Домен Некрофила

Глава 1 Незадолго до рассвета

Младший научный сотрудник София Тигрова проснулась от нудного завывания древней сирены. После нападения на военную часть неизвестного сура научная экспедиция — те, кто выжил — перебралась из занятой было гостиницы в бомбоубежище под вокзалом, построенное ещё при советской власти. Не очень удобно — главный вход в годы перестройки замуровали сплошной бетонной стеной, а запасной расположен среди технологических сооружений железнодорожного узла — зато безопаснее.

Две короткие атаки сволочного мутанта с неизвестным оружием оставили неизгладимые впечатления — и вызвали неудержимое желание спрятаться поглубже. И тут уже не мешают ни двухкилометровый коридор, ни тяжёлая затхлая атмосфера — технический этаж давно затоплен грунтовыми водами и системы жизнеобеспечения пришлось восстанавливать подручными средствами — ни откровенная убогость “номеров”. Тусклый мигающий свет, голые бетонные стены и полы, и узкие железные нары вместо нормальных кроватей; отсутствие же горячей воды в общей! душевой и вовсе нестоящая упоминания мелочь. Жить захочешь — и не так раскорячишься.

Неохотно поднявшись с ортопедического матраца, любезно принесённого из гостиницы военнослужащими (и воткнутого просто в проходе между рядами трёхэтажных “спальных” стеллажей), девушка вяло поплелась по мрачному коридору, стены которого безвестные дизайнеры сгинувшего в прошлом государства додумались окрасить в цвет венозной крови. Нет смысла спешить — чтобы ни случилось, ей ничего не изменить. И бежать-прятаться глубже некуда.

Испытываемое под защитой лучшей современной брони чувство безопасности сменилось беспросветной обречённостью; а ведь Соне ещё повезло, могла бы остаться с коллегами — да пришлось контролировать на пару с техником установку импортных датчиков, регистрирующих колебания чуждой энергии. Но кто бы мог подумать, что “дефектные уродцы” порвут стального колосса, как чайки дохлую селёдку? Все были непоколебимо уверены, что современные технологии несоизмеримо выше клыков и когтей, или даже сказочных “навыков”. Однако аномалии принесли отнюдь не одни лишь мутации…

— Какое дерьмо свалилось нам на головы на этот раз? — уныло поинтересовалась Тигрова, пройдя сквозь дурацкую круглую дверь с высоким, почти по колено, порогом в конференц-зал (ну или что это прежде было?): просторное помещение с рядами откидных стульев из расслоившейся трухлявой фанеры и портретами великих-забытых вождей прошлого на стенах.

— Аномальное, разумеется, — весело откликнулся Антон Широков — официально видеооператор, а реально “мастер на все руки” для любой электроники, — Суры.

— Опять?! — обречённо простонала молодая учёная.

— Да всего двое, Софья Дмитриевна, — парень увлечённо переключает видеоканалы на занявших лакированную кафедру (на удивление хорошо сохранившуюся) мониторах, — вернее, две…

— Бронепоезду хватило и одного, — напомнила та.

— Ну так он торчал на самом виду, — возражает оператор, — да ещё и большими пушками размахивал, неудивительно, что сочли за угрозу. А мы тихонько сидим и глубоко, никому до нас дела нет. Вот! — остановил он кадр — и увеличил размытый силуэт, похожий на человеческий, — Красавица… — в голосе его неуместное восхищение.

— Где ты там “её” углядел? — изумилась Тигрова, — Ни черта же не разобрать… и почему, кстати? Здесь настолько паршивые камеры?

— Для системы наблюдения нормальные, — оправдывает Антон технику. И объясняет, — Движется она красиво — сердцем чую, не может это быть мужик. И очень быстро, потому нифига не фиксируется камерами. Это я поймал момент, когда замедлилась… пока выбирает новую цель.

— Сердцем? — фыркает лаборантка Лена Скворцова, до поры сидевшая тихонько перед парой мониторов, заполненных бегущими строками, — На чё спорим — это брутальный мачо?

— Для брутального мелковата, — спорит Широков, — Размеры-то оценить несложно. И потом… — выводит он на соседний экран прямую трансляцию, — Разве такая фемочка может с мужиком таскаться?!

По хорошо освещённому асфальту неспешно идёт хрупкая девушка (или даже девочка) в коротком розовом платье выше колен — и многочисленные фонари гаснут за её спиной, словно следом ступает сама тьма.

