Дом влюбленный в прошлое

Дом влюбленный в прошлое

Эпиграф

«Лучшее, за что можно держаться в жизни, — это друг друга».

Одри Хепберн

***

Дорога недолга, но все время, каждую версту, минуту маршрута Степану кажется — за стеклом завис один и тот же пейзаж. Или много одинаковых. А на солнцезащитном козырьке одно и тоже фото любимой из прошлого... Веселый, но такой дерзкий взгляд. Страсть погасла, но снимок забыл снять. Если можно, правда, не помнить — артефакт, который на виду каждый день.

Вот и довольно скромный домик-дача. Здесь словно всегда, круглый год осень в самых разных образах: дождливая, всепоглощающе солнечная, зачарованно переменчивая.

Во дворе завороженно качались рябины, туя и дикий виноград.

Знакомый, который его пригласил, поздоровался и, странный! — тут же попрощался, эфемерно уехав. У него что-то важное впереди.

Проводив хозяина фазенды, Степан нашел на рукаве своего пальто записку. С трудом расшифровал неразборчивый почерк на бумаге, неизвестно кому и зачем адресованной: «Иногда ремарки и магия прошлого, лучше самого современного будущего»

***

Там же, спустя пять минут купе Карины переменчивого цвета «хамелеон», встретил шлагбаум из лозы, бордовая мозаика малинника.

А ещё багровые руки-ветки глоговины, с яркими бусинами ягод.

Странное название означает всего лишь рябину из прошлого. Так же как и любовь со временем может превратиться только у след в душе. Иногда рискует стать чуть больше, чем вышедший из моды гардероб в встроенном шкафу памяти.

А порой сердце, что уже не пылает и рука, которая уже ничего не предлагает вместе заштриховывают канцелярским корректором на страстном письме глагол «люблю».

***

Пройдя дальше Карина нашла не гостеприимного и странного дачника, который её пригласил, а Степана. Поочередно пожимающего руки то чайнику с облепихой, то кружке.

Он герой её счастливого временами любовного романа — не из слов, настоящего. Ставший в нем же главным злодеем. Других пока для нее существует, и покамест кажется не предвидится.

Тени ревности делают мысленный образ ещё более темным. Хотя иногда она следит за его страничкой. Правда там уже не зачем следить, если конечно бывшие вместе, оставшись на годы наедине, могут быть обьективными.

Степан всегда слаб говорить приятное, если не считать тихого и хриплого слова «милая», ему порой сложно сказать что нибудь вообще. Но зато как смотрел влюблёнными глазами. А потом тоже смотрел, но уже не на неё. Соперница поселилась сначала виртуально, в его компьютере, а потом в квартире. Но не их — старая трёшка в центре треснула, разъехались на две части, вместе с подарком — хрустальным сердцем. Теперь свист ветра в старом особняке с веснушками штукатурки слушают не они, кто-то другой.

Отношения похожи на дворец одного японского монарха, с крыши которого сошла позолота. Или на порыжевшую ржавчиной крышу дачи. Любовь погасла? Ничего удивительного, даже похоже на физику или астрономию..

Даже звёзды гаснут через миллионы лет.

***

Степан вспомнил, знатно смотрел на свою пассию из прошлого. Он видел помаду цвета рябины, страсть и ещё что-то необъяснимое, видимое только тем кто влюблен... Она же была его наваждением, принцессой, королевой. Когда выходила из его машины цвета охры, даже когда выходила из себя тоже!

Сейчас вроде ничего. Только разбитые её тарелки, осколки бокалов и сердца. И золкие, каменные слова. А неправ он. Так Карина-манипулятор внушала или так и было?

***

— Здарова!

— Привет, а где тот, кто меня пригласил?

— Он сообщил мне, что ему надо исчезнуть по важной, но неизвестной причине. На время.

Карина повесила на рогатую вешалку абрикосовое пальто и задумалась. Здесь все к её услугам, кроме, пожалуй, собеседника, словно сделанного, сотканного из нейронов воспоминаний. Нет, не сказать, будто полюбовник из прошлого действует на нервы. Просто порой вспоминаешь отношения несколько раз дольше их продолжительности. Время идёт — голос Степана стал более хриплым. Или он просто простыл... У нее тоже идёт, однако зачем замечать? Она придумала присказку, что пусть сегодня она старее, чем вчера, в прошлом году, но зато моложе себя завтрашней, в году грядущем.

А теперь... чай с мятным сиропом.

Он иногда помогает погрузиться в свой мир, не забывая о эстетике окружающего.

Пряные эфиры заволокли комнату.

