Дом Ведьмы. Кто тут хозяйка?

1. О долгожданных находках.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?

Ладонь Джулиана сильнее сжалась на моих пальцах, заставляя меня замолчать.

— Он! Ищет! Аракшас! — я первый раз видела его таким взбудораженным. — Тише, не вздумай его спугнуть. Я уже почти поверил, что он сможет.

И как этот наглый вампир смеет так разговаривать с женой? В стенах её дома, между прочим! Ладно, и вправду прикушу язычок. Мне ведь тоже боязно, что ничего не получится.

Скончаться завтра утречком мне, честно говоря, резко расхотелось.

Шаман гноллов сидел на полу в начертанном углем кругу. Когтистые лапы были пафосно растопырены и воздеты к потолку.

Площадку для проведения ритуала мы шаману разгребали с таким трудолюбием, будто и не была ночь на дворе, будто и не заманались мы после сложного трудового дня, вымотавшего нас до предела.

И вот — гноллий шаман в кругу на полу, шаманит ритуал пробуждения духов окружающей нас великой свалки, мы с Джулианом стоим в двух шагах от него, в таком же неровном черненьком кружочке. Держимся за руки — нет, не из-за романтического порыва. Так шаман велел.

Мне дали ужасно важную роль: быть связующим элементом между шаманом и духами дома. А Джулиан рядышком, собственно, обеспечивает связь с искомой вещью.

Если вы вдруг зашли к нам в гости с мороза, давайте я быстренько опишу, что у нас тут происходит.

Меня зовут Марьяна, и я — попаданка! Вот этот милый тип, похожий на гиену, — гноллий шаман Ррото, чья специфическая магия не только позволяет восполнять запасы энергии в местах свалок, но и, как оказывается, позволяет общаться с духами вещей на этих самых помойках. И даже что-то искать!

Симпатичный вампир рядом со мной — Джулиан ди Венцер, мой внезапный муж, от которого мне нужно будет как-то избавиться после того, как мы найдем его родовой артефакт.

Нет, не потому что он мне не нравится, просто, ну…

Не было у меня в планах никакого замужества. У меня тут дракошка не кормлена, дом не отмыт, нужно как-то найти фею-хранительницу этого самого дома и в идеале когда-нибудь открыть гостиницу, раз уж так вышло, что дом большой, квартплата большая, налоги — тоже, наверное.

Да-да, гостиница должна быть вот в этом вот доме, который все еще смахивает на небольшую свалку.

Какие мужья при таком плотном графике, я вас спрашиваю?

Тем более, что и Джулиан взял меня в жены не взвешенно и обдуманно. Он просто спасал мне жизнь, разделил со мной сдвоенное проклятие. А так-то мы с ним очень плохая, совершенно не подходящая друг другу парочка.

Ему, наследнику известного вампирского рода, просто не позволят завести семью с человеческой ведьмой.

Ну и, собственно…

Ща, погодите, разберемся с аракшасом, снимет этот гад с меня их семейное проклятие, и будем ковырять его насчет развода. Не может быть такого, чтоб его не было предусмотрено!

По шерсти гнолльего шамана бежали белые искры. Ожерелья из зубов, украшавшие его шею, тоже светились, проявляя на своей поверхности странные кривоватые руны. Глаза у гнолла постепенно белели, теряя привычный для гиенолаков темный цвет.

Честно говоря, я сначала скептически отнеслась к мысли “поговорить с духами свалки”. Да, свалка магическая, здесь и артефакты всякие имеются, уж не знаю, что сверхценного в них нашла бывшая хозяйка дома, раз натащила их со свалки, но все-таки.

Сложно представить, что тут живут духи. И что с ними можно поговорить.

Оказывается, можно.

Вокруг нас сгущались тени. Воздух будто что-то пытался мне рассказать, до того он стал густой, — я почти слышала его шепот.

Контуры гор хлама, возвышавшихся над нами, исказились и задрожали, будто и вправду проявляя признаки жизни.

Первый дух вынырнул из-за дальней кучи хлама. Полупрозрачный, белесый, не имеющей конкретной формы, но с интересом зыркающий на нас черными провалами глаз.

Потом был второй, третий, четвертый…

Они слетались к колдующему гноллу, будто он был светильником, а духи — безмозглыми мотыльками.

А потом шаман взвыл, громко и протяжно. Так, что я уже сама сильнее сжала руку Джулиана. Ну, а что? Когда рядом так сильно воют, приятно иметь рядом с собой сильного и надежного… упыря! Я знаю, как он умеет морду бить, я видела! Работал бы вышибалой — цены б ему не было.

— Думайте о потере, — громко рыкнул Ррото, и я усердно напрягла мозг. Заодно и глаза скосила на руку Джулиана, чтобы освежить в памяти, собственно, тот предмет, который мы ищем. Золотое кольцо с тяжелой печаткой. На печатке — распахнувший крылья ворон, гербовое животное ди Венцеров. Они сделали себе копию, чтобы никому не стало известно о потере такого важного артефакта, но копия эта никогда не могла сравниться с оригиналом.

Духи зашумели, зашебуршились, а потом, взмыв к потолку, атаковали огромную мусорную кучу — предполагаемое место захоронения аракшаса.

Мы уже пробовали там найти кольцо. Джулиан чувствовал, что оно там. Но эта куча была настолько огромной, что справиться с ней за короткое время мы оказались не в силах.

Боже… Даже не верится, что это происходит!

Джулиан аж подался вперед от нетерпения. И пальцы мои стискивал так, что становилось ясно: он тоже до конца не осознал, что мы так близки к концу наших с ним поисков.

Куча задрожала под натиском духов. Много мелких и не очень мелких предметов покатились вниз.

А потом…

Будто что-то лопнуло. Взорвалось. Мир вздрогнул и затрепетал. Если бы заботливый шаман не прикрыл нас всех магическим щитом-полусферой, нам бы точно прилетело по голове. Не мне, так Джулиану, а то и нам обоим! Из вершины кучи белым вихрем взмыл к потолку одинокий ликующий дух. В вытянутой вверх трехпалой белой лапе сияло маленькое золотое колечко.

— Ну все, — фыркнула я, радостно подталкивая Джулиана локтем, — нашли твой аракшас. Кончились твои тяжелые денечки. Больше я тебя не поэксплуатирую на уборке в моем доме.

— Не спеши, Марьяна, — Джулиан встряхнул головой, но глаза его от находки духов все еще не отрывались, — пока я не подержу его в руках, пока не почувствую его силу… Не поверю.

Мусоропад закончился.

Шаман убрал щит, защищающий нас от летящих по воздуху изношенных ботинок и мятых кастрюлек.

Дух, победивший в квесте, гордо подрулил к шаману, только что не виляя хвостиком. Вложил ему кольцо в лапу.

— Это то, что вы искали, чаровница? — перебрасывая кольцо мне, деловито поинтересовался шаман. Нахальные пальцы Джулиана накрыли аракшас прямо поверх моей ладони. Кожу немилосердно закололо — вампир явно проверял свою реликвию магией.

— Да! — глухо и сдавленно простонал ди Венцер, даже жмурясь от накатывающего на него кайфа. — Да, то что нужно. Это оно. Мне нужно быстрее отнести его в клановое святилище.

Честно говоря, я думала — это формальное заявление. Думала, что он сейчас встанет, раскланяется со мной, с гноллом — может быть, мне тоже удастся поржать над тем, как радостно вампир ощерится на прощанье шаману.

А Джулиан просто исчез. В эту же секунду. Утонул в пятне своей же тени. Без всяких намеков на до свидания. Оставив меня и Ррото в тесной компании друг друга.

Вот, блин. Вот тебе и муж, объелся груш. А поцеловать на прощание? Не, не, развод и девичья фамилия. Я это не перевоспитаю!

— Ррото — великий гноллий шаман! — заявила я, поднимаясь на ноги. — Теперь даже я это вижу.

— Ррото рад, что смог помочь чаровнице.

Гиенолак гордо приосанился. Мда, и вправду говорят, доброе слово и собаке приятно, и гиена тоже от комплимента не откажется.

Не знаю почему, мне почему-то по жизни всегда было жалко гиен. Куда ни глянь, во всех мультиках они антагонисты, враги… А чем они виноваты? Ну, не самые симпатичные морды, ну и что теперь? Я, может, по их меркам тоже не красавица.

Белесые духи, вызванные шаманом, потихоньку выбирались из кучи и медленно таяли в воздухе. Но не все. Выигравший дух восторженно накручивал круги вокруг гнолла, явно ожидая похвалы.

Шаман усмехнулся, с его когтя сорвалась белая искра энергии, и дух, распахнув черную пасть, схомячил искорку, будто она была вкусняшкой.

Судя по завистливому поскуливанию остальных духов, так оно и было.

Один из духов, последним выбравшийся из кучи, продрался сквозь тучу собратьев, что-то держа в трехпалых лапах и возбужденно повизгивая. Осколки какие-то…

Шаман косо глянул на находку, потом кинул этому духу искорку поменьше и протянул эти самые осколки мне.

— Духи говорят, ваша потеря была спрятана в этом волшебном тайнике, — пояснил он, — взломать защитные чары им было непросто.

Я заинтригованно вгляделась в лежащие на моих ладонях черепки. И чудом не охнула, заметив на одном из них изящно нарисованный красный глаз.

Куколка-вампирка. Та самая, башкой которой я так чудно поиграла в гольф.

И Виабель, явившись ко мне под личиной Джулиана, искала какую-то “её”. По всей видимости, там аракшас спрятала ведьма во время похищения, а Улия решила, что от добра добра не ищут, усилила защиту своими чарами и спрятала в груде хлама на кухне.

Блин, это что, я могла вернуть Джулиану аракшас еще несколько дней назад?

И ему не пришлось бы разделять со мной судьбу, проводя брачный ритуал?

Так, пожалуй, об этом мы вампиру говорить не будем. Меньше знает — крепче спит в своем лакированном гробике.

— Итак, что там насчет вашей покупки моего хлама. Вы все еще заинтересованы? — напомнила я, провожая гнолла до чудо-двери в его мир. Она так и оставалась на моей кухне, не думая исчезать и возвращать мне мою дорогую стену с серыми обоями. Эх. Обои, кстати, надо будет переклеить. Местное старье совершенно никуда не годится.

Деньги, деньги… Мне нужно много денег! Пять лет этот дом стоял в запустении. Пропитывался духом великой помойки. Привести все в настоящий порядок будет непросто, даже с учетом магии.

Надеюсь, гноллы не преувеличили, и их сделка с королевой действительно стоящая. И я смогу осилить нормальный ремонт для этого запущенного дома.

— А чаровница все еще желает подарить гноллам свой марракаш? — Ррото восторженно встопорщил уши. — Точно не хотите оставить его себе? Такой источник волшебной силы!

— Я хочу продать, не подарить, — практично поправила я, ибо, как показывает практика, никакие деньги лишними не бывают, — да, великий шаман. Для друзей гноллов мне ничего не жалко. За хорошую плату хоть все забирайте.

Гнолл попытался скрыть свое возбуждение, но получилось у него это неважно, слишком явно у него блестели глаза. И задышал он как восторженная псина, вывалив язык.

Ну, вот и почему его погладить нельзя? Большая такая собачка, миленькая!

Наверное, поэтому у Харли Квин и были её гиены. Не смогла устоять перед этим хищным обаянием.

— Мы придем к вам с вашим золотом, чаровница, и вы скажете, какую часть марракаша готовы пожертвовать за такую плату, — клятвенно пообещал шаман, — в течение нескольких дней ожидайте. Торговля аданитом с королевским двором Варосса должна начаться с завтрашнего дня.

Отличненько.

— Я оставлю вам чудо-дверь, Ррото, — кивнула я, — приходите, но желательно в дневное время. Мы будем ждать.

На том мы с шаманом и расстались.

Пораскинув мозгами пять минуточек, я отправилась спать. Спать никогда не помешает. Да, двойное проклятие мне грозило смертью неминучей, вот только почему-то же Джулиан слинял так торопливо, да? Наверняка чтобы заняться этим вопросом вплотную, он же еще столько девок не перекусал, а жизнь вот-вот закончится. Нужно спасать себя, ну и меня заодно.

Я тут ничем не помогу. Так что спать, спать, спать...

День выдался напряженным, ночь была в самом разгаре, и было у меня смутное предчувствие, что выспаться мне опять не дадут.

Оно меня не обмануло, кстати!

2. О тяготах жизни супружеской

— Леди Марьяна…

Голос моего дворецкого был в надлежащей степени дрожащим и взволнованным. Но я все равно не прониклась, нашарила под одеялом свернувшуюся в клубок Вафлю, прижала её к себе покрепче — еще не до конца оклемавшаяся после драки с упырем дракошка была немножко вялой, но отлично справлялась с должностью грелки.

Просыпаться не хотелось совершенно.

— Леди Марьяна…

— Три-и-иш, — я зевнула сладко-сладко, — не буди меня-а, уволю-у-у.

— Не уволите, — неожиданно нахально пискнул крысюк, — на мое место никто не пойдет из Лиги Дворецких. Вам надо встать, леди Марьяна. У нас гости.

— Если явился ди Венцер, пошли его к черту на рога, за совестью.

Я ворчала, но чувствовала, как остатки сна с меня слетают. Да что такое. Дадут измученной попаданке хоть ночь нормально поспать?

— Леди Марьяна, пошлите их, пожалуйста, сами… — умоляюще взвыл Триш, — меня они слушать не будут.

Их?

Я все-таки села на кровати. Уставилась на Триша осоловелыми, но уже озабоченными глазами.

Так. Я проснулась. Я жива! Это уже достижение. Что там было про ди Венцеров?

— Сколько вампиров приперлось по мою душу?

Триш в сомнении повел носом, явно подсчитывая их в уме.

— Весь клан ди Венцеров. Старшая часть. Если считать по головам, то сорок персон наберем.

От таких новостей поневоле захочешь упасть с кровати, чтоб наверняка проснуться.

Сорок вампиров. На одну бедную мою растрепанную голову.

Эх, и почему я так и не завела себе маленькую баллисту? Отстреливалась бы осиновыми кольями, держала б круговую оборону.

Я вытащила из-под кровати кеды и озадачилась вопросом “что надеть”.

Выбор был удручающе узок: все те же форменные платья жены садовника, которых в шкафу было аж пять штук, и мои родименькие джинсы, майка с микки-маусом и бандана в черепок.

С учетом единственной имеющейся в моем распоряжении обуви, которая ужасно дико смотрелась.

Что ж, будем пугать вампиров своим родным прикидом в стиле кэжуал. Надеюсь, они шокируются и умрут! Не сходя с места, меня тоже устроит.

Хотя ладно, послушаю сначала, чего им от меня нужно на этот раз. Я надеюсь, проклятие снято?

Вампиры выстроились у моих ворот, все из себя скорбные, торжественные, все в чертовом бархате — и я тут в джинсах… Ничего не знаю, у нас так даже герцогини ходят. Иногда.

Мой свежевыкопанный, тьфу-ты, свежеиспеченный муж, с просто возмутительно бодрой физиономией и самодовольной улыбкой стоял во главе этой бархатной оравы. Светлая рубашечка, синий камзол, бесстыже льстящий его и без того не в меру симпатичной морде...

Первый раз за все время нашего знакомства вижу его таким довольным.

А колечко-то уже поменял!

Я почему-то поняла это как-то интуитивно, потому что ощущался глава клана ди Венцеров сейчас совершенно иначе. Грознее, что ли....

— Джулиан! — я улыбнулась не очень приветливо, но он сам виноват — даже умывание ледяной водой не способствовало моему пробуждению. — Чему обязана такому раннему визиту тебя и твоего благородного семейства?

Я надеюсь, он услышал зашифрованный в выделенном мной слове четкий посыл?

Если ты еще раз припрешься в такую рань — я тебя отравлю и размочу счет отправленных на тот свет мужей.

А еще....

Я надеюсь, это не знакомство с родителями? А то ощущения... Подозрительно похожи!

— Марьяна, — хорошо поставленным голосом величаво обратился ко мне Джулиан, — здесь и сейчас мой клан желает положить конец вражде между нашими семьями.

А морда лица такая красивая, такая торжественная. Будто к королеве обращается. Пусть порепетирует этот взгляд получше. И почаще на меня так смотрит.

Итак, положить конец вражды между семьями.

Ну просто Ромео и Джульетта. Примирение Монтекки и Капулетти. Конспекты из хэппи-энда, признанного Шекспиром недостаточно драматичным.

— Проще говоря, вы хотите извиниться? — нахально сощурилась я. — А, ну тогда ладно, можете начинать. Только начните со снятия проклятия, пожалуйста. Слов уже нет, как оно мне натирает.

Я заметила, как одна из вампирш за спиной Джулиана возмущенно скривилась.

Ой, ну точно. Наверное, я как кровный враг всего семейства ди Венцеров должна была при виде столь грозной толпы пасть ниц и публично раскаяться. Вырвать пару клоков на голове, посыпать голову пеплом и так далее?

Да вот еще!

С учетом всего, что досталось на мою долю из-за их несчастного аракшаса, — мне впору впаивать им иск за моральный ущерб. А что?

Вели они себя со мной по-скотски.

Дракошку мою пытались спереть.

Гипнозили.

В голову лазили.

Травили упырями и кое-чьими несостоявшимися невестами.

И это, между прочим, при том, что, как сейчас выяснилось, — они сами дураки. Это их же младший братец решил возглавить клан и отжать себе цацку, и невесту старшенького в придачу.

Так где там мои два миллиона злотых за нанесенный моей психике непоправимый вред?

Нету?

Ну тогда и терпите, господа, терпите. Вон Джулиан-то на мою подколку и ухом не повел. Даже улыбнулся и снял с пояса короткий жезл, отличный своим кроваво-красным цветом. На навершии его распахнула пасть и крылья зловещая летучая мышь, виртуозно выточенная из какого-то удивительного абсолютно черного минерала. Протянул его ко мне, явно предлагая за него схватиться.

— Так вот она какая, твоя волшебная палочка, — тихо-тихо хмыкнула я, обхватывая пальцами гладкий камень, — хороший размерчик, наверное, все проходящие мимо ведьмы не смогли устоять перед ним.

Скабрезность шутки не пропала в туне — у Джулиана дернулся уголок губы. Но он тут же спохватился, что он тут вообще-то демонический роковой вампир, и поправил отклонения от образа.

Передавая мне жезл, Джулиан не стал убирать своей ладони, и так вышло, что теперь мы оба держались за эту штуковину и почему-то смотрели друг другу в глаза.

Момент становился самую малость волнующим…

А камень под нашими пальцами медленно нагревался.

— Марьяна ди Бухе, — звучно произнес Джулиан, не отрывая глаз от моего лица, — магическая наследница Матильды и Улии ди Бухе. Ваш долг закрыт. Претензии ди Венцеров снимаются. Здесь и сейчас я и мой клан приносим свои извинения тебе и твоему семейству.

Как я и хотела. Надо же!

— Шиэте эль руан…

А вот эту фразу я не поняла.

Но по всей видимости, она была каким-то заклинанием, потому что именно после нее мои пальцы на жезле ди Венцера почти обожгло и оторвать их от камня у меня не получилось. Они будто прилипли.

Кап-кап-кап…

Красная субстанция, наполнявшая жезл, тонкой струйкой полилась на землю под нашими ногами и тут же в неё впиталась. Жезл стал прозрачным, будто его выточили из хрусталя.

Вампиры, стоящие за спиной Джулиана, все как один склонили спины в неглубоких поклонах.

— Все, Марьяна, — шепнул Джулиан так, чтобы услышала только я, — теперь ты больше для меня не кровный враг.

Я разжала пальцы — теперь магия мне это позволила. Окинула вампира скептическим взглядом.

— Ну, скажем честно, вряд ли это надолго! — фыркнула. — Уж я-то себя знаю! Ты еще проклянешь меня обратно.

— Посмотрим, — а вот эта улыбка у Джулиана вышла коварной, — возможно, ты проклянешь меня первой?

А вот это уже вызов!

— Ну, и чем мы займемся сегодня?

Вампир догнал меня примерно на половине дорожки к моему дому. Догнал и внаглую прихватил меня за талию.

Да-да, после публичного принесения извинений, после того как его родственнички быстренько поисчезали в тенях, уносясь по своим делам, я просто смерила Джулиана ехидным взглядом, развернулась и не попрощавшись двинулась обратно, на свою кухню. Там уже, поди, Прошка вовсю трудится, пыль с полок обметает или полы натирает…

А тут этот! С лапами! Муж, чтоб его!

Я остановилась, повернулась на девяносто градусов, уставилась на Джулиана.

— Как ты вошел? Я не давала тебе разрешения. И клятвы ты мне тоже не давал.

— Я муж хозяйки дома, — белоснежная улыбка Джулиана сверкнула на солнце острыми глазными зубами, — члену семьи разрешение не обязательно.

— А если я сделаю официальный магический запрет? — жить сразу стало как-то тоскливенько.

— Будешь первая, кто его изобретет, — судя по до смерти довольному тону, Джулиан подозревал, что открытие границ моего дома для него — новость отнюдь не радостная.

Печаль.

Наверное, даже тараканам я бы обрадовалась больше, чем вот этому вампиру.

— И что, все твои родственники теперь в курсе, что ты женат и твоя жена — это я? — пасмурно поинтересовалась я, на ходу сбрасывая ладонь упыря с моего бедра. — Как они среагировали? Уже придумали, кто именно меня отравит, чтоб поскорее сделать тебя вдовцом?

— Я пока не объявлял об этом, — неожиданно серьезно откликнулся Джулиан, — сначала нужно было обнародовать конец кровной вражде. Через неделю я сообщу клану о разрыве помолвки с Виабель. Еще через неделю — представлю им тебя. У нас довольно жесткий регламент на такие вещи.

— Ну, значит, и руки прочь, — я снова хлопнула его по нахальной ладони, — я — девушка приличная.

— Давно?

— Специально для тебя, — отрезала я, задирая нос повыше.

На самом деле новость о том, что родне он о нашем “бракосочетании” не сказал, меня слегка задела.

Именно поэтому я сейчас и шагала торопливо к своему крыльцу, пытаясь придумать ужасную и кровавую месть. Кровь, разумеется, должна принадлежать Джулиану, а то если не ему, то я представляю, как это будет выглядеть.

Я такая обливаю стены кровью, раскладываю на столе ножи и топоры, чтобы увидел и сбежал, а вампир такой заходит, оглядывается и облизывается…

Дорогая, у нас что сегодня, романтический ужин?

— Марьяна, ты завтракала? — Джулиан снова ухватил меня, на этот раз за локоть. — Хотя нет, конечно, нет, ты только-только встала, так?

— Я бы с удовольствием встала на пару часов позже, — прямо предупредила я, размышляя о том, что пальцы у Джулиана удивительно теплые.

— Ты такая злая, потому что голодная, — безапелляционно заявил вампир, обгоняя меня и останавливаясь на пороге кухни, — что ж, тогда с меня завтрак и кофе, а с тебя — милая улыбка. Согласна?

— А у тебя ничего не треснет, Джулиан?

Нет, мало того, что я должна ему улыбнуться, так еще и мило?!

— Согласна! — вампир кивнул своим мыслям и шагнул выше по ступенькам. — Тогда погуляй полчасика, не люблю, когда у меня под руками шебуршатся. Не порти мне сюрприз.

И с этими словами нахальный упырь ушел на мою кухню, закрыв дверь перед самым моим носом.

Нет, я, конечно, слышала, что наглость второе счастье, но у Джулиана оно было и первое, и второе, и третье, и компот!

Я побарабанила в дверь, а когда мне не открыли — окончательно рассердилась. Это вообще-то мой дом! Какого фига он тут распоряжается, будто он на своей территории?

Дверь кухни я дернула раздраженно и даже с претензией. На пороге замерла, не в силах спугнуть удивительное зрелище.

На кухонном столе рядом с принесенной им корзинкой уже были разложены какие-то кухонные инструменты, стеклянная банка с кофейными зернами, несколько яиц и еще какие-то свертки.

И сам ди Венцер, сбросив синенький камзол на стул в углу — камзольчик, кстати, уже расправлял хозяйственный домовой — затягивал свои безумно длинные, темные волосы в узел на затылке. Чтоб готовить не мешали...

Кто-нибудь убейте этого вампира, он слишком красивый. Я ведь уже не первый раз прошу, да?!

И я, к сожалению, все еще помнила, что мне с ним нельзя создавать ни семью, ни отношения.

Его ребенок должен быть полнокровным вампиром.

— Полчаса, Марьяна, — Джулиан закончил с волосами, а затем потянулся к крючку у двери, на котором висел черный фартук, по всей видимости, принесенный ди Венцером с собой, — неужели так сложно найти себе занятие на полчаса? Неужто не веришь, что я приготовлю что-то достойное таких временных затрат?