— Знаешь, Антон, — младший научный сотрудник пытается побороть накативший суеверный ужас, — мой жизненный опыт подсказывает, что розовые шмотки больше любят гламурные куколки — весьма падкие на всяческих мачо. Правда, брутальность они обычно измеряли толщиной кошельков… Почему её никто не остановит?! — возмутило Соню бездействие военных.

— Потому что не могут, — нервно объясняет Скворцова, — Она просто игнорирует пули — и размазывает в кровавый фарш всех, кто осмелится стрелять. Даже не приближаясь.

— Данные удалось получить? — спохватилась Тигрова.

— Да, София Дмитриевна, — кивает Леночка, — Антохина “красавица” — “дэв”, по сигнатуре “дельта-октава”, но энергетика уверенной “гаммы”, даже на грани с “бетой”. А “фемочка” — “арий”. Сигнатура всего лишь “децимы”, но энергетический фон… — сглотнула она судорожно.

— Скажи ещё, “прима”? — попыталась пошутить занервничавшая (хотя куда уж ещё?) Соня.

— Нет, не “прима”, — подавленно шепчет лаборантка, — и даже не “экстра”…

— Кто?!

— …это абсолютный внеранг. И почти все датчики уже выгорели…

Импортные, и доставшиеся экспедиции лишь благодаря приглашённому специалисту. Вот весьма любопытный вопрос — кто и, главное, когда! их создал? Ведь на разработку и, особенно, производство необходимо время — а Гертруда Марта Розенберг, обладательница учёных степеней в разных областях науки, привезла дополнительное оборудование ещё в первую неделю после появления аномалий. И ведь это не лабораторные поделки, а заводская штамповка!

От размышлений об удивительной оперативности иностранных коллег (и производителей!) Тигрову отвлёк приближающийся топот, в котором слышен и торопливый перестук женских каблучков. Первым в круглую дверь ввалился бывший командующий бронепоезда — генерал химвойск Александр Сергеевич Несин. Плотно сложенный — но отнюдь не тучный — мужчина раскраснелся так, словно бежал от самого входа в бункер, а не от ближайшего жилого отсека. Следующий за ним подполковник ФСБ Геннадий Григорьевич Худоруков — мелкий, тощий, и неприметный — напротив, свеж и бодр, как огурчик. И на его снулой незапоминающейся физиономии полное равнодушие к умирающим сейчас на поверхности временным подчинённым.

Последней вошла, гордо задрав “породистый” нос (прямой и солидных размеров) молодая — с виду не старше Леночки — женщина в классическом костюме стального цвета — чьё триумфальное шествие подпортил каблук, зацепившийся за высокий порог. Но от падения в грязь лицом её спас невзрачный фээсбэшник, успевший было пройти уже дальше — но вернувшийся к двери с нечеловеческой скоростью и галантно поддержавший оступившуюся даму.

— Данке, — поблагодарила та скупо. Реальный возраст американки никому не известен — однако в том, на который она выглядит, получить степени по нескольким, притом не только смежным, дисциплинам не под силу никакому гению. В принципе невозможно; и ходят слухи, будто “юная” доктор Розенберг видела ещё Третий Рейх — и лично участвовала в бесчеловечных экспериментах над узниками концлагерей. Мол, отыскала тогда рецепт вечной (или просто очень-очень долгой) молодости — разумеется, основанный на чужих жизнях. Вроде как бред… но живое доказательство перед глазами.

— Кто противник?! — нависает генерал над оператором, — Где?! Сколько их?!

— Суры, — ответил тот беззаботным тоном, — двое.

— Говори по-человечески, мля! — требует военный.

— Мутанты, — покладисто поправился техник, — Игрок и моб.

— Откуда они взялись, опять из аномалии?

— Нет. Вынесли ворота и размазали КаПэПэ.

— Где они сейчас? Куда прорываются? — нервничает обладатель золотых звёзд, — Покажи!

— Моба не смогу, — отказался оператор, — Мельтешит по всей базе, как реактивный беспилотник, вырезая всех, кого найдёт. Хотя вру, на девок внимания не обращает.

— А второй?!

— Щас, — парень защёлкал компьютерной мышью, отыскивая пропавшую с экрана “фемочку”, — Вот. Можно предположить, что она идёт к зданию вокзала… то есть к нам. И она уже близко.

