиковая рукоять становится продолжением руки.

Пора переходить к боевой тренировке. Свалил подальше в лес, в самую глушь, чтобы не пугать местных NPC и не будоражить деревню. Извлек из инвентаря особое снаряжение. Натянул черную майку-алкоголичку, повязал на лоб алую повязку и выудил стрелы. Самодельные — громко сказано, обычные покупные, но с сюрпризом. На их наконечниках намотаны взрыв-теги.

Нужно испытать их мощь в деле. На первой стреле закрепил один тег, на второй сразу два, на третьей — три. Главная задача: понять, как они детонируют. Рванут ли пачкой одновременно или сработают по очереди? Какое время задержки до взрыва? В реальном бою эти секунды решат всё.

Первый тест. Выбираю стрелу с одним тегом. Закрепляю бумажный листок на древке рядом с наконечником.

Проблема всплывает сразу — активация. Взрыв-тег требует либо четкого импульса чакры, либо прямого поджога. Пальцы привычно покалывает энергией, я концентрируюсь, пытаюсь направить тонкий поток в печать, но бумага остается мертвой. Сколько ни бьюсь — ни единой искры.

Не хватает то ли контроля, то ли я в принципе делаю что-то не так. Злость вскипает внутри. Нужно заставить моих шиноби составить краткий справочник по управлению чакрой для чайников. Я, конечно, никогда не признаюсь, что это нужно мне, Великому Богу-Лису, но пусть инструкция лежит где-нибудь на алтаре. На самом видном месте. Якобы для общего развития...

Благо, шинобские поделки охотно отзываются на обычную искру. Хватает и простой зажигалки.

Достаю из кармана дешевый пластиковый «крикет». Чиркаю колесиком. Огонек лижет край бумаги, и вот теперь тег мгновенно оживает. Поверхность покрывается сетью алых искр. Они шипят, жадно проедают материал, выпуская едкий сизый дым.

Вскидываю лук. Натяжение, прицел, спуск. Стрела уходит в сторону старого пня. Снаряд впивается в трухлявую древесину, искры на наконечнике разгораются ярче. Секунда, вторая... Грохот бьет по ушам. Пень разлетается в щепки, обдавая траву мелким мусором.

— Медленно... — фиксирую результат. Между поджогом и детонацией проходит почти семь секунд. В бою против прытких тварей это вечность…

Беру вторую стрелу. Здесь сразу два тега. Снова чиркаю зажигалкой. В этот раз пламя действует агрессивнее. Искры буквально жрут бумагу, перекидываясь с одного листка на другой. Возникает опасный резонанс: теги начинают конфликтовать, выбрасывая снопы искр прямо мне в лицо. Едва успеваю выпустить стрелу, пока пальцы не поджарило.

Взрыв получается сдвоенным. Глухой хлопок, следом — мощная вспышка. Тройной же заряд вообще превращается в проблему. Стоит поджечь один край, как два других вспыхивают досрочно из-за близости жара.

Стрела превращается в шипящий факел прямо на тетиве, и я не успеваю даже натянуть лук. Этот импровизированный бенгальский огонь летит в одну сторону, а я с матами ныряю в другую, прикрывая голову руками. Бабахнуло знатно — в ушах зазвенело, а сверху градом посыпались сухие ветки и обгорелая хвоя.

Приходится на ходу импровизировать — достаю из инвентаря рулон плотной ленты и начинаю прокладывать между тегами тонкие полоски изоляции. Теперь каждый слой бумаги отделен диэлектриком, и пламя не перекидывается на всю пачку разом. Задержка становится предсказуемой, а мощность — по-настоящему чудовищной. Я швыряю эти снаряды в лесные завалы, замеряя дистанцию разлета осколков и глядя, как вековые бревна разлетаются в щепки.

К концу тренировки лес вокруг напоминает зону боевых действий. Зато теперь я точно знаю: один тег — для точечного удара, три — если нужно превратить локацию в филиал ада.

— Что ж, впереди три попытки, но я планирую управиться за одну. Забил инвентарь стрелами и снарягой под завязку, после чего покатил к озеру, прямо в логово земноводных гадов.

Остановился метрах в пятистах. Огляделся, выискивая подходящее дерево. Решил обустроить себе секретку на высоте — с боссом-лягухой я дело уже имел. Тварь здоровенная, быстрая, прыгает высоко. И гаситься на земле с ней — самоубийство.

Лезть наобум по голому стволу — затея так себе, поэтому я достал накупленных металлические скобы. С усилением чакры дело пошло как по маслу: я просто вбивал сталь в дерево мощными ударами, стоя на земле, а потом подтягивался выше. Сила теперь позволяет загонять металл в массивный ствол, без особого напряга.

Методично наколачивая эту импровизированную лестницу, я наконец добрался до первой ветки. Это будет «База №1». Ширина тут позволяет стоять спокойно, не опасаясь сорваться вниз. Немного передохнул и двинулся к следующей точке. Наметил ствол поудобнее и начал прокладывать вторую лестницу, создавая сеть опорных пунктов над землей.

***

Ну что ж, понеслось! Как и сотни раз до этого, я методично зачищаю берег. Четыре лягухи уже валяются бездыханными тушами в камышах, а вот пятая... Эта тварь оказалась поборзее остальных. Гляжу — а она прёт прямиком на меня, явно вычисляя, кто тут устроил геноцид её сородичей.

Несется прямо на меня, морда склизкая, глаза на выкат. Ну, я не будь дураком, не жду, пока она до меня доберется, ловлю её в прицел... Щёлк! Арбалетный болт прошивает пятую тушку насквозь. Готова.

И тут, как и в прошлые разы, над озером разносится тяжелый гул, от которого начинает вибрировать листва. Босс почуял, что патруль обнулился. Но я уже на всех парах лечу к намеченному дереву. Пальцы впиваются в холодные металлические скобы, и я буквально взлетаю вверх, где меня уже ждёт блочный лук и колчаны с особыми стрелами. Пришло время серьезной прожарки.

Тварь будто заранее знала, куда я навострил лыжи. Она не блуждала по окрестностям, не принюхивалась к старым корягам, а перла прицельно к моему дереву. Стоило мне занять позицию на «Базе №1», как из лесного сумрака высунулась тварь. Морда расплывчатая, огромные глаза-блюдца навыкате, а размером эта жаба вымахала с приличный грузовик. Настоящий мутант, в чьем взгляде читалось только одно —убивать.

Лягуха издала утробный клекот, от которого задрожали ветки, и рванула к стволу. Но я-то не первый день в симуляции. Пока она преодолевала последние метры, ломая кусты, я уже вовсю натягивал тетиву . Рядом на ветке закрепил заранее подготовленный факел — зажигалка в бою вещь ненадежная, а тут достаточно просто провести наконечником над открытым огнем, чтобы запалить взрыв-теги.

Тварь пружинисто прыгнула, намереваясь достать меня одним махом, но хер там! Лапы впились в ствол, и тут же со скользким звуком поехали вниз. Я заранее позаботился о «гостеприимстве»: накрутил на нижних метрах колючую проволоку и обильно залил всё это дело растительным маслом. Лягуха, не ожидавшая такой подлянки, беспомощно засучила лапами, обдирая нежное брюхо о стальные шипы, и с глухим «шмяк» рухнула на землю, перевернувшись на спину.

— Получай, зараза! — рычу я, поднося стрелу к факелу.

Бумага тега мгновенно отозвалась алыми искрами и сизый дым повалил изо всех щелей моей изоляции. Я не стал ждать семи секунд. Натяжение до упора, прицел в самое светлое пятно на её пузе. Спуск! Стрела уходит с поющим звуком, вонзаясь точно в мягкую плоть. Спустя мгновение лес содрогается от первого «БУМ».

Грязь, ошметки коры и оранжевая кровь разлетаются во все стороны. Тварь взвыла так, что с деревьев посыпалась сухая хвоя, но живучести ей было не занимать. Она перевернулась, бешено вращая глазами, и начала плеваться в мою сторону какой-то едкой дрянью. Ветки подо мной зашипели, обугливаясь от кислоты.

— Ах ты так?!

Я хватаю стрелу с тройным зарядом, которую старательно перематывал лентой. Провожу над факелом, жду пару секунд, пока искры не начнут жрать первый слой изоляции, и всаживаю подарок ей под переднюю лапу. В этот раз взрыв был такой силы, что по стволу прошла ощутимая вибрация, а саму жабу буквально подбросило в воздух. Одну лапу ей вывернуло под неестественным углом, а из бока повалил густой пар вперемешку с гарью.

Но босс на то и босс. Тварь вошла в состояние берсерка. Она начала таранить ствол массивным черепом, пытаясь просто свалить меня к чертям собачьим. Удары были такой мощи, что металлические скобы начали жалобно звенеть и вылетать из древесины под весом туши.

— База номер один всё, на выход! — понимая, что еще пара таранов, и я полечу вниз.

Я хватаюсь за натянутый канат и, усилив ноги чакрой, перелетаю на соседнее дерево, словно Тарзан, направляясь к «Базе №2». Жаба, ослепленная яростью, не сразу сообразила, куда делся её обед. Она продолжала долбить пустое дерево, пока я спокойно насаживал очередной фугас на тетиву.

Теперь у меня идеальный ракурс — сверху и чуть сбоку, прямо на её затылок.

— Аста лависта, бейби! — рычу я, поднося к факелу наконечник последней стрелы с усиленным тройным тегом.

Я выпускаю снаряд точно ей в голову. Но тварь будто почуяла смертельную опасность: в последний миг она резко развернулась на меня, что сыграло против неё же. Стрела со свистом вкрутилась прямо в огромный желтый зрачок.

Долю секунды ничего не происходило, а затем голова жабы раздулась, как грыжа на старой покрышке, и с чавкающим звуком лопнула изнутри. Во все стороны брызнул фонтан слизи и костяного крошева. Обезображенное, обезглавленное тело по инерции дернулось и завалилось набок, сминая кусты и окончательно затихая.

В голове тут же оглушительно звенит системное уведомление: миссия выполнена! На счет капают пятьсот кредитов, но и это не всё. Над дымящейся тушей лягушачьего босса материализовался и завис целый десяток золотых звезд, переливаясь в лучах света, пробивающихся сквозь кроны.

Глава 28

Я замер над тушей исполинской жабы, тяжело дыша и до конца не веря в произошедшее. Развернув системную карту и увидел, что туман войны окончательно рассеялся — локация светилась чистой зеленью. Похоже, зачистка выполнена на сто процентов. Потратив еще несколько минут на беглый осмотр окрестностей, я собрал весь мало-мальски ценный лут, после чего опустился в позу лотоса. Стоило закрыть глаза, как реальность поплыла, и спустя минуту я очнулся в своем новом домике.

Скинув лишний хлам в сундук, я толкнул дверь и замер на пороге. Прямо перед входом красовалась величественная статуя девятихвостого лиса, а рядом с ней примостился торговый автомат с бустами. Я тут же метнулся к нему. Старые усиления все еще висели в откате, но появился новый товар.

Во-первых, за 5 золотых теперь можно было приобрести кристалл чакры. Я выкупил его без раздумий, отправив лот на суточную перезарядку. Во-вторых, открылось полноценное меню с едой: от простой похлебки за одну серебряную монету до плотного «Ужина крестьянина» за 3 серебра. Последний давал внушительный бафф в 7% ко всем характеристикам на целых 5 часов. Тратиться на деликатесы я не стал — в инвентаре и так скопилась гора бесплатных похлебок.

Шагнув к статуе лиса, я активировал виртуальное меню. Система поздравила с прохождением учебной локации на 100% и предложила сделать эти земли моим личным доменом всего за 1 осколок бездны. Но куда важнее был второй пункт: за 3 осколка открывался портал в реальный мир. Это позволяло приводить сюда до пяти человек на 9 часов в сутки — наемные рабочие в каменоломни подняли бы мой общий доход на 10%.

— А как же местные? — пробормотал я, выбегая на пустую улицу поселка.

Я метался от дома к дому, заглядывал в каждую пристройку и сарай, но везде натыкался на пугающую пустоту. Ни души. Ни людей, ни даже скотины — ни единого мычания или лая, словно в один миг все живое просто испарилось. Неужели завершение квеста стерло всех обитателей, как отыгранных персонажей? Однако системный бонус за деревню продолжал гореть в углу обзора, значит, расчет идет и все в норме.

А вот пять дополнительных мест для людей не давали мне покоя. Я вернулся к статуе лиса, пытаясь досконально изучить условия. Выходило так, что я могу завербовать пятерых добровольцев из реального мира: они будут вкалывать на каменоломне и приносить стабильный десятипроцентный бонус. Главный вопрос — смогу ли я с ними контактировать? Пусть даже не в своем настоящем теле, сам факт связи с реальностью казался бесценным.

Но чтобы провернуть эту схему, мне требовался один осколок на домен и еще три на полноценный портал. Однако Система подкинула очередной выверт: после стопроцентной зачистки правила локации радикально изменились. Больше не было никаких принудительных откатов по семь часов и лимита в три попытки входа. Теперь я мог в любое время «нырнуть» в пройденную зону, но появился и жирный минус — время здесь синхронизировалось с реальностью и теперь текло один к одному. Казалось, сама симуляция настойчиво подталкивает меня двигаться дальше, не давая засиживаться в безопасном месте, но пока я решил взять паузу и передохнуть.

Я вынырнул обратно в реальный мир и сразу перед глазами всплыло системное уведомление. Бонусы! Это я люблю. Список наград за прохождение учебной локации на 100% высветился золотистыми буквами: за полную зачистку начисляли 200 кредитов. Следом мигнула еще одна плашка — ачивка «Убийца лягушек» принесла в копилку дополнительные 100 кредитов.

Я мысленно подбил итоги, открыв вкладку кошелька. На счету теперь красовалась круглая сумма в 1000 кредитов. В инвентаре покоился один кристалл чакры, а в графе валюты значилось 80 золотых звезд и 23 тысячи вполне реальных рублей. Плюс единственный, но бесценный осколок бездны.

Полюбовался на цифры в интерфейсе, тяжело вздохнул. Значит, это была всего лишь учебная локация. А раз учебная — значит, относительно безопасная. Там я мог спокойно рисковать, зная, что смерть не станет окончательным концом и за жизнь можно особо не трястись. Но вот что будет дальше?

Я захромал вдоль вполне убранной квартиры, меряя шагами комнату и на несколько секунд замер у окна, вглядываясь в некогда великий город… Нюх, мелкий гад, явно уловил мое задумчивое состояние. Он не лез под ноги, просто замер в углу и внимательно отслеживал мой маршрут глазами-бусинками.

Осколки Бездны... Осколки Бездны… Вот он, главный ресурс, который мне сейчас необходим как воздух. Но проблема в том, что фармится эта дрянь только с ночных тварей, и от меня здесь, по сути, вообще ничего не зависит — только от шиноби. Хотя, если вспомнить... Фейбол ведь загасил одну такую гадину, будучи обычным человеком. Ну, как обычным — топовым киллером, но суть-то не меняется: завалил же! Значит, шансы есть.

Да, но помимо ночных тварей существуют и дневные — чертовы гоблины. Если в первое время я всерьез опасался их, то теперь, имея в распоряжении пятерых шиноби, все выглядит уже не так паршиво. С другой стороны, их там тысячи, и среди этой зеленой орды попадаются полноценные маги, способные доставить массу проблем. Ладно, нечего гадать — дождемся возвращения шиноби с подробными отчетами. А пока... можно наконец-то расслабиться или, наоборот, стоит потратить свободное время на тренировку?

***

Та-ак, непривычно, когда перед глазами не маячит таймер с обратным отсчетом до следующей симуляции... На радостях я даже пару раз нырнул в симуляцию вместе с Нюхом, чтобы просто поноситься по зеленой траве и искупаться в прохладной речке. Наловил местной рыбы на спиннинг и притащил весь улов в реал, вот только чистить ее самому не было ни малейшего желания, да и не умел я этого никогда. Так что довольный хорек в итоге обожрался втройне.

Ну а под вечер начали возвращаться шиноби. Сначала показался отряд Аяко — они притащили в свитках переноса двоих выживших. Прямо на лестничной клетке их осторожно распаковали, и оказалось, что это обычные школьники из средней школы. Вид у пацанов был паршивый: бледные, истощенные, в изорванной форме. Аяко тут же закатала рукава и приступила к лечению — благо, медицинского оборудования и медикаментов из разграбленной больницы нагребли с запасом, да и лечебная чакра пошла в ход, окутывая раненых мягким зеленым свечением.

Еще пятеро школьников дожидались своей очереди на спасение, но эти двое бедолаг были совсем в плохом состоянии и нуждались в немедленной помощи здесь и сейчас. Пришлось не жадничать и спустить все имеющиеся кредиты на покупку еще одного свитка для транспортировки. Получив снаряжение, шиноби тут же помчались за остальными, чтобы успеть сделать еще пару ходок до полной темноты.

Даа… дела… целая группа школьников умудрилась выжить на диких просторах апокалипсиса. Прямо как в каком-то аниме... Правда, своего ОЯШа с суперсилами среди них явно не наблюдалось, потому что в начале их пути выживших было в три раза больше. Тока так и крутилась возле спасенных, засыпая их вопросами: из какой они школы, как именно спасались от тварей и где прятались. Ну да фиг с ними, места в жилом комплексе еще хватает, так что пусть обживаются и приходят в себя.

Следом вернулась группа киллеров и сразу зачитала отчет по разведке. Оказывается, логов у гоблинов в округе целых три — на интерактивной карте мгновенно открылись новые метки. Убийцы времени зря не теряли: нахерачили они столько нечисти, что уши и хвосты сыпались в кипящий котел сбора трофеев бесконечным потоком, а рубли на счету перевалили за сотню тысяч. Вот это я понимаю — выгодное вложение!

Но и на этом сюрпризы не закончились. Фейбол распечатал кучу электроники и техники: по дороге они обнесли пару уцелевших магазинов и расставили в ключевых точках автономные скрытые камеры с флешками. Причем этот профи додумался подключить наблюдение не только возле входов баз гоблинов, но и по всему периметру вокруг нашего жилого комплекса.

Черт, и почему я сам до этого не додумался? Мы же вроде как в двадцать первом веке живем, на дворе 2016-й. И пусть в общей сети электричества давно нет, конкретно у меня-то оно имеется!

И тут мне в голову пришла другая мысль: в Японии очень много атомных электростанций. Я до сих пор отчетливо помню тот репортаж трехлетней давности, когда Фукусиму после землетрясения расхерачило в хлам... А тут целый апокалипсис с монстрами. Вообще не удивлюсь, если в один прекрасный момент мы все начнем светиться по ночам от радиации. Странно еще, что ядерные ракеты не летают во все стороны... Тоже, кстати, вопрос открытый.

Впрочем, глобальные загадки мирового коллапса я пока убираю за скобки. Сейчас нужно разбираться с районом, где я живу, а уже потом, если выживем, задумываться о судьбе всей страны и мира в целом.

Но с камерами идея и впрямь прикольная. Я тут же заскочил на Wildberries и присмотрел продвинутую модель, способную снимать в режиме 24/7. В описании значился мощный встроенный интеллект, который четко реагировал на любое движение в кадре. Правда, просунуть саму камеру через барьер системы не вышло — не пустил гад... Зато пристроить камеру в приоткрытое окошко получилось на ура. К ней я вывел отдельный монитор для трансляции изображения... и вуаля! Теперь буду лично засекать, какая чертовщина там по ночам творится.

У Фейбола, конечно, система была похуже: они заряжали свои автономные камеры, расставляли их, а потом собирали флешки и заставляли выживших отсматривать материал, чтобы понять, что и как. Напрямую запитать их устройства от моей электроэнергии не выходило — проклятый барьер наотрез отказывался пропускать любые силовые провода наружу.

Пока размещали новичков, за всеми этими делами незаметно подкралась ночь. Умотанный сегодняшним днем, я — каюсь — приговорил бутылочку пива с орешками и благополучно отрубился. Проснулся еще до рассвета, когда солнце даже не думало показываться из-за горизонта.

Сегодня я твердо решил двинуть дальше. Как раз все основные баффы в торговом автомате должны были откатиться: можно закинуться усилениями под завязку и рвануть к самой границе локации. В инвентарь я лишнего не забивал, взял только самое необходимое. Нюха с собой решил не брать — черт знает, что там ждет на той стороне, не хотелось подставлять мелкого под удар.

После того как я активировал все доступные усиления на силу, ловкость и выносливость, а также свиток экстренно телепорта, на что и спустил 14 золотых звезд, показатель чакры неожиданно подскочил — с 600 единиц сразу до 700. Запрыгнув на велик, я покатил к границе. Сама преграда выглядела как странная мерцающая пленка, разделяющая мою безопасную «зеленую» зону с неизведанными территориями, которые на карте были окрашены в желтый и оранжевый цвета, два варианта…

— Так, и куда пойти-то? — пробормотал я, притормозив.

Прикинув варианты по цветам, я осторожно прикоснулся к желтому отрезку пленки.

Перед глазами выскочила системная таблица: «Желаете покинуть локацию?» И всё. Никаких подробностей, ни единого пояснения. У оранжевой границы — та же история: ни хера не понятно. Ладно, чисто интуитивно желтый казался не таким агрессивным цветом, как оранжевый. Я уже мысленно приготовился подтвердить переход, как вдруг в голове истошно запищало.

— Че за фигня?! — я крутил головой, пытаясь понять источник звука.

Это явно был системный алерт. Развернув карту, я увидел, что маркеры троих шиноби собрались в одной точке: Аяко, Фейбол и бывшая «невидимка» застыли прямо возле алтаря. Черт, прямо из этого тела в алтарь не заскочишь — пришлось экстренно выходить из симуляции. Очнувшись на кровати и уже покинув свое пухлое тело, я бесплотным духом завис над алтарем. Аяко и «киллеры» синхронно склонили головы.

— Лис-сама, вы пришли... — голос Аяко дрожал. — Я виновата. Случилось предательство!

«Так, какое, нахуй, предательство?!» — вихрем пронеслось в голове, но я сдержал эмоции.

— Продолжай, — произнес я максимально спокойно, хотя воздух вокруг алтаря ощутимо забрижжал от напряжения.

Аяко дрожащими пальцами разгладила измятый лист бумаги и, с трудом сдерживая клокочущие внутри эмоции, зачитала текст. Голос ее прерывался. Из записки следовало, что Като и Рэн ушли в самоволку. При этом они отчаянно клялись, что это не побег и уж тем более не предательство. Като писала, что просто не может дышать и жить дальше, пока своими глазами не проверит, жива ли ее младшая сестра... и Рэн не смог оставить ее одну.

Она призналась, что смертельно боялась спрашивать разрешения напрямую. Логика была проста: если бы Лиса-сама ответил «нет», она бы никогда не посмела нарушить прямой приказ. А так, технически, явного запрета не было, и она самолично нарекла этот выход «миссией по разведке»….

