Дом-монстр 2

Глава 1: Сахарное похмелье

Прохладным ноябрьским утром 1983 года пригород Мейвилла штата Висконсин, как и большая часть США, отходил от Хэллоуина. Вперемешку с мокрыми осенними листьями на тротуарах и обочинах мелькали фантики от сладостей и иногда даже сами сладости — мелкие леденцы, конфеты и жвачки, которые обронили вчерашние дети в праздничных костюмах во время вечернего обхода соседских домов. Большая часть домов и улиц в честь Хэллоуина была украшена праздничным декором и тыквами, по улицам висели флажки и ленточки, а на придомовых газонах стояли различные скелеты, чучела и пугала.

По дорогам уже ездили машины с родителями, которые отвозили своих детей в школы, а по тротуарам торопились школьники постарше — пешком или на велосипедах. Те, кто из-за близости проживания к школе предпочитал добираться самостоятельно, вместо того чтобы ждать автобус или ехать с родителями на машине. По школьным меркам это было не круто, круче было добираться самому: пешком, на велике, на скейте, на самокате, на скутере — как угодно, лишь бы только сам и без помощи родителей. Из-за чего многие мальчики спешили вырасти и получить свои первые велосипеды или самокаты для самостоятельного и независимого перемещения по местности, без помощи родителей и школьных автобусов.

В числе этих торопливых школьников на велосипедах и самокатах, мелькающих на тротуарах пригорода этим утром, усердно и напористо крутил педали двенадцатилетний Чарльз Петерсон по прозвищу «Чаудер» — так называют традиционный густой и жирный американский суп-похлёбку. Это прозвище ему дали из-за его любви поесть: с самого детства Чарльз выделялся повышенным аппетитом и ел больше других детей — как дома, так и в школе, удивляя ребят в школьной столовой не только обильным и калорийным содержанием своих школьных обедов, но и тем, что он всё это съедал за один присест. Чарльз не помнил, кто и когда именно дал ему это нелестное прозвище, но как соседские дети, так и остальные ребята в школе легко подхватили его, и оно прижилось.

Усердно пыхтя на велосипеде из-за своего лишнего веса, Чарльз напористо давил на педали и тяжело продвигался по улицам пригорода, вытирая лоб рукавом куртки и издавая отрыжки из-за плотного завтрака. Чарльз торопился до дома своего лучшего друга Дастина Джеймса Уолтерса по прозвищу «Диджей» — это прозвище образовалось из первых букв его имени и отчества, Дастин Джеймс, сокращённо «Ди-Джей». Чарльз и Дастин жили на одной улице и практически выросли вместе: они играли на одних и тех же игровых площадках, вместе катались по району на велосипедах, часто заходили в пиццерию перекусить и поиграть там в игровые автоматы. Естественно, они держались вместе и в школе, встречаясь на переменах и перекусывая за одним столом в школьной столовой.

Наконец добравшись до места, Чарльз с облегчением остановился у дома Дастина и глянул на противоположную сторону улицы, где ещё недавно стоял дом, а сейчас вместо дома там была большая земляная яма, огороженная жёлтой лентой. После событий Хэллоуина Чарльз мельком вспомнил тот Хэллоуинский вечер и улыбнулся, затем повернулся к дому Дастина и начал протяжно кричать его прозвище на всю улицу, дожидаясь его снаружи на велосипеде.

Давно завершивший утренние процедуры, полностью готовый и собранный в школу Дастин сидел за столом в своей комнате и, услышав крики Чарльза, мелькнул перед окном, чтобы тот замолчал, и, накинув рюкзак на плечо, вышел из своей комнаты. На кухне первого этажа дома уже были его родители: отец читал утреннюю газету, а мать хлопотала у плиты. Увидев сына, родители оживились и поприветствовали его, мать предложила перекусить, на что Дастин устало, но вежливо отказался, а отец как всегда задорно подбадривал его и пытался развеселить отцовскими шуточками и приятельской манерой общения с ним.

