Дом со Злом

Пролог

Старый город встретил дождём и пустой автостанцией, автобусы с которой могли бы довезти меня до Искры — посёлка городского типа, где я планировала задержаться на неопределенный срок.

Позади остались измена мужа, скандальный уход из компании, только чтобы не видеть кобелино и его шлюху, развод и внезапная смерть отца, который сумел пережить мать на несколько лет. И приговор врачей: срочный переезд в «зелёную зону», дабы часто мучающий меня надсадный кашель не скатиться до статуса хронического.

Пульмонолог долго молча крутил в руках карандаш, разглядывая снимки, и я почувствовала, что нахожусь в шаге от паники, очень не хотелось услышать страшный диагноз. А когда услышала про бронхит, облегчённо выдохнула.

Врач понятливо хмыкнул и спросил:

— У вас есть возможность уехать из города?

— ПГТ на границе с лесной зоной подойдёт? У меня есть там дом, правда, требующий ремонта.

— Неплохой вариант! В крайнем случае, на время ремонта снимите у соседей комнату.

— Да, да…

Я не стала говорить добрейшей души человеку, что с соседями я не виделась более десяти лет и не удивлюсь, если они сменились. А если соседи остались те же, вряд ли они рискнут связаться с хозяйкой прОклятого дома…

Городскую квартиру я смогла удачно сдать знакомым, покидала в пару чемоданов и спортивную сумку самое необходимое на первое время, и отправилась в прошлое.

Я стояла в задумчивости у запертых дверей автостанции и присматривалась к нескольким машинам, что стояли неподалёку. Явно «бомбилы», вот только кто из них согласится поехать в Искру?

Внезапно одна машина тронулась с места и уже через пару минут притормозила рядом со мной:

— Девушка, вам случайно не в Искру?

— Да.

— Садитесь, довезу.

— Сколько?

— Нисколько. Я всё равно туда же еду.

Водитель ловко упрессовал чемоданы и сумку в багажник, а я с удобствами расположилась на заднем сидении. Есть у меня небольшая фобия: не люблю ездить на переднем сидении, не могу смотреть, как дорога мчится куда-то под машину.

Молодой человек ничего не сказал, только негромко хмыкнул.

Когда машина тронулась, я откинула капюшон куртки. Щёлкнула заколкой, распустив волосы по плечам. И в удивлении подняла бровь, увидев в зеркале заднего вида смеющиеся глаза водителя. А он, поймав мой взгляд, притормозил, развернулся ко мне и одарил улыбкой, которой мог в этих местах одарить лишь один человек.

— Пух?

Водитель кивнул. Да, это был он, Кешка Медведев, которого ещё в детстве за полноту прозвали Винни-Пухом.

— А ты похудел…

— Да как-то само… А тебя на родину потянуло? — то ли спросил, то ли констатировал факт Пух.

Я пожала плечами:

— Врачи рекомендовали переезд в небольшой городок с минимумом загазованности.

— Легкие?

— Да. Оказалось, они у меня слишком слабые, чтобы дышать смогом мегаполиса.

— А я сначала глазам не поверил. Ты или не ты? Но девчонок с такими ехидно рыжими кудрями мне больше и не встречалось.

— Кто-то ещё из наших остался в Искре?

— Да вся наша компания. Только Влад часто бывает в разъездах, проводником устроился на «железку».

— А Алка?

— Алка… — вздохнул Пух. — Она ведь после той истории долго лечилась по разным клиникам и курортам. Года два назад вернулась, и папахен её к себе ассистентом пристроил, только чтобы она постоянно под присмотром была. Париков ей накупил несчитано, стесняется алкиной седины, которую ни одна краска не берёт.

— Сама виновата! — буркнула я.

Настроение итак не особо хорошее, ещё сильнее поползло вниз. Я не любила, когда мне напоминали историю, в которую наша компания влипла более десяти лет назад. И хотя изначально зачинщицей была именно Алка, взрослые почему-то единодушно решили, что я виновата больше.

Глава 1

Начало 80-х

— Так как, Петенька, сходишь? Или зассышь?

Королева, то бишь Алка Королёва, выплюнула жевачку, но не дала просто так упасть комку на землю, ловко отфутболила его в сторону. Выдернула из руки Влада пивную бутылку, сделала большой глоток и закашлялась. С трудом восстановила дыхание, вернула пиво парню:

— Как ты только эту гадость пьёшь?

— Ну не у всех же папочки мартини из поездок таскают, — ухмыльнулся Влад.

— Ах ты, мразь завистливая!

Алка хотела заехать Владу по лицу, но промазала, с трудом удержавшись на ногах. И неудивительно: вылопать столько коктейлей в баре — и взрослому мужику по шарам ударит, не то что такой соплюхе. Зато мнит себя королевой! Ну как же, единственная дочь популярного ведущего нескольких программ местного тв. Папаша корчит из себя звезду, и дочь — туда же. Вот только её поведение, особенно, после посещения бара, мало похоже на звёздное, скорее уж на скотское.

Вечер пятницы оказался на редкость стрёмным. Класс уехал аж на все майские праздники в столицу нашей необъятной родины, и только несколько человек остались в городе, не заслужив подобной чести. Да и насрать! Что я в этой Москве не видела? Примерно так оценили ситуацию и остальные в нашей небольшой и не особо дружной компании.

— Петенька, давай, греби ластами! Ссыкунья!

Алке опять стало скучно и она попыталась вытянуть меня на слабО. Мы расположились в старой беседке напротив заброшки — дома, в котором давно никто не жил из-за его кровавого прошлого, тянущегося якобы аж с дореволюционного времени. Хотя я специально проверила в библиотеке газетные архивы и выяснила, что дом возвели вскоре после войны, некоторые местные продолжали утверждать о его буржуйском происхождении и разгуливающем ночами призраке старой графини, не задумываясь, откуда этой графине здесь было взяться.

Годы и люди не пощадили сад вокруг дома, но сама постройка выглядела на редкость сохранившейся, словно её ремонтировали несколько лет назад. Даже стёкла на втором этаже в основном были целы, хотя не факт, что именно эти не вставили последние жильцы, свято уверенные, что проживут в доме долго и счастливо. Наивные…

Задумавшись о чём-то своём, я на время отключилась и пришла в себя от обжигающей лицо пощёчины. Королева, тварь, ударила и стояла теперь, пьяно лыбилась:

— Не спи, Петруха!

Как же я ненавидела гадину! Да, у меня самая обычная фамилия — Петрова, но это не повод постоянно коверкать её. Сжала посильнее зубы и резко, почти без замаха врезала девице по носу.

Взвизгнув, Королева шлёпнулась на задницу, да неудачно — в лужу, что собралась из капель протекающей крыши беседки. Попыталась встать, но ноги и руки скользили по грязи, ещё сильнее пачкая красавицу. Поняв, что своими силами не справится, Алка вскинула голову, зыркнула на компанию:

— Пух! А ну помоги мне!

Самый флегматичный пацан из нашего класса Кеша Медведев за свою полноту и невозмутимость уже много лет носил прозвище Винни Пух и не особо расстраивался по этому поводу. Откинув «бычок» в сторону, Кешка лениво сполз с ограды, приблизился к Алке и молча поднял её за шкирку, а потом метким толчком отправил на скамейку. Мне показалось, он с трудом сдержался, чтобы не придать ускорения, заехав Королеве коленом под зад.

— Идиот! Нормально, за руку поднять не мог?

— Пачкаться ещё… — пробурчал Пух и вернулся на прежнее место. Ему на колени моментально вспрыгнул Матроскин. Кот был ничейным, его подкармливали все, кому не лень, и он щедро делился с кормильцами мурчаньем. Последнее время он предпочитал сопровождать нас, так как Кешка мог по доброте душевной подсунуть кусок колбасы или котлету, что утащил из интернатской столовой. Королевишну Матроскин явно не жаловал, постоянно смотрел на неё с откровенным неодобрением.

Алка вытерла руки о джинсы, выудила из кармана платок и прижала к носу, из которого шла кровь. Зло стрельнула в мою сторону быстрым взглядом, пробурчала гнусаво:

— Дедомальнаа!

— Добавить? — вежливо поинтерсовалась у куколки, зная, как она трясётся над своей внешностью, планируя после школы присоединиться к папочке в какой-нибудь программе. Говорят, даже спонсора успела себе найти, но особо не афиширует это. Глупая! Можно подумать, в этой дыре что-то можно утаить…

ПГТ. Посёлок городского типа. Сколько их раскидано по России? Таких вот, мелких, что не на каждой карте найдёшь чуть заметную точку, у которой не всегда есть и название.

Мы переехали сюда из-за отца, эффектного мужчины с огненно-рыжей шевелюрой, настолько густой, что не каждая расчёска возьмёт. Многолетнее занятие разными видами спорта помогло сохранить фигуру, гордую стать и плавную, почти звериную походку. В сочетании с мягким характером и хорошо развитым логическим складом ума, он стал объектом охоты разных озабоченных самок, но только посмеивался, храня верность моей маме. И всё бы ничего, вот только однажды отец попался на глаза бесящейся с жиру жене шефа, и та запала на него. Ситуация становилась всё более огнеопасной, и отец не выдержал, упросил начальство перевести его в филиал подальше от основной конторы. Шеф проникся просьбой, узнав причины, и не просто перевёл, а с повышением «за честность». Так что теперь па — шеф на местной мебельной фабрике. Мама переезду, по понятным причинам, была рада, моего же мнения, естественно, никто не спросил.

Когда я в первый раз увидела Искру (кто только додумался так посёлок назвать!), то прифигела. Не думала, что в России можно встретить настолько американизированные городки: небольшие, аккуратные дома в основном на два этажа за чисто символическими заборчиками, они словно сошли с киноэкрана. И я ничуть не удивилась, узнав, что в Искре есть и свой дом ужасов: одиноко стоящая развалюха, в которой, по слухам, когда-то случилось жуткое убийство, да ещё и не единожды. Естественно, в этом доме уже никто не жил. Почему его не снесли и не поставили что-то новое? Кто-то говорил, что и земля, на которой стоит дом, плохая. Кто-то — что якобы у последних убитых ещё где-то есть родственники, и без их согласия дом нельзя снести. Хотя… Я так думаю, если за столько лет наследники не объявились, значит, согласие своё они уже дали.