Пу-пу-пу. Вот тебе и разведка…

Ладно, какой у меня выбор? Я мог бы прямо сейчас лишить этих двоих самозваных спасателей силы, превратив их в обычное мясо. Это стало бы идеальным уроком для остальных, чтобы впредь неповадно было нарушать приказы. Но, сука... Като — слишком ценный актив, чтобы так просто его терять. Стоит ли проявить милосердие или лучше действовать жестко?

— Я понимаю... людские узы... семейные узы крепки. Этим вы и отличаетесь от нас, богов, — проговорил я, и воздух вокруг алтаря ощутимо забрижжал от напряжения. — Фейбол, вы уже выживали во внешнем мире обычными людьми. У вас есть реальный опыт долгих переходов по руинам. Приказываю: догнать их и помочь со спасением.

Лица парочки застывших киллеров даже не дрогнули. Они просто синхронно кивнули, принимая мой приказ без лишних вопросов. Сразу видно — профессионалы, умеют работать и знают цену дисциплине.

— Но как же так?! — зарычала Аяко, буквально выплескивая вокруг себя волны концентрированного негатива. — Они не сказали мне ни слова! Как они посмели!

— Спокойно, мой первый вестник божьей воли. Сейчас не время для лишних эмоций, — мой голос прозвучал сухо и властно. — Сначала — спасение. Именно для этого я наделил вас силой: чем больше людей мы вытащим из этого ада, тем лучше. А наказать виновных мы всегда успеем!

Я замолчал, обдумывая дальнейшие шаги. Тяжелая тишина повисла над алтарем, прерываемая лишь отчетливым, яростным скрипом зубов Аяко.

Женщину буквально колотило от едва сдерживаемого гнева и обиды. Она стояла, ссутулившись и сжав кулаки так, что костяшки побелели, а этот скрежет в полной тишине зала звучал громче любого крика. Казалось, еще секунда — и она сорвется на крик, не в силах переварить такое наглое пренебрежение ее авторитетом как лидера отряда.

— Ты остаешься сегодня за барьером, — мой голос отчеканил каждое слово, не допуская возражений. — Проследи за ранеными школьниками. Считай, у тебя выходной от полевых вылазок.

Аяко замерла, во все глаза глядя на каменную статую. Я чувствовал ее смятение, но времени на утешения не осталось.

— Также предупреждаю всех: я могу пропасть по своим божественным делам на денек. На ваши запросы отвечать не смогу, так что не тратьте силы впустую. Все трофеи, отчеты и предложения складывайте здесь. Разберусь, когда вернусь. Свободны!

***

Като Таканаси скользила над землей, привычно используя верхние пути. Она перепрыгивала со столба на столб вдоль бесконечной ленты железной дороги. Вид разрухи вокруг с каждой минутой все сильнее давил на плечи, отравляя и без того паршивое настроение. Впереди маячила широкая спина Рэна. Парень явно влюбился в нее по уши, и теперь Като жгла изнутри вина — она подло воспользовалась его доверием.

Но по-другому просто не смогла…

Сначала был конец света, потом — спасение из лап смерти и потеря руки. Следом пришло исцеление, обретение новой силы и цели в жизни под началом Лиса-самы. Но каждую ночь, едва закрыв глаза, она видела одно и то же лицо — свою младшую непоседливую сестру. Родителей у них нет, Като опекала её сама, и эта ответственность жгла изнутри. За две недели в этом аду она почти смирилась с потерей, пока они не наткнулись на выживших из школы ее сестрицы.

Като едва сдержала порыв радости, не подав виду перед остальными. Внутренняя выдержка и вживлённая память шиноби скрывать эмоции подсказывали: начнешь проявлять бурный интерес и засыпать вопросами — сразу заподозрят неладное. Поэтому она действовала осторожно: за обычными разговорами выудила из школьников всю инфу об их группе. Почти все погибли, но сестры среди этой группы не было. А значит — она может быть жива.

Эта мысль билась в голове всю ночь, Като не сомкнула глаз. Она обязана была узнать наверняка. Когда под утро она уже собралась незаметно выскользнуть из убежища, её перехватил Рэн. Он просто сказал, что пойдет с ней, и это не обсуждается. Като не стала отказывать, тем более парень оказался предусмотрительным и прихватил с собой свитки транспортировки.

Впереди ждала неизвестность. Като шла за сестрой, которая вечно грезила о магии и вечном горизонте. Мечта девчонки исполнилась — в мир пришла магия. Только вот вместе с ней пришли и монстры. Рикка, дождись меня, старшая сестрица идёт!

Глава 29

Юта Тогаси отчетливо осознал: этот день станет последним. Запасы воды закончились, а еда стала приятным воспоминанием. Последние черствые крошки бенто, которые удалось выскрести по углам клубной комнаты, закончились еще неделю назад, а о жажде он заставил себя забыть — слишком больно было об этом думать. Пересохший язык давно не ворочался, прилипнув к небу, а в теле не осталось и капли сил.

Юта с трудом повернул голову, чувствуя, как шея скрипит, словно несмазанная петля. Рядом неподвижно замерла Рикка — чудачка с синдромом восьмиклассника, милая в своем вечном желании магии. Непоседа, которая принесла в его жизнь много хлопот, но и приятных эмоций. С ней никогда не было скучно, особенно когда они выходили на поиски магии или духов.

И вот, магия пришла... только оказалась она мрачной и необратимой. Юта хрипло выдохнул, глядя в потолок. Скоро их «клуб по интересам» снова соберется вместе, но уже в потустороннем мире.

Макото, новый школьный товарищ и, пожалуй, единственный настоящий друг, погиб еще на третий день апокалипсиса. Шинки, их красавица-староста, скончалась двое суток назад. Ее тело, бережно завернутое в старое покрывало, так и лежало в углу комнаты — сил перетащить ее в другое место просто не осталось, мышцы превратились в сухую солому. Она ушла тихо, во сне, просто перестав дышать в какой-то момент... Наверное, он и сам закончит так же.

В голове вяло бился один вопрос: кто из них умрет первым? Он или она?

Юта напряг слух, ловя едва уловимый, свистящий звук — Рикка все еще дышит. Он хотел бы зарыдать от этого бессилия, выплеснуть отчаяние, но влаги в организме катастрофически не хватало даже на одну короткую слезу. Глаза жгло сухим песком.

Он откинулся назад, расслабляя одеревеневшие мышцы спины. Говорят, перед смертью проносится вся жизнь перед глазами. Вот и у него в сознании замелькали кадры того, как он страдал фигней, тратя драгоценное время на всякие пустяки, пока мир вокруг еще был живым и настоящим.

Хех, чего греха таить — он и сам когда-то был по уши поражен «синдромом восьмиклассника». Юта до сих пор помнил, как самозабвенно изображал из себя великого воина, чье тело покрыто невидимыми печатями тьмы, сдерживающими древнее зло. Он верил, что в нем заперта мощь пламени древнего Дракона, и эта выдумка служила ему щитом от реальности. Ха... именно поэтому он и сбежал в эту старшую школу подальше от дома, лишь бы не пересекаться с бывшими одноклассниками, знавшими о его позорном прошлом.

Мама, сестры... что с ними сейчас? Выжили они в этом хаосе?

Наконец, сквозь щели между оклеенными старыми журналами окнами пробились первые бледные лучи солнца. Ночь пережили. Юта сам уже не понимал, что опаснее — тьма или свет. Ночью происходило то, о чем он заставлял себя не вспоминать, чтобы окончательно не сойти с ума. Но днем приходили другие твари — коварные, безжалостные охотники, скрывающиеся глубоко под землей. Огромные черви с костяными жвалами, способными перекусить взрослого человека пополам, словно сухую щепку.

Их невозможно увидеть или услышать, пока прямо у тебя под ногами не начнет осыпаться земля, превращаясь в смертельную воронку, из которой в следующее мгновение выстреливают челюсти. Они, затаив дыхание, наблюдали из окон старого здания, как другие школьники в панике пытались прорваться к воротам. Большинство из них так и не добежали — их крики обрывались в ужасных пастях тварей, утягивающих добычу вглубь развороченного асфальта.

На момент начала апокалипсиса их осталось четверо, заперты в клубной комнате, теперь же остались лишь двое. За окном уже давно не было слышно человеческих криков — тишина стала абсолютной и давящей. Они были обречены. Юта медленно закрыл глаза, погружаясь в спасительное забытье; только в этом зыбком состоянии не хотелось ни пить, ни есть. Он уходил в грезы, где они снова были обычными школьниками и всей дружной компанией, живой и шумной, развлекались в стенах школы.

Ему почудилось, как старшая сестра Рикки, эффектная брюнетка, в шутку бьет его по лбу кухонным половником. «Бум... бум-бум...» — звук был на редкость отчетливым. Он с трудом разомкнул слипшиеся веки. Эти «бум» не были плодом его воображения. Звук доносился извне, из-за окна. Неужели новые твари пожаловали доедать остатки?

Но тут он отчетливо различил японскую речь: «Техника камня!», «Удар молнии!». Юта горько усмехнулся — неужели он окончательно поехал головой? Или там, за окном, сражаются люди, столь же глубоко пораженные синдромом восьмиклассника, как и он когда-то? Видимо, усыхающий мозг решил напоследок сыграть с ним в злую шутку.

Собрав последние крохи сил, Юта подполз к окну и дрожащими пальцами отодрал засохшую бумагу. Яркие лучи солнца больно ударили по отвыкшим от света глазам. Он зажмурился, проморгался и увидел это... Четверо людей передвигались по стенам, словно презирая законы гравитации, и сражались с гигантскими червями. Один из мужчин, идеально выверив позицию, стремительно сложил пальцы в странные символы и выкрикнул: «Огненный шар!».

Хех, прямо как в его фантазиях из средней школы... Но, в отличие от тех фальшивых игр, сейчас из рта «героя» за окном действительно вырвался ревущий сгусток пламени, яркий и смертоносный. Огненная сфера насквозь прошила тушу червя, только что высунувшегося из земли, испепеляя плоть изнутри. Юта завис, не веря собственным глазам и едва не забывая дышать. Твари, что стали для них смертельным приговором и заперли в этой бетонной ловушке, сейчас безжизненными, обгоревшими тушами валились у центрального входа. Четверка людей собралась вместе, что-то обсуждая между собой. Странно одеты, будто собрались на косплей-фестиваль. У одного даже катана на поясе… Это точно не предсмертная галлюцинация!

Юта осознал: это единственный и последний шанс на спасение. Он сжал всю свою угасающую волю в кулак, заставляя оцепенелое тело подчиниться. Вложив последние остатки жизни в один-единственный резкий удар по раме, он выбил стекло. Осколки со звоном посыпались вниз, открывая узкую щель в мир, где аппетитно пахло прожаренной плотью… Раздирая иссохшее, саднящее горло, он из последних сил прохрипел в пустоту: «Помогите...».

***

Попытка номер два. Шиноби отправил в спасительную апперцепцию, на базе осталась Аяко, а я снова погрузился в симуляцию. Инвентарь на этот раз забит под завязку только самым необходимым: набрал целую гору выживальческих приспособлений. В арсенале теперь два арбалета, лук и катана, выкованная из чакростали. До кучи прихватил десять взрывных тегов. Конечно, если сейчас отлечу и всё это добро профукаю — будет дико обидно, но хрен его знает, что там меня ждет на этот раз.

Достал из запасов питательную похлебку, быстро съел и баффнулся на 5% к характеристикам. Подойдя к самой границе локации, я увидел, как перед глазами всплыло системное предупреждение. Резким жестом откинул его в сторону, подтвердил согласие и шагнул в неизвестность.

Че за нах... я рывком откинул однослойное одеяло, больше похожее на старое покрывало, и резко сел.

Огляделся. Крошечная комната, голые деревянные стены, узкое окно, затянутое мутной бумагой, и футон, на котором я распластался. Я запустил руку под себя, ощупывая нутро матраса — внутри отчетливо хрустнуло и зашуршало сухое сено. Подушка под головой тоже была маленькой, жесткой и неприятно пахла какой-то сухой трухой.

Эээ… я вытянул руки перед собой, таких я не помню… сжимал я пальчики в кулак и разжимал… Это точно не тело аватара крестьянина. Я смотрел на детские ладони и не узнавал их. Это не те привычные, огрубевшие руки, покрытые жесткими рабочими мозолями. Нет, сейчас я видел перед собой тонкие руки мелкого пацана... Так стоп... точно пацана? Я пощупал сокровенное место, фух, пацана...

Я моментально скомандовал: «Система!».

Слава богу, она отозвалась и развернулась прямо перед глазами. Вот он, инвентарь, вот полоски сытости и жажды. Бар чакры под завязку. И тут же, прямо поверх интерфейса, вскочила системная табличка:

[МИССИЯ]: ВЫЖИТЬ 10 ДНЕЙ.

И всё. Никаких подробностей. Выжить десять дней... Чет меня это напрягает. Почему именно десять? И где я вообще оказался?

Так, стоп. Я вроде как на футоне… В первой локации, если заснуть на нём, ты выходишь из симуляции. Я быстро повалился назад, накрылся одеялом с головой, зажмурился и замер. Прошла минута, вторая... сердце гулко ухало в груди этого маленького тела, отдаваясь в ушах частыми ударами.

Я резко откинул одеяло, надеясь наконец прийти в себя на базе.

Ни хера.

Я всё так же лежал в этой душной каморке на сене, а таймер на десять дней уже начал свой невидимый отсчет.

Так, ладно… если выживать десять дней, по логике хер ты выйдешь из симуляции раньше срока. Я еще раз оглядел каморку: блеклый свет прошивался сквозь щели в потолке и рассохшихся стенах, на улице явно день или утро.

Я сосредоточился и открыл интерфейс инвентаря. Вытянул руку, и через десять секунд в ней материализовался тяжелый, заряженный арбалет. Хм, руки хоть и стали меньше, но сил в них было ровно столько же, сколько и в крестьянском аватаре. Пальцы уверенно легли на приклад. Это хорошо, хоть какой-то козырь. Я отозвал пока ненужное оружие обратно в слот.

Снова огляделся и только сейчас заметил в углу стоящий сундук. Я скатился с футона, пятки сухо застучали по древнему деревянному полу.

— Это ж, наверное, мой сундук с вещами, что стоит в первой локации? — пробормотал я под нос.

Резко откинул тяжелую крышку, ожидая увидеть привычные ячейки с предметами, но вместо аккуратных слотов я уставился на кучу серого тряпья, сваленного в беспорядке. В нос ударил запах несвежей ткани и пыли. Не, не мой это сундук… сундук этого пацана со всем его нехитрым шмотьем.

Так себе фасончик, подцепил пальцем тряпье… И тут позади раздался характерный шуршащий звук: дверь с бумажными вставками мягко отъехала в сторону. Я замер у сундука, прямо как был — голышом… на меня уставилась женщина в простом кимоно. Она стояла на пороге, разглядывая меня, заставшего с открытым ртом, в нелепой позе.

— Проснулись, господин, — она низко поклонилась, не поднимая глаз.

После этого она чинно занесла в комнату тяжелый глиняный кувшин и деревянный тазик с водой. Так, не убивают — это уже хорошо. А то, что «господином» назвали, хорошо вдвойне. Значит, статус у этого мелкого тела имеется. Женщине на вид было лет тридцать, лицо спокойное, сосредоточенное; судя по повадкам, точно не мать, скорее прислуга.

Она принялась за дело, пока я стоял как истукан. Умыла меня прохладной водой, смывая остатки сна, а потом достала гребень. Тщательно расчесала мои на удивление длинные черные волосы и ловко завязала их в высокий конский хвост. Затем помогла облачиться в чистое кимоно, затягивая пояс. Всё это время в каморке стояла абсолютная тишина, я только глазами хлопал, стараясь не выдать своего офигевания от происходящего.

— Глава вас ждет к столу… Поторопитесь, — бросила она напоследок и так же тихо ушла, задвинув за собой дверь.

Я ещё пару секунд стоял в раздумье, переваривая информацию. «Глава ждёт»… Ладно, пойдём по сценарию и не будем задерживать серьёзного человечка по кличке Глава… Осторожно отодвинул сёдзи, стараясь не шуметь, и вышел в темный прохладный коридор.

Я огляделся по сторонам, и внутри все сжалось: все вокруг казалось каким-то слишком уж первобытным. Никаких намеков на электричество, лампочки или хоть что-то из привычного мне мира. Каждая деталь, каждый стык дерева — все сделано вручную, грубо и добротно. Стиль чисто японский, причем такой дремучий, что в голову закралась невеселая мысль: я что, в прошлое попал? Типа какая-то историческая симуляция?

Блин, в таких местах обычно куча всяких этикетов, дурацких ритуалов и прочей хрени. Главное сейчас — не выдать себя и не проебать миссию в первый же час. Люди прошлого были скоры на расправу: решат, что в пацана демон вселился или злой дух, и глазом моргнуть не успеешь, как сожгут на костре или в речке утопят.

Ладно, выдыхаю. Я двинулся по длинному прямому коридору — моя комната находилась в самом тупике, так что путь лежал только в одну сторону. Дойдя до края, я вышел к лестнице и заглянул вниз. Там, за длинным низким столом, уже сидели трое.

Мужик в красном кимоно — волосы в черный хвост, как и у меня. Это точно «Господин», как назвала его служанка. Рядом с ним по правую руку подросток лет тринадцати-четырнадцати, пацан, и тоже в ярком кимоно — не то что на мне, серое... И женщина красивая. Все черноволосые, лица бледные, породистые — точно семья этого мелкого. И как раз свободно одно место, где стояла тарелка и палочки — это, видимо, мое.

Выдыхаем, морду кирпичом и спускаемся.

Я медленно спустился по ступеням, стараясь не скрипеть деревом, и во все глаза рассматривал мою новую «семейку». Они сидели, словно им в задницы повставляли палки: спины прямые, глаза пустые, молчат. Только слышен звон палочек, на меня даже не взглянули.

Я подошел к свободному месту и, стараясь копировать их движения, опустился на колени. Тишина за столом стояла такая, что было слышно, как на улице ветер шелестит листвой. Ни приветствия, ни кивка… семейка та еще. Есть я особо не хотел, так как похлебка, которую я съел перед самой симуляцией, закрыла полоски голода и жажды на сто процентов.

Так что я аккуратно взял палочки и осмотрел довольно простую еду: рис, рыба, овощи… фрукты. Вот их и возьму. Только я потянулся...

Как вдруг мужик громко выдохнул, с отчетливым стуком отложил палочки и чуть довернул голову, скосив на меня взгляд ровно на столько градусов, чтобы я попал в его поле зрения.

— Дзиро, ты не приветствовал ни меня, ни мать, ни старшего брата, — голос сухой, без малейшего намека на эмоции.

Так, значит, я — Дзиро. Брат, который продолжал методично работать палочками, даже не повел ухом в мою сторону, мать тоже хранила ледяное молчание. Окей, правила игры ясны.

Я тут же вскочил и отвесил глубокий поклон.

— Доброго дня, отец. Доброго дня, мать. Доброго дня, старший брат, — чеканил я, склоняясь перед каждым по очереди.

И тут на меня уставились все трое. Замерли с занесенными палочками, не мигая, будто я только что на их глазах превратился в трехголового дракона. В воздухе повисла такая пауза, что я кожей почувствовал: что-то я явно отчебучил не то. Но спустя пару секунд «батя» так же молча вернулся к еде, и остальные последовали его примеру.

Видимо, раз Глава продолжил трапезу, то и им можно. Так мы и сидели в абсолютной тишине, поглощая еду, а я украдкой рассматривал свою новую «семейку». Если у них даже за простым завтраком такие порядки, то трудновато мне будет отыгрывать роль малолетнего шланга и не спалиться.

Чем больше я рассматривал их, тем отчетливее понимал: это не те тупорылые NPC, что попадались в деревне. У этих ИИ явно на порядок круче, проработаннее... ведут себя будто живые, никакой шаблонности в движениях. И мне нужно продержаться здесь всего десять дней. Да без проблем! Буду сидеть тише травы ниже воды, из дома лишний раз не высунусь и вообще на рожон лезть не планирую. Десять дней в режиме овоща — и миссия в кармане.

Как вдруг трапеза подошла к концу. Мать чинно встала, и в зал тут же шмыгнули служанки: та, что одевала меня утром, и еще одна, совсем молоденькая. Они принялись споро убирать посуду, а прислуга постарше уже вносила тяжелый чайник, по залу поплыл аромат свежего чая. Приятный аромат заполнил ноздри. Атмосфера немного разрядилась, отец даже чуть расслабился, откинувшись назад.

— Итиро, — вдруг подал голос батя, обращаясь к моему «братцу».

Я сразу зафиксировал имя в памяти, чтобы не тупануть в будущем.

— Как проходят твои тренировки? — спросил он, глядя на старшего сына.

— Хорошо, отец, — отозвался Итиро, чеканя слова с какой-то горделивой скоростью. — Мастер Такеда хвалит мои успехи. Я уже уверенно обращаюсь и с копьем, и с мечом. Что касается сложения печатей — я второй по скорости после Таро. В спаррингах не проигрывал никому!

Он горделиво задрал нос, так и лучась самодовольством. Хвалится, и по отцу видно, что он доволен старшеньким. А на меня батя даже не смотрит, не интересуется — хотя это даже плюс, меньше шансов спалиться на ровном месте.

— Молодец, мы — потомки Индры! — вдруг произнес он.

Я так и замер с поднесенной к губам чашкой чая. Индры? Это что, типа Учихи, что ли?

И как в доказательство моим мыслям, батя активировал глаза, явив миру алый шаринган. Всего два томоэ... Пф, а выпендривается-то как, будто там как минимум мангекё.

— Мы его потомки и несем его волю в этот мир! — заговорил он, будто выдавая заученную мантру. — И тебе, и твоим товарищам продолжать нести эту тяжелую ношу!

— Да, отец, — Итиро улыбнулся с каким-то фанатичным обожанием, не мигая глядя в красные глаза родителя.

— А теперь иди на тренировку... — тот коротко кивнул, и брат пулей выскочил из-за стола. — И ты, Дзиро, тоже можешь идти. Тренируйся с усердием, не забывай, чей ты потомок.

Он скосил на меня взгляд, обрывая шаринган и возвращая глазам обычный вид. Я только молча кивнул в ответ.

Я выскочил за дверь дома и осмотрелся. Меня окружил мир, полный зелёных красок, гигантские деревья угадывались вдали, переходя в горы, которые подступали вплотную — красотища, прямо и отдаёт эстетикой Японии…

Но сразу бросилось в глаза: ни столбов с проводами, ни антенн, ни спутниковых тарелок. Видимо, я реально попал в какое-то глубокое прошлое, на самую зарю формирования клана Учиха, раз они еще так отчетливо помнят своего предка. В каноне-то о нем даже не заикались.

Ладно, а куда идти на тренировку? Я боялся сделать даже шаг с порога, а братец уже свалил, не дождавшись меня.

— Дзиро! — вдруг раздался голос.

Меня окликнул пацан, стоявший у ворот в таком же простом, бесцветном кимоно. Он улыбался и махал мне рукой. Ну вот и проводник нашелся... Что ж, пойдем посмотрим, как жили предки…

Глава 30

Я осторожно направился к пацану, который закинул руки за голову и вовсю лыбился, поджидая меня у ворот. Выглядел он как типичный сверстник этого тела, если не брать в расчет эпоху и сам мир.

