Дом, милый дом... и Баба Яга при нем - 2

Глава 1

Глава 1

На суаре Катя добиралась как-то… неромантично и с трудностями. Не такой она представляла себе дорогу на бал. Но Ивана Ядвига Павловна назначила распорядителем торжества, а Валя и еще несколько человек из Лукоморской группы отвечали за «спецэффекты». Поэтому за Катериной заехал неприкаянный Виктор Алексеевич, верхом на снегоходе (уходя, зима по обычаю приготовила для неблагодарных человеков, не ценящих мороз и снег, несколько неприятных сюрпризов, вроде метели).

Катя закуталась в теплую шаль поверх пуховика и надела… валенки (эту экзотическую обувь Избушка любезно предоставила из закромов кладовой). Ветер вырывал из ее рук пакет со «сменкой» и трепал подол волшебного платья.

Коттедж Леонтьевой, в котором Катя были только один раз, стоял темным, лишь светились окна кухни. Пара машин во дворе, сплошь дорогие внедорожники, мигающие фонари на воротах, словно маяки… и все. Больше ничего на торжество не намекало.

— Это точно здесь?! — прокричала Катерина, с трудом удерживая рвущуюся из рук шаль.

— Здесь! — крикнул в ответ оборотень. — Сейчас все будет!

Они ввалились в прихожую, и Катя сразу приободрилась. Во-первых, внутри было тепло, во-вторых, откуда-то лилась приятная музыка, напомнившая о живом оркестре, в-третьих, навстречу гостям вылетел Шах, с бабочкой и в позолоте на кончиках ушей.

— Долго вы, — озабоченно мяукнул кот.

— Нам вдоль реки пришлось объезжать, — пояснил Виктор.

— Иван-царевич нервничает, заждался, — с хитринкой в зеленых глазищах попенял ему кот.

— С какой радости? — удивилась Катя, пытаясь попасть ногой прямо из валенка в туфельку. — Он в окно выглядывал? Понятно же, что по такому ветру за пять минут не доберешься.

Кот и оборотень понимающе переглянулись.

— Ну… окнам не всегда можно верить, — мягко произнес Лосев. — А во-вторых…

Тут Виктор несколько замялся. А Катя немного рассердилась… и даже обиделась. И чего они там с котом переглядываются? Опять инсайдерские дела отделения? А Катерина не сотрудник, что ли?

Но с окнами и впрямь не все было нормально. Они показывали звездное небо над бухтой, а на небе том Катя насчитала шесть лун. Иллюзия была прекрасна: голубоватые скалы, неспешные волны, светящиеся пятна, что то уходили в глубину, но показывались на поверхности, а потом и вовсе оказались бронтозаврами с гибкими шеями.

Лосев тоже выглянул, оценивающе поглядел на луны.

— Большой специалист, — хихикнул Шах. — Эх, ребята, хорошо с вами, но я, пожалуй, в Избу вернусь. Не люблю в такую погоду далеко от печи находиться.

Кот сыпанул искрами и исчез. Оборотень провел рукой по стеклу и нахмурился: за окном открылся вид на поселок, и там все бушевала метель.

— Не нравится мне это, — пробормотал Виктор. — Катя, перебои с электричеством так и продолжаются?

— Есть немного, — встревожилась Катерина. — А что, собственно…?

Но музыка грохнула как-то особенно торжественно. Лосев согнул руку калачом и предложил ее Кате. А она метнулась к зеркалу, достала из клатча гребешок и нервно провела им по темным кудрям. Пальцы немного дрожали, мамино серебряное ожерелья в виде раковин холодило кожу.

И все-таки непонятно было, откуда звучит оркестр и где прячутся гости, судя по близкому шуму голосов, довольно многочисленные. Но пройдя за угол кухни под руку с Лосевым и увидев открытую дверь в сад, Катерина все поняла.

…Бывшая терраса Леонтьевой превратилась в небольшой вестибюль с ярким светом от хрустальных люстр. Прибывающие гости оставляли в нем верхнюю одежду, иногда не менее экзотическую, чем их парадные одеяния. И гости местами попадались… незаурядные. Впрочем, Катя уже привыкла к иномирянам. Просто в снежном Морок-граде они часто бывали закутаны с нижних конечностей до тентаклей и устьиц, а здесь представали во всей красе.

— Постоянные клиенты Ядвиги, — шепнул Виктор. — Она всегда умела производить впечатление, но в молодости просто блистала: и на сцене, и в Избе. И здесь блещет. Это ее день, коронный.

В дверном проеме был виден сад с лужайками и прудом вдалеке. Ветер доносил запах магнолий и роз.

— Магия, — улыбнулся Лосев. — Ядвига Павлова ради экономии ресурсов настаивала на скромном торжестве, но Оладьев сказал, что такая дата в жизни бывает только раз, и разбил секретную «копилочку» – Репутационный Фонд ММТС. Банкет за счет конторы.

— Феноменально, — прошептала Катя, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, какие чудеса скрывает дивный ночной сад с цветами и бабочками. И не поверишь, что снаружи мороз и буря.

У дверей образовался небольшой затор – кто-то из гостей не мог проехать в проем в инвалидной коляске. Катерина видела, как Валя и еще несколько мальчишек из Лукоморского отделения встали по обеим сторонам входа и синхронно повторили странный жест: словно команда мимов растягивала невидимые створки.

— Вы потрясающе выглядите сегодня, Катя, — промолвил оборотень со всей своей обычной серьезностью, будто делал официальное заявление в посольстве. И еще задумчиво заметил: — Вы с сестрой очень похожи.

Катерина с подозрением зыркнула на Лосева, но тот вздохнул и сказал:

— Наверное, вобрали лучшее, что было в родителях, и в магии, и… вообще.

Пока Катя думала, что бы ответить, лукоморцы продолжали магичить. Этот эффектный процесс полностью поглотил Катино внимание. Так вот, как это происходит! Повинуясь жестам магов, дверь медленно растянулась. Колясочник проехал в сад, и створки вернулись на свое место.

— Пространственная дискрепанция, — с готовностью сообщил Виктор. — Жестовая магия разновеликого наложения векторов. Жутко заумная штука. Разумные трилобиты из Омега-11 научили. А вот и Ваня.

Иван стоял в нескольких метрах от двери и смотрел на Катю. Как долго стоял и как долго смотрел, она предположить не решилась, просто почувствовала, как на террасе жарко и душно. Даже прохладный воздух сада не охладил щек.

— А вы не спешили, — ворчливо протянул Иван. — Катя, ты потрясающе выглядишь… вот.

Образовалась неловкая пауза, во время которой Катерине захотелось захихикать, ковырнуть каблучком пол и радостно заявить: «Ну насмешил! Первое попавшееся из шкафа выхватила, так торопилась, так торопилась, хи-хи!»

Она просто кивнула, но Иван смотрел так… странно, что Катя провела рукой по мерцающей ткани платья и пробормотала:

— Вот… подарили… красивое.

— Самое прекрасное платье на свете, — с убежденностью проговорил Иван.

Только глядел он не на платье, а в Катины глаза.

— Ты тоже… великолепен. Бабочка такая…

— Бабушка назначила церемониймейстером. Нам надо с ней поздороваться, — напомнил Леонтьев, почему-то смущенно.

Очнувшись, Катерина огляделась. Лосев куда-то исчез, сад вокруг жил, благоухал и перекликался птичьими голосами.

— А можно я потом тут немного… погуляю? Здесь так… необыкновенно.

— Я все тебе покажу. Только… — Иван повертел головой. — Нужно найти кого-нибудь, чтобы меня заменили на полчасика.

Леонтьев выхватил взглядом в толпе вихрастого парнишку, одного из тех сотрудников, что раздвигали дверь магией. Катя вспомнила их мимолетную встречу в офисе ММТС и поморщилась. Иван тоже слегка скривился, подумал, обреченно вздохнул и крикнул:

— Валерчик! Можно тебя?

Парень охотно откликнулся на зов, подбежал и уставился на Катю масляным взглядом:

— Подменить? Я готов. С девушкой своей познакомишь?

— Это Катя, — слегка набычившись, прогудел Леонтьев.

— Катя? Очень приятно! — Валера изобразил светский поклон.

— Это Катя из Избы, — процедил Иван. — Вы знакомы.

— Яга?!

До Валерчика, наконец, дошло. Он сглотнул и даже отступил на шаг, разглядывая Катерину округлившимися глазами:

— Катерина… Валерьевна? Пардоньте! Не признал! Вы… вы… вы потрясающе…

— Ладно, ладно, — Леонтьев двинулся мимо парня, держа Катю за руку. — Поторчи тут с часик, Валер. Сам же жаловался… в узких кругах, что старуха своего внука церемониймейстером выбрала, нет бы кого-нибудь посимпатичнее, поэффектнее и по заслугам. Считай, заслужил… болтун эффектный.

Валерчик слегка сбледнул с лица и испуганно кивнул, видимо, не подозревал, что его комментарии дошли до ушей внука Леонтьевой.

Катерина едва подавила смешок. Вот же… Иван-царевич, глаз соколиный. И откуда узнал только… об узких кругах? А Валера Кате сразу не понравился, еще в офисе. Она тогда к визиту Курумассо готовилась, всего боялась, бегала как оглашенная, лепетала что-то. Обратилась к Валере, а тот едва на нее посмотрел. Цедил что-то непонятное, специально сыпля терминами. Зато теперь… ишь, засмотрелся.

***

Иван подвел Катерину к бабушке. Лосев был прав: Леонтьева блистала. Катерина решила, что в этом узком угольно-черном платье и бриллиантовой тиаре Ядвига Павловна похожа на Злую Королеву из Настиной книжки. Настя и картинку с Белоснежкой любила, но только Мачеху-Королеву срисовывала в альбомы.

— Поздравляю! — со всей искренностью выпалила Катерина. — Вы великолепны! Это все просто… сказка. И вы как из сказки!

Ядвига милостиво улыбнулась, внимательно посмотрела на Ивана и сказала:

— Спасибо, Катюша, так и есть. Отвечу тебе тем же комплиментом. Ты чудо как хороша. Минюанский шелк? Ручная вышивка? Отличный вкус. И тебе спасибо, внучок. Уважил старуху. Я рада.

Тут Ядвигу осадили какие-то коротышки с клювами, и она принялась ласково пожимать им руки-крылья. Гости из Ню-11, объяснил Иван.

Когда-то Леонтьева была проводником первой экспедиции в истории Ню-11, путешествия с пересадкой. «Птички» тогда подарили Ядвиге блокиратор компилярного временного потока, который она передала потом в лаборатории ММТС. Трогательный момент

Катерина и Иван двинулись вглубь сада. Леонтьев чувствовал себя мужским аналогом Золушки, которому отмерили час до полуночи, на личные дела, и разбирайся, как хочешь.

Катя скользила рядом, по-детски радуясь чудесам вокруг. Ивана это удивляло с первых дней их знакомства – то, как Катерина находит чистую радость там, где остальные люди видят обыденность.

В пруду отражались звезды. С ветки на ветку перепархивали сияющие всеми цветами радуги птички. Катя ахала и охала. Иван и сам попытался взглянуть на красоту вокруг отвлеченно, не с точки зрения мага, который сам причастен был к созданию спецэффектов. Вроде получилось. Только время от времени в уголке сознания выскакивало практическое: «так, семнадцать магических единиц», «а это дорого, но красиво – сто сорок м.е.», «о, а этот зоопарк в пруду почти на халяву вышел, Валюха свои связи в Дзета-2 подтянула».

Самую красоту Катя углядела с мостика над прудом. Замерла, схватив Ивана за руку, даже отступила, слегка прижавшись к нему плечом.

— Господи, жуть какая… прекрасная!

В воде происходили игрища люминесцентных змей из мира Дзета-2. Слава богу, это был еще не брачный сезон, а лишь прелюдия к нему, иначе к пруду и приблизиться, не вымокнув от брызг, было бы невозможно. Даже сейчас дзетские экзоты были изолированы от зрителей тонкой магической пленкой, но скорее, для защиты зверушек от людей, а не наоборот.

Иномиряне с Дзеты-2 славились как лучшие в Союзе Миров зооэкологи. Они собирали у себя самую уязвимую фауну из множества параллелей и всегда щедро делились своими успехами с единомышленниками.

Катя, восхитившись грацией змей, потихоньку отпустила руку Ивана и решилась подойти к перилам. Парочка дзетских гадов, увлекшись танцами на хвостах, скользнула к самому мосту. Катерина же, смеясь, подняла над ними руку. Иван помнил про экран безопасности, но все равно непроизвольно дернулся.

— Все нормально! — воскликнула Катерина. — Они ручные почти… и любопытные!

Гады и впрямь коснулись Катиной руки макушками и заскользили дальше. Никакого экрана, как выяснилось, маги не поставили, не то забыли, не то понадеялись на благоразумие гостей.

— Темные существа, — удовлетворенно выдохнула Катерина. — Вот я прям сейчас это почувствовала. И они тоже – почуяли. Это они так проверяли, энергию. Сколько же удивительных вещей во Вселенной! Как бы мне хотелось хотя бы один мир целиком собственными глазами увидеть!

Катя даже зажмурилась от избытка чувств. Иван смотрел на нее и думал о том, как же близко она стоит. И близко, и далеко. А экран вначале все-таки был, Ваня уловил его остатки. Просто Катерина его смела. Потоком. Чувствами.

— Катя, — сказал Леонтьев. — Тут такое дело… опять. В общем, помнишь, я говорил, что бабушка меня женить хочет?

— Помню.

Она не рассмеялась, как в прошлый раз, когда они об этом говорили, не улыбнулась, а напряглась. Едва заметно, но Иван почувствовал. И заторопился договорить – словно в омут с головой нырнул. Если он сейчас не скажет, то потом начнет сомневаться и время тянуть.

