Дом на краю сознания

Предисловие

Дом на краю сознания

Автор: Джон Скотт

На основе дневника и личных записях Кэролла Нолана

Кьюрсвиль, 2001 г.

Предисловие

Дорогой читатель, я решил написать эту книгу, в память о нашем любимом писателе ужасов – Кэролле Нолане, который не так давно покинул нас, чтобы мы могли лучше узнать и погрузиться в мир его жизни. Она рассказывает нам о самых важных моментах и событиях, что повлияли на его жизнь и смерть. В ней говориться о решениях, которые он принимал, о его проблемах с окружением и творчеством. И самое главное, описываются случаи, произошедшие непосредственно перед его кончиной. Они, безусловно, остаются и, наверное, останутся для многих самой главной и страшной загадкой из всех его тайн.

Он много значил для нас и современной литературы. Мы потеряли его чуть больше года назад, он ушел и больше у нас не будет шанса прочесть новых его работ. Но! Его произведения еще долго будут нас радовать, пока мы будем их перечитывать из раза в раз. А последняя его работа скоро будет экранизирована. Надеюсь, вам понравится и эта книга.

Мы издали ее для вас, чтобы раскрыть тайну его гибели. Или может добавить новую. В любом случае, каждый почерпнет из его жизни что-нибудь важное для себя.

Я расскажу вам о его жизни, страхах, обо всем, что осталось за кулисами его книг. Весь его внутренний мир, его музы, развлечения. Все чем он дышал. Эта книга не просто биография со стороны надзирателя вроде меня. Это гораздо большее. Данное произведение было написано, можно сказать, из первых уст. Практически точная копия его дневника. Но в целом оригинальный текст остался нетронутым.

Надеюсь, вы будете не против того, что я дерзнул добавить в конце книги немного отчетности, событий после его смерти. Думаю, вам будет интересно узнать подробности дела о самоубийстве такого великого писателя, как Кэролл Нолан.

Часть 1

Сегодня 3 Мая 1979 года

Ладно, может оно и к лучшему. Эх… Приступим.

(Хоть и с неохотой. Знай это, мой «Друг»!)

Глупо, смешно, я знаю, но я как последний сопливый подросток согласился вести дневник, записывать туда все, что меня волнует или беспокоит. По словам моего психолога, а по совместительству старого знакомого, это поможет мне раскрепоститься и перебороть свой страх людей.

Социофобия – довольно бестолковое название для столь серьезного диагноза. Да и не так, чтобы я боялся окружающих меня личностей. Я просто их не люблю, мне не нравится с ними общаться. Мизантроп? Да… Социофоб? Нет. Как бы другу не хотелось, этого я не признаю. И как ему не лень приходить ко мне два раза в неделю, только для того, чтобы потратить свое время на меня и убедить, что у меня есть проблема.

Да, находиться на приемах или презентациях для меня сущая каторга. Потому, что приходиться общаться со многими людьми. Ну, уж что поделать…

Пишу всякие тесты, веду дневник как последняя девчонка, а все из уважения к нему. Мне не сложно. Тем более, что с его приходом в доме появляется халявная пицца и выпивка. Разве сложно меня уговорить? Нет.

Мне всегда было спокойней одному. Без многочисленных помыканий со стороны родственников, презрительных взглядов друзей, без унижения со стороны тех, кто якобы лучше, выше, красивее, умнее. Как по мне, так это не более, чем бессмысленная показуха достоинств, которых у них нет и возможно никогда уже не будет. Раздражает их постоянное прилюдное унижение тех, кто «слабее», только для того, чтобы их собственное «Эго» было удовлетворено, чтобы не упало их общественное лицо, не опустился их статус. Но как по мне, так все с точностью да наоборот. Выставление напоказ своих достоинств за счет уничижения чужих не делает им лица. Они опускаются в глазах общественности. Да и для меня лучше не становятся. Вот почему я так не люблю людей.

Поэтому я считаю, что современный социум – лишь тупое стадо, ведомое модой и ярлыками, навешанными на них обществом, без их же согласия.

Надеюсь, я достаточно ясно описал свою позицию относительно своего человеко-нелюбия и мой психолог завтра, читая эти строки, будет более чем удовлетворен.

Мне уютней одному. Одиночество всегда было моей пилюлей спокойствия в этом городском безумии. Благо, что моя работа позволяет контактировать с людьми по минимуму. Писательство потворствует моей тяге к одиночеству. Моя карьера автора – вот идеальное занятие для меня и моей затворнической жизни.

Единственное, что мне иногда не дает покоя – это слишком шумные соседи. Они везде: сверху, снизу, справа, слева. Где бы я ни жил, куда бы я не переехал. Везде они достают меня! От них не отвязаться. Шумят, гремят, не дают сосредоточится… Но тут уж ничего не поделаешь. Даже подумываю о переезде куда-нибудь за город, где ближайшие соседи на расстоянии не меньше мили. Надеюсь тогда все шумы прекратиться.

И в хозяйстве люблю минимализм. Квартира двухкомнатная, и то из-за девушки. Дышать ей тесно, видите ли. В спальне только кровать и шкаф, в зале даже дивана нет. Только стол в углу с печатной машинкой и креслом рядом. Но больше всего радует душу холодильник на кухне с пиццей и виски. Странное сочетание, но не могу отказать себе во всяких гадостях типа выпивки и вредной еды.

Моя девушка не разделяет моих мыслей и ни капли не поддерживает меня. Она не просто не понимает. Даже не хочет и не пытается понять меня. Ей подавай всю эту светскую жизнь, вроде походов в клубы, бары, кино и полный холодильник овощей. (Что за удовольствие отказывать себе в мясе? Нет, ну хоть ты мне объясни, зря пишу, что ли для тебя?)

В таких местах я чувствую себя не в своей тарелке. Да и гостей особо не жалую. Как и говорить не люблю. Не место мне там.

Зачем же мне тогда девушка? Хм…. Даже не знаю. И правда, зачем? Друг сказал, что мне не нужно оставаться одному, чтобы избавиться от моей «проблемы». А тут подвернулась она, и как-то все получилось, само собой. Почему-бы и нет? Нужно ли мне это….

Мы с ней учились в одном классе в школе. И мне она даже симпатизировала. Красивая, общительная. Даже на такого замкнутого, как я, она обращала внимание: то угостит чем-нибудь, то поможет рану обработать после физкультуры. Только когда закончилась школа, мы больше не пересекались. Я ударился в литературу, пошел в литературный университет, а она… она стала работать в закусочной.

И вот, однажды направляясь на очередную конференцию, я заехал перекусить в придорожную забегаловку. А она принесла мне чай.

Честно говоря, не подойди она ко мне, не заговори, не вспомни, я бы и не обратил внимания.

После конференции друг прополоскал мне мозги по поводу девушки, и я решил: а почему бы и нет.

Пару свиданий, посиделок в кино и вуаля!

Может, поэтому у меня совсем нет друзей. Мне, если честно, они и не особо-то нужны. И без них неплохо живется.

Таков мой мир, моя свобода.

5 Мая 1980 года

Как странно иногда поворачивается к нам судьба: моего психолога два месяца назад сбила машина и сейчас он в коме в больнице. Больше некому убеждать меня в том, что моя болезнь имеет место быть. Так странно. Вроде бы и облегчение, но и в то же время тоска. Не хватает наших разговоров о бытие, о фильмах, новых книгах и о том, как же плохо живется в моей шкуре. Халявной пиццы и пивка. О том, что всё, что происходит со мной, делает меня мной – это мое прошлое: смерть матери, уход отца….

Странно… Только в такие моменты понимаешь, как был дорог тебе тот или иной человек. И ведь иногда казалось, что мне вообще никто не нужен. А тут… Сижу, как остолоп у его постели, продолжая втюхивать ему полнейший бред о всяком дерьме, что твориться в жизни, ожидая, что он откроет глаза, достанет из-под кровати банку пива и скажет какой я идиот. А по щеке течет одинокая слеза, и щемит в груди. Сильно наверно я к нему привязался за долгие годы общения.

Бред.

Но, ничего. Поживем, увидим. В работе вот полный порядок. Только вот с девушкой кое-какие проблемы.

Поругались на днях потому, что я отказался идти в гипермаркет, а предложил заказать продукты домой. Оказалось, ей просто хотелось прогуляться. Блин, могла бы и попросить, разве нет? Эти ее тайны и загадки я не понимаю. Да и мыслей читать не умею. И что этим женщинам надо? Неужели она думает, что я буду пресмыкаться хоть перед кем-то.

Так, что я теперь третий день без секса. А сама она у подруги. Ждет извинений и цветов с приглашением на ужин.

Ну не хочу я этого похода в ресторан! Мне бы лучше дома посидеть. При свечах, с приготовленным на скорую руку ужином и может каким-нибудь фильмом.

Ну почему с женщинами все так сложно?

Наверно мне не понять.

6 Сентября 1980 года

Мой психолог скончался, не приходя в себя…

Завтра похороны и его родственники попросили сказать пару слов перед его могилой. Ведь, как они сказали: «Никто не знает его лучше, чем ты»

Кто бы знал, как я это ненавижу! Говорить… Особенно при людях.

«Ну, подумаешь пару раз посидели в баре, и что? Попросили толкнуть речь. Вот вам речь. Всем пока и пусть земля будет пухом и бла-бла-бла…»

И что мне одеть? Кроме темной футболки с черным пиджаком и синими джинсами то и нету ничего. И как я появлюсь там…

Дело дрянь.

В душе так противно. Настолько, что хочется вырвать. Только нечем. В ожидании дня похорон, кусок в горло не лезет.