— Верю, — я печально вздохнула. Кулинарные таланты этого вампира граничили с дьявольскими. За одну только тарелку с его фирменным супчиком можно было продать если не душу, то хотя бы почку. Правда, вслух я об этом не говорила: гордыня ди Венцера и без моего признания была заоблачной.

— Пусти меня хотя бы в холл, я там поубираюсь, — я шагнула было в сторону выхода из кухни, но Джулиан заступил мне дорогу.

— Если ты сунешься туда хотя бы на пять минут, тебя перед завтраком нужно будет запихнуть в баню. А это уже не полчаса. Да и попробуй тебя потом оттуда вытащи, ты если начала работать — черта с два тебя остановишь. А завтрак должен съедаться вовремя.

— Но…

— Погуляй, Марьяна, погуляй, — ладони Джулиана ласково развернули меня к двери и подтолкнули в её сторону, — и учти, зайдешь с другой двери — я ведь все услышу. Так что не буди во мне упыря, женушка.

Вот так я оказалась на улице снова, с четкой уверенностью, что от мужа-вампира нужно избавляться как можно быстрей.

А потом мои глаза скептически скользнули по темному, все еще лишенному листьев и красок в принципе саду.

По дорожкам, которые уже не мешало бы подмести.

По заросшему краю пруда на заднем дворе…

По заваленному листьями фонтану.

Работы, если быть честными, хватало и тут.

Время пришло. Огромная подборка журналов “Чаровница” покинула свое темное убежище под кроватью в домике садовника, и я уселась на кухонное крыльцо, перелистывая страницы и высматривая на них что-нибудь интересненькое.

Ну, а что? Големов-то я по заклинанию из этого журнала колданула! И хорошо вышли! А уж как они дорожки подметают…

Кстати, об этом!

— Фекла, нежнее там с метлой, — рявкнула я на одного из своих “подчиненных”. Пыль от неё стояла столбом.

Нет, все-таки в качестве грубой силы големы незаменимы. А вот где требуется интеллект — тут все сложно.

Газончик они, например, не постригут. И деревья не побелят от жуков-короедов. И пруд не почистят.

Чаровница была по сути своей журналом для ведьм-домохозяек. И всякие полезные вещи в нем нужно было искать между статьями о светских сплетнях о любовных похождениях столичных дворян и выдающихся чародеев, а также тестиков — кажется, к “исследованиям” такого рода женщины тяготеют во всех мирах, — и фасонов модных к моменту выхода журнала платьев.

И все же интересные заклинания я находила.

Раздел “Колданем-ка”, посвященный в основном именно бытовым чарам, вообще стал моей любимой рубрикой. После того, как, пролистав два журнала, я убедилась, что все самое полезное — там, я сразу открывала номера, стремясь попасть именно на эту, близкую к концу страницу.

Чары, позволяющие сохранять свежесть продуктов. Срок годности — двадцать четыре часа. Полезная штука, но сейчас мало применимо.

Заклинание возвращения свежести тому, что свою свежесть потеряло. Прикольно, полезно, надо подумать над возможностью применения.

Заклинание для сохранения прозрачности бокалов. Тоже классно, но опять-таки не в тему. Мне бы что-нибудь, так сказать, “уличного применения”.

Заклинание измельчения. Полезненько, давайте-ка загнем уголочек у этой страницы, чтоб потом двести лет его не искать.

О, заклинание восстановления расколотых вещей! Ритуал призыва Духа Великой Починки. То что нужно!

Я встала, отошла от крыльца и задрала голову.

Как я и думала, разбитые окна на втором этаже никуда не делись, так и смотрели на меня укоризненно. Дивно. Что ж, поехали!

Ритуальчик был простенький. На этот раз — не требующий разуваться, но четко оговаривающий, что магия восстановления требует малой кровавой жертвы.

Окей.

Я сунула нос на кухню, и заговорщическим шепотом попросила у Джулиана ножик. Маленький.

Вампир, уже успевший затопить всю мою кухню каким-то очень интересным и любопытным лично для меня букетом запахов специй и свеженарезанных овощей, бросил на меня косой недовольный взгляд.

— Ну, простите, что я вас отвлекаю, маэстро, — я состроила виноватые глазки, — мне очень надо.

Вжих!

Именно с таким звуком разрезал воздух в кухне пролетевший сквозь её половину короткий нож для хлеба.

В меня! Его! Метнули!!!

Я с секунду любовалась им, вонзившимся в косяк прямо перед моим носом, затем выдернула его — с усилием, но все-таки сама, глянула на вампира укоризненно.

— Можно было и в руки дать.

В темно-синих глазах Джулиана полыхнул гневный багрянец. Вот ведь вольный художник, страшно подумать, как на его кухне от него шарахаются повара, когда монсеньор изволит готовить.

А ведь он это любит, судя по всему! Судя по тому, как быстро разрастаются сейчас в его глазах алые точки.

— Ухожу, ухожу, — мне срочно захотелось пожить и полюбоваться солнышком, и я вняла голосу разума и скрылась за кухонной дверью.

Так, о чем это мы? Ах да! Окно! Разбитое!

Спасайся кто может, Марьяша идет колдовать.

Подлость ди Венцера вылезла на поверхность, только когда я уже вышла на улицу. Ножик он мне выдал самый тупой из всех у него имеющихся. И не один из моих, самозатачивающихся, а именно свой, с гордой монограммой его ресторана на ручке.

И как только вампир это недоразумение смог вбить в косяк с размаху? Это ж с какой силищей его надо было метнуть?

Я подумала было сунуться обратно, но потом подумала еще. С этого вампира ведь станется, он и этот тупенький ножик у меня отнимет. А потом привяжет к стулу в кухне и будет меня пытать своими кулинарными извращениями.

А я все еще надеялась на вкусный завтрак.

И потом, если что, там и порезать-то надо всего ничего…

Вот дожили, однако: сижу, пытаюсь отпилить себе палец ножиком, которым с горя не зарежешься. А палец, как назло, не пилится!

— Доброе утро, магесса ди Бухе.

У моего соседа определенно талант: появляться тогда, когда его и не ждут. Я дернулась и от неожиданности так резко резанула по пальцу, что все-таки сообразила себе порез на подушечке. Глубже, чем собиралась.

Блин!

Сосед был, как всегда, расхлябан, пижонист и не знал берегов. Опять сидел на каменной стене, разделяющей наши участки, свесив с неё босые ноги. Поднос с чаем левитировал в паре дюймов от его колена.

— Чтоб вас, господин Кравиц, — я сунула порезанный палец в рот, слизать проступившую кровь, а потом носком кеды подтащила к себе лежащий на ступеньке журнал, открытый на нужной странице, — не пугайте ведьму, когда она начала колдовать. В вашем мире нет такой пословицы?

— Вы знаете, что все Завихградские газеты сегодня только и трубят, что о примирении ди Бухе и ди Венцеров? – насмешливо поинтересовался анимаг, игнорируя мою претензию. — Пара уж очень желтых газетёнок даже заметила, что наследник ди Венцеров после публичного закрытия вопроса кровной вражды избрал вашу компанию.

— Вы что, еще и сплетником подрабатываете, не только сыщиком?

Я критично сощурилась, сравнивая знак, который я нарисовала своей кровью на дверном косяке, с тем, что был указан в журнале. Да, похож. Будто жука-носорога расчленили на части и выложили из частей его тела узор.

— Сыщик частенько собирает сплетни, — покровительственно сообщил мне Питер, — собственно, в сплетнях частенько и скрывается то, в чем реальный человек отличается от того, кем он старательно хочет казаться. Например… Этот дом… Это мощное место силы, знаете ли. И королева, подарившая его Матильде, точно знала, что дар её велик. Этим домом мечтают владеть многие ведьмы. Один день в его стенах делает сильнее. Но… Пока участь его владельца тесно соседствовала с участью кровного врага влиятельного вампирского семейства, силу на жизнь никто менять не отваживался. А теперь...

Анимаг многозначительно не договорил и, изящно оттопырив палец, взял в руку фарфоровую чашечку с чаем.

Догадайся сама, Марьяша. Намек был очень прозрачен.

— Скажите-ка, магистр, а в вашем мире ничего не положено отрубать гонцам, принесшим плохие вести? – я прищурилась, изучающе глядя на кроличьи уши анимага. Они так мне нравились… Вот бы их отрезать, засушить, повесить на сумку… Может, сойдут за кроличью лапку?

Ух, какая я кровожадная, когда голодная!

— Кажется, вы собирались колдовать, магесса, — усмехнулся анимаг, — давайте. Как ваш магический наставник обязуюсь потом смести ваш пепел на совочек и отнести его безутешному мужу.

— Не дождетесь, — веско отрезала я и снова уткнулась носом в журнал, в четвертый раз перечитывая подробное описание ритуала, чтобы точно ни в чем не ошибиться. А то скажу что-нибудь не так, вдруг у меня второй нос вырастет? Или третья рука! Хотя вот это как раз было бы совсем не лишним. Руки, как и дополнительные часы в сутках, лишними не бывают!

— Сим. Сим Ассалад Ассалем. Сим Ассалад Ассалем Чхон.

Заклинание предполагалось читать на одном выдохе, делая паузы только в тех местах, где это позволяли милосердные точки. И паузы эти должны были, просто обязаны были быть не длиннее «одного вдоха».

И повторить эту волшебную строчку нужно было ни много ни мало четырнадцать раз.

Я справлялась. Точнее, очень пыталась справиться. И ритуальный знак под моей ладонью медленно нагревался, но при этом не раскалялся до такого состояния, чтобы «было почти невозможно терпеть». А значит, что-то шло не так…

На шестой строчке за моим плечом раздался провокаторский смешок.

У магистра Кравица, кажется, были замечания к моему ритуалу.

Я не повела и ухом, продолжая зачитывать заклинание.

— Сим. Сим Ассалад Ассалем…

Не греется, зараза! Не греется!!! Знак – еле теплый. Что за ерунда, вот скажите? Неужели эти чары не пригодны для восстановления всяких поломок в магических домах? Ими можно только чашку на кухне склеить?

Второй смешок был громче и нахальнее. И едва не сбил меня с дыхания на двенадцатой строчке.

Пошли вы к черту, магистр Кравиц! Меня бабуля учила: варишь ли ты суп, вытираешь ли ты пыль, всегда концентрируйся на том, что является твоей целью. Все остальное – пыль и суета.

Я закрыла глаза, выронила журнал из руки, опустила и вторую ладонь на знак, нарисованный моей кровью.

Ничего для меня нет. Только то, что я делаю сейчас.

Воздух вокруг меня уплотнился, сжался, защищая меня от посторонних звуков.

— Сим. Сим Ассалад Ассалем. Сим Ассалад Ассалем Чхон. Сим. Сим Ассалад Ассалем. Сим Ассалад Ассалем Чхон. Сим. Сим Ассалад Ассалем. Сим Ассалад Ассалем Чхон.

По моим венам потек жар, настолько жгучий, что ощутила каждый мелкий сосудик в своем теле. Этот жар уходил в ладонь и знак под ней начал наливаться жаром.

Работает! Работает!!!

— Сим. Сим Ассалад Ассалем. Сим Ассалад Ассалем Чхон.

Я аж сама ощутила как взбодрился мой голос. После нагревания до описанной температуры ритуал советовал продолжать повторять формулы, до той секунды, когда «мир не замрет, в ожидании». А это сколько? Пять раз? Шесть?

Семнадцать. Мне оказалось нужно еще семнадцать дополнительных повторений. И последние я зачитывала, уже зверея на ходу. Где там вызываемый мной Дух Великой Починки, которому не терпится исполнить мое желание?

А потом что-то щелкнуло, и вокруг меня вдруг настала абсолютная тишина.

Я отступила на шаг от знака – поискала было глазами журнал, но поняла, что если наклонюсь за ним – нарушу ход течения ритуала, и продолжила по памяти.

Три раза крутануться на одном месте, и плюнуть через…

— Э, нет, давай без этого, — чьи-то мягкие ладони накрыли мои щеки, не давая мне повернуться, — это вообще-то морально устаревшая часть ритуала. Тысячу раз говорено этим магам, что малое жертвоприношение – это уже достаточно, чтобы дух выполнил твое желание и не покусился на жизнь. А они… Все как деды-прадеды в левый глаз духу плюнуть норовят.

— Э нет, — я заупрямилась, — у меня в журнале строго было сказано.

— Ну, детка, — заканючила невидимая девушка, — давай договоримся. Ты пожелаешь, я исполню, а потом свалю, только давай быстренько, у меня еще разнарядка в Ловернийском лесу, на ремонт дома одного эльфийского Оракула. Третью неделю уже меня не отпускает, изверг. Что тебе нужно?

— Мне? Ремонт! – я наглядно ткнула в фасад своего дома, чуть повыше первого дома. — Давай делай. А то как плюну…

— Боюсь-боюсь, — захихикала девушка-дух, а после – судя по движению воздуха за моей спиной – резко взлетела.

— Держи руку на знаке, — донеслось до меня звонкое. Я торопливо шагнула обратно, накрывая ладонью руну на косяке.

Знак под моей ладонью снова запылал, снова по моим венам потекла жгучая магия.

Что тут началось…

Треск, звон, скрежетание…

Мелкие осколки поднимались с земли, летели откуда-то с улицы и взмывали к моим побитым окнам. Гнутая водосточная труба с жестяным причмокиванием восстановила свою форму. С крыши со звонким карканьем полетели обосновавшиеся в частично разрушенной печной трубе вороны.

— Цвет фасада оставляем?

Только после этого вопроса я догнала: Дух Великой Починки упоролась и не остановилась на одном только побитом окне, и на втором тоже не остановилась. Она ремонтировала все и вся.

А я, дура, что ли, отказываться?

— Лучше пусть будет синенький! – крикнула я своему невидимому прорабу.

— Будет сделано, — клятвенно пообещали мне, и в воздухе запахло свежей краской. А у меня помутнело в глазах. И руки начали мелко подрагивать.

Так, что там вообще было про технику безопасности, при проведении жертвоприношений и пользовании услугами духов.

При первых признаках недомогания остановите процесс обмена энергией…

Я уронила руку вниз и на всякий случай – сделала несколько шагов от двери.

Общая слабость была таковой, что я не очень понимала, как меня держали ноги.

— Ну вот, — плаксиво всхлипнула в воздухе надо мной Дух Великой Починки, — а я только втянулась в процесс!

— Спасибо, с меня уже достаточно, — выдохнула я, пытаясь взглядом найти скамейку. О, да вот же она, в трех шагах от крыльца. Какая да-а-аль!

— Это, хозяйка, — Дух Великой Починки деловито кашлянула, возвращая меня к жизни, — нам бы расплатиться.

— Чего-о-о! – я опешила. — Про это в описании ритуала точно ничего не было.

— Они забыли написать, наверное, — заюлила Дух, но…

Я помнила еще одну приписку в конце той журнальной статейки.

«Духи есть существа злокозненные и коварные, и их чрезвычайная польза зачастую идет в комплекте с жадностью и дрянным характером. Они всегда норовят прихватить лишнего и без зазрения совести обведут вас вокруг пальца. Будьте бдительны и помните про строгое следование порядку ритуала».

Так, а что я там по ритуалу не сделала, что она тут права раскачалась?

За плечо плюнула с душой и без церемоний. Дух-невидимка обиженно взвыла и исчезла. А громкие звуки города Завихграда накрыли меня с головой.

— Газеты, газеты, свежий «Вестник Королевы», — надрывал горло мальчишка недалеко от моих ворот.

Я некоторое время постояла, потупила в пространство, а потом шагнула вперед и приземлилась на первую попавшуюся на моем пути лавочку. Задрала голову.

Зря или не зря я тут в состоянии полуобморочной клуши ползаю?

Мой дом было не узнать. Он блистал новенькими окнами, труба уже не была скошена вправо, черепица на крыше была восстановлена до самой мельчайшей детали, даже отколотое крыло у живущей на крыше каменной горгульи было восстановлено.

И конечно же, синий обновленный фасад радовал взгляд. И это все я? Какая же я все-таки молодец! Ну, и Дух Починки тоже. Но мы ей об этом не скажем.

Знаете, с каким звуком к вам приходит смерть? А я знаю. Смерть открывает дверь пинком, с той стороны кухни, и останавливается на верхней ступеньке крыльца, стараясь превратить тебя в камень одним только взглядом своих сапфировых глаз.

Он был хорош. Ему вообще все шло, включая чёрный поварской фартук и даже сажу, мелкой чёрной пылью покрывавшую кожу на его лице.

Сажу?!

— Что-то случилось? — я удивлённо подняла брови, недоумевая, отчего Джулиан смотрит на меня так, будто раздумывает срочно раскопать свежезарытый топор войны между мной и своей семьёй.

— Я просил тебя ничего не делать полчаса, — медленно, сцеживая яд по капельке в каждое слово, вампир скрестил руки на груди, — просил отдохнуть. А ты что?

— А что я? — я нахально изобразила непонимание. — Лучший отдых — смена деятельности. Не слышал? Учись, пока я жива.

Глаза у вампира полыхнули так, что стало ясно: учиться ему осталось недолго. Смерть уже вышла по мою душу.

— Да что случилось-то? — я постаралась состроить виноватую гримасу.

— Я тебе покажу, — эту улыбку можно было назвать только оскалом, и никак иначе. А с учётом того, что скалился вампир, вышло хищненько.

Этакое многообещающее “сейчас кого-то будут убивать”!

— Эй!

Двигался вампир так быстро, что я только осознала себя заброшенной на его плечо, как мешок с картошкой.

Четыре широких шага, и меня так же бесцеремонно поставили на моей кухне перед печкой. Похоже, мой домик заскучал и решил поиграть с Джулианом в бета-версию ядерной войны. Или, может, у моей печки внезапно засвербило в носу, и она ка-а-а-ак чихнет?

Сажа покрывала две трети кухни, рассеиваясь по всем поверхностям разной степенью густоты.

По всей видимости, когда Дух Починки ремонтировал печную трубу, в ней нашёлся шмат сажи, и он шлепнулся вниз, организовав мне на кухне филиал Хиросимы на выезде.

— На твоё счастье, я ещё не готовил, — сквозь зубы бросил вампир, — испорти ты мне еду в процессе обработки, пришлось бы мне отвечать, почему я стал вдовцом так рано. Но овощи теперь придётся перемывать.

— Такая беда, такая беда… — я вздохнула и закатила глаза. Нашла глазами кота, свернувшегося за печной трубой. — Прош, не подсобишь с уборкой?

Домовой, не меняя облика, грациозно соскочил с печки, прошел по лавке, пачкая шерсть на белых лапках, а потом элегантно махнул хвостом.

Наверное, так и выглядела расчистка авгиевых конюшен. Правда вместо перенаправленных русел рек по кухне пронесся упругий и сильный вихрь воздуха, сметающий сажу до самой мельчайшей пылинки и вышвыривающий её обратно — в темное нутро печи.

И все-таки домовой — это очень полезно. Хорошо, что я как следует расспросила его, что он может.

— У тебя есть еще претензии, Джулиан? — я с независимым видом повернулась к вампиру и осеклась, заметив ту нехорошую улыбку, что намертво прилипла к его губам.

Ой, что-то моя попа чует неприятности!

— Нет, что ты, дорогая, — сладко-сладко протянул Джулиан, а затем буквально провалился в собственную тень.

Оп — и под мои колени нежно, но бесцеремонно толкнулся стул.

Ух — и вокруг моих рук крепко обвились лямки фартука, притянувшие мои руки к спинке стула.

Твою мать — и вампир, с крайне довольной рожей, снова вынырнул из той же тени, куда провалился, — она, кстати, так и не исчезла до этого момента.

— Претензий нет, Марьяна, — лучезарно улыбнулся мне ди Венцер,— посиди так чуть-чуть — их у меня и не будет!

— Это произвол! — я задохнулась от негодования. У этого без меры наглого вампира совершенно полетели тормоза.

— Это забота, — поучительно протянул Джулиан, берясь за нож, — ты очень потратилась на сделку с духом, женушка. И еще одна магическая манипуляция может укатать тебя в госпиталь для волшебников с истощением, на уровне волшебной комы. Сиди, отдыхай, восстанавливай силы. Надеюсь, шило в твоей ягодице доставит тебе не очень-то много неудобств?

Увы, я свое шило знала. На малое количество неудобств рассчитывать было совершенно нельзя!

3. О том, что свой каравай надо прятать вовремя

К моему позору, я засмотрелась.

Руки Джулиана, держащие в руках нож, завораживали своими искусными, отточенными движениями, будто он и в самом деле колдовал, а не банально нарезал луковицу, которую потом изящным движением сбросил с разделочной доски на раскаленную сковородку.

— Я ненавижу жареный лук, — я вспомнила, что вообще-то злюсь на него, и что я тут вообще жертва, ни за что, ни про что связанная по рукам, и состроила независимую гримасу, мол, ни за какие коврижки он меня эту гадость есть не заставит.

— Лучше расскажи о себе, Марьяна, — очаровательно улыбнулся Джулиан, полностью проигнорировав мою подколку, — например о том, почему твоя мама не научила тебя готовить. В вашем мире нет такой увлекательной традиции передачи женской мудрости? Неужели, о боги, кулинарное ристалище по праву принадлежит мужчинам? Мне стоит задуматься о том, чтобы переселиться в твой мир?

— Обломись, все у нас есть, — ответила я не очень охотно, — и мамы учат дочек готовить. И к твоему сведению, я умею.

Черная бровь вампира иронично изогнулась. Ему, оказывается, даже фыркать ехидно не надо, чтобы выразить все свои сомнения в озвученной мной истине.

— Умею — не значит “умею как ты”, — чистосердечно призналась я, наблюдая, как элегантно Джулиан отрезает тонкие ломтики от куска сырой грудинки, только что освобожденной от трех слоев оберточной бумаги. Черт побери, даже если бы он расчленял передо мной человека, я бы все равно не смогла оторвать глаз от этих ловких смертоносных пальцев.

— А еще “умею” не значит “люблю до смерти” и “убить готова того, кто подходит к моей сковородке”, — закончила я мысль, когда бекон полетел на соседнюю с луком сковородку, — так что, так и быть, подходи. Пока твоя еда съедобна, я, так быть, готова тебя терпеть. А потом, может, ты устанешь, и мы наконец обсудим наш с тобой развод…

— Так что там про маму? — Джулиан невозмутимо отложил нож и взял в руки миску. А после три яйца. А после венчик…

Черт возьми, этот венчик…

— А что про маму? — протянула я, глядя, как один вампир справляется со взбиванием яиц без всяких миксеров. — Ну, есть эта тетка, которая меня родила. Где-то там в моем мире. Тебя интересует её подробный адрес? Не поздновато собрался за материнским благословением?

— У тебя с ней не очень хорошие отношения? — сообразил вампир, наконец-то расшифровав мое нежелание говорить на эту тему.

— Никакие. Были. — я пожала плечами, — меня растила бабушка. Мама… Мама не была мной довольна почему-то. И если нелюбовь дяди я пережила как-то спокойно, насчет мамы долго парилась. Пока не перестала.

— Занятно, — снова шипение сковородки, к луку летят мелко нарезанные кусочки перца и не опознанного мной незнакомого фиолетового овоща, — с дядей не срасталось, говоришь?

— К чему ты клонишь, Джулиан? — я потянула на себя запястье и ощутила, что такой комфортный узел, оказывается, на диво тугой.

— У ведьм всегда иерархия завязана на матриарха семьи, — откликнулся Джулиан спокойно, — мне просто странно, что из линии женщин в твоем ковене почему-то была вычеркнута твоя мать.

— Моя семья не была ковеном, — я замотала головой, отрицая, — я вообще ни разу не колдовала до попадания в Велор.

— Занятно, — этот задумчивый тон вампира, снова повторяющего по кругу, как заезженная пластинка, дразнил мое любопытство даже сильнее, чем пряный запах будущего завтрака, распространявшийся по кухне с каждой секундой все сильнее, — колдуешь ты довольно резво для начинающей. Я предполагал, что тебя учил твой матриарх, возможно, твоя бабушка…

Я покачала головой, печально улыбаясь.

Бабушка у меня была мировой.

В общем-то, я и вполовину не была бы собой, если бы не она.

Она продлевала для меня детство как могла, она действительно заменяла мне маму, возилась со мной, когда я таскала домой лягушек, учила травам — уж в чем-в чем, а в травах моей бабуле просто не было равных даже местная фельдшерица регулярно таскалась к нам на чаек и ради бабулиной припарки от ревматизма, — но предположить, что она матриарх… Ведьма…

Нет.

Ну просто нет.

Джулиана я не убедила — это было заметно, но убеждать этого вампира было себе дороже и незачем.

