Домен

Глава 1 и 2

Андрей Вербицкий Домен

© Вербицкий А

Глава 1

Десятник Фиш

Десятник спустился по каменной лестнице на первый этаж обветшавшей казармы, открыл дверь и вышел на улицу. Промозглый осенний ветер сразу забрался под плащ-дождевик, заставляя ежиться от холода, старые раны заныли пуще прежнего. Фиш недовольно кашлянул в пышные усы и поспешил к механической мастерской, размещенной в Серой Башне бароном Ласконом двадцать лет назад, незадолго до проигранной войны. Десятник помнил славные времена молодости очень хорошо, будто не прошло столько лет. В ту пору жить было веселее и уж точно куда как богаче и безопасней, чем сейчас. Тогда еще были целы дворы и башни замковых людей и рыцарей, чьи укрепленные жилища притулились к извилистой, мощенной камнем дороге, обеспечивая дополнительные оборонительные рубежи на подходе к самой уязвимой части укреплений замка.

Теперь нет ни строений, ни людей, чтобы сызнова все отстроить и заселить. Башни рыцарей сровняли с землей, кто не погиб, защищая дома, свои семьи и жизнь господина, тех вероломные враги угнали на рынок рабов в Империю или посадили на свои земли. У десятника в ту пору пропал единственный родственник – племянник, и больше он про него не слышал, а сердце по-прежнему ныло в тоске.

Ничего особенного на землях Ласкона не имелось. Не самое большое и не самое населенное баронство, всего-то девять сел и три десятка хуторов, в которых крестьяне едва сводили концы с концами, сказывалось отсутствие обширных пахотных земель. Бедное владение не привлекало внимания. Захолустье.

С северо-запада и севера владения Ласконов окружали высокие скалы, перераставшие в труднопроходимое плоскогорье. На востоке граница проходила по опушке леса с кишащими племенами мутантов, и если бы не речка Гиблая, прозванная так из-за подводных скал, валунов и быстрого течения, да не дружина баронская, то мутанты давно бы завоевали окрестности и вышли к границам земель, принадлежащих барону Маргрону. А там и до остальных владетелей недалеко. Так что Маргрону выгодно было иметь буфер между собственными землями и агрессивными лесными племенами. Более того, он неплохо зарабатывал на ежегодных поборах с торгового каравана подданных Ласкона за проход по своей территории.

Барону Ласкону такая ситуация, естественно, не нравилась, но что он мог поделать? Не объявлять же войну соседу, у которого в дружине вчетверо больше воинов, магов и големов не самых старых моделей. Зато в обороне замок рода Ласконов имел преимущество. И тысячи воинов мало для взятия главной цитадели.

Все решил случай.

Юрген, сын барона, отправился с друзьями и вассалами в рощу на берегу Гиблой поохотиться. И нашел молодого лесовика в бессознательном состоянии. Убивать его не стал, так как между баронством и мутантами ожесточенных схваток не происходило достаточно давно. Регулярные стычки не в счет, к ним все привыкли и относились как к некоему природному явлению. Молодые люди оказали помощь нахлебавшемуся воды мутанту, наскоро построили плот и переправились не без труда на противоположный берег, где и отпустили очухавшегося лесовика домой.

Каково же было удивление, когда спустя несколько дней заявилась целая делегация с того берега реки с благодарственным подношением за спасение наследника вождя племени Рыси. Дар представителей извечного противника людей поверг обитателей замка в шок. Три саженца Молочного Дерева стоили баснословную сумму. Собирая ежегодно сок этого дерева и продавая его аптекарям и магам в Империи, Ласконы существенно поправили бы бюджет. На вырученное золото можно было жить всем подданным припеваючи и не работать вообще.

Единственная проблема – сохранить и прорастить саженцы в каменистой и скудной для этого капризного растения почве, но и тут мутанты помогли.

Через пару лет владение начало стремительно богатеть. Барон понимал – долго хранить в тайне наличие Молочных Деревьев никто не сможет, и первым делом закупил новых боевых големов, заряды к крепостным огнестрелам и кристаллы-накопители для служащих в дружине магов. Такая крупная партия вооружения не могла пройти мимо внимания Маргрона. И он вскоре узнал о подаренных саженцах. Это явилось началом конца.

Молочные Деревья пересадить невозможно. Так как они энергетически привязаны к земле, в которой растут, то единственный способ завладеть дарующими звонкие золотые и крепкое здоровье деревьями можно только завоевав земли Ласконов. Уговорив еще двух баронов и наняв несколько отрядов наемников, Маргрону удалось собрать достаточное войско для взятия цитадели соседа. Началась быстрая, но кровопролитная война, которую защитники проиграли, и если бы не мутанты, то не осталось бы от древнего рода никого.

Как и когда лесовики изъяли Молочные Деревья, наверное, уже никогда не станет известно. Потери противоборствующих сторон оказались напрасными. Все это привело Маргрона в бешенство, и он собирался казнить представителей оставшихся в живых Ласконов – деда и годовалого внука – Грава, но и тут вмешались мутанты. Прислали посланника с «настоятельной просьбой» не разрушать окончательно замок и сохранить жизни поверженным. Никаких угроз от мутантов дальше не последовало, но агрессоры не решились завершить начатое. Маргрон ограничился окончательным уничтожением рыцарских башен и подворий, разграблением, угоном большинства выжившего населения и присоединением большей части земель проигравшего барона к собственным.

Так владения Ласконов стали вполовину меньше, превратившись из пусть маленького, но баронства, в домен[1] с непригодными для обработки, каменистыми землями, на которые даже крестьян не загонишь. Населения почти не осталось, замок частично разрушен, многие воины погибли. Средств на восстановление и на выкуп подданных обратно тоже не осталось. Потеряв столь многое, а главное, жену, двух дочерей, невестку и сына, Ласкон-старший посвятил себя внуку, ни на что не обращая больше внимания. Однако и тут судьба не пощадила барона. Несколько месяцев назад Грав упал с лошади, ударился головой и повредился умом. Состояние наследника становилось все хуже и хуже с каждым днем. Он потерял дар речи и уже почти никого не узнавал. Убитый горем владетель начал быстро угасать и превращаться в дряхлого старика, жизнь которого подходила к концу. Фиш остановился, вспоминая последний, роковой день обороны.

* * *

– Сюда! Сюда!!! – надрываясь, орал кожевенник Гвен, пытаясь алебардой оттолкнуть лестницу от стены. У него не получалось. Тяжелую лестницу с поднимающимися по перекладинам людьми в одиночку сдвинуть никому не под силу. Молодой дружинник Фиш, не глядя, подхватил из ближайшей кучи камень размером с человеческую голову и поспешил на зов. Подбежал как раз вовремя. Первый противник добрался почти до самого верха. Фиш даже углядел налитые ненавистью глаза в смотровой щели забрала.

– Нна, ублюдок! – Камень с глухим стуком врезался в лицевую часть шлема, и вражеский солдат с криком улетел к земле, увлекая за собой нижестоящего товарища. Лестница сразу стала легче килограммов на двести. Фиш, не теряя времени, схватился за древко алебарды Гвена. Вдвоем быстро отодвинули лестницу от стены и сбросили ее вбок. К сожалению, никто больше из противников не пострадал. Все находящиеся ниже успели спуститься или спрыгнуть, когда поняли, что подняться на данном участке не удастся.

– Пригнись! – Фиш, не дожидаясь ответной реакции неопытного кожевенника, присел и потянул ополченца за собой. Обычная практика при штурме обстреливать из луков и арбалетов места с наибольшим сопротивлением после каждой неудачной попытки взобраться. Вот и сейчас стоило пригнуться, как над стеной и меж зубьев пролетели с десяток стрел и болтов. Над головой бабахнул взрыв, и укрывшихся защитников засыпало каменной крошкой, в ушах зазвенело – один из болтов или стрела оказались с сюрпризом. И не пожалели дорогостоящий наконечник со встроенным накопителем!

– Выродки! – выругался под нос Фиш. – Ты как? – поинтересовался он у ошеломленного Гвена спустя минуту.

– Вроде нормально.

– Это хорошо. Если приходится подолгу быть на виду – следи за действиями лучников. Не то подстрелят. Главное, не дай лестницу приставить вновь. Ежели что – зови на помощь.

– Угу, – закивал кожевенник.

– Вот и лады. Все, я пошел. – Фиш ободряюще хлопнул ополченца по плечу и, прежде чем отойти на прежнюю позицию, приподнял шлем, подшлемник и вытер пот со лба. Жаркий выдался денек. Штурм как начался с утра, так и не прекращается целый день. Враг, пользуясь минимум пятикратным преимуществом в живой силе, атакует не переставая. И пятикратное это только по числу, а не по умению. Тут нужно учитывать, что из четырех сотен защитников замковых укреплений лишь сто девяносто обученные солдаты и несколько рыцарей, остальные – обычные мастеровые и крестьяне, получившие из оружейной мечи да копья. И то от гарнизона после двухдневной обороны осталась едва половина. А врагов еще тьма. Даже последнему идиоту уже ясно, что удержать замок не выйдет. Но никто не роптал. Все понимали – Маргрон и его союзники пришли не «играть» в войну с целью получения выкупа. Такую силищу ради того, чтобы немного пограбить и уйти восвояси, не собирают.

Очутившись на приписанном десятником месте, Фиш перевел дух и тут же вздрогнул от раздавшегося грохота за стеной. Он не удержался и выглянул из дарующего относительную безопасность зубца. Последняя рыцарская башня, выгоревшая изнутри еще поутру, частично обрушилась, породив звуки, словно от камнепада. Хозяйственные постройки огонь уничтожил еще раньше. Фиш поджал губы и удрученно покачал головой. Не хотелось бы ему очутиться сейчас в шкуре рыцаря Лазго. Мало того, что потерял всю семью на днях, так еще и дом враги на глазах разрушили.

– Големы!!! – заорал что есть сил кто-то на площадке надвратной башни.

Фиш перевел взгляд на дорогу и крепче сжал рукоять меча. Рядом пробормотали:

– Вот и все.

– Отставить панику, – рыкнул Фиш, не оборачиваясь. – Отобьемся…

* * *

В тот злополучный день отбиться так и не получилось. Големы пробили ворота, и враги хлынули в брешь, подавляя малейшее сопротивление.

Фиш встряхнулся, приходя в себя.

– Чтоб тебе собственная жена глотку перерезала, – имея в виду Маргрона, произнес десятник вслух. Воспоминания не добавили настроения.

Десятник отворил дверь мастерской и зашел в плохо освещенное помещение. В центре заваленного всяким хламом зала у верстака стоял юноша и ковырялся в отвинченной руке голема. Парень так был увлечен, что казалось, не заметил ворвавшийся с улицы ветер. Десятник прикрыл дверь и подошел ближе. Он с минуту наблюдал за манипуляциями молодого механика, затем кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Дядька Фиш, обожди, – не поворачиваясь, произнес юноша и тут же ойкнул от полученного подзатыльника.

– Ты, Зурим, совсем охамел. Какой я тебе дядька? Для тебя я десятник Фиш. – Воин ткнул огромный кулак повернувшемуся парню под нос.

– Да ладно. Я же не хотел обидеть, – почесывая затылок, ответил механик, ничуть не испугавшись угрозы бывалого солдата.

– Смотри у меня. – Десятник совсем не рассердился на юношу, наоборот – ему даже приятно было, что еще есть кому называть его – дядька. Но старый солдат любил порядок во всем. Не положено какому-то юнцу называть десятника во время службы дядькой – значит, этому не бывать.

– Ты когда голема починишь? Надо патруль отправить к скалам. Марта говорит, что ее овцу саблезуб задрал. Необходимо проверить. Ежели это так, то солдатам без поддержки голема никак не обойтись.

– Локтевое сочленение выскакивает. Изготовить новое не получится. Материалов и запчастей у меня нет. Да и толку-то от его починки… – протянул Зурим, подготавливая гостя к очередным плохим новостям.

– Что еще? – недовольно буркнул десятник.

– Энергии в камне силы осталось миль на восемь-девять пешего хода, а зарядить некому и не за что. Денег-то в казне нет.

Десятник тихо выругался и подошел к сидящему на полу у стены металлическому голему. Последнему голему дружины.

– Что, дружище, и тебя время не щадит?

Глаза трехметрового железного подобия человека вспыхнули голубым магическим огнем.

– Жду приказаний, – прогромыхал механический голос на всю мастерскую. Голем попытался встать, завидев знак десятника на форме Фиша. Однако без рук подняться ему было тяжело.

– Ему нельзя вставать! – предупредил Зурим.

– Сиди, – махнул десятник голему рукой.

– Служить и защищать. – Где-то внутри металлического тела что-то щелкнуло, и глаза голема потухли. В помещении запахло паленым.

Нехорошее подозрение зародилось в сознании десятника, и он резко повернулся к механику, недобро прищурившись.

– А скажи мне, Зурим… Что у голема внутри так громко щелкнуло?

Парень вжал голову в плечи.

– Да ничего такого, дядька Фиш…

– Господин десятник, – поправил Фиш грозно, постепенно приближаясь.

– Я исправлю, честно. Просто контактный куб[2] с кристаллом управления[3] отсоединял и вынимал посмотреть. Любопытно же.

– Ах ты ж… – Десятник попытался схватить юношу за воротник, однако Зурим успел вывернуться и выбежать на улицу. Дверь громко хлопнула, отсекая провинившегося от кулака разъяренного воина.

– Я тебя все равно достану! И на этот раз ты теплой и сухой камерой в подвале не отделаешься!!! – закричал вдогонку Фиш. Преследовать юношу не имело смысла. Деваться ему все равно некуда. Сам придет.

Гавр

– Ну, Гаврилка… – снова приступила к уговорам Юля, – поехали в Прагу, ты мне обещал. Помнишь?

Господи! Как она меня достала!

Я откинул одеяло и в чем мать родила направился в туалет, так и не удостоив ответом свою новую пассию. Она, конечно, прекрасна, спорить не буду, но тупая как пробка. Кроме секса, никаких общих интересов у нас нет. Да и то, подозреваю, что и этот интерес только с моей стороны. В последнее время мне стало этого мало. Пресытился красотками, что ли? Неужели пора остепениться и найти нормальную женщину, за которую не жаль будет помереть? Я немного покрутил в голове эту мысль так и эдак и решил обдумать ее попозже, когда мозги на место встанут после вчерашнего.

Быстро сделав дела, вернулся в спальню и застал лихорадочно собирающуюся Юлю. Губки надуты, на меня демонстративно не смотрит. Дошло, наконец, что Праги не будет или на публику играет?

– Трусики не забудь. – Я поднял с пола кружевной лоскуток и небрежно кинул девушке в руки.

Эта небрежность ее проняла.

– Да ты… да ты… – Лицо покраснело и перекосилось от злобы. Всегда меня поражала способность девушек с ангельской внешностью превращаться в злобных демонов.

Минут десять она разорялась, обзывая меня всякими нехорошими словами. Я не перебивал, лишь один раз отреагировал, когда назвала меня сначала кобелем и сразу после – импотентом. И где логика, спрашивается?

Поймав в монологе паузу, развернулся и пошел на кухню. Все это по-прежнему молча и голым. Это ее добило, видать, окончательно. Дверца холодильника захлопнулась одновременно с входной в мое жилище. Ушла?

Прошелся по комнатам, жуя бутерброд. Никого. Теперь можно вздохнуть с облегчением. В принципе я собирался с Юлей расстаться еще вчера, но она была так сексуальна, что мое мужское либидо не позволило произнести прощальные слова. Можно было попытаться разбежаться и без скандала, но с самовлюбленными и помешанными на собственной красоте девицами мирно расстаться лично у меня никогда не получалось. Подозреваю, что и у других не выйдет. Как же?.. Меня, такую блистательную, бросили?

Ладно, все это лирика, но через полчаса мне нужно быть на работе, а это уже проза жизни. Надо собираться, иначе следующую красотку не то что в Прагу, за город на шашлыки не на что будет везти.

Выйдя из подъезда, направился к своему автомобилю. Вытянул вперед руку с брелоком и ключами. Щелкнули замки, словно приглашая сесть в салон.

– Вот… Дрянь! – невольно вырвался возглас.

Длинная царапина, от переднего крыла до заднего, ярким росчерком на темном фоне прямо-таки бросалась в глаза. Нетрудно было догадаться, кто дизайнер и исполнитель сего шедевра. Женская месть. Хорошо хоть, не зарезала пилочкой для ногтей. Мне ничего больше не оставалась, как сесть в «БМВ», вырулить со двора на улицу и влиться в поток автомобилей. Настроение, и так никакое, испортилось безнадежно. Однако стоило мне начать поворачивать на Лермонтова, как дедуля на оранжевом «412-м Москвиче» заглох посреди перекрестка. Блин, не развернуться никак. Впереди дедок пытается завестись. Сзади подпер и, не переставая, сигналит мужик на «Шкоде». И чего сигналишь! Хотел крикнуть. Но не успел. Сбоку мелькнуло нечто черное и большое. Я только в последний момент сообразил, что это какой-то внедорожник, даже не успел испугаться. Последовал удар…

Ронда

Старая Ронда, сиделка, назначенная бароном приглядывать за внуком, вела наследника во двор на прогулку. Грав схватил женщину за руку, а сам без всякого интереса уткнулся взглядом себе под ноги. Ронда что-то успокаивающе рассказывала молодому господину, пытаясь растормошить его сознание, как советовал приглашенный из Родхола лекарь Корнис.

Женщина считала, что от лекаря никакого толку, зря только деньги, причем немалые, барон потратил. Знахарка Марша хоть магией и не владеет, зато травами потчует так умело, что не одну и не две души на этом свете удержала. А этот дармоед… Только и может руками над головой дитятки водить, шептать бестолковые заклинания да последние золотые из господина тянуть.

– Тьфу, бестолочь! – От негодования Ронда громко выругалась.

Грав дернулся от неожиданного перехода с тихой успокаивающей речи сиделки на повышенный тон.

– Прости, дитятко, – всполошилась сиделка и начала поспешно успокаивающе гладить наследника по спине. – Горе-то, какое? Ну, ничего, ничего… Все образуется. Вы, молодой господин, обязательно поправитесь и станете таким же сильным и мудрым, как все Ласконы.

Женщина говорила, говорила, а сама не верила собственным словам. О том, что случится со всеми подданными барона, когда тот умрет, а молодой так и не поправится, она старалась не думать. Знала одно – ничего хорошего.

Стражник открыл ворота донжона, выпуская во двор больного господина и Ронду.

– Как он? – тихо спросил солдат.

Сиделка отмахнулась – отстань, не видишь, что ли?

Стражник нахмурился и отошел. Он не единственный, кого интересует здоровье владетелей. От дееспособности правителей зависит будущее всех людей в округе. Можно, конечно, уйти и к другим баронам или даже в Империю, среди солдат ходят и такие разговоры, но опять же куда податься? Здесь родились, здесь могилы отцов и дедов. У некоторых семьи, дети. Не бросать же.

Ронда внимательно следила, чтобы подопечный, не дай боги, не поскользнулся на мокрых после дождика ступенях. Переживала. Не хватало молодому господину еще раз упасть и удариться головой о камни. Можно тогда на домене крест ставить, да и на себе заодно. Как бы ни был добр и справедлив к подданным барон, за внука и на смертном одре любому горло перегрызет.

Старая Ронда потянула за руку наследника в сторону небольшого сада, разбитого внутри замкового двора. Именно там когда-то росли Молочные Деревья. Сейчас лишь яблони ввысь тянутся, кусты смородины в обилии да несколько клумб, вокруг которых стоят удобные скамейки.

– Скоро придем, сядем, полюбуемся на цветочки, пока еще есть возможность. Вот осень вступит в права и не станет красоты, даденной нам свыше, – приговаривала сиделка больше для себя, чем для молодого господина. Долгие прогулки утомляли ее, возраст не тот уже, поэтому при первой возможности старалась присесть и обождать, когда ноги перестанут гудеть. – Осталось свернуть за угол, пройти мимо Серой Башни, казармы, а там и сад за кованой оградкой будет. Там и переведем дух, господин.

Желанию пожилой женщины не суждено было сегодня исполниться. Стоило подойти к углу, как из-за него вылетел Зурим. Он столкнулся с наследником и сопровождающей его Рондой. Молодые люди отлетели друг от друга и повалились на мостовую. Сиделка инстинктивно пыталась удержать подопечного за руку, но куда там… Раздался звук, будто перезрелый арбуз лопнул, и из-под головы лежащего наследника растеклась лужица темной крови.

– А-а-а!!! – Ронда прижала руки к груди, не веря своим глазам. – А-а-а!!! Убили!!!

На истошные крики сбежались все, кто находился неподалеку. Каждый прибежавший словно спотыкался при виде лежащего в крови молодого господина и стоящего на коленях рядом с телом, обалдевшего от содеянного Зурима.

Появился десятник Фиш, окинул помрачневшим взглядом происходящее, нагнулся и нащупал пульс на шее наследника. Толстые пальцы почувствовали слабый отголосок биения сердца. С души немного отлегло.

– Чего стоим! – гаркнул Фиш. – Ты и ты, – ткнул пальцем в стражников десятник. – Осторожно берите его на руки и в опочивальню несите.

Солдаты сноровисто расстелили на земле плащ, на который аккуратно положили пострадавшего наследника, подняли за края и потащили в покои.

– А ты чего стоишь, старая! Беги за лекарем!

– Ой, – всплеснула руками Ронда и будто молодка побежала к Лазурной Башне, где поселили мага.

– Грал! Механика в подвалы! Запереть и до решения суда господина барона глаз не спускать. Отвечаешь головой.

– Слушаюсь! – Еще один стражник подошел к Зуриму и легонько подтолкнул того кулаком в спину, направляя в сторону подвалов. Виновный и не пытался сопротивляться, подавленный произошедшим.

– Дядька Фиш, – вышел из ступора механик, – не хотел я! Чем хочешь поклянусь!

– Эх, Зурим, Зурим… – Десятник отвернулся. Механик сам выбрал собственную судьбу, и нечего душу бередить. Но авось все образуется. – На милость барона уповай.

Когда рядом больше никого не осталось, десятник нехотя пошел к господину. Докладывать. Что сейчас будет!.. Не хотелось даже думать. С каждым годом жить становилось паршивее, потом с каждым месяцем, теперь, похоже, счет пошел на недели. Вряд ли после повторного удара наследник выкарабкается. Если так, то дни барона сочтены. Не выдержит старик.

Глава 2

Гавр

Мысли путались. Я не мог сообразить, что происходит. Все тело болело. Попытался открыть глаза, вроде получилось. Сквозь мутную пелену увидел свет и наклонившегося врача в голубой шапочке и белой повязке до самых глаз. По интонации понял, что он мне что-то ободряюще сказал, но смысл слов пролетел мимо. Странно. Кажется, с моими руками и ногами что-то начали делать. Мысли текли удивительно медленно. Никак не получалось сообразить, как я очутился в больнице и, главное, – почему? Осознание того, что меня зачем-то привязали, напомнило мне о телепередаче, где рассказывали о докторах, охотящихся за органами. Я дернулся, точнее, попытался, но и этого движения хватило. Дикая боль со скоростью света пронеслась от ног до головы и обратно.

Темнота.

На мгновение полностью вернулся слух, но радости это мне не прибавило.

– Готовьте дефибриллятор!

Снова открыв глаза, увидел синий потолок. Потолок раскачивался. Или это меня штормит? Башка просто раскалывается, мешая сосредоточиться. Аккуратно повернул голову влево и заметил мирно спящую в кресле бабулю. Кто такая? Наряд на старушке словно из исторического кинофильма. Бред.

В голове всплыли воспоминания о ДТП и о больнице. Даже доброго доктора вспомнил. Хм… Тогда кто спит в кресле? Медсестра? Это что за клиника? Да нет… опять бред какой-то. Я осмотрелся внимательнее. Окружающая обстановка привела меня в еще большее замешательство. Камин, с потрескивающими от жара поленьями. Какие-то гобелены с рыцарями, пускающими кровь всяким монстрам и друг другу. И ни следа медицинской техники. Может, я в психушке? Боже упаси. Лучше о таком не думать.

Осторожно повернул голову к окну. Высокое и узкое. Стекла маленькие, квадратные, мутные. Сквозь них пробивался дневной свет. Где-то там, на улице, щебетали птицы и слышались голоса орущих людей. От этих криков проснулась старушенция и увидела меня.

– Здрасьте, – сказал я.

Бабуля достаточно шустро для своего возраста подскочила и что-то ласково залопотала, причем не по-русски. Слова показались знакомыми, но понять, на каком языке она говорит, не мог. Блин, я что? Не в России? Кажется, у меня уже возникали подозрения, что доктора собираются изъять мои органы? Или нет? А как же авария? Точно! Оформили документы о смерти, а сами почку вырезали или вывезли меня в Турцию или Албанию как донора для дальнейших трансплантаций. Надо срочно делать ноги, пока чего-нибудь точно не отрезали.

Попытка встать не увенчалась успехом. Накатила слабость. Непослушное тело откинулось обратно на подушку.

«Напичкали лекарствами, уроды!» – промелькнула паническая мысль.

– Вам это даром не пройдет! – с толикой презрения в голосе и как можно злее произнес громко и отключился.

Следующее пробуждение оказалось нормальным, если так можно выразиться о моем положении. Просто проснулся от посторонних звуков рядом. Не открывая глаза, прислушался. Разговаривали двое на том же смутно знакомом языке. Осторожно приоткрыл веки и увидел сидящих в креслах у камина мужчин.

Один – седой как лунь, худющий дедок, лет семидесяти. Первое, что бросается в глаза, – большой отвислый нос картошкой, густые борода и усы, под которыми губ не видно. Одет в просторную белую рубаху без воротника, с широкими рукавами и вышивкой на манжетах и по подолу. Смутно помню, что мой прадед по деревне в подобной ходил. И у этого старика почти такая же. А вот синего цвета штаны подкачали, не штаны, а кальсоны какие-то. Ни за что в таких ходить на людях не стану. Хотя старикам, наверное, все равно уже, в чем щеголять. Нигде не трет, не давит, тепло, не рваное, и ладно. Штаны заправлены в высокие кожаные сапоги на шнуровке сбоку. Такие сейчас модно носить.

«О! А это что?» – только сейчас рассмотрел на поясе дедка ножны с нехилым таким ножом. Забавный дедуля, однако.

Второй мужчина гораздо моложе собеседника и еще более потешный. На голове шляпа с квадратными полями. Полностью лица с кровати мне не видно, но мужик без бороды и усов точно. Нос с большой горбинкой. И все. Пока не повернется, рассмотреть лицо не удастся. Что еще про него сказать? На пальцах блестят золотые перстни. Носит длинный то ли халат, то ли плащ такой. Не понять. На поясе тоже висит нож, только по сравнению с тесаком деда… так себе ножичек. Разве что под ногтями грязь ковырять.

Вообще мужики что-то не очень похожи на турок или албанцев. Обычные, по большому счету, физиономии. С другой стороны, мафия имеет интернациональное лицо. Так что все может быть. Как же отсюда выбраться или телефон найти?

Мужик в шляпе повернулся и посмотрел прямо мне в глаза. Недобрый взор такой, липкий. У меня возникло настойчивое желание обладателю взгляда по морде дать. Мужик поднялся на ноги и быстро залопотал, обращаясь к старику. Сто процентов – жалуется, что я уже проснулся. А вот реакция дедка несказанно удивила. Я думал, он сейчас позовет кого-нибудь со шприцом и вколют мне снотворное или гадость какую. Хотя нет, если им нужны органы, то гадость колоть не должны. Клиент обязан остаться доволен новой почкой. Вместо этого дед заулыбался, подошел и присел на краешек кровати. И радости его не было предела, он потрепал меня за щеку, в уголках его глаз стояли слезы.

Чем дальше, тем страньше. Вот черт! Так вот почему он радовался! Меня выкрали для трансплантации органов именно этому старику. Лишние пару лет за мой счет пожить захотел!!! Подкупленные доктора провели все необходимые тесты в больнице, определили совместимость, и теперь я тут. Что делать?!

Наверное, на моем лице проявились признаки паники. Мужики заволновались. Дедок грозно рявкнул, и «шляпник» усиленно начал водить надо мной руками и шепотом молиться. Сразу почувствовался холод внутри, затем жар и слабость. Голова потяжелела, захотелось спать.

Что за хрень тут творится?

Темнота.

Десятник Фиш

Капитан Лазго приказал десятнику поторопить Зурима с ремонтом голема, и Фиш направился в мастерскую. Механику в этот раз несказанно повезло, отделался только десятью ударами плетью. Мог и головы лишиться. Владетель поистине справедлив. Так как молодому Ласкону явно стало лучше после повторного удара головой о землю, то господин барон виновного после приговора к телесным наказаниям и исполнения оного одарил десятью коронами[4]. Хорошая сумма. Считай, больше годового жалованья десятника. Можно купить на эти деньги два полных комплекта латника или верховую лошадь[5]. Некоторые пустоголовые солдаты даже завидовали нежданному богатству Зурима. Что такое десять плетей? Пару дней отлежался, и все, а вот десять золотых – это о-го-го! Однако Фиш быстро раздал тумаки языкастым и прекратил разговорчики подчиненных, не хватало, чтобы о сплетнях прознало высокое начальство. Капитан – строгий офицер и дворянин. Такой обязательно проучит весь десяток за неподобающие высказывания. Тут пахнет не десятью ударами, а кое-чем похуже.

Фиш открыл дверь в Серую Башню и вошел. От резкого перехода со света в полутьму мастерской десятник остановился, привыкая к скудному освещению. Внутри обнаружился полный бардак, и Фиш поостерегся идти дальше, боясь споткнуться сослепа.

В подсобном помещении слышался металлический грохот переворачиваемых деталей.

– Зурим! Опять у тебя бедлам в хозяйстве!

– Щас выйду, дядька Фиш! – послышался приглушенный голос механика.

– Какой я тебе дядька! Сказано тебе, неслух… Надо обращаться – десятник Фиш или господин десятник, – в который раз поправил он Зурима больше для порядка, чем по настоянию. Фиш многое прощал парню. Что поделаешь, нравился бездетному воину этот недотепа.

Наконец появился Зурим с двумя тяжелыми ржавыми конечностями от какой-то старой модели голема.

– Чего хотел, дядька Фиш? – поинтересовался механик.

– Тьфу ты. Говоришь ему, говоришь…

– Чего говорите? – не понял Зурим. По горящему взору десятник понял, что сейчас не время поучать молодого механика, и сменил тему.

– Забудь. Как твоя спина?

– А чего с ней станется? Поболит и перестанет. Знахарка каждый день мажет спину какой-то гадостью. У меня теперь есть чем ей заплатить. – Зурим довольно улыбнулся. Фиш не разделял радости механика, как и небольшой зависти солдат. Уж лучше остаться без золотых, чем сидеть в подвале в ожидании возможной смерти, а потом быть битым. Но каждому свое.

– Ну раз ты в порядке, то скажи мне, чем сейчас занят? Капитан интересуется, когда голема починишь. И давай без брехни мне, – сразу предупредил десятник.

Услышав про капитана, Зурим было сник, но тут же в его глазах снова загорелся огонек.

– Я говорил, что голема починить будет трудно…

– Ты сказал, что запасных частей нет, – поправил юношу десятник, но тот продолжал говорить, словно не слышал, и Фиш мысленно махнул рукой.

– …в хламе нашлись руки от голема модели «Охотник». Конечно, локтевые сочленения несовместимы с «Громовержцем», однако есть возможность подогнать плечевые шарниры и заменить руки целиком. Получится полноценный штурмовой голем. Правда, вооружение «Охотника» отличается от оружия «Громовержца», но я что-нибудь придумаю.

Идея была не оригинальна. За годы службы Фиш видел и не такие совмещения деталей от различных моделей. Но без магов, которые могут записать в кристалл управления дополнительные навыки, голем не сможет эффективно сражаться незнакомым встроенным оружием. Но лучше так, чем никак.

– Ты говорил, что кристалл силы почти пустой, – напомнил десятник.

– Не моя проблема, – сказал Зурим и развел руками. – Это к магам. Мне приказали починить, я чиню.

– Хорошо. Скажу капитану, что через три дня голем будет готов.

– Э-э… погоди, погоди, дядька Фиш, – забеспокоился механик. – Не так скоро. Мне еще от ржавчины надо избавить металл и подогнать. И вообще…

– Ладно. – Десятник ухмыльнулся. – Скажу пять.

Механик облегченно выдохнул.

– Но при одном условии.

– Каком? – ожидая подвоха, спросил Зурим.

– День тебе отвожу на уборку мастерской и сортировку хлама, – поддел десятник парня. – Глядишь, еще чего полезного найдешь, а то развел тут беспорядок… Смотри, соизволит к тебе зайти с проверкой господин барон, поглядит, во что ты превратил доверенное тебе имущество, и плакали твои денежки.

Убедившись, что Зурим осознал важность соблюдения порядка и возможные последствия, если будет не так, десятник развернулся и вышел на свежий воздух. Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставляя щуриться. Фиш, пока дверь не захлопнулась, крикнул:

– И зажги еще лампы! Сидишь в темноте, будто в каземате!

– Хорошо, дядька Фиш! – глухо донеслось через уже закрытую дверь.

Гавр

Гуляя, я рассматривал замковые укрепления. То, что это не крепость, стало понятно сразу. Я, конечно, не специалист, но на пару любопытных сайтов о Средневековье в Сети натыкался. Из прочтенного твердо уяснил – замок меньше крепости по территории и, по сути, является единым жилищно-оборонительным комплексом, объединенным галереями, переходами, мостами и защитными рубежами с отдельно стоящим внутри донжоном. В то время как крепость не только укрепление, но и поселение с домами, складами и храмами внутри внешних укреплений.

За мной постоянно бродил кто-нибудь из воинов и внимательно следил, чтобы я не поднялся на стены. Стоило ступить на лестницу, как меня вежливо одергивал сопровождающий и просил вернуться во двор. Сначала думал – боятся, что могу сбежать, но вскоре понял, что это не так. Все просто опасаются повторного падения. Такое уже случалось, судя по перебинтованной голове. Она еще болела, но уже не кружилась. Что не могло не радовать. В общем, пришлось временно оставить попытки забраться на стену и довольствоваться малым. Правда, это «малое» относительно, ведь в передвижении внутри замка меня никто не ограничивал и даже в оружейную разрешили заглянуть.

