Дом с привидениями

Ведьма и Дом

На мгновение вспышка молнии озарила старинный викторианский особняк, являя взорам неудачливых путников новые архитектурные детали. Огонь люстр горел лишь в нескольких высоких окнах, а в остальных от бело-голубого света с улицы мрак лишь густел. Дождь остервенело хлестал по покатой крыше здания, краска во многих местах облезла и пошла трещинами. Почти половину стен обвивал дикий виноград. В общем, дом выглядел крайне неприветливо. Сократ поёжился, сидя на плече хозяйки, а затем со слабой надеждой скосил на неё глаза. Весь его вид говорил: "Может, не стоит туда ходить?"

Эллен же, однако, вовсе не смутил жутковатый вид здания, и она бесстрашно прошла к дверям по вымощенной камнем дорожке, которая частично заросла травой, а затем уверенно постучала. В этот момент раздался оглушительный грохот, буквально сотрясший землю, и Эллен с Сократом уже оба вздрогнули. Эллен повернулась к своему питомцу и неуверенно предположила:

— Вряд ли можно было услышать стук за таким шумом, да?.. Стоит постучать ещё! — энергично воскликнула она

И Эллен вновь развернулась к двери, чтобы настойчивее ударить кулаком по ней. Кот на это никак не отреагировал. В его голове сейчас боролись две мысли: "Заберите меня кто-нибудь из-под этого ледяного ливня!" и "Мы же не здесь от него скрываться будем, да?.." С одной стороны, холодные колючие капли уже порядком ему надоели, а влага насквозь пропитала некогда красивую белую шёрстку, превратив её в кучу мокрых колтунов; с другой же, дом навевал на Сократа жуть и совсем не вызывал доверия. "И о чём она только думает..." — сокрушался он, глядя на хозяйку, с лица которой, даже несмотря на отвратительную погоду, не сходила улыбка.

Наконец в доме послышалась возня. Спустя пару секунд дверь медленно, словно нехотя приоткрылась, выпустив на улицу узкую полоску оранжевато-жёлтого света, и из проёма выглянула высокая женщина с острыми чертами лица и хмуро поджатыми тонкими губами. Она опустила глаза на Эллен и смерила её подозрительным взглядом. Однако та была готова к подобной психологической атаке, поэтому натянула на лицо самую очаровательную и лучезарную улыбку из своего арсенала и со смущённым смешком начала:

— Добрый вечер! Простите за столь позднее беспокойство, но нам больше не к кому обратиться. Не могли бы вы, пожалуйста, предоставить неудачливым путникам укрытие от дождя?

Эллен потупила глаза и вновь усмехнулась. Женщина смерила её скептическим взглядом с ног до головы, а затем довольно холодно поинтересовалась:

— Кто вы такие?

Эллен подняла на неё глаза и тихо, будто стесняясь, ответила:

— Моё имя Эллен, я путешествую со своим котом Сократом. К сожалению, в такую ужасную бурю невозможно продолжать путь... Поэтому, пожалуйста, примите нас в своём доме! — закончила она, сложив руки в просящем жесте.

Женщина ещё несколько мгновений смотрела на Эллен. Ливень остервенело хлестал по подолу её платья, ветер толкал Эллен в спину, а молнии успели сверкнуть несколько раз за это короткое время. "Нет, не пустит", — подумал Сократ, глядя, как в глубине тёмных глаз пляшут огоньки, отбрасываемые свечой. Однако в следующий миг веки женщины опустились, и она с тяжелым вздохом отошла вглубь помещения, чтобы открыть путникам дверь и впустить их в дом. Только в этот момент, увидев её строгий наряд с белым фартуком, они осознали, что перед ними служанка.

— Так уж и быть, — проговорила она. — В такую погоду было бы бесчеловечно оставлять путников на улице, и правила гостеприимства обязывают меня дать вам ночлег. Однако... — женщина сделала паузу и наградила "гостей" строгим взглядом. — Если вы будете излишне беспокоить хозяев, я буду вынуждена попросить вас покинуть этот дом, мисс Эллен.

Выслушав её, Эллен с самым серьёзным выражением лица энергично кивнула в ответ. Служанка тихонько вздохнула. Дождавшись, когда гостья войдёт, она заперла дверь и поспешила уведомить господ о неожиданном визите. Эллен проследила за тем, как силуэт с подсвечником удаляется во тьму коридора. Едва он скрылся за поворотом, Эллен не сдержала лукавой улыбки и обменялась с Сократом многозначительными взглядами.

— Первый этап пройден успешно... — загадочно прошептала она одними губами.

Эллен была единственной в этом доме, кто точно знал, что непогода за его стенами окончится нескоро.

Эллен удалось осуществить и вторую часть своего плана: тем же вечером её приняла супруга хозяина и дала ей разрешение остаться в доме до улучшения погоды. Впрочем, она приняла Эллен явно неохотно, да ещё и в какой-то момент с её губ сорвалось упоминание "сложной ситуации в семье", но женщина тут же замолкла, словно сболтнула лишнего. В конце разговора Эллен пообещала вести себя прилично, не особенно горя желанием вникать в тонкости всяких семейных ситуаций. "В конце концов... я тут не за этим", — безразлично подумала она.

И вот следующим утром Эллен уже сидела на кухне с кухаркой, болтая ногами под столом и уминая вкуснейшее печенье под умилённым взглядом старушки. Кухарка оказалась намного приветливее вчерашней горничной и с готовностью обхаживала гостью. Похоже, женщина питала слабость к милым девочкам и имела потребность заботиться о них, так как в первые же секунды появления Эллен и Сократа на кухне начала суетливо хлопотать вокруг них. В итоге гости оказались окружены заботой и целой гаммой аппетитных ароматов различной еды.

За окном тихо шуршал ливень, но в помещении было тепло и уютно. В компании кухарки от былого гнетущего впечатления не осталось и следа, и теперь Сократ был абсолютно доволен жизнью: он лежал, свернувшись калачиком на стуле, и мурчал от удовольствия, пока Эллен чесала его за ушком. Сама же девушка после разговора с хозяйкой также была рада, что хоть где-то в этом доме её тепло приняли. Однако в какой-то момент между её бровей появилась едва заметная морщинка, и Эллен задумчиво проговорила:

— Странно, что в таком большом доме обитатели не собираются за завтраком. Разве это не самый удобный момент, чтобы увидеть остальных?

Эллен бросила быстрый взгляд на кухарку и отметила, что лицо женщины, прежде такое улыбчивое, помрачнело, а сама она отвела взгляд тускловатых глаз. Затем женщина тяжело вздохнула и печально проговорила:

— Боюсь, что в нынешней ситуации это наиболее удачное решение: если члены семейства встретятся, они с удовольствием вгрызутся друг другу в горло.

От подобной формулировки Эллен резко подняла голову и удивлённо уставилась на кухарку. Сократ под её рукой также напрягся, вспоминая все свои былые неприятные впечатления от дома. В его голове в очередной раз промелькнула мысль, что, возможно, зря они вообще ввязались в это дело. "А ведь уже второй раз я слышу о какой-то ситуации..." — подумала Эллен, в то время как Сократ впивался в неё самым жалостливым взглядом, так и молящим побыстрее отсюда убраться. Конечно же, он сомневался, что его тревоги проймут беспечную хозяйку, но он не терял слабой надежды. У Сократа слишком хорошо было развито чутьё, и теперь, после слов кухарки, оно буквально кричало, что в этом доме обязательно случится что-то нехорошее.

Однако Эллен не разделяла его беспокойства. Напротив, в ней взыграло любопытство. "Очень возможно, что эта ситуация как-то связана с нашим делом!" — подумала она, поэтому решила разузнать побольше.

— Звучит ужасно, — сочувственно произнесла Эллен и как бы невзначай добавила: — Даже представить не могу, что может заставить родных людей желать друг другу зла...

Кухарка взглянула на Эллен со смесью умиления и в то же время горечи. Несколько секунд она явно колебалась, но затем, похоже, желание выговориться хоть кому-то, так долго зревшее внутри этой женщины, взяло верх, и она, ласково потрепав Эллен по голове, со вздохом произнесла:

— Ты ещё такая молодая, Эллен... Даже немного завидую, что эта гниль ещё не успела коснуться тебя. — Кухарка немного помолчала, а затем с каким-то отвращением продолжила: — Деньги их испортили, деньги. К сожалению, в нашем мире это просто неизбежно: если перед человеком маячит богатство, он превращается в хищника, не думающего ни о ком, кроме себя. Так случилось и тут: перед умирающим главой заискивают, а друг друга стараются выставить в худшем свете — и всё ради наследства!

Кухарка замолкла. Едва это случилось, уши Сократа поднялись торчком, кот скосил глаза на хозяйку в ожидании её ответа. Эллен некоторое время молчала. Затем она отпила чаю из чашки и со вздохом признала:

— Да, это и правда печально. Очень печально...