Вскоре и культурная программа — прогулка. Когда ходишь по помещению, двору которые знались раньше, но давно не посещалось, происходит своеобразная игра со своей памятью: что удалось запомнить, другое нет, а иное поменялось. Шаловливое солнце скрылось и все стало чёрно-белым. Что-то постучало. За распахнутой дверью пусто, только ольховый лист. Стенал холодный ветер, и моросящий косохлесткий проливень.

— Лучше прогулочка по дому.

— Да, променаж — протянул Степан звуком не голоса, ветра...

Осень словно вселилась в него.

Черно белые снимки на стенах, комодах, сервантах, бюро. Карина даже узнала себя на одном, но...

— За двадцать лет до твоего дня рождения!

Многие вещи здесь в красивой и почетной ссылке.Дом не просто влюбленный в прошлое, он его чуть ли не генерирует... В углу фортепиано, для атмосферы — никто из коротавших свои выходные на даче, не умел на нем играть. Но оно играло и говорило.

«Давай забудем обо всем... Давай опять же все начнем...»

— Радиоприемник просто включен.

Иногда несколько объектов улучшают друг друга и происходит некая синергия. А случается просто дополняют.

Потертый DVD плеер, тоже нашел себя в гармонии спальне на втором этаже. На нем лежали небольшие чехлы-упаковки.

«Хлеб, любовь и фантазия», «Квартира», «Римские каникулы»

Кто то знает две краски старых фильмов про любовь.

Степан плывет на кресле-качалке. В одном ритме качалось оно, дерево за окном, кукушка из ходиков. Интересно зачем небольшие окна по бокам и без того стеклянной двери?

Во всем появился гипноз, магнетизм.

Прошлые обиды стали забываться, казаться совсем незначительными, неважными. Порой стоит увидеть важного для себя человека и симпатии перезагружаются заново. И становятся более важными, чем инструмент, на котором слишком сложно сыграть, чем чужая дача, а эфемерные увлечения-интрижки уже прошли... И осень, она ведь не всегда здесь. Просто розыгрыш, игра воображения, просто он здесь всегда появляется лишь в то время, когда все гаснет, на прощание страстно полыхая алыми красками шиповника...вместо которого придет сменщица-зима.

— Карин, любимая, давай начнем все сначала?

— Может быть, милый, а что если мы всего лишь серых грёзах сна?

— Тогда, тот кто его первый вспомнит, позвонит проснувшись, наутро другому!

Затмение луны

Серые стены ночного клуба танцевали больше его посетителей. Анри уже семь минут энергично вел переписку сразу с тремя подругами. С одной перебрасывался фразами, а с второй смс, с третьей любовными записками. Клэр, его худая девушка с рыжими прямыми прядями, уже устала на это смотреть.

- Здрасьте, - вдруг спросил её улыбчивый, но не слишком уверенный в себе парень в панаме, - У вас есть друг? А если нет, то нужен ли?

- Уже семь минут как нет! - посчитала Клэр, - Насчёт второго - догадайся сам!

- У меня есть "Крайслер 300", и мне всегда не везёт.

- Триста Крайслеров завели? - Клэр поправила кораллового цвета платье.

- Нет, один, и он не всегда заводится,, триста это модель... пойдёмте потанцуем, - Люк казался весёлым, но в его глазах было что-то ещё счастливее. У него поддельные часы, но все остальное - кажется, настоящее.

- Знаешь, я вообще-то принадлежу к старинному дворянскому роду, и у меня даже есть небольшая усадьба.

Она хотела сказать ещё кое-что, но промолчала пока.

Потом они стали встречаться, ходили по зимнему авеню, летом - по пшеничному полю, где собиралась гроза. А потом гуляли в парке у озера с искусственными лебедями. Они казались настоящими, а фонарики представлялись луной. А чаще всего они проводили время в бежевой усадьбе, справа и слева от которой высились аккуратные башни, а так же два длинных, и таких же узких дерева.

Как-то к вечеру Клэр, помявшись и облокотившись на розовый диван, сказала:

- Знаешь... У меня много что есть... А ещё есть древнее заклятие... Оно разрушит наше счастье через три года...

- Это типа научных исследований, что любви хватает на три года? - осторожно заинтересовался Люк.

- Нет, злое древнее заклятие, никто не знает, откуда оно появилось, считается, ему больше шестисот лет... Но оно есть, проверяла не раз!

- Меня это не смущает. Мне тоже все не везёт, вы ведь уже заметили, не правда ли? Ничем не впечатлить, - ответил тот.