Вспомнился момент, когда впервые увидел собственное отражение в зеркале. Оно заставило невольно содрогнуться. Бледный, осунувшийся, совсем молодой и, самое главное, – НЕ Я! Долго не мог прийти в себя после увиденного. Но постепенно успокоился и постарался осмыслить новую действительность и найти ответы на ворох возникших вопросов.

Исходя из отношения ко мне людей, парень, чье тело я занял, не последний человек в замке и окружающие не в курсе произошедших изменений. Почему решил, что я важная персона? Да очень просто. При встрече все кланялись. Поначалу кланялся тоже, на всякий случай, но понимания не нашел. На меня смотрели как на сумасшедшего, с изрядной долей сочувствия во взгляде. Пришлось отказаться от проявления аналогичной вежливости в ответ.

Следующее: решил молчать и не задавать вопросов. Местный язык пока не освоил – значит, настораживать людей не следует, опасно для здоровья. Бабулю, которая слышала русскую речь, в расчет можно не брать. Кажется, она не поняла, что произошло, и приравняла непонятные слова к бессвязному бреду пришедшего в себя больного. Пускай лучше считают, что у меня потеря памяти.

Все же интересно – где я и как тут очутился? Однозначно, я не в Албании и не в Турции. И там и там наверняка есть глухие места, но не затерянные огромные замки! К тому же без водопровода, канализации и электричества! И ладно нет воды, но отсутствие света!..

После внимательного наблюдения за жильцами пришлось отбросить мысли о секте, отказавшейся от благ цивилизации, о странном туристическом центре для любителей ролевых игр и тому подобных версий. Здесь из «туристов» только я один, и единственный среди мужчин, у кого на поясе не висели ножны с мечом или, на худой конец, с ножом. К тому же ни одна из версий не объясняла, почему нахожусь в чужом теле и что стало с моим.

А рожи какие у всех! У одного шрам через все лицо, у другого кожа в огромных оспинах (где он вообще умудрился оспой переболеть?), у третьего передних зубов нет. И вообще хорошие зубы здесь лишь у молодых. Где дантист? Почему вместо доктора приходит мужик в шляпе и лечит руками? То, что это именно лечение, не подлежит сомнению. После каждого его посещения чувствую себя лучше и лучше. Где все, к чему привык? Вопросы, вопросы. А ответов нет.

Короче. Придется оставить временно все как есть. Без знания языка узнать что-либо не представляется возможным. Буду слушать, запоминать и учиться.

Положительный момент прослеживается покамест один – я жив.

Глава 3 и 4

Глава 3

Гавр

Перелом в однообразии наступил на одиннадцатый день моего пребывания в замке. Во время очередной прогулки услышал страшный грохот в одной из башен. На шум начал сбегаться народ, и я вместе с сопровождающим воином (сегодня по пятам следовал угрюмый здоровенный детина) пошел из любопытства туда же. Интересно стало, кто отважился нарушить пасторальный жизненный уклад местного населения? Вон как разбегались и раскричались.

Детина положил мне на плечо свою ладонь размером с пехотную лопату и сжал, останавливая. Машинально попытался вывернуться, да не тут-то было, лопата превратилась в клещи, и вырваться не получилось. Ну да ладно, не впервой одергивают. Тем более действо впереди начало полностью захватывать мои мысли, заставив на некоторое время, забыть о неопределенном положении.

Около входа в квадратную башню, пристроенную к замку с восточной стороны, собралось человек двадцать. Наверное, все, кому делать было нечего. Прибежали несколько стражников при полном параде – в кирасах из кожи, в стальных шлемах. Солдаты – это понятно. Им по должности положено реагировать на творимый беспорядок.

Среди воинов выделялся серьезный мужик, в начищенном до блеска пластинчатом доспехе, с кучей перьев на шлеме. Этот офицер пару раз уже мелькал перед глазами на днях. Ко мне не подходил, но каждый раз вежливо кивал и шел по своим делам дальше. Так вот этот дядька быстро взял бразды правления в руки, и солдаты засуетились, начали отгонять зевак от двустворчатых высоких дверей. Кто не успевал отбежать вовремя, получал хорошего пинка под зад. Даже женщинам досталось.

Все интереснее и интереснее. Не замечал раньше такого отношения служивых к людям.

Внутри бабахнуло. В дверь что-то врезалось изнутри. Послышался треск. Офицер заорал в нашу сторону, и охранник потянул меня подальше от места событий. Я не сопротивлялся, но постоянно оглядывался и успел увидеть спешащих на подмогу стрелков с арбалетами. Кстати, у арбалетов интересная конструкция. В Средние века такие вроде не делали. С двумя парами дуг или плечами друг над другом, точно не помню, как они называются. Мне – заместителю директора по финансам – эти знания на фиг не нужны были.

То, что случилось далее, повергло меня просто в шок. Мы еще не успели отбежать за угол, как доски, обшитые медными пластинами, разлетелись в разные стороны. Наружу, немного пригибаясь, вылез огромный робот. Послышались панические крики женщин. Я резко затормозил и уставился, раскрыв рот, на это чудо. На мгновение засомневался – может, этот человек в доспехах просто громадный? Но, заметив голубой свет в глазницах, отмел предположение.

Все-таки робот? Но откуда? Как?

Солдаты резко отшатнулись от механического монстра, выставили перед собой копья и прикрылись щитами. Арбалетчики прицелились. Робот повертел головой туда-сюда, изучая обстановку, и неожиданно напал.

Правая кисть сжалась в кулак и с шипением выстрелила в направлении солдат. «Снаряд» на цепи врезался в выставленный щит одного из стражников. Удар оказался настолько мощным, что щит развалился на множество частей, а неудачника отбросило на несколько метров назад, где он и остался лежать без движения. Одновременно с отделением кулака на цепи передняя часть левой руки распалась пополам. Изнутри выдвинулись металлические штуки и заходили вперед-назад с громкими щелчками. Правда, без видимого эффекта. Никто не пострадал. С запозданием и изумлением сообразил, что это встроенный в предплечье многозарядный арбалет.

Дальше стало еще интереснее. Робот понял, что заряды в руке отсутствуют, и сделал шаг навстречу жидкой шеренге копейщиков. Воины не стали дожидаться, когда их размажут по земле. По команде разбежались в разные стороны, одновременно увеличивая дистанцию, а стрелки выпустили все болты из арбалетов, на поверку оказавшихся двухзарядными. При попадании в корпус болты воспламенялись, порождая яркие вспышки. Я невольно прикрыл глаза рукой и часто заморгал, прогоняя черно-белые пятна. Вспомнилось: в детстве, когда с друзьями поджигал серебрянку, эффект был такой же. Пока приводил зрение в порядок, оказывается, все уже закончилось.

Трехметровый робот лежал на спине без движения. Из его груди курились струйки дыма. Попавшего под удар подняли товарищи и быстро потащили куда-то. Надеюсь, спешка означает, что солдат все-таки остался жив. Не обращая на охранника внимания, скорым шагом пошел обратно. Любопытство снедало меня, хотелось рассмотреть механическое чудо вблизи. В голове не укладывалось увиденное только что.

Чепуха какая-то! Стражники с мечами противостоят высокотехнологичному аппарату… вооруженному арбалетом и пудовым кулаком на цепи? И чем они умудрились его завалить? Не понимаю.

В корпусе робота зияли оплавленные дыры. В глубине изредка вспыхивали разряды, пахло озоном и машинным маслом. Ближе подойти и рассмотреть подробнее не позволил офицер. Завидев меня, он проорал:

– Куда прете, ваша милость?! Лоб, уведи господина в покои!

– Извините, хотел рассмотреть поближе, – автоматически вырвалась фраза на том же языке.

Окружающие уставились на меня, забыв на мгновение про робота. Я тоже ошарашенно переводил взгляд с робота на офицера и обратно. Мысли лихорадочно забегали в голове. Это что ж получается? Мне достались навыки и знания бывшего владельца тела. Надо лишь набраться терпения и дождаться, когда они всплывут из подсознания? Это немного обнадеживает. Даже сказал бы – радует.

Попытался произнести что-нибудь еще, но с ужасом понял, что слова местного языка напрочь выветрились из головы. Я от досады скривился. Надо поэкспериментировать. Нужен собеседник, срочно! Такой, который не станет болтать лишнего или воспримет ошибки в речи как последствие от потери памяти.

Мои размышления прервало появление из башни юноши. Соломенные растрепанные волосы торчат во все стороны, лицо почернело от сажи, одежда местами изодрана. Несладко ему пришлось наедине с вышедшим из-под контроля роботом! Парень, переминаясь с ноги на ногу, робко спросил что-то. Офицер грозно рявкнул и показал солдатам на парня рукой. Тех не нужно было долго уговаривать. Злые, еще не отошедшие от стычки, воины подхватили чумазого виновника инцидента, не нужно быть гением, чтобы понять это, и под «белы рученьки» потащили в местный аналог тюрьмы. Я же, бросив последний любопытный взгляд на чудо инженерной мысли, отправился в свою комнату, с намерением осмыслить в тишине случившееся. Детина потопал следом.

Зурим

Зурима заперли в той же камере, что и в прошлый раз. Механик понуро опустился на подстилку из залежавшейся соломы и предался самобичеванию вслух.

– Сам виноват! Зачем вставил трофейный кристалл управления?! Зачем?! – Зурим от злости на самого себя заскрипел зубами, сдерживая слезы. – Теперь мне конец. В лучшем случае засекут до полусмерти, а потом отправят батрачить в поле, подальше от големов. А если Кнут помрет, то и подавно – голову с плеч снимут. – Зурим не выдержал и несколько раз судорожно всхлипнул.

В коридоре послышались шаги, и молодой механик рукавом попытался вытереть слезы в безуспешной попытке скрыть предательскую влагу, но лишь размазал их по лицу. Любой зашедший сразу бы понял состояние заключенного по черным разводам грязи на щеках. Окошко в двери открылось, и в свете факела показался десятник Фиш. Лязгнул засов, и он вошел в камеру.

Десятник молчал, и Зурим не решился открыть рот первым.

– Что ты наделал? Капитан рвет и мечет. Грозится повесить тебя. Он направился к господину барону отчитываться, и что теперь с тобой будет, только боги ведают. Эх! – Фиш покачал головой удрученно. – Рассказывай все как есть. Если твоей вины нет… – десятник тяжко вздохнул, – из кожи вылезу, но постараюсь оправдать тебя перед господином.

– Не получится, дядька Фиш. – Зурим вздохнул и почувствовал, что вот-вот разрыдается. С трудом взял себя в руки и поведал, как оно было.

* * *

Наводить порядок Зуриму было откровенно лень, но игнорировать приказ десятника, не смел. Тем более угроза посещения мастерской капитаном или стариком Ласконом с инспекцией вполне реальна. Завидев лежащие детали в углу, под столом, у стен, а не на стеллажах, хозяин действительно покарал бы механика. После недавней порки с неожиданным поощрением попадаться на глаза не хотелось. Пришлось приступить к неприятным обязанностям.

Юноша провозился до самого вечера, распихивая запчасти на предназначенные для них широкие полки. Когда закончил, оглянулся – не забыл ли чего? И заметил под стеллажом торчащий край деревянного тубуса с чертежами, на который не обратил внимания во время уборки. Зурим медленно подошел, нагнулся достать его и нечаянно толкнул носком сапога. Тубус покатился дальше и пропал из вида. Устало ругнувшись, парень опустился на пол, доски под коленями тихонько скрипнули. Зурим дотянулся до округлой поверхности и попробовал, перебирая пальцами, перекатить тубус ближе. Не получилось. Раздосадованный юноша лег на живот и вытянул руку, пачкая рукав в многолетней пыли. Схватив непослушный предмет, потащил к себе и только сейчас заметил возле стены кристалл, встроенный в контактный куб.

Парень моментально забыл про усталость и все остальное. Он, расцарапывая плечо о нижнюю полку, буквально втиснулся между полом и стеллажом с намерением всенепременно завладеть нежданной находкой. Стоило кубу с кристаллом оказаться в руке, тут же полез обратно.

Зурим восхищенно уставился на кристалл управления с клеймом императорского цеха механиков на кубе. Видно было, что его сотворили еще во времена династии Райндоров, когда Свободные Земли еще входили в состав Арлонской Империи! Настоящее произведение магического и инженерного искусства! Такие сейчас не делают. Современные големы не чета моделям прошлого – глупее и не обладают былой мощью. Жалкие подобия изделий старой Империи!

«И вот часть этой мощи сейчас у меня в руках! – с ликованием думал юноша. – Наверняка учитель достал где-то! Пусть ему будет хорошо в Чертогах Небесных».

В этот момент ему попался на глаза «Громовержец», которого следовало давно починить. Волна нетерпения зародилась в груди и прошлась мурашками по всему телу. Механик приступил к работе. Пол в тот день он так и не помыл.

Сначала пришлось подгонять руки от разобранного «Охотника». На это ушли почти сутки, во время которых он почти не спал и ел, не замечая вкуса. Процесс восстановления полностью захватил все помыслы. Зурим спешил поскорее привести корпус голема в порядок и вставить внутрь найденный кристалл. Постоянно бросал нетерпеливые взгляды на творение древних мастеров и каждый раз одергивал себя:

– Сначала собрать голема. Эксперименты потом.

Десятник дал ему день на уборку и четыре на ремонт. Он справился за три. Измотанный до предела, с красными от недосыпа глазами, юноша, будто священную реликвию, взял двумя руками куб с кристаллом и вставил в специально предназначенные для этого пазы в глубине бронированного корпуса. Трясущимися руками подключил контакты, защелкнул крышку и, как последний штрих, вдавил и зафиксировал пластину активации кристалла силы.

Внутри голема зародился гул, сначала на пределе слышимости, но с каждой секундой звучал победной песней громче и громче. Наконец в глазницах вспыхнул огонь, голем уставился на механика холодным взглядом и медленно поднялся на ноги.

– Включите браслет опознавания и назовите себя или будете уничтожены. – Слова прозвучали неожиданно угрожающе и на некоторое время ввели Зурима в ступор. Он машинально посмотрел на запястье, перехваченное ремешком, и пощупал вделанный в металлическую оправу камень с руной «Ши», настроенный на него еще учителем. Камень оказался теплым. Должно быть все в порядке!

Молодой механик не понимал, что происходит. Голем протянул руку в попытке схватить его, и это движение заставило парня отпрянуть. Лишь сейчас до него дошло, какую ошибку он совершил. Ведь именно во времена правления Райндоров, триста лет назад, произошло восстание в восточных провинциях. Терзаемая со всех сторон враждебными государствами, Империя не смогла найти в себе сил противостоять еще и взбунтовавшимся баронам востока.

Начав войну с Королевством Гроз, император надеялся на быструю победу, но в войну вступил Полуденный Морской Союз, чей флот, надо сказать один из самых мощных, достаточно быстро обескровил южное побережье и блокировал торговые порты, лишив Империю большей части финансовых поступлений в казну. В центральных провинциях тоже не все оказалось гладко. Крестьяне, мастеровые и купцы под тяжестью налогов зароптали. Дворянам также не нравилось текущее положение дел. Многочисленные поражения, потеря сыновей в начатой императором никому не нужной войне вызывали недовольство властью все чаще. Арвазгар III постепенно утрачивал влияние за пределами столицы. Для Райндоров все окончилось плачевно.

Кровавый переворот во дворце привел к смене правящей династии, и на трон взошел Барфулл, князь Ранхара. Чтобы удержать власть, ему нужно было срочно окончить войну и дать недовольным то, что они хотят. Дипломаты заключили мир на условиях, не выгодных Империи, но выбор был невелик – ввергнуть государство в пучину хаоса или лишиться меньшего, чтобы сохранить большее. Барфулл I вынужденно подписал мирные соглашения, в которых отказывался от трех портов с прилегающими землями и выплачивал контрибуцию в четыре миллиона золотых корон. Помимо этого Арлонская Империя потеряла восточные земли. Для продолжения войны с многочисленными бунтовщиками на востоке у новой власти не оказалось в казне необходимых средств.

Так появились Свободные Земли. Отголоском именно тех тревожных событий оказался найденный кристалл. Наверняка он остался от поверженного голема карательных отрядов Империи! Если бы у Зурима имелась лишняя минута, он бы обязательно постарался исправить ошибку, но ее не было.

– Как я мог забыть?! – От отчаяния юноша громко взвыл и едва успел кувыркнуться подальше, избегая пролетающего на цепи кулака.

Голем втянул кулак обратно, шагнул к Зуриму ближе и выстрелил снова, угодив в стеллаж. Запчасти разлетелись в стороны и попадали с грохотом на пол. Следующий удар пришелся на верстак, под который, спасаясь, забрался механик. Столешница развалилась пополам, больно ударив Зурима по спине и осыпав щепками и инструментами. Пока цепь с грохотом втягивалась обратно, перепуганный механик выбрался из-под верстака и успел скрыться за толстой дверью на лестницу, ведущую на второй этаж. Он успел пригнуться, когда за спиной разлетелись доски от удара ноги голема. Не останавливаясь, юноша взбежал по каменным ступеням выше и скрылся за поворотом, и только здесь остановился. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди, но постепенно успокаивалось. Слишком узкий проход не позволит трехметровой машине смерти добраться сюда. Однако Зурим не успел порадоваться спасению. Заслышав удары в дверь, ведущую на улицу, – ужаснулся. Голем стремился выбраться из башни. Если кто-нибудь погибнет, то он не простит себе этого до конца дней своих. Набравшись решимости, механик пошел вниз в надежде, что по пути придумает, как остановить голема. Однако, оказавшись на улице, увидел – его помощь никому уже не нужна.

– Э-э-э… Все в порядке? – спросил он робко у капитана, стараясь не смотреть тому в глаза. Понимал – если сейчас его не прибьют, то прикончат потом, а когда заметил лежащего без движения Кнута, уверовал, что так и будет. Слова капитана подтвердили наихудшие опасения.

– Это отродье в камеру!!! Глаз не спускать! Поставить до суда охрану!

– Ну, в общем, дядька Фиш… Такие вот дела, – грустным голосом закончил парень рассказ и замолк.

Седой воин молчал долго, переваривая услышанное.

– М-да… Заварил ты кашу… Не расхлебаешь. – Десятник еще с минуту размышлял в тишине и сказал: – Я сделаю все, что смогу. Но ничего не обещаю. Ты не спеши себя хоронить. Никто не погиб. Глядишь, и в этот раз пронесет. Одно могу сказать твердо: если его милость оставит тебе жизнь – к мастерской не подпустят никогда.

Зурим понуро опустил голову, признавая печальную правду.

Глава 4

Гавр

Занятно, откуда взялись роботы? Все страньше и страньше мир вокруг. Сочетание примитивных орудий убийства и сложных механизмов! Хотя насчет примитивизма я, возможно, погорячился. Наконечники арбалетных болтов явно непростые. Но все же! Будь местные цивилизованнее, до водопровода додумались бы. Скорее всего, техника досталась им от более развитых предков. Логично? Несомненно. Приспособили под собственные возможности – и ура, в бой, за короля!

Я недовольно поморщился и замедлил шаг.

– Нет, все-таки что-то в моих рассуждениях не так, – тихо произнес я. Какая-то подспудная дума засела глубоко и не желала успокаиваться.

Шаг и еще один. Остановился.

Мысли резко сменили направление.

От окна до двери ровно шестнадцать шагов, а еще я откуда-то знал, что от стены до камина восемнадцать таких же шагов. Странно. Сейчас проверим. Отойдя к стене, пошел, считая вслух.

– …семнадцать, восемнадцать!!! Черт! – невольно вырвалось громко. Всплывшее знание заставило задуматься: плохо это или хорошо? Очередное наследство от бывшего хозяина тела? Да и привычки размышлять, меряя комнату шагами, за собой никогда не замечал. Интересно, а ОН сейчас где? На Земле? Лежит в реанимации или умер там, в больнице, вместо меня? Брр.

Дверь тихонько скрипнула, и в щель осторожно заглянула физиономия слуги – средних лет мужичка. В последние дни он всегда сидел в коридоре в ожидании, когда понадобится. По естественным причинам его никогда не вызывал. Не мог ничего сказать мужику, потому как «болен» я для всех.

– Звали, ваша милость? – как-то несмело спросил слуга. Через его голову в комнату заглядывал детина. – Может, лекаря кликнуть или Ронду?

О! Опять понял!

– Не нужно! – твердо выговорил я, наслаждаясь словами.

Мужичок вытаращился на меня, а детина довольно вымолвил:

– Говорил тебе, в порядке господин уже, а ты брехуном меня обругал.

– Гони медяк, – тихо (это он так думал), склонившись к уху слуги, сказал детина.

Вот поганцы!

– А ну брысь отсюда!

У меня появилась идея. Если получается понимать и говорить с пятое на десятое, а собеседник, способный держать язык за зубами, не найден, то почему бы не воспользоваться библиотекой? Может, так получится «вспомнить» быстрее?

– Хотя нет, стой… – Я запнулся. Фраза вертелась на языке, но произнести ее не получалось. Да что за фигня! Будто разом целый пласт познаний кто-то выдернул. Хотел всего лишь поинтересоваться, пока слуга не исчез, как пройти в «сокровищницу знаний», и на тебе.

– Ваша милость? – Слуга вошел и низко поклонился.

И что теперь сказать? Точнее, как? Блин.

Из затруднительного положения помог выпутаться прибежавший доктор. Детина исчез моментально, слуга испарился только после брошенного на него надменного взгляда местного «Гиппократа». Наверное, какой-нибудь свидетель моей проникновенной речи, после стычки с роботом, нажаловался, и этот сразу примчался проверить состояние пациента.

«Что, что?» – с дуру чуть не спросил, когда ни бельмеса не понял, чего местная версия доктора от меня требует. Да еще таким тоном недовольным, будто я у него взаймы прошу. Дать в лоб наглецу, что ли? Я теперь повыше ростом и потяжелее «меня» прошлого.

Доктор схватил меня за руку и потянул к окну, поближе к свету, где приступил к осмотру. Ну, это мы проходили. Ничего нового, что в этом мире, что в том. Усмехнувшись собственным мыслям, приготовился подарить немного времени эскулапу.

Слуга закрыл за врачом двери, и я облегченно выдохнул. До чего бесцеремонный тип! Ладно, хрен с ним. Где там библиотека? Надо как-то найти общий язык с местным персоналом, хотя бы на уровне жестов. Только это сложно. Чего стоило доступно на пальцах объяснить, что ночным горшком пользоваться не собираюсь и выносить за мной не нужно! Зря. Уборная оказалась та еще! Не хочу даже вспоминать. Уж лучше горшок. Но теперь назад не переиграть. Я человек слова и чести! Хе-хе.

В коридоре нос к носу столкнулся с личным слугой владельца замка. Или это управляющий? Пока не разобрался. Понял одно – этого бородатого строгого мужчину с пронзительным взором, всегда выглядевшего на все сто в своем складчатом и присборенном по низу наряде и жилете из темно-зеленых и синих половинок, слуги боятся больше хозяина. Разглядев мое одеяние, управляющий (буду называть его так до тех пор, пока вопрос не прояснится) недовольно цокнул языком и прошел мимо. Слава богу!

И чего они всегда таращатся? Нормальная одежда на мне. Черные сапоги, просторные и удобные черные штаны, найденная в гардеробе синяя рубаха с широкими рукавами и черная короткая, из очень мягкой кожи, куртка. К слову, мечта, а не куртка. Мне бы такую дома! Все остальное отверг категорически. Никаких кальсон, никаких рюшечек. На фиг, на фиг радужные флаги.

Наверное, с двадцатой попытки мне удалось с помощью мычаний и пантомимы добиться желаемого. Детина с мечом на поясе еле сдерживал смех, глядя на мои ужимки. Но слуга долго не мог врубиться, чего от него хотят. Иногда я ловил на себе его недоуменные взгляды. Вроде господин только что разговаривал нормально, и тут на тебе – бесплатный цирк устроил. А я желал одного – покажите дорогу в библиотеку!

Наконец меня, кажется, поняли и приглашающе помахали рукой.

Вот это да! Не ожидал увидеть здесь столько книг, честно скажу. Думал, приведут в комнату, пусть большую, но комнату с полками у стен. На них свитки, редкие книги и фолианты. На деле увидел огромный зал высотой метров пять и длинные ряды книжных шкафов до самого потолка. Тут читать лет на десять хватит! Радостно потирая руки и мысленно предвкушая скорое пробуждение хранящихся в доставшейся мне памяти сведений, подошел к ближайшему шкафу.

С каждой раскрытой книгой настроение ухудшалось. В принципе подвох почувствовал, когда увидел нечто вроде арабской вязи на корешках и обложках. Но надежда еще тлела в груди. Казалось – а вдруг, прямо сейчас, как «вспомню»! Или – наверное, книги написаны на другом языке, и сейчас найду нужную и… как «вспомню»! Однако «нужная» не находилась. И самое печальное, ничего в голове даже не шевельнулось! Неужели мне досталась в наследство безграмотность? Только этого не хватало! Когда слышу местную речь, то хотя бы балансирую на пределе узнавания. А тут… Будто в душу кошки накакали, честное слово. Ощущение не из приятных.

С сожалением закрыл толстенную книгу и поставил на полку.

Пойду-ка лучше погуляю перед ужином.

Капитан Лазго

Последние двенадцать лет капитан жил в замке. Барон Ласкон выделил ему апартаменты в западном крыле как новому начальнику замковой стражи. Раньше у него была собственная башня за стенами, молодая жена, сын и дочь – будущая красавица. Несколько крестьянских дворов в Лиственке платили ему продовольственный налог в установленном бароном порядке. Но это было давно. Еще до того, как барон из-за своей жадности потерял практически все. Ласкон-старший оказался полной бездарностью в военном деле. Командовать дружиной при отражении нападения почти двухтысячной армии и ловить мелкие банды мутантов с того берега – разные по сложности задачи.

Ему нужно было назначить командовать солдатами и ополчением тогда еще здравствующего рыцаря Гофрона Гайона, настоящего мужчину и опытного воина. В молодости Гайон сбежал из-под опеки строгого отца, успел постранствовать и прослужить несколько лет в отряде наемников. Участвовал в сражениях, взятии крепостей, замков и городов. Вот кому не занимать опыта! Но спесь Ласконов не знала границ тогда, не знает их и сейчас. Что стоило довериться рыцарю? Выслушать советы верного вассала?

– Ненавижу! – прорычал капитан и с силой швырнул в стену кубок с недопитым дешевым вином. Кубок отскочил от ни в чем не повинной стены и покатился по полу, оставляя на всем протяжении своего пути розовые капли.

Ах, если бы все тогда пошло по-иному! Остались бы живы Люси, Берг и малышка Хлоя. Множество дворянских родов не погибли бы, выдернутые с корнем солдатами Маргрона. О крестьянах вообще нечего говорить. Ратное, куда Ласконы селили отслуживших свое дружинников, сожгли, Листвинку тоже. Остальные поселения разорили. Из девяти сел, из которых самое маленькое насчитывало сотню домов, осталось всего два. Гвазда – в непосредственной близости от замка, и Каменное – на севере, у скал. До него отряды захватчиков просто не дошли. Да и брать там было нечего и не у кого. Жители Каменного и северных хуторов, пожалуй, единственные, кто не пострадал от загребущих рук Жорэса Маргрона. Предупрежденные крестьяне и пастухи вовремя укрылись в труднопроходимых узких ущельях, тем самым спасли не только себя, скудное имущество, но и немногочисленные отары овец.

Раньше дружина барона насчитывала сто девяносто обученных воинов! Почти все погибли вместе с офицерами и двумя сотнями ополченцев! А сейчас сколько служит? Целый капитан командует двадцатью тремя подчиненными! Половина скоро от старости меч не поднимет. Остальные сбегут из-за хронических задержек и так небольшой оплаты.

Капитан поискал затуманенным ненавистью и алкоголем взором, во что плеснуть из ополовиненной, уже третьей бутылки. Не найдя на столике металлический кубок, схватил бутылку в руку и сделал большой глоток из горлышка. Он знал, что его потом будет мучить изжога от этого недостойного дворянина дешевого пойла, но не мог остановиться и не хотел. Не сегодня.

Из пьяной задумчивости его выдернул осторожный стук в дверь. Капитан некоторое время глупо моргал, прислушиваясь. Стук не прекращался. Таким нудным мог быть только управляющий Корн. И ведь тоже имеет рыцарские шпоры! А душа чернильная. Только и может вязь выводить в бухгалтерских книгах.

– Тьфу. Червь недостойный, – прошипел Лазго. Он и управляющего ненавидел за скрытность, занудство, мелочность и злопамятность. Именно таким виделся капитану Корн.

После минутного затишья стук повторился более настырно.

– Войдите! – хрипло выкрикнул Лазго.

Массивные резные двери распахнулись. Корн важно переступил через порог.

– Пьем? – Легкая ухмылка на миг искривила губы вошедшего.

– Тебе-то какое дело? – Расшаркиваться Лазго не собирался. – Закрой дверь. Лето закончилось. Холодно уже по вечерам.

– Так разведи камин.

– Тебе надо, ты и разводи. Я занят, – буркнул капитан и снова приложился к бутылке, ничуть не смущаясь управляющего.

– Что же ты так? Заставляешь старого человека, да еще гостя, заниматься камином. – Управляющий покачал головой, показывая мнимое неудовольствие.

– Тоже мне старик. Пятидесяти еще нет. Всего-то на три года старше меня. – Лазго уселся в кресле поудобнее. – Говори, чего пришел? Или проваливай.

В руках Корна, точно по волшебству, появилась бутылка красного вина – великолепного «Курзо». Управляющий, не испрашивая позволения, сел в соседнее кресло, вытащил кинжал и одним движением сорвал сургучную печать с пробки.

– Превосходное вино. Имперское. Виноградники южной провинции Курзо. Три года выдержки. Будешь настаивать, чтобы я ушел?

– Издевается еще… Наливай давай. Кубки возьми на полке. – Настроение капитана немного поднялось. «Курзо» – это не розовая моча, что он пил до этого. Ради хорошего ароматного напитка можно немного потерпеть этого зануду.

– Ты слышал, что наследник начинает приходить в себя? – после первого глотка начал Корн.

Капитан кивнул головой:

– Не только слышал, но и видел собственными глазами. Даже, можно сказать, перебросился с ним парой слов.

– Молодому хозяину через три месяца девятнадцать. Пора совершеннолетия. Ты не оставил мысли покончить с ним? – Корн испытующе посмотрел на начальника стражи.

– Так и знал, что хорошее вино ты притащил не просто так, – с неприязнью сказал капитан и плеснул себе вина.

Все верно. Мальчишка скоро официально станет мужчиной и имеет право убить или быть убитым на дуэли. Другой вопрос, что он, как присягнувший на верность роду Ласконов, не может вызвать его на поединок. Теоретически. Однако, если господин намеренно унизил честь рыцаря или честь его рода, если обесчестил его невесту, жену или дочь или совершил другое тяжкое преступление, то от вызова владетелю не отвертеться. Есть только одно НО. Ни один нормальный владетель не совершит подобных глупостей. Управляющий пообещал помочь создать подходящие условия. И это было не по душе Лазго, только другого выхода он не находил.

Лет семь назад Корн предложил капитану избавиться от Ласконов. Он мечтал сам управлять. Считал, что под его властью домен снова дорастет до баронства. Только уже его баронства. Управляющий имел множество возможностей самому покончить с Диреком Ласконом и его внуком, однако ему требовалась поддержка начальника стражи, чтобы обеспечить лояльность воинов и крестьян. Долгое время Корн прощупывал настроение капитана и, когда понял, что в лице Лазго найдет соратника, предложил сделку.

Начальник стражи хоть и имел счет к роду владетелей, но оказался по-своему человеком чести и в категоричной форме отказался участвовать в убийстве несовершеннолетнего Грава. Управляющий тогда сильно испугался, ему казалось, что он совершил ошибку, доверившись капитану. Но Лазго предложил другой путь – дуэль. После смерти любимого внука старый барон не сможет долго прожить и, как надеялся капитан, вскоре отправится следом. И месть свершится, и честь дворянина не пострадает. После этого пообещал оказать помощь. Хотя на самом деле участвовать в усмирении подданных не хотел и говорить об этом управляющему не собирался. Пусть Корн сам разбирается с доставшимся имуществом и людьми. Каким образом тот удержит владение в руках, его не волновало, хотя подозревал, что Корн за годы управления баронством и доменом наворовал немало золотых корон. Скорее всего, управляющий думал откупиться от посягательств баронов-соседей.

Следующим в очереди на получение возмездия Лазго мечтал видеть Маргрона. Иногда капитана посещали мысли отомстить сначала тому, чьи солдаты уничтожили его род, но существовала вероятность, что просто погибнет раньше времени и не сможет добраться до Ласконов. Этого допускать было нельзя. Приходилось лишь ждать.

– Так что ты мне ответишь? – не унимался Корн.

– Все обещания в силе, – вынужденно согласился капитан.

– Это хорошо. – Управляющий в отличие от начальника стражи заметно повеселел.

– За успех. – Корн поднял кубок и, не дождавшись ответного жеста, выпил до дна.

– Что говорит лекарь? – поинтересовался Лазго, осушив кубок. – Как быстро Грав поправится?

– Я беседовал с магом. Он обещает, что закончит работу через месяц-другой. Считаю, что лекарь просто намеренно затягивает лечение с целью вытянуть из казны как можно больше золотых.

Упоминание о золоте рассмешило начальника стражи, деньги для управляющего значили много, даже если они были не его.

Улыбаясь собственным мыслям, капитан думал, что время расплаты все равно приближается. Осталось подождать каких-то несколько месяцев. Остальное – не имеет значения.

Глава 5 и 6

Глава 5

Бореол

Колдуны лежали на каменном полу заклинательного дома без движения, будто умерли. Под каждым еще светились линии переплетенных друг с другом гексаграмм. Вокруг тел и на стенах сотни триграмм образовывали сплошной рисунок из длинных и коротких черточек. Бореол, сам неплохой колдун, не смог бы разобрать начертанное при всем своем желании. Рисунок еще излучал энергию, которую собирали колдуны многие месяцы.