Я вскоре после переезда, конечно же, сбегала глянуть на дом, о котором так не любят говорить местные. Дом как дом. Он не вызывал во мне страха. Скорее уж, любопытство. Если бы у меня нашлась бы подруга, то я бы подбила её полазить по развалюхе, но за всё время проживания в ПГТ я таковой не обзавелась. У соседей детей моего возраста не было, в школе все уже давно сбились в компании и чужачка никому не была нужна. Приятели появились, лишь когда меня запихнули в интернат. Но именно что приятели, друзьями я бы их не назвала.

Компания у нас собралась странная, пёстрая. Кешка — сын водителя-дальнобойщика и посудомойки в баре, Влад — сын непросыхающих алкоголиков, Мирон и Сима — дети учителя музыки и наполовину сироты, так как отец умер много лет назад. Алка — дочь телезвезды и домохозяйки, я — дочь директора мебельной фабрики и его помощницы. Объединил нас интернат, в котором мы жили чуть ли не на постоянной основе, лишь иногда выбираясь к чрезмерно занятым чем-то родителям.

Игнорируя интернатский режим дня, мы развлекались как умели. Иногда, когда появлялись деньги, мотались в город в кино, но чаще просиживали их в кафе или баре, стараясь оттянуться по полной программе до того, как предки сообразят, что нам немного рановато там бывать. По закону, хозяева заведений с алкогольными напитками должны были закрывать двери у нас перед носами, дабы не словить штраф. Но кто в ПГТ будет следить, сколько лет посетителю кафе, который на ужин кроме всего прочего взял и алкоголь? Став много старше, я вспоминала те дни с возмущением и недоумением, неужели тем взрослым было настолько наплевать на губящих себя подростков?

Когда денег было мало, просто шатались по посёлку, часами тусуясь в парке и обсуждая всё подряд, начиная от зверств руссички и заканчивая вариантами надыбать хотя бы ещё немного денег на так называемые карманные расходы.

Одним из вариантов считался спор-пари с кем-нибудь из одноклассников, но так как они уехали в Москву, этот вариант отпадал. Безденежье уменьшало количество вариантов убийства свободного времени. И только Королёвой могло от скуки прийти в голову попытаться вызвать на спор меня. Она ведь великолепно знала, что на слабО меня глупо разводить, я ввяжусь в спор, лишь если мне будет интересен процесс, а не результат.

Вообще изначально у нас были какие-то другие планы на майские долгие выходные. Все карты спутал Мирон. Он примчался на место встречи у старых гаражей с абсолютно безумным взглядом и выпалил:

— В том доме опять видели призрака!

Специальных пояснений, о каком доме речь, нам не требовалось. Как не требовалось и пояснений, откуда дровишки. Мать Мирона и Симки — милейшая женщина, но школа искусств, где она учила «фортепьянам», считалась настоящим гнездом сплетниц предпенсионного и пенсионного возраста. Как в бабском царстве умудрялся выживать художник, ведущий изо, сие для меня — загадка.

И вот мы сидим перед домом, от одного взгляда на который кое-кто из компании готов обоссаться. А я лишь делаю испуганный вид.

Я никому никогда не говорила о том, что прОклятый дом меня словно звал… Чуть ли не с первой нашей «встречи» я чувствовала в себе постоянную тягу любым способом пройтись по улице перед ним и, бросив мимолетный взгляд, попытаться разглядеть в окнах того самого призрака, о котором интернатские малявки после отбоя шептались в тёмных спальнях.

Алка щурилась на меня, но молча. Понимала, дрянь, что за ещё одно искажение моей фамилии ей крепко прилетит. Драться я не боялась. Не умела, конечно, однако поколотить могла серьёзно, если разозлюсь. И именно в разозлившемся состоянии я и находилась…

Влад неспешно допил пиво. Громко и неприятно рыгнул, вытер рот рукавом. Мы все замерли, угадав, что он сейчас что-то предложит. Вот только никак не ожидали услышать от него:

— Вы обе пойдёте туда!

Выудил из кармана носовой платок необъятных размеров, разорвал его на две неравные части.

— Пух, дай ручку!

Написал на лоскутах хорошо различимые П и К, вручил их мне и Алке.

— Итак. Войдёте в дом через разные двери. Одна положит лоскут в любой комнате на первом этаже, другая — на втором. В другой комнате напишите крупно, чтобы мы увидели, на пыльном стекле окна П и К. После поменяетесь местами: вторая должна будет найти лоскут первой и написать другую букву рядом с первой. Только после этого вы сможете выйти. Проигравшая попадёт в услужение победителю до самого выпускного бала. Всё поняли?

Мы с Королёвой синхронно кивнули. У меня не было вопросов, а Алка, похоже, лишилась голоса от страха. Разводя меня на прогулку по прОклятому дому, она не думала, что ей тоже придётся это сделать.

Мирон подкинул монетку. Мне достался второй этаж. «Что ж, неплохо! — подумала я. — Найду алкин обрывок и быстрее выскочу на улицу, пока она будет спускаться!»

Глава 2

Мальчишки проводили Алку до центрального входа, а меня — до чёрного, дверь которого была неплотно прикрыта. Влад скомандовал: «Вперед!», и я переступила порог, услышав, как хлопнула парадная дверь.

Как бы ни было велико искушение осмотреться, переборола его и, обнаружив рядом со входом лестницу на второй этаж, поднялась.

Время было позднее, а потому в доме царила тьма. Не абсолютно непроглядная, но всё равно создающая неудобства при передвижении. Я успела несколько раз наткнуться на углы какой-то мебели, прежде чем глаза привыкли к темноте, и появилась возможность хоть что-то разглядеть.

Итак, второй этаж. Не особо длинный коридор и несколько дверей. По идее, стоило найти комнату, окна которой выходили на беседку, чтобы написать букву «П» и спуститься на первый этаж, но я решила сначала осмотреть всё.

Толкнула ближнюю дверь, которая, к тому же, была неплотно закрыта. Лунного света вполне хватило, чтобы оценить обстановку и понять, что комната принадлежала когда-то мальчику-подростку. Репутация дома позволила сохраниться вещам, на них никто не рискнул позариться. Стол с книгами, покрытыми таким толстым слоем пыли, что невозможно прочитать название. Полка с коллекцией машинок и пластиковых фигурок солдат и монстров. У противоположной стены — кровать, а над ней — афиши фильмов и рок-концертов. Всё выглядело так, словно хозяин комнаты вышел с уверенностью вернуться, но так и не сделал это. Почему? Неужели был убит? От этой мысли накатила какая-то невероятной силы грусть. Я тихо вышла и плотно прикрыла дверь. Почему-то не хотелось, чтобы Алка зашла в эту комнату.

Прислушалась. Судя по грохоту внизу и сопровождающему его мату, Королевишна искала, куда бы запрятать обрывок платка. Что ж, поступлю так же. А более подробный осмотр этажа проведу в следующий раз. Я была уверена, что вернусь в этот дом, пусть даже и в одиночестве. Дверь чуть дальше по коридору была на другой стороне, а потому в её окно я увидела беседку, в которой неровными огоньками светились сигареты. По количеству огоньков догадалась: на нервах закурили все, даже Симка, не раз утверждавшая, что терпеть не может табачный дым.

Одним взмахом руки быстро нарисовала нужную букву и сразу рванула на выход, вскользь всё же оценив саму комнату. Она была меньше первой и выглядела абсолютно безликой. «Гостевая, что ли? — подумала я. — Даже мебель какая-то никакая, как из общаги вывезена!»

Очутившись вновь в коридоре, я посмотрела на остальные двери. Желание заглянуть в них стало ещё сильнее, но я развернулась и потопала к лестнице. Рядом с комнатой подростка стояло нечто типа комода, в один из ящиков я и положила платок, причём так, чтобы кончик торчал наружу. Мне очень не хотелось, чтобы Алка пошла гулять по комнатам. В интернате она была уже не раз поймана на воровстве разной мелочи. Не хватало ещё, чтобы она и отсюда что-нибудь попыталась утащить. Будет потом бахвалиться, что не зассала прошвырнуться по прОклятому дому, а когда надоест, загонит «сувенир» какому-нибудь любителю мистики.

Мы столкнулись на лестнице. Королевишна окончательно потеряла свой королевский вид: чумазая уже не только от высохшей грязи из лужи, лохматая и с огромной царапиной на щеке. Если к этому добавить ещё и распухший нос с кровавыми разводами под ним, картинка получалась криповой. Я даже не удержалась от довольной улыбки, по новой взбесив Алку, которая прошипела:

— Попробуй теперь найти, куда я убрала платок!

Я прошла мимо неё, никак не отреагировав на шипение.

Бардак, а точнее, полный разгром на первом этаже подтвердил мои предположения. Алка действительно здесь побуянила, и даже при дневном свете я вряд ли бы нашла, где лежит обрывок. Наобум заглянула в одну из комнат. Увидела на стекле «К» и добавила к ней «П». Огляделась. Не факт, конечно, что Королёва в этой же комнате и платок заныкала, это было бы нарушением требования Влада, вот только зная её трусливый характер, предположила, что она не рискнула пойти дальше.

Я вышла в коридор и присмотрелась повнимательнее. То ли мои глаза уже настолько привыкли к темноте, то ли лунный свет сильнее проникал в помещение, но обстановку я видела уже вполне сносно. И даже смогла разобрать на пыльном полу отпечатки подошв кед, которые вели к соседней двери. «Оу!» — тихонько воскликнула я, догадавшись, что именно за этой дверью и надо искать платок.

Большая комната, наверное, гостиная. На стене, напротив дивана, полка с телевизором с разбитым экраном. Стулья, что стояли вокруг стола, раскиданы по комнате. Высокая ваза из какого-то металла упала, и рядом с ней рассыпались обломки сухоцветов. Рядом с журнальным столиком — развал журналов и старых рекламных проспектов. Интересно, где может быть платок?

Я крутанулась на каблуках, стараясь рассмотреть, к чему прикасались шаловливые руки Алки. Внимание привлекла большая тумбочка типа комода под телевизором. Приблизилась к ней и замерла, услышав под ногами хруст раздавленного стекла. Откуда стекло попало на пол, несложно было догадаться, у самой тумбочки лежала «лицом» вниз фоторамка. Я осторожно подняла её. Да, так и есть, от стекла остались лишь два осколка в углах. Вот ведь тварь!

Я никогда не замечала за собой сентиментальности, но вид разбитой фоторамки меня возмутил. Зачем надо было делать это?