Неспешно шли, протекали месяцы. Клэр и Люк гуляли по зимнему парку, по её усадьбе, окружённой цветами, посещали блестящие приёмы. В парке свистели холодные ветра, а когда Люк галантно открывал для спутницы дверь машины на всяких вечеринках, замок длинного фаэтона всегда заедал, не открываясь с первого раза.

Теперь каждый день кажется - счастье становится явью. Фразы превращаются в букеты, а взгляды в наваждение. Черные полоса забора ограждают поместье от окружающего мира. А ещё Клэр каждую неделю непременно покупала белые цветы, возможно, они ей нравились или же стали оберегом. Но в один день, в годовщину знакомства, придя за ними, она не нашла продавца. Плохой знак? Но ничего, если бояться завтрашнего дня, можно потерять из виду сегодняшний.

Чуть позже начался обед, на столе уютно примостилось белое вино, на его этикетке бесцветного пергамента написано - с ароматом белых цветов. А в чае играючи плавали лепестки жасмина.

- Знаешь, сегодня три года, как мы вместе... - громко прошептала Клэр, её тон будто ждал чего-то... - Конечно, древние говорили, что неприятности случаются независимо от того, думаешь о них или нет... но...

- Обычный день, только и всего, - с уверенной улыбкой бросил Люк, одновременно оглянувшись во двор. В который боялась взглянуть его подруга.

А там было на что посмотреть! Странное дело - серые ветра, не стихая, гуляли по двору усадьбы. Редкие плакучие кедры, вопреки названию, весело кружились. Им под стать суета вселилась в тисовые изгороди: все стало в другом свете, в новом ритме.

Движение воздуха, будто не замечая преград, больших окон, перевернуло газетные листы и наконец остановилось на одном. Клэр, осторожно покосившись, увидела заметку в зеркале и с трудом прочитала "почерком Леонардо" в отражении:

"Лунное затмение продлится ровно семь минут".

Раздался стук.

- Это у меня мессенджер с таким звуком работает, - с некоторым опозданием, будто выдерживая интригу, пояснила Клэр, - Предлагают сегодня, а оно, заметь, это сегодня - непростое, ещё раз сходить на вечеринку к той художнице.

- Мы же пойдем? Конечно, вчера все пошло не по программе, но ведь когда мы там появляемся, так происходит всегда... - Люк перебирал расчёской собственные темные волоссы, - К тому же тебе же требуются "с пылу с жару" сплетни для блога "Оборотные плоскости бомонда?"

- Что-то не сегодня. Не хочу отвлекаться, пойми, Люк.

Обычно на подобных мероприятиях Клэр дарила всем язвительные комплименты, а её спутник разбавлял собственные неудачи забавным и бесчувственным юмором. В сумме это давало если не сенсацию, то яркий заголовок.

Но странный день продолжается, и все как обычно. Вот только все равно кажется: витает заклятье, которое скроет их счастье.

К вечеру ещё раз поднялись-заплыли спиралями облака. За круглыми, крупными окнами нависли тучи. Кустарники, аккуратно стриженные под все существующие геометрические фигуры, задвигались и шевелятся.

- Пойду гляну, что там!

- Я с тобой! - крикнула, перебив гул ненастья, Клэр. В её глазах появилась невыразимая печаль.

Двери распахнулись на витые лестницы. Вокруг темнеет, и птицы тоже смолкли.

- И что сейчас, дальше? - поинтересовался Люк, видимо, поменявший мнение насчёт реальности заклятия, но сохранивший пока тон надежды.

- Ну, я пока не пойму, знаешь, дело в том, что у темной энергии, говоря современным языком, несколько алгоритмов, и какой сейчас у нас, пока неясно...

- А повлиять на эту "лотерею" можно? - тон Люка намекал, что он уже ни в чем не уверен.

- Если бы я знала как... - рассеянно пожала плечами Клэр.

Они теперь на аллее, где гуляли раньше, все как в дежавю. Только как-то необыкновенно холодно, Люк катается на скользких сапогах, падая на редком здесь льду, его подруга кутается в серый смог и такое же пальто. Она придерживает широкополую шляпу, ведь кажется, ее поля непременно поднимает вверх.

- В общем, я поняла, заклятие унесло нас в память и другую реальность - теперь будет стирать любовь, все воспоминания о ней...

- И чем все может закончиться?

Возлюбленная расплывчато пояснила: они не просто перестанут быть влюбленными, а забудут друг про друга. Заклятие сотрёт память о романе, о любимом человеке... А может, все ещё мрачнее.

- Можно же что-нибудь наладить? - спросил спутник, - И если мы, скажем, увидем наш фотоснимок? Или эта злая штука и их сотрёт?