Вождь замер на пороге, не решаясь пройти дальше. Защитные триграммы у входа надежно запирали проход от посторонних. Протянув осторожно руку вперед, он ощутил гнев стихий. Триграммы ветра, огня и горы предупреждающе мигнули. Пришлось отдернуть кисть и отступить на улицу. Еще рано. Надо ждать.

Прошло больше двух недель, как колдуны племени заперлись внутри круглого здания и пытаются удержать сущность, вселившуюся в тело молодого Ласкона. Семеро самых сильных по требованию вождя загодя начали готовить ритуал удержания. И как только сущность была обнаружена, немедленно приступили к работе.

Старый Кром Одноглазый прежде, чем подарить свою душу богам, предсказал возвышение, точнее, лишь возможность возвыситься Рысям над другими измененными. Бореол поверил, должен был поверить, ведь сказанное стариком перед самой кончиной не может быть ложью. Лгать перед смертью бессмысленно.

Из слов Крома выходило, что в недалеком будущем совсем близко с охотничьими угодьями племени в одного из врагов-людей вселится сущность из мира мертвых. Нужно найти ее и помочь остаться. Когда сущность окрепнет, то поможет Рысям. Как это будет выглядеть и когда это случится, Кром Одноглазый не ведал. Все равно это шанс, и не использовать его Бореол не имел права.

Из близких и дальних поселений были собраны все одаренные и их ученики. Каждому придали в охрану тройку воинов и отправили за реку, в земли Ласконов, Маргронов и даже дальше – во владения барона Торна. С одной целью – найти сущность. Сам вождь не стал дожидаться вестей и также отправился на поиски.

Искали всю весну и лето. Рыси тенями рыскали по враждебным землям, но безрезультатно. Многие стали поговаривать о скором прекращении поиска, о том, что старый Кром перед смертью просто свихнулся и нужно отозвать всех обратно. Только Бореол настаивал на своем, давил на несогласных авторитетом и угрозами. Наконец, удача улыбнулась. Сущность была найдена, как и предсказывал Кром Одноглазый, очень близко. Во владениях Ласконов. Она вселилась в тело больного и слабого духом внука Дирека Ласкона. В Грава.

Это открытие удивило вождя Рысей. Он хорошо помнил, как его, еще молодого и глупого, нашел Юрген Ласкон. Сын барона сжалился над нахлебавшимся воды измененным, откачал и переправил на родной берег. Племя щедро одарило «соседей» за доброту, правда, закончилось это плачевно. Но здесь вины Рысей не было. Будь люди не столь жадны, Ласконы сейчас процветали бы. В свете последнего открытия совсем по-иному выглядела, как в прошлом считали, блажь отца Бореола о вмешательстве в судьбу уцелевшего барона и его годовалого внука.

Может быть, уже тогда боги готовили почву для будущих событий? Направили по этому пути отца? У какого бога спрашивать? Да и ответа можно не дождаться. Отец тоже уже не скажет. Он давно перешагнул Черту, доверив Бореолу заботу о племени.

Вождь оглянулся на вход в заклинательный дом, выглядевший темной дырой, развернулся и замер в готовности ждать. Столько, сколько потребуется. Результат он должен узнать первым.

Гавр – Грав

Идиот! Нет. Я тупой! Тупее даже, чем брошенная мной красотка Юля. Больше двух недель здесь нахожусь и только теперь узнал, почему местные со мной так обходительны. Во время очередного «наплыва» расслышал перешептывание служанок, когда проходил мимо них по коридору. Все оказалось просто, как устройство ведра. Я Грав Ласкон – внук барона Дирека Ласкона, хозяина замка и окрестностей. Ведь мог и раньше догадаться, но нет! И что самое примечательное: имя наследника очень похоже на мое прозвище, которое прилипло ко мне с детства, да так крепко, что отец и мать тоже Гавром часто называли. Может, здесь есть какая-то связь? Фиг его знает. Учитывая случившееся, ни в чем нельзя быть уверенным. Готов поверить в самую бредовую чепуху, если она хоть немного прояснит произошедшее. Хорошо. Со статусом более или менее разобрались. Теперь осталось понять, чем мне грозит новая «должность»? Что-то в бонусы не особо верится. Я же не в книгу попал. Никто меня не наделил суперсилой, разве что помолодел на десяток лет (хоть что-то). Магию тоже не чувствую. Кажись. А может, чувствую? А как это узнать?

Приблизившись к комоду, вытянул руку в сторону подсвечника с тремя новыми свечами, замененными с утра расторопными слугами, и сосредоточился в попытке зажечь фитиль. Попробовал представить огонь на свечке. Не получилось. Потом вообразил, как жар из груди перешел по руке на кончики пальцев, а с них невидимый кусочек пламени перескочил на центральную свечу. Ничего. Еще попыжился несколько минут безрезультатно и бросил глупое занятие. По-видимому, с магией тоже облом. А есть ли она здесь вообще? Да вроде есть. Вон как эскулап лечит. Чем не магия? Меня пробило на хи-хи. Вот умора. Веду себя, как не знаю кто. Хотя почему не знаю? Вердикт уже вынесен. Идиот!

Повалившись спиной на кровать, расхохотался, и чем больше смеялся, тем сильнее меня пробирал смех. Слезы брызнули из глаз, в животе появились колики, но остановиться никак не мог. В таком состоянии меня и застал, теперь уже мой, дед.

Всхлипывая и постанывая, поднялся, чтобы поприветствовать барона. Из-за спины хозяина замка испуганно выглядывал слуга, вечно дежуривший у двери в покои.

– Мальчик мой! Что случилось? – с неподдельной тревогой хрипло спросил старик.

Я резко прекратил хихикать и выпрямился. Нужно ловить момент, пока знание языка вновь не ушло, не спряталось.

– Ничего. Все хорошо, дедушка, – поспешил заверить барона. Только, наверное, я что-то не то ляпнул, потому как глаза присутствующих раскрылись шире в удивлении. Может, надо было сказать – ваша милость? Или как тут приветствуют баронов? Кто бы подсказал?

Однако в отличие от мужика барон быстро взял себя в руки и с теплотой в голосе сказал:

– Вижу, идешь на поправку. Мое старое больное сердце переполнено радостью. Пойдем со мной, внук.

Барон развернулся и вышел из комнаты. Слуга еле успел уйти с дороги и, не переставая виновато кланяться, ловко юркнул в сторону. Мне ничего не оставалось, как последовать за дедулей, хотя я предпочел бы поговорить в своей комнате сейчас, пока знания речи опять не исчезли. Пора уже найти того, кто поможет мне овладеть доставшейся памятью, иначе так и буду притворяться полудурком.

Подстроившись под неспешную походку барона, пошел рядом. Мы миновали поворот, ведущий к комнате и кабинету деда.

«Куда это он меня ведет?» – посетила мысль и пропала.

Приблизились к лестнице и начали спускаться на первый этаж. Дедуля с кряхтением переставлял ноги по ступеням, пришлось подсуетиться и помочь. Барон с благодарностью кивнул.

– Я виноват перед тобой, – заговорил дед, когда мы проходили мимо вытянувшегося в струнку караульного у выхода во двор.

– Не беспокойтесь, дедушка. Вы ни в чем не виноваты…

– Не перебивай, когда старшие говорят. – В голосе барона появилась строгость и твердость.

– Прошу прощения, – вынужденно пошел я на попятную, хотя особой вины за собой не чувствовал. Здесь другой мир со своими устоями и моралью, и с этим, похоже, придется считаться.

– Мой срок подходит к концу. Чувствую, уже этой зимой тебе придется отдать последние почести и зажечь мой погребальный костер. Много совершил ошибок, о многом жалею. – Барон тяжко вздохнул и поежился. Осень быстро вступала в права, и на улице даже днем было нежарко. – Тебе придется трудно, дитя. Кроме замка остались всего пара сел и четыре хутора. Год выдался неурожайный. Вдобавок град побил часть посевов…

Этого я не знал. Да и какое мне дело было до каких-то посевов? Размечтался. Наследничек, блин. Вот тебе и бонус наоборот. «Придется закатывать губу обратно». Я стал слушать старика внимательнее.

– В добрые годы мы, Ласконы, всегда выделяли серебро и золото из казны на потребности крестьян, но в этот раз все гораздо хуже. Последние короны ушли на твое излечение. Ты пошел на поправку, и мои старые глаза тешит твой здоровый вид.

Мы вышли на улицу и прошествовали в центр мощенного камнем двора. Барон резко остановился посредине, пристально вгляделся колючим взглядом, от которого по спине побежали мурашки, и на одном дыхании, громко, властным официальным тоном произнес:

– Я принял решение! Отныне ты, Грав Ласкон, берешь заботу о людях и землях рода нашего наравне со мной! Обязуешься ли ты радеть о наследии нашем, как о самом себе?!

Народ, шнырявший по двору, заслышав слова старого барона, останавливался в удивлении и подходил ближе. Не стоит сомневаться, через десять минут после устроенного дедом представления все население замка будет в курсе разыгравшейся сцены. Вон стоят, ждут моего ответа.

– Я, Грав Ласкон, обязуюсь беречь людей, заботиться о землях и наследии рода! – громко ответил я. Так, чтобы каждый любопытный услышал. А что мне оставалось делать? Сказать – нет?

Возможно, слова немного не те, что ожидали от меня услышать, но деда они удовлетворили. Он поощрительно улыбнулся, хлопнул меня по плечу и как-то сразу ссутулился, будто воздух из тела выпустили.

Народ прибывал и прибывал. Не думал, что в замке обитает столько людей. Больше трех десятков одновременно никогда раньше не встречал. А их вон сколько уже – не меньше сотни. Двор стал теснее. Все начали громко выкрикивать здравицы в честь Ласконов, вот только особой радости в голосах не было слышно. Словно прочитав мои сомнения, барон поспешил успокоить. Он думал, что успокаивает, а на самом деле…

– Не переживай, внук. Вспомни, чему учили тебя всю жизнь. Будь Ласконом, и все получится. Пока я еще жив, можешь рассчитывать на совет и помощь в делах. Наступила пора приобрести немного самостоятельности и уверенности в собственных силах. Считай, что это твой последний экзамен перед вступлением в пору совершеннолетия.

Ну, дедуля… Удружил так удружил. «Вспомни, чему тебя всю жизнь учили», – мысленно передразнил я барона.

Еще бы знать чему? Вот встрял. Как теперь управлять? Ведь ничегошеньки не знаю об окружающем мире. Плохо, когда не знал, да еще и забыл. И что будет через пять минут, когда снова не вспомню ни одной фразы? Опять словно макака перед слугами плясать? Дерьмо.

– Спасибо, – пылко сказал я, стараясь изо всех сил вложить в это слово чувство благодарности.

– Когда меня не станет, единственными помощниками твоими будут капитан Лазго, во всех смыслах достойнейший рыцарь, и управляющий Корн Пэйри. Они верно служат роду многие годы. Будь хорошим сюзереном, мальчик мой. Но ты об этом и так знаешь. – Барон улыбнулся мне и обратился ко всем присутствующим: – Сегодня и завтра объявляю праздничными днями! Выпейте за здоровье вашего будущего барона! Корн! – позвал дед управляющего, стараясь перекричать радостные возгласы. Известие о халяве народ воспринял с большим воодушевлением, чем мое «назначение».

Толпа расступилась, пропуская управляющего. Про себя удовлетворенно отметил, что все-таки угадал должность этого строгого мужика.

– Открой винный погреб и кладовые. Пусть народ веселится и гуляет, и не забудь по паре бочонков отправить в села.

– Будет исполнено, ваша милость. – Управляющий поклонился и отошел раздавать распоряжения.

– Веселись сегодня с людьми, – с теплотой сказал мне дед и направился обратно в замок. Я было дернулся помочь старику, поддержать его на лестнице, но меня опередил один из слуг, вовремя предложивший хозяину плечо. Вот и хорошо. Теперь-то что делать? Никто не стремился подойти поближе, выказать свое восхищение, пожать руку. Ничего подобного. Эх. Быстро тут в права вступают. Даже нотариус не нужен? Вот так вот раз – и уже владелец всего вокруг, пускай и под присмотром.

На глаза попался усатый стражник; несмотря на возраст, выглядел он по-боевому. Крепкий мужик, одним словом. И судя по гребню на шлеме и хорошим доспехам, один из командиров. Меня посетила одна мыслишка. Так как терять мне теперь есть что, а выхода из сложившейся ситуации не видно, то почему бы не воспользоваться возникшей только что идеей. Я же теперь по факту полновластный хозяин.

– Здравствуйте, офицер, – поприветствовал его, подойдя ближе. В глазах стражника мелькнуло недоумение и пропало.

– Искренне поздравляю вас с оказанным доверием. Ваш дед всегда был справедлив и мудр. – Офицер легонько стукнул себя кулаком по груди. – Но вы запамятовали. Не офицер я. Десятник Фиш к вашим услугам. Раньше вы всегда называли меня мастер. Припоминаете? В детстве учил вас держать в руках меч и щит. – Фиш с надеждой посмотрел в мои глаза.

– Конечно, помню! – Чтобы сгладить неловкость, пришлось соврать. – Такое даже если забудешь, то все одно вспомнишь.

– Чем могу услужить?

«Вот с этого и надо было начинать», – подумалось мне.

– Недавно в тюрьму попал один паренек…

– Зурим, – подсказал десятник.

– Именно, – с важным видом утвердительно кивнул десятнику. Мол, ну, естественно, Зурим, кто ж еще-то! – Хочу переговорить с ним. Проводите?

– Как прикажете. – По лицу этого воина стало заметно, что он немного обрадовался проявленному интересу к заключенному. Странно, чему тут радоваться? Вскоре понял чему. Решил выгородить знакомого. Пока мы шли, Фиш пытался всячески нахваливать Зурима. Какой тот душевный и добрый парень и вообще самый-самый. А главное, единственный механик во всем домене. Я слушал, не перебивал, впитывая информацию. Но длилась односторонняя «беседа» недолго. Мы пришли.

– Почему его никто не охраняет?

– Так чего его сторожить? – Десятник пожал плечами. – Двери крепкие, засов не выбить.

– Понятно. Ну, открывай давай.

Лязгнул засов, дверные петли скрипнули. Внутрь сначала вошел Фиш и гаркнул:

– Заключенный Зурим! Встать! Тебе новый владетель честь оказал своим присутствием!

Солома на полу зашевелилась, и из нее вылез заспанный механик, даже при свете одного факела было заметно, что парень осунулся и походил на тень. Нелегко, наверное, ждать приговора. Мне стало действительно жаль неудачника, только показывать жалость в мои планы не входило.

– Десятник Фиш, зажгите еще один факел. Темно тут не в меру.

– Один момент. – Десятник вставил первый факел в держатель, а сам исчез в коридоре. Через минуту появился вновь. Стало чуть светлее, и я смог рассмотреть обитаемое пространство. М-да. Не густо. Толстый слой соломы покрывал пол. В дальнем углу стоит деревянная бадья, из которой так и прет запах нечистот. У правой стены соломы навалено побольше. Нетрудно догадаться – это постель. Могло быть и хуже. По крайней мере, парень не прикован к стене. Я ожидал увидеть именно такую картину.

– Прошу вас, оставьте нас и закройте дверь с той стороны. – От моей фразы дернулись оба, заставив меня мысленно чертыхнуться. Опять сглупил. Вежливое обращение к нижестоящим по социальной лестнице здесь, похоже, не принято.

Десятник молча вышел, закрыв за собой дверь. Я, немного помедлив, приблизился к арестованному.

– У меня к тебе деловое предложение. Отказ неприемлем. В случае если о сказанном кто-либо узнает… убью, – обрадовал я парня. – Согласен?

Зурим часто-часто закивал и сглотнул тягучую слюну. Еще бы он не согласился. Надеюсь, прозвучало все очень убедительно и грозно.

– Значит, слушай внимательно. Отныне ты мой учитель.

Именно на механика я решил возложить обязанности по моему обучению. Кто-кто, а этот парень просто обязан уметь читать и писать. Не могу себе представить, что человек, способный чинить роботов, абсолютно безграмотный.

Не вдаваясь в подробности, кто я и откуда на самом деле, поведал о своей проблеме. Можно было просто освободить его и попросить о помощи. Уверен, он с радостью оказал бы услугу «больному» господину, но какая-то заноза в подсознании не позволяла мне поступить иначе. Решил довериться чувству, в любом случае хуже уже не будет.

Глава 6

Зурим

Зурим в первые мгновения не мог поверить словам молодого господина. Как сильно он изменился! И это говорит тот, с кем в десять лет вместе бегали без спроса на речку, лазали по деревьям, в двенадцать организовывали шуточные военные походы за соком Молочных Деревьев? Сейчас же перед механиком предстал совершенно другой человек, и это заметно по глазам. В них не было ни капли жалости к другу детства. В один миг Зурим ощутил, как ком ужаса и обиды подкатил к горлу. Как же так?

Однако следующие слова позволили Зуриму немного успокоиться и отодвинуть подступивший страх за собственную судьбу. Оказалось, Грав практически ничего не помнит из своей прошлой жизни, и более того – периодически забывает родную речь. Зурим сделал собственные выводы из услышанного: наследнику требуется не только учитель, но и друг, который может рассказать о прошлом и сделать это таким образом, дабы никто не заподозрил его в невменяемости, тем самым усомнившись в праве наследовать домен. Случись такое… стервятники набегут моментально. Захолустье захолустьем, но охочие до замка найдутся. У того же Маргрона трое сыновей имеются. Среднего или младшего поставит руководить тут всем. Это станет настоящей трагедией. Как живется под дланью Маргронов, на себе лучше не испытывать. Дерут с крестьян три шкуры. Вроде соседнее баронство и больше, и богаче, чем была когда-то вотчина Ласконов, только люди разве что с голоду не пухнут, пытаясь обеспечить достаток хозяев. И это несмотря на то, что крестьяне Маргронов обрабатывают земли куда плодороднее, чем каменистая почва вокруг замка Ласконов. Нет, подчиняться другим властителям Зурим не хотел. И потом, если Грав не помнит о былой дружбе – это совсем не значит, что нужно бросать в беде господина и товарища по детским забавам. Он после отблагодарит и, возможно, вернет мастерскую.

– Все сделаю, как приказывает господин. – Зурим приосанился. Впереди забрезжил луч надежды. Вдруг удастся выйти из этой сырой камеры уже сегодня? Главное, правильно себя повести.

Однако через несколько минут молодой механик понял, что выйти ему ныне не удастся, и виной тому недуг Грава Ласкона. Наследник пытался что-то произнести, но лишь глупо раскрывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. И чем больше у него не получалось, тем сильнее он злился. Зурим с сочувствием посмотрел на наследника, вызвав у того раздражение.

Теперь он воочию убедился в тяжести болезни и не на шутку испугался. Ведь и на нем, возможно, лежит вина за здоровье господина. А если его состояние ухудшится и старый барон возложит вину за это на механика-недотепу? Меньшее, что его тогда ждет: отберут наградные деньги, в худшем же случае – казнят за совокупность проступков. От осознания пришедших в голову мыслей механик поежился. Теперь точно: единственное его спасение – как можно быстрее постараться привести в норму разум наследника.

«Но как это сделать? Я же не лекарь», – с тревогой думал парень. Он и не подозревал раньше, что подобные болезни могут вообще существовать. Из паутины тяжелых дум механика вывел сильный толчок в плечо.

Грав Ласкон отчаянно зажестикулировал и замычал, показывая на разные предметы: на одежду, солому, части тела, стены, на пол и потолок. Некоторое время Зурим не мог понять, чего от него хотят, наверное, в заторможенности сыграли роль последние произошедшие с ним события, однако после очередного тычка механик вышел из ступора и сообразил, чего именно от него требуется.

– Это факел. – Зурим ткнул пальцем в тлеющую деревяшку с намотанной и пропитанной маслом тряпкой, оставленной десятником.

– Это факел, – послушно повторил нежданный ученик.

– Нет, не так. Просто факел. Фа-кел, – поправил провинившийся механик.

– Факел.

– Правильно, – удовлетворенно кивнул Зурим.

Первый урок начался.

Грав

Каждый день я проводил в камере Зурима по пять-шесть часов кряду. Поначалу была мысль выпустить его, но потом раздумал. Фиг знает, как к этому отнесется мой новый старый дед. Он мне хоть и «близкий родственник», однако перешагивать через его голову не хотелось. Я пока толком не освоился и, как дедуля прореагирует, несмотря на передачу власти мне, не знал. Башку любимому и единственному внуку, конечно, не отрубит, только думаю, и выговором в письменном виде не отделаюсь. Уж больно строг дедуля, насколько успел понять, и к чужим, и к своим людям. Так что рисковать не стал.

Правда, существовала вероятность, что механика вскоре как-нибудь накажут, не вечно же ему проедать на халяву тюремные харчи, и тогда можно лишиться единственного учителя. Что меня не устраивало в корне. Но чего гадать, когда придут за ним, вот тогда и стану возникать и требовать помиловать провинившегося, мотивируя тем, что в компании механика значительно лучше себя чувствую и вообще «я тут царь». Если смогу внятно объясниться с дедом к тому времени, конечно. Не боясь, что в любой момент следующие фразы вылетят из головы. Надежда, что это прискорбное событие все же не случится, крепла с каждым уроком. Ну-у… Приврал. Не с каждым, но довольно быстро запоминал слова и понятия. Тем более все и так хранилось в доставшейся по наследству памяти, что значительно упрощало процесс обучения.

Буквально спустя неделю уже не требовалось ждать, когда мое больное подсознание соизволит оказать милость и одарит, на краткое время, местной речью. Довольно сносно мог попросить слуг выполнить мелкие поручения: принести в комнату воды или перекусить. И чем чаще произносил выученные фразы, тем больше всплывало «позабытых» слов, которыми можно дополнять сказанное. Каждая подобная победа вызывала в душе чувство восторга.

В какой-то момент обратил внимание, что периоды, когда получается полноценно общаться с окружающими, стали длиться дольше. Пришла пора усложнить обучение. Простого сидения в камере с механиком и повторения простых фраз было уже недостаточно. Сознание цивилизованного человека, привыкшего впитывать ежедневные потоки информации из множества источников, требовало еще и еще. Нужно поскорее выбираться на улицу, чтобы Зурим рассказывал обо всем, о замке, животных, деревьях, книгах. Кстати, о книгах. Все-таки придется идти к деду на поклон, с прошением простить и освободить парня. Пора не только выбираться из подвала, в котором скоро сам буду ощущать себя арестованным, но и засесть плотно в библиотеке. Я так понял, что, кроме Корниса, этого чокнутого доктора, Зурим чуть ли не академик по сравнению с остальными жильцами замка. Про крестьян вообще промолчу. Так что с учителем мне явно повезло.

Поймав момент, когда не нужно пыжиться и вести разговор, будто иностранец, с трудом владеющий языком страны пребывания, припадочно понесся по коридору, распугивая слуг по пути. Добежав до покоев барона, остановился перевести дух. Немного успокоился, привел мысли в порядок и громко постучался костяшками пальцев.

Двери долго не открывались, и я уже начал беспокоиться – не случилось ли чего? Барон-то пожилой человек. Оказалось, напрасно переживал. Правая створка приоткрылась, и на меня, подслеповато щурясь, уставилась Ронда.

Приняв важный вид, каким, по моему мнению, должен выглядеть молодой, слегка спесивый наследник, поинтересовался:

– Узнай. Господин барон примет меня по важному делу?

Ронда сделала пару шажочков ближе и неожиданно схватила за ухо и с силой наклонила. Я даже вскрикнуть от боли не успел, как услышал негодующий голос старой женщины.

– Ты смотри какой! Никак, оклемался?

– Кто там, Ронда? – послышался голос деда.

– Внук, ваша милость. Прикажете пустить или гнать в шею?

– Впусти, – донеслось до слуха разрешение хозяина замка.

Ронда посторонилась, пропуская меня внутрь. Я бочком протиснулся, опасаясь, что бывшая сиделка опять что-нибудь учудит. И вообще, что это было минуту назад? Что опять не то сделал?

Миновав небольшую комнату, в которой постоянно присутствовал кто-нибудь из слуг, очутился в апартаментах Дирека Ласкона.

– Проходи, садись, – проскрипел старческий голос из-за высокой спинки кресла. Последовав приглашению и опустившись в такое же кресло напротив, посмотрел на барона. В последнее время, занятый тайной учебой, совсем не видел хозяина замка. Дед явно сдал за эти дни. Глаза ввалились вглубь, кожа лица пожелтела и стала похожа на пергамент. Белые пигментные пятна на кистях рук, ранее почти незаметные, увеличились в размерах.

Жар из камина дотянулся до тела, обволакивая теплом. Лишь когда сидишь вблизи открытого огня, приходит понимание, насколько в замке сыро и холодно. Если в еще достаточно теплое время года здесь прохладно, то каково будет зимой? Пришедшая мысль невольно заставила поежиться. Придется привыкать к борьбе за тепло и заодно с неизбежным насморком.

Я сидел, рассматривал старика и ждал, когда тот заговорит. В этом мире, по заверению Зурима, не дозволялось начинать разговор со старшими по возрасту или статусу первым, так сказать, не лезть впереди батьки в пекло. Правда, упустил из виду, касается ли это правило родственников? Проверять сейчас не хотелось. Вдруг барон гневаться изволит и не даст позволения на освобождение механика. Допускать подобный промах никак нельзя. Хотелось поскорее разрулить ситуацию и двигаться в выбранном направлении дальше. Но дед продолжал молчать, заставляя меня волноваться, ведь возможность свободно поговорить могла и исчезнуть, как не раз бывало.

– Ты стал странным, Грав. Будто подменил тебя кто.

На миг пришла растерянность. К этому разговору я готовился на всякий случай, но все же не ожидал подобного вопроса так скоро. Людей, знающих настоящего наследника с пеленок, провести не так просто. Рано или поздно несоответствия в поведении будут бросаться в глаза все большему их количеству. Надеялся, что мои странности спишут на потерю памяти, а там обживусь, войду в роль и стану для большинства настоящим Гравом Ласконом. Да не тут-то было. Нужно отвечать быстро, иначе, чего доброго, барон встревожится и подумает о внуке бог весть что.

– Станешь тут странным, – буркнул я, – память только начала возвращаться, и то благодаря Зуриму, – не удержался и вставил лепту о механике. Собственно, из-за него тут и сижу, ежусь под проницательным взглядом барона.

Старик коротко хохотнул.

– Понятно. Решил за друга своего слово замолвить. Похвально, похвально.

Я сразу навострил уши. Друга? Зурим ни о чем подобном не говорил. Хотя в этом как раз ничего удивительного нет. Мало того что «не помню» его, так еще и запугал парня карами разными. Вот механик и решил помалкивать до поры до времени, что с его стороны достаточно разумно. Мало ли что «чокнутому благородному» взбредет в голову. На его месте поступил бы точно так же.

– Хочу просить дозволения помиловать и выпустить механика. Под мою ответственность, – скороговоркой добавил, заметив, что барон собирается возразить. – Во время разговоров с ним память возвращается быстрее. Мы ведь практически одного возраста, и Зурим знает о вещах, которые неизвестны многим.

Просительно глядя в глаза деда, замолчал, в надежде, что он не сможет отказать своему наследнику.

Бросив на меня хмурый взгляд, старик заговорил, подпустив в голос немного ворчливости. Возникло удивительное ощущение, будто рядом сидит родной дед Василий. Тот так же начинал бурчать в ответ на мои проделки и шалости в детстве.

– Мне доложили о твоих частых встречах с этим оболтусом. И вижу – тебе действительно становится легче. Радость от возвращения твоего душевного состояния в норму греет мою душу. Однако пойти тебе навстречу не так просто. – Барон тяжело вздохнул и сжал похудевшие кисти в кулаки.

– Был бы в замке хотя бы еще один механик, то ни за что не подпустил бы Зурима к мастерской ближе ста шагов, но за неимением выбора приходилось мириться с его выходками. Но терпение мое не бесконечно. Из-за его безалаберности чуть не погибли люди. Прощать такое нельзя. Я, внук мой, должен принять непросто решение. – Барон замолчал, уйдя в себя. Пришлось ждать, что он надумает. И нервничать.

Атмосфера встречи немного сгустилась. Или мне так кажется? Готов поспорить на миллион не существующих здесь рублей, что дед мыслит, как сделать так, чтобы и просьбу мою выполнить, и вместе с тем, чтобы все немногочисленные подданные остались в уверенности, что механик наказан. Не зря же барона называют Справедливым. А устоявшееся реноме нужно поддерживать. Умом-то понимал, почему старик долго размышляет над, казалось бы, простой проблемой, но принять средневековые устои и мораль было сложно. Ведь на самом деле ничего запредельного не прошу. Возьми да и выпусти. Барон ты или погулять вышел?

– Сделаем так. Назначу слушание на завтра. Зурим будет осужден и отправлен в ссылку в Каменное. Ты поедешь с ним.

Такой поворот дела меня просто ошарашил. Пришел попросить об освобождении новоявленного учителя, а вместо этого отправляют подальше из замка. Не повредился ли барон в уме на старости лет?

– В дороге и затем в селе у тебя будет достаточно времени общаться с механиком на любые темы. С собой возьмешь десяток Фиша. Свежий воздух и физические нагрузки пойдут тебе лишь на пользу. Маг Корнис поедет тоже.

– Только этого зануду не надо, – невольно вырвался возглас.

– Не спорь! – Барон хлопнул ладонью по подлокотнику кресла и вперился в меня грозным взором, от которого внутри пробежал предательский холодок страха.

«Во дед дает. Давно меня так не стращали», – подумал я, немного успокоившись после неожиданного гневного напора. В принципе, чего так всполошился? Ну поеду, проветрюсь, на природу посмотрю. Да и подальше буду от множества любопытных глаз.

– Проверишь, как работают крестьяне, соберешь налоги и заодно убьешь с десятком Фиша саблезуба. Люди жалуются. Говорят, зверь уже пять овец загрыз и отбившегося от стада теленка. Зима на носу, каждая потеря скотины перед холодами невосполнима, – более спокойно продолжил барон.

Напрягла фраза «убьешь с десятком Фиша саблезуба». Причем очень. Однако ничего не оставалось, лишь важно кивнуть, соглашаясь. Впервые посетила думка – быть будущим бароном, возможно, не так интересно, как казалось ранее.

– Сделаю все в лучшем виде, дед, – как можно увереннее произнес, при этом старался выглядеть расслабленным. Барон расцвел в улыбке, даже часть старческих морщин, будто по волшебству, исчезла с лица.

– Вот теперь узнаю настоящего Ласкона. С возвращением, Грав.

Глава 7 и 8

Глава 7

Грав

В последний раз на лошади я ездил лет в пять. На площади перед цирком дядька, наряженный клоуном, водил за поводья пони, и родители за небольшую плату сажали детишек в потертое коричневое седло. Бедное, уставшее от такой бесперспективной жизни животное безропотно подчинялось судьбе в лице своего хозяина. Медленно переставляя ноги, цокая по бетонным плитам копытами, маленькая лошадка пыталась подарить малышам радость. Помню, что удовольствие тогда не получил, слишком жалко было животинку. К слову сказать, то был мой единственный опыт верховой езды.

Как-то упустил из вида, что здесь все-таки придется вспомнить детство. Только ездить нужно не на пони, а на огромном жеребце по прозвищу Черныш. Конь оказался моей собственностью, что, в общем, неудивительно. Тут все если не мое, то однажды таковым станет. Черныш признал во мне хозяина и обрадовался, только вот я как-то не очень. Конь фыркал и пытался дотянуться губами до лица. Мысль, что придется целый день провести на спине этого монстра, настроение не поднимала. Но с этим как-нибудь справлюсь. Напрягало другое. Доспехи и оружие. Поверх кольчуги из плоских колец мне помогли надеть доспех, сработанный из горизонтальных пластин внахлест. Надо полагать, для лучшей зашиты. Плечи тоже оказались в панцире из пластин меньшего размера. Налокотники и наручи непривычно стесняли движения. Кожаная юбка, почти до колен, со вставленными внутрь металлическими дощечками, мне не понравилась. Я пытался отказаться от нее, однако десятник Фиш и Зурим, которые помогали мне облачаться, переглянулись недоуменно и, проигнорировав пожелание господина, заставили напялить этот кошмар современного человека. Еще бы знать, как это все называется!

Ноги тоже не избежали дополнительного веса в виде поножей и наколенников. Завершал наряд шлем с забралом, который неуловимо напоминал немецкую каску, только с назатыльником. Неожиданно пришла уверенность – это салад[6]. Я попытался припомнить названия других частей своего стального облачения, но так и не смог. В принципе я не против защиты себя любимого. Особенно зная, что придется гоняться за каким-то саблезубом, то никакая железяка не кажется надежным убежищем для тела.

Последними штрихами послужили: слегка изогнутый метровый меч с небольшой гардой и полуторной рукоятью, массивный нож с широким длинным лезвием, круглый, обитый железом щит, способный прикрыть тело от плеча и до середины бедра, и двухзарядный арбалет с кучей болтов к нему. И это все придется таскать на себе? Ужас!

Выехали, когда солнце только появилось из-за края горизонта. Свежий утренний ветерок наполнил легкие прохладой. На небе не было видно ни одной низкой тучки, лишь в вышине, словно перья гигантской птицы, неслись редкие облака. Судя по всему, осадков не ожидается. Лучше пускай так и остается. Нам предстояло до самого вечера пиликать по дороге, никогда не знавшей асфальта. И я предпочту дорожную пыль, чем дождь, проникающий за шиворот. В последнее время он, мелкий и противный, начал изрядно доставать.

Дружинники открыли ворота, и небольшая колонна из тринадцати человек, четырех лошадей и телеги вышла за пределы замковых стен. В отряде всадников всего трое – я, лекарь Корнис и десятник. Остальные – пехотинцы в кирасах и шлемах, похожих на мой, разве что забрало узкое, оставлявшее открытым подбородок, и Зурим – водитель кобылы на телеге. Кстати, механик оказался единственным невооруженным членом в нашем отряде. Длинный кинжал на поясе можно не считать. Тут разве что дети оружие не носят. Пограничье, чтоб его!

