Домен

Пролог

— Эмо, нет, ты не должен. Вспомни, кто ты такой. Ты же прекрасно знаешь, что мы обязаны отдать его.

Обессиленная родами медведица лежала в фельдшерском пункте. Сбоку от неё окровавленные лапы вытирал хмурый и молчаливый фельдшер. Он, как и она, кидал настороженные взгляды на огромного даже по меркам анимей[1] медведя.

Сбоку в сплетённой из лозы корзине копошился навороженный… Просто новорождённый. Тот, кому вскоре предстояло навсегда покинуть общество тех, кому он по факту рождения не принадлежал.

Его собратья уже кружили у заповедника, скалясь и ожидая нового члена своей стаи. Но об этом факте знали единицы. Мертвому полагалось оставаться мертвым.

— Эмо, ты не можешь! Подумай о Доме с Мартимой. Она тебя даже не запомнит, а сын слишком привязан, слишком похож.

Она сделала ещё одну попытку урезонить своего партнера. Да только именно ей было понятно, что в этот раз он не сдастся. Слишком много узнал за пределами их родного дома, слишком много тайн взбудоражило и без того нестабильного Эмо Урсуса Урсидай.

— Олея, ты же знаешь, что я уже все решил.

С виду могло показаться, что она чрезмерно эмоциональна. Но нет, Олея никогда не была подвержена этому недугу. Но понимала, что за такое решение каждый из них может заплатить слишком высокую цену.

А вот ее партнёр кипел эмоциями. Отравленными, излишними, давно забытыми в нашем сверхрациональном обществе. Иерархи предупреждали, многократно говорили о том, что нельзя поддаваться человеческим недугам.

Не для этого столько лет и сил было потрачено на устройство идеального, правильного мира. В котором не будет ничего из того, что его едва не погубило.

Фельдшер же хранил молчание. Он не лез туда, куда его не просят. Все просто: хочешь сохранить себе жизнь и место на работах — слушайся тех, кто умнее.

А уж разбираться с одним из обезумевших представителей семейства Медвежьих точно было не в его компетенции. Свои обязанности он знал и неукоснительно выполнял.

Поэтому молча подошёл к новорождённому, что противно попискивал в своей люльке, и направился к выходу. Он знал, что медведь пойдёт следом. Слышал сперва его слова, а потом и шаги. Тяжёлые и напряженные.

Только этого не хватало. Мало проблем и ещё одного… Новорождённого. Так ещё утром и про выходку Эмо иерарху докладывать.

— Феликс…

Усталый голос медведицы звучал настороженно. Уже через пару часов она поправится, таков организм анимей. Всего через пару часов она вернётся к детям, но…

Поэтому фельдшер напоследок развернулся и спокойно посмотрел в глаза Олее Урсус Урсидай. Ее крупные карие зрачки слегка расширились. В этот момент оба поняли, что чему быть, того не миновать…

[1] Анимеи – новый вид разумных существ, получившийся вследствие смешения ДНК человека и ДНК животного.

Глава 1. Дом (прошло несколько лет)

— Дом, вставай.

Полукрик или даже полурык моей матери прогнал последние остатки сна. А тот был хорош. Там я был свободен и волен делать, что мне заблагорассудится.

Никаких тебе ограничений или правил нашего «великого» и такого же «идеального» общества. Кстати о них… Крик матери повторился, но на этот раз гораздо громче.

Я с досадой наблюдал, как на воде, что стояла в деревянной чашке на столе, от вибрации расходятся круги. Вообще, для Олеи Урсидай такое, если можно сказать, раздражение типичным не было.

Матушка у нас идеальный представитель идеального разумного вида анимей. Безэмоциональная, рациональная, делающая все безупречно. А ещё сильная, ловкая и…

Где-то неподалёку послышались тяжёлые шаги. Нет, конечно, это и соседи могут быть. Но я отродясь не видывал, чтобы достопочтенные Фелидея вставали раньше положенного. Вот кто всегда отличался кошачьей хитростью и изворотливостью.