А ну как передумает меня кормить? А от запаха, исходившего от сковородки, уже голова кружилась…

— Ты же не любишь жареный лук, — из чистой вредности напомнил мне Джулиан, когда я безапелляционно придвинула к себе тарелку освобожденными руками. То, что на ней лежало, фактически было яичницей на овощной подушке, политой сложным соусом. Вот только такую яичницу не грешно было и королеве подать...

А уж какой космический от неё был запах.

— Хороший завтрак украсит даже самую плохую погоду, — парировала я этот выпад вампира, — не могу же я допустить, чтобы мой день был испорчен на старте из-за жалкого жареного лука.

Знала бы я, что меня ждет в этот волшебный день, — потребовала бы себе у Джулиана как минимум одну добавку. Чтобы хоть каких-то положительных эмоций у меня было побольше!

В чудо-дверь постучали, как раз когда я хлебным мякишем, старательно отыгрывая деревенскую простушку и игнорируя возмущенные взгляды аристократичного соседа по столу, вычищала соус с тарелки.

Нашел чем возмущаться, я ж не языком!

Да честно говоря, сквозь демонстративное неодобрение на лице Джулиана проступало практически триумфальное удовлетворение.

Именно поэтому я невозмутимо продолжала свое грязное дело, всем видом демонстрируя, что вздумай меня кто разлучить с этим соусом, я и убить могу.

Это было совершенно несложно!

Этот соус можно было продавать каплями и оплачивать его золотом.

Эх, вот как такое сокровище, как мой новоиспеченный супруг, вообще выпускать из своих цепких ручек?

Оставить бы его себе, очаровать, пострелять глазками, тем более, что он вроде бы и не прочь, чтоб его подстрелили.

Но…

Кажется, я о чести рода и наследии ди Венцеров думаю побольше самого главы клана.

Когда вздрогнула от мощного удара дверь, так и оставленная для связи с гноллами, я встрепенулась, хотела было уже покончить со своим постыдным занятием и донести тарелку до раковины.

— Сиди, я открою, — ревниво буркнул Джулиан, будто речь шла не о том, что еще пара капель соуса не дойдет до моего рта, а о натуральной измене, возможно даже на оргии.

Погодь, погодь, Отелло, я еще не помолилась. И даже завтракала без молитвы, прикинь!

На пороге чудо-двери, скалясь во все свои тридцать четыре длинных зуба, стоял Ррото, и перья, вплетенные в его жесткую гриву, сегодня были даже подкрашены красной краской.

— С добрым утром, чаровница, — радостно ощерился мне гнолл, — я пришел к вам с великой миссией.

Боже, да неужели я дождалась? Неужели гноллы наконец-то прибыли, чтобы помочь мне избавиться от хлама, да еще и приплатить мне при этом?

В любой рыночной сделке существует пять стадий: стадия гнева покупателя — когда продавец озвучивает, сколько он хочет получить за свой товар, отрицание — когда покупатель отчаянно старается доказать, что ему вообще этот товар не нужен, он просто мимо проходил, случайно увидел, и никак не может уйти.

Торг — соревнование, кто перед кем больше поприбедняется, вспомнит всех своих больных родственников, можно даже тех, кто не дожил до этого счастливого дня и отчаянно нуждается в цветочках на могилку.

И принятие — когда продавец и покупатель, обвинив друг друга во всех смертных грехах, расходятся в разные стороны, в душе посмеиваясь, что противник остался облапошенным.

К моему счастью, Ррото был шаманом. Существом отвлеченным от всех этих денежных материй.

Он просто шлепнул на мой стол мешочек с круглыми, ровнехонькими, разноцветными жемчужинами редкой красоты — я шепотом проконсультировалась с Джулианом по поводу их цены — на этот мешочек я три месяца могла кормиться в его претенциозном ресторане и завтраком, и обедом, и ужином, — а после отвела шамана в свой холл, ткнула ему пальцем в уже подготовленную для него гору хлама.

И он еще после этого восторженно взвыл и клятвенно пообещал донести до меня недостачу.

— Конечно, я подожду, — в душе я потерла лапки и прикинулась, что не знаю правил вежливости, которые советовали мне быть поскромнее, — а как вы будете забирать покупки? Духов снарядите на погрузку?

— Духи не созданы для такой грубой работы, чаровница, — снисходительным тоном старого учителя откликнулся Ррото, — вы позволите мне провести в ваш дом двух помощников? Следует ли мне уплатить вам пошлину за их проход?

— Ну, нет, — я рассмеялась и покачала головой, — можете считать, что это вам бонус к покупке. Вы же пришли сюда для сделки. И они пусть проходят.

— Нет границ вашему великодушию, чаровница, — благодарно пробормотал гиенолак.

Постепенно я привыкла к своеобразному очарованию гноллов. И они уже не казались мне страшными, как это было при нашей первой встрече. Чего там страшного? Разумные, учтивые — не были б еще такие волосатые, было б вообще отлично.

Гноллы, пришедшие за Ррото, по общим признакам были молодые, ретивые, силушка в них так и побулькивала. Их необычный язык, состоящий из одних только рычащих звуков казался объявлением войны, даже если они кого-то приветствовали.

Угол заготовленного хлама истаял за полчаса. Еще за час гноллы повытаскивали из моих “запасников” все, на что им указал шаман.

Не сказать, что они убрали все, но определенно, в холле стало гораздо легче дышать.

Работы приостановили на втором часу, когда запал у работничков выноса и погрузки начал сходить на нет, и им решили дать вольную.

Ррото долго жал мою руку, рассказывал, что ближайшую неделю он будет занят обустройством своего марракаша из тех артефактов, что он у меня забрал, но обязательно прибудет за следующей порцией, если чаровница изволит.

Чаровница изволила. И даже согласилась подождать неделю до получения второй половины оплаты за сегодняшнюю сделку.

Сама удивляюсь своей доброте.

Вернувшись на кухню, я внезапно узрела, что мешочка с жемчугом у меня на столе внезапно нет. Сощурилась, глядя на вампира, — больше моим жемчужинкам просто некому было делать ноги.

— А ты не слишком дорого себя оценил, красавчик? За такие деньги тебе весь мой дом зубной щеткой придется год выметать, не меньше. И едой я оплату не приму.

— Их нужно отнести в банк, — безапелляционно сообщил мне Джулиан, — часть обменять на варосский злотый, часть — оставить на хранение гномам, у них очень надежно. И до банка они побудут у меня. Так я хоть буду знать, что тебе не свернут шею за горсть жемчужин.

Я подумала. Еще раз подумала. Потом благосклонно кивнула. Предложение было дельное, и из нас двоих вампир явно был поопаснее моей скромной персоны.

— Надеюсь, ты не собираешься взять себе процент? — подозрительно поинтересовалась я, тыкая вампира в грудь пальцем.

— Разве что натурой, — нахально ощерился Джулиан, — мне как раз в ресторан нужна девочка, чтоб мыть посуду.

Хорошее настроение ему шло. Очень даже.

— Ну что, по чашке кофе и за работу?

— А что, у нас есть другие варианты развлечений, Марьяна?

— Нету! — я коварно прикончила в зародыше поползшие куда не надо мыслишки Джулиана. Что-то он долбануто ведет себя в последнее время. То за талию приобнимет, то башкой у меня на коленях полежит... Бабы давно не было? Ой не по тому адресу он за этим всем зашел! У меня тут дом. Мужчины, извините, до конца уборки прошу не заходить. Любовным утехам даже негде происходить.

— Ну, значит, кофе и за работу, — кивнул Джулиан и потянулся за дымящимся кофейником.

Я успела только раз отхлебнуть из своей чашки, когда сиреной взвыл звонок на воротах.

— Если это Кравиц, я оторву ему уши, — мечтательно протянул Джулиан, — потому что нельзя мешать честной супружеской паре пить кофе.

— Ну, с честными ты переборщил, — фыркнула в ответ, — шамана я надула.

— Или он тебя, — фыркнул Джулиан, — ты ведь не знаешь, какую ценность твой хлам для него представляет. Заметила — он еще и выбирал, что взять в первую очередь. Абсолютно уверен, что ты еще и продешевила.

Звонок тоскливо завыл снова.

Я залпом выхлебала свой кофе и двинулась к гостям, кем бы они ни были. Лучше бы не торопилась!

— Доброго вам утречка, госпожа старший инспектор, — с фальшивой учтивостью протянула я, обозревая выстроившуюся у моих ворот компанию.

А компания была что надо.

Софик Елагина — во всем своем желчном великолепии, в лиловом платье, с таким количеством оборок, будто она хотела в них утопиться, с высокой прической из темных волос. Прикид не “госпожи старшего инспектора”, а благородной дамы, кстати…

Сбоку от неё девица, тощеватая, бледноватая, манерой поджимать губы чем-то неуловимо смахивавшая на Софик. Дочь. Точно дочь. А мужик с тяжелой челюстью, стоящий за левым плечом Софик, — муж? Да, судя по всему. Выражение лица — типичный полкаблучник. Из тех, кто вечно втихую от жены проворачивает десяток своих сомнительных афер…

Помимо них — сухая, похожая на бледную моль девушка в черной строгой мантии (спасибо Гарри Поттеру, я знала, как эти мантии обычно выглядят). От этой девицы настойчиво несло канцелярской пылью и занудством. На груди у девицы висел довольно примечательный амулет — вращающееся внутри маленькой стеклянной сферы золотое ушко.

Интересно, что это такое?

Хотя у меня имелись и более животрепещущие вопросы.

— И чем обязана визиту столь благородных господ в мой скромный домик? — прищурилась я. — Надеюсь, не с налоговой проверкой? А то вы не туда зашли, гостевой дом пока не работает, налоги платить не с чего.

Про жемчуг мы не скажем, чек за покупку хлама с меня шаман не спрашивал.

— Магесса Леонард, я требую зафиксировать, — как-то неожиданно высоко и пронзительно взвизгнула Софик, — эта наглая особа именует наследное поместье Елагиных своим домом!

— Зафиксировано, — сухо озвучила та самая “канцелярская” девица, поднимая на меня свои блеклые глаза, — сударыня, немедленно покиньте землю чужого волшебного дома.

Боже, не существует таких слов, чтоб описать, как я офигела. Настолько, что даже остроумный ответ придумать не смогла сразу, только оглянулась назад — увидела Джулиана, стоящего на кухонном крыльце, Триша, который вовсю играл с Вафлей во что-то вроде “принеси мячик”, и Прошку, торчащего на окне кухни в облике кота…

— Сударыня, — голос магессы Леонард повысился и стал угрожающим, — вы препятствуете прямому кровному наследнику во вступлении в права наследования и нарушаете этим пункт три, подпункт четырнадцать Магического Гражданского Кодекса. Незамедлительно покиньте чужую землю. Обращаю ваше внимание, ведется магическая запись нашего разговора. И в случае третьего отказа исполнить требование Службы Магического Правопорядка к вам разрешается применить силу.

— На каком, собственно, основании? — наконец обрела голос я.

— На том основании, что это я являюсь внучатой племянницей Улии ди Бухе, — капризно возопила Софик, — и по закону пресветлого Варосса я являюсь первым претендентом на наследование этого дома. Так что выметайся с моей земли, Марьяна.

— С вашей? — что-то вспыхнуло в моих глазах такое, от чего Софик попятилась на шаг назад. — Этот дом — мой. Я магический наследник самой Матильды Елагиной. Я разрешала вопрос кровной вражды с семьей ди Венцер, я снимала родовое проклятие. С чего это мой дом вдруг твой, госпожа инспектор?

— С того, что ты не удосужилась даже зарегистрировать прибытие в Варосс, не то что заявить свои права на наследство, — сахарно прошипела мигом оправившаяся Софик. — А я заявила свои права — сегодня утром. Я ведь от них не отказывалась. И по закону срок действия моих прав еще не истек.

Иными словами, стоило Джулиану снять проклятие с хозяйки этого дома — и наследнички, что так долго трусили, вдруг возжелали воспользоваться ситуацией. И моей глупостью!

Я качнулась вперед — точнее, меня рванула вперед чистая ярость, желающая хотя бы в волосы Софик вцепиться, для справедливости, но…

Крепкая мужская рука обхватила меня поперек живота.

— А ну-ка уймись сейчас же, — шикнул мне на ухо Джулиан и ослепительно улыбнулся выстроившимся у ворот утыркам, — ох уж эти юные ведьмочки. Такие экспрессивные.

— Лорд ди Венцер? — голос магессы Леонард немного потеплел. — Какая удивительная встреча. Неожиданная. Вампир на территории земель ведьмы…

— Лишнее доказательство того, что явившиеся из не пойми каких миров чужеземки не могут быть хорошими хозяйками приличным домам, — вполголоса пробормотала Софик, и муж за её плечом подхалимски закивал, выслуживая себе пару баллов.

— Что может быть неожиданного в том, что один супруг проводит свое время в компании другого? — учтиво поинтересовался Джулиан, продолжая прижимать меня к себе. — Я вкратце слышал историю о столкновении интересов моей жены и госпожи Елагиной. Что требуется от Марьяны?

— Немедленно покинуть землю дома ди Бухе, — сухо отрезала магесса Леонард, — дабы не препятствовать законной наследнице. Вам как её мужу надлежит выйти вместе с ней.

— Ох, мы, конечно, не будем никому препятствовать, — тут же заявил вампир, — мы уже выходим, магесса Леонард.

Что-о-о-о?!!!!

А вот это уже тянет на предательство!

4. О неверных мужьях и верных крысах

Я попыталась было взбрыкнуть, лягнуть предателя-мужа хотя бы в голень или ткнуть его локтем в печень, но эта ловкая сволочь уклонилась и от первого, и от второго удара. Более того, он стиснул меня своими руками, по крепости сравнимыми с рельсами, так что у меня затрещали ребра, и провернул со мной этот свой излюбленный фортель хождения по теням. Нырнул в мою тень, вытащил нас обоих с той стороны ворот, в тени магессы Леонард. По спектру ощущений это напоминало нырок в прохладную воду.

— Ты… — я почти задыхалась от бешенства и хотела его уже убить, причем быстро, чтобы не тратить на этого мерзавца слишком много усилий.

— Успокойся, — это Джулиан шепнул мне еле слышно, — ты ведь не хочешь, чтобы тебя принудительно лишили магии и вернули обратно в твой мир? А именно такое наказание предполагается для всех иномирцев, препятствующих соблюдению законов любого из четырех государств Велора.

— Они отнимают мой дом, — прошипела я, злая, как гарпия, но медленно остывающая.

Если сказать по-честному, в тот, старый скучный мир, в котором я была простой Марьяной Гурцкой, даже не самым блестящим бухгалтером, действительно не очень хотела.

— Успокойся, — повторил Джулиан, глядя на меня пристально, — дыши ровнее. Ты — моя жена. Ночевать на улице тебе все равно не придется.

Что-то было в его глазах еще. Что-то, о чем он не говорил вслух. Будто требовал — потерпи, Марьяна, не все так просто.

А я вот чувствовала себя будто бы даже зябко, оказавшись вне границ своего дома. Будто на сквозняке стояла.

А, стоп, кажется, я знаю, отчего это! Я прямо почувствовала маленькое сердечко, что билось где-то рядом с моим. Так я с самого первого дня вылупления ощущала свою волшебную связь с Вафлей. И сейчас дракошка явно напугалась, что хозяйка куда-то пошла без нее.

— Я хочу забрать своего фамильяра, — раздраженно произнесла я, разворачиваясь к сотруднице Службы Магического Правопорядка, — уж не хотите ли вы мне сказать, что и это не позволено?

Девушка моргнула, явно обдумывая мой вопрос. Софик запыхтела — она явно хотела бы, чтобы я вообще ей все оставила.

— Интересно, на какие это деньги вы позволили себе такое дорогое удовольствие как фамилиар, Марьяна? — ядовито прошипела она.

Я хотела было проигнорировать её вопрос, но заметила вопросительно приподнятую бровь магессы Леонард. Магичка-законница явно ждала от меня ответа.

И что-то мне подсказывало, что лгать лучше не стоит.

— Яйцо карликового дракона было найдено мной в процессе поиска реликвии семьи ди Венцеров, — проговорила я холодно, стараясь не замечать ликующей улыбки на лице Софик.

— Договаривай до конца, дорогая, — ласково, но весьма звучно произнес Джулиан. — Твоя дракошка пробуждена твоей магией, и только на ней держится её линия жизни. И, как минимум, на тот момент, дом ди Бухе тебя признал своей полноправной хозяйкой, а значит, пользоваться его имуществом ты могла по своему усмотрению.

Следовало признать, в местной юриспруденции Джулиан разбирался получше моего. Я даже тонкой брошюрки “Законы Варосса для чайников” не прочитала.

Судя по всему, уточнение вампира пришлось очень кстати — и Софик подстухла, и магесса Леонард едва заметно кивнула, принимая этот факт к сведению.

— Позовите по связи с фамильяром, — произнесла она, явно придя к решению. — истинный фамильяр принадлежит только чародею, его пробудившему. Значит, ни у кого, кроме вас, прав на него нет. Если фамильяр истинный, разумеется.

По всей видимости, были какие-то различия. Впрочем, меня это не озаботило ни на секунду — я уставилась на замершую в четырех шагах от ворот дракошку и потянулась к ней мыслями.

— Иди ко мне, малышка, — шепнула про себя, ощущая, как дрожит струной моя любимица, — иди сюда, мамочка обнимет.

Дракошка попятилась, покачалась с носка на пятку и бросилась… в обратную сторону.

— Бывает, Марьяна, — небрежно фыркнула Софик, — неумелые ведьмы часто путают истинные связи с надуманными. Но раз твой фамильяр не отвечает на твой зов, значит…

Она заткнулась, увидев углубившуюся ухмылку на моих губах. Замолчала и снова повернулась к воротам.

Вафля, долетев до кухонного крыльцы, снова развернулась и пошла на разбег, расправляя широкие крылья.

Она не могла перелететь стену с того места, где она стояла. Ей требовалось, чтобы её кто-то подкинул — обычно это была я, ну или нужно было место, чтобы хорошенько разогнаться

Дракошка мягким комком тепла рухнула в мои руки, и я прижала её к себе, согреваясь от неё и успокаиваясь за нас двоих.

— Бывает, госпожа Елагина, — я презрительно глянула на побледневшую от злости ведьму, — бывает, что люди смеют судить про то, в чем сами не разбираются. Сплошь и рядом.

— Это все равно все, что ты унесешь из моего дома, Марьяна, — осклабилась Софик, будто капая мне в душу концентрированного яда, — можешь считать, что это тебе плата за то, что ты взяла на себя труд с ди Венцерами.

Труд. Труд, мать её. Проклятие чуть не свело меня в могилу, я пахала не разгибая спины, разгребая эту помойку, а сейчас меня вышвыривают из моего дома, заявляя, что у меня нет на него прав. Неужели…

Неужели все это было зря?

Я невидящим взглядом уставилась вперед, на поникшую невысокую фигурку у ворот. Единственную, что осталась с той стороны.

Триш стоял осунувшийся, сбледнувший, — а для белого крысюка это было действительно достижение. И не спускал с меня черных глаз-бусинок.

Его излюбленное “миледи” будто висело в воздухе. Он будто все еще ждал моих распоряжений.

— Дворецкий, — кажется, Софик тоже заметила Триша, — почему ты стоишь столбом? Ты должен открывать хозяевам любые двери!

Кажется, это была особая месть для меня. Когда мой дворецкий, мировой мой крысюк, с которым мы пуд горелой овсянки на завтрак съели, откроет двери моего дома семейству Софик Елагиной.

Слов у меня не было, как я в эту секунду ненавидела эту высокомерную дрянь.

— Кориандров, — муж Софик в первый раз с момента своего появления в компании подал голос, и до чего же он оказался противным, — твой род присягал на верность дому ди Бухе.

— Хорошее напоминание, сэр, — негромко произнёс Триш, все так же глядя на меня. Я видела его беспокойно царапающие друг друга пальчики на лапках. Я видела отчаянные глаза. — Я служу дому.

— И хозяйке дома, — с издевкой прокомментировала Софик, — ты не имеешь права ослушаться приказа. Открывай ворота.

Это цирк. Она вполне могла открыть ворота сама. Ей просто хотелось, чтобы это сделал мой Триш, хотелось, чтобы я ощутила себя преданной и им тоже.

Я стиснула на чем-то пальцы, отчаянно и с силой, и только потом поняла, что мои ногти вообще-то впились в прохладную кожу на запястье Джулиана.

Ну и поделом ему. Он вообще тут самый главный предатель.

Наверное, именно поэтому я, глядя на Триша, закусила губу и медленно кивнула.

В конце концов, не всем же из-за меня портить жизнь. У него ведь и правда присяга, а с учетом того, что я успела узнать о магии Велора, тут клятвами разбрасываться было нельзя. Пусть…

Кажется, Триш в этот момент решился. Встряхнулся, нацепил на остренькую мордочку гордое выражение истинного дворецкого, шагнул к воротам, потянул створки на себя…

— Вот так бы сразу, — Софик расцвела в триумфальной улыбке и шагнула было вперед, но…

Створки ворот снова лязгнули, смыкаясь перед самым её носом. Триш, закрывший ворота с этой стороны улицы, невозмутимо развернулся и засеменил в мою сторону.

— Кориандров, — Софик взвыла белугой, — как это понимать? Измена! Предательство! Ты преступил присягу!

— Мой род служит дому ди Бухе, магесса Елагина, — Триш поймал мою ладонь, точнее, сжал пальчики вокруг моих трех пальцев, — и я сейчас служу именно дому. Той, кого он признал. Той, что действительно стала его хозяйкой. А не той, что пытается в хозяйки навязаться.

Ох, Триш… Мне кажется, в эту секунду у Джулиана пропали все шансы завоевать мое сердце. Оно было отдано моему упрямому крысюку, который сейчас рисковал своей шкурой ради меня. Такое признание стоило дорого.

Очень дорого, если судить по позеленевшей от злости Софик Елагиной.

— Ты… Ты… — госпожа старший инспектор задыхалась от ярости, — ты пожалеешь, Сар’артриш. Как только я доберусь до алтарной комнаты, я обращу твою присягу против тебя. Прокляну до седьмого колена все твое крысиное отродье.

— Как изволите, — учтиво откликнулся крысюк, приосанившись.

Если бы мне не мешали Джулиан и Вафля — я бы и Триша сгребла в охапку, поперек пуза и от души бы его потискала, от переизбытка эмоций. И плевать, что он у меня гордый и родовитый, зато он у меня просто за-ме-ча-тель-ный! И верный. Не то что некоторые.

— Рано радуешься, Марьяна, — процедила Софик, замечая на моем лице удовлетворенную улыбку, — с дворецким или без него, все равно, Елагина — это я. И этот дом — тоже мой. И ничего ты с этим не сделаешь.

Увы. Я действительно не могла ничего с этим сделать. Только крепче впиваться ногтями в руку вампира, глядя, как Софик, встряхнув высокой копной кудрей, толкнула ворота моего дома.

Пересекла границу моей земли.

Зашагала по моей дорожке…

Я впилась взглядом в ярко-синий, свежеобновленный фасад дома. Кажется, в моей груди сердце вывернулось наизнанку.

Это мой дом. Мой маленький домик. Я обещала его не бросать! И сейчас должна смотреть, как шагающая по мозаичной дорожке поступью мерзкого конкистадора Софик Елагина осматривается и громко рассуждает.

— Так, этот фонтан мы снесем. Вырубим эти старые липы. Посадим петуньи. Разведем павлинов. Им здесь понравится.

— Веранда, мама, посмотри какая здесь ужасная веранда! Может, и её снесем? — капризно звучит голос дочурки Софик. — Такое старье!

— Конечно, Ульяша, — сладко подтверждает мамаша, погромче, чтобы я услышала.

А между прочим, веранда была премилая. После того, как к дому прикоснулись умелые ручки Духа Починки, белая веранда с левой стороны дома была на редкость хороша. Её портили только высохшие на корню розовые лозы, но разве это проблема, которую стоит решать сносом?

— Мама, в этом саду нет ни одного купидона, я хочу двух или трех. И чтобы они крыльями хлопали.

— Сколько захочешь, мое солнышко, это ведь и твой дом теперь!

Моя душа кровоточила при каждом шаге Елагиных к моему дому.

Она билась в ужасе, не в силах поверить в происходящее.

Мой хороший, мой любимый, капризный домина, ласковый, как соскучившийся по ласке щенок, так любящий выполнять мои поручения.

Когда он поймал в свою клетку Виабель, он радовался, как ребенок.

“Я защитил хозяйку” — это так и кипело в его мыслях, которые я ощущала, когда прикасалась к косякам или ручкам дверей.

Когда я привела на свою землю вампира в первый раз, домик напугался. И “облаял” Джулиана всеми имевшимися в его лексиконе нехорошими словами, мне пришлось потратить немало сил, чтобы его уговорить довериться мне. Не вампиру, а именно мне. Мне он поверил. Но все еще косился на Джулиана с подозрением. Уже готовил про запас новую серебряную клетку.