— Отправь наверх резервную группу! — обернулся Несин к фээсбэшнику, — Пусть покажут, что не зря жрали ценные образцы!

— Неразумно, — поморщился тот в ответ, впервые показав хоть какие-то эмоции, — Пока будут разбираться с одной, вторая может и нас навестить. Я уж не говорю о том, что бойцам потребуется преодолеть четыре километра, — напомнил он старшему по званию, — а это время — которого у нас может и не быть.

— Какого хрена эта розовая дрянь к нам прицепилась?! — возмущается генерал, — Если ей нужны горы трупов — у стройбата и стрелков народу больше!

— Я тут слышал краем уха… — негромко, словно просто размышляя вслух, говорит видеооператор, — как доблестные бойцы ВэВэ похвалялись своими героическими подвигами…

— И? — вскинулся высокопоставленный офицер, — Какое это имеет значение?

— Наши солдатушки-бравы ребятушки весьма некорректно обращаются с местным населением, — поясняет Широков, — особенно с прекрасным полом. Неудивительно, что нашлись желающие отомстить.

— Так всё дело в каких-то шлюхах?! — взревел багровеющий генерал.

— Скорее, в “профессиональных”, — саркастически усмехнулся Антон, — военных, ведущих себя, словно вырвавшиеся со строгача зеки, отбывавшие пожизненный приговор.

— Служивый люд всегда имел привилегии перед простым стадом, — высокомерно возразил ему утративший маску безразличия Худоруков, — и никакие “гуманисты”, — выплюнул он с презрением, — или правозащитники никогда этого не изменят. А ты так уверен, что тебя мстители не тронут?

— Вовсе нет, — хмыкнул парень, — Ваших рабов неуловимая тень режет с тем же энтузиазмом, что и “служивых”. Исключение лишь для девушек — но вряд ли я сумею замаскироваться. Просто не вижу смысла переживать и беспокоиться из-за вещей, повлиять на которые абсолютно не в моих силах, — закончил он философски.

Одиночный выстрел прогремел неожиданно для всех — кроме генерала.

— Вопрос на засыпку, чистоплюй… — убрал тот пистолет в белую парадную кобуру и похлопал скорчившегося в офисном кресле техника по плечу, — Вот у тебя сейчас пуля в кишках — и повлиять на неё тебе уж точно не по силам. Сможешь не переживать и не беспокоиться по этому поводу?

— Ну и зачем? — укоризненно качает головой фээсбэшник, — У нас итак серьёзная нехватка технического персонала. И мои дуболомы не сумеют заменить специалистов при всём старании.

— Зато остальные теперь меньше будут сплетни собирать, — Несин с брезгливой гримасой столкнул раненого на пол, — и у них останется больше времени на работу. То на то и выйдет… Ну и где опять эта сука? — возмутился он, с размаху плюхнувшись на “взятое с бою” кресло, — Как её искать?

— Сань, ты смеёшься? — подполковник уверенно взялся за мышь, — Ты в самом деле не знаешь, как переключить камеру? Или это просто не генеральское дело?

— И то, и другое, Гена, — согласился золотопогонный, — У меня для такого адъютант есть… был, бля. Такой перспективный был паренёк… — вздохнул он сожалеюще, — Я ж зае@усь искать замену.

Военные с грустью вспоминают молодого офицера, самым перспективным умением которого было умение лизать высокому начальству задницу — и едва дышащая с перепугу София поражается их лицемерию и цинизму. А Антон, по-вашему, не человек что ли?! Убить вот так, походя — просто за то, что посмел сказать нелицеприятную правду? Которую они, в общем-то, не только не отрицают — но даже и не считают постыдной! “Служивый люд”… служащий в первую очередь своим отвратительным хотелкам.

— А вот сейчас будет интересно, — пообещал оживившийся фээсбэшник, — Объект входит в пристрелянную зону. А “зушки” — это вам не в сапог нассать… вот… вот… Да! Попалась, тварь!

Однако его ликование оказалось преждевременным — “гламурная куколка” на мониторе беспрепятственно продолжает свой путь по территории воинской части.

— Они чо там, суки, уснули все?! — взбесился подполковник, — Да я этих уё@ков!!!

— Погоди, Ген, — вглядывается в экран старший по званию, — А звук здесь есть?