Как только мы отошли подальше от замка, Фиш махнул рукой подчиненным, и солдаты с удовольствием положили щиты и копья в повозку, где уже лежали сумки с припасами. Я было рыпнулся грозно высказать несогласие с решением десятника, мало ли… Вдруг здесь саблезубы стаями рыскают в поисках, чем бы поживиться, но вовремя себя одернул. Фиш прослужил не один десяток лет и лучше знает, когда можно дать подчиненным отдохнуть, а когда делать этого не стоит. Так что встревать с глупостями нет необходимости. Он же не лезет ко мне с советами, как лучше составлять финансовые отчеты и аналитические записки. Подозреваю, что и слов таких не ведает. Да и вообще – не в курсе, что мне знакомы чужие для этого мира понятия.

Поначалу боялся, что буду подпрыгивать в седле, не попадая в такт поступи Черныша, и со временем моя задница превратится в сплошной синяк, как это описывают в книгах, но опасение оказалось беспочвенным. Уже через полчаса приноровился сносно покачиваться на спине гордого животного и даже получать некоторое наслаждение. При этом пятая точка никаких неудобств не испытывала. Наверное, бывший барон подарил мне способность держаться в седле и уже готовый «задний мозоль». Оставалось надеяться, что тело само приноровится при переходе коня на рысь или галоп. Проводить испытания сейчас не хотелось. Пока достаточно и этого, а там, глядишь, нужные навыки со временем сами дадут о себе знать.

Мир вокруг не поражал разнообразием. Обыкновенный деревенский пейзаж без налета цивилизации. Ни высоковольтных столбов, ни нормальных дорог. Гвазду – ближайшее к замку село – объехали по краю, не заезжая. Крестьяне, в однообразном серо-коричневом прикиде, торопились собрать последние крохи с полей. При виде нас все кланялись, приветственно махали руками, и непонятно было, радуются они искренне или тут так принято? Когда отряд проходил мимо согнувшихся в поясе двух местных мадам (видать, мамаша с дочкой, уж больно конопатые физиономии похожи), я, неожиданно для самого себя, скривил рожу и показал язык девушке-крестьянке, которая тайком пыталась рассмотреть господ. Молодуха побледнела и отшатнулась, как от прокаженного.

Десятник, видевший все от начала и до конца, укоризненно зыркнул, но ничего не сказал. Мне вдруг стало стыдно за ребячество, и дальше я ехал, направив целеустремленный взор вперед, изредка кивая в ответ встречным работникам сельского хозяйства.

Село и поля вокруг него миновали живо. Вышли на дорогу, ведущую на север, и потопали по ней. Я продолжил рассматривать окружающую природу, но вскоре это занятие приелось. Ничего интересного. Сонное царство какое-то. Человеку, привыкшему любоваться на мелькающие деревья со скоростью минимум шестьдесят километров в час, медленно проплывающие сосны, дубки и акации надоели сразу. Никогда не был любителем прогулок на природе. Тем более таких медленных. Предпочитаю быстро приехать и уж потом медленно жарить шашлычки, попивать пиво и смотреть с друзьями на закат, а потом так же быстро уехать. А тут… и поговорить не с кем. Единственный возможный собеседник сидит в повозке и носом клюет.

Путь выдался для меня безмолвным и донельзя скучным. Лишь лекарь несколько раз поинтересовался моим самочувствием, да дружинники за спиной изредка тихонько перебрасывались словами.

В полдень остановились на обед. Зурим помог мне и лекарю слезть. Ослабил ремни на седле, чтобы животные немного отдохнули. Солдаты нарубили дров, разожгли костер и в большом котле сварили кашу для всех. Каждый достал паек, состоящий из двух лепешек, небольшой головки сыра размером с половину кулака и двух колбасок. Паек на один дневной переход. Предполагается, что вечером ужинать будем в Каменном, а на обратную дорогу нас снабдят необходимым селяне. К слову сказать, провиант в моей чересседельной сумке ничем не отличался от запасов дружинников. Очень демократично. Думаю, на Земле бароны питались лучше и разнообразнее, чем служивые. Я разрезал ножом лепешку пополам, покромсал сыр тонкими ломтиками, нарезал колбасу и соорудил себе двойной бутерброд. И только тут обратил внимание, что все внимательно и с удивлением смотрят на совершаемые мной действия. Блин. Опять прокололся? Наверное, наследник раньше не был замечен в сооружении из продуктов разных конструкций и ел как все. В одной руке лепешка, в другой колбаса или сыр. Что теперь? Если выяснится, что Грав любил в носу ковыряться, мне тоже так прикажете делать? Да пошли они в баню!

Больше ни на кого не обращая внимания, я приступил к трапезе. Народ вокруг засуетился, будто ничего не произошло. Теперь солдатам есть о чем языки почесать. Эх… Скукота. У них хоть какое-то развлечение. С другой стороны, пускай так и остается. Лучше найти саблезуба сдохшим, чем гоняться за ним – живым и опасным. Надо еще раз поговорить с Зуримом о повадках этого хищника. Может, он чего упустил в рассказе?

Каменное показалось к вечеру. Меж нагромождениями низких скал, точно в кольце природных стен, стояли несколько десятков домиков с покрытыми соломой, иногда некачественной черепицей (даже мне это было понятно), крышами. До слуха доносились паническое блеяние овец, мычание нескольких коров и надрывный лай собак. Но самое поганое – не видно и не слышно никого из людей. А ведь кто-нибудь должен выйти наорать на взбесившихся животных! Нехорошее предчувствие сдавило горло.

– Оружие на изготовку, – приказал десятник.

Сзади послышался встревоженный гомон дружинников и позвякивание амуниции. Солдаты готовились к неприятностям, доставали из телеги щиты и копья, проверяли, хорошо ли выходят мечи из ножен, натягивали тетивы арбалетов.

– Ваша милость. Вы поначалу-то поперед нас-то не лезьте, – попросил враз посмурневший Фиш.

«Господь с тобой, десятник. Конечно, не полезу. Оно мне надо?» – мысленно произнес я. Но вслух ничего не ответил, лишь поджал губы и кивнул, стараясь подавить подступивший страх.

– Господин маг, – обратился Фиш к лекарю, – вы что-нибудь боевое сотворить можете?

Корнис скорчил недовольную рожу и надменно ответил:

– У меня есть пара боевых амулетов. Один с туманом Кримолиса, второй с пламенем Трора.

Меня так и подмывало спросить: «А по-русски нельзя?»

– Защитного ничего нет? – не отставал десятник от мага.

– Нет! Я лекарь, а не боевой маг! – неожиданно вспылил Корнис.

Десятник разочарованно вздохнул и отвернулся.

Тут уже я не выдержал. Общая нервозная обстановка передалась. Да и Черныш подо мной вел себя беспокойно. Переминался с ноги на ногу и всхрапывал.

– Десятник Фиш, потрудитесь объяснить, что происходит? Почему вы считаете, что нам угрожает опасность? – вот, даже почти без акцента спросил.

С каждым днем у меня лучше и лучше выходило говорить на южном диалекте основного языка Арлонской Империи. В баронствах, бывших провинциях, говорили на нем. Разница есть, но не принципиальная. Недостаточная, чтобы кому-то пришло в голову назвать диалект отличным от арлонского языком.

– Чувствуете? Нет запаха дыма. Скотину еще рано загонять, а она вся в хлеву. Да и овец пригоняют самыми последними. В Каменном в каждой семье по несколько голов имеются. В это время общая отара обычно пасется около села.

– Так, может, пастухи еще не пригнали часть овец с пастбища, – предположил я.

– Когда в округе бродит саблезуб? Нет, ваша милость. Ни один пастух в здравом уме не будет задерживаться под вечер далеко от дома. Саблезуб опасный хищник, но предпочитает охотиться в сумерках и ночью. Скорее поставлю на то, что здесь замешаны мутанты или дружинники Маргрона разбойничают. О худшем и думать не хочется.

– Что может быть хуже?

– Твари с той стороны, – нехотя сказал Фиш. – Правда, почитай, лет тридцать их не было видно. Мутанты их знатно проредили. Им они чаще доставляют хлопоты. И слава богам. Иначе бы нас давно прихлопнули или те или другие.

Я привычно постарался удержать в себе удивление. Твари еще какие-то объявились. Надо будет механика хорошенько на эту тему потеребить, да и про боевые амулеты спросить. Что это такое и с чем едят?

Десятник немного подождал и, когда понял, что больше от меня ненужных вопросов не предвидится, начал отдавать распоряжения дружинникам.

Солдаты разбились на пары. Первый номер со щитом и копьем, второй с арбалетом пристроился напарнику сзади и чуть левее, наверное, чтобы не мешать впередистоящему тыкать копьем во все, что не понравится. Восемь дружинников образовали некое подобие цепи и настороженно пошли в сторону Каменного. Девятого Фиш оставил охранять Зурима и телегу с припасами.

Десятник пристально глянул мне в глаза, и я кивнул головой, разрешая ветерану и дальше проявлять инициативу. Была бы моя воля, то позволил ему и его десятку сделать все самим, только боюсь, никто мой жест доброй воли не оценит. Повинуясь жесту десятника, мы медленно направили коней вслед за дружинниками. Я крепче сжал в руке арбалет. Мне будет проще с ним управиться, чем с мечом. Фиш коротко обрисовал нашу задачу. Как единственным всадникам, нам предстояла роль резерва и при первом же крике о помощи надо оказать поддержку.

Что ж, достаточно разумно. На лошадях особо между зданий не погарцуешь, да и в дома верхом не въедешь, а так… можно успеть прийти какой-либо паре солдат на помощь или встретить противника посреди улицы и удерживать, пока пехота не обойдет обидчиков с тыла и не насадит на копье или арбалетный болт. Ох… Лучше, чтобы ничего не случилось. Пусть крестьяне окажутся просто пьяными и дрыхнут после праздника какого-нибудь. Ну что у них, мало праздников в году, что ли?

Бореол

Давно не было нашествий Темных Тварей. Так давно, что воины и колдуны многих племен непозволительно расслабились. За что и поплатились. И ладно потеряли собственные жизни, но погибли многие, кого они обязаны были защитить: женщины, дети, старики. Больше всего не повезло племени Лесного кота. Поселения племени меньше чем за сутки превратились в кладбища. Твари мало кому оставили шансов спастись. Уцелевшие счастливчики с дрожью рассказывают страшные истории.

Покончив с Лесными котами, темные создания вторглись на территорию Медведей. Несмотря на то что воины Медведей были предупреждены и успели подготовиться, устоять перед натиском стай из Проклятого Леса не смогли. Твари словно острый меч разрезали земли племени пополам и начали уничтожать всех измененных.

Напади на племя Медведя кто-то другой, Бореол неизменно порадовался бы ослаблению старых недругов. Только не в этот раз. Если беспокойным Медведям не удалось удержаться, то Рысям вскоре придется туго. Разведчики уже доложили, что некоторые прорвавшиеся стаи вот-вот будут здесь. В условиях, когда вожди соседей спят и видят под своей властью пограничные с людьми земли, неизбежные потери Рысей приведут к печальным последствиям. Твари уйдут, как это раньше бывало, оставив после себя смерть и разрушения, а вот привычные противники останутся.

Бореол не сомневался. Его воины и колдуны уничтожат прореженные Котами и Медведями стаи. Только это все равно будет поражением. Враги сразу воспользуются ситуацией. Все набросятся на неспособных защищаться. Сожрут и не подавятся.

Вождь Рысей медленно посмотрел направо, потом налево. Взглядом обвел плотный строй из сотен воинов в доспехах из секвы – каменного дерева. Нашитые на кожаные куртки вертикальные дощечки лишь немного уступали по прочности железу, но были легче и доступнее измененным. Каждый воин имел щит из панциря черепахи или из того же каменного дерева, копье, мощный лук и амулеты против магии тварей. Многие воины затерялись в листве, чтобы жалить ядовитыми стрелами сверху.

Никто достоверно не знает, что создало этих злобных существ или кто. Случилось ли это в те времена, когда из людей маги сделали первых измененных? Были ли предками тварей люди или они просто поумневшие и изменившиеся животные? Бореол никогда не сталкивался с порождениями Проклятого Леса, но рассказов стариков вполне хватало, чтобы понять, в нем регулярно появляются новые виды. И битва будет трудной.

Среди леса коротких копий виднелись посохи колдунов, служившие им не только для накопления энергии, но и в случае нужды оружием. У вождя имелся такой же. Сейчас вырезанные на нем триграммы светились мягким зеленоватым свечением. В любой момент воля измененного готова была вырвать из посоха накопленную силу и направить ее во врага.

Вдалеке, среди деревьев, послышался надрывный рев рожка.

У-уууу! Ууу-уууу! У-уууу!

Разведчики засекли приближение стай и подавали сигнал. Уже скоро. Скоро придет конец томительному ожиданию. Воины, подавшие сигнал, не смогут уйти от преследования, но они знали, на что шли, и до конца выполнили долг перед племенем. Не только предупредили, но и заманили тварей именно сюда. К собранным со всех поселений воинам, подальше от убежищ с женщинами и детьми. Здесь все решится.

Впереди раздался вопль, наполненный болью. Следом еще один. В промежутке меж стволов Бореол увидел отсвет огня. Активировались огненные ловушки, щедро разбросанные колдунами на подступах. Рев приближался, вгоняя в душу раскаленный стержень из страха и сомнений. Вождь встряхнулся, отгоняя наваждение. Проверил еще раз – легко ли выходит из петли широкий длинный нож – и сделал шаг вперед. Он Вождь! Он должен встретить опасность первым!

За деревьями замелькали быстро приближающиеся силуэты. Несколько ударов сердца – и на поляну выскочили первые существа. Разные. Человекоподобные – с длинными руками и ногами. Острые когти и выдающиеся клыки способны навести ужас. Рядом приземистые животные на четырех лапах, мощные жгуты мышц перекатывались под темной кожей. Костяные наросты на черепе отливали синевой и, наверняка, хорошо защищали голову. Твари остановились, рассматривая новое препятствие в виде ощетинившихся копьями и стрелами измененных.

Бореол видел продолжающиеся вспышки и слышал визги попавших в ловушки, но он также видел, что на поляну выскакивали больше и больше выживших тварей. Незачем дальше ждать.

Вождь высвободил часть силы из посоха. Над торцом на мгновение повисла триграмма огня, она превратилась в пламенный шар, который с гудением понесся к груди ближайшей ошибки богов. Тварь пошатнулась, выдержав первый удар, но после второго вспыхнула, будто была облита смолой, и покатилась по траве, пытаясь сбить пожирающее пламя. Зрачки Бореола сузились от яркой вспышки, превратились в вертикальные черточки, и он улыбнулся, показав врагам свои собственные клыки.

Рыси и порождения Тьмы очнулись от созерцания друг друга и запели песнь луки, зашелестели в воздухе стрелы, загудела выбрасываемая в мир Сила. Темные создания зарычали в ответ и бросились на строй воинов и колдунов.

Глава 8

Грав

Вблизи сельские постройки у непривыкшего человека могли вызвать жалость не только к людям, в них проживающим, но и к скотине. Я оказался непривыкший, поэтому смотреть на халупы было не очень приятно. Тем более в них живут мои будущие подданные. Конечно, и в России есть забытые чиновниками деревни, но так то именно забытые! Здесь же барон, как хозяин всего на свете, обязан заботиться о собственности! Это все равно что открыть предприятие и пустить дела на самотек. Не понимаю. Даже в этой местности, со скудными ресурсами, можно найти прибыльное занятие для людей! Нужно лишь задаться целью!

Дома, точнее домишки, производили впечатление неухоженности и напоминали мазанки нищих крестьян дореволюционного юга Российской империи. Грязно-белые стены, соломенные крыши, маленькие мутные окошки с деревянными ставнями. Дворики небольшие и пыльные. Внутри кроме хозяйского дома помещались, в лучшем случае, пара сараюшек для инвентаря и ненамного больший хлев для животных.

И по-прежнему никого. Скотина продолжала надрываться кто во что горазд. Пехотинцы осторожно двигались к центру села, нервно высматривая опасность. Я обратил внимание, что двойки дружинников с каждым шагом приближались друг к другу, инстинктивно стремясь сбиться в плотный строй. И сам почувствовал себя неуютно. Если опытные солдаты нервничают, то мне и подавно надо бояться.

Неожиданно периферийным зрением уловил движение на крыше ближайшего дома, но когда повернул голову, то увидел только скатывающийся с нее кем-то вырванный пучок соломы.

– Э-э… десятник, – раскрыл я рот.

– Видел, ваша милость, – нервно перебил меня Фиш и заорал: – Сомкнуть строй! Да скорее же, близорово[7] отродье!

– Что случилось? Почему… – Тут я заметил почему, и самому захотелось заорать благим матом. Из небольшого переулка выскочили три существа. Зурима спрашивать, как они выглядят, уже не буду. Однако откуда они взялись такие, спрошу обязательно. Потом. Если в живых останусь.

Одна тварь (иначе не назовешь) напоминала безволосую человекоподобную обезьяну, ростом за два метра. Маленькие глазки сверкали злобой из-под выдающихся надбровных дуг. Существо имело длинные мощные руки, а пальцы заканчивались дециметровыми когтями. Под коричневой кожей бугрились нехилые мышцы.

Рядом с этой пародией на представителя отряда приматов ощерили пасти еще два страшилища. Они стояли на согнутых четырех лапах, готовых в любой момент отправить тело в стремительный убийственный бросок. Обе твари медленно переставляли лапы с кошачьей грацией. Видно, как при каждом таком шаге лопатки на спине животных поднимались, натягивали почти черную кожу и опускались. Грудь, голову и части тела, порой в самых неожиданных местах, защищали роговые пластины с синеватым отливом. Несмотря на общее сходство с огромными хищными кошками, существа ими не являлась. Морды абсолютно не кошачьи.

Жуть какая! Стивена Кинга бы сюда. Порадовался бы человек.

Эти мысли промелькнули за считаные секунды, затем обстановка резко изменилась. Момент, когда это произошло, я тривиально прозевал. Все так быстро закрутилось, завертелось, что не успел как следует испугаться и тем более подготовиться.

Слева раздался рев, и мелькнувшая тень сбила на землю лекаря вместе с лошадью. Меня обдало фонтаном крови, в ушах надолго поселился душераздирающий вопль. Черныш резко отскочил вбок (никогда бы не подумал, что кони так умеют), чуть не выбросив меня из седла, и самостоятельно развернулся навстречу опасности. Только тут увидел, кто стоит рядом. Еще одно человекоподобное создание, ощерив клыкастую пасть, приготовилось к следующему прыжку. Лошадь лекаря испускала последние вздохи. Тварь разворотила ударами когтистых лап ее бок и холку. Ребра несчастного животного вылезли наружу, а кусок мяса с холки и гривы оказался вырванным, обнажив бело-кровавые позвонки. Кобыла лежала на земле, подмяв под себя Корниса вместе с нужными сейчас амулетами.

В считанных метрах десяток Фиша пытался сдержать натиск остальных чудовищ. Слышались крики умирающих, ругань еще живых, рычание монстров; доносился скрежет когтей о металл доспехов, десятник пытался раздавать команды, но его, похоже, никто не слушал. Все это было рядом и одновременно где-то далеко. Мозг просто перестал воспринимать посторонние звуки. Время застыло. Мир замер. Остались только я и тварь. Мы смотрели друг на друга целую вечность – тварь с ненавистью, я – с ужасом. А потом мир наполнился звуками и рухнул, выбив воздух из моей груди. Это Черныш встал на дыбы, я не удержался в седле и свалился на землю. Ездун из меня тот еще оказался. Но сейчас это как нельзя кстати пришлось. Над головой пронесся силуэт монстра. Даже представлять не хочу, что стряслось бы, получись у него дотянуться своими когтями.

Невзирая на боль в спине, быстро перекатился на живот. Вскочил на ноги и вскинул к плечу арбалет, который умудрился не выронить во время падения. Тварь уже успела развернуться и показала оскал. Двойной щелчок, и оба болта вошли ей в живот по самое оперение. Она дернулась, но не назад, как можно было надеяться, а вперед. На меня. Но тут откуда-то из-за спины прилетела длинная стрела и застряла в шее этой человекоподобной гадины. Тварь завертелась волчком и заскулила по-псиному.

– Да когда же ты сдохнешь! – Меня распирало от нахлынувшей гаммы чувств – страха, ненависти, омерзения, удивления. Я вытащил меч из ножен и ощутил горячую волну, которая пронеслась от кончиков пальцев ног и до макушки, выплеснулась в руки, с них перекинулась на лезвие. Непонятная энергия окутала его голубым маревом, и меч с легкостью вошел в тело монстра. С чавканьем из груди уже мертвого зверя появился кончик еще одного клинка, и тут же исчез обратно. Тварь рухнула, чтобы больше не встать. Перед моим взором предстал десятник.

– Живы? – тяжело дыша, хрипло спросил Фиш.

Сил отвечать не было, и я просто кивнул. Затуманенным взором окинул поле боя в поисках очередного противника. Никого не нашел. Сознанию потребовалось время, чтобы осмыслить увиденное.

Мертвые твари. Разорванные пополам тела дружинников. Оторванные руки. Одно тело лежало без головы, и темная кровь из шеи убитого еще выливалась толчками. Окровавленные элементы доспехов валялись повсеместно. Двое уцелевших дружинников, не считая десятника, затравленно озирались, не веря, что все закончилось. Остальным вряд ли удастся помочь, даже если кто-то еще жив. Это на Земле можно успеть спасти раненого с оторванной ногой, рукой или пробитой грудной клеткой. Но здесь и сейчас… Сомневаюсь.

В ноздри запоздало ударил смрад вывалившихся наружу внутренностей. В животе возник позыв к рвоте, он поднялся к горлу, и тошнота выплеснулась на внутреннюю поверхность забрала. Идиот! Хватая ртом воздух и стараясь удержать очередной комок в горле, лихорадочно сорвал салад и, больше не сдерживаясь, выплеснул на землю все, что думал об увиденном.

– Ничего, ничего, – стучал по моему плечу десятник. – Главное, что вы обрели, наконец, Дар рода вашего. Вот господин барон обрадуется-то!

– Угу, – только и смог, что коротко поддакнуть десятнику через силу, вытирая рукой желчь с губ. «Пусть так, только давайте уйдем отсюда!» – хотелось крикнуть.

Десятник сделал шаг ко мне и стал так, чтобы успеть прикрыть меня щитом.

«Неужели еще твари?» – промелькнула паническая мысль. Я развернулся, выставляя меч перед собой. Кроме Зурима и дружинника, которого оставили сторожить имущество и единственного механика, никого. Они с опаской приближались, держа наготове оружие. Видать, решили помочь, когда услышали крики. Похвально. Обязательно благодарственную грамоту выпишу.

– Где опасность? – недоуменно спросил у десятника. Не Зурим же насторожил Фиша.

– Справа. У крайнего дома, – тихо ответил мне ветеран.

Два высоких человека стояли и смотрели на нас. У каждого в руках длинный лук (так вот, значит, откуда прилетела стрела). Оба одеты одинаково – штаны из темной кожи, куртки, выкрашенные под цвет листвы. На поясах висит множество ножей. За спинами виднеются колчаны со стрелами. Выражения и черты лиц разобрать не представлялось возможным, потому как физиономии незнакомцев были размалеваны темно-синей и зеленой краской.

Облегченно выдохнув, обратился к десятнику:

– Чего ты так всполошился? Не чудовища, и ладно. Вон, помогли даже, – я кивком указал на длинную стрелу, торчащую из шеи напавшего на меня существа.

Зря посмотрел в сторону трупов, едва опять не стошнило.

– Так это ж мутанты, ваша милость, – буркнул недовольно Фиш. – От них никогда не знаешь чего ожидать. Сейчас-то помогли, а следующая стрела тебе в глаз прилетит. Нелюди, они нелюди и есть. Лишить жизни доброго человека для них первейшее дело.

На бурчание ветерана внимание обращать не стал. Меня больше интересовали новые фигуранты. Может, они и не мутанты вовсе. Передается, например, из поколения в поколение косоглазие, вот местный люд и сторонится «проклятых». И потом, отряд потерял семерых… Хотя нет, лекарь под лошадью застонал. Выжил, зануда.

Десятник Фиш

А наследник не сплоховал. Что не могло не радовать. Случись иначе, пришлось бы держать ответ перед старым бароном и, главное, перед своей совестью. Но все закончилось относительно хорошо. Солдат, конечно, жалко, хорошие парни были, только тут уж ничего не поделаешь. Судьба, видать, такая у них. Главное, что у наследника Дар проявился. Он не каждому Ласкону достается. Плохо, что старому барону не повезло с ним, может, и не случилось бы столько несчастий, сколько выпало на долю правящей семьи и подданных.

– Фиш. Соберись давай, – донеслось до слуха десятника.

«О, боги. Позор-то какой! – встрепенулся Фиш. – Неужели старею».

– Виноват, ваша милость.

– Чего делать будем? – Наследник показал сначала на убитых, потом на мутантов, которые продолжали стоять на небольшом взгорке у крайнего дома.

Фиш снял шлем, пригладил мокрые от пота волосы и настороженно посмотрел в сторону пришельцев из-за реки.

– Ну, раз такое дело. Раз мутанты в нас не пуляют почем зря, то надо, значит, воспользоваться странной добротой их и заняться неотложными делами, – ответил и нахлобучил шлем обратно на голову. – Раненым нашим помочь надо и, главное, узнать, что с селянами. Живы ли? Коли живы, то где спрятались? – забубнил Фиш и, не забывая об опасности, стал так, чтобы успеть прикрыть собственным телом наследника в случае чего.

– Помогите вытащить нашего мага-горемыку.

На пару с молодым Ласконом выдернули из-под лошадиной туши Корниса. Лекарь застонал от боли и снова провалился в беспамятство. Десятник мельком осмотрел мага и удрученно покачал головой:

– Плохо дело. Обе ноги сломаны.

– Ничего. Мы за лечение немного возьмем. Всего пару десятков золотых, – попытался пошутить подошедший Зурим.

– Поговори мне, – рыкнул десятник. – По сторонам смотри, герой.

– А я чего? Я ничего. О благосостоянии нашем забочусь. Может, на эти деньги получится кристалл зарядить для голема. – Видно, что за глупой шуткой механик пытается скрыть собственный страх.

– Кто о чем, а наш Зурим о железяках, – буркнул Буча – дружинник, которого оставляли вместе с механиком. Дородный воин не оправдывал свое прозвище. Из-за медлительности и неповоротливости его и оставили в паре с механиком, чтобы не мешался, случись бой. Зато из арбалета он стрелял на диво хорошо, поэтому Буча и терпел капитан.

– Хватит! – сказал наследник. Вроде не особо громко, но с такой сталью в голосе, что присутствующие невольно вздрогнули.

Подобных интонаций от молодого барона раньше никому слышать не доводилось.

«Прямо на глазах мужает», – удивился десятник и пристальнее посмотрел в лицо молодому властителю. Страх из глаз еще не исчез, но возникшая маска бесстрастия говорила, что внук барона уже взял себя в руки, и гораздо быстрее, чем любой из выживших.

Фиш удовлетворенно крякнул в усы. Увиденное порадовало его.

– Кулак, Зума, вы ранены? – обратился к воинам младший Ласкон. Они были все заляпаны кровью, и не понять, чужая это кровь или натекла из полученных ран.

– Пустяки, ваша милость. Переживем. Пара царапин, и все, – за двоих ответил Зума.

– Тогда возьмите с собой Буча и пройдитесь по селу. Попытайтесь найти следы крестьян.

– Э-э, ваша милость… А ежели здесь еще твари остались? Нам же всем конец тогда. Не-е, разделяться никак не можна, – попытался воспротивиться Буча.

– Думаю, мы всех убили. Иначе мутанты не стояли бы так расслабленно. Верно говорю, десятник?

Все повернули головы в сторону гостей из леса.

И правда. Мутанты просто продолжали стоять на одном месте, и даже стрелы убрали обратно в колчаны.

– Ваша истина. У них нюх, что у пса сторожевого, – согласился с доводами Фиш и тут же рыкнул на подчиненных: – Чего стали, козлы беременные! Марш исполнять приказ господина!

Дружинники нехотя отправились по дороге, постоянно оглядываясь по сторонам.

– Зурим, займись лекарем. Наложи шины, что ли. Сможешь?

– Попробую.

– Если возникнут трудности, позови.

То, что произошло дальше, десятник никак не ожидал. Младший Ласкон приглашающе махнул мутантам, и те потрусили в сторону людей, будто только этого и ждали.

Глава 9 и 10

Глава 9

Грав

Когда я отослал солдат прочесывать селение, меня посетила мысль, что неплохо бы узнать настоящие имена дружинников. Прозвища за время пути сюда узнал, а вот имена нет. Как-то неловко называть здоровых взрослых мужиков по кличкам. Словно они блатные какие-то или подростки. Я понимаю, что так тут заведено, но лично мне это создает неудобство. Да и для имиджа полезно проявлять толику уважения. Если быть благородным, так во всем.

Попросив Зурима заняться магом (все равно я не знал, какая точно требуется помощь), я, неожиданно для самого себя, приглашающе помахал рукой мутантам. Еще большей неожиданностью стало их быстрое приближение. Заметив, как Фиш напрягся, успокаивающе похлопал его по плечу. Я ни капельки не чувствовал угрозы, и мутанты не проявляли никакой враждебности по отношению к нам.

Они довольно быстро приблизились и остановились в каких-то пяти шагах. Теперь появилась возможность рассмотреть их подробнее. Что тут сказать?! Передо мной стояли действительно мутанты! Сразу бросалось в глаза различное количество пальцев. У того, что слева, – на одной руке было пять, на другой шесть. Верхняя челюсть немного выдается вперед. Из-под верхней губы белеют два пожелтевших клыка.

У второго с лицом и руками все было в порядке. Зато глаза явно нечеловеческие. Светло-рыжие, с вертикальными зрачками, точно у кошки. В остальном же от людей мутанты не отличались. Если и были еще различия, то незаметные. Не просить же мне их раздеться для осмотра, чтобы выяснить это?

Я склонил голову в знак приветствия и сказал:

– Благодарю вас за оказанную помощь. Надеюсь, смогу достойно отблагодарить столь доблестных воинов. Просите. Если это будет в моих силах и не уронит моей чести, я исполню пожелание.

О как сказанул! Сам себе нравлюсь. Настоящий барон.

– Носи и никогда не снимай. – Мутант с клыками протянул мне плоскую деревяшку на шнурке. – Так ты сможешь нас отблагодарить.

Недолго думая, взял в руки безделушку. Ничего особенного. Деревяшка длиной сантиметров десять. Похоже, покрыта лаком. В отверстие протянута веревочка, и собственно, все.

«Если это все, то почему бы и нет», – подумалось мне. И не обращая внимания на слабый протест десятника, повесил презент на шею.

Удостоверившись, что сделал, как просили, мутанты развернулись и бегом помчались прочь.

Странные. Ни здрасьте, ни до свидания.

– Что вы наделали, ваша милость! – с ужасом в голосе произнес десятник.

– Что тут такого? – не понял я. – Нормальные мужики. Вроде.

Зурим тоже стоял и глазел на подарок, а сам бледный-бледный. Может, ошибку совершил, приняв подарок? Вон как вылупились.

– Мутанты – колдуны поголовно. Выкиньте ЭТО. Прошу вас, господин, – продолжал причитать Фиш.

– А ну успокоиться! Быстро! – окрик подействовал. Десятник взял себя в руки.

– Объясни, что с дощечкой не так, – потребовал я.

– Так колдуны же. Мало ли… Проклятье заточили в дерево или другую пакость измыслили.

– И все? – хотелось рассмеяться. – Больше ничего стоящего сказать не можешь?

Фиш пристыженно стушевался и шумно засопел в усы.

– И все же советую к магу обратиться, когда оклемается. А лучше сразу выкиньте.

– «Выкиньте» подождет. В конце концов, эта деревяшка – небольшая плата за спасение моей жизни.

– Так-то оно так, но…

– Хватит, – сказал, а у самого червячок сомнения зашевелился в груди. Вдруг в самом деле вручили гадость какую-то? Что в этом мире существует магия, уже не сомневался.

– Кстати, что там со мной произошло во время боя? Толком ничего не понял. Про какой Дар ты толковал? – поинтересовался у десятника.

– Вы не помните? – Фиш покосился на меня и, как бы извиняясь, пожал плечами. Раскрыл рот, чтобы ответить, но инициативу перехватил Зурим.

– Да магия это обычная. Почти, – поправил сам себя механик. – Просто в отличие от обыкновенных магов такие люди, как вы, могут использовать только внутреннюю силу. Чтобы стать полноценным магом, этого мало. Использовать энергию стихий вы никогда не сможете, черпать ее из накопителей, соответственно, тоже. Поэтому и в академию таких редко берут. Незачем тратить время на тех, кого после одного-двух заклинаний на погребальный костер придется класть. К тому же период накопления резерва очень велик. Бывают исключения, но таких уникумов сразу истребляют.

– Это почему же? – удивился я, не забывая посматривать в сторону, куда пошли дружинники. Что-то их долго нет.

– Как почему? А ну да! Все забываю, что у вас память отшибло.

– Зурим! Ты как с господином говоришь? Давно плетей не получал?

– Все в порядке, Фиш. – Мне пришлось потушить праведный гнев десятника. – Ты говори, говори, Зурим.

– Так вот… Некоторые умеют восполнять утрату за счет других людей. Как-то отбирают жизненные силы и снова магичат. Но это запрещено и карается смертью.

– Энергетические вампиры, что ли? – спросил.

– Это кто? – не поняли меня.

Ну да. Здесь могут и не знать о земных кровососах и их собратьях или называть как-то иначе.

– Не важно, – пошел я на попятную. Наверное, мои сомнения промелькнули на лице, и Зурим (догадливый какой) продолжил:

– А-а, я понял! «Проклятые маги»! Не переживайте. Среди Ласконов не было таких. Точно говорю. Как вы там проклятых назвали? Вам-пи-ри? Странное название.

Черт! Надо держать язык за зубами и не ляпать непонятные местным жителям слова.

– Ты зубы не заговаривай. Лодырь. Объяснил, и хватит. Тебе вон господин задание дал – заняться переломами нашего лекаря. А тебе лишь бы языком почесать.