И вот его, моего доброго верного друга, эти две курицы и один петух испохабят своими кривыми ручонками и паршивым вкусом? Оклеят стены пошлыми обоями в цветочек и завалят сад уродскими скульптурами хлопающих петушиными крыльями купидонов? А если они не захотят выгребать хлам? Что если их ручки окажутся слишком белы для этого? Они что, сожгут мой дом, а на его руинах выстроят что-то свое?

А что, магическое место ведь, мне мой сосед, кажется, именно об этом и говорил.

Софик с гордо вздернутой головой поднялась на верхнюю ступеньку крыльца главного входа и взялась за ручку двери. Я аж зажмурилась, не в силах смотреть на это.

Джулиан требовательно щипнул меня за запястье.

— Не вздумай отвести взгляд, Марьяна. Пропустишь все веселье!

Тон у вампира был такой предвкушающий, что я заинтересованно приоткрыла один глаз.

Одним глазом было видно плохо. Пришлось открывать второй.

Да, определенно так было лучше видно. Софик дергала ручку двери. Безуспешно. Раз-второй-третий…

— Господи, какая же развалюха, — донесся её звонкий возглас, — все заедает, заклинивает…

— Какая наивная ведьма, — шепнул Джулиан насмешливо, — кажется, с магическим домом она имеет дело первый раз.

— А ты? Имел дело с такими домами раньше? — заинтересованно и так же шепотом поинтересовалась я. Злость на Джулиана постепенно отпускала, наряду с приходящим пониманием, что возможно, вампир не просто взял и слил мой дом Елагиной с её припевалой Леонард, а сделал осознанную пакость, и даже не мне.

— Я много слышал историй о них. В Эсейлане, столице эльфов, где я жил, пока проходил кулинарную практику, живые дома не такое необычное явление, как в человеческих государствах. И истории о том, как тот или иной дом обошелся с незваными гостями, передавались из уст в уста как сплетни. Выходками домов некоторые эльфы даже хвастались друг перед другом.

— Что ж, придется мне передумать тебя казнить, — фыркнула я, — ты не настолько мерзавец, как мне вдруг показалось.

— Как можно, Марьяна, — сахарно мурлыкнул Джулиан склоняясь к моему уху, — я с самого утра веду себя как образцовый муж.

— Это-то и подозрительно, — я вздохнула, — ибо мы оба знаем цену нашему с тобой браку.

Вампир промолчал, будто пропустив мимо ушей последнее мое замечание. Я же заметила, что наше шушуканье привлекло внимание магессы Леонард, все еще стоящей у ворот дома, натянула на лицо самое что ни на есть невинное выражение лица и вернулась к созерцанию неожиданно интересного спектакля “Софик Елагина vs Марьяшин умный домик”.

На посту дергающего за ручку двери Софик сменил её муж.

Кажется, я даже услышала возглас: “Ольмар, ты же мужчина, помоги!”

Бедолага Ольмар. Ему пришлось закатать кружевные рукава мажорской рубашечки и приналечь. Только и он не был особенно одарен физической силой, да и мой дом оказался насмерть упрямый. Весь в мамочку, то есть в меня!

С пятого раза дом все-таки милостиво сдался. Дверь кухни распахнулась на Ольмара, и он отшатнулся, хватаясь за лицо, по которому хорошо так прилетело этой самой дверью.

Я точно ощутила, что дом попытался было захлопнуть дверь обратно, нанеся малый урон, но хитрая доченька Софик проявила чудеса сообразительности и в последний момент подсунула между косяком и дверью ногу.

— Ладно.

Я практически услышала эту коварную мысль моего дома, неожиданно прозвучавшую в моей голове. Он что-то задумал, это я ощутила совершенно точно.

— Эй, а мамочке показать?

— Да, пожалуйста! — хихикнул мне домик в ответ.

Воздух передо мной вздрогнул и причудливо изогнулся. Я вроде не сдвинулась с места, но при этом будто оказалась стоящей на пороге собственной кухни и наблюдающей за происходящим в ней.

— Эй, мне тоже интересно, — шепнул Джулиан, и его прохладные пальцы коснулись моего виска, будто присасываясь кожа к коже.

Пользователь Джулиан ди Венцер подключился к трансляции.

Софик стояла в трех шагах от порога и критически осматривалась по сторонам.

— Надо же, как много эта соплячка успела сделать, — негромко отметила она. Почти шепотом, будто подозревала, что я с улицы, из-за ворот успею услышать это одобрение, — когда Снежина вступала в права наследования, она говорила, что в доме некуда от хлама шагнуть. А тут целая кухня свободна. Даже окна вымыты.

— А давайте её наймем на уборку, — ядовито хихикнула дочь Софик, пальчиками пробегаясь по сверкающей чистотой столешнице, — на что она еще годится?

— Какая волшебная идея, Ульяша, — её мать позволила себе высокомерную улыбочку, — только проведем ритуал присваивания в алтарной комнате, чтобы дом стал окончательно наш, и обязательно предложим это этой глупышке. Вряд ли ди Венцер говорил серьезно про их брачные узы. Ни одна газета не писала про его свадьбу. Наверняка просто дурит этой дурынде голову, наиграется и выкинет. А мы, так и быть, предложим ей кров и хлеб. Только не очень много хлеба, а то еще растолстеет! Давайте-ка посмотрим, насколько тщательно она убирает.

Софик нетерпеливо шагнула и наугад распахнула один из кухонных шкафов. Стоило ей открыть дверцы, как тут же ей на голову посыпались кривые зубы. Много-много кривых зубов! Ко всему прочему, еще и окровавленные!

— Кажется, это остатки томатного соуса, — телепатическим шепотом заметил Джулиан, — странно, я ведь велел домовому унести его в кладовку. И где твой домовой, кстати?

Прошки не было видно нигде, но я особо и не приглядывалась. Мой домовой наверняка знал не одно укромное место во вверенном ему доме.

— Да чем она тут занимается? — нервно взвизгнула Софик, отшвыривая один из клыков в сторону. — Клыки, кровь… Нам срочно нужно найти алтарную комнату. Если мы имеем дело с черной ведьмой, тут наверняка полно её ловушек.

— Может, тебе просто не повезло, дорогая? — галантно поинтересовался Ольмар и, шагнув к буфету, выдвинул один из его ящиков.

ПЫФ!

Облако белой, пропахшей пылью муки взметнулось в воздух, обдавая незваного гостя и покрывая грязным слоем весь его пижонский прикид.

Мне показалось, что в мучном облаке сверкнули желтые кошачьи глаза. Сверкнули и тут же исчезли.

— Ищем дверь в алтарную, как можно быстрее, — подрагивающим голосом заявила Софик.

— О, а я как раз нашла дверь! — радостно возопила Улья, и я аж вздрогнула, разворачиваясь на звук её голоса. Дочь у Софик Елагиной была не очень-то хороша, невысокая, нескладная, да еще и безвкусное платье сильно её портило. Но сейчас это кучерявое недоразумение просто лучилось радостью. Она — героиня, она нашла дверь!

Чудо-дверь!

Чудо-дверь в мир гноллов, до сих пор скрытую за боком моей печки.

Не теряя даром времени, Улья подскочила к чудо двери, дернула за ручку. Сильно дернула — видно, помнила про сопротивляющуюся дверь кухни.

А чудо-дверь возьми и откройся.

Это было неожиданно лично для меня, и в первую секунду я подумала, что может, Софик не так и неправа: если её дочь может открывать чудо-двери между мирами, может, они и вправду могут быть наследниками Матильды Елагиной.

А, нет, показалось!

За дверью не было светящегося белого проема, который был, когда её открывала я. За дверью была бездна. Черная, бескрайняя, глубокая.

Улья застыла, глядя на неё недоверчиво, а потом бездна вдруг взвыла нечеловеческим голосом:

— Еда-а-а-а!

5. О том, что иная недвижимость похлеще холеры!

— Вот что бывает, когда к чужой двери между мирами прикасается неумеха, — насмешливо прокомментировал Джулиан, оставаясь верным своей телепатии, — чур, я ставлю на ту тварь, что за дверью. Ты как, Марьяна, принимаешь ставку?

— Я ставлю злотый на свой дом, — решительно качнула я головой, — он не отпустит свои игрушки так просто.

Почему-то я была в этом уверена. Не знаю, почему. Я четко ощущала приподнятое настроение дома, он явно задумал еще какую-то каверзу, только было еще непонятно, какую.

Кухня будто бы покачнулась, накренясь в сторону двери.

Со столов полетела неубранная посуда — чашечки мои, чашечки!!! Ножики были не мои, их было не жалко.

Цель у этого всего была одна: стряхнуть двуногую еду в голодный мрак за ртом-дверью, который даже умудрялся облизываться туманным языком.

Улья завизжала и шарахнулась в сторону, пытаясь во что-нибудь вцепиться и удержаться. Её родители кубарем покатились по полу, лишь в последний момент Софик выставила перед дверью какое-то заклятие, не давшее ей и её мужу полететь вниз, в пропасть за дверью.

— ЕДА-А-А-А!!!

— Поднимаю ставку до пяти злотых на тварь. Ну, или можешь отдать поцелуем, на это я тоже согласен.

— Хватит дурить мне голову, Джулиан.

— С чего бы это? — вкрадчиво шепнул вампир уже настоящим своим шепотом, склоняясь к моему уху. — Ты мне теперь жена, и что тебе не нравится в этом, Марьяна?

— Ой, все, — решительно брякнула я, и судя по обиженно втянутому Джулианом воздуху — он принял это на свой счет, — не в смысле, что с тобой все не нравится. В смысле — не отвлекай, я смотрю!

— Ты прощена! Чуть-чуть! — милостиво проронил вампир и перестал отвлекать.

А посмотреть было на что. Умеющая искажать пространство тварь трясла мою кухню, как банку с мармеладными червячками, пытаясь вытряхнуть из неё застрявшие вкусняшки. Притом ножи и кастрюльки её не интересовали, даже пролетая мимо двери, они в неё не падали, а мебель удерживал на месте уже сам дом. Или домовой. Или оба они вместе.

Елагины визжали, мотались из стороны в сторону, пытались колдовать. Ольмар даже какую-то молнию в бездну метнул. Тщетно. Твари его хилое колдовство было что слону дробина.

В какой-то момент Улью-таки осенило. Она смогла как-то исхитриться подкатиться к двери и навалиться на неё. Вот только если открыть дверь она смогла и одна, на то, чтобы закрыть, её силенок не хватило.

— Мама! — звонко взвизгнула Улья, и Софик, на данный момент жмущаяся к шкафу кухонного острова, цепляющаяся за удобный угол, с трудом повернула голову в сторону дочери. Общую суть идеи она поймала удивительно быстро. В ход пошло какое-то заклинание, отклеившее пальцы Софик от мебельной стенки, а потом сама инспекторша и моя прямая конкурентка в битве за наследство по неправильной косой, тоже скорретированной чарами, полетела к дочери. Прижалась к ней, надавила изо всех сил.

Бабка на внучку, дедка на бабку!

— Ольмар, — заорала Софик во весь голос, и это как раз совпало с еще одним актом тряски.

Ольмар висел на печке, крепко обняв трубу, и тихонько скулил от ужаса. Видимо, собственный магический облом напугал его сильнее чего бы то ни было.

Жену он расслышал не сразу — этак с третьего оклика. С четвертого решился отпустить трубу, явно не очень-то доверяя супружеским обещаниям его обязательно поймать.

Он в общем-то не зря сомневался, Софик его и не поймала. Он почти провалился в черную бездну двери, туда, в пасть к торжествующе взвывшей твари. Только в последний момент Ольмар успел схватиться за ручку и взвыть в ужасе, с тварью в унисон.

— Поднимешь ставку? — вкрадчиво шепнул мне Джулиан, явно в уме уже праздновавший победу.

— Я подумаю, — я недовольно щипнула вампира за запястье. Терпеть не могу тех, кто болтает во время интересных фильмов, особенно в напряженный момент.

Улья и Софик таки смогли найти в себе силенки высунуться из-за двери, сгрести отца семейства за руку и вдвоем втащить его к себе.

Теперь они пытались закрыть дверь уже втроем. И нужно сказать, это у них почти получилось, но…

И репку без мышки не вытащили.

Между косяком и дверью все равно оставалось сантиметров тридцать, а тварь за дверью вообще как поехала крышей. Она трясла мою кухню так, что я вообще не понимала, как от такой тряски не разлетаются доски пола.

А потом я ощутила тянущую, слегка зудящую у моих пальцев, озабоченную магию.

— Закрыть дверь, хозяйка?

— А ты справишься с ними без неё?

Дом будто слегка обиженно фыркнул и надулся. Я ему легко поверила, на самом деле.

— Тогда закрывай.

И так мне бардак устроили! Опять весь день в одной кухне убираться.

Дверь в бездну захлопнулась с оглушительным хлопком. И сразу же стало хорошо и тихо, исчезли вой и тряска, и Елагины кульками опали на пол, отупело глядя в пространство.

Боже, на кого они были похожи.

Софик, с её высокой прической, вычурным лиловым платьем с кучей рюш и подкладкой в области ягодиц напоминала потрепанную бабу на чайник. У моей бабули была такая. Она особенно часто настаивала под такой травяные сборы.

Ольмар — этот холеный солидный отец семейства, которого и так-то окатили не самой свежей мукой из мешка, сейчас походил на дохлого петуха, которым еще и полы вымыли. Один рукав пижонской черной рубашки висел на нитках, кружева с манжет враз обтрепались, на жилетке не хватало пуговиц, а зализанная с воском шевелюра с налетом из пыли смотрелась примерно так же, как прическа Франкенштейна. Улье повезло сравнительно больше, чем родителям, но у нее поплыл макияж, да и модное платьице теперь можно было надеть только в огород, на окучивание картошки.

— Ч-ч-что это было?! — пискнула Улья, отчаянно заикаясь. — Что за черная магия?

— Н-не знаю, — простонала Софик, пытаясь подняться на ноги и чуть пошатываясь из-за одного сломанного каблука, — но к этой двери мы не подходим больше.

— Лучше её вообще замуровать, — прохрипел Ольмар, — при первой же вообще возможности.

— Нам нужна алтарная, — прохрипела Софик, — на ручке должен быть герб ди Бухе. Такая искра и спираль. Не хватайтесь за все подряд.

— Ничему людей жизнь не учит, — патетично вздохнул Джулиан, — могли бы с первого раза понять, что дом им не рад, а они…

А они, прихрамывая и поскуливая, вознамерились ползти по моему дому дальше. А дом уже предвкушал, потирая лапки — я этот азарт ощущала телепатически. Стало ужасно жаль, что в этом мире никто не удосужился придумать попкорн. Его в данный момент ужасно не хватало!

Мой дом заботливо продолжал показывать мне происходящее в прямом эфире, передвигая точку своего повествования от одной внутренней двери к другой. Теперь я будто стояла на выходе из коридора в холл и любовалась.

Шаг. Шаг. Шаг.

Елагины как по минному полю шагали по разгребенному проходу из узкой тропочки между грудами хлама, уже ставшему приличной такое аллеей, в которой уже и я, и Джулиан могли разойтись и при этом я бы не задела его грудью.

— Уверена? Мне вот кажется, что с твоим размером все-таки соприкосновение бы состоялось. Аргх...

Вампир поплатился за свой длинный язык и внеплановое вмешательство в мои мысли, получив острым локтем под ребро. Хотя это лестное замечание я отложила себе про запас.

Буду вспоминать на старости лет, когда переживу своего третьего мужа.

Нужно сказать, домик нагнетал во всю мощь. Он уже успел захлопнуть внутренние ставни всех окон в холле, куда вышли Елагины, превратив мой и без того мрачноватый в своей захламленности холл в настоящий склеп, в котором даже лучика света не было видно.

— Мама, как мы найдем здесь дверь в алтарную? — пискнула Улья, теребя Софик за локоть.

Настроение мадам инспекторши тоже не было особо радостным, но как генерал, ведущий свое войско вперед, она пыталась не показывать своей тревоги и вообще явно надеялась поскорей забыть пугающее фиаско на моей кухне.

На ладони Софик зажегся ядовито-розовый круглый шар света. Зачем розовый — мне ясно не было, но мои замечания честную компанию не интересовали.

Впрочем, сие произведение магического искусства радовало нас недолго. С тихим пшиком шар погас, стоило ему оторваться от руки ведьмы. Она выругалась и повторила заклинание. В этот раз шар света лопнул прямо на её ладони.

— Что-то подавляет силу твоих чар, дорогая.

— Сама вижу, — рявкнула на мужа Софик и стиснула пальцами переносицу. Ольмар, побывший этаким магическим кэпом, обиженно нахохлился, не торопясь доносить до супруги очередные ценные мысли.

— Но ведь подавлять силу чар может только ведьма-хозяйка на своей земле, — пискнула Улья с опаской — кажется, ей под раздачу матери попасть не хотелось, — может быть, эта Марьяна…

— Нет! — раздраженно буркнула Софик. — В ее жилах нет крови ди Бухе, она не могла стать хозяйкой дома без помощи магического магистрата. А туда она сходить не додумалась. Ищите алтарную. Сколько бы ни протянули чары — делать нечего. Все, что мы затратим сейчас, окупится сторицей.

— А если этот дом проклят? — не унималась Улья. — Я не хочу жить в проклятом доме, мама.

— Просто продадим его и дело с концом, — отмахнулась Софик, — вкупе со сбережениями старухи Матильды это уже будет неплохой навар на ровном месте. Хватит на нормальный дом, в центре города. А титулярная фамилия даст нам пропуск в дворянский круг.

— А их там так ждут, конечно, — насмешливо уронил Джулиан, — там ведь так любят маловыдающихся выскочек.

— Цыц! — всю жизнь мечтала цыкать на почти столетнего старика-вампира.

— Давайте разделимся, — Софик недовольно оглядела родню и ткнула мужу пальцем в самую узкую тропку, далекую от места захоронения аракшаса, и потому — неразгребенную от слова совсем, — Ольмар, иди туда. Улья, прогуляйся вдоль той стороны зала, — дочь Софик милосердно отправила к местам наших с Джулианом раскопок, а сама вздохнула и развернулась лицом к лестнице на второй этаж.

— Не забываем про герб на ручке. И дайте знать, когда найдете нужную дверь!

С приподнявшим крылья боевым духом, на ходу сотворяя освещающие огни, которые быстро чахли, Елагины медленно зашагали в разные стороны.

Зря это они. В наших ужастиках решение разделиться обычно ни к чему хорошему не приводит!

Из всех троих, пожалуй, самой впечатлительной была именно Улья-Ульяша. Именно она сильнее всего вздрагивала от каждого шороха, именно она медленнее всего двигалась вперед. Именно её осветительные огни гасли за считанные секунды. Глядя на неё, я очень жалела, что присутствую в доме исключительно мысленно и не могу подойти к ней со спины и ка-а-ак чихнуть над её ухом!

Вот она бы подскочила! Небось даже люстру бы задела головой.

Впрочем, шороху хватало и без меня. То тут, то там я замечала гибкую хвостатую тень — это Прошка скакал то с одной стороны кучи, то с другой. Ронял то один предмет из общей кучи, то другой.

В какой-то момент гибкая тень проявилась на вершине высокой кучи хлама, возведенной вокруг стеклянной витрины, в которой ди Бухе явно хранили всякие сувениры из разных миров. По крайней мере, так я подумала, когда увидела разнообразные статуэтки, выставленные на полочках. Впрочем, после того, как безумная предыдущая хозяйка дома обновила коллекцию, теперь рядом с вычурными миниатюрными скульптурами стояли и грубо отесанные деревянные кружки, и облезлые мягкие куклы, и пустые пузырьки, очень похожие на флаконы из-под духов.

Вокруг витрины были свалены какие-то пыльные коврики, скатанные в трубы, и мятые свитки пергамента.

Дочка Софик брезгливо ковырнула носком один из ковров и двинулась влево, чтобы обойти кучу и подойти к стене. Кажется, она хотела заглянуть за витрину — вдруг её придвинули, скрывая потайную дверь?

Мысль разумная, но с учетом того, что Улья дергалась даже от звука шагов собственной матери…

Прошка крутанулся на своем Олимпе и тут же куда-то исчез, как и не было, а к ногам Ульи покатилось что-то белое, округлое. Подкатилось, ударилось о модненький малиновый сапожок юной ведьмочки. Та наклонилась, подняла этот предмет, зажгла огонь, и в рваных красноватых лучах магического пламени увидела…

Череп!

Я сразу его рассмотрела — тем более, что я неплохо знала этот череп, я уже привыкла видеть его всякий раз, когда захожу в свой недоразобранный холл. Я уже звала его Германом и желала доброго утра всякий раз, когда мы с ним “встречались”.

Но Улья-то с ним виделась впервые. Знакомство не пришлось ей по душе.

Визг грянул знатный. Звонкий. Сложно было не оглохнуть.

Сбоку с потусторонним воем выплыло что-то беловатое, расплывчатое, с двумя светящимися люминесцентно-желтыми глазами.

Улья швырнула череп подальше от себя и бегом припустила по тропке обратно к разгребенной части холла. Здесь она и налетела на свою мать, прежде Ольмара среагировавшую на визг дочери.

— В чем дело? — напустилась на дочь взвинченная Софик. — Что ты орешь, будто тебе руку откусили?

— Тут-т, тут-т, тут водится полтергейст, — заикаясь и запинаясь простонала девчонка. — Он на меня напал, мама, я видела! Он тут совсем рядом.

— Отойди, — Софик решительно шагнула вперед, на ходу снова заставляя шар ядовито-розового света разгореться сильнее. Её огонь вспыхивал ярче, освещая больший участок пространства. И высветил он… Ничего.

Швабру, небрежно брошенную в сторону от прохода. Скомканную, мятую, и не очень чистую простынь, валяющуюся в нескольких шагах...

Сложить два и два у Софик не получилось. Да и не видела она, как с ужасно пакостным выражением котовьей морды мой домовой — он же горящие глаза “полтергейста” — ныкался за дальним краем мусорной груды.

— Проясни мне один вопрос, это та твоя швабра, которая треплется без умолку? — шепотом, будто опасаясь, что Елагины нас услышат, поинтересовался Джулиан.

— И роль полтергейста ей определенно удалась, — хихикнула я тихонько. Завывала Помеленция как настоящий упырь. А мне уже было с чем сравнивать!

Как ни прессовали Ольмар и Софик, Улья наотрез отказалась двигаться с места одна. Когда родители плюнули и снова вернулись к своим маршрутам, Улья снова занервничала и затрусила следом за отцом, оглядываясь в три раза чаще, чем до этого.

А меж тем хвостатая тень скользнула вслед за Софик, огибая её по заметной дуге. Что ж, эта жертва мне определенно по нраву.

Софик оказалась хладнокровнее своей боязливой доченьки. Она довольно четко реагировала на шорохи, оборачивалась именно туда, где я успевала заметить длинный Прошкин хвост. Когда вокруг её пальцев вдруг начали потрескивать мелкие синеватые молнии, я аж напряглась. Интуиция, а она меня подводила очень редко в этом мире, говорила, что если эта гадость прилетит в Прошкину голову, то вряд ли это пойдет домовому на пользу.

И стоит ли оно того?

У меня не было времени подумать над этим плотно.

Со звучным бряцаньем упала на пол задетая пушистым задом деревянная кружка.

С победоносным видом Софик развернулась в ту сторону и метнула свой энергетический шар на звук.

С ужасно странным влажным звуком взорвалось металлическое ведро, оказавшееся на пути шаровой молнии.

Это ведро я обычно обходила по дуге. Мы так и не придумали, что с ним делать, и я очень надеялась, что гноллий шаман заберет его в первую очередь, но Ррото и сам не знал, что ему уносить из моего дома прежде всего остального.

В ведре лежал жезл. Странный, черный из гладкого полированного камня, с треснувшей полусферой в навершии. И из разлома этой самой полусферы в ведро ползла черная смола. Каждую секунду, по маленькой капельке. Определенно, кто-то зачаровал ведро, потому что смола из него не выливалась, но…

Сколько там её было? Сколько натекло за пять лет? Надеюсь, не все это сейчас разлетелось во все стороны? Хотя… Не совсем во все стороны. Я не могла ощутить ветер сама, ведь в доме я присутствовала телепатически, но я определенно увидела, как в момент взрыва чей-то вездесущий хвост вызвал сильнейший воздушный поток. Прошка это умел — он так частенько убирал мелкую пыль. Но сейчас цель была другая. Цель была в том, чтобы направить оказавшуюся в воздухе смолу в одном, нужном домовому направлении…

В первую секунду после того, как её окатило смолой, госпожа Елагина не шевелилась — и не удивительно, ведь в смоле она была по самые уши. Теперь уже было совершенно непонятно, какого цвета было её платье ранее, сейчас-то оно было черное. И лицо у неё было черное. И с высокой вычурной прически капали тягучие капли...

