Дом Синего Пламени. Книга 1

Пролог

«Империи нужен сильный император».

Постулат Темных Времен

В дверь императорских покоев торопливо постучали. Не дожидаясь приглашения, в комнату ворвался Лазарь. Глава Церкви выглядел встревоженным.

Император не ожидал столь позднего визита. Кивнув старику, указал на кресло напротив своего, но гость будто не заметил жеста.

– Твои покои не прослушиваются? – спросил первосвященник дрожащим от волнения голосом. Привычное хладнокровие старика дало трещину, а значит, случилось что-то экстраординарное.

– По-прежнему нет, – спокойно ответил правитель. – Службе безопасности здесь нечего делать.

– Хорошо, потому что новость я принес не то чтобы приятную. Она касается темных богов.

Сжав подлокотники, император подался вперед:

– Кто-то из них проснулся?

– Не накликай, – поморщился Лазарь. – К счастью, нет, но наши братья уловили сильный всплеск темной магии. Судя по отчетам, они почувствовали Бафомета. Душа бога, которую наши предки так и не нашли, наконец дала о себе знать.

– Уверен, что это он?

– Абсолютно.

Император улыбнулся. Он уже придумал способ обратить ситуацию в свою пользу.

Темных богов победили в Последней Войне полторы сотни лет назад. Их тела уничтожили, а Души замуровали в гробницах под Церковью. Все, кроме одной. О том, что Душа Бафомета исчезла еще во времена Войны, никто кроме самых «верхов» не знал. Но ее появление – верный шанс укрепить свою власть.Чуть наклонив голову, правитель внимательно посмотрел в глаза собеседнику:

– Это приятная новость, разве нет? Пленим последнюю Душу и объявим, что победили темных богов окончательно.

– Если бы все было так просто… – Лазарь покачал головой. – Мы не успели определить точное место, всплеск был очень коротким. Зона поиска растянута на километры. Наши братья уже прочесывают территорию, еще несколько отрядов оцепили опасную зону. Всех, кто пытается выйти, тщательно проверяют – под видом обычного досмотра на запрещенные артефакты, конечно же. Если кто-нибудь попадет под влияние темного бога, мы сразу поймем… Но время не на нашей стороне.

Глубоко задумавшись, император прошел к окну. Бросил взгляд на ночную столицу. Ее центр был прекрасно виден с высоты девятнадцатого этажа.

Город не спал. Особенно сейчас, когда летние ночи теплы и коротки. Высотки мигали лампами дневного света, по проспектам тянулись вереницы автомобилей, а неоновые вывески магазинов и ночных клубов манили клиентов. Столица сильно изменилась с тех пор, как жестокие боги этого мира были побеждены.

В кармане бордовой рясы церковника вдруг запиликал смартфон. Лазарь вынул его, приложил трубку к уху:

– Да. Да…

С каждой секундой глава Церкви становился все мрачнее. Он нахмурился, опустил взгляд, сжатые губы побелели. Выслушав доклад, молча сбросил звонок.

– Что пошло не так? – потребовал ответа император.

– Один из отрядов пропал. – Глава Церкви сжал кулаки. – Скорее всего, сожран Бафометом.

– Плохо. Если Душа продолжит питаться магией…

– Поэтому мы должны найти ее как можно скорее. Поиски и так затянулись. Если Бафомет ускользнет и восстановит силы и тело, нас могут ждать новые Темные Времена.

Император вздрогнул от одного только упоминания. Еще ребенком он застал самый конец тех безумных дней, когда богов уже пленили, но темные сущности еще бесновались по всей Империи. А до победы над богами было в разы хуже. В десятки раз. Тогда людей мог уберечь только очень мощный Дар. И если бы не сила и смелость тех, кто владел магией, эра рода человеческого закончилась бы очень быстро.

– Высокие Дома не смогут противостоять искушениям темного бога, слишком много времени прошло с Последней Войны, – продолжал увещевать Лазарь. – Сейчас они только и могут, что грызться друг с другом за власть. Нельзя допустить, чтобы Бафомет разгуливал среди них и смущал умы. Но когда мы найдем его… Возможно, придется пойти на особые меры. И такое решение я не могу принимать без тебя.

Теперь нахмурился император. Он прекрасно понимал, что имеет в виду первосвященник. Для протокола особых мер требовалось согласие обоих.

– Ты готов на все, чтобы поймать темного бога? – спросил правитель.

– Я готов на все, чтобы не вернулись Темные Времена.

– Что ж. Пусть будет так. Я даю согласие на особые меры, если они понадобятся. И пришлю солдат, они помогут в поисках. Огласке ничего предавать не будем. Общественность не должна знать ни о чем, пока мы не добьемся успеха. Пусть и кэры из Высоких Домов, и простолюдины думают, что у нас все под контролем. Пусть видят, что во главе Империи по-прежнему сильный император.

Глава 1

Кэр Александр – глава Дома Синего Пламени – поднимался по лестнице, теряя силы и кровь.

Ее было много. Тугая повязка совсем не помогала. От автоматной очереди в живот не спас даже Дар. Теперь дорожка из красных капель тянулась через весь холл, и затем вверх по пролетам, на третий этаж особняка.

Едва осилив последние ступени, Александр прислонился к стене и облегченно выдохнул. Здесь пока еще было тихо и безлюдно. Звуки боя, шедшего на подступах к зданию, едва долетали сюда. Прикрыв глаза, кэр в очередной раз спросил у самого себя, почему они проиграли…

***

Несколько часов назад он сидел в любимом кресле у камина и просматривал сводки новостей. Пол под ногами вдруг ощутимо дрогнул, а люстра качнулась, заставив тени метаться по комнате. Отложив планшет, глава Дома вышел в коридор, остановил идущую мимо девушку из прислуги:

– Что это было?

– Не знаю, кэр Александр. Будто что-то взорвалось, там, – горничная махнула рукой в сторону здания, отведенного под медблок.

Александр вытащил мобильный, набрал номер дежурного медика. Долго слушал гудки, пока зимнее ночное небо не прочертила «Вспышка».

Резко заломило виски от чужой магии.

– Берегись! – Кэр толкнул девушку на пол, едва успев сплести «Щит».

Стена взорвалась осколками кирпича, штукатурки и битого стекла. В пролом залетел порыв морозного ветра, бросил в лицо горсть снежинок. Со двора донеслись первые хлопки выстрелов.

– Цела? – Александр помог девушке подняться.

– Кажется, да, – испуганно прощебетала та.

– Предупреди остальных, и бегом в убежище!

Горничная бросилась по коридору и скрылась за поворотом. Через несколько секунд в резиденции взвыла сирена, оповещая людей об опасности. Александр кивнул сам себе. Елена – его жена – вместе с детьми теперь тоже укроется в безопасном месте.

Кэр поискал глазами смартфон. Его останки оказались придавлены куском кирпичной кладки. Второй лежал в кабинете на третьем этаже, но туда долго подниматься. Не развеивая «Щит», Александр выбрался сквозь пролом на задний двор. Ладони окутало синее пламя – магия Дома.

Из окон больничного здания валил густой дым. Крыши больше не было – она провалилась внутрь. В другой части двора собирались солдаты, служащие Дому. Один отделился от отряда и направился к Александру. Глава Дома узнал капитана личной армии по нашивке – лицо того, как и у воинов, закрывал глухой шлем.

– Кэр Александр! На нас напали!

– Это я уже понял, – скривился глава Дома. – Что с постами охраны? Почему не предупредили?

– Не отвечают. Я отправил людей проверить. Предполагаю худшее.

– Прикрытие с ними?

– Так точно! – кивнул капитан. – Кэр Всеволод и кэра Ольга.

Хорошо. Без магической поддержки отряды не останутся.

– Кто напал, выяснили?

– Пока нет.

– Так выясни! – Александр сорвал рацию с нагрудника капитана. – Свяжешься со мной, как только узнаешь. Посмотрим, что за придурок решил пойти против законов Империи. И отправь сигнал императору, если связь еще не заблокирована. Пусть придет и накажет виновных на месте!

– Есть!

Капитан поспешил к солдатам, занявшим позиции для обороны. К ним, накинув куртку, присоединился кто-то из кэров. С расстояния, в темноте – не узнать.

Родич бросил в сторону ограды «Зоркий Глаз». Сгусток синего огня поплыл к атакующим, высвечивая их позиции и срывая маскировку. Солдаты успели снять троих в форме наемников, прежде чем «Глаз», шипя, рухнул в снег. Кто-то с той стороны развеял заклятье.

– Первый, это третий! – вдруг затрещала рация. – Противник замечен у главных ворот! С ними маги. Они…

Динамик захрипел, связь пошла помехами. С другой стороны особняка, судя по отзвуку заклятья, прокатилась «Волна». Она ударила в фасад здания, подняв над крышей тучу снега вперемешку с землей. Мерзлые комья с грохотом покатились по черепице.

– Они снесли ворота!!! – наконец вырвалось из рации.

– Третий, это кэр Александр, – ответил глава, вновь перелезая через завалы и возвращаясь в здание. – Сейчас буду. Держитесь.

Он пробежал особняк насквозь, еле открыл парадные двери, придавленные снаружи телами солдат, и выскочил на крыльцо. От упавших кованых ворот сюда тянулась полоса голой земли – последствия «Волны». Наемники под прикрытием неизвестных пока магов заходили во двор.

Всеволод и Ольга уже были здесь. Родной брат с женой били по атакующим прицельно, экономя силы и взламывая их «Щиты». Александр закрыл брешь в заборе «Завесой», отрезая основную часть наемников. Высокое пламя не даст другим группам войти – по крайней мере, какое-то время.

Из глубины двора к особняку бежал садовник. У него не было ни Дара, ни оружия – он служил Дому иным способом. И поднял руки, показывая, что не пытается вступить в бой. Прислугу вообще было запрещено трогать, к борьбе Домов за власть они никакого отношения не имели. Но садовника застрелили, не дав даже шанса спастись. Александр скрипнул зубами. Когда он узнает имена виновников, те ответят за каждого убитого этой ночью!

С верхних окон в нападающих посыпались заклятья. Наконец-то в бой вступили и другие родичи. Пока Александр удерживал «Завесу», солдаты стреляли по наемникам, прощупывая их «Щиты». Те огрызались короткими очередями, но Лилия, стоящая на крыльце в одном лишь халате, успешно держала над солдатами защиту. Александр взглянул на женщину, зябко повел плечами. Он и сам выскочил на мороз лишь в рубашке и брюках.

Первые наемники добрались до позиций солдат. Замелькали усиленные артефактами мечи, рвущие «Щит» будто полиэтиленовую пленку. Глава Дома заметил нашивки «Лямбды» – военной компании средней руки, нанять которую могли даже Дома низших ступеней.

Всеволод с Ольгой перестали бить по связанным ближним боем наемникам, чтобы не задеть своих, и сосредоточились на тех, кто только приближался. «Щиты» противника наконец начали лопаться, и солдаты, которым повезло не попасть в мясорубку мечевого боя, нашпиговали врага свинцом. Несколько тел упало в снег.

Александр почувствовал давление, будто его голову стиснули очень сильные руки. Держать «Завесу» стало намного сложнее. Кэр сжал кулаки, стараясь не потерять концентрацию, но тот, кто пытался подавить его магию, был достаточно сильным противником. Скорее всего, главой напавшего Дома. Тут же из темноты, за границей двора, в небо взвилась еще одна «Вспышка». Куда она приземлится на этот раз, Александр понятия не имел. Пришлось отпустить «Завесу», чтобы перехватить опасное заклятье. Кто-то явно не хотел, чтобы глава Дома Синего Пламени удерживал наемников по ту сторону забора.

Александр быстро сплел «Сеть», однако «Вспышка» скатилась по ней словно капля росы, подпрыгнула и влетела в ряды солдат. Кэр даже крикнуть не успел. Бойцов, оказавшихся в эпицентре удара, расшвыряло по двору фрагментами. Остальных спас «Щит» Лилии, но женщину отбросило взрывной волной к стене, и остатки заклятья исчезли. Противник тут же принялся палить по бойцам Дома.

Александр едва успел раскинуть над солдатами новую защиту, но не всех, кто пережил «Вспышку», удалось спасти. Сквозь открывшуюся в заборе брешь стали заваливаться новые наемники. Их было много. Очень много.

Сил не хватало, чтобы остановить прорыв. Солдаты Дома гибли один за другим, а противников не становилось меньше. Во двор и внутрь особняка постоянно залетала какая-нибудь магическая дрянь. Всеволод, отступая и прикрывая Ольгу, швырнул к небу «Огни Гнева». Теперь у наемников нашлась более важная задача, чем преследование кэров – не попасть под сыплющиеся на головы синехвостые кометы. Один из солдат, бережно подняв на руки потерявшую сознание Лилию, занес ее в здание.

– Отступаем! – крикнул Александр в рацию, надеясь, что его услышат в горячке боя. – Держать оборону внутри!

Он хотел верить, что не все медики находились в медблоке во время первого удара. Что в резиденции остался кто-то, кто может спасти тяжелораненых. Атака на больничное здание – такое же нарушение правил войны, как и убийство прислуги. Но главным, конечно же, было не оно.

Очевидно, кто-то из «соседей» решил сместить Дом Синего Пламени. Обычная борьба за власть, условия которой диктовали еще Темные Времена. Тогда слабым кэрам не было места в иерархии Домов, ведь они поддавались влиянию темных богов и вели людей к гибели. Поэтому слабых свергали сильные.

Самому могущественному из Домов полагалось править Империей – до тех пор, пока его не смещал кто-то еще более сильный. Тогда новые семьи занимали императорский дворец, избавившись от прежних владельцев. И как это ни парадоксально, в те времена борьба между Домами была единственным способом выжить, ведь власть в руках богов означала бы конец человечества. Так было раньше.

Теперь Дома сражались лишь за положение в иерархии, но напавшие этой ночью нарушили главный закон нового времени. Битва не могла начаться, пока не пройдут минимум десять лет с предыдущей. Закон ввели для того, чтобы ни у кого не возникло соблазна уничтожить ослабленных частыми сражениями «соседей», лишив при этом саму Империю всего ее могущества.

Сегодняшний противник решил не дожидаться, пока этот срок истечет.

Еще бы узнать, кто решился пойти против правил и бросить вызов не самому слабому Дому. Враг не спешил показываться на глаза, и заклятьями пользовался общими, а по ним принадлежность не определить. Да и находились маги далеко за пределами обширного двора. За них умирали наемники – этим вообще все равно за кого воевать, лишь бы платили. Кэры из неизвестного пока что Дома подойдут позже, когда убедятся что выиграли, и можно уже не скрываться.

У атакующей стороны всегда была целая ночь, чтобы перебить обороняющихся, заставить их сдаться, или же отступить самим, если победить не удавалось. К рассвету, если битва затянется, нагрянут солдаты императора. Воины остановят сражение, а правитель накажет виновных – тех, кто развязал бой и оказался недостаточно силен, чтобы одержать верх. Сегодня имперским солдатам прийти бы пораньше, ведь законы нарушены, но если до утра они не появятся, Дом Синего Пламени может не выстоять.

Длинная зимняя ночь только начиналась.

Солдаты бежали в холл, занимая позиции у окон, кэры били самой мощной магией, засев на верхних этажах. Александр собирался уйти вместе со всеми, но тут его внимание привлекла высокая фигура, бредущая от ворот к особняку. Незнакомец носил рваный балахон, трепещущий на ветру, лицо было скрыто капюшоном. Глава Дома почувствовал его магию. Очень темную, очень сильную. Кэр зарычал разъяренным зверем, в голове забилось – «заклятый враг»…

…Наваждение ушло. Ярость, будто не принадлежащая Александру, растворилась среди других чувств и мыслей. Но незнакомец никуда не исчез. В холл особняка уходили последние отряды, а глава Дома все стоял на ступенях и разглядывал фигуру, пытаясь понять, что за человек идет в темноте, из какого он Дома, и человек ли это вообще.

«Щит» померк на пару секунд. Александр даже не успел осознать, что остался без защиты, настолько искусно ее сняли. Тут же – вспышка боли чуть ниже ребер. И ощущение слабости, магического бессилия, разрастающееся по всему телу подобно гангрене. Пули, застрявшие в кишках, не были обычными.

– Кэр Александр ранен! Защищайте кэра!

Его оттеснили внутрь особняка, закрывая от автоматных очередей и несущихся вслед заклятий. Глава Дома, пока еще оставались силы, бросил во двор «Хладное Пламя». Накрыл группу наемников, и одежда на тех начала тлеть, не давая жара, не причиняя – по крайней мере, поначалу – боли. Попавшие под заклятье не почувствуют ничего, пока не станет слишком поздно. Александр, наспех перевязав торс поданным ему бинтом, поспешил к кабинету на третьем этаже.

– Яков, ты мне нужен, – сказал он в трубку, подобранную возле трупа одного из родичей, когда из динамика донеслось глухое «алло». – В моем кабинете, сейчас же.

– Да, кэр, – ответил личный водитель и отключился.

Александр должен был сделать единственное, что мог в этой ситуации. Ведь ситуация складывалась очень скверная.

Он видел, как в окна с жужжанием влетали белые искрящиеся стрелы, названия которых он даже не знал. Его родичи, сраженные этими снарядами, падали замертво с развороченными грудными клетками, сквозными дырами в животах, лопнувшими головами. Вслушивался в переговоры по рации, в которых сообщали о гибели его людей. Считал смерти кэров, держа информацию в уме. Мертвых уже было больше, чем живых, а стрелки на часах не подобрались даже к полуночи. Александр хотел помочь своим, но не мог. Та гадость, что расползлась по венам, надежно блокировала магию. Уже четвертое по счету нарушение законов битвы, самое подлое и гнусное. Когда маг превращается в обычного солдата. Когда кэр становится простолюдином. Блокировка магии была запрещена именно поэтому, ведь после становилось неважно, насколько силен ты и насколько слаб твой противник. А это прямое игнорирование закона о том, что места в иерархии Домов должны занимать сильнейшие.

Так они и проиграли. Внезапное нападение, которого никто не ждал, подлость атакующих, незнакомец с очень сильной темной магией, и собственная беспечность, стоившая утраты боеспособности и жизни. Противник не гнушался самых грязных приемов, чтобы вырвать победу, и кэр отлично понимал, что до утра ни он, ни его родичи и слуги не доживут. После такого свидетелей не оставляют.

Переведя дух, Александр осторожно двинулся по коридору третьего этажа к нужной двери. Силы покидали его, помочь было некому. Медики Дома убиты все до одного – кэр уже выяснил это. Помощи от императора раньше срока тоже можно не ждать – видимо, он даже не знает, что сейчас творится в резиденции. Но кто-нибудь из Дома Синего Пламени обязан выжить, чтобы требовать справедливости и призвать преступника к ответу.

Сторонясь окон, навстречу шел Яков. Без Дара, родом из простолюдинов, как и все остальные слуги и солдаты личной армии. Ему было почти шестьдесят, надо лбом появились залысины, а виски начинали седеть.

– Кэр, вы… – начал Яков, увидев повязку поперек живота, но Александр поднял руку, не желая ничего слушать. Они зашли в кабинет. Глава Дома поставил рацию на стол, занимающий центральную часть комнаты.

Ее окна выходили во двор. Богатый и ухоженный, сейчас он был укрыт слоем грязного снега, обломанными ветками и трупами. Изредка темноту прорезали трассеры автоматных очередей и вспышки заклятий. Полчаса назад сверкало куда чаще. Можно было подумать, что наемников, несмотря на колоссальные потери, удалось оттеснить, но Александр не питал иллюзий на этот счет. Для его Дома все уже было кончено.

Рация на столе вдруг захрипела, подтверждая опасения:

– Двор… пал. Они уже в холле. Кэр Всеволод и кэра Ольга… погибли. Мы остались без поддержки.

Звуки выстрелов, вырвавшиеся из динамика, прозвучали особенно громко. Крики, доносящиеся сквозь помехи, затем короткое шипение, и рация умолкла.

Александр прикрыл глаза. Ольга и Всеволод. Последняя семья из Дома Синего Пламени. Последние с Даром. Брат не справился. Значит, кроме жены и детей никого не осталось… Придерживая повязку на животе, глава Дома проковылял к окну. Замер, прислонившись к холодному стеклу лбом.

– Вы бы отошли оттуда, кэр Александр.

– Это стекло не пробьет ни одна пуля. Ты же знаешь, Яков. К тому же, с такой раной я все равно не жилец.

– Наемники будут знать, где вы находитесь, – заметил шофер.

– На то и расчет. Пусть идут сюда. А для тебя есть важное поручение. – Глава Дома вернулся к столу, взял два листа и принялся торопливо выводить строки. Несколько капель крови упало на бумагу. Закончив, он убрал письма в конверты. – Жизненно важное. Возьми мой личный автомобиль…

– Личный? – опешил шофер. – Ваш «Нео Мастеро»?

Удивительное дело. Глава Дома не подпускал к своей машине даже жену с детьми. Правда, и сам редко на ней ездил, чаще пользуясь услугами водителя и других, не таких дорогих, автомобилей из автопарка. А сейчас готов посадить за руль слугу из простолюдинов.

– Боюсь, в резиденции не осталось безопасных мест кроме как в салоне «Нео». Особняк теперь не обитель, а поле боя. Ты должен вывезти мою жену и сыновей. Они последние, кто выжил. Кто сможет возродить наш Дом и призвать нарушивших закон к ответу. Сейчас они должны быть в убежище. Ключ… – Александр вытащил из сейфа электронную карту. – Если попадешься, не дойдя до убежища – сломай. А если все получится, выведи мою семью через тайные ходы к гаражу. Увези их как можно дальше.

– А как же вы?

– Задержу их сколько смогу.

Яков кивнул.

– И еще одно. – Александр уже еле говорил, его глаза закрывались. Кэр отключался от реальности. – Если выберетесь, передай эти письма моим сыновьям. Но не раньше, чем у них проснется Дар. Это важно.

– Будет сделано, кэр Александр.

– Ступай.

Когда водитель ушел, Александр сел в кресло поближе к окну, и, положив на колени револьвер, стал ждать гостей.

***

Особняк светился как новогоднее дерево. Поредевшие отряды наемников заходили внутрь через парадный вход. Дом Синего Пламени дал достойный отпор, но под профессионализмом «Лямбды» дрогнул даже он, пятый из четырнадцати. И не пришлось звать кэров, пуляющих магией, на подмогу. Они вообще не любят вступать в открытый бой, хотя победа в их интересах. Этой их особенности Роман не понимал. Хотите победить – помогите тем, кого наняли. Но нет же, «заказчик должен остаться неизвестным», и бла-бла-бла. Глупейшая предосторожность, ведь все равно после заварушки каждая собака будет знать, кто на кого напал. Ну, по крайней мере, догадываться. Но пока эти напыщенные господа щедро платят золотыми коронами, жаловаться – последнее дело.

Бойцы, осмотрев холл, показали, что внутри чисто. Роман не спеша вошел в гнездышко кэров, покрутил головой. Подпалины на стенах, дыры от пуль, осколки стекла, хрустящие под протекторами ботинок. Кровь, трупы своих и чужих. Роман с удивлением заметил нашивку на рукаве одного из погибших наемников. «Бета». Круче них только Альфы, стоящие на страже императора. Интересно, что он тут делал, один, и на чьей стороне сражался? Не мог же затесаться в «Лямбду», капитаном которой и был Роман? Но это уже не его, Романа, заботы.

Его парни двинулись по коридорам, проверяя комнату за комнатой. Порой оттуда доносились скупые выстрелы и короткие вскрики. Иногда женские. Зачистку на этот раз запросили полную, предоставив список всех обитателей резиденции, включая солдат и слуг. Заказ нарушал сразу несколько законов Империи, но платили очень щедро. К тому же, всю ответственность брал на себя заказчик, с него и спрос, если что. Так что дело того стоило. Осталось только сосчитать тела и ликвидировать тех, кто еще «не». Резиденция окружена, и вряд ли кто-то сможет выскользнуть.

Несколько наемников двигались вдоль анфилады комнат. Первый нес артефактный щит, способный защитить от двух-трех ударов магией. Второй, держа автомат наготове, посматривал по сторонам. Роман шел третьим, переступая через тела, и слишком поздно заметил, как один из «трупов» шевельнулся.

Человек с залитым кровью лицом вскинул пистолет. Синий сгусток пламени снес голову наемнику с автоматом, его не спас даже крепкий шлем. Лежащего тут же изрешетили пулями, но погибшему товарищу это помочь уже не могло. Роман склонился над телом, сверился со списком. По всему выходило, что они наткнулись на кэра Всеволода.

Капитан «Лямбды» пошевелил ногой оружие, выпавшее из руки покойника – 12,7-миллиметровый пистолет, переделанный под стрельбу магическими зарядами. Такие игрушки попили немало кровушки брата-наемника. Потянулся к стволу. Уносить с собой подобные штуки было запрещено наемничьим кодексом, однако Роман убрал пистолет в нагрудную кобуру. Хоть один трофей, но он отсюда вынесет.

***

– Кэра Елена, идемте скорее. – Яков, приоткрыв дверь и быстро осмотрев коридор, поманил за собой хозяйку. Он покинул комнату первым. За ним, держась за руки, спешили двое мальчиков. Кэра шла последней и постоянно оглядывалась.

Яков просунул лезвие кинжала в щель между настенными панелями, отстегнул одну из них, самую легкую. За раскрашенным под красное дерево пластиком скрывалась потайная дверь с переходами между этажами.

Они двигались по узкому темному ходу к гаражу. Яков прислушивался к каждому шороху. За стеной мяукнул кот.

– Мурч! – тут же воскликнул Константин, младший из мальчиков.

– Не переживай, он не пропадет, – попытался успокоить его Яков.

– Мы сбежим, а Мурч нет.

Кэра подтолкнула братьев:

– Быстрее, мальчики. У нас нет времени.

Но Константин был непреклонен:

– Без Мурча не уйду!

Он выпустил пальцы брата, увернулся от рук матери и стремглав помчался к выходу на первый этаж. Яков, сдержанно ругнувшись, поспешил за ним, сказав напоследок:

– Ждите нас у выхода. Если не вернемся через двадцать минут, уезжайте как только будет возможность. Это приказ кэра Александра.

Как же хотелось схватить мальчишку поперек талии и вернуть его матери, но Яков понимал, что проще будет забрать кота и уже вместе отправиться к машине. Упрямством юный кэр пошел в отца. Водитель догнал Константина, когда тот пытался отковырять скрывающую вход панель.

– Подожди, я помогу. И давай тише, иначе не спасемся ни мы, ни Мурч, ни мама с братом. Договорились?

Мальчик посмотрел на Якова и с самым серьезным видом кивнул.

Кота они забрали без происшествий, хоть и потеряв немного времени. Теперь довольный Константин тащил рыжего зверя на руках. Они приближались к выходу.

За стенной панелью не слышалось ни звука, ни шороха. Беглецы выскользнули из тайного хода. Яков помог женщине со старшим сыном сесть на заднее сиденье «Нео», а кота и младшего уложил в багажник.

– Не храни все яйца в одной корзине, – наставительно произнес он, захлопывая крышку.

Одновременно с хлопком прозвучал выстрел. Пуля ударила между лопаток. Яков бросился к водительской дверце, надеясь, что успеет сесть за руль, но вторая пуля вошла в бедро, третья – в голень, и Яков упал.

Затем ему досталась короткая очередь.

***

Опустив автомат, Роман бросился к машине, дверцы которой захлопнулись перед самым носом. Он только и успел увидеть красивую женщину, жену главы Дома. Светленькую, длинноволосую. В другое время он бы с удовольствием намотал эти волосы на кулак и как следует порезвился с достопочтенной кэрой прямо в машине, прежде чем убить ее. Но сегодня время поджимало. Солдаты императора могли не дожидаться рассвета и заявиться среди ночи, а работы в особняке оставалось еще много.

Что ж, такова его, Романа, судьба. Достойные трофеи доставались ему очень редко. Капитан крикнул своим:

– Давайте, ребятки, пошевеливайтесь, если не хотите, чтобы Альфы поджарили нам пятки.

«Нео Мастеро» была той тачкой, из которой доставать людей крайне сложно. Созданная для того, чтобы сохранить жизнь, с бронированными стеклами, артефактной защитой и кучей лошадей под капотом, она являла собой вершину быстрой и безопасной езды. Именно на этот случай Роман притащил прожигающие бомбы. Невероятно дорогие, но, так как были выданы неизвестным заказчиком, капитан «Лямбды» с удовольствием пустил их в дело. Два заряда он установил под днище машины в считанные мгновения. Осталось только нажать на кнопку. В этот момент наверху, на этажах, что-то гулко грохнуло. Недобитки все еще сопротивлялись.

Двигатель «Нео Мастеро» взревел – прекрасная кэра не собиралась сдаваться просто так. Машина рванула вперед, снеся гаражные ворота, и Роман привел взрывчатку в действие.

Бомбы сработали безотказно. Автомобиль повело, он врезался в кирпичный забор и замер. Вот и все. Осталось только достать трупы.

Второй раз тряхнуло ощутимо ближе и сильнее. Пол заходил ходуном, посыпалась пыль с потолка и хлам со стеллажей.

– Пр-роклятье! – Роман остановил ногой подпрыгивающую автомобильную покрышку, несущуюся к нему. – Да что у них там творится?!

Гараж вдруг заволокло черным дымом, сквозь который невозможно было ничего разглядеть. Капитан «Лямбды» пощелкал фонариком, но луч света не пробивал густую завесу.

– Что за… Вы тоже ни хрена не видите?

Наемники ответили дружным неразборчивым бормотанием. Роман двинулся к воротам вслепую, надеясь выбраться из гаража, но уткнулся руками в стену и выругался. Дым держался в помещении еще целую минуту. К тому времени капитан вышел наконец на свежий воздух.

Из окна третьего этажа на него пялился кэр Александр собственной персоной. Роман зло прищурился. Магии досточтимого кэра лишили, но капитан был уверен, что дым – дело рук главы Дома. Какой-нибудь артефакт или что-то в этом роде. Роман отвел взгляд, наблюдая, как наемники вскрывают двери автомобиля.

– Капитан… – через какое-то время обратился к нему один из подчиненных. – Если верить списку, среди трупов нет водителя и младшего отпрыска десяти лет.

– Водителя я пристрелил лично! – отрезал Роман и вернулся к гаражу.

Однако тело и впрямь исчезло. Капитан «Лямбды» перевел взгляд на «Нео», и только сейчас заметил приоткрытый багажник.

– Р-разыскать! – заорал он. – Не найдете – головы поотрываю!

Если хоть кто-то из Дома Синего Пламени сможет улизнуть, заказчик будет очень зол. Сжав зубы и рукоять трофейного пистолета, Роман отправился на третий этаж за Александром. Того все еще не хватало в списке мертвецов.

Добравшись до нужной комнаты, капитан приоткрыл дверь, готовый выстрелить. Зарядов, как было видно по синим огонькам на рукояти, оставалось еще шесть.

Глава Дома выглядел неважно. Рубаха сильно окровавлена, густые капли тягуче падают с кресла на пол. Кэр Александр почти умер. Он едва смог открыть глаза, чтобы взглянуть на того, кто пришел забрать его жизнь.

– Кто… кто на нас напал? – спросил он, едва шевеля губами.

Роман не ответил.

– Я должен знать, кто… – Александр, едва справившись с тем, чтобы встать на ноги, вдруг резко вскинул револьвер.

Грохнул выстрел. На стекло, сквозь которое виднелся двор, будто плеснули красной краской. Щедро, от души. Тело главы Дома, обезглавленное магическим зарядом, еще покачалось немного, и рухнуло на толстый ковер.

В ту же секунду по комнате заметалось синее пламя, рвущееся из трупа. Роман, не видевший ничего подобного за всю свою жизнь, бросился прочь, на ходу крича в рацию, чтобы все убирались из здания. Он уже слышал, как пламя ревет за спиной.

Глава 2

Иногда я вижу этот сон. До сих пор. Темный багажник, в который меня вместе с Мурчем засовывает Яков. Машина начинает ехать, и в ту же секунду тело едва не рвет на части невыносимой болью… Спустя какое-то время я прихожу в себя и вижу, как раскачивается перед глазами снег. На нем остаются отпечатки ботинок и красные капли. Я понимаю, что кто-то несет меня на плече. Кто-то раненый и сильно хромающий. А за нами, прыгая по следам, спешит Мурч.

Я поднимаю голову и вижу свой дом. Его горящие желтым светом окна вдруг темнеют, лампы начинают мерцать, а затем синее пламя – наша магия – вырывается из всех проемов, облизывая стены. Со двора доносятся крики тех, кто на нас напал. Люди в черной форме, бросая оружие, спасаются бегством, но языки огня настигают их, за мгновение превращая в обугленные трупы. Особняк полыхает, выжигая все живое. И лишь высокая фигура в балахоне, замершая у парадного входа, не обращает внимания на смертоносную магию.

А затем возвращается боль. Настолько сильная, что я снова теряю сознание.

Яков потом сказал, что всему виной какие-то устройства, которые прожгли днище папиной машины. Мы с котом лежали в багажнике вместе, и ему повезло, а мне не очень. Левая половина тела, включая лицо, оплавилась и представляла из себя жутковатое зрелище даже спустя семь с половиной лет. А Яков теперь хромал и не мог ходить без трости. От попаданий в тело его спас бронежилет, но ноге сильно досталось. И все же помощник отца смог не только выбраться сам, но еще и меня вытащить. Могу лишь бесконечно благодарить его за спасение.

Мы с ним единственные, кто выбрался из особняка в ту ночь. Может, если бы я не стал тратить время чтобы поймать Мурча, мы бы успели уехать, и мама с братом были бы живы. Тогда мне пришлось впервые столкнуться с последствиями своего выбора. Но я ведь не хотел выбирать между котом и семьей. Я хотел, чтобы спаслись все.

Первые недели после той страшной ночи, не имея ни сил, ни здоровья для дальней дороги, мы скрывались на окраинах Столицы. Пришлось ютиться в заброшенном доме без электричества и отопления, затерянном среди пятиэтажек одного из рабочих районов. Все ради того чтобы выжить, ведь наши враги до сих пор могли искать нас. Даже несмотря на то, что мы так и не выяснили, кто стоял за нападением, и не сможем призвать их к ответу. Яков старался приносить хоть какие-то новости из «цивилизованного» мира. Их было много о том, что Дом Синего Пламени пал, но ни одной о том, кто это сделал. До следующей битвы между Домами оставалось целых полтора года, а значит, кому-то не терпелось возвыситься настолько, что он рискнул пойти против законов Империи.

Все это время Яков ухаживал за мной. Мазал и перевязывал горящие огнем раны. Добыча еды тоже лежала на нем, так что первое время помощнику отца приходилось совсем несладко. Особенно учитывая, что он сам оказался далеко не в лучшей форме. В конце концов, зализав раны и потеряв надежду узнать правду, мы уехали так далеко, как могли. Мы укрылись в одном из тайных убежищ Дома на восточном краю страны, где и провели последние годы, ожидая, пока я достигну совершеннолетия и мой Дар наконец пробудится.

Мурч, почувствовав, что я проснулся, спрыгнул с кровати, где иногда спал в ногах. Потянулся, взмахнул рыжим хвостом. Я почесал его за ухом и не спеша оделся. В общей комнате по ту сторону двери возился Яков. С первых дней, когда мы приехали сюда, помощник отца называл меня «юный кэр». Я ему возражал – мол, что за кэр без Дара, без семьи и Дома? Но Якова не исправить. Он всегда зовет меня юным кэром.

За дверью что-то загрохотало, послышалась ругань.

– Константин!

Ну, не совсем всегда.

Я осторожно выглянул из комнаты, оценивая масштаб катастрофы.

– Сколько раз повторять, чтобы ты не разбрасывал инструменты?! – Яков сидел на стуле и морщился, потирая ушибленную ступню. Мурч, прошмыгнув между мной и дверью, стал тереться об его ногу мордочкой.

– Прости, опять забыл. – Я взял ящик и начал складывать в него все, что осталось на полу после ночной работы.

– Что это? – Яков поднял мою поделку за антенну.

– Усилитель сигнала.

– И для чего он?

– Для усиления сигнала, – ни капли не кривя душой, ответил я.

– Какого именно? – вкрадчиво уточнил Яков.

– Интернет-сигнала. Здесь он ужасен. Не переживай, никто ничего не отследит. В бункере вообще секретная линия, сам ведь знаешь. Нас никто не спалит.

– Уже и словечек набрался интернетовских. Говоришь не как кэр, а как простолюдин. Устройство свое разбери. Не стоит лишний раз подвергать убежище…

– Антенна абсолютно безопасна, – перебил я. – Яков, уже столько лет прошло. Думаешь, нас до сих пор кто-то ищет?

– Почти уверен. Нам нельзя расслабляться, юный кэр. Битва за справедливость только начинается. Как твой Дар?

Я «чиркнул» пальцами. На огарке свечи, стоящей на столе, появился крохотный синий огонек.

– Приручаю его потихоньку.

Дар проснулся несколько дней назад, незадолго до восемнадцатилетия. До того я два месяца сидел взаперти в пустой бронированной комнате, и это мне еще повезло. Некоторые могли провести в заточении полгода.

Так происходит у всех отпрысков Домов. Сначала Дар спит, но за пару месяцев до совершеннолетия (или через пару месяцев после) он просыпается. В этот момент происходит огромный выброс магии, который может быть опасен для окружающих. Поэтому тех, кому скоро исполнится восемнадцать, сажают под замок и ждут, пока Дар себя не проявит. В средние века, говорят, детей выгоняли из замков, отправляя в дикие леса, полные темных сущностей. Иногда наследники не возвращались, но те, кто выживал, становились сильными воинами и гордостью знатных семей.

Мне тоже пришлось пережить изоляцию. От Мурча и Якова, понятное дело, ведь от внешнего мира я отрезан и так. Мой опекун два месяца передавал мне поднос с едой через щель в двери, открывая заслонку буквально на секунду. А когда Дар наконец пробудился, я сжег лежанку, книгу, которую читал, и всю одежду на себе – единственные вещи, которые были мне позволены на время «заточения».

Яков, посмотрев на крохотное пламя на свече, сунул руку в карман старомодного пиджака и достал пожелтевший конверт. Протянул мне:

– Твой отец перед смертью просил отдать письмо, когда начнешь пользоваться магией. Кажется, время пришло.

Я осторожно взял конверт. Частичка прошлого столько лет находилась совсем рядом, а я даже не знал. У меня ведь не то что семейных фотографий, вообще ничего не осталось от прошлой жизни. Кроме кота, Якова, и нескольких воспоминаний. Вынув лист из конверта, я уставился на мелкий текст, сначала даже не осознавая смысла, просто любуясь буквами, написанными черной ручкой.

«Сын.

Наш Дом пал. Надеюсь и верю, что ты выжил вместе с братом и мамой. Теперь, когда ты вырос и обрел Дар, возрождение Дома и месть врагу в твоих руках.

Тебе понадобится хороший учитель. Ищи кэра Исаака на востоке страны. Он бывший преподаватель, знает меня, и сможет развить твой Дар так, как нужно».

Дальше почерк начинал меняться. С каждым словом завитки становились резче, отрывистее:

«Когда станешь сильным и войдешь в Совет как глава Дома Синего Пламени, ищи тех, кто приручил темного бога. Они и есть твои враги, убийцы твоей семьи. Найди их! Покарай их! Уничтожь их!»

В смятении я перечитал письмо еще раз:

– Отец просит отомстить убийцам, но ведь месть запрещена. Дома должны устранять слабых, а не вести кровную вражду. Законы Империи нельзя нарушать. Они ведь были созданы как раз для того, чтобы мы могли выжить в Темные Времена. Да и сейчас тоже.

– Если бы все соблюдали законы…, – печально произнес Яков, и я увидел ту же картину, что и он – ночную битву в резиденции. – Позволишь?

Он нацепил очки, пробежался глазами по строчкам:

– Думаю, кэр Александр имел в виду законные способы. Просто выразился… эмоционально. Когда узнаешь, кто напал на Дом Синего Пламени, сможешь созвать Совет и вывести преступника на чистую воду. Император вынесет приговор виновному. А мстить, нарушая законы, точно не стоит.

– А что насчет темного бога? Такое вообще может быть? С богами договориться-то было почти нереально, но приручить?.. И если это правда, то получается, кто-то из них проснулся?

– Не уверен, что в ту ночь все было так. – Яков тихо вздохнул. – Твой отец потерял много крови. Он мог не совсем понимать, что пишет. Так бывает. Все боги спят, и если бы кто-то из них пробудился, мы бы наверняка заметили. А церковники знали бы об этом и приняли меры. Никто не хочет возвращения Темных Времен.

Я покивал:

– Может, ты и прав.

– Давай пока не будем забивать себе голову лишними мыслями. У нас более важная задача – вернуть то, что принадлежало твоему Дому, и восстановить справедливость. Главное – доживи до того дня. Не рискуй лишний раз.

– Ты постоянно об этом говоришь.

– Я обещал твоему отцу, что ты возродишь Дом. – Яков строго посмотрел мне в глаза. – Так что будь добр, не подведи меня.

– Не подведу. Вот увидишь. Рано или поздно мы вернемся в нашу резиденцию.

Я раскрыл конверт, чтобы вложить письмо обратно. Из него выпал блестящий красный камешек размером с ноготь на большом пальце. Я повертел находку и даже посмотрел на просвет, но не заметил ничего необычного.

– Что это? – спросил я у старика.

– Не знаю. Но раз эту штуку передал отец, значит, она нужна. В письме ничего не сказано?

Я проверил лист с другой стороны:

– Нет. Ни слова.

Под потолком замерцала оранжевая лампа-мигалка, предупреждая о том, что кто-то воспользовался магией недалеко от убежища.

– Потом разберемся. – Яков засуетился, вставая со стула. – Не потеряй.

Он поспешил к панели с датчиками, а я схватил антенну, бросился в свою комнату и включил портативный компьютер. Пока программа выводила карту местности, запихнул красный камешек в медальон, который нашел в убежище давным-давно, и повесил на шею. На мониторе проступили окраины населенного пункта «Подорожье», в километре от нас.