10 Сентября 1980 года

А все прошло лучше, чем я ожидал. Народу было не так много. Только самые близкие. Человек десять от силы.

Тишина, покой, выпивка, никто не трогает… Все плачут….

Знаете, начал любить похороны. Только вряд ли Мери, это понравиться. Зато на этом можно денег подзаработать. Ну, знаете, звонят, мол придите, речь толкните, поплачете, заодно на халяву покушаете, и никто вас не тронет, не подойдет и все в черном. Тихо посидеть в уголке и сделать в дневнике пару заметок. А потом придти домой и погрузиться с головой в новый рассказ. Детектив, может мистика и, конечно, мой любимый триллер.

Только сажусь в кресло со стаканом виски со льдом и пачкой сигарет. Подвигаю пепельницу ближе…

Вставляю бумагу, поправляю линейку, ползуны и установитель интервалов. И понеслось… Буквы ложились в этот вечер на бумагу уверенно, слова складывались в предложения гладко и удивительно ровно. Текст шел как по маслу, страница за страницей.

Я был явно в ударе.

12 Марта 1981 года

Ненавижу свою жизнь, ненавижу людей. Тупое стадо! Гребаные критики разнесли мой рассказ в пух и прах! Это точно крах моей карьеры. Редактор рвал и метал, когда вышли утренние газеты. Такая реклама, столько ожиданий и все! Все зря! Чертовы критики! А, что написали то!

«Теряет хватку… Бульварное чтиво на один раз… Скучно и сюжет уже приелся… Сухо… Бесчувственно…»

И это было, когда я был на подъеме! Черт! Злость так и бурлит во мне! Настолько, что я разорвал все газеты, а затем и свои экземпляры книг.

Может, и правда теряю хватку. Эх… Только бы не впадать в уныние.

31 Декабря 1981 года

Это, наверное, рок или шутка…

Мари совсем свихнулась. Вместо того, чтобы провести время дома со мной, поддержать меня в это нелегкое для меня время, она свалила. Гулять по магазинам с подругами ей оказалось куда важнее! И это тогда, когда у меня проблемы с редактором, хозяйкой дома и, конечно, моим отцом.

Сколько же еще можно терпеть этого старого хрыча! Сначала пропадает на год или два, а потом звонит для того, чтобы узнать, как у меня идут дела и когда я, наконец, возьмусь за ум, прекращу свои писульки, начну полезное и доходное дело.

А разве он взялся за ум? Он бросил нас с матерью, как только ей поставили страшный диагноз – рак. Сказав, что не хочет смотреть на то, как она загнется. А мне, значит, можно было на это смотреть?

А на похороны матери так вообще с какой-то девчонкой моложе меня приперся!

Редактор все настаивает на новой книге, а мне не хватает вдохновения. Мусорная корзина уже полностью заполнена кипой бумаг, что я испортил. А он все говорит и говорит… Давит и давит… Не могу писать в такой атмосфере. Не могу писать…

Старуха, что держит дом грозиться вызвать полицию уже третью неделю, если я не оплачу лифт. Но, это дикость! Ведь лифт то уже полгода не работает! И за что я должен платить?!

Все идет из рук вон плохо. Мне бы только чуточку вдохновения.

3 мая 1982 года

Вы знаете, как бредово складывается жизнь? Я сижу и малюю в этом дневнике всякий бред, словно разговор с другом, которого у меня уже нет. Это глупо и …. Чувствую себя идиотом. Но это всё я могу поведать только бумаге.

Две мои книги с крахом и треском провалились. Почему? Пресно, не свежо, не цепляет за душу, уныло.

Представляете?! Мои рассказы унылы! Ужасная жизнь! Это все глупо! Нельзя разве писать, как пишется и всё! Обязательно необходимо слушать всех этих высокомерных зазноб! Будто они знают толк в искусстве. Мнят себя бог знает кем и думают, что им позволено вершить чужие судьбы.

Даже моя девушка собрала свои вещи и сказала больше ей не звонить. А все почему? Я отказался спонсировать ее шопинг с подругами! Вот наглость… И это зная, что мои книги не возымели успеха.

Ей совсем было плевать на меня. Только деньги. Впрочем, чего я удивляюсь… Общество…. Люди твои друзья, пока деньги у тебя в кармане.

Ох… и писать тоже не могу. Ничего не идет, не получается. Чтоб его! Лежу целыми днями на полу своей квартиры, уткнувшись взглядом в потолок, а в голове пустота. Ни идей, ни мыслей, ничего. Кризис. Ну, вот… В желудке урчит, а в холодильнике пустота. Придется опять заказывать на дом. Не хочу выходить. Только не к людям…

Даже подумываю завести собаку. Одиноко. Странно… Раньше меня это вполне устраивало… Но не сейчас. В темной холодной квартире стало через чур пусто. Внутри словно что-то оборвалось… Даже иногда стало казаться, словно я тут не один. Ну, знаете, там шорохи за стеной, стук по потолку. Иногда, кажется, что слышу шепот в соседней комнате. Но потом понимаю, что это всего лишь соседи. Надо от них избавиться. Они слишком сильно начинают меня раздражать.

….

Странно. Сложно оставаться одному, когда привыкаешь к обществу определенных людей.

Кирк, ты дурак, говорил, что это поможет мне. А теперь не стало тебя, и Мери покинула меня тоже. Ты плохой психолог.

Часть 2

7 октября 1982 года

Дела идут совсем плохо. Денег почти не осталось и за квартиру больше нечем платить. Уже в который раз хватаюсь за волосы, пытаюсь выдавить из себя хоть строчку. Редактор в бешенстве. Предложил писать романы. Вы представляете?! Романы! Я!

Бред полный. Ненавижу их. Но выбора нет.

Пойду, налью себе еще виски и возьму сигарету. Может хоть что-нибудь получится.

9 декабря 1983 года

Черт! Черт! Черт! Ничего не помогает! К черту романы! Три! Все три провалились! И как!

«Видимо вдохновение покинуло нашего любимого автора, и он решил взяться за бульварное чтиво, чтобы хоть как-то разбавить свое неумение»

Издательство хочет разорвать со мной контракт. Редактор сказал – у меня меньше пяти месяцев, чтобы исправить свое положение и написать новую книгу.

Ненавижу этот глупый город! Может дело в этом? Эти стены давят на меня! Не могу дышать! Задыхаюсь в этом городе! Хочу на волю! Собрать вещи и уехать подальше. Не знаю куда. Просто рюкзак и машина. И никого больше. Как можно дальше от сюда! Хочу выходить по утрам на свежий воздух и никаких людей!

Не могу больше так жить. Тут жить. Не могу. Больше не могу. Нет сил. Этот душный город мучит меня.

Наверно придется продать квартиру и взять что подешевле. Может даже удастся найти дом в пригороде, завести собаку… Наверно идея не так плоха.

4 Мая 1984 года

Ровно месяц назад я купил дом на окраине маленького городка. Сам город был миленький: несколько жилых пятиэтажных домов, пару магазинов с бытовой техникой и безделушками, больница, аптека, бар, участок и супермаркет. Хотя, как сказать супермаркет… Просто очень большой круглосуточный магазин. Остальные жили в домах в нескольких километрах друг от друга, так же был расположен и мой нынешний дом.

Разве не плюс? Вот и я так думал: идеальный вариант, все как я и хотел! И расположение – чем дальше от людей, думал я, тем лучше. Городская суета и назойливые соседи только отвлекали меня, мешали сосредоточиться. Тем более, что в большом городе невозможно побыть одному.

А цена? Да он мне вообще почти даром достался. Тем более, что денег у меня было не так уж и много.

Когда редактор (а именно он и помогал мне в поисках жилья) рассказал об этом предложении риелтора, я был в восторге. Тогда мне это казалось замечательной идеей. Я даже не стал вдаваться в подробности и, прежде чем заплатить, даже не удосужился съездить и посмотреть на место. Тем более, что риелтор отказался ехать на место, вместо этого он показал мне план дома, предложив отправиться самому если уж очень нужно, и всучил мне клочок бумажки с адресом.

Но с первой недели пребывания тут, я стал задумываться о том, что совершил ошибку и сам же своей неприязнью загнал себя в угол или дал загнать. Но обо всем по порядку.

Первым делом я осмотрел сам город. Люди не сказать, чтобы мне особо понравились (ну, да, таких людей я знаю очень, очень мало, даже пальцев одной руки хватит сосчитать), но из-за того, что городок маленький – они относились очень подозрительно к чужакам, коим я и являлся. Поэтому многие косились, и относились с осторожностью. Дома были старые, с облупившейся краской. Улицы немноголюдны. Пожалуй, неплохое место. По краям стояли вполне приличные скамейки, около которых обязательно росло дерево, а то и три, скрывая сидящих от лучей палящего солнца. Недалеко от главной улицы, милый маленький парк, где можно будет полежать на траве в моменты особого вдохновения... Хотя, сомневаюсь, что тут мне это понадобиться.

Прежде чем отправиться к дому, я пропустил по стаканчику виски в местном питейном заведении, которое не особо вдохновляло на подвиги: старое деревянное здание со скрипучими полами и прогнившей древесиной, накренившимися окнами, и не очень радушным хозяином. Он смотрел волком на меня, пока я пил. Наверно думал, что денег я не оставлю.

Ну да, еще бы. Посмотрев на меня –вообще можно подумать, что я бездомный. Глянул на себя в зеркало за барной стойкой и горько вздохнул: волосы взъерошены, рубашка мятая, пиджак уже давно потерял товарный вид, а брюки так вообще все в засохшей грязи. До неприличия безобразно одет. Ну что тут поделаешь. Да и выделываться мне не перед кем. Жаль, что все так обернулось… А может и нет. Девушку я бы возвращать не стал. А вот с другом, с удовольствием посидел бы тут. Грустно. Накатило… Дышать тяжело, но, что поделаешь. Бывает момент, когда человека уже не вернуть. Как не плач.