С этими словами она поднялась с места и, поблагодарив кухарку за гостеприимство, побрела прочь из кухни. Сократ встрепенулся, соскочил со стула и поспешил следом. Оба гостя понимали, насколько кухарка подавлена из-за этого разговора: огонёк, разгоревшийся в её глазах от прихода Эллен, потух, а улыбка завяла, едва они подняли тему. "Ей нужно побыть одной", — не сговариваясь решили хозяйка и питомец.

Уже в коридоре по дороге в комнату Эллен услышала за спиной досадливое:

— Не стоит нам лезть в эти дела с наследством...

Эллен обернулась: на неё, не моргая, мрачно смотрел Сократ, блестя зелёными глазами. Эллен нахмурилась.

— Естественно, мы не полезем! — уверенно ответила она и, понизив голос, с загадочной ухмылкой продолжила: — Наша цель здесь — вовсе не наследство семейства Верал. Люди меня не интересуют.

Сократ страдальчески закатил глаза. "Кажется, ничто не заставит эту девчонку отступиться..." — сокрушённо подумал он.

Днём Эллен продолжила исследовать обстановку и знакомиться с обитателями особняка. Похоже, добродушная, пусть и немного склонная к перемыванию господских костей кухарка была исключением из правил этого дома: все, с кем встречалась Эллен, казались ей неприятными людьми и обращались с ней презрительно. Эллен на это лишь фыркала. "Ну и ладно, на вас мне всё равно плевать", — безразлично думала она.

Да, эти отталкивающие личности — лишь досадный довесок, неприятное дополнение к удивительному приключению, которое ждёт Эллен далее. Их нужно всего лишь перетерпеть днём; награда же ждёт ночью.

И вот вожделенный миг настал. За окном стемнело, и спустя пару часов обитатели особняка уже сладко спали в своих кроватях... впрочем, возможно, вовсе не сладко, но Эллен это не волновало — ей было важнее, что все они находятся в своих комнатах, а не блуждают по зданию. Сама же гостья, едва часы пробили полночь, тихонько приоткрыла дверь отведённой ей комнаты и, воровато оглядев длинный мрачный коридор, уверенно шагнула в его тьму.

Сидя на плече Эллен, Сократ опасливо озирался. Стены буквально давили на него, в темноте то и дело мерещились странные тени, а скрип половиц до боли напоминал чей-то жалостливый стон. Не делало ситуацию лучше и окно в дальнем конце коридора. Периодически за стеклом сверкали молнии, на мгновение впуская в мрак всплеск света, а затем неизбежно раздавался грохот, сотрясающий весь старый особняк, который в любую секунду от таких испытаний будто был готов обрушиться, похоронив под собой всех несчастных, оказавшихся внутри. "Жуткое место. Особенно учитывая, зачем мы здесь..." — думал Сократ, ёжась как, от холода. Впрочем, по его спине и правда пробегали мурашки, только вовсе не из-за температуры воздуха.

Эллен передвигалась по коридору уверенной походкой. Наконец-то настало время её доминирования, и она не могла не улыбаться лукавой улыбкой. Ещё бы: она проделала весь путь до этого дома, притворилась простым путником, и всё ради одной-единственной цели, которая теперь была практически у неё в руках. Одного слуха, заставившего жаждущую приключений юную ведьму сорваться в особняк, — слуха о том, что в нём обитают привидения.

Да, ведьма Эллен краем уха услышала, что здесь можно встретить призраков, и решила, что это отличная идея — устроить на них охоту. Разве не такие приключения делают жизнь интереснее?

Впрочем, Сократ не очень-то разделял её энтузиазм: его, в отличие от хозяйки, не так уж воодушевляла мысль о том, чтобы встретиться со сверхъестественным существом. Конечно, в случае чего Эллен сумеет дать отпор какому-то привидению, Эллен готова к этому, но... Но вдруг всё пойдёт не по плану? Вдруг возникнет какое-нибудь непредвиденное обстоятельство, из-за которого они окажутся во власти духов? От одной мысли внутренности Сократа скручивались в комок, а Эллен было будто всё равно: она продолжала беззаботно улыбаться и двигаться вперёд, навстречу новым впечатлениям. Сократ закатил глаза, стараясь не упасть с её плеча от неожиданного раската грома и мысленно спрашивая себя: "Боги, за что мне это?.."

Красные туфельки ступили на ступеньку. Та прогнулась под весом и отозвалась тихим недовольным скрипом, но Эллен это ничуть не смутило. Ведьма уверенно поднялась по лестнице на чердак старого дома и, приоткрыв дверь, огляделась. Убедившись, что ей не помешает никто посторонний, Эллен вошла и сходу начала приготовления.

План Эллен по охоте за привидениями заключался в том, что она расставит по укромным углам здания ловушки, а ближе к утру ещё раз обойдёт их и оценит улов. Именно установкой и занялась сейчас юная ведьма: она присела в центре помещения, раскрыла перед собой гримуар, в который всегда с особой тщательностью вносила заклинания, зажгла над книгой магический огонёк — примитивнейшее колдовство — и принялась ползать по полу, нанося сгустком энергии хитросплетения узоров магического круга и то и дело сверяясь с иллюстрациями в гримуаре. Именно круг и "схватывал" привидений, не давая им выбраться с ограниченной территории.

Эллен подошла к делу с огромным энтузиазмом и энергично водила пальцами над деревянными половицами, рисуя очередной символ. Сократ отрешённо наблюдал за ней. Наконец он поинтересовался:

— Кстати, ты говорила, что хочешь охотиться на призраков. А что ты будешь делать с теми, которых поймаешь?

Эллен на мгновение застыла, а затем обернулась к Сократу и в ответ на его вопросительный взгляд посмотрела, как на неразумного котёнка. Уязвлённый кот обиженно дёрнул хвостом, и Эллен, закатив глаза, со вздохом объяснила:

— Конечно же я попытаюсь подружиться с ними! Ведь разве это не здорово — иметь друга-призрака?

Глаза Эллен горели, когда она задала этот вопрос Сократу. Тот, впрочем, глядел на неё с некоторым недоумением: то, что для его хозяйки было простой истиной, для Сократа было чем-то странным, даже несмотря на долгое знакомство с Эллен. Чуть помолчав, он резонно поинтересовался:

— А что ты будешь делать, если тебе попадётся какой-нибудь злобный мстительный дух, не настроенный на диалог?

Эллен тяжело вздохнула.

— Если призрак не захочет дружить, я постараюсь использовать его для магических исследований, — ответила она без особой увлечённости.

На это закатил глаза уже Сократ. "Ну конечно, ей не так важно накопить магический опыт, как завести побольше друзей..." — подумал он, невольно сравнивая хозяйку с другими ведьмами. Конечно, Сократ знал не так уж много об остальных, но все волшебники, которых они встречали на своём пути, стремились расширить свои познания в магии и исписать как можно больше толстых гримуаров, чтобы в конце концов изобрести какое-нибудь новое уникальное заклинание. Эллен же никогда особенно не заботила магия как предмет изучения; скорее, ведьме нравилось видеть в ней средство удовлетворения своих невинных прихотей, от которых не страдал никто, кроме разве что нервной системы Сократа. Иногда ведьма пускалась в такие авантюры, что у него шерсть становилась дыбом, и всё чаще кот задавал себе вопрос, не состоит ли его белоснежная шубка наполовину из серебристых волосков.

Вот и сейчас Сократ в молчании наблюдал за действиями Эллен, а его хвост от волнения перекидывался с одной стороны на другую, словно в конвульсиях. "А ведь она и вправду может привлечь своим колдовством призраков... — с досадой, призванной отодвинуть на задний план испуг, думал он. — И что мы тогда будем делать? Она улыбнётся, протянет привидению руку и скажет: "Давай дружить!" Ага, и оно побежит к ней с распростёртыми объятьями... А вот нетушки! Оно наверняка посмеётся над ней и набросится! Или, ещё лучше, оно уже наблюдает за ней и хихикает, поджидая момента, чтобы подкрасться со спины и сказать..."

— Что ты делаешь?..

Едва этот тихий хрипловатый голос, явно не принадлежащий Эллен, раздался за спиной и прервал поток мыслей, Сократ громко истошно мяукнул от страха и пулей метнулся к хозяйке. Эллен обернулась и встретилась взглядом с его обладательницей. Перед ней стояла девочка с растрёпанным гнездом пшеничных волос, одетая в какую-то безразмерную белую ночнушку. Её кожа имела ужасно бледный оттенок и делала фигуру чуть ли не прозрачной, даже призрачной. Не "оживляло" девочку и её лицо: на нём застыло смурное выражение усталого интереса, ореховые глаза казались остекленевшими, уголки тонких сухих губ опустились, высокие скулы чётко вырисовывались в тусклом свете магического круга, а тени на впалых щеках делали её ещё более жуткой. От одного взгляда на девочку Эллен и Сократ одновременно подумали, пусть и с разными эмоциями: "Призрак!"