– Иду уже, – буркнул парень, нагибаясь за обломком копья. Не трудно было догадаться, из чего он собирается соорудить шину для лекаря.

– Пока наш оболтус…

– Я не оболтус, – возразил Зурим.

– Цыц! Будешь оболтусом, покуда делом не докажешь обратное. И если будешь прерывать меня, то… – и Фиш показал механику внушительный кулак.

Я терпеливо ждал, когда закончится перебранка. Пресекать ее не было желания. Чувствовал, что людям требуется отвлечься от произошедшего. Мне и самому не помешало бы заняться чем-нибудь. Находиться рядом с убитыми дружинниками и разбросанными частями их тел становилось все тяжелее. Еще немного, и меня снова потянет блевать.

– Ваша милость, пойдемте лучше обойдем ближайшие дворы. Может, поймем, что с крестьянами случилось. Зурим и без нас тут справится, – предложил десятник.

Я только кивнул головой, соглашаясь. Запах смерти пагубно влияет на мой желудок. И чем скорее мы отойдем подальше, тем лучше будет для всех. Нечего людям лишний раз наблюдать, насколько господин слаб. К тому же нервная дрожь потихоньку брала верх над стойкостью, которой, если честно, кот наплакал. Вот будет позорище – будущий барон дрожащими руками размазывает сопли на виду у всех. Ну, не у всех, конечно, но и два свидетеля для меня слишком много.

– Куда идем? – спросил я.

– Да хотя бы туда, – ответил Фиш и ткнул палец в ближайшее подворье.

Бореол

Вождю несказанно повезло. Отделался одной рваной раной на плече и многочисленными синяками и ссадинами по всему телу. Могло быть и хуже. Многие воины ушли дорогой предков, погибнув от когтей и клыков тварей. Еще больше воинов долго не выйдут на охоту и не встанут плечом к плечу с родичами в сражениях. Но главная цель все же достигнута – племя уцелело. Горькая и одновременно сладкая победа. Не многие племена измененных могут похвастать, что выстояли против такой орды.

Теперь нужно решить, как жить дальше. Некоторые горячие соседи непременно захотят пощупать Рысей на прочность. Больно лакомый кусок леса занимает племя. С земель Рысей удобнее всего разорять поселения и замки людей.

«Надо что-то предпринять, пока не стало слишком поздно. Сколько осталось времени? Одна седмица – не больше». – Тягостные мысли обуревали Бореола. И чем больше он размышлял о будущем, тем тоскливее становилось на душе.

Чуткий слух уловил еле слышную поступь. Бореол на всякий случай активировал триграмму огня на посохе. Входной занавес из шкуры шкота[8] откинулся в сторону, и внутрь хижины из необожженного кирпича просунулась голова охранника.

– Вождь, тебя хотят видеть Марул Клык и Заир. Пусть заходят?

– Пусть, – дал согласие Бореол и выпрямил спину. Никто не должен видеть страдающего от пустяковой раны вождя. Потом вытянул из триграммы силу.

Шкура повторно колыхнулась, пропуская внутрь воина и колдуна. В просторном помещении сразу стало теснее.

– Мы с вестями о Ласконе, – практически с порога начал Марул. Хороший воин. Не такой, как Заир, но для колдуна очень даже неплохо владел копьем. Некоторым следует подумать, прежде чем вызывать его на поединок.

– Мала! Лотия! – громко позвал Бореол.

Из женской половины прибежали две рыжеволосые девушки – жены Бореола.

– Принесите настойку и подогрейте на углях кабаньи ребрышки.

Девушки засуетились. Одна подкинула дров под решетку очага. Огонь обрадовался дармовой пище и моментально облизал красными языками сухие поленья. Вторая выбежала на улицу, спеша достать из холодной ямы заранее подкопченное и завернутое в листья мясо.

Рыси терпеливо сидели в ожидании позднего ужина и молчали. Время говорить настанет, когда брюхо чуть потяжелеет. В принципе Бореол не обязан был оказывать подобное внимание простому воину и колдуну. Но придерживался вбитой еще отцом точки зрения, что вождь должен показывать максимальное уважение соплеменникам при каждом удобном случае. Что Бореол и сделал, пригласив Марула Клыка и Заира отведать съестного с его стола.

– Итак? Добрые ли вести принесли вы? – закончив трапезу, спросил Бореол. Внутри его грызло любопытство. Новости могли, как поднять настроение, так и ввергнуть в пучину отрицательных эмоций.

Процесс удержания сущности очень трудоемкий, и, несмотря на то что опытные колдуны племени заверили, что никаких срывов не будет, все равно вождь опасался неудачи. У него огромные планы на младшего Ласкона. Какие именно, кроме Верховного Колдуна, мало кто догадывался. Самые сообразительные предпочитали молчать, чтобы не потерять голову. Бореола и Верховного Колдуна боялись и уважали все без исключения. Однако узнай Рыси, каким способом предводители хотят добиться поставленной цели, не сносить им собственных голов. Никакие заслуги не спасут их от расправы разъяренной толпы измененных.

– Добрые, – кивнул Марул. – Нам удалось не только передать амулет наследнику барона, но и спасти ему жизнь. Теперь при следующем нашем появлении он не будет враждебно настроен.

– Отлично, – не сдержал радости вождь. – Это нужно непременно отметить еще одним кувшином. Мала! Неси настойку, глупая женщина!

– Рассказывайте. И не упустите ни малейшей подробности, – потребовал Бореол.

Грав

Крестьяне нашлись в пещере. Людей успел предупредить молодой охотник по имени Берт. Не надеясь, что барон пришлет помощь для облавы на саблезуба, этот сорвиголова решил сам расправиться с хищником и, на счастье селян, наткнулся на следы тварей. Сообразив, кто пожаловал в гости, бросился с вестями в Каменное.

Случись подобный визит где-нибудь в центральных баронствах или в Империи, народу погибло бы море. Пока прижимистые (подозреваю, что во все времена и во всех мирах) крестьяне упакуют пожитки, пока соберут скот – будет уже поздно.

Но здесь пограничье, все крестьяне с детства знают: случилась беда – беги. Не успеваешь – бейся до конца. Соблюдай эти два простых правила и, возможно, останешься цел. Люди похватали провизию, которую могли унести в руках, детей и скопом ринулись искать спасение под сводами пещеры. О ней и вспомнили дружинники, когда обыскивали село.

Посмотрел я на это убежище. Если честно… так себе. Пещера небольшая. Вход перегорожен бревенчатой стеной с низенькими воротами, скорее большой дверью, чем воротами. От солдат баронов-соседей или разбойников не спасет. Тараном вынести за несколько минут можно. Единственный плюс – внутри расщелина, в глубине которой слышится плеск подземного ручья. Как бы там ни было, но от нескольких монстров ненадолго укрыться можно. Вот только есть и по этому поводу у меня сомнения. Задайся твари целью достать лакомое человечье мясцо, то ни преграда, ни смелость мужиков с топорами, вилами и охотничьими луками не спасли бы.

Но чего уж. Хорошо то, что хорошо кончается. По крайней мере, для меня. Жив, здоров, и ладно, что нельзя сказать о погибших дружинниках и пришедшем в себя Корнисе. Лучше бы он пребывал в беспамятстве. Вот мерзкий человечишка. И раньше занудой был, а теперь так и подавно невыносимый стал. И нудит и нудит. Благо, по заверениям самого лекаря, с помощью магии излечится быстро. Обещает через три-четыре дня стать на ноги. Может, тогда успокоится?

– Ваша милость, там староста Рол опять пришел. – В комнату ввалился Зурим.

Я невольно скривился. Еще одна напасть на мою голову. Хорошо, что отказался поселиться у старосты. Выбрал себе для жилья один из брошенных домов. Тут раньше бабка какая-то жила. Умерла летом. С тех пор дом стоит пустой. На мое счастье. Как показало двухдневное пребывание в Каменном – я поступил верно. Конечно, обидел отказом мужика, но выслушивать его жалобы через каждые надцать минут было бы слишком. Правда, староста все равно достает по пустякам (в основном требует компенсацию за убитых саблезубом овец), но не так часто, как могло быть.

– Зови, – немного подумав, сказал Зуриму.

В дом вошел Рол. Мрачный мужик. Кряжистый, с длинными руками, заканчивающимися лопатообразными ладонями и пальцами-сосисками. Такой как вдарит по кумполу – мало не покажется. Смотрит на меня из-под кустистых бровей, словно на врага народа.

О! Соизволил наконец-то поклониться.

– Дозволь, господин, правду донести, – пробасил староста.

Я украдкой вздохнул.

– Доноси, Рол. Не стесняйся. Сделаю все, что в моих силах.

Разговор начинается всегда одинаково. Он мне: «Дозволь правду донести», я ему: «Доноси». Это у нас, наверное, игра такая. Ему самому все надоело. По глазам вижу. Но выйти из образа не может. Ничего. Раз я здесь, то и перемен местным не избежать.

– Люди хотят знать. Когда за саблезубом пойдете? Может, помощь какую надобно дать?

Опять двадцать пять. Что за народ? Ведь сказано всем. После тварей саблезуб появится в окрестностях не скоро. Зверь хоть и самый сильный, но то среди обычных хищников. Против монстров он никто. С одним-двумя, может, и справится, да вот беда – парами те не гуляют. Да и не я это придумал. Так утверждает Фиш, и охотники местные с ним согласились. Твари пометили территорию, и покуда запах не выветрится, никакие саблезубы сюда не сунутся. А лазить по скалистым окрестностям в поисках сбежавшего зверя можно неделями. Проще выдвинуться со свежими силами по первому зову, чем блуждать тут неизвестно сколько времени.

– Уважаемый Рол, – начал я, медленно закипая. – Скажу в последний раз. Хищник почуял опасность и покинул облюбованную территорию надолго, если не навсегда. Поэтому имею счастье повторить вам, что как только не менее уважаемый лекарь из Родхола оклемается настолько, что сможет выдержать поездку в замок, хотя бы на транспортном средстве, повсеместно именуемом – телега, то я и остатки моего отряда незамедлительно покинем столь благословенный край.

Староста на некоторое время выпал из реальности, переваривая сказанное. По лицу было заметно, как Рол силится выстроить из услышанного целостную картину. Потом нахмурился и выдал:

– Но как же так, ваша милость! А как же саблезуб?

Из моей груди невольно вырвался стон.

Глава 10

Грав

Знакомясь поближе с жизнью местного населения, я преследовал эгоистичную цель. Надо было придумать, чем таким занять крестьян, чтобы они и доход приносили бо́льший, и при этом не сильно возникали по поводу наследника-самодура. За проведенное здесь время понял одно – жители Каменного менять жизнь не хотят. Им вполне хватает того, что получают, занимаясь нехитрым хозяйством и охотой. Налогами мои «предки» не душили, так как, кроме мяса овец и шерсти, ничего путного предложить крестьяне не могли.

По сути, село было балластом для предыдущих Ласконов. Прибыли почти никакой, а защищать его требовалось. Еще не вдавался в подробности, но подозреваю, что стоимость содержания одного солдата немалая. Накорми его, денег дай, оружием обеспечь. Не удивлюсь, если окажется, что стоимость экипировки десятка прибывших со мной дружинников превышает годовой налог с этого села. Это неприемлемо. Надо исправлять ситуацию, только пока не знаю как. Поэтому сейчас лазал, в сопровождении уцелевших (и недовольных) дружинников и пары крестьян, по округе, изучая обстановку. Задавал вопросы и думал.

В принципе можно наладить добычу материалов для производства цемента. Конечно, такого качества, что применяется на Земле, может, не сразу удастся добиться, но хоть что-то путное должно получиться. Состав я помню еще со времен начала своей трудовой деятельности, когда работал простым торговым агентом по продаже строительных материалов. Так что можно поэкспериментировать. Главное, заинтересовать народ.

Думаю, что на выходе строительно-технические свойства цемента окажутся лучше, чем могут делать местные. В любом случае стоит попробовать. Потом можно будет приступить к производству разноцветной плитки, например. Следует лишь уточнить – изготовляют здесь нечто подобное или нет? Если нет, то все крапленые карты со всеми джокерами окажутся у меня в руках. Для дорог такая плитка не сгодится (лошади и телеги быстро сделают ей кирдык), а вот для пешеходных дорожек в садах будет самое то. В Империи богатеев наверняка много, так что рынок сбыта найду. Но конечная реализация этих планов, так или иначе, упирается в торговый маршрут. Вот тут вырисовывается настоящая проблема.

Из рассказов Зурима помнил, что единственный торговый путь пролегал через земли барона Маргрона. А он тот еще жук. Это несмотря на то, что барон является врагом рода Ласконов, к которым волею судьбы принадлежу теперь и я. Придется что-то делать с этим крохобором.

«Вот же пакость! И как быть? На дополнительные затраты за проход через соседские владения денег нет и уж тем более нет их на войну. Увеличить сначала торговый оборот с мутантами?» Я невольно взял в руку подарок моих спасителей.

– Зурим, – окликнул бредущего рядом механика.

– Слушаю, господин.

– Расскажи мне, каким образом осуществляется торговля с племенами за рекой? – В последние дни проблем с речью у меня почти не было. Я наслаждался разговорами и спешил узнать как можно больше.

– С мутантами? – Зурим (и не только он) посмотрел на меня словно на душевнобольного.

Та-ак. Понятно, что ничего непонятно. Чего-то опять не то ляпнул?

– Мы никогда не торговали с ними. Они же мутанты! – ответил Зурим тоном, будто слово «мутанты» все объясняло. Я, конечно, не дурак и уже знал вкратце историю взаимоотношений обеих сторон, включая историю с Молочными Деревьями, но неужели настолько все запущено? На Земле даже непримиримые враги умудрялись во время войн друг с другом вести торговлю.

Тема меня заинтересовала, и останавливаться не хотелось.

– Неужели им ничего не нужно из того, что производят люди? Может, стальное оружие, ткани, магические амулеты, семена, в конце концов.

– Все это они получают, нападая на замки и селения, – вмешался в разговор десятник Фиш. – Им не нужны добрые отношения с людьми. Они дикари. Им нужна только наша смерть. А вы, ваша милость, лучше выкиньте амулетик нечестивый. Спокойнее будет. Не к добру такие дары.

Все моментально уставились на небольшую деревяшку, которую я продолжал теребить в руке.

М-да. Что тут еще можно сказать? Но отбрасывать вот так запросто мысли о налаживании отношений с лесными жителями не собирался. Пускай народ думает, что хочет, только я не урожденный Ласкон и нет в душе моей неприятия и ненависти к кому-либо в новом мире. По крайней мере, пока. Конечно, я обязательно приму к сведению высказанные опасения, но вообще не думать о дополнительном источнике дохода от торговли с мутантами глупо. К тому же они не показались мне ужасными монстрами, с которыми невозможно договориться.

Ладно, с Каменным решено. Надо наметить, что и где добывать и в каком месте строить свой «цементный завод». И главное, убедить народ, что предложенный вид деятельности в перспективе принесет им немалый доход. Когда с этим закончу, отправлюсь в Гвазду и посмотрю, чем таким полезным занять и их.

Бореол

Вождь не усидел на месте и, как только ранения перестали доставлять сильное беспокойство, отправился за реку. Чувство, что время безвозвратно утекает, не давало покоя. Тем более лазутчики уже доложили, что вожди племен, которые не пострадали от нашествия тварей, собрались на Совет у Камня Предков и решают, как поступить с освободившейся территорией.

Ни Медведей, ни Рысей не пригласили. И это плохой знак. Это значит – новый раздел земель вот-вот начнется. Коты, считай, исчезли. Медведей осталось так мало, что им уготован один путь – или стать частью другого, более сильного племени, или умереть с честью, защищаясь. Как известно, аппетит рождается во время пира, поэтому не стоит сомневаться – дойдет очередь и до ослабевших Рысей. Граница с вольными баронами – лакомый кусок. Все решится с наступлением зимних холодов.

Бореол и сопровождающие его воины, проверенные Марул Клык и Заир, затаились в тени невысокой скалы и наблюдали за суетой людей ниже по склону. Два десятка мужчин что-то строили. Возводили стены, готовили раствор из глины. Несколько человек разгружали с двух телег камни и скидывали в кучу, возле которой сидели трое бородачей и точными ударам молотков стесывали острые углы, придавая камням более-менее упорядоченную форму. Неподалеку от стройки маячила пара воинов охранения. И правильно делают. Одиночные твари редки, но все же некоторые забредают далеко. В этом убеждать никого не надо.

Судя по длине стен, здание будет достаточно большое, но зачем затеяли люди строительство так далеко от замка и какие функции оно будет выполнять, совершенно неясно. Сарай – переросток какой-то. Среди работников суетился наследник барона. Не понять, что это младший Ласкон, мог только слепой или совсем глупый. Бореол поднялся во весь рост и, больше не скрываясь, начал спускаться. За ним, словно тени, последовали оба соплеменника.

Появление в поле зрения тройки измененных наделало много шума. Крестьяне бросили работать и схватились за ножи и топоры – единственное оружие, которым могли управиться. Пара дружинников мигом очутились подле своего господина и выставили копья. Один Ласкон стоял и не показывал враждебности, с интересом наблюдая за гостями.

Такая реакция молодого владетеля пришлась по сердцу вождю Рысей. Да другой он и не ожидал от пришельца из мира мертвых. В конце концов, агрессивных намерений Марул и Заир в прошлый раз к себе не отметили. А когда новоявленный «наследник» узнает, кому обязан обретением новой жизни, то можно надеяться, что союз между людьми и племенем Рысей состоится. И его, Бореола, задача, чтобы так и было. Иначе Рысям придется туго.

Измененные остановились на расстоянии достаточном, чтобы успеть среагировать в случае нападения со стороны людей, но при этом довольно далеко, чтобы это нападение не спровоцировать.

– Теплой зимы тебе и людям твоим, будущий владетель! – выкрикнул Бореол и первым склонил голову в приветствии, что было немыслимо раньше. На предводителя тут же уставились Марул и Заир. Они понимали – вождь не просто так заявился к людям, но не предполагали, что тот начнет выражать им почтение как равным. Не в обычае у лесных племен склонять голову перед теми, на кого регулярно совершаешь набеги. Люди тоже это знали. Вон как зашушукались.

– И тебе теплой зимы, кто бы ты ни был! – выкрикнул в ответ Ласкон. – С чем прибыли в наше баронство? С добром ли?

– С добрыми намерениями явились мы! – громко подтвердил Бореол и стал медленно приближаться, показывая пустые ладони. Воины племени следовали позади.

Когда до людей оставалось несколько шагов, один из дружинников, тот, что постарше, сказал грозно:

– А ну, мутанты, не приближайтесь боле. Стойте, где стоите.

– Перестань, Фиш. – Ласкон положил своему солдату руку на плечо и сжал, успокаивая. – Видишь, соседи к нам поговорить пришли, а ты рычишь, словно саблезуб. Как бы народ с перепуга не перепутал тебя со зверем и не порубал на мясо.

Люди и измененные заулыбались. Бореолу понравилось, как непринужденно дух, вселившийся в наследника старого барона, разрядил обстановку незатейливой шуткой, что говорило об уме и хитрости. Неплохие качества, только не главные. А вот присущи ли ему твердость характера и мудрость правителя? Это предстоит узнать.

Вождь Рысей еще некоторое время разглядывал молодого человека. Грав, совершенно не стесняясь, делал то же самое.

– Разрешите представиться. Грав Ласкон, к вашим услугам. Чем обязан?

– Бореол, вождь племени Рысей. Я знаком с вашим дедом и знавал вашего отца. Хороший был человек.

– Очень приятно. Жаль, что достойные воины из-за реки так редко посещают наши владения с дружескими визитами, – произнес Грав и улыбнулся слегка ехидно, мол, понимайте как хотите. Бореол оценил двойной смысл сказанного и вернул Ласкону такую же колкую улыбку, но в его исполнении она больше смахивала на оскал хищника.

– Будьте сегодня моими гостями. Обогреетесь, пообедаете, чем боги одарили. – Молодой человек сделал приглашающий жест, и, ничуть не сомневаясь, что за ним последуют, направился в сторону селения. По пути крикнул задействованным в строительстве крестьянам, что все нормально и чтобы работу не прекращали.

Чуткий слух Бореола уловил быстрый шепот пожилого дружинника, пристроившегося рядом со своим господином.

– Ваша милость, неразумно приглашать мутантов. Близор знает, что у них на уме?

– Успокойся. Так надо.

От последних слов в груди вождя Рысей разлилось тепло радости. Пришло ощущение – чем бы ни завершился день, самые главные переживания позади.

Уже наедине, допивая горячий терк[9], Бореол понял, насколько недооценил потенциального союзника. Грав Ласкон, опровергая общепринятые правила приличия, не стал дожидаться окончания трапезы и заговорил:

– Вы же не просто так заявились? Выкладывайте, что привело вас? – И тут же, не давая ответить, продолжил: – Дайте догадаюсь. Нетрудно предположить – на племя напали твари и нанесли ощутимые потери. Теперь вы боитесь, как бы ослабление не вышло вам боком. Что там у вас, межплеменные разборки намечаются?

Бореол едва не подавился от такой наглости и прозорливости. Но внешне никак не показал изумления. Ни один мускул на его лице не дрогнул. «Кого же колдуны вселили в тело Ласкона?» – возник в голове вопрос. Ответом на него он должен был заинтересоваться до этой встречи, однако почему-то не сделал этого. Может быть, зря.

– Прямота и спешка свойственны молодости. Но хочется верить, что вас, как пришельца из потустороннего мира, подталкивают к действию сами боги, – произнес Бореол и с удовлетворением отметил, как лицо наследника поменяло выражение и побледнело. Еще пару секунд понаблюдал за собеседником и сказал: – Возможно, что промедление и правда приведет к гибели многих. В том числе и людей, которых вы уже считаете своими подданными.

– Если вам нетрудно… То обо всем сказанном давайте с самого начала и поподробнее, пожалуйста.

Грав

Сказать, что правда шокировала, – ничего не сказать. Я даже выпал из реальности на какое-то время, пытаясь осознать услышанное. Вождь Рысей сидел молча и не мешал мне собирать мысли в кучу.

М-да. Получается, что колдуны измененных умудрились выдернуть меня из некоего потустороннего пространства, куда попадают все умершие. Бореол назвал его – Мир Мертвых, что, в общем-то, уже не важно. Важно другое. Эти самые колдуны удерживали в течение длительного времени мою душу в новом теле и добились-таки успеха. Случись иначе, мы сейчас не сидели бы тут и не пили терк. Теперь, со слов Бореола, я вроде как обязан Рысям за второе рождение. Ну-ну. Посмотрим.

– Итак… Вы пришли стребовать долг?

Вождь Рысей степенно кивнул, соглашаясь.

– И чего же вы хотите? Солдат не дам. Нет их у меня. Оружие? Продовольствие?

– Нет. Ничего из этого нам не нужно. Мы хотим, чтобы вы стали посредником между племенем и торговцами Империи. Разрешили свободно пересекать нашим воинам земли Ласконов. А в случае поражения Рысей от других племен приняли под руку выживших на правах вольных поселенцев. – Бореол замолчал и выжидательно уставился своими желтыми глазами, будто взглядом дырку собирается просверлить.

Мой мозг лихорадочно заработал: «Тут ты, дядя, не угадал. Вижу, что ты не пальцем делан, но и я тоже не из полена выточен».

– И что мешает вести торговлю без посредников и самим найти независимых торговцев?

– Эдикт Императора: «О признании мутантов исчадиями Падших». Согласно этому документу – измененные подлежат уничтожению. Так же любого, кто оказывает нам поддержку, следует казнить как пособника Тьмы через сожжение. Никто из судей не станет брать во внимание заслуги перед Империей. С их точки зрения, перед светлыми богами и законом все одинаковы, – честно признал Бореол. – Единственное исключение – это контрабанда соком Молочных Деревьев. Жизнь продлить все хотят. – Тут вождь ехидно улыбнулся.

От таких откровений у меня неприятно засосало под ложечкой. Это во что меня хотят втянуть? Обрести второй шанс, а потом схлестнуться с ненавистниками мутантов? Весело. Ладно, послушаем дальше.

– Проход через мои земли, – после сказанного немного стушевался, но быстро взял себя в руки. Все-таки они скоро станут моими, – нужен для осуществления набегов на баронства?

– Воинам требуются победы. Иначе какие же они воины?

Ага. Коротко и ясно.

– И долго после ваших «побед» я смогу удержаться в качестве правителя? Вы вообще понимаете, что после пары таких походов против Ласконов разгневанные бароны соберут целую армию, – произнес с возмущением. И правда, как можно удержать владения с теми солдатами, что имеются в замке? К тому же я ни разу не полководец. Возможно, военную науку освою, но не так быстро.

Тяжко вздохнув (ну не удержался), спросил:

– Что там за война намечается между племенами?

В ответ услышал историю о нашествии тварей, гибели Котов и скором исчезновении Медведей. О планируемом союзе против ослабевших Рысей. О том, что, как только с ними будет покончено, победители возьмутся за людей и первыми падут как раз Ласконы. И что самое противное, никто из баронов даже не почешется оказать помощь. Будут выжидать, чем закончится дело, в надежде, что мутанты уберутся в свой лес, оставив пустующие земли новому хозяину.

И ведь прав Бореол. Так и случится. Блин. Только жизнь начала налаживаться, и тут бац – получи, собака, плетью.

– А если откажусь от сотрудничества? – задал идиотский вопрос. В принципе ответ на него не требовался. Я уже и так почти согласился. Не хотелось остаться один на один с многочисленным противником из числа местных мутантов. Вождь этих Рысей хотя бы адекватный мужик. По меньшей мере, не пытается сразу размахивать колюще-режущим предметом.

– Все просто. Расскажу старшему Ласкону, кто ты на самом деле. И поверь, убедить его не составит большого труда. Как думаешь, что он с тобой после этого сделает?

Пришла очередь кривить физиономию мне. Иного глупо было ожидать, но все равно неприятно выслушивать угрозы. Ладно, фиг с тобой, золотая рыбка. Хочешь выехать на чужом горбе, так приготовься, что и тебя запрягут.

– Сколько дадите дней на обдумывание предложения? – Я просто не мог не спросить, даже несмотря на то что все уже решил. Осталось лишь выторговать наилучшие для себя условия.

– Дней? – пришла очередь удивляться гостю. – Не ради пустого разговора мной пройден длинный путь. Нет никаких «дней». Мы решим все сегодня.

– Хорошо, – не стал спорить с ним. Чтобы потянуть время и все хорошенько обдумать, позвал Зурима. И пока тот суетился, заваривая новую порцию терка, разложил по полочкам все, что услышал.

Когда механик выскользнул за дверь, бросив на нас полный любопытства взор, я разлил горячий напиток по чашкам. Какое-то время мы наслаждались напитком, который по вкусу и цвету напоминал кофе с молоком. Некстати подумалось – хорошо бы кофейку крепкого. Он неплохо мозги прочищает, но, к сожалению, сей ароматный «эликсир» – недостижимая мечта. Жаль.

– Давайте по порядку и предельно откровенно. Не люблю, когда между договаривающимися сторонами существуют какие-либо недосказанности.

– Согласен. – Вождь Рысей кивнул.

– У вас имеется канал сбыта сока Молочного Дерева, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес я. Бореолу ничего не оставалось, только подтвердить сказанное коротким «да». – В каких объемах осуществляется торговый обмен?

– В небольших и только тогда, когда нам нужно нечто, что мы не можем взять в пограничье силой.

– Почему нельзя просто покупать в баронствах все нужное и не устраивать набеги? – не смог я удержаться.

– Женщин тоже будете продавать? – ответил вопросом на вопрос Бореол, и мой пыл тут же утих. Как-то не приходила раньше в голову и такая причина нападений измененных. Вот что значит дитя другого мира и эпохи.

– Передайте все контакты с вашими контрабандистами мне. Отныне все торговые сделки будут осуществляться только через меня, – потребовал от гостя.

– Но зачем? Разве вы не можете узнать у Дирека Ласкона, через кого он сбывал сок Молочных Деревьев до войны с Маргроном?

– Это было так давно, что не стоит и начинать разговор. К тому же дед, думаю, будет категорически против. Он до сих пор считает себя виновным в смерти сына и падении баронства. Так что этот вариант отпадает. Лучше сделайте, как прошу. Ваши интересы не пострадают. Кстати, какую часть от прибыли оставляли себе посредники?

– Четверть. Это большие деньги. Они с лихвой окупают риск.

– Ладно. Четверть так четверть, – не стал я торговаться. Покуда степень риска и возможные подводные камни не выявятся, смысла спорить нет. – Одного я не пойму, почему баронам не взять торговлю с измененными в свои руки и не объявить, что у кого-то из них имеется Молочное Дерево, и не поставлять в империю сок более-менее легально? Зачем такие сложности?

– Сожалею, но не могу знать. Мне до людских проблем нет никакого дела.

Ага, так я тебе и поверил, старый лис, точнее, рысь. Придется разбираться самому.

– Так вы согласны с моим требованием?

– Пусть будет по-твоему. Нам все равно, лишь бы польза не уменьшалась.

– Тогда перейдем к следующему пункту – проходу по землям Ласконов. Как вы себе это вообще представляете? Убедить народ, что вы пришли с миром, будет очень трудно.

– Мы пообещаем, что никого из подданных рода Ласконов не тронем, более того, могу поклясться, что никто из Рысей не возьмет у ваших людей ни дочь, ни скотину, ни утварь домашнюю без согласия хозяина. Мы также можем заключить прилюдно военный союз против вторжения других племен измененных или войск баронов. Этот шаг хоть и воспримут с недоверием, но резкого отторжения тоже не возникнет. Племя Рысей нападает редко, и все это знают, а имперские суды достаточно далеко, чтобы вообще узнать об этом союзе, да и власти имперской давно в пограничье нет.

– Зато есть бароны, которым это не понравится.

– Пусть. У нас еще достаточно колдунов и воинов, чтобы они несколько раз подумали, прежде чем нападать.

– Но как же ваши собственные враги?

– Да, ждать нашего усиления они не захотят. Поэтому вы как можно быстрее должны начать торговлю и на вырученные деньги закупить для нас големов модели «лесной страж».

Я едва сдержал тяжелый вздох. Понимал, какая «головная боль» неожиданно на меня свалилась. Как бы дальнейшее не привело к гибели на поле боя или не сожгло на костре местных инквизиторов. Ведь придется, чтобы быть уверенным в благоприятном исходе, ехать за големами самому. И опять же – всплывает проблема Маргрона. Если туда еще можно проскочить, то незамеченным обратно и с обозом… Нереально. И как объяснить все деду? Не поймет. Придется по ходу дела разбираться с проблемами. Фиг с ним. Не в первый раз. По сути, предполагаемые действия ничем не отличаются от антикризисных мер. Ну разве что, в случае неудачи, смертью, и возможно мучительной. Эх. Прорвемся.

– С последним пунктом нашего договора все понятно. Если у племени все пойдет не так и Рыси окажутся на грани уничтожения, то выживших я не брошу.

– Благодарю… Грав Ласкон, – сказал мой гость, прищурив глаза.

Что ж. Раз он произнес мое новое имя, к которому я начал привыкать, значит, признает меня наследником. Это хорошо. Осталось прояснить последнюю неувязочку – все, что мне поведал и попросил Бореол, напрямую связано с вторжением тварей, но меня-то «перенесли» в новое тело до этого события. Значит ли это, что изначально меня хотели использовать как-то иначе? И стоит ли спрашивать об этом сейчас?

Немного поразмышляв на данную тему, решил набраться терпения и прояснить возникший вопрос позже. Иначе, боюсь, вождь Рысей начнет клянчить что-нибудь еще.

– И последнее. Что это? – Я вытащил на свет подаренную дощечку на шнурке.

– Амулет, который сообщает о вашем здоровье. Если бы вы получили ранение, я прислал бы помощь.

Угу. Ясно, и еще сообщает о моем местоположении, иначе как «скорая помощь» меня найдет? Но об этих своих мыслях промолчал. В любом случае амулет – полезная штука, а от слежки на расстоянии можно избавиться в любой момент, просто выбросив деревяшку или уничтожив. Пускай пока останется.

Глава 11 и 12

Глава 11

Грав

Измененные ушли, одарив проблемами на длительное время. Как с полученным ворохом задач справиться без посторонней помощи, представление имел смутное, но, если честно, неожиданный поворот судьбы меня обрадовал. В том смысле, что в ближайшее время скучно точно не будет. Хотя раньше за собой жажду приключений с возможным смертельным исходом не замечал. Максимум, на что был способен, – это переспать с какой-нибудь мстительной кралей и затем бросить ее.

Хорошо. Начнем вертеться, а там посмотрим. Если что – соберу вещички и смоюсь подальше. Замок, конечно, потеряю, но лучше жить безземельным дворянином, чем стать частью интерьера в фамильном склепе.

– Чего хотели эти исчадия, ваша милость? – с порога задал вопрос десятник Фиш. За его спиной маячили все выжившие в бою дружинники. Даже староста и не оправившийся от ран лекарь приперлись.

– Та-ак. Это что за столпотворение вы тут устроили? Заняться больше нечем? Почему бросили охранять строителей? А ну как нападут на людей?

– Не нападут, – послышался уверенный голос одного из солдат.

– Я тебе дам «не нападут», – прикрикнул я на говорившего. – Марш на пост! – Видя, что никто не стремится стремглав исполнять приказ, разозлился не на шутку. – Кажется, кое-кто не до конца понимает, чем грозит ослушание. Десятник Фиш!

– Так тут я, ваша милость.

– Вы как непосредственный начальник по прибытии в замок понесете наказание наравне с провинившимися, – сказал и так посмотрел на старого служаку, что тот мгновенно подобрался и разогнал пришедших пинками, исключая ворчащего мага, но и того не постеснялся выгнать.

Когда с этим было покончено, развернулся и, преданно поедая глазами (чего это он?), отрапортовал:

– Ваше приказание выполнено. Разрешите идти.

– Стой. Садись, – смилостивился я.