Вытащила оставшиеся осколки, и провела локтём по фото, чтобы стряхнуть грязь. Классическая семейная фотография: мужчина, женщина, перед ними стоит подросток, который держит на руках малыша. Поставила рамку на тумбочку и шарахнулась в сторону, потому что второй ящик вдруг сам собой выдвинулся, явив мне лежащий поверх журналов знакомый обрывок платка Влада!

«Вах! Спасибо, дом!» — выдохнула я радостно, схватила лоскут и уже подошла к уличной двери, когда на втором этаже раздался дикий визг и грохот упавшего чего-то тяжелого. Больше всего мне не понравилось, что визг оборвался именно на грохоте. Подниматься наверх я не рискнула, выскочила на улицу. Заорала в сторону беседки:

— Парни, сюда! Скорее!

Первым прибежал, как ни странно, Кешка. Полнота ничуть не мешала ему быстро двигаться, он даже не задыхался.

— Ириш, что случилось?

— Там… — я замялась, не зная, как объяснить.

В этот момент подбежали и все остальные, включая кота. И Матроскин повёл себя очень странно. Сначала он подошёл к крыльцу и даже занёс лапку, чтобы вступить на него, но вдруг с диким мявком шарахнулся в сторону. Абсолютно круглые глаза увеличились раза в два, а шерсть на загривке стала дыбом. Бочком, бочком кот попятился от дома и спрятался за ногами Пуха.

Судя по лицам приятелей, такая откровенная демонстрация страха кота, который гонял даже крупных собак, впечатлила всех.

Первым обрёл дар речи Влад, заметивший у меня в руке платок:

— Буквы мы видели. Платок ты нашла. Но где Королёва?

— Я не знаю, — выдохнула я. — Я как раз направлялась на выход, когда она завизжала где-то наверху, а потом что-то грохнуло, и она заткнулась.

— Мирон, охраняешь девчонок. Пух, за мной! — приказал Влад и первым вошёл в дом.

— Может, отойдем? — предложил сестре и мне Мирон, когда дверь захлопнулась.

Я мотнула головой:

— Давай не будем разделяться. Мало ли что там случилось…

Ждать и гадать долго не пришлось. Раздались шаги, потом дверь распахнулась, и на пороге появились Пух с Владом, практически тащившие на себе Алку. А та с абсолютно невменяемым видом висела на крепких плечах парней и явно была не готова к рассказам.

В себя Королевишна начала приходить лишь спустя полчаса, оказавшись в нашей беседке. Но как только это случилось, она разревелась и никак не могла остановиться. Влад плюнул, и посадил её к себе на колени, прижал к груди и начал успокаивать как маленькую. Дождавшись, когда рыдания станут тише, Пух раскурил «родопину», и подсунул её Алке. Я никогда раньше не видела, чтобы она так жадно курила, делая большие затяжки и нервно выпуская дым из носа. Не самое лучшее для евчонки успокоительное, но оно дало некий, пусть и весьма сомнительный эффект Постепенно из девичьего взгляда исчезли безумие и паника.

— Спасибо!

Алка неожиданно чмокнула опешившего Влада в щечку и сползла с его колен на скамейку.

Парень хмыкнул и поинтересовался:

— Ну как, сможешь рассказать, что с тобой там произошло?

— Произошло?

Королевишна попыталась наморщить нос, как привыкла делать, когда озадачивалась сложным для её мозгов вопросом, но это получилось плохо. Задумчиво докурила. И только когда от сигареты остался лишь «бычок», заговорила:

— Сначала было темно, ни зги не видно и я пожалела, что не взяла с собой спички. Но постепенно темнота стала не такой плотной, хотя я всё равно умудрялась постоянно на что-то натыкаться. Наверняка на ногах теперь синячищи охренительные… Я долго прикидывала, куда можно было зафигачить платок, чтобы Петрова помучилась, отыскивая его. В одной из комнат обнаружила, что окно очень грязное, а значит, на нём можно было написать букву «К», что я и сделала. Дошла до следующей двери, а комната оказалась почти пустой, и куда бы я не положила платок, он был на виду, даже искать бы не пришлось. Если только в здоровой тумбочке, но её ящики так туго выдвигались, что я с трудом добилась небольшой щёлочки, в которую и запихала обрывок. Удивилась, как легко ящик потом встал на место. Хотела покопаться в вещах, найти какой-нибудь клёвый сувенир на память, но услышала, как Петрова спускается, и побежала к лестнице, опять налетев на какие-то стулья. На втором этаже комнату с буквой на окне нашла сразу, дверь-то была нараспашку, да и лунный свет освещал этаж сильнее, непонятно только, почему. И так странно…

Алка замолчала, опустив голову и нервно крутя раслет на запястье. Потом подняла взгляд, медленно осмотрела нас, словно увидела впервые, и вновь заговорила:

— Мне надо было уже тогда плюнуть на этот дурацкий спор и уйти…

— Почему? — удивился Пух.

— Когда я начала писать свою букву, то удалось это сделать не сразу. Пыль и грязь со стекла легко стирались пальцем, буква «П» аж сверкала… Зато моя «К» постоянно исчезала под новым слоем пыли и грязи. Я пишу её, делаю шаг назад, а потом — фигась! — и буквы больше нет! Вот как если бы кто стоял рядом и сразу заляпывал это место назло мне. Раз десять, не меньше, пришлось рисовать эту грёбанную «К»! Ноготь сломала, а я только вчера новым лаком маникюр сделала…

Королевишна всхлипнула расстроенно, посмотрела на указательный палец, подушечка которого была чернее чёрного. Ноготь на нём действительно оказался сломанным и торчал некрасивым осколком, требующим обработки хотя бы пилочкой.

Алка полюбовалась на ноготь, горестно вздохнула и продолжила:

— И вот что хотите со мной делайте, но в комнате я была не одна! Несколько раз я ощущала движение воздуха, как если бы кто рядом со мной пробежался неслышно и невидимо. Я оглядывалась, но… Чума, одним словом, да и только! Я не выдержала, выскочила из комнаты и врезалась в комод. Ну вот каким дебилам пришла в голову идея поставить в таком узком коридоре такую гробину? Они-то сами неужели на него не натыкались? От моего толчка из комода вылетели два ящика и сшибли с ног. Они ещё и высыпали на меня всякую ерунду, умудрившись перевернуться в воздухе!

— А чего визжала-то? — вдруг перебила её тихо сидевшая до этого Сима.

— Визжала? — Алка покраснела, но всё-таки призналась: — Я когда из комнаты… Э-э… бежала, меня как кто толкнул в спину. Сильно. Потому я и врезалась в комод.

— Там ещё кто-то был? — удивился Пух.

— Я не видела. Но чувствовала.

— Что?

— Всё то же движение воздуха, что и у окна. Может, даже сильнее и заметнее. А ещё в какой-то момент такой ледяной ветер по мне прошёлся, что дыхание прервалось.

— Призрак? — хмыкнул Влад.

— Призрак? — повторила за ним Алка. — Ты-таки веришь в то, что он там есть?

— Пока мне кто-то не докажет, что его там нет, я буду считать, что он существует. Злой ли, добрый — это уже второй вопрос.

— Проверим? — осторожно поинтересовался Мирон.

— А ты так этого хочешь?

В голосе главаря слышалась такая неприкрытая ирония, что Мирон смутился:

— Не так чтобы и хочу, но выяснить же надо, что там за движение воздуха… Ир, а ты это чувствовала?

Вопрос был неожиданен и я растерялась. Да, у меня тоже были какие-то ощущения, но страха они не вызывали, а главное, не мешали как Алке. Но если так скажу, Алка раскричится, что я назло ей вру. Потому просто пожала плечами:

— Там где-то наверняка окно было разбито, и потому по этажу гулял весьма заметный сквозняк. Но холода, да ещё и прямо уж ледяного, я не почувствовала.

Королевишна искривила губы:

— Ну да, Петенька у нас девочка смелая! Вот только одна почему-то в дом не пошла, только со мной!

— Королёва, заглохни! — вдруг рявкнул Влад. — И чтобы я больше не слышал «Петеньку» и типа того.

— К тому же, как ни крути, но спор ты проиграла, платочек-то так и не нашла! — смешливо фыркнул Пух. — Так что ходить тебе теперь в рабынях у Петровой.

— Да не бывать этому! — вскинулась Алка. — Чтобы я служила какой-то…

— Будеш-ш-шь, — прошипел, зло прищурившись, Влад. — Иначе весь интернат узнает о том, что Королевишна проиграла спор, который сама же и начала. Трусики-то как, сухие? Или надо менять? Ирка, в отличие от тебя, не визжала и в беспамятстве на полу не валялась.

— Ты… ты… Ты не расскажешь!

Выкрик на грани истерики никого из компании не разжалобил. Алку не особо уважали из-за её вздорного характера и потому такой финал спора стал настоящим бальзамом на душу не только мне.

Глава 3

В интернат мы вернулись, когда все уже спали. Ну как все? Старших никого не было, а спальня малявок на другом этаже, у них отбой раньше нашего.

Дабы не привлекать внимание дежурных, прокрались на цыпочках к себе и, быстро раздевшись, нырнули под одеяло. Алка даже умываться не стала, протёрла лицо и руки полотенцем, на которое плеснула воды из питьевой бутылки.

Я уже засыпала, когда услышала негромкое:

— Петрова, тебе и правда там не было холодно?

— Да. Но что тебя толкнули, я верю.

— Веришь? — Алка села на кровати.

— Да. Когда я искала платок, ящик тумбочки сам выдвинулся. Стоило мне взять платок, ящик задвинулся. Сам.

Алка как-то странно всхлипнула и в испуге закрыла рот руками, чтобы не нарушить воплем ночную тишину. Больше она ничего не спрашивала, а у меня не было желания продолжать разговор. С тем и уснула. И совсем не удивилась, увидев во сне, как хожу по комнатам того дома, как вновь рассматриваю то семейное фото и не могу отделаться от эффекта дежа вю.

Последующие несколько дней были тихими и скучными. Мы, не сговариваясь, не поднимали тему посещения заброшки. Просто тусовались в беседке, слушали какую-то махровую попсу на старой дребежащей «Легенде-404» и резались в «дурака».

На пару дней от компании отклеилась Алка, которую отец решил взять с собой в небольшую командировку в город. И, сознаюсь, никто из компании не страдал из-за её отсутствия. Вернулась Королевишна в обновках, которыми, впрочем, не бахвалилась и даже дала Симе поносить кофточку.