В поселке, как и вокруг бункера, стояли секретные камеры. Еще одна система безопасности убежища, и доступ к камерам был только отсюда. Найти нужную не составило труда, но подключалась трансляция минут пять, даже несмотря на «чудо-антенну». Еще столько же прогружалась картинка. Древняя аппаратура уже не справлялась. Увидев наконец, что творится на улицах поселка, я выскочил обратно в общую комнату, где мой опекун с довольным видом отходил от датчиков.

– Надеюсь, в этот раз все получится.

– Я тоже надеюсь. – Яков, опираясь на трость, поспешил к выходу.

– Будь осторожен.

– Как всегда, юный кэр. Как всегда.

Он ушел, а я вернулся к монитору, чтобы видеть все что происходит.

У нас был план. Я не мог просто взять и вернуться в Столицу, объявив во всеуслышанье, что являюсь представителем Дома Синего Пламени. Если нас все еще ищут, то после такого заявления точно найдут. Яков предложил хорошую идею – создать новый, поддельный Дом, но по законам Империи это невозможно сделать в одиночку. Мне нужен кто-то еще. Побратим, соратник, владеющий Даром. А лучше двое, трое – как можно больше. Естественно, они не должны быть родичами ни одного из существующих Домов.

Иногда среди простолюдинов появлялись самородки с Даром. Шанс один на сотни тысяч, но этого вполне хватало, чтобы каждые пару лет кто-нибудь из четырнадцати Домов, включая императорский, обзаводился новым родичем. Тем, кто мог дать Дому «свежую кровь», разбавить застарелый Дар. Мы с Яковом уже пытались завербовать такого самородка три года назад, но нас опередили. Надеюсь, хотя бы на этот раз успеем.

Пока мой опекун мотался в поселок, я в деталях рассмотрел последствия пробудившегося Дара. Одно из зданий в том квартале превратилось в руины, деревья вокруг повыворачивало с корнем. Кто-то отметил свое совершеннолетие с размахом. Простолюдины ведь не знают, перепадет их ребенку Дар или нет. Да и шанс на него мизерный, поэтому детей они нечасто изолируют. Как следствие, жахнуло в поселке хорошо так. Разруха будто после землетрясения. Наверное, самородок – геомант. А может, он будет управлять ураганами, когда научится пользоваться Даром? Мне бы не помешал побратим с действительно сильной магией. А потом, если что, можно будет перековать его Дар, превратив в обладателя Синего Пламени. Самородки очень гибкие, и Дома, вербуя новичков, «перевоспитывают» их. Это нам, истинным кэрам, никуда уже не деться от той магии, что передана родителями и течет в наших венах с самого рождения.

Но сейчас все это не так важно. Куда важнее, что я наконец выберусь из осточертевшего бункера, вернусь в нормальный мир к почти нормальной жизни, и начну поиски Дома, пошедшего на преступление против моей семьи.

Пока в голове крутились мысли о том, как сложится моя дальнейшая судьба, мимо транслирующей камеры проехал старенький «Нео Лого» с полустертыми номерами. Автомобиль подъехал к нужному месту, вот только руины куда-то делись. Здание и двор выглядели целыми и нетронутыми. Можно было подумать, что кто-то поставил старую запись, но я же вижу машину Якова. Что ж, с этой загадкой тоже разберусь потом. Сейчас важнее, что мой опекун, кажется, нашел нужного человека.

Я поспешил к зеркалу. Расправил закатанные рукава водолазки, поднял высокое горло, чтобы закрыть шею. Натянул перчатку на левую руку. Неприкрытым осталось только лицо, но и эту проблему я решил заранее, сделав из картона сплошную маску с прорезями для глаз. Не хотелось бы пугать обожженным лицом человека, которому предстоит стать моим родичем.

Скоро вернулся Яков. Судя по шагам, не один. Сердце подпрыгнуло в груди, но я больше нервничал, чем радовался. Шутка ли – впервые за столько лет увидеть живого человека кроме моего опекуна, заговорить с ним. И надеяться, что он согласится основать новый Дом вместе со мной.

В дверь комнаты постучали. Помощник отца – хотя на деле он давно уже был только моим помощником – вошел, не дожидаясь ответа, широко улыбнулся:

– Все прошло хорошо.

– Наконец-то! – Я взмахнул самодельной маской. – Мы слишком долго этого ждали!

– Хочу подарить тебе кое-что. – Яков протянул сверток, перетянутый синей лентой. – Хотел придержать до дня твоего совершеннолетия, но эта штука пригодится уже сейчас. У нас ведь гостья.

– Девчонка? – поднял я брови. Мы всегда искали просто самородка, не задумываясь, кого найдем. И как-то всегда представлялось, что у меня будет брат. Не по крови, конечно, а по Дому. Наверное, привычка, навсегда оставшаяся вместе с родным братом в беззаботном детстве.

– Именно. – Яков улыбнулся еще шире. – И ты сам знаешь, что это значит, юный кэр.

О да, я знал прекрасно. Девчонка – это не только Дом, но и собственная семья, что Советом оценится чуть больше и повысит шансы на то, что нам позволят занять нижнюю ступень иерархии. Из простолюдина, которым мне придется стать на время, я затем «превращусь» в настоящего кэра. И девчонка – путь наверх, ключ к Совету Домов, доступу к информации и ответу на вопрос, кто же убил всех моих родичей.

Я ухмыльнулся, ведь моя история начиналась куда лучше, чем могла бы, и распаковал сверток. В нем лежала маска из белого пластика, закрывающая левую половину лица. Никаких резинок или креплений на ней не было, но стоило поднести ее к лицу, как маска сама прилипла к коже.

– Немного артефактной магии, – подмигнул Яков.

– Ого! Спасибо большущее! – Я крепко обнял старика и бросился к зеркалу второй раз за последние двадцать минут. Маска сидела идеально. – Но где ты достал ее? И сколько такая стоит?

– На счету, который передал нам твой отец, еще достаточно корон. Можешь вычесть их из моего жалования, когда станешь главой Дома, – рассмеялся Яков.

Обычно средства павших Домов уходили в императорскую казну, если победители не успевали прибрать деньги к своим рукам. На этот случай у многих были припасены резервные счета, оформленные на подставных лиц. Отец не оставил нас без средств, и даже в бегах нам не пришлось воровать или грабить.

– Значит, девчонка, да? – наконец вернулся я к самому важному вопросу дня. – Ты проверил ее на жучки?

– Конечно, – кивнул мой опекун. – Девочка чиста. Прибор не показал никаких устройств или артефактов.

– Тогда пойдем знакомиться.

Яков направился к запертой двери комнаты, в которой не так давно на два месяца запирал меня. В последний раз поправив рукава водолазки, я поднял засов.

Она сидела на стуле, со связанными за спиной руками и черной повязкой на глазах. Худенькая, в потертых джинсах с дырками, как сейчас было модно у простолюдинов, и толстовке. Две рыжих косички, заплетенных резинками для денег, лежали на груди – два выпирающих сквозь ткань бугорка, будто под толстовкой больше ничего не было.

Когда Яков стянул с нее повязку, я уже смотрел девушке в глаза.

Глава 3

Девчонка смотрела на меня волком. С вызовом, исподлобья. Казалось – отпусти, и она тут же перегрызет нам с Яковом глотки. Видно, мой помощник забыл спросить у гостьи, хочет ли она вообще разъезжать по гостям.

Моя маска немного ее смутила. Во всяком случае, девушка выпрямилась, глядя уже не так враждебно.

– Здравствуй, – начал я беседу. Подождал несколько секунд в полной тишине, затем решил дать подсказку: – Ты тоже должна поздороваться.

– Тебе я ничего не должна! – огрызнулась девчонка.

– Ладно, – легко согласился я. – Знаешь, зачем ты здесь?

– Только тупица не поймет.

– И каков твой ответ?

– Развяжи меня, и узнаешь!

Я ухмыльнулся про себя.

– Борис, будь добр…

Девушка явно не ожидала, что ее освободят так быстро. И даже не успела придумать, что ей делать дальше.

– Что скажешь теперь?

– Ничего. Я не согласна.

– Хочешь, познакомлю тебя с Мурчем? – Я снова обескуражил нашу гостью. Она и вправду выглядела совсем растерянной.

Думаю, фильмы мы смотрели одни и те же. В них пленников пытали, допрашивали или шантажировали (да и Дома не особо церемонились, когда вербовали новых родичей). Я не делал ни того, ни другого, ни третьего. Яков наблюдал за мной с легким любопытством, а мне все больше нравилось играть в эту игру.

– Кто такой Мурч? – наконец сдалась она.

Я позвал кота. Он осторожно подошел к девчонке, обнюхал ее и потерся мордочкой. Помню, дома он так делал со всеми гостями, которые ему попадались. Если человек, по мнению питомца, заслуживал доверия, знакомство продолжалось.

На губах девушки появился легкий намек на улыбку. Она потянулась к Мурчу, ее пальцы замерли в паре сантиметров от котовьего уха:

– Можно?

Я кивнул. Мурч довольно заурчал.

– Меня зовут Всеслав, – представился я ненастоящим именем, присаживаясь рядом с рыжим и почесывая его за вторым ухом.

– Что у тебя с лицом, Всеслав? – вместо того, чтобы назваться, спросила девушка.

– Не у всех пробуждение Дара проходит гладко, – «признался» я.

– Я думала, оно приносит проблемы только окружающим.

– И много проблем было от тебя?

– От меня их вообще не бывает. По крайней мере, если меня не похищать. Только людей перепугала, когда…

– Я видел что ты сделала. Разрушений на самом деле не было. Ты иллюзиомант, верно?

– Получается, так.

Мы одновременно погладили Мурча, и наши пальцы соприкоснулись.

– Кстати, это Борис. Он мой отчим. Теперь ты знаешь нас всех.

– Катя, – наконец представилась гостья. – Екатерина, точнее.

– Позавтракаешь с нами, Екатерина?

– Я не голодна. Из какого ты Дома, Всеслав?

– У меня его нет. Планирую создать свой и стать его главой.

– То есть, ты простолюдин? – В ее голосе промелькнули нотки разочарования.

– Был бы кэром, не предлагал бы присоединиться, а завербовал силой, как делают Дома.

– Может, я как раз хотела, чтобы за мной приехал кэр на белом коне.

– Кэр в белой маске тебя устроит? – Я постучал по белому пластику.

– Ты же сказал, что не кэр.

– Пока еще нет. Но у меня есть верный конь и верный оруженосец, а это уже немало. Правда, коня превратили в кота, но ему и так хорошо.

Катя хихикнула, а Мурч уставился на меня в недоумении. По крайней мере, мне так показалось.

– Не знаю как вы, а я не собираюсь стоять тут весь день с пустым желудком, – прервал наше состязание в остроумии Яков. – Всеслав, поможешь?

Мурч выбежал из комнаты вместе с нами. Я спросил у гостьи:

– Тебя запирать, или присоединишься?

Конечно же, сидеть под замком она не захотела.

Я убрал инструменты со стола в общей комнате и вернул на место скатерть. Принес посуду и еду. Яков с Катей все это время не спускали друг с друга глаз.

На завтрак у нас была разогретая лазанья из коробки и свежие овощи. Я разрезал свою порцию, отправил кусочек в рот. Катя к еде не притронулась:

– Отравлено?

Я молча взял ее тарелку и поменял местами со своей.

– Я же шучу, – улыбнулась девушка. И спросила с интересом: – Расскажи, какая у тебя магия?

– Очень хорошо плавит кожу, как видишь.

– А если серьезно? Кислота? Или огонь?

– Что-то вроде, – уклончиво ответил я.

– Покажи.

– Сначала ты свою.

– Я же еще не умею, – всплеснула руками она.

– Я тоже. Ешь давай.

Она проглотила кусочек и продолжила допрос:

– Давно твой Дар проснулся?

– Несколько дней назад. Поэтому хвастаться нечем.

– Ну хоть что-то же у тебя получается?

– Нет.

Она о чем-то задумалась, а мне начинали надоедать ее бесконечные вопросы.

– То есть, магии у тебя совсем нет?

– Есть, но я не могу ее применять. Хочу поступить в Академию, чтобы научиться пользоваться Даром. Но для этого нужно стать кэром.

– А я тебе зачем? – вскинула брови Катя. – Попросись к кому-нибудь из Домов.

– Нет, я хочу создать свой. А с тобой у меня больше шансов. Это ведь и в твоих интересах тоже. Когда войдем в Совет, у тебя появятся и кэры, и белые кони, и все что пожелаешь.

– Значит, хочешь стать кэром ради богатенькой жизни? – спросила она с усмешкой.

– Ради лучшего будущего.

Девушка фыркнула:

– Убивать друг друга за власть? Не самое лучшее будущее.

– И все равно, многие простолюдины мечтают об этом с рождения. Но Дар обретают единицы, как мы с тобой. Ты сама разве не хочешь чего-то большего, чем прозябать в отдаленном поселке?

– Я не прозябаю вообще-то! – тут же возмутилась она.

Я попытался сгладить углы:

– Но жить в столице и ни в чем себе не отказывать куда лучше, правда ведь?

– Может, и правда. Но мне и дома хорошо.

– А как же Дар? – Я упорно пытался нащупать нужную «кнопочку». – Разве не хочется использовать магию в полную силу? И все, что нужно для этого сделать – создать новый Дом.

– Ты ведь все равно не выпустишь меня отсюда? – вдруг спросила Катя.

– Ты не пленница. Но я хочу, чтобы ты осталась.

– Если станем кэрами, нам придется воевать с другими Домами. Битвы до полного уничтожения, и все такое. Сам же знаешь.

– Не так уж часто они воюют. Иногда успевает пройти несколько десятилетий и смениться не одно поколение.

– Но рано или поздно это случается.

– В тебе пробудился Дар, – напомнил я. – Кто-то все равно тебя завербует. Рано или поздно.

– И это будет сильный Дом, где много опытных родичей. А новичкам очень сложно выжить.

– Ты боишься сложностей?

– Нет, просто…

– Просто ты трусишь, – пожал я плечами. Яков, до этого момента наблюдавший за нами с легкой улыбкой, разочарованно поджал губы.

Катя встала из-за стола:

– Я ухожу. Выпусти меня.

– Не могу. Ты мой шанс на лучшую жизнь.

– Так обратись к другим Домам. Один из них по-любому тебя возьмет.

Такой вариант меня не устраивал. Чтобы присутствовать на Советах и общаться с другими главами, мне самому нужно стать главой. Все остальные кэры, особенно новички, обычно не имеют доступа к самой важной информации.

Катя торопливо прошла к двери, ведущей наружу. Толкнула ее:

– Открой.

– Присоединяйся.

– Нет.

Она принялась дергать ручку и пинать дверь. Я подошел к девушке, попытался взять ее за руку:

– Не порть наше имущество, пожалуйста.

Просьбе Катя не вняла, руку отдернула. Тогда я ухватил девчонку за талию и оттащил в сторону. Она извернулась, врезала мне кулачком по скуле, сбросив маску на пол. И теперь глядела испуганно, прижав ладошку ко рту, то на шрамы на моем лице, то на синее пламя, которое от вспыхнувшей злости разгорелось прямо поверх перчатки.

– Конста…нта, – Яков вовремя исправил свою оплошность.

Девчонка бросила на него быстрый взгляд.

– Какая константа? – Я ждал, пока мой помощник найдет выход из ситуации.

– Слово вспомнил, которое в кроссворде разгадать не мог. Так вот, молодые люди, констатирую: ссоры до добра не доводят.

Усилием воли я погасил пламя и овладевший мной гнев.

***

Она сидела на стуле перед тарелкой с почти нетронутой лазаньей, хмурилась, и рассеянно почесывала Мурча, запрыгнувшего к ней на коленки.

– Прости что напугал.

– А если я вдруг решу остаться, тоже будешь меня пугать?

– Нет. Вообще, я очень добрый. Просто ты меня ударила.

– А ты меня схватил.

– Не хотел, чтобы ты разнесла мое единственное жилище.

– Я и не собиралась.

– Верю. – Я улыбнулся девушке. – Мир?

Подумав, она пожала мне руку:

– Мир.

– Ты останешься?

– Посмотрю на твое поведение.

– Хочешь, покажу свою комнату?

Она посмотрела на меня исподлобья:

– Пытаешься задобрить?

– Тут все равно больше нечем заняться, – развел я руками.

– Ну пойдем.

Яков проводил нас пристальным взглядом.

Катя прошлась мимо полки с книгами. Среди них было не так много художественных, куда больше учебных. Мой помощник постарался дать мне образование насколько смог.

– Геометрия. Биология. Учебник по физике? – усмехнулась девушка. Затем перевела взгляд на портативный компьютер. – Только не говори, что пользуешься этим артефактом древности.

– Работает, и ладно, – отмахнулся я.

– Чудо что работает. Даже в нашей школе такие повыкидывали лет десять назад.

– Неимоверно рад за вашу школу…

– А это что? – Катя добралась до моих поделок.

– Это мини-Мурч. – Я завел механического кота, и он неуклюже потопал к краю стола, помахивая хвостом. – Собрал, когда мне было тринадцать.

– Клевенько. – Она подставила руку, чтобы поймать беглеца.

– Клевенько, – согласился я. – Только не говори этого слова при Борисе, а то его сердечный приступ хватит.

Дверь приоткрылась. В комнату заглянул Яков:

– Всеслав, можно тебя на минуту?

Я оставил Катю изучать безделушки, а сам вышел из комнаты.

– Мы же договорились, что ты не будешь использовать магию на людях, – начал мой опекун. – Никто не должен узнать, что ты из Дома Синего Пламени. Даже Катя.

– Я не специально. Это «защитная реакция на агрессию»… наверное. Да она все равно ничего не поняла.

– А если поняла?

– Можно подумать, простолюдинке есть дело до разборок Домов.

– Может, и есть. Мы не знаем наверняка. И теперь не можем ее отпустить.

– Даже если она не захочет оставаться?

– Теперь неважно, чего она хочет. – Яков сжал мое плечо, прежде чем я хоть что-то успел возразить. – Послушай. Девушка видела твою магию. Для нее пути домой больше нет. И тебе теперь нужно уговорить ее присоединиться. Так будет лучше для всех нас.

– Ты и сам чуть не спали… то есть, чуть не выдал меня.

– Знаю. Нам обоим нужно быть осторожнее. А теперь иди и попытайся уговорить нашу гостью. И прошу тебя – не поддавайся эмоциям. Иначе не ты будешь контролировать Дар, а он тебя.

Тут Яков был прав. Дар – наша сила, но он же и слабость. Потерять контроль легко, а вот обрести его снова… В Темные Времена, говорят, было еще хуже. Не справившиеся с Даром кэры частенько поддавались влиянию богов. И жуткие страшилки, которые потом рассказывали о таких людях, были вполне правдивы.

Кивнув, я вернулся к девушке.

– Тебя зовут не Всеслав, – огорошила меня сидящая на кровати Катя. – Константин, верно?

– С чего ты взяла?

– Борис ведь проговорился. Или он тоже не Борис?

– И кто он по-твоему? – Я натянуто улыбнулся, садясь рядом с ней.

– Ну не знаю. Сам скажи. И вообще, если хочешь, чтобы я стала кэрой вместе с тобой, придется рассказать правду. Без доверия у нас с тобой ничего не получится.

А девчонка не промах. Мы столько лет успешно скрывались от всего мира, а Катя раскрыла нас меньше чем за час. Конспираторы, блин.

Я быстро взвесил все «за» и «против». Мое настоящее имя она и так узнала, скрывать его смысла нет. И если эта правда – плата за присоединение девушки, я легко уплачу такой взнос.

– Да, меня зовут Константин. А недовольного старика за дверью – Яков.

– Хоть одна хорошая новость. Ну, что он не Борис. У нас в школе работал трудовик, мы его называли Борис – председатель дохлых крыс. Яков звучит лучше. Скажи мне, Константин, а ты случайно не из павшего Дома Синего Пламени?

– Какого-какого Дома? – Я поперхнулся воздухом и закашлялся. Такой проницательности от девушки точно не ожидал.

– Разве не слышал эту историю?

– Я вообще-то в бункере живу. На отшибе Империи. Со старым компьютером, который ничего не ловит. Да и мало в мире людей, у которых Дар побуждается синим пламенем, что ли?

– Так ты как-то связан с павшим Домом, или нет?

– Ты хоть расскажи о нем для начала.

Она посмотрела на меня, будто говоря – «не прикидывайся», но все-таки решила играть по моим правилам:

– Дом уничтожили незаконно, до срока. Говорят, тех кто это сделал так и не нашли. Сыскные службы с ног сбились, и никаких результатов. Ни свидетелей, ни улик. Это вообще первый случай в истории, когда один Дом свергает другой, нарушив столько законов. Поэтому он такой громкий. В ту ночь никто не выжил, но ходят слухи… – Катя посмотрела на меня с ухмылочкой знающего все мои тайны человека. – …что кое-кому удалось выбраться.

Отпираться я не видел смысла. Девушка нужна. Неизвестно, сколько лет еще пройдет, прежде чем мы приведем в убежище другого самородка. И я решил сказать чистую правду. Катя ведь сама хотела строить наши взаимоотношения на доверии.

– Ну что ж. Ты меня раскрыла. Я тот самый выживший из Дома Синего Пламени. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь тебя отсюда точно никто не выпустит.

– Ну и не надо. Я согласна.

– Создать со мной новый Дом?

– Ага.

– Быстро ты передумала.

– Потому что с тобой поступили жутко несправедливо, и я прекрасно понимаю твои чувства. Среди Домов давно пора навести порядок. Ты ведь тоже этого хочешь, правда?

– А тебе они чем насолили? – спросил я вместо ответа.

Она потупилась:

– Можно я потом скажу?

– Ладно. Но если ты все-таки хотела стать кэрой, почему тогда сразу не согласилась на мое предложение?

– Ну, я ведь даже не знала, есть ли вообще у тебя магия. Решила, что ты маньяк. Ну, тот самый.

– Какой тот самый?

Она закатила глаза:

– Ты что, даже про маньяка не слышал? Который из простолюдинов и притворялся самородком.

– Я же в бункере живу. Забыла?

– А. Ну да. – Девушка легко ухватилась за новую тему. – В общем, тот маньяк искал настоящих самородков и заманивал в свое логово. В самом не было ни капли магии, но он убеждал людей, что создаст с ними Дом. Обещал власть, богатство, роскошную жизнь. Прям как ты.

Катя хихикнула, но тут же сурово свела брови:

– А потом он их убивал. Говорят, маньяка нашли и казнили, но многие считают, что на самом деле он до сих пор скрывается и ищет новых жертв.

– Я что, похож на маньяка? – усмехнулся я.

– Ага. К тому же, владеющего магией.

– Так и быть, скажу Якову с Мурчем, чтобы были со мной поосторожнее. Ладно, пойдем, порадуем моего оруженосца.

***

Старику не слишком понравилось, что я так быстро сознался. Но ворчал он лишь для порядка, ведь цель была достигнута. Мы могли двигаться дальше.

Кате выделили отдельную комнату. Присматривались к ней несколько дней, общались, расспрашивали про жизнь. Как оказалось, она жила в поселке одна. Родителей два года назад забрал в качестве прислуги один из Домов – против воли, что было незаконно, но кто в последние годы обращал на законы внимание? С тех пор от родных девушки не было никаких вестей. Жажда узнать, что с ними случилось, и освободить их стала основной причиной, по которой Катя согласилась присоединиться к нам. А пробудившийся Дар считала подарком судьбы.

В течение недели я нашел адрес кэра Исаака. Бывший преподаватель, которого изгнали из Академии несколько лет назад, жил еще восточнее, на самой окраине нашей необъятной страны. На машине туда ехать шесть часов. Мы начали собирать вещи, готовясь к отъезду.

– Едем в Академию подавать заявку? – с нетерпением спросила Катя.

– Да, это входит в наши планы, – ответил я, ни капли не покривив душой. – Только сначала заскочим кое-куда.

– А можно заехать за моими вещами? Ну пожалуйста!

– Думаю, это не проблема. Правда, Яков?

– Правда, правда, – отозвался старик, собирая в одну кучу все необходимое.

На следующий день мы были готовы отправляться в дорогу. Я взял две больших сумки, Яков – одну, опираясь на трость. Кате вручили самое ценное – рюкзак, из которого выглядывал Мурч. Ей польстило наше доверие. У выхода мой помощник достал из кармана полоску черной ткани, повернулся к девушке:

– Придется завязать тебе глаза. Убежище все еще секретное место.

– Ладно, – легко согласилась она.

Покончив с предосторожностями, Яков открыл дверь, ведущую всех нас в совсем иную жизнь.

Глава 4

Короткий коридор с бетонными стенами вел к люку на поверхность. Яков открыл его, и мои глаза заслезились от яркого света. Солнце… Я видел его очень редко. Иногда мы с опекуном выходили из убежища и гуляли в лесной чаще, но прогулок было так мало, что я помнил буквально каждую. Теперь наконец моя жизнь изменится. Я сам ее изменю.

Апрель подходил к концу. Лесной воздух встретил прохладой и свежестью. Я поежился, привычно поправив рукава водолазки, а Мурч нырнул поглубже в рюкзак.

Тропы, ведущей от бункера к дороге, никогда не было. Вокруг лишь заросли кустарника и скрытая под слоем старой листвы и иголок земля. Ни намека на то, что здесь ходят люди. Яков, заперев убежище, накрыл люк сетью из травы, листьев и мха. К месту, где была спрятана машина, мы пошли по дуге, чтобы не оставлять следы лишний раз. Катя шла вслепую, держась за локоть моего помощника.

«Нео Лого», который появился у Якова, когда мы покидали Столицу, стоял в крохотном подземном гараже. Самая распространенная среди простолюдинов модель, и потому не такая приметная. Мы раскидали еловые ветви с раздвижных створок. Яков нажал на кнопку на брелоке с ключами, и гараж открылся.

Внутри было темно, оттуда веяло холодом и сыростью. Мой помощник вывел машину наружу. Я закинул сумки в багажник, снова замаскировал гараж ветвями, помог Екатерине усесться на заднее сиденье, и мы наконец отправились в путь. Поначалу машина тихо шуршала шинами по хвое, покачиваясь на неровной почве. Затем мы выбрались на пустое шоссе и набрали скорость.

К «Подорожью» подъезжали осторожно. Представители других Домов еще могли охотиться за самородком, то есть за Катей, и встречаться с ними мы не собирались. До дома девушки вообще не доехали, остановившись в трех кварталах.

– Уже можно снимать повязку? – спросила Катя.

– Можно, – ответил Яков. – Дальше пойдете пешком. Я останусь стеречь машину. Не задерживайтесь.

Мой помощник подождал, пока девушка выберется из машины. Сунул мне в руки небольшой револьвер:

– Если что случится, стреляй сразу в голову.

– Кому? – на всякий случай уточнил я.

– Всем, кто тебе не понравится. Пули артефактные, пробьют даже «Щит». Но барабан только на пять патронов, и каждый стоит целое состояние, сам понимаешь. Так что не расходуй попусту. И не пытайся никого спасать. Станет опасно – бросай все и беги к машине. Понял?

– Хорошо. Ты точно не хочешь пойти с нами?

– Нет. Со своей ногой только задержу.

Я кивнул Якову, спрятал револьвер за пояс и вылез наружу.

– Чего так долго? – Катя нетерпеливо теребила край толстовки.

– Решали организационные вопросы. Пошли.

Девушка повела меня тихими улочками, на которых почти не было машин, ухоженными дворами в окружении пятиэтажек, грунтовыми дорогами переулков. Я бы даже поселился в таком местечке, подальше от суеты больших городов. До сих пор помню поездки с родителями в Столицу и тот хаос, что творился на тротуарах и проспектах.

Через пятнадцать минут мы подошли к нужному дому. Катя поздоровалась с миловидной бабулькой, сидящей на лавочке и вяжущей что-то, напоминающее свитер. Та шарахнулась в сторону, бросив спицы – Катин Дар и вправду перепугал местное население. Девушка, пожав плечами, приложила ключ к электронному замку.

Лифта здесь не было, шли по лестнице пешком. Подъема я не почувствовал. В убежище стояла пара тренажеров, так что держать себя в форме было не сложно. Жизнь взаперти обязывала.

Нужная квартира находилась на четвертом этаже. Катя открыла деревянную дверь, входя в маленькое, уютно обставленное жилище. Крохотный коридорчик с ковриком на полу, вешалка для одежды, верх которой был заставлен коробками. Справа – кухня; сквозь шторы-висюльки я разглядел плиту, светлые шкафчики и стол с цветастой скатертью. Катя повела меня прямо, сквозь дверь с матовым стеклом. Мы оказались в прихожей. Шторы на окнах были распахнуты, отчего светлая комната выглядела еще светлее. Часть прихожей занимал диван, между окнами расположился телевизор на тумбе. В углу стоял пустой аквариум.

– Подождешь здесь? – попросила девушка, а сама направилась к двери, ведущей в еще одну комнату.

– Нам нельзя разделяться.

– Не доверяешь?

– Не спускаю с тебя глаз.

– Ну ладно. Пошли.

За боковой дверью скрывалась девчоночья берлога. У одной стены компьютерный стол – вокруг монитора разбросаны резинки, заколки, стикеры с надписями и прочий мелкий хлам. Компьютерное кресло, на нем рюкзачок со значками. Шкаф с утопленным к задней стенке большим зеркалом. Перед ним всякие пузырьки и баллончики. У другой стены – узкая кровать, над ней на стене развешаны плакаты с поп-группами и актерами разной степени известности.

Я взял со стола фотографию в рамке. С черно-белой карточки на меня смотрели худой мужчина в очках и строгом костюме, женщина в светлом летнем платье и с пышной прической, и девочка лет десяти, в которой без труда угадывалась будущая кэра.

– Твои родители?

– Ага. – Катя взяла фоторамку, погладила стекло, и убрала в рюкзачок.

Пока я осматривался, девушка собирала вещи. Достала из шкафа спортивную сумку, сложила в нее одежду. Затем, закрыв собой обзор, выдвинула ящик, из которого выгребла белье, и поспешно запихнула его туда же. Поверх кинула пару флакончиков с духами. Вынула с верхней полки прозрачный файл – кажется, с документами. Сбегала куда-то в сторону выхода, принесла кулек, в котором виднелись зубная щетка и какие-то пузырьки. Сгребла со стола смартфон, сунув его в карман джинсов. Закинула рюкзачок за спину.

– Вещи собрала, краны перекрыла… Вроде все.

Я взял ее сумку.

– Сама донесу. Не тяжело.

Я пожал плечами:

– Как скажешь.

***

Шины шуршали по асфальту. Мы ехали на восток. Катя ерзала на заднем сиденье, и я то и дело ловил ее взгляд в зеркале заднего вида.

– Столица же в другой стороне, разве нет? – наконец спросила она.

– Да, но сначала мы заедем в одно место. Я же говорил.

– Что за место?

– Дом, где живет один из преподавателей. Возьмем у него пару уроков, прежде чем подавать заявку.

Катю устроило мое объяснение, и она затихла, ковыряясь в телефоне.

Яков свернул к обочине, остановился. Повернулся к девушке:

– Дай телефон.

– Зачем?

– Хочу кое-что проверить.

– Там вообще-то много личного.

– Твое личное меня не интересует. Сдай телефон на проверку, или отберу, и ты его больше не увидишь.

– Так я вам нужна как новый родич, или так и будете мне не доверять? – пробурчала Катя, протягивая гаджет.

Яков просмотрел сообщения, историю звонков, заглянул в мессенджеры. Открыл файлы.

– В той папке фотки, – предупредила девушка, заглядывая Якову через плечо. – Не советую смотреть.

Мой помощник быстро пролистал их, а я заметил краем глаза, что некоторые фотографии и впрямь очень личные. Яков отключил телефон, вернул Кате:

– Пока не включай. На всякий случай.

– Ладно. Но мне не нравится, когда так много запретов.

– Мне пришлось торчать в бункере несколько лет. – Я попытался подбодрить Катю. – Отключенный телефон – это еще мелочи.

– Я все еще надеюсь, что папа с мамой позвонят, – тихо ответила девушка.

Мы ехали по пустому шоссе, сжатому с двух сторон лесным массивом. Ни одной машины навстречу, ни одной попутной. Окраина Империи, почти безлюдные земли, но я все равно не ожидал, что за три часа мы не встретим ни одной живой души. Вдалеке на дороге что-то лежало. Не то валун, не то куча мусора. Мы подъехали ближе, и я разглядел нечто, похожее на конечности и рога. Вокруг туши натекла лужа блестящей слизи.

– Это что, олень?

Яков сбавил скорость. Отростки, которые я принял за рога, вдруг беспокойно зашевелились.

– Не олень, – ответил мой помощник, резко останавливаясь.

– Гончая, – шепотом констатировал я, следя за тем, как темная сущность поднимается с асфальта.

Мы замерли, боясь пошевелиться. В размерах тварь, конечно, уступала рогатому обитателю лесов, но была куда опаснее и держалась в первой десятке даже среди сущностей. И не только потому что она, как и все остальные, предпочитала питаться человечиной. Гончая могла проникнуть в разум жертвы, а еще реагировала на малейшее движение. Убегать от нее бесполезно, на то она и Гончая. Попытаешься сбежать – она тебя сожрет. Пошевелишься – она тебя сожрет. Услышишь ее «голос» в голове и поддашься – сам полезешь твари в пасть, умоляя, чтобы она тебя сожрала.

Мы едва дышали, когда темная сущность потрусила в нашу сторону. Собачий череп, туго обтянутый тонкой кожей, острые клыки в несколько рядов, тощие красно-серые бока. И множество длинных жгутиков, растущих вдоль позвоночника и беспрестанно ощупывающих воздух. Гончая обнюхала бампер, хлестнула облезлым хвостом, запрыгнула на капот. Слюна капала на краску из распахнутой пасти. Горящие голубоватым огнем глаза неотрывно смотрели на меня. Тварь шагнула ближе, проминая металл и корежа его когтями. А я даже дышать перестал. Одного лишь дрожания век было достаточно, чтобы темная сущность напала.

Только не моргать. Только не моргать. Но, как всегда бывает, тут же захотелось это сделать.

«Уходи, уходи!» – думал я про себя. Однако тварь, вопреки просьбе, приблизила к лобовому стеклу морду, перечеркнутую здоровым шрамом, и ткнулась в него носом. И тут я в ужасе понял, что шевелю губами.

Все, это конечная.

Стараясь не делать резких движений, потянулся к дверной ручке. Надеюсь, когда тварь догонит меня и начнет отрывать куски, остальным хватит выдержки не моргнуть и глазом. В самом прямом смысле. Но Гончая вдруг отступила на шаг. Неужели все-таки услышала мои слова?

Яков, кажется, понял, что я собираюсь сделать. Дернул плечом, перетягивая внимание твари на себя. Сущность повернула морду к водителю.

– Нет! – прошептал я Гончей. – Не надо!

Она повела носом, чуя меня сквозь стекло. Затем развернулась, спрыгнула на дорогу и потрусила в сторону леса, волоча хвост по асфальту.

А я смотрел ей вслед и не мог понять: то ли у меня и впрямь получилось договориться с темной сущностью, то ли Гончая была сыта, и сегодня самый удачный день в моей, Якова и Кати жизни. Все знали, что Дома когда-то заключали сделки с темными богами, но у сущностей недоставало разума для такого. Договариваться с ними было бесполезно.

– Константин…, – прозвучал слева тихий голос, когда тварь затерялась в деревьях.

– Не благодари, – ответил я, взглянув на Якова, однако вид у того был донельзя суровый.

– Никогда больше так не делай, понял?

– Так – это как?

– Не пытайся спасти меня, пожертвовав собой. Твоя жизнь куда важнее.

Вон о чем подумал мой помощник. Что я пытался умереть вместо него, когда заговорил с тварью. Яков даже не понял, что именно мне удалось сделать. Если, конечно, мои выводы верные.

– Мы все важны, – не согласился я с опекуном и повернулся к Кате, которую била крупная дрожь. – Каждый из нас.

– Как скажешь, юный кэр, – выдохнул он.

Мы медленно двинулись дальше. Я видел, как хочется старику вдавить педаль газа в пол и поскорее миновать опасный участок. Но он не торопился, чтобы вновь не спровоцировать сущность.

На обочине стояла машина со смятой водительской дверью и выбитыми стеклами. Капот был покрыт засохшей кровью. Чуть дальше – еще два автомобиля, которые Гончая утащила в чащу. А за изгибом дороги…

Здесь собралась целая пробка – машин пятнадцать, не меньше. В некоторых еще сидели пристегнутые к креслам люди. Мертвецы, поеденные мелкими падальщиками. Трупоеды, похожие на раздутых мокриц, разбегались с противным писком, едва нас завидев.

Яков сосредоточенно вел «Нео», объезжая преграды. К некоторым автомобилям мы подъезжали вплотную. На заднем сиденье одного из них я увидел детское кресло и то, что осталось от маленького пассажира. Тварям было все равно, кого жрать.

– Останови машину.

Водитель даже не посмотрел на меня.

– Останови, я сказал.

– Здесь опасно.

– И кроме нас об этом никто не знает. Сколько еще людей погибнет на этой дороге?

– Это не наша забота. Темными сущностями должны заниматься церковники.

– Ты их видишь где-нибудь? Я вот что-то не наблюдаю.

– И что ты хочешь сделать? – Яков бросил на меня недовольный взгляд. – Позвонить и пригласить их сюда? Начнутся расспросы. Кто мы, как смогли выжить, встретившись с Гончей. На машине ее слюна и следы когтей, если не заметил. А если придется рассказать, что мы из Дома Синего Пламени? Что тогда? Неизвестно, можно ли доверять церковникам. Мы вообще никому доверять не можем. У нас миссия, не забывай.

– Я не собираюсь никого звать. Мы разведем костер.

– Белый дым, – тут же поняла Катя. – Сигнал бедствия. Как будущая кэра я за.

– Ты же сам сказал, что церковников поблизости нет, – не унимался Яков. – Если бы были, давно бы уже уничтожили Гончую. Никто не увидит твой сигнал.

– Значит, мы разведем огромный костер! Чтобы дым даже император в своем дворце заметил. Мы должны сообщить церковникам о беде!

Яков снова меня проигнорировал.

– Если не остановишься, я выпрыгну.

Он наконец затормозил:

– Да чтоб тебя! Разводи свой костер! Но если мы заметим хоть намек на то, что Гончая возвращается, то сразу же уезжаем. Ты меня понял?

– Понял.

– Дай слово.

– Слово будущего кэра, что мы уедем, едва станет опасно, и пусть меня сожрут боги, если нарушу клятву.

Старика мои слова полностью устроили.

Мы с Катей таскали хворост прямо на дорогу, а Яков складывал его шалашом. Затем положили сверху зеленые ветки вместе с листвой – они дадут много дыма. Мой помощник развел огонь. Сидя в машине, мы дождались, пока костер разгорится, и поехали дальше.

***

До нужного места добрались вечером. Навигатор привел к двухэтажному особняку за оградой, оплетенной толстыми лозами. Калитка была не заперта, но шла туго, будто к ней не прикасались пару лет. Двор выглядел неухоженным. Сорная трава заполонила клумбы. В самом особняке не горело ни одно окно.

Дорожка, выложенная посеревшей от времени плиткой, вилась между рядами кустарника. Его ветви густо оплела паутина. Среди листвы возились тонконогие пауки размером с ладонь. Бледные, почти прозрачные, будто никогда не видевшие солнечного света. Ткачи. Самые безобидные из темных сущностей – по крайней мере, пока не лезешь в их гнезда. Пауки любили селиться в заброшенных местах, подальше от людей, и это могло значить, что в особняке никто не живет.

У этих были «Глаза» – артефакты, которые пауки делали из глазных яблок. Среди людей «Глаза» использовались как отличная альтернатива камерам видеонаблюдения. Правда, чтобы «видеть» то, что видит «Глаз», нужно было вживить себе его пару. Некоторые безумцы даже специально лишали себя глазных яблок, отдавали их паукам, а затем один помещали в глазницу, а второй подвешивали где-нибудь в укромном уголке. И не нужны были ни мониторы, ни интернет – обладатель мог видеть все в любой момент из любой точки мира; ночью, в туман, в метель, и даже сквозь дымовую завесу. Такие артефакты считались полулегальными, потому что материал для них требовался неоднозначный, а законным производством занимались только артефакторы на службе государства, и их работа строго контролировалась.

«Глаза» провожали нас взглядом всю дорогу от калитки до крыльца, подергиваясь на глубоко вросших нитях паутины. Я поднялся по ступеням и постучал. Никто не открыл. Мы потоптались немного у входа, колотя в обшарпанную дверь по очереди. Тишина, будто особняк действительно пустовал. Пришлось обойти здание по кругу, путаясь в сорной траве и тарабаня в каждое окно.

– Кто? – наконец раздался за дверью скрипучий, похожий на старческий, голос. – Чего вам надо?

– Вы кэр Исаак? Преподаватель Академии?

– Ты ошибся, парень. Я не преподаю.

– Отец сказал, что вы знали его и можете научить меня управлять Даром.

– Я учеников не беру.

– Но отец…

– Да хоть сам первосвященник. Я больше не преподаватель. Убирайтесь.

На сайте Академии было указано, что Исаака выгнали за неумеренный интерес к темным сущностям. «Позорную» надпись оставили в назидание тем, кто шел к нему в ученики, но меня она не пугала. Более того, благодаря ей я подумал, что можно сыграть на любознательности бывшего преподавателя:

– Мы ехали сюда очень долго. Даже пришлось разобраться с Гончей, чтобы добраться до вас. И после этого все, что вы можете сказать – убирайтесь?

– С Гончей? – за дверью послышался смех. – Не рассказывай мне сказки, сопляк. С Гончей он разобрался. Ага, как же.

– А что, если я докажу? Вы хотя бы поговорите со мной?

Ответа пришлось ждать с полминуты, но все же мне удалось пробудить любопытство в изгнаннике. Дверь приоткрылась.

– Если докажешь – так и быть, минуту уделю.

– Уверен, вы сразу определите, что я не лгу. На машине осталась слюна и следы от когтей.

– Слюна, говоришь? – Хозяин дома открыл дверь пошире, шагнул за порог. – Держите руки на виду, молодые люди. И не очень молодые тоже. Если кто дернется, сильно пожалеет.