Нет, в своих чувствах он разобрался, а вот в Катиных… В Избе они тоже иногда близко, руку лишь протянуть, а на язык лезет всякое… дружеское, профессиональное. Рабочие моменты, чтоб их. А здесь птички, цветочки… змеи. Романтика запредельная, иномирная. Иван тряхнул головой, чтобы сосредоточиться.

— Мы договорились, что я приведу на бал… девушку, которую… которой… Свою девушку, — договорил Иван. — Свою пару… настоящую, с которой у меня все серьезно. Которую официально бабуле представлю.

Никогда прежде Иван не чувствовал себя столь косноязычным. Катерина смотрела молча, лишь глаза еще больше потемнели. И столько в них было… разочарования, что Иван словно в том самом омуте коснулся ледяного дна. Значит, она не рада. И тот разговор об осознанном одиночестве… Похоже, ничего с тех пор не изменилось.

— И я представил, — кашлянув, договорил Иван из чистого упрямства и отчаяния. — А ты, Кать, как ты к этому относишься?

Катерина повела плечом, словно озябла, отвернулась к пруду и бросила:

— Откуда мне знать? Мне ты ее не представлял.

— Кого? — растерялся Леонтьев.

— Свою девушку.

— Но я…

— Мы же с Виктором позже приехали, — сказала Катя ровным, очень ровным голосом. — Вот и не застали… торжественную церемонию. И как ее зовут?

Змеи, натанцевавшись на середине пруда, застыли и вдруг рванули к мосту. Встали на хвостах под перилами, закачались, жадно впитывая эманации – разочарования, грусти… ревности? Иван, будучи светлым магом, почему-то уловил весь спектр темных энергий. Раньше с ним такого не случалось. Это Катя… открылась, понял он.

И Леонтьев громко рассмеялся, спугнув дзетских гадов. Катя изумленно глянула через плечо. Иван схватил ее за руку, потянул за собой. На площадке в саду заиграл оркестр, и первая пара, величественные кавалер с дамой, послы мира Гамма-9 на Земле, под звуки вальса вышли на середину.

Иван и Катя оказались третьей парой. Катя слегка задыхалась. Она тихо ойкнула, когда Леонтьев закружил ее в вальсе, достаточно близко, чтобы выпалить в покрасневшее ушко:

— Уф! А я-то боялся, что ты в меня не влюбишься!

***

Сначала Катя слегка оторопела. Затем возмутилась: что за игры на ночь глядя?! А Иван улыбался, как лось подшофе, как наверняка выразилась бы Руслана Каземировна, собирательница лукоморского фольклора.

И чего вдруг заявлять, что Катя в него влюбилась? Выводы слегка преждевременны. Ну подумаешь, расстроилась чуток. Рано или поздно Леонтьев все равно завел бы новую подружку, репутация у него сама за себя говорит.

Щеки, конечно, пылают предательски, а руки холодеют, так ведь это от жары… и холода. Катерине жарко и холодно одновременно.

Иван глядел и улыбался. Явно издеваясь.

Мысли у Кати в голове ворочались медленно, но все же доворочались до относительного порядка. Тело же двигалось в такт вальса. Иван вел хорошо, сразу заметна была серьезная муштра, не иначе как бабушкина.

— Постой, — сказала Катя. — Ты Ядвиге Павловне МЕНЯ представил? Как… как… свою… девушку?

— Ну наконец-то, — хмыкнул Иван.

— А меня спросить? — это ликование внутри нужно было как-то скрыть, уж Катя-то не из тех особ, кто по первому свистку в объятья падает.

— Не сердись, — попросил Леонтьев, продолжая улыбаться до ушей. — Бабуля просила привести зазнобу, я и привел.

— Зазнобу? — переспросила Катерина. — Серьезно?

— Ну да. Это же бабушка. А дальше я все тебе рассказал, признался. Ну Кать, ты же сама все поняла, с самого начала. Ты классная: умная, добрая, решительная… красивая… тоже… очень. Давай встречаться. Я и так у вас в Избе лавку просидел, так оформим все это официально.

— Как? — слегка испугалась Катя.

— Я всем скажу, что мы пара. Ребята обрадуются. Ты им очень нравишься.

Все это было как-то просто, легко, обыденно даже, но при этом жутко романтично. Среди кружащихся пар в основном иномирной наружности светлый маг предлагал свое сердце темной Яге. Катя не выдержала, смутилась, улыбнулась вместо ответа, спрятав лицо у Ивана на плече. Да ну ее, репутацию. Катерину вот тоже когда-то сплошь и рядом задавакой считали.

Иван расслабился, громко выдохнул. Сменилась мелодия, в ней чувствовалось нечто… иное – будто сочинял ее кто-то, не ограниченный земными правилами музыкального лада. Скорее всего, так оно и было.

А потом час, шантажом отвоеванный Иваном у противного Валеры, внезапно закончился.

Катя с другими гостями пошла к столам на лужайке. И если нагулявшие аппетит гости оживленно предвкушали пир, Катерине хотелось только одного – чтобы Леонтьев оставался рядом. Было обидно: только парень появился, настоящий, такой, что не придется жертвовать отношениями ради благополучия сестер – и опять одной ужинать.

Медом и пивом меню не ограничивалось. Кто-то налил в Катин бокал напиток, похожий на апельсиновый сок, но с огромными пузырьками. Пузыри поднимались со дна, но не лопались, а, светясь, уносились в небо. Катерина пробовать напиток не рискнула, ограничилась обычным компотом из слив. Если это, конечно, были сливы. Пузырьки ее забавляли, с ними было светлее и радостнее.

Слева от Кати место оставалось пустым. Справа сел долговязый иномирянин, голенастый и с фасеточными глазами. Гость что-то вежливо булькнул, Катя на всякий случай поздоровалась.

Перед Катериной поставили тарелку с весело подпрыгивающими кусочками оранжевого зефира, и она решила, что, пожалуй, вечерок поголодает. И для фигуры хорошо, и вообще, засыпать на пустой желудок легче.

Рядом с недоумением рассматривал свою тарелку голенастый иномирянин.

— Червяфчки? — прошипел гость, всем корпусом повернувшись к Кате.

— Это каша, — грустно объяснила она. — Перловая. Орзотто с уткой.

Внезапно выяснилось, что Катин организм был категорически настроен против голодовки. От запаха мяса из тарелки соседа рот наполнился слюной, а желудок недовольно заворчал.

— Перло… — повторил иномирянин. — Жемфчуг.

— Да, верно. Переводится как жемчуг, — Катерина кивнула. — Это вкусно. Земная кухня.

За это время ее зефиринки успели расползтись по тарелке. Две из них, кажется, подрались за веточку петрушки.

— Я не ем жемфчуг земной куфхни, — грустно сказал иномирянин. — Я вообфще не ем жемфчуг. Я ем жифую орфганику из моего мира. Тольфко один вид. У нас маленький мир, мало видовф.

— Случайно не оранжевую органику?

— Цфвета нашего солнфца на закате и желфтка священной птицы каубфи, — с ностальгической тоской подтвердил сосед по столу.

— Вы знаете, — задумчиво проговорила Катя, наблюдая за возней зефирок, — полагаю, официанты перепутали заказ. Махнемся?

Иномирянин со скрипом повернул голову, заглянул к Катерине в тарелку, пошевелил надбровиями и с удовлетворением промолвил:

— Махфнемся.

Глава 2

Глава 2

После довольного приятного ужина, за которым Катя и Мгрборг (иномирянин из мира Дельта-9) обсудили достоинства и недостатки меню на пересадочных станциях, оркестр вновь завел что-то энергичное, танцевальное.

Катя высматривала Ивана, когда на нее в буквальном смысле налетела в танце молодая пара. У мужчины дыбом стояли волосы, а у женщины восторженно горели глаза. Катя паре позавидовала. У кого-то этот вечер складывался куда лучше, чем у нее.

— Ой! Вы Катюша! — скорее утверждая, чем спрашивая, воскликнула женщина, придержав своего спутника. — Я Резеда, а это Максим! Мы родители Поли!

Катя несказанно обрадовалась знакомству. Родители у Полины оказались веселыми и общительными. Однако видно было, что в этот вечер им больше всего хочется общаться… друг с другом.

— Чудесный праздник, правда! Мы редко куда выбираемся, работа, а тут… Вам тут не скучно одной? Где Лукоморская команда? Штраф им за невнимательность к ценной сотруднице, — пошутила Резеда.

— Да нет, все отлично, — Катерина продемонстрировала бокал с шампанским, из которого за все время отпила один глоток. — Хожу, знакомлюсь… вот, удивляюсь всему. Я прекрасно провожу время, а ребята… они ведь заняты. А ваша Поля у нас.

— Надеюсь, она вашего кота ученого от избытка любви не затискает, — фыркнула Полинина мама.

— Будем дружить домами, — со всей серьезностью заверил Катю Максим. — Мы очень рады, что Полина – подруга Маши.

— Да-да, — подтвердила Резеда. — Поленька у нас с шилом, а Машенька – конструктивная.

Катерина сделала вид, что совсем не удивилась. Конструктивная Машка… нд-а-а-а.

— Вместе они команда, — подхватил Максим. — И ведь надо же – в одном классе оказались! Два мага! Мы-то Полю специально в обычный лицей отправили, чтобы потом не говорила, что ей не с чем сравнивать…

Катя и молодые супруги еще немного поболтали на тему совпадений, чудес и разумных педагогических методов… и разошлись. Катерина снова осталась одна.

Вечер продолжался. Магическая команда работала как часы, радуя гостей зрелищными постановками. На деревянную сцену в саду выходили земные и иномирные звезды. Ядвигу поздравляли, из уважения к классическому вкусу актрисы ей посвящались арии и романсы.

Музыкальные произведения пелись, чирикались и трубились носами. Катя с удивлением узнала в одной из приглашенных звезд, исполнившей зажигательную джазовую композицию, известную зарубежную певицу. Она тоже маг?

И снова танцы, легкие закуски из фруктов и мороженое. Катерина со вздохом приняла из рук официанта креманку с крем-брюле.

— Мороженое вкуснее всего есть вдвоем, — таинственно произнес кто-то над ухом… и в чашку немедленно была засунута треснувшая пластиковая ложечка.

— Тебя отпустили? — с надеждой спросила Катя.

— Нет, опять сбежал. Прости за варварство, — прочавкал Иван, — некогда за официантом гоняться.

Катя его, конечно, простила. Выяснилось, что самое вкусное мороженое действительно подается в одной креманке на двоих. И очень весело кормить друг друга с ложечки, даже пластиковой.

— Сейчас магическое шоу начнется, а потом меня опять вызовут, — пожаловался Леонтьев. — Валя наша сегодня прямо сама не своя, говорит, на суаре проникли люди не из списка приглашенных. Толком ничего сказать не может, интуиция, мол. А я ее чуйке верю. И все верят. Валюха в таких вещах не ошибается. Так что проверяем в третий раз. Пока все нормально. Может, действительно… привиделось?

Чуть позже потолок обратился в звездное небо, не простое, а в блеске метеоров. Небесные тела ярко вспыхивали, прочерчивая зал, то здесь, то там. Искрящиеся хрусталики падали прямо в руки гостей. Кате тоже досталась звезда с неба – зигзагами опустилась на ладонь, рассыпая за собой пышный шлейф из бриллиантовой пыли. Катерина полюбовалась подарком – крошечным кристаллом с записью событий вечера, как объяснил Иван – и положила его в сумочку.

Дюжина звездочек зависла вокруг шеи Ядвиги, все еще красивой и ухоженной, и легла на грудь именинницы замысловатым ожерельем. Гости зааплодировали. Ядвига поклонилась, вышла на сцену и сама исполнила немного грустный, но светлый романс.

Катя стояла в объятьях Ивана, и этого ей было достаточно, чтобы чувствовать себя абсолютно счастливой. Однако счастье длилось недолго. Зал погрузился в темноту, микрофон взвизгнул, оркестр нестройно затих. Во тьме светились камни на груди у Ядвиги и невозмутимо флуоресцировали некоторые иномиряне.

— Господа, — зычно проговорила именинница со сцены, — у нас технические неполадки. Ждем, когда наша прекрасная команда устранит…

Свет вспыхнул вновь, гости облегченно загомонили. Катя заглянула в озабоченное лицо Ивана. Очень уж озабоченное. Леонтьев сжал Катину руку.

— Прости, пойду разбираться.

— Опять проблемы с энергоснабжением?

— Именно. И проблема в том, что этой проблемы здесь быть не должно – мы в другом измерении. Какая-то… тварь нехорошая совсем обнаглела – тянет силу посреди официального мероприятия. Возможно, кто-то из числа незваных гостей.

— Это плохо? Опасно?

— Нет… — Иван клюнул Катю губами в нос, — нет, не бойся. Это всего лишь энергия, магии у нас предостаточно, поймаем шутника. В прошлом году на конференцию эко-защитники проникли, за возврат к первичной магии призывающие, тоже шороху навели.

— Отсюда можно в Избу позвонить?

— Нет, не получится. Сначала нужно выйти к нам, в Морок-гору.

— Тогда мне домой надо, — твердо сказала Катерина. — Это был прекрасный вечер… правда, прекрасный… но я беспокоюсь. Там дети, а Машка – сама ребенок… иногда.

Леонтьев вздохнул и проговорил в крошечную рацию:

— Замдиректора пришлите к выходу… Катюш, Лосев тебя проводит.

— Опять Витю от дела отвлекать? — запротестовала было Катя, но осеклась под строгим взглядом Леонтьева.

— Так надо, — твердо велел Иван. — Вспомни о жабах. Не спорь. Серый тебя проводит, до самого порога. В случае чего он сумеет тебя защитить. Тебя и всех в Избе. А я пойду разбираться.