— Жестко… — прокомментировал Джулиан, любуясь, как Софик замерла, медленно и вдумчиво обтекая, — напомни мне потом, что я не хочу враждовать с твоим домовым. У него очень изощренная фантазия.

Я не успела ничего ответить — мои мысли самым бесцеремонным образом перебили.

— Мама-мама, мы нашли дверь! — раздался визгливый голосочек Улии из дальнего угла холла, — нужную дверь нашли! Точно!

Я обмерла.

Честно говоря, после той ночи, когда мне приснились разом Матильда и Улия, прошло всего-ничего. У меня просто не было времени искать алтарную, я хотела прежде разобраться с ди Венцерами. Но если они нашли дверь так просто… Значит, и я могла… Значит, если сейчас я потеряю свой дом, я буду сама себе злая Буратина, которая не удосужилась ни расспросить Триша про дом, ни поискать алтарную комнату самостоятельно. А эти — пришли и нашли…

К моим ногам вдруг будто бы прижалась и прошлась по ним пушистым боком теплая животина. Это было странное ощущение, потому что ощущала я это не физически, а как-то ментально.

— Не бойся, хозяйка, — мягко мурлыкнул мне дом, — лучше смотри.

Я ощущала в этом голосе подвох и просьбу не портить сюрприз.

Ну, ладненько.

Я лучше сфокусировалась на углу, в котором собрались Елагины. Судя по всему, видела я их исключительно внутренним зрением именно дома, который с удовольствием демонстрировал мне эту захватывающую фильму. Я все видела даже сквозь темень, царящую в холле, а ведь она была почти непроглядной.

На всякий случай я отстранилась от связи с домом и приоткрыла один глаз, чтобы оценить творящуюся вокруг нас обстановку. Что там магесса Леонард? Изволила уже свалить по делам службы?

Увы, нет. Стояла у ворот дома, с подозрением щурилась и рассматривала то меня, то дом, в котором скрылись Елагины. Активных действий не предпринимала, о чем-то вполголоса беседовала с Тришем.

— Могла бы спросить. Я бы сказал, что все нормально, — ворчливо буркнул Джулиан, который без моей связи с домом тоже оказался без зрелища, — я вытяну тебя, если магесса изволит пожелать беседы.

— Что ж, и дальше держи руку на пульсе, — я кивнула и снова зажмурилась, сосредотачиваясь на связи с домом.

За время, что я “отключалась от трансляции”, заляпанная черной смолой Софик уже успела присоединиться к своему “мучному” супругу и к нервно дергающейся от каждого шороха дочурке. На ходу она что-то колдовала, но мой дом по-прежнему подавлял почти всю магию чужаков, поэтому кардинальных изменений во внешности Софик не произошло.

Ольмар и Улья и вправду нашли на боковой стороне лестницы невысокую светлую дверь. И на ручке действительно красовался герб, описанный Софик ранее — искра-звезда и хвостом вьющаяся позади неё спираль.

Стоило мне увидеть эту искру вблизи, как у меня сразу отлегло от сердца.

Наверное, если бы у Елагиных была возможность разглядеть герб на ручке получше — они бы заподозрили подвох. Он не был нарисован, он был процарапан! То ли длинным когтем, то ли первым попавшимся острым гвоздем.

Но это видела я, это мне показывал дом, который точно знал, что у него и как, и почти хихикал в предвкушении. А Елагины же по-прежнему стояли в кромешной тьме, их волшебные огни по-прежнему гасли после первой же секунды. Именно поэтому, не подозревая подвоха, испытывая только торжество и облегчение, Софик вцепилась в ручку найденной двери и потянула её на себя.

Это был священный момент. Во время него сложно было не трепетать душой.

Я лично надеялась, что за дверью найдется Гарри Поттер. Ну, а что, чуланчик под лестницей — самое место, чтоб обнаружиться пресловутому очкарику. Со скидкой на реалистичность, я была согласна на его скелет! Живой и клацающий зубами — вообще отличный вариант.

Елагины тоже прониклись моментом и даже умудрились затаить дыхание все втроем, подаваясь поближе к двери. Видимо, очень хотелось получше рассмотреть, что же там в алтарной комнате таится.

Нас всех ждал облом!

С тихим шуршанием из-за двери побежал мусор. Много-много пыльных лоскутных клубков, чашки, кружки, чугунки, сковородки…

— Что? Что происходит? — Софик сгребла в горсть заляпанный смолой подол и попятилась назад.

Мусор бежал сначала тонким ручейком, но вот-вот он грозил превратиться в реку.

По всей видимости, Улия забивала чуланчик под завязку, да еще и заклинанием его расширила, чтоб больше влезло.

А может…

Я не успела додумать мысль, ощутила только, как вздрогнул под моими ногами пол. А потом весь хлам, сложенный в высокие кучи, окружавшие Елагиных, начал мелко дрожать и бряцать. Кажется, у нашего спектакля начинался финальный акт.

Семейство оккупантов среагировало мгновенно: они сбились в кучу, явно подготавливая какие-то боевые чары. У Ольмара это было что-то похожее на огненный шар, у Софик и Ульи — энергетические сгустки, будто сплетенные из молний.

Мусор начал слетаться отовсюду, сбиваться в одну грандиозную кучу, которая подступала к ним со всех сторон.

Нужно сказать, зрелище было то еще.

Хлопали все дверцы, которые могли хлопать. Ящики мебели выдвигались и задвигались обратно. Два магических удара Елагиных пропали втуне — их энергетические шары погасли уже через несколько секунд полета, так ничего и не достигнув.

— Мама, что нам делать?! — Улья была на грани истерики и отчаянно дергала мать за рукав платья, даже не заморачиваясь тем, что и сама пачкается. — Что вообще происходит?

Софик Елагина не была из тех, кто легко признавал, что не знает, что делать. Она еще раз попробовала метнуть в теснящий их мусор молнию, пытаясь то ли поджечь, то ли взорвать, но у неё снова ничего не вышло.

А ползущая на Елагиных гора хлама уже нависала над их головами. Еще чуть-чуть — и она грозила обрушиться на них.

Софик попятилась, оглянулась в сторону двери и еще раз бросила взгляд на дверь чулана, будто надеясь все-таки увидеть там за нескончаемым потоком мусора алтарный камень.

Неа! Мой дом категорически не желал показывать такие интересные места без предварительно оплаченных билетов.

— Убирайтесь, — протяжно взвыл ветер, резко ударивший “наследницу” в лицо, — во-о-он!

Это послужило толчком, которого этим моим гостям явно не хватало. Они развернулись и драпанули в сторону входной двери, а куча, ползшая за ними по пятам и грозящая накрыть их лавиной хлама с головой, служила отличным мотиватором, чтобы не останавливаться.

Елагины выскочили из дома, даже не потрудившись закрыть за собой дверей. Мой домик хлопнул ими сам, и это получилось у него так угрожающе, что весь путь от дверей до ворот Елагины преодолели в рекордно короткие сроки.

И только там, за воротами, злорадно лязгнувшими за спинами незваных гостей, семейка мадам инспекторши все-таки остановилась. И при свете дня рассмотрела друг друга.

Я потянулась — и ощутила, как дом расслабленно потянулся вместе со мной. Внутри него с тихим шуршанием все возвращалось на свои места. Кучи легли, как они лежали до визита Елагиных. Поток хлама из чулана “утек” обратно, и дверь закрылась сама по себе, готовая ждать, когда у меня до неё доберутся руки.

Так. Это все, я надеюсь? Больше на мой домик это “благородное семейство” не претендует?

Наивная, наивная Марьяша!

6. О том, что не все враги умеют проигрывать

— Святой Колядей, мадам Елагина, что это с вами приключилось?

Медоточивый голосок моего соседа, раздавшийся от его калитки, послужил мне, только-только вынырнувшей из своей телепатической “трансляции” из дома, шоколадным соусом к поданному блюду моей победы.

Софик и всё её семейство, потрепанные, истерзанные, будто их тридцать упырей пытались порвать на сувениры, пытались отдышаться. Мой сосед, совершенно неожиданно решивший присоединиться к нашей восхитительной встрече, стоял у своих ворот и подпирал их плечиком, разглядывая всю столпившуюся рядышком компанию.

— Марьяна, рядом с вами всегда столько интересного происходит, — очаровательно улыбнулся анимаг, — то вы духов вызываете, то мадам старший инспектор по вашему саду рекорды спринтерского бега устанавливает. Хоть вовсе не выпускай вас из поля зрения, чтоб оставаться в курсе всех последних событий.

В эту секунду его взгляд соскользнул чуть выше моего лица, и самоуверенная улыбка в течение пары секунд несколько сбавила в яркости, становясь нейтральной.

Я повернула голову — слишком медленно — но я все равно успела заметить, как возвращается на место тонкая бровь моего несносного муженька.

Дожили. Еще и первой брачной ночи не было, а стрелять глазками в мою сторону он уже запрещает!

— Отступница! — визгливый, пронзительный и практически леденящий возглас мадам Елагиной стал неожиданным испытанием для моих барабанных перепонок. — Чернокнижница! Мерзавка!

Я обернулась к ней, стремясь понять, что вообще происходит, и кого несостоявшаяся наследница моего дома пытается изобличить. И…

Без особого удивления обнаружила, что тыкает пальцем мадам Елагина именно в меня.

Надо же…

Какой сюрприз, какой сюрприз!

— Кажется, вы совсем не умеете учиться на своих ошибках, да, госпожа Елагина? — прохладно произнесла я, скрещивая руки на груди. Оказалось достаточно просто развернуть плечи, чтобы семейство Софик прониклось и попятилось прочь от меня, как от прокаженной.

— Несмея, — Софик метнулась к магессе Леонард, медленно пытающейся вникнуть в происходящее, — Несмея, я прошу твоей защиты. Ты — страж магического порядка и законности, а эта особа… В моем доме проводились запрещенные ритуалы! Ужасные вещи! Наверняка — и жертвоприношения! Такие ведьмы уничтожаются на месте! Ты должна…

В эту секунду произошли почти одновременно две вещи. Сначала ладонь Джулиана до того, просто лежащая на моем плече, сжалась сильнее и дернула меня назад, так, чтоб я оказалась за его плечом, а потом…

Тик-так…

Это было быстро, и от этого резко перехватило дыхание. Просто весь мир замер, кроме мыслей в голове. Магистр Кравиц вальяжно и неторопливо прошел вперед и встал рядом с окаменевшим Джулианом, только после этого нажимая на своих часах какой-то рычажок, отпуская время и нас всех вновь на свободу.

Интересно, какой у этих его часиков радиус действия? Ну, не заморозил же он весь город, да?

— Не хочу никого ни в чем обвинять голословно, Несмея, — белозубо улыбнулся анимаг магессе Леонард, — но как первый законник её величества Эмиры Мерлианской, я сейчас хочу уточнить. Вы же не поверите этому забавному обвинению госпожи Елагиной? Вы ведь знаете протокол?

Так забавно…

Забавно оказалось, как законница, подруга госпожи Елагиной, зависла, выбирая меньшее из зол. На долю секунды, но я успела это заметить.

— Разумеется, — госпожа Леонард плотнее стиснула пальцы, гася в них крохотные голубоватые искры.

Да-да, мы поверили!

— По какому праву вы вмешиваетесь, магистр? — неприязненно взвыла Софик. — Здесь решаются вопросы семейного наследия. Вы не в праве…

— Закон есть закон, — опасно улыбнулся анимаг, — и я верный страж его. Вам ли не знать, госпожа Елагина, что обвинения в чернокнижии, в практике поклонения запретным богам требуют оснований и доказательств. У нас, слава всем святым, уже не времена великой Инквизиции, когда магу было достаточно подбросить идола темной Лактурии, чтобы обвинить в чернокнижии.

— Я была в своем доме, — Софик гордо выпрямила спину, пытаясь выглядеть впечатляюще.

Она, с растрепанной прической, заляпанная черной смолой, покрытая пылью и со сбившимися и съезжающими деталями одежды действительно производила… определенное впечатление. Ну, лично я хотела хихикнуть. Очень сильно.

— И что же вы там увидели, госпожа Елагина? — сладко выдохнул Питер Кравиц. Он настолько презрительно цедил каждое слово, что я прям ощущала его желание снять с Софик скальп.

В очередь, красавчик! Я хочу сделать это первая!

— И все-таки, — господин Кравиц разговаривал с Софик тем же тоном, которым вел допрос со мной, — что было в доме, госпожа Елагина? Вы видели там хотя бы одну из шестнадцати запрещенных ритуальных пентаграмм? Несмея, ваш слухач ведь ведет запись этого разговора? Я могу позже взять её и отдать экспертам на обязательную проверку на истинность сказанного?

Софик ощутимо сбледнула с лица, нервно оглядываясь на подругу-законницу.

— Да, разумеется, магистр, запись будет предоставлена, — госпожа Леонард с деревянной улыбкой коснулась висящего на её шее амулета. Вот не зря мне приглянулось это золотое ухо внутри стеклянного шара. Получается, это такой магический аналог нашего диктофона? Да еще и с возможностью прогнать через магический детектор лжи? Практичененько. Получается, Софик сейчас солгать не может, не так ли? А если солжет — её на этом прищучат.

— Вам так сложно припомнить, госпожа Елагина? — елейно выдохнул анимаг, прокручивая свои часики на пальце. — Давайте спросим у вашего супруга. У вашей очаровательной дочурки? Что, никто не приметил? Ах, какая жалость. Это было бы действительно твердое доказательство. Но ведь на чем-то же вы строили свое обвинение!

Софик тяжело дышала, собираясь с мыслями. Процедура записи разговора явно повлияла на её красноречии.

— Дом не признал меня, — наконец драматично возвестила она, заламывая руки, — меня, его кровную наследницу. Прогнал меня прочь, предпочтя видеть в хозяйках ведьму-чужеземку. Вам ведь известно магистр, что это противоречит трем постулатам магической принадлежности. Покуда на алтарный камень не прольется свежая кровь, не обновится магия дома, он будет отдавать предпочтение тем, чья кровь дает ему силы для существования. Что могло заставить дом, чья сущность зиждется на крови Елагиных, отвергнуть семью, ближайшую по кровному родству?

— Марьяна, — анимаг обернулся ко мне, заинтересованно шевеля кроличьим ухом, — находили ли вы алтарную комнату дома ди Бухе? Проводили ли ритуал обновления магической сути?

— Нет, — честно призналась я. Врать не хотелось, тем более, что это потом все равно выяснится. Кравиц не дурак. Прекрасно понимает, что из меня чернокнижница, как из моей швабры альпинист.

Забавно. Забавно, что я вообще колдовала раз этак пару, от силы, но дом все равно остался верен именно мне…

— Вот, — торжествующе взвилась Софик, явно находя мою искренность — чистосердечным признанием, — лишь только чернокнижие способно разрушить узы кровной принадлежности. Если дом не признал меня…

— Поосторожнее с домыслами, госпожа Елагина, — никогда не думала, что анимаг с исходной ипостасью кролика может улыбаться так опасно, — например, я могу предположить, что если дом не признал вас — возможно, он счел Марьяну более близкой родственницей леди Матильды ди Бухе, чьей кровью напитана магия алтарного камня.

Ох, какая интересная это была версия. Интересная и маловероятная. Уж я-то знала, откуда родом, и что никакого отношения к леди ди Бухе не имею.

— Да вы с ума сошли, магистр, — взвыла Софик, раздуваясь и багровея, — эта выскочка? Ни один Елагин её не признает. На родовом древе её нет. Как она может?..

— Это иной вопрос, госпожа Елагина, — господин Кравиц пожал плечами, — я всего лишь говорю вам, что кроме чернокнижия существуют и другие варианты, почему дом ди Бухе мог вас не признать. А значит, магессе Леонард не стоит торопить события и принимать поспешные решения насчет судьбы магессы ди Бухе.

Именование меня по родовой фамилии в очередной раз перекосило Софик.

Вот только, кажется, все, что сказал господин Кравиц, действительно имело место быть.

— А я могу вернуться в свой дом до суда? — кашлянула я, ощущая, что несколько подустала от всей этой разборки. Хочу домой, к швабре и венику. У меня там еще куча дел не сделана.

— Нет! — взвилась Софик тут же. — Исключено. Даже самая бездарная чернокнижница, даже в самом лучшем раскладе и суде через неделю, успеет за пару часов уничтожить следы проведения чернокнижных ритуалов.

— А вы хотите их мне помочь организовать? — я насмешливо приподняла бровку, отчаянно косплея Джулиана. — Мне скрывать нечего. И уничтожать тоже. Говорю для слухача, госпожа Елагина.

— Любой чернокнижник умеет прятать свою ложь от обычных магических проверок, — самоуверенно заявила Софик, скрещивая руки на груди.

— Мы можем опечатать дом, — неожиданно предложила магесса Леонард. — Имущество недоказанной принадлежности, да еще и попадающее под вопрос расследования о чернокнижии, может быть опечатано магическим образом и открываться только одним чародеем для проведения процедур магического расследования.

— И кто же опечатает дом? — я обеспокоенно прикинула варианты, и они мне не понравились. Доверять подружке госпожи Елагиной ключи от своего опечатанного дома мне не хотелось. Они ведь и вправду мне за пару дней доказательства проведения запретных ритуалов организуют. И все шестнадцать запрещенных пентаграмм, и еще какую-нибудь гадость. Можно даже в дом не заходить, домик садовника тоже сгодится для подставы.

Цвинк.

С тихим едва слышным звуком вздулся вокруг моего дома голубоватый магический купол. Напротив ворот вспыхнула и вычертилась в воздухе руна, похожая на растянутую четверку.

— Дом опечатан, — зевнул магистр Кравиц, снова натягивая на правую ладонь белую перчатку, — все, госпожа Елагина, госпожа ди Бухе. Можете не волноваться, на территорию этого дома до решения суда можно будет войти только при моем участии и в присутствии магов-ищеек. У кого есть вопросы? Возражения?

Софик чуть зубами не скрипела от бессильной ярости.

У меня в целом вопросов к Кравицу не было. Он очень сильно меня выручил, вмешавшись. Дом опечатан, но я жива, и у нас даже есть представление, в каком направлении копать окоп. Никто не подставит меня, мы во всем разберемся. Кто знает, как бы мы с Джулианом разрешали проблему с обвинениями Софик, не окажись рядом анимага.

Вопрос не к Питеру, а ко вселенной: раз мой дом опечатан, где мне жить до суда?

А, нет, не только мне. Мне, Вафле и Тришу. Веселый зоопарк с заездом на дом. Кому надо?

Гостиный дом “Элессар”, конечно, не дотягивал по нашим меркам до Метрополя, но экономной мне вполне годился. По внешнему виду он напоминал то ли теремок, то ли пряничный домик, и разглядывая мелкие детальки внешнего декора, можно было залипнуть часа на два. Чего только стоил флюгер в виде объемного леденцового петушка. А столбы по бокам крыльца были мало того что украшены витым узором, так еще и раскрашены нежно-пастельными цветами, как настоящее маршмеллоу. Особенно я заценила резные ставенки-печеньки, от них хотелось откусить кусочек.

— Марьяна!

Голос Джулиана звучал укоризненно. Сам он, стоящий за моей спиной со скрещенными руками, вопиял и источал только глубокое недовольство моей строптивостью. И глядя на него, всего такого укоряющего, мне даже думалось, может, все-таки стоит к нему прислушаться? Ну, чего мне стоит, а?

— Тебе не обязательно так тратиться, — в третий раз за пять минут озвучил вампир, — я готов предоставить тебе ночлег под крышей моего дома. Ты — моя жена, в глазах Аррашес, плюс ты помогла моей семье, и это меньшее...

— Ну, не надо, пожалуйста, — я помотала головой, вытряхивая из неё всю лишнюю ваниль, обострявшуюся всякий раз, когда Джулиан пользовался вот этим вот мягким тембром своего голоса. — Я все решила. Я не буду жить у вас, господин ди Венцер. Ни дня, ни ночи.

— Обоснуешь почему, госпожа ди Венцер? — шпилька вампира мало того что впилась мне глубоко под лопатку, да еще провернулась там вокруг своей оси.

С разводом определенно надо что-то решать.

Я сощурилась, разглядывая этого паршивца и пытаясь открыть для себя в нем хоть одну новую черточку. Нет. Все свое, старенькое, знакоменькое, красивенькое.

— Ты. Все. Знаешь! — отчеканила я и отвернулась. В тысячный раз ему объяснять, в каком гробу я видела этот брак и как быстро нам нужно обсуждать нашу с ним “расстыковку” — я не хотела. За те двадцать минут, что Триш вел меня от дома ди Бухе до гостиного дома — я успела озадачиться этим вопросом раз десять и все десять раз Джулиан находил повод прохлопать ушами мой вопрос. То он какого-то знакомого увидел, то Триша заслушался, то “извини, задумался, дорогая, а расскажи мне какие-нибудь особенные рецепты из твоего мира”.

Чего он добивался, мне было непонятно.

Лично я пыталась выйти из сложной ситуации, не обременив никого из короткого списка моих завихградских знакомцев.

Триш, кстати, предлагал завалиться к его Рише, но даже этот, более удобоваримый вариант, я отвергла. Нафига кого-то стеснять, если я могу обойтись своими средствами? Хотя самого Триша я к Рише отпустила без каких-то проблем. Мы договорились, что я за ним пошлю, как только посоветуюсь с законником.

— Ну давай, — неожиданно мирно согласился вампир, не делая внятных попыток меня остановить, — держи…

Я обернулась и мне пришлось быстро ловить уже летящую прямо мне в лоб ровную белую жемчужину. Поймала, слава всем местным богам.

— Вообще-то ты упер гораздо больше, — буркнула я, разглядывая жемчужинку вблизи. Ровненькая, круглая, надеюсь, её примут тут как плату за постой.

— Все сдам, только стоя вместе с тобой в гномьем банке, — Джулиан пожал плечами. — Иди, дорогая, ты, кажется, очень спешила устроиться на ночлег. Косточки твои устали, требуют уронить их на кровать, немедленно. Жаль, конечно, что не на мою кровать, но что уж тут поделать! Давай!

Нет, в этом его поведении точно был какой-то подвох!

— Ты пойдешь со мной! — на ходу сообразила я. — А то пока я пешком по крыльцу поднимаюсь, ты по теням уже внутрь смотаешься, хозяина запугаешь или что-то в этом роде.

— Ну как ты можешь думать обо мне так плохо, Марьяна, — трагически вздохнул вампир, но судя по недовольно блеснувшим глазам — этот злокозненный план я ему обломала.

И все-таки, чего он добивается? Ужасно хочется спросить, но вряд ли этот тип так просто расколется.

Внутри гостинный дом оказался очень похож на любую нашу гостиницу. С одной только поправкой: не все члены персонала были людьми. И даже человекоподобными были не все.

У дверей, невысокие и клыкастые, подпрыгивали какие-то молоденькие гремлины в коричневой униформе. Под потолком меняла свечи в огромной люстре лохматая ведьмочка, непринужденно усевшаяся на метлу “по-дамски”, то есть боком. В горничных тут шмыгали крольчихи — они были чуть выше Триша по росту, но за счет ушей, так что это не совсем считалось. У моего дворецкого вон хвост какой длинный, а у этих что?

— Марьяна, — Джулиан с такой строгостью глянул на меня, выставляя локоть в сторону, что я сначала в него вцепилась, а только потом задумалась, нафига я это сделала.

— Так вот как с тобой разговаривать надо, женушка, — ехидным шепотом прокомментировал этот упырь, — и ты умеешь быть шелковой, восхитительно!

— Не обольщайся, — шепнула я в ответ, — шелк — очень капризная ткань. Пара капель воды, неправильная глажка — и ты сам пожалеешь, что с ним связался.

Была у меня одна дорогущая шелковая косыночка. Бабушке подарила моя мать, в один из тех бабулиных дней рождения, на которые она сподобилась приехать. Меня, кстати, она ни разу не почтила таким явлением. Косынку бабушка передарила мне, как она сама сказала, такие модненькие штучки совсем не в её стиле. Но и у меня с этой штуковиной не срослось. И вообще, большую часть своей жизни та косынка пролежала в ящике комода. На выпускной я её, правда, надела. Завязала на шею, в комплект к джинсовому сарафану. Вышло неплохо, но непривычно лично для меня, а еще после выпускного я попала под дождь… В общем, с той поры, когда меня называют шелковой, я только коварно улыбаюсь.

Шелковая не значит послушная. Вообще ни разу. Так что пусть Джул самообманывается на здоровье.

— Милорд ди Венцер, — парнишка, что тут стоял за стойкой администратора, бледный и благородный на вид, услужливо склонил голову при виде моего муженька, — пусть будут прохладны тени, что пошлет вам Аррашес. Чем могу вам служить?

