Дом на Лесопарковой

Дом на Лесопарковой. Квартира №27.

На Лесопарковой улице находился многоквартирный пятиэтажный дом, возведённый в стилистике советского неоклассицизма. Дом был старый, построенный в одна тысяча девятьсот пятидесятом году. Кирпичные стены, эркеры и арка, ведущая во двор колодец. Высокие потолки и большие окна. Дом был богато украшен фронтонами на крыше.

Но наряду с плюсами у него был один значительный минус - плохая звукоизоляция и, как следствие, высокая слышимость, не дающая спокойно жить.

Лиза с мужем, прежде чем приобрести жильё, искали квартиру на последних этажах, чтобы никто не шумел над головой. Им подвернулась квартира на пятом этаже на Лесопарковой улице. Заехав в неё летом, они не могли нарадоваться своему новому жилищу. Высокие потолки, не давящие на голову, большие окна, дающие много естественного света, и полнейшая тишина. Та самая вожделенная тишина, о которой мечтала Лиза. Однажды накануне Нового года они с мужем возвращались домой после работы. Подойдя к своему подъезду, увидели грузовую машину с мебелью и грузчиков, снующих в подъезд.

- Интересно, в какую квартиру заезжают новые жильцы? - спросила Лиза, когда они с мужем поднимались по лестнице на свой этаж. Мимо них пробежали двое мужчин в обратном направлении за очередной порцией вещей. Когда они поднялись на свою лестничную площадку, то увидели, что дверь в соседнюю квартиру приоткрыта и оттуда слышны голоса грузчиков и новых жильцов. Лиза с мужем, переглянувшись, молча скрылись за своей дверью.

С этого дня их спокойной жизни пришёл конец.

В соседнюю квартиру №27 на Лесопарковой улице заехала большая семья. Молодая пара, их трое детей, мама хозяйки жилплощади и собака. А ещё у них было пианино. На котором безжалостно с утра до вечера занимался старший ребёнок. Средний постоянно бегал по квартире, а младший ребёнок был настолько мал, что всё время плакал, а его плач подхватывал вой собаки. И у хозяйки квартиры был очень громкий голос, которым она постоянно воспитывала детей. На повышенных тонах. А в довершение всему этому из их квартиры с завидной периодичностью доносился протяжный жалобный звук, напоминающий тот, который будет идти от деревянного стула, передвигаемого по кафелю. Вся эта какофония звуков просачивалась в квартиру Лизы и её мужа, лишая их спокойной жизни, оставшихся нервных клеток и сна.

- Я скоро сойду с ума! - жаловалась Лиза своему мужу, когда в очередной раз за стеной раздался звук двигающегося стула по плитке. Он шёл от одного конца стены аккурат до другого, на мгновение прекращался и повторялся только в обратную сторону. И всё по новой.

- Что мы можем сделать? Я пытался с ними поговорить. Они кивают только и говорят, что будут стараться не шуметь. Представь, если в нашей квартире такой шум от них, а у нас с ними общие всего две стены во всей квартире, то какого соседям снизу? Этот стул, будь он неладен, двигается по плитке, создавая имитацию рёва раненого животного, с завидной регулярностью. А топот?! Он же не прекращается!

- Я домой возвращаться не хочу! Честное слово! - обречённо проговорила Лиза. - Перед тем, как закончить работу, с ужасом представляю, что сейчас, придя домой, я не найду в нём покой.

- Да, я понимаю, о чём ты, дорогая. Но надо как-то смириться с этим. Мы же не в частном доме живём. Это квартира. - резонно заметил мужчина.

- Всё это понятно, но почему-то слышно нам только их. Ни соседей снизу, ни с другого бока, ни напротив соседей мы не слышим. Только эту семейку из двадцать седьмой квартиры. Они одни создают больше шума, чем весь подъезд. И им совершенно безразлично, сколько времени на часах - утром шуметь или ночью. Уже заходя в подъезд, оглашают всех жильцов своими криками, что они возвращаются домой. Тут стараешься, идя по лестнице, говорить шёпотом. А я как-то шла за соседкой, так она по громкой связи, не стесняя себя, на повышенном тоне с кем-то говорила. Это невыносимо.

- Может, нам переехать? Бороться с ними не возможно. Зафиксировать их шум сложно. Это же не пьяный дебош какой-то. Пока мы вызовем правоохранительные органы, шум от них прекратится. Говорить с ними бесполезно. Шуметь в ответ нам с тобой нечем. Детей нет, пианино тоже не имеем. Да и жалко других соседей. Если мы станем включать громко музыку, то пострадают не только они, но и с других сторон квартиры.

- Это катастрофа. - промычала Лиза. Когда за стеной в очередной раз "поехал" по плитке стул. Что-то со страшным грохотом упало, и тут же зарыдал ребёнок.

- Жаль, что мы не скандальные с тобой. Такие всегда добиваются своего. А наша внутренняя интеллигенция бесполезна в такой ситуации. - задумчиво проговорил супруг Лизы.

- Я надеюсь на то, что они не собственники жилья и в итоге съедут отсюда раньше, чем я сойду с ума. - простонала женщина, закрывая уши руками. К уже имеющемуся шуму добавилось пианино.

Это продолжалось долгие три года.

Когда в один прекрасный день, возвращаясь после очередного рабочего дня, супруг Лизы не заметил перед подъездом газель и грузчиков, выносящих из подъезда мебель и другие вещи. Он на одном дыхании взбежал на свой пятый этаж и едва не вскрикнул от радости. Дверь в двадцать седьмую квартиру была приоткрыта, и оттуда были слышны голоса грузчиков и хозяев квартиры. Кто-то стал выносить в подъезд стол, и, чтобы не мешать им, муж Лизы как можно скорее скрылся за своей дверью.

- Лиза! Дорогая! Ликуй! - крикнул он с порога жене. Она вышла к нему из кухни, не понимая, что происходит.

- Они съезжают! Конец нашим мученьям! - радостно проговорил мужчина.

- Это правда? О, скажи, что ты не пошутил?! - она во все глаза смотрела на супруга, не верящая своему счастью. Наконец-то они заживут спокойно, как раньше.

- Да! Выносят мебель! - победно проговорил её муж. - Это надо отметить! - он потёр руки. - Где-то у нас бутылочка вина завалялась. Самое время откупорить!

Утром Лиза с мужем проснулись в полнейшей тишине. Был выходной день. Они лежали в кровати, прислушиваясь. Но когда тишина продлилась пол часа, женщина радостно воскликнула:

- Ура! Больше никакого шума за стеной!

День прошёл в хлопотах, а вечером они услышали какую-то возню в подъезде. Периодически хлопала дверь в соседнюю квартиру. Лиза не выдержала, набросила на плечи халат и выглянула за дверь. Она увидела, как в двадцать седьмую квартиру грузчики заносили мебель и...барабанную установку...

Спустя час, как в подъезде стихла возня, за стеной у Лизы и её мужа раздался звук игры на барабанах. Супруги несчастно переглянулись, зная, что это не предвещает ничего хорошего.

Дом на Лесопарковой. Квартира № 24.

Вера в очередной раз разозлилась на свою дочь. Ну почему у всех такие послушные дети, а ей достался демонёнок?!

Арину она родила восемь лет назад. Родила рано. За пару дней до собственного девятнадцатого дня рождения. Немного не доходила, чтобы сделать себе подарок. А с другой стороны, у неё четвёртого марта день рождения, а у дочери - второго. У ребёнка есть полноценный праздник. А не объединённый с мамой.

Вера часто ругалась на дочь. Дня не проходило без повышенного тона. Девушка понимала, что отчасти винит свою восьми годовалую дочь в собственной неудачной личной жизни. Её муж ушёл от них, когда она была беременна. А причиной назвал финансовую и моральную неготовность воспитывать ребёнка. Вот всю свою боль и отчаяние Вера непроизвольно вымещала на дочери. Она прекрасно понимала, что этого делать нельзя. Что таким образом она мужа всё равно не вернёт. А ребёнку психику можно повредить. Но и контролировать себя у неё не всегда получалось.

Вот и сегодня Ариша расплескала по столу молоко, которое стекало струйками по скатерти и капало на пол. А когда Вера, сдержавшись, стала вытирать стол, дочь, видимо желая помочь маме, взяла тарелку с остатками супа. Чтобы мать вытерла и под ней. Но как-то неуклюже перевернула её на себя. И этот суп полился на её живот. Картошка ляпнула на ламинат, вермишель задержалась на штанине.

- Ты что, издеваешься надо мной? Что ты творишь?! Руки совсем кривые!

- Мамочка... - начала дочь.

- Нет! Не мамочкай мне! Я устала целыми днями за тобой убирать! Руки дырявые, изо рта всё время летит! За что мне такое наказание?

Дочь всхлипнула. Что разозлило Веру ещё больше. Ей захотелось сразу дать затрещину. Но тут она сдержалась. Сегодня и так тяжёлый день. Руководитель на работе накричал из-за не вовремя сданного отчёта. А у неё нет времени им заниматься, ведь она в отделе одна занимается всем. Остальные расслабленно ничего не делают. Вот она и не успела. Сегодня ещё и задержалась из-за этого отчёта. Будь он не ладен. А ещё надо с Ариной учить уроки. Вера чувствовала, что она очень устала. Морально вымоталась. Хотелось кричать и рвать на себе волосы. Бывший муж Веры никогда не понимал её, когда она от усталости злилась и кричала. Он при этом говорил, что так не бывает. "Когда ты обессилен, у тебя нет энергии злиться", говорил он. Ну, может у мужчин так работает или конкретно у него. Но Вера точно могла сказать, что она готова диким зверем выть, когда вымотана. Вот как сейчас.

- Мамуль, я не специально. - Вера скрипнула зубами. Она любила дочь. Конечно, любила. Но много лет ей не давала покоя эта заноза, которую всадил в её душу бывший муж. Если бы он ушёл от неё, потому что разлюбил, это не вытравило бы из её сердца нежные чувства к дочери. А он, уходя, сказал, что именно дочь в этом повинна. И волей-неволей Вера в это искренне поверила.

- Иди, начинай делать уроки. Я сейчас приду, проверю. - холодно проговорила женщина. Дочь вышла из кухни.

Через час все соседи Веры услышали, как она кричит на дочь. Уроки были больной мозолью для неё. Она от всей души ненавидела это занятие. Дочь туго соображала, что доводило мать до нервных припадков.

- Ты что, тупая?! - кричала женщина своей дочери, которая обхватила голову двумя руками и сидела, уткнувшись носом в рабочую тетрадь. - Читай внимательно задание! У меня куча дел, а я тут сижу с тобой, ерундой страдаю! - Вера злилась. Да так, что хотелось запустить в стену тетрадью.

- Перечитывай задание! Вся в отца, такая же глупая! - зло выплюнула Вера в сторону дочери. Та только вздохнула. Это происходило каждый день. Она привыкла к этим словам. - Как же ты мне надоела! Сил моих нет, как я устала от тебя! Глаза б мои тебя не видели! - кричала Вера, не в силах больше себя сдерживать. Она пыталась. Но эмоции взяли вверх после того, как за два часа дочь вообще не продвинулась в уроках. - Всё, делай сама, хоть как-нибудь. Получишь завтра двойку, я тебя выпорю. - с этими словами мать вышла из детской.

На следующий день Вера забрала Арину из школы. Узнав, что дочь не получила ни одной двойки, она удивилась. Но не стала хвалить дочь, чтобы нос не задрала. Проходя мимо частного сектора, до них донёсся истошный крик. Вера пошла медленнее, заглядывая за забор. Посреди двора стояла женщина и ругала свою престарелую мать. Которая, судя по красной луже с кусочками картофеля и капусте на плитке, а также лежащей рядом с ней опрокинутой кастрюле, уронила на землю кастрюлю борща. У престарелой женщины был не совсем вменяемый вид. Видно было, что она дезориентирована и безучастна к крикам женщины помоложе. Очевидно, это кричала её дочь.

- Как же ты мне надоела! Я только днём сварила борщ, что прикажешь теперь делать?! Заново варить! Тебя ни на минуту нельзя оставить одну! Зачем ты его потащила на улицу! Сил моих нет, как я устала от тебя! Глаза б мои тебя не видели!

Вера услышала буквально слово в слово то, что она накануне кричала дочери. В душе всё сжалось. Она словно увидела своё старческое будущее. И вот так на неё будет кричать её собственная дочь, которая других слов от матери и не слышала никогда. И которая будет считать такое отношение нормой. Вера, не отводя взгляда от незнакомой семьи и развернувшейся на её глазах драмы, взяла за руку притихшую дочь и медленно повела её в сторону дома.