Настроение, как уже стало понятно прямо с утра, не задалось. Вообще, для меня это было нормально. Как любили говорить некоторые, мои отклонения с годами никуда не девались.

Что ребёнком я был чрезмерно эмоционален и активен, что сейчас. Выставил вперёд свои огромные лапищи. Хотя внешне никто бы не посмел сказать, что с Домеоном Урсус Урсидай что-то не так.

Все представители нашего семейства, за исключением дражайшей сестрицы, было на редкость удачными представителями медвежьих. Высокие, под два метра ростом, с густой растительностью в области головы и шеи. У матери даже имелись длинные косы.

Толстая шкура прекрасно защищала от морозов и увечий, а руки обладали силой, сравнимой только с мощью кошачьих или парнокопытных. А ещё мы были выносливы, и все это свидетельствовало о том, что дорога мне на ненавистные работы…

С силой ударил по стоящей возле кровати тумбочке. Она была выполнена из крепкого и грубо обработанного дерева. Не приветствовалось в нашем мире прекрасное.

Да и тех, кто мог им заниматься, в мире анимей единицы. Почти все семейства заточены исключительно под выживание. Ведь это самое главное, верно? Выживать!

Я снова заводился. Снова и снова прокручивал в голове мысли, что заставляли закипать мою смешанную кровь. Потому что был в корне не согласен с правилами, по которым окружающие жили и заставляли жить меня.

Откуда-то издалека донеслось возмущение матери. Опять. Снова и снова она звала меня, и я был уверен, скоро придёт в мою комнату и вполне может вытащить меня силком.

Нет, конечно, до такого ещё ни разу не доходило, но иногда мне казалось, что я все-таки способен пробить эту брешь. Достать из неё что-то… Человечное.

Усмехнулся своим мыслям. Великая Природа, что мы так почитали, устроила бы мне как минимум ураган за такие мысли. Но хотя бы в своей голове я мог противостоять ей. Назло.

Думаю, поклонения ей и так доставало. Ведь она была единственным и неповторимым божеством в мире анимеев. Только природа знает все, только ее законам мы должны следовать и только ее беречь всегда и во всем.

Только мать Природа знает, как лучше нам жить, ведь недаром она породила таких замечательных и идеальных во всех отношениях созданий, нас. И мы обязаны следовать нашему предназначению.

Сильные должны таскать тяжести, ловкие добывать пищу, мудрые — учить, а выносливые перетаскивать все это между заповедниками. Ну, это образно выражаясь.

И именно по этому правилу я никогда не смогу стать тем, кем хочу. В идеальном обществе каждый следует своей природе и предназначению. И никак иначе, никаких исключений.

И не дай Великая Природа, в процессе хоть один листочек упадёт с дерева или возникнет хотя бы малейшая возможность нанесения вреда. Нет, нет, нет!

Именно поэтому мебель у нас была исключительно из природных материалов, добытых без насилия. А все технологии завязаны на использовании, безвредном, разумеется, имеющихся природных ресурсов.

Говорят, если бы тумбочка у меня была как у людей, я бы развалил ее, просто облокотившись. Но достоверно это, опять же, неизвестно. Поёрзал на жесткой постели.

Она тоже была сделана в соответствии со всеми правилами. Вся натуральная, штопанная-перештопанная сто раз. Мы же за разумное потребление. Бережливое отношение к предметам быта и вообще… Великую Природу надо беречь.

— Дом, почему ты до сих пор не встал?

Подскочил как ужаленный. Снова не заметил со своими мыслями, как она подкралась. Мать стояла в проходе, загораживая своей мощной фигурой дверь.

Я столько раз мечтал о задвижке, но в общих домах они никогда не ставились. Да я вообще никогда не видел их на территории заповедника. У нас никто и никогда не воровал, не нарушал законов и правил, установленных обществом.