Пару минут я внимательно рассматривал ветерана, пытаясь решить для себя, стоит ли поведать о достигнутых соглашениях? Все рассказывать в любом случае не собирался, но мнение Фиша могло оказаться ценным. К тому же кому-то доверять все равно придется, и десятник, пожалуй, единственная кандидатура. Не с Зуримом же консультироваться? Парень он хороший и даже «друг детства», но ему расскажи – завтра все узнают. Причем проболтается он случайно, а потом искренне начнет сожалеть.

Можно посоветоваться с дедом, только старшему Ласкону нужно преподнести все в таком свете, словно иного выбора не было. Пока он самый главный в «песочнице», заключать какие-либо договоры без согласования я не имею права, но тем не менее заключил. М-да. И опять возвращаемся к десятнику, который поможет выстроить линию поведения со старым бароном. Э-эх! Вроде и подданных несколько сотен, а посекретничать-то и не с кем.

Неизвестно с чего, но я разволновался. Да так, что на короткое время позабыл местную речь, отчего еще больше потерялся. Чтобы скрыть эмоции и успокоиться, налил себе и десятнику остатки остывшего терка. Фиш, видя, как будущий полновластный барон самолично его обслуживает, тоже задергался.

– Все тебе рассказать не могу и не буду, – начал я, когда прошел мандраж. – Скажу – дела наши обстоят хреново. Пришлось заключить военный союз с племенем Рысей.

– Это как же так? – не выдержал десятник. – Да чтоб с мутантами? Отродясь такого не происходило!

Другой реакции от ветерана я и не ждал. Он в любом случае выполнит приказы – воспитание не позволило бы поступить иначе. Однако обыкновенный исполнитель мне не нужен. Нужен человек, понимающий – именно понимающий – жизненную необходимость точного исполнения моих распоряжений.

– Понимаешь, десятник. – Мне трудно было подобрать нужные слова, поэтому медлил. – То, что поведал вождь Рысей, вызывает помимо беспокойства еще и страх за наше будущее… – И я поведал ему об опасности, исходящей от мутантов в случае уничтожения Рысей. – Учитывая это, придется оказать союзникам посильную помощь, – завершил я проникновенную речь.

– Не понимаю, чем мы можем помочь? Во всей дружине и двух десятков не осталось. Из них половина старики вроде меня, – посетовал Фиш.

– Так это даже хорошо. Есть кому пополнение обучать.

– Какое пополнение?

– Мыслю набрать в скором времени сотню новобранцев. Так что быть тебе полусотником со всеми прилагающимися к должности привилегиями, – подсластил я пилюлю. Можно сказать, сунул взятку.

От такого поворота десятник потерял дар речи и задумался. Надолго. Я не торопил. Самому надо было подумать, а то как-то разговор строился больше на импровизации, а не на пошаговом планировании. Находить правильные решения почти мгновенно – хорошее качество. Хочется верить, что этим качеством я обладаю в полной мере. В моем случае оступаться никак нельзя, потому как накопление ошибок на этапах подготовки к предстоящим событиям – чревато, знаете ли.

– Простите, ваша милость. Это, конечно, не мое дело, но где вы собираетесь набрать столько рекрутов и чем будете платить? – очнулся от размышлений ветеран.

– Верно, не твое. Однако отвечу так – сок Молочных Деревьев.

– И много? – после тяжкого вздоха спросил Фиш.

– Сколько потребуется.

– Ох, господин. Как бы не споткнуться о ту же кочку, что и дед ваш, – высказал опасение десятник.

– Можно вообще ничего не делать. Запереться в замке и надеяться, что мутанты пройдут мимо. Как думаешь, получится отсидеться за стенами и сколько?

Десятник нервно затеребил свои пышные усы, что-то прикидывая про себя. Наконец оторвался от истязания растительности на лице и поинтересовался:

– Что от меня требуется?

С моих плеч словно гора свалилась.

– Для начала – о нашем разговоре никому ни слова. Незачем раньше времени народ пугать. Когда вернемся, помоги уговорить деда если не помочь, то хотя бы не мешать. Может, прилюдно он и сделал меня совладетелем, но для него я еще сопляк, поэтому может вмешаться. А к мнению ветерана, проверенного годами службы, прислушается.

– Зря вы так о старом бароне, – не согласился Фиш.

– Кто знает? Однако твоя поддержка не помешает.

– Добро. Понял.

– Следующее. Начни с завтрашнего дня отбирать крепких парней из местных. Насильно никого на службу не гони, но обещай своевременную оплату и выплату боевых.

– Каких боевых? – искренне удивился десятник.

Я мысленно скривился. Опять не слежу за языком. Действительно, какие на фиг боевые в махровом Средневековье? Здесь, кроме поощрений в виде трофеев и надела земли после десятилетий службы, никаких лишних выплат не будет еще очень долго. Еще бы пенсии пообещал, придурок. Но с другой стороны – если деньги появятся, то почему бы и нет?

– Боевые – это дополнительная оплата за участие в сражении, – пришлось пояснить.

– Помимо трофеев? – оживился ветеран.

– Да.

– И сколько хотите добавить?

Вот тут уж я задумался. И верно, сколько?

– Для начала обещай десятую часть от дневной оплаты… – сказал и по изменившемуся лицу Фиша сообразил, что снова ляпаю не то. Пришлось импровизировать. – С момента поступления денег от продажи сока Молочных Деревьев оплата дружинникам изменится. Размер ее будет зависеть от количества дежурств, от занимаемой должности и звания.

Десятник задумчиво почесал затылок, что-то прикидывая в уме. Наверное, считал, сколько получит как полусотник?

– Обещаю – меньше денег, чем полагается сейчас, не станет. Скорее, больше.

«Но сначала ознакомлюсь с бухгалтерскими записями Корна, а потом решу точно. И вообще пора изучить все имеющиеся в библиотеке законы. Запас знаний не помешает», – подумал я.

– Ваша милость, но ежели мы приведем новобранцев в замок, то все сразу узнают, что вы разговаривали с мутантами, и тогда о сохранении на первых порах тайны не может быть и речи.

– Обратно поедем вчетвером. Дружинников оставим здесь. Пусть тренируют молодежь. Оружие погибших распределим среди новеньких. Главное, чтобы к зиме они научились держать строй. Бою на мечах и стрельбе из арбалета обучатся уже в построенном и оборудованном тренировочном лагере вместе с другими новобранцами. Заодно солдаты проследят за ведением работ по строительству цементного цеха.

– Вот этот ваш скрепляющий сухой раствор, который вы цементом обозвали, – настоящее дело. Вы, ваша милость, благо придумали, и крестьяне на зиму заняты, и доход какой-никакой капать начнет, – одобрил Фиш. От этой незатейливой похвалы настроение улучшилось. А чего стоило уговорить людей заняться чем-то для них новым! Никогда не думал, что есть на свете такие упертые. Главная моя ошибка – жителей Каменного я уговаривал. Сулил золотые горы, разрисовывал радужные перспективы. Еще бы один такой день – и пошел бы к лекарю нервы лечить. Все казалось бесполезно, пока Фиш не отвел меня в сторонку и не спросил: почему я, будущий полновластный хозяин окрестных земель, просто не прикажу?

Приказал, и работа закипела.

– За Зуримом прослежу. Но как быть с лекарем? Тот молчать не захочет. Мало того… вы уже здоровы, и, значит, скоро маг отправится в Родхол, а там сами понимаете…

– Да-а. Проблема, – пришлось признать. – Что делать с Корнисом, придумаю завтра. Ты пока ступай, проверь, как там служба идет. И успокой людей. Скажи, что вождь Рысей нанес визит вежливости. По старой памяти, так сказать.

Десятник поднялся, коротко поклонился и вышел на улицу.

Маг Корнис

– Ненавижу этот хлев. – Корнис еле сдержался, чтобы не сплюнуть на пол деревенского дома, куда его с переломанными ногами принесли после схватки. Дружинники Ласконов наложили шину, да так и оставили под присмотром престарелой крестьянской четы, вернувшейся из сельского укрытия. Не будь Корнис магом, способным ускорить заживление полученных травм, мог бы проваляться без должного ухода не меньше месяца. Но больше всего его бесило то, что все, прямо скажем, невеликие силы уходили на самолечение. К тому же, не будучи смелым человеком, лекарь до дрожи боялся повторного нападения темных тварей, а тут еще мутанты проявляют нездоровую активность. Как тут не психовать? От постоянного расхода магических сил и нервного перенапряжение голова болела, практически не переставая.

Дверь в дом открылась, и на пороге появился внук барона. При виде господина пожилая хозяйка начала раскланиваться и восхвалять спасителя добрых людей от исчадий бездны. Грав Ласкон жестом прервал словесный поток и вежливо попросил старушку прогуляться. Та от такого обращения на мгновение растерялась и выметнулась на улицу, наверное, от греха подальше. Всем известно, что внук старого барона не так давно головой стукнулся, умом повредился и теперь сам не свой. Оно и видно… Иначе с чего бы дворянину перед нищей старухой из захудалого села расшаркиваться?

– Как ноги? – поинтересовался юноша у мага, как только дверь за хозяйкой дома захлопнулась.

– Кости уже срослись, – не вставая с грубо сколоченного табурета, буркнул Корнис. Вообще по статусу он ниже, чем Ласкон, и обязан был не только встать, благо ноги уже позволяли сносно передвигаться, но и добавить – ваша милость. Однако принципиально не пожелал оказать знак уважения фактическому владетелю пусть самого захудалого, но баронства. Маг был уверен, что мальчишка ничего ему не сделает, более того, обязан жизнью, а значит, можно не обращать внимания на такие мелочи, как проявление должного почтения.

– Замечательно, – улыбнулся Грав, никак не отреагировав на тон и легкое презрение со стороны мага. – Пришел сообщить радостную весть. Скоро отправляемся обратно в замок. Как только прибудем на место, считайте, что ваша работа окончена и можете возвращаться домой, в Родхол.

Корнис хотел резко сказать, что только лекарь принимает решение о завершении лечения, но, поймав пристальный взгляд юноши, подавился словами. Наружу вырвался лишь сдавленный кашель.

– Вам не здоровится? – Ласкон приблизился и уселся напротив мага на такой же табурет.

– Нет, нет. Все в порядке, – заверил гостя Корнис, а сам поймал себя на мысли, что начинает побаиваться собственного пациента. Не таким маг привык видеть юношу. Может, с ним что-то сделали мутанты? Не зря же они сюда приходили? И не кто-нибудь, а сам вождь племени и к тому же, судя по узорам на кожаном поясе, колдун не из слабых. Уж в этом маг разбирался. От посетивших мыслей Корнису стало совсем дурно.

Некоторое время оба мужчины смотрели друг на друга, пока лекарь не сдался и не отвел взгляд.

– Хочу поговорить с вами откровенно, – наконец заговорил Ласкон. – Вы как? Не против?

– Давайте поговорим, – согласился лекарь. Ему стало вдруг интересно, чем закончится визит.

– Сколько дед заплатил вам за работу? – тут же последовал неожиданный вопрос.

– Я не обязан отчитываться перед вами, – возмутился маг.

– Это почему же? Барон Дирек Ласкон во всеуслышание доверил мне заботу о подданных и землях баронства. Так что вопрос не праздный. Да вы не волнуйтесь так. Не собираюсь я отбирать ваши честно заработанные деньги, – поспешил успокоить мага Грав.

– За ваше излечение мне заплатили двадцать золотых корон, – признал Корнис, но любопытство принудило его спросить: – Зачем вам знать сумму оплаты?

– Хочу предложить вам работу, но немного по другому профилю.

– Это по какому? – искренне удивился Корнис.

«Что еще придумал этот стукнутый?» – сам у себя спросил маг.

– Во мне проявилось наследие предков. Желаю, чтобы вы помогли мне освоиться с магией.

Лекарь сначала недоуменно посмотрел на младшего Ласкона, а затем от всей души рассмеялся.

– Ничего не выйдет. Я осведомлен о потенциальных возможностях представителей вашего рода. Вы при всем желании не сможете обратиться к стихиям, поэтому тратить на вас время не вижу резона. – Лекарь с удовлетворением хмыкнул, довольный тем, что смог опустить Ласкона с небес на грешную землю.

– Я знаю об особенностях Дара и не прошу обучать тому, что постигнуть не в состоянии. Однако во время вашей учебы вам обязаны были дать теорию использования энергетических резервов организма и знания о магах, подобных мне. Этими сведениями я и прошу поделиться.

– Хм. – Корнис ненадолго задумался.

В принципе остаться в замке до зимы – неплохая идея. В родном городке его никто не ждет, да и конкуренты имеются. Поэтому рассчитывать на частое и щедрое вознаграждение не стоит, а лечить чернь за краюху хлеба не имеет смысла…

– У вас нет денег для оплаты моих лекций. За кров над головой я не работаю.

– Деньги найдутся. Сколько вы хотите?

– Корона за лекцию. Лекции будут раз в неделю, – выдал Корнис и посмотрел в глаза Грава Ласкона, ожидая увидеть в них удивление. Но, кроме иронии, ничего так и не высмотрел.

– Дешевле достать пару книг по интересующей меня теме и не тревожить столь занятого и всемирно известного лекаря, – немного съязвил молодой барон и предложил: – Один серебряный герб за лекцию плюс кров и питание. Лекции каждый день.

От такой наглости у мага перехватило дыхание.

– Да как вы смеете! Да вы представляете, сколько стоит год обучения в Императорской Академии Магии?

– Пока не представляю, но не думаю, что с будущих магов сдирают по золотому за одно занятие.

Корнис махнул рукой, как бы сдаваясь, и предложил:

– Десять гербов за лекцию. – Лекарь не хотел упускать возможность дополнительно заработать. Тем более что знания несекретные, так почему бы не потерпеть месяц-полтора опостылевшего юнца.

– Четыре.

– Семь.

– Четыре.

– Да что вы словно жадный купец торгуетесь, – не выдержал Корнис.

– Это я-то жадный? – услышал маг.

– Шесть гербов, но это мое последнее слово!

– Пять, и получите лошадь взамен убитой.

– Ваша взяла. – Маг махнул рукой, соглашаясь.

Глава 12

Грав

Задача номер раз выполнена. Корниса удалось уговорить остаться, значит, информация о визите Бореола за пределы баронства в ближайшее время не выйдет. Что касается лекций, то будем считать это бонусом. Хочется верить, что маг обладает достаточными знаниями и, главное, умением преподнести предмет так, чтобы я понял. Возможно, вся нужная литература сохранилась и наличествует в библиотеке замка, но читать и писать я пока так и не научился, точнее, «не вспомнил». А надо, причем срочно. Зурим говорит, что я, то есть настоящий Грав Ласкон, безграмотным все-таки не был. Надеюсь, с письменностью удастся освоиться так же достаточно просто, как и с разговорной речью. Иначе вести торговые дела станет затруднительно.

– Ваша милость! Ваша милость! – Девичий крик заставил меня обернуться. В мою сторону по улице изо всех сил бежала девчушка лет четырнадцати. Волосы растрепаны, из-под серого застиранного платья мелькают грязные босые ноги.

Во деревенские дают! Без обувки да по холодной земле. Я на всякий случай сжал рукоять меча. Кто его знает, от кого она так шустро убегает. Не дай бог, опять твари напали. Второй раз можем и не отбиться.

– Ваша милость, помогите ради всех Светлых Богов! Заступитесь! – Девчонка бухнулась на колени и обняла за сапоги. Произошло все так неожиданно, что едва не навернулся, пытаясь отступить на шаг назад, подальше от такого эмоционального напора.

– Ты чего, девка, творишь? – пытаясь удержать равновесие, громко спросил ее. – Встань немедленно!

– Ы-ы, – послышалось в ответ рыдание.

На дороге появились другие действующие лица: худой, насупленный мужик с ремнем в левой руке, а за ним галдящая на разные голоса разнополая и разновозрастная делегация. Причем большинство нарядные.

– Что тут происходит? – поинтересовался я, когда все подошли поближе.

– Дык… Это… Ваш милсть. Сваты к нам пришли, а Нира, дочка моя младшая, в бега подалась. Позор на мою голову, – выдал тираду мужик с ремнем.

– И кто невеста? – спросил я и показал рукой на ревущую в ногах пигалицу. – Она?

– Дык, Нира и есть, – кивнул мужик.

Вот те на…

– Встань, – грозно приказал я девчонке.

Та с неохотой, не прекращая пускать слезы и шмыгать курносым носом, медленно поднялась.

– Сколько тебе лет?

– Тринадцать весен, – тихо ответила та.

– Жених кто? – осведомился и посмотрел на вышедшего вперед высокого крестьянина лет на восемь-девять старше будущей жены и в два раз крупнее. То, что старше, это, может, и хорошо, но ведь невеста ребенок совсем. У потенциального мужа кулачищи такие, что если двинет нерадивой женушке – на месте пришибет. Судя по физиономии парня, интеллект задел его только краем, следовательно, подобный исход вероятен. Это на Земле существует привычка разводиться чуть что, а тут женщинам приходится терпеть всю жизнь. Да и возраст у Ниры слишком мал. Подомнет под себя такой толстолобик пару раз, и через девять месяцев появится первенец, и так каждый год. Противозачаточных здесь нет. Разве что настой из травки какой-нибудь. Мне откровенно стало жаль девчонку.

– Сваты – это, конечно, хорошо, но почему вы все не на строительстве? Никто из вас не отпрашивался, – пошел я в наступление.

– Так как же это? Сватовство же… – стушевался отец невесты.

– А мне все равно. В общем, поступим так. Раз работать не хотите, то и не надо. Когда настанет время получения доли с продажи цемента и строительных материалов, наложу штраф на каждого, кто ленился или прогуливал. Локти себе откусите. Попомните мое слово, – пригрозил пальцем присутствующим и заметил, как в задних рядах началось шевеление. Зеваки потихоньку пытались слинять подальше от гнева господина. Хорошо, что хотя бы у некоторых присутствует инстинкт самосохранения.

Теперь разберемся непосредственно со свадьбой.

– Как твое имя, жених?

– Бурко, – промямлил молодой бугай.

– Скажи, Бурко… Зачем тебе Нира нужна? Посмотри на нее – одна кожа да кости. – Девушка возмущенно фыркнула, но я сделал вид, что не услышал. – Разве в селе нет красавиц под стать тебе? – спросил и обратил внимание, как в глазах жениха вспыхнул огонек интереса. Значит, попал не в бровь, а в глаз. Видать, парень и сам не горит желанием видеть своей женой эту пигалицу или ему нравится другая, но против батькиного слова пойти не может.

На улице воцарилась гробовая тишина. Все вытаращились и явно не понимали, к чему господин ведет? Бугай же вообще с каждой секундой терялся все больше и стал оглядываться, ища поддержки у родичей.

– Ваша милость, не гневайтесь. Уважаемый Сурам и я давно договорились поженить своих детей, – высказался родитель Ниры.

– Кстати, как звать тебя? – поинтересовался у мужика с ремнем, добавив в голос немного строгости и фамильярности. Пусть не забывает, что не с соседом говорит.

– Парном кличут. Охотник тутошний, – представился папаша девушки и добавил: – А Сурам овцевод. У него самое большая отара в округе, – сдал с потрохами Сурама Парн, за что удостоился от овцевода неприязненного взгляда. Но их отношения меня не интересуют. И без таких обмолвок нетрудно узнать, чем живет любой крестьянин.

– Понятно. Отцы и молодые, идите за мной, остальных не держу. – И, не дожидаясь реакции окружающих, развернулся и пошел к домику, который выделили для меня деревенские, нисколько не сомневаясь, что названые крестьяне безропотно пойдут следом. И точно – услышал, как шедший позади Парн цыкнул на дочку недовольно, а потом до слуха донесся звук шагов. Бедняги, наверное, думают – за какие грехи боги ниспослали такого господина? Ну ничего. Еще молиться на меня будете.

В доме я расположился за грубо сколоченным, как и вся мебель в деревне, столом.

– Проходите. На лавки садитесь, – предложил своим фактическим подданным. – Разговоры разговаривать начнем.

Деревенские расселись и приготовились слушать. Я молчал, разглядывал крестьян, а они сидели и нервничали. Первыми нарушить тишину не решались. Оно и правильно. Нечего поперед барона рты разевать. М-да. Надо же было такое подумать? Привыкаю к личине дворянина? Похоже на то.

– Вижу, ваши дети не хотят становиться мужем и женой. Так это? – обратился я к молодым.

– Да! – тут же ответила Нира с пылом, заставив поморщиться мужчин.

– Бурко, чего молчишь? – спросил у насупленного парня и тут же потребовал, пока его отец не вмешался: – Отвечай.

– Не хочу, – сказал и моментально схлопотал от папаши смачный подзатыльник.

– Да как ты смеешь перечить родительской воле! – не выдержал Сурам. – Наследства лишу, негодник.

– Погоди, погоди, уважаемый, – пришлось прервать назревающий скандал, который сам же и спровоцировал.

– Да как тут погодить? Да где это видано, чтобы дети супротив наказа шли? – не унимался овцевод, видать, происходящие на его глазах перемены изрядно вывели патриархально настроенного мужика из равновесия.

– Не судите, да не судимы будете, – выдал я известную на родине фразу, заставив присутствующих проникнуться мудростью владетеля. Они, похоже, прониклись. Вон как вытаращились, впитывая простой смысл высказывания. Далеко пойду, однако. Надо почаще всякие умные и поучающие земные поговорки и цитаты использовать. Глядишь, и нарекут – Грав Мудрый. – Вот, многоуважаемые… Не хотят детки судьбу на двоих делить. – Я развел руками.

– Мы живем по заветам предков и Светлых Богов, а ежели каждый начнет своенравие показывать сызмальства, то ремнем таких обиходить требуется. Сразу и стерпится, и слюбится. – Кожаный ремень в руках Парна угрожающе взметнулся вверх.

– Наказывать будешь в другом месте! – остановил я готового применить силу охотника. – Нира попросила заступничества, и она его получит. Или вы не согласны?

Красноречивое сопение мужиков показало – не согласны, но противиться воле баронской духу не хватает. Захотелось легкомысленно ухмыльнуться, но сдержался. Наоборот – нахмурился. Хороший владетель должен выглядеть серьезным, когда дело касается подданных.

– Вижу, возражений нет, а потому слушайте дальше. – И уже у парня спросил: – Бурко, чего ты хочешь?

Тот замялся, но взял себя в руки и еле слышно произнес:

– Мир хочу посмотреть.

– Ну а наша красавица чего ждет от жизни? – повернулся я к девушке.

– Графиней хочу стать. – Нира с вызовом обвела присутствующих взглядом. Выглядела при этом настолько потешно, что удержаться от смеха мне не хватило сил, а у Парна не хватило выдержки. Наплевав на приличия, тот попытался перетянуть дочку ремнем по спине, но она ловко увернулась и отскочила в сторону с криком: – Все равно графиней стану!

– Графиней?! Поди-ка сюда! Запорю! – заорал Парн, пытаясь дотянуться. Ремень со свистом рассек воздух. Мимо.

– Хватит! – давясь смехом, попросил охотника. – Сядьте обратно!

После окрика беготня прекратилась и все вернулись на места, поглядывая друг на друга. У одного взгляд многообещающий, у другой в глазах плескалось возмущение и непокорность.

– Последний вопрос. Какое приданое за Ниру даете?

– Договорились на четырех овец, двух коз, утварь хозяйскую и шкуру саблезуба, – чуть подумав, признался Парн.

Негусто, но тут надо учитывать, что Ниру выдают за наследника крупного, по местным нищим меркам, хозяйства. Можно дальше ничего не спрашивать. И так все ясно. Овцевод увеличивает поголовье скота и ценность в виде шкуры, за которую, при удаче и наличии в пределах досягаемости скупщиков, можно получить десяток серебряных гербов. А охотник пристраивает ветреную дочь в дом, где ее обеспечат всем необходимым.

– Мое решение таково. – Я выдержал театральную паузу и еще раз рассмотрел жениха: высокий, мускулистый, ладони-лопаты. Силу такого бугая не использовать грех. По виду умом вроде не блещет, но не факт. На мой дилетантский взгляд, чтобы в строю сражаться, ум не требуется, главное, в нужный момент копьем ткнуть или мечом махнуть. Тем более в граничных с мутантами землях люди с детства приучаются использовать колюще-режущие предметы не только против баранов. – Бурко поступает в дружину и после обучения станет охранять караваны с нашими товарами. Денег заработает, пользу принесет, заодно и мир посмотрит. Такой красавец найдет себе жену по вкусу, потом, глядишь, за службу удалую собственной землей одарю. Как такое предложение?

– Да оно-то, конечно… Только вдруг убьют сына? – высказал опасение Сурам.

– Его и здесь могут убить. Забыли про темных тварей? – пришлось ему напомнить.

– Согласен я, – подал голос Бурко.

Я тут же поспешил закрепить достигнутый успех, пока не начался очередной конфликт поколений:

– Отлично. Завтра с утра найдешь десятника Фиша. Он скажет, что делать. Понял?

– Да, господин барон. Как тут не понять, – заерзал на лавке теперь уже не крестьянин, а рекрут моей дружины и виновато покосился на отца. Сурам демонстративно не смотрел в его сторону.

Бедный парень. Сегодня ему придется выслушать самую длинную нотацию от родителей.

– Теперь Нира. Ее забираю в замок. Отправляемся завтра. Так что пусть собирает вещи. Поработает пока на кухне или прислугой, а через пару лет посмотрим. Вдруг найдем ей графа? – Я незаметно от всех подмигнул, чем вогнал девчонку в краску. – Есть вопросы? Нет вопросов. Свободны.

Несостоявшиеся сваты и жених с невестой поднялись и пошли к выходу. Только Парн задержался и тихо, чтобы никто не услышал, спросил:

– Ваша милость, осмелюсь попросить, когда родится бастард, вы уж не забижайте дочку с ребятенком.

У меня челюсть отвисла от такого поворота. Пипец. Он что подумал? Я положил глаз на Ниру?

Марул Клык

Три воина бежали, изредка останавливались, прислушиваясь к звукам погони. То один, то другой измененный принюхивался в надежде вовремя вычленить среди многообразия лесных испарений запах разгоряченных бегом преследователей.

– Надо свернуть к Медвежьему ручью. Поднимемся по руслу на север до оврага. Ручей заставит погоню разделиться. Если нас настигнут, то с меньшими силами справиться будет легче, – на бегу предложил Марул.

– Даже разделив отряд, их все равно останется много. Задавят числом и не заметят, – высказался Заир и предположил: – Может, это вторжение? Тогда надо двигаться коротким путем, чтобы быстрее достичь главного поселка.

– Нет. Это пока не война. Это ее преддверие. Они хотят сначала ослабить племя, уничтожив меня. – На мгновение Бореол замолк, перепрыгивая полусгнивший поваленный ствол, – не хочу доставлять им такого удовольствия. И ты, Заир, прав. Бежим коротким путем, время терять нельзя, – решился вождь Рысей.

– Нас наверняка дожидаются впереди, – высказал опасение Марул.

– Да, – согласился с ним Бореол. – Но мы же Рыси. Нам ли бояться врагов?

Больше никто не произнес ни слова. Измененные берегли дыхание и силы.

Расстояние до спасительной цели сокращалось. Еще час такого сумасшедшего бега, и можно считать себя спасенными. Вокруг главного поселения племени много патрулей и секретов. Воины помогут беглецам, и тогда посмотрим, чью сторону примут боги.

Деревья незыблемыми стражами возвышались над головами. В некоторых местах даже день не сумел пробиться через многие ярусы, образованные ветвями исполинов. Густые кустарники закрывали обзор, но это не мешало ориентироваться. Острое обоняние и чувствительный слух помогали безошибочно определять расстояние до погони. Рысям, как истинным детям леса, доступны многие умения, без которых в глубокой чаще обычному человеку не выжить. Однако не только они одарены повышенной выносливостью и чуткостью. Враги тоже измененные и не менее стремительны. И преследователи, пользуясь количественным превосходством, постепенно нагоняли свои жертвы. Громкое сопение и шелест сухих листьев под ногами самых резвых уже слышны вполне отчетливо.

– Обходят с флангов, – выдохнул Клык.

Бореол молча кивнул. Берег дыхание. Оставалось совсем немного до той черты, где есть возможность получить помощь. Вот пробежали мимо огромного каменного дерева, или, как его еще называют имперцы – секва[10], с меткой в виде двух триграмм. Знаки дерева и земли. Когда они вместе, то читаются как девиз рысей – «Лес наша крепость».

– Не уйдем, – снова подал голос Марул. – Бегите, я их задержу.

– Нет. Мы успеем, – сквозь зубы просипел Бореол. Такой длительный забег вымотает любого. Даже измененного.

– Бегите. – Воин остановился и развернулся навстречу противнику.

Вождь притормозил, но Заир подхватил его под руку и потащил вперед. Бореол высвободился, скрипнул зубами и прибавил ходу. В груди нарастала злость.

«Они пожалеют об этом», – мысленно пообещал Бореол.

Марул Клык отдыхал совсем недолго. Он сделал дыхательное упражнение, успокаиваясь, а затем скользнул вправо – немного в сторону от тропы, дабы иметь возможность неожиданно напасть на идущих непосредственно по следам. Теперь посмотрим, кто жертва, а кто охотник.

Первые враги попали в поле зрения уже через четыре десятка шагов. Пятеро воинов племени Змеи целеустремленно перебирали ногами. Раскрашенные зеленой краской лица сосредоточенны, тяжело вздымающиеся грудные клетки выдавали усталость. Не сбавляя набранного темпа, Марул на бегу размахнулся и метнул дротик.

Ши-и-ших – рассекая воздух, полетела смерть в первого преследователя. Удар оказался настолько мощным, что лезвие пробило доспех и вместе с древком застряло глубоко в теле. Инерция брошенного дротика преодолела инерцию бегущего и отбросила того на пару шагов назад.

Мертвец еще не успел как следует примять ни в чем не повинные ветви кустарника, а Клык с рыком оказался рядом с остановившимися воинами вражеского племени. Марул крепче сжал рукояти. В одной руке боевой топорик, такой удобно метать и использовать в тесной свалке, в другой отличного качества стальной нож, добытый в бою с людьми еще отцом.

Клинок вспорол воздух, и острая кромка ножа вскрыла кожу ближайшего Змея от подбородка до лба, попутно лишив противника глаза. Враг почти мгновенно потерял сознание, но добивать его не было времени. Даже если повезет и раненый выживет, то шрам и слепота всегда будут напоминать ему о Маруле Клыке.

Немного отстав от вкусившего кровь ножа, в незащищенный низ живота второго воина устремился топорик. В последний момент соперник пытался прикрыть уязвимое место рукой, но ничего не получилось. Сильный удар смял неумелый блок, и лезвие все равно напилось вражеской крови. Подраненный заверещал от страха и боли и отшатнулся, мешая остальным дотянуться до непонятно откуда возникшего воина Рысей.

Марул не мудрствуя ударил ногой противника в грудь и сразу совершил длинный прыжок вперед. Он смерчем закрутился среди врагов, нанося, казалось, беспорядочные удары, но так только казалось. Клык исполнял танец воина, его сознание словно отключилось, только инстинкт руководил им сейчас. Рычание, которому позавидовала бы настоящая рысь, и хрипы умирающих разносились далеко по лесу.

Все закончилось, и Марул осмотрел поле битвы налитыми кровью глазами. У его ног лежали четыре неподвижных тела, а единственный живой, весь залитый кровью отползал поскуливая. Добивать его не было нужды. Существовала вероятность, что кто-нибудь останется с подранком, а значит, преследователей станет еще на одного меньше.

Подобрав оброненный кем-то из Змеев лук со стрелами (своего он не имел, предпочитая метать дротики и топоры) и выдернув из мертвеца свой дротик, больше не задерживаясь, поспешил вглубь леса, надеясь успеть найти укрытие для засады. Наверняка звуки боя не оставят без внимания и на место схватки пришлют разведчиков проверить, с кем столкнулась пятерка Змеев – с одиночным воином или со всей преследуемой тройкой.

Лишь попытавшись залезть на дерево, Марул обратил внимание на глубокую рану в предплечье. В какой момент ее получил, совершенно не помнил, но как только увидел, та сразу дала о себе знать резкой болью.

Чужая стрела пролетела в считаных сантиметрах от лица и воткнулась в дерево. От удара мелкие щепки разлетелись в разные стороны. Клык понял, что опоздал с засадой. Противник сблизился с ним раньше, чем он рассчитывал. От второго выстрела удалось увернуться чудом. Марул в последний момент заметил лучника и выгнулся дугой с поистине кошачьей грацией, убирая торс с траектории полета стрелы.

Натянув тетиву подобранного лука, выстрелил в ответ. Не попал, но заставил врага исчезнуть. Теперь убегать точно не имело смысла. Догонят. Уставший и ослабевший от потери крови, он не сможет оказать должного сопротивления. Смерть улыбнулась ему, и лучше встретить ее достойно – здесь и сейчас, забрав с собой хотя бы еще одну гадину. Марул оскалился, принимая вызов. И снова натянул тетиву. Шорох – выстрел. Попал или нет – не важно. Главное – время идет, и чем дольше удастся продержаться, тем больше шансов у вождя и Заира оказаться в безопасности.

Послышался свист. Откуда-то из-за деревьев донесся ответ.

– Змейки перешептываются, – вслух произнес Клык и крикнул: – Чего вы ждете, подлые Змеи? Идите ко мне, я пошепчу вместе с вами!

Слух уловил скрип туго сгибаемого лука. Не дожидаясь острого подарка, Марул отпрыгнул в сторону, сбивая лучнику прицел, и тут же, не обращая внимания на боль, ушел дальше перекатом через плечо. Над головой прошелестела очередная стрела, а там, где он только что находился, вибрировала следующая.

Клык вскочил и, отбросив ненужный лук, виляя, побежал в сторону стрелявшего. Он понимал, что так долго продолжаться не может, но очень хотел достать как можно большее количество врагов. И ему повезло. Дротик попал точно в зазор между защитных дощечек доспеха. И… на этом везение закончилось. Сразу две стрелы воткнулись в него: одна в бедро, другая под правую лопатку. Воин Рысей чувствовал тупые болезненные удары, однако набранный темп не потерял. Недалеко от убитого лучника обнаружились еще двое, до поры укрывавшиеся за молодыми деревьями. Марул оскалился и бросился в свое последнее сражение.