Лосев вырос за плечом Кати, словно все время был где-то неподалеку. Катерина двинулась с ним к выходу.

В толпе мелькнул знакомый силуэт, и она тряхнула головой. Уж очень тот официант был похож на… Нет, вздор, мало ли в мире высоких брюнетов с аккуратной бородкой.

… А в поселке Морок-гора стояли тишь да благодать. Будто и не было бури со снегом.

Снег-то конечно присутствовал – лежал свежими сугробами, искрился в лунном свете. В этом же серебристом сиянии лицо оборотня показалось одухотворенным. Катя очень надеялась, что это не она вдохновляла волколака в качестве потенциальной добычи.

А что? С Лосевым Катерина была знакома всего несколько месяцев, мало ли чего она о нем не знала.

— Я не охочусь на людей, — сказал Виктор, любуясь отражением луны в реке. — Если ты об этом хотела спросить.

Катя подавила смущение и решилась задать давно свербевший на кончике языка вопрос:

— Не совсем, я просто...

— Я охочусь только на зверей и нечисть, — заверил ее оборотень. — Хватает, чтобы поддерживать форму, опять же полезно для Лукоморского отделения в качестве волонтерской деятельности. Луну люблю. Однако во время полнолуния принимаю специальные, получившие разрешение препараты с Пи-6, там у них население в целом с двумя-тремя ипостасями.

— А? Да, это хорошо.... замечательно просто... Витя, каковы ваши… твои намерения в отношении Маши?

Тон вопроса, разумеется, не выражал всей степени крайне негативного отношения Катерины к намерениям Виктора в отношении Машки.

Лосев – взрослый мужчина, а Машка – подросток. Конечно, Катерина признавала, что во внимании Лосева не ощущалось ничего неприличного, однако с этими магическими расами чего угодно можно было ожидать. И пусть Виктор только заикнется насчет стародавних времен, в кои Мария уже считалась бы невестой.

Лосев покаянно вздохнул, чем в глазах Кати лишь усугубил свою вину.

— Я читала насчет истинных пар и прочего, — стараясь не раздражаться, проговорила Катерина. — Какое-то... средневековье.

— Есть немного, — признал Лосев. — Но это не от нравов, а от природы оборотней. Все так у нас скроено генетически. Времена, конечно, изменились. Раньше речь шла о верности, что означало выживание в условиях постоянной опасности, сейчас – о сохранении расы.

— То есть…?

— И истинные пары, и колесница душ с последующим перерождением – это наша, оборотней, реальность, — волколак пригорюнился. — Думаешь, я это планировал? У меня, Кать, два высших образования, любимая работа, родители и друзья. Я люблю стабильность, но обстоятельства сильнее меня. Кстати, у меня девушка была, хорошая… в целом. Жили вместе. И вот появляетесь вы… Катюш, не бойся, это не ваша проблема, не Машина, не твоя – только моя.

— Чем это грозит Машке? — на всякий случай уточнила Катя.

— Говорю же, ничем.

— Она оборотень?

— По всем признакам, да. Иначе я бы ее не «услышал».

— И она твоя истинная пара?

— Моя. Но никаких обязательств это на твою сестру не накладывает. Она может выбирать, я – не могу.

— Ей еще шестнадцати нет!

— Время летит быстро. Просто подумай: три года назад ей было тринадцать, а еще через три года она поступит в какой-нибудь межмировой университет и, так сказать, вылетит из родного гнезда.

— А тут ты, да? — вскинулась Катя. А вот не надо было напоминать, что Машка скоро уедет. У Кати и так… нервы.

Оборотень остановился, посмотрел Катерине в глаза и твердо проговорил:

— Что бы ни случилось, я теперь всегда буду рядом. Кого бы Маша ни выбрала, я останусь ее защитником. Такова моя природа.

— А если она действительно выберет другого? Не старого доброго друга дядю Витю, а, скажем, однокурсника. Положишь себя на алтарь служения? — Катя подозрительно прищурилась. — В вечном ожидании?

— Зачем? — Лосев пожал плечами и неспешно двинулся дальше вдоль реки. — Женюсь на другой, заведу детей и проживу свою жизнь, надеясь на встречу со своей истинной в следующей. Это не отменяет моего присутствия в жизни Маши, я все равно обязан ее оберегать.

Эта сторона вопроса Кате в целом понравилась. Однако она уточнила:

— А с той девушкой твоей… не сложилось же?

— Такое случается, — оборотень поморщился. — Сначала Светлане казалось, что я уделяю ей недостаточно внимания, затем к этому прибавилось недовольство низкой зарплатой и моей нагрузкой на работе. Затем она сказала, что я все время думаю о ком-то другом. Потом нашелся другой парень, внимательный и богатый.

— Небось, красивая была, — проворчала Катя, невольно Лосеву посочувствовав. И неизвестной Светлане тоже.

— Я в этом не разбираюсь, — признался Виктор. — Я… чувствую. Я с самого начала знал, что у нас ничего не выйдет. Это она инициативу проявила в отношениях. Я подумал, почему бы нет, хороший человек ведь. А потом просто ждал.

— Ты, я вижу, ждать умеешь, — сквозь зубы процедила Катя.

— Не стану утверждать обратное.

— И я никак не могу этому помешать?

— Решить может только Маша, — подтвердил волколак.

— И ты хочешь сказать, что вы с ней в прошлых жизнях…?

— Я ничего не могу сказать, — мягко возразил Лосев. — Никто ничего из предыдущих рождений не помнит.

— Да уж, — согласилась Катерина.

Они как раз дошли до Избы. Домик светил лишь одним окошком. Катя прислушалась. Тихо. Детвора уже улеглась? Серьезно?

Катерина поднялась на крыльцо и велела:

— Витя, возвращайся на праздник.

— Сначала зайди и запрись, — упрямо сказал волколак.

Катя закатила глаза, но на крыльцо поднялась. Схватилась за ручку, потянула. Ах да, детям же велено было запереться. Катерина постучалась. Никто не отозвался. Катя пошла к окну. И только тогда заметила странность: прежде грубоватая поверхность Избы, замаскированной под сельский домик, стала гладкой, словно пластиковой – ни одной зазубринки, а дверь и окна будто нарисованы. Рука Катерины скользила по стенам, ощущая лишь гладкий слой.

— Что там? — встревоженно позвал оборотень.

Катерина хотела ответить, но тут взгляд ее поймал движение. В беседке кто-то был. И этот кто-то встал со скамьи и негромко рассмеялся.

Тут Катя впервые услышала, как рычат оборотни – жутко, аж в груди холодно становится. Катерина видела Лосева краем глаза, но заметила, что там и с лицом происходит нечто нетривиальное. И с глазами, которые загорелись в сумраке оранжевым цветом.

Но незнакомец… (или все же «знакомец»?) не особо испугался. Он вышел на свет тусклого фонаря у колодца.

Нет, в тот вечер Катерине не показалось. Владимир, любитель кукол-оберегов, лично присутствовал на суаре у Леонтьевой. Гадать о том, с добром ли злой колдун явился в сад Ключинских, смысла не была. Не с добром, конечно.

В руках Владимир держал ту самую куклу-берегиню, поделку Кати. Жалеть, что согласилась на заказ, Катерина тоже не стала. Да, магию свою она тогда чувствовала, вернее, ощущала, как никогда прежде, но ведь думала, что дарует ее на благое дело – на подарок, на оберег.

Колдун проследил за Катиным взглядом и охотно продемонстрировал куклу. Сказал просто, без вычурного злодейского пафоса – констатировал:

— Да, ваша куколка, Катенька. Искреннее вам спасибо. Изумительный артефакт получился. Немного магического вмешательства – и вот вам готовый мощнейший, я бы сказал, накопитель. Поселок высосал, словно тюбик зубной пасты, и ваши хоромы, извиняюсь, тоже. Изба вернулась в свой первоначальный континуум, а эта пластиковая хибара – имитация для местных.

Рычание за спиной усилилось. Катя рискнула оглянуться. Виктор Алексеевич уже оборотился и стоял, широко расставив лапы. Как выглядят волколаки, Катерине прежде тоже не доводилось видеть. Зато она откуда-то знала, что обращение происходит медленно, гораздо медленнее, чем обычно, и Лосев зол и растерян.

Виктор выглядели грозно. Никто не перепутал бы его с волком, особенно в таком виде, с оскаленной пастью. И еще волк не смог бы встать на задние лапы и с хрустом распрямить позвоночник. Вокруг Виктора на снегу были разбросаны обрывки фрака. А бабочка, повисшая на шнурке на шее оборотня, смотрелась особенно трогательно.

Однако как только Лосев приготовился для прыжка, Владимир что-то сделал, нечто неуловимое. Оборотень с хрипом повалился в снег. Грудная клетка его и живот заходили ходуном. Катерина хотела броситься к волколаку, но тихий голос Владимира ее остановил:

— Не надо, Катенька. Магическая удавка – сильное заклинание, не дай бог, сами под него попадете. А у вас дети.

Лосев бился в снегу. Жилы вздулись на его шее, и оскаленные клыки жутко блестели в свете луны.

— Прекратите! — закричала Катя. — Немедленно! Что вам вообще нужно?! Вашей невесты здесь нет и быть не может!

— Я знаю, — спокойно произнес Владимир, делая несколько шагов к крыльцу. — Но она здесь была. Не так давно. Ядвигу Павловну я, при всем старании, допросить так и не смог, уже очень у нее свита обильна и суетлива, да и охрана вымуштрована. Поэтому мне нужно осмотреть Избу. В прошлый раз мне помешали, в этот я подготовился получше. А потом мы с вами… уйдем, далеко-далеко. Вы будете моей гарантией.

— Хватит болтать! Остановите пытку! Он умирает! — потребовала Катерина, с ужасом следившая за агонией волколака.

— Простите, Катерина Валерьевна, — Владимир с серьезным лицом поклонился, — не могу. Мне нужно вас забрать, а вы ведь без боя не дадитесь. Противник лишний мне сейчас не с руки. Ваша куколка… это же чудо какое-то! Такой мощный поток! Концентрированный, витой. Впервые вижу повергнутого таким простым заклинанием оборотня. Да-да, вы к этому тоже причастны. Вы ведь накопитель создали. Я искал мастерицу, а нашел объявление, которое магией, вы не поверите, просто полыхало. И вуаля!

Колдун продолжал болтать. Катерина его больше не слушала. В груди у нее будто что-то схлопнулось и не давало дышать. Такое случалось с ней лишь однажды – когда она хоронила родителей. Смотреть, как погибает друг, она была не в силах. Нет, не сейчас. Не в Катину, официальной Бабы Яги, смену.

— Как с горы вода, с лопуха утренняя роса, с натруженных плеч испарина, — сипло заговорила она, сама толком не понимая, откуда берутся слова, — с камня – наледь, с лебединого крыла всплеск, так с… — назвать Виктора «рабом божьим» язык не повернулся, но, видимо, в магическом мире для всего имелась альтернатива, — со светлого двуипостасного все наведенное, ложное, весь мрак да боль, муки да недуг. И да пусть все вернется к замышляющему!

Все это время Катерина медленно приближалась к оборотню. Заклятие колдуна она ощущала как нечто с гибкими и чуткими щупальцами, гидрой овившимися вокруг Виктора.

Чем дальше «пела» Катя свой размеренный речитатив, тем легче щупальца отпускали оборотня. С уходом заклятия ушел и волчий облик. Лосев остался лежать в снегу, тяжело дыша, сжавшись в комок. На его голых плечах таял снег.

— Витя, — Катя наклонилась к волколаку. — Живой? Скажи что-нибудь.

— В норме. Сейчас… пройдет… резкая потеря энергии. Тот самый колдун, Ванин… — прохрипел Лосев, дрожа. — Силен… гад… Прости, не помог, только хуже сделал.

— Я больше виновата, попробую его отвлечь, — прошептала Катерина, — а ты беги, если сможешь. Предупреди Ивана.

Виктор кивнул.

— Вечер неприятных открытий, — тем временем задумчиво пожаловался Кате Владимир. Колдун не пытался помешать, но и видимых признаков того, что заклятие вернулось к нему бумерангом, не проявлял. — Мне говорили, что вы так, поспешно нанятый сотрудник с неустойчивым даром. Но я с первой минуты понял, что это не так.

— Вы ошиблись, — сказала Катя, вставая впереди сугроба с заключенным в него Лосевым.

— Хороший отпев, — признал Владимир. — Старый, сырой, примитивный, но в ваших устах, Катенька, весьма эффективный. Это потому что вы Истинная Темная, вам и с сырой, первозданной магией работать. Такое заклятие перехватить трудно, особенно мне. Сырая магия на то и сырая. Однако от нее и защититься проще простого. Видите? Я жив и ни капельки не повержен. Вы плохо знаете теорию. А без теории нет практики, какой бы силой вы ни обладали. Я мог бы просто скрутить вас и утащить, как говорится, в лесок, под кусток. А я время трачу, чтобы все по согласию, взаимному. Вам нужно учиться. Я многому могу вас научить. Я столько лет провел, собирая знания по крупицам. Вместе мы изменим этот мир. Сделаем его лучше. С такими магами, как вы… ах, мы станем непобедимыми!

Глаза Владимира фанатично блеснули.

— Нет уж, спасибо, — процедила Катя. — Обойдусь без личного гуру. И без нового, дивного мира по вашей версии. Где дети?

— Внутри, — Владимир издал досадливый смешок. — С ними все в порядке. Ваша сестра… Маша… это была полная для меня неожиданность. Сумела… отбить заклинание подчинения.

— Я ведь и сама много чего умею.

— Ну, с вашим талантом мастера артефактов я знаком. Тем не менее…

Катерина улыбнулась. Снова ва-банк. Она вроде даже привыкла уже.