Только от диких зверей мы могли закрыться, спрятаться и схоронить наши вещи. Но они жили за высоким забором, окружавшим наш дом. Ибо не дай Великая Природа им пострадать из-за нас или нашей жизнедеятельности.

— Я задала вопрос.

Поёжился. Недаром моя мать медведица. Она заполнила собой практически все пространство небольшой комнатки, нависла надо мной, подавляя скорее своим присутствием.

Но на ее лице, да, думаю, и в душе царило спокойствие. Ни капли негодования или хотя бы легкого раздражения, которое мне иногда мерещится.

Высокая, крупная. С довольно мощным телосложением. На ней был надет обычный стандартный льняной костюм. Мы все в таких ходим. Немного безразмерный, но не скрывавший густую шесть красивого бурого цвета.

На самом деле конкретно моему семейству повезло. У нас не было вторичных животных признаков типа рогов или хвоста. Хотя ходили слухи, что мой дед отличился чем-то подобным.

Лица наши не покрывала шерсть, и были они наверняка похожи на человеческие. Знал я это потому, что медведей видел, и с нами ничего общего они не имели.

Анимеи вообще отличались тем, что довольно выборочно проходили на зверей. Внешне и… Внутренне тоже. Недовольно буркнул:

— Да иду я, иду… Неужели ты думаешь, что у меня есть хоть один шанс остаться здесь?

— У тебя есть все шансы не пройти итоговое расписание, а ещё шанс отправиться сегодня вечером с сестрой на экскурсию на работы.

Если первое упоминание меня не тронуло, то перспектива возиться с нашей всеобщей любимицей, ужаснула. Я терпеть не мог Мартиму. Она бесила меня своей идеальностью и жертвенностью. Словно мы неродные…

С того самого момента, как она появилась, всем стало ясно, что в нашем заповеднике родилась очень редкая и уникальная белая медведица. А я так и остался не у дел.

Поэтому поспешил пройти к завтраку. Мать посторонилась и устало добавила:

— Дом, никто не хочет тебе зла. Ты же прекрасно понимаешь, как все устроено, будь добр, попробуй хотя бы сделать вид, что ты принимаешь наш мир. Во имя Великой Природы.

Плевать я хотел на Великую природу. Я хочу совсем другого, и никто здесь понять меня не сможет. Но я приложу все усилия, чтобы решить этот вопрос и вырваться из нашего заповедника. Ведь надежда на это есть.

— Тебе не дано испытать то, что я чувствую, мама. Только отец мог, только он знал, каково мне.

Мать положила лапу мне на плечо и просто напомнила, в очередной раз не понимая, как больно мне это слышать:

— Твой отец давным-давно мертв. Оставим этот разговор, пошли к столу.

Глава 2. Дом, в котором живет дом

Мне хотелось движения, развития. Хотелось в такие моменты крушить все, что попадается под руку. Многие жители нашего заповедника говорили, что я эмоциональный.

Да, в мире выживших (как мы ещё любили его называть) это считалось ругательством. А я продолжал бунтовать в душе. Бунтовать против этого уклада и размеренности, против того, что мой отец мертв.

Никто, кроме меня, так не относился к его смерти. Оно и понятно: мама не обладала эмоциями в должной мере. Был партнёр — хорошо, нет — при возможности его место займёт другой. Да только найти представителей нашего семейства не так просто.

Сестра не запомнила огромного медведя, что таскал ее на руках и с любовью заглядывал в глаза, когда девочка улыбалась. Она относилась к нему как к чему-то фантомному и никак на ее жизнь не влиявшему.

Когда-то я мечтал, что она станет такой же, как я. Эмоциональной. Тогда бы мне не пришлось бороться против себя и своего вида в одиночку. Но чуда не случилось.

И сейчас она выскочила впереди. Такая вся из себя холёная, аккуратная. Наша идеальная белая медведица! Ее даже прочат в иерархи. Говорят, что это Великая Природа сама благословила нашу Мартиму на «великие» свершения.