От таких мыслей даже самому странно стало. Что это со мной…

Затем заехал в магазин, прикупить продуктов. Ничего особого, просто кучу полуфабрикатов, чтобы можно было распихать их по полкам и холодильнику, и целый месяц не выходить из дома. Еще взял блок сигарет и пять бутылок виски. Ну, так, для вдохновения. Жаль, здесь нет нормальной пиццерии, в которой я мог бы себе заказывать божественную пиццу хоть каждый день, а потому пришлось купить замороженный недо-продукт. Гадость, конечно, редкостная… Но как говориться: выбор не велик, когда все яблоки испорчены.

Затем, я отправился к моему долгожданному дому. Я ждал этого момента с таким нетерпением. Волновался и радовался одновременно. За время езды начали собираться тучки. Вот только дождя мне и не хватало. Кругом были одни раскидистые деревья, чрез которые и при солнце то едва пробивался свет. А в пасмурную погоду, так вообще эта дорога была похожа на тропу куда-то в «Сайлент-Хилл». Вокруг не было ни души, сплошные деревья и узкая подъездная тропинка, заросшая травой. От этих мыслей даже мурашки побежали по коже. Идеально! Именно то, что нужно для нагнетания атмосферы, чтобы написать хороший триллер!

Но, когда я приехал туда, перед моими глазами предстало темное, скрытое тенью деревьев место и здание с посеревшими от времени стенами. Оно словно грозно смотрело на меня своими деревянными закрытыми темно-зелеными ставнями. Дверь, что когда-то была белой, испещрена множественными мелкими трещинами, и мне казалось, стоит ее коснуться хоть пальцем, как она рассыплется на мелкие кусочки. Черные от грязи, местами прогнившие и просевшие ступеньки были похожи на злобный оскал, с которым меня встретило это место. Я почувствовал в этом доме что-то враждебное и холодное. Мурашки побежали по спине, и меня бросило в леденящий пот. Первые несколько минут я даже не мог сдвинуться от оцепенения.

Глядя на это, ко мне пришло понимание того, почему этот дом обошелся мне за гроши. Ремонт было делать бесполезно, легче было снести и построить новый. И тут у меня внутри все перевернулось.

Я обреченно вздохнул от безвыходности, вышел из машины, и присев на капот, закурил.

Черт! А ведь деньги были уже заплачены, а договор подписан. За это! Но выбора не оставалось. Квартира была уже продана, а на вырученные деньги планировал дожить до следующей публикации.

Эх…. Хоть машинку печатную мне выдал мой редактор, и на том спасибо.

Я немного огляделся.

Справа от дома стоял небольшой деревянный сарай, который вообще, как мне показалось, качался от любого дуновения ветерка и выглядел так, словно держался лишь на одном спасибо. Сквозь огромные щели в досках можно было разглядеть то, что висело внутри.

Когда я подошел к нему, сквозь щель мне показалось, что-то промелькнуло. Я дернулся к двери, выронив сигарету, быстро снял замок, цепь и распахнул дверь… Сердце в груди отстукивало: Стук-стук, стук-стук…

Ничего. Только огромная кипа инструментов, висящих на стенах, чуть ли не друг на друге. Они слегка колыхались из стороны в сторону.

Вот только крыс мне тут не хватало!

Я расслабился, закрыл дверь, и направился на задний двор. Так оказалась милая площадка перед домом со столом и двумя плетеными креслами. Мне подумалось, что здесь можно было бы сидеть вечерами со стаканом горячего чая, хотя виски я предпочитал больше и гораздо чаще (что я, собственно говоря, и сделал: осушил остатки виски во фляжке, глядя на водную гладь небольшого озера, что находилось прямо за моим домом). Оно было окружено зеленью, словно огромной стеной, что не давало ему расползтись гораздо дальше за пределы его границ.

Вид меня вполне устраивал. Единственный плюс этого легкомысленного приобретения.

Решив для себя отринуть плохие мысли по поводу покупки, я вернулся к главному входу, решив осмотреть его внутри. Быть может он будет не так плох?

Стоило мне наступить на ступеньку, как она жалобно заскрипела.

- Вот черт! – я выругался с досады. Надо же было так пролететь!

Я с досадой вставил ключ в проржавевший замок, молясь, чтобы он не сломался и повернул его. Замок с трудом и неохотой поддался, и дверь со скрежетом распахнулась.

Внутри было темно и неуютно, и чем дальше в дом я всматривался, тем больше чувствовал, что за мной наблюдают тысячи глаз из темноты.

Я сделал шаг за порог и щелкнул выключателем. Стоило одиноко висящей на проводе лампочке загореться, перестав мигать, и осветить своим тусклым светом зал, как видение пропало. Только тогда я смог вздохнуть с облегчением.

Мебели внутри было немного: справа от входа диван, перед которым стоял журнальный столик (на него я сразу определил печатную машинку), и тумба с телевизором у противоположной стенки.

Справа была дверь, за которой находилась кухня, а прямо небольшой коридор, ведущий в ванную. На потолке в коридоре висел шнурок, открывающий лестницу на чердак. Через кухню можно было выйти на задний двор к озеру.

С каждым моим шагом половицы скрипели, словно умирающее животное. Я плюхнулся на диван, и просидел на нем, встречая первые лучи солнца, не в силах уснуть от досады. Напряжение от поездки давило, вызывая головную боль. Покупка не радовала меня, вызывая одни лишь расстройства. Хорошо, что была хоть какая-то крыша над головой. Сам дом казался мне через чур враждебным существом, которое может мигом поглотить меня, стоит лишь уснуть.

Наутро я понял, что при таком раскладе работать мне вряд ли удастся. Но, к моему удивлению, стоило мне совершить свой особый ритуал (выпить немного виски, выкурить пару сигарет, настраивая себя на то, что придумаю тему для книги, пока не погаснет окурок), как вдохновение захватило меня. В итоге я печатал весь день, не прерываясь ни на обед, ни на ужин.

Может все-таки это место и не так ужасно, как я подумал на первый взгляд…

31 июля 1984 года

Да… люди все-таки странные. Боятся вымышленных ими вещей и верят в разную ерунду, которую сами же придумывают. Я вот никогда не задумывался о том, что место, на котором живешь, может быть проклято и его надо бояться. Да, я сам пишу такие вещи, но это ведь просто рассказы!

Конечно, я ничего не знал о его прошлых владельцах: переехали ли они или просто скончались от старости… Меня это не интересовало.

Вот, например, сегодня, когда ездил закупаться новой порцией недо-пиццы, ко мне подошел шериф. Он был очень обеспокоен и спрашивал, не я ли случайно тот человек, который купил уже давненько пустовавший дом. Мужчина был вежлив, но через чур суеверен. Сказал, чтобы я был осторожен, а лучше так вообще сжег бы там все. Странный нервный тип…. Все переминался с ноги на ногу, да теребил свою фуражку.

А остальные? Ничуть не лучше. Как услышали, сразу начали оглядываться, некоторые так вообще отошли подальше.

«Понимаете, люди тут боязливые, - пояснил мне он, - А слухи в таких маленьких городках быстро расползаются. Место, то, на котором построен ваш дом, оно, понимаете, как бы проклято. Люди опасаются туда ходить».

Часть 3

15 декабря 1984

Сегодня я закончил писать очень рано, и перед тем, как отправить редактору, решил прогуляться у озера, подышать свежим воздухом.

Похоже, местные балуются слежкой за новенькими. Знаете, это уже как-то не смешно. Назойливость – плохая черта. Тем более такая трусость: подсматривать, но так и не подойти.

Я вышел на улицу, потянулся, прошел пару шагов, рассматривая природу и… Недалеко от правого берега, среди зарослей кустов, я заметил некую фигуру, явно смотрящую в мою сторону.

- КТО ТУТ?! – я крикнул пару раз, но мне никто так и не ответил. Тогда я крикнул еще раз: - ЭЙ! Я ТЕБЯ ВИЖУ!

Ответом мне была тишина. Я покачал головой, словно пытался отогнать видение и снова посмотрел в ту сторону, где видел незнакомца. Но там уже никого не было.

Холодок пробежал по спине, расползаясь противными липкими мурашками. Мне это очень не понравилось, и я решил поскорее зайти в дом.

Надеюсь, это просто баловались противные дети, а не какой-нибудь местный папарацци решил склепать статейку про мое «состояние». Только черного пиара мне сейчас и не хватало.

26 февраля 1985 года

Похоже, за мной действительно принялись следить. Сегодня я опять видел тени снаружи. Меня это очень напрягает. Даже в голову не придет, кому бы это надо было. А что, если они опасны? Хотя… воровать у меня нечего. Только бумагу.

Все началось, думаю недели через две, после моего приезда. До сих пор, я работал как проклятый: толком не ел, не спал, пил виски и сидел за печатной машинкой с сигаретами, изредка выглядывая в окно или выходя подышать. Иногда мне казалось, что я видел кого-то среди деревьев, иногда их было даже несколько. Я слышал, как они шуршат листьями. Иногда шаги под окнами. Слышал их голоса, как они переговаривались друг с другом. Но, когда я выбегал на улицу, там уже никого не было.

Чувство, что за мной следят не оставляет ни на минуту. Только лишь ночью, когда я выматываюсь и засыпаю без задних ног, я могу расслабиться и отогнать дурные мысли.

Пару раз я даже обращался в полицию, но они игнорировали меня. Бесит! Это же их работа!