— Дзиро! Дзиро! — заголосил он, едва я сократил дистанцию. — Я выучил просто офигительный прием! Погоди, я тебе такое покажу!

Он так самозабвенно хвастался, что я немного расслабил булки. Обычный с виду пацан. Скорее всего, они с бывшим хозяином тела числились в закадычных корешах, ну или сценарий симуляции прописал нам дружбу по умолчанию — во всяком случае, попыток прирезать меня он не подавал. Пока мелкий увлеченно тараторил о невероятных финтах, выкидывая кривые двоечки, я судорожно сканировал округу. Глаза цеплялись за мелочи: высокую густую траву, выбеленные зноем деревянные заборы и полное отсутствие хоть каких-то металлических конструкций. Воздух казался чертовски чистым, без малейшей примеси бензина или гари — только густой аромат хвои и прогретой земли.

Каждое подворье выглядело укрепленным на совесть — настоящие мини-форты с высокими частоколами из обтесанных толстых бревен. Поселок прирожденных милитаристов, не иначе. Но и это не предел. Взглянув дальше, я окинул взором всю доступную обзору часть деревни: её опоясывала исполинская стена, маячившая на самом горизонта. Масштаб впечатлял — такая махина больше подходила полноценному городу, чем обычной сельской изгороди. На утоптанной пыльной дороге начали мелькать прохожие. Людей объединял общий стиль: яркие цветные кимоно, а у мужчин за пояса почти поголовно заткнуты катаны. Вот, значит, как выглядит деревня Учих в эпоху становления… Скромненько, но со вкусом. Хотя и мужчины, и женщины, наоборот, выделялись вызывающе яркими цветами, будто кричали всему миру: «Смотрите на нас, мы здесь хозяева!».

Я покосился на своё скромное кимоно… Выпендрёжники…

— Дзиро, ну ты чего встал как вкопанный! — пацан бесцеремонно схватил меня за руку и потащил вдоль улицы к возвышавшемуся вдали холму, макушка которого утопала в сочной зелени и загадочном тумане.

Я плелся на буксире, намеренно притормаживая наш ход и с любопытством осматривая округу. На пути попадались и другие дети. Все они казались похожими друг на друга, словно близкие родственники. Цвет волос варьировался от иссиня-черного до темно-коричневого, но почти у всех глаза представляли собой сплошную тьму. Зрачок будто расширился на все пространство, полностью перекрывая радужку. Или это и есть такая радужка?

Непонятно…

Я то и дело задирал голову, высматривая легендарных ниндзя, передвигающихся «верхними путями» по крышам, но тщетно — пока тишина. Зато навстречу вырулил отряд из десяти воинов. Их доспехи напоминали ламеллярную броню; при каждом шаге позвякивали остроконечные шлемы. Они совсем не походили на самураев: оружие разномастное — у кого копьё, у кого меч и щит, у кого и вовсе лук за спиной. Но даже они щеголяли яркими накидками поверх брони.

На спинах каждого красовались одинаковые иероглифы. Я замер, провожая их взглядом и пытаясь разобрать написанное, но тут заговорил мой спутник.

— Отряд Дракона… — с благоговением прошептал он. — Защитник деревни! Когда пробужу шаринга, обязательно постараюсь попасть к ним.

И правда, в каллиграфической вязи на их спинах отчетливо читался символ «Дракон».

— Конечно, отряд Тигра считается лучшим… но кто нас туда возьмет, — вздохнул он и снова потянул меня в сторону холма.

Так мы и шли: я жадно впитывал пласты новой информации, пока мой спутник, оказавшийся настоящим кладезем знаний, без умолку тараторил, перескакивая с темы на тему. Выяснилась любопытная деталь — никакими «Учихами» здесь и не пахло. Местная секта именовала себя «Чосикё», что в дословном переводе означало «Учение старшего сына».

Из ближайшего двора вышли близнецы. Одно лицо на двоих, разница лишь в одежде: один щеголял в ярком цветном кимоно, а второй облачился в серое, точь-в-точь как у нас. Оба выглядели старше года на три. Кажется, до меня дошло, по какому принципу тут раздают шмотки… Тот, что в цветном, ожёг нас презрительным взглядом и зашагал в ту же сторону, куда держали путь и мы — к холму. Его копия с деревянным боккеном за поясом тоже посмотрела на нас как на говно и последовала за братом.

— Цугио! — возмущенно выкрикнул недовольный пацан, прибавляя ход и все еще не выпуская мою руку. — А ну подожди! Чего не здороваешься?!

Но тот даже головы не повернул.

— Отстань, мелкий зяблик, — нехотя бросил он сквозь зубы. — Не до тебя сейчас.

— Я не мелкий зяблик! — взвился парень, едва не подпрыгивая от негодования. — Я Хайджи, и скоро мое имя узнает каждый!

— Ага... Может, в тебе и переродился великий Индра-сама? — Близнец вдруг навис над сжавшимся парнем, внимательно его рассматривая. — Нет. Ты же второй сын, как и я. А в преданиях четко сказано: только первенец освоит всю силу глаз!

Он резко развернулся, поудобнее перехватил потрепанный боккен и зашагал дальше.

Хайджи простоял в нелепой позе еще несколько мгновений, переваривая услышанное. А после выпрямился как струна и закричал вслед:

— Я вам всем покажу! Маме! Папе! Брату! Всем! Вы еще признаете мою силу!

— Чего разорался с утра пораньше, зяблик? — сонный голос раздался откуда-то из-за спины.

Еще один соратник по одежде в точно таком же сером кимоно, потирая заспанные глаза.

— Не твое дело, Тисэй! — Хайджи резко крутанулся на пятках и потащил меня за рукав дальше, продолжая яростно бубнить ругательства себе под нос.

Весело у них тут: про шаринган в курсе, а про Учих — ни сном ни духом. Зато Индру помнят и почитают как великого основателя, даже о реинкарнации знают. Правда, с наследственностью в их преданиях вышла явная путаница — ставку делают на первенца, хотя по канону Саске как раз шел вторым. Но тот же Итачи смотрелся куда имбовее прочих. Следи он за здоровьем повнимательнее, стремись к истинному могуществу через пересадку клеток или освоение Синдзюцу — глядишь, прожил бы на порядок дольше, нагибая всех вокруг…

Мы мерно преодолевали широкие каменные ступени. По сторонам теснились исполинские деревья, чьи кроны намертво перекрывали обзор, не позволяя разглядеть окрестности с высоты. Впрочем, увиденного и так хватало с головой. Дорога вывела нас к плато, где ландшафт резко сменился: глаз резала идеально выстриженная трава и массивный каменный забор, укрытый добротной черепицей. У входа застыли двое стражников, молча пропуская нашу процессию через распахнутые створки ворот.

Огромный храм, возвышавшийся в центре, Хайджи проигнорировал. Мы свернули налево, хотя я успел заметить, как «цветные» братья-фавориты уверенно зашагали вправо. Миновав еще пару виражей, мы выкатились на тренировочную площадку. Здесь вовсю кипела жизнь: повсюду торчали макивары, тренировочные снаряды и ростовые чучела, а в стойках теснился арсенал из деревянных мечей, копий и топоров.

Я быстро пересчитал будущих соратников — семь человек, вместе с нами. Цугио, тот самый наглый близнец, сразу направился к одному из чучел. Он выхватил боккен и принялся методично вколачивать дерево в дерево, отрабатывая серию ударов. Сонный пацан, тащившийся за нами следом, оккупировал обжитое место в тени и моментально провалился в забытье. Особняком держался щуплый малый с короткой прической — он сосредоточенно листал книгу, не обращая внимания на суету. У края площадки носились двое мелких карапузов, на вид не старше шести лет; они со смехом гонялись друг за другом, приминая сочную траву.

Мда, странный расклад. Группу явно набирали не по возрасту. Хотя догадка уже вертелась в голове: скорее всего, здесь собрали исключительно «вторых» братьев…

Хайджи громко поздоровался, но на него никто не обратил внимания. Он подтащил меня к стойкам с деревянным оружием, схватил первый попавшийся боккен и замер возле макивары.

— Смотри! — задрал он нос. — Этот удар я назвал «Карающая длань Хайджи-семпая»!

Он выхватил меч и выдал серию кульбитов: кувырок вперед, назад, влево, вправо... Глядя на эти бесконечные перекаты, я даже начал подумывать, не в Dark Souls ли попал. Но тут Хайджи совершает финальный рывок, запинается об зеленую кочку и с размаху всаживает боккен туда, где у человека обычно находятся булки.

— Ну, как тебе?! — выпрямился он, тяжело дыша.

Вот, значит, как появилась легендарная техника «Тысячелетняя Смерти» …

Ответить я не успел. Из тени построек выплыл старик. И если я определил его как старика, то это еще мягко сказано — передо мной предстал настоящий реликт. Кожа плотно обтягивала кости, делая его похожим на обтянутую пергаментом жердь. Лысая голова поблескивала на солнце, словно бильярдный шар. Он переставлял ноги медленно, почти бесшумно, а его глаза скрывались за седыми кустистыми бровями — поди разбери, то ли спит на ходу, то ли внимательно сканирует нас сквозь узкие щелки.

Скрипучим голосом дед призвал юных наследников воли Индры-самы собраться вокруг. Впрочем, его призыв встретил коллективный игнор. Старшие продолжали свои дела, даже не поведя бровью, а те, кто помоложе, неохотно подтянулись к длинной скамье. Старик умостился на краю и завел нудную, тягучую речь. Он вещал о важности чакры в теле, называл её единственным источником нашей силы и твердил, что развить этот дар можно лишь через изнурительные физические тренировки.

Бубнеж лился бесконечным потоком. Голос старца убаюкивал не хуже колыбельной. Малыши поначалу честно пытались слушать, приоткрыв рты, но запала хватило ненадолго. Сначала они начали ерзать, потом принялись толкать друг друга локтями, а через пару минут и вовсе сорвались с места, возобновив свои догонялки по площадке. Дед продолжал шевелить беззубым ртом, в пустоту рассуждая о великих истоках, пока вокруг него воцарялся привычный хаос.

Хайджи даже не глянул на старика. Он продолжал выписывать кренделя с боккеном, имитируя серию абсолютно бесполезных ударов. Я застыл на месте, озираясь по сторонам и пытаясь переварить происходящее. Это что, так тут готовят будущих шиноби? Серьезно?

Глаза тщетно искали хоть какие-то намеки на кунаи или звездочки. Полное зеро. Складывалось ощущение, что я попал не в клан скрытых убийц, а в лагерь к самураям или обычным воякам. Но тех хотя бы тренируют более опытные наставники… Нас же просто бросили на произвол судьбы…

Хотя самый старший из нашей компании, младший близнец, тюфяком не выглядел. Его связки ударов смотрелись осмысленно. Парень двигался четко, быстро, явно понимая, что делает. Но мой интерес вызвал другой персонаж — малый с книгой. К нему-то я и решил подкатить. Тот мазнул по мне подозрительным взглядом, но прогонять не стал, продолжив сосредоточенно листать пожелтевшие страницы.

Я пристроился рядом, стараясь не отсвечивать, и заглянул в книгу. Текст выглядел как нагромождение заковыристых каракулей, в которых без бутылки не разберешься.

— И что там? — кивнул я на страницу. — Интересный сюжет или просто картинки разглядываешь?

Пацан замер. Он медленно повернул голову, одарив меня таким взглядом, будто я только что предложил ему съесть дождевого червя. В его глазах читалось нескрываемое снисхождение к моему скудоумию.

— Отвали, Дзиро, мне не до твоих дурачеств! — отчеканил он, словно учитель несмышленому ребенку.

Забавно. Я выглядел как минимум на год старше этого книжного червя, но спеси в нем хватило бы на десятерых. Пацан демонстративно уткнулся в книгу, всем видом показывая, что контакт окончен. НПСишный ботан явно не горел желанием идти на сближение, но передо мной сидел всего лишь ребенок. Пусть он и строил из себя умудрённого взрослого, разница в нашем реальном возрасте существенная, так что сейчас я его интеллектуально нагну. Всё равно что конфетку отобрать…

Тут я завис. Конфетка! Мысленно открыв интерфейс инвентаря, я принялся выискивать лот с хавчиком. Плавно, не привлекая лишнего внимания, я откочевал за ряды тренировочного оружия. Скрывшись от чужих глаз за стойками, я вызвал пакет и выудил горсть алых барбарисок. Кисло-сладкий аромат моментально ударил в нос. Обертки я оперативно закинул обратно в виртуальное хранилище, чтобы не спалиться на мусоре из другого мира, и вновь направился к читающему юноше.

Я приземлился рядом, нарочито громко шурша и оглядываясь. Нас по-прежнему никто не замечал. Дед продолжал вещать в пустоту, а мелюзга — носиться по траве. Я демонстративно извлек алую барбариску. Пацан мазнул по ладони коротким взглядом и вдруг замер. Яркий леденец, сверкающий на солнце идеальными гранями, выглядел в этом мире чем-то запредельно чуждым.

Все внимание соседа моментально переключилось на мою руку. Я медленно открыл рот, закинул конфету и принялся гонять её между щек, причмокивая и изображая на лице полнейшее блаженство. Хотя, признаться честно, изображать почти не пришлось. Рецепторы этого тела, привыкшие в лучшем случае к пресному рису и сушеной рыбе, просто взорвались от такой какофонии вкуса.

Так я и сидел, поглядывая на пацана. Тот не сводил глаз с моих работающих челюстей, непроизвольно приоткрыв рот.

— Хочешь? — я протянул ему леденец, будто предлагал какую-то безделицу.

Он не бросился на угощение сразу. Парень замер, подозрительно рассматривая диковинку в моих пальцах и пытаясь учуять подвох.

— Что это?! — выдохнул он, принюхиваясь к сладкому аромату.

— Сласть! — я заговорщицки подмигнул. — Умыкнул у старшего брата из тайника. Вкусно.

Я потер живот, наглядно демонстрируя масштабы гастрономического восторга. По лицу книгочея пробежала тень сомнения, но в глазах уже вспыхнул тот самый детский азарт, перед которым пасуют критическое мышление.

— Давай... — он наконец-то оторвался от книги и несмело потянул руку к моей ладони.

Хех. Очередной мелкий пацан повелся на конфетку. Господи, неужели я первый в этом мире, кто додумался соблазнить ребенка леденцом? Я тряхнул головой, отгоняя странные ассоциации. До появления фургонов с надписью «Free Candy» здесь еще несколько тысяч лет, так что совесть моя чиста.

— Не так быстро! — я резко сжал кулак, пряча леденец.

Парень замер, в его глазах разочарование моментально сменилось праведным гневом.

— Чего читаем?! — я кивнул на потрепанную, пожелтевшую от времени обложку, которая явно видела лучшие времена. — И где взял?

— Дзиро, бака! Это трактат о чакре первого сына Индры-самы от первой наложницы! — выпалил он, едва не задыхаясь от возмущения. — А книги там же, где и всегда — в библиотеке! Но тебе-то они зачем? Ты же и читать не умеешь!

Я пропустил оскорбление мимо ушей, выуживая из его тирады крупицы полезной информации.

— Держи, — я подбросил леденец.

Пацан ловко выхватил его из воздуха и моментально отправил за щеку. Глаза книгочея тут же зажмурились от удовольствия — карамельная магия сработала безотказно. Пока он наслаждался вкусом, я решил ковать железо, не отходя от кассы.

— А библиотека-то где?

— Там... — он неопределенно махнул в сторону главного здания храма, откуда мы только что пришли. — В заднем крыле.

Ага. Я зафиксировал направление. Похоже, пора наведаться в местное хранилище знаний, пока «вторые сыновья» увлеченно избивают макивары и слушают бесконечный бубнеж старика.

Хайджи уже вовсю прилип к угрюмому близнецу, канюча и выпрашивая суперприем. Парень с книгой окончательно ушел в астрал, сраженный наповал вкусом пищевых добавок из будущего. Наш соня предсказуемо продолжал храпеть, а карапузам быстро надоело бегать, и они развалились прямо на траве. Пора и мне проветриться.

В случае чего всегда можно включить дурачка: заблудился, мол, или туалет искал. Я аккуратно двинулся в сторону храма. У главного входа застыли охранники, разодетые в такие яркие шмотки, что в глазах рябило. Стало даже немного обидно: все вокруг щеголяют в «цветах», а мы тут как серые мыши. Стража проводила меня тяжелыми взглядами, так что я решил не искушать судьбу и прошуршал мимо. Главный вход явно не единственный способ попасть внутрь.

Мое внимание привлекли резкие выкрики и команды, доносившиеся из-за угла. Я резко свернул и двинулся к бамбуковому забору, преграждавшему дальнейший путь. Затаившись и стараясь не отсвечивать, я прильнул к узкой щели между стеблями.

Там, на точной копии нашего полигона, только в разы больше и лучше оснащенной, тренировалась совсем другая группа. Причем вместо одного дряхлого старпёра здесь распоряжались целых три наставника. Один зычно орал, требуя ускорить сложение печатей — мой «старший» братец рядом с еще одним типом как раз судорожно перебирал пальцами, выстраивая комбинации. Пальцы парней сплетались в замысловатые фигуры с такой скоростью, что воздух, казалось, начинал вибрировать от напряжения. Наставник не давал им и секунды передышки, то и дело выкрикивая названия новых техник.

Второй мужик, со шрамом через всю морду, жестко гонял троих парней в фехтовании на настоящих катанах. Третий, статный воин в годах, внимательно следил за спаррингом между двумя пацанами моего возраста.

И снова эта вычурность — наряды всех присутствующих слепили яркостью. На спинах взрослых красовались иероглифы, похожие на те, что я видел у храмовой стражи. Если мои познания в кандзи не подводят, там отчетливо читалось: «Змея».

Контраст поражал. Здесь к тренировкам относились со всей серьезностью, не давая спуску ни на секунду. Даже зависть взяла…

— Потерялся? — раздался за спиной голос с явной усмешкой.

Я медленно обернулся. Передо мной застыл старик. Не чета нашему костлявому реликту, но тоже седой как лунь и с пронзительным взглядом из-под кустистых бровей.

— Нет, — я мотнул головой, решив сразу пойти в атаку. — Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Тот смерил меня подозрительным взглядом, явно оценивая наглость мелкого в сером кимоно. Спустя мгновение на его лице промелькнула улыбка. Старик кивком пригласил следовать за ним и неспешно развернулся к храму. Хм, а у него на спине красуется кандзи «Собака»… Я засеменил следом, стараясь не отставать и вовсю крутя головой. Похоже, мой план по внедрению в местное книгохранилище обрел неожиданного проводника.

Глава 31

Я шёл за дедом, стараясь не отсвечивать, но глазами так и стрелял по сторонам. Внутри храма оказалось оживлённо. Мимо то и дело проходили женщины в разноцветных кимоно, занятые делом: кто-то тащил тяжелую корзину, кто-то старательно тер пыль с резных панелей.

Я присмотрелся к их спинам, пытаясь разглядеть кандзи… На одной я прочёл «Кабан», на той, что с тряпкой — «Овца». Чем дальше мы шли, тем больше я офигевал. В коридоре мелькнула накидка с кандзи «Крыса», следом за ней — еще какой-то иероглиф.

Кабан, овца, крыса... Что за бред? Я шёл, чувствуя, как внутри поднимается волна недоумения. Лучше уж ходить в невзрачном сером кимоно, чем с надписью «Крыса» или «Овца» во всю спину. Это же надо было додуматься — лепить такое на одежду. Я пока не понимал, зачем это нужно, но выглядело это максимально странно.

Дед, заметив мою заминку, даже не обернулся. Только хмыкнул, видя, как я кошусь на очередную «змею».

На нас они даже не смотрели, просто отходили к стене, давая дорогу. Я подмечал детали: на дверях висели таблички с иероглифами, в углах стояли узкие вазы, а на стенах висели подставки с настоящим оружием, а не деревяшками, как у нас.

Мы вошли в центральный зал, и я непроизвольно притормозил. Масштаб помещения подавлял, но главное было в центре. Там, на массивном каменном троне, восседала исполинская фигура, вырубленная из матового черного камня, который словно поглощал слабый свет масляных ламп, расставленных в нишах вдоль стен.

Мужик. Величественный, с резкими, волевыми чертами лица. В его глазах не было привычного мне по канону узора Шарингана — вместо зрачков там сверкали две огромные, идеально отполированные красные линзы. Присмотрелся: темные линии на гладкой поверхности закручивались в тугой водоворот. Он до боли напоминал спираль — символ деревни Скрытого Водоворота, герб клана Узумаки.

Дед, шедший впереди, резко остановился. Его сухая спина согнулась в глубоком поклоне, он стремительно сложил ладони вместе и зашептал слова молитвы, обращенной к статуе. Я замешкался, не зная, как реагировать на этот внезапный приступ религиозного экстаза, но, поймав на себе косой, предостерегающий взгляд старика, поспешно повторил его жест, сложив ладони перед грудью.

Склонив голову, я продолжал разглядывать каменного идола из-под опущенных век. Глядя на величественную фигуру, я мгновенно смекнул — передо мной точно не Мудрец Шести Путей. Как пить дать, это его непутёвый первенец, обиженный сынишка Индра, предок всех Учих. Судя по масштабам отгроханного храма, из обычного смертного он превратился для местных в полновластное божество.

Тут взгляд упал на пространство вокруг трона, и я едва не выдал себя, подавив возглас удивления. Вокруг каменного тела, словно застыв в воздухе, парили двенадцать небольших фигурок. Они выстроились по кругу, образуя своеобразный ореол. Я присмотрелся к ближайшей. Изображение сложенных в замысловатую комбинацию человеческих пальцев. За ней следовала вторая, третья... Двенадцать пар рук, замерших в различных, но легко узнаваемых жестах. Овца. Дракон. Крыса. Тигр... Двенадцать ручных печатей, кружащих в вечном танце вокруг своего создателя.

И тут осенило. В голове картинка мгновенно сложилась, как пазл. Кабан на спине статной женщины с корзиной. Овца у девицы, протирающей панели. Крыса в боковом коридоре. Это не инвентарные номера для прислуги. Все эти люди в дорогих кимоно, занимающие в иерархии храма положение куда выше моего, несли на себе его знаки. Двенадцать основ, которые Индра сделал частью своего учения и самого устройства мира. Кандзи на одеждах — символы тех самых печатей, священное клеймо, определяющее статус и роль каждого в этой глобальной, придуманной им системе.