Она брела молча, словно громом поражённая. Это вот так она выглядит со стороны, когда выплёвывает такие ругательства в адрес дочери? Нет. Так нельзя. Совсем нельзя. Ей только двадцать семь лет, она ещё может всё исправить и перестроить своё сознание и отношение. Она должна перестать винить дочь в уходе её отца. И прекратить так страшно кричать на неё, изрыгая из себя такие ужасные слова. Она обязана всё исправить.

Дом на Лесопарковой. Квартира №31.

- Когда же ты, Аня, родителям своим родишь внука или внучку? - Любовь Павловна, с видом императрицы, вальяжно откинувшись на спинку стула, снисходительно взглянула на свою племянницу.

- Тёть Люб, сегодня сочельник. Неужели эта тема снова будет поднята? - Аня с большим трудом сохраняла видимое спокойствие.

Ни один праздник, ни одно семейное застолье не обходилось без этих дурацких вопросов. Тётя Люба была старшей сестрой Аниного отца. И ей доставляло истинное удовольствие дёргать за душевные струны своей племянницы. Сперва, когда Аня училась в старших классах, это были вопросы о том, куда она будет поступать учиться. Потом, когда она поступила на бюджет в престижный университет страны, тётка стала спрашивать её об экзаменах. Когда университет был окончен, тётя Люба с ухмылками стала интересоваться личной жизнью племянницы. И теперь на повестке каждого праздничного дня был вопрос : "Нашла ли Аня мальчика себе?". Самое отвратительное, что тётке, казалось, было совершенно всё равно, какой девушка даст ответ. Важен был именно вопрос. И неловкая пауза после него. Через месяц после того, как Аня привела парня для знакомства с родителями, тётка стала интересоваться у неё, когда же будет свадьба. Каждое семейное сборище она дожидалась того момента, когда все соберутся за столом и громко, чтобы все обратили внимание на её вопрос и на смущённый вид девочки, задавала его. Аня, зная, что тётя Люба не сдержится и, как всегда, поставит её в неловкое положение при всех, пыталась угадать этот момент и ускользнуть до этого. Но хитрая тётка быстро разгадала замысел племянницы и, видя, как та уже встаёт, кидала этот вопрос в воздух, после которого уходить уже не имело смысла.

Когда девушка жаловалась родителям на тётку, сующую свой длинный нос в личную жизнь племянницы, те только отмахивались и просили не грубить ей. Даже если сильно хотелось. Тётя Люба была депутатом их города, а также владела тремя большими магазинами. В общем, ну очень важная дама, которой нельзя было слово поперёк сказать. Вот и терпела Аня, как могла. Когда она вышла замуж, вопросы тётки не стали разнообразнее, теперь её интересовало, когда же она родит внуков своим родителям.

Всё бы ничего, но Аня не планировала пока беременеть. В этом году ей исполнилось тридцать лет и она уже была ведущим стоматологом в клинике, где много лет трудилась. Планов на жизнь было много и пока в них не вписывались пелёнки, крики по ночам и детские слёзы. Может через три года, а лучше лет через пять подумать об этом. Но тётю Любу не интересовали эти доводы. У неё была какая-то своя задача, не ясная Ане.

- Часики-то тикают. - громко, во всеуслышание заявила женщина.

- Не понимаю ,о чём вы. - Аня решила, или сейчас она поставит на место тётку, или никогда. - Я молодая женщина, у меня карьера в самом разгаре. А детей успею понянчить.

- Да что ты, а когда, прости, ты будешь рожать? В сорок? Тебе уже, дай Бог памяти, тридцать лет. Пора бы уж за голову взяться. - тётка смотрела на Аню с вызовом. За столом все притихли, наблюдая за ними.

- А кто сказал, что уже пора? В Европе задумываются о детях только после того, как встанут на ноги.

- Где Европа, а где ты. Коль живёшь в нашей стране, будь любезна, рожай, как все.

- Как кто? Как вы? - Аня столько раз представляла себе этот разговор с тёткой. Столько раз мысленно проговаривала его, что от волнения её стала бить мелкая дрожь. Она знала, что у тётки не было детей. И что не красиво так было ей отвечать. Но за все годы нападок на неё, у Ани скопилось слишком много злости, не находящей выхода. Теперь же, проговорив это, она тут же пожалела об этом. Да только отступать было уже поздно.

- Именно поэтому я и говорю с тобой на эту тему. Потому что я, как никто другой, понимаю, что может быть поздно. Пока ты построишь карьеру, старость придёт. - холодно проговорила тётка.

- Знаете, тётя Люба, даже если я не смогу родить, я всегда могу взять ребёнка в детском доме. Там полно несчастных детей, которые только рады будут обрести семью. Так что можете за меня не волноваться.

- То чужие, а надо своего. Свою кровиночку. Чтобы гены были ваши с мужем. - не отступала тётка. Мама Ани попробовала заступиться за дочь:

- Люба, ну, вроде бы уже взрослые, разберутся. - примирительно проговорила она.

- А я бы на твоём месте так не обольщалась. Сейчас молодежь ни о чём не думает. Все мысли только о том, как вкусно поесть, да сладко поспать. Если их не подгонять в спину, они совсем расслабятся. Вот твоя Анька, например. Да если бы не я, она бы так и не отучилась на бюджете. Да и замуж не вышла бы. А это всё я вовремя её подгоняла, она и не складывала ручки, а строила жизнь. Нельзя им давать расслабляться. - подытожила тётка.

Аня сперва так сильно возмутилась этими словами. А потом ей стало так смешно от абсурдности сказанного, что она громко, заливисто расхохоталась. И смеялась так долго и сильно, что из глаз её полились слёзы, а дыхания перестало хватать. И она стала кашлять и утирать влажные от слёз глаза. Когда истерический смех прошёл, она посмотрела на свою тётку, которая сидела, как громом поражённая. Очевидно, такой реакции от племянницы она не ожидала. Она предполагала, что девушка станет с ней припираться или даже, что заплачет, не выдержав напора. Но не это. На её лице отражалось искреннее недоумение.

- Тётя, мне тридцать. Время, когда вы как-то на меня могли повлиять, прошло. Поздно воспитывать. Мамочка, спасибо, всё было вкусно. Я домой поеду, завтра на работу рано вставать. - И она, чмокнув родителей в щеки, вышла из комнаты, всё ещё посмеиваясь. Она точно знала, что начиная с этого дня, её тётя никогда не станет задавать ей неудобных вопросов. Она прочла это по её лицу. А всего-то стоило просто показать ей, что она её не боится и что смутить её этими вопросами больше нельзя.

Дом на Лесопарковой. Квартира №21.

- Что ты умничаешь?! Я сам всё вижу.

- Так, а почему тогда делаешь неправильно?! Надо сначала наметить, а потом крутить!

- Хочешь поработать, залезай и делай сам, раз такой умный! - разозлился Павел Олегович, откладывая шуруповёрт.

- Так, а причём здесь это? Я просто не пойму, что ты там делаешь! - подал голос под лесами Николай Васильевич, глядя вверх на работу товарища.

- Я работаю. Если тебе не нравится, как я работаю, ты можешь залезть на строительные леса сам и всё сделать, как тебе хочется. - обиженно заявил Павел Олегович.

- Да ну, у меня нет сил туда лезть. Но я вижу, что ты делаешь неправильно. - упрямо продолжал Николай Васильевич.

- Коля, тебе надо было женщиной родиться. Из тебя бы вышла прекрасная тёща из анекдота. Прекрати ко мне цепляться.

- Я не цепляюсь, а дело говорю. Ты вот сверлишь наугад. А надо замерить, отметить и потом сверлить. Ты в первый раз в жизни держишь шуруповёрт? - не унимался друг.

- Васильевич, не стесняйся. Залезай и работай один. - Павел Олегович, надув губы, стал слазить с лесов. А когда слез, торжественно вручил в руки товарища инструмент. Плюхнулся в, рядом стоящее, кресло.

- Нет, а что ты сразу обижаешься? Я же хочу, как лучше.

- А получается, как всегда. Работать не хочешь, а умничать любишь. - Павел Олегович достал сигарету из пачки, закурил.

- Тебя Наталья убьёт. Она же никогда не разрешала тебе курить в квартире. - Николай Васильевич тоже сел в кресло, рядом с другом. - Вот я тебя с первого класса знаю. Почти шестьдесят лет мы дружим. Я на твоей свадьбе сорок лет назад ногу сломал. И первого сына твоего крестил. А ты всё не меняешься. Такой же обидчивый, что и раньше. - хмыкнул мужчина.

- Ты как будто меняешься. Всё такая же брюзга. - беззлобно поддел его друг.

- Ох, попадёт тебе за сигареты. Наталья у тебя строгая. Я б на твоём месте так вальяжно не курил в квартире.

- А ты не на моём месте. Я хозяин здесь. Хочу и курю. Ты вот бросил, сиди и молчи теперь.

Два товарища, пронёсшие свою дружбу через всю жизнь, почти шестьдесят лет прожившие в соседних квартирах. И в школе сидевшие за соседними партами. Павел Олегович женился на Наталье. А его друг спустя год взял в жёны её подругу Тамару. Чего только не было за эти годы между Павлом и Николаем. И ссор и обид, но никогда они не переставали общаться. Они всё делали вместе. Вот и сейчас Николай Васильевич пришёл помочь с ремонтом другу. Если кто-то увидел бы их со стороны, то подумал бы, что эти два человека постоянно ругаются друг с другом. А они не помнили уже, было ли когда-нибудь между ними какое-то другое общение. Каждый из них поддевал другого. Шутки, зачастую переходящие границы, после которых один обижался, а другой брюзжал. Но, тем не менее, они всегда были неразлучны.

- Паша, хоть бы окна открыл. Наталья голову тебе оторвёт. - Николай Васильевич поднялся с кресла и настежь открыл окно.

- Тебе оторвёт. - по-детски ответил Павел.

- Нет, тебе оторвёт. Ты будешь работать или будешь только папиросу до рта подносить?

- Я только сел! Ты посмотри на него, брюзга. И главное, я до сих пор не понимаю, как твоя Томка с тобой живёт. Ты же не выносим! - Павел Олегович встал с кресла, взял шуруповёрт и полез на строительные леса. - Подержи. - он быстро сунул в руку друга зажжённую сигарету. Тот машинально взял и в этот момент в комнату вошла Наталья.

- Коля! Батюшки, ты что творишь?!

- Да я, я...

- Ты же не куришь! Что Тамара скажет, когда узнает?! - Наталья всплеснула руками. - Ещё и в комнате! Как тебе не стыдно?!

Николай Васильевич метнул злой взгляд на друга, тот с мольбой смотрел на него просящими глазами, стоя на лесах. Мужчина тяжко вздохнул.

- Ну, Наташ, прости. Что-то так закурить захотелось. Ты же знаешь, я уже десять лет как бросил. Но иногда тянет на сигаретку. Томке только не рассказывай.

- Коля, нельзя так. Томке не скажу, но если бы я была на её месте и узнала, что мой муж курит, да ещё в квартире, я бы не знаю, что с ним сделала! - Наталья зло погрозила кулаком обоим.

- Эх ты, Васильевич, как тебе не стыдно? Пришёл в гости и за сигарету сразу взялся! - Павел Олегович поцокал языком, выпрямляясь на лесах во весь рост. Отворачиваясь, он всё же успел заметить багровое лицо своего любимого брюзжащего друга. Теперь нужно держать ухо востро. Коля точно в долгу теперь не останется.

Дом на Лесопарковой. Квартира №33.

