Дом разбитых окон

Глава 1

Я проснулась от холода. Руки и ноги были ледяными, а где-то рядом ветер задувал в открытое окно. Дверь открылась с характерным звуком и кто-то вошёл.

— Новая? — тихо спросил женский голос. — Где?

— Здесь, — короткий, мужской.

Я открыла глаза. Передо мной был потолок, покрытый белой, потрескавшейся штукатуркой. Свет из окна был дневным и серым. Я села и повела плечами, а потом обняла себя руками, пытаясь согреться. Ко мне подошла женщина. Не старуха, но близко к тому, с проседью в волосам и морщинками у губ. На ней были очки. Лицо выражало строгое беспокойство, как бывает, когда что-то или кто-то нарушает привычный распорядок, и ты не можешь ничего с этим поделать, кроме как принять этот прискорбный факт.

— Как чувствуешь себя? Голова болит?

— Нет… но холодно, — мой собственный голос прозвучал чуждо и надтреснуто.

Рядом с женщиной стоял высокий парень в куртке и смотрел не на меня, а куда-то мимо. У него были острые черты лица и цепкий взгляд с необычным, чисто серым цветом глаз.

— Как тебя зовут? — спросила женщина.

— Я… не знаю, — растерянно ответила я.

Память попыталась извлечь собственное имя, но встретилась только с болезненной пустотой, когда знаешь, что что-то лежит внутри, но не можешь до этого добраться.

— Кто ты? Откуда? — продолжала допытываться женщина.

— Не помню… где я нахожусь?

Я выпрямилась. Теперь я видела, что сижу на кровати в небольшой комнате. Напротив, у другой стены, стояла точно такая же кровать. На мне была белая ночная рубашка. Я поджала ноги.

— Вставай, — сухо сказала женщина. — Пойдём со мной. Дам одежду и расскажу, где ты оказалась.

Она цепко схватила меня за руку и мне оставалось только поспешить за ней, встав босыми ногами на холодный пол.

— Крыс, подготовь тут всё, — бросила женщина.

Парень кивнул, показав, что обращались к нему. И остался в комнате.

Меня провели по каменной кладке коридора, тёмного, едва освещаемого светом из окон. Сейчас я увидела, что все окна здесь были выбиты. Именно разбиты, как будто каждое кто-то ударил. По краям виднелись острые остатки стекла, а в сами окна задувал ветер. Моя проводница была в тёплом свитере и накинутой сверху шали.

— Здесь всегда холодно, — бормотала она себе под нос, ведя меня за руку. — Привыкнешь. Одеваться надо тепло. Но это ничего… болеем мы редко. Просто холодно бывает.

Мы дошли до какой-то двери и моя проводница отрывисто постучала в неё три раза.

— Овечка, — громко сказала она. — Выйди. Ты мне нужна. У нас новенькая.

Дверь открылась и на пороге возникла девушка со светло-рыжими кудряшками, обрамляющими её лицо.

— Кто? — спросила она и тут же посмотрела на меня. — Ох. Ой. Привет! Я Овечка. А ты?

— Пока нет имени, — перебила женщина. — Пойдём на склад, подберём ей одежду.

Я не понимала, что происходит, но сейчас холод занимал меня больше объяснений, поэтому я не противилась тому, что меня потащили дальше, пока мы все наконец-то не оказались в большом помещении с множеством ящиков и шкафов.

— Сейчас… — пробормотала Овечка. — Сейчас… какой у тебя размер? А, ты вряд ли знаешь… Думаю, как у меня.

Девушка открыла один из шкафов и я увидела внутри много сложенной одежды, одинаковой на вид, похожей на форму тех же цветов, что была сейчас на Овечке.

Через некоторое время я увидела, что это была за форма — рубашка, сверху вязаный жилет и теплый пиджак. Шерстяная юбка, колготы и гольфы. Ботинки с круглым носом. Комплект белья. Мне показали место за ширмой, где я могла переодеться.

Через несколько минут я вышла, держа белую ночнушку в руках. В одежде мне стало теплее.

— Садись на диван, — сказала мне Овечка.

У неё в руках уже была чашка с чем-то горячим, которую она протянула мне.

— Садись, сейчас мы тебе всё расскажем.

Я взяла чашку и присела. Заговорила женщина, которая привела меня сюда.

— Слушай внимательно и запоминай. Ты оказалась здесь и не помнишь ничего из своего прошлого, так?

Я кивнула. Напиток в чашке был похож на какой-то травяной чай, но очень приятно согревал.