Отвечали, что местные жители настолько подвержены предрассудкам, что даже близко туда не подойдут. А иногда отшучивались, что мол призраки шалят, пугают. И что мне не нужно бегать к ним по пустякам.

Вот они! Защитники! Пока не нападут, ни приедут! Но ждать нападения в мои планы не входит. Поэтому я и купил себе складной нож. Удобная вещь, хорошо ложиться в руку.

Я решил дать ему имя: Бранд (даже выгравировал его, коряво, но тем не менее). И назвал я его в честь моего любимого персонажа из не менее любимой книги «Хроники Эмбера», одного из почитаемых мной писателей. Думаю, это было так…

Сентиментально? Нет. Я бы сказал символично.

Своего рода молчаливый друг, который всегда у моего сердца, охраняет мою жизнь.

14 апреля 1986 года

Сегодня я выехал в город, чтобы разузнать немного об этом месте. И первым делом отправился в бар. Заказал пару кружек пива и решил поговорить с барменом. Знаю, да, не люблю я этих людей. Но такова работа. Собирать материал тоже как-то надо.

Отвечал он неохотно, но все же.

Местные часто напивались и редко следили за своим языком. Рассказывали о том, что на том месте был раньше ведьмовской жертвенник, на котором они проводили свои шабаши, приносили жертвоприношения. В последующие годы — это место стало территорией великой казни. Тут было сожжено, повешено, четвертовано огромное количество женщин и девушек, по обвинениям в колдовстве и связях с дьяволом на протяжении более 100 лет.

И даже узнав это, меня ничего не остановило и не испугало, а наоборот! Такая атмосфера! Это подвигло написать самое лучшее мое произведение! Ну, точнее, я так думаю.

Решится все, когда будет напечатана книга. Тут уж я точно утру нос этим проклятым критикам!

15 августа 1986 года

Похоже, что наблюдающие никак меня не отпускают, не могут угомониться. Не оставляют в покое. Выяснить, кто это или что им нужно мне еще не удалось.

Я закончил книгу и уже отослал редактору, но почему-то все равно не хочу покидать это место. Тут я получил небывалое вдохновение, которого не было уже много лет! Сейчас дела обязаны пойти в гору.

Для удовлетворения моего информационного аппетита, я решил узнать о доме побольше. Тем более, что и времени у меня свободного было предостаточно.

Сначала подумал, неплохо было бы поговорить с горожанами. Но многие даже говорить об этом месте боялись. Другие говорили только о злых духах, демонах и призраках.

Ох… такими байками только детей пугать, да и только. Не уж то они думают, я поверю в эти бредни!

Тем не менее, когда горожане узнавали, что теперь там живу я, они начинали обходить меня стороной. Дошло даже до того, что продавцы в магазинах переставали меня обслуживать и просили уйти побыстрее. В итоге пришлось ездить в соседний город. А это на тридцать минут дольше обычно!

Такое отношение мне жутко не нравилось!

Тогда я решил, что для моего дела общаться с людьми в принципе и необязательно. Поэтому я обратился в городской архив, чтобы слушать не россказни глупых деревенщин, что погрязли в своих предрассудках, а достоверные факты.

Там было много газет и бумаг, которые любезно мне предоставил хранитель. Он показал и рассказал все, что знал об этом месте, лишний раз повторив то, что говорили жители. В газетах говорилось только то, как менялся город, то как сменялись хозяева этого места, без уточнения каких-либо деталей.

В итоге и городской архив ничего не дал. В старых газетах не говорилось ни слова о событиях на этом месте.

Замелькал этот дом в записях только после насильственной смерти одного из хозяев. Сначала он вырезал своих детей, и утопил жену, затем отрезал себе язык, полил свое тело бензином и сжег себя. Следующий хозяин пропал без вести, и по слухам, кажется, успел сойти с ума. Некоторое время им владела семья, которая начала буйствовать в городе, за что шериф застрелил их. Потом там жила старуха, которая пыталась сжечь дом и сгореть сама, вместе с ним. Но газеты писали, что в итоге она повесилась в сарае. Потом дом пустовал 47 лет. И вот, теперь я его новый хозяин. Вся история.

Хотя я и нашел небольшую зацепку в одной из газет. Ранее, это место действительно славилось своими ведьмами. Которых, как я думаю, действительно изничтожили. Только нет подтверждений, что это было именно на месте моего дома. Могло быть где угодно, в любой части города.

Тогда я обратился в земельный комитет. Но и там я не нашел ответа. Данных о его строительстве не было. Он просто был и все. Документы на него стояли без даты.

Секретарь сказал, что это потому, что дом очень старый. А когда пришел начальник, так меня вообще попросили удалиться.

Но, не смотря на все это, почему я так упорно не хочу переезжать? Дела пошли в гору, гонорара хватит на новый дом. Чем же я прикипел к этому странному месту? Можно было и не продавать его. Но я был ему обязан своим вдохновением. Не знаю, как быть дальше. Пойду, налью еще виски. Может он подскажет? Может, перестанет казаться, что за мной следят?

30 октября 1986 года

Почему-то я никак не могу уехать отсюда. Почему? Что меня тут держит? Каждый раз, когда собираю вещи, сразу наваливается такая тяжесть, что хочется спать….

Я устал… Наверно дело только в этом. Пожалуй, поищу в этом городе хорошего психолога. Ну, или не такого хорошего психолога. А то зря, что ли я продолжаю вести этот гребаный дневник.

А ведь и правда….

5 ноября 1986 года

Не знаю, есть ли смысл в психологе, но я его нашел. Не совсем я, конечно. Номер дал мне Джон (мой редактор). И я поехал. Комната его находилась прямо над баром. Символично! Поболтали, побухали. Ну, или наоборот….

Внутри здания было не лучше, чем снаружи. Потрескавшиеся, заросшие мхом желтые стены, с подтеками и странными пятнами. Перила покачивались от каждого прикосновения, а некоторые стойки были выломаны. Поручни так вообще выглядели так, словно их кто-то изрядно сгрыз. Ступени прогибались под весом моего тела издавая скрипуче стонущие звуки.

Серая дверь не внушала мне доверия. Она была холодной на ощупь и шероховатой от царапин. Звонок выглядел как пуговица на помятой рубашке, подпалённая зажигалкой.

Я постучал и за дверью послышался шорох.

- Да, кто? – хриплый пропитый голос убедил меня в том, что может мы и станем собутыльниками, но доверия к нему как к специалисту, знающему свое дело, он у меня уже вряд ли вызовет.

- Нолан, - негромко ответил я, все еще прислушиваясь к шумам за дверью.

- Ой, минутку.

Затем послышался шелест пакетов из-под чипсов (я их съел столько, что узнаю и ночью с закрытыми глазами), стук стекла, явно бутылочного, и звук застегивающейся молнии.

Да…. Такой звукоизоляции я едва ли когда буду завидовать. Уединенность определенно его конек!

Дверь открыл толстенький мужичек в «дедушкиных» очках. Его пивное пузико выглядывало из-под футболки, нависая над поясом брюк. Он облизал кончики пальцев и принялся приглаживать неопрятно растрепанную шевелюру цвета кофе с молоком (от которого, к слову, я тогда не отказался бы).

- Проходите, не стесняетесь, - он гостеприимно открыл дверь как можно шире, и тут же бросился подбирать свитер, что валялся за креслом. – Простите, немного бардак.

Немного? НЕМНОГО?! Да я бы сказал, что тут кроме бардака больше ничего нет!

На стенах свисали клочки полу-отвалившихся обоев, стекла мылись еще при первом крестовом походе, про пол я вообще молчу. Никогда не считал себя снобом, но тут….

Я, скрипя сердцем, сделал шаг внутрь, и тут же за моей спиной захлопнулась дверь. «Психолог» подтолкнул меня к креслу.

- Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома.

Протараторил он и бросился на кухню-студию. Кресло, в которое я присел, как раз смотрело в сторону кухни. Старые шкафы, с отваливающимися дверцами, горы немытой посуды….

- Вам чай или кофе?

- Ничего.

Бросил я, лишь бы больше не говорить. И решил осмотреться еще, чтобы найти для себя что-нибудь привлекающее в этом хламе.

Около стен стояли книжные шкафы, со стопками неразобранных книг около них, пару напольных ламп, и картина….

Вот она то и привлекла мое внимание.

- Это Брюллов. «Последний день Помпеи». Известный русский художник.

Изображение падения и уничтожения целого города….

- Странный у вас вкус, - произнес я поневоле. Вырвалось. Столь внушительная картина никак не вписывалась в ауру этого места.

- Да, есть такое… - он присел напротив меня на диван, с чашкой горячего напитка. – Ох, я же еще не успел представиться! Вилльям Боу!

При этих словах, он вытер свою жирную руку о край футболки и протянул ее мне.

Я с брезгливостью и отвращением пожал ее, переведя взгляд на картину, которая так привлекла моё внимание. Подумалось, надо узнать о ней побольше, вдруг на что-нибудь вдохновлюсь.

- Её выставляли в Риме. Классика. – Он вздохнул и замолчал. Повисла неуютная тишина.

- Начнем? – он внезапно приободрился. Достал из-под дивана какую-то тетрадку и ручку. – На что жалуемся?

- Ни на что…. Уже... – я вздохнул и закатил глаза. Угораздило же…

Далее не было ничего интересного. Стандартные тесты, вопросы о прошлом, постановка диагноза. Хотя под конец он предложил мне пива, и беседа пошла куда оживленней.

В общем домой я добрался уставшим, выжатым и голодным.

Часть 4

15 октября 1986 года

Кажется, все стало еще хуже…

Походы к психологу ни к чему не привели. Все наши встречи выливались в попойку и его нытье про свою никчемную жизнь. Хоть, кое-что полезное он мне все-таки рассказал.