Отец спросил Дастина: «Ну что, парень, как тебе сахарное похмелье после Хэллоуина?», на что Дастин ответил: «Тяжко», и, налив стакан воды, полностью выпил его. Ведь после вчерашнего обжорства сладостями он почти не спал и сейчас у него было обезвоживание. Мать шагнула к сыну и коснулась его лица, интересуясь его самочувствием, на что Дастин ответил, что всё в порядке и что он просто не выспался. Взяв со стола бумажный пакет со своим школьным обедом и укладывая его в рюкзак, он направился к двери и под родительские пожелания удачного дня в школе вышел из дома к Чарльзу.

Увидев вялого Дастина, Чарльз встретил его недовольными упрёками: «Ну ты чего так долго? Я ведь не заставляю тебя долго ждать, когда ты приезжаешь ко мне!». Под сердитые упрёки друга Дастин спустился с крыльца и, выкатив велосипед на тротуар, дружески хлопнул Чарльза по плечу и устало сказал: «Поехали». Запрыгнув на велосипед, Дастин энергично крутанул педали и вырвался вперёд, обдуваемый свежим утренним ветром. Чарльз двинулся вслед и, нагнав Дастина, они начали обмениваться вчерашними впечатлениями и новостями.

Чарльз всё ещё был под впечатлением недавних событий Хэллоуина и восхищался тем, как круто они разделались с этим злосчастным домом, взорвав его динамитом на стройке и освободив заточённую в нём душу хозяйки. Дастин крутил педали и задумчиво слушал впечатлительного Чарльза, думая о своём. От всей этой истории с домом на Хэллоуин у Дастина в памяти ярче всего зафиксировалось всего пара вещей: красивая и умная девочка Дженни Беннет из престижной школы, которую он спас, и то, как она его поцеловала, чтобы придать ему смелости в решающий момент, когда его сковал страх на огромной высоте строительного крана во время их сражения с ожившим домом.

Так что эта девочка Дженни воспринималась Дастином как награда за его смелость и преодолённые им трудности. Его удовлетворяла мысль о том, что он не только повзрослел, но даже с девочками у него началось всё раньше, чем у Чарльза, с которым они негласно соревновались и конкурировали в рамках дружеского соперничества, как и многие друзья-мальчишки: кто быстрее пробежит по улице, кто быстрее проедет на велосипеде, кто наберёт больше очков на игровых автоматах в пиццерии, кто быстрее съест кусок пиццы или хот-дог. Дастин опережал Чарльза практически во всём, разумеется, кроме скорости поедания пиццы и хот-догов. И теперь к этим достижениям Дастина добавилось ещё одно: он раньше Чарльза поцеловался с девочкой, да ещё с какой — с умной и красивой.

Из этих приятных мыслей о Дженни Дастина вырвал окрик Чарльза, который интересовался, куда подевался сосед Дастина и хозяин взорванного дома Гораций Небберкрякер? Ведь Чарльз не видел его у земляной ямы, когда приехал к дому Дастина. На что Дастин рассказал ему, что как только мистер Небберкрякер окончательно раздал все игрушки из этой земляной ямы, приехали пожарники, разные службы спасения и коммунальные службы — все те, кого вызывают в случае чрезвычайных происшествий. Были даже люди из ФБР, которые опрашивали соседей и всех возможных свидетелей.

На всю ночь они оцепили территорию дома и выясняли обстоятельства произошедшего: откуда был этот грохот, где был взрыв, что взорвалось, есть ли пострадавшие и так далее. Ближе к утру народ начал разъезжаться, и мистер Небберкрякер уехал с ними. Осталась только земляная яма от дома, огороженная жёлтой лентой, и недоумевающие соседи, которые так и не поняли, что произошло и что так громко взорвалось той ночью.