Несмотря на голос, внешне до старика Исаак недотягивал. Скорее, мужчина в возрасте. Хотя наверняка тут не скажешь – кэры всегда старели куда медленнее простолюдинов. Очень высокий и очень худой, с черными длинноватыми прядями волос, густыми бровями и заросшим щетиной подбородком. Резкие черты лица придавали вид опасного хищника. А колени и локти казались такими острыми, что должны были проткнуть штанины и рукава потрепанного джемпера.

– Ведите, – проскрипел он, заперев дверь, и пошел за нами уверенной пружинистой походкой.

Было не очень приятно держать хозяина особняка позади. Его шаги раздавались прямо за спиной. Казалось, мужчина вот-вот схватит меня за шею или воткнет нож чуть выше поясницы. Я оглянулся пару раз, но Исаак не обратил на это никакого внимания. Когда мы подошли к машине, преподаватель склонился над капотом. В его руках будто из ниоткуда появились пробирка и ложечка, и он принялся собирать ценный материал.

Все знали о целебных свойствах слюны Гончей. Она заживляла раны и увечья, убирала шрамы, помогала в лечении многих болезней, среди которых были и те, что считались неизлечимыми. Ходили теории, что люди могли даже потерянные конечности отращивать, но собрать столько слюны по понятным причинам никому не удавалось.

– А теперь самое интересное. – Преподаватель закупорил пробирку и убрал ее в карман. – Как вам удалось спастись от твари, выжить при встрече с которой практически невозможно?

– Попросили ее уйти. – Я пожал плечами, будто ответ и так был очевиден.

– Просто попросили? И все? – Исаак скорчил подозрительную мину. – Кто твой отец, юноша?

Я бросил взгляд на Якова. Тот едва заметно кивнул.

– Кэр Александр из Дома Синего Пламени.

– Кэр Александр, значит… – Преподаватель вцепился в меня взглядом, изучая каждый миллиметр моего лица, шеи, уставился на медальон, висящий на груди. – Он заглядывал ко мне пару раз. Если не ошибаюсь, кэра Александра с нами больше нет.

Я кивнул.

– Ты похож на него. – Исаак указал на маску. – По крайней мере, правая половина. Как тебя зовут?

– Константин.

– Вот что, Константин. Пойдем-ка в дом, побеседуем. Может, я смогу помочь тебе с Даром.

Предложение немного насторожило. Но ведь Исаака посоветовал отец, а не доверять ему у меня не было причин.

Мы вернулись к крыльцу. Хозяин особняка отворил передо мной дверь, пропуская в темноту холла.

– Нет, только он, – остановил преподаватель Якова. – Нам нужно выяснить кое-что с глазу на глаз. От этого зависит, возьму ли я его в ученики. Не переживай, ничего с ним не случится.

– Не забудь, чему я тебя учил. – Яков едва заметно похлопал по поясу. Я кивнул.

Исаак вошел следом, захлопнул дверь и повернул ключ в замочной скважине. Мы остались в темноте. Я вытащил револьвер, направив его на мужчину.

Вспыхнул свет, заставив зажмуриться на мгновение, а когда я открыл глаза, увидел ухмыляющегося Исаака, спокойно стоящего у выхода и скрестившего руки на груди.

– Не слишком осторожен, но сумеешь за себя постоять. Садись. – Он кивнул на стул с большим темным пятном на спинке, стоящий у стены.

Я осторожно присел на краешек, не сводя с преподавателя глаз.

– Так вы будете меня учить?

– Зависит от того, что ты можешь предложить за обучение.

Кроме денег, оставленных отцом, у меня ничего не было.

– Какая сумма вам нужна?

– Нет, парень, в коронах я не нуждаюсь. – Он покачал головой. – Если ты сын кэра Александра, то должен догадываться, что может меня заинтересовать.

Возможно, Исаак имел в виду красный камешек, что отец вложил в конверт вместе с письмом. Но пусть преподаватель сам скажет об этом. Я сделал вид, что крепко задумался:

– Не понимаю, о чем вы.

– Я подскажу. Люди кэра Александра ковыряли шахту, в которой раньше было гнездовье темных сущностей. Ты должен об этом знать, ведь твой отец поднял целое состояние на артефактах, которые там находили. Но один артефакт его смутил. Кэр Александр никогда не видел ничего подобного, и обратился ко мне за помощью. Артефакт выглядел как красный прозрачный камень размером с грецкий орех.

Исаак замолчал на несколько секунд, внимательно меня изучая. Возможно, надеялся на определенную реакцию, но я притворился, что не понимаю, к чему он клонит.

– И что это был за артефакт?

– Тогда я не понял, и не смог помочь твоему отцу. Кэр Александр ушел ни с чем. Но после я заметил одну маленькую особенность. Крохотный кусочек артефакта откололся и остался лежать на моем столе. И этот кусочек, как ты мог заметить, помог приручить Ткачей.

– То есть, они не просто здесь завелись? Это вы их попросили?

– А ты догадливый парень, – усмехнулся Исаак. Он подошел вплотную, совсем не опасаясь оружия в моей руке. – А теперь скажи мне, Константин, ты уже понял, почему смог договориться с Гончей?

– Никакого артефакта размером с грецкий орех у меня нет, – сказал я чистую правду, глядя мужчине прямо в глаза.

– Тогда, быть может, есть его часть, которая откололась так же, как моя? Артефакт – это власть, пацан. Думаешь, Гончая послушалась тебя просто так? О нет, она почувствовала в тебе… как бы это сказать? – Исаак навис надо мной и произнес зловеще: – что-то родственное.

Он протянул руку к медальону. Я вскинул револьвер, ствол тут же улетел на пол. Попытался вскочить – мужчина откинул меня обратно на стул. Я прыгнул в сторону, но оказался прижат к стене, а сильные пальцы сдавили горло. Исаак двигался невероятно быстро. На любое мое движение реагировал моментально.

– Что же лежит в твоем медальоне, парень?

– Пусти! – прохрипел я и попытался пнуть преподавателя. Криво улыбнувшись, он приподнял меня над полом. Второй рукой снова потянулся к украшению.

Я сдавил его предплечье рукой в перчатке. Второй сжал медальон, не давая его отобрать. Под перчаткой мигнул синий свет, затем сквозь пальцы рванули языки огня. В нос ударил запах горелой кожи. Исаак терпел секунд пять, все еще пытаясь отнять нужную ему вещь. Он стиснул зубы, лоб покрылся испариной, на коже вздулись вены.

Наконец бывший преподаватель сдался и отшвырнул меня в сторону как котенка. Силы ему было не занимать. Я перекатился, чтобы смягчить падение, врезался локтем в дверной косяк. Вспышка боли прострелила до самого плеча.

– Ладно, пацан, из тебя может выйти толк. Так просто не сдаешься. Твоему предшественнику хватило того, что я запер его в комнате. Умолял не есть его и отпустить, болван. А с тобой договоримся. Отдай артефакт, и я начну учить тебя пользоваться Даром.

– Сначала обучение, потом артефакт, – сказал я, поднимаясь на ноги.– И обучение нужно двоим. И для начала расскажете все, что знаете об этом камешке.

– Вот как? – он усмехнулся. Повел рукой, будто прикидывая варианты. Почерневшие отпечатки моих пальцев на предплечье будто совсем его не беспокоили. – А если откажусь?

– Ничего не получите. Медальон могу вскрыть только я.

Я блефовал, но Исаак, конечно же, не мог этого знать.

– Ладно. Договорились. Думаю, за три месяца управимся. А теперь дай слово.

– Даю слово будущего кэра, что отдам артефакт взамен на обучение меня и Екатерины. Но только после того, как получу информацию о нем. И пусть меня сожрут боги, если нарушу клятву. Теперь ваша очередь, кэр Исаак.

– Екатерина – твоя сестра? Или подружка?

– Мы не родственники.

– Ясно. Даю слово кэра, что обучу тебя и Екатерину, взяв артефакт в качестве платы. Но только после того, как убежусь, что это действительно он. И пусть меня сожрут боги, если нарушу клятву.

Формальности были соблюдены. Клятвы произнесены. И мы оба прекрасно знали, что произойдет с тем, кто не станет им следовать. Расплата настигала не сдержавших слово даже в наши дни, когда боги крепко спали. Клятвопреступник терял Дар, ведь магию, которой мы пользовались, принесли в наш мир темные боги. А вместе с Даром из человека утекала жизнь. Кто-то жил дни, а кому-то «везло», и он тянул до месяца. Когда пленили богов, люди посчитали, что могут больше не соблюдать принесенные клятвы. Многих в те дни погубило нарушение собственнного слова.

– Дай сюда артефакт. – Исаак протянул руку. – Хочу проверить. Да не бойся ты, сейчас верну.

Я отвернулся, сделав вид, что вожусь с хитрым замком медальона. На будущее – для камешка нужно будет подыскать место понадежнее. Передал артефакт преподавателю.

– Действительно, только кусочек, – хмыкнул он. – Твой отец приносил покрупнее.

– Это все, что он мне передал. Я даже не знал, что это вообще такое, пока не приехал к вам.

Исаак осмотрел его со всех сторон, поднес к углу под потолком. Только сейчас я увидел там зверька, похожего на летучую мышь. Малый Вампир, еще одна темная сущность. Насколько знаю, он мог загипнотизировать жертву, чтобы та не двигалась, и спокойно пить ее кровь. Здесь же все происходило наоборот – кровосос перелетел Исааку на руку, подчиняясь жестам. Пополз по открытому предплечью, цепляясь когтями, и впился зубками в запястье. Преподаватель поморщился, но не двигался, пока Вампир «ужинал». Затем темная сущность взмыла в воздух, сделала круг по комнате и снова устроилась под потолком.

– Наверное, их тоже можно приручить, – мечтательно улыбнулся Исаак, передавая камешек законному владельцу, то есть мне. Я разглядел на его пальце перстень с кусочком артефакта раза в три меньше моего. – Артефакт тот самый.

– Теперь ваша очередь. – Я захлопнул медальон. – Что вы о нем знаете?

– Все, что знаю, уже известно тебе самому. Кэр Александр принес артефакт лет восемь назад, а я заметил, что с его помощью можно отдавать приказы темным сущностям. Даже потом хотел выкупить его, но твой отец отказал. – Исаак выпятил губу. – Очень, очень жаль. Моему кусочку подчинялись только Ткачи и Ползучие Лозы, но это только начало. Ты смог договориться даже с Гончей!

Я восторга преподавателя не разделил. Заинтересовало меня совсем другое. Восемь лет назад – это незадолго до атаки на Дом Синего Пламени. Мог ли кто-то еще знать про артефакт, и не он ли стал причиной нападения? Кому-то так сильно захотелось власти над темными сущностями?

– Это все, что вы знаете?

– А чего ты ожидал, парень? Я тебе не энциклопедия. Но мы можем посотрудничать и узнать об артефакте больше. – Он сцепил пальцы в замок, положил на них плохо выбритый подбородок. – Прямо во время обучения.

– Решим по ходу, – не стал обещать я. – Когда первое занятие?

– Завтра утром. Раньше начнем – раньше закончим.

Мы вышли на улицу. Яков посмотрел на свежие ожоги на руке преподавателя, оценил мой потрепанный вид и уставился в упор, требуя объяснений.

– Обсуждали условия обучения, – улыбнулся я ему.

Глава 5

– Занимайте любую комнату на втором этаже, – распорядился Исаак. – Она станет вашим домом на ближайшие три месяца.

– Три месяца?! – Катя вскинула голову.

– Одну на троих? – я проигнорировал девчоночий возглас. Меня волновали более важные вопросы.

– Комната только для учеников. Остальные в сделку не входят и могут возвращаться домой. Разрешаю устраивать родительские выходные раз в месяц, если хочется.

Меня ждали целых три месяца без Якова? Вот она, самостоятельная жизнь. Я даже попытался представить, каково это – не выслушивать каждый день, что нужно всегда оставаться начеку. Конечно, я любил старика как родного деда, но его предосторожности частенько начинали попахивать паранойей. Я повернулся к Якову:

– За нас не переживай. Справимся.

– Как это – за нас? – опять встряла Катя, но ее снова проигнорировали.

– Погоди-ка. – По лицу моего помощника было понятно, что такой расклад ему не нравится. – Что значит, справитесь?

– Яков, мне уже восемнадцать. Ну, почти. Самостоятельности обучен. А чтобы ты не волновался, буду звонить и держать в курсе дел.

– Правило номер один – никаких гаджетов в моем доме, – тут же предупредил Исаак. – Все повыключать и забыть! И это не пустая прихоть, а меры безопасности. Да и все равно из особняка никуда не дозвонитесь. Если захочется поболтать, валите на холм, он в двух километрах севернее. Сеансы связи раз в неделю.

Он перевел взгляд на Якова:

– Если ваши дорогие дети ни разу не позвонят, это не повод для переживаний. У них всего лишь нет лишнего времени, потому что они усердно трудятся.

По тону кэра Исаака мой опекун, кажется, понял, что все уже решено.

– Буду иметь в виду, – отстраненно сказал он преподавателю. Приобнял меня за плечо. – Пойдем, проводишь к машине.

Катя увязалась за нами.

– Не задерживайтесь там, – сказал вслед будущий наставник, усаживаясь на крыльцо.

Мы вышли за калитку.

– Уверен, что хочешь остаться? – Яков открыл дверцу машины. На водительском сиденье восседал Мурч.

– Конечно. Нужно научиться хотя бы азам, перед тем как подавать заявку.

– А вот я не уверена, – подала голос Катя. – Ты говорил, что мы едем в Академию.

– Но перед этим возьмем пару уроков у Исаака. Это я тоже говорил.

– Пара уроков – это не три месяца! – она скрестила руки на груди.

– Все равно уже ничего не изменить, – подмигнул я девушке. – Ты в сделке.

– Мог бы спросить, хочу ли я вообще в эту вашу сделку, перед тем как договариваться.

– Ну извини, что меня заперли в темной комнате, из которой даже в окошко не покричать. Нужно было решать все на месте, вот я и решил.

– За меня! – продолжала возмущаться девушка.

– Тебе тоже не помешает научиться парочке заклятий. Вдруг нападет какая-нибудь темная сущность. Или маньяк, владеющий магией.

– Я могу за себя постоять, – твердо сказала Катя, ткнула меня в живот кулачком и отвернулась. На этом нашу беседу можно было считать оконченной.

– Помни, чему я тебя учил, – наставлял меня Яков. – Оружие всегда держи при себе. Если что-то пойдет не так, звони сразу, не дожидаясь выходных. Что бы там ни говорил этот кэр Исаак.

– Хорошо. Мурча забираешь, или он останется со мной? – Я почесал кота за ухом. – Кис-кис.

Рыжик широко зевнул и перепрыгнул на заднее сиденье, уставившись на меня сквозь стекло.

– Даже у кота мнение спросил! – совсем разобиделась Катя.

– Он самый важный член семьи, – улыбнулся я ей. – Не переживай. Если тут будет совсем плохо, мы уедем.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я крепко обнял Якова на прощанье, вытащил из машины сумки. «Нео Лого», покачиваясь на ухабах, поплелся назад к убежищу.

***

Половицы громко скрипели под ногами. Просевшие ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, не внушали доверия. Я поднимался вслед за Исааком, крепко держась за перила, но они тоже не выглядели как надежная опора. Особняк нуждался в капитальном ремонте, причем уже лет пятьдесят.

Второй этаж представлял из себя длинный коридор с шестью комнатами – по три с каждой стороны.

– Нам нужны две. – Я распахнул ближайшую дверь и едва успел увернуться от посыпавшихся швабр, граблей и прочих орудий труда.

Исаак не обратил на бардак никакого внимания, смерил взглядом девчонку:

– Убедил. Располагайтесь тогда. Двери запираются изнутри, но не советую этого делать. Замки старые, и если заклинят, будете выбираться через окно. – Преподаватель ухмыльнулся. – Ужин в восемь, кухня на первом этаже. Найдете по запаху. Продукты я закупаю сам, готовить будем по очереди. И не опаздывать. У меня тут все строго по времени.

Оставив нас обустраиваться, Исаак спустился в холл, а я принялся запихивать инструментарий на место. Затем мы с Катей заглянули в каждую из оставшихся комнат по очереди и пришли к выводу, что лучшие из них расположены друг напротив друга. В них было меньше хлама и пыли, а стены и обои не выглядели так, будто их драли когтями местные коты и проводили «опись имущества» несколько лет подряд.

Я стянул с кровати серую ткань, которая защищала от пыли. Подушка, матрас и одеяло оказались вполне себе годными, несмотря на общую запущенность здания. Освободил другую мебель – письменный стол с ящиками, стул, комод. Разложил вещи, распахнул окно. Оно выходило на задний двор, заросший ежевичными кустами. Между ними угадывались тропинки. Левая часть двора была чище, ее занимала похожая на палатку брезентовая конструкция.

Из соседней комнаты я забрал старые электронные часы с будильником, поставил их на комод. Отключенный смартфон отправился в ящик. Закончив с обустройством, вышел в коридор. Постучал в дверь напротив.

– Заходи.

Убирать ткань с мебели Катя не спешила. Вооружившись шваброй, она отчаянно боролась с гирляндами серой паутины под потолком. Надо бы и свою убрать. Потом как-нибудь.

– Помочь?

– Не надо, я сама.

Вещи она не раскладывала, но фотография родителей уже лежала на кровати.

– Пойдем прогуляемся?

– Сейчас? Я же еще не закончила.

– Успеешь. До ужина целых два часа. Осмотримся немного.

– Ну пошли.

Входная дверь оказалась заперта. На скрип дверной ручки прибежал Исаак:

– Куда это вы собрались, молодые люди?

– Прогуляться, – честно ответил я.

– Если дверь на замке, значит, из дома выходить нельзя. Второе правило, которое вам придется соблюдать. По ночам на улице опасно. Места здесь дикие, темных сущностей предостаточно.

– Но сейчас же еще не ночь.

– Если дверь заперта днем, значит, я забыл ее отпереть, – хохотнул преподаватель. – Но это все равно значит, что выходить нельзя. Не люблю, когда меня достают. «Откройте дверь, кэр Исаак, выпустите погулять, кэр Исаак», – начал кривляться он. – Не представляете, как это бесит.

Ну приехали. Из одного бункера попал в другой.

Наверное, мое недовольство слишком ярко отразилось на лице, потому что преподаватель все же смилостивился:

– Ладно, детвора. Проведу вам экскурсию. Но если скажу бежать, бегите в дом со всех ног и не оглядывайтесь. Запирайте дверь, никого не дожидаясь. Лучше пусть погибнут один или двое, чем все разом. Уяснили?

– Здесь настолько опасно? – спросила Катя.

– Если боишься, можешь никуда не ходить, – осклабился Исаак.

– Еще чего! Я с вами.

Смелости Кате было не занимать. По крайней мере, на словах.

Мы снова выбрались под открытое небо. Пошли вокруг особняка по единственной свободной от сорняков дорожке. Кованая ограда почти целиком скрылась под плетущимися лозами – над ними торчали только заостренные верхушки прутьев. За оградой шелестели кроны высоких деревьев.

– Двор не покидать ни при каких обстоятельствах. Это тоже правило, которое, естественно, нельзя нарушать.

– Не дом, а тюрьма какая-то, – тихо пробурчала Катя, но хозяин особняка ее услышал.

– В первую очередь я пекусь о твоей безопасности, девочка. Если что-то не нравится, можешь валить и больше не возвращаться.

– А давайте не будем друг другу грубить, – вступился я за Катю.

Преподаватель смерил меня колючим взглядом.

– Со двора не выходить, мы поняли, – буркнула девушка, не став раздувать конфликт.

– Вот и хорошо.

Исаак повел нас мимо зарослей ежевики. Мы подошли к палатке.

– Под тент не заглядывать, если не хотите умереть страшной и мучительной смертью.

– Держите там кого-то опасного? – Катя уставилась на брезент, колышущийся не то от ветерка, не то от того, что кто-то под ним шевелился.

– Нет. Я сам поубиваю всех любопытных, – зловеще усмехнулся преподаватель.

Шуточки у него конечно…

Мы двинули дальше, остановились у клумбы, заросшей сорной травой.

– Уборка территории и здания на вас. Учитесь работать руками. Сорняки – это еще цветочки. – Исаак ухмыльнулся, довольный игрой слов. – Во время обучения будет много грязной работы. Да, такого нет в нашей славной Академии, но там и не научат тому, что могу дать вам я.

Мы дошли до западного торца здания. Здесь, как и перед фасадом, рос жесткий кустарник, в котором поселились Ткачи. В паутину было завернуто что-то, подозрительно напоминающее человеческое тело. Один «Глаз», прямо над трупом, неотрывно следил за нами, второй пауки только подвешивали на нити.

– Непрошеный гость, – спокойным голосом пояснил учитель.

– Мерзость какая, – шепнула мне Катя.

– Мерзость, – согласился Исаак, еще раз доказав, что у него отличный слух. – Он сам виноват – полез воровать «Глаза». Но пополнил коллекцию своими, хе-хе.

– Это вы его?

– Ткачи, – с серьезной миной заявил наш экскурсовод. – Не лезьте к ним, если не хотите, чтоб вас замотали в уютные коконы. И я сейчас не шучу.

Он вдруг обернулся, глядя куда-то поверх забора. И заорал:

– Бежим!

Не знаю, кого там увидел преподаватель, но припустил он ко входу в особняк так, будто за ним гнались все Гончие мира. Я схватил Катю за руку, потянул за собой. Девушка тут же вырвалась, решив бежать сама. Она вообще все предпочитала делать сама.

Мы с Исааком оббежали здание. Крыльцо заскрипело под ногами. Преподаватель нырнул в холл, а я замер в дверном проеме и оглянулся.

Кати нигде не было.

Девушка бежала сразу за нами, но я даже не заметил, когда она успела исчезнуть. Выхватив револьвер, бросился к ней. Исаак поймал меня за руку на первой же ступеньке, втащил в дом.

– Пустите!

– Нет, парень. Твоя подруга слишком далеко. Придется ей справляться самой.

Преподаватель щелкнул замком. Оттолкнул меня, когда я попытался его открыть, загородил собой выход.

В дверь затарабанили.

– Откройте, сейчас же! – Я кинулся на Исаака, но тот, усмехнувшись, отбросил меня в центр комнаты. Я направил оружие на него:

– Если не отойдете, я выстрелю.

– Ты не можешь меня убить, пока не выполнишь клятву, – напомнил хозяин особняка.

– Зато могу прострелить вам ногу, – ответил я, взводя курок.

Отвесив шутливый поклон, он отступил. Я тут же подскочил к двери. Катя колотила все это время не переставая, но стук резко оборвался. Я осторожно выглянул на улицу. На крыльце не было ни девушки, ни тварей, ни даже капель крови. Но это вообще ничего не значило.

– Ну вот и все. – Исаак сел на стул, достал из нагрудного кармана папиросу. – Больше не о чем беспокоиться.

Я смотрел на него и не мог поверить, что человек способен так легко взять и бросить другого в беде. Дико хотелось нажать на спусковой крючок, наказать его за гнусный поступок. Пальцы, затянутые в перчатку, занялись синим пламенем.

Где-то в глубине дома разбилось стекло. Затем послышались легкие и быстрые шаги по скрипящему полу. Катя? Или темная сущность?

Дверь, ведущая из холла в глубины первого этажа, скрипнула, приоткрываясь.

Я отошел в сторону. Так, чтобы видеть дверной проем и не спускать глаз с преподавателя. Вытащил артефакт. Жаль, что в суматошной беготне не сообразил воспользоваться им сразу.

– Все хорошо. Убери пушку, пацан, пока в самом деле никого не убил. – Исаак поднес зажигалку к сигарете.

В дверях появилась Катя. Ее руки и лицо были расцарапаны. Взгляд не сулил ничего хорошего.

– Молодец, девочка, жить хочешь, – скупо похвалил ее преподаватель. – Стекло уберешь, окно заколотишь.

– За нами ведь никто не гнался, да? – Катя дышала часто, ее ноздри гневно трепетали. – Это очередная дурацкая шутка?

– Скорее, проверка. И часть обучения. Мне нужно знать, на что вы способны. Константина я уже испытал, оставалась ты.

– Меня схватили ожившие лозы. И занемела рука. Это тоже часть обучения?

– Ожившие лозы?! – Преподаватель состроил удивленную рожу, по которой сразу стало понятно, что растения – его рук дело. – Ничего себе! И как ты с ними разобралась?

– Испепелила взглядом, – буркнула девушка.

– Сильна, – хмыкнул Исаак. – Да не смотри так, а то и во мне дырку прожжешь. Эй, убери уже пушку от моего лица, парень!

Я нехотя сунул револьвер за пояс.

– И не носи ее так, а то отстрелишь себе причиндалы и не завоюешь сердце красотки.

Катя тут же покраснела от возмущения, затмив пунцовым цветом лица даже рыжие косички. Хотела сказать что-то явно резкое, но только хлопала ртом, так и не сумев подобрать слова.

– Жду вас к ужину. А насчет руки не переживай. Скоро придет в норму. – Исаак плюнул на ладонь, затушил об нее окурок. И нехорошо ухмыльнулся: – Наверное.

***

– Я хотел открыть, но Исаак не давал. Его убедил только револьвер.

Катя кивнула, принимая объяснения. Подала гвоздь действующей рукой, и я вколотил его в щит из досок.

– Ты все еще хочешь брать у него уроки, несмотря на все запреты и издевательства? Лично мне здесь уже не нравится.

– Думаю, дальше будет только веселее. Но оно того стоит. Я поискал информацию перед тем, как сюда ехать. Люди, которые у него занимались, пишут, что учитель из нашего мучителя действительно хороший. Ай, зараза!

Я промазал по гвоздю, зато попал по пальцу. Фаланга тут же запульсировала болью. На немой вопрос девушки ответил:

– Не страшно. Жить буду.

Катя разбила окно в классной комнате. Здесь стояли четыре парты с перевернутыми стульями. На стене висела доска, хранящая выцарапанное на ней «Исаак козел». Едва заметную надпись наверняка оставили благодарные ученики.

Доски и гвозди мы нашли в той самой комнате, из которой на меня посыпались швабры. Преподаватель сказал, что в ней достаточно хлама для нашего дела, поэтому я свинтил петли с дверцы шкафчика, смотал веревку со старого гобелена, на котором была вышита надпись «Империи нужен сильный император», открутил один шкив с металлического каркаса с решетками, и вместо того, чтобы наглухо забивать окно досками, смастерил люк. Изнутри он открывался как обычная дверца, а снаружи достаточно было потянуть за веревку. Конструкция не бросалась в глаза и выглядела как заколоченное окно. С ограничениями, которые ввел Исаак, дополнительный вход-выход нам с Катей точно не помешает. Да и сидеть взаперти все три месяца я желанием не горел.

Вскоре подошло время ужина. Кухня, в отличие от остальных помещений, выглядела чистенькой и облагороженной. На столе были расставлены тарелка с картофелем, жареные колбаски, овощной салат. Все благолепие портила только небритая рожа хозяина.

Ужин прошел в полном молчании. Говорить не хотелось, да и подходящих тем не было. Исаак решил разбавить напряженную обстановку, вытащив из холодильника плитку шоколада. Разломал ее на квадратики прямо в обертке, раскрыл и положил в центр стола.

– Угощайтесь. Константин, можешь налить нам чаю.

Я молча разлил кипяток по кружкам.

– Да не дуйтесь вы! Как маленькие, в самом деле. Ваши смерти мне даром не сдались. Закончите обучение живыми. Возможно, даже целыми.

– Хочется надеяться, – ответил я, помешивая сахар.

Исаак закинул квадратик шоколадки в рот, взял свою кружку и оставил нас наедине.

– Завтрак в восемь, занятия в полдевятого, – донесся из коридора его голос. – Не опаздывать.

Катя все еще хмурилась и о чем-то думала.

– Зато мы теперь знаем, чего можно ожидать от нашего преподавателя, – попытался подбодрить я девушку. – И будем готовы. Если не обращать внимания на его заскоки, можно спокойно выдержать эти три месяца.

– Я планировала прожить их совсем иначе, – вздохнула она.

***

Завтракали вдвоем – видимо, Исаак решил не надоедать своим присутствием лишний раз. Когда подошло время, отправились с Катей в классную комнату и уселись за соседние парты. Ровно в полдевятого объявился преподаватель. Его, неожиданно побритого, с зачесанными назад волосами, в очках и полинявшем костюме, я сначала даже не узнал.

– Здравствуйте, класс, – степенно поздоровался кэр Исаак и прошел к учительскому столу. Поставил на него кожаный портфель.

Мы с Катей встали, недоуменно переглянувшись.

Он вдруг заржал. Сорвал очки и бросил их на стол. Провел пятерней по шевелюре, взлохматив волосы. Скинул пиджак, оставшись в джемпере.

– Купились? Видели бы вы свои физиономии! Садитесь, и можете больше не вставать. Забудьте бесполезные правила. В моем доме важны только те, которые помогут вам не сдохнуть. Им мы и посвятим сегодняшний урок.

Он принялся раскладывать на столе тетради, вынимая их из портфеля.

– Правила я разделил на две группы. Нарушите что-то из первой – вас накажу я. Замахнетесь на вторую – накажете себя сами. Вторая группа регламентирует поведение среди темных сущностей, и если не отнестись к ней со всей серьезностью, вас сожрут. Все понятно?

– Мы будем сражаться с темными сущностями? – Я живо представил, как расшвыриваю тварей магией.

– Сражаться вряд ли. На тех, кто здесь водится, силенок не хватит. Но поработать с ними придется.

– Поработать – это как? – удивилась Катя. – Разве с ними можно?

– Конечно. Некоторые из темных сущностей не так уж и враждебны. Не верьте всему, что втирают «умные» дядьки из Академии. Договориться можно даже с теми, что считаются опасными созданиями.

– Но они же все считаются… – начал я, но Исаак лишь снисходительно улыбнулся и подмигнул мне.

– А Дар? Мы будем его развивать?

– Конечно, парень, иначе зачем ты здесь? Но им займемся позже. Сначала – теория. Открывайте тетради… Что, не взяли? Тогда держите.

Исаак достал из портфеля два блокнота и вручил нам вместе с ручками.

– Итак, правило первое…

Глава 6

…А у него большой опыт придумывать правила, – сказала Катя, тряся рукой.

– Мы ведь не первые, кто здесь учится. – Я занимался тем же – разминал пальцы после долгой писанины. – Вот и напрактиковался.

Правил и ограничений мы записали почти по сотне для каждой из двух групп, включая такие глупые как «Не прыгать с крыши в ежевичные кусты» и «Не тыкать палкой в спящую темную сущность». То ли ученики Исааку попадались не слишком смышленые, то ли обучение казалось им вот прям настолько скучным, и они искали развлечений.

На записи мы убили два часа. Исаак отпустил нас, предупредив, что следующее занятие начнется в пять вечера. До него оставался целый вагон времени. И пока Катя изнывала от безделья в своей комнате, я нашел чем себя занять, благо, что опыта в кое-каких областях у меня тоже хоть отбавляй. Несколько лет в убежище не прошли даром.

В комнате с хламом я устроил ревизию. Здесь нашлось еще много чего интересного и полезного. Ящичек с гвоздями, болтами и разными мелкими детальками, поржавевший инструмент, сломанные механизмы неизвестного назначения, с которых уже свинтили половину составляющих. Из всего этого при должной фантазии можно будет собрать что-нибудь интересное.

К пяти вечера мы снова уселись за парты в классной комнате. Достали блокноты и ручки.

– Записывать больше ничего не будем, – обрадовал преподаватель. – Больше времени потратим. Экзаменов я не устраиваю, а все, что вам понадобится, запомните и так. Итак… Сегодня поговорим о богах и сущностях.

– А чего о них говорить? – резонно спросила Катя. – Все ведь давным-давно известно. А боги так вообще спят.

– Ну, раз тебе все известно, рассказывай. – Исаак уселся за стол, закинул ногу на ногу. – Имена богов, их олицетворения. Можешь не вставать.

Девушка переглянулась со мной и начала загибать пальцы:

– Всего их девять. Аесмадив – олицетворение гнева и ненависти. Абаддон – олицетворение битв, сражений, физической силы. Астарта – соблазн и похоть. Мерихим – смертельные болезни и разложение. Бельфегор – депрессии и самоубийства. Бафомет – повелевание и властолюбие. Ваал – несчастные случаи, злые шутки. Бегемот – голод и обжорство. Мора – страхи, кошмары.

– Ты помнишь всех. Это похвально. Можешь назвать особенности каждого из них?

– Ну, все они хотели только одного – полакомиться человечиной. Но каждый делал это по-своему. Абаддон, к примеру, обожал дуэли и войны, и пировал на полях сражений. Аесмадив помогал ему – ссорил союзников и рушил шаткий мир между соперниками. Бафомет любил приказывать слабовольным людям, чтобы те сами лезли к нему в глотку. Астарта соблазняла всяким развратом, а затем поедала любовников и любовниц как паучиха. Хотя, она и была паучихой. А Бегемоту было плевать на прелюдии – он просто жрал, потому что не мог насытиться из-за огромной дыры в брюхе. Говорят, все пережеванное сыпалось прямо на улицы городов, и я безумно рада, что не застала тех времен. Мерихим, в отличие от остальных, не трогал живых, но насылал чуму и другие болезни, а после ел тела умерших. А Мора приносила весьма реалистичные кошмары. Например, людям снилось, что их ели заживо, а куски их плоти исчезали в реальности в невидимой пасти богини. Бельфегор, понятное дело, внушал людям, что все в их жизни плохо, и доводил до депрессий и самоубийств, а Ваал устраивал розыгрыши с весьма печальным концом. Люди гибли, а ему было весело… Простолюдинам в Темные Времена приходилось несладко, не то что кэрам. Они хотя бы Даром владеют и могли себя защитить.

– Кэрам доставалось не меньше, – не согласился я с Катей. – Как раз-таки из-за Дара.

– Это вы так думали. Но никогда не видели, что происходит в стране на самом деле, сидя в своих резиденциях.

Стул подо мной возмущенно скрипнул, когда я повернулся к девушке:

– Вас от темных сущностей защищали как раз кэры, выезжая из резиденций в такую глушь, в которую ни один простолюдин бы не сунулся. Договаривались с богами, опять же, чтобы те не так свирепствовали. Церковь всегда была лучшим посредником между ними и людьми. Да и в борьбе с темными сущностями тоже. Церковники до сих пор зачищают оставшиеся логова, чтобы простолюдинам спокойнее жилось.

– Как они зачистили логово Гончей у дороги? – Катя поморщилась. – Церковь вообще начала Последнюю Войну. И еще неизвестно, что было хуже – вечная угроза быть сожранным богами или борьба с ними. От населения планеты осталась едва ли треть. Да, кэры победили, но разве такой исход вообще можно назвать победой?

– А нам сейчас плохо живется? Боги до сих пор едят простолюдинов, или что? Нет, мы их победили, и ради этой победы каждый из Домов пожертвовал многими. И Дом Синего Пламени тоже. А еще мои родичи часто участвовали в рейдах на темных сущностей, уже после Войны, и далеко не всегда возвращались. Однажды Дом лишился сразу шестерых. Хоронили в закрытых гробах, потому что от кэров мало что осталось. Зато логово было зачищено, и ни один простолюдин в том районе с тех пор не пострадал. Мы больше не вынуждены выживать, как в Темные Времена, и в мире теперь намного безопаснее благодаря кэрам. Так что не надо говорить, что они только и умеют, что отсиживаться в резиденциях.

– Если бы все Дома были такими ответственными и законопослушными, было бы куда лучше, – пробурчала Катя, и тут я уже не стал с ней спорить.

– А ты не любишь кэров, я смотрю, – усмехнулся Исаак.

– Мне не за что их любить, – открыто призналась девушка.

– Только им этого не говори. – Преподаватель насмешливо подмигнул мне. – Константин, ты упоминал договоры с богами. Как раз кстати. Думаю, тебе известно об этом чуть больше, чем Катерине.

– “Кстати” для чего? – спросил я, но не дождался ответа и мысленно махнул рукой. – Да, раньше кэры заключали сделки с богами, чтобы обеспечить безопасность на своих землях. Или просили что-то ради собственной выгоды. Например, ослабить Дом соперника перед ночью штурма. Но нужно было внимательно следить за формулировкой просьбы и быть очень осторожным. Боги не любили выполнять обещанное и пытались навредить не только просящему, но и всем, до кого могли дотянуться. Но чтобы бог вообще обратил на тебя внимание и не сожрал в первую же секунду, нужно было проявить смелость и силу. Об этом известно каждому носителю Дара.

– Хорошо. – Исаак довольно кивнул. – Теперь перейдем к более интересной теме. Темные сущности. Что вы знаете о них? Кто они и что из себя представляют?

– Жестокие и вечно голодные твари, – тихо проговорила Катя. Исаак проигнорировал ее слова, уставившись на меня. И я, конечно же, знал что ответить.

– Темные сущности считаются материальной проекцией магии, которой мы пользуемся. Как и магия, они прорываются в наш мир из своей реальности – Изнанки. В каком-то смысле Дар и темные сущности – одно и то же, но твари не могут долго находиться здесь, иначе теряют силы и гибнут. Ну или возвращаются обратно. Развоплощаются, как говорят. Поэтому им приходится есть людей, чтобы оставаться здесь.

– И что же так привлекает их в нашей реальности? Почему бы им не остаться в родной Изнанке?

Мы с Катей промолчали. Этот вопрос был куда сложнее предыдущих, и никто до сих пор не нашел точного ответа. Что творится в Изнанке, как она выглядит, какова ее суть – тоже никто не знал. Для нас, людей, Изнанка всегда оставалась чужим измерением, в которое никто не мог попасть. Да и не стремился, насколько известно.

– Ну же? Может, есть какие-то предположения? – продолжал напирать преподаватель.

– Наш мир для них как пятизвездочный ресторан? – выдал я первое, что пришло в голову.

– Им там плохо, без богов, – осторожно сказала Катя. – Вот и лезут сюда. Идут за покровителями. Но боги теперь спят, и твари тоже поутихли.

– Одна из самых популярных теорий, – кивнул Исаак. – Кроме того, что темным сущностям «плохо». Считаешь, Изнанка непригодна для них после того как боги перешли оттуда в наш мир?

– Откуда мне знать? Это же только предположение.

– И оно мне нравится. Делает темных сущностей более… живыми. Более понятными. Возможно, они тоже чувствуют боль и страх, как и мы. И им тоже может быть плохо.

– Только не говорите, что моя теория понравилась вам настолько, что вы готовы бросаться в объятья каждой твари, – нахмурилась Катя.

– Не скажу. Темные сущности хоть и ослабли, но по-прежнему опасны. Обниматься с ними точно не стоит. Но вот в чем загвоздка: тварей становится все меньше. Артефакты, которые остаются после них, попадаются реже и реже, а следовательно, дорожают. Вот главная проблема, которая ждет нас в ближайшем будущем. Некоторые прозорливые умы уже ищут способы остаться на плаву, когда доходы от продажи артефактов и ингредиентов сойдут на нет. И это я еще молчу о полезных свойствах, которых мы можем лишиться…

Исаак обвел нас взглядом, видимо, ожидая какой-то реакции, но мы молчали. Преподаватель начинал вести беседу куда-то не туда.

– Как эти знания помогут научиться владеть Даром? – спросил я, решив не ходить вокруг да около.

– Связь самая прямая. Темные сущности, как ты и сказал – проекция магии. Без них и без богов, которые эту самую магию к нам принесли, Дара и кэров вообще бы не существовало. Так что изучение темных сущностей, богов, Изнанки есть ключ к пониманию магии и того, как сделать Дар очень мощным инструментом. Теперь понимаешь, насколько велика их роль в обучении?

Я пока еще не осознавал всех масштабов его идеи, но на всякий случай кивнул.

– Не переживай, – улыбнулся он, и назвать эту улыбку успокаивающей язык бы не повернулся. – Изучение темных сущностей не должно вызвать проблем. Ведь если можно договориться с богами, то и к их свите найдется подход. Так можно было бы лучше понять, как с ними работать. И как эффективнее бороться – тоже, – выкрутился он, когда Катя возмущенно подняла голову.

– Про добычу артефактов вы ведь не просто так сказали? – задал я каверзный вопрос. – И что там насчет прозорливых умов? Не получится ли так, что для вас артефакты станут важнее, чем обучение?

– Не получится. Я дал слово, и у меня три месяца, чтобы научить вас азам. Если стану затягивать, нарушу клятву. Ставить артефакты во главу не в моих интересах, поэтому будем совмещать. – Исаак хитро улыбнулся. – Посуди сам. Сколько, к примеру, слюны можно сцедить с убитой Гончей, пока ее тело не развоплотится? Всего лишь несколько капель, не правда ли? А с живой, которая будет производить слюну постоянно и позволит ее собирать? Представляешь масштабы? Без богов твари ослабли, приручить их будет проще. И пока они еще существуют, нужно пользоваться этим по полной. Мешки артефактов, парень. Горы склянок с ингредиентами. Когда наступит дефицит – а он обязательно наступит – сила и власть будут у того, кто владеет самым большим запасом. И я надеюсь, что сильные мира сего не ухватятся за эту идею так крепко, как я ее расписываю. Чтобы содержать зоопарк, зверей необходимо подкармливать, не так ли? Тогда у нашей девочки появится еще больше причин ненавидеть кэров.

Судя по выражению лица, Кате такая идея уже не нравилась. Хотя она была неплоха. С определенным запасом артефактов мы могли бы выйти на «поле боя» с другими Домами отнюдь не слабаками. Всего-то нужно научиться видеть в темных сущностях не врагов, а союзников. Но без кусочка артефакта, который придется отдать в конце обучения, вряд ли что-то выйдет. Еще ни разу не случалось, чтобы люди смогли приручить темную тварь. Кэр Исаак, конечно, уже почувствовал власть над слабыми сущностями типа пауков, лоз и летучих мышей, так что договориться с ним вряд ли получится. Придется искать оставшуюся часть артефакта.

Меня вдруг осенило:

– Скажите, кэр Исаак, а можно ли приручить темного бога? Заставить его выполнять приказы без всяких договоров. Сделать послушным исполнителем.