- Не имею представления...

Оглянувшись вокруг, кажется: все так же, как в памяти, только будто в восприятии эксцентричного художника. Все: и глицинии, и энергичный бульвар теперь в стороне, все с смазанными контурами, нечёткими очертаниями. Зимнее небо превращается в серый потолок и хрустальную люстру с энергосберегающими лампами - они оказываются уже на вчерашнем блестящем приеме. Так много персон. Все радуют себя иллюзией престижа, хотя все это уже было, в том числе вчера.

Появляется в собственной памяти и Клэр в платье старого льна, с лёгкими пузырьками в бокале.

- Ну как твой Лук, то есть Люк, - спросила подруга с оголенными плечами, - Не разочаровал?

- Пока нет. Но время, уже три года...

- Ах, Клэ, не думай о возрасте, все хорошо в меру, особенно тяжёлые мысли, - хохотнула знакомая, - Когда такие мысли ко мне стучатся, я представляю, что я не старее, чем вчера, а моложе, чем завтра!

Вообще, есть на тусовках с Клэр участки, где особенно интересно, там обычно невзначай появляется знакомый фотограф Ивес. Тот настолько любит мероприятия, что появляется даже на стираемой в памяти вечеринке...

У него магнетический взгляд, и ещё он говорит так, будто читает мысли:

- Только что видел Люка, он говорил с одним банкиром на балконе, и с холодным ветром тоже - простыл, поэтому уже больше слушает, чем говорит - почти проницательным голосом заметил он, - Можно сейчас вас запечатлеть?

- Я уже много чем не занимаюсь, но сейчас к вашим услугам.

- Знаете, почему вы нравитесь мне и моему зеркальному фотоагрегату? Потому что говорите о том, что не принято в приличном обществе, но так красиво, как хотелось бы говорить всем.

- Вау! Этот комплимент сделан из вчерашнего дня! А вы, кстати, снимаете меня или пузырьки в бокале?? - удивилась Клэр.

- Запечатляю всё движение, - отговорился репортёр, - Не забывая о экспозиции и хронологии. Иногда кажется помогает объектив - ещё один мой "глаз".

- Не разочаруйте - трехглазый хитрец! - мило улыбнулась Клэр.

Фотограф Ивес внимательно-пораженно посмотрел на камеру:

- Похоже, пленка засвечена. Первый раз на моей карьере... Успел заснять только вашего приятного приятеля и вас, и всё...

Тут все стало затемняться, странно и наоборот, как в негативе фотопленки. Хотя, глядя на фон второго плана за собеседников, Клэр приметила - мрак сгущался уже давно.

Вот уже из памяти и тьмы пробуждается ночной клуб, локация первого знакомства. Люк и Клэр под неестественным углом кружатся до головокружения. Вокруг будто весело - расплескиваются бурей бокалы, но не для них. В каждом на танцполе и даже в вертлявом ди-джее Люк видит очертания бывшего подружки Анри, а она сама - луну из лазерных лучей. Опять в помещении затемнение, но не полностью, вихри танцев стали менее четкими, видны пиксели - как на экране.

Ещё несколько секунд, и луна, уже чуть боком выходящая из затмения, и правда перед ними. Порывы смерча качали еле видные через тьму увесистые пионы, малиновые циннии, гладиолусы.

- Клэр, похоже, всё для нас?

Клэр молча бросила сорванные с клумбы лепестки белых роз в сторону луны. Стало не так темно, в блеклом, стеснительном освещении проявились контуры двух круглых лестниц. Пройдя по одной с них, влюбленные зашли в усадьбу. Там на часах, видимо, прошло семь минут. Иногда за них можно вспомнить всю любовь.

Похоже, все наладится... Люк поэтому решил подкорректировать недавний вопрос:

- Уже все - заклятие позади?

- Я надеюсь! - выключая суету и печаль, тихо сказала Клэр.

Дженнифер на экзотическом пляже

Рядом два плаката: первый с серым особняком, а вокруг пар цвета морской капусты. На втором пальмы, ураган и фигура на электрическом серфинге. За ней драконы.

- Чья же обложка впечатлит геймеров до глубины души? - абсолютно лысый директор держа многозначительную паузу, хитро посматривал то на Бриджит Беронтон, то на Дженнифер.

Первая перебирала в руках первые попавшиеся предметы, вторая смотрела с окна серого небоскреба — похожего на застывшее и окаменевшее торнадо или грифель простого карандаша. Она видела плато, каменистые и скалистые горы.

Картинка с драконами и серфингом зажглась.