— Ну, должен быть, — Худоруков неохотно шевелит мышью, — Какая разница?

Щёлкнуло — и динамики разразились громким беспорядочным треском. Тигрова и не сразу поняла, что это вразнобой частят скорострельные пушки — лишь когда интенсивность стрельбы заметно убавилась. Да, хвалёные “зушки” смолкают одна за другой — и вскоре из динамиков звучит перекрываемый прежде высокий девичий голосок, распевающий известную с детства песенку.

— С голубого ручейка начинается река, — безмятежно шагает несущая тьму и ужас мутантка, — Ну а дружба начинается с улыбки…

— Это она так дружит?! — негодует генерал.

Тигровой подумалось, что уж кому-кому, а ему-то подобная форма “дружбы” должна быть вполне понятна и близка. Только, похоже, обладатель золотых звёзд не привык быть по “эту” сторону.

— Как вы объясните происходящее, дорогая союзница? — бросив мышь, обернулся к американке фээсбэшник, — Вы уверяли, что мутанты не сумеют развиться до реальной угрозы.

— Так и быть, — процедила та с гордым и независимым видом, — Когда ваш зольдат выполнять свой арбайт.

— Чо?? — отвлёкся от экрана и Несин.

— Эволюция без прохождение аномаль не можно есть, — презрительно “пояснила” Розенберг, — Некомпетентность. Но ничто не потерять, — заверила она, — Всё, как договор.

Ничто?! Соне очень хотелось напомнить о погибших коллегах — и психопаты в погонах ей бы не помешали — но девушка просто потеряла дар речи от столь вопиющей наглости.

— Ничто?! — взревел генерал, — А мой “Байкал”? Вы хоть представляете, чего мне стоило продавить в министерстве этот проект? Я задействовал все свои многолетние связи, использовал все накопленные долги — и сам остался многим должен!

— Ви платить? — иностранка скептически подняла бровь, — Теперь?

— Ну, нет, конечно, — стушевался тот, — Но всё равно, знаете ли, очень обидно потерять целый бронепоезд — в первый же день по прибытию к цели. Прячемся теперь в какой-то норе, как ничтожные черви.

— Окупится, — бросила та коротко.

— Если доживём, — усомнился вернувшийся к мониторам фээсбэшник, — Похоже, тварь идёт к нам — и очень интересный вопрос, остановит ли её метр бетона?

— Там ещё и гермодверь, — напомнил ему Несин, — Где она сейчас?

— Близко, — подполковник вновь переключил изображение, — Слишком близко — эта камера на стене вокзала, прямо над главным входом в убежище.

— Ведь с улыбкой станет веселей, — напевает мутантка — и смотрит прямо в объектив, — даже если ты последний гей!

— Сука!!! — ярится генерал, — Да как она смеет?!! Мелкая шлюха!!!

— Вашу папу любят в попу, — сменилось вдруг пение бодреньким речитативом, — Любят все, кому не лень…

— СУКА!!!

— Вашу папу любят в попу… — экран потемнел, высветив надпись “no signal”, в динамиках осталось лишь тихое шипение.

— Сожгла камеру? — переглянулись военные, — Или стену?

Подполковник суетливо защёлкал мышью, а его старший по званию товарищ подскочил с неприличной для генерала поспешностью и бросился к двери. Добежав, навалился на толстенную стальную створку, весящую неизвестно сколько тонн — та поддалась с натугой и жутким скрипом.

— Генка! Помогай! — потребовал он.

Худоруков, чертыхнувшись, метнулся смазанным от скорости силуэтом — и с разгону захлопнул бронестворку, сразу же крутнул колесо запирающего механизма, провернувшееся с ещё большим скрежетом. Сомнительная мера — если мутантка справится с бетонной стеной и входной дверью — не менее массивной — то и здесь не задержится.

— Где внутренние камеры?! — столь же быстро вернувшись к кафедре, фээсбэшник навис над сжавшейся лаборанткой, — Переключи!

— Я не знаю… — оправдывается та перепугано, — Это ведь совсем не мои задачи…

— А чьи?! — взгляд его перекинулся на скорчившегося под ногами техника, —А-а-а… — довольно осклабился офицер, — гуманист… Вставай, — поддел он парня лакированной туфлёй.

— Да пошёл ты… — простонал тот в ответ.