Дед закончил молитву, выпрямился и без лишних слов направился к узкому проему в стене за спиной идола. Я проводил каменную статую взглядом. В голове роились мысли. Припомнил слова Хайджи о желании стать «Драконом» или «Тигром»… Выходит, эти две метки клеймят боевые отряды... Туда точно стремиться не стоит. У меня миссия — выжить! А попади я к силовикам, шансы враз сократятся. Но и крысой становиться все равно не хотелось…

Коридор за спиной идола выглядел куда проще: голый камень без всякой отделки. У дверей застыли двое охранников в тяжелых доспехах. При виде деда они молча расступились, даже не шелохнувшись, словно тени. Хм... Получается, «собака» на спине дает такой авторитет? Может, реально в псы податься…

Внутри, вопреки мрачным ожиданиям и темным коридорам, заливало светом. Помещение напоминало типичную библиотеку двадцатого века: стройные ряды стеллажей, уходящие вдаль, и массивные столы для чтения. Стульев здесь не держали — вместо них на полу лежали мягкие подушечки под задницу. Чуть правее замерли другие обитатели храма — пара старцев, сосредоточенно скрипевших кистями по длинным свиткам пергамента.

Старик расплылся в улыбке, обводя взглядом помещение. Место явно вызывало у него трепет.

— Все знания, скопленные за триста лет со времен самого Индры-самы! — гордо выдал он, окинув взором бесконечные полки. — Им лично написано множество трактатов, как и его прямыми потомками!

Дед так и не удосужился спросить мое имя.

— Будь внимателен и не балуй!

С этими словами он развернулся и ушел. Оставил на пороге, даже не поинтересовавшись, владею ли я грамотой и нужна ли помощь. Хрен там. Вот тебе книги, сам и разбирайся… ну, окей…

Проводив его взглядом, я покосился на писцов. Те даже ухом не повели, полностью погрузившись в работу. Решив их не беспокоить, я на цыпочках зашагал вдоль полок. Пусто. На корешках ни единой пометки, никаких названий или авторов. Просто голые переплеты. Наугад вытянул первую попавшуюся книгу, открыл...

Полистал с умным видом, ожидая увидеть неразборчивую древнюю письменность, но реальность удивила. Текст походил на современный японский, разве что с легким налетом анахронизмов, вполне понятных для восприятия. Сам стиль изложения казался излишне возвышенным: автор не жалел метафор и витиеватых украшений, за которыми терялась суть. Пролистав до конца и не обнаружив ничего полезного, я вернул книгу на место.

Так и кочевал между стеллажами, выуживая то один, то другой томик. Пытался надыбать хоть крупицу внятной инфы о том, как здесь всё устроено. Пробегал глазами страницу за страницей, надеясь зацепиться за что-то конкретное среди гор этой религиозной макулатуры.

Спустя пару часов я наконец наткнулся на золото. Десяток книг одного автора, написанных максимально просто и даже топорно, зато без лишней словесной шелухи. Сгреб стопку в охапку, дотащил до ближайшего стола и умостился на мягкую подушку.

Хрониста звали Кадзуо. Этот тип, прямой потомок Индры, жил спустя примерно сотню лет после смерти основателя секты. Каждая страница его дневников буквально сочилась ядом. Кадзуо люто ненавидел Ниншу — собственно, на этом догмате о необходимости стереть учение старика Хагоромо с лица земли и зиждилась вся идеология их культа, м-да теперь и моего культа… По версии автора, «великий папаша» нагло кинул старшего сына, великого и неповторимого Индру-саму, предав истинное «наследие» в руки младшего дебила. Что характерно, этот персонаж по какой-то случайности приходился Индре родным братом, хотя имя Ашура в текстах не встречалось ни разу.

Эпитетов Кадзуо не жалел. Младший брат в его описании представал бесхребетным слабаком и никчемным трусом, вечно прятавшимся за отцовскую спину. Вдобавок он портил девок в округе — короче, слыл первой редиской среди редисок.

Дальше пошли хроники того, как славные предки на самом деле «осуществляли волю» Индры-самы. Пока идеи Ниншу расползались по миру, а праведники строили храмы и демонстрировали аборигенам «чудеса» чакры, в дело вступали мои сородичи. Кадзуо с гордостью описывал, как прото-Учихи врывались в поселения, превращая столкновения в банальную резню. Они сжигали храмы дотла, вырезали защитников, а выживших крестьян угоняли в рабство.

Десять книг, до краев залитых ненавистью и кровью. Судя по записям, предок пожил на широкую ногу, не обременяя себя моралью. И, конечно, через каждую главу красной нитью шло восхваление Шарингана. Кадзуо боготворил эти глаза, считая их единственным источником истинной силы, перед которой весь остальной мир — лишь пепел под ногами наследников.

Я захлопнул последнюю книженцию. М-да, весело у них тут. Никаких тебе Учих, Сенджу или Узумаки — даже про само слово «ниндзя» ни слуху ни духу. Мир четко разделился на два враждующих лагеря: открытое для всех учение Ниншу и замкнутая, агрессивная секта «Старшего сына». Если первые распахивали двери перед каждым встречным, то вторые признавали только своих, а точнее — прямых потомков Индры. Да и внутри этой элиты царила жесткая сегрегация: не пробудил глазки — ходи в шестерках до конца дней.

Открыл системное окно. Оказывается, в архиве я проторчал целых шесть часов. Бар сытости просел на треть, во рту пересохло от книжной пыли. Аккуратно вернув тома на полки, я выскользнул наружу. Обитатели храма на меня ноль внимания — каждый поглощен своим делом.

Я метнулся на площадку к «своим», но там уже никого. Выдохнул, рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и за пару минут преодолел спуск с холма.

В деревне народу заметно прибавилось. Улицы пестрели разноцветными кимоно. Мужчины в коричневых и синих одеждах таскали тяжелые бревна к строящемуся дому, женщины в лазурных и охваченных желтизной нарядах развешивали на просушку свежевыстиранное полотно. Подростки постарше, уже отмеченные кандзи на спинах, сбивались в кучки и свысока, с каменными лицами, поглядывали на остальных.

Заметил я и еще одну группу людей, резко выделявшуюся на общем фоне. Различие бросалось в глаза сразу: вместо добротной, хоть и неброской ткани, их тела прикрывало серое рванье. Если мое одеяние выглядело просто серым, то у этих бедолаг сам материал и фасон выдавали нищету. Выглядели они иначе — низкорослые, худощавые, с вечно потупленным в землю взором. Эти люди выполняли самую грязную, черновую работу.

Я прибавил шагу, стараясь не пересекаться ни с кем взглядом. Черт знает, с кем здесь знаком этот парнишка, так что путь один — домой, только домой.

В особняке царила тишина. Ни души. Видимо, обитатели дома уже закончили обед и разошлись по делам. Служанка, облачавшая меня утром в кимоно, молча выставила на стол скромную трапезу. Все тот же набор: пресный рис, вареная рыба и пара фруктов. Я быстро закинул еду в пустой желудок, почти не чувствуя вкуса.

Сил прибавилось. Огляделся — никого. Пройтись, что ли, осмотреть жилище? Я осторожно побрел по коридорам, разглядывая незнакомую обстановку. Шел мимо закрытых дверей, но внутрь заглядывать не рискнул — мало ли на кого там нарвешься. В итоге просто нашел свою каморку и завалился на футон.

Потолок казался необычайно интересным. В голове крутилось системное уведомление: миссия — не умереть десять дней. План созрел мгновенно: забиться в эту щель, прикинуться ветошью и не высовывать носа на улицу. Тишина и покой виделись идеальной стратегией выживания.

Покой продлился недолго. Не прошло и получаса, как в дверях снова возникла служанка.

— Господин, к вам гости! — доложила она.

Гости ко мне? Не успел уточнить, кто именно, как ее и след простыл. Выдохнул и поплелся на выход. На пороге стоял Хайджи и вовсю давил лыбу. Стоило мне приблизиться, как он сразу перешел к претензиям — мол, какого хрена я его оставил одного. Весь его вид так и сочился напускным возмущением.

— Совсем память отшибло? — Хайджи активно жестикулировал, едва не задевая меня локтем. — Я битых два часа на площадке торчал, как истукан! Искал тебя повсюду, все ноги сбил, а ты дома пузо чешешь! Мы же договаривались к озеру пойти, тренировку глянуть!

Закончил он шёпотом, воровато оглядываясь.

Прежде чем я раскрыл рот для оправданий, он железной хваткой вцепился в мой рукав и потащил за собой. Странная привычка — таскать людей на буксире. Мы проскочили ворота особняка и тут же нырнули в густые, колючие кусты, скрываясь от любопытных глаз прохожих. Хайджи двигался уверенно, лавируя между ветками, а я лишь старался не запутаться в собственном кимоно. Спустя пять минут бешеной гонки по узкой, едва приметной тропинке, мы наконец затаились в зарослях у самого берега.

Впереди раскинулась гладь озера, но внимание приковывали не пейзажи. На пологом песчаном берегу тренировались мужчины. Их мощные фигуры в легких накидках двигались с пугающей четкостью. Я прильнул к листве, наблюдая за каждым жестом. Это не дети с деревяшками...

Один из бойцов, рослый детина с кандзи «Дракон» на спине, внезапно замер. Его пальцы сложились в серию стремительных печатей. Я узнал их: Змея, Овца, Обезьяна... Движения рук сливались в единый танец. Глубокий вдох, грудная клетка расширилась, и в следующую секунду из его рта вырвался яростный поток огня. Пламя с гулом прорезало пространство, обдавая берег волной жара. Воздух мгновенно пропитался запахом гари, а песок под ногами воина, казалось, потемнел.

— Видал?! — прошептал Хайджи прямо мне в ухо, сияя от восторга. — Стихия огня — самая мощная! Молния, конечно, тоже хороша, но огонь красный, как и шаринган!

Следом за первым в дело вступили остальные. Один за другим воины выплескивали раскаленные струи пламени, превращая берег в филиал ада. Огонь танцевал над зеркальной гладью, яростно шипел при встрече с влажным воздухом и заливал сосредоточенные лица бойцов багровыми сполохами. Я наблюдал за этим буйством стихии, кожей впитывая жар, долетавший даже до нашего укрытия.

Офигенно. В голове шевельнулась крамольная мысль: а стоит ли тратить все десять дней на унылую отсидку в четырех стенах? Передо мной открылся редкий шанс. Чакра в теле имеется, усиливать себя я уже научился и даже точную цифру в системном окне вижу. А вот знаний о печатях и техниках — хер. Ноль. Пустота.

Завтра же нужно снова наведаться в библиотеку. Выгрызть из тех свитков хоть что-то про структуру печатей или основы управления потоками энергии. Хотя... можно ведь и просто спросить. Дома заводить такие разговоры стремновато — ни батя, ни старший братец доверия не внушают. Но у нас вроде имеется учитель. Старый, конечно, зато наверняка знает толк в техниках огня.

Так мы и сидели, затаясь в кустах. Воины не ограничились пламенем и перешли к отработке боя на оружии. Чем дольше я наблюдал за их движениями, тем четче осознавал: это ни хрена не стиль ниндзя. Бойцы больше походили на самураев. Никаких тебе хитростей, скрытых атак или обмана — только сплошная мощь, напор и яростная рубка. Они перли напролом, полагаясь на силу удара и крепость стали.

— Хайджи, — я тронул парня за плечо. Тот, кажется, совсем забыл, как моргать, полностью поглощенный зрелищем. — А что там?

Я указал пальцем на огромную, подавляющую своими масштабами стену, застывшую на самом горизонте. Хайджи невольно оторвался от представления на берегу. Он посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я спросил, зачем людям нужно дышать.

— Ты чего? Это же Стена, — выдал он, явно считая, что я обязан знать такие элементарные вещи.

— А что за ней? — не унимался я, разглядывая далекий массив камня.

— Ну ты даешь, Джиро... Там живут черноногие.

Кто такие черноногие? Пришлось завалить парня вопросами. Хайджи в конце концов психанул, снова сцапал меня за рукав и потащил на холм. Оттуда было удобно разглядывать окрестности. Стена уходила в низину, открывая горизонт на бесконечные рисовые поля и ряды лачуг. В голове прояснилось: черноногие — это крестьяне или рабы. Они вкалывают, обеспечивая секте, сытую жизнь. Еда, одежда и даже производство бумаги — всё держится на их труде.

Поспрашивал его еще немного, и мы разошлись по домам.

Ужин встречали уже всей семьей за столом. В комнате царила полная тишина. То ли этикет такой, то ли родственники просто попались неразговорчивые — я не знал. Поел и сразу свалил к себе.

Сил ни на что не осталось. Завалился на футон и мгновенно уснул. Так прошел первый день из десяти.

Глава 32

Следующий день прошел словно под копирку. Снова завтрак в давящем молчании за низким столом, где каждый присутствующий напоминал застывшую восковую фигуру. Смотрю на эту снобную «семейку» и диву даюсь: сидят с каменными лицами, спины прямые, взгляды пустые — настоящие аристократы местного разлива.

Я здесь обитаю в роли малолетнего шланга уже несколько суток, но мать за всё это время не поинтересовалась моим состоянием или успехами. Да куда там — я даже её голоса не слышал… Ни одного лишнего слова, ни единого теплого взгляда в сторону «второго сына». Возникает резонное подозрение: может, этот Дзиро вообще приемный? Или в этом суровом клане потомков Индры проявление элементарной родительской заботы считается недопустимой слабостью? В любом случае, такое ледяное игнорирование мне только на руку — меньше шансов проколоться и выдать свою истинную натуру до завершения миссии.

После трапезы Хайджи привычно потащил меня к холму, продолжая свою бесконечную болтовню о великих свершениях.

На площадке все тот же костлявый старец убаюкивал пространство нудными лекциями о чакре. Я предпринял попытку вклиниться в его монолог и расспросить о ручных печатях или хоть каких-то боевых техниках, но старик, пребывая на своей волне, не удостоил меня взглядом.

Тогда я подвалил к младшему из близнецов. Цугио неистово истязал макивару, выписывая боккеном четкие серии ударов, а под его левым глазом красовался свежий, налитый синяк. Я попытался выудить хоть какой-то совет, но парень отреагировал резко.

Он даже не притормозил, лишь с удвоенной силой вбил дерево в снаряд. В его голове на месте этого чучела явно находился кто-то живой — глаза Цугио буквально наливались кровью от бешенства… глядишь, и шаринган пробудит… Из груди вырвался глухой, звериный рык, давая понять: любые разговоры сейчас излишни. Почуяв, что вместо подсказки можно легко словить палкой по ребрам, я решил не искушать судьбу.

Поняв, что ловить здесь нечего, я снова свалил в библиотеку в заднем крыле храма. Стражники на входе пропустили меня без лишних вопросов, лишь проводив тяжелыми взглядами. Я принялся кочевать между стеллажами, перебирая пожелтевшие от времени свитки и пыльные трактаты в поисках крупиц истинной силы. И вот, среди нагромождения бесполезных каракулей, пальцы наконец наткнулись на нечто по-настоящему стоящее!

Тяжелый тубус. Внутри таились записи, приписываемые самому прародителю — Индре. Вместо искомого каталога боевых приемов здесь излагалась чистая метафизика: природа духа, способы сращивания воли с физической выносливостью и фундаментальные механизмы циркуляции.

Древний текст утверждал, что печати лишь направляют поток, задают ему русло. Огонь рождался глубоко внутри, в самом очаге чакры, а пальцы лишь выстраивали форму для этого внутреннего пожара. Упоминаний об огненных шарах или драконах я не нашел. Видать, за столетия потомки упростили искусство до конкретных боевых форм, а эти «огненные шары», виденные мной вчера, изобрели гораздо позже. Но здесь, в первоисточнике, говорилось о чистом подчинении стихии одной лишь мыслью. Достаточно сложить последовательность «Змея — Овца — Обезьяна», чтобы пробудить жар, а дальше воля диктует форму. Я жадно впитывал теорию, пока часы летели незаметно. Столь древний и уникальный текст забрать никто не разрешит, так что я буквально вгрызался памятью в каждую строчку.

Домой я примчался как раз к обеду. Стол встретил меня привычным холодом. Снова трапеза в полном одиночестве. Покончив с едой в давящей тишине, я принялся рыскать по дому. Хайджи сегодня не заходил, так что хвоста за спиной не наблюдалось.

За домом обнаружился небольшой полигончик. Судя по всему, эта площадка принадлежала моей новой «семье», но сейчас она пустовала. Идеальное место.

Я опустился на сухую землю в позе лотоса и прикрыл веки, отсекая лишние звуки. Как там, советовал древний свиток? Почувствовать силу, нащупать саму суть чакры... Ладно, пробуем. Ом-м-м. Сначала внутри царило безмолвие, но стоило сосредоточиться на точке чуть ниже пупка, как в глубине плоти зародилось мощное покалывание.

Трактат в библиотеке слишком сложен для восприятия: Индра писал о мучительном поиске равновесия между физической выносливостью и духовной энергией. Обычные люди тратят годы, пытаясь удержать этот шаткий баланс, чтобы не выжечь собственные каналы дотла. Но у меня все пошло иначе.

Я ощутил эту энергию физически, хотя подобрать слова для описания трудно. Словно внутри выросла третья рука, пронизывающая всё тело. Я подал мысленный сигнал в правую кисть, и конечность мгновенно отозвалась: мышцы вздулись, плоть окрепла, по коже разлился жар. Я принялся гонять этот поток по кругу, укрепляя ту или иную часть тела. Когда же я направил импульс в голову, мир вокруг буквально взорвался красками. Звуки стали отчетливее, запахи — резче, восприятие обострилось до предела, но мозг тут же отозвался тупой болью от перегрузки. Пришлось прикрутить кран.

Странно. В книгах этот процесс описывали как высшее искусство, требующее десятилетий медитаций, тренировок и самоконтроля, а у меня все получалось играючи. И тут до сознания дошло: я ведь получил свой источник напрямую от Системы! У меня попросту отсутствует этот пресловутый перекос между физическим и духовным, ведь шкала чакры в интерфейсе изначально едина. Благодаря Системе энергия замерла в идеальном состоянии сама собой. Никакой борьбы, никакой настройки. Я просто пожелал — и сила послушно заструилась по каналам. Удивление кольнуло разум: неужели все настолько просто?

Попробуем печати. Как там...

Я сложил пальцы в печать «Тигра». Воздух над ладонями мгновенно уплотнился, и прямо над сомкнутыми руками вспыхнуло ровное, ярко-оранжевое пламя. Настоящий, живой огонь! Я завороженно смотрел на пляшущие языки, не чувствуя боли, лишь сухое, покалывающее тепло. Счастье захлестнуло изнутри: первый успех, первая искра могущества...

Радость оборвалась резким ударом в виски. Картинка перед глазами поплыла, горизонт завалился, и я рухнул на бок, тяжело хватая ртом пыльный воздух. Тело вмиг налилось свинцом, а в груди словно провернули раскаленный штырь. Я открыл окно интерфейса.

Полоса с чакрой была почти пуста.

— Твою же... — прохрипел я, разглядывая сиротливые цифры в углу обзора.

Слишком мало. Всего семьсот единиц в резерве. С таким запасом я не великий шиноби-нагибатор, а бракованная зажигалка. Идеальный баланс от Системы позволил зажечь пламя с первой попытки, но само хранилище пока напоминает пипетку. Предстоит чертовски много работы, чтобы не сдохнуть от истощения после первого же серьезного фокуса.

— Господин! — донесся до меня испуганный вскрик и дробный топот сандалий.

В поле зрения возникла служанка, та самая, что ежедневно кормит, одевает и обстирывает меня, а я до сих пор даже не удосужился узнать её имя. Лицо женщины исказилось от тревоги, она присела рядом, боясь прикоснуться.

— Осторожно… Глава ведь предупреждал… не играйте с чакрой! У вас её слишком мало. Снова случится как в прошлый раз…

Договорить она не успела. Сознание потянуло в вязкую черноту, и о том, что именно произошло в «прошлый раз», так и осталось тайной.

Утро началось не с мягкого пробуждения, а с настойчивого шевеления у кровати. Разлепив веки, я обнаружил ту же прислужницу, готовую взяться за мой туалет. Раздраженно рыкнув, что оденусь сам, я выставил её за дверь. Сидеть в давящей тишине общего зала желания не возникло, да и постная пресная еда порядком достала. Извлек из системного инвентаря тарелку наваристой, исходящей паром похлебки — аромат мяса и специй мгновенно заполнил комнату. Плотный завтрак подействовал лучше любого лекарства. Сверху закинул пару шоколадок, и, прихлебывая горячий кофе из термоса, окончательно почувствовал себя новым человеком.

Заодно проверил состояние: по канону истощение чакры должно валить шиноби с ног минимум на несколько дней, превращая жизнь в сущий кошмар. Однако я чувствовал себя бодрым огурчиком: погонял чакру по каналам — всё норм, присел, отжался — и тут без проблем. То ли местная физиология Дзиро на порядок выносливее, то ли статус «системщика» снимает все условности обычного человека — пока неясно.

У ворот меня уже поджидал Хайджи. Парень так активно высказывал недовольство, что едва не переходил на крик. По его мнению, лучший друг в моем лице превратился в наглого скрытного типа, который постоянно куда-то пропадает.

— Признавайся, нашел что-то крутое и делиться не хочешь? — подозрительно прищурился он, преграждая путь к храму.

— Крутое? Пф, ну окей, — я усмехнулся и подтвердил, что нашел просто офигительное место в самом сердце храма.

Хайджи вскинул брови от удивления: мол, с какого перепуга меня туда вообще пускают? Я лишь козырнул в ответ, пояснив, что вход открыт для всех, просто желающих маловато. Однако стоило затащить приятеля в пыльные недра библиотеки, как его веселое лицо мгновенно скисло. Я с энтузиазмом демонстрировал ему древние записи и нагромождения фолиантов, но парень лишь растерянно кивал, озираясь по сторонам с видом побитой собаки. Когда же я отошел вглубь стеллажей за очередной порцией томов, то по возвращении обнаружил лишь пустой коридор. Видимо, наследие предков навевало на него смертельную тоску, и он предпочел дезертировать.

Оставшись в одиночестве, я продолжил копать. Главная цель — найти способ раскачать резерв чакры. Конечно, у меня как у «читера» припрятаны свои козыри: тут и системные бусты, и пилюли из сундуков, и готовые шаблоны… Эх… шаблон: он гарантировал почти 18 тысяч единиц чакры плюс полный пакет знаний шиноби времен Конохи. Черт, и почему я могу передавать такие плюшки обычным людям, а на себе применить не получается? Где спрашивается справедливость? С чего ради я тут роюсь в макулатуре, когда можно просто залпом опрокинуть волшебную жижу и мгновенно прокачаться!

Ладно, выдыхаем… Успокаиваемся…

Так пролетело еще три дня. Половина срока миссии уже позади, причем без всяких неприятных последствий. Да что там, я здесь словно в полноценном раю: кормят, поят, одевают, лишних вопросов не задают. Сам я тоже никуда особо не рвусь, хотя Хайджи настойчиво звал ночью сгонять на стену — якобы посмотреть на светляков. Ага, «светляки» в полночь… Знаю я эти «сайд-квесты»: пойдёшь ночью — обязательно вляпаешься в какую-нибудь историю. То «шпиона заметил», то ещё какая дрянь вылезет — и всё, миссии конец. Так что нетушки: только дом и храм — весь мой маршрут.

Даже хмурый Цугио внезапно заметил мои потуги с чакрой и предложил помесить друг друга боккенами. Я посмотрел на этого маньяка как на умалишенного. Нет уж, спасибо. Словишь «подарочек» в дыню — и привет, проваленная миссия.