Преподаватель задумчиво посмотрел на меня:

– Что ты имеешь в виду, парень?

– Ну, скажем, если бы существовал какой-нибудь достаточно мощный артефакт, который мог бы обуздать его волю…

– Ты в этом смысле… Если хочешь, останься после занятия. Пороемся в библиотеке. – Исаак заговорил нарочито равнодушно, но я заметил искорку интереса в его взгляде. – Честно говоря, сомневаюсь, что такое возможно. Иначе боги давно бы уже стали ручными собачками у тех Домов, которые владели бы такими артефактами.

– Здесь есть библиотека? – в свою очередь спросила Катя.

– Да, но глянцевых журналов ты в ней не найдешь.

– А пособие «Как отравить человека, не оставив следов» там имеется? – тут же вскинулась девушка.

– Какие примечательные читательские вкусы. Могу посоветовать кое-что поинтереснее, чем пыльные книжки. – Хозяин особняка поднялся, глядя на Катю. Немного подался вперед, чтобы облокотиться ладонями на стол, но тут мебель исчезла. Исаак заметил это в последнюю секунду, когда уже перенес вес тела. Попытался сгруппироваться перед падением, но уперся локтями в невидимую преграду в виде столешницы, и стол тут же появился на законном месте. Преподаватель выпрямился не спеша, с кривой ухмылкой на губах:

– Иллюзиомант, значит? У тебя хороший задаток, девочка. Возможно даже, научишься не просто создавать иллюзии, а делать предметы по-настоящему нематериальными. Береги свой Дар и никому не позволяй себя переобучить.

Исаак бросил на меня взгляд, в котором я буквально прочел требование не «перевоспитывать» Катину магию в будущем.

– А теперь обещанный совет. У «оживших» лоз, в чьи силки ты вчера попала, есть иглы на стеблях. Если найти к растениям подход, можно сцедить с иголок парализующую жидкость. У меня к ней иммунитет, если что, но с кем-нибудь другим можешь позабавиться. Напоминаю – сначала нужно найти подход. Это будет твоей домашней работой на ближайшие три месяца. Два флакона жидкости на моем столе к концу обучения, и будем считать, что ты справилась. Просить помощи у Константина запрещаю. Константин, помогать подруге запрещаю тоже.

А он себе не изменяет. На уме одни лишь ингредиенты и артефакты.

– Обучение Дару выстроим на взаимодействии с темными сущностями и посмотрим, что из этого выйдет. На сегодня все. Если кто желает поискать увлекательное чтиво – дверь в библиотеку напротив. Константин, задержись на пару минут.

Катя ушла. Исаак присел на край моей парты.

– Скажи-ка, что ты задумал, парень?

– Вы о чем?

– О приручении темных богов. Считаешь, с артефактом тебе такое под силу?

– Даже не думал об этом. У меня только кусочек, вы же сами видели. Но если этот кусочек может заставить слушаться даже Гончую, представьте, на что способен целый артефакт.

– И ты, конечно же, не имеешь ни малейшего понятия, где его основная часть сейчас?

«Скорее всего у тех, кто приручил темного бога и уничтожил мой Дом», – подумал я, но в ответ лишь покачал головой. И даже не соврал.

Исаак долго смотрел мне в глаза. Я отвечал тем же. Когда преподавателю наконец надоело искать ложь в моем взгляде, он дернул головой в сторону двери:

– Ладно, пойдем, подберем пару книг для изучения.

Библиотекой он назвал обычную комнату с нагромождением шкафов до потолка, почти целиком забитых книгами. Катя, замерев у полки, уже листала внушительных размеров фолиант. Я приподнял обложку, чтобы прочитать название. Книга оказалась сборником сказок разных народов мира. Лучше бы нашла что-нибудь по электромеханике…

Преподаватель, затерявшись между шкафами, вернулся с тремя довольно толстыми книгами, две из которых были одинаковыми:

– Вот все, что вам нужно знать о темных сущностях. Для начала. Эта у меня одна, будете изучать по очереди. Ну или вместе, как хотите. Экзаменов, как уже сказал, я не устраиваю, но на занятиях буду исходить из того, что вы ознакомились со всем необходимым материалом.

Я взял учебники, а Катя потащила «Сказки». Мы вышли в коридор.

– А там что? – спросила девушка, показав на старую, украшенную резьбой дверь с засовом.

– Подвал. И он заперт. В отличие от входной двери, как ночью, так и днем.

– А в подвале что? – спросил я.

Исаак смерил меня раздраженным взглядом:

– Того, что дверь заперта, тебе недостаточно?

– Не спросишь – не узнаешь, – пожал я плечами и пошел к лестнице на второй этаж.

Исаак свернул в свою комнату, а я поравнялся с Катей:

– Значит, пользоваться Даром ты все-таки умеешь?

– Не сказала бы. Просто очень сильно захотела, чтобы стол исчез. И у меня получилось, – не без гордости ответила девушка.

– Клевенько.

– Клевенько, – улыбнулась она в ответ.

Глава 7

Прошло две недели. Май приближался к середине, а за обучение Дару мы так и не взялись. Я по-прежнему только и делал, что поджигал свечки, а Катя заставляла исчезать мебель. У девушки, кстати говоря, выходило все лучше. Ей достаточно было представить, что на стуле или за столом сидит Исаак и насмехается над ней.

Все, чем мы занимались – наводили марафет в особняке, прореживали колючие заросли ежевики и освобождали клумбы от сорняков. На занятиях же штудировали каталоги по темным сущностям и остающимся после них ингредиентам с артефактами. Катя в упор не понимала, зачем уделять столько времени бесполезному изучению. В ее представлении каждую встреченную тварь следовало немедленно уничтожить, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни окружающих. Спустя пару занятий, словно в насмешку, в холле появилась ваза, из которой торчал шевелящийся отросток Ползучей Лозы. Без подкормки он мог простоять несколько лет, прежде чем развоплотиться.

А еще наш учитель каждый день заставлял нас бегать вокруг особняка, отжиматься, висеть на самодельном турнике и заниматься прочими физическими упражнениями. Это все, конечно, было полезно, но развитию Дара никак не способствовало. Да еще и Исаак то и дело глумился над тем, что я приехал сюда полнейшим неумехой, и в отличие от других вступивших в совершеннолетие кэров не имею даже представления о том, как работает Дар. И вот это уже бесило, иногда даже выводило из себя. Меня просто некому было посвящать во все тонкости, все мои родичи погибли. Исаак не мог этого не знать. В моменты злости синее пламя на перчатке вспыхивало сильнее, а преподаватель только радовался и продолжал надо мной потешаться. Может быть, пытался разжечь мой Дар при помощи сильных эмоций, но я прекрасно знал, что поддаваться им нельзя. Всех кэров учили этому буквально с пеленок. Если поддашься – станешь слабым. Не ты будешь владеть Даром, а он тобой. Так говорил даже Яков. Раньше, когда боги еще ходили по нашей земле, они часто пользовались человеческими слабостями. Гневом, похотью, страхом, властолюбием – всеми теми чувствами, олицетворение которых им приписывали. Те, кто шел у богов на поводу, погибал сам и тащил за собой к гибели семью и Дом. И даже в наши дни владение эмоциями не было прихотью или данью традициям Темных Времен. Мы по-прежнему оставались заложниками Дара. Все эти дни я честно пытался не поддаваться на провокации, но это было чертовски тяжело, а иногда и вовсе невозможно.

В общем, наше «обучение» шло совсем не так, как я представлял. Зато можно было поболтать с Катей и пообсуждать тварей, о которых мы до этого не знали.

Незадолго до обеда я постучал в дверь напротив.

– Заходи, – откликнулась моя соседка.

Она лежала на кровати на животе, и читала свои сказки. Распущенные волосы падали на спину и розовый топик, короткие обтягивающие шортики обтягивали все что нужно.

Девушка перевернулась на бок:

– Чего смотришь?

– Любуюсь.

– Нашел занятие, – буркнула она. И улеглась как прежде.

Распущенные шли ей больше, чем косички.

– Нашла что-нибудь интересное в своем талмуде?

– Здесь все интересное.

– А инструкция по использованию Дара там имеется?

– Это художественная книга, – бросила Катя через плечо. – Она для развлечения.

– Какие-то скучные у тебя развлечения. А как-нибудь еще развлечься не хочешь?

– Ты это о чем?

– Ну не знаю. Попрыгать с крыши в ежевичные кусты. Или потыкать палочкой в спящую сущность. Одна такая как раз храпит на первом этаже.

Сквозь шелест перелистываемых страниц я услышал довольный смешок.

– Поведай мне, о Константин, когда у тебя день рожденья? – вдруг спросила девушка театральным голосом, не отрываясь от чтения.

Я присел рядом:

– Через три дня. А у тебя?

– Через неделю после твоего. Совсем рядышком, правда? Как будешь отмечать?

– Как-то об этом не думал. А ты?

Она села, едва не прислонившись к моему плечу. Заглянула в глаза:

– Где тут отмечать? И с кем?

– Со мной. Можем еще пригласить парочку Чаровниц и заставим их танцевать стриптиз.

– Как ты себе это представляешь? – прыснула она.

– Как очень забавное зрелище.

– А еще можно позвать Сирен, и они будут нам петь.

– Точно. А Ткачи сплетут гамаки, в которых мы будем валяться.

– А если рядом с Сиренами посадить Фонарщиков, то можно устроить цветомузыку.

Мы еще долго придумывали роли темным сущностям, пока не прозвонил будильник из моей комнаты, зазывая на кухню.

***

После обеда мы отправились во двор на очередную битву с сорняками. Один толстый стебель не поддавался довольно долго, и я смог победить его, лишь дернув изо всех сил, шлепнувшись при этом на задницу.

– Когда начнем развивать наш Дар? – не выдержав, спросил я у преподавателя.

– Он развивается через терпение, – милейше улыбаясь ответил Исаак, лежа на шезлонге под потрепанным пляжным зонтиком. Я вытер пот со лба рукавом водолазки, покосился на палящее солнце и продолжил работать.

– По-моему, он тупо над нами издевается, – недовольно пробурчала Катя. – Я эту зелень уже отмыть не могу.

Инструмент преподаватель брать запретил, как и перчатки. Даже свою пришлось снять. Работали голыми руками, из-за чего кожа на пальцах огрубела и покрасилась местами в черно-зеленое – цвета земли и травы.

– Константин, тебе не жарко? – спросил преподаватель. Нет, ну он точно издевается. – Раздевайся. И маску снимай. Загоришь хоть немного. Ткачи и то румянее тебя выглядят.

– Не хочу, спасибо, – сквозь зубы процедил я.

– Стесняешься увечий? В моем доме стесняться некого, парень. Посмотри сам.

Исаак поднялся с лежанки, расстегнул рубашку и сбросил ее на шезлонг. Его торс – очень сухой, из-за чего мышцы сильно выделялись – бороздили шрамы. От когтей, зубов и боги знают чего еще. На жилистых руках местами не хватало кожи с мясом, лишь темно-красные запекшиеся ямочки.

– Мое тело – атлас увечий. Хочешь знать, как выглядят зубы Молоха? Посмотри сюда. А рана от когтя Гидры? Вот, пожалуйста. А может, тебя интересует след от присоски Спрута? Так вот же он. А это – пальцы юного кэра из Дома Синего Пламени, – с усмешкой указал он на едва заметные ожоги. – То, что произошло с тобой и со мной – досадная неприятность, и не более. Не чурайся своих шрамов, парень, здесь никто не посмотрит косо. И не позволяй своим комплексам быть сильнее тебя. Иначе так и останешься слабаком.

– Я не слабак, – скрипнул я зубами. Исаак опять принялся меня доводить.

– Ну-ну. Продолжай прополку, – усмехнулся он, ложась обратно на шезлонг и закрыв предплечьем глаза, будто собирался вздремнуть. – Глядишь, Дар наконец проснется по-настоящему.

Я не выдержал, схватил кусок твердой земли и швырнул его в преподавателя. Ком врезался в «Щит» и упал у шезлонга.

– Это все, на что тебя хватило? Пфф! – Исаак даже не взглянул в мою сторону.

Его безразличие выбесило больше всего. Я тут ползаю на коленях как садовник, а он даже не чешется меня учить!

Второй ком полыхнул синим прямо в руке. Катя коснулась меня, покачала головой, но я ее проигнорировал. Кусок земли превратился в огненный шар, и я тут же запустил его в небритую рожу. Комета отпружинила от «Щита», пронесшись возле моего уха с характерным звуком горящей и капающей пластмассы.

– Не пытайся меряться со мной Даром, – все так же небрежно посоветовал Исаак. – Силенок не хватит.

– Потому что вы меня не учите!

– Учу. Ты сам учиться не хочешь. – Он наконец посмотрел на меня, но ничего особенного в его взгляде я не увидел. Ему словно вообще было плевать на обязанности преподавателя. – Ладно, работнички. Принимайте душ, и марш отдыхать.

***

Дальше так продолжаться не могло. Пока Исаак использовал нас как бесплатную рабочую силу, мы теряли время впустую. При нас с Катей особняк значительно похорошел, но благодарности в виде обучения мы так и не увидели. То ли его хозяин ждал от нас чего-то, то ли до сих пор проверял.

Пора было устроить кэру Исааку ответную проверку. В рамках учебного процесса, конечно же. Раздел одиннадцатый – противодействие темным сущностям (до которого мы до сих пор не добрались, кстати говоря). Посмотрим, что он скажет тогда.

Вернувшись в комнату с инструментами, я собрал все, что могло пригодиться для новой поделки. Мысленно потирая руки, тащил добро в свою комнату и раскладывал части на полу, прикидывая, как будет выглядеть конструкция. Единственное, чего не хватало для воплощения идеи – нескольких достаточно толстых и крепких палок.

Катя распахнула дверь неожиданно:

– Чем ты тут гремишь?

– Железяками, – ответил я, не успев даже накрыть рабочее место заготовленным куском ткани.

– Опять мастеришь что-то? – с любопытством спросила девушка. – И что это будет?

– Устройство для проверки на прочность.

– В роли подопытного кэр Исаак? – тут же догадалась она.

– А ты против?

– Давай не будем делать ничего такого.

Я вскинул брови:

– Почему? Ты же сама говорила, что он над нами только издевается и ничему не учит.

– И что? Разве твоя проверка что-то изменит?

– Очень на это надеюсь.

– Кэр Исаак, конечно, тот еще козел и заслужил взбучку, но лучше просто уйти. – Катя оглянулась, будто услышала что-то в коридоре. – Ты обещал, что уйдем, если будет плохо.

Я вспомнил, с каким интересом она читала книгу:

– Тебе разве плохо здесь?

– Не то чтобы… Но какой смысл терять время?

– Мне кажется, нужно произвести на него впечатление. Вспомни: когда мы только приехали, Исаак вообще не хотел брать нас в ученики. Но стоило сказать про Гончую, как он тут же вылез из берлоги. Может, он ждет от нас чего-то подобного.

– Или не ждет и вообще учить не собирается. – Катя протестующе скрестила руки на груди.

– На форумах писали, что Исаак хороший преподаватель.

– Если только пользователи тех форумов не подставные. И вообще, я думаю, что Исаак – тот самый маньяк.

Я улыбнулся:

– Если бы был маньяком, уже давно бы нас прикончил.

– Я ни разу не видела, чтобы он использовал Дар, – продолжала отстаивать свою теорию девушка.

– А «Щит»?

Катя закусила губу, задумавшись. Через две секунды нашла ответ:

– Он мог быть и артефактным.

– Если так, моя проверка покажет, способен ли наш преподаватель на что-нибудь кроме как издеваться над учениками. И если он владеет Даром, то мы останемся и добьемся, чтобы он начал нас учить.

– Ну… ладно. Но если ничего не получится, мы уйдем.

Думаю, рассказывать о том, что ни я, ни кэр Исаак не собираемся нарушать данное друг другу слово, сейчас было бы лишним. Девушка ушла, а я задумался над починкой дверного замка. Катя, можно сказать, свой человек, но если в комнату заглянет Исаак, сюрприз для него будет безнадежно испорчен.

За два дня я собрал спусковую конструкцию из толстых пружин и защелки. Достаточно потянуть за веревку, защелки отскочат и пружины распрямятся. Дело осталось за малым – сходить в лес за палками для каркаса и собрать ту штуку, которая заставит кэра Исаака воспринимать меня и мои требования всерьез.

В очередной раз перекопав ставшую родной комнату с инструментами, я нашел ножовку с плохоньким полотном, которая пряталась за одним из шкафов. Около шести часов вечера, прихватив на всякий случай револьвер, вылез во двор через окно в классной комнате. Потянул за веревку, и самодельная створка захлопнулась. Поискал путь для побега. Выбор пал на ту часть двора, куда выходило меньше окон, а в кустах не сидели пауки с «Глазами». Не уверен, что Исаак «подключен» к артефактам, ведь его глаза выглядят совершенно обычно, но лишний риск ни к чему.

Заросли, оплетшие забор, зашевелились, когда я к ним подошел. Это и были те самые Ползучие Лозы. Договориться с ними оказалось куда проще, чем с Гончей. Оно и понятно – совершенно разные весовые категории. Лозы расступились, стоило мне сделать пару пассов руками. Под темно-зелеными листьями показались светлые стебли, усеянные длинными колючками. Теперь понятно, о каких парализующих иглах говорил Исаак и откуда у Катерины в тот вечер появилось столько царапин. Думал, она об осколки стекла так. Я одолел двухметровую преграду, хватаясь за прутья, и спрыгнул на землю. Лозы, подчиняясь приказу, вернулись на место.

Лес подобрался к ограде почти вплотную. Среди деревьев едва угадывались тропки. Я пошел по одной из них, поглядывая по сторонам. Веток нужной толщины рядом не было, либо они росли слишком высоко, поэтому пришлось идти дальше.

Заходящее солнце светило в затылок, удлиняло тени. Блестела паутина, натянутая над тропой. В сетях, беспомощно жужжа, дергались мухи. Я шел от силы минут десять, еще столько же потратил на то, чтобы напилить палок. Сложив их на руки вместе с ножовкой, поплелся назад.

Примерно через двадцать минут в голове поселились подозрения, что особняк я каким-то образом пропустил. Точно знаю, что никуда не сворачивал, но тропинка выглядела не так, как раньше, а на зрительную память я никогда не жаловался. Прошел вперед еще немного – будет обидно повернуть обратно, не дойдя до забора нескольких метров. Однако никаких признаков ограды так и не появилось. Попробовал вернуться назад, но снова попал на какую-то «другую» тропинку.

Начинало смеркаться. В лесу это заметнее, чем на открытом пространстве, ведь под кронами темнеет быстрее. Если не успею к ужину, Исаак рано или поздно поймет, что в особняке меня нет. Проклятье! Отошел ведь всего на сто метров. Как можно было заблудиться? Да еще с тропинками чертовщина какая-то. Или Морок?

Так, ладно. Если это Черти или Бесы, то нужно просто ничего не делать. Им наскучит, если не реагировать на их шутки. С Мороком сложнее. Здесь наоборот – тварь круга Ваала не отпустит, пока не добьется своего. А вот что ей нужно, еще попробуй угадай. В любом случае, главное сейчас никуда не уходить, а то заблужусь еще сильнее.

Я поискал глазами дерево, на которое мог бы взобраться. Подходящее нашлось быстро, но с него я вообще ничего не увидел – мешала густая листва. Вот засада! Спустившись, помахал перед собой медальоном в надежде развеять наваждение. Насколько могу судить, ничего не вышло, но тут наверняка и не скажешь. Придется найти какую-нибудь темную сущность и заставить отвести меня к особняку.

Вдохновленный идеей, я пошел по тропинке, выискивая места, похожие на логова тварей. Но лес был чист и безопасен, а уходить слишком далеко не хотелось. С другой стороны, я и так уже заблудился, поэтому «далеко» для меня теперь понятие относительное. Решив держаться солнца как единственного доступного ориентира, снова побрел на запад. Есть шанс, что наткнусь на особняк, ведь выходил я из него в противоположную сторону.

Потихоньку темнело. Скоро время ужина – за стол мы садились, когда сквозь окна уже ничего не было видно – а я нисколько не приблизился к тому, чтобы вернуться. Лес густел и мрачнел. Вместе с этим падала решимость идти дальше, чтобы найти одного из местных обитателей. Вскрикивали, просыпаясь, ночные птицы. Пронеслась над головой летучая мышь. У корней загорались глаза-огоньки, провожая совсем уж недобрым взглядом. Жутко. Если не выберусь из лесной чащи до наступления ночи, рискую остаться в ней навсегда.

Еще через десять минут целенаправленных блужданий я заметил зеленоватое свечение за одним из деревьев, и обошел ствол по кругу. К шершавой коре приклеился ярко-зеленый слизень. Таких сущностей мне видеть не приходилось, да и в каталоге ничего похожего не помню, но это точно была она. Слизень мерцал, едва не исчезая в Изнанке. Он оголодал и обессилел – можно сказать, находился при смерти. И все равно тварь была шансом на возвращение.

Я смотрел на него и не знал, как завести беседу. Не считая Гончей, болтать с темными сущностями пока не доводилось. Достал из медальона артефакт – по идее, так он будет лучше работать – и направил на слизня.

– Эмм. Молодой человек. Не соизволите ли провести меня к особняку?

«Молодой человек» отлепился от дерева и плюхнулся на землю. На стволе, который облюбовала тварь, осталось выжженное пятно. Из студенистого тела взвились несколько мерзких щупалец и принялись хлестать вокруг, а все, к чему они прикасались, тут же начинало дымиться. Трава жухла и чернела, листья на кустах сворачивались в трубочки, а на коре мгновенно появлялись дымящиеся борозды. Слизняк бросился в мою сторону со скоростью быстро идущего человека. Такие резвые одноногие мне еще не попадались.

– Я приказываю, ты выполняешь! – заорал я твари, размахивая артефактом, но та словно и не слышала. А может, и вправду была глухой. Пришлось отступить, чтобы не попасть в едкую слизь и не стать жертвой щупалец.

Артефакт не сработал, и я не знал почему. Бросил в слизня палку. Тот поглотил ее и оставил сзади – плавиться и исходить дымом. Тогда я попробовал его поджечь, но синие огоньки гасли, не причиняя твари вреда. Проклятый Исаак! Не научил даже основам!

Над головой снова пронеслась летучая мышь, задела крылом волосы. Я отмахнулся от нее, отпрыгнул в сторону, спасаясь от чересчур прыткого зеленого щупальца, зацепился пяткой за бревно и полетел на землю. Мышь затрепыхала крыльями перед самым лицом.

– Да отвяжись ты! – Я замахал руками, вскочил на ноги, наблюдая, как слизень переползает через поваленный ствол и все пытается до меня дотянуться.

Мышь снова спикировала на голову, и тут до меня наконец дошло, что и не мышь это вовсе, а Малый Вампир. И кажется, он прилетел по моему зову. Я по-быстрому собрал рассыпавшиеся палки.

– Ну веди давай.

Каждую секунду я рисковал потерять крылатого из виду или споткнуться о корягу. Уже почти совсем стемнело. Слизень сильно отстал, но упорно продолжал ползти, светясь яркой зеленью и хлеща щупальцами во все стороны. Можно было подумать, что он и вправду отчаянно цепляется за жизнь, не желая возвращаться в Изнанку. И единственной его возможностью остаться в нашем мире был я. Точнее, моя плоть.

Сражаться с порождением магии без магии невозможно. Вообще никак. А тратить на него дорогущую артефактную пулю не хотелось. Поэтому ничего зазорного в том, чтобы избежать схватки, я не видел. И вообще, я не отступал, а уходил чтобы вернуться. Вдруг этот образец еще никем не изучен? Кто знает, какие полезности можно извлечь из твари? Понять бы еще, почему артефакт не сработал. Слизень слишком голоден, и ему плевать на приказы, пока над ним висит опасность развоплощения? Других объяснений не нашлось.

Пока я размышлял на ходу, Вампир привел меня к ограде и скрылся за ней. Надеюсь, ужин еще не начинался. Перекинув собранное добро на ту сторону и освободив при помощи артефакта путь, я полез по прутьям.

Заслонка на окне, классная комната, коридор, кухня. В ней никого, на столе пусто. Успел? Или опоздал? И время не узнать, здесь ведь часов нет. На весь особняк один-единственный будильник, и тот в моей комнате. Буду звонить Якову, попрошу привезти наручные (у нашего преподавателя такие имелись, к слову). Я уже хотел сбегать на второй этаж, но тут появился Исаак. Изучил меня взглядом. Улик на мне было хоть отбавляй – мокрые от пота волосы, земля на одежде, прилипший к штанине лист.

– Ну, раз пришел раньше всех, накрывай на стол, – распорядился он.

И ни слова по поводу моего внешнего вида. Не пойман не вор, получается?

Следом за преподавателем на кухню вошла Катя.

Ужин прошел в тишине и спокойствии, хотя я каждую секунду ждал, что Исаак начнет меня отчитывать. Так и не дождался. И все же, несмотря на то что он предпочел не заметить некоторых нарушений местных правил, отказываться от своей идеи я не собирался. Занес палки, забрал из комнаты детали и оттащил все в классную комнату, где и начал работу.

Заготовка должна была напоминать растянувшуюся в прыжке Гончую. Палки – каркас, серая ткань как кожа, проволочные щупы угрожающе покачиваются. Я намалевал ей рожу маркером, изобразив зловещую зубастую ухмылочку.

С вершиной своего творения возился до трех ночи. Справился бы быстрее, но не хотелось шуметь – преподаватель храпел буквально за стенкой. И надо бы не забыть предупредить с утра Катю.

Зафиксировав «Гончую» напротив двери, я наконец отправился спать. Денек выдался очень длинным и очень насыщенным.

Глава 8

Она пришла под утро, когда рассвет занимался над лесом. Распахнула занавески. В комнате стало намного светлее. Сквозь полупрозрачную ткань ночнушки проступали очертания стройного тела. В некоторых местах – до мельчайших подробностей. Затем подошла, стащила с меня плед. Залезла коленками на край кровати. Придвинулась ближе – теплое дыхание коснулось моей щеки. И сказала почему-то голосом Исаака:

– Просыпайся.

Я распахнул глаза. Никакой Кати в ночнушке и близко не было. Надо мной склонился преподаватель. В предрассветных сумерках его небритая рожа выглядела еще более зловещей, чем обычно. Тени заострили скулы, глазные впадины казались пустыми.

– Вставай, вставай. Хочу показать кое-что, пока совсем не рассвело.

Я бросил взгляд на часы – начало шестого. Какая рань! Кое-как продрав глаза и отчаянно зевая, оделся. Маска привычно легла на левую половину лица.

На улице было прохладно и тихо. Ни ветра, ни птиц. Пернатых возле особняка вообще водилось очень мало, будто что-то их отпугивало. Исаак повел меня к калитке. Мы покинули двор и пошли одной из троп, по которым я, возможно, вчера бродил.

– Куда мы идем?

– Увидишь.

Пока петляли по лесу, я все гадал, что меня ждет. Наказание за вчерашнюю вылазку, или же действительно что-то, на что стоит посмотреть? Может, тот слизень превратился во что-то полезное и не такое противное? После смерти темных сущностей частенько оставались артефакты – части их тел или предметы окружения, с которыми они взаимодействовали «при жизни».

– Теперь давай тихо, – шепнул преподаватель, и я перестал слышать шорох его шагов.

Мы подобрались к небольшому оврагу. Его берега заросли колючим терновником, а голое дно укрывал едва видимый туман. Исаак присел на край крутого склона и замер. Я сделал то же самое.

Несколько минут ничего не происходило. Солнце поднималось все выше, пронизывая кустарник лучами и уничтожая остатки тумана.

– Красиво, – едва прошептал я, но Исаак остановил меня резким жестом. Указал на куст терновника напротив.

Среди ветвей я разглядел нечто, напоминающее человеческое тело. Точнее, верхнюю его половину. Угадывались голова, часть торса, культи рук. Ниже грудины – лишь тонкие ветви, уходящие в землю. Они напоминали кровеносные сосуды. Кожа существа напоминала древесную кору – из-за такой маскировки я и не заметил его сразу.

Когда солнечные лучи коснулись его тела, лица, существо зашевелилось. Выгнулось дугой, запрокинув голову, открыло в немом крике рот. Оно пыталось прикрыть пустые глазницы культями, но их длины не хватало. Существо было мерзким и вместе с тем жалким и беспомощным. Его мучения длились минут десять. Наконец, когда солнце сместилось и на овраг легла тень от деревьев, калека замер.

Я повернулся к Исааку. Он кивнул, разрешая говорить.

– Это человек?

– Судя по всему, был когда-то. Его тело заняла темная сущность. Он давно мертв. А может и нет, я не проверял. Болтаться по лесу очень опасно, как видишь.

Я легко понял намек.

– Значит, он был не очень осторожен. Беспечен.

– Может, ты и прав, парень. В любом случае, реальная жизнь – лучший учитель. Кто-то, надеюсь, усваивает уроки, – он взглянул на меня. Затем перевел взгляд на бедолагу, – а кто-то нет.

– Но если он стал темной сущностью, почему вы его не развоплотите? Он же мучается. Почему не отправите его в Изнанку?

Исаак усмехнулся:

– Я бы и рад, но в его случае Изнанка уже здесь.

Я задумался, наверное, на целую минуту, делая выводы, хотя мозг хотел только одного – отключиться еще часа на четыре.

– Значит, Брешь открыта постоянно?

– Да.

– И этот человек застрял между двумя реальностями?

– Выходит, так.

– А куда девается вся магия? Она же должна течь в наш мир из Изнанки постоянно. И постоянно создавать самородков.

Исаак поскреб щеку:

– А вот это хороший вопрос. Надеюсь, мы найдем на него ответ.

– Я уже зачислен в клуб любителей артефактов и темных сущностей?

– Мечтай, – рассмеялся он. – Без Дара ты и с Ткачами не справишься. Даже с тем камешком, что достался от отца.

Я пропустил слова преподавателя мимо ушей. Посмотрим, что он скажет, когда получит мой подарочек. Попытался рассмотреть Брешь – должна же она хоть как-то выделяться. Но тщетно. Никаких вспышек или искажений воздуха. Вообще ничего.

Как правило, Бреши открывались на мгновение, в случайных местах, исторгали из себя всякую нечисть, словно лопнувший гнойник, и на этом все заканчивалось. Твари расползались по местности на несколько километров вокруг, а сгусток магии, вырвавшийся из Изнанки, ударял в несовершеннолетнего простолюдина где-нибудь поблизости и зрел в его теле до нужной поры незаметно для него самого и окружающих.

С постоянно существующей Брешью все обстояло куда интереснее, ведь магии тут должны быть не сгустки, а целые потоки.

– Давно она открыта?

– Дольше, чем я здесь живу.

– Странно, что Брешь до сих пор никто не обнаружил и не закрыл.

Исаак поднялся, отряхнул штаны:

– Она незаметна, от обжитых территорий далеко, да и тварей оттуда лезет немного. Пока есть возможность, этим нужно пользоваться.

Зеленый слизень все не шел у меня из головы:

– А новые сущности тут появляются?

– Иногда. И их неплохо бы изучить на предмет полезных составляющих. Поэтому о Бреши – молчок. Пока от нее нет проблем, она нам сестра, товарищ и друг. Конечно, если планируешь продолжить мое дело и разжиться такими артефактами, которых никто еще не видел.

– Кэр Исаак. Я тут заметил одну сущность на днях…

Услышав о слизне, Исаак хмыкнул:

– Мне такие не попадались. Попробую его найти. Ладно, пора возвращаться. И будь добр, не ходи сюда в одиночку. Да и вообще в лес. Ты понял?

– Как скажете, кэр Исаак, – ухмыльнулся я.

***

За завтраком преподаватель объявил сбор в полдевятого в классной комнате, и, по обыкновению прихватив пару печенюх из вазочки, ушел к себе.

После того, как мы с Катей убрали со стола посуду и она пошла к двери, я взял девушку за локоть:

– Притормози.

– Зачем? Нам же нельзя опаздывать.

– Мы и не будем. – После моего забега по лесу и ловушки для Исаака опоздание на урок волновало меня меньше всего. – Просто постоим немного.

Катя выглянула в пустой коридор. Понимающе кивнула:

– У тебя все готово?

– Да.

Мы прокрались в холл, осторожно ставя ноги и стараясь не скрипеть половицами. Замерли за углом, прислушиваясь к звукам.

Через несколько минут в коридоре открылась одна из дверей. Исаак вышел из своей комнаты и направился к классной. Мы тихонько пошли следом.

Я хотел увидеть все своими глазами. Обогнал Катю, почти дойдя до преподавателя в тот момент, когда он потянулся к дверной ручке.

– Быстрее. – Исаак открыл дверь, пропуская нас вперед. Веревка, привязанная к ручке, натянулась, из глубины комнаты донесся щелчок. Сорвавшись с пружин, рукотворная махина с намалеванной пастью ринулась на преподавателя.

Первое, в чем я успел убедиться – у него отличная реакция даже на неожиданные события. Второе – он телекинетик.

Исаак ударил открытой ладонью перед собой, и мою поделку разметало волной во все стороны. Преподаватель тут же свел руки вместе, будто поймал невидимый мяч, и детали бывшей Гончей слетелись в единый ком. А затем, резко повернувшись, швырнул ком в меня. Все это произошло меньше чем за секунду, и все что я успел – инстинктивно закрыться руками.

Удара не последовало. Ком завис в паре сантиметров от моего лица. Исаак опустил руки, и детали посыпались на пол, оглушительно гремя.

– Страх – не та эмоция, что пробуждает твой Дар, верно, парень? – усмехнулся он. И тут же посерьезнел: – За нарушение правила номер четырнадцать, а именно – не нападать на кэра Исаака – ты будешь наказан. О том, что тебе предстоит сделать, объявлю позже, так что не советую покидать дом. Иначе схлопочешь наказание еще и за свое отсутствие.

Он говорил так, будто прекрасно знал, что я не хочу провести в стенах особняка все три месяца и, планирую еще не один поход за ограду. Мне еще разбираться с тем, как работает артефакт.

– Мусор – убрать, и на занятие, – распорядился напоследок преподаватель. – Катерина…

Жестом он пригласил девушку в класс. Дверь закрылась.

О том, как все обернулось, я ни капли не жалел. Рискнуть и понести наказание был готов, а взамен получил информацию. Во-первых, убедился, что Исаак все-таки владеет Даром, а во-вторых, понял, что мои предположения верны. Преподаватель упомянул эмоции. Он действительно пытается довести меня до бешенства. Может, и впрямь стоит поддаться гневу и ярости, чтобы меня наконец начали учить?

Я собрал изломанные палки, обернутые рваной тканью, отнес «мешок с костями» в мусорный жбан, стоящий на улице. Последний раз полюбовался ухмыляющейся рожей, которая вышла почти как настоящая, и захлопнул крышку.

– Ты опоздал, – самодовольно лыбясь, «обрадовал» Исаак, когда я вернулся в класс. – Правило номер восемь, если не ошибаюсь. Целых три нарушения за пятнадцать минут. Идешь на рекорд.

– Два! – тут же возмутился я.

– А как же правило номер шестнадцать? Не пререкаться с преподавателем?

– Я не пререкался.

– А чем в таком случае ты занят сейчас? Могу, кстати, зафиксировать четвертое нарушение за прогулки по лесу.

Вот же козел. В характеристике Исаака я полностью был согласен с Катериной, которая теперь удивленно глазела на меня.

– Три так три, – спокойно пожал я плечами и уселся на свое место.

День прошел скучно и обыденно. На занятии мы снова разбирали особенности темных тварей, затем снова нарезали круги вокруг особняка, а после обеда снова болтали с Катей, где она расспросила о вечерней прогулке. Я рассказал только о палках, которые насобирал для Гончей, остальное ей знать ни к чему. А вечером Исаак отправил меня отрабатывать наказание – чистить ведра, которые он вытащил из брезентовой палатки. Я пытался заглянуть под тент, но внутри было еще темнее, чем под открытым небом.

– Надень перчатки. Субстанция очень едкая.

– И вонючая. – Я закрыл нос рукавом. – Что это?

– Какая разница?

Я взглянул на палатку, пытаясь понять, кто же там все-таки живет:

– Хочу знать, с чем вожусь.

– С дерьмом. Полегчало?

– Не особо. – Я скривился, немного пожалев, что дал волю любопытству. Зато узнал, что в палатках обитает кто-то живой и способный к пищеварению. У темных сущностей такой особенности не было.

– Содержимое выливай под ограду равномерно. Удобряй Лозы. И смотри, чтобы в ведрах ни пятнышка не осталось.

– Сейчас уже темно, вообще-то. – Оценивая фронт работы, я приподнял ведро. Судя по весу, заполненное на треть.

– А Дар тебе на что? Или зажигалку одолжить?

Я ожидал чего-то подобного, и сдерживаться не стал. Да и зачем, если Исаак только того и добивается? Ведро полетело в преподавателя, расплескав содержимое в полете, а меня вдруг что-то дернуло за ноги, подвесив головой вниз. Я попытался вывернуться, но невидимая рука держала крепко.

– Отпусти!

– А ты заставь меня, – рассмеялся он. – Давай, пацан, покажи на что способен.

Ну ладно, кэр Исаак, вы сами напросились!

Я был сыт по горло его насмешками, и больше их терпеть не собирался. Дар яростно бушевал внутри, впервые настолько сильно. Он будто хотел, чтобы я причинил обидчику боль. Как можно больше боли. Казалось, если не освобожу магию, то она выжжет меня самого изнутри.

Я ударил вверх целой струей синего пламени, едва не спалив себе обувь. Услышал крик боли. И сам едва не закричал, но уже от той мощи, что стремилась выплеснуться наружу. Преподаватель «отпустил» меня. Я перевернулся в воздухе, приземлился присев и коснувшись земли ладонями. Исаак держался за руку, которую я каким-то образом смог ему обжечь.

– Наконец-то, – проворчал он. – Я уж думал, никогда не поймешь.

– Понял уже давно, – отмахнулся я. – Просто не хотел поддаваться эмоциям. Мне частенько говорили, что их нужно контролировать.

– И это чистая правда. Если магия зависит от настроения, носитель Дара нежизнеспособен. Но чтобы научиться контролировать эмоции, нужно сначала их прочувствовать как следует, дать волю им и Дару. Этому не учат в Академии, даже запрещают. Ведь только так можно раскрыть весь потенциал Дара, а они этого не хотят. Ни они, ни император, ни Церковь.

– Похоже на очередную теорию заговора. – Я скептически посмотрел на преподавателя.

– Как сказать. Посуди сам. Церковники без труда справляются с темными сущностями, в отличие от кэров из Высоких Домов. И не теряют столько людей, между прочим. Почему так происходит? Ответ прост: наша магия ослабла с тех пор, как церковники пленили Души богов. Все, что у нас осталось – пробуждение Дара, очень мощный излив магии. Однако обучение в Академии не позволяет раскрыть весь его потенциал. А вот магия служителей Церкви осталась настолько же сильной, как и раньше. Думаю, долгие годы они втайне изучали темных сущностей, не позволяя заняться этим нам. А ведь если по-настоящему разобраться, как работает магия, можно воспитать свой Дар не просто таким же, как у церковников или каким он был у Домов столетия назад, но еще сильнее.

– И поэтому ваши методы обучения такие… странные? Но почему было просто не сказать, что мне нужно как следует разозлиться.

Кэр Исаак наградил меня фирменной ухмылочкой:

– Потому что нам с тобой не нужны наигранные эмоции. Они не дадут необходимого результата. Ну и заодно я решил посмотреть, на что вы с Катериной способны, и так ли вам нужно мое наставничество. Может, испытания выбьют всю дурь из ваших бошек, и вы сбежите домой прежде, чем обучение вообще начнется.

Глава 9

Я оказался прав, когда думал, что Исаак специально нас доводит. Кате хватало злости, а мне нужно было что-то помощнее. Ярость. Своеобразный триггер, запускающий сидящую глубоко внутри силу. Как сказал преподаватель, он был необходим поначалу, чтобы прочувствовать и понять, как пробуждается спящий глубоко внутри Дар, и как выходит наружу сметающей все на своем пути силой.

Он знал о наших «триггерных кнопках» задолго до нас самих. У любого кэра имелась такая. У Исаака это было желание победить. Карты, дуэли, чувство азарта и чувство триумфа. А у одного его товарища, по признанию преподавателя, Дар возбуждался при виде смазливых девиц. Особенно если на тех было как можно меньше одежды.

Со следующего утра дело пошло на лад. Наши уроки обрели долгожданный смысл, потому что мы наконец добрались до изучения заклятий.

– Начнем, естественно, с первого круга. – Кэр Исаак облокотился на доску. – С самых простых, но отнюдь не бесполезных формул. Но для начала я хочу убедиться, что вы действительно поняли, как вызывать Дар, не прибегая к сильным эмоциям. Проведем занятие на свежем воздухе. Не хотелось бы, чтобы некоторые из вас уничтожили мой особняк.

Мы вышли во двор, подальше от здания и палатки.

– Катя, начнем с тебя. Будь готова продемонстрировать Дар.

– И что мне нужно сделать?

– То, что получается лучше всего.

Исаак запустил руки в карманы. Затем резко бросил в сторону девушки что-то маленькое и блестящее. «Зажигалка» – осенило меня в тот момент, когда она исчезла в воздухе стараниями Катерины.

– Еще раз.

Катя вернула зажигалку броском, они повторили упражнение.

– Может, попробуешь лишить ее материальности?

– Как?

– У нас же две реальности. Насколько мне известно, иллюзиоманты «прячут» предметы в Изнанке. Итак…

Он снова бросил зажигалку, на этот раз в мою сторону. Она исчезла в полете… и врезалась мне в лоб.

– Прости, – насупилась Катя. – Не думала, что он так сделает.

– Ничего, – ответил я, морщась и потирая ушиб. – Переживу.

– Если ты позволила Константину пострадать, значит, он для тебя не такой уж ценный союзник, – с усмешкой заключил Исаак. – Константин, теперь ты. Видишь ведро? Сделай с ним что-нибудь.

Заставить пластиковое ведро загореться – самое простое и предсказуемое. Первое, что вообще могло прийти в голову. Исаак явно хотел увидеть нечто другое.