Эффект от возвращения одноклассников из Москвы оказалось смазанным небывалым событием: в классе появились новенькие, близняшки брат и сестра. Перевестись практически в конце учебного года? Мы присматривались к странной парочке, а они — к нам. Зубрилами Касаткины Алька и Сашка не были, своими знаниями не кичились, но и списывать домашку не давали. И, возможно, они так бы и остались просто недавно переехавшими, если бы не одно «но»: их родители перебрались в Искру, чтобы, как выразился кто-то из взрослых, вдохнуть жизнь в пару передач господина Королёва. Папаша Касаткин должен был стать автором сценария новых выпусков, а мамаша — ведущей. Как бы плохо в классе не относились до этого к Алке, волну возмущения и немного сочувствия новость вызвала. А Королевишна ходила сама не своя, понимая, что трон её отца пошатнулся…

И каково же было наше удивление, когда через неделю мы увидели Алку в компании близняшек! Троица вела себя так, словно и не было той подставы. Влад, узнав, что Алка переметнулась в другую компанию, плюнул и махнул рукой: Ну и х… хвост с ней!»

Без Королевишны стало как-то спокойнее. Уже не надо было ожидать какой-нибудь пакости, злой шутки или вызова на спор; Сима подобными вещами не страдала, а ребятам и в голову не приходило подначивать нас или коверкать мою фамилию.

Май отгремел положенными весне первыми грозами и природа радовала махонькими нежно-зелёными листочками. Мы всё чаще забирались в лес, наслаждаясь неповторимым запахом весны, переходящей в лето.

Оставались считанные дни до завершения учёбы и даже Влад посерьёзнел, начав уделять больше времени учебникам. Так что перевод в десятый класс мы приняли спокойно.

Беспокоило меня только одно: сны. Я не всегда могла их вспомнить, проснувшись, картинка быстро растворялась в утреннем свете, оставалось лишь какое-то неприятное ощущение.

В последний учебный день я заскочила ненадолго в интернат. Вещи собрала накануне, оставалось только запихать в сумку принадлежности для умывания и разную школьную мелочь. Мне показалось, что в окне девчачьей спальни мелькнуло лицо Алки, но в самой спальне никого не оказалось. Не стала зацикливаться на странности, голова была забита другим.

Лето мне предстояло провести дома, если, конечно, таковым можно было назвать небольшую квартирку в доме, принадлежащем фабрике. Родители летом уже не уезжали в частые командировки, а потому я если и оставалась одна, то не надолго.

Мирон и Сима в июне и июле в очередной раз решили сопровождать мать, которая уже несколько лет вывозила на сезонные областные гастроли юных дарований.

Пух уговорил отца пустить его в гараж учеником к ремонтникам.

И только Влад оставался не у дел. Отец в очередной раз отправился «в путешествие», свалив ночью из Искры неведомо куда, а мать после очередного же скандала в баре была направлена на принудительное лечение в закрытую городскую клинику. Заведение считалось пафосным и так называемые дополнительные услуги там стоили серьёзные деньги. Мы недолго ломали голову в попытке вычислить «спонсора», им оказался господин Королёв, который знал мать Влада ещё со школы. Он же выделил некоторую сумму, на которую парень мог перекантоваться летом. Ещё сколько-то подкинул и мой отец, очень уважающий Влада, правда, не сказав, за что.

Первые летние дни Влад наводил порядок в доме, чуть позже к нему присоединились и я с Пухом. Кешка, как не достигший ещё «рабочего» возраста, мог возиться в гараже лишь до обеда и нас это очень устраивало.

В один из тёплых июньских вечеров мы расположились на веранде у Влада, изображая пай-деток: на столе были чай, пироженки и блины, что мастерски напёк Пух. Стрекотание каких-то ночных насекомых лишь изредка нарушалось далеким шумом автомобилей да нашим чавканьем. А потому я была несказанно удивлена, услышав от Влада:

— Петрова, на что ты подсела?

Я чуть не подавилась блином. Взглянула на приятеля в надежде, что он шутит, но Влад смотрел на меня серьёзно.

Кое-как прожевала, поинтересовалась:

— Ты с какого дуба рухнул?

— «Колёса»? Клей?

— Я что, ненормальная?

— Мы знакомы почти два года. И как ты выглядишь, когда в порядке, я уже знаю. Сейчас ты явно не в порядке.

— Ир, у тебя вокруг глаз ну прям как синяки, а взгляд чуток безумен, — пояснил Кешка. — Тут полюбас решишь, что ты начала что-то принимать.

— Не принимаю я ничего. Но, похоже, скоро начну.

— Что так? — сразу напряглись и Влад, и Пух.

— Сны замучили, — не стала скрывать я. — Чаще всего я их потом не могу вспомнить. Но несколько раз получилось вспомнить обрывки и это мне не доставило радости.

— Что тебе снилось?

— Как я блуждаю по старому дому. Чем-то он похож на наш прОклятый дом, но в нём больше коридоров и комнат. Иногда я вижу людей, но они не хотят мне помочь выбраться. Однажды просто указали на дверь, а за ней оказалась пустота.

Парни молча переварили услышанное. По их лицам я поняла, что мне поверили, но не успела ничего сказать вдогонку, как Пух выдал:

— Я недавно столкнулся с Алкой. Королевишна и есть Королевишна… Говорила со мной нос задрамши, словно и не была одной из нашей компании. Касаткины-старшие решили протащить её в новую передачу, которая существует ещё только на бумаге, но подготовка к съёмке пилотного выпуска идёт полным ходом. Так как их Алька мордой не вышла, чтобы быть ведущей, позвали нашу Аллочку, договорившись с её отцом. Так что теперь у неё на уме лишь масочки, крема, и прочая дребедень, чтобы королевское личико выглядело по-королевски. Вот только так выглядеть получается плохо. Ей часто снятся кошмары. И сны эти начались… Угадайте, когда.

— После того похода в заброшку? — хмыкнул Влад.

— Именно.

— Ребят, а вы сами хоть раз входили в этот дом не просто на минутку, а чтобы оглядеться? — поинтересовалась я.

Оба смутились. Кешка признался:

— Да. Уже после вас.

— Хотели почувствовать то, что почувствовали вы, — добавил Влад.

— И? — мне не понравилось, как нахмурился Влад, но я решила выяснить подробности, раз уж зашёл такой разговор.

— Ириш… Там реально что-то присутствует. Не, призрака мы, конечно же, не видели, но ощущение присутствия кого-то рядом было постоянно.

— Знаешь, я читал немало книг по этой теме, — признался Пух. — Там полно фуфла, рассчитанного на легковерных дурачков, но есть и крупицы того, что можно назвать истиной. Так вот в одной книге меня заинтересовала некая теория: дома — живые существа. Не такие, конечно, как мы или Матроскин, но всё же обладающие эмоциями и характером. И если в каком-то доме долго жила одна семья, а потом с кем-то случилось что-то страшное, то дом реагирует на это. А ещё — запоминает свои эмоции и потом может как-то передавать их людям. Так вот если этот дом любил ту семью, что когда-то жила в нём, он может просто противиться заселению новых жильцов…

— И? Думаешь, он сумел внушить нам с Алкой нечто, что теперь вызывает такие сны?

— Да.

Помолчали. Влад щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся «родопиной» и долго наблюдал, как тают кольца дыма, что он мастерски умел пускать. Ровные, словно по шаблону, и чёткие. Я не раз пыталась научиться делать такие, но у меня получались лишь бесформенные петли, которые быстро развеивались на ветру. Не то чтобы я завидовала, было просто непонятно, что я делаю не так…

— Петрова, не вздумай! — грубый голос выдернул меня из медитативного созерцания и вернул в реальность.

— А?

— Я говорю — не вздумай! — повторил Влад, сделал последнюю затяжку и отщёлкнул окурок в коробку с мусором. — У тебя же всё на лице написано.

— И что же у меня написано?

— Твоё желание ещё раз зайти в заброшку.

— Видимо, мои желания живут отдельной от меня жизнью, — съехидничала я. — Сейчас я думала совсем о другом. Но, как говорится, возвращаясь к нашим баранам. Пух, Королевишна не говорила… Нууу… Не строила предположений о причине таких снов?

— Нет, — мотнул головой Кешка. — Мне кажется, ей подобное и в голову не приходило. Списала всё на волнение от предстоящей работы на тв.

— Это хорошо.

— Почему?

— Дом спокойно отнёсся к моему вторжению и чуток пошалил, выгоняя Алку. Такое поведение хорошо вписывается в теорию про живые существа. Но за что дом невзлюбил Королевишну? Она в него раньше заходила?

— Смеёшься? — ухмыльнулся Влад. — Самое большее, на что ей хватало смелости, да и то по пьяни, это посидеть с нами в беседке. А теперь, после всего случившегося, она к нему и на пушечный выстрел не подойдёт.

— Уверен?

— Ириш, у тебя есть основания для сомнений?

— Определённых нет. Но как-то беспокойно…

Я не смогла объяснить, что меня беспокоит, но, кажется, приятели поняли.

Как-то непроизвольно разговор сменил тему, и про страхи из-за заброшки мы больше не говорили. А когда совсем стемнело, мы с Пухом отправились по домам, но в пути почти не говорили, думали каждый о своём. Спала я в ту ночь крепко, без выматывающих сновидений.

Следующая неделя оторвала меня от ребят. На отцовской фабрике намечались какие-то переделки, а потому требовалось оформлять такое количество бумаг, что лишние, то есть мои, руки были совсем не лишними. Переписывая аккуратным почерком многочисленные отчёты, заявки и списки, я к вечеру просто падала от усталости, ведь мне приходилось не только писать, но и искать нужные формуляры и папки на полках бухгалтерии. Стремянка только выглядела лёгкой, но попробуй-ка потаскать её, к примеру, пару часов!

Дни слились для меня в один бесконечный список артикулов и наименований, и радовало только одно: я смогла хотя бы немного разгрузить маму, взяв на себя часть её работы.

В воскресенье за обедом отец порадовал меня заявлением, что бумаги готовы, а потому я могу быть свободна. Ложкой дёгтя оказались его слова о том, что в ближайшие пару недель я остаюсь жить одна, так как родители повезут все эти отчёты в головной офис, где и будет рассматриваться схема обновления технических работ на нашей фабрике.

— Ирина, я надеюсь на твоё благоразумие, — папа строго посмотрел на меня, словно я уже успела что-то натворить. — Гулянок в квартире не устраивать, малознакомых ребят не приглашать, в баре до полуночи не засиживаться.

— Угу, — буркнула я, ненавидя подобные реплики.