«Это поэтому ты такой уставший и недовольный сегодня? — спросил Чарльз. — Всю ночь не спал и смотрел в окно, чтобы узнать, чем там всё закончится?» На что Дастин устало кивнул головой, продолжая крутить педали. Доехав до школы и припарковав свои велосипеды, Дастин и Чарльз вошли в школу и, проходя по школьным коридорам, заметили, что некоторые ребята поглядывают на них и шепчутся. Из обрывков их шепотков было слышно, что люди интересуются друг у друга, те ли это ребята, на чьей улице недавно был взрыв дома.

Практически вся школа была в курсе по поводу взрыва дома в пригороде, что-то даже мелькнуло в местных новостях Мейвилла. Ребята слышали про взрыв дома, но не знали подробностей взрыва: кто, что, зачем и так далее. В поиске этих подробностей и гудело сарафанное радио школы — все искали тех, кто жил поближе к месту взрыва и был там той ночью, чтобы разузнать поподробнее то, чего не сообщили в местных новостях.

Дастин был смущён таким вниманием к своей персоне, чего нельзя было сказать про Чарльза, который всегда рвался к школьной популярности и искал малейшие шансы выделиться, обратив на себя внимание с выгодной стороны. Остерегаясь болтливости Чарльза, Дастин предостерёг его, чтобы тот никому ничего не рассказывал или придумал какую-нибудь скучную историю, чтобы не привлекать ко всему этому лишнее внимание, не хватало ещё стать школьными чудаками.

Дастин и Чарльз не были крутыми ребятами, они не были даже средними, но и на самом низу они тоже не находились. Их положение в школе было в промежутке между нижним и средним уровнем школьной иерархии: они сами не общались со школьными чудаками, но и с ними не спешили общаться ни средние, ни тем более крутые ребята. То ли из-за возраста, то ли из-за того, что они с пригорода, было неясно, но в школьной столовой за один стол с ними никто не садился, что было признаком социальной брезгливости и презрения в школе.

Дастин и Чарльз подошли к своим школьным шкафчикам. Дастин открыл свой и увидел там постеры, наклейки и прочее, чем он украсил свой шкафчик давным-давно и что воспринималось им уже как-то по-детски. А учитывая его взросление и недавние события, он ощутил, что перерос всё это, как-то всё это ему уже не по возрасту. Дастин спокойно снял, отклеил и оторвал всё, что смог, скомкал и выбросил в ближайшее мусорное ведро. Чарльз поинтересовался: «Что это с ним?» Дастин ответил, что всё нормально, и, взяв всё необходимое для уроков, они направились в класс, иногда отделываясь от назойливых сплетников, которые путались под ногами и спрашивали, знают ли они что-нибудь о ночном взрыве.

Глава 2: Секретик Дженни

Часом ранее, параллельно с ребятами, на другом конце пригорода, у зеркала в своей комнате сидела Дженни Беннет. Собравшись в школу, она сидела и высматривала возможные дефекты в своей внешности, стараясь довести свой внешний вид до идеала опрятности: нет ли торчащих ниточек, соринок или катышков на её школьной форме, в порядке ли её причёска, изящна ли её улыбка.

На уголке её зеркала была маленькая свежая фотография, которую они сделали недавно. На фото были Дастин, Чарльз и Дженни между ними. Она взяла эту фотографию в руки и, всмотревшись в лица своих новых друзей, слегка улыбнулась. Дженни подумала о Дастине и том, что было между ними в ту ночь Хэллоуина: продажа школьных сладостей, нападение на неё дома-монстра, Дастин и Чарльз, которые её спасли, их совместные приключения внутри дома, финальное сражение с домом и его подрыв динамитом на стройке. Непростая выдалась ночка в тот Хэллоуин. Помимо этого странного дома, в её жизнь попали и парни.