Меня тошнило от этих толков и разговоров. Но не успел я и шагу сделать, как взгляд сам собой наткнулся на раскосые глаза нашего соседа. Феликс Фелидея стоял неподалёку и снова рассматривал меня с задумчивым выражением на кошачьей морде.

Он меня раздражал. Мы жили на самом краю нашего небольшого заповедника. Даже в стороне от общего кольца, что связывало все здания в центре.

Но почему-то именно эти кошачьи решили поселиться в нашем полузаброшенном доме. Что они здесь забыли, когда один из партнеров много лет работал в фельдшерском пункте в самом центре, а вторая — на пристани?

У нас не принято жить вдали от работ. Потому что это нерационально. Именно по этой причине никто из нас не имел своего дома. Все общее, все распределяется между всеми в равных долях согласно потребностям.

Но даже в идеальном обществе бывали исключения, что не поддавались логике. Моей логике. Но не пойду же я за объяснениями к нашему иерарху? Глупо…

Поэтому я продолжил путь в помывочную. Там, в небольшой комнатке, освежился, сделал необходимые гигиенические процедуры. Надеюсь, я выгляжу приемлемо для нашего «идеального» общества. Зеркал-то у нас не было, но мне достоверно известно, что у людей они есть. Учитель рассказывал…

Возвращаться в общие комнаты не хотелось. У нас их было несколько: помывочные, кухня и совмещённая с ней обеденная зона, а также радиовещательная.

Как представлю, что Феликс решит сейчас к нам присоединиться и будет таращиться на меня весь приём пиши. Я и так вынужден терпеть сестру и слушать мать…

Но когда я заходил в обеденную зону, просторное помещение было пустым. Сразу стало легче дышать. На самом деле мне очень нравился наш дом.

Большой, просторный, отведённый специально для представителей крупных семейств. Конечно, имелся ещё второй этаж для более мелких, таких, как Фелидея. Хотя наши соседи — рыси, не такие уж и маленькие.

Мать снова крутилась на кухне, что виднелась в проходе. Я уже догнал ее по росту, поэтому понимал, как ей неудобно. Мебель-то была сделана под средний размер анимей.

Поэтому Олее приходилось постоянно наклоняться. Не говоря уже о том, что тут, как и везде в нашем заповеднике, все было очень старым и несовременным.

Говорят, в больших заповедниках есть даже стеклянные дома. Мол, они остались ещё со времён человечества. Хотя сдаётся мне, это наши развалюхи из той эпохи.

Посередине комнаты стоял массивный деревянный стол. Я пару раз бил по нему со злости, и теперь на нем отчетливо виднелись вмятины. Да, силы мне не занимать. Как и «нестабильного психического состояния», как постоянно бурчал Феликс.

И вроде бы настроение немного улучшилось, но в комнату влетела сияющая Мартима. Если я уже вот-вот должен был считаться взрослым, после сдачи специальных испытаний, то сестре до этого было далеко.

Ниже меня на полторы головы, белоснежная, она ловко заплетала косы на голове, укладывая их в симпатичную причёску.

Вообще, что медведицы, что любые представители женского пола любого вида всегда были более поворотливыми, что ли. Более мягкими в движениях и аккуратными.

Моя мать работала на складе при разгрузочном пункте уже много лет, и ни разу я не слышал, чтобы она что-то разбила или уронила. А вот отец, когда был жив, постоянно сшибал все на своём пути.

Думаю, дело в том, что он много лет проработал за пределами заповедника на самых чудесных, замечательных и желанных для меня общих работах. Я мечтал пойти по его стопам!

Только представьте, как круто отправиться в опасное путешествие в старые разрушенные человеческие города. В специальных костюмах ликвидировать последствия аварий на атомных станциях и помогать очищать наш мир от того дерьма, что оставили за собой люди.