Альбина была замужем уже двадцать четыре года. И все двадцать четыре года у неё не получалось найти общий язык со свекровью. Когда она вышла замуж, ей, тогда ещё совсем юной двадцатилетней девушке, казалось, что мама мужа смягчится со временем, если сама Альбина будет стараться ей во всём угодить. Поженились Альбина с Виталием, когда были ещё бедными студентами. Жить им было негде. Родители девушки жили в пяти тысячах километров от столицы, где училась их дочь. А у Виталия в городе жила мама. К которой он и привёл свою юную жену. И которая с первого дня невзлюбила свою невестку. За четыре года, которые они прожили с мамой Виталия, чего только не было. Виктории Григорьевне угодить было невозможно. Ей не нравилось, как готовила Альбина, как стирала и убирала. Не нравилось, что она в дни, когда в университет идти не надо было, спала до десяти утра. Не нравилось, что невестка говорила, как смотрела и, в конце концов, как дышала рядом с ней. Когда у молодых родилась первая дочь, жить вместе со свекровью стало совсем невмоготу. Её раздражали детские крики по ночам, о чём она не переставала твердить. Ей не нравилось, что Виталий после работы помогал Альбине с ребёнком. Сама же ни разу не помогла со внучкой, говоря, что она мучилась с двумя детьми одна и ей никто не помогал. Пусть и Альбина поймёт, что такое настоящее материнство, когда никто не помогает. Зная, что у внучки дневной сон, она нарочно громко включала телевизор или начинала пылесосить именно в это время. Когда ребёнок просыпался и начинал кричать, она заводила знакомую тираду, что невозможно в доме находиться, что от детских криков у неё раскалывается голова.

Ещё Виктория Григорьевна подстрекала Виталия на скандал с его молодой женой. Когда он после учёбы в университете шёл на работу, она звонила ему и говорила, что Альбина ничего не делает по дому, только в кровати лежит целыми днями. А ребёнок по полу ползает голодный и грязный. После таких звонков Виталий сердитый звонил жене и высказывал ей своё недовольство. А Альбина, в этот момент с грудным ребёнком наперевес, занимающаяся домашними делами, пыталась ему доказать, что его мама лжёт. Подобные ситуации происходили с завидной регулярностью. И, в конце концов, когда дочери исполнилось два года, Альбина отдала её в детский сад и вышла на работу. Стало немного полегче, потому как видеться со свекровью она стала только по вечерам. Но Виктория Григорьевна, скучающая весь день дома, вымещала в вечерние часы весь свой негатив на невестку. Когда Альбина забеременела второй дочерью, она поняла, что больше не выдержит жизни на территории свекрови. Они взяли с Виталием ипотеку и съехали в двухкомнатную квартиру на улицу Лесопарковую. Счастье Альбины было всепоглощающим, но недолгим.

Спустя пару месяцев, как они переехали, свекровь заявила, что у неё дома начался ремонт, и она пока поживёт у Виталия и Альбины. Тогда сын намекнул, что у Виктории Григорьевны есть ещё и дочь, и что эта самая дочь живёт одна в двухкомнатной квартире, и там маме будет удобнее, нежели у них в двухкомнатной квартире, где уже они живут втроём, а скоро будут жить вчетвером. На это ему мама ответила, что ремонт она делать собралась из-за них. Значит, и жить будет у них, а не у дочери. Это был долгий и трудный год. Как и с первой внучкой, свекровь отыгрывалась на Альбине, как могла. Помимо всех недовольств, которыми изобиловала Виктория Григорьевна, она нашла новый способ издевательств над невесткой. Она доводила Альбину до слёз ежедневно, твердя, что младшая внучка совсем не похожа на Виталия и, скорее всего, она от другого мужчины. Неизвестно, сколько бы ещё это продолжалось, но однажды Виталий, придя домой раньше обычного, случайно услышал то, что говорит его мать Альбине по поводу младшей дочери. У него состоялся сложный разговор с мамой, после которого она собрала вещи и вернулась в свою уже давно отремонтированную квартиру. Альбине, после того, как от них съехала свекровь, стало гораздо легче жить. Они виделись теперь редко, когда всей семьёй, один раз в месяц приезжали к Виктории Григорьевне в выходной день, чтобы проведать. Она демонстративно встречала их во всём чёрном и была неизменно суха и зачастую груба даже с детьми. Шли годы, во взаимоотношениях свекровь-невестка ничего не менялось. Когда Альбина забеременела в третий раз, они уже десять лет были в браке с Виталием. Беременность протекала сложно и Альбине часто приходилось ложиться в больницу на сохранение. В это время Виталий брал отгулы, отпуска за свой счёт, внеплановые выходные, которые потом обещал отработать. Но даже его лояльное руководство, когда в очередной раз Виталий попросил отгул, ему отказало. Тогда, скрепя сердце, Альбина позвонила своей свекрови, у которой в этот момент находился внук от младшей дочери.

- Пожалуйста, Виктория Григорьевна, я понимаю, что мы с вами никогда не были особо дружны, но нам очень нужна ваша помощь. - с трудом проговорила Альбина в трубку.

- И это целиком твоя вина, что мы не были дружны. - ответила свекровь.

- Хорошо, как скажете. - Альбина постаралась проглотить все возмущения. - Мы никогда не просили вас о помощи, но сейчас вы нужны нам как никогда. - она пыталась говорить очень искренно и мягко.

- А почему я должна помогать вам? Мне никто не помогал, когда я с двумя детьми без мужа осталась. - фыркнула в трубку Виктория Григорьевна.

- Мне очень жаль, что вам не помогали. - упавшим голосом проговорила Альбина, понимая, что свекровь им не поможет.

- Да ничего тебе не жаль. Не придуривайся.

- Виктория Григорьевна, у вас же всё равно внук Маши сейчас гостит. Меня смогут выписать только через неделю. С девочками совсем некому побыть. Виталик бы вам утром привозил, а вечером забирал их.

- У меня дома не детский сад. А Олежку не тронь. Да он у меня гостит. Вот родишь сына и поймёшь. Что дети от дочки - это внучата, а от невестки - собачата. - и свекровь положила трубку.

После этого разговора Альбина ещё долго сидела и плакала, жалея себя и своих, ни в чём не повинных, детей, которых родная бабушка не считает внуками. Молодая будущая мать в этот момент дала себе обещание быть лучшей свекровью и тёщей. Чужой взрослый ребёнок, которого приведёт в своё время каждый её ребёнок в семью, будет любим.

Виталий договорился с бабушкой-соседкой, что днём девочки неделю будут у неё, а вечерами он будет их забирать. Альбина не стала ему говорить, что звонила его матери тогда и как она отозвалась об их детях. Он не хотел впутывать мать в это, а она не послушалась мужа.

Прошли годы. Альбине уже было пятьдесят пять лет. Дети выросли, у них с Виталием уже родилось два внука. Сестра Виталия, много лет назад вышедшая замуж за военного, теперь уже пять лет проживала за десять тысяч километров от родового гнезда, где доживала свой век их с Виталием мама. По иронии судьбы, кроме Виталия и Альбины и их детей и внуков у Виктории Григорьевны никого рядом не было. Ей уже было восемьдесят четыре года и она пока справлялась сама со всеми делами по дому. Но Альбина понимала, что наступит день и ей понадобится помощь. Так же, как когда-то нужна была помощь самой Альбине. И вот этот день настал. Виктория Григорьевна сломала руку, упав в гололёд. Она, преодолев гордость, позвонила Альбине.

- Мне нужна твоя помощь.

- Но...

- Молчи и слушай. - прервала её свекровь. - я знаю, что никогда вам не помогала. Я не думала, что настанет день, когда, кроме вас, родни у меня в радиусе десяти тысяч километров не обнаружится. Когда я была моложе, я думала, что именно дочь будет меня в старости доглядывать. Но оно, видишь, как всё обернулось.

- Виктория Григорьевна...

- Альбина! Я не должна просить твоей помощи. Я никогда тебя не воспринимала как члена семьи. Твоих детей не сильно жаловала.

- Наших с Виталиком. - перебила Альбина, оскорбившись.

- Да, ваших с Виталиком. Прости. - пожилая женщина замолчала, не желая показывать слёз слабости перед невесткой.

- Виктория Григорьевна, если бы вы хотя бы попытались узнать меня поближе за эти тридцать пять лет, вы бы узнали, что я неплохой человек. Мы с Виталием заедем к вам сегодня. Как вы относитесь к грибному супу? Я только что сварила.

- Я обожаю грибной суп. - ответила благодарная Виктория Григорьевна, умолчав, что никогда не любила такой суп. Но именно сегодня ей что-то очень захотелось именно грибного супа.

Дом на Лесопарковой. Квартира №38.

- Будете мороженое?

- Да нет, как-то не хочется, спасибо.

- Дорогое, импортное. Пару шариков хотя бы? Как раз опробуем новые креманки. - Галина Григорьевна встала с глубокого кресла и, не дожидаясь ответа, пошла на кухню.

Она достала из морозилки самое дешёвое мороженое в вафельном стаканчике, зачерпнула из него ложкой и положила сначала в одну, затем в другую креманку. Из холодильника достала плитку шоколада, перевернула её, хм, срок годности уже прошёл, ну ничего, и так пойдёт. Развернула шоколад, он даже побелел, натёрла его в мороженое. Подхватила лакомство и понесла гостям.

Сегодня к ней приехала в гости внучатая племянница с парнем. Галина Григорьевна вошла в гостиную с видом императрицы, неся креманки с такой гордостью, как будто сама их из стекла изготовила. Она отдала их в руки гостям, которые приткнулись, где смогли найти себе место. Дело в том, что хоть квартира у Галины Григорьевны была трёхкомнатная, она завалила её так сильно разным хламом, что было не проехать, ни пройти. От входной двери вёл длинный коридор, который был так заставлен разной мебелью, стопками книг и журналов, пакетов с вещами, поломанными стульями, что для вошедших оставалась маленькая тропинка, предусмотрительно расчищенная хозяйкой квартиры. Одно время в этом коридоре жил пёс породы Ньюфаундленд. Большой и лохматый. В то время в коридоре было меньше вещей. Чтобы собака не гуляла по всей квартире, дверные проходы были загорожены перевёрнутыми дверями, через которые необходимо было переступать. Почему нельзя было просто закрывать двери, чтобы пёс не входил в другие комнаты? И для чего так нелепо и некрасиво закрывать дверные проходы? Чтобы собака видела, что она не одна. Он сидел в коридоре, но мордочку свою клал на заградительную конструкцию и тем самым был в курсе всех событий в квартире. Первой от входной двери была кухня. Человека неподготовленного, первый раз попавшего в квартиру Галины Григорьевны, повергла бы в шок сперва её кухня. Технически это помещение было кухней. Но здесь практически не готовили пищу. Это просто негде было сделать. Хотя плита и мойка имелись. Стоял здесь также холодильник, набитый разнообразными продуктами, которые просто не в состоянии была съесть хозяйка и её взрослый сын, проживающий вместе с ней. Потому в холодильнике, если хорошо покопаться, можно было найти прошлогодние продукты. Сливочное масло, которое уже покрылось плесенью, банка с икрой, которую несколько лет даже не трогали, сыр, балык, сало, и многое другое было в нём погребено давно и основательно. Новые продукты, которые регулярно в этот дом приносились огромными пакетами ставили в зимнее время года на балкон. Ибо в самом холодильнике продуктам было не протолкнуться.

На кухне стоял небольшой стол, обедать за которым предусматривалось только одному человеку на самом уголочке. Всё остальное место занимала разнообразная посуда, большая часть которой была ещё ни разу не использованной. Также на нём стояло несколько горшков с комнатными цветами. Ведь в комнате больше не было места, куда их ещё можно поставить. Сверху каждого кухонного шкафа то тут, то там примостились разнообразные горшки со множеством различных растений. Какие-то даже свисали со шкафов настолько, что дверцы шкафа были полностью заблокированы. В самих шкафах полки ломились от всякой всячины. Подаренные много лет назад рюмки делили место с банками с закрученными овощами десятилетней давности. Крупы, в которых завелась моль, и сервиз на двенадцать персон, всё ещё запакованный. И вазы. Бесчисленное количество различных ваз.

Пол тоже был заставлен всем, чем только можно представить. Кастрюли старые, с питьевой водой (у них в доме часто отключали воду, так что любую ёмкость жильцы использовали как резервуары под неё.) стояли прямо на полу под столом. Тут же стояли ящики с яблоками, грушами и грибами, привезёнными со всей необъятной страны.

Галина Григорьевна работала на хорошей должности в крупном предприятии. Ей в качестве подарков привозили дорогие алкогольные напитки, многочисленные коробки конфет, разнообразную рыбу, сервизы, наборы кастрюль, комплекты постельного белья. Ящиками везли фрукты и грибы, в банках закрученные овощи, подушки и даже унитаз.