Несколько коротких мгновений Эллен и незнакомка не отводили друг от друга взгляда, а затем Эллен вскочила на ноги и, в два счёта оказавшись перед девочкой, схватила ту за руки и восторженно воскликнула:

— Ты ведь привидение, да?! Давай дружить!

От подобного напора девочка явно опешила. Несколько секунд она растерянно смотрела в лицо улыбающейся Эллен, в то время как её бледные, исчерченные синеватыми змейками вен руки слегка подрагивали. Наконец девочка нахмурилась и, отведя взгляд, пробурчала:

— Никакое я не привидение...

После этого она буквально выдернула свои руки из хватки Эллен. Ведьма же удивлённо захлопала глазами, а затем, словно чтобы удостовериться в правдивости слов девочки, с невинным любопытством заглянула ей в лицо. На нём читалось раздражение, а также явное нежелание говорить что-либо ещё. Тогда Эллен решила задать вопрос в лоб.

— Если ты не привидение, тогда кто ты? — полюбопытствовала она. — Не помню, чтобы я видела тебя днём или слышала о ком-то подобном от кого-нибудь.

Девочка поморщилась. Ей явно не нравилось, что Эллен находится так близко к ней, так что она отошла на пару шагов и, после недолгого молчания, будто бы нехотя бросила:

— Аннабет. Моё имя — Аннабет Верал.

Эллен склонила голову набок.

— Аннабет... Верал, — медленно повторила она, будто пробуя имя на вкус, а затем вдруг просияла и быстро спросила: — Анаверал?

Аннабет вновь поморщилась.

— А ты и правда такая восторженная, как и говорила Виктория, — проговорила она.

Эллен понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что речь о кухарке. Затем ведьма вновь оживилась и воскликнула:

— А-а, так ты обо мне знаешь! Значит...

— Я знаю, что ты гостья, которую приняли в этом доме из-за плохой погоды, — перебила её Аннабет. Затем она наконец-то снова взглянула на неё, в этот раз подозрительно, и продолжила: — Но я не знаю, кем ты являешься на самом деле. Что ты сейчас делала с полом?

Эллен склонила голову набок, всё ещё невинно улыбаясь. Она явно думала, стоит ли говорить новой знакомой о цели своего визита в из дом. Однако уже спустя пару секунд она энергично тряхнула головой и заявила:

— Охотилась на привидений! Я расставляла ловушку!

Аннабет нахмурилась и критическим взглядом окинула круг на полу, всё ещё незавершённый и потому не слившийся с пространством, навсегда сокрывшись от глаз непросвещённых. Несколько секунд она смотрела на него, а затем заметила:

— Похож на магический круг.

— Это и есть магический круг! — уверенно ответила Эллен, уперев руки в бока, и, чуть подумав, добавила: — Привидения не рыба, их на удочку не поймаешь — нематериальные. А вот с помощью магии...

— А ты умеешь колдовать? — спросила Аннабет, и на её лице промелькнуло выражение интереса.

Эллен горделиво выпрямилась и, задрав нос, заявила:

— Естественно, умею, я же ведьма!

Несколько секунд Аннабет удивленно смотрела Эллен в лицо. Внезапно с девочкой произошла перемена, заставившая Эллен и совсем притихшего Сократа, прячущегося за хозяйкиной ногой, опешить: её глаза вдруг загорелись, а на лице вместо раздражения появилось выражения лихорадочного возбуждения. Она приблизилась к Эллен, схватила её за плечи и, старательно заглядывая ей в лицо, с каким-то полубезумным волнением принялась засыпать её вопросами:

— Так ты настоящая ведьма? Прямо настоящая-настоящая? Значит, ты тоже видишь их?

— Их? — растерянно переспросила Эллен, удивлённо хлопая глазами.

— Тени, — торопливо пояснила Аннабет. Видя, что Эллен всё ещё не понимает её, она продолжила: — Духи, призраки — называй как хочешь. Даже сейчас они здесь, стоят по тёмным углам и смотрят на нас. Неужели ты их не видишь?.. — настойчиво переспросила Аннабет.

Эллен огляделась. Чердак казался ей ровно таким же, каким он был, когда она только пришла сюда: старым, тёмным, пропитанным запахом подгнивших досок, дождя и плесени, неуютным и необжитым, но в целом лишённым каких-либо явных признаков присутствия сверхъестественных существ. Никаких "духов" Эллен не видела. Ведьма переглянулась со своим котом: на мордочке Сократа читалось то же недоумение, что и у неё самой. Тогда она вновь подняла глаза на Аннабет и, встретившись с её выжидающим взглядом, неуверенно покачала головой.

Аннабет ещё несколько секунд вглядывалась Эллен в лицо. Наконец девочка отпустила плечи ведьмы и с каким-то разочарованным видом произнесла:

— Значит, не такая уж ты и хорошая ведьма.

С этими словами Аннабет развернулась и побрела прочь с чердака. Эллен ещё не одну минуту смотрела на то место, где скрылся её белый, почти невесомый силуэт, прежде чем вернуться к установке ловушки. "Странная она..." — растерянно думала ведьма.

Ведьма и Девочка

На следующий день Эллен снова поднялась на чердак и уверенно направилась в его дальнюю часть. В этот раз она была подготовлена к встрече с местным "привидением дома Верал": ей удалось добыть скудную информацию у кухарки. Как выяснилось, в этом доме было не принято говорить об Аннабет Верал из-за каких-то мутных моментов её происхождения: то ли она была чьей-то внебрачной дочерью, то ли ещё что-то — Эллен так до конца и не поняла из размытых намёков кухарки. Впрочем, происхождение Аннабет её не волновало — ей хотелось знать, где эту "призрачную девочку" можно найти. Этим кухарка, пусть и после некоторых колебаний, всё-таки поделилась. Так Эллен и выяснила, что место обитания Аннабет — чердак.

Сократ семенил возле своей хозяйки, пока она решительно продвигалась вперёд. Он знал Эллен достаточно долго, но так и не научился до конца понимать, что творится у ведьмы в голове, так что теперь лишь задавался вопросом, чего она добивается. Неужели Эллен не поверила Аннабет и решила, что та всё-таки привидение? Или же ведьма захотела выведать у девочки побольше о "тенях", которые та упомянула в предыдущем разговоре?

Пока Сократ ломал голову над мотивами поступков хозяйки, они успели дойти до места назначения. Как и говорила кухарка, Аннабет оказалась тут. Фигура в безразмерной белой ночнушке расположилась на подоконнике, прижавшись виском к стеклу и вслушиваясь в монотонный звук ливня за окном. Едва её ухо уловило скрип половиц под ногами Эллен, Аннабет лениво скосила на неё глаза и, подождав, пока та остановится напротив, довольно грубо поинтересовалась:

— Что нужно?

Эллен заложила руки за спину и привычно улыбнулась. Аннабет недоверчиво нахмурилась при виде её радушного выражения. А Эллен прикрыла глаза и важно начала:

— Я решила, что наше вчерашнее знакомство было не самым удачным, так что теперь хочу представиться подобающе. — Эллен поднесла кулак к губам и откашлялась, а затем протянула другую руку всё ещё сидящей на подоконнике Аннабет и с лучезарной улыбкой проговорила: — Я Эллен, странствующая ведьма! Пришла в этот дом охотиться на привидений, а встретила тут милую девочку. Надеюсь, мы поладим!

Аннабет выслушала её, с выражением растерянности переводя взгляд с протянутой руки на лицо Эллен и обратно. Как она ни старалась, в улыбке ведьмы она не увидела и намёка на фальшь — только искреннее желание поладить с ней, Аннабет. Аннабет нахмурилась. Она отвела взгляд, стараясь скрыть смущение, и поинтересовалась:

— И тебя совсем не отпугнуло моё ночное поведение? Люди часто называют меня... странной. Даже жуткой. Разве ты хочешь выстраивать отношения с таким человеком? — на этих словах Аннабет вновь повернулась к Эллен и скользнула по ней оценивающим взглядом.

"Мне кажется, люди правы..." — подумал Сократ, рассматривая Аннабет из-за ноги Эллен. Ночной приём оставил у него не самые хорошие впечатления о девочке, так что он предпочёл быть отделённым от неё хозяйкой. Не добавила очков доверия к Аннабет и данная кухаркой вскользь характеристика: "У девочки очень богатое воображение, и иногда она... говорит довольно странные вещи". "Богатое воображение, да?" — думал про себя Сократ, скептически виляя хвостом.

А вот Эллен всё это вовсе не смутило. Не колеблясь ни секунды, она энергично кивнула и уверенно заявила:

— Как ведьме, мне приходилось встречать на пути разных личностей, даже самых странных и жутких. И поверь, ты не показалась мне такой ужасной. Именно поэтому, если ты не против, я бы очень хотела с тобой дружить! — заключила Эллен с улыбкой.

Аннабет ещё несколько секунд с сосредоточенным видом смотрела на её раскрытую ладонь. Наконец она неуверенно, словно боясь ошпариться, протянула руку в ответ. Едва кончики её пальцев дотянулись до ладони Эллен, так сжала их и энергично потрясла. Аннабет смутилась.