Оказывается, весь этот город, в свое время, был заполнен людьми, которых считали ведьмами и ведьмаками. Тут чуть ли не на каждом шагу свершались страшные ритуалы и жертвоприношения.

Но особым средоточием стало считаться именно то место, где и стоял мой дом.

Потому, что там находилось место их казни. Многие были уверенны в том, что души этих ведьм все еще там. Они заперты, замурованы, но могут иногда пробивать брешь, просачиваясь в наш мир, и убивая, сводя с ума всех, кто там живет.

Именно поэтому о том доме и не было документов, поскольку он был создан самой тьмой, ради мщения людям, что погубили столько её последователей.

И души всех умерших вынуждены провести вечность взаперти этого места.

Ох, уж эти городские легенды.

Ну, да, место страшное. Но… не значит же это то, что оно само чистое зло.

Испугался ли я? Нет.

Чушь собачья. Даже «Гибель Помпеи» была для меня более реальным событием. И к слову, данная картина мне настолько понравилась, что я даже заказал для себя реплику и повесил перед глазами напротив дивана.

И еще, это натолкнуло меня на очередную книгу, которую я планирую вскоре закончить. Думаю, теперь недостатка в читателях у меня точно не будет. А все критики пусть катятся ко всем чертям. Думаю, даже у них затрясутся поджилки.

27 мая 1987 года

Прошло уже три года с тех пор, как я решил поселиться тут. И да, моя книга стала самым раскупаемым бестселлером этого года! Я утер нос и критикам, и завистникам.

Теперь я получил всемирную известность. Можно было бы и покинуть этот злосчастный неуютный дом. Вот только… Как я не пытался, мне не удавалось этого сделать. Может, я накручиваю себя? Но каждый раз, когда я пытаюсь, у меня не выходит, то накатывает слабость, стоит мне проехаться чуть дальше, накатывает сильная головная боль.

Вилл сказал, что я стал морально зависим от него, поскольку он принес мне столько успеха.

Может и так. Не верить же в городские бредни?

3 июня 1987 года

Я сегодня все-таки решил заявиться в супермаркет на окраине уже моего города. Как ни странно, в этот раз выгонять меня не стали. И там произошел странный случай. Еще страннее, чем просто косые взгляды и перешептывания.

Я сложил в корзинку необходимые мне на ближайшие две недели продукты, и подошел к полкам с сигаретами.

Тут ко мне подошла странная пожилая женщина.

- Лучше вам оставить это место, - сказала она совершенно спокойно и со знанием дела.

- Я уже ухожу, мне остались только сигареты, - поспешил ее успокоить.

- Ты не понимаешь, - зашептала она более грозно, схватив меня за руку, - Оставить дом и духов в покое. Иначе они заберут твою душу в ад. Навек запрут в этом месте. И вам не удастся спастись.

- Кто они? – Я шокировано замер на месте, не понимая в чем собственно дело, и даже не пытаясь вырваться от ошеломления.

В этот момент догадка закралась в мое сознание, и я почувствовал дикий страх, который начал подниматься по позвоночнику, словно липкая вязкая и мерзкая слизь. Лоб покрыла испарина. Стало совсем неприятно, когда я почувствовал стекающую по лбу каплю пота.

- Слуги дьявола, - на полном серьезе ответила бабка. – Их сожгли, но этим только открыли им дорогу. Они наполняют твою душу страхом и бессилием, чтобы ты не мог им противиться. Как только ты сдашься, они заберут тебя.

- Ха ха, - я издал нервный смешок, подумав, что угораздило же меня вляпаться в очередную неприятность. Бабка то явно была не в себе. Это напугало меня еще больше. Сначала слежка, теперь это. Я отцепил ее крепкие пальцы и отшатнулся. Сверху на меня посыпались коробки с хлопьями.

- С вами все в порядке? – спросила девушка на кассе.

- Д..да, - заикаясь, откликнулся я и бросился к кассе, с желанием поскорее уехать отсюда и от этой старухи подальше.

Я расплатился, и быстрым шагом отправился к машине.

После такого разговора, я чувствовал себя, мягко говоря, не важно. В голове крутились мысли о ведьмах, сожженных и повешенных, о демонах, закопанных под землей.

Вид дома, когда я подъезжал ему ни капельки не успокаивал. Я вышел из машины, вынул пакеты, и поспешил включить свет, чтобы рассеять мрак и хоть немного успокоиться.

Распихав все по ящикам на кухне, я вернулся к дивану. Передо мной стояла уже начатая бутылка виски.

Да, это именно то, что мне было нужно. Я снял упаковку с сигарет, достал одну.

Виски и сигареты – вот что мне действительно помогает. Уже все вещи пропахли алкоголем и табаком. Я хорошо понимаю, что могу окончательно спиться, вот только уже не могу остановиться. Это было выше моих сил. Особенно здесь. Где даже стены пугают меня, а мой нож «Бранд» все чаще ложился со мной спать.

Особенно сегодня. Никак не мог почувствовать себя хоть чуточку безопаснее.

Нет, конечно, дело не в том, что я поверил в эти бредни. Хотя должен сказать холодок страха все-таки пробежался по моей спине.

Дело было в той женщине, что я встретил. Что если эти помешанные крестьяне просто издевались. Они же фанатики! Вдруг они специально все это затеяли! Да у них же крыша поехала! Кто знает, что они могут сделать. И как мне тут спокойно спать?

Я пошел в ванну, чтобы умыться холодной водой и немного придти в себя.

Над ржавой раковиной висело небольшое грязное зеркало, в которое я посмотрел. Но явно зря.

Жалкое зрелище: темные круги под глазами, трехнедельная щетина, спутанные и грязные волосы, рубашка была в мелких коричневых пятнах от того, что пепел все время падал на нее, оставляя ткань слегка прожженной.

Ничего не могу с собой поделать.

А как мне следить за собой, когда я даже боюсь идти в ванную. Поскольку стоило мне начать мыться, вода все время начинала меняться, то обдавая меня кипятком, то ледяной водой, а то и вовсе переставая бежать. И это при том, что я уже несколько раз пытался разобраться с бойлерной. И что самое интересное – проблем я там так и не нашел.

Наверное, это все переутомление. Мне надо хоть немного поспать.

7 сентября 1987 года

Последние три месяца я только и думал, над словами старухи. Мне тогда казалось, что местные просто издеваются надо мной, шутят, или хотят испугать, а потом хвастаться своим друзьям, как смогли проучить городскую выскочку.

Да, довести человека до белого каления ведь так весело!

Я не могу допустить и мысли о том, что все это проделки демонов и духов и прочей сверхъестественной нечисти. Определенно не могу!

Но было странно то, что я никогда не слышал шума мотора подъезжающей машины. Не могли же они идти столько километров пешком, только ради какой-то глупой шутки.

ЧЁРТ! Моя голова уже раскалывается от мыслей! НЕ МОГУ! Не знаю, что и делать! Как во всем этом разобраться? Как они это делают?!

Черт! Что же твориться с этим местом!

Вилл все из раза в раз списывает на алкоголь и переутомление. Он говорит: «Будешь столько пить, вообще до белой горячки докатишься. Не следует тебе слушать россказни фанатиков».

Только это не помогает мне преодолеть страх перед домом и этим городом. Бутылка выпивки и сигареты? Неееет! Надо искать другой выход. Ведь это просто злая шутка и не более. А может, тут замешан и весь город? Точно! И та старуха тоже, все в сговоре!

Вот только… Как с этим справиться…

Где же ты, мой верный друг, что все время давал мне советы. Сейчас они бы мне и вправду пригодились.

13 декабря 1987 года

Я решил почитать некоторые книги, которые были связанны с религией. Особенно рассказы из библии о Вавилонской башне, и особенно меня затронул эпизод о картине, что висела теперь перед моими глазами.

Вилл не разделял мой интерес к данной теме, и говорил, что это не пойдет мне на пользу. Ведь меня и так мучают местные жители со всеми своими бреднями.

Вдруг и попаду под их влияние.

Не знаю, почему мне приглянулось это полотно. Страх в глазах людей, безысходность… и огненное зарево на небе, готовое обрушиться на неверных грешников.

Это небо напоминало мне скорее не божью кару, а скорее сошествие демонов на землю.

«И земля была сожжена…»

Кто знает, кто знает….

Интересно чем руководствовались те люди, что сжигали тут всех, кого не попадя?

Вряд ли данной картиной…

Может духи и правда существуют, но вот ведьмы и демоны… Думаю, это перебор…

15 апреля 1988 года

То, что случилось со мной ночью месяц назад…

Мне понадобился целый месяц, чтобы это переварить и вот я снова сел писать. Мне нужно было осознать то, что произошло и хоть кому-то рассказать. Не говорить же Виллу о том, что произошло. Точно скажет, что я окончательно спился и уподобился этим деревенщинам, что постоянно пичкали меня историями о дьяволе.

В ту ночь я проснулся часа в три ночи, когда почувствовал на своем лице чье-то горячее дыхание. Я в страхе распахнул глаза. Мое сердце бешено колотилось. Никого не было.

Лишь мрак.

Темнота.

Она, казалось, была тяжелой, давила на грудь, мешая дышать. Я хватал ртом воздух, пытаясь не задохнуться. Мрачные тени колыхались в свете луны. Мне мерещилось, что они приближаются, окружают. А тьма становилась все гуще, тяжелее, ощутимее. Я уже видел ее. Черная, непроглядная, темнее, чем что-либо в этом доме. Мне казалось, что если вытяну руку, то смогу коснуться ее.