Он столкнулся с ближайшим. Враг ткнул копьем, и наконечник прочертил кровавую полосу на руке. Второго удара Клык не допустил. Несмотря на мешающие движению оперенные древки, сблизился и воткнул свой нож врагу прямо в сердце. И сразу получил сильный удар в спину. Марул развернулся. Его зашатало. Сквозь непонятно откуда возникшую пелену посмотрел на сволочь, посмевшую подкрасться сзади. Наверное, в его взгляде было столько ненависти, что вражеский воин инстинктивно отшатнулся и поднял над головой усеянную шипами дубину для повторного удара. Клык не стал дожидаться, когда потеряет остатки сил, прыгнул и сбил обидчика на землю. Оружия при нем никакого не было. Все использовал в бою или выронил после удара по спине. Он не помнил. Только зачем ему оружие, когда есть клыки? Ими он и впился в горло, сжимая челюсти сильнее и сильнее.

Превратившийся в добычу поверженный хрипел и пытался скинуть с себя сумасшедшего, но ничего не получалось. Даже пришедшие на помощь соплеменники не смогли ничем помочь. Змеи начали бить умирающего Клыка топорами и копьями. В последние мгновения своей жизни исполнивший долг Марул подумал: «Отец! Я умираю, захлебываясь чужой кровью, а не своей. Встречай».

Глава 13 и 14

Глава 13

Грав

Иногда то одна, то другая телега застревали в слякоти, в которую превратился местный автобан после прошедшего ливня. Пару раз пришлось спрыгивать с Черныша на землю и наравне с мужиками помогать деревенским клячам выбираться на относительно твердый участок дороги.

Поднявшийся ветер пронизывал до костей. Не помогали ни теплая одежда, ни шерстяной плащ. Мой небольшой отряд давно бы грелся у очага в замке, но нас задерживали две груженные оброком неказистые повозки. Полезного, на взгляд избалованного цивилизацией человека, в них было мало: тюки шерсти, пара сотен метров грубой ткани из той же шерсти, несколько связок твердой древесины, используемой местными мастерами для изготовления луков. В первой повозке также лежали личные вещи погибших дружинников. Надо отдать их родственникам. Неприятно будет сообщать им о смерти, но доверять это кому-то другому я даже не думал.

Во второй телеге аккуратно стояли десяток корзин, полных ягод с незатейливым названием – винга. Поначалу мне не хотелось их брать, но Фиш уломал. Говорит, из винги можно выгнать хорошую брагу, а в натуральном виде ягоды помогают остановить кровотечение из десен. Если б не последний довод, то фиг бы мы потащили их в замок. Нежелание заполучить за зиму цингу перевесило. Еще нагрузились копченой бараниной, рыбой и бочонками с медом. Оказалось, что в Каменном, кроме разведения овец, бортничеством занимаются. Ну хоть что-то. Мед полезен, и продать его всегда можно. О золоте и серебре я даже не заикался. Если оно и было, то как его вымутить, не представлял. Не обыскивать же подвалы каждого дома? Да и с кем?

Когда народ с несчастным видом начал сносить к выделенным старостой транспортным средствам так называемый «налог», возникло ощущение, что я командир отряда фашистов, отбирающий у людей последнее. Не хватало только пару раз крикнуть: «Давай, давай! Куры, млеко, яйко!» Надо что-то с этим делать, блин. На натуральных взаимоотношениях далеко не уедешь. Задуманное перепрофилирование Каменного из села в слободу[11] дело, конечно, нужное. Только вот опасаюсь, что как только все поймут, что Моя Милость скрылась с глаз долой, то прекратится не только стройка. Набор и тренировки новобранцев если и продолжатся, то будут протекать вяло. И ничего с этим поделать я пока не в состоянии.

Тяжелые раздумья одолевали. Никак не мог окончательно решить, рассказывать деду подробности переговоров с мутантами или нет? Временами мысли с предстоящего разговора скатывались к попыткам вспомнить все, что когда-то читал о битвах земного прошлого. С этим тоже оказалось не ахти. Читать-то я читал, да не особо увлекался военной историей. Кто же знал… Кабы намекнули, что окажусь незнамо где, то… Ай. Чего теперь сожалеть.

Все рано или поздно заканчивается. Вот и Гвазда показалась. Значит, скоро будем дома. Раньше планировал задержаться на пару дней в этом селе. С целью, так сказать, выявления и устранения факторов, препятствующих оздоровлению экономики и проведению социальных реформ. Заодно создать предпосылки для свершения промышленной революции в отдельно взятом населенном пункте, но при виде стен и башен замка наплевал на собственные проекты и приказал двигаться не останавливаясь. Хотелось поскорее помыться хорошенько, поесть горячего и завалиться на кровать, укрывшись теплым одеялом. Вот такая я скотина. Отечество в опасности, а думаю только о себе любимом.

* * *

Нас встречали. Несмотря на холодный дождь, двор быстро заполнился персоналом замка, воинский контингент от гражданских не отставал. Часовые вместо того, чтобы внимательно высматривать потенциальную опасность, вовсю глазели на нас. Дисциплинка, однако. И куда капитан смотрит? В принципе, всеобщее любопытство объяснимо. Уехал наследник в сопровождении десятка дружинников, механика и мага, а вернулся только с десятником, Зуримом, лекарем, двумя хмурыми водилами кобыл и какой-то перепуганной малолеткой. Наверное, каждый сейчас задается вопросом – где остальные?

– Ваша милость, – ко мне подбежал пацан, кажется, его зовут Фрон – внук нашей поварихи, – вас господин барон кличет.

– Фиш, – окликнул я десятника.

– Чего изволите? – тут же отозвался ветеран. Видно было, что устал солдат. Вроде еще не старик, но и не мальчик уже в седле сутками под дождем трястись.

– Проследи с Зуримом, чтобы приняли все по описи. Устрой Ниру, прикажи, чтобы накормили прибывших с нами крестьян, и можете отдыхать. Да, если капитан Лазго будет требовать немедленного отчета, отправляй его ко мне. Ясно?

– Все сделаю, господин.

Отдав распоряжения, соскочил со спины Черныша и передал поводья подбежавшему конюху – мужичку средних лет.

– Позаботься о нем, – попросил я.

– А то как же. Даже не сомневайтесь, ваша милость, – конюх коротко поклонился и повел жеребца в сторону конюшни.

Я же направился к донжону. Люди приветствовали, кланялись. Я улыбался в ответ и едва сдерживался, чтобы не скривиться. Седло все-таки натерло зад, и идти ровно удавалось с большим трудом. Барон пограничья не должен выглядеть слабым, но как же хотелось, черт подери.

Скорым шагом поднялся по лестнице и скрылся от назойливого внимания за дверью. Думал, сейчас расслаблюсь, да куда там? Народу и здесь оказалось достаточно. Парочка дружинников отдали честь, стукнув кулаками себя в грудь. Вездесущие слуги, делающие вид, что заняты работой, и управляющий Корн, подобострастно склонивший спину.

– Как съездили? – холодно осведомился он. По физиономии не понять, рад или не рад моему возвращению. Мутный тип какой-то. С подобными перцами приходилось иметь дела в прошлой жизни. Хваткие и хитрые. За ними глаз да глаз нужен. Чуть отвернешься, и все – тебя развели на деньги. Допускаю, что ошибаюсь насчет управляющего, но все равно не чувствую к нему расположения, хоть ты тресни.

– Не очень хорошо, – признал я. – Столкнулись с темными тварями в Каменном. К сожалению, шестеро наших воинов погибли.

– Просто ужас! – всплеснул руками Корн. – Совсем обнаглели. Надеюсь, вы не пострадали?

– Как видите. – Я раздраженно похлопал зажатыми в правой руке перчатками о левую ладонь. – Прошу прощения. Меня дед ждет.

– Простите. Не хотел вас задерживать. – Управляющий склонил голову и уступил дорогу. Я уже было поднял ногу, намереваясь сделать шаг, как Корн продолжил: – Только прошу вас не утомлять господина долгими рассказами. Он простудился и слег с жаром.

«Вот козлина! – раздраженно подумал я. – Вместо того, чтобы сразу сообщить об этом, расшаркивался и тянул время. Дурак, что ли?»

– Почему сразу не сказали? – все-таки не утерпел и спросил недовольно.

– Знахарка уверила, что опасность миновала и состояние всеми любимого господина, благодаря ее настойкам, улучшилось, поэтому…

– К близору ваше мнение. Прикажите позвать Корниса, – и больше, не обращая на управляющего внимания, помчался наверх, в дедовы покои.

Корн

– Уверен, что все предусмотрел? – шепотом спросил подошедший сзади капитан Лазго.

– Уверен, – не оборачиваясь, так же тихо ответил Корн.

– Могли немного и подождать. За месяц-полтора никто не исчез бы, – выказал недовольство происходящим капитан.

– Тише, – предостерег управляющий и посмотрел на суетящихся служанок – не слышат ли? – Нашел место для обсуждения.

Вчера прибыл из Каменного вестник с донесением от старосты, всего на полдня опередив медленно плетущийся караван Грава Ласкона. В очередной раз Корн убедился, что потраченные на уговоры старого барона усилия, позволившие назначить старостами людей, обязанных непосредственно ему, а не владетелю, приносят неплохие плоды. Такой подход к управлению полностью оправдывал себя, позволяя не только обогащаться, но и находиться в курсе всего происходящего.

Управляющий еще раз вспомнил корявые строчки, выведенные малограмотным Ролом. Староста поведал на куске кожи, что молодой барон встречался с мутантами. И не с кем-нибудь, а с самим вождем племени Рысей. Корн сразу понял: вот он – шанс завладеть землями и замком. Стройный план разом возник в голове, будто снизошло откровение свыше. Теперь в его руках баронство снова расцветет и разбогатеет.

Несмотря на поздний час, Корн сразу отправился к Лазго, чтобы обсудить детали созревшего плана и заручиться поддержкой. Тем более капитану отводилась одна из ведущих ролей. Задумка была простая, и вместе с тем в ней имелись подводные камни. Нужно было учесть каждую мелочь, потому что второй попытки совершить переворот просто не представится.

Очень вовремя барон слег с жаром, и управляющий решил воспользоваться немощью владетеля и подсыпать в пищу давно им прикупленный яд. Дирек Ласкон просто заснет и не проснется. Никто не удивится его смерти. Что может быть естественнее, чем уход из жизни старого и больного человека?

Дальше все немного сложнее. Несмотря на то, что барон прилюдно сделал внука совладетелем, фактически передав власть, по закону, пока наследнику не исполнится девятнадцать, окончательные решения должен принимать опекун. И вот тут-то и кроется опасность. Жорэс Маргрон может воспользоваться моментом и потребовать передать бразды правления до совершеннолетия Грава ему. Остальные бароны и пикнуть не успеют, как мальчишка «упадет с лошади» и замок, за неимением других преемников, перейдет в собственность опекуна. Все в рамках закона.

Вот чтобы этого не случилось, Корн отправил личного слугу в земли соседей. А именно в деревню Сыпь, за жрецом-настоятелем расположенного там небольшого прихода, где ведутся службы во славу бога Изнера – покровителя ремесел и законов. Только его жрецы могли совершить обряд совершеннолетия раньше назначенного срока. Подобные прецеденты в истории изредка случались. В основном когда ждать дня рождения оставалось недолго и существует угроза потерять имущество в пользу посторонних заинтересованных лиц. В этом случае жрецы Изнера не отказывали в просьбе. Случай с младшим Ласконом как раз подходящий.

После свершения обряда уже взрослого Грава можно смело обвинять в сговоре с мутантами, благо свидетелей его встреч достаточно. Многие еще помнят, что случилось, когда владетели в последний раз имели дело с отродьями из-за реки, поэтому роптать сильно не станут, когда капитан Лазго вызовет мальчишку на поединок чести и прикончит.

После его смерти все вопросы решит золото. За годы удалось скопить больше тысячи корон. Этой суммы вполне достаточно, чтобы откупиться от притязаний Маргрона и заткнуть рот баронам помельче. Все признают его права на бесхозное нищее владение. И когда это случится, возникнет новая династия баронов пограничья, родоначальником которой станет он – Корн Пэйри.

– Корн, ты чего застыл? – Лазго беспардонно толкнул управляющего в плечо. – Ты подсыпал отраву?

– О боги! Сказал же – не здесь.

– Так как? – не унимался капитан.

– Все сделано. Осталось подождать утра, – ответил Корн. – Лучше идите к своим солдафонам. Ваши метания не ко времени. – Управляющий развернулся и направился к себе в кабинет. Лазго умудрился парой глупых вопросов испортить настроение и всколыхнуть тщательно спрятанное чувство тревоги.

– Болван, – пробормотал Корн, открывая ключом дверь. Он подошел к столу, выдвинул верхний ящик и достал изящную серебряную флягу, наполненную вином. Сделав изрядный глоток, наконец, смог успокоиться.

Грав

Дед лежал пластом и тяжело дышал. Ронда суетилась около него и не знала, куда приложить заботу, то подушку поправит, то одеяло. По ее глазам было видно, она страдает вместе с господином. Наверное, любила старика и скорее всего по молодости делила с ним постель. Ну да это их личное дело. Еще было слышно, как Корнис распекает в углу знахарку, лечившую барона настоями из трав, и обзывает шарлатанкой. Забавно. Мир другой, а отношение к гомеопатии, как и у нас. Официальная медицина вроде не признает ее за науку, но Минздрав выдает лицензии на открытие гомеопатических аптек и предприятий. Парадокс.

Вообще, как такое могло случиться? Уезжал, все было в порядке. И тут на тебе… Слуги говорят, дед часто в последние дни поднимался на стены и подолгу стоял, вглядывался в даль, не обращая внимания на сырой и сильный ветер. Никто не мог заставить его спуститься. И вот результат.

Сильный кашель сотряс изнеможенное болезнью тело, заставил проснуться. Барон открыл глаза и поводил взглядом по комнате, пока не увидел меня. Он улыбнулся одними уголками губ и хрипло попросил:

– Подойди, внук.

– Только недолго, – тут же влез Корнис.

– Это мне решать, лекарь, – немного резко сказал барон и снова закашлялся.

Корнис проглотил обиду и начал водить руками над грудью больного. Я отметил, краем сознания, что чувствую исходящее от его ладоней тепло. Состояние хозяина замка на глазах улучшалось. Кожа приняла здоровый оттенок, прошла отдышка, а в глазах зажегся такой знакомый огонь.

– Спасибо, – поблагодарил мага старший Ласкон. – Сейчас выйдете все. Мне нужно поговорить с Гравом.

– Только недолго, – повторил Корнис и вместе с Рондой и знахаркой вышел в коридор.

Когда дверь за ними закрылась, мой «неродной родственник» спросил:

– Удачно съездил?

– Нормально, – ответил я, а сам в очередной раз подумал – рассказывать ему про мутантов или нет? Но барон все решил за меня.

– Что обещали тебе измененные?

Сначала разум отметил, что дед произнес «измененные», а не «мутанты». А когда дошел смысл вопроса, холодок пробежал по спине. Как он узнал? И тут же понял. Амулет. Я взял его пальцами правой руки и спрятал под одежду. Когда деревяшка вылезла? Ума не приложу. Хотя, может, так даже лучше.

Помня, что утомлять старика речами не следует, вкратце поведал о переговорах с Бореолом. О сделанных выводах и мерах, которые собираюсь в связи с открывшимися обстоятельствами предпринять. Не обмолвился только об истинном своем происхождении, что вполне естественно.

– Так что дела наши незавидные, – закончил рассказывать и вопросительно уставился на старшего Ласкона.

– Печально мне, что оставляю тебя в столь трудный час, – хрипло начал барон после некоторого раздумья.

– А вот помирать не надо. Тебе еще жить да жить.

– Это только богам ведомо, но не перебивай… Раз поделился властью, то обратно пути нет. Ты все верно сделал. Единственный совет дам… Проси с Рысей больше уступок, но не переступай черту, иначе решат, что ты помеха их планам, и уничтожат. И еще… – Дед закашлялся.

– Что? – не удержался я и нагнулся ниже, чтобы не упустить ни слова.

– Там в каминной трубе, ближе к правому углу.

Барон взглядом показал где, и я поспешил к указанному месту. Пригнулся слегка и зашарил рукой по кирпичной кладке внутри трубы. Испачкаюсь, ну да ладно. Наконец нащупал выемку, из которой достал прямоугольный предмет. Вытерев с него сажу, с недоумением рассмотрел на ладони десятисантиметровый плоский кусок полированного камня, может, даже мрамора. На каждой стороне вырезаны незнакомые руны, но это вполне нормально. В смысле, что руны незнакомы. Я еще не настолько освоился, чтобы разбираться в них.

– Что это? – с вопросом протянул находку деду.

– Ключ.

Я молчал, ожидая продолжения, и оно последовало:

– Это от потайной комнаты. Замаскированная дверь в той стене. – Ласкон-страший дрожащей рукой указал направление. – Там много чего. Документы на земли, редкие книги, немного ценностей, артефакты. В общем, увидишь. Они тебе пригодятся.

Барон снова закашлялся и никак не мог остановиться. Видя, что дело плохо, я кликнул Корниса и Ронду. Они моментально ворвались внутрь, будто только и ждали вызова. Лекарь что-то дал выпить барону и начал опять водить над его телом руками, при этом умудрялся осуждающе на меня смотреть.

– Он уснул, – маг выпрямился, и в свете ламп стало видно, что его лоб покрыт бисеринками пота. – Вы бы тоже шли спать. Мы тут и без посторонней помощи справимся, – предложил мне Корнис.

– Только скажите… Он выживет?

– Да что ты такое говоришь, паршивец? – Ронда возмутилась не на шутку. – Выживет, куда денется. Коли вздумает помирать, устрою такой скандал – сразу перехочет.

«Точно любовниками были», – подумал я.

– Сделаю все что смогу, – пообещал лекарь, но в его глазах читалась неуверенность.

Хреново. С удовольствием помог бы в лечении, но понятия не имею, что делать. Сюда бы бригаду реаниматологов. Но кого нет, того нет. Ладно. Оставлю решать проблему местному специалисту, а сам прислушаюсь к совету и пойду высплюсь.

Незаметно спрятав странный ключ в карман, в расстроенных чувствах отправился в свою комнату.

Глава 14

Грав

– Ваша милость, ваша милость. – Шепот над ухом заставил открыть глаза и резко сесть.

– Что стряслось? – осоловело спросил у слуги, который рядом маячил со свечкой в руке. Я перевел взгляд за окно. Рассвет только-только занимался, и на улице еще властвовал полумрак. – Рань такая, а ты будишь.

– Господин барон помер. – Слуга всхлипнул и начал что-то там причитать, но я уже не слушал. Как угорелый стал носиться по комнате в поисках второго сапога, который вчера запульнул куда-то. Искомый сапог нашелся под кроватью. Одевшись и натянув обувь на босу ногу, побежал к деду.

В покоях барона навзрыд плакали женщины, подле стен уже стояли управляющий и капитан, от которого несло спиртным за три версты. Маг Корнис находился здесь же и, судя по усталому виду, даже не ложился.

Я немного робко подошел ближе и всмотрелся в лицо усопшего. Посиневшие губы сжаты в тонкую полоску, кожа приобрела желтый оттенок и будто истончилась, общие черты заострились, и кто-то успел положить на глаза две серебряные монетки. Ронда подвывала от горя, держа руку любимого господина в своей. Старушка что-то шептала – не разобрать. Атмосфера подавленности буквально ощущалась. Стало так грустно, что сам едва слезу не пустил, едва сдержался.

– Оставьте меня ненадолго одного, – попросил присутствующих. Народ тут же потянулся к выходу. Женщины попытались увести Ронду, но та сделала попытку вырваться, и пришлось жестом приказать оставить ее в покое. В конце концов, Ронда была безучастна к окружающему и в таком состоянии мне не мешала, главное, чтобы толпа рассосалась.

Когда из комнаты вышли все лишние свидетели, я, немного помявшись (все-таки неудобно было при покойном заниматься тем, чем собирался), приступил к поиску замаскированной двери. Со слов барона, вход в противоположной от камина стене. Я приблизился. На первый взгляд стена как стена. Обшита деревянными панелями. Ладонью начал водить в районе стыков, надеясь почувствовать дуновение сквозняка. Но вскоре сообразил, что поступаю глупо: во-первых, если из того кабинета нет выхода, то никакого сквозняка может и не быть, а во-вторых, зачем искать, когда у меня есть ключ. По логике вещей надо сперва обнаружить выемку, куда его можно вставить, и тогда дверь сама приоткроется или послышится щелчок. В любом случае контуры проема станут видны отчетливей. Надеюсь.

Поставив себе новую задачу, принялся обшаривать стену. Через пять минут нервы не выдержали, и я уселся на пол, чтобы успокоиться и подумать.

– Господин Дирек всегда вставлял зачарованный ключ в эту щелочку.

Я поднял голову. Надо мной стояла Ронда и указывала перстом куда-то вниз. Присмотревшись в указанном направлении, заметил узкую неровную полоску-щель между плинтусом и полом. Чтобы ее увидеть, надо или знать, куда смотреть, или очень низко нагнуться. Упрятали, блин. Полгода бы искал, не нашел.

– Спасибо. – И почему я не удивлен. – Кто-нибудь еще, кроме тебя, знает о тайном кабинете деда?

– Мне о том неведомо, – ответила Ронда.

– Прошу тебя, никому ни слова.

– Иди, молодой господин. Ронда старая, но неглупая и всегда была верна.

Я кивнул, одновременно благодаря и соглашаясь, затем быстро вставил ключ. Каменная пластинка с рунами вошла четко и через секунду засветилась холодным, бледным светом. Этот свет быстро заструился по стене, выявляя дверь перед самым моим носом, причем контуры совершенно не совпадали со стыками панелей. Такого явного проявления магии мне еще не доводилось видеть. С трудом оторвался от созерцания этого чуда.

– Ключ только не забудь, – напомнила старушка. – Не то так там и останешься.

– Спасибо, Ронда. И, пожалуйста, не пускай в спальню никого, – попросил и, прежде чем войти, выдернул ключ.

Толкнул дверь. Она бесшумно открылась, и я, быстро переступив через порог, очутился в полумраке, который тут же превратился во тьму – это проход за мной закрылся, перекрыв доступ свету из опочивальни деда. Машинально поводил рукой по стене в поисках переключателя и тут же выругался вполголоса. Мало того, что позволяю земным привычкам давать о себе знать, так еще умудрился не взять ни одной свечи.

Все оказалось не так плохо. Неожиданно в помещении вспыхнул свет, заставив на мгновение зажмуриться. Пришлось несколько раз моргнуть, свыкаясь с освещением. И только привыкнув, приступил к осмотру. Первое, на что обратил внимание, – это ряд из четырех шаров по углам. Именно они зажглись так внезапно. Удивительно. Ничего подобного в замке раньше не видел. Наверное, редкость большая. По ощущениям каждый шар сравним по яркости со стоваттной лампой. Надо потом поинтересоваться доступностью этой диковины, а то масляные лампы и свечи начинают меня нервировать. Теперь, зная, что есть альтернатива, точно психовать буду.

Кабинет оказался не очень велик. Примерно три на четыре метра, может, даже меньше. В правом дальнем углу стояли стол и кожаное кресло. Вдоль стен расставлены четыре небольших сундука. На то, что в них припрятанная казна, можно не надеяться. Покойный Ласкон не из тех людей, которые станут доводить баронство до экономического краха, имея в загашнике золотовалютный запас. Скорее там немного побрякушек, оставшихся от погибших жены и невестки – как бы моей матери, – и упомянутые документы. Надо смотреть.

Сейчас меня больше заинтересовало висящее на стенах оружие. Несмотря на то что в колюще-режущих изделиях практически не разбираюсь, и то было понятно, что несколько мечей и сабель имеют немалую ценность. Будь по-другому, они находились бы в оружейной, а не здесь.

Я снял ближайший меч метровой длины в потертых ножнах, ухватился за удобную рукоять и вытащил. Клинок с характерным шелестом явил себя во всей красе. Такой стали мне видеть не доводилось. Хотя что я в ней понимаю? Начищенная до зеркального блеска поверхность, по центру выведены руны, при прикосновении к которым по пальцам пробежала волна тепла. Непростой меч, ох непростой.

Времени на внимательный осмотр не было, поэтому повесил меч обратно и принялся искать то, ради чего, собственно, так нагло вторгся сюда, наплевав на смерть деда, – документы и деньги. По здравом размышлении решил, что лучше им побыть в другом месте. Мало ли кто еще знает про этот схрон? Лучше подстраховаться.

На мое счастье, ящики стола оказались незапертыми. В них обнаружились несколько свернутых в трубочку бумаг с печатями (думаю, это и есть документы на земли и титул), перевязанные лентами несколько пачек писем и связка ключей, скорее всего от сундуков, что очень кстати. Старик Ласкон наверняка заранее озаботился, чтобы я не утруждал себя взломом. Итак. Посмотрим. В первом обнаружились книги. Пухлые и тяжелые, такими убить можно. Открыл один том, второй и поморщился. Мало того, что читать пока не могу, так они еще и написаны на языке, отличном от виденного в библиотеке. Пусть тут полежат. В следующем на дне обнаружились аккуратно завернутые в бархатную ткань: женские золотые кольца, кулоны, ожерелья и небольшой мешочек с золотыми монетами. Внутри нашлись всего двадцать четыре короны. В общем, как и думал, – денег немного, а драгоценности пускай тоже лежат. На черный день. Открыл третий – пустой, четвертый – тоже. Негусто.

Захватив с собой только кошель и документы, пошел обратно. Щель для ключа нашлась быстро. С этой стороны не было необходимости ее прятать. Вставив пластину, полюбовался на игру волшебного света, выдернул ключ (вот был бы прикол, если бы действительно забыл) и переступил порог.

В спальне ничего не поменялось. Ронда, кажется, немного пришла в себя и зорко следила, дабы никто не вторгся. Нехитрое задание – никого не впускать – привело Ронду немного в чувство. Старушка уже не убивалась, как вначале. Уже радует. Она хоть и старая, но, по сути, одна из немногих, кому я могу чуть-чуть довериться.

– Никто не пытался войти? – первым делом спросил у нее.

– Нет, – ответила Ронда.

– У меня к тебе еще одна небольшая просьба, – чуть погодя произнес я.

– Я слушаю, господин барон.

Вот так вот. Уже господин барон. Почему-то повышение статуса не очень радует. Раньше от Дирека Ласкона ощущалась поддержка, теперь придется самому выкручиваться.

– Прошу тебя, вынеси эти документы незаметно. Потом отдашь мне, – сказал и протянул найденные бумаги. В груди засела какая-то заноза и беспокоила. Может, зря перестраховываюсь, поддавшись приступу паранойи, только смерть старого барона как-то не ко времени. Надо по этому поводу еще с магом переговорить. Дотошное расследование проводить не буду, попросту не имею необходимых навыков, но попытаться подстраховаться сам бог велел.

– Все сделаю, как сказали. Не извольте беспокоиться. – Ронда вытерла влагу с глаз, взяла бумаги и спрятала в складки просторной длинной юбки. Прям фокус какой-то – раз и нету. – Вы идите, господин. Идите. Нечего вам с покойником сидеть.

Я выдохнул тяжко и послушался совета, мысленно благодаря свою бывшую сиделку. Оставаться в самом деле не горел желанием.

Корн

На следующий день, после того как урну с прахом старого барона замуровали в стене фамильного склепа, была назначена церемония вхождения в совершеннолетие Грава Ласкона. Как управляющий и ожидал, наследник, не раздумывая, согласился на проведение ритуала прибывшим жрецом-настоятелем бога Изнера и даже не поинтересовался, откуда жрец появился в замке. Да и куда бы он делся, когда за спиной маячит тень грозного Жорэса Маргрона?

Церемония состоялась в молитвенном зале замка и прошла быстро и без осложнений. На алтарь Изнера поставили кувшин дорогого вина и положили свежий хлеб, а настоятелю сунули втихаря две короны. После взятой пробы с даров священник во всеуслышание сообщил, что вино не прокисло вмиг, а хлеб не заплесневел, значит, Изнер дал согласие ввести Грава Ласкона во взрослую жизнь. Потом походил немного вокруг стоящего на коленях молодого барона, напевая под нос священные тексты, восславляя справедливость Изнера. Присутствующие люди громко повторили хвалебные слова, и все. Новый барон стал взрослым человеком.

«Ненадолго». – Спрятав ухмылку, Корн Пэйри посмотрел на капитана, находящегося в одном с ним ряду. В последние пару дней поведение Лазго вызывало опасение. Слишком много тот стал пить, и управляющий опасался, что его мечта из-за вредного пристрастия сообщника может не осуществиться.

«Проболтается кому-нибудь или совершит глупость, и тогда весь замысел развалится. Надо обязательно переговорить с ним и, возможно, начать действовать раньше, чем запланировано», – подумал Корн.

Народ потянулся на выход, перешептываясь и поздравляя барона. Глядя, как Ласкон улыбается и иногда кивает в ответ, что очень льстило простым людям, управляющего еще больше перекосило от злобы, однако сдержался, выдавил улыбку и, вложив в голос льстивые интонации, произнес:

– От всей души поздравляю вас, мой господин. Отныне вы не мальчик, но муж.

– Благодарю. Жаль, что дед не видит меня сейчас. Он был бы счастлив, – вежливо ответил Грав и устремил на собеседника изучающий взгляд.

– О да, конечно. Господин барон любил вас как никого другого. – Корн опустил глаза и отступил на шаг, пропуская младшего Ласкона. На миг ему показалось, что мальчишка все знает. «Но откуда? Не может быть. Нервы просто шалят», – успокоил сам себя Корн и покинул молитвенный зал.

Уже у себя в кабинете он окончательно пришел в норму и со злорадством представил, какое лицо сделается у молодого барона, когда тот узнает, что стал предателем человеческой расы. Остается сожалеть, что обвинение будет выдвинуто не в Империи. Там наказание за связь с мутантами куда страшнее обычной смерти от клинка.

В дверь постучали.

– Войдите, – громко пригласил управляющий, думая, что заявился капитан.

К удивлению, посетителем оказался Грав Ласкон собственной персоной. Раньше наследник никогда не изъявлял желания пообщаться. Корн полагал, что уже и не успеет.

Новоявленный барон с порога немного нахально потребовал:

– Мне нужны все бухгалтерские книги и вся переписка, связанная с торговыми делами нашего рода.

От неожиданности и наглости Корн едва не задохнулся. Кровь прилила к лицу, а кулаки невольно сжались.

– Вы мне не доверяете? – Управляющий смог выдавить привычную фальшивую улыбку.

– Почему так решили? – Ласкон прошел дальше, ступая по толстому дорогому ковру, и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. – Или вам есть что скрывать? Неужели ведете двойную бухгалтерию? – делано удивился барон, и эта наигранность вывела управляющего из равновесия еще больше.

– Да как вы смеете! Вы подвергаете мою честность сомнению? Я не для того служил столько лет вашей семье, чтобы выслушивать глупые обвинения какого-то юнца, единственное достоинство которого – его происхождение! – выкрикнул Корн.

– Успокойтесь. – В голосе Ласкона появилось столько уверенности, и это оказалось так непривычно, что управляющий моментально послушался и замолчал. – Никто обвинений против вас не выдвигает. Я просто спросил. На всякий случай.

Корн с обиженным видом открыл дверцу тумбочки рабочего стола, одну за другой достал три толстых книги и со стуком положил на столешницу. Из ящиков вытащил несколько пухлых папок с перепиской и водрузил сверху.

– Вот. Изучайте.

– В сейфе ничего нет? – поинтересовался молодой барон.

Скривившись, управляющий снял с шеи ключ на шнурке, встал и самолично открыл встроенный в стену сейф.

– Не понимаю. Что вы там хотите найти?

– Как что? – спросил Ласкон, поднимаясь с насиженного места. – Я думал, там еще какие-нибудь финансовые документы, а вы надо мной издеваетесь. Он же почти пуст.

Молодой барон полностью завладел инициативой, заставив Корна чувствовать себя полным идиотом, и это ему очень не понравилось. «Неспроста все это. Похоже на то, что кто-то намекнул барону о грозящей опасности. Но пока только намекнул, будь иначе, то сейчас дружинники уже заламывали бы руки и тащили в допросную. Интересно кто же предатель?» – крутились мысли в голове.

Слава богам, ни в книгах, ни в сейфе компрометирующих материалов не имелось. В последнем так вообще ничего, кроме небольшого кошелька с серебром и нескольких писем личного характера, он не держал. Однако сам приход мальчишки событие тревожное, и нужно на него отреагировать незамедлительно. Придется действовать раньше намеченного срока. А жаль. Лучше совершить переворот через пару дней, сразу после прибытия из Каменного преданных людей, готовых подтвердить перед всем народом факт сговора сюзерена с мутантами. Но тут уж ничего не поделаешь. Придется рискнуть.

– Зурим, зайди! – громко позвал Ласкон механика. Этот разгильдяй в последнее время постоянно находился рядом с бароном, выполняя функции секретаря.

– Хватай литературу и пошли. Донесешь или помочь?

– Не надо, господин. Сам справлюсь, – ответил Зурим и быстро загрузил принесенную с собой кожаную сумку.

– Благодарю за сотрудничество, – коротко поклонился барон и покинул кабинет.

Когда нежданные посетители вышли, Корн вполголоса выругался, уселся обратно за стол и закрыл глаза, собираясь с мыслями.

Грав

Кто бы знал, чего мне стоил этот разговор с управляющим? Еще десяток минут такого напряжения, и нервный тик был бы обеспечен. Не понимаю, почему дед держал его? Ведь по роже видно – ворует. Надо его менять на более лояльного. Доказательств его махинаций у меня нет, но они мне и не нужны. Хозяин я тут или не хозяин? Кого захочу, того и уволю.

– Сегодня нам предстоит тяжелый вечер, – произнес я с намеком на то, что Зуриму придется нести двойную нагрузку. Зачитывать вслух финансовую документацию и по ходу учить меня разбирать местные каракули. Времени на нормальное, поступательное обучение нет. Так что приходится все делать на ходу.

– Может, завтра? – с мольбой спросил мой учитель, секретарь и механик в одном лице.