— Я-то пойду… — согласился Худоруков. И, демонстративно передёрнув затвор невесть откуда взявшегося пистолета — по грязному полу покатился желтобокий патрон — приставил ствол к голове Скворцовой, — но сперва пристрелю твою подружку. Вставай, бля! Если не хочешь увидеть её богатый внутренний мир.

Угроза подействовала — сдавленно матерясь, Антон поднялся на колени, держась обеими руками за живот. И свалился обратно.

— Помоги ему, — толкнул фээсбэшник лаборантку, — Живее!

Та послушалась, и бросилась к раненому, подхватывая под руку; Тигрова присоединилась к ней без приказа, взявшись с другой стороны — общими усилиями девушки сумели усадить оператора в кресло. Несколько щелчков компьютерной мыши — и экран вновь показывает “гламурную куколку”… посреди залитого кровью коридора. Да, на стенах незаметно, однако покрасить и пол канувшие в небытие дизайнеры не догадались; неравномерно разбросанные останки не подлежат никакому опознанию, слишком мелкие фрагменты — но их человеческое происхождение не вызывает сомнений. К тому же два бойца ещё почему-то живы — и с виду вроде как даже целы.

— Неужели вы меня и вправду не узнали, мальчики? — мурлычет мутантка, скользя вокруг них, как фигуристка по льду, — Вот совсем-совсем не помните? Обидно… А ведь вы, можно сказать, оказали мне услугу… не могу же я оставить её неоплаченной? Не люблю быть в долгу…

Тигрова уверена, что “мальчики” охотно простили бы той все долги — как уверена и в том, что у них такой возможности не будет.

— …чем же вас наградить? Может… нет, не то… или… нет, не годится… а если… тоже не то… Знаю! Любой хуманс мечтает о бессмертии, верно?

Сомнительный дар. Лично София не отказалась бы прибавить к отведённому природой сроку пару-тройку столетий — но вечная жизнь любому наскучит. А уж если к той не прилагается вечная молодость — о которой “щедрая” должница не упомянула ни полсловечка — то и вовсе выйдет грандиозная подстава. Хотя люди и вправду склонны мечтать о неразумных вещах, не задумываясь о сопутствующих проблемах.

— Да, бессмертие в самый раз, — решила девчонка, — Но я не настолько благодарна, чтобы возиться с вашими никчёмными оболочками. Не беспокойтесь, вы обязательно скоро возродитесь в новых… — утешает она ехидно, — думаю, самки болотных жабулей хорошо вам подойдут. Не заскучаете.

Ну вот и подстава не заставила себя ждать — притом такая, что и не заподозришь. Но возразить бойцы не сумели — неведомая (и невидимая) сила скрутила обоих, как отжимаемое вручную свежевыстираное бельё. Брызнула кровь — но на “благодетельницу” не попала.

— Вашу папу любят в попу, — неспешно подняла та на камеру сияющий взгляд, — И сопляк, и старый пень… — и скользнула за пределы обзора.

— А что вы теперь скажете, уважаемый доктор? — пока Широков перебирает на экране виды пустых коридоров, подполковник вновь “наехал” на американку, — Всё ещё “ничто не потерять”?

— Я, — кивнула та невозмутимо, — Договоримся.

— С кем? — завопил генерал, — С этой тварью?! Как вы с ней договоритесь?!

— Просто, — не смутилась Розенберг, — Это не игрок. А чужаки в нашей реальности серьёзно ограничены — и никто из них не откажется от содействия местных.

А приглашённый специалист — и куда только запропал акцент? — безусловно знает намного больше русских коллег… даже “свои” солдафоны — и те явно лучше проинформированы. Притом выходит, что знали задолго до появления аномалий — ведь успели подготовиться; и закрадываются подозрения о их причастности к глобальным проблемам человечества — и “своих” вояк, и заморских учёных. Непонятно лишь, как сумели сговориться.

— Нашёл! — обрадовался видеооператор, — Вот она… красавица. Я бы влюбился, если б не знал, что скоро сдохну.

— Обязательно сдохнешь, — пообещал фээсбэшник, вглядываясь в неприметный участок мрачного коридора, — Где это?

— Прямо у порога, — оскалился Антон, — Щас постучится. Может, я и сдохну первым — но уверен, вы меня быстро догоните. А может, и обгоните даже.

— Не обольщайся, — ухмыляется Худоруков, — Если доктор Чума сказала, что договорится — так оно и будет.