Я закинул в ведро комок огня, послав его по дуге как баскетбольный мяч, и оставил гореть синим светильником. Естественно, горел не пластик, а выжигалась, будто невидимый газ, магия. Пламя приходилось поддерживать. Я чувствовал, как из меня тянутся невидимые нити, и магия струится по ним к ведру. Ощущение, будто кровь из вен вытягивают шприцом – не больно, но не слишком приятно. Когда надоело, я оборвал связь, и пламя погасло.

– Неплохо. – Исаак заглянул в ведро. – Итак, вызывать Дар вы научились, и можете теперь делать это по желанию, а не только когда припрет. Но у Дара есть и обратная сторона. Слишком сильные эмоции лишают вас контроля над ним. У каждого кэра эмоция своя. Ярость. Страх. Чувство триумфа. Вожделение. Вы о своих уже знаете. Знаете, как разбудить Дар. Теперь используйте это знание для того, чтобы получить над силой полный контроль.

– А что случается с теми, кто не может ее контролировать? – спросила Катя.

– Носитель Дара становится опасен для других. Потерять контроль почти то же самое, что поддаться влиянию богов, поэтому учитесь контролировать эмоции. Это не значит, что вам нельзя злиться, радоваться, или что-то еще, но эмоции не должны влиять на Дар. На самом деле, это проще, чем кажется.

Исаак подобрал тонкий прут и шагнул ближе.

– Теперь перейдем к формулам. Без них магия останется лишь бесполезным сгустком, имеющим лишь одно качество, самое базовое – разрушение. Не считая, конечно, Дара иллюзиоманта и других редких способностей. Заклятья, нацеленные на разрушение, изучаются проще всего, ведь оно уже заложено в саму суть магии. Но при помощи той же самой магии можно не только разрушать, но и созидать. Об этом позже, а пока начнем с самого простого. Атакующие заклятья первого круга. Самая примитивная и доступная для создания… – Исаак сделал паузу, подбирая слова, – …скажем так, «форма» – это бесформенный сгусток. Не сфера, и тем более не сложный многоугольник. Для них требуются дополнительные усилия.

Я вспомнил, как отец загораживался «Щитом», когда мы играли с ним в снежки. Заклятье имело форму перевернутой капли, прям как у рыцарей в средние века.

– Со сгустком работать проще, но, как я уже сказал, его эффективность стремится к нулю, – продолжил Исаак. – И вообще, он для лентяев и слабаков. Перейдем сразу к формам. Самое простое заклятье, с которого начинают все новички – это «Шар». Поначалу ваш «Шар» на шар похож не будет, но со временем вы научитесь создавать нужные формы, а после делать это автоматически, не отвлекаясь от самой формулы. Итак…

Исаак начертил в песке идеальную окружность и перечеркнул ее косой линией. – Все, что вам нужно – повторить формулу. Воспроизвести ее перед собой мысленно, а затем наложить поверх мыслей магию. Иными словами, сначала используйте фантазию, а затем вместо нее Дар. Переключайтесь на него, работайте магией, а не разумом. На всякий случай цельтесь сразу в мишени. И контролируйте силу. Не хватало еще, чтоб вы понаделали дыр во всем, что вас окружает.

– А мне что делать? – спросила Катя. – У меня нет ни огня, ни льда, ни чего-то другого. Я же иллюзиомант!

– Вот именно! Ты можешь создавать иллюзии. А значит, у тебя есть и огонь, и лед, и все что пожелаешь. В этом и заключается уникальность твоего Дара.

– Но я не могу ничего создавать! – воскликнула Катя.

– Сложный Дар требует намного больших усилий, – мягко ответил Исаак. – И особых тренировок тоже. Как бы ни хотелось дать тебе нормальное обучение, боюсь, я не смогу. Нет опыта работы с иллюзиомантами. Тебе бы в Академию, но… – Исаак, поджав губы, покачал головой. – Академия есть Академия. Весь твой потенциал они не раскроют.

– И что же делать?

– Поступать туда, как это ни парадоксально. Базовые знания они дадут. А потом придется искать наставника. Но сразу скажу, что найти такого человека будет непросто. Иллюзиоманты очень редки. Пока что пробуй повторить какой-нибудь предмет, создай его копию. Зажигалка как раз подойдет. А к формулам мы с тобой вернемся чуть позже.

Я тем временем пытался наполнить мысленный рисунок магией, но ничего не выходило. Куда проще бросаться огнем без всяких формул. Я долго пыжился, и в конце концов мне это надоело. В раздражении бросил примитивный сгусток в мишень, снеся ей верхушку.

– Эй, я что говорил?! – Исаак посмотрел на меня сурово. – Используй сильные эмоции только чтобы разжечь Дар. А после контролируй его холодной головой и сердцем. Ты потерял контроль и не рассчитал силу. Сейчас не ты управлял Даром, а он тобой. Так не пойдет. Попробуй еще раз. Это может быть сложно, но ты справишься.

Дар действительно бушевал внутри, как дикий яростный зверь, словно был не частью меня, а отдельной сущностью. Мне все сложнее становилось контролировать его. Если так пойдет дальше, он и впрямь станет чужеродной силой, не зависящей от моей воли.

Я попробовал успокоиться, и вместе с тем не гасить бушующее пламя. Вот она, сложность контроля, о которой говорил преподаватель. Пришлось закрыть глаза, чтобы выровнять эмоциональный фон и сосредоточиться, а затем я отчетливо увидел, как в сознании зажглись яркие синие линии – окружность и косой росчерк. Пригасил их усилием воли, по-прежнему стараясь не ослаблять Дар. Линии то вспыхивали сильнее чем было нужно, то гасли почти насовсем. Долго пришлось искать золотую середину, но в конце концов мне это удалось. Я послал синий шар во вторую мишень.

– И оформил как положено, – похвалил Исаак. – Видишь? Немного контроля, и все выходит как надо. – Катерина, как у тебя успехи?

– Пока никак, – буркнула она, буравя взглядом зажигалку.

– Продолжай. У тебя все получится.

– Хорошо, – удрученно вздохнула девушка.

– Эй. Не вздумай расстраиваться. На самом деле тебе очень повезло, ведь Дар иллюзиоманта уникален. Да, он требует терпения и подготовки, но ты сможешь его раскрыть, и тогда дашь фору даже мне.

Мы потренировались еще немного. У Кати наконец получилось сотворить что-то похожее на полупрозрачный золотистый коробок с откинутой крышечкой. Затем Исаак начертил квадрат с ломаной загогулиной в центре:

– А это «Щит». Самая его примитивная версия, но для защиты от таких же простых заклятий и слабых тварей сгодится. Я хочу, чтобы вы не просто научились создавать его, но довели плетение до полного автоматизма. «Щит» должен появляться мгновенно, при малейшей опасности, ведь он – ваш единственный и самый верный союзник. В нашем опасном мире вы можете доверить свою жизнь только ему.

Тут кэр Исаак был прав на все сто. Уметь защитить свою тушку куда важнее, чем атаковать.

С «Щитом» у меня получилось куда быстрее. Синеватое полотно растянулось в нескольких сантиметрах от тела, искажая все вокруг словно бракованное стекло. И даже Катя смогла наколдовать завесу. Правда, сильно напоминающую увеличенную в размерах зажигалку. Исаак принялся швыряться в нас камнями, комьями земли и даже садовым инструментом, проверяя защиту на прочность. И делал он это, естественно, не руками, а Даром телекинетика, что только увеличивало скорость полета «снарядов» и силу броска. А затем заставил развеять заклятья, и активировать «Щиты» в самый последний момент, когда брошенные предметы едва в нас не врезались. Без синяков и шишек, конечно же, не обошлось.

– На сегодня все, – наконец смилостивился преподаватель. – Надеюсь, вы помните правило номер четыре. Использовать магию вне занятий запрещено. Катерина, тебя это не касается. Продолжай копировать предметы в любое время, только не забывай о контроле. Завтра покажешь чего добилась. Зажигалку не потеряй, потом вернешь. Константин, у нас с Катей есть для тебя кое-что.

Девушка сбегала к особняку, принесла треугольный сверток из цветастой бумаги. Протянула его мне и быстро чмокнула в щеку, не закрытую маской:

– С днем рожденья.

– Ух ты! – Я, честно говоря, даже забыл про него. – Спасибо.

В свертке лежала немного потертая кобура.

– Должна подойти под твой револьвер, – улыбнулась Катя.

– Здорово! Не представляешь, как неудобно носить его за поясом. Пойду примерю.

Мы поднялись на второй этаж. Кобура и впрямь подошла.

***

Поблажка ненадолго приподняла Кате настроение. Теперь она создавала копию зажигалки в любую свободную минуту и даже щелкала крышечкой. Правда, беззвучно – на иллюзорные звуки ее умений пока что не хватало.

К сожалению, ничего другого у девушки повторить не получалось. На утреннем занятии, вновь прошедшем во дворе, она под руководством Исаака безуспешно пыталась сотворить иллюзию заклятья. Потом они пробовали придать иллюзорной зажигалке материальность, но эта задача, кажется, вообще была по силам лишь тем, кто обучался искусству иллюзиоманта уже несколько лет. По беспомощному взгляду преподавателя можно было понять, как он хочет помочь Кате, но ничего не может для нее сделать. В очередной раз сказав девушке, чтобы она не сдавалась и продолжала попытки, Исаак отправил нас отдыхать.

На обед я приготовил свое фирменное блюдо – лазанью из коробки, которую нашел в морозилке за кучей пакетов с мясом. Полуфабрикату оставалось жить чуть меньше месяца, поэтому я не раздумывая сунул его на сковороду.

– Это что? – скривился хозяин особняка, зайдя на кухню и увидев мои кулинарные изыски. – Тебе штраф. В следующий раз опять готовишь ты.

– А лазанья разве не еда? – возмутился я.

– Константин! Правило номер… какое там? Не перечить кэру Исааку и в точности выполнять его указания!

Я утомленно вздохнул:

– Как скажете, кэр Исаак.

– Я помогу, – предложила Катя, когда преподаватель ушел. Вид при этом у нее был довольно хмурый.

Мы решили приготовить салат.

– Злишься, что ничего не получается?

– Угу. Ненавижу свой Дар. – Девушка с остервенением резала овощи. – Кому нужны иллюзии? Абсолютно бесполезная способность!

– Исаак сказал, его стоит ценить.

– Не вижу за что.

– Как минимум за то что ты можешь создать любое заклятье любого Дома. Ну, в будущем.

– Вот именно что в будущем, – опять пробубнила та. Как старая, вечно всем недовольная бабка. – В очень далеком будущем. И то не факт.

Я решил немного облегчить ее участь:

– У меня есть идея, как можно развить твой Дар. Ну, хотя бы попробовать. Правда, нам придется прогуляться в лес, и встать пораньше, до рассвета.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не могу помочь тебе делать иллюзии материальными. – Я состроил хитрую рожицу. – Но могу помочь лишать материальности реальные предметы.

– И как это можно сделать?

– Увидишь на месте. Согласна нарушить парочку правил?

Она немного покусала губы в раздумьях. Затем одним решительным ударом ножа приговорила огурец к располовиниванию:

– Давай попробуем.

***

Утром следующего дня, пока еще не рассвело, я прихватил с собой револьвер, сунув его в кобуру, и тихонько постучал в Катину дверь. Девушка открыла почти сразу, одетая и готовая к небольшому приключению. Вот и отлично! Не придется ждать целый час, пока она проснется и соберется.

К самодельной форточке прошли на цыпочках. За три недели, проведенных в особняке, мы успели выучить скрипящие половицы наизусть, и безопасный маршрут сквозь особняк был проложен безупречно.

Выбравшись сквозь окно на улицу, Катя направилась к калитке, но я ее остановил:

– Не туда. Иди за мной.

– Ты что, полезешь по Лозам? – удивленно спросила она, когда мы подошли к забору. – А если они тебя схватят?

– Попрошу не хватать. – Я повел руками, и растения открыли путь, сворачиваясь в завитки. Катя нахмурилась и теперь явно что-то обдумывала.

– Не спи, – улыбнулся я ей. – У нас не так много времени до завтрака.

Она полезла вслед за мной, хватаясь за прутья и косясь на шевелящиеся стебли. Я помог ей спуститься, подхватив за талию. На этот раз отказываться от помощи девушка не стала.

Дорогу, которой водил меня Исаак, я примерно запомнил, поэтому найти овраг было не трудно. Сел так же, как преподаватель, на край обрыва, усадил Катю рядом. Приложил палец к губам.

Так мы и сидели минут пятнадцать, пока над лесом разгорался рассвет.

Я уже знал, что за зрелище нас ждет, и больше поглядывал на Катю. Очень уж хотелось увидеть ее реакцию. Когда лучи добрались до замершего в ветвях человека, я и вовсе не спускал с девушки глаз.

Застрявший между двумя реальностями парень дернулся. Дернулась и Катя, прижавшись ко мне.

– Что это? – прошептала девушка, завороженно глядя на пробудившееся существо.

Я коснулся ее руки, привлекая внимание. Снова показал, что нужно соблюдать тишину. Когда солнце убрало жгучие лучи от бедняги и он снова замер, ответил:

– Когда-то он был человеком. Но попал в Брешь и остался между двумя мирами навсегда.

Катя удивленно вскинула брови:

– Здесь что, вечный проход в Изнанку?

– Что-то вроде того.

– И ты хочешь, чтобы я тренировалась прямо здесь?

– Ну да.

– В месте, откуда могут постоянно выползать всякие твари?!

– Не постоянно. Не думаю, что их тут больше, чем в других местах.

– Я заметила, что ты частенько «не думаешь», – продолжала полушепотом возмущаться девушка. – Здесь опасно оставаться.

– Я уже ходил сюда. Не так уж и опасно.

– Скажи это бедолаге, который превратился в куст! Мы ведь даже от слабых сущностей не отобьемся, потому что ничего не умеем. Нельзя быть таким беспечным!

– Все под контролем. Не трусь.

Она помолчала немного, успокаиваясь:

– Давно ты о ней знаешь?

– С позавчерашнего дня.

– А кэр Исаак тоже знает?

Беседа пошла немного не по тому руслу.

– Честно говоря, он мне ее и показал.

– А я, значит, в ваш клуб не вхожу? – Она скрестила руки и надулась.

Я закатил глаза. Как же сложно порой бывает с этими девчонками!

– Это было не посвящение в клуб, а предупреждение. О том, что не стоит болтаться по лесу в одиночку.

– И ты тут же потащил меня в лес. Логично!

– Ну мы же с тобой не поодиночке, – привел я контраргумент. – И вообще, ты хотела, чтобы мы друг другу доверяли и ничего не скрывали. Я тебе доверился и показал секрет. Теперь хочу, чтобы ты тоже доверилась мне.

– Ну хорошо. Я увидела ваш секрет. Теперь пойдем в особняк.

Катя хотела встать, но я усадил ее обратно:

– Мы сюда не на экскурсию пришли, а для того, чтобы ты училась прятать предметы в Изнанке.

– Нет уж, я здесь не останусь. Лучше пойдем обратно. Заодно покажешь, как ты управился с Лозами.

– Кэр Исаак запретил тебе помогать.

– Но разрешил болтаться по лесу и лезть в Изнанку? Ха!

– Вообще-то, не разрешил, – тихо сказал я, глядя в глаза Кате. – И знать ему об этом не стоит.

Она хотела сказать что-то резкое, но махнула рукой и смирилась. Шмыгнула носом:

– Ладно. Кэру Исааку ни слова. Но Брешь нужно закрыть. Тварей вокруг и так предостаточно. Отправим анонимное сообщение церковникам. Нечего попусту просиживать рясы в столице.

Я уже начинал жалеть о своем решении помочь девушке:

– Рассказывать никому ничего не надо. И закрывать Брешь тоже. Подставишь меня перед Исааком и обманешь мое доверие.

– А вы с ним уже спелись, я смотрю?

– Катя!

– Что? – она невинно захлопала глазками.

– Ничего. Зажигалку взяла? Давай хотя бы попробуем, раз уж пришли.

Она задумалась, наморщив лоб и что-то для себя решая:

– А как? Я же не знаю, как это работает.

– Ну… Просто попробуй. Вдруг получится.

Она достала зажигалку и отошла в сторону. Долго и упорно смотрела то на нее, то на Брешь, а потом бросила мне, заставив исчезнуть. Металлический уголок ударил в ладонь, когда я подставил руку. Затем мы пробовали еще несколько раз, но результат всегда выходил один и тот же.

– Не получается. – Катя разочарованно поджала губы. – Вообще ничего.

– Попробую предложить идею нашему преподавателю. Может, он что-нибудь придумает. Или даже великодушно разрешит заниматься самим. Только не ходи сюда одна, хорошо?

Катя фыркнула:

– Да я бы и не пошла. Ты бы сам перестал здесь болтаться, а то даже до вступления в Академию не доживешь.

***

Катиной просьбе я внял ровно настолько, насколько позволяли мои собственные планы. Я все еще не разобрался, как работает артефакт, и от чего зависит повиновение темных сущностей. Выбираться в лес мне не было запрещено, главное – не попадаться Исааку на глаза. А значит, своими исследованиями я займусь в самое ближайшее время. Конечно, времени у меня лишь до тех пор, пока не настанет пора отдавать красный камешек преподавателю согласно клятве. Зато, когда найду тех, кто уничтожил мой Дом, и завладею основной частью артефакта, уже буду понимать как им пользоваться.

Но пока что надо мной нависло более срочное дело. До дня рождения Кати оставалось чуть меньше недели. В первый день нашего знакомства ей пришелся по душе мини-Мурч, и подарок я тоже решил сделать своими руками. Благо, что в особняке имелась комната с подходящими запасами.

Первое, что бросилось в глаза, когда я в нее зашел – пустое пространство в том месте, где стояла неопознанная конструкция, с которой я снял шкив для «форточки» в классной комнате.

– Ты отсюда не выползаешь, – подметила Катя, неожиданно появившись за спиной. – Опять замышляешь что-то?

– Да нет, в общем-то. Скажи, ты случайно не видела такую штуку, похожую на клетку? Она стояла вот здесь.

– Видела. Ее взял кэр Исаак. Сказал, что будет ловить темных сущностей для занятий. Прикольно, да?

Значит, это была клетка для тварей с Изнанки?! И я скрутил с нее деталь…

– Куда он пошел?

– В лес, наверное. Я не видела. А что случилось?

Ругнувшись сквозь зубы, я пулей вылетел во двор. Оббежал особняк по кругу – вдруг преподаватель еще здесь. Но во дворе его не было. Оставался только лес.

– Кэр Исаак!

Тишина. Лишь птицы кричат в ветвях. Как по мне, куда громче чем обычно.

– Кэр Исаак, вы где?

Справа пронеслась целая стая пернатых, вереща на всю округу. Я побежал в ту сторону, откуда они летели. Спустя несколько секунд услышал треск ломающихся ветвей и громкий клекот. Там явно что-то происходило.

Глава 10

Я выскочил на небольшую полянку с пожухлой травой и увидел того, кто издавал странные звуки.

Клювач. Пернатая нелетающая тварь с меня ростом, похожая на китоглава. Эта, ослабев, выглядела как старая ощипанная курица – с голой кожей, лишь кое-где прикрытой встопорщенными перьями. Однако впечатление было обманчивым. Острые когти на сильных ногах все еще могут рвать плоть, дробить кости и оставлять глубокие следы в металле, а широкий клюв, благодаря мощной шее способный пробить тело насквозь, не оставит шансов на выживание.

Рядом с Клювачом валялись разорванные тушки неизвестных мне животных, которых тварь склевывала и заглатывала, высоко запрокидывая голову. О подобном рационе темных сущностей я тоже ничего не слышал. Насколько известно, они все поголовно питались человечиной. Чуть поодаль валялись знакомые детали, изломанные и разбросанные по лесной подстилке. И нечто, напоминающее стенки клетки с искусанными и погнутыми металлическими прутьями.

Еще дальше, за стволом клена, притаился Исаак. Он меня заметил, но проблема была в том, что Клювач заметил меня тоже. Выплюнув добычу и издав оглушительный крик, тварь понеслась на меня, хлопая облезлыми крыльями. Исаак подхватил телекинезом одну из стенок бывшей клетки и запустил ее в голову Клювача с такой силой, что решетка согнулась об толстый череп. Я добавил «Шаром», но темную сущность это не остановило. Тварь круга Бегемота была очень голодна, а свежее мясо стояло прямо перед ней. Я продолжал бомбардировать голову сущности магией, надеясь выбить страйк, но птаху мои потуги абсолютно не смущали. Исаак перестал швыряться в нее всем чем можно, боясь зацепить меня, и выскочил из укрытия, крича и размахивая руками. В самый последний момент, когда Клювач был совсем рядом и чуть отвел голову назад для удара, я отскочил в сторону. И едва успел. Клюв скользнул по ребрам, жилистая шея ударила в живот. Находись я в момент удара чуть выше, и прощай кишочки.

Меня отбросило назад. Сущность прыгнула ближе, снова занесла голову. За мгновение я раскинул перед собой бесформенный «Щит» и увидел, как поверх него ложится ровный, едва видимый, белесого цвета. Магия Исаака.

Комбинированное заклятье спасло. Кувырком я снова ушел в сторону. Тварь дико загоготала, прыгнула за мной, едва не сцапав когтистой лапой. Исаак наподдал ей под зад железкой, и темная сущность вопреки собственному желанию перелетела меня, пытаясь дотянуться клювом прямо в неуклюжем полете.

– Нужно заковать ей голову! – крикнул я, отбегая на безопасное расстояние.

Исаак лишь кивнул, подняв решетку в воздух и мощным усилием свернув ее в трубку.

– Цыпа-цыпа. – Я удерживал единственный оставшийся «Щит» – мой – предельно сконцентрировавшись на заклятьи и вливая в него всю силу, что мне поддавалась. Практики почти нет, Дар слушается плохо. Если отвлекусь и отпущу заклятье хоть немного, чудовищный клюв пробьет защиту без особых проблем. Я встал между Клювачом и преподавателем, готовым надеть на сущность импровизированный намордник, и подманивал ее все ближе. Впрочем, особо стараться не пришлось. Тварь сама охотно поскакала вперед.

– Осторожно! – крикнул Исаак. Пяткой я почувствовал что-то твердое, прежде чем споткнуться и, взмахнув руками, грохнуться на спину. Клювач победно вскрикнул, занося над моей тушкой клюв.

Исаак успел бросить в его сторону намордник, надев точнехонько на голову, и сомкнул края. Тварь клюнула мой «Щит» решеткой. Сдержать такой удар заклятью оказалось попроще. Я откатился, уходя из опасной зоны, вскочил. Клювач дернулся было за мной, но его смутила новенькая побрякушка. Сущность завертела головой, попыталась сбросить намордник трехпалой лапой, но коготь зацепился за один из прутьев, и тварь, потеряв равновесие, завалилась наземь.

– Какого черта ты тут делаешь, парень?! – наконец обратил на меня внимание преподаватель.

– Пытаюсь помочь.

– Давай-ка убираться отсюда. У нас не так много времени, как хотелось бы.

Я посмотрел на Клювача, который уже почти справился с тем, чтобы избавиться от железяки. Он снова загоготал, и в его голосе чувствовалось что-то похожее на ликование.

За спиной Исаака появилась еще одна клювастая тварь. На этот раз свеженькая, с ярким оперением.

– Сзади!

Я бросил «Щит» преподавателю за спину, успев за мгновение до. Заклятье выдержало один удар, дав Исааку лишнюю секунду на то, чтобы отреагировать на мой крик. Он ударил сущность чем-то, отчего тварь запрокинула голову назад, и ее повело, будто после удара в челюсть. Первый Клювач тем временем освободился и побежал ко мне. Во взгляде маленьких глазок я видел отчетливое желание не только полакомиться моими внутренностями, но и расквитаться за придумку с намордником.

Я подхватил лежащую под ногами тушку неизвестной зверюшки. Она была мокрой и холодной. Швырнул в тварь. Та схватила ее клювом, заглотила на ходу, а я снова поднял «Щит» перед собой. Судя по шуму за спиной и крикам второго Клювача, с облезлой тварью мне придется справляться самому.

Бросил в сущность синюю комету, но она разбилась об мой же «Щит», вспыхнув и проделав в нем дыру. Такого результата я не ожидал, и едва не выпустил заклятье из-под контроля. Клювач радостно завопил, сунув голову в отверстие, но уцелевшее полотно «Щита» не пустило его дальше.

Исаак вскрикнул, будто бы от боли. Некогда было даже посмотреть на него. Я держал «Щит» предельно сосредоточившись, из последних сил. Тварь, наоборот, напирала все сильнее. Хотел закрыть дыру, надеясь, что таким образом отрублю пернатой бестии голову, но ничего не вышло. Я чувствовал, как силы уходят, а тело одолевает противная слабость. А ведь Клювачи – еще не самые сильные представители круга Бегемота. К тому же этот ослабший. Сейчас бы пригодился револьвер, но впопыхах я забыл его взять. А ведь даже кобуру подарили…

Сил оставалось все меньше, и я перестал думать о чем-либо кроме поддержания заклятья. С каждой секундой та воображаемая нить, на которой висел «Щит», выскальзывала из рук, словно была измазана в масле. Еще немного, и просто не удержу, не выдержу напряжения, упаду обессилевший. Одной рукой я продолжал питать заклятье, второй сорвал с себя медальон с артефактом, сунув его к широкому клюву:

– Сидеть! Лежать! Голос!

Последнюю команду тварь выполнила на «ура», но в ее крике было столько вожделения, что я потерял всякую надежду на то, что она меня послушалась. Клювач остался равнодушен к моим приказам. Как и слизень. Как, возможно, и многие другие, которых я еще только встречу на своем пути. Камушек не давал того могущества, на которое рассчитывал Исаак, а значит, полагаться я мог только на неразвитую магию, которая утекала как вода сквозь пальцы. Дальше так продолжаться не могло. И плевать, что Исаак говорил про контроль. Своими силами мне не справиться!

Я слабак, и меня это бесит! Я не могу победить растерявшую силы тварь, так что же ждет меня в мире куда более страшных и опасных хищников – кэров из Высоких Домов? Неужели Дом Синего Пламени ждет забвение, как десятки других до него? А сам я, словно самый захудалый простолюдин, гожусь лишь на то, чтобы прислуживать чванливым кэрам? «Настоящим» кэрам, в отличие от меня в полную силу владеющим Даром? Этим мерзким, двуличным лицемерам?

Ну уж нет! Не бывать этому никогда!

Где-то в груди все сильнее разгоралась ярость. И пламя.

Я «отпустил» защищающее меня заклятье, и освобожденная тварь, радостно заклекотав, прыгнула вперед с широко раззявленным зубастым клювом.

– Хочешь сожрать меня?! На, тварь, жри!

Я ударил струей пламени прямо в распахнутую глотку. И этот удар вышел мощнее того, которым я шибанул Исаака, когда тот подвесил меня вверх ногами. Мерзко зашипело. Я сделал шаг в сторону. Тело Клювача с обугленной головой пронеслось мимо, врезалось в дерево и осталось лежать там. От отвратительного запаха едва не стало дурно. Пока вспышка гнева не утихла, послал еще одну струю во вторую тварь, избавив Исаака от проблемы. И рухнул на землю. Опустошенный и будто выпотрошенный.

Преподаватель обернулся. С его руки капала кровь. На левой кисти не хватало мизинца. К атласу увечий кэра Исаака добавился еще один «экспонат». Но, кажется, его это не особо заботило. Он смотрел на меня, немного прищурившись, а сквозь щетину можно было различить легкую улыбку.

Он помог встать, отвел к дереву и усадил у ствола. В голове было пусто, в теле – тоже. Я почти не чувствовал Дар. Крохотный огонек едва тлел, но меня это не беспокоило. Дар не может исчезнуть. Его можно заблокировать на время, или лишиться, нарушив клятву, но и только. Какое-нибудь выгорание ему не грозило.

Немного отдохнув, мозг наконец начал соображать. Кажется, я создал что-то похожее на «Поток», при том что формулу мне неоткуда было знать, Исаак ее не показывал. И пусть «Поток» числился заклятьем лишь первого круга, получился он крайне мощным.

Исаак все это время складывал в сумку перья Клювачей, пока те окончательно не развоплотились. Затем вернулся ко мне:

– У тебя очень сильный Дар.

Я поднял взгляд:

– Такой же сильный, как у Кати?

– У нее уникальный. А у тебя сильный. Но больше так не делай.

– Как?

– Не теряй контроль.

– Мне нужно было отдаться твари на растерзание? – беззлобно бросил я. На эмоции сил совсем не осталось.

– Есть вещи куда хуже смерти, поверь. И одна из них, когда Дар начинает становиться сильнее, чем твоя воля. Когда страдаешь не ты, а страдают из-за тебя. Сотни и тысячи людей. Именно поэтому так важен контроль, именно поэтому о нем постоянно говорят все преподаватели, родичи… Никогда не забывай контролировать себя, парень.

– Хорошо.

Я наконец поднялся. Побродил по поляне, поднял тельце одного из существ. Странная приманка для Клювачей…

– Кэр Исаак. Покажите формулу «Потока».

Преподаватель молча подошел, начертил на земле две идеальных волнистых линии. Затем, вздохнув, попинал останки клетки.

– Проклятая Академия. Если бы не они, не пришлось бы пользоваться этой рухлядью.

– Кэр Исаак… Это я ее испортил. Думал, клетка не нужна, как и остальной хлам, и снял с нее один из шкивов. Пытался догнать вас, чтобы сказать, но не успел. Простите.

– Ты успел. И как раз вовремя, парень, – невесело усмехнулся он. – Что до этого, как ты говоришь, хлама… Хлам он и есть хлам. Темных сущностей клетка все равно не выдержала бы.

Исаак поднял изогнутую решетку. Покрутил ее, хмурясь, и зашвырнул в кусты, сбив несколько веток:

– Ай, пошло оно все в Изнанку!

– А как же контроль? – не удержался я.

– Я зол, но мой Дар спокоен. Это и есть контроль. Теперь пойдем обратно. Тебе нужно восстановить силы.

***

Он заставил меня съесть несколько кофейных зерен. Кофе, как известно, неплохо приводило в чувство после обильных магических излияний. Было горько, но спустя пару минут я почувствовал себя лучше. Отступила противная слабость и вернулась ясность ума. Катя, заглянув на кухню и убедившись, что с нами все в порядке, ушла. Про Клювачей и потерянный палец мы, естественно, не стали ей рассказывать.

– Так куда ты дел шкив? – вдруг спросил преподаватель.

– Ну…

Пришлось сознаться еще и в изготовлении форточки.

– Поможешь соорудить новую клетку? – подмигнул Исаак. – Тяга к конструированию у тебя явно есть.

Мы поднялись на второй этаж. Зайдя в комнату, я по привычке пробежался глазами по разношерстному хламу, отмечая все, что может пригодиться. На глаза вновь попался гобелен с имперским постулатом. Я молча указал на него.

– Нет, к правящему Дому я никакого отношения не имею. Даже не помню, откуда взялась эта тряпка. Может, осталась от прежних владельцев. Особняк мне «милостиво подарили», когда выставили из Академии.

– Тогда какой ваш Дом?

– Несуществующий.

Он взял гобелен, повертел в руках.

– «Империи нужен сильный император», – передразнил учитель постулат. – Но что толку от силы, если мы ей не пользуемся, связанные законами и секретами Церкви по рукам и ногам?

Он бросил гобелен в угол, достал сигарету. Похлопал по карманам в поисках зажигалки. Естественно, не нашел. Плюнув, забросил сигарету к гобелену.

– Я мог бы научить тебя такому, чего ты никогда не узнаешь в Академии. С твоим Даром ты получил бы такую мощь, что не снилась ни одному императору! Но проклятые чистоплюи всегда препятствовали этому. У меня нет тех возможностей, которые есть у них. Проклятье, да даже клетки приходится собирать самим! Клетки, которые все равно ни на что не годятся!

Я слушал его в полуха. А затем спросил неожиданно для самого себя:

– За что вас выгнали?

Он поиграл желваками, видимо, решая, стоит ли продолжать этот разговор. Затем ответил:

– За то, что пытался дать ученикам больше, чем дает стандартная учебная программа.

– В Академии были против?

– Они слишком привыкли держать людей в узде и не станут давать им вольностей.

– Преподаватели? – не совсем понял я.

– Руководство. Ректор. Церковь. Преподаватели лишь пешки, и я не могу их за это винить. Они подчинены системе, вот и все. Но те, кто выше… – Он плотно сжал губы и покачал головой. – Ладно, это пустой разговор. Иди отдыхай. Завтра будет тяжелый день.

– Тяжелее, чем сегодняшний?

Исаак усмехнулся и взмахнул рукой, что можно было понять и как «нет», и как «да».

***

На утреннем занятии он не появился.

– Может, готовит очередную проверку? Или темных сущностей к уроку.

– Или что-то случилось. – Катя беспокойно крутила кончик косички. – Он еще ни разу не опаздывал.

Тут она была абсолютно права. Проверки проверками, но на занятия преподаватель всегда приходил вовремя.

– Тогда пойдем посмотрим.

Комната хозяина особняка находилась по соседству с классной. Я постучал:

– Кэр Исаак, вы здесь?

Тишина. Постучался еще раз. И еще. Раза с пятого из-за двери донеслось неразборчивое бормотание. Толкнул дверь – она была не заперта.

Комната оказалась забита мебелью еще теснее, чем библиотека стеллажами. Два шкафа с папками и книгами, стол у окна, заставленный тетрадями, стопками бумаги, письменными принадлежностями. Зашторенное окно, старая картина в облезлой раме; на ней утес и бушующее море. У стены узкий диван, на котором, укрывшись пледом, спал преподаватель. На полу лежал распахнутый фотоальбом. С фотографии улыбался молодой мужчина в преподавательской форме Академии, в котором я с трудом узнал кэра Исаака. Слишком жизнерадостный, слишком опрятный, и взгляд горит энтузиазмом, а не горечью разочарований. Рядом с альбомом валялась пустая бутылка из-под виски, еще одна ополовиненная, и лежащий на боку стакан. Запах в комнате стоял соответствующий.

– Кэр Исаак, уже почти девять. – Я распахнул окно, впуская свежий воздух. – Вы нарушаете собственные правила.

Преподаватель снова что-то пробормотал, переворачиваясь на другой бок, и снова я не понял ни слова.

– Похоже, утреннее занятие отменяется, – заключила Катерина.

Мы оставили кэра наедине с недопитой бутылкой и провели день в ничегонеделаньи. Воспользовавшись случаем, я взял револьвер, с которым дал себе зарок больше не расставаться, телефон, и пошел на холм, чтобы поговорить с Яковом. Мы уже созванивались трижды, по выходным, и внеочередной звонок должен был стать четвертым сеансом связи.

Место, с которого полагалось звонить, на самом деле было холмом, довольно высоким и крутым. Одну его сторону будто стесали ковшом экскаватора, вторая поросла жесткой травой, а вершину украшало большое раскидистое дерево.

Помощник взял трубку гудка эдак после десятого. Голос показался мне слегка встревоженным:

– Всеслав? Не ожидал твоего звонка среди недели. Что-то случилось?

Я не стал волновать старика нелепыми шутками:

– Нет, все хорошо. Просто выдалась лишняя возможность позвонить. Захвати для меня наручные часы, как приедешь повидаться. С часами тут вообще беда.

– Хорошо. Как скажешь.

– И еще мне нужны ножницы по металлу.

– А они тебе зачем?

– Вырезать, – прямо и честно ответил я.

– Что вырезать?

Ох уж это его любительство докапываться до мелочей.

– Фигурки из металла. Здесь совершенно нечем заняться в свободное время.

– Ладно. Привезу.

– Мурчу привет.

– Обязательно.

***

На вечернем занятии преподаватель тоже не появился.

– Ну это уже ни в какие ворота. – Я стучал пальцами по парте.

– Согласна.

Недолго думая, я пошел на кухню, взял кастрюлю и подставил ее под кран. Ничто не пробуждает лучше, чем пара литров холодной воды, особенно если подкрасться и выплеснуть все разом!

Такого предательства с моей стороны кэр Исаак точно не ожидал. Он подпрыгнул с диким криком, схватил пустую бутылку и даже успел замахнуться. Затем сфокусировал взгляд на мне.

– К-константин? Какого черта ты делаешь в моей комнате?!

Несколько капель сорвались с лохматой шевелюры и стекли по носу. Преподаватель опустил импровизированное оружие, провел пятерней по лицу и волосам, убирая воду. Заметил в моих руках кастрюлю и недобро сощурился.

Я ретировался за дверь очень вовремя. Буквально секунду спустя в нее врезалась бутылка. Судя по звону, осколки разлетелись по всей комнате.

– Иди сюда, паразит, – глухо проворчал Исаак.

– Еще чего! У вас есть вторая! – крикнул я в ответ.

– Черта с два я ее брошу! В ней еще плещется.

Я осторожно заглянул в комнату. Исаак как раз приложился к горлышку. Уровень виски немного уменьшился. По приблизительным расчетам, времени на беседу у меня глотков шесть, не больше.

– Что на вас нашло? – Я поднял альбом, положил его на стол. – Вы пропускаете второе занятие.

– У меня отпуск, пацан. – Он сделал глоток.

– Вы же дали слово, что будете нас обучать.

– И я его не нарушаю. – Еще глоток.

– До начала учебного года в Академии осталось не так много. Мы с Катей не сможем остаться здесь ни на один лишний день.

– И что? – Исаак поднес бутылку к губам, но замер, ожидая ответа.

Я облокотился на стол:

– А то, что вы не успеете дать всего, что хотели, и мне придется довольствоваться скупым обучением в Академии. Когда я туда поступлю, вряд ли смогу приезжать к вам на выходные ради дополнительных уроков, и мой сильный Дар так и останется посредственностью. Разве вы это допустите?

– Не пытайся мной манипулировать, пацан, – нахмурился Исаак и выпил остатки залпом. Последняя фраза в моей тираде явно оказалась лишней и только навредила переговорному процессу. Я сделал шаг к выходу. – Но ты прав, черт тебя дери! Кто, если не я, раскроет весь твой потенциал?

– Вот именно. – Я выжидательно смотрел на него.

– Но это будет чертовски сложно. Чертовы бюрократы! Лишили меня лицензии, статуса, средств!

– Но не знаний, – подметил я. – И не опыта.

– У-у…– Он помотал головой, будто избавляясь от безрадостных мыслей. – Ладно, что-нибудь придумаем. Завтра в полдевятого во дворе. И не опаздывать!

Он поднял взгляд и добавил с кривой усмешкой:

– Не бери с меня плохой пример.

Глава 11

Следующим утром занятие началось как ни в чем не бывало. Кэр Исаак привел нас к «палатке» и сдернул брезент. Под ним прятались восемь существ размером с небольшую собаку, да и повадки их сильно напоминали собачьи. Они сидели как собаки, чесали задней лапой за ухом и лениво зевали, распахивая непомерно большие пасти. Короткие цепи, пристегнутые к ошейникам, крепились другим концом к вбитым в землю колышкам. Мертвые тушки таких же существ я видел позавчера.

– Это кто? – спросила у преподавателя Катя.

– Темные сущности.

– Но сущности не способны к пищеварению, – возразил я, вспомнив ведра, которые Исаак пытался заставить меня чистить.

– Эти – способны, – не без удовольствия ответил кэр. – Они меняются, подстраиваются под новые условия, эволюционируют. И могут быть послушны без всяких артефактов.

– И вы растите их как приманку для Клювачей, – заключил я.

– Ты что, парень?! – замахал руками Исаак. – Какие Клювачи? С ними даже мне сложно справиться. А эту мелюзгу я ловил для тренировок, и клетки для них же делал. Просто так вышло, что тварям Бегемота они пришлись по вкусу. Если бы не ты, меня бы они тоже сожрали, наверное.

– Вы что, дрались с Клювачами?! – в ужасе распахнула глаза Катя. – И ничего мне не сказали?!

– Да там и рассказывать нечего, – пожал я плечами.

– Константин! Мы же договорились – никаких секретов!

– Давай позже обсудим, – скорчил я недовольную мину под насмешливым взглядом преподавателя.

– Не отвлекаемся, – призвал к порядку он. – Итак, ваша задача – одолеть этих малюток.

– Одолеть? – с сомнением переспросила Катя. – Мы же еще ничему не научились.

– Вы уже знаете атакующее и защитное заклятья. Этого вполне достаточно. – Исаак недобро прищурился. – Раньше детей отправляли в лес вообще без какой-либо подготовки, и они делали все возможное, чтобы выжить. Я с вами нянчиться тоже не собираюсь. Стрельба по неподвижным мишеням ничему не научит, так что, если хотите воспитать в себе сильный Дар, сражайтесь с реальным противником. И не вздумайте недооценивать врага. Эти малютки хоть и мелкие, но зубастые и очень прыткие. Не Клювачи, но тоже довольно опасны. Их единственное желание – полакомиться вашими внутренностями, так что жалеть их не надо.

Катя точно жалеть не будет, с ее-то отношением к тварям с Изнанки.

– Вы должны научиться работать в команде и прикрывать друг друга, – продолжал Исаак. – Особенно если планируете остаться вместе надолго. Константин, ты за атакующего. Катя, так как не можешь пока использовать боевые заклятья, защищай товарища. Дополнительный щит ему не помешает. И не забывайте о контроле. Начали!

Не медля больше ни секунды, преподаватель ударил по цепям «Волной». Те отстегнулись от колышков, и твари, только что сонные и в какой-то степени даже милые, всей толпой бросились на Катю. Наша битва сразу же пошла не по плану.

Девушка неожиданно для меня (и, наверное, для себя самой) создала небольшой кусок стены, напоминающий кладку особняка, прямо перед мордой самой прыткой сущности. Та притормозила, а ее товарки, не успев остановиться, снесли тварь с ног. Клубок с торчащими во все стороны лапами, хвостами и звенящими цепями пронесся сквозь иллюзорную стену, которая тут же исчезла. Сущности, запутавшись в собственных конечностях, замедлились, и я ударил по ним «Потоком», развоплотив сразу двоих. Еще три, клацая челюстями, переключились на меня.