Да, да. В гостиной уютно примостился, пусть и не в центре, а у окна, золотого цвета унитаз. Что с ним делать, хозяйка не знала. Не ставить же вместо стандартно белого в туалет его. Но и выкинуть рука не поднималась. Это касалось не только золотого унитаза, а абсолютно любой вещи, попавшей в квартиру. Шкафы в гостиной ломились от огромного количества вещей, приобретённых и подаренных благодарными клиентами. Всё это копилось годами, и уже, например, комплекты белого постельного белья были совсем не белыми, а жёлтыми. Но и их выкинуть было жалко, потому они всё плотнее вдавливались в дальние углы полок шкафа, куда продолжали класть вещи. Диван и два больших кресла были настолько закиданы вещами, что-то, что это кресла, можно было только угадать по очертаниям. В гостиной, помимо подаренного унитаза, были нераспечатанный магнитофон, приставленные одна к другой пара картин у стены, декоративный фонтан, старый телевизор, который сменился новым, современным, но который было тоже жалко выбросить. Стулья, свёрнутый новый ковёр, два журнальных стола, на которых было всё заставлено. И так было в каждой комнате этой большой и некогда просторной квартиры. Огромная лоджия была от пола до потолка заставлена вещами, одеялами, коробками, кассетами и книгами. Она была настолько забита всем на свете, что хозяйка уже не помнила, что лежало первым слоем на полу. До окна лоджии можно было пройти, только если переступишь через вещи, и сделать это мог только один человек. Для двоих места не было. На ручках шкафа, стоящего на лоджии, много месяцев, хотя, кто знает, может, и лет, висела колбаса, распространяющая вокруг себя уже давно неаппетитный аромат.

Всё это, представленное неподготовленному взору гостей, шокировало их и вводило в ступор. Но те, кто часто бывал в квартире Галины Григорьевны, как будто не замечали творящегося. Хозяйка квартиры была далеко не бедна, и её квартира была как хороший склад с бесчисленным количеством вещей. Но натура самого настоящего Плюшкина не позволяла с этими вещами вовремя прощаться. И всё оседало сперва в шкафах, затем по углам, а в итоге и по всей квартире. И захламлённость в квартире была не от бедности, а от обилия вещей, дорогих и новых. Которые Галина Григорьевна просто не могла выкинуть.

- Ты давно у бабушки была? - женщина взяла в охапку часть вещей с дивана и переложила их на кресло.

- Да нет, недавно. И после вас мы хотели к ней как раз заехать. - Мария улыбнулась, скрывая от двоюродной бабушки свой шок от увиденного в квартире. Сама она нечасто бывала у неё в гостях и потому картина, открывшаяся её взору, а главное, взору её парня, Марию шокировала.

- Передашь ей деньги? Я у неё одалживала как-то давно. Всё забываю отдать. - Галина Григорьевна встала с только что расчищенного места на диване и подошла к шкафу, открыла дверцу, стала перекладывать вещи, затем её действия стали более нервными, она стала на пол скидывать всё с верхней полки.

- Обокрали! Негодяи! Всё, что было, унесли! Она стала открывать каждую дверь шкафа, рыться в вещах и приговаривать:

- Обокрали!

- Что у вас украли? - не выдержала Мария.

- Деньги. На полке лежало много денег. Всё украли! Золото! Его тоже нет! А ещё нет ни одной бутылки импортного алкоголя.

- Вы разве этого не заметили? - скептически спросила девушка.

- Нет! Постой! Ещё украли китайскую вазу, картины и...золотой унитаз!

- Когда это произошло?

- Не знаю. Может, вчера, а может, и месяц назад. - развела руками женщина.

Мария удивлённо оглядела захламлённую гостиную. Да как тут вообще можно было понять, что тебя обокрали?

Дом на Лесопарковой. Квартира №9.

- Если поможешь мне ремонт в гостиной сделать, Артурчик, я на тебя квартиру перепишу. - посулила своему двадцативосьмилетнему внуку Изольда Павловна большую трёхкомнатную квартиру на Лесопарковой улице с потрясающим видом на городской парк из огромной спальни.

- Ба, ну какой ремонт? Этого ремонта на твой век хватит. А уже потом я сделаю ремонт такой, как мне надо.

- Но Артурчик, ты смотри, обои уже по углам отклеиваются. А в ванной плитка от стены отходит.

- Ну и что? Тебе же это не мешает? Вот кран если бы потёк, тогда ладно, а обои и плитка жить не мешают. - Артур всегда был ленивым. Изольда Павловна недовольно поморщилась. Не смогла невестка воспитать достойного мужчину. Все двадцать восемь лет отлынивает от любой работы. Привык, что всё для него делается. Единственный ребёнок в семье. Разбалованный до невозможности. С таким только хитростью надо.

- Я тебе не рассказывала? Пару месяцев назад я познакомилась с прекрасным человеком. Отставной офицер, вдовец. Правда, моложе меня на десять лет. Но такой чудесный человек. Переехал из Саранска к дочери. Так позавчера у них такой скандал произошёл. Она его из дома выгоняет. Говорит, поезжай в свой Саранск обратно. А куда он поедет, там всё продал. Приехал к ней, деньги ей отдал. А теперь она его назад выгоняет. Можно сказать, на вокзал с вещами. Идти ему совершенно некуда. А мы с ним так сблизились последнее время.

- К чему ты клонишь? - напрягся внук.

- Да вот подумала, у меня же трёхкомнатная квартира, места достаточно. Хочу ему предложить у меня пожить.

- В каком смысле у тебя? - Артур повысил голос.

- А что, помощь будет от него мужская. Ремонт опять же поможет сделать. И мне не скучно будет. И человеку помогу.

- Ба, ты что?! Хочешь какого-то непонятного мужика в дом притащить?

- Ну, Артур, во-первых, это пока мой дом. Ты ко мне заезжаешь раз в несколько месяцев на пол часа. Помощи от тебя не допроситься. Отец твой на севере работает. А когда появляется в городе, то к матери заедет на чай и домой к жене, матери твоей едет. А мать твоя вообще не появляется здесь. Подруг у меня всё меньше и меньше с каждым годом остаётся, сам понимаешь. Я одинокая женщина. Мне нужна компания. И помощь. - добавила она после секундной паузы.

Изольда Павловна прекрасно знала своего жадного внука. Этим он пошёл в свою мать. И прямо сейчас по его лицу было видно, что он обдумывает все варианты. И вариант сделать бабке ремонт и почаще наведываться к ней в гости гораздо привлекательнее, чем наличие непонятного мужчины в её квартире, которую он рассчитывает получить после неё. Она действительно познакомилась пару месяцев назад с Олегом Викторовичем. Но никакой дочери у него нет и живёт он в своей квартире этажом выше. Но Артуру этого знать не следует.

- Бабуль, ну зачем тебе какой-то мужик в доме? - "ага бабуль, значит", ухмыльнулась про себя Изольда Павловна. Когда Артуру что-нибудь нужно, он с детства прибегает к ласковому обращению бабуль. А так она просто ба. Значит внук принял именно то решение, к которому она его подтолкнула. Только теперь нужно ещё большую выгоду с него получить. Чем просто ремонт.

- Ну, а как Артурчик? Я же одинока, хотя у меня есть вы. Но навещаете меня крайне редко. Да и посмотри, какие плюсы для меня будут, если Олег Викторович будет жить здесь. Он любит музеи, как и я. Будем вместе с ним по музеям ходить и по выставкам. А вечерами в шахматы играть будем. Я страсть как шахматы люблю.

- Бабуль, давай я с тобой раз в неделю буду ходить в музеи и на выставки?

- Да как-то неудобно тебя просить об этом.

- И ещё ремонт тебе сделаем. Я друзей позову и мы в два счёта управимся. А Олег Викторович пусть с дочерью своей мирится и не думает к тебе переезжать. А вообще, знаешь что? - хлопнул себя по коленям Артур, которому пришла вдруг идея. - Я к тебе сам перееду! И будем с тобой вдвоём жить! За съёмную квартиру платить дорого, а с мамой жить не хочется. С девчонками, когда знакомишься, признаться, что живу с мамой, более стыдно, чем сказать, что доглядываю старенькую бабушку. И ты как раз Олегу Викторовичу скажешь, что у тебя внук живёт. Он и рассчитывать тогда не будет на тебя и помирится с дочкой. Как тебе идея? - возбуждённо проговорил Артур, считая себя гением. Это ж надо так всё придумать, что все в выигрыше. Но Изольда Павловна-то знала, чья это была изначально идея. И теперь удовлетворённо следила за мыслью своего внука.

- Я не могу тебя просить об этом, дорогой.

- Бабуль, тебе и просить не надо, я сам хочу! - встрепенулся Артур. - Так, в воскресенье поедем в музей. Выбирай в какой. А завтра я друзей позову обои переклеим.

- А я вам испеку пирожки, и твои любимые рогалики! - Изольда Павловна была счастлива. Ещё час назад ей отказывались помочь с ремонтом, а теперь кроме ремонта у неё будет жить внук. Это лучшая шахматная партия, в которую она играла за последние годы.

Дом на Лесопарковой. Квартира №18.

- Юля, я тебя знаю с десяти лет и за двадцать пять лет нашей дружбы я слышала эту фразу больше ста раз! - засмеялась Катерина.

- Нет, всё, что было до этого, не то. Сейчас всё серьёзно! - заверила её подруга.

- И эту фразу я слышала больше ста раз! - ещё заливистее рассмеялась девушка. - Ты влюбляешься каждую пятницу в кого-то, а в понедельник не можешь вспомнить даже имя того, в кого влюбилась!

- Нет-нет, тут другое! Валентин идеален! Если бы ты видела его, ты бы тоже влюбилась!

- Не думаю. Ты меня знаешь. Я влюблялась всего пару раз за свои тридцать пять. С одним я пять лет встречалась, а с другим живу уже семь лет. И никакие Валентины, встречающиеся на моём пути, меня с толку не сбивают. Как тебя. - добавила Катерина.

- Я чуткая натура, а ты - кирзовый сапог! - Юля высоко вздёрнула нос.

- Вот-те раз. С чего это я кирзовый сапог? - снова засмеялась девушка. За двадцать пять лет дружбы они с Юлей ни разу не поругались. А всё благодаря юмору Катерины, с которым она идёт по жизни. И легкомыслию Юли, которая не сильно заморачивается по пустякам.

- Да тебя ничего не трогает! Ни красивые парни, ни мужественные мужчины, ни солидные дядечки. - Юля говорила всё это с серьёзным выражением лица.

- Зато тебя слишком это трогает! Вспомни Коленьку своего. Прекрасный парень, заботливый, верный, честный, симпатичный, в конце концов! И что ты сделала? Бросила его ради...ммм - Катерина перебирала в памяти вереницу мужчин, в кого влюблялась её подруга - ради Егора! И Коленьку бросила и с Егором в итоге не осталась! Простить тебе не могу. Мне твой Коленька ещё год названивал. Плакал, просил повлиять на тебя. А как я могу повлиять на свою дурную подругу? Только могу разводить руками и стараться не запутаться в её мужчинах. Я тебе по секрету скажу - Катерина сделала паузу и чуть ближе придвинулась к Юле - когда имена пошли по второму кругу, я перестала запоминать тех, кому они принадлежат.

- Ой, тебя послушать, так я вообще совсем...- возвела глаза к небу девушка.

- Совсем ты была бы, если бы со всеми из них на свидания ходила. А так ты просто романтическая мечтательница. Увидишь красивого мужчину и уже через секунду в твоей голове вы, и поженились, и детей родили, и в отпуск на море укатили! - улыбнулась Катерина, прекрасно знающая свою подругу. - А самое смешное, что проходит неделя, и ты уже по другому мужчине вздыхаешь. У тебя за всю твою жизнь было несколько серьёзных отношений. Коленька - отдельная боль для меня. Такого парня упустила. - Катерина махнула на подругу рукой. - И все серьёзные отношения ты упустила по своей глупой влюбчивости.

- Кать, я тебе говорю, так было раньше! Сейчас всё более чем серьёзно. Он мой сотрудник. Вчера устроился к нам в компанию. Какой же шикарный мужчина! А главное, не женат, не курит и не пьёт. Зарплата, опять же, у него на этой должности будет высокая. А видела бы ты его длинные чёрные ресницы! Я обомлела, когда увидела! - тараторила Юля.

- Постой, он только вчера устроился к вам? - Катерина спрятала лицо в своих ладонях. - Давай договоримся? Про своих идеальных мужчин начинай мне рассказывать, когда у вас хоть одно свидание будет! - промычала девушка сквозь пальцы.