Я был в ужасе, не понимал, что происходит. Внезапно воздух стал горячим, обжигая мне легкие. Я почувствовал, горло словно сдавливают тиски.

Тьма душила меня!

Тело словно окаменело. Я не мог и пальцем пошевелить. Глаза заслезились, а я все пытался глотнуть воздуха.

Только через несколько долгих и мучительных минут я смог повернуться на бок и столкнуть с кровати свою тяжелую тушу.

Я грохнулся на пол, ударившись щекой о ледяные половицы. В этот момент наваждение резко отступило и видение рассеялось.

Дышать стало определенно легче, и контуры комнаты стали видны четче. Мрак окончательно отступил.

Я сразу бросился за Брандом под подушкой. Затем отполз к дивану и так и просидел до утра: сидя на полу и прижавшись спиной к дивану, держа обеими руками своего на тот момент единственного друга - нож.

Это…. Это было ужасно. Ночной кошмар наяву. Со мной такое впервые.

Ни слов, ни мыслей… Это явно не жители… Кажется я начинаю верить…

Верить во зло.

Часть 5

1 января 1989 года

С последней записи прошло уже достаточно времени. Я не знал, что могу поведать тебе, мой друг. До этого дня.

Дни шли за днями. Я писал, как проклятый. Иногда отвлекал шум во дворе: мне то слышался детский смех, то виделись тени за окном. По ночам на чердаке скреблись когтями неведомые мне существа.

Я боялся туда подниматься…. Последние пару месяцев я вообще очень часто жил в страхе. И почти не общался с Виллом. Он сам не приезжал.

А вчера мне пришлось ехать в магазин.

В очередной раз сгорела проводка, и я решил кроме консервов набрать еще и кучу проводов.

Однако, когда я прошел в магазин и приблизился к полке с проводами, словно из ниоткуда снова появилась та самая старуха.

- Сколько времени еще вам нужно, чтобы понять: надо убираться отсюда?! – она явно нервничала. Сейчас она выглядела более потрепанной. Глаза были ввалившимися, под ними нехилые фиолетовые мешки. Кожа стала гораздо бледнее.

У меня от ее вида затряслись руки. Внутри все похолодело. Я махом сгреб кучу проводов и кинулся к консервам. Больше не намереваясь слушать всякие россказни сумасшедших бабок!

Эти бредни лишь усугубляли ситуацию. Я и так боялся лишний раз оглянуться, а тут еще и горожане тыкали в меня пальцами, обходя стороной.

Но стоило мне развернуться, как женщина схватила меня за руку:

- Уезжай пока не поздно! Или ты умрешь!

- Пустите! – не выдержал я, подаваясь панике. – Хватит надо мной издеваться!

Сердце колотилось как бешенное. Я резко дернулся и поспешил к кассе.

«А что, если она права? Надо пытаться вырваться отсюда! Да! Прямо сейчас!» - мысли роились в моей голове…

Я вышел из магазина, сел в машину и дал по газам, несясь в направлении от города.

Однако через пару поворотов я приехал к подъездной дорожке своего дома….

- Что за черт?

Я сидел в машине, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Страх словно парализовал меня.

- Черт….

Это все, что я мог сказать.

Я ощутил легкий холодок, бегущий по спине.

Я решил съездить в город к Виллу. Рассказать ему все. Как ни странно, доехал я без всяких проблем.

Мы взяли бухла в баре, а затем поднялись к нему.

Обсуждали все произошедшее всю ночь. Он поделился со мной лекарствами, которые у нас не купишь. Сказал, они помогут. И отчитал за то, что не пришел раньше.

Лекарства должны были прекратить галлюцинации, вызванные людскими разговорами. И стабилизировать сознание, чтобы мне не хотелось подсознательно сюда возвращаться, и тогда я смогу покинуть это место.

Однако….

Что если….

Что если люди правы?

4 августа 1989 года

Ничего не получается. Не выходит. Таблетки помогали только на первых порах. Я чувствовал себя спокойнее, видения поутихли.

Но…

Чемоданы у меня были собраны.

Однако, стоило мне открыть входную дверь, как наваливалась тяжесть, а голова взрывалась дикой болью, тупой ноющей болью.

Все, что я мог после этого, так это лежать на полу, пока она не пройдет. Затем доползать до кровати и спать.

Я уверял себя, что это совпадение.

Однако из раза в раз пытался уехать. И все заканчивалось у подъездной дорожки к этому дому.

Я старался не думать о словах горожан….

Но все больше размышляю о том, что это правда. Все чаще слышу скрежет на чердаке, вижу темные тени, что затаились и ждут… смотрят на меня….

Может я уже сдался?

20 июля 1990 года

Мое сознание пытается отчаянно сопротивляться. И чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее «оно» проявляет себя. Даже Вилл уже не старается помочь мне. Он просто пьет за компанию и слушает все мои россказни и бредни. Потом начинает делиться своими проблемами. Которые, я уже не особо слушаю.

Горожане стараются обходить стороной и не помогать ни в чем.

Где-то с месяц назад моя проводка вновь перегорела. И я решил попросить помощи у ближайших соседей. Но… мне не помогли.

Мужчина жил со своей семьей в километрах пяти по ту сторону озера. Я к нему и направился. Сначала он выглянул в окно, затем подошел к входной двери, и спросил через нее:

- Кто ты и что тебе надо? – вид был уверенный и устрашающий, но в голосе слышались нотки настороженности. И, как мне показалось, даже паники. Очевидно, он догадался кто я, хотя и боялся себе в этом, признаться.

- Я ваш сосед. У меня проводка сгорела, - отозвался я. – Мне нужна ваша помощь.

Стоило мне произнести это, как он сразу занервничал.

- Пошел прочь, пока я не вынес ружье! – выкрикнул он и протянул руку куда-то за стену.

- Но почему? В чем дело? – я не мог понять.

- Ты проклят! И место то проклято! – закричал он. - Уходи, иначе и мы будем прокляты! В том доме все мрут, как мухи! Так что поваливай, по-хорошему тебя прошу! У меня жена и трое детей!

Делать было нечего. Я пошел к машине и поехал к Виллу. Он хоть и настаивал на том, что все это не правда, ехать ко мне домой наотрез отказался. Он вытащил мне из своей машины провода и сунул в руки.

Было уже поздно, чтобы заниматься проводкой. Поэтому я остался у него на ночь. А затем отправился домой.

31 августа 1991 года

Вчера я снова повстречал ту старую женщину. Кажется, это уже становиться закономерным. Может мне следует ездить в магазин в другой город.

- Вы никак не уедете? – казалось, что в этот раз ее силы совсем на исходе. С предыдущего раза она сильно истощала, почти как голый скелет. Глаза все такие-же впалые с темными кругами под глазами. Синяков на теле добавилось…

- Что вам опять нужно, - я устало потер глаза, думая о том, как мне все осточертело. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Устал.

- Уезжайте, выпейте и уезжайте, - старуха повернулась к стеллажу, и положила в корзину мне большую бутылку текилы. – Поможет расслабиться и забыть о них. Только тогда вы сможете забыть о них, покинете дом, когда перестанете думать. Вы придаете им сих, находясь там, боясь… Бегите. Ваша душа в опасности.

Она коснулась моей руки. Это была последняя капля. Страх взял надо мной верх, страх и злоба. Я дернулся, попятился назад, закричал:

- Хватит! Что вы со мной делаете?! Прекратите и оставьте меня в покое!

Затем развернулся и поспешил к кассе, быстро расплатившись, рванул к машине уехал.

Этот разговор все еще не дает мне покоя. Думаю, о том, что она говорила. Слуги дьявола…ха! Бред полнейший! Или…

Сижу на диване сейчас, пялясь в полотно «Помпеи», на столе передо мной еще не открытая бутылка и Бранд.

В одном она была права, выпить стоит.

2 сентября 1991 года

Я точно схожу с ума. Пишу и руки дрожат. Вчера было нечто странное. Я…я не знаю, что точно произошло. Когда позавчера я напился, то слегка прикорнул.

Меня разбудил слабый звук стонов и криков. Чем больше я приходил в сознание, тем сильнее он становился. Сердце зашлось галопом, мысли никак не могли собраться вместе. Я с трудом фокусировал зрение, пытаясь осознать, откуда исходят эти звуки. Мне стало закладывать уши, когда я мельком взглянул на картину и заметил на ней какое-то движение.

Я замер, боясь повернуться и посмотреть туда. Боялся того, что могу там увидеть. Я зажмурился, попытался сделать вдох-выдох, чтобы унять сердце и разум. Крики не прекращались. Я вздохнул еще пару раз, и начал медленно поворачивать голову.

Глаза в ужасе расширились… картина жила! Люди бежали, кричали, пытались укрыть друг друга своими телами. Все двигалось, огненное зарево пылало жаром настолько, что даже я почувствовал, как мое лицо обжигает огненным ветром.

Сердце, казалось, совсем остановилось. От страха я не мог двинуться или оторвать глаз.

Внезапно с неба стали падать огненные шары, которые стоило им коснуться земной тверди или крыши домов, обращались в демонов, крылатых, огромных, покрытых застывшей лавой со струящимся по ним огнем. Они пышали огнем на людей, раздирали их своими когтями и зубами. Кровь и огонь смешались, заливая улицы. Мне показалось, словно я попал в эту картину, все вокруг меня стало чрезвычайно жарким. И тут один из демонов посмотрел на меня и странно очень зловеще улыбнулся. А затем резко дернулся в мою сторону.

Я развернулся назад и побежал. Внезапно увидев, что я бегу среди этих людей, по улицам этого обреченного на смерть города. Среди выжженных, разодранных трупов, к краю картины, где видел свое тело, бездыханно лежащее на диване со стаканом в руках.