— А еще я сказки хорошо рассказываю. Жил-был один колдун. По первой вроде хорошим парнем считался, магом, к природе близким, а вот потом…

— Мне кажется, сейчас не самое лучшее время для сказок, — в свою очередь заулыбался Владимир. Происходящее его явно веселило. — Вот и друг ваш Лосев сие подтвердит. Снег холодный, а на оборот сил не осталось. Как бы не замерзнуть ему в сугробе. Нам с вами, Катенька, тоже пора.

— Но я все-таки попытаюсь, — вкрадчиво проговорила Катя, делая пару крохотных шажков к колдуну. — Считайте, что я просто хочу узнать вас поближе. Негоже невесть с кем отправляться в дальнее путешествие. А ведь оно дальнее, не так ли?

— Неблизкое, — несколько нетерпеливо подтвердил колдун. — Катенька…

— Так вот… а потом маг полюбил, чистой беззаветной любовью. Девушка была из Лесного народа… вы меня поправляйте, если что, Володя, поправляйте, это ведь ваша история.

— Она была берегиня, наполовину, — неохотно вставил колдун. — Катюша, право…

— И была она красива своей особенной красотой. Волосы до пят, носик вздернутый, глаза как небеса.

— Да, — Колдун посмотрел на куклу. — Волосы… от матери достались. Она их не любила, такие длинные… Я ее по волосу и нашел. У Ивана Леонтьева на плече был волос Веледары. Откуда? За что она так со мной? На кого променяла?

Слегка помутневший взгляд Владимира вновь обрел четкость и беспощадную решимость. Катерина мысленно сделала поправочку: поменьше напоминать Владимиру о кукле-артефакте. Вот же угораздило создать магическую игрушку!

— И все у них складывалось хорошо…— напевно продолжила Катя.

— Не все! — отрезал колдун. — Мы часто ссорились. Веледару всегда тянуло к магическим наукам. Признаться, они ей легко давались, особенно там, где нужно было думать, анализировать. Сначала она у заезжего мага уроки брала, потом узнала, что новая Баба Яга в лесу не просто дверь между земным и потусторонним охраняет, а еще и новомодными знаниями владеет.

— Так никакого похищения не было? — заподозрила Катя. — Она сама к Яге пошла?

— Пошла, — сонно моргнув, ответил Владимир. — Сама. И учиться стала. А потом силы свои переоценила – влезла в область, младшим ученикам недозволенную – и истощилась. Это было вполне в ее характере. Яга ее тогда в магический сон погрузила. А я все равно ее виню, Посредницу. Не умеешь – не берись за обучение умов незрелых.

— А дальше-то что? — ласково напомнила Катя.

— Меня Изба внутрь не пустила, — вяло пожаловался Владимир, присаживаясь на ступеньку беседки. — Я был молод и неопытен, с таким уровнем колдовства справиться не смог. Годы шли, Веледара все спала. Яга сгинула куда-то, никто не знал, куда. А дверь оставалась закрытой. Я понял, что одни Лукоморские чары мне не помогут. Смог вырваться в человеческий мир, а там… там царил хаос, и никто уже не помнил про магию. Я не стал у моря погоды ждать, нашел пересадочные станции, эмигрировал, долго работал и учился в иных мирах.

Кукла выпала из руки колдуна. Катя слегка усилила чары. Получилось забавно: Владимир сам себе рассказывал свою биографию. Тем временем из сугроба выбрался Лосев. Оборотень, нагой и посиневший, стоял, покачиваясь из стороны в сторону. Кате очень не понравился его взгляд, сосредоточенный на убаюканном колдуне.

—… когда вернулся, Веледары в Избе не было. Я опоздал, — колдун пригорюнился, обняв балясину. — Волос нашел… а тот волос…

Владимир говорил все тише, а тут и вовсе замолк.

— У нас мало времени, — Катя повернулась к оборотню. — Ты должен предупредить Ивана. Нет, Витя! Ты с ним один не справишься!

Волколак неохотно потушил огоньки в глазах. И клыки убрал. На полный переворот Лосева пока не хватало, но силы явно возвращались.

Виктор даже сумел соорудить себе некое подобие шорт. Туфли, не пострадавшие при трансформации, тоже пригодились.

Телефоны у Кати и Виктора не работали. В поселке стояла странная, напряженная тишина: ни одного собачьего гава, словно все донельзя разговорчивое песье сообщество по команде отключило чат.

Самым чудесным стало то, что Виктор не пытался изображать героя.

— С Машей все хорошо, — сказал Лосев, упрямо поправляя на бедрах конструкцию из порванных брюк. — Я ее чувствую. А значит, с остальными тоже все в порядке.

— Да. Да, — Катя кивнула. Она тоже чувствовала детей, но от убежденности Виктора у него облегченно затряслись коленки.

— Помнишь заговор? — спросил Лосев.

— Да.

— Давай.

Катя развернулась и топнула ногой:

— А ну-ка, Изба, поворотись ко мне передом, к лесу задом!

Несколько секунд ничего не происходило. Стало страшно. Но вот Изба встряхнулась на курьих лапах, раскидывая пластиковые ошметки, и предстала в своем истинном виде, уже знакомом Кате, замшелом и диковатом.

Дверь, некогда ведущая в Лукоморье – теперь ветхая, изгрызенная древоточцем – распахнулась.

— Давай! — повторил Лосев, превращая синюшные ноги в покрытые шерстью лапы. — Подальше и побыстрее. А мы тут… сами. Найдем вас, скоро.

— Колдуна не трогай, — напомнила ему Катя, поднимаясь по шаткой лестнице. Изба переминалась от нетерпения, лестница качалась. — И оберег тоже. Даже касаться не смей. В кукле – вагон силы, чужой, мало не покажется. Маг скоро очнется. И… в общем, удачи, Витя.

Глава 3

Глава 3

В Избе обнаружились сени – пыльная комнатка, затянутая по углам паутиной. На одной из стен гордо висела круглая внушительных размеров банная шайка. Катя рванула на себя покосившуюся дверь, шайка за ее спиной с грохотом слетела со стены.

На этот раз Изба в точности соответствовала своим размерам – какой казалась снаружи, такой и была внутри. В кривоватое окно, прикрытое покосившимися ставенками, не пробивался ни один луч света. Ни от уличного фонаря, ни от луны. По углам в темных провалах белела паутина, вроде как светящаяся сама по себе. На столе у окна мерцала свеча, огромная, оплывшая, с черным нагаром на фитиле.

Глаза Кати постепенно привыкли к темноте. Она даже разглядела рассохшуюся лестницу, упертую в потолок – вовремя, а то бы споткнулась. В просторной комнате громоздким чудовищем выделялась закопченная печь, вдоль стен тянулись лавки.

На лавках, сложив ручки на коленях, рядком сидели кот, Полина, Настюша и Федя. Шах из картины почти не выбивался: лапы скрестил и уши прижал.

Дети не пошевелились, глядя на Катю… настороженно. Сердце у нее екнуло. Не узнают? Чары? Какие? Удастся ли снять?

— Тетя Катя! Катюша! Это ты? — дети завопили разом и бросились к Катерине.

Вблизи они не выглядели зачарованными или как-то пострадавшими, только изрядно шокированными.

— Катя, ты вернулась! Мы так волновались! А он… а мы… как пришел! … А тут…! А Изба…! А Машка…! А Шах как завопит! А дядька этот ругался, знаешь как! — гомонили Полина, Настя и Федя.

Полина слегка всхлипывала, а испуганный лямбдский принц тер нос рукавом. Уж для него-то, пережившего вероломство, расставание с близкими и долгое одиночество, ситуация наверняка выглядела знакомой, а потому особенно страшной.

— Тише, тише, — бормотала Катя, хаотично обнимая всех, кто попадался в руки, и оглядывая Избу.

Пока все под контролем. Лишь бы Виктор к Владимиру драться не полез! Оборотень, конечно, опытным глазом оценил и ауру мага, и его потенциал, но Катерина видела то, что волколаку было недоступно – черноту в сердце колдуна, лютую тоску и… холод.

Не ненависть, нет, – лед. С ненавистью человек пылает, но чувствует. А Владимир просто приводил в исполнение свой план, без страстей лишних, выверенно, с расчетом. Он пришел разобраться, обвинить, покарать и перейти к некой части «Б». А все, кто помогал или мешал, были просто расходным материалом.

Скорее всего, он собирался уничтожить невесту «соперника», но, поняв, на что способна Катя, передумал и включил ее в следующий этап операции «Мы наш, мы новый мир построим…». Или нет, не собирался, а с самого начала знал, как кого использовать.

И если бы не способности Катерины, если бы Маша и кот не защитили детей …

— Где Машка? — встрепенулась Катерина.

Дети дружно замолчали и синхронно указали на лавку, на которой сидел невозмутимый Шах.

— Не вижу, — слабым голосом проговорила Катя.

В голову полезли всякие ужасы: Машу превратили в невидимку, переместили в параллельный мир, утрамбовали в одно тело с котом.

— Под лавкой! — хором уточнили дети, переглядываясь как-то уж слишком смущенно.

— Мря-у, — ухмыльнулся Шах.

Катя подошла на негнущихся ногах, взяла со стола подсвечник с пыльной, грязной свечой и опустилась на колени. Из-под лавки на нее глядело… нечто маленькое, пухлое и пушистое. Свет красными бликами отразился в круглых глазах.

— Кролик? — беспомощно спросила Катя. — Кролик, цып-цып, иди сюда.

Серенький пухлячок только забился глубже.

— Это наша Маша, — с горьким вздохом констатировала Настя. — Сначала она стала большим медведем, и как даст лапой, как заревет! Тот дядька испугался. Но потом он ушел, а Маша... вот… превратилась. Милая, правда? Носик такой… ма-а-аленький.

Кролик возмущенно фыркнул, на лавке явственно хихикнул Шах.

— Медведем? — растерянно переспросила Катерина. — А потом кроликом? Так что ж она за зверь?

— Я читала о таких, — сказала Полина, усаживаясь на пол рядом с Катей и осторожно заглядывая под лавку. — Маша – перевертыш. Это такой вид оборотня, очень редкий. Они могут превращаться в кого угодно, в любое время, без особых усилий. У них даже одежда при обороте не портится. Представляете?

— Наверное, ее заклинило, как меня, — встрял Федя. — Пройдет. У меня же прошло.

— Напомни, через сколько месяцев у тебя… прошло? — задумчиво уточнила Катя.

Федя стушевался.

Ставни распахнулись, впустив внутрь лунный свет. Снаружи на ветке сидела Руслана Каземировна. Дуб затрещал и услужливо поднес берегиню еще ближе к окну.

— Катенька! Вернулись?! Какое облегчение! А я-то таких страхов натерпелась! — старушка прижимала к груди какие-то свертки и мешочки.

— Руслана Каземировна! — обрадовалась Катя.

— Тут я, тут. Как Изба в базовую форму оборачиваться стала, я проснулась и поняла: не к добру! Старалась помочь, как могла, ворожила, мороки пускала, да Машенька и сама справилась. Страшный человек явился – душа как смола, черная, тягучая! Тот самый он, тот самый! Бегите, Катенька, ноги уносите! Опасная идея у него, жуткая! Хочет он отомстить, страшной местью!

— Да, я знаю.

Нужно бежать, Руслана Каземировна права. Немедленно уносить ноги!

Колдун проспит недолго, все же магического таланта у Кати кот наплакал, только на заговор сонный и хватило. И то потому, что удалось застать злодея врасплох.

— Это только часть плана! Я ведь была тут, когда колдун пытался сквозь Избу прорваться. Каюсь, каюсь! Струсила я! Никому не сказала! — из-под очков берегини потекли крупные слезы. — Ваня не слышал, он оглушенный лежал, пока не очнулся. А я слышала! Колдун хочет как можно больше магов заморочить и с собой увести! Вас вот выбрал и девочек тоже! Желает он создать войско магов, с их помощью часть пересадочных станций уничтожить, часть взять под контроль! Открыть запрещенные миры, наводнить землю чудовищами! Людей подчинить, поработить, власть раздать лояльным ему иномирянам! Я все слышала! Колдун тогда связался с кем-то через терминал Избы, но энергии хватило лишь на несколько фраз.

— Очередной император всех миров, — понимающе скривился Федя, — я про таких в книгах читал. Вот же… надоели.

— Вы заранее знали! Почему не рассказали Оладьеву?! — набросилась на берегиню Катя.

Лицо Русланы Каземировны сморщилось, слезы обильно оросили румяные щечки:

— Я бояла-а-ась! Колдун меня увидел, заметил, сказал, что вернется и будет пытать! Что срубит дуб!!!

Катя шумно выдохнула. Час от часу не легче.

— Успокойтесь, — сказала она. — Идемте с нами.

— Нет, не могу, — берегиня вытерла щеки. — Боюсь за дуб. Мы спрячемся. В кои-то веки нарушу должностную инструкцию – место работы покину. За меня не волнуйтесь. Велите Избе идти на Кудыкину гору, за рекой Земляникой есть Выжень-поляна. Укройтесь там. А это, — Руслана Каземировна протянула свертки Кате через окно, — вам в дороге пригодится. Тут клубок путевой, скатерть и по мелочам разное. Быстрее, Катенька! Командуйте!

Катя взяла сверток и холщовый мешочек с клубком. Руслана Каземировна отъехала на ветке в сторону. Где-то далеко заухала сова.

Вид за окном не напоминал ни сад, ни Лукоморскую полянку с могучими деревьями-исполинами: от Избы тянулась, вилась во тьму черная тропа. Катерина кинула на нее артефакт и велела:

— А ну, Изба, ступай за клубком путеводным.

Дом ощутимо тряхнуло. Изба двинулась по тропе. В сенях что-то загрохотало, видимо, банная шайка. Катя и Дети бросились к другому окну. В нем таял поселок Морок-гора, слабо освещенный тусклыми уличными фонарями.