— Вашу папу любят в попу, — мутантка вновь нашла взглядом камеру — словно знает, когда за ней наблюдают, — Потому что он олень!

Тяжёлая стальная дверь окрасилась цветными пикселями, как телевизор при плохом сигнале — зарябившими вразнобой.

— Вашу папу любят в попу, — сквозь мерцание просвечивает розовый силуэт, и кажется, что насмешливый речитатив доносится уже не только из динамиков, — Потому что нельзя-я-я! — переключился внезапно “музыкальный канал”, — Потому что нельзя-я-я… потому что нельзя быть на свете наи-и-ивной такой!

Пиксели погасли — и от надёжной бронестворки не осталось ни малейшего следа.

— Приветик, читеры! — “гламурная куколка” жизнерадостно переступила высокий порог, — Не, ну вы в самом деле думали, что хорошо спрятались? Наи-и-ивные! — скользнула она по бетонному полу, как по льду, — Конечно, задумка держаться подальше от глаз обычных игроков была неплоха… — и остановилась в паре метров от заставленной мониторами кафедры, — но неужели неясно, что это лишь отсрочка? Или вы надеялись успеть спрятаться в хозяйском домене? — сияющий расплавленным золотом нечеловеческий взгляд направлен лишь на военных с их сообщницей, напрочь игнорируя персонал, — Ну вы прям как девочки! Так они вас к себе и пустили.

— Вы ведь не игрок… — начинает переговоры доктор Чума — Тигровой совсем не хочется думать, за что получено столь “милое” прозвище.

— Верно, — кивает мутантка, чья розовая одёжка при ближайшем рассмотрении оказалась вовсе не платьем, а короткой юбочкой, недостающей до розовых же чулок, и блузкой с длинными рукавами, покроем похожей на военный мундир — принять за таковой не позволяет радикально мирный цвет.

— Мы можем вам пригодиться, грандледи, сэкономить ваше время, — убедительно воркует американка, — Мы знаем задачу и многое успели подготовить…

Звонкий заливистый смех прервал её увещевания, вызвав недоумение на холёном псевдоюном лице.

— Повеселила, — отсмеявшись, “фемочка” демонстративно стряхнула с глаз несуществующие слёзы, — Вы обознались, хумансы. Я не игрок — но и не одна из тех, кому вы так жаждете продать родной мир. Для простоты, чтобы не перенапрягать ваши ущербные мозги, считайте меня модератором… читеры.

— На! — фээсбэшник с коротким криком вскинул перед собой пустые руки — и застыл, словно в стоп-кадре.

— Блокировка нелегального аккаунта, — самодовольно объявила мутантка непонятной (по крайней мере, для Тигровой) природы, — Глупая была попытка… удаление нелегального аккаунта! — полыхнули золотые глаза — и пойманный в ловушку мужчина рассыпался разноцветными пикселями. Лишь глухо брякнул об бетон спрятанный в одежде пистолет.

— СУКА!!! — заорал генерал, хватаясь за кобуру — и также замер, не успев достать оружие.

— А эта ещё глупей, — усмехнулась “куколка” и скользнула к беспомощной жертве — не вызывающей, впрочем, у Софии ни капли сочувствия, — Ну надо же, целый генерал попался, да не какой-нибудь банальной пехоты… А ведь в этом гнилом котелке, — тонкий пальчик с золотым ноготком ткнулся Несину в середину лба, — должно быть немало полезной информации, просто по роду службы. Если, конечно, использовался владельцем не только для того, чтобы носить фуражку.

— Ещё коньяк хлебать, — сдавленно хохотнул техник, наблюдающий за расправой над офицерами с широкой улыбкой, — и закусывать.

Лёгкое марево колыхнуло воздух — и потерявший голову генерал рухнул к ногам “гламурной куколки”, разбрызгивая из обрубка шеи кровь. Но на розовые одёжки не попало ни единой капли; а вот материализовавшаяся из прозрачной тени девушка (наличие груди не вызывает сомнений) в серой форме и наглухо закрытом белом шлеме заляпана красным с ног до головы.

— А ведь он стопудово уже поверил, что ещё поживёт, — рассмеялся Широков, — Чётко ты его подъе@нула, красавица.

Похожий на пластиковый безликий-безглазый шлем повернулся на звук — и красно-серая фигура шагнула к его источнику.

— Не стоит, милая, — остановила её напарница.