- Тогда и рассказывать будет не о ком! - развела руками Юля. - Ну, ты просто послушай, он такой милый. Поднял шарф, который я уронила перед лифтом и не заметила. А когда отдавал его мне, так проникновенно посмотрел в глаза. А они у него ух какие!

- Что, настолько красивые? - Катя скосила глаза.

- Вот ты! Не паясничай. Это любовь была с первого глаза!

- Может, взгляда? - усмехнулась подруга.

- Ой, ну, может, и взгляда! Не придирайся.

Но Катерина её уже не слушала, она заливисто смеялась. На неё никакого впечатления не произвёл рассказ об идеальном сотруднике.

- Как его зовут, говоришь?

- Валентин. Такое имя ещё редкое, красивое. Ой, я прям представляю, как на нашем свадебном кортеже будет написано Валентин и Юлия. - мечтательно улыбнулась девушка.

- Ну, или Иван и Юлия, Матвей и Юлия, Кирилл и Юлия. Вообще, предлагаю мужское имя не писать, мало ли что изменится. От момента заказа свадебного кортежа до самой свадьбы какое-то время же пройдёт. А вдруг ты в почтальона влюбишься за это время? - Катерина уже во всю смеялась.

- Так. С тобой невозможно разговаривать. - надула губы Юля.

Через неделю подруги снова встретились в квартире Катерины на Лесопарковой. Где проходили все их встречи ещё со времён университета, когда в этой квартире жила бабушка Катерины.

- Кать, ты не поверишь! Я такого мужчину встретила вчера в поликлинике! Он врач! И он такой идеальный! У него такие добрые глаза и он невероятно внимательный!

- Нееееееееееет! - полушутливо промычала Катерина. - Это не закончится никогда!

Дом на Лесопарковой. Квартира №58.

В дверь пятьдесят восьмой квартиры на улице Лесопарковой позвонили. Вероника, недовольно ворча, пошла открывать. На пороге стояла соседка Катя.

- Ты чего ещё в пижаме? - возмутилась она.

- Так сегодня суббота, восемь утра. Я никуда не собираюсь. Может, весь день буду в пижаме ходить. Проходи, чего в дверях стоять. - Вероника впустила в квартиру подругу.

- Точно никуда не собиралась идти? - Катя закатила глаза. - Ты абсолютно несерьёзно относишься к предстоящему свиданию! - она сняла куртку, бросила её на пуфик у двери, скинула ботинки с ног и прошла в глубину квартиры, в кухню.

- Какому ещё свиданию? Что ты такое говоришь? - Ника повесила сброшенную куртку на вешалку, ботинки подруги аккуратно поставила на полку.

- Как к какому? У тебя сегодня в четыре часа свидание с моим сотрудником. Я договорилась. - высунула голову в коридор из кухни Катя, уже что-то жуя.

- Неееет. - обречённо промычала в ответ Ника. - Ты же знаешь, что я не хожу по свиданиям. Мне это не нужно. Я прекрасно живу без отношений. Сегодня, например, я собиралась весь день проваляться в постели, смотреть новый сезон сериала. И есть. Очень много есть. Ты погоду видела? Снег метёт второй день. - выпалила Вероника.

- Ничего не знаю. Он тебя будет ждать в кафе на углу. В четыре часа дня. - безапелляционно заявила Катя, заглядывая в холодильник.

- Ну почему ты даже не спросила меня?

- Потому что знала, что ты откажешься. Ты уже два года одна. Тебе нужно отвлечься. А Антон хороший парень. Мы с ним в одном отделе работаем. Мне кажется, он идеально подходит тебе. Такой же домосед. Пришлось его уговаривать пойти с тобой на свидание.

- Что?! То есть, ты заставила какого-то парня пойти со мной на свидание? - возмущённо воскликнула Ника.

- Ну, не то, чтобы заставила. Просто рассказала, какая ты умница, красавица. Правда, ещё сказала, если он не встретится сегодня с тобой, то я за него в следующую субботу не выйду работать. - усмехнулась Катя. - Все в выигрыше. И от тебя не убудет.

- Меня ты тоже будешь шантажировать, чтобы я с ним встретилась? - Вероника была возмущена поступком подруги и по совместительству соседки Кати.

- Нет, что ты! Просто, если ты не пойдёшь с ним на свидание, я размещу твою анкету на всех сайтах знакомств, какие только существуют.

Вероника кинула фантиком в сидящую напротив неё Катю, выражая своё отношение к этой затее.

- А зачем ты пришла в такую рань?

- Как зачем? Мы должны придумать, в чём ты пойдёшь на свидание. Я уложу тебе волосы, накрашу ногти. Тебя надо привести в порядок. - Катя посмотрела на Веронику скептически. - Если честно, я даже поздно пришла. Я недооценила объём работы.

- Я тебя сейчас с лестницы спущу. - шутливо пригрозила Ника.

- Давай лучше не терять времени, а подготавливать тебя к свиданию.

Катя была настроена решительно. И уже к трём часам Вероника была полностью готова к свиданию с Антоном.

- Я зайду с тобой в кафе. Познакомлю тебя с ним. Потом придумаю какую-нибудь причину, чтобы уйти и оставить вас наедине.

- Тебе надо свахой подрабатывать. - огрызнулась Ника. Ей очень не нравилась эта идея со свиданием. Но, зная Катю, вариантов не было. Она не отстала бы. Да и исполнить свою угрозу и разместить анкету Вероники на сайтах знакомств вполне себе могла.

Ближе к четырём часам дня две подруги вышли из дома и направились в кафе. Снег густо осыпал их, пока они пробирались до места встречи.

- Кать, я, наверное, не пойду. - уже в дверях остановилась Ника.

- Ой, ну что ты выдумала! Пошли. Он ждёт, вон его машина стоит. - и она кивнула головой в сторону одиноко стоящей на парковке иномарки.

Взяв за руку подругу, Катя протащила её по кафе до самого столика, за которым сидел красивый молодой человек.

- Антон - это Вероника. Вероника - это Антон. Если кто-то из вас двоих уйдёт со свидания раньше, чем через час, я свои угрозы приведу в исполнение. - И она многозначительно посмотрела сначала на подругу, а потом на своего сотрудника. - Всё, надоело с вами няньчиться. Взрослые люди, как будто мне больше всех надо. - и она, продолжая ворчать, направилась к выходу из кафе.

- Не хотела идти? - улыбнулся Антон, вставая из-за стола, чтобы помочь снять Веронике пальто.

- Ну, не конкретно к тебе, а в целом. Мне очень сложно заставить себя выбраться из дома. Особенно в такую погоду. - улыбнулась в ответ Ника, снимая пальто.

- В этом мы с тобой очень похожи. Я ужасный домосед.

- Значит, мы с тобой поладим. - Нике понравился сотрудник Кати. А судя по тому, как он во все глаза восхищённо смотрел на неё, она ему тоже приглянулась. Хорошее начало. Спасибо, Катя.

- Однозначно поладим. Я очень рад, что послушал неугомонную Екатерину и увиделся с тобой.

А Вероника в этот момент уже думала, что надо будет отблагодарить свою настойчивую подругу, такого мужчину ей нашла.

Дом на Лесопарковой. Квартира №35.

- Может, Вам помочь? - Лиза зашла в подъезд за своей бабулькой-соседкой.

- Нет. - недовольно буркнула та и продолжила тащить тяжёлый пакет, который периодически ударялся о перила и по подъезду эхом разносился звон. Лифт второй день не работал, потому они медленно поднимались на четвёртый этаж. Соседка не давала Лизе себя обогнать и, будто нарочно, стала идти ещё медленнее.

Лиза возвела глаза к небу, из всех сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить соседке. Они совсем не ладили. Уже больше пяти лет они жили в соседних квартирах. Спальня Лизы граничила с кухней Ольги Степановны. И неизменно каждое утро в шесть часов оттуда раздавалось лязганье ложек по тарелке, что-то непременно с громким стуком падало на пол, громко работал телевизор. Недавно она завела маленькую собаку, которая постоянно звонко лаяла. Вся эта какофония звуков была как ежедневный ритуал, без выходных и праздников. У Лизы создавалось ощущение, что Ольга Степановна обитала только лишь на кухне в своей квартире. Иначе как объяснить то, что звуки за стеной были на протяжении всего дня до глубокой ночи и порой дополнялись металлическим скрежетом и периодическим ударом об стену каких-то предметов. Девушка не знала, сколько соседке лет, но думала, что около семидесяти. Маленькая и худосочная, с интеллигентным лицом и седыми, уложенными в высокую причёску волосами, она выглядела как Божий одуванчик. Но Лиза-то знала, насколько вредной может быть этот одуванчик.

Стоит вспомнить, как Лиза однажды, не выдержав шума за стеной, после полуночи постучала в дверь к Ольге Степановне. Долго дверь не открывалась. И девушка, стоя на лестничной клетке, слышала, как из-за двери доносится звук громко работающего телевизора. Она постучала ещё раз. Звук телевизора сначала затих, а потом и вовсе пропал. Раздались шаркающие шаги и скрежет дверного замка. Дверь отворилась на десять сантиметров. Ровно на столько позволила это сделать дверная цепочка. Свет в квартире соседка не включила, потому из десятисантиметровой тёмной щели Лиза услышала ангельский голос соседки:

- Что случилось?

- Простите, я Лиза, соседка из пятьдесят восьмой квартиры. Моя спальня граничит с вашей кухней. Я не могу уснуть от шума, доносящегося из-за стены. Вы не могли бы сделать тише телевизор?

- Я уже спала и телевизор у меня не работал. - твёрдо ответили из-за двери.

- Но я точно знаю, что шум доносился из вашей квартиры. Мне завтра рано вставать на работу. - Лиза не знала, что тут ещё скажешь, старушка лгала, не краснея. Хотя, может, и краснея, лица было не разглядеть в темноте приоткрытой квартиры.

- Это не я, милочка, я же уже сказала. Вы сами меня разбудили. Теперь я не смогу уснуть. - проскрипела Ольга Степановна.

- Простите. Может, я ошиблась. - Лиза подумала, а вдруг она ошиблась и потревожила ни в чём не повинную старушку, а шум шёл из нижней квартиры? Она пробормотала ещё извинения и ушла к себе. Дверь у соседки закрылась, послышался звук закрывающегося замка. Лиза успела дойти до своей постели, лечь и порадоваться, что за стеной тишина. Помогло, подумала девушка. Но не тут-то было. Стоило ей только погрузиться в сон, как за стеной что-то с глухим стуком упало, а затем раздался звук громко работающего телевизора. Лиза лежала с открытыми глазами в темноте комнаты и понимала, что точно не выспится перед работой.

Так было несколько раз, когда шум в соседней квартире становился невыносимым, Лиза шла, стучалась в дверь, и ей открывала хитрая, претворяющаяся ангелом Ольга Степановна. Но стоило Лизе вернуться в квартиру, шум повторялся.

Как-то Лиза решила отомстить соседке и, услышав уже привычный соседский орущий телевизор, включила у себя музыку. После этого наступило пять минут тишины. Лиза не успела обрадоваться, как в дверной звонок позвонили. Она открыла и на пороге увидела Ольгу Степановну. Та, держась за сердце, причитала, что Лиза не даёт ей спать и пригрозила, если Лиза не убавит громкость, вызвать правоохранительные органы. Девушка пыталась доказать, что изначально шум шёл из квартиры самой Ольги Степановны. Но попытки были тщетны.

С того времени старушка перестала здороваться с Лизой. И несколько раз, выходя в подъезд из своей квартиры, девушка обнаруживала на своём коврике собачьи испражнения. Она не знала, как бороться с соседкой, но понимала, что долго так не протянет. Квартиру она купила из-за прекрасного вида из окна спальни на парк, но теперь готова была продать её и съехать, только бы подальше от ненавистной соседки.

Однажды девушка сильно заболела. Возвращаясь из аптеки, столкнулась в лифте с Ольгой Степановной. Сил хватило только, чтобы кивнуть старушке, которая никак не отреагировала на приветствие Лизы, но чуть дольше обычного задержала взгляд на больном лице девушки. Они доехали в полной тишине на свой этаж и в такой же тишине открыли каждая свою дверь и скрылись в квартирах.

Спустя пол часа в дверь негромко постучали. Лиза открыла её и удивилась, увидев на пороге Ольгу Степановну. Та стояла гордо с ровной спиной, держа в руках пакет.

- Чем могу помочь? - девушка не понимала, что привело старушку к ней. Ведь она совсем не шумела, лёжа в тишине пластом на постели. Соседка молча протянула пакет Лизе, развернулась и ушла, скрывшись за дверью своей квартиры.