Однако на седьмой день само утро ворвалось в спальню тревожным гонгом. Разбудила меня вовсе не служанка — ее, кстати, звали Кику — а общий переполох. Весь дом моментально проснулся и пришел в движение. Отец, мать и даже старший брат уже стояли при полном параде, один я заспанный и неодетый вывалился в коридор.

Кику тут же подхватила меня под локоть и потащила обратно в комнату, на ходу всовывая руки в рукава кимоно. Тем временем снаружи нарастал гул, деревня оживала, наполняясь сотнями голосов. Я грешным делом подумал: неужели началось нападение? Не могла же миссия пройти так гладко. Но, вглядываясь в лица домочадцев и пробегающих мимо людей, я быстро осознал ошибку. Никто не походил на воина, готовящегося к битве. Напротив, повсюду расцветали улыбки, а дети с радостными криками высыпали на улицу.

Я устремился за толпой к главным воротам, которые обычно держали наглухо закрытыми. Сейчас створки распахнулись настежь, пропуская внутрь длинный караван. Впереди шагала десятка коней, нагруженных тюками, а в седлах важно восседали хмурые вооруженные воины. Следом тянулись повозки, доверху забитые всяким добром, перемежаясь с телегами, где лежали раненые бойцы.

Но всё внимание приковал к себе предводитель. Возглавлял процессию черноволосый мужчина на мощном вороном жеребце. Глядя на его лицо, я невольно протер глаза и замер: передо мной ехал вылитый Мадара. Сходство казалось настолько диким, что по спине пробежал холодок. Тот же надменный разлет бровей, та же копна смоляных волос и взгляд, прошивающий насквозь. Довершали образ ламинарные доспехи, выкрашенные в густой кроваво-красный цвет — точь-в-точь как каноничный образ из аниме. Каждая пластина нагрудника поблескивала на солнце, подчеркивая статус владельца. Неужели я встретил легендарного нагибатора раньше времени?

Из обрывков разговоров в толпе и восторженных воплей Хайджи, который едва не затоптал меня в попытке рассмотреть всадников получше, прояснилась суть происходящего. В поселение вернулись знаменитые «Тигры» — элитное подразделение, о попадании в которое мой приятель даже мечтать не смел. В глазах местных это истинные герои, искореняющие ересь за пределами земель секты. В моем же восприятии — типичные зондеркоманды. Я прекрасно представлял методы их работы: внезапный налет на ничего не подозревающий храм и кровавая резня во имя догматов. Однако здесь их боготворили, так что пришлось нацепить на лицо радостную маску. Выделяться сейчас — гиблое дело.

Никаких «тренировок» в этот день не намечалось. Деревня погрузилась в хаос средневекового торжества, пропитанного фанатизмом. На площади развернулось безумное действо: под грохот обтянутых кожей бубнов кружились танцоры в масках демонов, а в воздухе застыл запах жареного мяса и спиртного. Веселье носило специфический оттенок — воины в забрызганных грязью доспехах хохотали, демонстрируя трофеи, а толпа выла от восторга при каждом упоминании очередной победы над «неверными».

В храме организовали торжественное молебствие, но нас, молодняк, внутрь не пустили. Пришлось довольствоваться уличными гуляньями. Огромные костры взметнулись к небу, выхватывая из сумерек лица фанатиков, чей экстаз граничил с безумием. Гомон толпы, пьяные песни и ритмичные выкрики во славу Индры сливались в единый гул. День прошел шумно и весело…

Восьмой день начался с неожиданных разговоров за завтраком. Конечно, обращались не ко мне, но я навострил уши. За столом негромко переговаривались отец и брат, и мне наконец-то удалось услышать голос матери. Обсуждали прибывших «Тигров» и их потери: трое погибших и четверо раненых. Оказывается, подлые еретики сколотили некое подобие регулярного войска или собственной секты. Теперь их храмы охраняют тренированные люди — до великих потомков Индры им, конечно, далеко, но берут числом.

Сегодня в главном храме намечается совет. Старший брат, хоть и пытался держаться сдержанно, все же попросил отца замолвить за него словечко — спит и видит себя в отряде «Тигров». Мать лишь сухо цыкнула: мол, нечего ему там делать, пусть по примеру отца охраняет границы поселения в рядах «Драконов». Брат перечить не стал и покорно уткнулся в миску.

Я же, покончив с едой, привычно направился на тренировку, но свернул не к полигону, а сразу к храмовым постройкам. До конца миссии осталось всего два дня, и в голове созрел план: почему бы не забрать с собой все эти уникальные знания? Я физически не успею перебрать и запомнить такие объемы информации. В интерфейсе ничего подходящего не нашлось — ни смартфона, ни встроенной камеры. Пришлось пойти на крайние меры и потратить «Осколок Бездны». Зато теперь мне везде и всегда доступен магазин «Вайлдберриз» — больше не нужно возвращаться в свое тело, чтобы прикупить нужные вещи. Сразу приобрел портативную цифровую камеру за трешку и закинул в инвентарь. Сегодня поработаю агентом 007 и задокументирую все архивы врага.

Глава 33

В самом храме не протолкнуться, кругом народ — собрание. Библиотека задвинута на самые задворки, а основной движ идет где-то в глубине, за закрытыми дверями. Смотрю на эту толпу и диву даюсь: откуда в нашей деревне столько жителей?

У каждого на спине маячит кандзи, ровно по числу печатей — все двенадцать. У женщин свои, отдельные знаки: мелькают Овца, Змея... За какие такие заслуги сектанты вешают тот или иной символ — не ясно, да я и не лез с расспросами. Может, здесь эта инфа общепринятая, а я как попаданец ни черта не знаю, только лишнее внимание привлеку.

Осталось продержаться всего два дня, так что ну его нафиг. Лишние связи ни к чему. Держусь курса: минимум контактов, выжать максимум пользы из симуляции.

Библиотеку прошел спокойно. Завсегдатаев, вечно скрипящих перьями дедов, не видать — залы пустовали, предоставляя отличный шанс. Портативная камера материализовалась в руке, и я, напевая под нос музыкальную тему Джеймса Бонда, зашагал к пыльным полкам.

Намеченные цели уже имелись, так что действовал по схеме: открывал нужные книги, фиксировал объектив, щелк — и следующая. Время в тишине тянулось незаметно, пока в ухо не резанул голос:

— Слышь, малец, ты че тут делаешь?

Так я и застыл… В голове пронеслось: «Все, пизда, спалился». Мысленно отсчитывал десять секунд — ровно столько нужно, чтобы фотик исчез в инвентаре. Медленно положил книгу на место, кряхтя, так же медленно развернулся. Как раз таймер отщелкал десятку, и девайс из будущего испарился из рук.

А предо мной в паре метров возвышался ебучий Мадара. Сейчас без своих культовых красных доспехов, в одном кимоно, но бьюсь об заклад — кандзи за спиной «Тигр».

Так, хмурится — это плохо, но глаза не красные, значит, пока без Шарингана, и это радует.

— Так это... читаю, — в подтверждение слов я кивнул на ровные стопки книг на полках.

Мадара еще раз придирчиво осмотрел меня, задержав взгляд на сером кимоно, и пренебрежительно цыкнул.

— Опять старики решили возобновить обычай вторых сыновей… — протянул он, кривя губы в усмешке.

Не спалил, и это жирный плюс. Но что еще за «обычай вторых сыновей»? Вроде явной агрессии от него не исходит, стоит попробовать прощупать почву.

— Уважаемый! — епт, а как его величать-то? Он тут явно звезда секты «Чосткё»... Его в лицо знает, небось, каждый пиздюк, не то что имя. — Индра-сама!

Ну а че, кому не польстит, если его назовут именем самого Основателя Секты?

Мадара даже смутился от такой наглой лести…

— Малец, запомни: мое имя — Томодзи! — «великий и неповторимый» начал прыгать из стороны в сторону, нелепо подергиваясь и всем видом напоминая кривляния жабьего мудреца Джирайи.

Да уж... Я стоял и молча обтекал. Передо мной кривлялся Мадара с замашками старого извращенца.

— А ты, — он вдруг резко замер, посерьезнел и подался вперед, — не в пыльных залах прозябай. Ты — второй сын. Твоя судьба — стать лишь ступенью для твоего старшего брата.

Он мгновенно сократил дистанцию, почти уткнувшись мне в лицо. В глазах вспыхнул алый шаринган с тремя черными томоэ. Томодзи оскалился, обнажая зубы в хищной гримасе.

— Я тоже числился вторым сыном тридцать лет назад... а стал единственным.

Мадара выпрямился, и в его голосе прорезался холод.

— Грядут трудные времена. Враг крепчает, и нам понадобятся все силы. Даже такие, как ты, всего с каплей чакры...

Развернулся и размашистым шагом покинул библиотеку, скрывшись в тени коридора.

Я выдохнул, наконец расслабив булки. Напугал же... Томодзи, значит. И он тоже когда-то был вторым сыном. Просто ступенька для брата… Вспоминая, каким именно способом Учихи пробуждают красные зеньки, мне стало не по себе… Хотя там вроде нужна мощная эмоциональная привязка, а я со своей «семьей» вообще не общаюсь, так что ловить им нечего.

Ладно, на сегодня впечатлений с лихвой. Выпорхнул из библиотеки и, не задерживаясь, не отвлекаясь на окрики в спину, сразу домой. Заперся в тесной комнатушке и не отсвечивал до самой ночи. Отец с матерью и братом на закате ушли к Храму, как и многие жители. У них там что, ночные молебны по расписанию?

Впрочем, мне пофиг. Развалился на футоне, выудил из инвентаря пару шоколадок и принялся хрустеть, размышляя о делах после симуляции. Волновало несколько вопросов. Во-первых — время. Как эта локация соотносится с реальностью? Если один к одному, не вернусь ли я в мертвое тело? За десять дней Нюх меня наверняка обглодает, он ведь тоже без жрачки сидит… Полазил в системе, но инфы не нашел.

Во-вторых, нужно больше шиноби и позарез нужны осколки Бездны. Сейчас в активах тысяча кредитов, один кристалл чакры и 66 золотых звезд. С таким добром смогу инициировать только одного… Интересно, сколько отвалят за завершение миссии? Надеюсь на кристаллы чакры…

Система будто считала, напомнила о себе, выдав дополнительное задание:

Узнайте, что происходит в Храме Индры.

Награда: удвоение выигрыша за миссию + дополнительный приз.

Ох, ни черта себе!

Я подскочил, воровато огляделся и метнулся к двери. Прислушался, затаив дыхание, осторожно отодвинул створку — в коридоре пустота, только сверчки неумолчно стрекочут в ночи. Уселся обратно на футон... Так, узнать, чё там в Храме…

Отодвинул задвижку узкого окна, высунулся наружу. Темноту разбавляют лишь редкие фонари вдоль главной дороги. Впереди холм, окутанный плотным туманом, а на самой вершине зарево — света там хватает, полыхает знатно. Я сглотнул. И мне нужно переться в эту темень? Сначала в обход, потом подниматься через густую, заросшую зеленью кручу в полной темноте, а в финале пробираться внутрь и вынюхивать секреты?

Э нет, система… тут явно попахивает подставой. Нафиг-нафиг... Завалился обратно, до конца срока в этой деревне сумасшедших сектантов осталось всего неполных два дня.

Нужно отвлечься. Открыл маркетплейс, доступный теперь в любое время, залез в раздел портативных приставок. Всего за пятьсот рублей купил копеечную консоль с четырьмя сотнями игр от Денди. Под пиксельную музыку завис сначала в «Марио», потом переключился на «Танчики», но глаза то и дело скашивались на системную надпись с бонусами...

Сел, запустил пальцы вгустую гриву. Думай, голова, думай! Так... А зачем мне вообще туда идти? Суть миссии в том, чтобы просто разузнать происходящее внутри... Я еще раз выглянул в окно: окутанный туманом холм застыл примерно в километре, может, чуть ближе. Я же читер, в конце концов! Почему бы не использовать технику?

Зашел на маркетплейс и вбил в поиске «китайские дроны». Чего тут только нет! На счету двадцать пять тысяч рублей — не густо, конечно, но и не совсем бомж. Активировал фильтр и поначалу ткнул на самые дорогие модели, но быстро прифигел — ценники улетали за полмиллиона. Слишком дорого, жаба душит.

Начал скроллить вниз, придирчиво изучая характеристики. Главная задача — выяснить, что там творится. Значит, картинка в приоритете. А вот важен ли звук? Если камера зафиксирует происходящее и мой мозг получит информацию — зачтет система выполнение миссии или нет? Присматривал что-то малозаметное, способное просочиться сквозь туман и не спалиться перед сектантами. Слишком шумный пропеллер сразу выдаст, а мне нужны чистые данные.

Нашел подходящий вариант, но ценник кусался — целых 130 тысяч! Зато в комплекте и пульт, и камера 4K, а главное — производитель обещает почти бесшумную работу. Пластик корпуса темный, матовый — идеальное решение для ночных вылазок. Но цена...

Я заглянул в раздел кредитования и довольно ухмыльнулся. После прокачки онлайн-магазина лимит доверия вырос: вместо изначальных 50 косарей мне теперь доступно 150. Хех, ну что, берем в рассрочку!

На счету так и остались законные 25 тысяч, просто теперь я задолжал площадке. Коробка мгновенно материализовалась на коленях. Я принялся лихорадочно распаковывать, собирать и тестировать свою новую «игрушку».

Посреди комнаты установил компактный дрон, отошел, осторожно надавил на джойстик. Четырехпропеллерный аппарат плавно взмыл на уровень головы. Ход мягкий, картинка на экране пульта — четкая... а вот звук подкачал. Наебали: в ночной тишине жужжал аппарат прилично.

Блин, если вылезу в окно и начну светить экраном джойстика в темноту, это сработает как маяк. Соседи точно заинтересуются, че тут происходит... Значит, на улицу.

Живем мы в чем-то вроде поместья, где параша находится на заднем дворе. Туда я и направился. Дом пустовал, прислуга обитала в отдельной пристройке, так что я вором в ночи перемахнул через частокол усадьбы и скрылся в тени леса. Отойдя на сотню метров, выудил аппарат и положил его на поляну, чтобы ветки не мешали взлету. Сам спрятался на огромном дубе, устроившись на раскидистой толстой ветке.

Ну что, начнем. Надавил на стики пульта — и дрон, натужно зажужжав в ночном лесу, взмыл к звёздам. Экран сразу поймал четкую картинку.

— Шумноват, — прислушался я к небу, но боги или духи будто услышали мои претензии.

Со стороны холма донесся тяжелый, гулкий стук барабанов: «Бом... Бом... Бом...». Ритмичные удары накрыли лес, надежно пряча жужжание винтов в общем грохоте.

Хех, отлично... Я направил дрон к холму, плавно набирая высоту. Сияние на вершине отлично выделялось в ночном небе, служа идеальным ориентиром в черной пустоте.

Вскоре на экране пульта проступили очертания Храма. Массивная крыша, острые шпили и огромная площадь перед главным входом. По периметру полыхали пионерские костры, заливая все вокруг неровным, пляшущим светом и озаряя толпу внизу. Дым лениво расползался в стороны, смешиваясь с туманом.

Я заставил «птичку» снизиться, чтобы рассмотреть детали. Увиденное заставило прильнуть к экрану: вся площадь перед храмом кипела. Сотни людей заполнили пространство. И у каждого на лице замерла белая маска зверя: застывшие оскалы собак, драконов, кабанов... Сотни глазных прорезей смотрели в сторону входа под ритмичные удары.

Жутковатое зрелище… Вся эта толпа застыла неподвижно, словно каменные изваяния. Внезапно створки храма с грохотом разошлись в стороны, и гул барабанов мгновенно стих. Я на секунду похолодел, решив, что дрон спалили, но нет — треск костров, стрекот ночных насекомых и завывания ветра надежно укрыли жужжание винтов. Дрон остался не замечен.

На крыльцо выскочил тип в маске собаки. Он начал что-то яростно орать, вскидывая руку вверх, но из-за гула пропеллеров я не слышал ни черта — только неразборчивый шум. Но вот оратор замолк, и из темноты храма неспешно вышли двое.

Высокие, статные, они чеканили шаг в абсолютном унисоне, напоминая пугающие отражения в зеркале. Близнецы — узнал их мгновенно. Единственное различие, позволявшее вычислить старшего и младшего, крылось в одежде: один щеголял в сером кимоно, точь-в-точь как на мне. Эта парочка оказалась единственной в толпе, кто не прятал лица под звериными личинами. Разойдясь в разные стороны, они замерли друг напротив друга, а в следующий миг в их руках синхронно блеснули обнаженные катаны.

Я похолодел, смекнув, к какой кровавой развязке ведет этот спектакль. Братья стояли неподвижно, впиваясь друг в друга взглядами, пока резкий хлопок не послужил сигналом к атаке. В ту же секунду воздух пронзил лязг металла. Сталь высекала искры, а движения выходили настолько стремительными, что камера дрона едва успевала фиксировать смазанные фиолетовые вспышки. Каждый выпад нес в себе единственную цель — проткнуть родную кровь.

Бой закончился быстро. В какой-то момент старший удачно подловил момент и вспорол младшему живот. Бедолага рухнул на камни, судорожно зажимая рану, из которой толчками выплескивалась жизнь... Старший брат медленно подошел к поверженному родственнику, занося окровавленный клинок над бьющимся в агонии подростком.

На мгновение он замер, будто заколебался, глядя в лицо родной крови, но затем резко, одним движением вогнал острие прямо в горло, обрывая хрип и жизнь. Цугио — так звали младшего, имя же победителя осталось для меня загадкой.

Гребаные фанатики, ебучая секта «Чосткё»... В голове зашумело: по этой логике мне тоже светит подобная «братская» дуэль. Мой собственный братец меня как свинью заколет, если дело дойдет до мечей. Валить отсюда надо, и как можно скорее. Благо, это лишь симуляция, и мне этот геморрой не расхлебывать — потерпеть всего сутки, и я свободен.

Но на экране пульта представление не стихло. Победитель вдруг истошно заорал, схватился за лицо и рухнул на колени. Он вскинул голову к небу, и в этот миг из его глаз брызнула кровь. Камера четко зафиксировала изменения: вместо привычных томоэ в алых зрачках закрутился сложный, зловещий узор. Это же ебаный Мангекё! И смотрел он прямо в объектив зависшего аппарата. Он видел его! Внезапно картинка на пульте озарилась черным пламенем, пошли помехи, и связь окончательно оборвалась.

Я замер, тупо пялясь в пустой погасший экран.

— Жесть… — сорвалось с губ.

Система мигнула сообщением о выполнении миссии. В инвентарь посыпались подарки: три кристалла чакры и тысяча кредитов. Я так и замер, глядя в пустоту, пока на лице медленно проступала улыбка. Основную награду за миссию тоже удвоили — интересно, сколько отвалят в итоге?

— Любопытная у тебя технология, букашка… — раздался хриплый голос прямо над ухом.

Вся радость моментально улетучилась. Я медленно поднял голову. Прямо из ствола дерева, на котором я сидел, наполовину высунулось нечто. Жуткое туловище, напоминающее чернильную кляксу, медленно соткалось из тени.

В голове молнией промелькнула искра узнавания: Зецу…

— Давай-ка посмотрим, что таит твоя голова… — прошипела тварь.

Я не успел и глазом моргнуть, как вязкая тьма поглотила меня целиком. Сердце ушло в пятки, сознание померкло, и в ту же секунду я рывком сел, судорожно стряхивая остатки наваждения. Руки лихорадочно ощупали пышные складки на животе — фух, родное тело! Неуклюжее, тяжелое, оно ощущалось непривычно массивным, словно я нацепил на себя стокилограммовый скафандр.

Огляделся. Сквозь грязное стекло окна пробивался тусклый свет реального мира. После десяти дней в симуляции, где я бегал в поджаром теле мальца, реальность ударила по почкам. На смену свежему лесному воздуху и запаху древнего храма пришел спертый дух немытой посуды, пыли и дешевого пластика от перегретого системника.

В голове еще стоял звон катан и хриплый голос Зецу, а здесь — лишь ровное гудение кулеров и тиканье часов. Мышцы затекли, спина отозвалась ноющей болью, напоминая, что я больше не юркий «второй сын» с каплей чакры, а обычный задрот, чей максимум — доковылять до холодильника. В груди еще клокотал адреналин, но одышка, появившаяся просто от того, что я резко сел, быстро вернула меня с небес на землю.

Нюх моментально прыгнул мне на живот, принимаясь нарезать круги и орать на всю комнату. Старина явно заждался: ворчал, стрекотал, тыкался в лицо мокрым носом, выражая бурную радость от моего возвращения. Я скосил взгляд на часы — провалился на пять часов. Нехило так время в симуляции растянулось...

И тут прямо по центру зрения всплыла алая таблица с итогами прохождения. Если коротко, весь экран словно кричал: «Потрачено»... На деле же система со своей машинной, безэмоциональной логикой просто поведала, что миссию я провалил… Замелькала надпись: «Штраф. Ментальная боль на протяжении минуты». Я едва успел задаться вопросом, что это за хрень, как реальность взорвалась.

Это даже болью назвать сложно. Представь, что в тебя разом вонзили тысячи раскаленных игл, целясь точно в болевые точки. А потом по этим иглам пустили ток, выкручивая рубильник на максимум. Каждая мышца, каждый нерв забились в конвульсиях, выжигая сознание. Плотная тьма почему-то не наступала, не давая спасительного беспамятства. Перед глазами уж очень медленно тикал огромный красный счетчик, отсчитывая секунды этой пытки.

Когда время наконец вышло, я рухнул на кровать, хрипя и не в силах пошевелить даже пальцем.

— Сука… — просипел я.

Нюх, вконец перепуганный моими припадками, забился на верхнюю полку и смотрел на меня оттуда с опаской. Я лежал пластом, чувствуя, как под телом расплывается предательская влага — походу, я обоссался... и обосрался...

Боль ушла, но ее отголоски еще вибрировали в каждой клетке. Я ощущал себя провернутым через мясорубку. Не желая больше оставаться в этой жирной тюрьме, полной боли и вони, я отправил ментальный сигнал на выход. Сознание мгновенно покинуло измученную тушу и очнулось уже в первой локации, в теле старины крестьянина.

Я растянулся на мягкой зеленой травке и облегченно выдохнул. Ну его нафиг, в ближайший час в реальное тело ни ногой. Пусть полежит, отдохнет, пока я тут в себя прихожу.

Глава 34

Да... стоял на берегу реки, подставляя лицо прохладным брызгам потока, что пенился на острых камнях. Хорошо...

Я открыл систему: хм, 2000 кредитов и 4 кристалла чакры. Но, сука, миссия потрачена... а штраф выписали ой какой непростой. В тело возвращаться совершенно не хотелось, ломило каждую мышцу. Извлек велик и неспешно покатил к самой границе зоны. Там, на зыбком стыке двух симуляций — желтой и оранжевой — приложил ладонь к барьеру первой. Тут же перед глазами выскочила полупрозрачная табличка: «Повторный заход станет возможен через 23 часа, 15 минут».