— Объект соответствует обозначенным параметрам, — приглушено возражает из-под белого пластика молодой голос.

— Нет смысла, милая, — мягко настаивает на своём “фемочка”, — Оставь, его время на исходе.

— Понятно, — кивнула “тень”. И, сделав шаг, исчезла.

— Спасибо, красавица, — кисло поблагодарил Антон, — Хотя может, было бы лучше закончить по-быстрому? Ублюдки, вон, не мучились… надеюсь, они тоже станут самками.

— Нет, — огорчила его девчонка. И повернулась к нему спиной, переведя внимание на американку, — Осталось решить, что делать с тобой…

— Как будет угодно грандледи, — покорно склонила та голову.

— Предать свой мир, — металлически зазвенел юный голосок, — это худшее, что может совершить разумное существо! Такое должно караться полным удалением без малейших шансов на перерождение! Однако лично я от твоего преступления в выигрыше…

— Не надо! — взвизгнула Розенберг, и упала на колени, — Смилуйтесь, грандледи, прошу! Только не в жабу!!!

Весёлый смех окончательно поверг её в панику.

— Повеселила, — повторяет мутантка, — Наградить, пусть и с подвохом, преступника твоего уровня — невозможно. Но и стереть будет неправильно… Пожалуй, правильно — дать тебе честный шанс.

— Благодарю…

Вновь ярко вспыхнули нечеловеческие глаза — и “помилованная” захлебнулась истошным воплем, выгибаясь в жестокой судороге.

— Ну-ну, полно тебе, — успокаивает её “грандледи”, — За любой шанс всегда приходится платить… и я точно знаю, что это не больнее, чем быть съеденной заживо. И значительно быстрей — всё уже, всё, прекращай истерить.

— Простите…

— Я исправила твоё подключение, — поясняет модератор свои действия, — Как должно — теперь ты сможешь расти в уровнях. Обратить эффект зелий не в моих силах — но характеристики и навыки я тебе сбросила до стартовых, — “порадовала” она “облагодетельствованную”, — попробуй выжить без читерства в новом чудесном мире, к становлению которого ты напрямую причастна.

— Благодарю, грандледи, — поднялась Розенберг — и уважительно склонилась перед “гламурной куколкой”, — Это больше, чем я могла ожидать.

— Да, все образцы я изъяла, — дополнила та, — И хранившиеся в сейфе, и те, что ты успела припрятать. А моя спутница ликвидировала ваше пушечное мясо. Пусть игра будет честной.

— Как будет угодно грандледи.

Выполнив свою задачу, модератор теряет к людям интерес и скользит к выходу.

— Подожди! — окликает её лаборантка, — Стой! Верни одно зелье!

— Ты… — остановилась “фемочка” — и медленно обернулась, — требуешь? У МЕНЯ?

— Нет… грандледи, — смутилась Скворцова, — Я прошу. Антон не читер, он вообще не игрок. Но без лечебного зелья он умрёт. Пожалуйста…

— Почему ты за него просишь? — заинтересовалась та, — Вы пара?

— Нет, — замотала девушка головой, — Но я ему должна. Если бы не он, я бы тоже получила пулю.

— Если помогу — останешься должна уже МНЕ…

— Пусть, — упрямо кивает лаборантка.

— Плюс-минус один, даже не подключившийся, в мировых масштабах ничего не значит… — равнодушные слова падают приговором, — Пусть. Будешь должна.

— Спасибо!!! — радостно выдохнула Леночка, разжав ладонь и неверяще взирая на появившуюся в той маленькую склянку.

— Не за что, — легкомысленно пожала плечами “гламурная куколка”, — ведь это не подарок, — напомнила она, прежде чем выпорхнуть в круглую дверь невесомым розовым облачком.

— Умный ход, Елена, — неожиданно похвалила ту американка, — Может, в масштабах такой сущности и без разницы, “плюс” или “минус” — но не на нашем ничтожном уровне. А долг — это не так уж и страшно. Если выиграют захватчики — оплачивать его уже не придётся…

— Так уверены в победе своих хозяев, доктор Чума? — зло оскалилась Тигрова, успевшая завладеть пистолетом генерала — и плевать, что пришлось замараться в крови.