Свою партию я раскидал довольно быстро. Правда, пришлось постараться, чтобы попасть по ним и не дать себя укусить. Катерина тем временем наспех создавала вокруг себя стены, но твари уже не велись на иллюзию и набрасывались на девушку, окруженную подрагивающим «Щитом». Я кинул в осмелевших кусак «Шар». Он улетел правее, никого не зацепив. В то же мгновение твари пробили Катину защиту. Заклятье исчезло. Сущности подобрались слишком близко к девушке, и бить магией стало рискованно. Я бросился к ней, чтобы отвлечь тварей на себя, и не успел.

Кусаки прыгнули все разом. Катя закрылась руками. Перед ней тут же выросла настоящая, материальная стена достаточных размеров, чтобы закрыть начинающую иллюзиомантшу целиком. Тварей, со всего маху врезавшихся в преграду и теперь оглушенно мотыляющих головами, я добил без проблем.

– Значит, все-таки не злость, а страх, – тихо проговорил Исаак, но я его услышал. – Ты полна сюрпризов, девочка.

– Цела? – Я коснулся ее плеча.

– Конечно цела! – фыркнула она, не очень умело скрывая испуг. – Что мне сделается?

– Ты отлично справилась.

– Неплохо, – подтвердил преподаватель, собирая оставшиеся от развоплощенных тварей ошейники с цепями. – Но командной работы вам сильно хватает. Константин, старайся принимать удар на себя сразу же, а не когда Катю окружат. Катерина, я понимаю, что ты самостоятельная девушка, но все же стоит полагаться на напарника и не пытаться все делать в одиночку. Иллюзия стены – мое почтение. – Он улыбнулся и коснулся пальцами несуществующей шляпы. – На досуге попробуй создать что-нибудь, чем можно отбиваться от тварей. Какое-нибудь оружие. И не забудь придать ему материальность. Знаю, будет сложно, но придется постараться.

– Я еще не поняла, как у меня стена получилась, а вы уже про оружие говорите, – озадаченно произнесла девушка.

– Думаю, твою проблему можно решить. Я тут порылся в библиотеке и нашел кое-что. – Исаак протянул тоненькую книжицу в потрепанной обложке. – Она очень старая, но кое-какие основы выловить можно. Если будут вопросы, подходи, попробуем разобраться.

Преподаватель, смотав цепи и бросив их к колышкам, накрыл вытоптанную кусаками полянку брезентом.

– На этом с боевой практикой пока что все. У меня, как видите, темные сущности закончились. Даже не думал, что они окажутся такими слабыми. Через недельку пойдем искать новых, а пока марш в класс. Продолжим там.

Конечно же, в классной комнате мы снова изучали каталоги со всякими тварями и ингредиенты с артефактами. Некоторых пропускали. Исаак сказал, что таких уже не встречается, поэтому тратить на них время мы не станем, а будем делать упор только на то, что актуально. Он все явственнее готовил нас к осуществлению собственных планов по созданию зоопарка и получению гор артефактов, на продажу и не только.

Последнюю четверть занятия, однако, преподаватель посвятил новым формулам. Их мы зарисовывали в блокноты и подписывали названия. Некоторые мне уже не терпелось опробовать. Закончив, пошли на обед, но преподаватель задержал меня у двери. Спросил тихо:

– Придумал подарок для своей избранницы?

– Катя не избранница, – тут же возмутился я.

– Мне со со стороны виднее, – усмехнулся он. – Так что там с подарком?

– Идея есть. Материалы тоже.

– Если понадобится помощь или совет, обращайся. Магазинов поблизости тут нет, сам понимаешь.

– Хорошо. Кэр Исаак, раз уж мы заговорили о Кате… У меня есть важный вопрос.

– Задавай.

– По поводу превращения материальных предметов в нематериальные. Вы говорили, что искусные иллюзиоманты могут прятать вещи в Изнанке. И я тут подумал… Что, если для тренировок использовать Брешь? Это возможно?

К моему разочарованию, Исаак пожал плечами:

– Не знаю. У нас ведь не стандартный случай. Тут даже учителя иллюзиомантов не смогут сказать, как поведет себя дыра в Изнанке. – Он покачал головой, будто вновь сожалея о том, что знает так мало. – Я бы не стал рисковать. И вы не рискуйте. Способности, которые Катерина могла бы получить, таких экспериментов не стоят. Для начала надо бы изучить этот феномен, а потом уже… Но это после. Сейчас у нас слишком много важных дел. И формул.

***

Май подходил к концу. На носу было лето и Катин день рожденья. В воскресенье приезжал Яков – в компании Мурча, естественно. Кот восседал на коробке, лежащей на переднем сиденье, и глазел на меня так, будто видел впервые. Катя тоже вышла поздороваться, но задерживаться не стала, поэтому беседовали мы с моим помощником вдвоем.

Он привез то, что я просил, и еще кучу всего сверху. Консервы, сладости, фонарик, батарейки, письменные принадлежности, летнюю одежду. Мы поболтали немного о том о сем, а потом объявился преподаватель и сказал, что пора заниматься. Даже несмотря на то, что сегодня был наш единственный выходной. Свободного времени, как он и обещал когда-то Якову, совсем не осталось.

После отъезда визитеров Катя с Исааком пытались раскочегарить Дар иллюзиоманта, и девушке удалось даже создать копию «Шара», полыхающего синим пламенем. К сумеркам, удовлетворившись успехами, они ушли в дом, а я тренировал новые заклятья до поздней ночи, и после ужина, проведенного в одиночестве, отрубился.

Рано утром приспичило по нужде. Выползать из-под одеяла вообще не хотелось, и я терпел до последнего. Когда стало совсем невмоготу, выбрался в коридор, стараясь не скрипеть половицами. Из-за двери напротив едва доносился Катин голос. Спросонья могло и показаться, но знакомые недовольные интонации зазвучали вновь:

– Нет… Я не знаю.

Ее тихое бормотание можно было принять за разговоры во сне, но речь звучала вполне осмысленно. Решив проверить, что там происходит, я осторожно приоткрыл дверь.

Девушка сидела на кровати и держала в руках фоторамку. Увидев меня, тут же убрала ее за спину:

– Стучаться не учили?

– Мне послышалось, ты с кем-то разговариваешь.

– С родителями. – Она вызывающе посмотрела мне в глаза, хотя вид у нее был как у нашкодившего щенка. – Я не чокнутая.

– Я так и не думаю. Тоже иногда говорю со своими.

Ее взгляд чуть смягчился.

– Я тебя разбудила?

– Нет. Не ты. Ну, раз у тебя все хорошо…

– Да. Спасибо.

Оставшееся до завтрака время я провел без сна, думая о Кате. Я солгал ей, что общаюсь с родителями. Никогда так не делал, если честно. Первое время, пока мы с Яковом торчали в столице, было не до горестей и бесед с усопшими, а потом уже как-то привык обходиться без их общества. Хотелось поддержать девушку, поэтому сказал неправду. Но Кате повезло больше чем мне, ее родители хотя бы живы. По крайней мере, я на это надеюсь. И постараюсь вытащить их, когда стану кэром.

С этими мыслями я провел первую половину дня – завтрак и утреннюю тренировку. А после обеда мне удалось выкроить немного времени, чтобы наконец доделать деньрожденный подарок.

На вечерней тренировке Катерина наловчилась отбрасывать предметы, что бросал в нее Исаак, молотом – своей новой иллюзорной игрушкой. Оружие мерцало, исчезало периодически, и тогда все летящее в девушку врезалось в «Щит», который я перед ней держал. А иногда камни, ведра и прочее барахло улетали далеко за пределы двора, отброшенные метким попаданием. Девушка довольно улыбалась, но еще больше был доволен Исаак. Благодаря найденной книжице Катины успехи выросли в разы.

После тренировки я протянул девушке перетянутую ленточкой брошь-розу. Заметил краем глаза, как одобрительно кивнул Исаак.

– С днем рождения!

– Красивая. – Она осторожно потрогала металлические лепестки. – Ты сам ее сделал?

– Ага. Позволишь?

Катя кивнула. Я приколол брошь к ее майке.

– Спасибо, – сказала она и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку.

***

То был последний отдыхательный вечер. Немного свободного времени перед затяжными тренировками, и мы с Катей использовали его на полную катушку, бездельничая, лакомясь привезенными Яковом сладостями и болтая о всяких пустяках.

– А клевенький вышел день рождения, хоть и без Чаровниц, – сказала девушка, отчаянно зевая и выпроваживая меня в мою комнату. – Спокойной ночи, Кость.

– Спокойной ночи, – ответил я, нехотя выпуская ее пальцы из своих.

Затем изматывающие занятия продолжились. Убедившись, что я научился контролировать Дар, а Катя – создавать материальные иллюзии предметов и даже некоторых заклятий, Исаак стал беспрестанно закидывать нас новыми формулами. И это уже были не кружочки с полосочками. Да, мы все еще изучали общие для всех Домов заклятья, но перешли к более высоким кругам и более мощным формулам. Преподаватель заставлял нас заучивать рисунки, состоящие из сложных фигур, спиралей, направляющих линий, узлов на соединениях, и прочих премудростей искусства плетения заклятий. Сначала мы тренировались воспроизводить их на бумаге по памяти, скрупулезно вычерчивая каждую составляющую, чтобы как следует запомнить и суметь потом повторить, а уже после воплощали при помощи магии. Катю с ее специфическим Даром «полевая» часть обучения практически миновала, но формулы она зубрила наравне со мной. Моими успехами Исаак был вполне доволен, и даже подарил парочку заклятий собственного плетения. Подмечал он и мой растущий интерес к артефактам. Так как два кэра для нового Дома – очень мало, больше всего меня интересовали те артефакты, с помощью которых можно усиливать Дар и мощь заклятий. Жаль, что темных сущностей, с которых можно было заполучить такое добро, существовало очень немного.

Учиться мы не переставали, казалось, ни на минуту. Едва успев освоить одну формулу, тут же переходили к другой. Едва изучив новую темную сущность, сразу же открывали страницу со следующим рисунком. Исаак торопился дать нам как можно больше. Он задрал темп обучения, наверное, так, как не делал ни для кого из предыдущих учеников, и на поблажки можно было не надеяться. Отменять физические упражнения тоже никто не собирался. Кате приходилось тяжелее, но она не показывала виду и занималась так же усердно, как я. С такой плотностью тренировок и занятий времени на сон оставалось все меньше, не говоря уже о банальном отдыхе.

– Не расслабляйся, парень, – окликал преподаватель, когда я начинал клевать носом. – В Академии выспишься.

После очередного утреннего занятия, когда Катя ушла ковыряться в библиотечных стеллажах (и откуда у нее силы на это?), Исаак остановился у запертой двери в подвал, поманил меня и сказал тихо:

– Нашел я твоего слизня, и очень вовремя – тварь уже начала развоплощаться. Интересно посмотреть?

– Конечно! Долго же он продержался.

– Они приспосабливаются. Я же говорил.

Преподаватель отомкнул замок. Я тут же потянулся к ручке, но Исаак уперся в дверь ладонью:

Прежде чем войдем, я хочу, чтобы ты уяснил несколько правил. Ничего не трогать, никуда не лезть, ни к чему не прислоняться, слушаться меня во всем беспрекословно. И самое главное – никому ни слова о том, что увидишь. Даже Катерине. Ты понял?

Я кивнул.

– Дай слово.

– Даю слово будущего кэра, что никому не расскажу о том, что увижу в подвале. И пусть меня сожрут боги, если нарушу клятву.

– Что ж. Добро пожаловать в мою лабораторию.

– Так и знал, что это она, – сказал я. И добавил, наткнувшись на вопросительный взгляд: – Мы с Катей пытались угадать, что за дверью. Я думал, здесь что-то вроде лаборатории, где вы изучаете новых темных сущностей, а она уверена, что в подвале ваш личный зоопарк.

– В моем случае одно от другого мало чем отличается, – криво усмехнулся преподаватель и спустился по ступенькам.

Получается, мы с Катей оба одинаково правы. Даже жаль, что она об этом не узнает.

– Ты идешь или нет? – окликнул хозяин особняка. – И дверь за собой запри.

Я сделал как он велел, щелкнув хитроумным внутренним замком.

Внизу вспыхнули лампы дневного света. Спустившись, я попал в светлое и просторное помещение, облицованное кафелем. Здесь было прохладнее, чем наверху. У стены стояли несколько шкафчиков со стеклянными дверцами, все под замками. В них – колбы, пузырьки из темного стекла, пластиковые непрозрачные банки и контейнеры. Два металлических стола в центре подвала были прикручены ножками к полу. Один обычный, с ровной столешницей, второй с небольшими бортиками и стоком. «Резекционный» – всплыло в памяти. На нем поверх куска полиэтиленовой пленки лежало почти растворившееся в небытии тело слизня. Вверх торчали два искривленных и почерневших щупальца, будто выплавленных из стекла.

– Они довольно прочные, хоть и не выглядят такими. – Исаак, натянув перчатки, повернул щупальце внутренней стороной ко мне. – Верхняя треть покрыта отверстиями протоков, в них застывшая кислота. Похожа на желе, видишь?

Преподаватель коснулся пинцетом светлых и мягких, напоминающих кошачьи лапки подушечек.

– Насколько она едкая?

– Органику прожигает на раз-два, а вот к неорганике безразлична.

Надеюсь, он это не на себе проверял. С него станется, с такой-то коллекцией шрамов и увечий.

– Других тестов я пока сделать не успел. – Исаак потыкал пинцетом желеобразное тело. – Хочу попробовать вскрыть то что осталось. Поможешь?

– Ага.

– Надевай защитные очки. Халат возьми на вешалке. И рукава застегни, чтоб ничего не зацепить и не перевернуть.

Халат был относительно новеньким и на Исаака маловатым, из чего я заключил, что раньше он принадлежал кому-то из бывших учеников. Пока застегивал пуговицы, преподаватель начал вырезать щупальце скальпелем. От него к телу тянулось что-то похожее на кровеносный сосуд.

– Это, полагаю, проток. И он должен вести к пузырю с ядом. Принеси «почку».

– Чего?

– Лоток в форме почки. В шкафу позади меня.

Шкаф у дальней стены был забит всякой хирургической дребеденью. Рядом с ним я обнаружил неприметную дверь белого цвета, сливающуюся со стеной. Хотел даже заглянуть за нее, но Исаак окликнул:

– Эй! Не отвлекайся. Теперь держи щупальце. Натяни, но не сильно, а то проток порвешь.

С моей помощью щупальце и мешочек с ядом оказались в металлической плошке.

– Если есть идеи, как это добро можно использовать, буду рад услышать.

– Помимо оружия? – Я задумался. – Даже не знаю. А как на кислоту реагируют другие темные сущности?

– Можем проверить на досуге.

– Вместе? – на всякий случай уточнил я. – А удостоверение участника клуба артефакторов прилагается?

– Распечатаешь, когда вернешься в цивилизацию, – ухмыльнулся он. – Мне нужен толковый помощник с сильным Даром. Если тебе интересно то, чем я занимаюсь… а тебе интересно, я знаю…

– А Катя?

Исаак втянул воздух сквозь зубы:

– Ничего не получится, сам понимаешь… В плане обучения я дал ей все что мог, и постараюсь дать еще больше, но работать с темными сущностями… – Он покачал головой. – Ты знаешь ее отношение к тварям с Изнанки. Катерину не переубедить. Твоя подруга не принимает наших взглядов, и вряд ли примет.

Как бы мне ни хотелось это признавать, но Исаак был прав. И все же я надеялся, что однажды девушка изменит свою позицию. Ведь как ни крути, без артефактов в нашем мире не обойтись.

Исаак, однако, расценил мою задумчивость по-своему:

– Только не нужно бессмысленной патетики а-ля «Я без Кати никуда».

– Я без Кати никуда, – тут же съехидничал я. – Но и без артефактов тоже.

Он взлохматил мне волосы:

– Вот же балагур.

Мы подождали, пока останки слизня полностью вернутся в Изнанку, и убрали рабочее место.

– Кэр Исаак, что у вас за той дверью? – спросил я, вешая халат на место.

– Склад для артефактов.

– А там есть такие, что могут усилить мощь заклятий?

– Тебе зачем? – удивился преподаватель. – Ты же владеешь камешком, с которым сам сможешь достать любой артефакт.

Я так и не проверил его работоспособность, потому что нам не перепадало даже десяти свободных минут. Пришло время сознаться:

– Мой артефакт не работает так, как должен. Не все сущности слушаются. Слизень, Клювачи – никто не стал выполнять мои просьбы или приказы.

Исаак задумался, подвигал челюстью:

– Почему раньше не сказал?

– Боялся, что вы сочтете его бесполезным, и перестанете нас учить.

– Хм-м. Значит, нам с тобой придется найти оставшуюся часть и посмотреть, что из этого получится. Думаю, чем больше кусок, тем лучше эффективность.

– Только я не знаю, где он. А вдруг придется лезть в опасные места? Как насчет того, чтобы усилить мой Дар?

– Я бы мог дать тебе такой артефакт, только ничего не изменится. Растрачивать его на общие заклятья бессмысленно.

– А когда мы перейдем от общих к именным?

– В смысле – к именным? – искренне удивился преподаватель. – У каждого Дома свои формулы, разве ты не знал? Они хранятся в секрете и известны только родичам. Я не могу научить тебя тому, чего не знаю сам.

Вот так новости. Конечно, я ничего не знал. Пока был ребенком без Дара, мне мало что рассказывали, а Якову как простолюдину неоткуда было знать таких тонкостей. Мое хорошее настроение разом испортилось:

– Только вот родичей у меня не осталось, и некому показать формулы моего Дома.

– Тебе не повезло, знаю. – Исаак сжал мое плечо. – Придется создавать все заново. Вербовать теоретика, который будет плести для тебя заклятья.

– А вы? – Новая надежда вспыхнула в душе. – Вы подарили мне две ваших формулы, значит, можете их создавать?

– И ты тоже можешь. При должной сноровке вывести какой-нибудь примитивный рисунок не проблема. И он даже может быть мощнее многих общих заклятий. Но до настоящих формул, созданных настоящими теоретиками, ему будет как до столицы пешком. Извини, я не могу тебе помочь.

Я попытался ухватиться за последнюю ниточку:

– Вы говорили, что вашего Дома не существует. Если его все равно нет, обучите меня вашим заклятьям. Или присоединяйтесь ко мне.

– Много хочешь, пацан, – ответил Исаак, но грубости в его словах не было. Лишь непонятная мне затаенная тоска. – Я серьезно. Даже не думай об этом.

Глава 12

С начала следующей недели кэр Исаак повадился таскать меня с собой в лес. Мы болтались среди деревьев и искали следы разных тварей. Иногда преподаватель указывал на характерные приметы тех или иных сущностей. Трехпалые лапы Клювачей, следы которых я уже не спутаю ни с чьими другими; сложенные горками листья, в которые зарывались Мохнаши в ожидании сумерек; белесые паутинные коконы, из которых совсем недавно вылупились Ткачи; смятая и потрескавшаяся кора на деревьях – след от Удушей, сворачивавшихся кольцами вокруг стволов; и даже прохладные потоки воздуха, оставшиеся от пребывания в нашей реальности тварей круга Моры. Туда, куда вели эти воздушные течения, Исаак категорически запретил ходить. Там появились Страхи и Грёзы. Невидимые, бестелесные, и очень коварные. Нашепчут на ухо, нагонят усталость. Присядешь отдохнуть, а они тут как тут – нашлют дурных снов, в которых останешься навеки.

Я всегда считал темных сущностей опасными, жрущими людей тварями, и не более того. Но Исаак давал возможность взглянуть на них с совершенно иной стороны. Со стороны человека, который ищет не только быстрые и эффективные способы их уничтожения, но и перспективы работы с ними. За этим мы и ходили в лес.

Преподаватель носил с собой блокнот с записями. Иногда добавлял в него что-то новое, или показывал карандашные зарисовки. А после мы натыкались на отпечатки лап, светящиеся пятна, отметины на камнях или деревьях, и я без труда угадывал, кто их оставил.

– Кэр Исаак. – Я без особых ожиданий направил медальон с кусочком артефакта на улепетывающую сквозь кусты «мокрицу». – Вы хорошо знали моего отца?

– Тебя знаю лучше. – Преподаватель шел чуть позади. – Мы с ним виделись всего трижды, с перерывами в несколько лет.

– И зачем он приходил?

– В первые два раза пытался разузнать о новых сущностях. Поболтать с ним об этом в стенах Академии, как понимаешь, было затруднительно, так что наши беседы заканчивались очень быстро. В последний раз он приезжал на мое новое место жительства. Мы немного поговорили об артефакте, но, опять же, это был исключительно деловой разговор. Мы с твоим отцом не были ни друзьями, ни коллегами, ни даже просто хорошими знакомыми.

– При этом он отправил меня к вам.

– Наверное, потому что я скрываюсь тут от общества почти так же, как ты все эти годы.

– Наверное, – вздохнул я. – Жаль, что вы мало друг друга знали. Мой отец был хорошим человеком. И добрым. Вы бы с ним поладили.

– Не сомневаюсь, парень. Погоди!

Он схватил меня за плечо и потянул назад, не дав поставить ногу. На абсолютно сухой земле красовались влажные отпечатки ступней. Следы были похожи на человеческие, только немного больше размером, и с очень длинными пальцами.

– Это чей?

– Не знаю. – Исаак повертел головой, осматривая ближайшие кусты и даже кроны деревьев. – Но лучше бы нам с этой тварью не встречаться. Как считаешь?

Я думал точно так же. Видел, каким азартом загорелся преподаватель, но благоразумие одержало верх. Существовало очень мало обитателей Изнанки, которые походили на людей анатомически, и почти все из них были крайне неприятными особями.

На сегодня прогулка была окончена. Мы вернулись в особняк. Вечером после занятий я снова вернулся к вопросу о том, почему одни твари меня слушаются, а другие нет. Дело ведь не в размере артефакта, как мы сначала думали с Исааком. Слизень и трупоеды куда слабее той же Гончей, но они не были послушны, в отличие от последней. Я полистал каталоги, выписывая тех, на ком довелось проверить артефакт. Среди сущностей, которые не обращали на него никакого внимания, сходства было мало. Зато нашлась общая черта между теми, кто так или иначе меня слушался. Ткачи, Малые Вампиры, Ползучие Лозы, Гончие – все они принадлежали кругу Бафомета. И вполне возможно, артефакт остался в шахтах отца не от какой-нибудь сущности, а от самого темного бога.

***

Среди ночи я проснулся оттого, что кто-то колошматил в дверь.

– Открывай, мелкий засранец! – донесся из-за нее глухой и злой голос Исаака.

Мысленно прикидывая, что успел натворить, я включил свет и впустил преподавателя в комнату. Он тут же провел свой излюбленный прием – схватил меня за горло и прижал к стене. Как и в первую нашу встречу, настолько стремительно, что я даже не успел среагировать.

– Зачем ты рассказал о Бреши? – от него сильно несло алкоголем. Небритую рожу перекосило от злобы и виски.

– К-кому? – на всякий случай уточнил я, пытаясь высвободиться из стальной хватки.

– Церковникам! Они ее закрыли! – Исаак сжал пальцы сильнее, стало невозможно дышать. На очередную проверку это не походило. Препод опять напился и, сделав кое-какие не совсем правильные выводы, пришел разбираться.

– Если не отпустите, ударю, – прохрипел я, поднеся руку к его лицу.

Он будто не услышал. Сжал горло еще сильнее, едва не раздавив мне трахею:

– Я тебе доверился! Как ты посмел меня предать?!

Я врезал ему по скуле изо всех сил, добавил слабой «Вспышкой» в лицо. Он заорал, согнувшись и закрыв глаза ладонями. Освободившись, я, как был в одних трусах, выскочил в коридор. Из комнаты напротив выглянула Катя:

– Что происходит?

– Запрись и не выходи! – крикнул ей на бегу, бросаясь к лестнице. С девушкой разберусь позже, а пока нужно образумить разбушевавшегося любителя темных тварей. Обернувшись у первой ступеньки, подождал пару секунд. Исаак выскочил из комнаты, нашел меня взглядом:

– ТЫЫЫЫЫЫ!

В руке он держал мой револьвер.

– Давайте решим проблему как подобает воспитанным кэрам, – предложил я.

Вместо ответа он вскинул ствол и выстрелил. Заряд, едва меня не зацепив, проделал здоровую дырку в стене.

– Сдурел, что ли?! Эти пули стоят целое состояние!

Я спустился на несколько ступенек и оглянулся. Исаак уже гнался за мной. Отлично. Кате не грозит валяться на полу с простреленной головой – по крайней мере, раньше времени. Я спустился в коридор первого этажа, заскочил в классную комнату и нырнул в окно. Преподаватель едва не схватил меня за ногу.

– Отдай артефакт, сучонок! Ты его недостоин!

Обращать внимание на такую возможность договориться я не стал и побежал дальше. За спиной разлетелось стекло. Осколки вместе с сильным порывом ветра пролетели в нескольких сантиметрах, минимум два впились в руку. Затем с характерным звуком треснуло дерево. Исаак выломал раму, чтобы вылезти. Я бросился к калитке, надеясь, что налакавшийся кэр побегает по лесу, устанет и угомонится, а уже после мы сможем побеседовать.

Свернув с тропы, нырнул в чащу. Было темно, но полная луна подсвечивала хоть что-то. В подошвы то и дело впивались ветки и острые камни. Приходилось терпеть боль и стискивать зубы, чтобы вдруг не вскрикнуть или не выругаться. Бежать босиком по потемкам опасно, но подсвечивать себе путь магией еще опаснее. Исаак шуршал кустами совсем рядом.

– Я доверил тебе тайну, – все твердил он. – Думал, начнем работать вместе. Изучим новых сущностей, откроем артефакты. Но ты испортил все!

Сухая ветка под ногой предательски хрустнула. Торопливые шаги устремились ко мне. Спереди, слева, справа – почти со всех сторон. Я метнулся туда, где звука шагов не было, встретился лицом к лицу с кэром и ощутил себя глупым зверем, загнанным в ловушку. Преподаватель обвел меня вокруг пальца.

В попытке выиграть немного времени я сорвал с шеи медальон, швырнул в Исаака и снова бросился бежать. На несколько секунд он затих, а потом снова разорался на весь лес, обвиняя меня еще и в шарлатанстве. Покрепче зажав красный камешек в руке, я ухмыльнулся. Один-один, кэр Исаак. Вы провели меня, я провел вас.

Беготня по лесу продолжилась.

Я давно уже не знал где нахожусь, и как далеко теперь особняк. Это не беда – Малый Вампир поможет вернуться. Но я беспокоился за Исаака. Хоть он и слетел с катушек, бросать преподавателя в лесу, полном темных сущностей, нельзя.

Он еще долго орал за моей спиной про предательство и отмщение, то приближаясь, то удаляясь. И я вполне успешно держался в стороне, пока не услышал прямо перед собой еще чьи-то шаги. Гулкие, грузные, неторопливые. Будто их обладатель вальяжно прогуливался по своим владениям, никого и ничего не боясь.

Преподаватель их тоже услышал. Сначала побежал сюда, обласкав меня по пути крепким словцом, затем его шаги замедлились. Кажется, кэр Исаак начинал понимать, что здесь что-то не так.

Тварь в ночи вдруг протяжно и басовито завыла, и теперь тоже топала в мою сторону. Ее голова, судя по звуку, находилась на высоте метров трех. Наплевав на осторожность, я бросил вверх «Светлячка». Заклятье, разгоревшись, высветило среди деревьев серо-черный массивный торс, толстые ноги с раздвоенными копытами, четыре руки с множеством пальцев, вытянутое лицо, очень отдаленно напоминающее человеческое, загнутые книзу рога, опускающиеся чуть ли не на плечи, и огромные черные масляно блестящие глаза.

Я бросился влево, оставив «Светлячка» в подмогу Исааку. Он должен увидеть, что в лесу объявилось Чудовище Гаргантюа – сильнейшая тварь круга Абаддона, которых, как считалось, извели еще в Последнюю Войну. Нырнув за ствол и выглянув из-за него, я увидел, как Исаак вскидывает револьвер, а Гаргантюа смыкает ладони на моем заклятьи, возвращая лес в убаюкивающий мрак.

Грохнули выстрелы. Три вспышки, молниеносно прочертив темноту, врезались в сущность. Под кронами разнеслось обозленное «У-у-у-у-у».

Проклятье! Он же сам не справится. Это ему не Клювач и даже не два!

Я снова зажег шарик света, на этот раз подбросив его повыше, и оставил висеть над Чудовищем. Исаака поблизости уже не было, но из темноты в тварь, словно копье, полетело заостренное бревно. Гаргантюа поймал его верхней парой рук, перевернул и отправил обратно. Куски земли, повылетавшие от удара, посыпались даже на меня, а несколько тоненьких деревец снесло будто ураганом. Сущность опять завыла и зашагала к месту, где должен был находиться преподаватель.

Я немного сместился, чтобы видеть лицо твари, и бросил несколько «Стрел», метя в глаза. Хоть Исаак и говорил, что мы не будем изучать тех сущностей, которые уже не водятся в нашем мире, я все же не поленился и почитал обо всех, кого считали наиболее сильными и опасными. И теперь знал, что глаза – наиболее уязвимое место Гаргантюа. По остальным частям тела лупить почти бесполезно. Даже заклятья девятого круга мало что могли сделать такой туше.

Он отмахнулся от снарядов, словно от надоедливых мух. Зашагал ко мне и получил бревном по затылку. И так пострадавшее от удара об землю, теперь оно вовсе разлетелось в щепки. Тварь Абаддона это нисколько не смутило. Гаргантюа продолжил идти на меня. Мешающие деревья он валил наземь словно тростинки, выворачивая их с корнями. Пришло время менять позицию.

Пока я бегал от сущности, Исаак шумел в стороне. Без понятия, чем он там занимался – преподаватель со мной не разговаривал, а я вопросов не задавал. Пробегая неподалеку, сплел еще одного «Светлячка», чтобы видеть что-то помимо того, что высвечивала луна, и едва не напоролся грудью на торчащий из земли обломок молодого деревца.

Исаак насажал здесь целый частокол в несколько рядов. Идея, конечно, неплоха. Если сможем повалить тварь наземь, есть большой шанс, что она напорется на колья глазами. Я повесил заклятье над собой, чтобы Гаргантюа мог получше меня разглядеть и дойти до нужного места. Хотя, уверен, с такими глазищами тварь и в темноте неплохо видит.

Он бросил в мою сторону ствол дерева. Сильно промахнулся, но сшиб накатом едва ли не половину заостренных насаждений. Так что, может, в меня он и не целился. Из темноты по ту сторону частокола послышалась злая ругань.

На всякий случай я развеял «Светлячка», которым пользовался сам, и отбежал вбок. В круге постоянного света остался только Гаргантюа. Исаак тем временем принялся швыряться в Чудовище всем, что попадалось под руку. Кажется, я даже разглядел пожеванный лосиный труп. Однако темную сущность такое обращение нисколько не оскорбило. Тварь оставила колья в покое и отправилась ловить меня.

Бег в темноте – та еще задачка, особенно когда за тобой по лесу гоняется такой опасный противник. А тут еще и тварь круга Абаддона присоединилась. Так что рано или поздно это должно было случиться. Нога «провалилась», не ощутив опоры, и я покатился вниз по склону, ломая ветки и дико шумя. Замер на дне, стараясь восстановить дыхание и дышать при этом как можно тише. Сущность топталась совсем рядом. И, конечно же, заглянула в яму, в которую я слетел. На фоне безоблачного неба и круглой луны над оврагом навис рогатый силуэт.

Я отполз назад, уперся спиной в противоположный склон. На дне ничего не росло, а верх склона оккупировал густой терновник. И я понял, куда попал. Тот самый овраг с Брешью. Вот только бывшего ученика Исаака на прежнем месте не было. Как, наверное, и самой Бреши.

Рогатая туша, взревев, сиганула вниз. Вскинув руку с артефактом, я прицелился в голову приближающегося Чудовища. Поинтересовался на всякий случай:

– Договоримся?

Естественно, оно осталось глухо к предложению, занося надо мной ногу. Тогда я сплел самую мощную формулу, на которую был способен, и высвободил Дар.

«Поток» ударил по глазам – магией по его, ярким светом по моим. Артефакт в крепко сжатом кулаке засветился сквозь кожу, мясо и кости, а пламя из синего превратилось в багряное.

Тварь заорала, мотая головой. Меня оглушило от этого рева, на какое-то время я вообще перестал что-либо слышать. Отпрыгнул, чтобы не быть растоптанным – никакой «Щит» тут не поможет. И в почти полной тишине наблюдал, как длинные нити багряного цвета выстреливают откуда-то сверху и впиваются в сжатый кулак.

Артефакт ощутимо вибрировал, будто нечто напитывало камешек магической силой. Я использовал его как призму для усиления собственного Дара, и с каждым использованным заклятьем нитей, тянущихся к артефакту, становилось все больше, а сами заклятья мощнее. «Вспышка». «Шар». «Стрела». «Вихрь». Я вполне успешно опробовал на твари еще много чего из своего арсенала. Чудовище горело и чадило. Облако черного дыма нависло над оврагом, закрывая луну и силуэты деревьев.

Гаргантюа ослаб и ссутулился, но все еще не был повержен. Он шагнул ко мне, занося ладони, будто желая прихлопнуть. Пока наклонялся, я забежал ему за спину. Едва успел подумать о том, что тварь попалась весьма неуклюжая, как Чудовище, резко развернувшись, опустило ногу прямо на меня.

Ощутимый удар под ребра, и вот я уже лечу в сторону. Исаак, стоя наверху, «пнул» меня телекинезом, спасая из-под ударившего в землю копыта. Гаргантюа тут же занес ногу еще раз.

Позволять и дальше пинать себя словно мяч я позволить не мог – банально переломаются ребра и отобьются органы. Я опутал поднятую ногу Чудовища багряной «Сетью», из-за чего его конечность тоже начала дымиться. Перебежал за спину твари и потянул заклятье на себя изо всех сил, не давая поставить копыто. Справиться с такой тушей было крайне непросто, даже несмотря на усиленную артефактом магию. Голова едва не лопалась от напряжения. Исаак ударил несколько раз по единственной точке опоры гиганта. Сущность наконец потеряла равновесие и рухнула на живот, отчего земля под ногами затряслась.

Исаак бросил мне кол. Я подхватил его, но подобраться к огромной голове было нереально – Гаргантюа размахивал руками словно пропеллер. Преподаватель ударил его волной воздуха, сбив ритм, тварь в ответ саданула кулаком по склону. Кэр не удержался и заскользил вниз. Я бросил ему под ноги «Щит», пытаясь остановить падение, но сущность дотянулась многопалой ручищей до преподавателя и зашвырнула в кусты терновника на противоположной стороне оврага. А я, пользуясь моментом, всадил кол в одно из глазищ.

Оглушительный рев разнесся на километры вокруг – слух вернулся не вовремя. Исаак продолжал держать руки твари, хотя его самого отсюда не было видно. Кэр не позволял Чудовищу встать или закрыться, но давалось ему это с трудом. Не мешкая больше, я подскочил к твари, едва не попадая под удары ладонями, и пронзил второй глаз, продавив кол как можно глубже, чтобы уничтожить мозг. От предсмертного рева опять заложило уши, но после на лес опустилась благостная тишина.

Я выдохнул. Вот и все. Немалыми усилиями темная сущность наконец повержена, и можно перевести дух. Поставил ногу Чудовищу на голову, как заправский охотник. Жаль, нет фотоаппарата, а то бы сделал фоточку на память.

С высокого берега оврага донесся глухой стон. Похоже, схватка с тварью Гаргантюа не прошла для кэра Исаака бесследно. Я поднялся к нему, позволив огню на руке разгореться. Багряное пламя осветило дно оврага и ближайшие кусты терновника. К артефакту снова потянулись нити такого же цвета. Они вылетали из одной точки, теперь это было хорошо видно. В той же точке находился преподаватель.

Его затянуло по пояс в невидимую Брешь. Из нее и вырывались нити магии, что должны были бить в простолюдинов, превращая их в самородков, но вместо этого напитывали силой красный камешек в моей руке. Кэр Исаак посмотрел на меня полным боли взглядом. И вдруг улыбнулся:

– Не закрыли. Не смогли.

– Я не говорил о Бреши церковникам. И она на месте. – Я с сожалением покачал головой. – Зря мы устроили этот забег.

– Но они здесь были, я видел. Значит, нашли ее сами. Прости, пацан.

Я сжал кулаки, не в силах рассказать ему правду – по крайней мере, сейчас. Ногти глубоко впились в кожу. Шагнул к преподавателю:

– Я помогу вам выбраться.

– Не подходи! – Он выставил вперед руку. Багряное пламя блеснуло на стекле его часов. – Иначе останемся здесь вдвоем. Не слишком приятное соседство, не правда ли?

Он усмехнулся, но тут же скривился. Блестящее от пота лицо скорчилось в приступе боли.

Я покрутил головой в поисках прочной ветки, чтобы протянуть ее Исааку.

– Бесполезно, – усмехнулся он своей фирменной кривой ухмылочкой. – Меня уже не вытащить. Изнанка не отпускает тех, кто в ней увяз.

– Откуда вы знаете?

– Знаю! – рявкнул он.

Я все равно протянул ему ветку:

– Я вас не оставлю!

– Послушай меня, Константин. – Исаак даже не попытался за нее ухватиться и бросил полный надежды взгляд на револьвер, лежащий на земле. – Я не хочу закончить так же, как тот парень. Понял? Ты должен меня убить.

– Нет! Я найду способ…

– Проклятье! – Он дернулся, погрузившись еще на несколько сантиметров. – Нет никакого способа! Просто сделай это!

Я все еще пытался найти лазейку:

– Если убью, нарушу слово.

– Я обучил тебя! Пусть не всему, но большему. Ты можешь объявить клятву выполненной.

Я поднял револьвер, стараясь не смотреть преподавателю в глаза. В барабане оставался последний патрон.

– Хорошо. Считаю вашу клятву выполненной, кэр Исаак. Сожалею, что так вышло.

– А теперь выполни свою.

Я кинул ему артефакт. Он поймал камешек, сжал в руке.

– Считаю твою клятву… выполненной. И хочу, чтобы ты продолжил мое дело.

Артефакт он швырнул обратно, чтобы не подпускать меня к Бреши. И вдруг выпучил глаза и беспокойно завертел головой:

– Зараза! Что-то жует мою ногу! Пристрели меня!

Я взвел курок, прицелился кэру Исааку точно в лоб.

– Ну же, мать твою! – проорал он и в ту же секунду полностью исчез в Изнанке.

Лес погрузился в плотную тишину.

Глава 13

Катя встретила меня в коридоре второго этажа. Повсюду горел свет. Наверняка для нее я сейчас выглядел довольно жутко – без маски и привычной одежды, прикрывающей шрамы, весь в царапинах, крови и грязи. Девушка скосила глаза на револьвер в моей руке.

– Где кэр Исаак?

– Он не вернется, – холодно ответил я.

– Ты что, убил его?

– Не я. Брешь.

Катя прижала руку ко рту, глядя со смесью ужаса и сожаления:

– Я же говорила, что там опасно! Брешь нужно было закрыть сразу, как только мы о ней узнали.

Я чуть не ударил ее. Сгреб за шкирку, затолкал в комнату.

– Пусти! Ты что делаешь?!

– То, что должен. – Я швырнул девчонку на кровать. Щелкнул замком, чтобы никуда не сбежала. – Исаак видел церковников у Бреши и думал, что это я о ней рассказал. Но я не говорил. А о Бреши кроме нас знала только ты.

– И ты думаешь, это я им сообщила? – Катя села, прислонившись к стене, и вытянула ноги.

– А кто еще?

– И как, по-твоему, я бы это сделала?

– Позвонила в ближайшее представительство Церкви. Как еще у нас такие вопросы решаются?

– Ну да, конечно! – Она скрестила руки на груди. – У меня даже есть номер самого первосвященника! Я с ним каждый день болтаю!

Я пнул подвернувшийся стул, он грохнулся об стену.

– Ты издеваешься?!

– Я никому ничего не говорила! Ясно тебе?! – Девушка вжалась в стену, но смотрела гневно, исподлобья, будто готовая к прыжку волчица. – Могу дать слово будущей кэры. У меня в конце концов есть Дар, и клятва покажет, вру я или нет.

– Она так не работает. – Я осклабился. – Очень удобно, правда же? Если бы я взял с тебя слово никому не говорить о Бреши и ты бы проболталась, тогда бы погибла. А клясться в том, что ты ничего не делала, просто бессмысленно!

– Я здесь ни при чем! – Вскочив, она бросила в меня подушку. Я поймал ее свободной рукой. – Что еще ты от меня хочешь?!

– Правду!

– Я уже сказала правду! Но тебе не она нужна, так ведь?! Ты хочешь услышать, что я во всем виновата, чтобы было на ком выместить свою злость!

Она тяжело дышала и ярилась не меньше, чем я. Но продолжила куда спокойнее:

– Ты просил меня никому не рассказывать, и я не стала. Мы же договорились доверять друг другу, помнишь? Я тебе доверилась тогда. А ты? Доверяешь мне?

Я не знал. Ничего уже не знал. Ночь выдалась безумная. Осознание того, что кэра Исаака с нами больше нет, только начинало пробиваться сквозь злость на Катю. Которая и впрямь могла быть ни в чем не виновата.

– Даже если ты не лжешь, откуда тогда взялись церковники?

– У меня только одна догадка. До них наконец дошло наше послание о Гончей на дороге. Вот они и объявились.

– Спустя месяц?

– Тебя это удивляет? Серьезно?! – Девушка зло сверкнула глазами. – Я говорила об этом еще на первом занятии! «Благородным» кэрам плевать на проблемы простолюдинов, пойми наконец. Пока церковники почешутся что-либо сделать с очередным гнездовьем тварей, проходят месяцы, если не годы!

– Не нужно все валить на них.

– А на кого еще мне валить?! На тебя?! Или на себя? Я ведь сама поддержала идею с костром. А может, и не в нем дело. Может, это был всего лишь очередной рейд, мне-то откуда знать?

Ее доводы выглядели убедительно. И хотя я не знал, могу ли верить девушке, она по-прежнему была нужна мне как пара.