- Поздравляю, Дженнифер! - теперь можешь хоть целый год "проматывать" премию на дорогих курортах, — обрадовал директор.

- Спасибо, думаю мне хватит на это и пары недель, — в скромной эйфории ответила она.

Не успела она отойти, как директору подошла Бриджит:

- Не подумайте, что я говорю на языке недоброжелательности, но кажется она ведьма! - сказала Бриджит, с видом совершенно не заинтересованно наблюдателя.

- Нет, я тоже знаю этот язык и могу перевести, она лишь получила премию, — насмешливо ответил директор.

***

Аэропорт встречал дорогими плюшками и холодным эспрессо. Дженнифер появилась там с легкомысленной пляжной сумкой и улыбалась сама себе.

- Летите с розовой сумкой в Розо? - натянуто улыбнулся клерк на регистрации билетов.

- Не иначе! - посмотрела через солнцезащитные очки Дженнифер.

Потом она даже соблазнилась на манящие витрины. Она представила себя королевой шоппинга. Диван в магазине — её трон, а алмазы уже складываются в корону... А часы с бриллиантами и розовым золотом порхают вокруг. И на них она видит: времени на покупки не хватает. Она возвращается в реальность и положила кошелек обратно.

Мимо кометой пробегает какая-то фигура.

Ну кто же так упорото гоняет?

Соседка по самолёту с кругами под глазами тоже тот ещё кадр.

- Тоже отдыхать летите? Ловить волну?

- Нет, я изучаю магию вуду и слухи про зомби.

В иллюминаторе иногда видны вспышки молний. С каждым разом они казались менее настоящими.

С кресла впереди к Дженнифер повернулся парень с выбритыми висками. Он хочет казаться обаятельным, но выглядит смешно:

- Здорова! Подающий надежды для спортивной команды!

- Джэннифер, еду на экзотический остров!

- Там сейчас сезон ураганов, но думаю пронесёт! Сорри, мне прямо сейчас надо в одну комнату...

Парень скрылся в уборной быстрее бейсбольного мяча.

- Да, могу подтвердить — эти бургеры в кафе были давно лежавшие! - понимающе прокомментировал кто-то из пассажиров.

***

Через некоторое время косые пальмы тают, качаются на ветру. Автобус проезжает по скалистому острову. Белые стебли сахарного тростника, яркие грейпфруты, фиолетовое море... Стоп. Почему фиолетовое?

- Этот цвет из-за редких водорослей, — пояснила пассажирка с магией.

Гостиница погрязла, уплывала в сочные краски бассейна, пляжа, далёких огней. Но не может быть так красиво...

- Сразу оплатите? - спросила администратор отеля.

Джэннифер оставила открытым эпилог отдыха. Она сама решит, когда ехать обратно. Когда надоест дальше некуда. Но в таком чудном месте это непросто. Разве бывает так, что здорово и супер?

Тут она не нашла кошелька в том отделении сумки, где он должен находиться. Но там пустота. Там и карты и деньги, два талисмана... Ага, вот и подвох!

Джэннифер на секунду замялась и включила запасной вариант, заплатив за один день сдачей откуда-то. Можно, конечно, сказать сразу о неплатежеспособности, но как бы это не повернулось против неё. Хотя порой и скрытность может ответить взаимностью. Ухх...

- Когда поднимаете одежду, встряхивайте сначала, — странно предупредила горничная.

В номере диван с розовыми подушками, впереди четыре окна на четыре красивых вида. Джэннифер присела, не само спокойствие, но она старается. Нет, она не будет волноваться. Это вскормит неудачу ещё больше, чем есть на самом деле.

Как же выбраться из непростой ситуации?

Ну конечно у неё столько знакомых!

Первой она позвонит закадычной подруге. Они вместе с одного депрессивного городка, в котором когда настроение было получше добывали то ли медь, то ли серебро.

Джэннифер уехала оттуда в мегаполис полная надежд, в розовых пластмассовых очках с задержкой ультрафиолетового излучения. Надежды, как ни странно, оправдались. А у подруги тоже, как у городка, появилась депрессия, которую та стала закусывать. А потом стала весить... лучше не говорить сколько килограмм...

А когда она счастливо похудела, Джэннифер приехала поддержать её.

И дала искрометное интервью для её веб портала, который посещает одиннадцать человек в месяц.

Длинные гудки.

Ладно попытка номер два. Директор.

Короткие гудки.

Бывший приятель. Он смотрит бейсбол так, что мячи будто вылетают из экрана телевизора под шипение колы в бутылке. А поп корн сам поднимается к нему из стакана. Конечно, это не единственное, но первое по крайней мере такое.