Формулировка приветствия была такой удивительно странной, что я подозрительно сощурилась, разглядывая парнишку в упор.

Интересно. На вид ему лет двадцать. И я давно хочу попробовать фразу Беллы из Сумерек: “И как давно тебе двадцать?”

А если я попрошу его улыбнуться и показать клычки, это не будет уж совсем из ряда вон?

Но надо вести себя прилично в приличном месте, да?

— И тебе благословенных ночей, Дентиус, — подтверждая мои мысли о вампирском происхождении администратора, любезно кивнул Джулиан, — я здесь сопровождаю эту очаровательную ведьму. Она желает снять у вас номер. Может быть, в этой жаркой поре у вас есть с этим проблемы?

Ах ты паршивец!

Я так явно уловила намекающее давление в тоне Джулиана, что не удержалась и крепко ущипнула его за запястье. Вот ведь хамская рожа. Не мытьем, так катаньем, у меня под носом пытается продавить свою инициативу.

На мое счастье, администратор не понимал намеки. Сунул нос в блокнот, просиял и воззрился на меня как благодетель.

— Четыре номера свободны. Госпожа желает простой номер или номер повышенного удобства? С двухразовым питанием или без питания вообще?

— Без, — ревниво буркнул Джулиан, сильно мрачнея, и добавил уже полушепотом, лично для меня, — еще не хватало, чтобы моя жена травилась сомнительным супчиком мэтра ди Карло.

— Если ты берешься кормить меня бесплатно, так и быть, согласна уступить тебе в этом вопросе, — фыркнула я, а затем опустила на стойку перед юношей свою жемчужину, — этого хватит на номер повышенного удобства? Надолго?

— На седьмицу, — повертев в пальцах мою плату кивнул молодой вампир, — что ж, раз мы все выяснили, госпожа, позвольте увидеть вашу паспортную метрику, я вас зарегистрирую.

Ну ой!

У меня было ощущение сейчас, что я села брюхом на мель. Или на айсберг. Ибо документов этого мира у меня не было. Что-то я в последнее время лажаю и лажаю! Без перерыва!

— А можно как-то без этого? — драматично поинтересовалась я.

— Увы, госпожа, нам нужна или паспортная метрика, или виза иномирца, — администратор трагично развел руками, демонстрируя, что он всеми фибрами души мне сочувствует, но порядок превыше всего.

Я покосилась на Джулиана: вдруг мой драгоценный упырь-супруг возжелает достать из широких штанин… паспорт. И снять номер для меня. Ну, из обострения доброты душевной, например!

Увы, он не торопился и вообще с интересом таращился на вычурную люстру, украшенную, наверное, тысячей хрустальных капелек-подвесок. Настолько пристально изучал, будто собирался писать по этой люстре диссертацию.

— Ясно, — мрачно кивнула я, забрала свою жемчужину, потянула порхавшую вокруг ведьмы Вафлю за ментальный поводок и, развернувшись к дверям, быстро зашагала вон. Одна. Оставляя за спиной всех долбанутых вампиров и накинутые ими неприятности.

Хотя нет, скорее не накинутые, а подчеркнутые.

— Марьяна, куда ты так сорвалась? — окликнул меня Джулиан, но остановиться я даже не подумала.

— Извините, а где тут можно оформить паспортную метрику? — я озадачила этим вопросом вышедшую одновременно со мной на крыльцо горничную “Элессара”.

— Ближайшее отделение Управления Магической Миграции в трех кварталах отсюда, на перекрестке с Эрлианским проспектом, — крольчиха махнула мне лапкой в нужную сторону.

— Я могу показать тебе дорогу, — это заявление Джулиана я проигнорировала и даже встряхнула локтем, избавляясь от длинных пальцев, на нем сомкнувшихся.

Сама дойду! А еще и шагу прибавлю, но не потому, что надеюсь, что упырь снова отстанет, но чтобы заставить его хотя бы немножко вспотеть. Ну а что, велосипеда он мне не дарил, можно и вредной остаться пока что. Как почтальон Печкин.

— Куда ты так несешься? — вампир понял намек и больше хватать меня не стал, просто нагнал и зашагал рядом, стараясь не отставать.

Я не издала ни звука, только покосилась на небо, чтобы убедиться в том, что Вафля от меня не отстает.

— А, я понял, ты со мной не разговариваешь! — упырь мне попался на диво сообразительный. — Ну, а я-то в чем виноват? Мне нужно было предупредить тебя о необходимости оформить гражданство и метрику? Извини, мы помирились только сегодня утром. До этого мы были на военном положении и за такие вещи мне как главе моего клана полагалось бы полное отлучение и возможно даже четвертование. Ибо врагам семьи не помогают.

— Ты мог хотя бы сказать, чтоб я не выглядела идиоткой, — буркнула я неохотно, потому что этот типичный мужчина, разумеется, не понимал, где он накосячил.

— И ты бы поверила мне на слово?

Я остановилась, смерила Джулиана изучающим взглядом, внутренне покачала головой. Доверия он у меня по-прежнему вызывал немного.

— Ты даже не попробовал, — нашлась я с возражением и продолжила свой путь.

— Хорошо, давай попробую сейчас, — неожиданно спокойно откликнулся Джулиан, — ты зря так бежишь. Управление магической миграции по третейникам работает до трех. А сейчас — половина четвертого.

Да чтоб тебя!

Я остановилась так резко, будто натолкнулась на невидимую стену. Этот день катастрофически становился самым бестолковым днем в моей жизни.

Получалась какая-то ерунда. Я не могла получить даже временный документ и без него оставалась на улице. Хоть и вправду иди к супруге Триша на постой...

— Марьяна, — пальцы Джулиана прошлись по моей руке, от преплечья до локтя, — пойдем уже ко мне. У тебя вышел тяжелый день, тебе нужен хороший ужин и ванна.

Ну все.

Лимит моего такта закончен. Да здравствует скандал!

— Чего ты хочешь? — я резко развернулась и ткнула Джулиана пальцем в грудь. — Чего ты ко мне пристал, будто я из шоколада сделана?

Получилось это громко, кажется, на нас даже кто-то обернулся.

— Ты — моя жена, — вампир спокойно пожал плечами, — я не могу тебя бросить одну болтаться на улице. Не знаю, как в твоем мире, но у нас после сумерек, если ты не боевой маг, не оборотень или не вампир, по улице лучше не шататься.

— Ну какая жена? — я закатила глаза. — Джулиан, ты еще недавно при виде меня плевался и уходил с рынка, лишь бы нечаянно не пересечься со мной глазами.

— Я уже давно этого не делаю.

Под моим скептическим взглядом вампир выдержал аж несколько секунд, потом честно поправился.

— Ладно. Я так не делаю некоторое время. Но ведь не делаю же.

— Временное просветление, — я встряхнула головой, — понятия не имею, с чем оно связано. Ты ведь не думаешь, что я тебе по-настоящему жена, так?

Что-то в лице вампира проступило такое, что я поняла — он очень даже так и думает. На полном серьезе.

— Это ведь смешно…

— Это не смешно, а необратимо, Марьяна, — Джулиан качнул головой, — Кровавая Свадьба, Разделение Судеб — это древнейший ритуал, зародившийся одновременно с нашей богиней Аррашес. Если ты не веришь мне, можешь вернуться и поболтать с Дентиусом. Или найти любого другого вампира. Хоть даже зайди в храм Аррашес и спроси любого её служителя. Наш союз освящен кровью друг друга. Это неразрушимая связь, а я не собираюсь её игнорировать.

От услышанного волосы на моей голове медленно начинали шевелиться.

Вот почему он так старательно избегал разговора о разводе. Эта фишка просто не входила в пакет предоставленных нам с ним услуг.

— Господи, зачем ты вообще пошел на это? — я говорила, ощущая, как слабею внутренне. — Ты ведь знал! Зачем связал себя со мной?

— Ты умирала, помнишь? — Джулиан педантично напомнил об этом. — Тебя убивало двойное проклятие. Счет шел на минуты. И это был единственный доступный мне выход.

— Неужели твой аракшас того стоил? Оказаться женатым на мне?

— Ну… — Джулиан иронично округлил глаза, — определенно, это был важный для моей семьи артефакт. Но честно говоря, для меня этот ритуал был плох исключительно тем, что происходил в спешке. Я все равно на тот момент имел весьма четкое намерение это сделать.

— Сделать что? — спросила я, надеясь, что поняла неправильно.

— Взять тебя в жены, конечно, — невозмутимо пожал плечами вампир.

Увы, я поняла правильно!

Ох, черт, а вот к этим откровениям я оказалась не готова.

— С чего бы это? Только не говори мне про мои ноги, иначе я решу, что ты спятил. Нет, я в курсе, что они у меня ничего, но недостаточно, чтобы жениться на первой попавшейся девице, с которой ты толком-то и не знаком.

— Марьяна, — Джулиан с бесконечным терпением вздохнул и красноречиво повел плечами, — этот разговор лучше проводить не на улице. А за ужином. Когда ты не будешь такой уставшей и нервной. Давай мы уже сойдемся на том, что пока ты поживешь у меня. Если ты опасаешься за свою честь, я могу поклясться, что не собираюсь тебя к чему-то принуждать. Это вообще не в моих правилах.

— Сама еще попросишь, — договорили мне бессовестные глаза этого упыря.

— А вот этого ты не дождешься, — сердито приговорила я про себя.

Насчет убойного предложения я думала недолго.

Отвлекать Триша от его супруги, с которой он порядком уже не проводил времени по-нормальному, мне не хотелось.

А тут — целый дом законного мужа, и, я надеюсь, мне найдется отдельная комнатка?

— Не надейся, что за ужином ты сможешь увильнуть от объяснений, — мрачно буркнула я, капитулируя.

— Даже не рассчитываю, — Джулиан ослепительно улыбнулся и подал мне руку.

7. О том, что семейная жизнь имеет свои прелести

— Это точно необходимо? — стоя перед воротами дома Джулиана ди Венцера, я почему-то ощущала себя будто у расстрельной стенки. — Я сама могу дойти. Своими ногами.

— Глупости, — Джулиан резко встряхнул головой, будто пытаясь оттолкнуть от себя мои дурацкие предложения, — в первый свой официальный визит в дом мужа — никаких “я сама дойду”. Марьяна, дай мне хоть как-то соблюсти наши ритуалы. У меня и так сейчас все через задний проход Торракса.

— А если мы их не соблюдем, брак аннулируется? — ухватившись за эфемерный хвост надежды, поинтересовалась я. Джулиан уставился на меня так, будто хотел меня сожрать живьем.

— Нет, — медленно процедил он, — но одна строптивая ведьма останется без десерта за ужином. И не спрашивай, почему. Я просто не буду его для тебя готовить.

— Это шантаж, — возмутилась я.

— Именно, — с благостной улыбкой подтвердил Джулиан. — Так что, Марьяна, побудешь для разнообразия милой и послушной женушкой на десять минуточек?

Я прищурилась, прикидывая, не хочу ли я немножко побыть на диете, ради великой цели “все сделать по-своему”?

Честно говоря… Нет, на такие жертвы я пойти никак не могла.

— На пять! — сдалась я, и Джулиан удовлетворенно осклабился. Эх, нужно было сходиться на трех минутах.

Вместо того, чтобы попросить меня подойти, он снова исчез в своей тени и вылез из моей, прямо за моей спиной.

Кто бы знал, что мужчина, склоняющийся вперед, чтобы подхватить тебя на руки, может выглядеть настолько аристократично и гордо.

— Вот видишь, я не кусаюсь, — хмыкнул Джулиан и шагнул к воротам, без лишней спешки распахнувшим свои створки.

— Ну, не каждый же день, — не удержалась я от колкости. — Смотри, Джулиан, занесешь меня в свой дом, и отступать будет поздно. Вдруг мне там понравится, и я уже не съеду? Ты же поседеешь через неделю. Как это переживут твои многочисленные поклонницы? И не говори, что у тебя их нет, сам выпендривался своей опытностью и искушенностью.

— Вампиры не седеют, — по губам вампира прошлась уже знакомая мне самодовольная улыбочка, — так что оставайся, Марьяна. Сколько сама захочешь.

Не седеют, говоришь? Что, прям совсем-совсем? Может, это ты еще со мной близко не знаком, а?

Я нашла глазами все еще кувыркающуюся в небе Вафельку и позвала её к себе. Задумав коварный план, конечно же!

Вафля, изрядно налетавшаяся, проголодавшаяся и возжелавшая теплых обнимашек после холодного воздуха на высоте, даже переборщила немного, бросившись ко мне слишком резво и слишком неожиданно сделав “Плюх”.

— Ой! — только на это у меня и хватило дыхания, когда четырехкилограммовая дракошка, росшая не по дням, а по часам, плюхнулась ко мне на живот.

— Марьяна, ты в порядке? — снисходительно мурлыкнул Джулиан мне на ухо.

— Д-да, — выдохнула я, восстанавливая дыхание. Коварный план не удался. Вампир будто и не заметил, что его ноша вдруг немного потяжелела. Ну и… Ну и ладно! Я еще чего-нибудь придумаю. Он еще пожалеет, вот!

Планы о великой мести пришлось отложить в ту же секунду, потому что как только Джулиан внес меня в свой сад, я предпочла таращиться по сторонам, а не думать. В тот единственный раз, что я тут была, мне было не до того, чтобы с любопытством изучать местный ландшафтный дизайн. А он тут неожиданно был!

Белые кустовые розы, густо насаженные вокруг дорожки, благоухали вовсю. Издалека виднелась старая ива слева от дома, и я даже сумела разглядеть перевитые розовыми шнурами веревки девичьих качелей на самой толстой из веток. Одна из дорожек, выложенная мелкой серой плиткой, убегала от дома к стильной черной беседке, спрятанной под сенью еще двух густых ив.

— Утренний кофе летом и поздней весной я пью только там, — прокомментировал Джулиан, явно отметив мой интерес.

— Мне ужасно нужна консультация твоего садовника по поводу того, что делать с моим садом, — задумчиво пробормотала я. — Твой выглядит просто потрясающе. А в моем только упырей хоронить.

— Моя дриада-садовница Эннай сейчас спит, но завтра утром мы можем её подкараулить, и ты с ней поболтаешь, — кивнул вампир, — за домом есть пруд, хочешь, отнесу тебя туда?

— Чтобы утопить?

— Чтобы познакомить со всем моим домом, — вампир вздохнул, будто моя идея ему больше нравилась, — так полагается. Обойти дом вокруг и только потом внести жену за порог. Но если тебе уже надоело передвигаться так, можем обойтись краткой версией этого ритуала.

Сказать по-честному… У него на руках хорошо было. Уютненько. Ну и кто ж так быстро заканчивает тренировку? Раз уж я взялась быть штангой — так работать надо до конца смены.

— Не люблю краткие версии чего бы то ни было, — выдала я и поудобнее приобняла вампира за плечи, — давай, муженек, показывай мне все.

Раз уж, как теперь выясняется, наш с ним брак нерасторжим, так пусть хоть на ручках меня поносит. А я подумаю о достоинствах и недостатках этого брака. Только бы не увлечься с достоинствами!

Пруд был красивый, чистый, без лишней ряски, у самых берегов плавали необычные кувшинки с прозрачными лепестками.

— Искусственные? — я озадачилась.

— Эльфийские, — фыркнул Джулиан насмешливо, — эльфы те еще выпендрежники, у них каждому цветку уже давно создано по тридцать дополнительных магических селекционных подвидов.

— И все красивенькие?

— Все, — без тени иронии кивнул вампир и продолжил свой ритуальный обход. А я таращилась по сторонам, благо было на что.

И когда Джулиан опустил меня на ноги уже внутри своего дома, таращиться мне по-прежнему было на что. Дизайнеры "Квартирного Вопроса" повесились бы на шторах от зависти к чувству вкуса господина ди Венцера.

Вафлю я первым делом опустила на пол и дракошка первым делом почти расстелилась пузиком по паркету, впитывая новые для неё запахи.

— Если найдешь незнакомого вампира — не кусай его сразу, — посоветовала я ей, от души надеясь на понимание. Не хотелось бы тяпнуть за ногу… Ну, скажем, свекра… Ну, пока он мне ничего плохого не сделал, — не стоит. А вот если начнет проклятиями разбрасываться — вот тут я умываю руки.

Я критично огляделась, пытаясь найти, к чему докопаться.

Ну и где красный бархат, оплывшие свечи, черное дерево, жутковато-готические портреты и гроб в центре зала для почетной гостьи?

Вместо этого я оказалась в светлом холле, на ясеневом паркете, и любуюсь на винтажную, по меркам нашего мира, но на самом деле очень даже современную софу напротив меня. Картины… были, кстати. Пейзажи, преимущественно. На одной из картин крупным планом — физиомордия серой лошади с белоснежным рогом, торчащим из лба. Глаза у этой божьей твари даже на картине такие умные, что так и хочется сказать, что не у всех людей на портретах они такие бывают. Даже если художник льстит своему клиенту.

Сбоку звякнул колокольчик, и повернувшись в ту сторону, я застала, конечно же, Джулиана с вышеупомянутым музыкальным инструментом в руках. И позвонил он еще два раза, что бы это ни значило.

Три бледные девушки, одна брюнетка, две — с серебряными как лунь волосами, в голубых платьях — черт бы их побрал, они почти такие же, как у меня, — явились на звон и выстроились перед нами в небольшую шеренгу. На меня они, мягко говоря, глазели. Если описывать честно — у одной из них чуть челюсть на пол не упала от удивления.

Мне все казалось, что кто-то из них сейчас как зашипит: “Человек! Куси её, куси!”

Они ведь все вампирши, да?

Что-то мерещилось мне в их чертах слегка хищное. Хоть они и не улыбались.

Джулиан терпеливо чего-то ждал, скрестив руки на груди.

Спустя еще полминуты с другой стороны к нам вышел еще один вампир. Высокий, коренастый, гораздо менее утонченный, чем тот же Джулиан, в чертах лица. Но тем не менее, в полупоклоне он склонился весьма учтиво.

— Простите за задержку, милорд, я только с кухни. Сорен уже приступил к ужину.

— Прекрасно, — Джулиан медленно кивнул, а затем повернулся ко мне, весь из себя такой официальный. — Марьяна, познакомься, это Вист. Мой дворецкий. В случае моего отсутствия он непременно придет тебе на помощь по любому вопросу. Вист, ты можешь поприветствовать леди ди Венцер, венчанную со мной по ритуалу Разделения Судеб.

Я кивнула, встречая еще один опешивший взгляд. Хочется сделать книксен и показать язык этому чопорному зазнайке, но пораскинув мозгами я решила, что жирновато будет. Я же леди-и-и! Ну и кстати, кто сказал, что ди Венцер? Ди Бухе мне быть больше нравилось!

— Нейла, старшая горничная, — продолжал представлять мне прислугу Джулиан.

А вот брюнетка слегка присела, придерживая подол голубой юбки. Её взгляд — скептический и изучающий.

— Алисин и Карин — сегодняшняя смена горничных. С поваром я тебя познакомлю позже.

— Тебе кто-то готовит? — иронично уточнила я, приподнимая бровь. — Ты допустил кого-то в святая святых?

— Тот, с кого я лично спустил тридцать три шкуры, — Джулиан ослепительно улыбнулся. — Но я помню, что обещал. Десерт для тебя сегодня приготовлю сам. Нейла тебя проводит, девушки помогут переодеться к ужину. За ним мы и обсудим все, что успело обозначиться проблемами за сегодняшний день. Договорились?

— Заметано, — фыркнула я, наверное, из чистой вредности. Быть контрастной манерности своего дражайшего супруга мне почему-то нравилось. К моему разочарованию, он даже глаз не закатил. Уже привык, наверное!

Джулиан оказался прав: хорошая ванна, а если быть честнее, купание в одном небольшом бассейне, устроенном в подвале дома ди Венцеров, действительно сказалось на моем настроении. Или всему виной были ароматные травяные настои, коими тут мылись вместо наших химических гелей для душа?

Определенно, ароматерапия действительно имела право на существование.

Платий мне принесли три. На выбор. Одно другого… Вечернее.

— И чье это добро? — я критично сощурилась, разглядывая платья. — Девушки Джулиана, покидая его дом, оставляли ему свои туалеты на память? Или может быть, это все приданное леди ди Ланцер?

— Ну что вы, миледи, — рассмеялась Карин, разложившая платья на большой широкой кровати, — сестра господина Джулиана — леди Зоряна — жуткая модница, все свое содержание спускает на платья. Но носить при этом их не успевает: в бальном сезоне просто не случается столько вечеров для этого. Эти она оставляла господину Джулиану для возврата в ателье, потому что скоро уже осень, и балов не будет. А следующей весной эти платья уже выйдут из моды. У вас же один размер, мы успели замерить.

— Да, выход платья из моды — ужасная беда, такого допускать нельзя, — кивнула я серьезно, разглядывая платья. Одно было платьем роковой соблазнительницы. Расшитый золотом лиф, подол из струящегося черного шелка, да не простой подол, а ассиметричный. На левом бедре он заканчивался высоко, справа достигал щиколотки. К нему же прилагались тончайшие шелковые черные перчатки. Потрясающе, но не к месту. Честно говоря, можно было бы подумать о том, что такое платье для мужа можно и без особого повода надеть — создать особый повод самостоятельно, но Джулиан ди Венцер пока не заслуживал такой чести.

Второе платье тоже было скорее праздничным. Бледно-розовое, слегка шуршащее слоистым подъюбником, украшенное кружевом, это платье было все-таки немножко необычным для этого мира. Всего лишь до колена, хотя обычно здесь все щеголяли в закрытых длинных юбках, редко поднимавшихся выше середины голени.

— Дриадская мода, — понимающе закивала Карин, заметив мой удивленный взгляд, — бесстыже, но этим летом в Завихграде это был самый писк. Правда, леди Зоряна так и не решилась его надеть. Слишком смелое для замужней дамы. А как вам третье, миледи?

Третье было, пожалуй, самым удобоваримым. Светло-бежевым, в крупную голубую клетку, из простой ткани…

— На завтра отложите, — кивнула я, притягивая к себе розовое платье той самой дриадской моды.

В конце концов, похоже, сегодня состоится мой первый в жизни ужин с мужем…

Он, конечно, свинья редкостная, но… Глаза у него по-прежнему красивые. И мне чуть-чуть хочется, чтоб он их от меня отрывал пореже.

Конечно, я все сделала в лучших традициях самой себя. Начала с того, чтобы не дать затянуть корсет так, чтобы он трещал по швам — Карин ужасно этому удивилась.

Так и хочется сказать: крошка, твой великий и ужасный господин в курсе толщины моей талии. И она его не отпугнула. Так что поздно пить боржоми!

А вот цветы в свои кудри я вплести позволила. Как утверждали горничные, это дань свадебным ритуалам вампиров. Правда, мне, не привыкшей к подобным вещам, кажется, что вместо наведения красоты меня просто сделали похожей на клумбу, но Алисин и Карин заверили, что я само очарование, и я сдалась.

В конце концов, если их милорд рухнет в обморок от моей зашкаливающей цветочности, на пути к тому, чтобы заставить этого упыря поседеть, будет сделан первый шаг. Это ли не успех?

— Лорд ди Венцер ожидает к ужину в малой столовой, леди Марьяна, — чопорно возвестил дворецкий, пока я вертелась перед зеркалом и пыталась понять, не хочу ли я уменьшить количество цветов на моей голове.

Ох-х…

Что-то я волнуюсь! Даже ладошки немножко вспотели. Интересно, как оценит меня в образе клумбы мой дорогой муженек?

8. О том, что знакомство с будущей родней надо репетировать

Цок-цок-цок.

Туфли шли в комплекте с платьем, и они были так волшебно зачарованы, чтобы не жать при любом размере ноги. Я лично сразу поняла, какой именно магии точно не хватает в нашем мире. Хотя те чары, благодаря которым от высоких каблуков не болели ноги, — вот с ними бы я тоже не захотела расставаться.

Перед дверями столовой я на секунду замерла, выдохнула, приняла воистину королевский вид и именно с ним и прошествовала навстречу ди Венцеру.

С дресс-кодом я угадала. Сам Джулиан тоже успел и освежиться, и переодеться. Хотя на нем даже будничная белая рубашка смотрелась парадно-выгребной.

Определенно, дриадскому платьишку нужно было поставить зачет. Ди Венцер таращился на меня минуты три, из которых лишнюю минуту уделил ногам, а потом — опомнившись и поняв, что спалился, — подскочил к столу, отодвигая для меня стульчик.

— Я, конечно, знал, что буду сожалеть о данном слове не торопить тебя с развитием наших отношений, — пальцы вампира быстро пробежались по моему плечу, — но определенно я при этом не понимал степень этого сожаления. Оно оказывается острее ожидаемого.