— Раз ты настаиваешь, можешь попытаться, — проговорила она. — Но я всё равно считаю это гиблой затеей. В случае неудачи не говори, что тебя никто не предупреждал.

Эллен в ответ на это лишь хихикнула. На щеках Аннабет против воли вспыхнул лёгкий румянец.

Когда Эллен шла в дом с привидениями, она не сомневалась, что всё время, кроме непосредственно охоты, будет невыносимо скучным, и первый день в компании снобов, готовых изливать яд при каждой встрече друг с другом, это мнение только подтвердил. Однако знакомство с Аннабет привнесло в пребывание здесь яркие эмоции.

Первое время Анна, как быстро стала называть её Эллен, была ужасно замкнутой. Она плохо шла на контакт, и в диалог её приходилось в буквальном смысле втягивать. Не помогал делу и её постоянный хмурый настрой: на любое предложение Эллен она лишь устало закатывала глаза и тяжко вздыхала. Однако Эллен не сдавалась. Ведьма буквально фонтанировала идеями о том, как можно развлечься, а затем против воли Аннабет приступала к их воплощению в жизнь. Безобидные розыгрыши над унылыми злобными родственниками, зацикленными на деньгах. Совместная охота на привидений в виде ночной проверки ловушек. Маленькое колдовство вроде появляющихся из воздуха конфет и других сладостей. Совместные посиделки на кухне у доброй кухарки в дружеской атмосфере чаепития. Походы в библиотеку и обсуждения прочитанных книг. Всё это, а также многое другое, постепенно сблизило нелюдимую Аннабет Верал и позитивную Эллен.

Анна и сама не заметила, как уже спустя пару дней искренне смеялась над шутками новой знакомой и уже с меньшим недовольством реагировала на очередную её идею, немного ворча скорее для приличия, нежели от раздражения. Более того, в какой-то момент она осознала, что в нетерпении ждёт прихода Эллен к ней на чердак с новым развлечением. Аннабет почувствовала себя крайне странно: в её голове просто не укладывалось, как кто-то может относиться к ней так, как относилась Эллен. Все в доме, даже прислуга, за исключением кухарки Виктории, неизменно награждали её презрительными взглядами, каждый раз стараясь напомнить о её положении, — положении ничтожества. Эллен же отличалась ото всех, кого Анна встречала прежде. Она во всех смыслах была ярким пятном в их чёрном море уныния, от манеры одеваться (Вералы предпочитали строгую одежду неброских тонов, а Эллен — кричащий красный) до позитивного характера. Эллен была глотком свежего воздуха в её затхлой тюремной камере.

В очередной вечер Аннабет и Эллен сидели вместе на том же подоконнике, где была Анна в день начала их осознанного общения. По стеклу остервенело бил дождь, то и дело чердак озарялся вспышками молний, за которыми следовал раскатистый грохот. Сократ каждый раз напряжённо выгибал спину от его звука, но довольно быстро расслаблялся под заботливой ладонью Аннабет. Вопреки его первому впечатлению, девочка оказалась очень даже приятной и доброй к нему, так что Сократ постепенно растаял и стал с готовностью принимать её ласку. К тому же в подобной ситуации её рассеянные поглаживания были очень даже кстати: в помещении было холодновато, так как из щелей поддувало от свистящего за стенами ветра и тянуло сыростью. Однако, несмотря на такие неприятные условия, Эллен с Аннабет не спешили спускаться с чердака. Им вполне хватало тепла друг друга. К тому же, внизу сейчас творилось невесть что: взрослые сновали по дому и громко кричали, ругаясь из-за наследства.

— Алчные червяки, — презрительно отозвалась о них Аннабет.

Эллен обернулась к ней и с выражением любопытства на лице склонила голову набок.

— А ты, Анна? — спросила она и на недоумённый взгляд Аннабет пояснила: — Разве тебе не хочется получить хоть кусочек этого богатства, о котором все говорят?

Аннабет отвернулась и несколько секунд в молчании буравила противоположную стену взглядом. Наконец она хрипло вздохнула и отрезала:

— Нет. Даже если этот сумасшедший старик решит, что наследства достойна исключительно его "чудаковатая внучка", — на этих словах Анна горько улыбнулась, — никаких его денег не хватит, чтобы исполнить мою мечту; наоборот, они скорее уж отдалят меня от неё.

Эллен сделала круглые глаза.

— О-о, у тебя тоже есть заветная мечта?! — воскликнула она, буквально просияв. Затем Эллен потянула Аннабет за рукав и с живым участием спросила: — И о чём же мечтает Анна Верал?

Аннабет смутилась и потупила взгляд. Однако даже так она буквально физически ощущала, как её буравит пара любопытных зелёных глаз. Это было невыносимое для Аннабет чувство, и в конце концов она сдалась.

— Я скажу, если ты первая скажешь, о чём мечтаешь ты, — сдавленно ответила она. Скосив глаза на Эллен и предсказуемо увидев её вскинутую в недоумении бровь, Аннабет пояснила: — Судя по твоему вопросу, ты мечтаешь о чём-то. Если скажешь, что это, я скажу тебе о своей мечте.

Эллен вновь склонила голову набок, а затем лучезарно улыбнулась и, отпустив рукав Аннабет, выпрямилась.

— Ну-у... — начала она с лукавым блеском в глазах, а затем, поймав на себе любопытный взгляд Анны, вдруг вся как-то сникла. А в следующий миг, к ещё большему удивлению Аннабет, Эллен неожиданно робко потупила глаза, принялась стучать подушечками указательных пальцев друг о друга и со смущённой усмешкой произнесла: — На самом деле я мечтаю... о любви.

От такого признания Аннабет слегка растерялась, а затем неуверенно, будто сомневаясь, правильно ли она расслышала, переспросила:

— О любви?..

Эллен тяжело вздохнула, а затем прикрыла глаза и кивнула.

— О любви, — повторила она. Затем, распахнув глаза и вскинув руку с поднятым вверх указательным пальцем, серьёзно заявила: — Но не просто о какой-нибудь, а о той, о которой пишут в книгах! — На приподнятые в растерянности брови Аннабет она продолжила, надувшись: — Непонятно? Именно о такой, при которой возлюбленный готов ради тебя на подвиги, а ещё нежный и добрый, и дарит тебе цветы и конфеты, много конфет, и ждёт тебя ночами под окном, чтобы сбежать вместе смотреть на звёзды, и...

Эллен продолжала в красках обрисовывать образ идеального возлюбленного "из книг", но в какой-то момент Аннабет стала пропускать смысл мимо ушей. Она слышала слова Эллен, но из-за погружённости в собственные мысли воспринимала их не как отдельные звуки, а как единый шум. Анна думала о том, как, наверное, здорово мечтать о чём-то столь ярком и прекрасном, а ещё о том, что Эллен имеет все шансы стать объектом восхищения подобного идеального парня, которого она описывала. Ну конечно, имеет — Эллен же такая солнечная, позитивная, озаряющая чью угодно жизнь своим присутствием в ней, её просто нельзя не полюбить, не решиться ради неё на подвиги... в общем, не сделать всего того, о чём она тут сейчас распинается.

Наконец Эллен закончила свой рассказ и вернула Аннабет в реальность невинным:

— Ну, вот я тебе всё и рассказала. Теперь твоя очередь.

Аннабет подняла на неё глаза и несколько секунд растерянно глядела Эллен в лицо: в запале соскочившая с подоконника в какой-то момент рассказа, та стояла напротив, заложив руки за спину, и с любопытством смотрела на неё в ответ. Аннабет смущённо опустила глаза и, набрав побольше воздуха в лёгкие после недолгого молчания, начала:

— Моя мечта не такая интересная, как у тебя, Эллен, правда... Я просто мечтаю... о друге, — совсем тихо заключила она и снова вздохнула.

После этого признания Аннабет затихла, не поднимая глаз. Эллен видела на её лице печать грусти, и ей стало очень-очень жаль Аннабет. Анна ведь ни в чём не виновата. Да, она немного чудаковата, но ведь это не преступление. Так почему ей приходится быть одной?

Обуреваемая искренним желанием помочь, Эллен вдруг резко ударила кулаком в ладонь, заставив Анну и сидящего всё там же Сократа вздрогнуть не хуже, чем от грома, а затем склонилась к Аннабет, упёрлась ладонями в подоконник по обе стороны от неё, серьёзно взглянула ей в глаза (Аннабет невольно отодвинулась, настолько неловко ей было от присутствия Эллен в такой близости) и невинно поинтересовалась:

— Но разве твоя мечта уже не исполнилась?

— ...А? — Аннабет растерялась.

Эллен уверенно продолжила:

— Ну, я имею в виду, разве мы не друзья?