Раньше ей было всё равно на мальчиков, и она реагировала на них не более чем иронично. Но теперь Дженни не понимала, что с ней происходит: у неё начал появляться интерес к парням и новые незнакомые ощущения в теле, странные состояния и скачки настроения. Она, конечно же, читала о подростковом переходном возрасте в книгах, но не ожидала, что он настанет у неё так скоро и что она познакомится с ним как-то по-другому, кроме как из книг. Да и ощущалось это не так, как было описано в сухом тексте энциклопедий.

Дженни оставила эти мысли о Дастине и переходном возрасте, вернувшись к своему отражению. Она начала рассматривать себя не с точки зрения чистоты и опрятности, а по-новому, как ранее она ещё никогда не смотрела на себя. Она начала оценивать себя с точки зрения женственности и привлекательности для мальчиков. Глянув на свою ранее плоскую грудь, Дженни заметила лёгкие возвышенности, отличающие её от мальчиков. Её ранее детское тело начало оформляться по женскому типу, приобретая женские черты и изгибы. «Это переходный возраст», — подумала она, вспомнив главу из книги о подростковых прыщах. Дженни спохватилась и быстро прильнула ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть своё лицо поближе на наличие зачатков и малейших признаков подростковых прыщей.

Лоб, щёки и подбородок были чистыми, никаких признаков и зачатков будущих прыщей не видно, кожа идеально чистая. Дженни успокоилась. Прощупывая лицо руками, она провела по нему пальцами и остановилась на губах. Ей вновь вспомнился Дастин и поцелуй с ним. Она, конечно же, объясняла себе всё это проще: мол, это нужно было для того, чтобы только подбодрить парня в решающий момент, и она вряд ли что-то к нему чувствует, ведь она относится иронично ко всем мальчикам в принципе, и уж тем более к мальчикам из обычной городской школы. Вот если бы он учился в такой же престижной частной школе, то может быть, а так — навряд ли.

Да, вместе они пережили странные события и приключения, но это не может быть основанием для чего-то большего, чем просто дружба, — подумала Дженни. Хотя даже дружба с мальчиками — это уже сомнительное решение. Мама вряд ли одобрит. Во-первых, нет ничего важнее школы и учёбы, а во-вторых, это мальчики, а от них одни неприятности, и лучше держаться от них подальше, — вспомнила Дженни наставления своей матери.

Но как бы рационально Дженни ни пыталась объяснить произошедшее и невозможность чего-то большего с мальчиками, чем просто совместное приключение на Хэллоуин, всё это не отменяло того факта, что это был её первый опыт общения с мальчиками дольше чем на несколько минут и по делу, так ещё и этот спонтанный поцелуй с Дастином на огромной высоте строительного крана в разгар сражения с домом-монстром. Дженни ещё не успела толком обдумать и переварить всё это, так как всё ещё рефлекторно отмахивалась от этого, следуя наставлениям матери и находя причины для отстранения от парней.

Дженни отогнала от себя все эти странные мысли и вернулась к зеркалу. Она была довольна тем, что у неё нет ни единого признака подростковых прыщей на лице. Это было неудивительно, ведь мама регулярно покупает ей самые лучшие косметические средства для поддержания безупречного внешнего вида. Дженни решила глянуть на все свои косметические средства и выдвинула ящичек с косметикой у зеркала, любуясь обилием разноцветных флакончиков, тюбиков и бутыльков. Смотря на весь этот женский арсенал для поддержания безупречной внешности, Дженни вдруг вспомнила о своём маленьком секретике, который она хранила в тайне от мамы.

В глубине ящичка с косметикой Дженни хитро спрятала под остальную косметику маленькую губную помаду красноватого цвета, которую она однажды купила на карманные деньги в тайне от мамы. Ведь мама с самого детства твердила: самое важное — это мозг и знания, внешность и привлекательность — вторичны, как дополнение к мозгу. Дженни несколько раз тайно пользовалась этой помадой, пока мамы не было дома. Как и многие девочки в детстве, она любила побаловаться, накрасив губы помадой и примеряя мамины платья и туфли. Она вертелась перед зеркалом в материнской гардеробной, подражая взрослой женщине и проговаривая фразы, которые она слышала от мамы.