Не дозвониться.

Нет! Но не звонить же Бриджит Беронтон, заклятой конкурентке!?

Она потянулась к айфону в отпечатках. Нет! В сантиметре от экрана она отдернула руку. Это уже под гранью трэша и добра...

"Телефонная книга неудачницы" завершилась.

Джэннифер, чтобы отвлечься, одела новое платье. И вдруг в зеркале увидела на нём то ли москита, то ли огромного таракана. Она бросила платье в окно. Морской бриз унес его в грозовое небо.

Утром Джэннифер вышла в холл. Там вальяжно сидит спортсмен из рейса.

- Мэтью, вы не могли бы одолжить...

- Уж извините, но я на ралли...

- В автогонках катаетесь?

- Нет вложил на биржу.

Горничная прошла с соковыжималкой наперевес. Старый прибор списали из гостиничного бара.

Джэннифер вышла на улицу.

Она увидела красно-салатового попугая. Говорящего. Яркого - от него рябит в глазах, а хвостик дотягивается до другого берега… Таких не бывает, но ей неважно.

- Знаешь, когда ситуация патовая или безвыходная можно постараться этот выход сделать, построить, изобрести... А может его просто не замечаешь — проскрежетал попугай, тут же растворившись в экзотических красках.

Джэннифер прилегла на пляже с боку, там где никто не мешает. Может даже найдет пиратский клад или хотя бы проведет время в уединении?

Но перед ней тут же прошло целое карнавальное шествие: девушка-блогер с глазастой камерой наперевес, продавец фруктов, жаждущая напитков толпа с экскурсии, серфер с электросерфингом.

Дженнифер обернулась на море - там фламинго скрылся за горизонтом и вдали превратился в цвет экзотического рассвета. Джэннифер поняла — надо что-то предпринять. Она подошла к торговцу невозможно недорогими фруктами и на остатки средств купила их все. В гостинице попросила соковыжималку.

Она нашла ненужные тряпки, нарисовала на них название:

"Коктейли Дженнифер на экзотическом пляже"

Хорошо идёт ананасовый сок, коктейль из манго и папайи, льётся лаймовая вода и смузи с авокадо.

Но вот по стаканам пробегают колебания, а кокосы падают с раскладного стула.

Вот уже и сумма на завтрашний день, а с моря приближается ураган! Он ближе, он разливает коктейли, вот улетает её вывеска, прыгают экзотические фрукты. А флюгер начинает крутиться космическим темпом. Витрины спешно закрывают фанерой, двери мешком с песком.

Пляж прячется.

Запыхавшись, Дженнифер зашла в номер отеля. Хлесткий ливень плещется по окнам. Она облокотилась на сумку и увидела кошелек. В суматохе она просто положила его не туда, не в тот карман.

Зашла горничная. Уборка номера.

- Как вам отдых?

- Он только начинается! - со сладкой улыбкой ответила Джэннифер.

Конец

Только не сейчас

Персонажи и события вымышлены. Совпадения случайны.

"Осень — это вторая весна, когда каждый лист — цветок"

Альбер Камю

Мглистые облака плакали дождем. Так плачет осень. Может не потому что так печально. У осени просто такой характер...

Егор катит на серебристом автомобиле. Он крутит руль на водительском, а на пассажирском в ритм катается банка с вялеными помидорами из премиум супермаркета.

Черные ворота жилого комплекса, над ними лениво поворачивается маячок. Машина въехала на парковку.

Егор в темной ветровке плюхнулся в кресло, только на котором (не смотря на изобилие выбора) и присаживался. Причем с этого ракурса вид самый скучный - лишь на белую стену и вялый барометр. Зная такие подробности, некоторые думали - на сиденье какая-то необычная энергия или "водится" муза. Но оказываясь там, ничего особенного не замечали.

Мила стоит перед ними в платье будто сделанном из серого осеннего облака. И смотрит на него чувственными серо-карими глазами.

В воздухе витает вопрос. Почему он приехал? Он же вроде в санатории был.

- Про тебя говорят, что ты похожа на "сломанную куклу", - поделился нелицеприятными сплетнями продюсер.

- Про тебя тоже кое-что говорят, - колко посмотрела Мила.

- Что я неудачник? - попытался отгадать шараду сплетен Егор.

- Если бы... - мило и немного коварно заметила Мила.