Девушка, ничего не понимая, открыла пакет. Там лежала какая-то банка. Она достала её. Это было малиновое варенье. Ещё в пакете лежал один апельсин и жаропонижающее. На душе у Лизы стало теплее. Её родители жили за две тысячи километров от неё и такая забота от вредной старушки согрела душу.

Лиза открыла банку с вареньем и, зачерпнув полную ложку, с удовольствием отправила её себе в рот. Варенье было удивительно вкусным. Как у мамы. На глазах у девушки показались слёзы. Она скучала по близким. А когда болела, всегда ощущала себя особенно одиноко.

В дверь снова постучали. Лиза порадовалась, что не успела ещё лечь, иначе подняться было бы не просто. Болезнь лишала сил. Она открыла дверь и увидела на пороге Ольгу Степановну.

- Спасибо за варенье, было вкусно. - не дав сказать ничего соседке, проговорила девушка.

- Выздоравливай. Я принесла тебе котлетки. Утром жарила. Не откажи, возьми, поешь. Сил-то, наверное, готовить совсем нет. - И она протянула тарелку, где лежали четыре котлеты. Хоть у Лизы был заложен нос, но аромат котлет она всё равно уловила.

- Спасибо большое! У меня правда нет сил готовить. Пройдёте? Я вас чаем угощу.

- Нет. Тебе надо поесть и отдыхать. Я завтра к тебе зайду, проведаю тебя. - и Ольга Степановна впервые за пять лет улыбнулась тёплой улыбкой Лизе и вернулась к себе в квартиру.

С этого дня началась дружба между двумя соседками - Лизой и некогда вредной Ольгой Степановной. Вредность которой была от старческого одиночества. Теперь же они с Лизой несколько раз в неделю вместе ужинали и часто захаживали друг к другу в гости, проведать.

Дом на Лесопарковой. Квартира №4.

- Лера, ты тратишь время впустую. - наставляла мать свою тридцатилетнюю дочь. - Кому нужны твои книги, рассказы? Сейчас люди не читают совсем!

- Мама, мне нравится этим заниматься. Это моё хобби. Я надеюсь, когда-нибудь это станет моей профессией. - коротко ответила Лера, закрывая ноутбук, где печатала свою очередную книгу. Очевидно, эти нотации надолго. И настрой на книгу пропал.

- Этим не заработать. Ты бы лучше подработку какую нашла или в квартире убрала. Вон посуды полная раковина. Не мыла, что ли, со вчерашнего дня?

- Мне некогда было. Лёшка вчера капризничал, не давал нам с Вадимом уроки делать. Ещё ужин готовила. Не успела посуду помыть. - Лера поднялась из-за стола, где писала книгу. Стала собирать с него грязные тарелки, кружки, фантики от конфет. Ну а что, она пол ночи писала книгу. Ей есть хотелось в этот момент. Да и раза три за ночь она пила чай. Все эти свидетельства её чревоугодия лежат на столе во всей красе. Лера решила замести следы, чтобы мама не упрекнула её ещё и в этом.

- Почему ты ничего не успеваешь? У меня в твоём возрасте тоже было двое детей. Но не было ни мультиварок, ни роботов-пылесосов. Всё сама делала. И еду готовила с тобой наперевес. И веником квартиру мела. Да что уж там, стиральная машина была совсем другой. После неё ещё выжимать всё бельё приходилось вручную. Руки потом болели до невозможности. А у тебя времени всё нет.

- Мам, ну у тебя, наверное, увлечений не было тогда? Семья, дети и домашняя работа. Верно? - каждый раз одно и то же. Лера знала эту мамину песню наизусть. Она не уставала её "петь".

- Какие увлечения? Годы какие были непростые. Это сейчас у вас всё есть. Хочешь вышивай, ниток вдоволь. Хочешь картины по номерам рисуй или по дереву выжигай. А тогда по другому всё было. Из увлечений только книги и телевизор. Всё.

- Ну вот, а у меня есть увлечение. Я пишу книги. Мне нравится это. Так я отвлекаюсь от всех проблем.

- Ну, ты сделай сначала все свои дела, а потом книги пиши. - не отставала мама, в это время собирая по полу разбросанные игрушки младшего внука.

- Их не переделать. - спокойно ответила Лера. Она любила маму. Но та её совсем не понимала и не поддерживала. А это очень огорчало саму Леру.

Да, в целом во всём её окружении с поддержкой было сложно. Муж тоже говорил часто, что она ерундой занимается. Как же обидно это было слышать. Порой до такой степени, что даже хотелось прекратить писать. Но она снова и снова старалась не обращать внимание на них и делала то, что ей приносило такую радость.

Пока мама не отвлекла её, Лера дописывала последнюю главу книги. Самая сложная часть - это финальная. Именно в последней главе будет самая развязка сюжета. И тут требуется максимальная концентрация внимания и трата сил.

Они с мужем и двумя детьми живут в трёхкомнатной квартире на Лесопарковой вместе с её родителями уже двенадцать лет. Когда она вышла замуж и родила первого ребёнка, думала, что переезд к её родителям - это временная мера. Но что временно, то постоянно, как говорится. Все эти годы ей хотелось иметь свой дом. Чтобы жить там, как ей хочется. И непременно в этом доме будет её кабинет. Она там будет писать свои книги. Эта мечта не покидает её долгие годы. Именно она мотивирует её писать даже ночью, когда уже, кажется, сил не осталось.

- Пойдём, поможешь мне с обедом. Книги тебя не прокормят, помяни моё слово. Ты просто в пустую тратишь своё время и силы. - мама пошла в кухню, Лера последовала за ней. Ругаться не хотелось, но было очень обидно это слышать.

Они приготовили обед, мама пошла отдохнуть в свою комнату. А Лера села дописывать финальную главу. Время для неё останавливалось, когда она погружалась в своё творчество. Она несколько часов, не зная отдыха, печатала на ноутбуке свой роман и пришла в себя, только когда дописала и поставила в конце точку. В комнате уже было не так светло. Осенью быстро темнеет. Ещё немного и на город опустятся сумерки. Лера в панике посмотрела на часы на полке. Они показывали пять часов вечера. Пора бежать за младшим сыном в детский сад. Лера вихрем пронеслась по комнате, одевая джинсы и натягивая свитер. Выбежав в коридор, она столкнулась со старшим ребёнком.

- Ты дома? Я не слышала, когда ты пришёл из школы. - она в душе ругала себя за то, что такая непутёвая мать. Даже не услышала, когда Вадим пришёл домой. А уже пять часов вечера.

- Я недавно пришёл, заглянул в комнату, ты пишешь. Я не стал мешать, мы с бабулей были на кухне всё это время.

- Мой ты хороший. - она потрепала его по волосам. - Хочешь пойти со мной за Лёшкой?

- Нет. Там мультфильм начался. Хочу с дедом посмотреть. - и он ушёл в гостиную, а Лера, наспех надев ботинки и куртку, выбежала за младшим ребёнком в детский сад.

Уже вечером, когда все дела были сделаны, уроки проверены, дети искупаны и уложены по кроватям, когда всем внимание было уделено, Лера села за ноутбук в задумчивости. Книгу она дописала. Половину дела сделала. Теперь надо сделать ещё половину и отправить рукопись в издательство.

Она, особо ни на что не надеясь, отправила в несколько издательств свою книгу и, закрыв ноутбук, пошла спать. Предыдущую ночь она не спала, потому что писала книгу. Вторую бессонную ночь она точно не вынесет.

Утром, проводив мужа на работу, отправила старшего ребёнка в школу, а младшего в детский сад. Села за рабочий стол, открыла ноутбук, зашла на электронную почту. Ни одного входящего сообщения. Жаль, а она уже рассчитывала, что издательства с руками отберут её рукопись.

Прошёл месяц. Лера перестала ежедневно проверять электронную почту. Надеяться на то, что её книга кого-то заинтересует, она тоже перестала.

- Лера, мне тётя Наташа с работы должна отправить документ, а у меня нет электронной почты, можно твою укажу? Надо будет распечатать его, подписать и снова отправить. А лучше ты напиши. - и она протянула телефон Лере.

- Хорошо, мам. - Лера написала адрес почты и сразу в неё зашла, ожидая письмо от тёти Наташи. Её внимание привлекло письмо из издательства, пришедшее пару дней назад. Она открыла его, чувствуя, как сердце в груди затрепетало. - Ура! - взвизгнула она.

- Чего ты кричишь, Лера? Тётя Наташа отправила письмо?

- Мам, мне ответили из издательства! Моя рукопись им понравилась! Они хотят со мной связаться, чтобы обсудить все детали!

Прошёл год.

Лера поставила ноутбук на рабочий стол в, отведённой под её кабинет, комнате собственного дома. После того как она подписала договор с издательством, её жизнь кардинально изменилась. Теперь им хватало средств взять дом в ипотеку и не бояться, что они её не смогут закрыть. За год она написала ещё две книги и за них удалось получить хороший гонорар. Исполнилась её мечта - зарабатывать деньги тем, что она очень любит. Теперь ни муж, ни мама не говорили Лере, что она занимается ерундой. И когда Лера вечерами садилась писать книгу, муж занимался детьми. Часто она вспоминала о том, что в неё никто не верил. И то, что она дописала свою первую книгу было чудом. А если бы близкие оказали ей хоть немного поддержки, она могла бы написать к этому моменту не одну, а десять книг. Всё-таки как важна для творческой личности поддержка. Без неё справляется только сильный духом человек.

Дом на Лесопарковой. Квартира № 32.

Светлана смотрела на своего постаревшего и располневшего мужа и пыталась вспомнить его молодым. Хотела понять, что же почти сорок лет назад её в нём зацепило. Он сидел за компьютером спиной к ней. Большой живот было видно с обеих сторон спины. Кучерявые, но уже полностью седые волосы выглядели поредевшими и совсем неухоженными. А когда-то это была копна русых волос.

Их семейная жизнь пролетела как одно мгновение. За плечами почти сорок лет брака и шестеро детей. Три мальчика и три девочки. Правда, дети давно выросли. Младшей из них было двадцать два года. Старшему было тридцать восемь. Он уже дважды женатый человек. У самого трое детей от двух браков. Средний сын ещё не женат, а у младшего за плечами развод и алименты на ребёнка. Старшая дочь вышла замуж и уехала на другой конец страны. Средняя замужем за иностранцем и уже пять лет живёт в Узбекистане. А младшая недавно окончила университет и сегодня утром сообщила, что съезжает от них к своему парню. Для Светланы это была больная тема. Она знала, что когда-нибудь все их дети разлетятся из "родового гнезда" и останутся они с мужем один на один друг с другом. Но когда этот день обозначился на горизонте, ей вдруг стало настолько не по себе, что хотелось плакать. Светлана вышла замуж в двадцать лет. Они с мужем стали жить в доме его родителей. Потом стали рождаться дети один за другим. Живя в большой семье, тебе некогда узнать человека, рядом с которым ты живёшь. Когда у тебя столько детей, у тебя просто нет возможности замедлиться и узнать своего партнёра. Ты находишься всегда в эпицентре хаоса. Он подхватывает тебя, словно смерч и уносит по жизни, пока в один прекрасный день не выплюнет на берег совершенно измотанным и растерянным.

Когда дети выросли, а родители мужа почили, Светлана вместе с мужем продали большой двухэтажный дом загородом, который строил его отец и купили двухкомнатную квартиру на Лесопарковой, а остальные деньги разделили между детьми.

После продажи дома они с мужем и младшей дочерью переехали в город. Остальные дети давно жили отдельно от них и только изредка навещали родителей. Теперь же Оля собралась съезжать от них с отцом и они останутся совсем одни. А Светлана совсем не представляла, как это - быть только вдвоём, изо дня в день со своим мужем. Он несколько лет назад вышел на пенсию и всё своё время проводил за компьютером. Что уж он там делал, Света не знала. То ли играл, то ли видео смотрел. Но чаще застать его можно было сидящим спиной к ней. И она видела только его поредевший затылок. И этот большой живот, который видно с обеих сторон спины.

Света всеми силами пыталась отвлечь себя сегодня после новостей о грядущем переезде младшей дочери. Но слёзы предательски собирались в глазах, периодически стекая по щекам. На следующий год ей исполняется шестьдесят. Она всё ещё продолжает работать заведующей лабораторией.