Эллен широко улыбнулась. В этой улыбке было столько тепла и радушия, сколько Аннабет не видела, наверное, за всю свою жизнь. А ещё в этой улыбке ясно читалось искреннее: "Я твой друг, и обязательно буду рядом". От подобного расположения в груди Аннабет разлилось приятное тепло, и она просто не смогла не улыбнуться Эллен в ответ.

— Да, ты права, — подтвердила она слова Эллен лёгким кивком. — Ты мой первый и самый лучший друг, Эллен.

Эллен хихикнула, а затем по-приятельски приобняла Аннабет и похлопала её по спине. Аннабет впервые не захотелось вырваться из чьих-либо объятий, и она наоборот обняла Эллен в ответ.

Всю эту сцену в молчании наблюдал Сократ. Девочки не видели этого, но в его глазах читалась мрачная задумчивость. "Ох, Эллен, не давала бы ты ей привязаться к себе!" — мысленно сокрушался он.

— Эллен!.. Эллен!

В ответ на громкий шёпот Эллен промычала что-то нечленораздельное во сне и попыталась перевернуться на другой бок. Однако зовущий, похоже, не был намерен сдаваться так просто: в следующий миг Эллен почувствовала, как кто-то настойчиво тянет её за рукав ночнушки, не прекращая звать её по имени. Только после этого она с трудом разлепила глаза и подняла сонный взгляд на нарушителя своего покоя.

Первой мыслью Эллен при виде этой бледной фигуры было то, что к ней явилось привидение (в поимке которых она, кстати, за почти целую неделю не преуспела); однако, немного придя в себя и привыкнув к темноте, она осознала, что перед ней Аннабет.

Было крайне странно видеть Анну в гостевой комнате Эллен в такое время: по личным ощущениям ведьмы сейчас была глубокая ночь, что лишь подтверждала кромешная темнота вокруг. Однако Аннабет вовсе не казалась смущённой поздним временем суток: нависнув над Эллен, она взволнованно глядела на неё, её глаза лихорадочно блестели, а губы подрагивали, когда она облизывала их в перерывах между повторением имени Эллен. А ещё Аннабет не переставала дёргать подругу за рукав, так что та в конце концов была вынуждена сесть в кровати и, потирая глаза, сонно спросить сквозь зевок:

— В чём дело, Анна?..

Аннабет отпустила руку Эллен и, присев на край кровати, пару секунд напряжённо вглядывалась ведьме в лицо. Та в какой-то момент окончательно пришла в себя и, склонив голову набок, принялась вопросительно глядеть на Аннабет в ответ. Тогда Аннабет глубоко вздохнула, а затем вновь порывисто схватила Эллен за руку и, заглянув ей в глаза каким-то воспалённым, полувменяемым взглядом, взволнованно спросила:

— Эллен, после того, как ты уйдёшь отсюда и продолжишь своё путешествие, ты когда-нибудь вернёшься ко мне?

Ошарашенная подобным вопросом, Эллен шокированно хлопала глазами и глядела на Аннабет, от растерянности не зная, что и ответить. А Анна продолжала смотреть на неё испытующим, полным какой-то мольбы и мучительной надежды взглядом. Глядя в эти глаза, Эллен просто не могла не дать уверенный ответ:

— Конечно же вернусь, что за вопрос!

Руки Аннабет задрожали от волнения, а затем она улыбнулась жалкой улыбкой и тихо, будто не веря своему счастью, спросила:

— Правда?

— Угу! — без промедления кивнула Эллен и ободряюще улыбнулась подруге. Чуть подумав, она добавила: — Я обещаю, что, куда бы меня ни забросила жизнь, я обязательно вернусь к тебе!

Аннабет выслушала её, и в её глазах против воли стали собираться слёзы. Пару секунд она смотрела на Эллен — а в следующий миг поддалась чувствам и заключила подругу в порывистые объятия. И пока Эллен приходила в себя от подобного проявления эмоций, Аннабет всхлипнула и прошептала:

— Спасибо, Эллен! Ты настоящий друг!

Услышав это, Эллен улыбнулась и ободряюще похлопала Анну по спине. Несколько секунд они просто в молчании обнимались, а затем Анна нехотя выпустила Эллен из объятий. Она поднялась с места и, старательно отводя взгляд, со смущённой улыбкой проговорила:

— Прости, что ради этого разбудила тебя в ночи. У меня просто... было какое-то плохое предчувствие. Будто совсем скоро мы расстанемся навсегда, и я не успею ничего сказать... Ох, извини. — Аннабет потрясла головой. — В любом случае, прости за беспокойство. Приятных снов.

С этими словами Анна кивнула и поспешила к выходу из комнаты. Эллен проводила её растерянным взглядом и ещё несколько секунд после того, как дверь за ней закрылась, продолжала буравить деревянный прямоугольник глазами. "И что всё это значит?.." — наконец спросила себя ведьма. Она приняла лежачее положение и стала с сосредоточенным видом глядеть в потолок, размышляя над случившимся. Однако сколько она ни думала об этом, ответ упорно не желал приходить ей в голову, и в конце концов Эллен провалилась в мир грёз с грызущей её душу неопределённостью.

— Эллен! Эллен! Ну вставай же, вставай!

Эллен недовольно поморщилась: уже второй раз за эту ночь её настойчиво будили, и теперь очевидным нарушителем спокойствия был Сократ. Кот настойчиво звал хозяйку и тыкал лапой ей в щёку. Эллен хотела было оттолкнуть его, проворчав на тему позднего времени, но в следующий миг сама распахнула глаза и резко села в кровати, осознав причину волнения Сократа. Сначала она было подумала, что ей кажется, но, принюхавшись, убедилась.

Нос уловил запах дыма.

— Что-то горит... — бессознательно пробормотала Эллен, спешно выпутываясь из одеяла.

В то время как она выбиралась из кровати, а затем — нашаривала ногами брошенные на полу туфли, Сократ не переставал суетиться вокруг неё. Он проснулся от всё того же запаха дыма и, охваченный паникой, тут же поспешил уведомить хозяйку. Это явно не был печной дым: печи в доме хорошо его сдерживали, не выпуская наружу. Вывод напрашивался сам собой: в доме что-то горит. Не желая стать жертвой пожара, Сократ отчаянно торопил Эллен.

Едва ей удалось кое-как натянуть туфли, Эллен на ходу схватила свой гримуар и пулей выскочила из комнаты. Оказавшись в коридоре, она стала вертеть головой в поисках источника дыма. Тот обнаружился быстро — охваченный огнём дальний конец коридора было трудно не заметить. Пламя пылало ярко, треща горящими досками. Оранжево-алые языки безжалостно поглощали творение рук человека, будто устланный мягким ковром пол, украшенные картинами стены и потолок с висящими на нём люстрами были для него не твёрже воздуха.

Эллен несколько секунд смотрела на эту картину, как зачарованная, а затем встрепенулась, поражённая ужасной мыслью: "А ведь над этой частью коридора находится чердак Анны!" Едва она осознала это, дыхание перехватило, а внутренности скрутились в комок от ужаса. Эллен совсем не боялась, что, пока она стоит тут в ступоре, пламя может поглотить её, — гораздо страшнее ей было от мысли, что где-то там, на чердаке, Аннабет в ужасе жмётся в углу помещения, стараясь отсрочить неминуемую гибель.

Не думая о том, что делает, Эллен метнулась туда, в адское пекло огня и обрушивающегося каркаса здания. Сократ в ужасе от её действий громко мяукнул, что больше напоминало отчаянный вопль, чем нормальное кошачье мурчание. Однако Эллен его реакция не волновала. Сейчас её вела лишь одна настойчиво стучащая в висках мысль: "Анна в опасности! Мой друг в опасности!"

В голову ударил адреналин, и Эллен наверняка бы без раздумий пробежала к подруге прямо сквозь огонь, но внезапно кто-то схватил её за локоть и заставил остановиться.

— Что вы делаете?! — в ужасе воскликнула хозяйка (её комната была совсем рядом, так что неудивительно, что она оказалась на месте так быстро).

Эллен попыталась вырваться.

— Пустите! — прокричала она, задыхаясь от волнения. — Я должна найти Анну!

Хозяйка на мгновение оцепенела, а затем, вернув самообладание, в сердцах воскликнула:

— Вы с ума сошли! Вы и правда думаете прорваться сквозь этот огонь на чердак и остаться в живых?..

Эллен закусила губу. Умом она прекрасно понимала, что подобный поступок крайне безрассуден и по меньшей мере самоубийство; однако её сердце ныло, его тянуло узнать, как сейчас Аннабет. Она ведь постоянно сидит на чердаке, пожар наверняка застал её врасплох... Кто спасёт её? В этом доме всем плевать! Всем, кроме Эллен. Однако Эллен задерживают, не дают ей прорваться... И правильно: даже ведьме пожар навредит. Но всё же...

За спиной послышалась суета и топот многих пар ног, а затем кто-то особенно сообразительный крикнул: "Воды!" После этого послышался уже звук удаляющихся шагов. Хозяйка не отпускала Эллен, и та в конце концов перестала сопротивляться, в бессилии опустив руки. Прикусив губу, Эллен с болезненной внимательностью вглядывалась в беснующееся пламя, боясь и одновременно надеясь увидеть в его свете силуэт в безразмерной ночнушке.