Вообще Егор приехал в крупный город много лет назад. Сначала он спал на дублёнке в арендованной комнате. И ужинал жареной картошкой - когда мог себе это позволить. Потом, он научился превращать образы в мелодии и манипулировать звуками. Чтобы мелодия могла вызвать не только эхо, но и отклик слушателей. И вместе с певицей Милой, на некоторое время почти попал в музыкальную моду и стал почти известным.

А сейчас, сидя на любимом кресле, продюсер потёр ноющую спину. Как будто бы до сих пор спит чуть ли не на полу. И начал издалека:

- Я приехал из санатория, то есть дома отдыха раньше времени... Потому что один твой состоятельный поклонник что-ли...

Мила слушала и насколько можно понять из речи Егора, она понимает: поклонник хочет провести мероприятие, небольшой частный концерт... Не здесь - надо проехать. Сегодня. Мила стала ленивая, продюсер тоже. Но деньги им нужны.

- Осенние мысли проветрим, - продолжает уговаривать он, смотря на белую стену с барометром.

- Осень приходит в любом случае, а вот мысли - необязательно...

- Я уже согласовал, а если не поедем влипну по самые помидоры, - продолжает Егор.

Они поговорили ещё полчаса. Мила конечно согласна. Она обиделась за внезапное изменение в планах, но учиться прощать.

Егор, разумеется, рад.

Серебристый автомобиль гонял так далеко - за несколько сотен километров.

Мила выступила, а её слушали. Кое-кто на самом деле не очень. Однако номер прошёл гладко.

На обратной дороге певичка долго смотрела в окно. Она видела чернеющие ветки. Старое, молчаливое кладбище. Ещё - окна деревянных домиков, небольших коттеджей, которым казалось требуется зонт. И даже лужи смотрели осенним взглядом. Дождь густой, как нефть, рисует красивые изгибы на стекле. Кряхтит неработающий динамик на двери.

- Как думаешь бывает осенняя поездка без приключений? - вполголоса спросила пассажирка.

- Вот это мы сейчас и узнаем, - хитро обещает Егор, находясь в поисках кафе, а потом заруливая туда же.

Дверь машины серебристая снаружи, а внутри цвета мокко, мягко открылась. Разверзлась в пропасть дождя. Выходя, Егор немного жёстко упал. По неизвестным причинам.

Мила говорила про него, что он мучается музыкой, спасается ею же, и тонет в акустических волнах. Пожалуй, сейчас почти то же самое.

Мила подошла к нему в пальто с еле заметными цветами нарцисса и слегка наклонилась. Её волосы, коричневые, редких оттенков, касаются его лица и щекочут.

- Жив?

- Похоже, что да. Вроде как прилёг отдохнуть. Но неуютно. Моя спина мне этого не простит-отомстит.

- Врача? Или фото в соцсеть? - провоцирует на действия вокалистка.

- Ни то и ни другое, - тот со скрипом поднялся.

С грехом пополам дошли до кафе. Там ностальгически пахнет жареным картофелем. Там конечно предложили кофе.

- Вам. Один? Или. С десертом? - в "телеграфном" стиле интересуется официантка.

- Покамест, давайте не один, чтобы кофе не было одиноко, - говорит продрогший продюсер.

В кафе почти нет посетителей. А ещё - бордовые стулья, дымится чай, остывает что-то горячее.

Вдруг пришла официантка. Со странным вопросом:

- Умеете прощать?

- Я вредная, но учусь хорошему, - оценила Мила.

- Нам все равно не угодить! - подбодрил Егор.

Официантка разговорилась:

- Кофе закончился. Вместо него цикорий.

- Спасибо и за это!

"Кофе" согревает, а сидящие за столиком колдуют словами. Дождь - он холодный, все равно идёт. И торопиться уже некуда. И их даже никто не узнаёт!

- Какая странная атмосфера, селебрити с надменным взглядом и жестокий продюсер будто артхаус... - протянул импресарио, шумно прихлебывая из чашки.

- Скорее артхаос, - улыбнулась Мила, - Думаю ты преувеличиваешь, шалун.

Холодный дождь смывал улыбку, ветер прогонял хорошее настроение. Красивый автомобиль рисуется холодными красками через окно.

Музыкальный менеджер на секунду замолк, как будто слышит ведомое только ему:

- Знаешь у меня в голове слышатся голоса и аккорды необычной мелодии. Может, её даже через миллион лет будут слушать на далёкой планете за миллиарды световых лет...

- Знаешь, Егор, мне кажется ты не от хронического лечился в санатории, а от звездной болезни! - саркастически заметила Мила.

- Такие диагнозы ставят разные люди, - отнекивается тот.

- И что же вдохновляет тебя на этот раз? - выпытывает Мила, - Торопиться уже некуда, говори?