Дуб Русланы Каземировны деловито извлекал из земли могучие корни. Последним, что видели «пассажиры» Избы на курьих ножках, было устремившееся во тьму дерево с домиком берегини на ветках. Дуб шагал на корнях, словно осьминог по дну моря. Окошко в домике светилось, долго. А потом тоже растворилось в темноте.

… Кролик согласился выйти из-под лавки только через час. Все это время Изба шагала, не покладая куриных ног. За окнами не было видно ничего, кроме залитых луной серебристых деревьев. По полу Избы перекатывалась ржавая консервная банка с надписью «Щи съ мясомъ и кашею». Катя и дети расселись по лавкам, все молчали.

Катерина уныло осматривала место, где им предстояло провести неопределенное количество времени. Такой интерьер она видела лишь в Музее русской сказки. Там тоже была изба Бабы Яги, с игрушечным котом, пылью, паутиной, глиняными горшками и мышами.

Мышей не хотелось. Ни в каком виде. Вся надежда была на Шаха. С другой стороны, другие источники протеинов и полезных минералов почему-то в голову не приходили. А ведь скоро рассвет. Дети всю ночь не спали, вот-вот начнут носами клевать. Чем их кормить? Куда спать укладывать?

Появление Маши в образе очаровательного пушистика вызвало некоторое оживление. Настя, Федя и Полина принялись предлагать способы расколдовывания.

— Ей нужен шок, — веско заявила Полина. — Как с Федей.

— Да куда уж больше, — усомнилась Катерина.

Кролик повел правым ухом и горько вздохнул. Пришлось отговаривать Настюшу взять его на руки – в человеческой ипостаси младшая сестра среднюю не удержала бы.

— Нужно ей говорить, кто она, чтобы она не забыла, а то совсем не расколдуется, — заявила Настя. — Ты Маша, ты Маша. Ты не зайчик, а девочка.

Судя по тоскливому взгляду кролика, он отлично помнил свое основное «я». Вот только вернуться к нему сам не мог.

— Заклинание бы какое-нибудь, — проговорила Катя. — Полина, не знаешь, чем оборотней расколдовывают?

— Нет, — пригорюнилась Поля. — Оборотни – это третий курс лицея.

Свой вклад в повестку дня внес и Шах. Он встал на четыре лапы, выгнулся коромыслом и рявкнул, рассыпая искры по пыльным доскам:

— А ну отставить! Скок-поскок да через голову прыжок! Быстро перевернуться да в себя вернуться!

От неожиданности кролик подскочил на добрый метр от пола, выгнулся, сделал сальто… На пол рухнула уже нормальная Маша, вся в паутине и лохмах пыли.

Все бросились поднимать ее и отряхивать.

— Он разговаривает?! — простонала Мария, потирая бок.

— Шах? Конечно! Я же говорила, — напомнила ей обрадованная Катя.

— Я думала, он это... фигурально.

— Само собой, — мурлыкнул кот. — Попробуй тут выразись... нефигурально – съедят и не заметят. Сегодня кролик, завтра медведь, послезавтра вообще… динозавр.

— Разговорчивый, — недобро пробормотала Машка, прихрамывая и ковыляя к лавке. — А сейчас чего осмелел?

— Чем больше оборотов у перевертыша, тем больше контроль, — Шах зевнул. — Дальше вообще туда-сюда оборачиваться будешь, гладенько, без агрессии.

— То есть ты с самого начала знал, что Маша этот... как его... перевертыш? Нужно было сказать, — упрекнула его Катя. — Мы голову сломали, думая-гадая, что за зверь такой Мария наша Валерьевна.

— Зато пригодилось, эффект неожиданности получился, — веско заметил кот. — Пойду-ка я вздремну. Усталый Кот Ученый Избе не помощник.

Шах вспрыгнул на полку у двери, пошуршал там, расчихался, сбросил пару пучков трав, тут же рассыпавшихся на пыль и веточки, и улегся, свесив лапу.

Должно быть, привычный, решила Катя. За долгую карьеру кота при Избе ему наверняка приходилось лицезреть ее и в худшем виде.

Время шло. За окнами светлело. Настя и Федя принялись наперебой зевать, словно соревновались, кто шире раскроет рот.

— Меня тошнит, — слабым голосом пожаловалась Маша.

— Укачало, — Катя и сама неважно себя чувствовала. От монотонного шага Избы мутило. Покачивание вгоняло в сон так, что хоть ложись на пол и засыпай.

Машка не выдержала – высунулась в окно по пояс, содрогаясь от спазмов.

— Ну надо же какие нежные, — злорадно промолвил с полки Шах.

Маша замерла, повернула голову. Прохрипела, вытирая рот рукавом:

— Никак не привыкну, что ты болтаешь. У тебя кнопка есть? Ну… чтоб выключить.

— И не мечтай.

— Хотя бы громкость уменьшить.

Шах злобно фыркнул:

— Я ведь и заколдовать могу!

— А я вот научусь трансформироваться как следует …

— Лучше бы вы оба молчали, — резюмировала Катерина.

Машка обиженно отвернулась. У Полины громко забурчал живот.

— Мне, наверное, скоро надо будет… в туалет, — сказала Поля виновато.

Все сразу заерзали, с нарастающим интересом оглядывая избушку. Потаенных дверок в удобства не наблюдалось.

— Остановимся, — пообещала Катя. — Не только тебе ведь. Как-нибудь решим эту проблему. Лес вокруг.

— А вообще, в целом? Что дальше? — деловито поинтересовался Федя.

— Дальше? Решаем вопросы по мере их поступления. Сначала… на чердак полезем, — решительно сообщила Катя. — Авось что-нибудь найдем. Дом есть, посуда есть, мебель вот… даже. Прежние хранительницы как-то жили ведь. На чем-то спали, готовили… что-то.

Теперь она хорошо видела лестницу, приставленную к прямоугольному люку.

Машка тут же приободрилась и рванула наверх первой, оправдывая это тем, что она теперь главный защитник, а значит, первопроходец маленького коллектива беженцев.

— Ого! — закричала она, свесившись головой вниз. — Тут куча всего. И ступа на месте.

… Солнце встало и окончательно превратило тропу в раскисшую колею. Какую магию использовала Изба, дабы не изгваздаться по самые куриные коленки, Полина определить не смогла. Да и не пыталась. Ее тоже к утру укачало, и они с Машей наперегонки бросились вон, как только Изба подыскала подходящее место для отдыха.

Клубок волшебный чудом не потонул в весенних лужах – лежал на пригорке, бочком кверху. Отдыхал, видно.

Избушкина команда высыпала на полянку. Середина ее удачно поросла зеленой травкой и просохла, а в тени под деревьями лежал такой необходимый сейчас снег. На него дети и стащили целые и относительно чистые подушки, матрасы и коврики с чердака. Сундуки, попавшие в угол, где протекала крыша, были полны такой древней рухлядью с комками заплесневелой ткани неопределенной формы и происхождения, что трогать их не стали.

Застучали палки, выбивая пыль, и метлы сметали с ковров снег, уже не белый, а серый. Гигиена прирастала на глазах, но дело шло медленно. Катя покачала головой. Так они до ночи не управятся. А ведь нужно еще и об обеде подумать, уж бог с ним, с завтраком. Поля нашла в кармане пакетик с крекерами, детвора честно поделила их между всеми. Стало не так голодно, но и не сытно.

Чем детей кормить – этот вопрос волновал Катю больше всего. Ни ягод, ни зелени видно не было. А если бы и было что, это мало бы помогло. Из всего съедобного лесного Катерина знала только осенне-летние дары: землянику, ежевику и кизил. С грибами дело у нее обстояло еще хуже, она их даже в магазине боялась покупать.

— Тетя Катя, меня мама бытовой магии немного научила. Я попробую? — неуверенно предложила Поля.

Полина вышла вперед, сказала «Кхм-кхм», переплела пальцы, выгнула ладони дугами и резко развела руки. С громким «Пффф!» пыль и грязь вылетели из находок с чердака и осели… нет, не на снегу – на всех работниках метел и скалок-выбивалок.

Поля смущенно хихикнула, Федя и Настюша обалдело хлопали глазками, казавшимися особенно яркими на черных лицах. Маша сказала «Вот черт!» и обратилась в лису. То ли оборот не помог и лиса осталась грязной, то ли это была чернобурка.

Сесть в снег, схватиться за голову и ни на что не реагировать, пока проблема не решится сама – такой выход из ситуации казался, конечно, заманчивым. Катерина дрогнула, но искушению не поддалась. Избушка насмешливо заквохтала и дернула левой лапой, из открытых дверей на поляну выкатилась знакомая бадья.

— Нам нужно много горячей воды, — сказала Катя. — И срочно.

— Я могу дров наколоть! Я умею! Меня папа научил! — радостно сообщила Поля, но под строгим Катиным взглядом скуксилась и спряталась за елку.

Правда, оказалось, что рубить, колоть и разбивать в щепу магией сухие стволы у Поли получалось гораздо лучше, чем чистить ковры. Федя и Настя, пыхтя, таскали к лестнице небольшие полешки. Чернобурая лиса побегала по округе, понаблюдала за всеобщим весельем из-за дерева, устыдилась и обратилась в гораздо более грязную Машу.

Катерина поднялась в Избу и осмотрелась. При солнечном свете интерьер Дома радовал еще меньше.

— Дети голодные, — тихо и отчаянно обратилась к нему Катя. — Туалета нет, ванной тоже. Ни одежды, ни зубных щеток. Я, конечно, ситуацию понимаю, но неужели совсем-совсем энергии не осталось?

В ответ Изба горестно заскрипела, задрожала, присела и громко чем-то зашуршала. Звук шел сверху. Снаружи раздались удивленные возгласы детей. Катя сбежала с крыльца и озадаченно раскрыла рот.

Избушка растопырила слежавшиеся снопики крыши. Каждая соломинка встала дыбом и… засияла в солнечных лучах. Заискрился снег, отражая блики, теплый ветер закружил тающие снежинки, ворвался в Дом, погремел и выдул через окна клубы пыли, паутину и нескольких обморочных мышей.

— Заряжается, — благоговейно протянул Федя, глядя на соломенную крышу.

— Ага, — хором согласились Поля и Маша.

— Что ж я раньше не попросила?! — с досадой воскликнула Катя.

— Я ручей нашла, — важно сообщила Машка. — Там вода, чистая-чистая.

— Отлично, — приободрилась Катерина. — А ну, Изба…

Избушка даже дослушивать не стала – выкатила из сеней пару деревянных ведер. Сам Дом продолжал нежиться на солнышке. Яркие лучи вливались в соломенную «батарею». Решив не терять время, компания отправилась за водой.

По дороге Катя тихонько обратилась к Машке:

— Маш, слушай… с едой напряженка. Нам не на кого рассчитывать, кроме как на тебя.

— Почему на меня? — Мария подумала и… поняла. Лицо ее вытянулось. — Я? Нет! Я же не живодер! Попроси Шаха!

— А что Шах? Не мышей же нам готовить! Только ты у нас оборотень, причем лиса, все зайцы твоими будут, — попробовала пошутить Катя.

Сестре шутка не понравилась.

— Я не смогу! Они живые!

— Мы тоже, — вздохнула Катерина. — Хотя бы птицу какую. Ты летать умеешь?

— Откуда я знаю?! Для меня каждый этот… оборот – квест! Незнакомый, причем! Только это не компьютерная игра!

— Так и для меня! Птицу хоть поймай, — умоляюще протянула Катерина. — Представь, что это курица. Суп! Вкусный, горячий суп!

Маша прониклась ситуацией и обещала подумать.

С водой получилось удачно. Возле ручья полянка была шире, зеленей и без пыли. Изба сама туда пришла, сияющая, преображенная, с отличным «апгрейдом», как выразился Федя.

Грязные «беженцы» вошли в дом, озираясь, и стыдливо затоптались у входа. Вторгаться в подобное великолепие в грязной обуви было бы кощунством. Интерьер, конечно, с прежним, современным ничего общего не имел, но от того усиливалось ощущение сказки.

Ассортимент убранства остался тем же – стол, печь, табуретки да лавки – но теперь мебель была чистой и нарядной, резной, из светлого медового дерева. На ровных полках у печи рядками выстроились чугунки и горшки, расписанные оранжевой и красной глазурью. Лестница преобразилась, теперь это было витое чудо с резными балясинами.

Изба напоминала музей деревянного зодчества больше, чем когда-либо.

И дверка в укромные удобства появилась. Санитарный момент был там налажен неплохо, правда, слишком уж близко к природе, зато в закутке имелась купальня с отдельной печкой, вездесущей бадьей и деревянными ковшиками.

Дом удовлетворенно (и вопросительно) ухнул.

— Спасибо, Изба! То, что надо, — сказала Катя и почему-то поклонилась, в пояс. — Нам бы теперь вымыться и переодеться. Только во что?

Она со вздохом сожаления посмотрела на подол вечернего платья. Шлейф она увязала вокруг талии, легкие юбки подоткнула, но низ наряда спасти не удалось. И вышивка осыпалась. Обидно.

Изба многозначительно хлопнула люком на чердак.

— Там? — спросила Катя. — Еще раз спасибо. Ну, ребята, за дело! Домик наш, однако, не апартаменты с водопроводом. В купальне бочку видели? Задача – набрать полную. И печь затопить. И в чугунки воды налить. Душа здесь тоже нет. Самополив, из ковшика! Первой купаться иду я. Мне еще одежду вам искать, не грязной же этим заниматься.