Мечта! Нет для меня ничего более желанного. И настолько же невозможного. Потому что из такого маленького заповедника никто выдёргивать меня на общие работы не станет.

Тут и так рук не хватает. Вернее, лап. В ходу разные вариации… Мы маленькое, гордое поселение, что стоит на развилке между самыми крупными заповедниками.

— Мама, я помогу.

Заскрипел зубами. Идеальная наша. Даже не спрашивает, а сразу подходит к столу, который ей чуть высоковат, и начинает замешивать мне завтрак.

Уже только по ее движениям понимаю, что снабжение до опостылевшего стабильно. Сейчас осень, поэтому в меню много овощей и кореньев. Естественно, без намёка на мясо или мёд.

Кстати, рацион у всех анимея примерно одинаковый. Конечно, те, что произошли от хищников, предпочитают что помяснее, но убивать зверей запрещено.

Бывает, попадаются туши, умерщвлённые самими дикими животными, или от старости кто погибает. Тогда уж есть вариант получить свою порцию косулятины, например.

Но в целом все мы питаемся подножным кормом. Однообразным, не особо вкусным, зато крайне полезным и питательным. А еще и добываемым исключительно безопасным для Великой Природы способом.

Система, что сказать.

— Держи, Дом!

Она подобралась неслышно. И как у этой девчонки все время получается выводить меня из себя? Сестрица опустила передо мной протёртую деревянную чашу.

Посуда также была вся экологически чистая и сделанная из того, что осталось после человечества. А может, даже дошедшая до нас от самого человека.

Хотел бы я узнать, как они жили. Говорят, дома там строились из вредного пластика, отходов и неразумно и нерационально используемых натуральных составляющих.

Я же сейчас жил в здании, собранном, как конструктор, из каменных пазлов. С внешней стороны были специальные панели из переработанных человеческих отходов. Обычные темно-серые и некрасивые.

Хотя в центре здания были посимпатичней. Именно поэтому я так любил бывать там и постоянно зависал в одном секретном для меня месте. Но это была большая тайна.

— Мартима, ты сегодня идёшь со мной на работы?

Перевёл взгляд на мать. Она, как всегда, планировала день. На работах некогда возиться с ребёнком, но сестра уже достаточно взрослая, чтобы занять себя сама.

— Нет, сегодня меня на работы пригласил иерарх.

В больших заповедниках есть такие работы, чтобы за детьми смотреть. Нам на занятиях рассказывали. Там, как правило, представители более мелких семейств собирают утром молодняк и целый день развлекают, рассказывают о том, как устроено местное общество. У нас такого нет.

Когда-то было, но молодых стало так мало, что в этом отпала всякая необходимость. Кто меньше занят, тому на работы и отводят малышей. У нас здесь всеобщая поддержка и порука.

Я, например все детство провёл с отцом на строительных работах. Наверное, если сейчас будет возможность выбрать, отправлюсь туда же. Попрошусь на обучение, по крайней мере.

Если не завалю итоговый тест.

Так вот, нам вдвоём с ним было здорово. Он столько всего знал и умел! Столько рассказывал про общие работы и про то, как справлялся со сложностями и трудностями.

Там-то и родилась мечта вырваться из условностей заповедника и стать таким же, как он. Тем более что все говорили о том, что я безумно на него похож.

Да и уже становилось ясно, что я вырасту просто огромным медведем. Ещё одни наши соседи, семейство Мышовых, иногда даже шарахались на меня. Один из них, я вечно путал, кто там есть кто, постоянно пищал, чтобы я был внимательнее и не наступил на него.

— Дом, ты думаешь есть? До вечера никакой другой еды не будет, ты же прекрасно знаешь об этом. А если не хочешь опоздать на занятия, советую поторопиться.

Мать, как всегда, спокойно встала и отправила свою тарелку на полку, предварительно почистив. Сестра же сосредоточенно смотрела в свою, впрочем, тоже пустую миску, и лишь один я ковырял пропаренные безвкусные овощи.