А пока она стояла посреди коридора в ступоре, погружённая в свой мир, жизнь вокруг била ключом. Все суетились, бегали с вёдрами воды, в панике заливали огонь, но тот, потухнув на одном участке, тут же пожирал кусок пространства на другом, и приходилось бежать за новой порцией спасительной влаги. Впервые за долгое время члены семейства Верал и их слуги, прежде глядящие друг на друга волком, сплотились для борьбы с общим врагом и напоминали клетки единого организма, работающие на благо одной цели. Жар дышал им в лицо, но все от мала до велика упрямо продолжали с ним сражаться.

Наконец чувство реальности вернулось к Эллен, и она, поняв, что единственная ничего не делает для тушения пожара, вздрогнула и поспешила за ведром. Уже сбегая вниз по лестнице в сопровождении Сократа, Эллен краем уха услышала фразу горничной: "Ох, а ведь огонь, похоже, разгорелся в комнате господина. Реально ли выжить таком пожаре?.." Эллен вздрогнула, и сердце кольнуло каким-то неприятным предчувствием, но она старательно отодвинула его на задний план, постаравшись сосредоточиться на главном. "Да, хозяин — дело десятое, — подумала она. — Гораздо важнее, чтобы Анна была в порядке".

Пожар был потушен с огромным трудом. Все носились туда-сюда с вёдрами, так что к окончанию процесса тушения буквально каждый валился с ног от усталости. Эллен, которая хотела было поискать Аннабет при первой же возможности, пришлось поменять свои планы: она быстро осознала, что ей не хватит сил после всей этой беготни. Редкий человек в этом особняке не разделял её мнения, так что после тушения пожара практически все разбрелись по своим комнатам. Лишь пара личностей кое-как преодолели себя и поспешили проверить состояние главы — впрочем, учитывая масштабы возгорания, никто не надеялся увидеть его в каком-либо ином состоянии, кроме обугленного трупа.

Однако на этом происшествия для Эллен не закончились. Тем утром её будильником стал чей-то настойчивый стук в дверь комнаты. Кое-как придя в себя, Эллен пошла открывать и обнаружила на пороге хозяйку собственной персоной. Та смотрела на неё сухо, не выказывая никаких эмоций. Эллен же спросонья слишком плохо соображала, чтобы начать разговор первой, так что, потирая глаза, лишь вопросительно взглянула на неё снизу вверх. Видя её недоумение, женщина тяжело вздохнула, а затем коротко изрекла:

— Ливень закончился. И, в связи с трагическими событиями, произошедшими этой ночью, я вынуждена попросить вас покинуть мой дом.

От такого требования Эллен быстро проснулась и в неверии широко распахнула глаза. В первые секунды она даже подумала, что ослышалась, но холодный взгляд хозяйки убедил её, что она поняла всё правильно: её только что попросили уйти. Собственно, это было совершенно логично: после ночного происшествия мало кто бы хотел видеть в своём доме чужака, да и к Эллен здесь всегда относились, как к очень нежеланному гостю, присутствие которого все вынуждены терпеть. Эллен прекрасно всё это осознавала, но всё же...

У неё ещё оставались незаконченные дела в этом гнилом месте.

Эллен тяжело вздохнула, скрестила руки на груди, а затем неожиданно холодно взглянула на собеседницу (та даже подивилась, что эта беспечная девочка может на кого-то так смотреть) и спокойно проговорила:

— Простите, но я уйду только после того, как увижу Аннабет.

От подобного заявления губы женщины дрогнули, но она быстро вернула себе спокойствие (ещё бы: одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, насколько вышколенной была эта леди!) и невозмутимо ответила:

— К сожалению, это невозможно. — Видя, как побледнела от подобного ответа Эллен, она поспешила добавить: — Не беспокойтесь, мисс Эллен, не из-за того, что увидеть Аннабет... — Произнеся имя Анны, хозяйка запнулась, и её лицо на секунду исказило выражение брезгливости. — ...невозможно в принципе. Просто... вам лучше как можно быстрее покинуть этот дом. Для вашего же блага, — добавила она, и её губы искривились в подобии добродушной улыбки — впрочем, Эллен насквозь видела эти фальшивые потуги на заботу.

Эллен нахмурилась и невольно упрямо поджала губы. Слова хозяйки не принесли ей покоя, и беспокойство за Аннабет всё так же снедало её сердце. Оно сводило с ума, сохранять холодный рассудок становилось всё сложнее и сложнее, так что в итоге Эллен всё-таки сорвалась.

— Разве уход на каких-то полчаса раньше принесёт мне больше блага, чем один разговор с другом? — с вызовом поинтересовалась она.

Уголок рта женщины дрогнул, показывая её раздражение. Чтобы немного успокоиться, она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем вновь холодно взглянуть на Эллен и со сталью в голосе произнести:

— Вижу, вы не понимаете, мисс Эллен. Что ж, тогда мне придётся объясниться. Дело в том, мисс Эллен, что мой племянник — следователь, специализирующийся на поджогах. Этим утром он успел осмотреть место возгорания, и сделал вывод: пожар случился в результате падения переносной лампы на ковёр. Эта лампа стояла на полке у окна. Глава по состоянию здоровья не имел возможности встать с постели, так что вариант, что он уронил её сам, исключается. Да и то, как она упала... Гарольд видел такое не раз, так что с уверенностью может сказать: по всем признакам, лампу с полки столкнула кошка, — торжественно заключила хозяйка и красноречиво взглянула на Сократа, расположившегося на стуле возле кровати.

Сократ вздрогнул и весь сжался под её уничтожающим взглядом. Его шерсть встала дыбом от возмущения. "Как эта женщина смеет обвинять меня в чём-то?!" — гневно подумал он, невольно дёрнув хвостом. Эллен была возмущена подобными обвинениями в адрес своего питомца ничуть не меньше. Потеряв контроль над собой, она упёрла руки в бока и горячо воскликнула:

— Сократ — воспитанный кот, он никогда бы подобного не сделал!

Хозяйка лишь снисходительно усмехнулась.

— Возможно, — согласилась она, а затем с откровенной издёвкой поинтересовалась: — Вот только чьи слова имеют больший вес: безответственной хозяйки неразумного животного, пускающей его ходить, где вздумается, или же уважаемого инспектора полиции? — Женщина снисходительно покачала головой, а затем заключила: — У вас есть полчаса, чтобы собрать свои вещи и покинуть этот дом, мисс Эллен.

С этими словами она развернулась на каблуках и, не давая Эллен опомниться, захлопнула дверь прямо у неё перед носом.

Эллен ещё несколько секунд стояла на месте, давясь возмущением. Её разрывали обида, досада, беспокойство, горечь... и чувство собственного бессилия. Эллен не могла простить тех, кто говорил такое о Сократе, её умном и добром друге Сократе, но она знала, что люди не могут понять. Да, в это время уже никто не верит в разумных животных, считая их низшими созданиями. Да что там, в последние годы вера людей в чудеса заметно поубавилась, и Эллен, будучи ведьмой, не могла это не почувствовать: её заклинания уже не имели того эффекта, который ещё каких-то сотню лет назад был мощным взрывом, а дышать в этом мире становилось всё труднее с каждым днём. Именно поэтому Эллен и тянулась ко всяким местам вроде этого дома — слухи о всяких сверхъестественных явлениях подпитывали её собственные магические силы.

Но даже не это сейчас волновало вечно юную ведьму. Она чувствовала, что хозяйка что-то недоговаривает, и что это как-то тесно связано с Аннабет. Сердце разрывалось на части, когда Эллен представляла всевозможные ужасные исходы сегодняшней ночи. И хуже всего было то, что что-то внутри подсказывало, что, какой бы ни была реальная ситуация, груз ответственности за неё лежит на плечах Эллен.

Думая обо всём этом, Эллен кусала губы и то сжимала, то разжимала кулаки. Тем, что привело её в чувство, стало ощущение прикосновения к ноге. Опустив глаза, ведьма увидела подле себя Сократа. Кот ласкался к её ноге, обеспокоенно глядя снизу вверх. Эллен несколько секунд глядела на него, а затем в её глазах стали собираться слёзы. Она опустилась на корточки и, подхватив Сократа на руки, прижала его к себе.

— Всё в порядке, Сократ, — проговорила она и всхлипнула. — Я знаю, что ты ничего плохого не сделал.

Сократ мотнул хвостом, сочувственно глядя на хозяйку.

— Они точно о чём-то молчат... — заметил кот, и спустя несколько секунд добавил: — Но знаешь, Эллен, в одном я не сомневаюсь: Аннабет цела и невредима.

От этих слов Эллен вздрогнула. Сократ ободряюще ткнулся мордочкой ей в плечо. От подобного заботливого жеста Эллен на секунду напряглась, чтобы в следующий миг расслабиться и благодарно прошептать:

— Ты прав...