Демон приземлился передо мной, отрезая мне путь и дыхнул на меня огнем. Резкая боль, кожа плавилась, я орал от ужаса и боли.

И затем темнота….

Утром я проснулся на диване, а передо мной картина висела в первозданном виде. Я сразу взял первую попавшуюся тряпку, подошел на негнущихся ногах и трясущимися руками, занавесил ее от греха подальше.

Только к обеду я смог более-менее придти в себя и поехал в город.

Вилл встретил меня на пороге паба.

- В чем дело? – спросил я его. – Ты прям, как будто меня ждал.

- Я увидел твою машину, и решил тут постоять, пока ты не подъедешь. Пойдем, выпьем. Я только с похорон. Моя тетка… Она, ну ты знаешь, … в общем повесилась…

Он был таким подавленным, каким я его никогда не видел. Поэтому, отказываться я не стал. Мне тоже не мешало промочить горло. Особенно после случившегося.

Мы сидели долго, я был отстраненным, но Вилла это не волновало. Он ныл, размазывал по кулакам сопли, и не обращал на меня внимания. Затем он сунул мне под нос фото той несчастной тетки.

И сердце у меня замерло, глаза расширились, а по спине прошел сильный холод.

Это была она. Осознав это, я вскочил.

- В чем дело? – едва ворочая языком, спросил он.

- Я… Мне… надо… дела, прости, - и выскочил из его квартиры, сразу отправившись домой.

И вот, спустя час или два, может все три-четыре, сижу и печатаю все, что произошло. Правда, мне кажется, это уже бесполезно.

Не кому читать.

Не кому помочь.

Кажется, я пропал.

6 ноября 1992 года

Все-таки я прочел библию. Ничего не сказано о призраках или ведьмах. Ничего о том, откуда, как, ни на один вопрос…

Только то, что демоны в нас. О том, что нужно побороть свой страх и внутреннее зло. Значит, Вилл был прав и все это лишь в моей голове?

Не знаю…

Как победить этот страх, если мне все время кажется, словно в доме кто-то есть, но я один. Каждый день слышу какие-то шорохи, чьи-то шаги, шепот. Обычно все начинается на закате. Особенно в грозу. Тогда я слышу мелкие шаги на чердаке, словно там бегает ребенок. Но, чем сильнее я прислушиваюсь, тем тяжелее становятся шаги. Словно он превращается во взрослого мужчину.

Мне не хватает смелости подняться туда, проверить. Остается только сидеть, парализованным страхом, напиваться, сжимать «Бранда» и смотреть на книгу, раздумывая понакупить всякого святого хлама, вроде крестов, чтобы развесить по всему дому.

Только поможет ли?

Поэтому рука тянется к бокалу виски, чтобы напиться и вырубить мозг.

Часть 6

19 июля 1993 года

Я видел нечто… Нечто, из ряда вон… Опять…

Как же так?! Это невероятно! Мой мозг играет со мной…

Три дня назад я решил покурить на свежем воздухе, и вышел на задний двор. Но, стоило мне зажечь сигарету и немного расслабиться, и в этот момент увидел на поверхности воды что-то белое… Простыня или какая-то тряпка…

Мне захотелось подойти поближе, чтобы посмотреть. Пришлось зайти в воду по пояс и О БОЖЕ! Зачем я это только сделал!

Приглядевшись, я испугался до смерти, и кажется, намочил в штаны. Там была девушка в белой ночной рубашке. Она была мертва!

Но то, что произошло потом… Она внезапно открыла глаза и схватила меня за руку. Я начал дергаться в панике, пытаясь выбраться и выкарабкаться на берег. Несколько раз я упал, уходя под воду с головой. Её мертвая хватка не ослабевала, а бледные глаза смотрели на меня. Внезапно она улыбнулась, и я увидел острые как колья ряд зубов.

Я вывернулся невообразимым образом и дополз до берега, спотыкаясь и задыхаясь, откашливаясь от воды, я побежал в дом. Захлопнув за собой дверь, я прильнул к окну, смотря на то место, где была девушка. Там ничего уже не было.

Больше не было!

Господи, я и правда, схожу с ума, если начинаю верить в этот бред!

Август 1993

Я попытался бежать. Напился практически до беспамятства. Вышел, словно прогуляться, и решил больше не возвращаться в это место. Но, сколько бы я не ходил, сколько бы не плутал, все равно приходи к порогу этого проклятого дома…

Что за черт!

СНОВА и СНОВА оказывался у этого дома! Будь ОН проклят! БУДЬ ВЕСЬ ГОРОД ПРОКЛЯТ! ВСЕ ОНИ ПРОКЛЯТЫ!

Все прокляты…

Ноябрь 93

Я опустил руки. Уехать отсюда не получается, лекарства не помогают. Вилл куда-то пропал. Больше мне не к кому обратиться. Я накупил себе всяких амулетов, крестов, еще больше книг. Не только библейских. Разных. По демонологии, оккультизму, кельтской фигне, и прочей дряни.

Завесил картину плотной тряпкой, потому что от нее периодически исходил адский жар. Иногда мне казалось, что люди с картины смотрели на меня.

Изрисовал стены и полы в доме множеством знаков.

Обклеил часть стен страницами из библии, развесил по дому амулеты, кресты, посыпал все пороги солью.

Что мне еще остается?! Что мне делать?! Как выбраться отсюда?

Помогите кто-нибудь! ПОМОГИТЕ!

Сегодня 6 февраля 1995

Не могу больше молчать. Прошел год моего затворничества. Я не брился, уже не помню сколько. Борода отросла почти по грудь. Целыми днями я проводил в своем доме, сидя на полу, держа посты и молясь. Молясь о божественной помощи.

Все зря….

Бесполезно….

Они не оставляют меня. Значит все это в моей голове. Внутри меня.

И недавно они появились.

После этого я сорвал все со стен и сжег.

В декабре 94 «они» показались мне. И это продолжает терзать меня.

Я решил написать свою последнюю книгу, смирился со своей судьбой, решил принять все, чтобы не случилось. И в конце оставить хоть какой-то след, который увековечит мое имя.

Поэтому сел за машинку, и начал печатать очередную книгу, распивая виски, когда услышал шаги на улице. Снег хрустел под их ногами. Я замер в кресле, прислушиваясь, может это шериф или Вилл вернулся…. Шаги становились ближе, а в окне никого не было видно. Они становились все ближе, а мое сердце колотилось все быстрее. Ужас сковал мои пальцы, а холодный пот покатился по виску.

Я услышал скрип входной двери на кухне, она с гулким стуком распахнулась, а шаги послышались уже по деревянному полу. Я схватил нож, крепко сжимая его в руке. Я чувствовал их. Страх распространялся липким противным потом по моей спине.

Они видели меня даже через стену, я знал это, они смотрели на меня. Мне не нужно было видеть их, я знал – они там.

Стоят за дверью, ожидая, когда страх и ожидание достигнут своего апогея.

Дверь распахнулась, и я завизжал от ужаса. Трое … Трое призраков надвигалось на меня. Я вскочил с кресла и упал. Я отползал к стене, пока не уперся в нее спиной. Три прозрачных полотна летели ко мне…. Их лица… Страшный оскал острых, словно колья зубов, бешеные впалые темные глаза, костлявые руки, тянущиеся к моей шее.

Я закрылся от них руками. И потерял сознание….

Очнулся я спустя несколько часов, сидящим на диване, с ножом в руке. Вторая рука сильно саднила. Я посмотрел и увидел лишь лохмотья, оставшиеся от рубашки и изрезанную дьявольскими символами руку.

На трясущихся ногах, пошатываясь из стороны в сторону, я пошел к своей машине и отправился в больницу. Восемнадцать швов. Но, это было не самое страшное. Пока меня зашивали, они привели психиатра. Он задавал разные вопросы, про дом, про мое состояние и порезы. Пришлось аккуратнее подбирать слова, чтобы не загреметь в психушку. Я просто сказал, что мне нужно это было для рассказа, которого я писал. Решил проверить на себе, какого это, фанатично вырезать символы, чтобы лучше прочувствовать персонажа. Немного увлекся, а потом вломились воры и оглушили меня, поэтому я не смог вовремя приехать в больницу.

Когда все кончилось, меня отвез полицейский, который сказал, что следов взлома не обнаружено, так что, скорее всего, я просто потерял сознание от кровопотери. А дверь не была заперта.

Но я, то знаю, что закрывал её! Я всегда закрывал двери на протяжении последнего года.

Значит….

Больше я не могу отрицать. Я купил проклятый дом. Мне надо было бежать.

30 августа 95

Больше я их не видел. Зато слышал. Каждую ночь. Каждую. Шаги в подвале, на чердаке, на кухне. Пару раз они скребли пол под моей кроватью.

Утром я находил следы их пребывания. То поцарапан пол моим же ножом, то передвинута мебель или посуда. Некоторые вещи вообще пропадали. В ванне постоянно лопались лампочки. И запасенная мной коробка постепенно опустошалась.

Я уже не могу уехать. Не теперь. Все зашло слишком далеко. Старуха была права. Я много думал о них и дал им силу. Теперь они меня не отпустят. Каждый раз собираюсь, но стоит сделать шаг к двери, как начинается болеть голова и голоса все время твердят мне: «Не уйдешь», «Ты наш», «Мы не отпустим тебя», «Твоя душа наша...».

После, я сажусь в кресло и снова напиваюсь.

24 октября 95

Снова попытался уехать. Громко сказал себе: «Я в магазин!». И постоянно повторял эти слова в своей голове. Они должны были поверить…

Я вышел из дома, сел в машину с этими мыслями и даже доехал до магазина. Но после… Я снова оказался у своего проклятого дома.