Соль нам тоже не полагалась. Точнее, ее выдавали, но свою порцию я израсходовал давным-давно в попытках сделать еду хоть немного вкуснее. Мать нависла надо мной в ожидании ответа.

— Вечером доем, — буркнул я и поднялся.

Холодильников у нас не было, они держались исключительно на складах для особых целей. А так вредно же. А то, что вредно, Великая Природа не одобрит.

Ну, или те, кто говорят от ее имени…

Так что съем и сухое. Комментировать мою очередную выходку никто не стал, лишь Мартима как-то ощутимо сникла. Но я не обратил на это внимания и направился на выход.

Аппетита не было. Говорят, всему виной похолодание и осенняя хандра. Мол, солнца нам не хватает. Ха! Солнце. С тех пор как случились Великие катаклизмы, мы можем о нем лишь мечтать.

Нет, иногда оно прорывается сквозь плотную пелену и даже ярко освещает все вокруг. Но это далеко не так часто, как, говорят, было раньше. Люди все испортили.

Но я не буду думать о том, чего уже не исправишь, тем более что теперь существует Великое соглашение о жизни. Не зря же первые иерархи придумали его. Мы не повторим ошибок наших предков.

Глава 3. Одноклассники

Мир уже никогда не будет прежним, а тумбочки к моей кровати не станут внешне приятными. Да и вряд ли завтра приедет кто-то из снабжения и скажет, что я теперь сплю на мягких простынях вместо льняных и крапивных, а вместо матраса, набитого листьями, перьями и соломой, у меня теперь мягкое ложе.

Хлопнул дверью. Она тоже была очень основательной, деревянной и тяжёлой. Я частенько так протест высказывал. Мать говорила, что, если я сломаю ее и полотно отвалится, придавив меня, в фельдшерский пункт она не пойдёт.

Да она и так нечасто ходила в последнее время, хотя случаев моих увечий становилось все больше. Все же нрав постоянно вырывался наружу. Хотя я его пытался сдерживать, честное слово!

Просто кому понравится, когда один ты нормально реагируешь на происходящее? А не представляешь из себя окаменевшую безэмоциональную мумию.

Пошёл в сторону дороги по протоптанной тропинке. Мартима ещё не ходила на занятия. У нас не было принято отправлять младших так рано, да и мать не приветствовала этого.

Не знаю почему. Хотя я против не был. Все же наблюдать сестрицу ещё и в школе было бы верхом безумия. А так я сейчас закончу занятия, и вуаля, доберусь до жуткого теста.

Больше всего на свете я желаю сейчас сдать его и войти во взрослую жизнь. Тогда меня распределят на работы, а потом и предоставят рядом с ними собственное жилье, и мне не придётся делать вид, что с семьей меня что-то связывает.

Семья. На самом деле только часть ее жила в этом доме. Отец был мертв, как и те, что приходят наш в мир по никому не известным причинам и так же быстро из него уходят. Меня передернуло.

Каждый раз, когда я думал о тех, других, кровь стыда в жилах. Если Великая Природа такая всесильная, а мы такие идеальные, то почему они рождаются? Почему появляются снова и снова вместо нормальных младших.

Дорога уводила меня все выше. Наш дом располагался в низине. До места встречи в этой части заповедника было недалеко. Я уже наблюдал, как сквозь поредевшие кусты виднеются мои одноклассники.

Пока мы ещё не столкнулись у места, где нас будет поджидать транспорт, немного замедлил шаг. Глубоко вздохнул, с наслаждением ощущая, как морозный воздух заполнил легкие.

Я мог сколько угодно роптать на наш мир, общество и иерархию, но природа сама по себе была прекрасна. Конечно, когда из каждого рупора не звучало, что она Великая. Это, наоборот, заставляло вставать в позу отрицания.

А так наш заповедник находился в потрясающем по красоте месте. И хоть я никогда не был за его пределами, все равно любил впитывать покой и умиротворение окружающего мира.