Родители всё никак не могли выбрать какой-то один стиль общения со мной, а потому то говорили как со взрослой, то срывались на детские нравоучения и указы.

Наутро они уехали, обещая звонить по возможности. Настроение после их отъезда было настолько дерьмовым, что идти к Владу я передумала. Зачем ему видеть меня в таком раздрае? Откопала в кухонном шкафу пакет с сухофруктами, сварила большую кастрюлю компота и, прихватив остатки печенья, расположилась в большой комнате перед телевизором. Мне было пофиг, что смотреть дабы убить время, а потому я бездумно щёлкала каналы, иногда зависая на каком-нибудь фильме или идиотской передаче, смысла которой я в упор не понимала. Просто сидела перед экраном и комментировала увиденное, запивая компотом. Пару раз сделала перерыв, чтобы пожарить картошку и вымыть посуду, а потом вновь включала телевизор и что-то смотрела.

За окном уже было довольно темно, когда я, переключая каналы, наткнулась на фильм, лишь чуть-чуть без начала. Старый, чёрно-белый, то ли польский, то ли венгерский в другое время вряд ли бы меня зацепил. Но он был про древний заброшенный дом в лесу и друзей, которые решили в нём переночевать. Адреналин от их приключений шарахнул мощно. Я словно оказалась там, вместе с ними. И настолько отключилась от реальности, что стук в дверь заставил подскочить, пролив остатки компота.

Глава 4

Замерла, жадно хватая ртом воздух. Показалось или реально кто-то стучал? Но почему стучал, чем дверной звонок ночного гостя не устроил?

Стук повторился. Грубый, требовательный. Стучащий как бы намекал, что не уйдёт без встречи со мной. Я подкралась на цыпочках к двери и приоткрыла «глазок». На площадке топтался какой-то взъерошенный мужик в накинутой на обычную майку ветровке, словно выскочивший из дома в спешке. Открывать незнакомцу, да ещё и такому странному? А оно мне надо? Вот только мужик оказался настойчивым, забарабанил в дверь по новой. Я отошла в глубь коридора и несколько раз ударила кулаком в стену, общую с соседской квартирой. Расчёт оказался верным, уже через пару минут щёлкнул соседский замок и я услышала голос дяди Миши, который подрабатывал ночным сторожом на отцовской фабрике. Закоренелый холостяк абсолютно не умел общаться с женщинами и детьми, но мы как-то умудрились подружиться, и я знала, что если дам сигнал о проблеме, он обязательно постарается помочь.

Вот и в этот раз дядя Миша, не особо фильтруя базар, поинтересовался у мужика, какого ляда тот ломится к ребёнку. Ну, насчёт ребёнка он, конечно, переборщил, но я решила не возникать по этому поводу. Мужик слегка подзавис от такого появления, однако быстро собрался с мыслями и заявил, что ищет свою дочь, которая собиралась в гости к подруге по вот этому адресу.

Тут уже я не выдержала. Распахнула дверь:

— И кто же это, интересно, ко мне в гости собирался? Что за подруга? Лично я никого не жду.

— Ты ещё скажи, что и Алю Касаткину не знаешь! — рявкнул мужик.

— Эту..? Знаю. Учились в одном классе. И что?

— Что значит «эту»?

— То и значит, — я ответила нарочито равнодушным тоном, да ещё и плечом повела. — Она связалась с дрянью. Видимо, нашлись какие-то общие интересы. Я же предпочитаю держаться от таких подальше.

Касаткин-старший пару минут беззвучно хлопал губами, пытаясь переварить услышанное, а потом разразился бранью, которую я не слышала даже от пьяных грузчиков у магазина. Но речь его была мне интересна не только в плане пополнения словарного запаса. Отфильтровав мат, я поняла, что это как раз меня считают дрянью, что сбила с пути истинного бедную девочку. Якобы именно после посиделок у меня Алечка часто приходила домой нетрезвая и от неё несло табаком.

Дяде Мише ситуация нравилась всё меньше. Полагаю, он обещал моим родителям приглядывать, а тут такое!

Рявкнул хаму:

— Заткнись!

Потом развернулся ко мне:

— Эта девица заходила к тебе?

— Да нафига? ДядьМиш, мы с ней и в школе-то практически не общались, с какого перепугу я её домой буду приглашать? Да ещё и когда я — на работе?

— А где же она была все эти дни? — всхлипнул горе-папаша. — Она же каждое утро говорила, что идёт к тебе…

— Если учесть, что я всю неделю работала на фабрике, мне вот как раз ещё каких-то посиделок с посторонними не хватало до полного счастья! Ищите вашу Алю у Королёвых. Если уж они сдружились, Алка наверняка в курсе дел подружайки.

— И всё-таки я хотел бы убедиться, что Али тут нет.

Касаткин нагло попёр на меня, заставив отступить в квартиру. Вот только и сосед не дремал. Схватил наглеца за плечо, отшвырнул к лестнице:

— Нечего тебе делать в этой квартире, когда хозяева в отъезде. Я сам посмотрю.

Он быстро прогулялся по квартире, оценил порядок, которого просто не может быть при девичьих посиделках, отметил одинокую чашку с кастрюлей компота, и вышел.

— Нет там никого.

Удивительно, но Касаткин поверил. Не извинившись и не попрощавшись, пошёл вниз.

Я прислонилась к дверному косяку, облегчённо выдохнула:

— Уф… Надеюсь, я его больше не увижу. ДядьМиш, спасибо!

— Да завсегда пожалуйста! — улыбнулся сосед. — Если что, зови.

Он дождался когда я уйду в квартиру и запру дверь, и только после этого вернулся к себе. Грустно взглянула на уже подсохшую лужицу компота и пошла за половой тряпкой…

Кино уже закончилось, начался блок ночного эфира, скучного до невозможности. Перещёлкав каналы, я поймала на одном из центральных новости и какое-то время слушала, что творится где-то далеко, там, куда я вряд ли когда-нибудь попаду.

Утром я встала с дикой головной болью. И неудивительно, ведь часть ночи я тупо провела перед телеэкраном и отправилась спать, когда уже совсем нечего было смотреть. Долго не могла уснуть, а когда получилось, то попала в какой-то непонятный, но выматывающий нервы сон.

Кое-как впихнула в себя макароны с котлетой, чай даже не допила. Несмотря на то что время было раннее, я решила отправиться к Владу, чьё присутствие рядом всегда действовало на меня успокаивающе.

Влад, похоже, ещё спал, так как открыл не сразу, и вид у него был сонный-сонный. Однако он моментально проснулся, лишь взглянув на меня.

— Заходи! — распахнул дверь и, можно сказать, что приказал.

Я устроилась в большой комнате на диване и терпеливо подождала, пока приятель умоется и оденется. Наконец он появился. Серьёзный. Поставил передо мной стул и сел на него «верхом», облокотившись на спинку.

— Рассказывай.

Я выдохнула.

— Вчера ближе к ночи к мне в квартиру пытался вломиться Касаткин. Злой до невозможности. И если бы его не угомонил дядя Миша, не знаю, чем бы всё закончилось.

Влад вскинул бровь:

— А что он у тебя забыл?

— Не что, а кого. Искал свою ненаглядную доченьку, которая якобы отправилась к мне в гости.

— Что-о-о?

Похоже, я сумела удивить Влада одной только этой новостью, но всё же решила добавить:

— Он заявил, что Аленька последние несколько дней каждое утро заявляла, что идёт ко мне. Возвращалась поздними вечерами нетрезвая, с запахом табака.

— Интересно, нафига ей надо было врать про тебя? Хотела подставить? Или брякнула наобум первое попавшееся имя? Но тогда где она пропадала и, главное, с кем?

Я нахмурилась.

— Знаешь, была у меня мысль, что без Алки тут не обошлось, и именно Королевишна решила мне таким образом отомстить. А сейчас подумала… Может у Альки кто-то появился, и она не хочет его светить перед предками?

— Это будет уже большим западлом. Очень большим. Особенно, если они не только бухают…

Да, ситуация вырисовывалась не ахти. Алька вроде не производила впечатление полной идиотки и должна была понимать, что её обман когда-нибудь да и раскроется. Вот только как бы и меня при этом не зацепило. Касаткин-старший, похоже, из тех родителей, что только своих деточек считают ангелочками, вокруг которых хороводятся сплошь сволочи, способные сбить с пути истинного. И вчерашний его визит ясно намекал, что он меня уже считает злом.

Задумавшись, я не сразу приняла реплику Влада, а он, поняв моё состояние, повторил:

— Пошли к Медведевым. У них есть кто-то в ментуре, пусть разбираются. Лучше ты сделаешь первый шаг, чем Касаткин. И хорошо, что сосед твой был свидетелем позднего визита и агрессивного поведения этой невзошедшей телезвезды.

— Да, дядя Миша легко подтвердит мои слова.

До семьи Пуха мы не дошли совсем немного, когда с боковой улицы раздался пьяный мат и на Центральную вышла, еле держась на ногах, сладкая парочка — Алка и Алечка. Но в каком виде! Мои глаза на лоб полезли от кошмарного зрелища. У Королевишны к нижней губе приклеился потухший окурок, но она, похоже, его не замечала, как не замечала и того, что вокруг полно народа и народ этот откровенно пялится на малолетнюю пьянь. Алька выглядела ещё хуже. Кофточку и юбку украшали мерзкого вида пятна явно не грязи, а того, что ранее наполняло девичий желудок.

Влад толкнул меня к забору, у которого разросся куст шиповника, способный укрыть меня от пьяных глаз. Хотя, как мне показалось, девчонки были настолько никакие, что и себя бы в зеркале не узнали.

Я рассчитывала, что они пройдут мимо и мы сможем продолжить путь, но случилось непредвиденное. Из всё той же боковой улицы раздался повторно мат теперь уже в исполнении пьяного мужика, а потом появился и сам мужик, а точнее, парень лет двадцати пяти. Его красное от водки и злости лицо украшали свежие царапины, а одежда была сплошь заляпана грязью.

— Вот мы и узнали, с кем проводит время Касаткина, — флегматично заметил Влад. — И хорошо, что узнали не только мы. Посмотри, сколько зрителей собрал этот цирк!

Да уж, зрителей оказалось более чем достаточно. И среди толпы я обнаружила кое-кого из школьных учителей. Их прифигевший вид вызывал сочувствие. Вот уж чего они не предполагали увидеть, так это дочек таких папаш в таком виде.

А парень тем временем, не прекращая ругаться, нагнал девчонок и вцепился в плечо Королевишны.