Но сейчас Дженни не просто дурачилась в отсутствии мамы. Нет, сейчас она впервые обратила внимание на свои первые признаки женственности. В этот раз она красит губы помадой уже не как девочка, которая просто дурачится, а как девушка, которая проявляет интерес к своей женственности и пробует на себе новый образ.

Дженни накрасила губы и глянула на себя по-новому. Она вертелась перед зеркалом и тестировала основные выражения лица, слегка кокетничая с отражением. Ей нравилось то, что она видит. Такая простая вещь, как красноватая помада, сразу же добавила дерзости, яркости и женственности в её обычную, чистую и стерильную внешность опрятной отличницы. Для Дженни это был интересный опыт и новые ощущения, такого ещё не было. Она вдруг открыла для себя новую сторону жизни, от которой её отгораживала мать.

Дженни увлечённо вертелась перед зеркалом и любовалась своим новым образом — более дерзким, ярким и женственным. Она оценивала свою привлекательность в глазах мальчиков и вновь подумала о Дастине и Чарльзе. Дженни и так замечала, что нравится им обоим, но сейчас, в этом новом образе, она понравилась бы им ещё сильнее, да и поцелуй с Дастином был бы куда эффектнее. Дженни вновь отогнала от себя эти запретные мысли о мальчиках, вспомнив наставления матери. Увлечённо вертясь перед зеркалом и любуясь собой, Дженни наслаждалась и пыталась свыкнуться с этими новыми ощущениями взросления.

— Дженни, спускайся завтракать, скоро выезжаем, поторопись! — вдруг раздался отдалённый голос матери с кухни на первом этаже. Дженни испугалась и быстренько вытерла губы салфеткой. Эту салфетку она не стала бросать в мусорное ведро дома, ведь мама может увидеть эту салфетку в помаде во время уборки и выноса мусора. Дженни сложила салфетку следами помады внутрь и сунула в карман школьного пиджака. Ещё раз глянув в зеркало и убедившись в отсутствии помады, она крикнула через дверь, что уже спускается.

Спустившись на кухню, Дженни увидела маму у плиты и подошла обняться с ней. Мама поцеловала её в макушку и сказала: «Садись кушать», и налила ей стакан апельсинового сока. Дженни весело села за стол, дожидаться основного блюда. Жизнерадостная и энергичная Аллисон Беннет мало чем отличалась от дочери: она была такая же рыженькая, стройная и привлекательная, со звонким голосом и ясными зелёными глазами. Целеустремлённая и амбициозная состоявшаяся женщина.

Мама помешивала на плите овсяную кашку в небольшой кастрюльке на двоих и общалась с дочерью, интересуясь её самочувствием, настроением и планами на день, обильно сдабривая этот утренний разговор с дочерью подбадриваниями и вдохновляющими примерами успешных людей, напоминая о целеустремлённости, настойчивости и прилежности в учёбе, словно настраивая дочь на нужный лад и напоминая ей их общий жизненный курс.

Дженни со всем соглашалась и любовалась своей матерью. Именно такой она хочет быть, когда вырастет: красивой, успешной и целеустремлённой. У них были очень близкие отношения, они были словно сёстры или подруги, никогда не ссорясь и соглашаясь друг с другом по большинству вопросов. Дождавшись тарелочку овсяной каши, в которую мама добавила свежих ягод для пользы и вкуса, мама и дочка начали аккуратно завтракать, соблюдая этикет с ровными осанистыми спинами.

Завершив этот полезный завтрак и сполоснув посуду, они вышли из дома и сели в мамину машину. Школа Дженни находилась неподалёку от Мейвилла, за городом, поэтому жили они тоже не в городе и не в пригороде, а чуть подальше от самого Мейвилла и его пригорода, иногда заезжая в город по делам, в библиотеку или за покупками. Дженни и мама пристегнулись ремнями безопасности и выехали в сторону школы Дженни.