— …а если неведомо откуда объявившийся модератор, — невозмутимо продолжает Розенберг, — лучше быть должником победителя, чем в числе проигравших. Вы злитесь на меня за Антона, София? Право же, от меня тут зависело ничуть не более, чем от вас — высокие чины привыкли распоряжаться чужими жизнями по велению левой пятки. Особенно милитари. Уж я-то навидалась…

— Не только! — тот факт, что надменная иностранка знает персонал по именам, несколько смутил Тигрову — однако его кардинально перевесили иные новооткрывшиеся обстоятельства, — Это вы во всём виноваты!!!

— Во всём? — фыркнула та скептически, — Спасителя тоже я распяла? София, милая, вы же учёный, как вы можете столь необъективно формулировать свои мысли? Вы позволите? — шагнула она к обезглавленному телу. И, сноровисто обшарив карманы покойника, завладела золочёными (или золотыми, кто знает, насколько далеко простиралась генеральская любовь к роскоши и показухе) зажигалкой с портсигаром, — Но я поняла, в чём вы меня вините, — уверенно раскурив тонкую сигарку, выдохнула она ароматное облачко, — Неужели вы думаете, что я стою за происходящим? Уж поверьте, такие люди не занимаются полевой работой. Я всего лишь простой сотрудник, в чью задачу входят лишь договорённости с теми, чей приход неизбежен.

— С захватчиками!!!

— Вы не знаете ситуацию, дети, — устало вздохнула американка — выглядящая моложе Тигровой, — Вы пытаетесь понять картину, видя лишь малый фрагмент.

— Ну так просветите нас, доктор, — ехидно предложил Широков, успевший выпить добытое лаборанткой чудодейственное зелье и уже проверяющий оставшуюся от фээсбэшника одежду.

— Вторжение неизбежно, — глухо выдавила Розенберг, — Никому и никак этого не изменить. А сотрудничество позволит сохранить хоть что-то. Если уж не цивилизацию, то хотя бы человеческий род.

— Откуда вам знать?! — не верит София, — Может, всё ограничится простыми аномалиями?

— А чем они, по-вашему, являются?! — треснула маска невозмутимости — обнажив скрывавшийся под ней панический страх, — Загляните в любую — это осколки миров, чьи жители надеялись выстоять самостоятельно, или вовсе просто переждать проблемы.

— Осколки???

— Да, — уверяет “приглашённый специалист”, — И такая же судьба ожидает нас. На самом деле, наш мир обречён с момента изобретения ядерных технологий — ослабивших границы измерений, о которых люди не имеют ни малейшего представления, и привлёкших нежелательное внимание. После закрытых аномалий появятся открытые — и по сравнению с их обитателями спутница модератора просто мелкая букашка. Они разорвут наш мир на куски, а мы пополним ряды безмозглых мобов дурацкой игры, придуманной безумными Древними.

— Если чужаки такие могучие, — сомневается Антон, — то зачем они договариваются с такими слабыми людьми?

— Наше сотрудничество даст пришлой цивилизации серьёзное преимущество перед конкурентами — и наши союзники не допустят к нам остальных, ведь никто не любит делиться. Конечно, паршиво попасть в зависимость — но альтернатива многократно хуже. Вы сейчас можете убить меня, надеясь остановить этим вторжение, — криво улыбается “доктор Чума”, — или просто уйти. А можете остаться — и помочь использовать единственный шанс человечества.

— Только не надо призывать к патриотизму! — взвился техник, сжимая в руке найденный в “останках” пистолет, — Меня когда-то уже заманили подобными речами под пули…

— Я останусь, — перебила его Леночка.

— Ты серьёзно? — изумился он.

— Да, — кивнула та, — Не вижу смысла искать, где спрятаться — не хочу однажды проснуться тупым мобом.

— Ну… — замялся парень, — если ты веришь… ты же учёная, а не я… Останусь с тобой, — окреп его голос, — не могу же я допустить, чтобы ты одна за меня расплачивалась, когда фемочка вспомнит про долг. Вместе и батьку бить сподручней.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, — София Дмитриевна?

Соне очень хотелось бы объявить всех психами и предателями, и сбежать куда подальше — только описанная Розенберг перспектива слишком “красиво” ложится на уже известную картину. Правда или ложь — как понять? Наверное, следует попробовать самой узнать больше — и это будет проще рядом со “спасительницей мира”.

— С вами, — вымученно улыбается младший научный сотрудник, пряча пистолет, — Куда же я от вас денусь?