Дети с Катиной логикой согласились. Ведра были тяжелыми. Стоя на одной куриной ноге, Изба второй аккуратно подносила к двери полные бадейки, обхватив их когтями, будто механическими манипуляторами. Полина и Машка вдвоем оттаскивали ведра в купальню, Настя и Федя ковшиками наполняли бочку. Шах бездельничал. Быт налаживался.

Катя занесла в дом ковры, матрасы и подушки. Путеводный клубок, отряхиваясь, словно собачонка, вертелся у нижней ступеньки. Последними в дом забежали мыши. Изба закрыла дверь, потопталась и двинулась по тропе.

Глава 4

Глава 4

После банно-прачечных процедур детвора, включая Машку и Полину, развлекалась тем, что разбирала наряды в сундуках. После преображения Дом выкатил такой «апгрейд» одежды, что Катя диву давалась.

Машка надела расшитую по вороту рубаху и сарафан, в который теоретически можно было вместить еще пять таких же Маш, даже покруглее.

— Зато не жмет, — довольно сказала сестра, нацепив на шею жемчуга в три ряда и криво напялив на голову кокошник, украшенный зелеными камешками.

Федя нашел себе стильный алый кафтанчик с расшитым красными каменьями воротником, штаны до колен, чулки с бантиками и туфли с пряжками. Практичная Настюша отвергла «принцессино платье» с бантами и рюшами и подобрала себе комплектик на каждый день: домотканые порты, детскую рубашку с пояском и лапоточки. Полина нарядилась в длинный восточный халат, обмотала голову тюрбаном из яркого платка и расхаживала по чердаку, изображая падишаха.

Кате тоже достался халат, не такой нарядный, но мягкий и по размеру. Ходить в нем было неудобно.

— Ладно, Изба, — пробормотала Катерина, когда дети наигрались. — Это все очень красиво, очень… А что-нибудь не такое… народно-эпатажное? Нам бы джинсы, футболки, свитера, куртки, удобную обувь…

Изба разочарованно поскрипела, «призадумалась» и выдала сундук с требуемым. Команда, галдя, бросилась переодеваться за ширмами. Катя спустилась вниз, прихватив свою добычу: мягкие брюки, теплую рубашку и кроссовки. Переоделась, радуясь привычному комфорту. Сразу стало теплее и спокойнее.

Дом учел жалобы постояльцев, шагал плавно и ровно. Остро не хватало Дуняши, но с отсутствием голосовой помощницы смириться было легче, чем с отсутствием еды.

К полудню стало так голодно, что Катерина стала задумчиво коситься на мышей. Оба грызуна, дерзко разгуливающих по обновленной Избушке под носом у Шаха, благоразумно исчезли из виду.

Терпеть дальше не было мочи. Изба остановилась на очередной зеленой полянке. Маша сама вызвалась выполнить обещание: вышла, обернулась в сову и попробовала полетать. В итоге совенок – лобастый и круглоглазый – сел на окно и… пал внутрь, головой вниз.

— Башка перевешивает, — простонала с пола Маша, потирая лоб. — А во взрослую сову почему-то не получается. И вообще, светло сильно, совы ночью охотятся. Ладно, еще раз попробую.

На этот раз у нее получился остроклювый ястреб. Хищная птица притащила на окно черного грача – за лоснящееся угольное крыло. Очнувшись, грач обложил компанию замысловатым, вполне разборчивым человеческим ругательством и улетел.

— Не получается, — угрюмо констатировала Машка, вернувшись в нормальный облик. — Зато, скажу я вам, быть птицей – это нечто!

Катерина уже собиралась соорудить рогатку и отправиться на охоту, но тут голос подал Шах:

— Вот глупые вы, — выдал кот, — нет чтоб скатертью-самобранкой воспользоваться!

— И ты молчал! — возмутилась Поля. Ей было совсем тяжко. Дома она привыкла регулярно совершать промежуточные несанкционированные налеты на холодильник.

Катя, охнув, бросилась к столу у окна. Гостинчик от Русланы Каземировны никуда не делся, лежал, где оставили. Добрая старушка присовокупила к клубку льняную скатерку и свисток.

Свисток Катя с опаской отложила в сторону, а скатерть расстелила на столе. Вся компания обступила стол, ожидая чуда. Чудо запаздывало.

— Слова, может, какие-то надо сказать? — предположила Полина. — Скомандовать?

— А ну-ка, скатерть-самобранка, накорми нас да посытнее! — рявкнула Катя.

— Точно глупые, — подтвердил Шах, покачав головой. — Это ж артефакт невиданной силы, полуразумный, между прочим! С ним… мяр-р-р… ласково нужно.

— Пожалуйста, скатерушка, — протянула Маша. — Очень кушать хочется.

— Она-то полуразумная, — кашлянул ученый кот, — но без конкретики ничего не выдаст. И попроще, ребята, в старину, когда артефакт создан был, кстати, великим, но злым магом Кощеем Бессмертным, фуагру и песто еще не придумали.

— Нам бы картошечки, салатик из помидорок, — простонала Поля. — И сладкого чего-нибудь.

Настя и Федя одобрительно закивали. Скатерть не подавала признаков жизни, ни разумной, ни полуразумной.

— Так ведь… — Поля почесала в затылке, — наверное, в те времена... ну, в Кощеевы… картошки и помидоров не было? Их позже выращивать стали.

— Правильно мыслишь, — кот покусал шерсть между когтей.

— А что тогда было? — озадаченно спросила Полина.

— Репа? — неуверенно предположила Машка. — Я сейчас и репу съем, если с майонезом, конечно.

Репы с майонезом не сотворилось. Наверное, скатерть не знала, что такое майонез.

— Скатерушка, дорогая, повтори последний заказ, — наугад брякнула Катя, исчерпав все варианты.

На столе по очереди появились: целый запеченный осетр с яблоком в пасти, жареный гусь в перьях из теста, миска квашеной капусты с клюквой, блюдо с мочеными пряными яблоками, тарелка грибов, обжаренных с луком, каша в горшочке и высокий кувшин.

— Офигеть! — воскликнули Поля с Машей.

Настя и Федя уже сидели за столом, подняв кверху деревянные ложки. Катя с сомнением понюхала кувшин, оттуда пахнуло пивом.

— А можно… ? — начала она.

Скатерть мгновенно поменяла кувшин на жбан. Теперь в нем плескался темный квас.

— Последний заказ… хм… Это кто ж казенный ресурс с таким размахом попользовал? — Шах погладил лапой усы, засверкавшие золотыми искрами. — Вернемся – выясню. А мне?

Скатерть мгновенно сообразила перед котом миску со сметаной. Шах окунул туда лапу и одобрительно ее облизал.

Наевшись, вся компания сыто расселась по лавкам. И только у Машки остались претензии. К Шаху.

— Ты почему молчал? — пророкотала она чужим, нехорошим голосом, наступая на кота. — Почему нельзя было сразу сказать?! Мы. Тут. Голодные! А ты… эта… ГЛУМИТЬСЯ?!

Глаза Марии загорелись недобрыми оранжевыми огоньками. Шах пулей, сыпля искрами и завывая, вылетел из Избы. За ним в виде чего-то невообразимого (пасть, как у собаки, лапы тигриные, хвост медвежьей пимпочкой) погналась средняя Ключинская.

— Не поубивают друг друга? — сонно поинтересовалась выглянувшая в окно Поля.

— Не думаю, — Катя легла на лавку, подложив под голову лоскутную подушку-думку. — Пусть побегают. Нам всем после такого ужина хорошая физическая активность не помешает… чуть позже.

… Изба не остановилась, даже когда Машка и Шах раз десять обскакали ее вокруг. Вечер подкрался незаметно. Тьма легла на тропу. Буяны давно успокоились, и ученый кот от скуки принялся учить детей новой (вернее, старинной и потому давно забытой) карточной игре.

Сам он архаичные правила помнил плохо, поэтому явно придумывал их на ходу. Колода для игры отыскалась все в тех же сундуках. Вместе с ней Настюша извлекла на свет божий старое зеркало, на вид серебряное и совершенно непрактичное: поверхность потускнела и отражала только свет масляной лампады.

— Наверное, волшебное, — сказала Машка, побивая Шахова туза козырным валетом. — Яблоко надо.

Валета на «лице» карты неизвестный художник почему-то живописал мрачным мужиком с недобрым взглядом, в шапке-ушанке и валенках, опирающимся на рогатину. Все остальные картинки были как бытовыми (дама с коромыслом), так и волшебными (на шестерке в уголках красовались двухвостые русалки).

Катя попросила у Скатерти яблоко, сначала одно, а когда картежникам срочно захотелось фруктов, – дюжину. Зеркало на провокацию не поддалось. Яблоко скатилось с рамы, на полу его быстро подобрал и утащил в норку грызун-старожил с кодовым именем Мышь-один.

Катерина сонно клевала носом над книгой «Нравы и повадки фей. Воспоминания и размышления Оливера Фергюсона, эсквайра, побывавшего в плену у лесного народа в год тысяча семьсот тридцать втором от рождества Христова, записанные им самим». Чтение «Нравов и повадок…» несомненно, стало бы для Кати интересным и полезным опытом, если бы книга не была написана на старинном, велеречивом английском, через который Катерина пробиралась, скрипя зубами. Лезть в словарь на телефоне не хотелось. Сотовый работал, но связи не было, поэтому Катя его не включала, берегла заряд.

Ей показалось, что в серебряном отражении зеркала что-то мелькнуло. Потом раздалось покашливание. Дети дружно подняли головы от карт. Катя прижала палец к губам, с тревогой глядя на артефакт.

Покашливание повторилось. А затем из зеркала донесся знакомый женский неуверенный голос:

— Здесь есть кто-нибудь?

— Дуняша!!! — радостно завопили дети.

— Ох! — поверхность зеркала пошла волнами, Дуняша затараторила: — Вы все тут! Какое облегчение! Я все слышала и чувствовала, я – свидетель колдовства! Только не видела я ничего. Ни-че-го! Когда Изба обесточилась, камеры отключились. Это плохо! Очень плохо! Нет обзора – нет контроля! Опять, в случае чего, помочь не смогу.

— Не переживай, — успокоила Дуняшу Катя. — Злодеем Иван и Виктор займутся. И все ребята в Лукоморском отделении.

— Не вижу, ничего не вижу, — расстроенно пробормотала голосовая помощница. — Ослепла, дезориентирована!

— Может, если мы Дуняшу увидим, то и она нас, — предположила Настюша, трогая поверхность зеркала.

Дуняша хихикнула и сказала:

— Зато чувствую. Это так… странно.

— А можно я попробую настроить картинку? — Федя залез на лавку и заглянул в свое размытое отражение. — В лесу природные каналы сильные, я могу селектировать потоки информации …

— Действуй! — разрешила Катерина. — Нам уже ничего не страшно.

Лямбдский принц сосредоточился и принялся водить пальцами по воздуху, будто по невидимой клавиатуре.

— Меня взламывают, — констатировала Дуняша, — но я потерплю. Не совсем представляю, как можно подключить искина без камер…

— А себя представляете? — рассеянно спросил Федя.

— Как это?

— Какие у вас глаза… лоб, нос, брови…

— Я не человек.

— А хотели бы им стать. Ну хотя бы на аватарке? Такая большая анимированная аватарка.

Дуняша задумалась. Тем временем на поверхности зеркала начали проявляться строки компьютерного кода. Они вспыхивали и исчезали.

— Наверное… — неуверенно предположила Дуня. И с дрожью волнения в голосе добавила: — У меня никогда не было анимированной аватарки, лишь символ. Я ведь ГОЛОСОВАЯ помощница.

— А теперь будешь полноценно виртуальной, — сказала Полина.

— Но как себя представить? Чтобы и Избе соответствовало, и красиво. Это же важно – соответствовать.

— Ты ведь нам сказки читала! — Настя хлопнула в ладошки. — И там картинки были! Василиса Премудрая. Варвара, длинная коса! Елена Прекрасная! Они красивые! И соответствуют! И у них короны на голове! Выбери картинку с короной!

— Мне нравится твоя идея, — призналась Дуняша. — Корона, это, конечно, слишком, но… что если вот так?

В зеркале появилось изображение, сначала нечеткое, потом вдруг сразу! – девицы с длинной косой, с алой лентой на волосах, румяной, пухлогубой и курносой.

— Ах! — сказали Настя, Маша и Полина, всплеснув руками.

— Царевна-лягушка, расколдованная. Мне кажется, всем нашим реалиям соответствует. Ну как? — застенчиво поинтересовалась Дуняша. — Ой! Я вас вижу! Тоже как будто через зеркало! А так… так себя вижу! А если чуть повернусь – вас!

Она завертелась, продемонстрировав жемчуг, вплетенный в косу сзади, приблизила лицо к поверхности, отчего нос пятачком растянулся во весь экран.

— Красота, — пропела Дуня. — Так, ну теперь рассказывайте. Куда идем? Сколько сухопутных миль в час вышагиваем?

— Мы лучше завтра все расскажем, — сказала Катя. — Теперь, когда все в сборе, еще больше спать захотелось.

— Вот и славно, вот и баиньки, — согласилась Дуняша. — А я пока подежурю… да к себе привыкну.

Катерину разбудили странные звуки, запахи и ощущения… и заметное покачивание. На чердаке пахло илом и свежестью. Снаружи гудело и поплескивало, словно о бревна Избы бились волны. В общем-то, так и было – Избушка переплывала то ли широкую реку, то ли озеро, осваивая не только сухопутные мили, но и условно морские.

Водоем оказался велик. Если берег, от которого Дом отчалил, было еще хорошо видно, то тот, на который Изба нацелилась, серел на горизонте тонкой полоской. Налево и направо же водная гладь простиралась куда хватало глаз.

Катя сползла по лестнице, слегка трепеща (водные прогулки она недолюбливала).

— Утречка, — Дуняша, зевнув, поприветствовала Катю со стены.