Она сидела так ещё несколько секунд, а затем аккуратно поставила Сократа на пол и, утирая слёзы под его сочувственным взглядом, с горькой усмешкой проговорила:

— Что ж, пора собирать вещи, Сократ. Нам тут не рады.

На это Сократ лишь кивнул. Тогда Эллен поднялась на ноги и приступила к претворению своих слов в жизнь. "Да, всё хорошо..." — постаралась успокоить себя она, с трудом сдерживая слёзы.

Эллен собирала свои скромные пожитки так быстро, как только могла, в глубине души всё-таки надеясь ещё хоть раз увидеть Аннабет, но даже так в итоге была вынуждена уйти ни с чем. Она кусала губы, чтобы не расплакаться на глазах у этих снобов Вералов и их не менее надменных слуг, но это стоило ей огромных усилий, так что она вышла из дома ужасно спешно.

А ведь она так много не успела сделать из того, что хотела! Ей так и не удалось увидеть ни одного призрака, она не смогла с ним подружиться... Она так мало времени провела с Аннабет. Пусть с самого момента начала дружбы они были практически неразлучны, теперь, думая обо всём, Эллен осознавала, насколько ничтожно мало они были вместе. Ужасно хотелось наверстать упущенное, но было слишком ясно, что шансов на это больше нет.

Дверь за Эллен захлопнулась сразу же, как она вышла. Оказавшись на свежем воздухе, ведьма возвела глаза к небу: её встретила свинцовая серость, за которой не было и намёка на солнце. Эллен несколько секунд вглядывалась в неё, а затем втянула ноздрями сырой холодный воздух и нехотя побрела прочь от дома.

Отойдя на приличное расстояние, Эллен не сдержалась и обернулась. Ей хотелось окинуть дом с привидениями последним, прощальным взглядом, чтобы расстаться с ним, возможно, навсегда...

Или нет.

Дом повернулся к Эллен неприглядным боком, на котором облезла штукатурка, а виноград опутал стену под потолком сухой паутиной коричневых веток. Однако не это привлекло внимание Эллен. Там, под сенью растительной сети, во тьме небольшого окошка она увидела ту, кого уже и не надеялась увидеть.

Да, более сильное, чем у обычного человека, зрение ведьмы не обманывало её: она, несомненно, видела в окне знакомую фигуру с растрёпанными светлыми волосами и в белой ночнушке. Аннабет стояла у окна чердака и провожала Эллен тоскливым взглядом. Осознав, что с подругой всё в порядке, Эллен просияла. К ней вернулись все душевные силы, и она больше не чувствовала себя подавленной из-за необходимости уйти сейчас — нет, в её сердце разгорелся огонёк надежды. Глядя Аннабет прямо в глаза, Эллен вспомнила о данном подруге обещании. "Да... Да-да, я обязательно вернусь к ней!" — сказала себе Эллен, полная решимости сдержать слово.

Охваченная внезапным порывом, Эллен поставила котомку с вещами на землю и стала озираться в поисках способа передать сообщение Аннабет, у которой слух и зрения явно были похуже ведьминских. Она догадывалась, что подруга сейчас в растерянности наблюдает за её действиями, не понимая, чего Эллен добивается. Наконец Эллен осенило. Она резко развернулась к Аннабет и без предупреждения принялась наскребать пальцем в воздухе какой-то текст. Под недоумённым наблюдением Аннабет она написала своё сообщение, а затем взмахнула рукой, отчего то превратилось в красивую красную бабочку с мерцающими крыльями. Насекомое село на раскрытую ладонь ведьмы, и та подула на него, направляя к подруге. Бабочка послушно взмахнула крыльями и полетела назад, к дому с привидениями. Эллен с Сократом наблюдали за её полётом извне, в то время как Аннабет следила изнутри.

Едва бабочка приблизилась к окну, Анна торопливо открыла форточку, чтобы впустить её на чердак вместе в холодным уличным воздухом. Однако в этом не было необходимости: оказавшись на достаточном расстоянии, бабочка засияла и в следующий миг обратилась начертанным в воздухе текстом. "Я обязательно вернусь через месяц! Дождись меня, Анна!" — гласил он.

Аннабет прочитала это послание, и Эллен увидела, как на её лице расцвела слабая благодарная улыбка. Взглянув на свою подругу-ведьму, Анна кивнула, и в её выражении не было и капли недоверия. Эллен хихикнула и подняла вверх большой палец, будто закрепляя обещание. Затем она помахала рукой на прощание и воодушевлённо отправилась в путь.

Пока Эллен находилась в приподнятом расположении духа, Сократ переводил тоскливый взгляд с хозяйки на её подругу. И в то время как они удалялись от дома, он с горечью думал: "Эх, Эллен, зря ты её обнадёживаешь! Я ведь прекрасно знаю, чем всё закончится в итоге... Ты для неё — первый и единственный друг. Она для тебя — одна из многих подобных девочек, которую спустя две недели ты уже и не вспомнишь... Ведь твой разум всегда уничтожает твои воспоминания, чтобы сохранить тебе рассудок, вечно молодая ведьма Эллен".

Ведьма и Полтергейст

— Четыре года, одиннадцать месяцев, девять дней, пятнадцать часов. Да, где-то около того.

Аннабет произнесла это без каких-либо эмоций. В её голосе не было грусти, раздражения, обиды — лишь равнодушное смирение с подобным исходом. Едва звук поглотили стены, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов да стуком дождя по окну. Аннабет безразлично наблюдала, как капли сбегают по стеклу, словно стремясь обогнать друг друга, лишь чтобы в какой-то момент столкнуться с собратьями и быть поглощёнными ими.

Она и раньше часто сидела так, глядя в окно на дождь, но нынешняя ситуация имела серьёзные отличия от привычной ещё каких-то пять лет назад. Аннабет Верал больше не была хмурой лохматой девочкой в безразмерной белой ночнушке — теперь она напоминала правильную леди. Однако каждая деталь буквально кричала о том, насколько ей некомфортно в этом образе: из стянутых в тугую причёску светлых волос всё время выбивалась какая-нибудь непослушная прядь, да и в целом они ужасно отяжеляли затылок; рука то и дело тянулась ослабить накрахмаленный воротник, а в строгом чёрном платье было ужасно тяжело дышать. К тому же, в таком виде не посидишь на подоконнике — именно поэтому Аннабет пришлось расположиться на стуле, чинно сложив руки на коленях.

И вот, глядя расфокусированным взглядом на занавешенное тяжёлыми облаками небо, Анна в который раз за эти годы задавалась вопросом: "Почему всё сложилось именно так?"

За время наблюдения за воюющими родственниками Аннабет пришла к выводу, что первопричина всего — проклятое наследство умирающего главы. И, конечно же, когда они наконец-то получат то, чего добиваются, вся эта суета закончится и в дом вернётся хоть какое-то подобие покоя и стабильности, а её и Эллен оставят в покое... Однако избавление от источника вовсе не избавило от проблемы, а породило целую вереницу новых.

Аннабет никогда не думала, что дед, даже при всём своём безумии, всерьёз станет рассматривать её как новую главу. Однако именно её имя в итоге оказалось первым в глупой бумажке с печатями, и вот она, Аннабет Верал — глава дома Верал, хозяйка особняка с привидениями. И, как ни странно, это всех устроило. Аннабет понадобилось время, чтобы понять: она — идеальная кукла, которую можно посадить на трон в качестве козла отпущения, чтобы затем делать всё, что вздумается. Впрочем, даже осознание этого ничуть не тронуло её.

Гораздо больнее было оттого, что Эллен так и не вернулась.

С самого момента её ухода Аннабет считала секунды до воссоединения. Она ждала нетерпеливо, в предвкушении, всем существом надеясь увидеть подругу вновь. Однако Эллен не пришла. Она не пришла ровно спустя месяц, не пришла и с небольшим опозданием; не вернулась Эллен и через год, и через два, и через три. И даже спустя четыре года, одиннадцать месяцев, девять дней и пятнадцать часов Аннабет сидела в пустой комнате в гордом одиночестве без Эллен, в то время как в коридоре кипела жизнь и родственники опять ругались из-за какой-то материальной мелочи. Да, мелочи — ведь вся их глупая суета не шла ни в какое сравнение с душевной болью Аннабет.

Каждый день, каждую минуту Анна проводила в мучительном ожидании. Любой звук, хоть отдалённо напоминающий стук в дверь или незнакомые шаги, заставлял её встрепенуться и в волнении вперить взгляд в дверь комнаты, в то время как в груди теплилась слабая надежда, что именно сейчас горничная зайдёт и объявит о приходе юной светловолосой девушки с лучезарной улыбкой. Однако в итоге этого ни разу не произошло, и каждая ложная надежда превращалась для Аннабет в настоящий удар, ножом бьющий в её сердце. И чем больше таких ударов она получала, тем больше её душу высушивала пролившаяся кровью вера.