Господи, какой этот упырь иногда бывает… Мимимишный. Галантный такой сейчас. А как рычал-то на меня при первой нашей встрече, как прицельно плевался ядом!

— Ну и? — я терпеливо подождала, пока Джулиан усядется напротив меня, разложит черную салфеточку на коленях. — Кто-то обещал мне объяснения. Что там тебе дало в мозг, с чего ты решил, что должен жениться на мне всенепременно.

— Может, ты хочешь подождать десерта?

— А ты хочешь выиграть себе время?

Добрую минуту мы играли в гляделки, а потом Джулиан фыркнул и взялся за лежащую перед ним вилку.

— Ты как всегда несносна, женушка.

— Просто пять минут послушания, что ты просил, давно прошли, муженек.

— Это были самые счастливые пять минут во всей моей жизни.

Вот так, слово за слово, мы с ди Венцером и дошли до самого любимого нашего с ним занятия — пикировочки! И как показала практика, заниматься ею мы можем практически бесконечно.

Вот только дать достойный ответ я не успела. Из дверей гостиной с возмущенным шипением в столовую влетела Вафля. Она была встревожена, тут же прижалась к моим ногам.

— Ну, ну, Вафелька, — я подняла дракошку на колени, и она свилась на них клубком, спрятав все три головы под крылом, будто напуганный страусенок. — Ну-ка, скажи мне, кто хотел тебя съесть? Чего ты напугалась?

Ответ был дан внезапно.

Вист вырос из тени прямо на пороге столовой и щелкнул каблуками, обращая на себя наше внимание.

— Милорд, госпожа Зоряна, господин Атлас и юная госпожа Мирена просят прощения за свой неожиданный визит.

— У них что-то случилось? — выражение лица Джулиана резко стало спокойным и прохладным. Определенно, семейные вопросы он предпочитал решать на минимуме эмоций.

— Я так понимаю, да, милорд! — дворецкий кивнул. — Доложить, что вы выйдете сейчас? Или после ужина?

— Сейчас, — Джулиан выдохнул и бросил на меня слегка виноватый взгляд, — Марьяна, простишь мне мою отлучку?

— Не прощу, — я покачала головой, — отлучусь вместе с тобой. Хочу посмотреть, кто напугал моего фамилиара. Ты не против?

К моему удивлению, вампир качнул головой.

— Нет, не против. Но я и так тебе скажу, что это Мирена.

— Твоя племянница? — мне не пришлось сильно напрягать извилины, чтобы вспомнить маленькую вампирку, которая уже пыталась прибрать к своим когтистым лапкам мою дракошкам.

— Да. Будь её воля, у нее в доме был бы питомник магических тварей, — Джулиан стремительно поднялся на ноги, — идем. Мне нужно встретить родных.

Семья сестры Джулиана послушными сурикатами ждала главу клана в холле его дома. И выглядели они… Упорото!

Так, будто не раздеваясь поплавали в огромном аквариуме. И у Мирены был почему-то самый виноватый вид при этом. Правда, она быстро его потеряла, заметив меня и мою дракошку. Ага, ясно, хватать пытались, значит?

— Добрый вечер, брат, — Зоряна попыталась сделать реверанс, но в мокром платье это у неё вышло неудачно, — ты не позволишь нам переночевать у тебя сегодня? Наш дом оказался затоплен…

Гневный взгляд матери задел Мирену, и она быстро втянула голову в плечи. Нужно сказать, у неё это почти получилось.

— И как же так вышло? — Джулиану явно это тоже показалось интересным.

— Тирпан. Океанический, — выдохнул бедняга Атлас, худощавый вампир, по профилю слегка мне напомнивший Цезаря, — кто-то выкинул на улицу истощенного детеныша, кое-кто его нашел, принес к нам в дом и попытался вывести из спячки путем размачивания в ванне.

— И тирпан размочился?

— Размочился, — отец семейства скрежетнул зубами. — И первым же делом затопил нам весь дом по самую крышу. Если бы не чары, укрепляющие стены дома от разрушения, — нас бы просто смыло.

— Он не специально, — захныкала Мири, сжимая кулачки, — он просто испугался, папочка. Он ведь чуть не умер там, в овраге…

— То есть ты еще и в овраг лазила, юная леди? — грозная мать развернулась к Мирене, заставив её побледнеть еще сильнее.

А мне понравилось, что мелкая первым делом не себя решила обелить, а питомца. Интересно, как тот тирпан выглядит.

— И где животное? — Джулиан скользнул взглядом по своим гостям. — Надеюсь, вы с собой его не притащили?

— Оставили в доме, — Атлас печально вздохнул, — до утра пусть там плавает, а там прибудут маги из службы чрезвычайных ситуаций, уберут лишнюю воду.

— У нас пять лишних комнат, папа, — пискнула Мирена, — мы же можем сделать из одной аквариум для тирпанчика?

Ой, не вовремя она это спросила…

Волком на неё воззрились сразу оба родителя.

— Устраивайтесь, — Джулиан развел руками, — я распоряжусь насчет того, чтобы к нашему ужину добавили приборов. Мы с Марьяной потеснимся за столом.

Ну вот. Кажется, вечер откровений только что приказал долго жить!

— Это что, мое платье?

А глаз-то у Зоряны оказался алмаз. И на меня она вытаращилась так ревниво, будто своего ненаглядного супруга застукала с бесстыдницей-дриадой. Впрочем, я не повела и бровью. Лишь четче приосанилась, смерила сестру Джулиана изучающим взглядом и невозмутимо уронила:

— Было ваше — стало наше. Возвращать не буду. Свадебный подарок от мужа все-таки, — и послала чарующую улыбку Джулиану.

Оно того стоило.

Зоряна, которая до того воспринимала меня чем-то вроде загадочного канделябра, каким-то бродягой занесенного в дом её брата, вытянулась в лице.

— Хмыриная чума, — тоном человека, наблюдающего поругание святыни, прошептал Атлас.

— Она ведь ди Бухе? — цепкости Зоряне оказалось не занимать, и меня она явно припомнила — видимо, с ритуала закрытия кровной вражды. — Джул, но ведь мы только-только закрыли вопрос родовой вендетты. И ты уже взял эту… — она сделала паузу, явно подбирая для меня подходящее описание, и выкрутилась просто виртуозно: — очаровательную ведьму в жены? Так скоро? А как же Виабель?

— Как оказалось, леди ди Ланцер так же не заинтересована в нашем с ней браке, как и я, — Джулиан произнес это так благожелательно, что я сразу поняла: мне за мой болтливый язык уже планируется месть.

Ничо не знаю.

Если нельзя развестись — я хочу хотя бы вынести мозг родственничкам!

— Совет клана не одобрит ни этого решения, ни твоей поспешности, — Зоряна разглядывала меня изучающе, теребя пальцами кончик длинной тугой черной косы.

— Совет клана получит все необходимые объяснения в свое время, — вопреки моим ожиданиям, Джулиан улыбнулся довольно спокойно. — Приводите себя в порядок, сестрица, мы с Марьяной подождем вас в столовой.

Сказано — сделано. Родственники были отправлены по спальням, я так поняла, у них они были, и вещи запасные тоже здесь хранились. А меня дорогой супруг подхватил за локоток и почти что бульдозером потащил обратно в столовую. Там только остановился, развернулся ко мне и навис надо мной своей высоченной вампирской тушей.

— Я ведь тебе объяснял про то, что у наших кланов есть весьма строгие традиции, касающиеся бракосочетания?

— Да, — я наивно захлопала глазами. — Я что, сделала что-то не так? Ах, прости меня, дорогой, мне так не терпелось поделиться радостью от нашей женитьбы!

— Ну не ври, — Джулиан закатил глаза, — пару часов назад ты от меня чуть не отплевывалась.

— И сейчас буду, — честно заверила я. — К твоему сведению, у меня есть зарок. Пока не раскопаю свой дом — никаких мужиков. И уж тем более — мужей.

— Хочешь сказать, мне ничего не светит в ближайшие пару лет? — Джулиан скептически поджал губы. — Нет, это не интересный зарок, женушка, давай придумай какой-нибудь другой.

— Что надо придумать? — весело и бодренько в столовую вприпрыжку влетела Мирена и затормозила, увидев великую и ужасную меня. — Тетя ведьма, а можно мне погладить вашего дракончика?

Мирена явно вынесла урок из нашей последней встречи, когда я чуть не оторвала ухо ее подельнику, и сейчас смотрела на меня большими трогательными глазами ребенка, который ну точно-точно больше не будет.

Я слегка зависла, прислушиваясь к ментальной связи с дракошкой, попутно спрашивая, что она об этом думает.

Дракошка думала об этом в основном ничего. Её больше волновало яблоко, лежащее на краю стола, и мышь, которую она полчаса назад видела пробегающей по саду. Кто-то проголодался!

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — заканючила Мирена, видя мою задумчивость, — тетя ведьма, ну вы же такая хорошая!

— Хорошая попытка, малышка, но подумай над речью еще раз, — со стимулирующей вдохновение улыбкой предложила я, — в этой мало лести.

Интересно, не могут ли все ди Венцеры так резко вдруг прозреть о том, что я добрая и хорошая (ну и пусть, что только тогда, когда сплю зубами к стенке!). Это было бы очень любезно с их стороны!

— Мири, немедленно за стол, — слегка недовольный голос Зоряны прервал наш дипломатический турнир, и племянница Джулиана быстрой мышкой бросилась за накрытый чуть в стороне от взрослого стола детский столик.

Рассаживались недолго. Я — напротив Джулиана, Атлас — напротив Зоряны. И первые четверть часа вампиры просто уплетали ужин — кто салат, кто маленькие кусочки мяса в кляре, кто печенье…

— А чем вообще занимаются вампиры в свободное время? — я озадачилась внезапно, ну и слегка — чтобы разрядить обстановку. Уж больно притомили косые взгляды Зоряны в мою сторону.

— В каком смысле? — Джулиан оперся подбородком на руку, ожидая моих комментариев.

— Ну, едите вы обычную еду, — я подцепила вилкой ломтик незнакомого мне велорского овоща, — спите — в ночное время суток. И даже не в гробах, так ведь? Чем же вы занимаетесь в свободное время, господа? Чем зарабатываете? Живете на честно нажитом почтенными предками?

— Нет, — Джулиан покачал головой не без сожаления, — из-за того, что благословение Аррашес изменяет нашу суть, даруя освобождение от питания кровью, — так же, как и люди, мы любим вкусно поесть. А долголетие — это и вовсе проблема, требующая от нас большой ответственности. Ведь сколько бы ни жил вампир, все это время ему нужно на что-то есть. И это сказка, что за многие века ты можешь накопить тонны сокровищ. Проесть — да, это запросто. В какой-то момент любой запас закончится, если его не пополнять. И денежный тоже. Так что почти все вампиры моего клана работают, чтобы преумножать семейное состояние. Я — держу ресторан, ты в курсе. Атлас вон — законоведческую контору.

— А, так вы законник? — я чуть не подскочила, разворачиваясь к мужу Зоряны. — А в какой области законов специализируетесь?

— В нюансах споров о магических наследствах, — Атлас косо глянул на меня, удивленный такой бурной реакцией.

О-о-о!

Это он очень удачно зашел!

— Джулиан! — я послала муженьку нежную, но весьма недовольную улыбку, на полную отрываясь с отыгрышем влюбленной жены. — У тебя есть знакомый законник, и ты мне об этом еще не сказал?

— Намеревался сказать завтра утром, после того, как ты отдохнешь, дорогая. Твой сегодняшний день и так был полон приключений, — вампир выкрутился из моего захвата с виртуозностью ласки.

Между прочим, если бы некоторые не устроили публичный спектакль с прекращением их родовой вендетты, приключений у меня было бы поменьше.

Эту мою мысль, посланную четко по адресу, Джулиан точно услышал — я заметила его дрогнувшие брови. Нужно будет разобраться, как вообще выстраивается наше с ним телепатическое взаимодействие. Ведь время от времени у меня получается послать его… ему ту или иную мысль.

— А какой, собственно, ко мне есть вопрос? — меж тем деверь Джулиана был по-прежнему заинтересован в теме разговора и явно испытывал желание познакомиться с ней поближе.

Зоряна печально вздохнула и занялась ужином. По всей видимости, она уже поняла, что на ближайшее время супруга потеряла. Атлас оказался из тех специалистов, что носят с собой рабочий чемоданчик везде и даже под подушку его с собой кладут. Даже если этот чемоданчик сугубо воображаемый.

На изложение моей ситуации мне понадобилось аж десять минут, до того много там оказалось мелких деталей. Еще десять минут Атлас задавал мне уточняющие вопросы. Какие-то мелочи уточнял даже Джулиан, который знал о местных законах побольше моего.

— Забавно, — задумчиво пробормотал Атлас, когда вопросы и мелкие детали закончились. — Какой интерес у господина Кравица во всем этом? Его инициатива была удивительно своевременна. Без его вмешательства вы уже могли потерять дом, Марьяна. И обвинение в чернокнижии от уполномоченного лица… Да, это была опасная ситуация.

— А сейчас она какая? — уточнила я, мелко нарезая яблоко, потому что Вафля уже начала недовольно фыркать теплым паром мне на лодыжку — её возмущало, что хозяйка тут ест, а ей не дает.

— Сейчас ситуация сложная, — не стал юлить Атлас. — Вы не имеете документов, магического гражданства Варосса, ваше происхождение не определено. Да, судя по всему, магистр Кравиц прав, и вы действительно являетесь более близкой родственницей первой ди Бухе, чем Елагины, но если на суде это не будет доказано документально, суд отдаст право владения домом именно вашим оппонентам. Служба магических приставов проведет ритуал по усмирению духа дома, и ему придется уступить и признать своей хозяйкой Софик.

Только после того, как Вафля третий раз требовательно куснула меня за палец, я поняла, что оглушенно гляжу в одну точку. Перспектива потерять дом — мой любимый, маленький домик, с которым я почти срослась за эти несколько дней, — не просто не радовала, а лишала почвы под ногами.

— Впрочем, я не говорил, что ситуация безвыходная, — успокаивающе добавил Атлас, явно сочувствуя моей растерянности. — Определенно, у нас сжатые сроки, но есть за что взяться и с чем поработать.

— С чего же следует начать?

Не скажу, что от этих слов законника в кромешной тьме моей безысходности вдруг забрезжил луч надежды — я так-то её и не теряла, — но тем не менее, я собрала мысли в кучку и уставилась на Атласа со всем вниманием.

— Первым делом — конечно же, оформить паспортную метрику и гражданство, — Атлас оттопырил указательный палец, — служба магической миграции сделает их за двое суток, но выкатит штраф за опоздание. Они дают три дня со времени прибытия в Велор на подачу заявки на гражданство.

— Гражданство можно просто взять и получить?

— Ну, разумеется, нет, — Атлас качнул головой, — как и во многих мирах, вы должны доказать, что ваше пребывание в Велоре действительно полезно. Например, клан ди Венцеров подтвердит, что ваше появление способствовало возвращению клановой реликвии.

— А будет ли клан ди Венцеров это делать? — я косо взглянула на Джулиана. — Кажется, вы скрывали кражу аракшаса.

— Нашему клану подобное заявление будет стоить крупного штрафа от короны, — Джулиан откинулся на спинку своего стула, глядя на меня загадочно и не говоря ничего конкретного, — даже не знаю, Марьяна, как ты меня уговоришь пойти на это…

— Оплачу половину твоего штрафа гнолльим жемчугом? — я проигнорировала его намек и сразу перевела беседу на поле сугубо денежное. — И не наглей, ни процентом больше, в конце концов, это и ваш штраф.

— Это уже наш штраф, женушка, — Джулиан подарил мне разочарованный взгляд, но после моего сверляще-настойчивого — посерьезнел и пожал плечами, — Марьяна, ты моя жена. Я уже говорил, что твоя судьба мне небезразлична. Да, клан ди Венцеров в моем лице сделает это заявление, раз это необходимо. Чистосердечное признание облегчает наказание. Наличие аракшаса и вовсе сведет все грозящие нам кары к одному только штрафу. Мы переживем.

— Проблема в том, что ваш брак делает подобное заявление менее весомым, — кашлянул Атлас, — значит, вам нужен еще один свидетель вашей исключительной полезности Вароссу, Марьяна.

А вот с этим было сложнее. Я глубоко сомневалась, что мелкие сделки с местными торговцами могли доказать мою исключительную полезность.

— А что вы говорили про гноллов, Марьяна? — Атлас продолжил мой допрос. — Я слышал, буквально на днях к королеве приходила дипломатическая миссия гноллов-иномирцев, и была заключена какая-то очень важная сделка. Вы имеете к ней отношение?

— Строго говоря, я открывала для них портал для прохода, — призналась я, — и туда, и обратно. Гноллий шаман помогал нам в поисках вашего аракшаса, кстати.

— А ведь это отличное решение нашей проблемы, Марьяна! — Атлас радостно сверкнул глазами. — Маги, способные устанавливать связи сопряжения между мирами, — редкость. Варосс ни за что не откажется принять в качестве гражданина ведьму, обладающую подобным даром. Сделайте запрос в королевскую канцелярию, пусть пришлют документальное подтверждение важности визита гноллов. В этом случае гражданство получить вообще не составит никакой проблемы.

9. О том, что у хорошей домохозяйки даже во сне найдутся дела

— Ну что, ты довольна? — Джулиан остановился у двери моей спальни и развернулся ко мне лицом, глядя на меня с вопиюще малого расстояния. — Консультация у семейного законника прошла успешно.

Да, он провожал меня до спальни. Ему пришлось: вообще, если бы не его настойчивость, я бы еще битый час мучила Атласа вопросами. У меня уже даже Вафля уснула и Карин и корзинку для нее принесла, и в мою спальню уже дракошку утащила. Мирена очень этому расстроилась, но я не подавала вида, что меня тронули её печальные глазки. Будет у малявки еще время потискать дракончика.

В общем, ночная прогулка по лестнице на второй этаж и по коридору до моей комнаты у нас с Джулианом неожиданно получилась наедине.

— Строго говоря, он еще даже не заговаривал о том, что я буду делать после получения гражданства, — я не удержалась от того, чтобы чуть-чуть повредничать, хотя… Настроение и вправду было идиллическое.

— Но Атлас ведь не сказал, что шансов вернуть свой дом у тебя нет.

— Не сказал, да, — я кивнула и чуть склонила голову на бок, чтобы посмотреть на стоящего в какой-то жалкой паре дюймов от меня вампира “под другим углом”.

Эх, вот с какой стороны на него ни глянь — со всех хорош, мерзавец!

Я не помню, в какой момент он снял с волос стягивающую их ленту, суть в том, что сейчас за его спиной струилась чертова шелковая река и… Честно говоря, она меня манила. Пальцы так и зудели потрогать, настолько ли волосы вампира хороши на ощупь, как кажутся.

И что уж греха таить, десерт у него получился божественный. Просто восхитительное пирожное из хрустящей ореховой меренги с прослойкой из нежнейшего крема. Хотелось целоваться с вилкой, всякий раз когда я касалась её языком. Если бы я не боялась за ширину своей пятой точки — непременно попросила бы добавки. Было у меня подозрение, что эта бессовестная упырья физиономия на это рассчитывала.

— Слегка, — по губам Джулиана пробежалась мягкая улыбка.

— Опять подслушиваешь? — я даже не обиделась.

— Чуть-чуть, — Джулиан не стал отрицать, — много даже не получится. Наша с тобой связь сейчас такова, что слышу я только те мысли, которыми ты со мной хочешь поделиться.

— И даже те, что я не осознала, что хочу с тобой делить?

— Суть вот тут, — указательный палец вампира невесомо коснулся точки на моем лбу над переносицей, — когда ты настороже, твои мысли скрыты за десятком щитов. Когда ты расслабляешься — они опускаются.

— Для всех?

— Нет, — Джулиан качнул головой, — только для меня. У Разделения Судеб свои прелести. Способность поддерживать ментальную связь — одна из них. Я никогда тебя не потеряю, Марьяна.

Боже, как он сказал последние слова. Аж до мурашек пробрало.

— Итак, мы пришли, — я указала глазами на мою дверь, у которой мы как раз и стояли, — время говорить “спокойной ночи” и расходиться. Мальчики налево, девочки направо.

— Ага, — Джулиан кивнул и не тронулся с места.

— Погоди, погоди, наследники древнего вампирского дворянского рода разве говорят “ага”? — я озадачилась вполне искренне. — Разве тебе не должны были отрезать его вместе с пуповиной, при рождении?

— Повитуха моей матери явно схалтурила и отрезала что-то не то, — Джулиан сверкнул глазами, — потому что “ага” осталось при мне.

— Стесняюсь спросить, что же именно она отрезала, — хмыкнула я, нарочно расслабляя мысли, чтобы похабный подтекст моей шутки дошел до моего собеседника.

— Не стесняйся, там все в порядке, — не моргнув и глазом отбрил Джулиан, — как-нибудь сама убедишься, на досуге.

— О, я поняла, она тебе отрезала стыд и совесть, — меня озарило, — ты вообще в курсе, что благородному лорду не к лицу иметь такую пошлячку-жену?

— Ты не представляешь, насколько похабные шуточки рассказываются в дворянских клубах, — Джулиан усмехнулся, — поверь мне, Марьяна, люди везде одинаковы. И нелюди тоже. Так что… Попытайся еще разик. Пока ты меня не убедила в том, что я ошибся в выборе.

— Я даже не старалась, — показала ему язык, — когда начну — пришлю тебе официальное уведомление.

— Жду, не дождусь, — ди Венцер кивнул с самым серьезным видом и снова замолчал, глядя на меня. Выжидая.

— Спокойной ночи, — я улыбнулась ехидненько и развернулась к двери спальни. Вот не надо от меня ничего ждать, ничего я не дам и не собира-а-а…

Это походило на бросок кобры, быстрый и смертоносный. И все что мне оставалось — только пискнуть, перед тем, как нахальный вампир, схвативший меня за руку и притянувший за неё к себе, накроет мой рот своим.

О-о-ох…

Мысли рассыпались в стороны, разноцветными мелкими бусинами. И все, что я умудрилась осознать, что таки да… Волосы у Джулиана именно такие, какими они кажутся. Мягкие, гладкие… Раз прикоснешься — рук не оторвешь…

После такого поцелуя выныриваешь, как после глубокого погружения, и ощущая на губах теплое дыхание, проваливаешь в бездонные сапфировые глубины мужских глаз…

— Вот теперь — точно спокойной ночи, — хрипло выдохнула я и быстренько отступила в спальню, захлопывая за собой дверь и на секунду прижимаясь к ней спиной.

— Спокойной ночи, Марьяна, — голос Джулиана звучал более чем удовлетворенно. Захотелось снова открыть дверь и треснуть гада по красивой голове подушкой.

Но…

Это было опасное желание!

В спальне меня ждала посапывающая дракошка и шелковая ночная рубашка, разложенная по постели. И переодеваясь, я вообще-то планировала настроиться на сон, а сама себя застукала на том, что придирчиво щупаю ткань ночной рубашки и мысленно сравниваю с волосами своего муженька.

Вот ведь черт, как могут волосы быть быть шелковистей шелка? Или это не самый шелковый шелк, и есть шелк пошелковей?

Поймав себя на этой мысли, я чуть не отвесила самой себе подзатыльник.

Марьяна, Марьяна, у тебя тут суд на носу, куча проблем уже в наличии, а ты не придумала ничего интереснее, чем к этому всему добавить еще и романтическое увлечение.

Лучшего времени ты для этого выбрать не могла?

Ты ведь планировала выесть этому вампиру мозг чайной ложечкой и только потом, так и быть, подумать на его счет.

Но, как целуется, стервец, крыша разлетается во все стороны мелкими осколками глиняной черепицы…

Я встряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок. Не получилось.

Я с досады нырнула под одеяло и плотно зажмурила веки. Нужно быстрее уснуть, а утром — я уйду оформлять документы, у меня будет уйма дел, и мне будет точно не до всяких глупостей.

Впрочем… Как оказалось, дела у меня имелись и до наступления утра.

— Хозя-я-яйка, — протяжно и печально мяукнул Прошка в моем доме.

И я это услышала.

— Иду! — ответила еще до того, как поняла — реально ведь иду. Или лечу… Черт его разберет!

Пожалуй… Все-таки лечу. По крайней мере, как я ощущала собственные ноги — они не двигались. Все мое тело не двигалось, разумно свернувшись калачиком под теплым одеялом.

Но определенно, мое сознание в теле решило не оставаться. Потянулось, услышав скорбный Прошкин призыв, и полетело себе по хорошо ощутимой светлой ленте связи с домом.

Ух ты как я умею, оказывается!

И до чего же странно ощущать свое тело отдельно от себя.

Лететь тут было всего ничего, всего лишь от одного конца улицы к другому. Я успела только на пару секунд насладиться видом ночного Завихграда, успела заметить горящие окна в доме магистра Кравица, как уже зависла над своим домом, как раз напротив сияющего купола окружающих его защитных чар. Я его уже видела, после того как Матильда и Улья передали дом в мое полное владение.