— Куда это ты собралась, красава? Забыла про должок? Плати за бухло!

— Отвали, козёл! — Алка попыталась отцепить от плеча грязные пальцы, но сил не хватило.

— Не хочешь ты, пусть подруга заплатит!

Парень плюнул Алке в лицо и переключился на Альку. А та только и могла что глупо хлопать глазами.

— Да вызовите же кто-нибудь милицию! — раздался истеричный вопль старушки, что остановилась неподалёку от нас. — Он же сейчас обидит деточек!

— Обидишь таких… — засмеялся кто-то в толпе. — Эти деточки сами кого угодно обидят!

Неизвестно, чем бы закончилось сие действо, но рядом с девчонками притормозила машина с логотипом телекомпании. Из неё выскочил Королёв с непередаваемым выражением лица. Схватив за шкирку дочь, толкнул её в распахнутую дверь, следом отправил и Альку. Он успел сесть за руль и дать по газам, когда до парня дошло, что его кинули. В адрес удаляющейся машины понеслась новая порция мата.

Я посмотрела на Влада. Он стоял, с мрачным видом прислонившись к забору.

— Вла-ад! Ты что, расстроился?

— Н-нет… Не нравится мне всё это. Что-то тут не так.

— Но зато и к Пуху идти уже необязательно!

— Это да. Но…

Влад покачал головой, отклеился от забора:

— Ты к себе или ко мне?

— Давай просто погуляем?

— А пошли в кафе? Говорят, там какое-то фантастическое мороженое завезли!

Влад хищно облизнулся, и я засмеялась:

— Пошли! Продегустируем.

Мороженое действительно оказалось невероятно вкусным, а потому из желающих его попробовать образовалась очередь. Нам ещё повезло, мы пришли вскоре после открытия кафе, и уже через несколько минут с подносом пристроились у окна.

Ели медленно, стараясь подольше растянуть удовольствие. Когда мороженое всё-таки закончилось, Влад с сожалением выскреб из мисочки остатки и тщательно облизал ложку. Признался смущённо:

— Знаешь, я так давно не ел мороженое, что даже начал забывать его вкус.

— Я тоже. А ведь когда-то просто не могла без него. Хотя бы пару раз в неделю, но покупала. Ох, Влад, смотри!

Мимо кафе быстрым шагом проследовал Касаткин. Он был одет в костюм и тщательно причёсан.

Влад прищурился и проводил его взглядом:

— Куда это он такой парадный?

— В администрацию? Или милицию? Больше в той стороне нет ничего такого, куда стоило наряжаться.

Я оказалась права. На ужин к Владу прибежал возбуждённый Пух и с порога начал делиться новостями:

— Ох, какой скандал папаша Касаткиных устроил в горадминистрации! Орал про уголовников, не дающих прохода приличным детям, грозился писать в Москву, если не примут меры и не арестуют мерзавца…

— И? — Влад заинтересованно чуть склонил на бок голову, не переставая при этом чистить картошку.

— Его послали!

— Вау! — воскликнула я. — Далеко?

— Увы, нет. Всего лишь до отделения милиции, так как именно там разбираются с преступниками и уголовниками. Касаткин попробовал поорать и там, но ему внятно объяснили, что есть толпа свидетелей, которые могут подтвердить невменяемое состояние его дочери, спровоцировавшей парня. И если отец не смог внушить дочери элементарные правила приличия, не объяснил ей, чем может закончиться пьянка с взрослыми парнями, это проблема исключительно отца, а не кого-то другого.

— А Королевишну он не поминал?

— Вроде нет. Я не с самого начала там тусовался, мог что и пропустить.

— Ты? В милиции? — я с беспокойством взглянула на приятеля. — Что-то серьёзное?

— Да не-е-е… Меня из гаража послали за кое-какими бумагами, а они оказались не готовы, пришлось ждать. Но скучно не было!

Ужин прошёл довольно живенько, мы сидели и обсуждали случившееся, строя предположения, чем закончится эта абсолютно ненормальная история. Но даже самые смелые и идиотские наши версии оказались ерундой на фоне действительности.

Глава 5

Утро следующего дня началось с неожиданности: вернулись Мирон и Сима. Естественно, с матерью и юными дарованиями. Повод для возвращения раньше запланированного оказался мерзким до невозможности. В одном из городов им просто отказали в выступлении, хотя договорённость была. Сначала молчали о причине, потом завклубом призналась, что после появления афиш им стали приходить письма с угрозами. Дескать, если концерт начнётся, клуб подожгут вместе с «артистами», ибо нечего привечать нерусские морды. Кому-то очень не понравилось, что художественный руководитель у талантливых детишек носила фамилию Кауфманн. О том, чтобы ехать дальше, и речи уже не было. Не факт, что и в других городах ребят встретили бы так же, но рисковать не стали.

Мы завалились в любимую беседку и начали обмен новостями.

— Сим, а как мама? — осторожно поинтересовалась я, услышав историю в подробностях.

— Сначала переживала, но когда вернулись в Искру и малявок раскидали по домам, успокоилась. Сейчас готовится к осенним занятиям и планирует провести несколько мастер-классов для всех желающих.

— Ого!

— Ты мне лучше расскажи, что такое случилось с Королевишной. Соседка нас встретила и так раскудахталась, что вообще ничего не разобрать было.

— А Королевишна сейчас лежит в постельке с якобы сердечным приступом! — раздался за нашими спинами ехидный голос Влада.

Парень передал мне сумку и перелез прямо через ограду, не утруждая себя шагами к входу в беседку. В сумке нашлись термос и здоровый пакет с одуряюще пахнущими бутербродами.

Мирон раскрыл пакет и чуть не захлебнулся слюной:

— Вла-ад, откуда такое богатство?

Я вспомнила, что из-за прихода Мирона и Симы даже не позавтракала, дёрнула приятеля за рукав:

— Давай, доставай! А то я сейчас с голода копыта откину.

— Держи!

Мирон покопался и выудил на свет божий здоровый кусок хлеба с колбасой и сыром, поверх которых лежал ломтик огурца.

— Ого! — завопила я и впилась в бутерброд, стараясь откусить побольше.

— А это — взятка! — невозмутимо проинформировал нас Влад. — Королёв старший ограбил телебуфет с целью подкупа нашей компании.

— Э? — я округлила глаза. Сказать вряд ли что смогла, рот-то был набит едой.

— Он попросил, чтобы я вас уговорил разрешить Аллочке ввернуться в нашу компанию. Естественно, когда она поправится.

— А ты? — Сима ещё не успела откусить от бутерброда, а потому её речь была внятной.

— Я сказал, что попробую, но не обещаю.

— Про близняшек он что-нибудь сказал?

— Удивительно, но вообще ничего. Полагаю, после такого представления Королевишны на публике, папаша будет рад нам, а не им.

Наступила тишина, нарушаемая лишь нашим чавканьем. А потом прибежал Матроскин. Просто сел перед нами, сложив передние лапки как пай-мальчик, и замер. Лопать бутерброды на глазах голодного кота ни у кого не получилось. Колбаса с хлеба перекочевала на пол, нам же вполне хватило и сыра с огурцом.

Когда в беседке появился Пух, в пакете оставалось два бутерброда, которые мы честно заныкали для него. Даже Матроскин перестал изображать голодную сиротинушку и клянчить новые кусочки колбасы. Развалился на коленях у Симы, немного помурчал, а потом заснул.

— Дебяд, — сквозь бутерброды попытался говорить Кешка, но был остановлен Владом: — Поешь, потом расскажешь.

Ждать новостей от Пуха пришлось совсем недолго. Когда от бутербродов остались лишь запахи и пакет, он заговорил:

— Ребят! Касаткины свалили!

— Что-о-о?

— Ка-а-ак?

— Куда-а?

Наше многоголосье и изумление на лицах понравилось новостийщику.

— Куда — не знаю. Как — на фургоне, в который загрузили все свои манатки. Машина взяла направление на дорогу с развилкой, а потому они могли поехать в город, напрямую к железнодорожному вокзалу, или на выезд из области.

— Вот это номер! — присвистнул Влад.

— А как же контракт и новые передачи? — удивилась Сима. — Алка же с ума сойдёт, когда узнает, что не быть ей теперь звездой телеэкрана.

Алка появилась у дома Влада поздним вечером, в тот момент, когда мы собирались пожарить на костре куски хлеба и запечь картошку. Готовить серьёзный ужин никому не хотелось, жареные картошка и хлеб вполне могли его заменить.

Девушка вошла во двор и нерешительно остановилась у самой калитки, словно раздумывая, сделать шаг вперёд или назад. Выглядела она, если честно, не ахти. Бледная, с тёмными кругами вокруг глаз, даже волосы не вились локонами, а висели неопрятной паклей.

— Вот!

Она приблизилась к крыльцу и положила рядом с Владом несколько шоколадок в фантиках с нерусскими названиями. Где только откопала? Сомневаюсь, что подобное чудо можно было купить в тв-буфете. Похожие мысли явно мелькнули и в остальных головах, а потому Влад, как хозяин территории, спросил лениво:

— Откуда дровишки?

— Папа откуда-то принёс, сказал, для нас.

— Нас? — ехидства в тоне Кешки хватило бы и на десятерых.

— Ну… Он сказал, что вы… Что я… С вами… — Алка замялась, но никто из нас не спешил ей помочь.

Вездесущий Матроскин подкрался к шоколадкам, ткнул лапкой, принюхался. Фыркнул и с недовольным видом удрал в дом в надежде чем-нибудь там поживиться.

— Давайте пить чай, — предложила миролюбивая Сима. Сходила за чайником и чашками, расставила всё на столе и укоризненно взглянула на Влада. Тот хмыкнул и поднялся со ступенек:

— Давайте!

Шоколадки были вкусными и с крепким чаем очень даже неплохо украсили вечер, который мы закончили всё-таки печёной картошкой. За весь вечер Королевишна произнесла не более десятка слов и даже не пыталась влиться в наш разговор обо всём и ни о чём.

Мы возвращались от Влада вчетвером: Пух, Мирон с Симой и я. Алка как-то сама откололась практически сразу за калиткой и исчезла в сумраке надвигающейся ночи.

Сначала решили проводить меня, так как наш дом был ближе, да и Кешка противился отпускать меня одну. Он даже до квартиры проводил и дождался, когда я запрусь.