И вот, четыре года, одиннадцать месяцев, девять дней, пятнадцать часов мучительного ожидания спустя Аннабет подняла голову и впервые за это время горько рассмеялась.

— А ведь она не вернётся, правда? — всё с тем же смехом спросила она и обернулась, будто ожидая ответа от кого-то.

Для любого жителя этого дома погружённая в полумрак комната была абсолютно пуста; однако Анна видела их — тени, притаившиеся в каждом углу. Их очертания были нечёткими, будто готовыми в любой момент раствориться во тьме, а "глаза" напоминали смутные огоньки, которые, впрочем, несомненно, неотрывно смотрели на Аннабет, как на единственную, кто был способен их видеть. Анна слишком привыкла к их присутствию, чтобы бояться. К тому же, у неё был тот, кто точно защитит от этих жалких созданий из Ада.

Едва Аннабет задала свой вопрос и обернулась, за её спиной буквально из ниоткуда возникла девушка. Вся её аура казалась слишком чуждой этому месту, слишком благородной и нежной. В её сложенных на переднике руках в белых перчатках и чуть наклонённой голове чувствовалась аристократическая кротость, в её блестящих из-под широкополой шляпы золотистых глазах читалось сочувствие, а уголки тонких губ были приподняты в ласковой, но горькой улыбке. Вместо ответа девушка слегка покачала головой, отчего её блестящие, словно драгоценный металл, волосы также плавно качнулись.

Видя её реакцию, Анна тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

— Да уж, мне давно пора бы додуматься до этого, верно? — невесело проговорила она. Затем Аннабет с надеждой взглянула на собеседницу и спросила: — Но ведь ты всегда будешь рядом, правда? Ты никуда от меня не уйдёшь, да? — Анна сделала паузу, всматриваясь в лицо девушки, а затем с робкой улыбкой обратилась к ней: — Кана?

Улыбка Каны стала теплее. Она протянула руку к Аннабет и, склонившись к новой главе дома Верал и мягко положив ладонь ей на плечо, убеждённо ответила:

— Конечно, Анна. Ведь я — твой друг.

Аннабет улыбнулась, но лишь очень непроницательный человек не заметил бы пропитавшую эту улыбку горечь. Анна накрыла ладонь Каны своей ладонью и проговорила:

— Верно. Ты мой друг. Ты меня не бросишь. Ведь ты — мой настоящий друг, Кана.

— Ва-а, какие интересные руины!

Эллен восторженно вертела головой, оглядывая место, в котором они с Сократом оказались. Её восхищали странные полупрозрачные колонны, полумрак помещения и всеобщая атмосфера загадочности. Впрочем, Сократ её чувств не разделял.

С тех пор как они с Эллен перебрались в Генсокё, их жизнь стала ещё более насыщенной на всяческие события, здорово треплющие несчастному коту нервы. Конечно, дышать здесь было проще, и он не ощущал постоянного давления отрицания, как было во Внешнем мире, но зато со всеми чудаковатыми обитателями страны иллюзий давление на психику Сократа увеличилось втрое. Эллен постоянно умудрялась ввязываться в какие-то разборки с местными ёкаями, называя это развлечением и попыткой подружиться, а Сократ лишь закатывал глаза. И даже в собственном доме не было ему спасенья: Эллен додумалась обустроить своё жильё в Магическом лесу, кишащем феями, которые, в силу своей беспечности и не очень большого ума, постоянно лезли к более сильной ведьме и донимали их с Сократом своими розыгрышами. Точнее, донимали они в первую очередь Сократа — Эллен, похоже, их попытки лишь забавляли.

Однако сегодняшнее событие по масштабу превосходило большую часть прежних. Краем уха от местных фей Эллен услышала, что не так далеко от её жилища появились какие-то загадочные руины, и тут же решила их проверить. Сократу с первого взгляда они показались крайне подозрительными, а уж висящее у входа объявление об исполнении желаний и вовсе убедило его, что это какая-то ловушка. Однако, конечно же, Эллен восприняла эту новость с огромным энтузиазмом. "Возможно, именно там я смогу найти любовь, которую столько искала!" — восторженно поделилась она с Сократом, прежде чем уверенно шагнуть внутрь. Сократ на это ничего не ответил, лишь скептически взглянул на неё. "В любом случае, Эллен сможет постоять за себя, кто бы ни был её враг..." — отрешённо думал он, окончательно смирившись с подобным исходом.

А претендентов на исполнение желания оказалось предостаточно. Сначала Эллен столкнулась с чудаковатой принцессой, которая убеждала её, что она полицейский, но ведьма легко справилась с ней. Проскользнув мимо парочки сражающихся мико и, судя по наряду, своей коллеги по профессии, Эллен столкнулась с женщиной в белом халате. Едва представившаяся учёной новая знакомая узнала, что её соперница — ведьма, в её взгляде появился такой лёд, словно когда-то в прошлом Эллен нанесла ей какую-то глубокую личную обиду. "Да нет, не может быть, — думал Сократ, ёжась под градом даммаку и вглядываясь женщине в лицо. — Мы точно раньше не встречались!"

И вот, одержав победу над несколькими соперниками, Эллен и Сократ продолжили решительно продвигаться вглубь руин. Преодолев очередной поворот, за одной из колонн они заметили своего следующего конкурента в погоне за мечтами. Им оказалась миловидная девушка в синем платье, чьё лицо наполовину скрывала широкополая шляпа, дающая увидеть лишь кусочек золотистого глаза и грустную улыбку. Заметив печаль на лице незнакомки, Эллен с добродушной усмешкой изрекла:

— Разве подобает гнаться за мечтой с таким грустным видом?

Незнакомка быстро обернулась на звук её голоса, и Эллен вздрогнула от странного чувства, внезапно нахлынувшего на неё при виде этого лица. Она не могла этого объяснить, но что-то неуловимо знакомое чудилось ей в бледной девушке: в её остекленевших золотистых глазах, в её высоких скулах, в её тонких губах и в общем выражении интереса.

Тем временем рот незнакомки разомкнулся, и из него вырвался звук голоса, который Эллен тоже словно когда-то слышала.

— Кто ты? — удивлённо спросила девушка.

Эллен улыбнулась: то, что незнакомка не проявила к ней враждебности с первой секунды, давало надежду, что с ней можно поладить. Именно поэтому она заложила руки за спину и с самым радушным выражением лица представилась:

— Я ведьма Эллен!

В следующие секунды Эллен с удивлением наблюдала, как выражение собеседницы меняется с печального на радостно-возбуждённое: как загораются глаза, как на губах расплывается улыбка, как удивлённо приподнимаются брови. Хлопнув в ладоши, девушка восторженно воскликнула:

— Ух ты, настоящая ведьма! С ведьмой я ещё сегодня не сражалась!

Эллен слегка сконфузилась, нервно усмехнувшись из-за её реакции. "Что ж, видимо, другого ожидать не стоило..." — рассеянно подумала она. Однако какое-то странное ощущение от новой знакомой всё никак не покидало Эллен. Ей казалось, будто она что-то забыла, что-то очень важное и значимое... Именно поэтому она (наверное, немного спешнее, чем следовало бы и чем было с предыдущими соперницами) поинтересовалась:

— А тебя как зовут?

Девушка застыла с выражением несказанного удивления на лице, будто вопрос Эллен оказался для неё совершенно неожиданным. Несколько секунд она просто хлопала глазами. Эллен, а также по неизвестной хозяйке причине притихший Сократ в каком-то одинаковом волнении вглядывались ей в лицо, будто одновременно боясь услышать её имя и в то же время желая из него что-то узнать. Наконец, девушка открыла рот и просто ответила:

— Кана. Моё имя — Кана Анаберал.

Эллен вздрогнула. По её телу словно током прошло ощущение, что она уже когда-то слышала нечто подобное. Эллен старательно напрягла память. Как будто бы она как-то уже пережила что-то очень и очень похожее — такое же представление, такая же темнота вокруг, такая же бледная, будто призрачная девочка... "Кана... Анаберал. Канаверал?" — пронеслось в её голове.

Эллен чувствовала, что она будто стоит на пороге какого-то серьёзного открытия, будто она вот-вот вспомнит что-то очень-очень важное, стоит лишь протянуть к этому руку... Она ещё раз напряжённо вгляделась в лицо Каны, стараясь понять, откуда ей знакомы эти черты.

Но воспоминания упорно не желали поддаваться Эллен. Каждый раз, когда она думала, что вот-вот ухватит их, они в последний момент буквально выскальзывали из рук. И вот, уже втянутая в дуэль с Каной, Эллен наконец подумала: "Если я не могу вспомнить, значит, наверное, это не так уж важно". Да, разве можно забыть что-то очень и очень значимое? Разве сознание сотрёт из памяти важную и дорогую сердцу часть твоей жизни? Нет, наверняка это совершенно не имеет никакого значения!

Воспоминания о Кане Анаберал, кем бы она ни была, не имеют никакого значения для Эллен.