— Здесь все оказались так же… Проснулись однажды. Ни имени. Ни прошлого. Только это место.

— Чтобы как-то называть друг друга, мы даём клички, — добавила Овечка. — Я Овечка, ты знаешь. Это из-за кудряшек. А перед тобой профессор Вьюга. Это за строгий характер, — улыбнулась Овечка.

Профессор Вьюга внимательно посмотрела на меня.

— Имена не выбирают сами, — добавила она. — Их дают. Такое правило. Ты будешь Вороной.

— Вороной? — переспросила я.

— У тебя волос как вороново крыло. Теперь слушай… и поверь всему, что я сейчас скажу. Потому что от этого будет зависеть твоя жизнь. Ты оказалась в Доме. В Доме разбитых окон. И выйти отсюда нельзя. Здесь есть правила, которые мы соблюдаем. Каждое из этих правил придумано не нами, но если нарушить хоть одно, тебя накажут.

— Как накажут? — тихо спросила я.

— К тебе придёт Призрачная Комендантка, — серьёзно сказала профессор Вьюга. — И ещё никто после её прихода не оставался живым.

— Она убивает, — прошептала Овечка. — Страшно убивает любого, кто нарушит её правила.

Я проглотила чай и в этом глотке мне попалась горькая травинка, и эта горечь была такой же на вкус, как и слова, которые сказала Овечка: едкой и затмевающей собой то тепло, которое только-только начало растекаться по моим венам и отогревать моё тело от пронизывающего холода, задувающего с ветрами в разбитые окна старого особняка.

Глава 2

Профессор Вьюга поднялась со стула и поправила шаль.

— Овечка расскажет тебе остальное, — сказала она. — Вот, возьми.

Она достала сложенный листок, где от руки, крупным разборчивым почерком было написано одиннадцать пунктов.

— Правила. И запомни: нарушишь хоть одно и никто здесь не сможет тебе помочь. Да хранит тебя бог, девочка, — вздохнула она. — И всех нас.

Профессор Вьюга вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Овечка села на диван, рядом со мной.

— Как ты? — спросила она. — Ты молчишь…

— Это плохо?

— Не знаю, но… обычно у всех много вопросов. Не верят, кричат на нас... пытаются сбежать.

Я помолчала. Кружка в руках постепенно теряла тепло, хотя мои ладони всё ещё обнимали её, стараясь согреться. В голове было пусто, а мои мысли текли как будто заторможенно. Я слушала профессора Вьюгу, Овечку и думала о том, кто же я теперь такая? Кем я была? Почему я здесь?

— Здесь нет окон, — невпопад сказала я.

— Да. Склад одно из немногих мест, где окон нет, — согласилась Овечка.

— Везде так холодно?

— Ты быстро привыкнешь. Днём теплее. Ночью мы просто лучше одеваемся. В комнатах есть пуховые одеяла. Иногда туман подходит близко к окнам… — Овечка замолчала, как будто на полуслове.

Затем перевела взгляд на листок бумаги в моих руках.

— Читай, — предложила она. — А я поясню, если что-то будет не понятно.

Я раскрыла листок и прочитала первую строчку:

— Занятия должны проводиться по расписанию.

— Да. Мы все здесь учимся. Расписание предметов появляется внизу, в холле, каждое утро. Приходишь, смотришь и идёшь на урок.

— Как найти холл?

— Я завтра утром за тобой зайду и покажу всё, — предложила Овечка. — Не бойся. Это самая простая часть.

— А кто составляет расписание?

Овечка покачала головой.

— Не мы. Не люди, — тихо сказала она. — Мы думаем, что это… Призрачная Комендантка. Но никто не видел как появляется расписание.

— Почему?

— Потому что оно появляется ночью… а ночью в стенах Дома ходить нельзя. Посмотри дальше.

— Отбой с десяти вечера до семи утра, — прочитала я.

— Это значит, что в это время ты должна быть в своей комнате. Лучше всего спать… но даже если не сможешь, не шуми и не выходи.

— А если выйти?

— Не вернёшься, — сказала Овечка. — Она накажет тебя.

— Нельзя… есть после шести вечера, — прочитала я третий пункт. — Почему?

— Мы не знаем. Но последний раз мы едим в пять часов. Потом всё. Кухня закрывается.

— А откуда здесь еда?

— Продукты появляются ночью, как и всё остальное. Готовим мы сами… у нас есть те, кто хорошо готовят, они идут на кухню после занятий.

Я начинала понимать. Точнее, представлять это место лучше, объёмнее. Как будто через этот список на бумаге сам Дом знакомился со мной.