Есть не хотелось, спать — тоже не особо, а потому я опять принялась мучить старый телевизор. Даже нашла какую-то передачу типа «Клуба кинопутешествий», что смогла меня на время увлечь. Правда, постепенно я всё-таки начала клевать носом, но взбодрилась, когда пошёл сюжет про какой-то английский замок, в котором, по словам очевидцев, шлялось привидение. Это было интересно! Каких-то определённых фактов наличия призрака так и не привели, но домыслы звучали весьма аргументированно. Передача закончилась, а я всё ещё была под впечатлением. Решила назавтра рассказать приятелям, что увидела и запомнила.

Телевизор смотреть больше не хотелось, а потому решила отправиться спать. И как раз в тот момент, когда я шла в ванную, в дверь заколотили. «Это уже становится традицией!» — пробормотала я, но идти открывать не спешила. Время позднее, я никого в гости не жду, а Касаткины вроде как свалили из Искры.

— Алка, сука, открывай! Я знаю, что ты дома! — раздался пьяный рёв.

На цыпочках приблизилась к двери, приложилась к глазку и практически сразу отпрянула: на лестничной клетке топтался тот самый алкаш, что требовал от Королевишны и Альки плату за выпивку! Не узнать его было трудно, царапины всё ещё сияли на его красном лице. Но почему он требует Алку? «Неужели эта тварь дала ему мой адрес под видом своего? Если так, завтра пришибу её, и никакими шоколадками она не откупится!»

А парень продолжал буянить, и я не знала, что делать. Дяди Миши не было дома, и помочь мне никто бы не смог.

Сколько времени продолжался «концерт», понятия не имею. Но вдруг на лестнице раздались шаги и мужской голос строго что-то сказал буяну. Кто-то с нижних этажей решил вмешаться? Никогда не поверю! Тем более что парень как-то вдруг резко присмирел.

А потом раздался звонок в дверь. Глянула в глазок и облегчённо выдохнула: за дверью стояли двое милиционеров и пьяни рядом не наблюдалось. Открыла.

— Ой, как хорошо, что вы пришли!

— Можете объяснить, что происходит?

— Этот тип думал, что здесь живёт девчонка, что его кинула на деньги.

— А она тут не живёт?

— Нет.

— Но откуда вы знаете про кидалово?

— Алка — моя одноклассница. Вчера мы с другом видели её пьяную и ругающуюся с этим алкашом. Не знаю, чем бы закончилось всё, но появился Алкин отец на тачке и увёз дочь и ту её подружку, с которой они и шлялись по городу.

— Адрес и фамилию её знаете?

— Конечно. Это Алла Королёва.

— Та самая? Дочь телевизионщика?

— Да. Кстати, скандал наблюдали многие. И в толпе я заметила некоторых наших школьных учителей. Они наверняка подтвердят мои слова.

Милиционеры переглянулись. Папаша Алки был слишком известен в Искре, связываться с ним — себе дороже. Один решил уточнить:

— А почему этот парень ломился к вам?

— Королёва могла специально сказать ему чужой адрес. А так как у нас с ней не самые лучшие отношения, она наверняка и решила вот так отомстить мне.

— Вы живёте одна?

— Нет, что вы! С родителями. Но они по делам фабрики уехали в головной офис, и я пока осталась одна.

— По делам фабрики?

— Мой отец — директор мебельной фабрики.

— Вот даже как?

Милиционеры вновь переглянулись.

— Хорошо. Гуляку мы сейчас захватим с собой, а вы никому не открывайте больше, время уже позднее.

— Да я вообще собиралась спать, — пожала я плечами. — Если бы не этот урод, уже бы спала.

— Родители когда вернуться?

— Точно не знаю, недели через полторы.

— Когда приедут, пусть кто-то из них зайдёт в отделение, напишет заявление. Хоть и поздно, но лучше пусть будет.

— Я обязательно передам!

Мы попрощались, я вновь заперла дверь на все замки, заодно проверила и окна. Порадовалась, что пожарная лестница находится далеко от нашего балкона. Ещё немного покружила по квартире, успокаиваясь, и таки легла. Уже засыпая, подумала: «Жаль у Влада нет телефона. Он наверняка бы пришёл, если бы я позвонила…»

Утреннее пробуждение было не из приятных. Во-первых, мне опять снились какие-то кошмары, и хотя я понимала, что это — всего лишь сон, сердце колотилось бешено, когда проснулась. А во-вторых, в роли будильника выступил дверной звонок. Кто-то очень настойчиво рвался в квартиру, и, в свете последних событий, эта настойчивость мне ой как не нравилась. Вдруг звонки прекратились.

— Петрова, если ты дома, открой! — раздалось с улицы.

Я аж подскочила. Кое-как накинув рубашку, выглянула в окно. Внизу стоял, задрав голову, встревоженный Пух.

— Ты чего не открываешь?

— Ой, Кеш, щаз пущу и расскажу!

Пока Пух поднимался, я успела натянуть джинсы и сменить «домашнюю» рубашку на футболку, догадываясь, что дома не задержусь. Очередной звонок в дверь уже не напугал. Я впустила приятеля и сразу заперла за ним. От внимания Пуха не ускользнул сей момент, а потому он, внимательно вгляделся в моё лицо, догадался и спросил:

— Ещё кто-то ломился?

— Да, — кивнула я. — Ты не поверишь, но это был тот пьянчуга, который доставал Алку с Алькой!

— Что-о-о? — у Кешки глаза натурально полезли на лоб. — А от тебя-то ему что надо? Как вообще узнал адрес?

— А ему была нужна не я, а Королевишна. По ходу, эта тварь ему дала этот адрес, вместо своего. Квартира потихоньку превращается в место, где разные козлы ищут кого-то, кого здесь быть просто не может.

— Вот ведь действительно тварь! — вздохнул Пух. — Такое нельзя оставлять безнаказанным. Кстати, я чего пришёл-то? Мирон с утреца прибегал, сказал, чтобы я за тобой зашёл, а он позовёт Влада. Симка что-то узнала потрясное. Сбор — в беседке. Идёшь?

— Спрашиваешь! — хохотнула я. — Наверняка ведь и наша теледива несостоявшаяся припрётся. Тут-то я её и…

Я выразительно постучала кулаком левой руки в ладонь правой, и Кешка присоединился к моему смеху. Несмотря на свою миролюбивость, он терпеть не мог подставы.

Наспех перекусив печеньем с молоком, мы выскочили из дома. Сначала шли быстрым шагом, но постепенно наш шаг ускорялся и, в конце концов, мы побежали.

Свернув на Старую улицу, увидели впереди Влада и Мирона, которые, услышав топот, остановились и дождались нас.

До беседки оставалось дойти совсем немного, но раздался дикий визг, и мы рванули так, словно убегали от своры бешеных собак, тем более что визг сменился на крик. Не знаю, как парни, а я сразу узнала голос Симы.

В беседку мы влетели одновременно и застыли от открывшегося нашим взорам невероятного зрелища: Королевишна валялась на полу, а Симка сидела на ней и материлась, отвешивая пощёчины. Влад с трудом оторвал хрупкую девчонку, которая ещё какое-то время всё порывалась продолжить избиение бывшей подружки. Алка же с трудом приподнялась, села, но увидев, что Симка вот-вот вырвется из сильных рук парня, попыталась отползти назад. Наткнулась спиной на скамейку, поняла, что дальше хода нет, и съежилась на полу, накрыв голову руками.

— Сима... Сима, успокойся!

Влад с трудом удерживал её, а Мирон топтался рядом и пытался повлиять на сестру. Наконец, она немного успокоилась и уже не дёргалась к Алке.

— Королёва, за что она тебя избила? — тон Влада больше походил на учительский, чем на привычный нам, Алку же он ещё сильнее напугал.

— Н-не знаю я! — всхлипнула она истерично, провела пальцем под носом, увидела кровь и полезла в карман за платком.

— Сволочь она! — выпалила Сима. — Мразь и сволочь, не только способная на подлость и подставу, но и не стесняющаяся своих поступков.

Я услышала про подлость и подставу, непонимающе хлопнула глазами:

— Сим, а откуда ты узнала, что она меня подставила?

— Тебя?

Теперь пришёл черёд удивляться Симке. Видя её состояние, я решила уточнить:

— Откуда ты знаешь, что она мой адрес дала тому парню?

— Какому парню? Я этого не знала, — тихо ответила она.

— Так кого же тогда Алка подставила?

— Альку. И её отца.

Глава 6

Влад зло прищурился.

— Откуда знаешь?

— Так ведь Королёва у нас — звЯзда, без зрителей, славы и всеобщего восхищения не может, — съехидничала Сима. — Мне Маринка звонила, возмущалась здорово. Ей Королёва похвасталась, дескать, провернула всё так, что Касаткиным пришлось разорвать контракт и срочно уехать.

— Вот трепло! — сплюнула кровавой слюной Алка. — Дружи с такими…

— Удивительно, что она про тебя так не говорит. Хотя наверняка, уже так думает. Испортить репутацию человеку и хвастаться потом — подлость! — чуть ли не выплюнула ей в лицо обычно спокойная Сима. — Твой-то папаша уже крепко на ногах стоит, да и местный, ему не страшно, что за его спиной скажут о дочери люди.

— Да, он крепко стоит! Своими руками с нуля создал передачи, а тут приехали эти на всё готовенькое! Алкашня! Думаете, почему они в мае перевелись в нашу школу? Да потому что Алька сорвалась.

— Что-о-о?

— Она однажды проговорилась, что отец раньше был запойным, в доме всегда было спиртное, а потому и она с братцем успели распробовать многое на вкус. Отец-то вроде вылечился и держится, а она всерьёз пристрастилась. Может подолгу не пить, но иногда срывается. Вот я и решила устроить… Чтобы все увидели истинные лица Касаткиных, которым водка дороже репутации. Особо и стараться-то не пришлось. Алька нажралась похлеще магазинного грузчика, а вывести её на Центральную улицу оказалось проще простого.

— Мразь… Какая же ты мразь! — покачал головой Пух. — Мало того, что Альку подставила, так ещё и на Иришку своего пьяного хахаля натравила.

— А мне что, свой адрес ему что ли было говорить? — огрызнулась Королевишна.

— Не понял, — вскинул бровь Влад. — Пух, ты о чём?

— Ко мне вчера ближе к ночи ломился тот самый фрукт, который с девчонок пытался стряхнуть плату за бухло. Помнишь его? С расцарапанной рожей, — пояснила я. — Ломился ко мне, вот только звал не меня, а Алку. Пока соседи ментов не вызвали, ор на весь дом стоял.