«Царевна-лягушка» в зеркале переплетала косу и выглядела весьма довольной собой. Образ русской красавицы дополнили коралловые бусы и серебряные серьги.

— Доброго, — слабым голосом ответила Катя. — Не утонем?

— Та не. Полчаса уже плывем, полет нормальный. Озеро. Название не скажу. Джи-пи-эс тут не ловит, н-да.

— А не отсыреем? — Катерине казалось, что пол вот-вот вздыбится и в Избу хлынет вода.

— Не, — Дуняша махнула рукой, — все по уму: подводные крылья и нет проблем. Научно-магический прогресс.

Катя рискнула открыть дверь и свеситься над водой. Она выяснила, откуда шло гудение. Дом летел над поверхностью, не касаясь ее деревянной частью дна. Вода слева и справа бурлила. Морщинистые куриные лапы не гребли, а расслабленно парили позади в зеленоватой воде. На когти намотались длинные водоросли.

Путеводный клубок не пожелал мокнуть – тоже летел над мелкой волной, только мотылялся по ветру нитяной кончик с кисточкой на конце.

Детвора с восторгом восприняла новость о смене способа передвижения. К просьбе остановится «во-о-он на том острове» и половить рыбу Катерина отнеслась с сомнением. С другой стороны, ей самой страстно хотелось пройтись по твердому, а детям – побегать и сбросить накопившуюся энергию, которая грозила перейти в какой-нибудь материальный урон, вроде разбитых горшков и покалеченной мебели.

В последнюю остановку в лесу между ручейками талой воды лежал грязный ноздреватый снег, и малышне было не до игр, не увязнуть бы. За сутки воздух заметно потеплел, и острокрылые птицы азартно гонялись над поверхностью озера за насекомыми.

— Знать бы, что там за остров, — пробормотала Катя.

— Ща выясним, — быстро сообщила Машка и, не дожидаясь официального разрешения, превратилась в сокола. Птица с криком устремилась прочь.

— И как это у нее получается? — с завистливым вздохом пробормотала Полина. — Куда она сбрасывает разницу в объеме? Мы, конечно, оборотней толком не проходили, но даже по обзорному курсу понятно, что в пятимерном измерении масса склонна нарастать, а не убывать.

— Наверное, у перевертышей это работает наоборот, — задумчиво предположил Федя. — Они убирают часть избыточной массы в пятое измерение, а не трансформируют в него энергию.

Поля не согласилась. Она доказывала, что риск энтропии в этом случае возрастает в разы. Полина и Феодулий вступили в жаркую дискуссию, которая, впрочем, долго не продлилась: во-первых, наука, к которой они оба обращались, знала о перевертышах слишком мало, чтобы превосходящими доводами забить оппонента до позорного поражения, во-вторых, Маша вернулась быстрее, чем спор перешел в стадию «И вообще!».

— Островок небольшой, — отчиталась Машка. — Весь в камушках. Сосны растут, красивые. Большой такой камень посредине, плоский, я бы на нем сфоткалась. Деревяшек всяких много, можно костер разжечь и рыбу поджарить.

— Нам не нужна еда, у нас же скатерть… — начала Катя.

— Ну пожалуйста! — взвыла вся команда, включая Дуняшу и Шаха.

— Кто выезжает на природу и не разжигает костер, а? — с обидой спросила Машка.

— У нас нет удочек.

— У вас есть я!

Изба сама, без приказа, повернула к острову. Доковыляла по мелководью, вышла на берег, выпустила истосковавшихся по твердой земле путешественников и принялась сушить и греть лапы, поднимая то одну, то другую. Солома на крыше встала дыбом, впитывая солнечную энергию.

Команда с комфортом расположилась на берегу. Катя разделась до рубашки и джинсов, легла у самой воды на коврик с потрепанной бахромой – находке из сундука, которую Изба почему-то не захотела облагораживать, а так и оставила потертой тряпкой – и принялась рассматривать деревянную свистульку из свертка Русланы Каземировны.

Свистнуть в нее Катерина так не решилась – уж больно потерт и словно погрызен был мундштучок на артефакте, мало ли чьи губы к нему прикасались. Судя по последнему заказу гостей скатерти-самобранки и количеству в нем спиртных напитков, доступ к артефактам имели весьма разнообразные личности.

— А ведь мы за Грань вышли, — задумчиво сообщила из зеркала Дуняша (голосовую помощницу Катя пристроила между камнями пляжика рядом с ковром). — Тридевятое ночью стороной миновали, а теперь и вовсе – Вовне.

— Что это значит? — насторожилась Катя.

— Лукоморье – мир, можно сказать, в мире. А в нем еще слои имеются, как в капусте. Есть такие, где нога человека не ступала, да и нечего приличным людям там делать. Чуд-юд, к примеру. Такой себе мирок. Нижний. Даже древние колдуны туда доступ редко имели, а лезла оттуда такая дрянь, — Дуняша поежилась, на Катю тоже словно пахнуло холодом: зыбью подернулась вода у ног, потемнела, — порождения Тьмы Ночной.

Маша обернулась крупной птицей с белым животом, бурыми крыльями и загнутым клювом. Птица устремилась к воде, растопырив лапы с когтями, и через секунду в них оказалась бьющаяся рыба. Детвора с воплями восторга потащила добычу к разгорающемуся костру.

— Скопа, — прокомментировала очередной Машин оборот Дуняша. — Мария – талантливая девочка.

— Откуда она знает, как какой зверь выглядит? Мы всегда в городе жили. Там стрижи разве что. И ежики.

— Это в генах.

— Не припомню, чтобы у нас в роду встречались перевертыши.

— Бывали, раз такое дело. И маги, и колдуны. То, что несколько поколений могут подавлять, в очередное вырывается наружу, сметая все барьеры. Иногда природа отдыхает на детях, а иногда – отрывается по-полной, — пояснила Дуня.

— Да уж, — проворчала Катя.

Солнце припекало, думать было лень.

— Мы идем все глубже, все дальше от Яви, — пробормотала Дуняша, возвращаясь к теме миров в мирах. — Изба хочет вас спрятать на Кудыкиной горе, на Выжень-поляне, куда обычным магам хода нет. Руслана Каземировна из каприза Дом так далеко не отправила бы. Значит, был резон. Вот я и гадаю, кто Володимира так глубоко в Лукоморье провел? Кому он пыли в глаза напустил, а воска в уши налил?

— Нелегально проник? — предположила Катя. — У меня вон один интурист – как к себе домой заявился. Хотя нет, ему ведь Изба сама разрешила. Ребята говорили, он безобидный, старается зайцем путешествовать, потому что студент.

— Вот именно, — Дуняша смотрела куда-то вдаль. — Дом достаточно силен, чтобы понять, кто есть кто, и непрошеным гостям дорожку скатертью выстелить, чтобы катились колобком да крутились волчком. Ивана, к примеру, Изба не авторизовала, из-за запрета, как ни пытался он защиту взломать и колдуна выследить. А ведь Леонтьев в магии крут. И все остальные станции не пустили бы незнакомого мага без подтверждения. Неужто в отделении крот завелся?

Глава 5

Глава 5

Колдун, подлец такой, проснулся, не дожидаясь прибытия команды быстрого магического реагирования. Висел он в воздухе над сугробами и даже иногда там прохаживался, задумчиво поглядывая вниз. И ведь даже не собирался спасаться бегством, а явно забавлялся.

Ивана и Виктора никто в боевой отряд, разумеется, не звал. Они сами пришли. Маги даже Оладьева в сторону отодвинули, несмотря на грозные Тараса Петровича протесты. Они развернули «сети», выставили энергетические ловушки и активировали компьютерные анализаторы, не магические, но на иномирном софте.

Дождавшись сигнала, колдун взял и все магические приблуды… снес, одной левой. Или правой – в таком хаосе никто особо ничего не понял, хотя Виктор несколько раз попытался донести до командира информацию о кукле-накопителе, и ее вроде как учли. Или не учли.

Отряд перегруппировался и в ожидании подкрепления пошел на злодея с тем, что осталось. Магам повезло, что колдун был настроен игриво. Ни Иван, ни Виктор в решимости злодея идти до конца не сомневались. Иван еще в первую схватку понял, что Владимир питает свою магию за счет отчаяния человека, дошедшего до края, и от того становится только сильнее.

Отряд сдуло. В сугробы и за забор. Вместе с ними улетели в сторону леса остатки декоративной Избы. Кого-то из магов, судя по сдавленным воплям, в основном нецензурным, припечатало сверху кусками пластика.

Тарас Петрович не дал над собой поглумиться – с неожиданной силой воткнул в промерзшую землю трость, создал заклинание магического вакуума: сам удержался и помощников удержал. Владимир оценил молодецкую удаль директора Главного управления и даже пару раз хлопнул в ладоши.

— Это все? Все, что осталось от вашей знаменитой команды? Старик, обмороженный оборотень и белобрысый зануда?

— И я, — раздалось от калитки.

Владимир вздрогнул, повернулся на звук голоса, опустился, встав ногами на то, что осталось от беседки.

Во двор вошла Валентина. Посмотрела на колдуна, споткнулась. Сердито тряхнула сиреневой челкой и пошла дальше. Владимир смотрел на нее, бледнея на глазах.

— Ты… — выдавил он.

— Я, Володими́р, — подтвердила Валя. — Тебя определил Карандашик. Я думала, ты контрабандист. Прости, сразу не узнала. Только когда у Вани в памяти увидела, подозревать начала. И сегодня… на суаре… Владимир! Что же ты наделал? Я ведь просила не искать меня, я же говорила …

— … что кончено все между нами. Помню, — колдун словно постарел на глазах: лоб прорезало морщинами, уголки губ опустились, на миг блеснула в волосах и бороде седина. На миг только. — Так сердцу не прикажешь, когда любишь.

— Ты меня любил, — сказала Валя… Веледара. Голос дрогнул от боли, едва заметно. — А я… я – нет. Ты знал об этом, я не скрывала. Так в чем моя вина? А их? — Валентина кивнула на торчащих из сугроба стонущих магов.

— Ты… изменила мне, — Владимир набычился, — с ним. С этим… смазливеньким… На нем твой волос был.

Валя посмотрела на Ивана и вздохнула:

— Мы общались, серьезного ничего между нами не случилось. А жених у меня – совсем другой человек, маг-инженер. Свадьба осенью.

Владимир молчал. Оберег в его руках трясся, словно живой. Теперь Иван четко видел сходство между Валей и кукольной берегиней. Он подумал, что тут бы им и атаковать, но Оладьев предупредительно сжал ему плечо.

— Твои волосы, — с болью проговорил колдун. — Я думал, что узнаю тебя по волосам. У берегинь всегда… косы… длинные.

— Я не берегиня больше, — сказала Валентина. — Я обычный маг. Ядвига Павловна дала мне путевку в жизнь, когда я проснулась. На таможню вот… устроила. Сбылась моя мечта – людям пользу приносить, каждый день что-то новое открывать. Я была счастлива… пока ты не явился. Володя, в память о дружбе нашей, сдайся. Извинись. Все ошибаются.

— Извиниться? — тихо и зловеще повторил маг. — Ты, Веледарушка, видно, не понимаешь, как долго я в скитаниях провел, чему научился, сколько сил скопил.

— Зачем тебе это? Что ты хочешь доказать?

— Что я не помеха, а живой человек. Ты счастлива была, значит, а я помешал?

— Не помешал. Ничего ведь не изменилось. Ты мне как брат. И я люблю тебя… как брата.

Владимир запрокинул голову, рассматривая ночное небо. По сугробам потянуло ледяной поземкой. Тарас Петрович шепнул:

— Готовьсь.

Но ничего не произошло. И магов, вновь окруживших беседку, колдун проигнорировал.

— Ну что ж, — сказал Владимир. — Больше беспокоить не стану. Живи своей жизнью… пока. Скоро здесь все поменяется. Все. Хватит магии в этом мире на задворках прозябать.

Колдун раскинул руки, снова поднялся над землей. Весело сообщил:

— Потенциал тут – закачаешься! Я ведь в иных мирах бывал, сравнивал, единомышленников собирал. Ну и что, что Лукоморье – крохотное. Всего-то делов – мир через него наизнанку вывернуть. Многим магам, ставших в своих мирах изгнанниками, тут место найдется, не задаром, разумеется. Но я человек щедрый. Кому даже подарю островок-другой, а то и материк. Есть у меня дружки в мире Лямбда-7. На вид жабы жабами, а толк в делах политических знают. За маленькую услугу готовы мне целую армию предоставить. А знаете, как мы скорешились? Я для них их пропавшего принца отыскал. И если бы кое-кто мне не помешал…

Колдун зыркнул в сторону Леонтьева, угрожающе покачал головой:

— Так что претензий у меня к вам, господа, много. А еще, Иван-царевич, мне невеста твоя и впрямь понравилась. Жениться, может, и не стану, а в команду свою возьму. Так что, прощайте, друзья хорошие. Встретимся в новом, лучшем мире. Не благодарите, что живы, это не надолго.

Изложив свой великий план и морально подгадив напоследок, Владимир и впрямь исчез. В окнах домов вдали радостно загорелся свет, у Ивана на телефон посыпались сообщения. Катиного среди них не было. И сама она была вне доступа.

— Это не все, — жалобно проговорила Валя. — Вань, те часы, что ты мне купил… они не только наружный мир видят, но и то, что за Гранью иногда. И у меня для вас плохая новость.

Под свирепыми взглядами сослуживцев и начальства (и магов, которые постепенно вылезали из сугробов и, постанывая, собирались у беседки) Валентина совсем сконфузилась:

— Владимир научился выходить в Загранье и собирает армию. Нет. Я не могла предупредить! Честно! Я только сегодня об этом узнала! Полчаса назад!