Что-то жило внутри этого места. Что-то страшное, но поддерживающее здесь жизнь. Что-то, что хотело, чтобы все выполняли её правила.

— Овечка… ты давно здесь?

— Один год, — улыбнулась она и почему-то её улыбка выглядела виноватой.

— И ты так и не вспомнила… кто ты и откуда?

— Нет… никто не вспоминает. Я иногда даже думаю, а вдруг никакого «до» у меня и не было? Может, я просто появилась здесь… из ниоткуда.

Я не ответила. Хотелось сказать, что это не так, но я сама не могла быть уверена в том, что какое-то прошлое у меня есть. Я просто… чувствовала где-то внутри, что оно должно быть. Но мои чувства не были доказательством.

— Нельзя устраивать громких ссор, — прочитала я дальше.

— Не повышай голос, — пояснила Овечка. — Не ругайся. Если хочешь что-то высказать, делай это спокойно. Без гнева.

— Я… справлюсь, — сказала я. — дальше… запрещены романтические отношения между студентами.

Эта часть выглядела вполне понятной, не требующей пояснений. Но я всё-таки уточнила:

— Как об этом узнают?

— Объятия, поцелуи. Признания.

— И… часто это случается?

Овечка помотала головой, отчего её кудряшки смешно запрыгали. Мне захотелось улыбнуться.

— При мне не было. Все боятся, понимаешь? Даже если кто-то влюбится…

Я кивнула.

— Нельзя бездельничать до отбоя, — это был уже шестой пункт правил. — Что это значит?

— Сначала занятия, потом работа. Два раза перерыв на еду.

— Что за работа? — спросила я.

— Любая. На самом деле… это не важно. Кто-то готовит. Кто-то прибирается. Можно что-то чинить. Можно читать учебники в библиотеке, это тоже считается за дело. Многие так и сидят. Читают или делают вид. Есть те, кто рисует или вышивает у себя… Не важно, что именно ты делаешь, главное, чтобы ты что-то делала.

Я кивнула, осмысляя услышанное. Правила не звучали сложными или невыполнимыми, но все вместе они складывались в какое-то неприятное ощущение, как будто за тобой пристально следят. Это чувство мне не нравилось. Я опустила взгляд и продолжила читать.

— Следующий… нельзя быть лучше других в том, что ты делаешь.

Я посмотрела на Овечку, ожидая пояснений.

— Это сложно. Вот представь, мы все на занятиях. Нам что-то рассказывают, потом задают вопросы, а ты знаешь больше других.

— И?

— Не показывай. Не умничай. Если с кем-то делаешь одно дело, старайся, чтобы у вас получалось одинаково. То есть… как бы просто не хвастай тем, что можешь.

— Не выпендриваться, — сказала я.

— Да. Не все понимают сразу…

Чашка в моих руках остыла. На дне осталось немного жидкости и разварившиеся чаинки. Я посмотрела на них и оставила чашку. Дальше шёл пункт восемь.

— Нельзя присваивать себе чужое. Это… понятно. Не воровать. Нельзя брать себе больше благ, чем у других… Это не понятно.

— Тут у всех всё одинаково примерно. Одинаковые комнаты, одна и та же еда, одни и те же занятия. Если ты вдруг найдёшь больше еды, или какую-то вещь, лучше, чем у всех, то нельзя этим пользоваться.

— Где найду?

— Иногда еда появляется просто в коридорах и пустых комнатах… Бывало такое, что все поели суп, а кто-то возвращается к себе и видит на столе торт. И есть его нельзя. Бывает, встречаются вещи… красивая одежды, новая мебель, яркая лампа… Это всё надо оставлять.

— Лучше ничего не брать вообще, — решила я.

— Это проще всего. Я так делаю. Вот. У тебя осталось два пункта. Читай дальше.

— В каждой комнате живут два студента разного пола. Разного пола? — я подняла взгляд на Овечку.

— Это правило.

— Почему?

— Наверное, чтобы нарушать правило пять, — сказала Овечка. — Знаешь… мне кажется, что тут всё так сделано, чтобы легко было нарушать эти правила. Я не знаю, почему. Мы просто привыкли. Кстати, твой сосед Крыс. Ты его уже видела?

Я кивнула.

— Мы… познакомились. Наверное. — Мой взгляд упал на последнее правило.

— Нельзя спускаться в подвал. А что в нём?

— Я не знаю, — ответила Овечка. — Но мы все думаем… — она замолчала.

— Что?

— Что там живёт она.

— Она?

Овечка понизила голос до шёпота.

— Она… Призрачная Комендантка.