Высокие многовековые сосны, сохранившиеся со стародавних времён, заросший густой лес, благоухающий сыростью и мхом… А ещё мутное солнце, что никак не могло пробиться сквозь сковывающую мир пелену на небе.

Я вышел на площадку. Сюда же спускались и остальные. Мы собирались со всех близлежащих домов. Как-то так вышло, что почти все младшие в моем классе жили недалеко.

Вокруг нас была красивая, ухоженная площадка. Жаль, за ее пределы это не распространялось. Заповедник наш по территории был не самым маленьким, но и не густонаселенным.

И поддерживали растения в надлежащем виде всего двое: байбаки Марта и Трон Цуридай. Да и на работы по части садового мастерства давным-давно никого не назначали. Они не считались необходимостью первого порядка.

Поэтому партнеры Цуридай справлялись как могли, своими силами. На самом деле они молодцы и очень работящие. Впрочем, как и все в нашем обществе. Ты родился, для того чтобы работать на его благо и помогать остальным выжить в это непростое время.

Вот все и пахали не покладая рук. Я против такого подхода не был, но вот вид работ хотелось бы выбрать самому по желанию, а не потому, что у меня самые большие лапы в заповеднике да силища медвежья. Может, во мне скрыт талант к рисованию?

Но никто и никогда не жаловался. Не жаловались и мои одноклассники, что приблизились уже вплотную.

— Привет, Дом!

Первыми, как всегда, появились представители семейства медвежьих. Трое крупных парней волочились по одной из тропинок. На самом деле они жили дальше всех и ненавидели вставать рано, чтобы преодолеть путь до сбора.

Первым шёл самый старший, Дик. Чуть крупнее братьев, с такой же отросшей шевелюрой, немного взлохмаченный. Если бы не рост, их можно было бы счесть за совершенно идентичных близнецов.

Дик и Дэн плелись сзади и зевали. Их шерсть была намного темнее моей, почти чёрная, с белыми вкраплениями спереди. В природе бы это означало, что мы разных видов, но в нашем обществе было все равно.

Урсидай, они в любом заповеднике Урсидай. Хоть ты бурого, хоть черного, хоть белого цвета. Хотя не отрицаю, такие, как Мартима, встречаются крайне редко.

Вообще непонятно, в кого она такая… Зато среди всех младших я был самым крупным. Это добавляло мне стати, по моему мнению. Усмехнулся и подал лапу всем трём парням по очереди.

Они пожали ее, благо кисти у нас были устроены как у людей, хоть и смотрелись чересчур массивно, и сдаётся мне, двигались не так ловко. Всегда удивлялся тому,5 какими мы вышли. Великий создатель напортачил…

— Когда итоговое испытание пройдёт, я попрошусь в дом поближе к работе! Какой Великой Природы нас каждое утро таскают в такую даль?

Дэн раскатисто забурчал. Он был самым младшим в семье, и его голос всегда казался мне красивым. Но у нас не принято петь никому, кроме Дельфинея.

Да и вообще, петь не принято. А зачем? Для выжившая и в отсутствии эмоций этого не требуется. Поэтому развлекательной части у нас в заповеднике попросту не существовало.

Реплику Дэна оставили без внимания, а из-за парней показалась женская половина нашего класса. Элла шла, споря с Алисой, а сестры Канидай спускались, держась за руки.

На самом деле девочки все были из одного семейства. Но, как и мы с братьями Урсидай, разных видов. Элла, как и Алиса, была примерно метр тридцать ростом.

Первая обладала лоснящейся белоснежной шерстью, а вот вторая реденькой рыжей. Песец и лисица. Несмотря на отсутствие ярких эмоций, завидовать они умели неслабо.

Линька дело такое, не каждая девушка захочет ежегодно по несколько месяцев ходить в облезлом виде. Досталось же им от Великой Природы и Великого создателя такое наследство…

Сам не любил, когда шерсть отрастает на голове и спине, регулярно ходил к нашему местному цирюльнику. Кстати, он отец Эллы по совместительству. А вот медведицы предпочитали отращивать длинные косы.