Так, а это что?

Голубоватый слой светящейся тонкой паутинки накрывал защиту моего дома будто сплошное покрывало. И его я касалась нерешительно, боясь, что сейчас возьму и влипну, как лиса в той сказке про соломенного бычка.

Паутина не липла. Паутина вздрогнула, задрожала и издала мелодичный звон. Ну черт!

Я запоздало вспомнила, что мой дом был магически опечатан магистром Кравицем. И что теперь?

— Ай-яй-яй, магесса, — укоризненно вздохнул за моим плечом анимаг — и обернувшись я увидела господина тайного сыщика — только не в его телесной форме, а в виде голубоватого ухмыляющегося привидения, парящего рядом со мной.

Пижон, как и всегда. Клетчатый жилет, рубашечка с рюшечками на рукавах, штанишки облегающие, ботинки с острыми носами…

В нашем мире с него бы писали модные журналы.

— Так и знал, что вы попробуете этот вид магии, — магистр потянулся в воздухе, и будто развалился в невидимом кресле, закинув ногу на ногу, — с вашей-то силой ментальной связи — дом просто не мог вас не позвать. Он же юный еще совсем, по меркам волшебных домов. Три поколения всего пережил. Для него сейчас хозяйки — как мамы для малышей. Плюс он еще и один был столько лет. Он очень боится потерять свою хозяйку снова. Вот и плачет, капризничает, зовет вас.

— Вы арестуете меня? — подозрительно прищурилась я, примерно прикидывая скорость, с которой я смогу вернуться в собственную спящую тушку. Типа меня тут не было. Хотя это, конечно, вряд ли прокатит. Тут записывают все разговоры с сотрудниками той или иной магической службы и могут позже проверить их на истинность. Так что наверняка и разгуливание вне тела по улицам Завихграда как-то можно отследить, зафиксировать и сдать меня службе магического надзора.

— Нет, с чего бы мне это делать? — Питер безмятежно зевнул. — В спорах о наследстве дома опечатывают, чтобы ни один наследник не успел добраться до алтарной, чтобы присвоить себе имущество раньше, чем суд вынесет свое решение. Вы никак не сделаете этого в ментальной форме, даже если вы — магистр ментальной магии. Для ритуала нужна ваша реальная кровь. Без неё — ничего у вас не выйдет. Так что…

— Пропустите меня? — я радостно потерла ручки. Еще сама не знаю, что мне делать бесплотным призраком внутри дома, но я непременно что-нибудь придумаю.

— Хм, — анимаг задумчиво смерил меня взглядом, — Марьяна, на что вы меня толкаете?

— На нарушение двенадцати законов и тридцати шести королевских распоряжений? — я спрашивала с искренней надеждой — всегда хотела побыть действительно плохой девочкой.

— Нет, всего лишь на отмену моего свидания с леди ди Ланцер в допросной магического управления, — фыркнул Питер, выписывая мне грандиознейший облом, — впрочем, наши с ней беседы не имеют особого успеха, так что вечер раздумий о своем поведении пойдет ей на пользу. Идемте.

Анимаг сжал своей призрачной рукой мою и втянул меня следом за собой туда, в закрытый паутинкой его чар купол.

— А вы со мной?

— Всегда хотел, чтобы вы пригласили меня в гости, Марьяна, — анимаг сверкнул белоснежными зубами, — только господин ди Венцер вечно успевал вперед меня. Чаем можете не угощать.

Он смеялся, вроде, но глаза его при этом оставались спокойными и невозмутимыми. Скорее интуитивно я поняла — что даже с учетом того, что ментальная моя форма ограничена в формах воздействия на дом, сопровождающий мне все равно нужен. Что ж, пусть им будет Питер, с соседом мне однозначно повезло. Хотя вредные привычки у него точно имеются — например, ловить на меня подозрительных упырей.

Определенно, летать в призрак-стайл было очень даже занятно.

В доме было темно и тихо. И зябко. Я чувствовала это вопреки тому, что чувствовать мне было нечем.

Магистр был прав, абсолютно во всем. Мой дом определенно боялся. Я ощущала это в воздухе, пропитанным переживанием огромной, большой, но еще такой неопытной души.

— Надо же, — господин Кравиц плыл за моим плечом вдоль холла и с интересом оглядывался по сторонам, любуясь завалами, — я не застал старой Ульи в живых, но судя по всему — это была очень эксцентричная ведьма…

— Ничего эксцентричного, обычная барахольщица, — я пожала плечами, — у нас таких даже пытаются лечить.

— И как, лечатся?

— Если осознают, что это болезнь — бывают просветления. А если нет… — я печально обвела взглядом все еще заваленный холл, — имеем, что имеем.

Прошка нашелся на кухне. Все так же не выйдя из облика кота, он сидел в устье нашей печки-кормилицы и печально зыркал оттуда большими золотыми глазами.

— Хозя-я-яука, — радостный мяв домового при моем появлении в кухне чуть не снес бесплотную меня сквозь стену обратно в холл. В последний момент только успела сгруппироваться и зависнуть в воздухе в вертикальном положении.

— Ты меня звал, Прош. Что-то случилось?

Прошка мигнул желтыми глазами и кувыркнулся в воздухе, под прикрытием неяркого сгустка света перекидываясь в невысоконького босоного мужичка в полосатых штанах и рубахе навыпуск. За подол этой самой рубахи домовой и вцепился своими широкими мозолистыми пальцами.

— Тык это… Разнарядку бы, — неловко пробасил домовой, — хоть на завтра. Мы от безделья того… В спячку впадаем. Дело, конечно, не вредное, но я недавно почивал, мне ближайшие лет десять бодрячком можно...

Я удержалась от вопроса: “И все, что ли?”

Да, я думала, у нас тут обвал, потоп, землетрясение, крыша сыплется, раз меня позвали, но… В целом, ментальная прогулка-пролетка до дома мне понравилась, и я могу использовать её себе на пользу.

Я оглянулась. Остаток дня домовой явно использовал не для праздного шатания.

Нас вытурили из дома после позднего завтрака, но посуда вся была перемыта и убрана, пыль со всех кухонных полок была вытерта, пол был намыт, да и печное устье было вычищено от золы.

Все это дивно, хорошо, и мне даже совестно. Пока я там платьишки меряла да отвлекалась на красивые глазки одного упыря — мой домовой выскреб всю кухню, не давая ей зарости пылью в мое отсутствие.

И да, это его работа, но за работу неплохо бы получать зарплату.

Которую я, кстати, давала ему едой.

При вдумчивой инспекции кухонных шкафов — я командовала, Прошка открывал, выяснилось, что в общем-то свежее молоко у нас отсутствует как явление, яйца — тоже вышли. Последнюю ватрушку Прошка съел сегодня на ужин — честно сказал, без всяких там виноватых взглядов. Ну и правильно!

Домовому много не надо, и если что — он и сам себе все приготовит, но… Готовить было не из чего. Да и не очень я хотела, чтобы он отвлекался на готовку, пока меня нет дома.

— Я завтра решу вопрос с тем, чтобы тебе доставляли булочки и молоко. Ты сможешь выйти из дома?

— А как же, — домовой энергично закивал, — из дома мы могем. И в дом обратно.

— И опечатывающие чары тебе не помешают?

— Домовые считаются частью опечатываемого пространства, — милосердно поведал мне магистр Кравиц, — естественно, так случается, что домовые находятся в спорных домах, и для них, разумеется, предусмотрены исключения. В конце концов, мы живем в великом золотом веке Велора. И думаем друг о друге. Пытаемся, по крайней мере. кому нужно, чтобы добрые домовые духи страдали из-за человеческих разборок?

— Что ж, отлично, — для самой себя я поставила галочку, что нужно не забыть зайти к молочнику и к мадам Карри, чтобы договориться о доставке, — идем, Прош. Будем смотреть, что тебе делать.

Ну, или точнее — за какую работу браться с начала.

Мы ничего не успели сделать с утра. Но давешний гноллий налет на “марракаш” был очень продуктивен, от двух крупных груд хлама остались только небольшие кучки тряпья — например, огромный мешок со слежавшимися носками не взяли даже гноллы. Интересно, зачем Улья это все собрала? Да еще и так хозяйственно сгребла все в одном мешище?

Распоряжения я выдала простые — сжечь, что сжигается, из оставленного гноллами. Вымести и вымыть пол в освобожденных местах. Собрать в одно место то, что сжечь не получится.

— Теоретически, если вы можете позволить себе оплатить приезд старьевщика — он может забрать ненужный вам хлам от ворот дома, — подал неожиданно полезный совет магистр Кравиц, — скажем, ваш домовой работает день, а вечером — приезжает старьевщик. Главное, чтобы дом позволил ему зайти за ворота.

— Увы, это не единственная проблема, — я печально вздохнула, припоминая самое пакостное из заклятий Ульи. То, благодаря которому вынести из дома хлам могла только хозяйка дома. Впрочем…

Нафига вообще Улья и Матильда являлись по мою душу, чтобы передать дом в мое пользование?

— Питер, а я смогу снять одно из защитных заклятий, наложенных на дом, вот так? — я встряхнула своими полупрозрачными руками, имея в виду мое пребывание в ментальной форме.

— Скажем честно, чары магических домов — это не мой профиль, — анимаг кувыркнулся в воздухе, явно наслаждаясь своей прогулкой в виде привидения, — но вы попробуйте, магесса. С очень большой вероятностью, вы выживете после этой попытки.

Вот паразит ушастый!

Вот почему бы моей судьбе-судьбинушке было не окружить меня джентльменами со всех сторон. Чтоб все такие — плащи мне под ноги стлали, мамонта ради меня добывали, и вот это вот все…

Не-е-ет. Со всех сторон упыри и язвительные кролики. Которые вообще даже ухом не шевельнут, чтобы сделать мою жизнь проще.

— Ну и ладно, сама разберусь, — буркнула я мрачно и заставила собственную ментальную тушку воспарить и пронестись сквозь потолок, второй этаж и крышу, до наивысшей точки купола окружавших мой дом чар. Интуитивно я ощущала, что взаимодействовать с ней — будет наиболее правильно. И точно. Все линии заклинаний — их было много-много, сходились тут, переплетаясь в изящный золотой цветок.

Я коснулась мысленными пальцами центра этого цветка и зажмурила глаза, концентрируясь на тепле в ладони.

Нет, это не сердце дома, к нему не так-то просто добраться, но именно из этой точки шла сквозная линия к алтарному камню, в котором и билась душа моего дома.

— Ну, привет, малыш, — шепнула я, обращаясь к своему ненаглядному домику. Как-то так вышло, что я уже была в него почти влюблена — что нам какие-то вампиры, — и за прошедшие полдня вне дома жутко соскучилась. Я болела за него, отчаянно хотела сделать ему лучше, избавить его от груд хлама, из-за которых ему было сложно дышать, как человеку — сложно при лишнем весе. И меня с ним разлучили! Бессовестно!

Мой дом соскучился тоже. Он бросился ко мне своими мыслями, как будто радостный щенок. Я ощутила, как внутри стен дома пронесся поток свежего воздуха, как будто радостный вопль, при виде долгожданной мамочки.

— Я здесь, здесь, маленький, — я ласково погладила по куполу чар, которые ощущала как упругий пузырь, — не бойся. Я никуда не денусь. Черта с два я тебя отдам этим… Елагиным.

Вокруг меня уютно затрепетал воздух, будто бы чьи-то невидимые объятия окутали меня с головы до ног.

— Уже готовы доказать свое родство с леди Матильдой? — заинтересованно кашлянул анимаг, внезапно нашедшийся позади меня. Тьфу ты! Так ведь и заикой сделать можно!

— Не мешайте, магистр, — недовольно шикнула я и глубже погрузилась в мысленное изучение чар.

Если честно, там был адский кавардак. Сотни разноцветных нитей переплетались между собой как провода у компа. Ну, знаете, когда тыкаешь провод в порт, потом вытыкаешь, втыкаешь снова — и глянуть не успел, как позади системного блока уже веселая паутинка, которую никто не задумывал, она сама получилась. Вот и тут было то же самое. По крайней мере на мой взгляд. Какие-то нити чар дополнялись, подвязывались на другие, какие-то переплели между собой, зачастую — притягивая из дальнего участка, короче… Хаос! Спасибо, что работает, вот!

Дело было в том, что я считалась хозяйкой дома, только поэтому и понимала назначение чар, стоило мне обратить свой взгляд на ту или иную нить. Хорошо, что тут все настроено и для ведьм недоучек. А то что бы я делала, если бы не это?

Нужные мне чары нашлись не сразу. Я минут двадцать потратила на перебор, пока не поняла, что вот этот мудреный узел на заклятии против воров — это вот то, что мне нужно.

— Отлично, вы нашли источник проблемы, что теперь будете делать?

Магистр Кравиц по-прежнему выступал в роли этакого то ли учителя, то ли наблюдателя. Только что попкорном над ухом не хрустел. Что ж, надеюсь, он принесет соболезнования Джулиану, если меня сейчас от попытки развеять этот узел на ментальную пыль разметает?

Коснуться узла призрачными пальцами не получалось — он ускользал и гнул нить во все стороны, будто это был и не узел, а змеиная головка. Ну эй, многоуважаемый узел, ты что, не понимаешь? Если я тебя не поймаю, ты ж меня не взорвешь!

За плечом раздалось насмешливое фырканье — магистр Кравиц явно угорал над моими попытками ловли дурацкого волшебного узла.

— Интересно, а кое-кто помнит, что он мне уроки магии обещал, перед тем как использовать меня в качестве упыриного живца?

— А я что, по-вашему, делаю, Марьяна? — хихикнул кролик. — Ничего не может быть эффективнее в обучении, чем бросить ученика в гущу проблем и, стоя за его плечом, пронаблюдать за исполнением. Нет, я, конечно, могу, как в академии по шесть часов гонять вас на репетиции правильных волшебных пассов, но оно вам надо, так бездарно прожигать драгоценные часы жизни?

— А нафига тогда вам стоять за плечом, если ученик может справиться сам? — озадачилась я, про себя отмечая, что стоит мне сильнее расслабить внимание, фокусируясь на других узлах заклинаний, как этот вроде как расслабляется и обмякает.

— Затем, что ученик может и не справиться, — снисходительно поведал магистр Кравиц, — моя задача — защитить моего ученика от последствий, встряхнуть за шиворот, привести в чувство и снова бросить обратно. К проблемам.

— Ну и методы у вас! — я говорила, а сама максимально занимала свое внимание остальных пространством чар. Да, точно, так оно все и работало. Фокус на трех других узлах заставил их оживиться и задрожать. Сила всей сети была общей, поэтому моя “цель” лишилась основной подпитки и будто бы задремала. Вот тут-то я и сделала бросок.

Узел вскинулся, будто поняв, что его обманули, задрожал, но было поздно — я уже схватила за видимую мне петлю заклинания и дернула её на себя, распуская витки чар.

Ох-х…

Я очень остро ощущала состояние дома, и в человеческих ощущениях это было похоже на момент, когда у тебя внезапно хрустнул и встал на место выскочивший ранее позвонок. Дому даже дышать стало легче!

Я чуть прошлась мысленным взором по нити заклинания против воров, рассматривая его условия и чуть укрепляя их.

Выносить вещи, не являющиеся фамильными ценностями семьи ди Бухе — мне, членам моей семьи (Джулиан ведь не надеется, что его смены на уборке моего дома закончились?), прислуге — по моему личному поручению.

Фамильные ценности и вещи, способные ими стать — вынос разрешен только мне. Насчет Джулиана я еще подумаю. Он мне еще гноллий жемчуг не отдал.

— Ну, вот видите, магесса, — самодовольно мурлыкнул анимаг за моей спиной, — мои методы обучения весьма эффективны. Вы со всем разобрались.

— Куда ж я без вас, — фыркнула я, расслабляясь. Все, теперь Прошка сможет дотащить найденный хлам до ворот, а от них заберет уже старьевщик. Осталось только его найти и договориться с оным об адекватной оплате.

Я расслабилась, неторопливо опуская свою ментальную проекцию обратно в дом.

— Ну так что, Марьяна, — когда мы достигли крыши, повторил господин Кравиц, — вы уже понимаете, как вам доказать право первородной принадлежности в суде?

А, так вот как это называется? Право первородной принадлежности?

— Я не знаю, как быть готовой доказывать то, что для самой тебя — сложный для понимания факт, — вздохнула, проходя сквозь крышу — подобные маневры вызывали стайки мурашек по всему моему ментальному телу,— я не из этого мира. Попала сюда, после того как надралась в баре и несла подружкам бред, про то, что я на самом деле ведьма.

— Бред? — анимаг скептически фыркнул. — Марьяна, возможно раньше вы жили в мире, далеком от магических артерий сопряжения. Но вот вы в Велоре, и здесь вы чем дальше, тем больше грозите натянуть нос местным архимагам. Вы блестяще справились с путешествием в ментальной форме, на лету учитесь обращаться с защитными заклинаниями…

— И порталы в другие миры я тоже открываю, — кивнула я, зависая на чердаке и разглядывая стоящий там огромный шкаф, в котором можно было похоронить пару не очень-то хороших мужей, — к чему вы, магистр?

— К тому, что, возможно, магия внутри вас давно пыталась выбраться наружу, Марьяна, — терпеливо откликнулся анимаг, — и выбралась в момент эмоционального раздрая. Установила связь сопряжения с Велором. Вопрос в другом — почему именно с Велором?

— Возможно, он был ближе к моей Земле?

— Расстояние не имеет значение для сопряжений между мирами, — Питер качнул головой, — честно говоря, эту магию я изучал только в теории и в течение одного семестра. Я по специальности маг-временник, а не пространственник.

— Но если расстояние не важно, то что же важно?

— Кровь, — серьезно ответил мне анимаг, — всегда и везде магия отдает приоритет кровным узам. А еще магия не берется из ниоткуда. И если она вдруг проснулась у вас, и вас принесло в Велор, Марьяна, значит, у вас были предки не из мира-пустышки, а отсюда. Вы можете с этим спорить, но это очевидно.

— Бред какой-то, — я встряхнула головой, — в моем мире у меня были мать, отец, два дяди и четыре тети — дяди очень любили жениться.

— А что насчет прабабушки, Марьяна? — вкрадчиво поинтересовался магистр, — вы её видели? Ходили на могилку, может быть?

Прабабушки не было. Могилки — кстати тоже. Что было странно — бабушка всегда очень положительно отзывалась о своей маме, и очень косо поглядывала на тех, кто своих предков не чтит. У нас даже была традиция — каждой весной на Пасху чистить пять заброшенных могил на деревенском кладбище. Но при этом мы не ходили "навещать своих" почему-то!

Бабушка говорила — они слишком далеко...

Я сильно зависла, пытаясь сопоставить факты.

Я помню тумбочку в бабушкином доме — на ней стоял телевизор, накрытый кружевной вязаной салфеточкой. В тумбочке хранились фотоальбомы. И девчонкой, еще по школе, я обожала вывалить из тумбочки фотоальбомы и разглядывать фотокарточки на них.

Любовалась на свою маму — тогда еще любовалась. Тогда еще не поняла, что ей без меня гораздо лучше. Смотрела на тетей, дядей, двоюродных сестер и братьев, но…

Ни одной фотографии прабабушки. И бабушкиной сестры — а про неё ведь бабуля тоже частенько мне рассказывала. Правда ничего про магию она при этом не говорила. И про Велор не рассказывала.

— Я понимаю, — милосердно произнес анимаг, — вы сейчас пытаетесь сломать привычную картинку своего мира и принять её истинный вид.

— Да помолчите уже, Питер! — шикнула я недовольно. — Хоть пару минут мне дайте!

Анимаг обиженно нахохлился, скрестил руки на груди, гневно встопорщил кроличьи уши на белобрысой головушке. Вот последнее доконало меня окончательно, и я рассмеялась и, не удержавшись от искушения потрепать этот самый затылок и эти самые уши, позабыв про то, что мы с магистром сейчас не были в нормальных физических телах. Я спохватилась поздновато, что скорей всего, моя рука поймает только воздух, но к моему удивлению — я вполне себе ощутила пальцами и мягкие пряди волос, и чуткие такие нежные кроличьи уши.

— Бо-о-оже, — я восторженно пискнула, не в силах оторвать от них пальцев, — они же как настоящие?

— Как? — анимаг недовольно тряхнул ухом, но избавиться от моей хватки у него не получилось. — Они вообще-то настоящие. Я, к вашему сведенью, во второй ипостаси — настоящий разумный кролик.

И в доказательство этого дивного факта он напрягся, вытянулся и… Уменьшился в размерах, превращаясь в кролика. Поджарого такого, пушистого, но по-прежнему облаченного в тот же клетчатый жилет, сменив рубашку на пышный шейный галстук. Цепочка часов по-прежнему элегантно свисала из кармана жилета.

Все чудесатее и чудесатее.

— Боже, сколько женщин вы соблазнили своими ушами? — я с трудом осознала, что вообще-то вопиюще нарушаю личное пространство своего соседа, и все-таки победила в себе недогулянную по контактным зоопаркам девочку. — И сколько завихградских ведьмочек до сих пор с тоской их вспоминают?

— Много, Марьяна, много, — в этот раз анимаг фыркнул очень самодовольно, — вы отвлеклись. Со всем уважением, но на вас у меня планов нет.

Я попыталась оскорбиться, но не вышло, если честно.

Все эти любовные треугольники никогда не были моей темой. И в универе, когда одна моя однокурсница крутила роман сразу с двумя парнями, я немного не понимала, зачем это вообще нужно. Ну, допустим, подарков больше вдвое, но мозг-то тебе что, совсем не нужен? Его же выносить будут не в два, а в четыре раза чаще! И я вполне могла сказать, что отношения же с Джулианом у меня определенно были, я не из тех, кто будет отрицать, что пара поцелуев для меня ничего не значит. Значит. И тот первый тоже значил много, даже если я об этом ничего вслух не говорила.

Просто господин упырь и так слишком много знал!

— Вернемся к теме вашего происхождения? — кролик, уже переставший дуться, дрыгнул длинными кроличьими лапами. — Думайте вслух, пожалуйста. Во-первых, я не хочу потерять линию вашей мысли. Во-вторых, мне ужасно скучно, и раз уж меня сегодня продинамили со свиданием — я хочу хотя бы раскрутить эту вашу историю. Она у вас интересная.

По-прежнему пребывая в глубокой задумчивости, я подплыла ближе к шкафу, проводя по его дверце призрачными пальцами. На дверце был рисунок.

Дерево. Даже не дерево — тонкий столбик, с двумя ветвями, засохший и облетевший.. Ослабшее, даже не созрев. Будто что-то не дало ему стать настоящим. Только один зеленый листик и оставался на тонкой веточке слева.

Где же я видела похожий рисунок? Почему этот шкаф занял столько моего внимания?

Вспомнила!

Вспомнила то, что совсем позабыла во время всей этой катавасии с Елагиными и их попытками прибрать к рукам мой дом.

— Леди Матильда говорила, что у неё было две дочери.

— И Улья была младшей.

— Не перебивайте, магистр, — я недовольно зыркнула на анимага, — одна из дочерей — обладала даром Матильды, могла открывать чудо-двери, порталы между мирами. И… Ушла по ним путешествовать.

— Бог ты мой, как просто открывался этот ларчик, — хмыкнул кролик, облетая меня по кругу, и глядя на меня все тем же насмешливым взглядом, — и кем же приходилась вам старшая дочь леди Матильды ди Бухе?

Вопрос был такой…

Остренький.

Действительно наносящий критический удар моей картине мира.

— Кажется… Моей… Бабушкой! — проговорила я, понимая, насколько адским было абсолютно каждое слово моего заявления.

Моя бабушка — ведьма из Велора? Странница между мирами?

Но почему она мне не рассказывала про это!

Почему ни разу не открыла при мне чудо-двери?

Почему байка про то, что мы — семейство ведьм с кучей страшных секретов, так и осталась сказочкой, которую мне рассказывали до семи лет, а потом вдруг как-то резко перестали?

— Ну что ж, кажется, мы наконец-то сформулировали нашу теорию, — кролик вздохнул, намекая, что уже давно обо всем догадался и заманался ждать, пока догадаюсь я, — а теперь озадачимся другим вопросом, как вы это будете доказывать?

Говорят, ложка дегтя может испортить бочку меда.

У меня было ощущение, что дегтя многоуважаемый магистр бухнул в мою бочку целый чан!

— Вы знаете надежные способы, Питер?

— Знаю, — кролик каким-то мудреным пассом мягкой лапки наколдовал себе облачко и вальяжно развалился на нем с ужасно самодовольным видом. — Один простой и легкий, второй — сложный и практически нереализуемый. С какого мне начинать?