Продюсер задумался, он погружается из реальности в туманные и бездонные лабиринты памяти, в которых мог бы плавать и вечность:

Много лет назад, когда он учился в 10 или 11 классе, он часто болел. Проводя время, он смотрел из окна блочного дома. И тут из окна второго этажа увидел, как одноклассница, которая ему нравилась идёт с его лучшим другом. Который знал о его первой любви.

Но одноклассник всё равно идёт с ней. Егора переполняет что-то, он просто молча смотрит.

А сейчас он вспомнил об этом.

Вообще спустя годы он вспоминал это мгновение иногда, но в памяти не каждый раз всплывает новая мелодия.

Мимо опрометью проходит официантка. Егор с надеждой думал, воображал, что сейчас узнают и ему скажут:

"- Знаете, я видела ваш клип "Программа не любви", где вы убежали с любовницей хакера..."

Но никто не говорил, не обращал внимания.

А ведь кажется - он вложил душу в эту историю и так устало себя чувствовал, что кажется остался без души.

Да и клип выдался знатный. Как кажется:

По сюжету Мила и Егор скрылись прямо из квартиры компьютерного гения, где стены окрашены в черный цвет. И спрятались в заброшенном особняке. Но хакер тоже знает об этом и взламывает систему "умный особняк." И помещение погружается в темноту. Хрустальные предметы поблескивают в полутьме, витражи таинственно мерцают. А потом хакер написал программу, для того чтобы они разлюбили друг друга... А что потом, Егорка и сам уже не помнит что снял - потому что устал.

Время идёт, однако не торопит. Мила смотрит на осенний пейзаж. Осень кажется заметила, что на неё смотрят и теперь "стесняется" - не льётся косым дождем.

А потом она повернулась к визави, погруженного в растраченный на творчество внутренний мир.

- Я думаю, Егор, ты конечно обычно представляешься продюсером. А на самом деле - эгоист в первую очередь, а остальное только во вторую...

Тот помолчал и не нашел аргументы опровергнуть. Или не захотел:

- Думаешь, когда умру, это надо будет написать на моём надгробии, коварная Мила? - А ты может принесешь туда цветы... Если простишь...

- Нет, это - инфа только для тебя. Чтобы знал, - тут Мила решила поделиться альтернативной историей, - Я так хотела провести этот вечер, который исчезает, день, который уже прошёл - в компании моей очаровательной квартиры с теплым полом.

А ещё - в компании теплого пледа и ароматным кофе с корицей. Или мёдом. И несуществующего пламени электрического камина. Он тоже теплый - если включить.

- А давай я тоже придумаю что-нибудь оторванное от реальности и романтичное, как я люблю!? - настойчиво предлагает Мила.

- Валяй!

И вот его подруга начинает фантазировать:

Одна принцесса в огромном дворце на далёкой планете. Там растут странные чернильные цветы, которые могут слышать и реагируют на звуки. Инопланетные же! Звёзды сияют огнями ярко-ярко.

Во дворце огромное количество комнат. И есть рычаги с помощью которых, можно менять время, ночь на вечер и рассвет на день. Погода и время года тоже переключается по желанию. А любое мгновение можно не только вспомнить, но и обернуть обратно. И вот однажды во дворец пришел маг. А может нищий музыкант...

Принцесса Мила предлагает ему сыграть на странном инструменте из лунного камня. А когда начинает литься музыка черные цветы начинают шевелиться, кружиться и незаметно, плавно превращаться в виниловую пластинку. В студии, где Мила записывает что-то новое...

Тихий, пряный голос замолчал.

Фантастика закончилась. Двое вернулись в реальность.

- Покамест, неплохо, - оценил слушатель.

Проходит ещё полчаса. Звонких, осторожных и не деловых. Егор смешно двигает бровями, Мила колдует словами. Ветер стенает.

Чуть позже машина уже "чередит" маршрут, будто пропадая в осеннем мареве. В мокром асфальте отражается то ли сигнал светофора то ли осенний листопад.

Они приехали домой к Миле. Они такие счастливые теперь. После полного дня в блужданиях по осеннему дню. Такому сырому.

- Знаешь, когда смотрю на осень, слышу твой голос, - прошептал Егор, уходя.

- Я знаю, - не осталась в долгу компаньонка.

Она осталась одна.

Красное вино казалось почти прекрасным. И пьянит даже когда она только смотрит на нераспечатанную бутылку. Пьянит декадансом.

Может когда-то Мила уйдет от Егора. Забудет о сегодняшнем дне. А осень пройдёт. Но... только не сейчас.

Конец