Ебучий Зецу!!!

Сраная воля Богини... как я про него забыл? Ясно же: где Учихи, там и он. Надо было все-таки досидеть день в комнатушке...

Протянул ладонь к барьеру оранжевой зоны — система тут же выкинула предложение войти, но я резко отдернул руку. Хватит с меня заданий, требуется передышка... А что там у меня в домене творится? Выдохнул, быстро вернулся в тело. Мышцы ныли уже меньше, но ощущение все равно не ахти, особенно с полными штанами. Активировал режим бога... и прифигел.

Все шиноби вернулись. А че они не сообщили? Обычно же возле Алтаря сигналят, а потом вспомнил: сам же приказал не беспокоить. Интересно, как они сгоняли на спасательную операцию? Открыл карту Токио, присвистнул: нормально они территорий открыли, за что мне капнуло одиннадцать тысяч рублей. Так, а где спасенные?

Переместился в лазарет — одну из квартир на этаже с Алтарем как раз переделали под такие нужды. Два тощих подростка, парень и девушка в изодранной школьной форме, лежали на каталках. Худые, вылитые мумии. Аяко, напрочь позабыв о недавнем предательстве, уже вовсю шуршала зеленоватым свечением «мистической ладони» над ребятами. Так, а как они вообще пролезли за барьер? На карте оба помечались враждебными красными точками — система предлагала их немедленно выкинуть. Я, конечно, скипнул это уведомление и внес обоих в зеленый список.

Но сам факт: два тела подростков... Как они вообще попали за непроницаемый барьер?

Быстро пробежался по списку: все шиноби живы, а судя по визуальному подтверждению — еще и целы, что не могло не радовать. Теперь требовался отчет. Дал сигнал Фейблу. Нравится мне этот мужик: доклады всегда сухие, четкие, только голые факты…

Тот моментально материализовался у Алтаря.

Подростков спасли без лишних хлопот, хотя пару раз и пришлось вступить в бой. Фейбл поведал, что путь пролегал вдоль железной дороги; удобные столбы стояли ровными рядами, так что прыгать по ним — одно удовольствие… Затем из пространственного свитка на пол вывалили кучу склизких органов. Шиноби не знали, что именно представляет ценность у побеждённой твари, потому забрали всего по чуть-чуть: жвало, печень, острые костяные наросты и еще десяток внутренних органов.

Фейбл принялся поочередно опускать трофеи в ритуальный котелок. Тот жадно поедал подношения, но молчал, пока в него не опустили длинное щупальце, заканчивающееся рваными присосками. В списке миссий тут же высветилась новая позиция, которую я немедленно выкупил. В дополнение к остальным пунктам добавилась задача «Червь плоти», а трофеить с этих тварей нужно именно щупальца. Требовалось десять штук, три котелок уже пожрал — значит, осталось добыть еще семь. За три щупальца на счёт упало аж 45 тысяч рублей. По 15 тысяч за штуку — нехилых монстриков они покромсали…

Ну и самый интригующий вопрос: как они притащили подростков за барьер? Оказывается, шиноби подошли к границе, распаковали свиток, держа на руках ребят в тяжелом состоянии, но достучаться до моего божественного «я» не смогли… я-то в это время мелкого шланга отыгрывал… В итоге спасенных запаковали обратно, а потом просто зашли домой с артефактом в руках, и барьер их не притормозил…

Хм… получается, не такая уж непроницаемая пленка… за нее реально попасть контрабандой. Система-то сразу уловила нарушение, пометив незваных гостей на карте жирными красными маркерами, но сам факт налицо: в барьере сидит баг! Или это такая хитрая фича?

А если, допустим, используют не свиток? В мире ведь всякое говно варится. Вон у гоблинов маги имеются, вдруг у них похожий артефакт найдется, вроде кольца, только не на чакре, а на магии. Кто-нибудь притащит сюда чудо-юдо, выпустит, а я в это время окажусь в афк… Не дело. Нужно срочно составлять устав и четкие протоколы безопасности, а то занесут какого-нибудь магического паразита, и передохнут все за барьером.

Ладно, это потом. Сейчас на руках 4 кристалла, да и кредитов хватает — пора инициировать новых шиноби! Хм, те подростки, спасенные в здании... Захотят ли они снова выходить наружу, едва оказавшись в безопасности?

С какого хера я вообще должен напрягаться? Поручу шиноби самостоятельно прошерстить прибывших и подыскать достойных кандидатов, а мне представят уже готовый, выверенный список. В конце концов, я здесь главный или где?

Но не успел я отключится, как в алтарную влетела та самая смутьянка, что подбила Рэна на несогласованную спасательную операцию школоты…

— Великий Лис-сама! — упала она на колени, боясь поднять голову. — Виновата, готова расплатиться жизнью! Помогите! — зарыдала Тока Таканаси.

Так, чё она?! Я вроде пока не принимал штрафных санкций, да и хотел отдать это дело на откуп Аяко — пусть сама решает, как наказывать сокомандников… И что значит «помоги»?! Не понимая причины истерики, переключил внимание на лазарет. Где разыгрывалась настоящая драма: Аяко с бледным лицом отчаянно пытается откачать девицу, ей помогают еще две женщины, отвечающие в домене за медицинскую часть.

И походу, та отходит к богу — и это я не про себя…

Хм… инвалидов я излечивал, а воскрешать?

— Сюда ее, бегом! — прорычал я.

Сам быстро заскочил в магазин и купил шаблон, ткнув в первый попавшийся вариант без лишних раздумий.

Таканаси метнулась обратно, благо лазарет находился всего в десяти метрах от Алтаря. Схватила тощее, почти невесомое тельце девушки…

— Все вон! — приказал я, выставляя лишних и оставляя возле Алтаря только двух Таканаси.

Материализовал стакан с синей вязкой жидкостью прямо на каменный постамент. Всё вокруг мгновенно потемнело, пространство исказилось, меняя окружение. То ли мощная иллюзия, то ли реальность на самом деле прогнулась, перенося нас в иное место… но сейчас не до загадок мироздания.

Интересно, обязательно ли инициируемому самому принимать напиток, или допускается посторонняя помощь?

— Возьми! — закричал я замершей девушке, удерживавшей бездыханную сестру. — Влей ей всё до последней капли!

Старшая Таканаси схватила стакан, осторожно разжала сестре челюсти и влила, все без остатка в рот.

А сработает ли вообще механизм? Сердце девчонки остановилось, и вязкая субстанция, скорее всего, потекла не в пищевод, а прямиком в легкие… Или системе плевать на такие мелочи, главное — доставить эликсир в тело неофита? Кстати, отличный шанс проверить это ценой в один кристалл…

Секунда, две... Тишина. Ну а дальше началось знакомое превращение человека в шиноби. Эту анимацию наблюдал уже не раз… Главный вопрос теперь: не превратится ли мертвец в дохлого шиноби?

Но нет, девушка налилась мощью. Вместо худого, иссохшего тела проявилась фигура вполне здорового подростка. На ней возникла форма генина, но заметно отличающаяся от экипировки остальных: белый хитон с глубоким капюшоном. Впрочем, общая стилистика угадывалась безошибочно — каноничные сандалии, бриджи и кожаный подсумок на бедре...

Девушка вдруг вскинулась, резко открывая глаза. О нифига себе! Левый глаз новоиспеченного бойца оказался полностью белым. Это что получается, Бьякуган? Не совсем понятно, почему только на один глаз и какого хера он вообще появился...?

В списке шиноби тут же отобразился новичок.

Имя: Рикка Таканаси (Rikka Takanashi, 小鳥遊 六花)

Возраст: 14 лет

Пол: Женский

Статус: Элитный генин Конохи

Чакра: 26 500 / 26 500

Специализация: Тайдзюцу: высокий уровень (стиль мягкого кулака Хьюга) Бьякуган (1 глаз)

Техники:

E-ранг: Шаг уклонения (回避歩法, Кайхи Хохо) — базовое перемещение Хьюга: короткие резкие шаги с минимальной тратой чакры, позволяющие уходить с линии атаки и сохранять идеальную дистанцию для контратаки.

C-ранг: Мягкий кулак: касание блокировки (柔拳・封点打, Дзюкен: Футэнда) — точечный удар по тенкецу, временно блокирующий поток чакры в конечности противника или нарушающий координацию движений.

C-ранг: Мягкий кулак: прерывание меридианов (柔拳・経絡崩し, Дзюкен: Кэйраку Кузуси) — серия быстрых ударов по ключевым точкам чакроканалов, вызывающая смерть, потерю контроля руки или ноги.

Безранговая техника: Бьякуган (1 штука) — расширенное зрение 360°, видение чакры, внутренних каналов, слабых точек и скрытых объектов в радиусе до 100 метров.

Навыки: Набор базовых умений, полученных в академии ниндзя Деревни Скрытого Листа. Клановое обучение.

Эм… че за фигня? Сразу же заскочил в магазин ниндзя. Неужто мне теперь доступны клановые шаблоны? Лихорадочно листал списки: вот обычные, вот подороже, вот элитные... Но нигде нет клановых додзюцу. В чем прикол?

Потом до меня доперло. Походу, впопыхах я ткнул в «рандомный шаблон». Имелся тут один такой: стоил как элитный, но при инициации из него мог выпасть обычный генин… Раньше обходил его стороной, принимая за очередной развод системы. Кто же знал, какой потенциал скрывается в этой позиции? Ей же можно докупить сродство со стихией, накидать техник ранга C, а чакры у девчонки уже больше, чем у остальных — целых двадцать пять тысяч! Вырисовывается самый ценный кадр в моем списке… Но следом глянул внимательнее…

Мда, четырнадцатилетняя пигалица…

Тем временем у Алтаря всё закрутилось. Ожившая девчонка утонула в рыдающих объятиях сестры. Подросток явно не соображала, что происходит, хлопала ресницами и растерянно осматривала округу…

— Мори-сама… — вдруг заговорила она. — Я видела папу, там, за горизонтом… Почти коснулась его руки, но меня вырвало оттуда. Я прожила другую жизнь, была подростком в деревне ниндзя! В клане Хьюга, где сплошные зануды гнобили меня за один-единственный глаз! А потом очнулась здесь, у тебя в объятиях…

Звонкий девичий голос, непонимающее лицо и рев старшей сестры… Ладно, пусть сами разбираются. А мне пора приводить свое базовое тело в порядок!

Вернулся прямо на кровать. Нюх, сидевший на полке, тут же смешно зажал нос лапками и в панике зажмурился. Да уж, провонял я квартирку знатно... Встал, сгреб матрас и всё постельное белье — этот скарб моментально улетел в инвентарь. Позже выкину где-нибудь в симуляции и сожгу к чертям все улики своего позора. А то не дело: в один миг ты великий бог, воскрешающий мертвых и раздающий сверхсилы, а через секунду — обосранный жирдяй… Включил душ и принялся яростно оттираться.

Наконец почувствовал себя новым человеком. Закупил жратвы: Нюху достались отборные салями, которые тот поглощал, не отрываясь, а себе прихватил фастфуда и пивка — сегодня заслужил! Всё-таки вытерпел целую минуту мучений и воскресил девчонку, так что устраиваю законный выходной.

Врубил ПК, полистал игрухи — везде скукотища. И тут вспомнил: на дворе 2016-й, а магазин WB у меня образца 2026-го! Настоящий шанс прикупить пятую «плойку», до выхода которой в реальности еще четыре года (хотя уже не выйдет), и пачку эксклюзивов к ней. Но, поглядел на ценник, решил повременить. Долг магазину и так перевалил за сотню тысяч, а дрон, на который ушли эти деньги, безвозвратно утрачен в симуляции…

Хотя стоп. Открыл инвентарь… Камера с фотками из библиотеки и прочий хабар, который я прихватил, спокойно лежат в ячейках. Это что получается? Правила изменились? В первой локации после смерти весь шмот, включая содержимое инвентаря, терялся, а теперь — нет? С хера ли я узнаю об этом постфактум?!

Где эти гребаные правила можно почитать? Судя по всему, у каждой зоны свои законы, и я вынужден выяснять их на собственной шкуре ценой потерь. Система, харе обламывать! Но в ответ тишина... Скудная мне надстройка попалась, без поддержки ИИ. Никаких тебе подсказок, вежливых пояснений или хотя бы захудалого чата с техподдержкой. Просто голые окна интерфейса и сухие цифры.

Зато функционала хватало с избытком: тут тебе и управление барьерами, и списки — зеленые, красные... Перед глазами развернулись подробные карты Токио, самого домена и открытых зон симуляции. Плюс магазины WB и шиноби. О, теперь еще функционал новый! Я же потратил Осколок Бездны, и теперь могу покупать из WB и отправлять в реальный мир. Ну-ка, глянем, чего им там не хватает…

Покинул тело.

Сестры Таканаси сидят отдельно, о чем-то перешептываются. В душу лезть не буду, подслушивать тоже. Бледная Аяко, явно страдающая от чакроистощения, в коридоре тихо всыпает приунывшему Рэну. Достается бедолаге за то, что скрыл побег девицы, да еще и примкнул к несанкционированной миссии по спасению школоты.

Фиктивные брат и сестра — мои штатные киллеры — потихоньку растворились среди остальных жителей. Фейбл, верный своим привычкам, завис возле телевизора и откровенно угорал над записями Шакала. Мика вовсю трещала с местными бабульками, легко поддерживая разговор и обмениваясь сплетнями. Удивительная способность втираться в доверие!

А вот спасенные школьники радости не проявляли. Забились в пустую квартиру и сидели по разным углам, словно загнанные зверьки. Вроде и вытащили их из ада, но психическая травма сама собой не рассосется… Мда, квартирам домена катастрофически не хватало бытовых предметов: ни стульев, ни шкафов, ни нормальной одежды. Если начну закупать всё это через WB и просто раздавать, на счету быстро окажется круглый ноль.

Решил поступить иначе: озадачил шиноби. Те мгновенно бросили дела и рассосались по этажам дома, обнося пустующие квартиры. Наблюдая за процессом из состояния бесплотного духа, я вдруг зацепился за одну мысль. В голове, лишенной физической оболочки, шестеренки крутились на удивление быстро. Смотрю, как Фейбл проходит за барьер, расстилает бумагу, складывает печать... Пуф! Клубы дыма рассеиваются, и на полу лежит куча добра.

А что, если точно так же засунуть в свиток саму жижу, дарующую способности шиноби? Сегодняшний опыт доказал: инициированный ниндзя может касаться эликсира. Значит, Аяко берет стакан, запечатывает его в фуин, а дальше в дело вступает Осколок Бездны, которые сейчас на нуле.

Я открыл вкладку с первой локацией, а именно каменоломни, что приносили пассивный доход в золотых звездах. Прокачать их можно тем самым отсутствующим осколком — тогда я смогу поставить телепорт. В итоге получу возможность запускать рабочих-комсомольцев из реального мира на каменоломни, и те принесут с собой контрабандный свиток.

Тут я уже в теле крестьянина встречаю тружеников и приму заветную посылочку. Так, нужно, чтобы Аяко краткую инструкцию накидала, как и чего правильно фуинить, и вуаля — свиток с жижей у аватара! А дальше все симуляции идут нахер, ибо я зачетирил. Что мне та миссия у прото-Учих? Те всего лишь воины. Да, у них шаринган, да, они владеют печатями и техниками, умеют махать катанами, а додзюцу помогает предугадывать действия противника… Но я получу знания и умения, очищенные от слоев ненужной шелухи, — чистый опыт, накопленный годами профессиональных ниндзя-убийц!

И тут меня осенило: можно пойти дальше! Закинуть жижу в инвентарь и вернуться в свою каморку. И уже там, в базовом теле, выпить эликсир до последней капли… и я стану шиноби!

Шиноби в четырех стенах… запертый собственной системой. Я замер, взвешивая все «за» и «против». Эту мысль пока откидываю, пусть дозреет. Толку мне в заперти от шинобских способностей? Минусну кредиты и кристаллы ради того, чтобы в изолированной квартирке прыгать по потолку?! Хотя прокачка собственной тушки — это всё же прокачка тушки…

В любом случае, пока откладываем, сосредоточимся на главном! Что нужно для скорейшего развития аватара — так это Осколки Бездны. Фармятся они ночью на самых ублюдочных тварях. Пора рискнуть, не зря же я давал им силы! Сегодня же к вечеру поставлю свою божественную волю: осколки в приоритете!

Глава 35

Аяко первой переступила барьер, покидая пределы алтарной зоны, а следом за ней потянулись остальные шиноби.

— Мори-сан! — Рикка скакала вокруг сестры, едва не задевая локтями. — Лис-сама преисполнен такого истинного величия! Он даровал небывалую мощь моему всевидящему оку, которое прежде сдерживалось лишь чистотой моей невинной души! Его божественная энергия трансформировала проклятую силу в Бьякуган!

В подтверждение своих слов девочка резким жестом откинула повязку, скрывавшую её глаз, и активировала додзюцу, застыв в уморительно-пафосной позе.

— Вижу! Вижу! Всё вижу! О нет, Владыка Темного Пламени, чародей седьмого круга, наконец-то пробудился! — Выкрикнув это и ловко увернувшись от увесистого подзатыльника старшей сестры, девчонка вихрем умчалась в сторону лазарета — проведать одноклассника, спасенного вместе с ней.

— Забавная девчушка… — улыбнулся Рен.

Та лишь тяжело выдохнула — в её лице промелькнула тревога.

— Она всегда отличалась… — секундная пауза, — некоторой особенностью. А теперь, после пришествия чудовищ, обретенная мощь может сильнее помутить её рассудок.

Аяко задумчиво посмотрела вслед убежавшей школьнице. Хотя какая она, к Ками школьница? В том мире, память о котором досталась ей, тринадцатилетние генины насмерть бились на полях сражений, стоя плечом к плечу с опытными джонинами. Сердце предательски сжалось от горькой мысли: неужели и её детям уготована столь же суровая участь?

Она тряханула головой, отбрасывая лишние сомнения. Сейчас перед ней стояла приоритетная задача, поставленная самим Лис-самой: выследить ночную тварь и любой ценой добыть трофей, выпадающий из неё после смерти.

Фейбл и его «сестра» Мика уже сталкивались с подобными порождениями тьмы. За плечами у этой парочки накопился немалый опыт выживания и борьбы за барьером. Группа быстро заселилась в пустующую квартиру, превратив её во временный штаб для детальной проработки плана охоты.

Шиноби разбирали различные варианты. Самый очевидный и действенный способ — охота на летающих тварей. Каждый из присутствующих видел этих крылатых бестий, заполоняющих ночное небо; хищники неоднократно пикировали на крышу здания, предпринимая яростные попытки прорваться сквозь барьер. Однако в этом методе таилась главная угроза. Стоило появиться одной особи, как следом немедленно собиралась пара, а затем и вся стая. Подобное столкновение грозило обернуться катастрофой: собравшиеся в комнате ниндзя рисковали не выдержать затяжную битву и погибнуть всем скопом под натиском превосходящих сил врага.

В квартиру влетела Рикка и с грохотом водрузила на стол ноутбук. На экране, в окне видеоплеера, сменяли друг друга записи. Стало ясно — это архивы с камер наружного наблюдения, расставленных по периметру и у самого логова коротышек. Флешки с данными передали Мисаки и старику Кэндзиро. Эти двое, спасенные со склада от паучьей угрозы, горели желанием хоть как-то отблагодарить защитников, а потому сразу заняли места перед мониторами для внимательного отбора нужных фрагментов.

Увиденное заставило всех нахмуриться. Костяные шпили, окружавшие подземную парковку, вопреки ожиданиям выполняли отнюдь не декоративную функцию. Несмотря на зернистое изображение и отсутствие звука, суть происходящего не вызывала сомнений. Прямо к этим шпилям гоблины выводили еще живых пленных людей и приковывали их на улице под лучами заходящего солнца.

С приходом темноты на живую приманку спикировала крылатая тварь. Стоило ей приблизиться к костяным столбам, как сработал скрытый барьер. Яркая вспышка обнажила переплетение силовых линий, натянутых между шпилями подобно призрачной паутине. Коснувшись этих невидимых нитей, массивное чудище размером с легковой автомобиль рухнуло на землю, оглушенное мощным разрядом.

Этот импульс послужил сигналом. Сотни гоблинов — от рядовых доходяг до закованных в броню воинов — хлынули на улицу. Магическая поддержка немедленно вступила в бой, запуская в небо с кривых посохов ослепительные световые сферы. Яркие снаряды разрывались в вышине, заливая округу серым заревом и не позволяя другим хищникам спуститься вниз. На оглушенную же тварь волна за волной накатывала зеленая пехота, закидывая её дротиками и осыпая ударами грубого железа.

После скоротечного боя гоблины праздновали победу. Тело поверженного монстра стремительно истаивало, оставляя после себя лишь темную бесформенную лужу и сверкающий предмет. «Осколок Бездны» — именно так Лис-сама называл трофеи, остающиеся после гибели ночных охотников. Маги короткими заклинаниями отогнали жадную мелочь, что так и тянулась к камню, поспешно упаковали добычу в ларец и скрылись в недрах подземной парковки. Остальная «зелень» последовала за ними, бросив на произвол судьбы изуродованные трупы павших сородичей.

— Вы видели?! Видели?! Твари, пришедшие из самой преисподней, пленяют людей! И те... они не выжили... — возмущалась Рикка.

Аяко поджала губы, вглядываясь в чёрно-белое изображение на мониторе. В хаосе кровавой жатвы судьба пленных никого не заботила: несчастные горожане, еще недавно беспечно гулявшие по улицам Токио, гибли в самом эпицентре бойни. Их жизни обрывались мгновенно — кого-то раздавила многотонная туша монстра, а кто-то пал жертвой случайных ударов и яростного натиска зеленой орды.

— Гоблинам тоже нужны осколки Бездны, — подал голос Фейбл, нарушив тяжелую тишину. — Видите, как слаженно они действуют? Это не случайная стычка, а отработанный промысел.

Он указал на экран, где маги бережно уносили ларец.

— Сии трофеи используются для кровавых ритуалов, дабы призвать из глубин инферно дьяволов и тысячи, тысячи легионов... Ай!!! Ай-ай-ай! — Рикка внезапно схватилась за макушку, получив звонкий и увесистый удар невесть откуда взявшимся половником.

«Мори-сан», стоя над сестрой с суровым видом, пока девочка смешно потирала ушибленное место.

— Хватит нести чушь, — отрезала старшая Таканаси, возвращая кухонную утварь на пояс, словно боевой клинок.

Рикка обиженно надулась, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулась от старших.

— Тогда к чему лишний риск? — Рен внимательно посмотрел на Аяко. — Зачем нам выходить на открытую охоту и заманивать летающих тварей, если здесь уже налажена идеальная ферма по добыче? В темницах гоблинов наверняка томятся выжившие, которых используют как приманку. Мы можем убить двух зайцев: спасти людей и разом забрать все накопленные осколки. Да и над алтарём уже давно закреплена миссия — уничтожить это логово.

Фейбл скептически качнул головой, не отводя взгляда от монитора.