Светлана ещё раз взглянула на спину своего мужа. Им придётся наверстать упущенное время и начать узнавать друг друга заново. Больше не на кого будет отвлекаться, не за кем прятать свои эмоции.

- Что у нас на ужин, Свет? - раздался голос мужа из-за компьютера.

- А что бы ты хотел, дорогой? - мягко спросила Светлана и, подойдя к нему сзади, обняла его за плечи. Сперва её супруг замолчал, пытаясь вспомнить, когда последний раз она его так называла.

- Я бы борщ поел, честно говоря. - он ласково похлопал её по руке, обнимающей его за плечи.

- Значит, быть борщу! - ответила его жена и ушла на кухню, что-то тихо напевая.

Он посидел какое-то время в недоумении и растерянности, размышляя, что нашло на неё сегодня. Но его очень заинтриговало её поведение и он, вопреки обычному порядку вещей, пошёл к ней на кухню, взял нож и стал чистить картофель на борщ. Светлана не подала вида, что её удивила помощь мужа, но она в самом деле была приятно удивлена.

В этот вечер они приготовили вместе ужин, а когда разлили его по тарелкам, уже обсуждали, чем же они займутся теперь, когда все дети разъехались. Они стали перебирать увлечения, которые были бы им интересны и пришли к выводу, что обоим нравится природа и собирать грибы. И на их уже таком маленьком семейном совете, было решено поехать за грибами в ближайшие выходные.

Возможно, их с мужем ждёт не такая унылая и бесцветная жизнь, как она ещё утром себе представляла. Главное - обоюдно стараться ради отношений. И когда каждый проделает свою часть пути навстречу супругу, совместная дорога принесёт радость, а не разочарование.

Дом на Лесопарковой. Квартира №20.

- Я не понимаю тебя, тётя. Он такой респектабельный мужчина. Вдовец. Профессор, опять же.

- Маша, мне шестьдесят восемь лет. Ему семьдесят. Это уже даже неприлично, честное слово. - Альбина Левоновна поправила прическу в небольшом зеркале и критично посмотрела на морщинки на лбу.

- Тётя, разве это возраст? Марк Михайлович преподаёт в самом престижном ВУЗе нашего города. Он такой солидный, подтянутый, занимается спортом, вегетарианец. А ты, несмотря на цифры в паспорте, выглядишь молодо. Ну, максимум на пятьдесят пять. - Мария пыталась уговорить свою тётку сходить на свидание с преподавателем, который у Маши преподаёт в университете.

Месяц назад Маша была в гостях у своей тёти. Она рассказала племяннице, что познакомилась в сквере недалеко от дома с приятным мужчиной. Он представился профессором университета, где как раз учится Маша и назвался Марком. Взял номер телефона у неё и позвал на свидание. Альбина Левоновна весь месяц избегала встречи с ним всеми способами. Ссылалась на свою занятость, откуда ни возьмись приехавшую родню и на собственное недомогание. Но Марк оказался мужчиной очень настойчивым и по-прежнему звонил каждый день и предлагал пойти с ним на свидание. Мария тогда, сопоставив все факты, решила, что новый поклонник тёти является профессором в университете, где она сейчас учится. И как раз у неё должен быть в этом семестре у него экзамен. А ещё она слышала, что сдать ему экзамен с первого раза практически невозможно. Он строг и требователен к студентам. Маша решила сдать сложный экзамен с помощью собственной тёти. Если она пойдёт с ним на свидание, то и за свою племянницу слово замолвит. Теперь главное - убедить её, что свидание это оправданно и необходимо не столько Маше, сколько самой Альбине Левоновне. А с этим были сложности. Тётя, казалось, оставалась непреклонной.

- Кроме вашего солидного возраста, есть ещё причины не идти с ним на свидание?

- Не знаю даже. Мне кажется, Петру Никитичу это бы не понравилось. Упокой Господь его душу. - она перекрестилась, вспомнив о своём третьем муже Петре Никитиче.

- Ну почему ты так думаешь? Я думаю, он бы обрадовался, если бы ты продолжала жить своей жизнью, а не скорбела столько лет по нему.

- Думаешь? - Альбина Левоновна оживилась, услышав мнение Маши.

- Ну конечно! Он любил тебя все двенадцать лет вашей семейной жизни и уж наверняка хотел бы, чтобы после него ты снова могла улыбаться и радоваться жизни. - уверенно заявила племянница.

- Может, ты и права. - замялась Альбина Левоновна. - Понимаешь, когда я вышла замуж за Петра Никитича и переехала к нему сюда, на Лесопарковую, я думала, что он станет моим последним мужем. И что проживём мы с ним весь остаток жизни вместе. Но у Господа свои планы были на этого золотого человека. И уже четыре года я одна. Свыклась с мыслью, что помирать буду в одиночестве.

- Тётя! Ну что вы о грустном! Во-первых, у вас есть я. И не дам вам помереть в одиночестве. А во-вторых, у вас ещё такой молодой возраст, чтобы ставить на своей личной жизни крест!

- Спасибо, Машенька. - улыбнулась Альбина Левоновна своей племяннице.

- Ну так что, я убедила тебя? - с надеждой спросила девушка.

- Ой, не знаю даже. Ты понимаешь, он же пожилой человек. Со своими сложившимися привычками, со своим характером. А если он мне не понравится? А если я ему не понравлюсь?

- Тётя, замуж идти за него необязательно. А если тебе покажется он очень неприятным человеком, ты можешь в любой момент уйти домой.

- Ты права. - улыбнулась Альбина Левоновна.

- Тётя, не хотела тебе говорить, но твоё свидание выгодно и для меня.

- Не поняла. - женщина вопросительно посмотрела на племянницу.

- Твой Марк не только преподаёт в моём университете, но и конкретно у меня. В этом семестре я должна буду сдавать ему экзамен. А он очень требовательный и боюсь, без тебя я его предмет просто не сдам. Ты думаешь, откуда я узнала, что он вдовец и спортсмен? Просто он преподаёт у меня экономику.

- Маша! А если свидание будет провальным? Как же ты сдашь ему экзамен после этого?

- А мы давай с тобой договоримся. В день, когда у вас будет свидание, я приеду к тебе в гости. Вы посидите в кафе, пройдётесь в сквере и если он тебе не понравится, ты просто пойдёшь домой. А если он тебе понравится и ты готова будешь на второе свидание, то ты приведёшь его домой. Под каким-нибудь предлогом. А тут я. Он узнает меня и смягчится на экзамене. - победно улыбнулась Маша.

- Всё просчитала, хитренькая? - Альбина Левоновна не злилась на племянницу, прекрасно понимая её мотивы. - Хорошо, договорились. Мне нравится твой план.

На следующий день Марк позвонил и, как весь последний месяц, в конце разговора позвал Альбину на свидание. Та, к его удивлению, согласилась. Свидание было назначено на следующий день.

Мария, как обговаривалось ранее, приехала к тёте домой, пока та пошла на свидание с Машиным преподавателем экономики. Она очень надеялась, что они понравятся друг другу и экзамен будет в кармане.

Через два часа Мария услышала, что замок на входной двери щёлкнул. Она вышла в коридор. Дверь открылась и на пороге показалась тётя, а следом за ней в квартиру вошёл неизвестный седовласый мужчина.

- А вы кто? - Маша была в шоке от того, что тётин спутник совсем не походил на её преподавателя экономики Марка Михайловича.

- Маша, где твои манеры?! - Альбина Левоновна укоризненно покачала головой. - Познакомься с моим новым другом Марком Андреевичем. - мужчина коротко кивнул Марии, снял куртку и повесил её на вешалку, приглаживая седые волосы.

- Но тётя, это не мой преподаватель экономики! - Мария во все глаза смотрела на ничего не понимающего мужчину. - Почему ты сразу не сказала, что он не Михайлович, а Андреевич?!

- Да я же не знала. - растерялась Альбина Левоновна.

- Девушка, я преподаю не экономику, а философию. - пожал плечами Марк Андреевич. - Не думал, что вам принципиально будет, какой предмет я преподаю. - Казалось, мужчина даже обиделся.

Позже они все вместе сидели за столом в кухне и пили чай с лимоном и пирожными. Марк Андреевич оказался очень интересным собеседником и понравился не только Альбине Левоновне, но и Маше. Они выяснили, что мало того, что Марк Андреевич преподаёт не экономику, а философию, так ещё и в другом университете. Мария ему призналась, что ей хотелось получить поблажки на экзамене по экономике. А он, по-доброму пожурив её за хитрость и за то, что таким образом использует свою тётю, сказал, что познакомит её со своим другом, профессором экономики в его университете, и тот поможет ей подготовиться к экзамену.

Дом на Лесопарковой. Квартира №11.

Телефон зазвонил, как раз в тот момент, когда Вика его взяла в руки.

- Алло. - недовольно ответила она. Уже битый час она ждала доставку из кондитерского магазина. Завтра у её сына день рождения, она решила испечь торт. Пересмотрев в интернете огромное множество рецептов, она остановилась на одном. Сперва Вика хотела сама поехать в магазин и купить необходимые ингредиенты, но потом вспомнила, что сегодня должен прийти сантехник и решила сделать онлайн заказ. Только она не предполагала, что доставка будет настолько долгой.

- Здравствуйте, это кондитерский магазин Шоколатье, не могли бы вы уточнить свой адрес для доставки. - услышала она в трубке приятный женский голос.

- Лесопарковая сто одиннадцать, квартира одиннадцать. - уже более спокойно ответила Вика.

- Водитель будет в течение двадцати минут, ожидайте.

- Сколько можно ждать, я уже полтора часа жду. - нажав кнопку "отбой" проговорила женщина. Ругаться она не умела и не любила, но и высказаться хотелось.

Ей в этом году исполнилось сорок лет. Она лет пять назад заметно поправилась. Вика никогда не была худой. Но только к сорока годам её вес достиг критичной отметки. Все пять лет она разными способами пыталась сбросить лишние килограммы. Только всё было тщетно. Диеты не давали долгого эффекта, спортом она заниматься не любила, и продолжала носить лишние килограммы на себе.

Муж сперва не реагировал на её изменения, но вскоре стал подшучивать над ней, милые прозвища сменились обидными и теперь обращаясь к ней он использовал такие слова, как бегемотик, пончик и даже баржа. А в последнее время стал делать намёки на то, что она не проходит в двери, предложил купить абонемент в тренажёрный зал.

И сказать бы, её муж сам был образцом стройности и атлетических форм. Но нет. Он сам будучи невысокого роста, был с большим животом и совершенно по этому поводу не имел комплексов.

Когда Вика ему в ответ на колкости говорила, что и ему не мешает похудеть, он только отмахивался и говорил, что он-то сможет похудеть в любой момент. Когда захочет. Но видимо, это время ещё не пришло. Потому как вес он сбрасывать не собирался. Чем чаще муж говорил Вике о её полноте, тем больше она испытывала стресса и её рука тянулась к еде. Предпочтительно к сладкому. Это был замкнутый круг из которого она не могла найти выход.

Виктория стояла в гостиной и смотрела на себя в зеркало. Да, полновата, но всё ещё хороша собой. Она пригладила свои светлые волосы, поправила объёмную футболку. В дверь позвонили. Открыв её, она увидела на пороге невероятного красавца. Молодой мужчина лет тридцати занимал собой весь дверной проём. Его футболка не скрывала, а скорее подчёркивала рельеф мышц, накаченную грудь. Вика перевела взгляд с тела Аполлона на его лицо. Оно было смуглым и очень красивым. Мужчина заметил блуждающий по его телу взгляд Вики и теперь улыбался.

- Доставка из Шоколатье. - голос был бархатным и убаюкивающим. Вика обомлела и не могла произнести ни слова.

- У меня заказ...- и он посмотрел в планшет, который держал в руках - на имя сладкой женщины...Виктории. - он заглянул ей в глаза и улыбнулся ещё шире.

Вика не ожидала, что с ней будет флиртовать доставщик из кондитерского магазина и теперь не знала, как реагировать. Да и в целом она не знала, как реагировать на такое. Потому как замужем она была уже двадцать лет и с годами только колкости слышала от мужа. Совсем перестала себя женщиной из-за этого ощущать.

- Эм.., это я. - тихо проговорила она.

- Я смотрю у вас в заказе полный набор для торта. - продолжил Аполлон. - я могу помочь вам его приготовить.

У Вики глаза полезли на лоб. Если бы ей кто сказал, что такой красавец будет откровенно проявлять к ней толстушке интерес, она бы ни за что не поверила.