– Если тебя еще интересует мое мнение, теперь Брешь точно нужно закрыть, – высказалась Катя. – Чтобы никто больше не пострадал.

– Поговорим об этом утром, – решил я и отправился в душ.

***

Сон все никак не шел. То ли оттого, что я съел несколько кофейных зерен, чтобы восстановить силы, то ли от всего, что пришлось пережить за ночь.

Мыслей тоже не было. Просто не мог ни о чем думать. В комнате становилось все светлее и светлее, а сомкнуть глаза так и не удалось. В конце концов, около восьми утра я оделся, взял телефон и отправился к холму. Пора бы отзвониться Якову и сообщить, что наше обучение внезапно подошло к концу.

Вернувшись, немного поболтался по особняку, собираясь с мыслями. Было непривычно видеть жилье без хозяина. Здесь сразу стало как-то пусто и неуютно, насколько вообще применимо слово «уют» к разваливающемуся зданию. Я прошелся мимо двери в лабораторию, заглянул в классную комнату. С улыбкой вспомнил первое занятие, на котором Катя заставила исчезнуть стол, поставив кэра Исаака в неловкое положение. Но вид развороченной оконной рамы вернул в не слишком радостную реальность.

Девушка спустилась на кухню, когда я уже завтракал. Забрала половинку омлета из сковороды и села напротив.

– Яков приедет во второй половине дня. – Я подлил себе чая из заварника. – У нас будет несколько часов, чтобы замести все следы и собрать вещи.

– Поняла. Я на тебя не обижаюсь, если что. Это была тяжелая ночь, все понимаю.

Я проигнорировал ее слова. Покончив с омлетом, вернулся в комнату. На тумбочке лежал мой кусочек артефакта, а та частичка, что была у кэра Исаака в перстне, к сожалению, отправилась в Изнанку вместе с ним.

Я разжег пламя на перчатке. Оно горело ровным синим светом. Немного подумав, запихнул артефакт в нее: во-первых, медальон остался где-то в лесу, а во-вторых, как я уже убедился ночью, магию для усиления нужно пропускать через камешек. Снова зажег пламя – оно стало багряным. Вот и отлично. Теперь никто больше не сможет сказать, что я из Дома Синего Пламени. Еще бы проверить, будет ли моя магия сильнее без подпитки из Бреши, но этим займусь чуть позже, когда закончу с делами в особняке.

Для начала я заглянул в комнату преподавателя. Кэр Исаак не успел дать всего, что хотел, и я решил изучить оставшееся самостоятельно. Надеюсь, он бы не был против. В тетрадях, лежащих на столе, нашлись только заметки по учебе, планы уроков, простые формулы, конспекты, и так далее. Почти ничего, что могло бы пригодиться. Полез по ящикам стола, выдвигая их и изучая содержимое. Под столом заметил небольшой сейф. Это уже поинтереснее. Найти бы ключ…

Я заглянул под диванные подушки, обследовал шкафы. Ничего. Попробовал отыскать потайные ящички или створки в столе, но они либо были слишком хорошо скрыты, либо не существовали вовсе. Оставалось надеяться, что все ключи, в том числе от подвала, не отправились в Изнанку в кармане хозяина особняка.

Минут через десять в комнату заглянула Катя. Ничего не говоря, присела на край дивана, наблюдая за моими попытками открыть сейф.

– Не это ищешь? – она позвенела целой связкой ключей.

– Где ты их взяла?

– Выпали у кэра Исаака, когда он за тобой погнался.

Я потянулся, чтобы забрать ключи, но Катя спрятала руку за спину:

– Тебя не напрягает копаться в чужих вещах? К тому же, в вещах мертвого.

– Напрягает, – честно признался я. – Но по-другому никак.

– И что ты хочешь найти?

– Все, что может пригодиться в Академии. Мы должны быть готовы. Те, кто там учатся, перед поступлением тренируются у личных наставников, а наша с тобой подготовка не закончена. И нас всего двое. Мы слабее остальных.

Она покивала, соглашаясь с моими доводами, и отдала ключи. Я стал проверять их по очереди в надежде отыскать подходящий, и в конце концов нашел.

В сейфе лежала только одна тетрадь, довольно толстая и наполовину изрисованная формулами. Страницы покрывали довольно сложные рисунки, у которых не было ни названий, ни описания. Некоторые дублировались с небольшими изменениями, большая часть копий была перечеркнута. Может, это и есть формулы «несуществующего» Дома? Выглядело так, будто кэр Исаак забыл их и пытался вспомнить. Может даже, получится их использовать. Нужно только проверить каждую.

Я раскрыл тетрадь в середине. На развороте двух страниц было нарисовано нечто совсем уж невообразимое под заголовком «Десятый круг». Никогда не слышал ни о чем подобном, ведь кругов заклятий существует лишь девять, но выглядит как что-то очень мощное. С таким, наверное, можно и целый Дом победить в одиночку. Что ж, кэр Исаак. Вы хотели дать мне могущество, которое не снилось самому императору? Кажется, вы мне его дали.

Следующей я хотел проверить лабораторию, но Катя увязалась следом.

– Тебе со мной нельзя.

– Почему? Я все равно видела, как вы туда ходите. И тоже хочу знать, что там.

– Я дал слово кэру Исааку, что никто об этом месте не узнает. Клятва еще на мне. Его смерть ничего не изменила.

– Не можешь рассказать, тогда покажи, – попыталась схитрить она.

– Брешь я тебе уже показал…

– Ты опять за свое? Я же сказала, что не говорила никому! Держи свои подозрения при себе, иначе помощи от меня можешь больше не ждать. И вообще, будешь создавать свой Дом сам!

– А ты тогда будешь вызволять своих родителей сама, – парировал я. Тут же себя одернул, но сказанных слов не вернешь.

Катя гневно засопела, сжимая кулаки:

– Я сказала, что ночь была тяжелая, и что я тебя понимаю. Но моих родителей не трогай. Понял?

– Прости, я перегнул палку. Но показать и правда ничего не могу. И буду очень признателен, если ты займешься сборами.

Она лишь покачала головой и пошла прочь.

Я запер за собой дверь, чтобы Катино любопытство не стало моей проблемой, и включил свет. Меня интересовала лишь дверь в дальнем конце лаборатории. С замком пришлось повозиться, но все же я его вскрыл. Нашарил выключатель на стене. Лампы, проморгавшись, наконец зажглись ровным холодным светом.

Здесь были только стеллажи у стен. Полки, заставленные всякой всячиной в банках, коробках, контейнерах. Все добро, что Исаак добывал с тварей, хранилось тут. Горы артефактов, мешки ингредиентов.

Ну, почти.

Я прошелся вдоль стеллажей, высматривая знакомые позиции из каталогов. «Астра», «Пузырь», «Мертвая звезда»… Добрая половина лежащего здесь числилась как нелегальные артефакты, владеть такими себе дороже. Попадешься на использовании, и церковники мигом отправят тебя в подвалы… По крайней мере, так считается, но я уже начинал сомневаться в прилежности служителей Церкви. Исаака, к примеру, такие «мелочи» вообще не волновали, если судить по лабораторным запасам.

И все же несколько запрещенных артефактов я прикарманил. Неизвестно кому они достанутся, когда мы отсюда уйдем, так что лучше пусть побудут у меня. А из того, что считалось легальным и находилось в свободной продаже, я взял всего понемногу. Но даже так добра получилось на две спортивных сумки.

В прозекторской на одном из шкафов лежал блокнот Исаака с записями. Я слишком сильно хлопнул ведущей на склад дверью, и блокнот свалился, стукнув по плечу. Последние заметки в нем касались ядовитого слизня.

Записи я забрал тоже, как и щупальца, бережно завернутые в целлофан. Запирая дверь в подвал, положил на нее ладонь и шепнул:

– Спасибо.

Катя нашлась в своей комнате. Убрав постель, девушка накрыла кровать серой тканью, и теперь собирала вещи в сумку. Я занялся тем же.

С подчисткой управились к обеду. По привычке пришли на кухню почти одновременно. Я собрал бутерброд на скорую руку и жевал его на ходу, запивая водой из стакана.

– Куда спешишь? – спросила Катя.

– К Бреши. Скоро вернусь.

– Я с тобой.

– Нет. Жди Якова. За мной не ходите. Не хочу вас потом по всему лесу искать.

– Ты не можешь идти туда один. Оставим Якову записку, чтоб не волновался.

– Как раз записка его и взволнует.

– Тогда отправь сообщение.

– Отсюда не получится. Исаак же говорил.

– Тогда отправим из леса.

– Так! – Мне начинали надоедать ее препирания. – Ты сидишь тут и ждешь Якова. Это не обсуждается. Поняла?

Девушка нахохлилась. Ей не нравились ни моя затея, ни то, что я ей командую. Но так будет лучше для всех нас.

– Ты поняла?

– Да поняла, поняла, – вздохнула она. – Будь осторожен.

Подхватив рюкзак, я быстрым шагом пересек двор. Выйдя на тропинку, ускорился. Хотелось закончить все дела как можно скорее, чтобы помощнику не пришлось ждать меня дольше, чем позволят его нервы.

У оврага было тихо и спокойно. Можно сказать – умиротворенно, особенно после ночных приключений. Туша Гаргантюа даже не начала развоплощаться. Видимо, сказывалось, что Брешь в родную Изнанку была распахнута совсем рядом. Та, кстати, ничем себя не выдавала. Я боялся, что найду в кустах терновника половинку Исаака, пустившего корни, но, к счастью, обошлось без жутких зрелищ.

Спустившись к Чудовищу, принялся спиливать рога. Не то чтобы они были для чего-то нужны, но как особо редкий экземпляр стоить должны целое состояние. Хотелось бы, конечно, добыть еще сердце, мозг и печень – из этих ингредиентов уже можно сварганить парочку полезных снадобий. Но чтобы их извлечь, да еще и не повредив, нужно быть хотя бы начинающим препаратором. Я, увы, такими знаниями не обладал вовсе.

Шорох ветвей наверху отвлек от увлекательного занятия. Над оврагом мелькнула рыжая макушка.

– Катя! Я же сказал – оставаться в особняке! Зачем пришла?

Она осторожно заглянула вниз:

– Чтобы ты опять не наделал каких-нибудь глу… Ого! Только не говори, что с этой тварью вы тоже сражались!

Девушка осторожно спустилась, обошла тушу по кругу, разглядывая ее со всех сторон. Я тем временем запихивал увесистые рога в рюкзак.

– Ничего себе у него бубенцы! – прыснула Катя.

– Вот и ты наконец нашла в темных сущностях что-то притягательное, – подначил я девушку. Она зарделась, но возмущаться на удивление не стала.

– А теперь отойди подальше. А лучше спрячься за склон. Только не за тот, где Брешь.

– Что ты хочешь сделать?

– Развоплотить оставшееся.

– Ладно.

Катя забралась наверх, теперь над оврагом виднелась только ее голова. Я начал выжигать останки «Потоком», и едва удержал заклятье. Новые нити магии из Бреши придали моему Дару еще большую силу, отчего руку стало вести из стороны в сторону. Я словно пытался обуздать пожарный рукав под сильным напором. Багряное пламя объяло тушу, превратив ее в ничто за пару минут, не оставив ни «улик», ни возможности другим кэрам поживиться остатками.

– Как ты изменил свою магию? – тут же кинулась с расспросами девушка.

– Потом расскажу. – Я посмотрел на часы. – Нам пора, Яков должен скоро приехать.

– А как же Брешь? Может, разведем костер?

– Церковники и так о ней знают. Костер привлечет лишнее внимание, а я не хочу с ними встречаться. Особенно после всего, что тут было. Пошли обратно.

Дорога к особняку заняла несколько минут. Мой помощник еще не приехал.

– Я так и не собрала для кэра Исаака флаконы с парализующей жидкостью, – вдруг вспомнила Катя, пока мы шли по двору. – А ты обещал рассказать, как управился с Лозами. Теперь-то уж точно можно.

– Зачем тебе?

– Ну не хочешь, не говори. Тогда помоги хотя бы. Хочу взять пару иголок, вдруг пригодятся когда-нибудь.

Эта идея мне понравилась. Я повел рукой в перчатке, и Лозы развернули листья. Катя без труда отломила несколько отростков.

Мы вернулись в холл. Девушка пошла на кухню, собрать на обед что-нибудь посущественнее бутербродов, а я начал сносить сумки к выходу, проверяя по пути, что ничего не забыл.

Малый Вампир сидел под потолком и наблюдал за мной. Когда сюда нагрянут церковники, малышу не поздоровится. Не то чтобы я проникся теплыми чувствами к темной сущности, но за прошедший месяц он не сделал нам ничего плохого. А еще помог найти дорогу, когда я заблудился в лесу. Как минимум, я должен ему за это.

– Улетай. Тебя здесь никто больше не покормит.

Мыш, как ласково называл его Исаак, уставился на меня и никак не отреагировал на слова. Я распахнул окно:

– Ну же! Лети, кому говорю! Или хочешь, чтобы церковники тебя развоплотили? У них разговор с такими как ты короткий.

Мыш раскрыл пасть и зашипел.

– Вот и я тебе о том же. Давай, отваливай.

– С кем ты говоришь? – Катя, отгремев посудой в мойке, вышла из кухни.

– С местной фауной.

Девушка бросила недовольный взгляд на Вампира, который вдруг перелетел мне на плечо.

– Развоплоти его.

– Зачем? Он же безвредный.

– Только не говори, что собираешься взять его с собой.

Такая идея мне в голову не приходила, но Катя предложила ее сама.

С улицы долетел рокот мотора, хлопнула дверь. Мой помощник, прихрамывая и опираясь на трость, шел к крыльцу.

– Пора. – Я отомкнул замок.

Яков, зайдя в холл и прищурившись, уставился на моего нового питомца:

– Это кто?

– Мыш.

– Как-то не похожа она на мышь. Больше на Вампира.

– Да не мышь, а Мыш. Он и есть Вампир.

– Что-о? У тебя на плече тем… темная сущность?!

– Спокойнее. Он никого не трогает, видишь? Выдыхай.

– Константин! Ты вообще в своем уме? – Мой помощник едва сдерживался, чтобы не сбросить Мыша тростью.

– Он мирный и слушается меня во всем.

– До тех пор пока не проголодается! Катя, а ты куда смотрела?

– Я вообще-то тоже против общения с темными сущностями. – Девушка скрестила руки на груди. – Но Косте все равно.

– Он мне жизнь спас, можно сказать, – встал я на защиту Мыша. – Вывел из леса, когда я ночью заблудился.

– Ты еще и в лесу по ночам шастаешь? – схватился за сердце Яков. – До Академии не доживешь, помяни мое слово!

– Вот! – топнула ножкой Катерина. – Я ему то же самое говорю.

Ну приехали! Они начинают объединяться. Нужно срочно перетягивать кого-нибудь на свою сторону.

– Это все ради того, чтобы возродить Дом, как того хотел отец.

– Но не якшаться же с тварями Изнанки! – всплеснул руками Яков.

– С богами якшались столько лет, и ничего, – парировал я. – До сих пор якшаются.

– Константин. – Яков стал мягче. – Нет никаких доказательств…

– Прямых – нет. Но косвенных достаточно. Послушай меня. Те, кто уничтожил Дом Синего Пламени, им помогал кто-то очень сильный. Это факт. И если даже пятый по могуществу Дом с ними не справился, то что сможем сделать мы?

– Что-нибудь, да сможем. Дом Синего Пламени никогда не нарушал законы Империи и не опускался до такого. Столько твоих родичей сложили головы, чтобы эти твари не жрали людей, а ты теперь с ними милуешься?

– Их больше нет! – отрезал я. – Ни родителей, ни родичей, никого! Из-за какой-то мрази, которая плевать хотела на эти самые законы! И ты хочешь, чтобы все, кто погиб, были забыты, а убийцы остались безнаказанны? Я обязан восстановить справедливость, но нам нужна сила, нужны люди, артефакты, и вообще любая помощь, даже если это будут темные сущности! Ради справедливости я готов с ними «миловаться», имею на это право, и буду делать все, что сочту нужным! Ты меня понял?!

Яков смотрел на меня пронзительно, и было в его взгляде что-то такое… будто он начинал разочаровываться во мне и моих взглядах.

Затем опустил глаза:

– Как скажете, кэр Константин. Вам виднее.

Глава 14

«Нео Лого» наматывал километры на одометре. Асфальт исчезал под капотом. Мы ехали обратно к убежищу.

Я занял место рядом с Катей на заднем сиденье, а Мыш примостился на подголовнике между нами. Мурч недобро поглядывал на него из-за спинки переднего пассажирского, щурил зеленые глаза и жал уши.

Яков со мной не разговаривал, лишь коротко отвечал в манере безвольного лакея. Пришлось всю дорогу молчать и таращиться в окно, чтобы дать помощнику время переварить все, что я ему сказал, и успокоиться. Катя сжала мои пальцы. Было приятно ощутить немного поддержки с ее стороны.

Когда до убежища оставалось несколько километров, мой помощник молча протянул Кате черную повязку. Девушка безропотно натянула ее на глаза. Пока она не родич, любые секреты нашего Дома для нее под запретом.

Автомобиль мы спрятали в подземном гараже, занесли сумки в убежище. Яков спустился последним и запер все двери.

– Дом, милый дом, – вздохнул я. Надеялся, что уже никогда сюда не вернусь – ну, если только затем, чтобы забрать вещи. Однако придется торчать под землей еще целых два месяца, и то если одобрят нашу заявку в Академию.

– Зато здесь безопаснее, – улыбнулась Катя, снимая плотную ткань с глаз. Впрочем, ее улыбка быстро погасла, когда Мыш вспорхнул с моего плеча и принялся нарезать круги по помещению. Мурч глазел на него, затем запрыгнул на стол и попытался сцапать летуна когтистой лапой. Тот живо угнездился в углу под потолком, и рыжему оставалось только сесть, подергивая хвостом, и уставиться на добычу, будто говоря: «все равно никуда от меня не денешься».

Разобрав вещи, первым делом я включил компьютер. За месяц моего отсутствия он состарился еще больше, и мне стоило больших усилий зайти на сайт Академии и оставить заявку на поступление. Вторую я подал на создание нового Дома. В этом столетии буду первым, кто так сделает. Возможно даже, единственным.

Затем потянулись долгие однообразные дни ожидания. Иногда я болтал с Катей, иногда пытался поговорить с Яковом, иногда ловил свои поделки, которые в лихих поворотах разбрасывал Мурч, гоняясь за Мышем. Хорошо хоть занавесок у нас тут нет, иначе менять их не успевали бы. Малый Вампир занимал места исключительно повыше, и карнизы, уверен, стали бы его главным насестом, а шторы – единственным для кота способом добраться до сущности.

За пару дней я переделал замок на двери в бункерную комнату, теперь в ней можно было запираться изнутри. А так как устройство замка всегда считал довольно сложной для себя темой, то смело мог гордиться успехами. Комнату планировал использовать для испытаний – пора бы опробовать что-нибудь помощнее общих заклятий. Я заучил пару формул из тетради кэра Исаака, которые выглядели попроще, и отправился в бункер, а тетрадь припрятал в своей комнате. Не хотелось бы уничтожить ее неудачным экспериментом, взяв с собой. Проверять заклятья решил ночью, чтобы всякие любопытствующие личности не отвлекали стуком в дверь и бесконечными расспросами. Тихонько прошел мимо Якова, уснувшего в кресле прямо в общей комнате, и заперся в бункере.

Я сделал все, как учил кэр Исаак. Сначала представил формулу мысленно, затем напитал ее магией и «отпустил», целясь в нарисованную на стене мишень. Ничего не произошло. Попробовал еще раз, и снова никакого эффекта. Может, упустил какую-то деталь в рисунке? Или заклятье не работает из-за артефакта? Повторил его своей родной магией, но тоже ничего не получилось.

Вернулся в свою комнату. Убедился, что рисунок запомнил правильно. Оставил рядом с тетрадью артефакт и попробовал снова. Снова ничего. Неправильная формула? Не зря же Исаак вычеркивал их так много. Я попытался «сплести» второе заклятье и получил тот же результат. Точнее, его отсутствие.

Проблема была еще в том, что я не знал, для чего нужны эти формулы. Может, они не боевые, а совсем иного назначения, и я неправильно их применяю. Или созданы под другую магию – телекинетика, очевидно. Но формул в тетради еще много, и есть шанс, что я найду что-нибудь для себя.

Мой помощник все так же спал в кресле. Я принес плед, чтобы укрыть старика. Он приоткрыл глаза:

– Юный кэр…

– Спи, Яков, – шепнул я.

Он ухватил меня за запястье, посмотрел вполне осмысленным взглядом, полным тревоги:

– Я видел нехороший сон. И боюсь, что темные сущности утащат тебя во мрак. Как раньше делали боги.

– Это всего лишь сон, правда же? Я знаю, что тебе не нравится Мыш. И буду с ним осторожен, обещаю. Если что-то пойдет не так, тут же развоплощу его.

– Ты играешь с огнем, – покачал он головой.

– Огонь – мой Дар и моя магия, ты же знаешь. И знаешь, что твое мнение для меня важнее любого другого. Но решения в любом случае принимать мне.

– Мальчик…

Я прижался лбом к его плечу:

– Мой дорогой Яков. Все будет хорошо. Не изводи себя дурными мыслями, ладно?

– Ладно, – нехотя сдался он, отпуская мою руку.

Я оставил его и полночи провел, сидя над тетрадью кэра Исаака.

***

– Нам нужно придумать легенду для преподавателей в Академии, – сообщил я за завтраком на следующее утро. – Простую и достоверную.

– Чур я буду посланницей с далекой планеты, – мило улыбаясь, заявила Катерина.

– Отлично! А я тогда космическим пиратом.

Яков не выдержал, рассмеялся и подавился чаем. Я похлопал его по спине.

– А теперь серьезно. Думаю, тебе можно ничего не менять. Девушка с окраины страны, чьи родители пропали без вести. В тебе пробудился Дар, ты хочешь найти родных, поэтому решила отправиться в столицу. А мы с Яковом – не слишком богатые простолюдины, которые хотят лучшей жизни, и ты появилась рядом очень кстати. Яков мне не родной, он опекун, подобравший сироту давным-давно. Необходимые документы для подтверждения у нас есть. И тебе придется отвыкать называть нас по настоящим именам. Отныне я Всеслав, а он Борис.

Катя спрятала ухмылочку в кружке.

– И никаких крыс, пожалуйста!

– Надеюсь, вы имеете в виду исключительно иллюзорных крыс. – Яков, конечно же, был не в теме. – Если в убежище завелись грызуны, это проблема.

– Да, крысы исключительно иллюзорные, – подтвердила Катя, успокоив старика.

Мы согласовывали мелкие детали нашей истории, пока тарелки не оказались пусты. Яков, встав из-за стола, заметил:

– Легенды – это, конечно, хорошо. Но как бы мы ни хотели что-то скрыть, правда все равно рано или поздно вылезет наружу.

– Значит, будем вести себя очень осторожно. – Я отхлебнул из кружки. – В идеале – к тому моменту, когда нас все-таки раскроют, мы обязаны стать очень сильными магами, обзавестись кучей родичей и быть готовыми к тому, что кто-нибудь попытается нас сместить. Надеюсь, за то время, что осталось до следующей битвы между Домами, мы успеем сделать наш Дом достойным своего места в иерархии.

– Это всего лишь два с половиной года, – заметил Яков. – Может, все-таки подождем, пока кто-нибудь не сцепится друг с другом, чтобы потом у нас было больше времени?

– Нет. Я уже все обдумал. Во-первых, нападение на наш Дом произошло раньше положенного. Наверняка отсчет будут вести не с него, а с законной даты на полтора года позже. Суммарно это уже четыре года на подготовку. Да и не факт, что Дома решат биться в первый же день. Сколько было случаев, когда никто никого не пытался угробить пятнадцать, двадцать лет, и даже больше. Мы не можем столько ждать.

– И все же, вы слишком слабы, – возразил мой помощник. – Даже подготовку у кэра Исаака не закончили.

– Поэтому нас и не тронут. Если раньше быть сильным было необходимо, чтобы боги не навредили через тебя остальным, то сейчас Дома могут опасаться только себе подобных. Они будут обращать внимание прежде всего на сильных или на тех, кто очень хочет стать сильнее. А тех, кто нас ищет – если все еще ищет – не остановят ни законы, ни сила, что у нас бы появилась. Они нападут в любое время, как только узнают кто мы. Так что не вижу смысла ждать еще несколько лет. Да, это риск, но он оправдан. По-другому никак. Мы либо сидим в убежище до конца жизни, либо выходим отсюда и возвращаем свое.

– Я не люблю рисковать, но чтобы вызволить родителей и помочь восстановить справедливость, готова идти с тобой до конца, – поддержала меня Катя.

– Что ж… – Яков крепко сжал спинку стула, у которого стоял. – Значит, так тому и быть.

***

К следующей ночи я сделал оправу для артефакта, чтобы его было удобно носить в перчатке. Камешек поместил в сетку из тонкой проволоки, а ее прижал к ладони мягким ремешком. Теперь осколок не «ерзал» под перчаткой и не пытался выскочить наружу. А после я вновь занялся зубрежкой формул.

Вторая ночь испытаний также не принесла какого-то успеха. Отбраковав еще два заклятья, я взялся за пятое по счету. И, как и ожидал, с ним тоже ничего не вышло. Поправил неудобно лежащий артефакт – укололся проволокой. На ладони под камешком тут же выступила капелька крови. Проглядел заусенец в сетке, нужно будет потом от него избавиться. Я стер красную капельку и попробовал заклятье еще раз.

К моему удивлению, на стене вдруг появилось сияющее пятно размером с мяч. В нем отражался только я, остальное пространство за моей спиной скрывалось за слепящим светом.

Ладонь зачесалась в том месте, где я укололся. Кровь пошла куда сильнее, чем ей было положено при такой крохотной ранке. Это что, какое-то новое свойство артефакта, или заклятье такое само по себе? Я быстро развеял его. Решил пока не искушать судьбу и отложить эксперименты – по крайней мере, до тех пор, пока не найду подкованного в искусстве плетений человека. Мало ли что наколдую. Не разгребем потом.

Под потолком захлопал крыльями Мыш, каким-то образом сумевший просочиться в запертый бункер.

– Эй, ты как тут оказался?

Он покружил, приземлился на руку и начал слизывать кровь тонким, свернутым в трубочку языком. Странное ощущение. Из ладони будто вынимали кусочки – безболезненно, но не очень приятно. При этом рука осталась целой, не считая, конечно, старых шрамов от ожогов.

– Проголодался, да? Ну все, хватит. Я пока не готов становиться твоим донором.

Я дернул рукой, подбрасывая темную сущность к потолку. Мыш взлетел и по привычке уселся в углу. Жаль. Я надеялся, что он покажет, как сюда проник.

***

– Ты говорил, что хочешь закончить обучение кэра Исаака, – поймала меня перед очередным завтраком Катя. – Как успехи?

– С заклятьями не получается, – признался я. – Думаю, они подходят только под определенную магию. Если найдем кого-то, кто разбирается в плетениях, спросим у него.

– А что ты вынес из подвала? Было две сумки, я видела. Есть что-то полезное?

– Тебе зачем?

Она вскинула брови:

– Я вообще-то твоя союзница. И будущий родич. Мне тоже нужно быть готовой ко всему, что ждет нас впереди.

Якову про артефакты я еще ничего не говорил, и пока не собирался. Мой помощник накрывал на стол, и я не хотел, чтобы он что-то услышал. Взяв Катю за руку, потащил в свою комнату. Оттуда вылетел Мыш, вслед за ним выскочил кот.

Катерина предпочла не заметить очередную погоню и уселась на кровать.

– Я взял несколько артефактов. Есть парочка на усиление заклятий, так что козырь в рукаве у нас имеется. Правда, пока мы не знаем именных заклятий, толку от артефактов нет.

– Ну это же ничего, правда? В Академии научат.

– Может, и научат. – Я не стал расстраивать ее раньше времени.

– Ты проверял почту? Приглашение еще не пришло?

– Каждый день смотрю. Пока тихо. Придется потерпеть немного. К первому августа обязаны ответить.

За дверью вдруг раздался дикий ор кота, грохот, звон разбитой посуды и ругань Якова. Мы с Катей вылетели в общую комнату. Мой помощник лежал на полу среди тарелочных осколков, тостов и кусочков омлета, его трость улетела к стене, Мурч куда-то смылся, а Мыш как всегда завис в уголке под потолком.

– Проклятая тварь! – ругался Яков, пока мы с Катей помогали ему встать на ноги. – Я же говорил, что от нее будут проблемы!

– Но споткнулся же ты об Мурча? – на всякий случай уточнил я.

– Да и эта бестия не лучше, – уже не так злобно бросил он. – Устроили тут догонялки. Ах ты ж! Мое колено! Не могу на ногу встать.

– Садитесь в кресло, – тут же распорядилась Катя и осторожно закатала старику штанину. – Так. Вижу гематому. Ногу согнуть можете?

– Чуть-чуть могу. Но она уже семь с половиной лет как плохо гнется.

– Скорее всего, это просто ушиб, но я не специалист. Нужно приложить что-нибудь холодное. Кость, принесешь лед?

Льда в холодильнике не было, поэтому я притащил замороженный кусок мяса. Яков охал и подергивал ногой, но больше от холода, чем от боли.

– А бинт есть? Наложим давящую повязку.

Я сбегал за аптечкой.

– Парацетамол и аскорбинка? – округлила глаза Катерина, заглядывая в коробку. – Это и вся аптечка?

– Но бинт ведь там тоже есть.

Она ничего больше не сказала и принялась накладывать повязку на колено. Я следил за ловкими движениями и тем, как бинт слой за слоем ложится на ногу.

– Где ты этому научилась?

– Мама работала в травматологии, а я ей помогала немного. – Она подняла взгляд на Якова. – Вам бы в травмпункт. На всякий случай.

– Скорую помощь мы сюда вызвать не можем, – с сожалением констатировал Яков. – А сам до травмпункта я не доеду.

– Я тебя довезу, – тут же предложил я.

– Ты водить не умеешь.

– Так ты покажешь.

– Успокойся, юный кэр. – Яков тепло улыбнулся, оценив мое рвение. – Лучше не надо. Если нас остановят на посту и решат проверить документы, проблем не оберемся.

– Если это ушиб, боль скоро пройдет, – утешила Катя. – Если нет, придется добираться до моей квартиры и вызывать врача туда.

– Спасибо тебе. – Я взял ключи от дверей наружу. – Присмотришь за нашим пострадавшим?

– Конечно.

– Куда это ты собрался? – настороженно поинтересовался Яков.

– Решать кое-какие проблемки. Мыш, ко мне!

Вампир перелетел на мое предплечье, цепляясь коготками за рукав водолазки. Мы вышли на свежий воздух.

– Придется тебе пожить на улице. Иначе вы с Мурчем и убежище разнесете, и Якова угробите. Найди себе укромный уголок и не отсвечивай. Договорились?

Вампир не стал устраивать долгие прощания, взмахнул крыльями и, оттолкнувшись от руки, взмыл к древесным кронам. Я немного постоял, провожая его взглядом и наслаждаясь теплым летним солнцем. За несколько дней уже успел по нему соскучиться.

Сильно задерживаться не стал, иначе Яков начнет паниковать. Поспешил к двери, но замер, осматривая укрытую листьями и хвоей землю. Вокруг входа повсюду виднелись мокрые следы ступней с очень длинными пальцами.

***

Пару дней я болтался по убежищу в глубокой задумчивости. Катя с Яковом, скорее всего, думали, что меня гложет «расправа» над темным питомцем, и с утешениями вроде «ты все сделал правильно» не лезли. Но беспокоило меня совсем другое.

Конечно же, я ничего не сказал о следах. Ни Катя, ни Яков ничем не помогут, только начнут беспокоиться лишний раз. А я пока и сам не знал, что думать и что делать. Какая-то темная тварь притащилась вслед за нами от самого особняка? Но зачем? И та же самая ли она, или другая такая же появилась в нашем лесу? Как всегда, у меня появилась куча вопросов, на которые не было ни одного ответа. Одно хорошо – за эти два дня колено Якова перестало болеть, и он снова ходил. Катя не ошиблась с диагнозом.

Перед сном я отправился в душ. Глубоко погрузившись в свои мысли, забыл повернуть замок на двери. Только успел раздеться, как ворвалась будущая кэра и едва не сбила меня с ног.

– Катя!

– Ой! Прости. – Она тут же отвернулась. – Забыла полотенце, потом зайду. – И добавила со смешком, закрывая за собой дверь: – А у Гаргантюа были больше!

Я бы кинул в нее чем-нибудь, но девчонка уже скрылась из поля зрения. Вот же безобразница!

Залез под душ. Струи теплой воды побежали по телу. Я уперся лбом в стену, стараясь ни о чем не думать (хотя теперь это было сделать куда сложнее). Слишком много мыслей и загадок за последние дни. Мозг требовал отдыха.

Я уставился на ступни, приподнял их по очереди. Сухие следы тут же залила вода, но я успел убедиться, что никаких отпечатков длинных пальцев после меня не остается.

Хмыкнул. Какая глупость.

Закончив и одевшись, взял Катино полотенце с твердым намерением нанести ответный визит. Девушка сидела на кровати и расчесывала волосы. Легкая ночнушка, не достающая до колен, переливалась лиловым в приглушенном свете. Тонкие лямочки едва держались на хрупких плечах.

– Так и знал, что ты запала на темную сущность. – Я протянул ее вещь. – Большие бубенцы будоражат фантазию?

Катя фыркнула. Хотела схватить полотенце, но я отошел на шаг.

Она поднялась:

– Отдай.

– А ты отбери.

Контролируя мой взгляд, девушка осторожно сделала шаг, потом еще; резко выбросила руку вперед, но не успела – я спрятал полотенце за спину.

Катя шумно выдохнула, но на сжатых губах тут же заиграла ухмылочка.

– Поиграть хочешь?

Я повел плечами, что можно было расценить и как «да», и как «нет».

Она шагнула чуть вправо, чуть влево, дернулась навстречу, проверяя мою реакцию. А затем обхватила меня за талию обеими руками, пытаясь дотянуться до полотенца и прижимаясь все сильнее. От нее приятно пахло чем-то цветочным.

Я поймал тонкие пальцы вслепую, прижал их вместе с полотенцем к пояснице. Теперь девушке некуда было деться. Катя попыталась меня пнуть, но вышло у нее неловко, и она чуть не потеряла равновесие. Я удержал от падения нас обоих, уперевшись спиной в стену. Ее глаза заискрились смехом:

– Мы были близки к провалу как никогда.

Я опустил взгляд, задержавшись на губах, чуть пухлых и таких красивых, когда Катя не сжимала их возмущенно; спустился еще ниже, к ямочке между ключицами, скользнул глубже, за край ночнушки. Девушка откинулась назад, попытавшись освободиться, но я повернулся, меняясь с ней местами, легонько толкнул к стене. Она затихла, хотя ее сердечко билось как птица в руке.

Полотенце упало к ногам. Я коснулся кончиками пальцев ее бедра, повел рукой, все выше приподнимая край ночнушки. Она запустила руку мне под майку, проведя теплой ладонью по спине. От этого простого, казалось бы, прикосновения по коже пробежали мурашки.

– А если Яков зайдет? – быстро прошептала она.

– Он не имеет привычки врываться без стука. И замки здесь не сломаны.

В подтверждение я дотянулся рукой до замка и повернул его. Ухватив девушку за талию, прижал к себе, приник к ее губам. Она ответила – пылко, чувственно, позволяя моей руке соскользнуть с талии, провести по изгибам тела, ощутить упругость ягодиц. И вдруг оборвала поцелуй.

– Подожди. – Катя потянула меня к столу, уложила фотографию родителей стеклом вниз. – Не хочу, чтобы они подсматривали.

Много позже она лежала, прижавшись ко мне, и водила пальцем по шрамам на груди. Пожалуй, впервые я не чувствовал неловкости от того, что кто-то их разглядывает.

Ее палец замер, а глаза говорили, что мыслями Катя далеко отсюда.

– О чем задумалась?

– О том, что Дома приносят людям очень много боли. Друг другу и тем, кто никакого отношения к ним не имеет.

Я припомнил рассказы старших родичей о том, как Дом Синего Пламени добился своего положения в иерархии. Сказал с некоторым сожалением:

– Такова наша суть.

– Не «наша», – возразила Катя. – Их. Иногда я думаю, что в жестокости они мало чем отличаются от тварей с Изнанки. Мы такими никогда не будем. Правда же?

– Правда, – ответил я и крепче прижал девушку к себе.

***

Мне снилась Астарта – богиня похоти. Иссиня-черное паучье брюхо и обнаженное женское тело вместо головогруди, оканчивающееся восемью мохнатыми лапами. Зрелище одновременно отвратительное и завораживающее. Астарта умела привлечь внимание, хоть я ни разу не видел ее вживую.

Во сне богиня носила обличье Катерины. Рыжие волосы были распущены и струились по плечам. Она поймала мой взгляд, с усмешкой откинула локоны за спину, открывая вид на аккуратные грудки. Я видел глаза богини – сплошные черные зрачки, в которых клубились лишь похоть и страсть. Она очаровательно улыбнулась, показав десятки мелких и острых как иглы зубов. Мое нутро буквально кричало, что в ее внешности не в порядке абсолютно каждая деталь, и в то же время я млел, наслаждаясь ее видом. Богиня плавно направилась ко мне, двигаясь так, будто покачивала бедрами… если бы те у нее были. Мельтешение черных лап согнало морок, и я открыл глаза.

Катя тихо посапывала, уснув на моем плече. Я приподнял одеяло, чтобы убедиться, что с ее ногами все в порядке. Бред, конечно, но что только не придет в голову спросонья.

Утро застало нас врозь. Катя проснулась чуть раньше и, приподнявшись на локте, наблюдала за мной. Теперь в ее взгляде тихо плескалось море тепла. Край одеяла, которым она прикрылась, сполз с плеча, но девушку это совсем не волновало.

– Доброе утро. – Я зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Доброе. Хватит валяться. Пора проверять почту!

Я недовольно застонал.

Девушка отвернулась, взмахнув рыжими прядями, изящно встала с кровати. Одеяло плавно скользнуло по ее спине, будто не желая отпускать. Катя натянула майку, запрыгнула на постель:

– Подъе-ем!

Я решил не сдаваться до последнего и перевернулся на другой бок. Девчонка принялась спихивать меня на пол.

– Кать, ну неужели нужно идти прямо сейчас?

– Конечно! Вдруг нам уже ответили? – Она мечтательно закатила глаза. – Совсем скоро создадим свой Дом и начнем наводить порядок. Ты накажешь убийц, а я освобожу родителей. И будем жить все вместе долго и счастливо, как в сказке.

– Согласен. У нашей сказки будет счастливый конец.

– Глупый ты, – хихикнула она и чмокнула меня в щеку. – Сказка не должна заканчиваться.

Глава 15

Нам не ответили. Ни тем утром, ни через неделю после него, ни даже через месяц.

Катя сидела у меня на коленях и печально смотрела в кружку с какао.

– Не переживай. – Я нежно гладил ее по ноге. – В запасе еще две недели. Они обязательно пришлют ответ.

– Я не переживаю, – неубедительно отовралась она. Попробовала улыбнуться, но вышло как-то грустно. – Просто настроение такое. Устала ждать.

– Понимаю. Я тоже устал. Но ничего другого не остается.

И мы ждали.

Заняться было особо нечем. Все, что хотел, я уже опробовал, смастерил, закончил. Иногда тренировал уже изученные заклятья, чтобы рисунки формул не забылись. Нередко в паре с Катей. В один из таких дней она узнала об артефакте, который придавал моему пламени багряный цвет. А сделать выводы о том, что именно камушек позволяет мне договариваться с темными сущностями, для девушки не составило труда. Она всегда была очень проницательной.

Яков чаще всего смотрел старенький черно-белый телевизор, который ловил некоторые каналы. Девушка вне занятий пыталась рисовать, чтобы хоть как-то отвлечься от томительного ожидания, или играла с Мурчем, который заскучал без крылатого друга. Конечно же, еще у Кати был я, но спустя месяц наши страсти немного сбавили обороты, и мы наконец начали замечать хоть что-то вокруг кроме друг друга.

Мой помощник очень радовался за нас. Ходил довольный и время от времени напевал под нос что-то романтическое. Наверное, вспоминал собственную молодость. Из нас троих его одного сейчас ничего не беспокоило, и я старался, чтобы так было и дальше. Однако каждый прошедший день все больше приближал нас к точке невозврата, все сильнее нагнетая обстановку.

– Так и не ответили? – Катя со вздохом уселась на мою кровать и теперь наблюдала, как я пытаюсь обновить страницу браузера. – Сегодня первое августа. Занятия начались. Думаю, уже вряд ли ответят.

Я все еще надеялся, что письмо вот-вот придет, но понимал, что Катя права. Все сроки вышли, и пора подыскивать новые варианты. Обращаться к другому наставнику, например. Вот только как быть с созданием своего нового Дома? Этот вопрос решался только через Совет глав, включая императора, и только после окончания Академии.

– Может, заявка не отправилась? – наверное, в пятый раз за последние дни спросила девушка.

– Отправилась, уже проверял. И в папке со спамом ответного письма тоже нет. В крайнем случае, нас примут в следующем году, когда договорятся, по каким Домам распределить.

– Умеешь ты утешить, – опять вздохнула она.

Я сел рядом, взял ее руку в свою:

– Мы что-нибудь придумаем. Все будет хорошо.

– Она покивала, закусив губу:

– Обязательно придумаем. Ты прав. Я тебя люблю.

– И я тебя.

Весь оставшийся день я болтался по убежищу, обдумывая дальнейшие перспективы для моего Дома. И – несмотря на то что сказал Кате – пришел к выводу, что их попросту нет. Если только податься в ренегаты, но примыкать к такому отребью я не хотел. А значит, больше ничего не остается, кроме как смириться с поражением и жить дальше скрываясь, и так и оставшись единственным представителем Дома Синего Пламени.

«А может, и не единственным!», – забилась в голове вселяющая надежду мысль.