— Идея звучит заманчиво, но есть одно «но». Шаманы, — он кивнул на замерший кадр с магом. — Меня беспокоят именно они. У них в арсенале целый спектр техник: от магических барьеров, способных сбить летуна, до прицельных огненных шаров и теневых плетений.

Он коротко клацнул клавишей, перематывая запись на начало, когда ночная тварь, с перепончатыми крыльями, наткнулась на невидимую черту. Фейбл заблокировал кадр, всматриваясь в детали.

— Тут! — Он ткнул в сторону костяных столбов, вокруг которых проявилась яркая сеть. — Линии ложатся неоднородно: где-то плотнее, где-то реже. Непонятно, это обычная сигнальная сеть или сам луч несет угрозу… А еще она оставалась невидимой до последнего момента. Как ты собираешься пресечь то, чего не видишь?

Тишину комнаты нарушил нарастающий смех «злодея». Это Рикка повернулась к ним с таким довольным лицом, будто в одиночку съела килограмм мороженого. Приподнимая повязку на глазу и являя миру белёсый зрачок Бьякугана, она торжествующе провозгласила:

— Ку-ку-ку, признали мое могущество! Моего глаза...

Но договорить пафосную речь ей не дала старшая сестра.

— Нет! За барьер ты ни ногой! — отрезала старшая сестра, обрывая пафосную речь.

— Почему?! — возмутилась та.

— …

Аяко, наблюдая за перепалкой двух сестер, невольно улыбнулась. Хм, она еще не наказала Току и Рена за то, что те самовольно убежали, но сейчас, глядя на этих двоих, верно, и не будет. Она невольно поставила себя на место старшей сестры: если бы ее собственные детки застряли где-то там, и теплилась бы хоть призрачная надежда на то, что они живы, — как бы поступила она сама...?

Настало время брать ситуацию в свои руки. Лис-сама первым одарил ее силой, признав лидером, и она не имела права на слабость.

— Хватит! — звонкий хлопок ладонью по столу заставил всех вздрогнуть.

Аяко выпрямилась, обводя отряд решительным взглядом.

— Лис-сама наделил её мощью. Она больше не ребёнок. Ты сама молила спасти её, и ОН ответил на твои мольбы. Теперь Рикка — одна из нас, а по набору способностей едва ли не самая полезная в грядущей вылазке. Мы все знали, на что шли, соглашаясь стать инструментами Его воли!

Она сделала паузу, закрепляя эффект своих слов и обводя тяжелым взглядом присутствующих.

— Сегодня идем всей группой! Приоритетная миссия — «Осколки». Второстепенные задачи: поиск и спасение выживших, а также полная зачистка и уничтожение логова!

В комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своем.

— Хм, не помешала бы какая-то связь между нами... рации или еще что-нибудь, да и визоры ночного видения не лишние, — проговорил вслух Рен.

И как ответ на его слова, прямо из воздуха на стол посыпались коробки.

— У алтаря заберите взрыв-теги и восстанавливающие пилюли! — комнату пронзил величественный голос Лис-самы.

— О, рации! — Рикка первой бросилась к возникшим на столе предметам.

Видимо, их Благодетель способен и на такое. Перед Аяко лежала целая гора снаряжения: черные корпуса раций с гарнитурами-наушниками и пара серых приборов ночного видения. Пусть не военные тактические очки, но в кромешной тьме подземки пригодятся. Шиноби поспешно разобрали устройства, рассовывая по карманам кунаи и стопки взрывных печатей.

Отряд решил выдвигаться перед самым закатом — в тот короткий и опасный промежуток времени, когда гоблины направляются обратно в логово, а ночные охотники еще не выползли из нор. Шиноби решили укрыться в той же заброшенной больнице, что и в прошлый раз, стремясь выяснить: устраивают охоту зеленокожие каждую ночь или это редкое событие.

Две команды скользили сквозь умирающий город разными путями, стремясь к серой коробке больницы. Аяко вела своих людей через переулки, заваленные брошенным автохламом, а Фейбл с остальными обходил квартал по крышам, бесшумно перепрыгивая через провалы между зданиями. Шиноби заняли посты внутри пустых палат точно к тому моменту, когда последние лучи солнца утонули в горизонте, окрасив бетон в кроваво-медный цвет.

— Прием, — в ухе Аяко затрещал голос Фейбла, — зелень в гнезде. Повторяю: зелень в гнезде.

— Приняла, — Аяко зажала кнопку на корпусе рации. — Ждём.

Она бросила короткий взгляд на старшую Таканаси. Та заметно нервничала, то и дело порываясь выглянуть в коридор, хоть мельком увидеть младшую сестру, занявшую позицию этажом выше. Чтобы унять эту излишнюю опеку, Аяко раскидала их по разным командам. Там, наверху, рядом с Фейблом и Микой — в обществе профессиональных убийц, привыкших к запаху крови и стали, — девчонке точно безопаснее. Да и лишние эмоции старшей сестры под боком лишь мешали бы делу.

Тьма окончательно накрыла город. По улицам будто прошла невидимая холодная волна, заставляя воздух потяжелеть. Спустя мгновение тишину разорвал истошный, леденящий душу крик. На охоту вышли истинные хозяева нового мира. Город проснулся, наполняясь шорохом кожистых крыльев и скрежетом когтей по бетону. Аяко жестом приказала затаиться, превращаясь в неподвижные тени среди больничных руин. План пришел в движение.

Время шло, тьма все больше окутывала город, пока они наблюдали и делали выводы. Во-первых, снаружи не обнаружилось никаких патрулей гоблинов; те, видимо, пережидали ночь под крышей, не рискуя высовываться из логова. Во-вторых, сегодня охота явно не планировалась. Аяко видела перед собой лишь пустую парковку — мертвую зону без единого признака движения зеленокожих.

В небесах кружили стаи летающих тварей. Каждая особь отличалась от виденных ранее: одни превосходили сородичей размерами, другие щеголяли неестественно длинными хвостами. Выше всех парил монстр, в котором Аяко готова была поклясться — видит дракона. Громадная тень гнался за более мелкими бестиями, выпуская из пасти ветвистые красные молнии прямо в гущу облаков.

На земле тоже хватало иных порождений тьмы.

— Перевернутый пикап на двенадцать часов... — внезапно проскрежетал в ухе голос Фейбла.

Две команды заняли позиции, окидывая взглядом максимальную площадь вокруг, дабы исключить любые «сюрпризы». Аяко нырнула в соседние крыло, прижимая окуляры прибора к лицу.

Зрелище поражало: медленно, пугающе медленно по асфальту полз огромный темный слизень. Он лениво выкидывал длинные усы влево и вправо, прощупывая пространство. Существо добралось до костяных столбов у парковки, вытягиваясь в странную прямоугольную форму. Внезапно тварь раскинула отростки вдоль барьера, словно пытаясь почувствовать плетение, но так и замерла на несколько минут — неподвижная и плоская, как раскрытая перепонка. Наконец, слизень снова собрался в комок и пополз дальше к высоткам, к счастью, игнорируя больницу.

Только сейчас Аяко почувствовала, как бешено колотится сердце. Изменившийся мир подкидывал всё более ужасных тварей, и в этой новой реальности места человечеству почти не оставалось.

Выждав ещё полчаса, Аяко отдала команду на выдвижение. Шесть теней бесшумно выскользнули наружу, растворяясь в густых сумерках, и замерли за раскуроченным остовом автомобиля в двадцати метрах от костяных шпилей.

Рикка активировала Бьякуган. Стоило отряду покинуть безопасные пределы убежища, как всё ребячество и напускное позёрство девчонки мгновенно испарилось. Перед ними стояла куноичи Деревни Скрытого Листа — собранная, серьёзная, лишенная лишних слов и суетливых движений. Её белёсые глаза, прорезанные вздувшимися венами, сканировали пространство впереди.

— Вижу сеть, — её шёпот едва доносился до ушей. — Линии ложатся неровно. Справа плотнее, периодически проходит импульс по всей сети. Под землёй идёт энергетическая магистраль, что объединяет все столбы в одну сеть. Там, левее, есть прореха.

Она коротко кивнула и бесшумно двинулась вперёд, преодолев ещё тридцать метров. Аяко и остальные следовали за ней след в след. Обычный взор не различал ровным счётом ничего подозрительного между безжизненными костяными столбами.

— Тут зазор, — она указала рукой на невидимый контур нитей.

Хладнокровно минуя ловушку, девочка точными жестами координировала каждое движение группы. Ни один ниндзя не задел смертоносное плетение, не выдал своего присутствия ни единым звуком. Спустя пару минут напряженного перехода отряд оказался за барьером, вплотную к тёмному зеву подземной парковки.

— Просканируй и отдыхай — теперь дело за нами, — шепнула Аяко.

Рикка коротко кивнула и вновь активировала Бьякуган. Её взгляд прошивал бетонные стены, вскрывая нутро подземного комплекса. Девочка монотонно докладывала количество уровней, вычисляя целые группы спящих врагов. Целей внутри логова оказалось слишком много, их тепловые сигнатуры сливались в сплошное марево, мешая точному счету. Тонкий палец Рикки указал прямо под ноги: там, глубоко под землей, пульсировала мощная энергетическая жила. Потоки силы питали костяные шпили снаружи, уходя в такую глубину, куда взор додзюцу уже не проникал.

Выслушав вводные, Фейбл достал пачку взрывных печатей. Вместе с Реном они принялись методично минировать пространство вокруг костяных столбов, используя связки «тегов» и бензин, слитый из брошенных машин. Эта горючая смесь гарантировала огненный ад, если отряду придется экстренно отступать. Приняв окончательное решение, шиноби перешли в режим профессиональных убийц. Максимальная скрытность, ни одного лишнего вздоха — их ждало проникновение в самое сердце тьмы. Приоритетная цель — Осколки!

Глава 36

Выслушав доклад Рикки и завершив краткий мозговой штурм, Аяко утвердила план: девочка ни на мгновение не отключает Бьякуган, непрерывно сканируя пространство. Основная тяжесть бесшумного проникновения и планомерной ликвидации целей ложится на плечи старших товарищей. Юная куноичи лишь направляет группу, короткими жестами указывая расположение врагов в темноте и ведя отряд вдоль гудящей энергетической магистрали прямиком к эпицентру силы. Исходя из банальной логики, именно там, в самом сердце подземного узла, концентрируются вражеские маги и хранятся Осколки Бездны.

Первой, прокладывая путь сквозь мрак, скользила сама Аяко, а сразу за ней — напряженная старшая Таканаси. Следом двигался Рен, чей палец замер на гарде обнаженной катаны в ожидании малейшего шороха. В центре отряда сосредоточенно вышагивала Рикка с активированным додзюцу, в то время как тылы надежно прикрывали Фейбл и Мика. Группа единогласно отказалась от использования техник Сокрытия или хенге ради экономии чакры — густая тьма подземки и без того надежно маскировала их присутствие, а специальный порошок эффективно отбивал естественные запахи. Впрочем, чем ближе шиноби подбирались к спуску, тем отчетливее осознавали избыточность своих мер: из затхлого зева парковки несло такой концентрированной вонью нечистот и разложения, что уловить в этом смраде чужой аромат казалось задачей невыполнимой.

Медленный спуск вдоль щербатых стен завершился у первой серьезной преграды: массивные ворота перекрывали самодельные баррикады, нагроможденные из искореженных остовов автомобилей, поваленных фонарных столбов и погнутых дорожных знаков. Взгляд Аяко сразу зацепился за освещение. Вместо ожидаемой пустоты или факелов пространство заливал странный, едва уловимый свет. Присмотревшись, куноичи распознала целые колонии грибов: плотные грибные кладки в специальных деревянных коробах тянулись вдоль всего периметра укреплений. Эти наросты испускали призрачное, мягко-синее сияние, которое не столько разгоняло тьму, сколько превращало всё вокруг в зыбкое марево.

— Десять карликов на самих воротах и завалах, — Рикка короткими тычками пальцев указывала на врагов, скрытых от обычного взора за наслоениями ржавого металла. — Еще четверо бугаев дрыхнут сразу за створками.

— С дисциплиной у них паршиво, — едва слышно прошелестел Рен, придирчиво разглядывая хаотичные завалы.

— Магические ловушки? Несут ли угрозу эти грибы? — коротко бросил Фейбл.

— Чисто, — Рикка еще раз внимательно просканировала пространство перед собой. — Вокруг лишь светящиеся наросты. А вместо удобрений им служат… кости… человеческие…

— Фейбл, Мика и я снимаем посты, ждите здесь, — коротко бросила Аяко, извлекая кунаи из подсумка.

Чакра привычно потекла по телу, придавая мышцам взрывную мощь и легкость. Три тени синхронно скользнули вперед, пересекая невидимую границу парковки, но ни один дозорный не шелохнулся — глубокий сон и ложное чувство безопасности сковали зеленокожих.

Аяко первой достигла баррикады. Взметнувшись на четырехметровую высоту, она мягко приземлилась на самый верх нагромождения, мгновенно припадая к шершавому металлу и оценивая обстановку. Прямо на ржавом выступе, скорчившись в три погибели, дрых мелкий зеленый поганец, чей храп тонул в общем гуле подземелья. Сталь граненого куная вошла в основание черепа твари с мягким хрустом, мгновенно обрывая нить никчемной жизни.

Справа Фейбл, словно жнец, прошелся по верхнему ярусу: его движения казались лишенными инерции, а лезвия находили уязвимые щели в сочленениях грубых доспехов быстрее, чем жертвы успевали осознать присутствие смерти. Мика же действовала с леденящим изяществом — ее тонкие сенбоны прошивали гортани спящих воинов, исключая даже предсмертный хрип. Четверка крупных гоблинов-воинов за воротами дернулась, пробуждаясь, но лишь для того, чтобы захлебнуться собственной кровью под градом точных ударов. Профессиональные убийцы работали слаженно, превращая пространство в зону абсолютной тишины и трупов.

— Чисто, — прошептала Аяко в микрофон гарнитуры, и спустя тридцать секунд весь отряд вновь собрался в единый кулак в тени массивных ворот.

Первый ярус парковки пустовал: почти весь скопившийся транспорт гоблины заблаговременно отволокли к выходу ради возведения баррикад, расчистив бетонное пространство. Лишь пустые парковочные карманы да темные пятна машинного масла напоминали о прежнем назначении этого места, а дальше во тьму уходил крутой спуск, ведущий на нижние уровни.

— Фу-у... — протянула Рикка, брезгливо косясь на Фейбла, который сосредоточенно заканчивал срезать уши поверженным врагам и упаковывать их в свиток.

— Ты так рвалась наружу, так вот: это и есть наша работа — убивать и собирать трофеи, — едко заметила старшая сестра младшей. — Привыкай, раз хотела помогать.

— И зачем великому Лис-саме эти гадости...?

— Не нам оспаривать его приказы, — отрезала Аяко, чье лицо превратилось в непроницаемую маску. — Сосредоточься, Рикка.

Та виновато улыбнулась и активировала Дзюцу, вены у висков вздулись от напряжения.

— Вниз еще три этажа, а потом… — Девочка прищурила белесый глаз. — Дальше эта светящаяся жила резко падает вниз, в какую-то кривую дыру в полу. Будто её рыли руками, а не строили… дальше не видно. На двух уровнях пониже — настоящий бардак, всё завалено мусором, и там повсюду эти мелкие гады. Целая куча, штук двести, не меньше. А на самом последнем ярусе их всего сорок, но там сидят те, что покрупнее... воины... и...

Она замолчала, сглотнув ком в горле.

— Загон с людьми. Двадцать пять человек, они еще светятся жизнью. Там дети, — закончила она, и её голос предательски дрогнул.

Услышав это, Рен с тихим шорохом полностью извлек катану из ножен. Таканаси лишь крепко поджала губы, подавляя гнев.

Аяко шумно выдохнула, пытаясь сохранить ледяное спокойствие:

— Лис-сама дал четкий приказ — Осколки Бездны. Остальное по ситуации. Выдвигаемся.

— Но там дети! — вскинулась Рикка, и в ее шепоте прорезались нотки яростного возмущения.

— Сначала Осколки, потом выжившие, — отчеканила Аяко, не замедляя шага.

— Там дети и старик, они едва держатся, им нужна помощь, мы обязаны их спасти! Мы герои, нам дана сила… — её перебил.

— Рикка! Не время! — Тока резко одернула младшую родственницу, предостерегающе сжав ее плечо.

— Я больше не ребенок! — Рикка резко вскинула руку, сбрасывая ладонь старшей сестры. — Я помню всё! Видела смерть друзей и верила, что это неправда, пряталась в иллюзиях... Я помню! Какой же дурой росла! И сейчас кривлялась только потому, что скучала по той себе...

Она с силой стукнула кулаком по лбу, тяжело дыша:

— Эта память... той Хьюга... Я даже имени её не знаю! Не знаю, кто её родители! Мне достался чистый опыт, а еще обиды, как её, клан шпынял за неполноценность! Меня вернули другой!

Юная куночи резко втянула воздух.

— Да я и так всё вижу! Эта проклятая память... она сама подсовывает расчеты! — Рикка сорвалась на сдавленный крик, глотая слезы. — Если сунемся сейчас — ляжем все. Тут две сотни пришлых тварей, а внизу вообще темнота. Я не чую, сколько там магов, не понимаю, на что они способны. И как нам тащить за собой эту ораву? У нас всего три свитка, в них всех не впихнешь! А вытащить их, таких слабых, на улицу к ночным монстрам — это всё равно что самим прирезать!

Она судорожно выдохнула, бессильно опустилась на корточки. Спрятала лицо в ладонях, давая волю слабости.

Старшая Таканаси тут же кинулась к младшей, стремясь успокоить сестру и заглушить её всхлипы. Туда же поспешила Мика: склонившись над девочкой, бывшая убийца ворковала, на удивление быстро находя нужные слова, способные унять дрожь в неокрепшей душе. Профессиональное хладнокровие и мягкая женская поддержка сработали — спустя минуту Рикка полностью взяла себя в руки, вновь превращаясь в сосредоточенную куноичи.

Она тихо извинилась, пряча заплаканные глаза, после чего активировала дзюцу и всем видом показала готовность двигаться дальше.

Старшие шиноби обменялись короткими взглядами и возобновили медленный спуск, бесследно растворяясь в густых тенях бетонных стен. Чем ниже они опускались, тем невыносимее становилась вонь: застарелый смрад разложения впитывался в одежду, мешая дышать. Слой нечистот и вязкой грязи полностью скрыл под собой асфальт, превращая путь в скользкую тропу. Отряд миновал развилки, ведущие на забитые хламом средние уровни, пока наконец не замер у самого входа в рукотворный туннель.

— Сколько чакры осталось? — не оборачиваясь, спросила Аяко.

Рикка на мгновение прислушалась к внутренним ощущениям, оценивая объем оставшегося резерва:

— Половина.

— Ясно... Дальше отдыхай. Тока, теперь ты выходишь вперед. Ты — направляющая. Рикка, в строй и восстанавливай силы.

Тока вышла вперед, концентрируя энергию для сканирующей техники Дотона, и повела отряд вглубь подземелья. Туннель изобиловал ответвлениями и тупиками, превращаясь в настоящий лабиринт, где тут и там светились грибные кладки. Рикка периодически активировала додзюцу, короткими вспышками проверяя путь и подтверждая направление.

Внезапно Тока подняла руку, призывая к тишине. Прислушавшись к вибрациям почвы, она указала на развилку: враг затаился за углом. Рикка подтвердила — впереди четверо бугаев. Но главная проблема крылась глубже: проход перекрывал магический барьер, непроницаемый для бьякугана. Именно за эту мерцающую преграду уходил пульсирующий энергетический канал.

Аяко осторожно выглянула из-за выступа. В отличие от сонных дозорных наверху, эти воины несли службу бдительно. Облаченные в тяжелую броню, с массивными топорами наперевес и в горшковидных шлемах, они выглядели серьезными противниками — если дать им секунду, успеют поднять шум. Сложив пальцы в печать, Аяко наложила технику хенге, превращаясь в точную копию гоблина-воина. За ней этот маневр повторили еще двое, скрывая свой истинный облик за личиной врага.

Остальных шиноби они закинули на плечи, имитируя транспортировку взятых в плен людей, и уверенно вышли из-за поворота. Стража мгновенно напряглась: четверо великанов вскинули тяжелые топоры, буравя незваных гостей взглядами из-под прорезей шлемов. Один из них прорычал нечто нечленораздельное — этот гортанный клекот едва ли напоминал человеческую речь. На мгновение гиганты замерили в сомнении, разглядывая знакомые доспехи, но эта заминка стала для них роковой.

Половина пути пройдена. Шиноби сорвались с места, мгновенно сокращая дистанцию. Сталь клинков сверкнула в призрачном свете грибниц, вспарывая незащищенную плоть в сочленениях брони. Четверо огромных гуманоидов, несмотря на свою чудовищную мощь, ничего не смогли противопоставить отточенным движениям ниндзя. Противники осели на земляной пол туннеля, даже не успев издать предупреждающий крик.

— Ты как? — Аяко негромко обратилась к самой младшей, для которой эта стычка стала первым опытом в убийстве.

— Хорошо... — кивнула та и вновь активировала додзюцу, вглядываясь в массивную дверь. Внутренняя архитектура здесь разительно менялась: грубая порода уступала место искусной кладке, словно кусок готического замка из старой Европы силой вмуровали под землю Токио.

— Ничего не вижу, барьер мешает... — грустно подтвердила Рикка после очередной попытки пробиться взором сквозь маскировку.

Старшая Таканаси опустилась на корточки и плотно прижала ладонь к земле, направляя импульсы чакры вглубь камня. Она замерла так на несколько минут.

— Почти весь резерв потратила, — выдохнула она и торопливо закинула в рот восстанавливающую боевую пилюлю. — Внутри странная ситуация. За воротами раскинулось огромное каменное здание, целый зал... Всего насчитала десять живых существ, все бодрствуют, — она пальцем указала на массивную дверь, рисуя быструю схему на земле. — Хорошая новость: они прямо за этой преградой.

Последний вопрос касался самого барьера: сигнальный он или атакующий? Обойти или взломать его шиноби не могли, а возвращаться назад не имело смысла, когда цель маячила прямо перед глазами. Аяко шумно выдохнула, принимая решение:

— Заходим! Ликвидируем всех. Ищем осколки, уходим.

Она подхватила массивный труп одного из поверженных стражей и с силой швырнула его вперед, пронзая невидимую пелену. Тело беспрепятственно миновало барьер и врезалось в створки ворот, заставив воздух содрогнуться от мощной магической волны, что прошла по всему подземелью.

Сигнальный…

— Рен! — выкрикнула она.

Парню хватило доли секунды. Дважды мигнула сталь, напитанная чакрой молнии: катана с легкостью распилила металлические засовы. Тяжелые двери с грохотом распахнулись внутрь, и шесть теней синхронно ворвались в освещенный зал, готовые сеять смерть.

Аяко мгновенно приметила мага, стоявшего у дальней стены, и сразу выбрала его своей целью. Она метнула пять сюрикенов, веером накрывая площадь вокруг врага. Однако зеленый коротышка среагировал на удивление прытко: выставил вперед посох, украшенный скалящимися черепами. Снаряды шиноби внезапно потеряли инерцию и вязко замерли в воздухе, словно угодив в невидимую смолу.