- Но, вы разве умеете? - растерялась женщина.

- Я быстро учусь. - Аполлон усмехнулся. У Вики ослабели ноги. Она лихорадочно думала, что же ей делать. У неё был муж. Всё это понятно, но ей так не хотелось отпускать этого мужчину. Он первый за долгие годы, кто дал понять, что она хороша собой. А не обижал.

- Извините, но у меня есть муж. - неуверенно пробормотала Виктория.

- Что ж, жаль. - продолжая улыбаться, сказал Аполлон. - Ему очень повезло с супругой. Не только очень красивая, но и верная. - Он протянул ей пакет с заказом. И подмигнув, развернулся и что-то насвистывая, удалился. Оставив женщину совершенно оглушённой и счастливой.

С этого дня вес Вики стал стремительно снижаться. Она поверила, что красивая. Увидела, что может нравиться ещё мужчинам. Тем более таким Аполлонам, как доставщик.

Через пол года женщина, уже будучи в своей лучшей форме, заметно похорошевшая, сделала заказ в Шоколатье. Она все эти пол года занималась спортом, который раньше не выносила. Наладила питание, перестала есть сладкое и увидела, наконец, результат на весах и в отражении. Муж только удивлялся, как так его "баржа" стала больше походить на стройную сирень.

Вике не терпелось продемонстрировать Аполлону свои изменения. И в целом поблагодарить его за то, что он тогда дал ей толчок к преображению. Не через колкости и ядовитые обидные замечания, как у мужа, а через ласку и тепло.

Когда в дверь позвонили, стройная Вика пошла открывать, уже подготовив речь для Аполлона.

Она открыла доставщику и едва не заплакала, когда увидела на пороге совершенно другого пожилого мужчину, который молча протянул заказ ей.

- А где же Аполлон? - женщина расстроенно смотрела на мужчину.

- Какой Аполлон? - не понял доставщик.

- Мне пол года назад доставлял заказ молодой и очень красивый мужчина. Он ещё работает у вас?

- Девушка, я работаю в Шоколатье уже девять лет. А пять лет назад привёл своего друга, чтобы он работал моим сменщиком. Поверьте, он далеко не Аполлон. - и мужчина весело рассмеялся своей шутке. Отсалютовал ей и ушёл.

Вика стояла в коридоре с открытой дверью всё ещё ничего не понимая. Почему пожилой доставщик сказал, что у них не работал никакой Аполлон?

Может он не в курсе? Или этот Аполлон, как ангел появился тогда на её пороге не просто так? А чтобы она, наконец, взяла себя в руки?

Как бы то ни было, но Вика была счастлива. Глядя на своё отражение она не могла поверить, что ещё пол года назад муж мог назвать её баржей.

Теперь он её зовёт не иначе, как стройной сиренью.

- Спасибо тебе, Аполлон. - в тишину прошептала Вика и захлопнула дверь.

Дом на Лесопарковой. Квартира №3.

Из третьей квартиры на Лесопарковой улице донёсся крик на лестничную площадку.

- Я не хочу ехать на это ежегодное сборище твоих родственников! - Ярослава недовольно топнула ногой об пол.

- Но ведь они скоро станут и твоими родственниками. - пожал плечами Никита.

- Деревенские простофили! - зло выплюнула Яся эту фразу, пропуская мимо ушей замечание своего жениха.

- Так и ты не из города у нас. Ты из той же деревни, что и я. - усмехнулся мужчина.

- Я в городе живу уже пять лет. Это много значит!

- Что, например? - Никите действительно стало интересно, что же меняет проживание в городе для его будущей жены. Потому как сам Никита в себе не заметил особых перемен после того, как пять лет назад переехал из глубинки в большой город.

- Я не веду себя так, как будто час назад гусей пасла. Я выгляжу опрятно. У меня модная одежда и есть вкус. В отличие от деревенских. А ещё я мыслю шире! У меня есть увлечения, помимо сбора сплетен, кого и с кем видели идущими по деревне! Каждый год ты везёшь меня к своим родственникам и этим портишь моё Новогоднее настроение! Я не понимаю, почему нельзя поехать без меня?! - перешла на визг Ярослава.

Характер у неё был скверный. Но они с Никитой вместе с одиннадцатого класса. И он даже как-то привык к её истерикам. Он был парнем уравновешенным и на любую её вспышку гнева реагировал спокойно.

- Ладно, что ты злишься? Мы приедем всего на один вечер. Переночуем и утром вернёмся в город. Если я приеду без тебя, будет много лишних вопросов. И родители могут обидеться. Ты же знаешь, что первого января собираются все Терентьевы. Это целое событие для всех членов моей семьи. К нему готовятся за несколько месяцев. Съезжается вся родня со всей страны и даже из-за рубежа. Родители недаром дом такой большой построили. Чтобы все могли собраться под одной крышей. - увещевал Никита.

- Но я не хочу снова выслушивать, что корова у тёти Люды отелилась. А у троюродной сестры бабушки Веры родился внук. Мне совершенно не интересны их деревенские новости. Я вот, например, хочу, чтобы мы с тобой пошли в Новогоднюю ночь в ночной клуб и танцевать там до утра! А первого января отсыпаться и смотреть сериалы весь день. А не тащиться в деревню сквозь снежную бурю. - её возмущения перешли в мольбу. - Давай не поедем в этом году? Всё равно ничего нового не будет? А выдержать твою деревенскую родню я не могу и суток. Я к своим-то езжу только по надобности, а к твоим и подавно не хочу ехать. - она постаралась включить своё обаяние, даже похлопала ресничками, с надеждой глядя на него.

- Нет. Я не могу не поехать. Это традиция. И если ты не поедешь, родители тебя не поймут. Я прошу тебя потерпеть всех моих родственников один день в году. Это сложно сделать? - Никите очень не нравилось, что его девушка так отзывается о его родне. Но он понимал, что она стыдится своего деревенского происхождения. И, соответственно, его происхождения тоже. Потому как может, старается ограничить свои поездки в деревню. Он переехал в город первым, такая была договорённость. Ему требовалось время найти работу, жильё, обустроиться. А потом уже должна была приехать к нему Ярослава. Но не прошло и недели, как он переехал, она со всеми своими чемоданами заявилась к нему. И с этого дня они стали жить вместе. Никита понимал, что приехала она не от того, что соскучилась и не могла уже находиться вдали от него. А из-за того, что оставаться дольше в деревне не могла и хотела как можно скорее стать городской. Он знал, что Ярослава всем своим новым знакомым говорила, что родилась здесь, в городе, и никогда не упоминала свою малую родину. Его это веселило и он любил подтрунивать над ней на эту тему.

Когда они приезжали раз в год к его родне, она надевала всё самое лучшее, что у неё было. Всё золото, что удавалось приобретать за год, развешивала на себя. И за пару дней до поездки она ходила в салоны делать ногти, брови, красить волосы. Чтобы приехать в деревню и всем своим видом показать, что она выбилась в люди, она не такая, как они.

- Хорошо. Если ты так ставишь вопрос, то я поеду. Но в следующем году мы должны будем что-нибудь придумать и нарушить эту глупую традицию.

- Угу. - отмахнулся Никита. Следующий Новый год будет не скоро и там он тоже придумает, как её уговорить. А пока главное, что она сейчас согласилась ехать.

Прошло три дня, Ярослава была во всеоружии. Она сделала ногти, ей в салоне покрасили брови и волосы. Она сходила в спа, чтобы лицо было свежим и отдохнувшим. Купила себе новое платье с перьями. Такого уж точно не будет ни у кого, говорила она. Навесила на себя всё золото, что было в доме, и как новогодняя ёлка, села в машину, готовая ехать показывать себя во всей красе родственникам жениха.

Они подъехали к дому родителей Никиты. Было сложно найти место, чтобы припарковать их автомобиль. Вся улица была заставлена машинами их гостей. Чем ближе к дому они подходили, тем более выпрямляла спину Ярослава. Тем более надменным становилось её лицо. Никиту это преображение немало позабавило. Как же ей хотелось показать, что она уже не деревенская. Так сильно, что даже голос у неё стал более грудным и в нём сквозила холодность.

В доме было шумно и весело, всё, как любят его родители. Под ногами сновали дети, звучал отовсюду смех. Все собрались в просторной и светлой гостиной. Стол был длинным и ломился от разнообразных блюд. Большая дружная семья. Никита очень любил их сборища. И не хотел понимать свою девушку, которая категорически это не выносила.

Когда Никита с Ярославой зашли в комнату, раздался общий радостный крик.

- Ну, наконец-то! Мы все вас только ждём!

Они расселись. Никита в джинсах и синей приталенной рубашке и Ярослава в чёрном с золотой нитью платье в пол с огромными перьями по подолу и рукавам. Она, очевидно, была самая нарядная в помещении. И очень гордилась собой.

- У нас сегодня не только родня за столом, но и гости! - Отец Никиты встал со стула с бокалом вина в руках. - Моя замечательная племянница Ира, которая, как вы все знаете, учится в Праге, наша гордость! - он сделал паузу, посмотрев на Иру. Та улыбнулась ему в ответ. - Привезла с собой на Новогодние праздники свою подругу Марию. Они вместе учатся в Праге, а сама Мария родом из Санкт-Петербурга. - отец Никиты протянул бокал в направлении племянницы. Никита проводил бокал взглядом и остановился на невероятно красивой девушке, тянущей бокал навстречу его отцу. У Никиты перехватило дыхание. Она была так красива, но вместе с тем её красота не выставлялась наружу. Она скромно улыбалась в ответ на приветствия родни своей подруги. Никита перевёл взгляд на свою девушку, которая зло смотрела на незнакомку за столом. Только теперь Никита заметил, как нелепо её перья выглядели за этим столом. Как она выбивалась из общей компании. И это почему-то неприятно резануло глаз. Он снова посмотрел на подругу своей двоюродной сестры. Та была одета в джинсы и однотонную рубашку поло синего цвета. Лишь маленький логотип на груди выдавал дорогой бренд вещи. Густые золотистые волосы она собрала в высокий хвост, а на пальцах не было ни одного кольца. Из золотых побрякушек были лишь аккуратные маленькие серьги в ушах и цепочка с крестиком на груди.

Никита не мог оторвать глаз от Марии так долго, что она, почувствовав на себе его взгляд, в упор посмотрела на него. И через мгновение улыбнулась ему очаровательной улыбкой.

- Привет. - одними губами проговорила она. За столом было шумно, и они сидели наискосок друг от друга, потому он всё равно не расслышал бы её, но прочёл по губам. В ответ он улыбнулся и сказал так же, одними губами:

- Привет.

Вечер прошёл весело. Они играли в шарады, много танцевали, смеялись. Его двоюродная сестра устраивала традиционные конкурсы, в которых Мария принимала активное участие. Она искренне веселилась и к концу вечера все были в восторге от неё. Все, кроме в сторонке держащейся Ярославы, чьё кислое выражение лица отталкивало любого. Она смотрела на всех с нескрываемым презрением и по ней было видно, что она считает секунды до отъезда.

Утро следующего дня началось для Никиты с уговоров Ярославы уехать из деревни домой в город. Он до обеда, как мог, отмахивался от неё, но потом не выдержал, не прощаясь ни с кем, усадил её в машину и отвёз в городскую квартиру. Высадив у подъезда, развернул автомобиль и уехал обратно в деревню, где провёл все новогодние праздники.

Прошёл год.

Никита припарковал свой автомобиль на подъездной аллеи соседей своих родителей. В этом году машин у дома его родителей было ещё больше, чем в прошлом. К этому, в том числе, был причастен и сам Никита.

Они вышли из машины и прошли в дом, где разлилась атмосфера праздника и веселья. Когда они вошли в гостиную, где длинный стол ломился от разнообразных блюд, их встретили радостные крики родни:

- О, наконец-то, ждём только вас!

Стоило им усесться за новогодний стол, право первого тоста взял, как обычно, отец Никиты. Он встал с бокалом вина в руке и, поднимая его, проговорил.

- У нас сегодня не только родня за столом, но и гости! - он сделал паузу. - Наши дорогие сваты! Мы очень рады, что наши семьи породнились! Добро пожаловать в семью! Мы очень рады, что наш Никита женился на вашей дочери. - тут его отец посмотрел в их сторону. - За вас, молодожены, за Никиту и Марию! Мы очень рады, что ты в прошлом году приехала отмечать Новый год с нами!