Нет! Нет! Они знают! Все знают! Я думаю, они читают мои мысли. Так не должно быть! Нет! Такого не бывает! Не существует! ВСЕГО ЭТОГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Я кричал на весь дом, что их нет. Не помогло. Ничего не помогает. Я заплакал.

Я пытался снова и снова.

Думал и о магазине, и о продуктах, но стоило мне сесть в машину, как понимал, что ключи остались дома.

Сидел в кресле, смотря на входную дверь в сторону озера. Я увидел там девушку, которая стояла по пояс в воде, смотря на меня голодным взглядом и с диким оскалом.

Черт! Черт! Несправедливо! Почему я? Почему именно я?

Я так не могу. Я уже без сил.

Смирился. Стал справляться со своим страхом. И сейчас сижу в кресле, пишу эти строки и … и не боюсь.

Я бился, кричал, молил о помощи, но не теперь.

Они не дают мне уйти, не дают умереть, сжечь этот проклятый дом. Я уже не жду вечера со страхом. Я переборол все это. Именно благодаря им. Благодаря той безысходности, что они поселили в меня. Никто не пришел, никто не поможет. Даже Бог, даже моя вера. Ничего. Я навечно заперт в этом доме. Я остался с ними наедине. Навсегда.

И я больше не боюсь. Я НЕ БОЮСЬ! СЛЫШИТЕ! НЕ БОЮСЬ!

6 марта 1996 года

Я пишу сегодня в надежде, что кто-нибудь найдет это место, мой дневник и спалит его к чертям, спалит этот дом, в котором я живу уже 12 лет.

Это снова произошло. Всего два дня назад. Мне страшно. Снова. Я поддался. Боюсь, что мне осталось совсем не долго. Мои руки трясутся. Поэтому буквы почти неразборчивы. Никак не могу успокоиться и прийти в себя.

Когда два дня назад я в последний раз сел за работу, чтобы наконец закончить мой рассказ, дверца от чердака с грохотом упала на пол. Шум напугал меня. Это снова были они. Они решили забрать меня. Я знал, а потому испугался. Я еще был не готов. Я не мог пошевелиться. Меня словно парализовало. Шаг, еще шаг, много шагов.

Внутри похолодело. Дверь в кухне открылась, но никого не было. Только леденящий душу ветер пронизывал до костей, словно чье-то зловещее дыхание.

Спустя пару секунд оцепенение спало. Я поднялся с кресла и, сжимая «Бранда», моего последнего оставшегося друга, что все это время не покидал меня, как все остальные, и шагнул в сторону кухни.

Пол заскрипел подо мной, и я провалился. Когда я открыл глаза, голова страшно гудела, а все тело ныло от боли. Я откашлялся от пыли и приподнялся. В подвале кто-то был. Темнота, ничего не было видно. Лишь силуэт, что казался чернее, чем все остальное. Я слышал бульканье, которое оно издавало, словно человек с перерезанным горлом, который пытался говорить.

Когда глаза привыкли немного к этому мраку, я смог четче разобрать очертания. Я тяжело задышал от испуга и покрылся липким потом.

Оно стояло впереди, в белом, неестественно склонив голову на бок. Кровь застыла в жилах. Я с криком бросился наверх по лестнице. Сбоку раздался какой-то треск и на меня посыпались искры. Было больно. Кожу обожгло.

Гортанное бульканье снова донеслось до меня. Я снова закричал, собирая последние силы, для рывка вперед. Я кинулся на выход. Оббегая дырку в полу. Выскочил на улицу, в панике ища ключи от автомобиля. Но понял. Что они выпали из кармана, когда я упал.

Тогда я решил спрятаться в сарае. Я буквально подскочил к нему. Несколько раз сильно рванув дверь, выломал замок. Забежав туда, я забился в угол.

Меня трясло от страха. Внезапно за дверью послышались шаги. Грязь противно хлюпала под ногами. Сердце замерло на мгновение.

- Уже поздно! – дверь распахнулась и за ней оказалась та самая старуха. – Бежать некуда. Твоя душа принадлежит нам.

Она протянула ко мне свои костлявые пальцы, начав душить. Я закричал, зажмурился, начал отмахиваться молотком, до которого смог дотянуться.

Когда страх немного отступил, и я смог открыть глаза, постепенно приходя в себя, на пороге уже никого не было. Она исчезла.

Они добились своего. Мне никогда не удастся покинуть этот дом, а они будут продолжать мучать меня. Алкоголь уже бессилен. Он не унимает страх, не дает расслабиться. Они здесь все время. Что им, черт возьми, нужно?!

Я больше так не могу. Голоса, голоса повсюду. Я просыпаюсь и засыпаю с ними. Я слышу их даже во сне. Они шепчут мне! Шепчут, что помогут мне! Наконец-то! Они дадут мне уйти! Да, только так я смогу освободиться. Есть только один способ.

Шум прекратиться они перестанут прекратят… надо только… осталось совсем мало времени совсем немного скоро я буду свободен они не достанут меня нет я буду свободен надо лишь шагнуть вверх пару шагов и всё зак….

Послесловие

- Это была его последняя запись, - сказал адвокат, захлопнув дневник, и взглянул на висельника с отвращением и без должного интереса, прикрывая нос платком, словно каждый день у него клиенты вешались.

- Как вы, говорите, нашли его? – обратился полицейский к мужчине в черном костюме, и черных очках, который называл себя его редактором. Они стояли на пороге полуразвалившегося дома, с сожалением глядя через дверь, на висящее в зале тело. В дом никто заходить не стал. Там был затхлый воздух, смрад от полуразложившегося тела.

- Я звонил ему целый месяц, но он не отвечал. «Когда сроки начали подходить к концу, мне нужна была рукопись, я решил самолично забрать ее», - сказал мужчина, отвернувшись, потому, что этот запах усилился с порывом ветра.

- Если бы я только знал о его проблемах. Конечно, переехав сюда, он стал выдавать шедевр за шедевром, но думаю, это его и свело с ума. Все великие кончали с собой, вот и его постигла та же участь, - с наигранным неравнодушием говорил редактор, а, закончив, направился к машине. – Мне надо ехать.

- Как поступите с домом? – спросил полицейский у адвоката. – У него были родственники?

- Никого, - сухо ответил мужчина, отходя подальше. - Завещания не было. Так, что думаю, все деньги и само владение перейдут во власть местного правительства. Возможно, земля будет продана, потому, что ремонтировать дом бесполезно.

- Да. Он в ужасном состоянии! И как он умудрился тут прожить столько лет! – сказал риелтор, выходящий из дверного проема. – Даже то, что заработал этот писака, не сможет окупить такой ремонт. Легче построить новый. Потолок разваливается, крыша протекает, в ней дыры! Еще и пол провалился! Крыльцо тоже скоро обвалиться. Стены все в трещинах. В подвале вообще потоп. Потек бойлер. Проводка вся сгнила окончательно. Даже замок на двери прогнил. Как можно было так запустить дом…

- Оставьте это все властям, - перебил его адвокат.

* * *

Спустя неделю в морге.

- Как успехи с расследованием? – с интересом спросил адвокат у полицейского. Сейчас только эти двое находились в этом холодном помещении, смотря на тело, накрытое плотной тканью.

- Ничего, - сухо ответил мужчина в форме.

- Что насчет той женщины?

- Нам не удалось найти ее следов. Продавец в магазине сказал, что не знает никого похожего на нее. Зато видел, как «наш клиент» орал на стеллажи и опрокинул даже парочку. Вел себя подозрительно, словно за ним следят. Да и никто из соседей не может припомнить, чтобы тот приезжал к ним за помощью. Ну…кроме…

- Что?

- Кроме той семьи, что жила ближе всех. Их допросить не удалось. Главу семейства посадили спустя месяц, после события описанного в дневнике умершего. Там он и покончил с собой, откусив себе язык. После того, как наш «писатель» приходил к нему, он убил свою жену, и выпотрошил детей.

- Что насчет его психолога, Вин или Вик, как там его, не помню.

- Мы нашли его. Он сказал, первое, что умерший упомянул, зайдя к нему в квартиру, была картина «Гибель Помпеи». Она у него тут на стене висит. Это было странно. Довольно устрашающая и несколько религиозна. При этом умерший настаивал на том, что совсем не верит в религию. Они немного пообщались, выпивали, как и было описано. Но затем он переехал в дом своей умершей тетки в соседний штат.

- Нда, - вздохнул адвокат, и неожиданно спросил: - Могу я забрать его дневник, если он уже не нужен. Редактор просил принести, как только мы закончим. Он хочет его опубликовать в память о писателе. Это же законно?

- Да, конечно, - ответил полицейский, - Делайте что хотите.

- Отлично, - мужчина взял тетрадь, и направился к выходу. Тут его окликнул полицейский:

- А как назовете…. Ну это, книгу? Почитаю, может.

- «Дом на краю сознания».

- А что будет с домом?

- Продадим. Сейчас цена на него должна возрасти, - ответил адвокат, довольно улыбнувшись.

* * *

Редактор держал в руках пробную напечатанную книгу. Сейчас он стоял прямо на пороге того самого зловещего дома.

- Принес тебе почитать, ведь теперь тебя ждет целая вечность. Ты ведь в это верил?

Он кинул книгу на порог, и пошел к машине, но на мгновение повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на дом. Мужчина не видел, как кричащего Ноллана тащат обратно в дом. Только отчего-то улыбнулся, и сел в машину.

***

На этом все. Мистика или просто Ноллан сошел с ума, решать вам, дорогие читатели.

Твой лучший друг, Джон Скотт.