Я взял из ящика стола кольцо из мягкой разноцветной проволоки, которое сплел для особого случая. Может, стоило купить что-то более подходящее в ювелирном магазине, но Катя не носила украшений. Брошь-роза, которую я для нее сделал, была единственной вещью, которую девушка практически не снимала. Ей вообще нравились поделки, которые я мастерил своими руками.

Катя мыла посуду. Я немного понаблюдал за ней, пока она не видит. Затем схватил полотенце, повернул девушку к себе и вытер ей руки.

– Что ты делаешь? – Она улыбнулась, следя за моими движениями.

Я не ответил, бросил полотенце на стол и потащил Катю за собой. Она даже не сопротивлялась.

– Это оно, да? То, что я думаю?

– Нет. Кое-что другое. – Я завел ее в свою комнату, освещенную голубоватым светом монитора, щелкнул выключателем. Катя слегка прищурилась из-за вспыхнувшей лампы.

– Я должен сказать кое-что важное.

Она быстро кивнула, будто давно ждала этой беседы.

– Мы с тобой хотели создать свой Дом, – начал я. – Сначала для нас это было взаимной выгодой, не больше. Я становлюсь главой и получаю доступ к Совету, а ты находишь родителей, и все в выигрыше. Но последние полтора месяца… тебе не надо ничего объяснять. Я никогда не был так счастлив.

– Я тоже, – согласилась Катя, и это было видно по тому как она на меня смотрела.

– Только создать новый Дом не получится. Разрешение так и не прислали. И теперь все, что нам остается – сидеть в бункере всю жизнь, или прожить ее где-нибудь далеко отсюда и от Столицы. Но если ты не захочешь остаться со мной и решишь уйти в другой Дом, чтобы найти родителей, я поддержу твое решение.

– Сказка не получится, да? – Катя опустила взгляд, ее улыбка погасла.

Я взял девушку за руку. Она заметила кольцо.

– Это что, предложение руки и сердца? – ахнула она.

– Нет. Кое-что большее. У кэров же все немного по-другому. Это предложение создать семью и стать родичами по-настоящему. Это клятва верности моему подлинному Дому, ведь после смерти всех родичей теперь я его глава. Клятва, чтобы Дом Синего Пламени стал и твоим Домом.

– Я… я не знаю. – Она погладила меня по щеке. – Очень хочу остаться с тобой. Но папа с мамой… Я смогу найти их, только став кэрой в одном из существующих Домов.

– Понимаю. – Я убрал кольцо в карман и обнял девушку, поглаживая ее по спине.

– Я буду тебе писать, – пообещала она. – Мы можем видеться, или даже жить недалеко друг от друга. Или ты можешь пойти со мной и быть кэром в том же Доме, что и я.

– Так не получится. Прости. Без собственного Дома и без сторонников мне нечего делать в Столице. Да и новым «родичем» я стать не смогу. Наставники чужого Дома увидят, что мой Дар не превращается в их, и поймут, что я был кэром еще до того, как пришел к ним.

– Я не хочу прощаться, – едва слышно шепнула она.

Я тоже не хотел. Но других вариантов у нас вроде как и не было.

– Погоди-ка!

Что-то мигнуло на мониторе. Я бросился к компьютеру, не веря своим глазам. Катя тут же оказалась рядом, прижалась к моему боку. С замиранием сердца я кликнул на только что пришедшее письмо, и мы стали читать:

«Уважаемые Всеслав и Екатерина.

Уведомляем, что Совет глав ознакомился с вашими заявками на поступление в Академию и создание нового Дома.

Согласно законам Империи, после года обучения вы оба должны будете доказать, что владеете Даром достаточно сильным, чтобы иметь на это право. В противном случае вас распределят между другими Домами.

В Академию вы должны прибыть пятого августа к десяти ноль ноль по местному времени для встречи с ректором.

С уважением, главы Домов».

Далее шли тринадцать подписей, включая императорскую печать.

– УР-РААААААААА!

Я подхватил Катю, закружил ее, поставил на кровать. Она положила ладони мне на плечи и сказала, смеясь:

– Ну что, пришло время дарить мне кольцо?

– Конечно! Оно, может, не такое привлекательное, как в магазинах…

– Не говори ничего больше! Я согласна!

Катя не сдержала смешок радости, прикрывшись ладошкой и наблюдая, как я надеваю кольцо на ее палец, а затем кинулась мне на шею, покрывая поцелуями.

***

Стрелки пересекли отметку в три часа. Давно пора было спать, ведь выезжать нам уже утром – путь до Столицы неблизкий. Но какой там! Кто вообще смог бы уснуть после таких событий? Не ложился даже Яков!

Чтобы не терять время попусту, мы собирали в дорогу все, что еще не было собрано, а Мурч носился по комнатам как угорелый и всячески нам мешал.

Наконец, сонные, но довольные, мы позавтракали и отправились в новый путь. Возвращаться не собирались, поэтому забрали все самое нужное с собой, а убежище обесточили и заперли на все замки. Пока Яков выгонял машину из гаража, я украдкой осмотрел землю вокруг, но на этот раз мокрых следов не заметил.

На дорогу ушло почти трое суток, включая перерывы на сон и отдых, и в Столицу мы въезжали утром. Город стоял на реке, разделяющей его пополам. В центре у набережной покоился на якоре дредноут его императорского величества. Стяжатель воинской славы еще деда нынешнего императора, когда тот поставил на место зарвавшийся альянс соседних стран. По правую руку от центрального проспекта, в нескольких сотнях метров располагался Дворец главы государства. Он сохранил отдельные черты старинного белокаменного здания, но время и прогресс взяли свое. И вот уже оконца на башенках блестят стеклопакетами, а главная часть Дворца выросла на несколько вполне современных этажей ввысь. И теперь правитель осматривал свои владения с высоты девятнадцатого этажа. Может, даже сейчас он смотрит вниз, на ползущие по проспекту букашки-машины, в одной из которых сидим мы.

А по другую сторону широкой реки вздымались шпили Церкви. Статуи древних воинов с мечами и щитами, в шлемах с крыльями, замерли у стен на высоченных уступах, простирая взор над городом, который они когда-то защищали. Сразу же захотелось пересечь реку по мосту, подойти ближе к зданию и полюбоваться статуями, задрав голову.

– Давайте немного прогуляемся, – предложил я.

– Не стоит, – отозвался Яков. – Пока у тебя нет своего Дома официально, кто-нибудь может похитить тебя и завербовать. А если нападут грабители, и придется от них отбиваться? За незаконное использование магии тебя объявят ренегатом и упекут в тюрьму.

– Но тут же центр города! Какие грабители?

– Потерпи немного, – мягко настаивал мой помощник. – Вот зачислят в Академию, тогда гуляй сколько хочешь.

Мы оставили Дворец за спиной и поехали дальше по проспекту. Академия находилась в нескольких километрах севернее.

Ее территория оказалась приличной, куда больше резиденции Дома Синего Пламени. Сквозь прутья высокой ограды виднелись главный корпус в три этажа – с темно-красными кирпичными стенами и белыми наличниками окон, куча зелени, аллеи, скамейки, и конечно же студенты в учебной форме, чьи занятия шли уже пятый день.

Мы подъехали к воротам, вышли из машины. Из домика по ту сторону калитки выглянул охранник, возрастом примерно как Яков, только седой и с большущими усами. Покосился на «Нео Лого», зыркнул на нас раздраженно:

– Чего надо? Вход только по пропускам.

С лавочки неподалеку поднялся невысокий остроносый паренек, на вид чуть младше меня. Через его плечо была перекинута папка то ли с большим блокнотом, то ли с планшетом. Из нее же торчал карандаш. Студент, подойдя, чуть задержал взгляд на моей маске, но тут же сделал вид, что ничего особенного не увидел. Поправил очки и приветливо улыбнулся:

– Вы Всеслав и Екатерина? Я вас ждал. Вадим, будьте добры, пропустите их. Распоряжение кэры Анастасии.

– Добро пожаловать, – смягчил тон охранник, провел магнитной картой по замку и распахнул перед нами калитку.

– Меня зовут кэр Алексей, – представился парень. – Сегодня я побуду вашим гидом. Покажу, что тут и как.

– Мы должны встретиться с ректором в десять утра, – предупредил я.

– Нет, к десяти вы должны были приехать, чтобы не опоздать. Не переживайте, у нас в запасе целый час. Итак, я могу показать местные достопримечательности… – он посмотрел на Якова, – или отвести в комнату отдыха для посетителей.

Я тоже посмотрел на своего помощника, ожидая ответа.

– Комната отдыха была бы кстати, – решил он.

– Прошу за мной.

Кэр Алексей повел нас по центральной аллее. По бокам от нее росли кипарисы, туи, кусты можжевельника. Глубже, в тени раскидистых деревьев прятались деревянные беседки с ажурными перилами. У главного корпуса я разглядел большой фонтан и статуи, но Алексей повел нас налево, по узкой дорожке с низеньким подстриженным кустарником вдоль нее. Среди листвы я разглядел одну очень знакомую мордочку.

Долго идти не пришлось. Гид привел к простенькому выбеленному зданию с распахнутой дверью. Внутри было прохладнее, чем под августовским солнцем, и приятно пахло сдобой.

– Могу предложить вам чай, – предложил кэр Алексей, когда мы уселись на диваны.

– Не откажусь, молодой человек, – кивнул Яков. – Спасибо.

– А еще в нашем буфете есть замечательные булочки!

– Только чай, спасибо.

– А я бы от булочки не отказалась, – вежливо улыбнулась Катя.

Перекусив, мы втроем отправились дальше, оставив Якова отдыхать на уютном диванчике.

– Вы правда хотите создать новый Дом? – вдруг спросил кэр Алексей.

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил я.

– Здорово! Последний раз такую заявку подавали кэр Виктор и кэр Валентин, лет тридцать назад. Основатели Дома Буйного Ветра. Братья-близнецы, и Дар у них пробудился одновременно. Бывает же такое!

Само собой, я знал этот Дом. Он вроде бы до сих пор занимал последнее место в иерархии, поднявшись на одну ступень лишь с уничтожением Дома Синего Пламени. А теперь их место займем мы с Катей.

– Здесь общежитие. – Алексей завел нас в холл. Двое парней как раз выходили на улицу, посмотрели на нас, но ничего не сказали. От холла в стороны расходились два коридора. – Мальчики налево, девочки направо. Конечно же, это здание только для кэров. Простолюдины живут и учатся на другой половине территории.

Мы вернулись на улицу. Под крышей одной из беседок сидели несколько ребят и девчонок – отпрыски разных Домов. Они оживленно болтали, смеялись. Белобрысый смазливый парень с фигурой атлета бросил на нас взгляд через плечо. Остальные из его компании, переглянувшись, о чем-то зашептались.

– А это кэр Евгений из Дома Живой Воды, – тихо поведал Алексей, глядя не на блондина, а куда-то в сторону. – Говорят, его отец заплатил тут кое-кому, чтобы ненаглядное чадо сделали старостой нашего класса. Еще бы – второй Дом в иерархии обязан быть первым во всем!

– А ты из какого Дома? – спросил я.

– Угасших Кристаллов, – почему-то смутившись, признался Алексей. О таком Доме я ничего не смог вспомнить.

Когда мы подходили к беседке, Евгений окликнул нашего провожатого:

– Эй, ты опять тащишь всякое отребье на нашу территорию? Кажется, я уже предупреждал. – Он перевел взгляд на нас. – А вы убирайтесь отсюда, нищеброды!

– Они кэры и будут учиться с нами, – заявил Алексей, прежде чем я успел открыть рот.

– Кэры? – Евгений подошел ближе. Он оказался немного выше меня. – Что-то я не видел вас раньше. Из какого же вы Дома, «кэры»?

– Из секретного, – спокойно ответил я, не собираясь вдаваться в подробности.

Он вздернул брови:

– И что это за Дома у нас такие секретные? Давай, расскажи, мы все хотим знать.

– Не очень хочется разговаривать с тем, кто начинает знакомство с оскорблений, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – И мои секреты тебя вообще-то не касаются.

– Меня касается все, что здесь происходит, – ткнул он меня в грудь пальцем. – Это территория кэров, и лучше бы вам обоим свалить отсюда прямо сейчас.

– Это не тебе решать! – тут же возмутилась Катя.

Евгений смерил девушку взглядом:

– Да что ты?

– Она права, – продолжил я. – Не тебе указывать, что нам делать.

– Выбирай слова поосторожнее, – зло процедил кэр Евгений. – Я не потерплю неуважения к себе.

– Тогда относись с уважением к другим, – уже не так дружелюбно отозвался я. – Если мы закончили…

– Закончили. Можешь убираться вместе со своей подружкой. – Он уставился на мою маску и ухмыльнулся с издевочкой. – Нечего портить мне аппетит своим корявым личиком.

Я едва сдержался, чтобы не заехать по заносчивой роже. Ухватил за запястье Катю, которая дернулась вперед. Багряное пламя на другой руке вспыхнуло само собой.

– Еще слово, и тебе такое же сделаю.

Ребята в беседке тут же загудели, предвкушая развлечение. Евгений шагнул ближе, угрожающе нависнув надо мной:

– Ну и что именно ты мне сделаешь?

Алексей кашлянул в кулак:

– Хочу напомнить, что драки, дуэли и прочие способы выяснения отношений запрещены на территории Академии, и караются…

– Не утруждайся зачитыванием своих писюлек, – отмахнулся Евгений. – Мнения двенадцатого Дома никто не спрашивал.

– Это не мое мнение, а правила Академии.

– Меня они не касаются! – раздраженно бросил блондин.

– Посмотрим, что скажет кэра Анастасия на твое заявление, – тихо, но твердо ответил Алексей. – Она как раз идет.

Кэр Евгений даже не обернулся, лишь смерил меня презрительным взглядом:

– Мы еще побеседуем. Без лишних свидетелей.

– Жду не дождусь, – мрачно отозвался я. Отпрыск Дома Живой Воды направился прогулочным шагом обратно к беседке. Не все из компании смотрели на него с одобрением, но многие посмеивались, бросая на нас с Катей и Алексеем плотоядные взгляды.

– Мне нужно поговорить с кэрой Анастасией наедине, – сказал наш провожатый. – Подождите здесь, пожалуйста. И не обращайте внимания на кэра Евгения. Он привык думать, что ему все можно.

– Да мы уже поняли, что этот кэр Евгений тот еще кусок дерьма, – высказалась Катя, смутив парня. – Не переживай, бить его не будем. Места в Академии нам дороже. Правда же, Всеслав?

– Конечно, – легко согласился я. – Если он не начнет первым.

Мы уселись на скамейку недалеко от беседки. Алексей направился к симпатичной женщине средних лет, которая шла навстречу. Она носила элегантный темно-зеленый костюм, черные волосы были собраны в высокий узел. Каблуки делали ее немного выше.

– Если что, в приличном обществе не принято употреблять слова наподобие «кусок дерьма», – тихо сказал я Кате.

– Ой, прости пожалуйста! – тут же вспыхнула девушка. – Где мое воспитание? В следующий раз назову кэра Евгения мешком комбикорма, прошедшего через корову!

Я довольно улыбнулся. Уж чем чем, а словом Катя владела хорошо.

В кармане запиликал мобильник. Звонить на него мог только Яков, ведь даже с моей избранницей мы до сих пор не обменялись номерами. Я вытащил телефон.

– Кнопочный? – Евгений обернулся на звук. – Я думал, такими перестали пользоваться еще в эпоху пещерных людей.

Какой-то девчонке с острыми, угловатыми чертами лица так понравилась шутка, что она засмеялась в голос.

– Не у всех же есть столько денег, чтобы покупать дорогие гаджеты, – улыбнулся я, глядя блондину в глаза. – И места в Академии.

Несколько студентов из компании кэра Евгения поддержали смехом и мою колкость тоже.

– Деньги и власть решают любые вопросы в нашем мире, – усмехнулся в ответ Евгений. – Но этого не понять человеку, у которого нет ни того, ни другого.

Я на такое заявление лишь скептически хмыкнул. Что ж, по крайней мере, интеллект у этого кэра Евгения имеется, в довесок к внешности и положению в обществе. И он в состоянии придумать что-то поостроумнее тупых насмешек.

Телефон в руке продолжал надрываться. Не стоило тревожить старика долгим молчанием. Я ответил:

– Слушаю.

– У тебя все в порядке?

– Да, все отлично. А у тебя?

– Тоже. Просто проверка связи.

Ох уж этот Яков. Уверен, позвонит мне сегодня еще не раз.

Тем временем кэра Анастасия, остановившись, начала кому-то звонить, а Алексей возвращался к нам. Он едва сдерживался, чтобы не перейти на бег, но, по всей видимости, носиться по аллеям парню не позволяло воспитание. Наконец он добрался до скамейки, сияя улыбкой:

– Вы не представляете, кто приехал, чтобы на вас посмотреть!

– И кто же?

– Скоро сами увидите, – заговорщицки подмигнул Алексей.

Преподавательница подошла через пару минут:

– Здравствуйте. Это вы подавали заявку на создание нового Дома?

Некоторые из ребят, которых я тут же окрестил своими злопыхателями, довольно переглянулись, когда услышали слова женщины. Еще бы. Уже поняли, что за нашими с Катей спинами не стоят два-три десятка родичей с развитым Даром и крупными счетами в банках. А значит, могут потешаться над нами, не боясь получить «ответочку» от взрослых на более высоком уровне. Только они не учли одной маленькой детали. Мне не нужно, чтобы кто-то за мной стоял, ведь я сам – тот, кто будет стоять за другими. Потому что я глава Дома, и по окончанию учебы намерен стать им официально.

– Да, это мы. – Я встал и кивнул преподавательнице. Катя сделала то же самое.

– Меня зовут кэра Анастасия. Идите за мной, пожалуйста. Кэр Алексей, можете быть свободны. Спасибо.

Женщина повела нас нагретыми солнцем аллеями и прохладными коридорами главного корпуса. Мы поднялись на третий этаж.

– Будьте готовы увидеть его императорское величество, – тихо предупредила она, и, не дав ни секунды на осознание сказанного, распахнула дверь.

У дальней стены стоял длинный стол. За ним расположились несколько человек. Мужчины, женщины – преподаватели. А по центру сидел сам император. Мы с Катей вошли, чуть склонив головы. Остановившись в нескольких шагах, низко поклонились, как и подобает простолюдинам. Несмотря на то, что кондиционеры исправно выполняли свои обязанности, меня бросило в жар. Впервые я видел правителя вживую, еще и так близко.

Длинные черные волосы, охваченные короной, падали на плечи. В уголках серых глаз собрались морщинки. От него веяло спокойствием, уверенностью, и мощью человека с самым сильным Даром в стране. «Империи нужен сильный император» – тут же всплыло в памяти. Правитель смотрел мне прямо в глаза так внимательно, что я не выдержал и отвел взгляд.

За его спиной замерли четверо бойцов «Альфы» в артефактном «доспехе». Личная императорская гвардия, крутые ребята даже без Дара. Такие могли бы оторвать башку Гаргантюа в одиночку и даже не запыхаться. Еще одни легендарные личности, о которых ходило немало слухов не только среди простолюдинов, но и среди кэров.

Рядом с правителем сидел старичок в потертом пиджачке, с медицинской маской, натянутой по самые глаза, и в надвинутой на эти самые глаза фуражке. Он закашлялся, прижимая к маске кулак. Возможно, это был ректор. Главу Академии я не знал в лицо, но читал, что ему много лет.

– Представьтесь, молодые люди, – заговорил строгим голосом мужчина в очках и черном деловом костюме. Он занимал место по другую руку от императора.

– Всеслав.

– Екатерина.

– Всеслав? Редкое имя для наших времен. Вы женаты?

– Помолвлены, – ответил я за нас обоих.

– Значит, хотите создать новый Дом?

– Да, – в один голос заявили мы.

– И можете продемонстрировать магию? – мужчина записал что-то в лежащую перед ним тетрадь.

– Конечно. – Я поднял ладонь и попытался разжечь пламя. К моему удивлению, Дар не послушался, а руку, затянутую в перчатку, будто кто-то схватил.

– Не переживайте, – сухо сказал мужчина, заметив мое замешательство. – Эта комната защищена от несанкционированного использования Дара. Попробуйте теперь.

Что-то невидимое отпустило мои пальцы. Я смог разжечь багряное пламя.

– Почему ваша рука в перчатке? – спросила женщина лет пятидесяти на вид, худая, с крючковатым носом и острым взглядом, от которого, казалось, не скроется ни одна мельчайшая деталь.

– Следы от ожогов. Не очень приятное зрелище.

– Снимите ее, будьте любезны, – попросила она.

Мое сердце забилось чаще. Под перчаткой артефакт в оправе, и это проблема.

– Маску тоже снять? – Я решил тянуть время, пока не придумаю решение.

– Если вас не затруднит. И положите вещи на стол, пожалуйста.

– Он стесняется своих шрамов, – неловким тоном попыталась оправдать меня Катя. Хотя девушка и неловкость – вещи взаимоисключающие. – А я ему всегда говорю, что не нужно стесняться.

И я все понял.

Положил маску и перчатку перед преподавательницей. Ладонь все еще ощущала чуть острые грани артефакта и теплый металл оправы, но визуально они исчезли для всех в этой комнате.

Женщина осторожно взяла мои вещи, осмотрела, поводила рукой, даже заглянула внутрь перчатки.

– Попробуйте вызвать магию теперь, – попросила она и, удовлетворившись ровно горящим багряным огнем на ладони, отдала все обратно.

– Теперь ваша очередь. – Мужчина в очках кивнул Кате.

Девушка прищурилась, глядя на лежащую рядом с тетрадью ручку. У той вдруг выросли ножки, и она побежала по столу. Император не обратил никакого внимания на иллюзию, и смотрел только на девушку. Старичок в фуражке прихлопнул беглянку ладонью, а когда поднял ее, ручки там уже не было. Она лежала на законном месте, будто никуда не убегала.

Правитель что-то черкнул на своем листе бумаги и передал мужчине в очках. Тот, прочитав, кивнул сам себе.

– Пиромант и иллюзиомант. – Мужчина свел пальцы рук вместе. – Хорошо. Возьмите браслеты для студентов и носите их на запястье – в Академию вы зачислены.

Мы с Катей довольно переглянулись.

– Можете выбрать комнаты в общежитии, – продолжил мужчина. – И не забудьте получить учебники в библиотеке. О правилах поведения вам расскажут кэра Анастасия или ее помощник. Самое главное запомните прямо сейчас – пользоваться Даром вне уроков запрещено под любым предлогом. Наказание будет суровым, вплоть до исключения.

Глава 16

Алексей ждал нас на улице, возле фонтана. Дельфины из белого камня журчали струями воды.

– Ну что, как все прошло? – нетерпеливо спросил наш провожатый. – Императора видели?

– Да. – Я поправил маску. – Так же близко, как тебя сейчас.

– Здорово! Вот вам повезло. Мне так и не довелось.

– Когда станешь главой своего Дома, будешь часто его видеть, – хотела поддержать нового знакомого Катя.

– Это вряд ли, – со вздохом признался он. – Родичи вообще не рассматривают мою кандидатуру. Говорят, я недостаточно сильный.

– Еще разовьешься, – поспешил я успокоить Алексея. – Главное – задаться целью.

– И то верно, – посветлел он.

Я показал ему браслет на запястье:

– Преподаватели сказали, ты покажешь свободные комнаты. Готов?

– Конечно. Сегодня это моя прямая обязанность.

Он повел нас обратно к общежитию. Пока шли, я решил удовлетворить любопытство:

– Скажи, а ректор всегда так странно одевается?

– В смысле – странно? – не понял Алексей.

– Ну, маска, кепочка…

– Это ты о ком? – продолжал он морщить лоб.

– О старике. Ректоре.

– Ректор не старик. Ну, по крайней мере, внешне. Вот, смотри.

Алексей вытащил смартфон и показал фотографию мужчины в черном костюме и очках, который нас опрашивал.

– Значит, я ошибся. – Я кивнул на фотку: – А этот дядька, он точно ректор? Выглядит лет на сорок, а я читал, что ему под девяносто.

– Все так, ему под девяносто и есть. Он же хрономант! Может себе позволить внешность помоложе.

То, что хрономанты могли ускорять и замедлять время вокруг себя, я знал. Но способность замедлить старение, по крайней мере внешнее, меня удивила.

– Удобненько. – Катя разглядывала главу Академии. – Я тоже так хочу.

– Уж кому, а тебе точно рановато задумываться над этим вопросом. – Я приобнял девушку за талию. – Дар и так увеличил твою жизнь почти вдвое. Так что о внешности порассуждаем лет через семьдесят.

– Обещаешь? – Она посмотрела на меня с хитринкой.

– Разумеется!

Мы вернулись в холл общежития, сейчас абсолютно пустой. Студенты разбежались по занятиям.

– Каждая комната рассчитана на троих, – пустился в объяснения Алексей. – Но кэров обычно учится меньше, чем сюда может поместиться. Так что они занимают комнаты в одно лицо, или живут максимум по двое. Девочек в этом году меньше, поэтому тебе, Екатерина, повезло. Если не ошибаюсь, две ближних комнаты свободны. Располагайся. А мы пока подыщем местечко для Всеслава.

– Я принесу вещи чуть позже, – сказал я Кате, и мы разделились.

– Здесь поселился кэр Андрей из Дома Чернильной Тьмы, десятого в иерархии. Магия у него просто жуть, но парень неплохой. – Алексей постучал в дверь, прислушался к тишине. – И он, конечно же, на уроке.

– А ты с кем-нибудь живешь? – поинтересовался я.

– Нет, я один. Тебе в любом случае придется к кому-нибудь подселяться, потому что полностью свободных комнат в нашей половине не осталось.

Я решил не заморачиваться с поисками и знакомством со студентами. Кэра Алексея уже знал, к тому же он производил впечатление неплохого парня.

– Не против, если я стану твоим соседом?

Он улыбнулся:

– Нет. Вместе веселее.

Определившись с местом жительства, я проведал Якова, расположившегося в комфортабельной комнате отдыха вместе с Мурчем, и забрал из машины сумки с вещами. Когда шел обратно к общежитию, меня окликнул кэр Евгений, засунувший руки в карманы брюк:

– Эй, привидение театра! Подойди, обсудим кое-что. Пока прошу по-хорошему.

Он стоял в стороне от аллеи, прямо на газоне. Наверное, потому что туда не доставала камера видеонаблюдения под самой крышей общежития.

– Рад бы, но руки заняты. – Я слегка потряс сумками.

– Струсил? Вот и правильно. Беги к своей подружке.

– На «слабо» бери своих дружков, – усмехнулся я, разглядев за кустами двоих парней. – Для меня придумай что-нибудь поинтереснее.

Евгений остался там где стоял, а его подпевалы вышли мне навстречу и преградили путь.

– Втроем на одного? – Я понимающе покивал. – Очень благородно. И смело.

– Мы и один на один тебя уделаем. – Кэр, что стоял левее, демонстративно потер кулак. – Выбирай любого.

– Зря вы лезете в чужие разборки, – пока еще миролюбиво сказал я им. – Быть на побегушках у другого Дома – незавидная судьба.

– А вот тут ты не угадал, – сказал второй. – Мы все из Дома Живой Воды. И не советуем отказываться от наших предложений.

– Угу. Уже боюсь, – буркнул я и попытался пройти между кэрами, но они оттолкнули меня обратно. Со вздохом я поставил сумки на разноцветную плитку. По пальцам забегал огонь. А ведь избегал стычки как мог.

– Убирайтесь, сейчас же! – услышал я Катин голос. Она выскочила из общежития и шагала прямиком к нам.

– Ой, тебя защищает девчонка? – засмеялись кэры. – Как страшно!

– Я защищаю не его от вас, а вас от него, придурки! – прикрикнула она, оттаскивая меня в сторону. – Потом еще спасибо скажете!

Девушка повернулась ко мне и заговорила вполголоса, будто хотела, чтобы ее слышал только я. Но было очевидно, для кого предназначались ее слова:

– Не трогай их, пожалуйста. Разве не помнишь, что было в прошлый раз? Я больше не хочу видеть чужих матерей, убитых горем.

Парни из Дома Живой Воды не то чтобы впечатлились Катиным «откровением», но в покое нас оставили. Я послал им максимально кровожадную ухмылочку на прощанье и позволил наконец Кате увлечь меня в здание.

– Тебе не стоило вмешиваться, – сказал я девушке, ставя сумку с ее вещами на пол.

– Стоило. Вылетишь из Академии на раз-два, даже не посетив ни одного урока. Евгений ведь этого и добивается, разве не видно? И ему даже слова никто не скажет. Свалят всю вину на нас с тобой, а я этого не хочу. Не подведи меня, пожалуйста.

Как бы мне ни хотелось решить конфликт с блондином кардинально, чтобы раз и навсегда, Катя и свой собственный Дом были для меня куда важнее.

– Ладно. Постараюсь не обращать внимания на провокации. Но если досточтимые кэры не угомонятся, придется их проучить.

– С ума сошел?! Я тебе о чем только что сказала?!

– Не переживай, – ухмыльнулся я. – На меня точно никто не подумает.

***

Около часа спустя мы отправились на поиски съемной квартиры для Якова и Мурча. Еще нужно было купить учебную форму и всякой всячины для занятий и досуга. Вообще-то, так как мы с Катей уже считались студентами, нам запрещалось покидать территорию Академии. Для выхода в город существовали отдельные дни раз в месяц (так я понял, почему кэр Исаак разрешал нам видеться с Яковом с такой же регулярностью – бывший преподаватель не избавился от старых привычек). Но кэра Анастасия разрешила потратить сегодняшний день на то, чтобы закончить дела.

После того как мы купили все необходимое, перед нами встала непростая задача подыскать что-нибудь недалеко от Академии, и при этом не сильно дорогое. Расценки рядом с центром города все-таки покусывались. Наконец, обзвонив нескольких владельцев и покатавшись по соседним районам, нам удалось найти небольшую, обставленную мебелью однушку за пять тысяч корон в месяц. Хороший вариант, пока не обзаведемся собственной резиденцией.

Обратно к Академии я хотел прокатиться на автобусе (впервые в жизни, между прочим!), но Яков, как всегда, не решился оставлять меня без надзора:

– Сам отвезу.

Тут-то мне и пришла в голову блестящая идея.

– Хорошо. Вези. Но по пути заедем посмотреть на наш дом. Хочу узнать, как он сейчас выглядит.

– Это может быть опасно, – завел старую песню мой помощник.

– Либо резиденция, либо автобус, – выдвинул я ультиматум. Конечно же, зная наперед, какой вариант предпочтет Яков.

Мы поехали к бывшей обители Дома Синего Пламени.

– И еще мне нужен новый телефон.

– А что случилось с твоим? – Яков бросил на меня взгляд из зеркала заднего вида.

– Сломался. – Я зажал в кармане кнопку выключения.

– Новый дорого стоит.

– Значит, докину из карманных денег, – ответил я, прикидывая, за сколько можно продать рога Гаргантюа. – Потом. Но телефон нужен сейчас.

– И ты будешь слушаться меня беспрекословно, пока не станешь главой нового Дома, – озвучил встречное предложение Яков.

– Боюсь, настолько крутых телефонов еще не изобрели, – притворно вздохнул я. – Согласен на месяц послушания.

– За «месяц» я подарю тебе два стаканчика на веревочке, чтобы вы могли переговариваться с Катей из разных комнат, – пошутил Яков. – Давай хотя бы пока не закончишь учебу.

Я решил пойти ва-банк:

– До конца этого года, и ни днем больше!

– Это уже другой разговор, – согласился мой помощник.

Так у меня появился новенький сенсорный смарт, который Катерина тут же сграбастала для настройки всего и вся.

Вечерело. Мы двигались по одному из главных проспектов, пока не выехали за пределы Столицы, и свернули на опоясывающее город кольцо. Тринадцать резиденций располагались по кругу вдоль него, на равном расстоянии от Дворца в центре города. На дороге было пусто, ей кроме кэров мало кто пользовался. Лишь однажды нас обогнал серый фургон, очень нескоро скрывшись за кривизной кольца. Больше мы никого не встретили.

Между резиденциями было по нескольку километров пустырей и рощ – нейтральные земли, которые император мог отдать новым Домам под застройку. Правда, почти всегда выходило так, что новички занимали территории, «освобожденные» ранее от семей проигравших кэров. В будущем хотелось бы воспользоваться этой закономерностью и вернуть резиденцию Дома Синего Пламени в свое владение.

– Не терпится увидеть наш дом. – Я ерзал на сиденье, бросая мимолетные взгляды на чужие особняки. Катя, никогда не видевшая их вживую, оценивающе рассматривала каждый и даже сфотографировала пару на мой смартфон.

– Хорошая камера, – оценила девушка, возвращая гаджет. – Даже не смазалось ничего.

Яков сбросил скорость. Через пару минут мы оказались у знакомых мест и свернули к обочине на противоположной от резиденции стороне. Вплотную к дороге подбирался густой ельник.

Я вылез из машины первым и зашагал навстречу землям, на которых моя семья жила больше двух сотен лет. Раньше здесь стояла красивая витая ограда, открывающая вид на богатый и ухоженный двор. Теперь ее место занял сплошной забор из дешевого оранжевого металла. Те, кто огораживал территорию, набросали поверху колючей проволоки впридачу, окончательно превратив забор в отвратительное зрелище.

Ворота были из того же металла, наверняка запертые. В одной воротине виднелась плохо закрытая калитка. Навесной замок кто-то сбил, и теперь он ржавел на земле у порога. Удручающее зрелище.

В тишине среди елей громко хрустнула ветка. Я тут же обернулся на звук. Яков и Катя замерли у машины, вглядываясь в густоту деревьев. Там, в тенях, под хвойными лапами кто-то пошевелился.

Я потянулся к Дару. Обошел спутников, оставив их за спиной. На этот раз Яков не сказал ни слова против. Катя подошла ближе, готовая помочь если понадобится.

Тварь, что скрывалась до поры, выскользнула из-под деревьев. Я замер, почувствовав холодок, пробежавший по спине, рассматривая знакомые детали. Череп, туго обтянутый кожей, красно-серые впалые бока, длинные щупы-жгутики, растущие вдоль позвоночника, и горящие синим огнем глаза. Это была Гончая. Темная сущность со знакомым шрамом на морде.

Яков, надо полагать, превратился в статую. Катя вцепилась в мою руку и едва дышала. А я… Я больше не боялся. Одна из самых опасных сущностей Изнанки подбиралась все ближе, и я не испытывал ужаса. Знал, был почти уверен, что вновь смогу договориться с ней. Куда больше меня интересовало, как она оказалась так далеко от своего логова. И не для того ли здесь, чтобы меня прикончить? Если так, то мои враги просчитались. Даже к сильнейшей твари круга Бафомета мой «ключик» вполне подходит.

– Не шевелитесь, – сказал я твердым голосом. – И ничего не делайте. Это приказ.

Выставив перед собой руку в перчатке, я медленно пошел к темной сущности. Буквально чувствовал, как напряглись за моей спиной Яков и Катя, и надеялся, что они не посмеют ослушаться.

Жгутики Гончей потянулись ко мне, собравшись в один пучок. Тварь припала к земле, готовясь к прыжку, но замерла в нерешительности. А я с каждым крохотным шажочком подходил все ближе. Щупы расходились в стороны от моей руки, будто боялись прикосновения артефакта. Камешек в перчатке действовал на них словно волнорез.

До жуткой морды осталось не больше полуметра. Сделав еще два шага, я осторожно положил ладонь на лоб твари. И она, подчиняясь моему приказу, развернулась, чтобы уйти.

В глубине елового бора я заметил кого-то еще. Человека. Он бросил в мою сторону простенькое заклятье, из общих. Я поймал его «Щитом», и он тут же лопнул. В голове загудело отдачей от чужой мощи, а Гончая, рыкнув, прыгнула в чащу. Я метнул в незнакомца «Стрелу», но заклятье лишь вспыхнуло в полете, исчезнув будто и не было. Незнакомец ударил еще, на этот раз чем-то сложным. Поверх моего «Щита» лег Катин, но чужая формула улетела во тьму – туда, где скрылась темная сущность. Заклятье ударило в высокую ель, переломив ее надвое. От громкого треска в небо взвились стайки птиц.

Человека среди деревьев уже не было – он ушел быстрее, чем я успел его разглядеть. Дернулся было за ним, но трезво оценил свои шансы выйти из возможной схватки победителем. Они были почти нулевыми. Незнакомец владел очень сильным Даром. С другой стороны, если этот человек хотел меня убить – ему только что представился отличный шанс, и он им не воспользовался. Так что, вполне возможно, он не имеет никакого отношения к тем, кто уничтожил мой Дом.

– Нас нашли, – вопреки моим выводам прокряхтел Яков. – Нужно уезжать, сейчас же.

– Он целился не в меня, а в Гончую, – поделился я наблюдениями. – Но в любом случае мне не нравится, что он видел мою «беседу» с темной сущностью.

– И что теперь будем делать? – спросила Катя.

– Для начала закончим то, ради чего приехали.

Я направился к оранжевому забору. Мой помощник тут же крикнул:

– Вернись к машине! Ты обещал меня слушаться!

– Знаю, – ответил я, даже не думая останавливаться. – Но разве тебе самому не интересно посмотреть? Мы все равно уже здесь, наша цель буквально в трех шагах. Несколько секунд ничего не изменят.

– Я с тобой, – тут же заявила Катя, и Якову ничего больше не осталось, кроме как догонять нас.

Я ожидал увидеть многое, пока шел к воротам. Заброшенный особняк, сохранивший следы давней битвы; заросший высоким сорняком двор; или даже новых владельцев, занявших пустые комнаты – причем необязательно законных, и вовсе не кэров. Дернул калитку за плохо прикрученную ручку… да так и остался стоять в проходе.

– Боги! – потрясенно воскликнул мой помощник из-за плеча. – Да как же это?!

– Это что, твой дом? – с сомнением спросила Катя.

Я даже не нашел, что ей ответить.

***

– Ну что, ты доволен? – спросил император, кивнув на монитор, где крутилась запись с камеры.

– Нисколько. – Лазарь бросил фуражку на стол, к пиджаку и медицинской маске. Приложился к фляжке с разбавленным вином. Горло раздирало от сильного кашля, который донимал уже долгое время. Сто сорок – возраст, весьма глубокий даже для кэра. – Уже почти восемь лет прошло, а Бафомета мы так и не нашли. Даже протокол особых мер не помог.

– Мальчишка смог обуздать Гончую, которую вы для него привезли. Сильнейшую сущность круга Бафомета. Разве это не доказательство?

– Нет. Как бы нам того ни хотелось. Конечно, он сумел каким-то образом заставить тварь уйти – может, заимел один из новых артефактов. Они все чаще появляются в последнее время, как и новые сущности. Но у мальчика нет Души темного бога, любой церковник сразу бы почувствовал ее. А наших братьев в момент «общения» с Гончей было немало поблизости.

– Только зря тащили эту тварь через полстраны, – нахмурился правитель. – И теперь она разгуливает на свободе.

– Мы держим ситуацию под контролем, – возразил первосвященник. – Братья найдут Гончую и развоплотят. К тому же, сущность скована «Узами» и сыта.

– Ты что, кого-то ей скормил?

– Да. Позаимствовал одного преступника из городской тюрьмы. Того самого маньяка, о котором ходило так много слухов. Надеюсь, ты не против.

– Разве еретики в твоих подвалах уже закончились? – усмехнулся император.

– Только не говори, что веришь байкам простолюдинов, – отмахнулся Лазарь.

Правитель внимательно посмотрел собеседнику в глаза. Байки или нет, но что творилось в подвалах Церкви, не знал даже он.

– А что, если мы ухватились не за ту ниточку? Ищем совсем не там, где следует?

– Других вариантов у нас все равно нет. – Глава Церкви опустился в кресло, чтобы дать отдых ногам. – Бафомет исчез и больше не показывается.

– А старый особняк Дома Кроворуких? Ты говорил, там почувствовали всплеск два месяца назад. Слабый, но очень похожий на магию Бафомета. Кэр Исаак, которого изгнали из Академии, исчез примерно в то же время. Его убил Бафомет? Или мальчишка, попавший под влияние темного бога?

– Да не знаю я! – Первосвященник выглядел злым и растерянным одновременно. – Впервые за всю свою службу не понимаю, что происходит. Мы обыскали там все. Никаких следов – ни бога, ни его Души. А вот нарушений предостаточно. Этот Исаак занимался нелегальным производством артефактов. Так что бывшему профессору еще повезло, что он исчез до того, как нам стало известно о его деятельности.

Император чуть улыбнулся. Лазарь очень ревностно соблюдал установленные Церковью порядки.

– Будем тщательнее присматривать за мальчиком, – принял решение старик. – Пока что это все, что нам остается. Если Душа прячется где-то рядом с ним, рано или поздно будущий кэр приведет нас к ней.

– Можно отправить его в пыточную. Узнаем все что нужно – так будет быстрее. Ведь пока мы ищем Бафомета не там, он копит силы.

Лазарь поморщился:

– Отнесись к нему человечнее. К тому же, если мальчик окажется ни при чем, как ты объяснишь пытки другим Домам? Или оставишь его в застенках навечно? Нет, мой император, пока мы можем только наблюдать.

Правитель еще раз взглянул на запись – парень как раз положил руку на голову темной твари. И поделился тревогой:

– Мальчишку небезопасно оставлять среди студентов.

– Значит, придется приглядывать за ним тщательнее, чем за собственным положением в иерархии, – растягивая слова, ответил первосвященник.

Намек императору не понравился, и он сменил тему:

– Вы закрыли Брешь возле особняка?

– Да. Дважды.

Правитель вскинул брови, ожидая продолжения.

– Церковь никогда с таким не сталкивалась, – покачал головой Лазарь, глядя куда-то сквозь монитор. – У нас попросту нет опыта. Заплата не выдержала, и Брешь открылась вновь. Пришлось выдумывать что-то более… действенное.

– Времена меняются, – невесело заключил император. – Надеюсь, больше из той дыры ничто не вылезет.

– Чудо, что братья вообще на нее наткнулись, когда прибыли на сигнал бедствия. Логово Гончей в нескольких километрах от особняка, мы могли не узнать о Бреши еще очень долго. Рядом сейчас дежурит отряд, переживать не о чем. Но ты прав. Времена меняются, и, похоже, не в лучшую сторону.