Влад наклонился к Алке, грубым рывком за ворот рубашки резко поднял, выволок из беседки и толкнул в сторону дороги, придав скорости пинком под зад:

— Вали, гнида! И радуйся, что у меня с утра было хорошее настроение.

Королевишна быстро-быстро перебирая ногами, чтобы не упасть, отбежала. Повернулась к нам. Лицо красавицы было перекошено от злости и обиды:

— Хам!

— Предпочту прослыть хамом, чем другом мрази, — парировал Влад. — Не вздумай лезть в нашу компанию. И папаше объясни, за что именно мы тебя назад не примем. Если, конечно, он не приложил руку к «сценарию» твоей подлости.

— Я и без папы могу много чего придумать! — крикнула Алка, и в её голосе явственно слышались слёзы. — И придумаю!

— Брысь! — рявкнул Влад, зверея на глазах, и Королевишна поняла размеры риска, а потому поспешила удрать.

Влад закурил, присел на скамейку:

— Вот ведь… Такое настроение испортила! Но размеры её подлости увеличиваются с каждым днём. Как бы реально не начала пакостить нам. Отцу её, что ли, настучать?

— Думаешь, он не в курсе? — поинтересовался Мирон.

— Не знаю… Всё может быть. Но если он вновь попытается со мной поговорить, спрошу в лоб.

— Ребят, а пойдём в кафе? Я мороженое хочу… — жалобно попросила Сима.

— А пошли! — согласился Влад, отбросив в сторону окурок.

В кафе мы зависли надолго. Сначала медленно смаковали несколько вариантов мороженого, потом отогревались кофе и просто болтали. Перебраться в бар ни у кого из нас не появилось желания, слишком уж шарахнули по мозгам последние события, связанные со спиртным. До этого нам как-то в голову не приходило, как по-скотски могут выглядеть пьяные поступки.

Когда, наконец, выползли на улицу, время шло к вечеру.

— Ребят, я в гараж смотаюсь, узнаю, когда в следующий раз приходить, — проинформировал нас Кешка.

— Угу… Приходи потом в беседку или ко мне, — предложил Влад, и Пух усвистал.

Мы уже собирались отправиться к Владу, когда его окликнули.

— Помяни нечистого, — негромко буркнул парень, ожидая, когда отец Алки приблизится.

Вид у Королёва был недовольный, и несложно было догадаться, почему. «Наверняка доченька разлюбимая навешала лапши на уши, а потому стоит ожидать разборок в духе «Я от тебя не ожидал подобного!» — негромко пробормотала я.

— Владислав, я от тебя никак не ожидал подобного! — заявил мужчина и ошарашено замолк, не понимая, почему мы захохотали.

— О чем вы, Илья Анатольевич? — умел Влад изображать недоумение, причём весьма правдоподобно.

— Аллочка сейчас явилась домой с разбитым лицом и испачканной одежде. Сказала, что вы толпой накинулись на неё и избили. И больше всех старался причинить ей боль именно ты. Как же так? Я же просил не оставлять мою девочку одну…

— Никто её не бил, тем более толпой, — перебила поток идиотизма Сима. — Я надавала Алле пощёчин, которые она заслужила.

— И терпеть её присутствие никто из нас не собирается, — добавил Влад. — Мы долго прощали вашей дочери разные выходки, но последняя оказалась настолько мерзкой, что…

Он не договорил, махнул рукой.

— Какой такой выходки? — удивился Королёв.

— Пьяной, — не стал щадить его Влад. — Алька ей проговорилась, что зависима от алкоголя, и Алла воспользовалась этими знаниями. Устроила подлую провокацию, после которой Касаткин потерял работу на тв, да и оставаться в Искре уже не мог, тем более, с опозоренной дочкой.

— А… — начал Королёв, но Влад его остановил: — Это ещё не всё. Познакомившись с пьяным парнем, Алла решила устроить вторую подлость, выдав ему в качестве якобы своего адреса адрес Иры. И парень поверил! И даже пытался искать Аллу там, взбудоражив весь подъезд.

— Что за чушь? — возмущённо заорал мужчина. — Провокации… Пьяницы… Чужие адреса!

— Чушь? — я начала потихоньку закипать. — А вы зайдите в милицию и спросите. Вам очень подробно расскажут о выезде на вызов по моему адресу. А можете просто прогуляться по моему подъезду. Вам наверняка без утайки поведают о кавалере, который рвался в чужую квартиру, чтобы увидеть Аллу! Её имя он орал достаточно громко.

Не дожидаясь реакции Королёва, я обошла его, как столб, и двинулась дальше. Вскоре меня нагнали и остальные.

— Похоже, мужик открыл Америку, — буркнул Мирон.

— Думаешь, он настолько ослеплён любовью к дочери, что не видит, какую дрянь вырастил? — поинтересовался Влад.

— Кто знает…

В беседку идти перехотелось. Зашли в магазин, прикупили ржаного хлеба и картошки, и отправились к Владу. «Дрова» для костра у нас были собраны ещё раньше с большим запасом, а потому вскоре во дворе запылал костёр.

— Вот интересно, кто и когда придумал запекать картошку в углях? — измазавшись обгорелой картофельной шкуркой, Сима была уморительна, хотя подозреваю, что я выглядела ничуть не лучше.

— Кто бы то ни был, он сделал доброе дело, поделившись идеей, которой мы с удовольствием пользуемся, — хмыкнул Мирон, нанизывая на прутик ломоть хлеба для обжарки.

Мы с Владом промолчали, так как сложно было говорить с набитым ртом. Влад, правда, в какой-то момент замер, прислушиваясь, потом быстро прожевал:

— Кто-то бежит.

«Кто-том» оказался Кешка. Ввалившись в калитку, перевёл дух и выпалил:

— Яшенька вернулся!

Новость оказалась действительно из ряда вон выходящая.

Яшенька — личность в Искре известная. Ходили слухи, что он якобы рос нормальным, но в подростковом возрасте случилось нечто, после чего Яшенька долго был нем, а когда всё-таки заговорил, стало понятно — бедняга лишился разума. Он не понимал многое из того, что ему говорили, почти разучился писать, и мог сидеть, часами уставившись в одну точку. Для родителей это оказалось сильным ударом, перенести который они не сумели. Отец не просто ушёл из семьи, но и уехал из Искры, мать умерла через несколько лет. Неизвестно, что с Яшенькой стало бы, случись сия история в большом городе, но в посёлке бедолагу не оставили в беде. В его дом въехала незадолго до этого объявившаяся в Искре молодая вдова, которая и стала вести хозяйство, заняв две комнаты. При ней Яшенька всегда был накормлен и ухожен, но свято место пусто не бывает, и вдова вскоре вновь вышла замуж. И каким бы дурачком Яшенька не был, однако ж сообразил, что в собственном доме стал лишним. Оставил его молодожёнам, а сам перебрался к соседям, что нуждались в дополнительных рабочих руках на огороде. Помог им, перебрался к другим, потом — к третьим… Так и пошло. Яшенька привык кочевать из дома в дом, а поселковые привыкли обращаться к нему с просьбами о любой, не требующей большого ума помощи. Он мог многое. Его даже с детьми сидеть пускали, предварительно проинструктировав. Яшенька команды запоминал накрепко и выполнял их с точностью робота. Иногда исчезал из Искры, когда — на месяц, когда — на полгода, но всегда возвращался. Правда, никогда не рассказывал, где бывал, что видал и на что жил. И неудобные вопросы просто-напросто игнорировал. Со временем разум его слегка восстановился, но ярлык дурачка успел приклеиться к нему намертво.

Так как собственного жилья у него уже не было, в Искре Яшенька жил, где придётся: в сараях, старых гаражах, а летом — даже в беседке, которую мы считали своей.

До этого дня у меня не получалось встретиться с поселковой легендой, а потому новость о появлении Яшеньки меня заинтересовала.

— Кеш, а ты откуда знаешь?

— Сам видел! Сначала не поверил своим глазам, тем более что он как-то быстро исчез между домами. Ну, я и решил, что померещилось, спутал с кем-то… А когда побежал вас искать, то заглянул к беседке. Вас там не нашёл, зато столкнулся с Яшенькой. Он меня не заметил. Стоял перед развалюхой и что-то гневно орал не по-русски, потрясая клюкой, с которой никогда не расставался.

— Чего это он? — вскинул бровь Влад. — Вроде никогда раньше не повышал голоса вообще ни в каких ситуациях…

— Влад, ты с ним так хорошо знаком? — полюбопытствовала я.

— Не так, чтобы очень, но… Когда я был ещё мелким, предки не сильно закладывали за воротник и даже пытались как-то вести хозяйство. Несколько раз приглашали Яшеньку, но он долго не задерживался у нас.

— Почему?

— Пьяных не переносил.

— Интересно, что же с ним такое случилось, что он разум потерял? — покачала головой Сима. — Страшно-то как!

— Что? — не понял Влад.

— Ну, вот живёшь ты нормальным человеком, у тебя есть семья. А потом — ррраз, и нет больше ничего. Ни семьи, ни ума, ни будущего. Ладно бы родился таким и другой жизни не знал.

— Мужики в гараже недавно вспоминали его, — поделился Пух. — Не знаю только, с чего разговор перешёл на Яшеньку. И кто-то заявил, что он приносит беду, потому что слишком часто были совпадения его приезда и каких-то несчастий. Кто-то возразил, что он её не приносит, а просто предчувствует, вот и появляется, чтобы предупредить, но не может этого сделать. Ир, там и твой сосед был…

— Дядя Миша?

— Да. Так вот как я понял, он считает, что Яшенька не так-то и прост, а его поведение — лишь игра. Непонятно только, для чего он притворяется безумным.

— Ребят, вот можете называть меня ссыкуном, но боюсь я его, — вдруг признался Мирон. — Не так уж и часто с ним пересекался, но потом долго не мог прийти в себя, даже если просто столкнулся на улице.

— Может он — гипнотизёр? — предположила я. — Ты — очень впечатлительный человек, легко поддаёшься чужому влиянию. Вспомни-ка, как тебя цыганки чуть без копейки не оставили!

— Ну-у-у… Они просто заболтали меня, — смутился приятель. — А с Яшенькой я вроде ни разу и не разговаривал. Но вот как увижу его глаза… И всё! Готов или в штаны напрудонить, или в обморок хлопнуться.

— Хотела бы я с ним встретиться, — пожелала я, не подумав о том, что самые дурацкие пожелания имеют привычку исполняться.