Куноичи сразу распознала манипуляцию с плотностью кислорода, но лишь хищно усмехнулась — воздух подчинялся ей беспрекословно, это ее стихия! Она мгновенно сложила печати, выкрикивая:

— Футон: Дайкамаитати (Великий порыв).

Мощный вихрь, вырвавшийся изо рта Аяко, в клочья разметал защитную взвесь и с силой впечатал мага в каменную стену. Не давая противнику шанса на спасение, она одним рывком сократила дистанцию и резким движением клинка снесла уродцу голову. Кто знает, на какие магические трюки способны эти существа, но без головы заклинания точно не плетутся.

Быстро просканировав поле боя, Аяко облегченно выдохнула. Внезапная атака на гоблинов увенчалась полным успехом: среди противников насчитывался лишь десяток задохликов и всего три мага. Против шести опытных шиноби не оставили врагу ни единого шанса на сопротивление.

Беглый осмотр помещения изумил куночи: пространство вокруг заполняли вещи, явно притащенные с поверхности. Повсюду громоздились картонные коробки с логотипами известных брендов, штабеля системных блоков и вскрытые электронные приборы. Вид разобранных микросхем и вырванных проводов наводил на пугающую мысль — мелкие коротышки не просто грабили, они фанатично изучали технологии нашего мира, ну или им блестяшки нравились…

— Чисто! — выкрикнула Рикка, до предела выкручивая Бьякуган и осматривая каждый сантиметр зала. Она резко вскинула руку, указывая на массивную арку впереди. — Туда! Там энергетический след!

— Фейбл, Тока, на вас вход! Остальные за мной! — Аяко скользнула вперед и тут же замерла, пораженная увиденным.

— Портал… — синхронно выдохнули Рен и Рикка, притормозив рядом.

В самом центре зала завис огромный сияющий круг. Внутри него закручивалось само пространство, а по краям высились массивные колонны, сплошь исписанные пульсирующими рунами.

— Нашла! — выкрикнула Мика, указывая на прозрачные ларцы, расставленные по периметру. В каждом таком контейнере парил в воздухе Осколок Бездны — всего четыре артефакта.

— Тут… тут целая сеть… — Белый зрачок Рикки бешено метался по портальной площадке. — Эти колонны питают портал… а сами они высасывают энергию из Осколков!

За спиной раздался полный тревоги крик.

— Они идут! — Тока вглядывалась в зев туннеля, а Фейбл уже выдыхал по врагам огненный шар.

— Собирайте здесь все! Живо! — скомандовала Аяко.

Шиноби спешно выдергивали артефакты из пазов. Как только Осколки скрылись в свитках хранения, сияние портала мгновенно погасло, погружая зал в полумрак. Аяко уже стояла у входа, сдерживая рвущуюся наружу ругань: туннель полностью заполнила беснующаяся зеленая масса. Огромные воины-бугаи нещадно толкали в спины визжащих карликов, формируя живой таран.

— Резервы на нуле! — старшая Таканаси тяжело дышала, лихорадочно складывая печати Дотона. Она раз за разом активировала Дзи: Тера-но Вака (Земляная ловушка), заставляя пол под ногами противника разверзаться острыми кольями. Передние ряды гоблинов с визгом проваливались в расставленные ловушки, насаживаясь на земляные пики, но напирающая сзади толпа действовала с животной жестокостью. Следующие ряды просто заваливали ямы телами своих сородичей, превращая мертвецов в кровавый настил. Зеленая волна неумолимо продвигалась вперед, переступая через горы трупов.

— Бесполезно, их слишком много! — выкрикнула Тока, отступая к дверям.

— Баррикадируемся! — приказала Аяко, указывая на массивные створки.

Глава 37

Рикка скользила взором Бьякугана, сканируя каждую пядь каменной коробки, стилизованной под древний замок. Помещение представляло собой монолитный куб, вымощенный обтёсанным камнем, глубоко погруженный в толщу земли. Внутреннее пространство делилось на несколько зон. Помимо портального зала, две огромные комнаты, до потолка забитые хламом с поверхности. Имелись также спальни, больше напоминавшие заброшенные лаборатории магов. Тщательный осмотр не дал результатов: ни тайных ходов, ни скрытых рычагов, ни малейшей надежды на спасение.

После отключения портала барьер, окружавший каменный куб, бесследно испарился; точно так же исчез и энергетический след, тянувшийся к костяным столбам на улице. Однако плохие новости на этом не заканчивались: они замурованы. Рикка не видела иного выхода, кроме того единственного туннеля, который сейчас полностью забит гоблинами.

Старшая сестра истратила последнюю каплю чакры, перекрывая вход Дотоном. Силы иссякли, и она осела в углу с мертвенно-бледным лицом. Комбо из чакроистощения и побочных эффектов боевых пилюль выбило её из строя: в ближайшие пару дней каналам чакры требовался абсолютный покой. Рикка видела сквозь Бьякуган, как те всё еще содрогались от чудовищного перенапряжения. Да и у остальных едва ли сохранилась треть резерва.

Неужели после спасения из лап смерти ей осталось прожить всего ничего? Она поклялась отомстить и продолжать путь ради павших друзей. Рикка отчетливо помнила ту наивную дурочку, живущую в мире грёз, которой она когда-то была. Пока заветная мечта не осуществилась и магия не хлынула в реальность… принеся с собой вместо чудес одну лишь смерть.

Смерть…

Она отчетливо видела сквозь толщу камня, как десяток воинов-гоблинов тащил самодельный, связанный из погнутых железных столбов и вырванных дорожных знаков таран — тяжелый, громоздкий и такой же уродливый, как и сами создатели этого монстра. Черт, она — Избранная! Лишь ей одной Лис-сама даровал великую силу Бьякугана; она — первая в своем роде, а значит, отмечена свыше. Рикка отчаянно искала лазейку, до предела напрягая додзюцу и игнорируя жгучую резь в глазу. Чакра стремительно убывала: еще пара минут такого напряжения, и она разделит участь обессиленной сестры. Но в последний момент взгляд зацепился за... это.

Рикка мгновенно бросилась вперед, в те складские комнаты, заваленные грудами тряпья, обломками электроприборов и прочим хламом; гоблины умудрились притащить сюда старый разбитый скутер, но внимание её привлекло не это.

— Помогите! — крикнула она соратникам, которые готовились продать свою жизнь подороже.

Лишних вопросов никто не задавал — товарищи мгновенно метнулись на зов, принимаясь разгребать тяжелые завалы, пока девушка не указала на цель...

— Во... во... — Рэн запнулся, пытаясь расшифровать надпись на грубо сколоченном ящике, сделанную на абсолютно незнакомом ему языке.

— Водка! — Мика внезапно расплылась в предвкушающей улыбке. — Да еще прямиком из самой России! Хе-хе, а коротышки знают толк в крепкой выпивке... Я понимаю твой ход мыслей, Рикка. Мы в западне, жить осталось всего ничего, но ты всё ещё школьница, так что алкоголь тебе строго противопоказан!

Фйековая сестра Фейбла, решительно шагнула к таре и одним точным ударом куная сорвала крышку с ближайшего ящика.

— А вот мне — в самый раз! — заявила она, заглядывая внутрь, но радость мгновенно сменилась недоумением. — Что за... А где выпивка?

— Контрабанда, — глухо протянул Фейбл, уже перескакивая к следующим рядам, вскрывая их один за другим, вываливая содержимое прямо на пол.

— «Калашниковы», — выдохнул Рэн, второпях вскрывая очередной длинный футляр. Внутри, в густом слое консервирующей смазки, тускло поблескивало вороненое железо.

— АК-101, если точнее... Под натовский патрон. Доводилось иметь дело с подобными экземплярами во время службы в Ираке. Но откуда им взяться здесь, в Японии?

— Неважно! — отрезала Фейбл. Она уже выхватила один из автоматов и принялась быстро протирать механизмы ветошью.

Далеко не все коробки скрывали в себе оружие. Фейбл схватил бутылку водки и, сорвав пробку, щедро плеснул спирт прямо на затвор, принимаясь яростно оттирать липкую смазку.

— Снимай только основной слой! — Фейбл с лязгом захлопнула крышку ствольной коробки и перебросил бутыль Рэну. — Ювелирная точность ни к чему, работаем по узкому сектору. В туннеле шириной в пять метров и длиной около пятидесяти противник попрет плотной строем, заполняя собой каждый метр. Главное — исключить заклинивание затвора, а остальное сделает плотность огня.

Мика, не теряя ни секунды, подхватила автомат. Плеснув немного водки на тряпку, она стремительно прошлась по механизмам, а затем, не раздумывая, опрокинула остатки спиртного прямо в горло. Довольная гримаса исказила лицо, и последовавший громкий ик ничуть не отвлек её от работы над стволом. Рикка ясно видела: соратница умеет обращаться с огнестрелом, её движения точны и уверенны. Девушка невольно задумалась о том, что ей стоит узнать побольше о своих товарищах, ведь до этого всё общение сводилось к коротким разговорам с сестрой и наставлениям тети Аяко.

— Вскрывайте ящик с рожками! — спокойно проговорил Фейбл, кивнув застывшим Рикке и Аяко. — Набивайте патронами магазины!

Рычание гоблинов за дверью становилось всё громче. Оглушительные удары по бронзовым створкам сотрясали стены, заставляя сыпаться каменную крошку. Только возведенные стихией Дотона шипы, блокирующие вход, еще сдерживали безумный натиск тварей, но их прочность таяла на глазах под весом тарана. Каждая секунда промедления неумолимо приближала кровавую развязку.

— Я тоже хочу! — Рикка решительно подалась вперед и схватила один из уже снаряженных стволов. Автоматы лежали ровным рядом, ощетинившись пристегнутыми магазинами — десять штук, полностью готовых к бою, и еще пара десятков запасных «рожков» поблизости.

— Нет! — вскрикнула старшая сестра. Она понемногу приходила в себя и уже пробовала стоять на ногах, хотя бледность всё еще не сошла с её лица.

Фейбл вскользь глянул на возмущенную Току, полностью игнорируя её протест.

— Смотри сюда, — проговорил он, обращаясь к Рикке. Его голос звучал сухо и профессионально, как и подобает человеку, знающему об инструментах смерти всё. — Советский «Калаш» прост, как удар кирпичом. В Африке каждый школьник держит такой под кроватью или лежанкой.

Он ловким, отточенным движением продемонстрировал Рикке основные узлы.

— Это предохранитель, он же переключатель режимов огня. Самое нижнее положение — одиночные, среднее — очередь. Вот затвор, дергай до упора и отпускай, чтобы дослать патрон. Это — ствол, отсюда вылетает смерть. В наших условиях целиться особо не нужно, просто направляй в сторону входа, прижимай приклад плотнее к плечу, чтобы отдачей не выбило сустав, и плавно нажимай на спуск. Поняла?

Фейбл проверил, как пальцы девушки легли на рукоять, и удовлетворенно кивнул.

— Главное — не зажимай спуск бездумно, иначе ствол задерет в потолок. Короткие отсечки по три выстрела — и гоблины превратятся в решето. Ты шиноби, твои рефлексы и контроль тела помогут справиться с отдачей лучше, чем любому солдату.

Рикка ощутила холодную тяжесть металла, пахнущего спиртом и машинным маслом. В её руках теперь сосредоточилась мощь, способная поспорить с техниками вплоть до B ранга. Она перевела взгляд на дверь…

Аяко.

Бронзовые створки не выдержали чудовищного натиска и с оглушительным скрежетом разлетелись на куски. Аяко, успокоила бешеное сердцебиение долгим вдохом, вскинула автомат; краткий инструктаж помог мгновенно освоить нехитрую механику — конструкция действительно оказалась интуитивно понятной, доступной даже ребенку.

В искусстве шиноби Аяке помогал чужой опыт: в её сознании ожили воспоминания безымянной куноичи, прошедшей суровую школу ниндзя и два года изнурительных тренировок под началом джонина. Те миссии по ликвидации и преследованию закалили её дух, превратив в живое оружие. Однако её знания об огнестрельном оружии ограничивались фильмами и компьютерными играми, любимыми в прежней мирной жизни.

Бум!

В образовавшийся пролом тут же влетели четыре куная с шипящими хвостами взрывных печатей. Глухие хлопки в тени коридора отозвались захлебывающимся визгом зеленых тварей, но это лишь подстегнуло ярость нападавших. Когда из прохода хлынула безумная зеленая волна, её встретил не звон стали, а грохот огнестрельного оружия.

Свинцовый дождь буквально разрывал бегущих гоблинов на части. Монстры не успевали даже вскрикнуть — пули скашивали их, словно острая коса сорную траву. Ни доспехи, ни груды тел павших сородичей не давали защиты: калибр 5.56 шил противника насквозь, превращая узкий лаз в кровавую бойню.

Грохот выстрелов в каменном мешке давил на разум. Последние недели Аяко жила по простому правилу: меньше шума — дольше проживёшь. Даже после получения сил шиноби этот принцип превратился в её кредо — изменившийся мир жестоко наказывал за ошибки. Огнестрел, хоть и мощное оружие, но выдать такую трель на поверхности означало заорать на весь город: «Я тут!». На подобную дерзость явились бы не только зеленые коротышки, а кто-нибудь куда похуже.

Но здесь, в замурованной коробке, правила тишины сгорали вместе с порохом.

Воздух в помещении испортился почти сразу. Запах водки и смазки быстро сменился гарью пороха. Под потолком скапливался дым, резал глаза и горло, но Аяко не обращала внимания. Приклад бил в плечо с каждой очередью. Ритм сбивался, но она держала оружие. Гильзы сыпались под ноги, звеня о камень. Шум стоял глухой, давящий. Щелчок. Автомат замолчал. Пусто.

Паника накрыла мгновенно. Патроны кончились так быстро, что она не успела сообразить. Пока соратники продолжали вбивать свинец в зеленую массу, Аяко лихорадочно дергала защелку магазина. Пальцы, скользкие от пота и копоти, соскальзывали с холодного металла. Она дрожащими руками выхватила новый «рожок» из ящика, пытаясь попасть в паз. В голове пульсировало только одно: быстрее, иначе твари добегут. Каждая секунда возни с железом казалась вечностью, пока перед глазами маячили оскаленные морды гоблинов, прущих через горы собственных трупов.

В этом хаосе она вдруг осознала разницу между собой и профессионалами. Её собственное оружие извергало пламя почти непрерывно, ствол так и норовил задраться вверх, а пули уходили в месиво тел широким веером. Но Фейбл, Мика и Рэн работали иначе.

Несмотря на кажущуюся бесконечность вражеского потока, они не поддались безумию «зажатой гашетки». Их стрельба была хирургически точной.

Трата-та! — короткая отсечка от Фейбла, и трое гоблинов в костяных шлемах лишаются головы.

Трах! Трах! — ритмичные одиночные от Рэна. Каждый щелчок затвора — минус один противник. Один выстрел — один труп.

Аяко вогнала полный рожок в приёмник и резким движением, как учили, дослала патрон. Снова прижала приклад к плечу, готовая извергать смерть, но... тишина. Все? Она не поверила глазам: проход впереди превратился в сплошной завал из трупов, перемешанных с обломками тарана. Дикий грохот выстрелов всё ещё звенел в ушах, не давая осознать наступившее безмолвие.

Она глянула на остальных. Рикка отпихнула повязку в сторону, открывая разноцветные глаза — один синий, второй белый. Оба сияли, а на лице играла улыбка. Бывшей школьнице явно пришлось по душе палить из автомата. Другие же переговаривались короткими фразами: «Перезаряжаю», «Контроль». Вскоре послышались глухие хлопки одиночных выстрелов — добивали тех, кто ещё шевелился в кровавой каше.

Аяко выдохнула. Она — первая, она — главная шиноби в этом отряде. Пора брать бразды правления в свои руки.

— Рикка, проверь, — скомандовала она.

Та с трудом оторвала взгляд от груды мяса, застелившей пол впереди, кивнула и активировала Бьякуган. Её голова плавно заходила из стороны в сторону, сканируя толщу камня.

— Они бегут... бегут! — выдохнула Рикка.

Аяко наконец расслабила затекшие плечи. Выжили.

***

Черт, как же долго тянется время. Солнце зашло часа два назад. Не совершил ли я ошибку, отправив всех шиноби в ночной рейд?! Снова открыл список инициированных: так, все живы…

Пу-пу-пу. Я уселся в потертое кресло, бедный стульчак жалобно заскрипел под немалым весом. Чуткий слух дремавшего хорька мгновенно разбудил зверя. Нюх подскочил, огляделся по сторонам и, не заметив опасности, решил: хозяин опять чудит. Он встал, лениво потянулся всем телом и пошел тыкать меня мокрым носом — мол, раз уж разбудил, давай корми.

Залез на маркетплейс, заказал Нюху гору корма. Тот сразу пристроился к лакомству: сел, заработал челюстями, похрюкивая от удовольствия, а набив живот, лениво развалился на полке, выпятив пузо к потолку. Тревожно… Я оставил мясную оболочку в кресле, а сам духом выскользнул из плоти и отправился бродить по этажам. Существование вне тела дарит странный покой — никаких химических всплесков, никакой физической боли.

Несмотря на глубокую ночь, моя маленькая колония выживших не спала. Люди осознавали: единственные защитники и добытчики сейчас за пределами барьера, в самое опасное время. По коридорам разносился едва слышный шепот, в воздухе висела тревога. Я скользнул в лазарет, к парню, которого спасли вместе с Риккой. Юта его вроде зовут. Может, и ему передать случайный шаблон шиноби? Раз девчонка оказалась настолько удачливой, вдруг и ему выпадет какое-нибудь додзюцу или редкий кеккай генкай?

— Как там Рикка?.. — прохрипел парень в пустоту темной комнаты, мучительно перекатываясь на бок. — Мама… сестры… живы ли они…

Хм. Кажется, пора и этого бедолагу приобщить к делу шиноби — да и мотив имеется, любимая, пропавшая семья. Я завис на несколько секунд в раздумьях, затем залез на маркетплейс, в раздел манги. Нашел «Наруто» — издание на русском языке, затем отыскал английское, вдвое дороже. Выбрал второй вариант и уронил тяжёлые томики прямо из воздуха ему на колени.

В этом мире не существует ни Кисимото, ни всей вселенной «Наруто»…

— Кого?! — Юта испуганно подскочил. Он осторожно оглядел погруженную в сумрак комнату, а затем нерешительно протянул руку. Пальцы коснулись глянцевых обложек. Парень сгреб книги и с головой ушел в чтение, забыв о боли.

Так я пролетал еще около часа по этажам, пугая местных и вываливая из воздуха всякие ништяки: то шоколадки детям, то упаковки пива мужикам. После очередного подарка некоторые подумали, что в здании поселился добрый ками. Причем ками явно русский, ибо всё, что валилось из воздуха, имело русское название и маркировку.

Внезапно перед взором появилась надпись: «Логово гоблинов зачищено». Следом: «Вы уничтожили портал территории, вы заявили всем соседям о своем присутствии, вы захватили данную территорию». А после здание затряслось. Тот мелкий барьер, что прикрывал всего несколько этажей и увеличивался только при приросте количества людей, резко раздулся. Он накрыл все здание и прилегающую территорию метров на сто, захватывая соседние постройки.

Ментальный посыл — и я уже снаружи. Взгляд поднялся над крышей метров на двадцать, открывая обзор на округу. Я свободно перемещался вдоль границы барьера, прыгая из точки в точку и пытаясь осмыслить происходящее, пока не уловил лёгкую вибрацию. Летающие твари почуяли непонятно откуда взявшуюся преграду и принялись биться в неё.

Ярость и злоба врагов обрушились на щит: пара-тройка ночных тварей безуспешно пыталась пробиться сквозь невидимую пелену, но после нескольких попыток они либо улетали, либо попадали в пасть более крупному хищнику, прилетевшему проверить… «чего тут расшумелись?».

С земли тоже потянулись жуткие «крякозябры». Огромные сколопендры размером с троллейбус, бесформенные черви и непонятные темные облака — живые слизни, сотканные из тысяч глаз. Каждая тварь пробовала барьер на вкус, но, не добившись успеха, уползала прочь в темноту. После каждой такой неудачной атаки я облегченно выдыхал виртуальный воздух. Останься я в собственном теле — точно бы обсрался от увиденного.

Особое внимание привлекли светящиеся светлячки. Метрах в сорока от барьера они внезапно закружили в бешеном, ярком и завораживающем хороводе. На это странное световое шоу тут же устремилась гигантская сколопендра, из-за чего и поплатилась: прямо из воздуха или из невидимости появился серый овал, выпуская сотни жгутов, обвивая визжащую тварь и поглощая её целиком… Было бы у меня горло, я бы сглотнул от охренения, но оставалось только сделать пометку: когда выберусь из заточения, ни в коем случае нельзя идти на свет зелёных светлячков!

Но постепенно интерес угасал. Твари понемногу уползали от барьера, да и рассвет должен наступить совсем скоро. Я снова открыл список шиноби — все живы, это радует, но сейчас им возвращаться нельзя, только после восхода. Так я и остался висеть духом, дрейфуя у самой границы купола. За зачистку логова и захват территории мне внезапно капнуло целых два с половиной миллиона рублей! На радостях я сразу закрыл кредит, который брал на дрон, а остальные деньги пока не трогал. И вот это сообщение — «Вы заявили соседям, что вы тут» — напрягало больше всего. Ведь моим главным преимуществом до сих пор оставались вовсе не шиноби и не система, а именно тот факт, что про нас никто не знал.

Теперь же…

Улицу постепенно заливало золотом восходящего солнца, но моих шиноби нигде не наблюдалось. Я поднялся над куполом, сканируя округу взглядом. Пусто. Внезапно тишину квартала разорвал грохот выстрелов, следом раздался еще один залп, а потом стрельба стала постоянной. Из-за соседнего здания выскочили люди — они бежали из последних сил, толкая перед собой инвалидные коляски, таща на плечах раненых и подхватывая спотыкающихся детей. Вид у группы оказался крайне потрепанным.

Следом прямо на стену здания прилепилась Аяко. Она замерла в неестественной позе, прижимая к плечу «Калашников», и выдала длинную очередь по преследователям. Увиденное ввело меня в ступор: откуда в центре Японии взялся огнестрел, да еще и наш АК?!

Когда беженцы достигли невидимой границы, перед глазами всплыла табличка со списком неофитов. Я мгновенно внес всех прибывших в реестр, позволяя им беспрепятственно нырнуть под защиту. Вслед за ними в безопасную зону заскочили и шиноби, чей вид явно намекал на тяжелую ночь. Под лучами утреннего солнца барьер переливался всеми цветами радуги, скрывая спасенных. По пятам за людьми примчались вездесущие гоблины, но, наткнувшись на преграду, они лишь бессильно заколотили по ней ржавыми железками. Скрытность окончательно потеряна — теперь враги точно знают о нашем месте положения.

Конец первого тома.