Зачем им это, понять я не в силах. Наверняка тоже какая-нибудь особенность, доставшаяся нам от предка человека разумного. Хотя это не самое страшное, как по мне.

Потому что сестры Канидай Тори и Тина поприветствовали всех присутствующих и повернулись к нам спинами, задев… Хвостами. Да-да, вот такой вот парадокс.

Мы высокие, некоторые семейства и вовсе огромные, как я, девочки около полутора метров, но у них у всех есть хвосты. Усмехнулся. Хорошо, что Великая природа не над всеми так издевается.

Сестры Канидай были волчицами. Выше Эллы и Алисы, они выглядели очень высокомерно, спокойно и, как и положено порядочному анимею, безэмоционально.

Они откидывали свои укорочённые волосы назад, переглядывались, но никаких споров или выяснений отношений не было. Хотя мне всегда казалось, что они друг друга терпеть не могут.

Впрочем, представительниц моего вида они тоже не особо жаловали. Ведь у них шерсть не росла ниже плеч, всегда была более жесткой, и о косах до пола речи быть не могло.

Тем не менее такое скорее мне представлялось. В любом случае, даже если у девчонок глубоко внутри сидит ужасный нрав, они уже наказаны. Хвостом. Ха. Снова усмехнулся.

Говорят, в некоторых крупных заповедниках даже операции проводят по его удалению. Мол, очень сильно в быту и на работах мешает. Но у нас бы Феликс точно отказался. А все потому, что сам гордится своим обрубком.

Мы стояли на опушке и мялись. Говорить особо не о чем было. Приятельские беседы — это не про анимей. Хотя я пару раз пытался вывести их на разговор.

Да ладно, кого я обманываю… Некоторое время назад я лично получил предупреждение от иерарха о том, что, если не перестану задевать девчонок, он меня отправит…

Куда отправит, я так и не узнал. У нас же не было тюрем. Идеальные анимея не совершают плохого, не нарушают установленных законов и правил. А если такое и случается, то это просто вселенская беда для них.

Самобичевание и совесть у нашего вида развиты на высшем уровне. Хотя… Взгляд зацепился за приближающийся издали тук-тук. Выглядел он, как многое у нас, не совсем современно.

Большая повозка на колёсиках, но только вместо вредных двигателей внутреннего сгорания или электрического, торчащие снизу копыта наших извозчиков, экьюдай.

Они появились в нашем заповеднике не так давно, и как раз после их истории я стал проявлять агрессию и вести себя неподобающе порядочному анимею. Ну, то есть ещё больше обычного начал выпускать эмоциональный пар.

Потому что парни хоть не отличались эмоциональностью, но им были присущи другие не совсем типичные для вида выживших особенности. Двое из семейства лошадиных, обладающих весьма странной внешностью, любили наряжаться и отлынивать от работ.

Говорят, именно за это их сослали в наш небольшой заповедник на краю мира. А это означало, что и меня могут отправить в другое место. На это и был расчёт.

Куда угодно, лишь бы узнать, что там, за пределами огромного ржавого, заросшего диким виноградом дома. Лишь бы вырваться и понять, как устроен мир. А если повезет, и, как отец, оказаться на общих работах.

Пока мы все по очереди грузились в тук-тук, я в очередной раз рассматривал вытянутые лошадиные морды Экьюдай. Один из них был русого окраса с немного высветленной челюстью, а второй черного угольного цвета.

На их длинных гривах, свисавших до спины, красовались различные шнуровки и завязочки, в ещё деревянные бусины. Ума не приложу, откуда парни все это добро взяли.

На ногах-копытах плотно сидела специальная обувь для таскания повозок. Здесь в их работы входила доставка младших со всего заповедника в школу.

Когда все разместились, в неё-то мы и отправились…