– Не понял. – Ноги сами собой встали как вкопанные. – Напомни – как зовут паренька, который хочет пасти баранов?

– Чего сразу баранов-то! О вас же забочусь.

– Ну-ну. – Я снова стронулся с места. Вот как на него обижаться?

Обычно около двери в мои покои находился кто-то из слуг. Так повелось еще со времени, когда настоящий внук Дирека Ласкона раскроил себе череп, передав травму мне по наследству. Выздоровев, я не спешил отменять дедов приказ, так как иметь под дверью расторопного слугу очень удобно. И охрана хоть какая-то опять же. Дружинников мало, и отвлекать их от дежурства на стенах и у ворот попросту неразумно. И тут на тебе – никого. Совсем распоясались. Стоило старшему Ласкону навсегда поселиться в склепе, так думают, можно и профилонить?

– Не знаешь, куда Бон подевался? – на всякий случай спросил у Зурима.

– Так откуда мне знать-то, ваша милость? Может, до ветру приспичило? – предположил механик.

– Может, и так, – согласился я, открывая дверь в свою комнату.

Следом за мной вошел Зурим, дверь за ним захлопнулась. Я хотел сказать, чтобы он положил сумку, да не успел. Непутевый механик полетел на пол, сверху на него навалился здоровенный мужик; правым коленом надавил на спину, одной рукой умудрился перехватить руки Зурима, а второй сдавил горло, лишь едва слышный хрип вырвался.

Обалдевший от происходящего, несколько мгновений наблюдал за схваткой, но опомнился и потянул из ножен меч, который после похода старался всегда таскать на поясе, хотел поскорее к нему привыкнуть. Клинок не показался и наполовину, как сзади у основания шеи почувствовал приставленное лезвие.

– Если разрезать столб жизни именно в этом месте, то ты не умрешь, а навсегда останешься калекой. Что ты выбираешь, Ласкон? – послышался спокойный голос с легким акцентом.

– Между чем выбирать? Ты мне так и не сказал, – как можно смирнее произнес, а сам еле удержал позыв мочевого пузыря. Что за жизнь? Так и штаны испортить недолго.

– Быструю смерть или медленную?

– Выбираю твою. – Появилось желание прыгнуть вперед, выхватить меч и, размахивая им направо и налево, заорать. Вдруг кто услышит и придет на выручку. Глупо, конечно. Но стоять так и ждать милости от непонятно кого, по-моему, еще глупее.

– Не нужно резких движений и не кричи. – Острие оставило мою шею в покое, а мужик, придавивший Зурима, слез с него и отошел в сторону. Только сейчас удалось разглядеть, кто меня навестил. Четверо мутантов и, судя по размалеванным темно-синей и зеленой краской лицам, – Рыси. Союзнички хреновы.

– Где мой слуга – Бон? И как вы здесь оказались? Залезать в чужой дом без позволения хозяина невежливо. Не находите? – С большим трудом удалось сдержаться и не сорваться на крик.

– В замок мы пробрались по приказу вождя Бореола. Он повелел нам охранять тебя. Тот, кого ты назвал Боном, под кроватью. Он жив, – поспешил заверить измененный, который минуту назад тыкал ножом. От такого признания меня невольно взяла оторопь. Запугали до смерти, а теперь заявляют, что охранники?

Я пригляделся к говорившему. Физиономию под слоем краски не разглядеть, но немолод. Высокий и немного сутулый. В отличие от остальной троицы – без доспехов, лишь в короткой куртке с нашитыми везде, где только можно, лоскутками зеленой материи. Из оружия нож и длинная резная палка.

И что мне с ними делать?

Глава 15 и 16

Глава 15

Бореол

Полог откинулся, и в хижину заглянул один из воинов, оберегающих покой вождя.

– Прибыл Шарум Ходок с вестями, – сообщил он.

– Пусть войдет, – разрешил Бореол.

Внутрь зашел длинный и худой командир разведчиков.

– Тепла дому твоему, – пробасил Шарум, опускаясь напротив вождя. Толстая подстилка из расстеленных на полу шкур приняла на себя вес измененного, но тому было все равно. Настоящему воину, проведшему большую часть сознательной жизни на охоте или в военных походах, и твердая земля что перина для неженки.

– Отведай отвара горячего. Потом доложишь, – предложил Бореол.

Разведчик благодарно кивнул, принимая глубокую глиняную чашу из рук молодой жены вождя, и с наслаждением глотнул горячий ароматный напиток.

Некоторое время в помещении соблюдалась тишина, но когда женщина забрала опустевшую чашу, Шарум первым подал голос:

– Воины племени Змеи собираются на восточном берегу Глубокого Озера. Вернулись пятерки, посланные в земли Орлов и Саблезубов. Их отряды сливаются в единый кулак и скоро будут готовы выступить. Общая численность воинов, готовых напасть на нас, не меньше двух тысяч. Территория Лесных Котов поделена между Саблезубами, Орлами и Тиграми. Сейчас группы колдунов и воинов противника зачищают лес от остатков тварей. Земли Медведей сейчас занимают Змеи.

– Что с самими Медведями? – спросил Бореол.

– В настоящее время две сотни беженцев пересекли нашу границу и двигаются на северо-запад в сторону Скалистой Гряды. Мы наблюдаем за их передвижением, как ты и приказывал.

На какое-то время воцарилась тишина. Вождь осмысливал информацию, а Шарум ждал, когда последуют уточняющие вопросы и распоряжения.

Две тысячи уже много. Если учитывать, что это лишь часть сил вторжения, то картина вырисовывается безрадостная. Даже если удастся выстоять, то союз племен вполне сможет собрать еще столько же воинов и добить уцелевших, размышлял Бореол.

– Сколько у Медведей осталось воинов?

– Тридцать два и всего один колдун. Остальные женщины и дети, – последовал незамедлительный ответ.

Медведей уговорить влиться в армию Рысей труда не составит. Они еще пылают праведным гневом и жаждой мщения и наверняка готовы забыть прошлые обиды, но как же их мало, очень мало.

– Начинай действовать. Пусть твои разведчики уничтожают патрули. Проникают вглубь вражеской территории, вырезая всех на своем пути. Готовят ловушки на тропах. Главная задача выследить и убить как можно больше колдунов. Не мне тебя учить.

– Понял. Сделаем все, что в наших силах, – пообещал Шарум.

– Я верю в тебя. – Бореол поднялся. Вместе с ним встал на ноги и командир разведчиков.

Когда Шарум вышел, вождь сел обратно на свое место и развернул начерченную на выделанной коже карту. Нашел взглядом Глубокое Озеро и погрузился в думы.

Змеи всегда были немногочисленны. Даже после гибели двух сотен Рысей в битве с тварями силы племен лишь сравнялись, и если ударить по ним немедленно и разгромить, то удастся выиграть немного времени. Орлы и Саблезубы не решатся пересечь границу, пока не выяснят подробности битвы и ее последствия. Тем более они часть ресурсов перебросили на захват и освоение новых территорий. Вдобавок будут вынуждены выделить дополнительные силы на поиск орудующих в тылу Рысей. Да. Точно не решатся. Скорее начнут мелкими отрядами просачиваться и пытаться вредить: сжигать небольшие поселения, выискивать склады продовольствия, вылавливать одиночных охотников. В общем, делать то же самое, что и Рыси.

Так. А если временно переселить всех, неспособных сражаться, к Ласконам не в случае поражения, а сейчас? Тогда у воинов полностью развяжутся руки, и пространство для маневров резко увеличится. Ведь не надо опасаться за жизни родных и близких. Отпадет необходимость оставлять в селениях охрану, а это минимум две сотни копий и десяток колдунов.

– Позовите ко мне Брана Хитреца! – выкрикнул громко Бореол, чтобы стоящие снаружи воины услышали.

Завеса из шкур шкота слегка приподнялась, и до вождя донесся ответ:

– Сейчас его найдут.

Спустя примерно полчаса появился Бран Хитрец. Сильный колдун и отважный воин, но главное его достоинство – в племени нет никого, кто смог бы на равных вести торговые дела с ушлыми людишками.

– Поручаю тебе важное дело, – без предисловия начал вождь. – Обстоятельства изменились не в нашу пользу. Придется переправить женщин, стариков и детей через реку в земли людей. Поэтому сегодня отправишься к барону Ласкону, отнесешь ему золото и сок Молочных Деревьев. Скажи, что это плата за размещение Рысей в баронстве, и поторопи его с покупкой големов. Они нам нужны как можно скорее. Сведи молодого барона с контрабандистами. Пусть он сам занимается сбытом сока. Ты оставайся с Ласконом в качестве телохранителя и связного. Возьми несколько воинов из тех, кому больше всего доверяешь. И не забудь зарядить свой амулет связи.

– Пятнадцать лет уже прошло с того случая, а тебе до сих пор не лень поминать мои просчеты в молодости, – недовольно буркнул Бран.

– И буду напоминать до самой смерти. – Бореол впервые с утра улыбнулся. – Вопросы у тебя есть?

– Когда появятся, свяжусь.

– Тогда собирайся в дорогу.

Грав

– Как вас зовут? – немного придя в себя, поинтересовался у измененных.

– Я Бран Хитрец. Это Фрол Длиннорукий. – Бран показал на здоровяка, повалившего Зурима, потом обратил мое внимание на стоящих за своей спиной молодых воинов. – Это его младшие братья – близнецы Лард и Флард. Прозвищ они пока не имеют, но скоро заслужат.

– Значит, телохранителями назначили? Позвольте поинтересоваться, какого рожна ваш вождь начинает вмешиваться в мою жизнь? Об этом мы не договаривались. Или он не доверяет мне? – Злость еще бушевала в груди, и удержаться от едких высказываний было трудно.

– Все не так, как вы думаете. Война начнется раньше, чем мы предполагали. От вас многое зависит, поэтому ваша жизнь имеет ценность. К тому же в мои обязанности входит оказание помощи в налаживании взаимоотношений с некоторыми людьми, о которых вы с вождем уже вели беседу. – Бран скосил глаза на Зурима, как бы показывая на «лишние уши», и я сообразил, о каких людях идет речь. О скупщиках сока Молочных Деревьев и контрабандистах.

Я еще раз окинул взглядом измененных. Что ж… Коли так, то появление мутантов многое объясняет, но зуб даю, в функции этой четверки также входит слежка за моими действиями, и в случае чего – вжикнут ножичком по шее, и прощай, вторая жизнь. Ладно, примем происходящее как данность. Непосредственной угрозы пока нет, а там видно будет.

– Зурим, позови сюда десятника Фиша, – обратился я к механику.

Парень подхватил сумку с бухгалтерскими книгами и собрался выходить.

– Сумку-то зачем потащил? Оставь. Финансами завтра займемся, – видать, парня происходящее совсем выбило из колеи.

Зурим молча прошел вглубь комнаты, положил сумку на стол и быстро покинул помещение, спеша выполнить приказ и одновременно стремясь оказаться подальше от страшных мутантов.

Когда механик исчез в коридоре, в голову пришла мысль, что, возможно, стоило предупредить Зурима, что привести надо только десятника и по пути никому о гостях не трепаться. А то с него станется. Но я его не окликнул, даже не знаю почему. То ли не хотел показаться несерьезным перед измененными, то ли стон под кроватью отвлек.

– Вытащите Бона и положите на кровать, – попросил Рысей. Сами запихнули, сами пусть и достают.

Близнецы переглянулись, слитным движением вытянули слугу и словно мешок с дерьмом бросили на перину, ничуть не заботясь ни о Боне, ни о моей постели.

– Вы чего творите? – В груди всколыхнулось недовольство. – Прокрались в мой дом, угрожали, избили моих людей, проявив полное неуважение. Так дело не пойдет. Если хотите остаться и выполнить приказ своего вождя, то запомните – подобное поведение приветствовать и тем более поощрять я не намерен. С этого момента соблюдайте простейшие правила. Их всего два: вы подчиняетесь мне, соответственно выполняете мои приказы. И относитесь к моим подданным как к своим соплеменникам, то есть с почтением. Таковы условия. Если не устраивает, то можете возвращаться в свой лес. Это понятно?

– Что тут непонятного? – Бран ухмыльнулся. – Справедливые требования. Мы готовы выполнить ваши приказы, если они не противоречат интересам племени.

«Вот жук хитрый», – промелькнула мысль.

– Не будут противоречить, – вслух произнес я и тяжко выдохнул. – Нужно придумать причину, которая объяснит ваше присутствие.

– Вы тут командуете, – безразлично пожал плечами Бран, всем видом показывая – раз такой умный, то сам и ломай голову.

– Договор найма оформить, что ли, – предложил я выход из ситуации.

– Нам наняться в охрану? – удивился Хитрец. – Никогда такого раньше не бывало!

– Все случается когда-нибудь в первый раз. Пусть лучше пойдут слухи о найме, чем слухи о союзе. Это две большие разницы. Нам сейчас невыгодно настораживать больше необходимого баронов-соседей.

Бран переглянулся с Фролом Длинноруким.

– Пусть будет так, – с неохотой признал измененный.

– Вот и отлично, – удовлетворенно сказал я и повернулся на тихий скрип открываемой двери. Зурим вместе с Фишем заявились.

– Надеюсь, по пути ты никому не сболтнул, что в замке воины из леса? – первым делом поинтересовался у механика.

– Что вы, ваша милость. Разве я мог? – поспешил заверить Зурим.

Десятник только хмыкнул на слова парня и с интересом стал разглядывать гостей.

– Это десятник Фиш. Начальник моей личной охраны. Будете подчиняться ему, – сказал я измененным.

После такого представления и Фиш, и мутанты уставились на меня. По лицу десятника было видно, что ему хочется задать кучу вопросов. Хитрец также раскрыл рот в готовности высказаться, но напоролся на мой ехидный взгляд, демонстративно фыркнул и смолчал. Весь его вид говорил: «Ну-ну, поглядим».

– Фиш, определи наших новых дружинников на постой. Насчет довольствия я сам решу вопрос. Когда закончишь, зайди ко мне.

– Ваша милость, – осторожно, косясь на мутантов, начал десятник, – в казармы их селить неуместно. Драка будет.

И верно. Что-то я совсем после появления нежданных «телохранителей» головой перестал думать. Так, Гаврила, возьми себя в руки и включай мозги. Ты не на Земле.

Я на пару секунд задумался. И пришел к выводу, что наилучший вариант – это разместить мутантов непосредственно на этаже, рядом с моими покоями. Точнее, с покоями деда, которые намереваюсь в ближайшее время занять. Почему нет? Телохранители всегда должны находиться рядом с объектом охраны. Надо только подобрать среди солдат парочку верных и наиболее опытных дружинников для увеличения штата нового отряда, заодно будут наблюдать за мутантами. Невелика страховка, но все же…

– У нас для вас есть еще вот это, – прервал мои размышления Хитрец.

Он протянул мне небольшой рюкзак, похожий на сидор, какие я привык видеть в фильмах про войну. Я машинально взял его и едва не выронил, настолько тяжел он оказался. Его невеликий размер и та легкость, с которой держал сидор измененный, ввели меня в заблуждение. Блин. Это какой силой обладают лесные жители? Тут же килограммов двадцать будет. Что здесь? Камни, что ли?

– Что в рюкзаке? – спросил вслух.

– Вы доверяете своим людям? – поинтересовался Хитрец.

– Вполне.

– Золото и фляги с соком Молочных Деревьев. Пятая часть – плата за принятие наших женщин и детей. На остальные средства вы должны закупить оговоренные ранее модели големов и обеспечить продовольствием вынужденных переселенцев.

– Приплыли, – вырвалось у меня по-русски. Я думал, что если и доведется заниматься временным расселением беженцев, то не раньше весны-лета. Причем надеялся, что Рыси сами справятся с возникшими проблемами. Но родной, русский «авось» в этот раз не прокатил.

Корн

Управляющий подскочил, когда в кабинет ворвался взъерошенный Лазго. Глаза капитана излучали столько гнева, что Корн невольно потянулся к кинжалу на поясе.

– Этот ублюдок все-таки предатель! Нужно срочно вмешаться и покончить с ним. Лучшего момента трудно придумать.

– Успокойтесь, капитан. И объясните толком, что случилось?

– В замке мутанты, – выдохнул Лазго.

– Что?!

– Грав поселил четверых уродов и двух моих людей в комнате, что рядом с покоями старого барона. Сейчас слуги превращают ее в подобие казармы. Старшими над ними назначил десятника Фиша. Всегда ему не доверял. Слишком предан Ласконам, – на одном дыхании выпалил капитан и направился в сторону высокой тумбы, где управляющий всегда держал парочку бутылок хорошего вина.

– Ты прав. Лучшего момента и представить трудно. Возьми себя в руки. Возможно, тебе придется сегодня пустить кровь щенку. Так что не время пить.

– Я его зарежу, даже если буду пьян, – не согласился капитан.

– Нет! – резко остановил Лазго управляющий. – Сначала дело, а потом хоть до смерти упейся.

– Как прикажете, мой повелитель. – Капитан дурашливо поклонился.

Корн смерил недовольным взглядом подельника и окончательно решил, что, когда все закончится, обязательно расправится с ним. Немного яда в бокал с вином, и ненужного свидетеля не станет.

– Сколько у тебя дружинников, на которых можно положиться?

– Семеро. Если подкинешь немного золота, то количество увеличится.

– На, возьми. – Управляющий снял с пояса кошель с двадцатью коронами внутри и передал капитану. На мгновение мелькнула мысль, что этих денег слишком много для простых воинов, но переборол себя. Когда плод в виде замка и окрестных земель готов упасть в руки, не время экономить. Лучше быть уверенным, что все пройдет как надо, чем потом кусать локти из-за собственной жадности.

– Ступай. Готовь воинов. Когда завершишь, немедленно сообщи.

– Сам чем займешься? – поинтересовался капитан, пряча деньги за широкий пояс.

– Уроню в благодатную почву зерна сомнений, – ответил Корн.

– Тогда удачи. – Сказав это, Лазго развернулся и так же шумно, как зашел, покинул помещение.

Когда дверь за ним захлопнулась, управляющий сел обратно в кресло и потер рукой вспотевшую шею. Началось. То, к чему он так долго стремился, вот-вот случится. Корн мысленно перечислил необходимые и давно продуманные шаги. Первое: послать в ближайшее село гонца к прикормленному старосте с приказом сообщить крестьянам, что их господин окончательно тронулся умом и хочет передать мутантам власть. Услышав такое, люди не станут сидеть на месте. Обязательно придут искать правду с дрекольем в руках. Второе: велеть верным слугам усилить негативные слухи о предательстве молодого барона в самом замке. Тут даже проще будет. Доказательства искать не надо. Они сами пришли. Третье: возможно, придется вооружить прислугу. Это сделать несложно. Ключи от оружейной имеются. Если мутанты начнут защищать Ласкона, то десяток мечей, пусть в корявых мужицких руках, окажутся не лишними. И последнее: уговорить мага выступить на праведной стороне. Корнис хоть и лекарь, но боевой амулет имеет. Сейчас любая поддержка лишней не покажется.

«Интересно. Сколько денег потребует маг за помощь?» – задумался управляющий.

Глава 16

Капитан Лазго

Кроме семерых дружинников, на которых капитан рассчитывал изначально, удалось привлечь на праведную сторону еще четверых. Получилось, что из пятнадцати находящихся в замке воинов слову капитана и золоту управляющего доверились одиннадцать подчиненных. Осталось нейтрализовать десятника Фиша, назначенных телохранителями ветеранов и мутантов. Дружинников, которые несут службу в Каменной, по естественным причинам в расчет можно не брать. Они выполняют функции охраны на затеянной мальчишкой стройке. И, наверное, к лучшему, что их сейчас нет. Еще неизвестно, как бы последние прореагировали на происходящее и на чью сторону стали бы. Лишний раз убивать тех, с кем довелось служить многие года, Лазго не желал.

Капитану за свою жизнь не раз приходилось участвовать в стычках с разным противником, и он вполне осознавал трудность предстоящего боя. Измененные – опасные бойцы, но их всего четверо, да плюс три охранника-человека и сам Грав Ласкон. В то же время к мятежу примкнули слуги и крестьяне. Если не удастся вызвать мальчишку на поединок, то задавить врага числом не составит большого труда. Так что больших неприятностей Лазго не предвидел и был уверен в полной победе.

На пороге казармы появился облаченный в кольчугу и с секирой в руках дворовой слуга.

Ага. Значит, Корн не теряет времени зря и уже начал обеспечивать верных ему людей.

«Торопится», – подумал капитан.

– Господин Корн грит, шта он вместе с магком ждут вас, – проглатывая от волнения буквы, протараторил слуга.

«Маг с амулетами – это хорошо. Меньше возни будет», – удовлетворенно кивнул своим мыслям Лазго, а вслух спросил:

– Скольких господин управляющей успел вооружить людей?

– Так эта… Почитай, два десятка. Еще господин Корн грит, шоб ворота отворили. Должны люди из Гвазды подойтить. Им тута, прямо во дворе, мечи да секиры выдадуть.

– Отлично, – удовлетворился капитан ответом и обратился к стоящему рядом десятнику Хрому: – Отдай приказ открыть ворота. И оставь возле них одного человека. Пусть приглядит за крестьянами, чтоб при раздаче никто не поранился, – пошутил Лазго, и солдаты хохотом поддержали нехитрый юмор.

– Ну что?! Готовы?!

– Да! Готовы! – вразнобой откликнулись дружинники.

– Тогда за мной! За правду!

– За правду! За правду! – заголосили солдаты и вслед за командиром быстро вышли на улицу.

– Где Корнис? – поинтересовался капитан у прибившегося к отряду слуги.

– Так, эта… Господин управляющий с ополченцами на центральной лестнице стоят и в коридоре к покоям его милости, – последовал ответ.

Лазго поморщился. Вот чего Корн лезет без согласования с ним? Если сейчас мутанты и верные барону люди ударят, то вся челядь от страха разбежится, и никакая бронь и мечи их не спасут. Даже выдай им по амулету боевому, и то без опытного командира рядом выстоять не смогут.

Пока спешка Корна не привела к трагедии и срыву захвата власти в баронстве, Лазго начал отдавать приказы.

Часть примкнувших дружинников направил заблокировать наиболее вероятное место прорыва – после парадного входа в донжон – проход через кухню. Следующий шаг закрыть конюшню (чтобы не ускакал никто, ворота-то открыты в ожидании прихода возмущенных крестьян) и мастерскую с големами. Мало ли, вдруг туда пробьется Ласкон вместе с механиком. Не хватало, чтобы в самый неподходящий момент какой-нибудь ржавый истукан вступил в предстоящий бой. Правда, вероятность, что за столь короткий период времени можно поставить на ноги тот хлам, что валяется на полках мастерской, не высока, да только Зурим хоть и безалаберный, но до чего додумается с перепугу, неизвестно. На всякий случай лучше подстраховаться. Значит, нескольких крестьян туда.

«Вот и подкрепление», – отметил Лазго, с легкой брезгливостью рассматривая разношерстную толпу, ввалившуюся во двор замка. Мужики галдели, ругались друг с другом и спорили по поводу мутантов и молодого барона. Причем делали это так громко, что Грав Ласкон если еще не знает о волнениях, то сейчас-то уж точно поймет что к чему и успеет предпринять некоторые шаги для своей защиты. Видимо, управляющий преувеличивал свое влияние среди селян. Будь иначе, то никаких разговоров и дебатов среди людей в такой ответственный момент не происходило бы. Осознание этого факта только разозлило капитана, и он начал поторапливать слуг, которые как раз начали выносить содержимое арсенала во двор.

В этот момент на верхней площадке у входа в донжон появился Корн в латах и с мечом в руке. По правую руку от него остановился маг и нервно закрутил головой. Происходящее совсем выбило лекаря из колеи. Позади вышедших встали несколько мужиков. Капитан узнал молодого помощника конюха, замкового плотника и личных слуг управляющего. С грозными лицами, в шлемах, в кольчугах, с короткими копьями и круглыми щитами в руках они могли вызвать у профессионалов лишь усмешку. Но не сейчас, когда ситуация не разрядилась и вплотную приблизилась к развязке.

Появившаяся «делегация» заставила толпу моментально умолкнуть. Воцарилась тишина. Никто никогда не видел господина Корна в броне, и от этого зрелища все немного опешили. Капитан Лазго тоже не избежал легкого недоумения.

– Вояки! – скривился он и сплюнул себе под ноги.

«И этот чернильный червь туда же», – уже про себя подумал капитан, имея в виду главного зачинщика бунта.

– Добрые люди! Сколько мы будем терпеть ярмо Ласконов на шее?! – начал взывать управляющий. – Вспомните времена, когда баронство процветало, и что стало после того, как покойный ныне барон связался с Близоровыми отродьями? С этими лесными колдунами?! – Корн сделал театральную паузу, предоставляя людям время припомнить былые обиды, погибших и угнанных, как измененными, так и соседями-баронами, родичей. – Вижу, вспомнили! Так вот! Грав Ласкон пошел по стезе деда своего и призвал на нашу землю мутантов! Тем самым предал всех нас! Предал память наших отцов и матерей! Что станет со всеми нами, когда об этом союзе узнают владетели земель окраинных? Подумают они, что и вы предатели рода человеческого!!! – возвысил голос управляющий. – И когда это случится, пришлют войско карательное и не оставят в живых ни стариков, ни младенцев безголосых. А если с армией придет инквизиция имперская, то простой смертью никто не отделается! Так выжжем заразу сейчас, дабы спасти жизни свои и жизни детей своих!

Пока Корн Пэйри разглагольствовал, разжигая огонь ненависти, Лазго с дружинниками продолжал движение. Нужно было успеть хотя бы занять удобные позиции внутри замка, а лучше умудриться прикончить юного барона. Пламенная речь затронула собравшихся до глубины души. Это капитан прочувствовал на себе в полной мере, стоило вспомнить лица собственных детей. Если сейчас народ кинется внутрь замка, неумело размахивая оружием и мешая друг другу, то исход может оказаться или не в пользу восставших (необученных крестьян просто порубят), или крестьяне просто не дадут отставшим воинам добраться до ненавистного сюзерена. Оба варианта Лазго не устраивали.

Когда капитан уже поднимался по ступеням, в глубине здания раздался громкий хлопок и крики перепуганных людей. Спустя несколько мгновений после настораживающих звуков из ворот донжона начали выбегать оставленные охранять лестницу горе-ополченцы. И каждый выбегающий словно задался целью посеять среди присутствующих во дворе панику.

– Колдуны захватили замок! – закричал первый.

– Повариху Магду убили мутанты! – кричал второй.

– Спасайтесь, братья! – закричал еще один паникер с донельзя перепуганной и перепачканной сажей физиономией.

– Трусы!!! – громко взвизгнул Корн. – Испугались четверых дикарей? Не бойтесь! За мной! Вперед! – И подавая пример, высоко поднял меч над головой и ринулся в замок, не забыв свободной рукой подталкивать впереди себя облаченных в броню слуг.

Все пошло не так, как себе представлял капитан. Следовало поскорее выправить ситуацию.

– Построиться! – перекрикивая шум толпы, отдал команду Лазго.

Не успел ряд верных ему дружинников сомкнуться и взвести арбалеты, как воздушная волна вынесла спиной вперед тех, кто успел проникнуть в полутьму внутренностей донжона. Стылый осенний воздух разнес по двору грохот падающих и скатывающихся по ступеням тел. Вслед штурмовикам-неудачникам, бряцая амуницией, появились восемь воинов, закованных в пластинчатые доспехи. Впереди шествовали молодой барон, верный пес владетеля – десятник Фиш и колдун измененных, поигрывающий своим посохом. Причем мутант помимо доспеха надел сюрко с гербом рода Ласконов. Что вообще было из ряда вон! Никогда еще мутанты не служили людям!

– Только попробуй, – повернулся колдун к вжавшемуся в стену магу. Из горла измененного вырвался клокочущий рык, а на посохе заиграли запитанные магической силой триграммы. Моментально побледневший лекарь трясущимися руками спрятал под плащ приготовленный боевой амулет в форме диска на серебряной цепи.

– Что здесь происходит? – поинтересовался проникновенным голосом барон.

Лазго посмотрел на стонущих на ступенях раненых, повернул голову назад: в глазах его бойцов уже не горела былая решительность, а крестьяне сбились в кучу, словно стадо баранов. И он отважился.

– Я обвиняю тебя, барон Грав Ласкон, в сговоре с мутантами против рода человеческого и вызываю тебя на честный бой! – сказал и шагнул вперед.

Грав

Я сидел в кресле почившего барона у камина и тупо смотрел на мерцание догорающих углей. Тепло из зева еще дотягивалось до ног, но вскоре его будет недостаточно и придется подбросить дрова. Бр-р. Если сейчас, осенью, так холодно, то зимой и подавно дубак наступит. Сюда бы печь, такую же, как у моей бабки в деревне. А лучше паровой котел и систему отопления. Эх. Мечты, мечты. В этом году точно придется померзнуть, а вот на следующую зиму надо что-то придумывать. И не только с подачей тепла. В тутошний туалет, который иначе чем парашей и язык не поворачивается назвать, ходить тоже надоело. Может, кого-то могут устроить подобные блага, но только не меня. Мне этого мало. Хочу чуточку цивилизации.

Вялые мысли о коммунальной реформе прервал громкий и настойчивый стук в дверь. Я еще не успел выглянуть из-за высокой спинки и открыть рот, как раздался встревоженный голос Фиша, не ставшего ждать позволения войти.

– Ваша милость! – заговорил взволнованно десятник. – Творится что-то странное. Управляющий со слугами перекрыли центральный выход. Все вооружены. В бойницу видно толпу крестьян. Ор подняли. Вас хают. Не иначе бунт, ваша милость.

– Бунт? Какой еще бунт?

Я прислушался. На улице в самом деле слышался зарождающийся гул. За размышлениями не обращал на посторонние шумы внимания. А зря.

– Где капитан? – Я вскочил с насиженного места.

– Стоит с дружинниками во дворе. Не похоже, что он собирается вмешиваться. Или даже того… – Фиш на секунду стушевался.

– Договаривай, – потребовал нетерпеливо, хотя уже сам догадался, что означает недосказанная фраза.

Десятник смущенно кашлянул в кулак и торопливо продолжил:

– Думается мне, что капитан замешан во всем этом. – И тут же, предвидя вопрос, дополнил: – Я уже отдал распоряжения надеть брони людям и мут… простите, измененным.

– Сколько воинов с Лазго?

– Все, – коротко ответил Фиш.

– Понятно, – немного растерянно произнес. До меня начала доходить вся опасность ситуации. Всего восемь воинов, вместе со мной, против дюжины. Расклад, в общем-то, неплохой. Однако тут большую играет роль не разница в профессионалах, а количество разъяренных крестьян. Я бросился к узкому окну и осторожно всмотрелся сквозь мутное стекло.

Действительно. Мужики в своей однотонной, простой одежде собрались на маленькой площади и эмоционально размахивают руками, горланят и спорят друг с другом. Многие вооружены вилами, косами и топорами. Вот они разом замолчали, и до ушей донесся голос Корна. Управляющий вещал, словно заправский революционер. Он накручивал собравшихся, и, похоже, у него получалось. Я отметил, что пока люди внимают (а я тут торчу и в окно подглядываю), предавшие дружинники и капитан двигаются в сторону замка. Это плохо? Или, наоборот, хорошо? Хотя что может быть хорошего в происходящем?

– Ваши доспехи, господин барон, – оторвал меня от лицезрения разворачивающегося действа десятник. Повернув голову, я уставился на принесенную кольчугу, пластинчатый панцирь и остальные элементы защитного снаряжения. Надо же. Не слышал, когда это все умудрились притащить. Что-то торможу не вовремя.

С помощью Фиша как можно быстрее облачился. Десятник затянул последний ремень и стукнул по наплечнику. Поняв команду правильно, подпрыгнул, присел, «поерзал» корпусом. Не жмет ли где? Не мешает? Блин. Да все мешает! Вроде и сидит сталь поверх тела нормально, но все равно чувство такое, будто в консервную банку влез.

– Нормально? – уловив молчаливое недовольство, спросил Фиш.

– Да, – не стал разочаровывать верного ветерана и ободряюще улыбнулся, стараясь излучать энтузиазм и готовность к бою.

– Не тревожьтесь. Это только в первый раз бунт подавлять трудно. Потом легче будет.

– А что, подобное неповиновение происходило прежде? – Вот уж не надо мне такого регулярного «счастья».

– Никогда, – признался десятник и стушевался. Сообразил, что ляпнул не подумавши.

Фух. Напугал, дурак.

Дверь распахнулась во всю ширь, и в проходе появилось новое лицо – Бран Хитрец, тоже в броне и даже в сюрко с моим гербом. Что удивительно. В руках колдун измененных держал посох, от которого веяло чем-то… Не могу описать возникшее ощущение словами. Какое-то угрожающее давление шло от посоха. Я знал, что посох непростой. Что с помощью него можно магичить. Знать-то знал, только КАК это делается, понять пока что был не в состоянии. Да и не видел ни разу, каковы результаты воздействия.

– Если бить, то сейчас, когда в стане врага еще чувствуется разброд. Если противник организуется, станет труднее, – с порога пробасил измененный.

Предложение вывело меня из ступора. Точнее, не предложение (оно-то как раз было логичным), а то, что Бран назвал МОИХ людей врагами и, судя по настрою, собирался их всех покрошить. Где-то в глубине души зародился гнев. Я едва переборол себя, чтобы не наорать на колдуна. Пришлось закрыть глаза и медленно задышать, считая до десяти.

– Крестьяне не враги, – не открывая глаз, сказал. – Убивать простых людей позволяю только при непосредственной опасности. Касательно предателей и зачинщиков бунта: капитана Лазго и управляющего Корна – желательно взять их живыми, выпади удобный случай. Не получится… Что ж… Значит, им повезло. Погибнут в бою, а не на виселице. Я понятно разъяснил?

– Более чем, – разглядывая меня, как диковинку, ответил Бран Хитрец.

– Тогда чего стоим? Кого ждем? Построить личный состав! Приготовиться к бою! – неожиданно для самого себя заорал (нервное, наверно) и торопливо, чуть не сбив по пути измененного, покинул покои. Следом, топая подкованными сапогами, поспешил Фиш.