Оладьев сделал через усы негодующее «фыр-фыр-фыр». Лосев задумчиво покосился на начальство. По лицу оборотня было понятно, что только лисьих повадок у директора ему как раз и недоставало.

— Ну ты, Валюха, и... — пробурчал Иван. — Просто предупредить! Пара слов!

Валентина хлюпнула носом:

— Ванечка, он все равно бы взбесился. Ему только повод нужен был. Да я про него и забыла давно!

— Зато он не забыл, — попенял ей Виктор.

— Откуда мне было знать, что этот душнила на мне так зациклится?!

— Не увиливай. Ты что-то выведала из ментального сканирования Ивана.

— Да что я там могла выведать?! — Валя патетично воздела руки к небу. — Просто подумала: чувак ищет невесту и все стрелки перевел на Леонтьева. Странноватенько! Не сам ли это очередной маг, зациклившийся на хрестоматийной магии? Это ведь всем хорошо известный Кощеев способ: украсть чужую жену или невесту и качать через нее Силу. Василису Премудрую вспомните или Елену Прекрасную. Ну... мне и навеяло, короче. Но с чем бы я к Чурикову пошла?

— С навеянным, — оборотень Валю осуждал. У Виктора это всегда хорошо получалось и без некрасивых слов.

— С таким лучше ко мне, — крякнул Оладьев.

Валя безнадежно махнула рукой:

— К вам, Тарас Петрович, разве пробьешься? Вечно вы на видеоконференции с иномирянами.

— Бывает, — признал директор. — Так по существу же. Вот эти… жабы с Коппы-1 все волнуются, запросы шлют.

«Заговорщики» переглянулись.

— Теперь у нас есть официальный повод обратиться к отцу Феди, — Валентина, видимо, решила вогнать последний гвоздь в крышку гроба, хороня мир и покой работников ММТС. — Владимир привлек бунтовщиков с Лямбды-7 под командованием Экакимеля Кво.

— С принцем у них не заладилось, и они решили пойти другим путем? — Иван нахмурился. — Что нам грозит?

— Не нам, а всему миру, — неохотно сообщила Валя. — Владимир каким-то образом выкачивает Силу как из магического, так и немагического пространства, преобразуя разнообразную обычную энергию в чародейскую.

— Кукла, — хором сказали Лосев и Леонтьев.

— И в ММТС крот завелся, — авторитетно добавил оборотень.

— Выследить можешь? — встрепенулся Иван.

— Постараюсь.

Оладьев непонимающе смотрел на своих подчиненных. Оказалось, что сотрудники злостно утаивали от директора важную информацию, отчего он незамедлительно возмутился.

Ему в двух словах описали ситуацию, и эти два слова Тарасу Петровичу категорически не понравились. Валя вынула из кармана живой карандаш и развернула голограмму из новеньких часов. Нос иномирянина расширил карту до самого крупного масштаба.

— Самый большой выверт пространства наблюдается здесь, — отчиталась Валентина, ткнув пальцем в середину местности. — Это Выжень-поляна на Кудыкиной горе, за рекой Земляникой. Место сбора, видимо. Там рядом Кощеевы пещеры, те самые, откуда нечисть прорывалась. Непонятные сдвиги Изнанки идут уже сорок минут.

— Никто бы никогда на это место не подумал, думал, там все давно надежно запечатано, — Оладьев сосредоточенно застучал по клавиатуре рабочего планшета и обратился к голосовой помощнице: — Марфушенька, душенька, разошли ориентировку. И созывай Общий совет… И насчет нечисти поразузнай. Не жаловался кто?

— Не жаловался, — обиженно отрапортовала Марфуша. — Кощееву нечисть уже полста лет как извели. Я на прошлой неделе отчет вам отослала, сама на рабочий стол выгрузила, большими буквами обозначила: «Отчет!!!».

Оладьев вздрогнул, развел руками, чуть не уронив планшет:

— Ты же знаешь, душенька, я в административных долгах как в шелках. Как такое могло случиться? Считалось, что за Грань могут провести лишь эндемики – вроде нашей Избы или ковра-самолета.

— Нашему злодею уже никакие эндемики не нужны, — констатировал Виктор, вглядываясь в карту.

— К тому же он сам местный, недалеко от Кудыкиной горы родился, — уныло подтвердила Валентина.

— Катина Изба как раз на Выжень-поляну и направляется, — мрачно сообщил присутствующим Иван.

***

Катю разморило на солнышке и проснулась она точнехонько к рыбе. Похлебав ухи и закусив жареным на палочке рыбьим хвостом, с блаженством потянулась.

Такой отпуск хотя бы раз в год! А что, собственно, тому мешает? Лишь бы не уволили за самодеятельность.

Дуняша исчезла из зеркала, сказав, что ее кое-что беспокоит и она хочет подумать. Перед этим у нее состоялся странный разговор с Федей. Его высочество Феодулий применил свою природно-цифровую магию, просканировав пространство вокруг острова, и результаты его расчетов чем-то Дуняшу растревожили.

Запасливые Поля и Настюша насадили новую порцию рыбы на палочки и следили за костром. Машка бродила вдоль края мелкого, но неприятного болотца, которым был окружен крупный плоский валун в середине островка.

Катя предупредила сестру, чтобы та не лезла в грязь: кроссовки одни, а ресурсы у Избы не бесконечны. Небо как раз заволокло облаками, и Избушка нашла лишь одно место на пригорке, где солнце пробивало хмарь.

Федя и Шах ушли к сосенкам. Запах жареной рыбы продолжал плыть над островом, и в какой-то момент ветер развернул дымок от костра на озеро.

Из воды показались три девичьи головки в венках из полевых цветов. А потом и гибкие шеи, и нагие плечики, и все, что ниже, тоже «ню». Катерина встала и нахмурилась. Водные девы ответили ей внимательными взглядами. Ноги у них оказались вполне человеческими, лишь пальцы на ступнях – длинными, со сверкающими перламутром ноготками.

Девицы явно вознамерились выйти из воды, и Катя подняла руку, чтобы поманить Избу. Она прекрасно помнила свирепых и непредсказуемых ледуниц, и доверять водным обитателям была не склонна. Девицы, правда, разглядели, кто перед ними, и укутались в водоросли.

— Доброго улова вам, лиходеи и лиходейки! — звонко сказала одна из девиц, с самым большим венком, видимо, соответствующим статусу. — Здоровы ли вы, быстро ли судно ваше, крепки ли…

— Мы не лиходеи, — сухо сообщила ей Катя.

— … весла? — заученно договорила водная дева. И добавила: — Ха! Все говорят, что не лиходеи, а потом наши сосны рубят!

— Стоять! — велела Катерина. — Еще один шаг – и получите пинка. Куриной лапой и от всей души. Ничего личного, обычная самооборона.

Девицы предусмотрительно остановились, видимо, оценив угрозу. Дети начали стекаться к берегу, зачарованно рассматривая неожиданных визитерш.

— Эй! — сказала вторая девица, крупная и широколицая. — Вы вообще-то на нашем острове. Мы ни на что не намекаем, но это как бы… наш остров. Вот!

— Ага! — подтвердила третья, лопоухая и веснушчатая.

— Мы уже уходим, — Катя пожала плечами. — Ничего не срубили, плывун по берегу собрали. Вам жалко, что ли?

— Жалко, — без тени смущения хором подтвердили водные девы.

— Мы дань берем, — добавила первая. — Со всех, кто за кладом приходит. За вами наблюдали. Вы еще ни одной попытки не сделали, только дурака валяли. Значит, еще часа три-четыре на острове проведете. Потом будете тут бегать, плеваться, камень со злости молотить аль динамиту под него подложите. Платите за ущерб заранее. Мы не маги столичные, чтобы каждый раз весь свой магический резерв на Рыбу-кита скидывать.

— Зачем скидывать резерв… на Рыбу-кита? — заинтересовалась Полина.

— Потому что только Рыба-кит что из пасти выплюнет, то к изначальному виду вернется, — пояснила лопоухая. — Сколько раз остров восстанавливали, не счесть. Платите! Золотом берем, пушниной, самоцветными камнями.

— Едой, — добавила крупная девица, покосившись на костер с котелком.

— Ничего не понимаю, — обреченно вздохнула Катя. — Какой динамит, какая Рыба-кит? Зачем вам в воде пушнина? Вы за кого нас принимаете? И вы сами кто такие, кстати?

— Озерницы мы, — сказала первая девица. — А вас мы за кого надо, за того и принимаем. Только не говорите, что случайно сюда заплыли. Остров Буян так просто не находят, а у вас путеводный клубок, мы видели!

— Это остров Буян? — опечаленно воскликнула Настюша. — Такой маленький! Я его иначе представляла.

Озерницы философски пожали плечами:

— Кому-то маленький, кому-то большой, — важно заявила лопоухая. — Вам такой достался, с алатырь-камнем. Значит, за мечом пришли. Платите и пробуйте. Все равно ничего у вас не выйдет. Меч-кладенец тыщу лет в камне лежит, и еще тыщу пролежит, пока не придет за ним Иван-царевич. Ну… или злодей какой. Злодеи завсегда посильнее. Нам-то все равно. Вы, главное, три попытки оплатите.

Катя задумалась. Упоминание Ивана-царевича в одном ряду с влиятельными злодеями смущало. Злодей как раз в перспективе имелся и весьма сильный. Иван-царевич – тоже, хотя немного… иносказательный. Но, как уяснила в последнее время Катерина, в нынешних реалиях семейства Ключинских граница между иносказательным и взаправдашним вообще была тонка.

Дети смотрели на нее, раскрыв рты, особенно Машка, которая уже знала, как выглядит старшая сестра перед влезанием в очередную авантюру. Судя по взгляду Марии, имелись у нее предположения, что на каком-то этапе магического обустройства нудную и боязливую Катерину им с Настюшей подменили.

— Ладно, — решилась Катя. — Раз у вас все, как в аптеке, то должна предоставляться пробная попытка.

— Мы не аптека, — надулась пухлая озерница. — Нету у нас ничего бесплатного. Платите и пробуйте.

— Тогда… едой возьмете?

— Возьмем. Рыба надоела, — обрадовалась упитанная дева. — А водоросли хоть и полезны, а вот у нас где! — девица показала пальцем на чешуйчатое горлышко. Нам бы картошечки, мясца.

— С утопленниками напряженка? — невинно поинтересовалась Машка.

— Мы теперь не по этой части, чай не средневековье на дворе, — сердито буркнула дева в самом большом венке. И взгляд отвела.

— Все пропитание – исключительно доколумбовое, — предупредила Катя, — а мясо – какое хотите. Запеченное, вареное, жареное… с горчичкой, в соусе, средней прожарки, глубокой, слабой, а можем и сырое.

Озерницы дружно сглотнули. К слову, внешность их менялась по мере того, как они убеждались, что перед ними не обычные лиходеи, а те же, только маги. Черты лица водных дев заострились, глаза уплыли к вискам, волосы позеленели, ноги превратились в хвосты. Страшненькие, но аутентичные озерницы были Катерине привычнее. Они напоминали, что ухо нужно держать востро.

Бартер состоялся. На операцию по добыванию меча скатерть-самобранка пожертвовала котлеты в сухарях, моченые яблоки, капустку с хреном, пироги с ягодами и ливером и чесночные колбаски. И репу. Дары девы приняли благосклонно: «упаковали» в воздушные пузыри и отправили на глубину – вот и выяснилось, как у них в воде сохраняется невлагостойкая и скоропортящаяся продукция.

Полина своего не упустила. Пока Катя искала обувь, чтобы перебраться через болотце, Поля выпытывала у озерниц подробности подводной жизни. Пухлая дева оказалась самой разговорчивой и водным житьем-бытьем недовольной. Все ее жалобы, впрочем, сводились к недостатку в озерном царстве калорий и подходящих женихов.

Катерина откопала в сундуках старые кожаные сапоги. Примерила. Великоваты, но по болоту пройти сгодятся. Лишь бы не протекли в процессе эксплуатации.

— Давай я сначала камень проверю, — предложила Машка. Обернулась птицей и унеслась.

— Оборотница, — боязливо зашептались озерницы. — Перевертыш. Странные маги. И сапоги у них… И магичка светлая… и темная… И зеркало волшебное … редкий артефакт…

— В рабочем состоянии, — мелодично подтвердила Дуняша, нагнетая напряжение.

Машка вернулась, обернулась, сообщила, пожав плечами:

— Что-то есть. Под стеклом меч вроде, с высоты не разберешь, а ниже спуститься не вышло – перехлестные воздушные потоки. Болото противное. Если что – кричи, вытяну. Не я, так Избушка. Слушай, может, в ней до камня прокатишься?

— Герой должен сам меч добыть, — обиженно заявила веснушчатая озерница. — Должон быть он решителен, окровавлен, смердюч, бос и гол.

— Обойдетесь, — буркнула Катя. — И вообще, я – «она», героиня. Пешком пройдусь, так уж и быть. Но в сапогах. И вообще, раздеваться не буду, холодно. Смердеть тоже… не моя стезя.

Озерницы посовещались и неохотно согласились. Возвращать котлеты и колбаски им явно не хотелось. Катерина пожевала губами и решительно двинулась к камню.

Глава 6

Глава 6

Шагать по болоту оказалось крайне малым удовольствием. Правый сапог подозрительно хлюпал. Кочки все норовили нырнуть и утянуть ногу за собой. А еще Кате казалось, что из зеленой мути вот-вот потянет к ней лапы какая-нибудь болотная нечисть. Что тут, в трясине, на таком избытке магической энергии могло завестись, и думать было страшно.

Катерина с тоской оглянулась. Вернуться и сказать, что так и задумывалось? Неловко. Вон целый остров под их нужды приспособился, если верить озерницам, значит, потребность в мече имелась и немалая. И вообще, оказаться за Гранью, в Кощеевом царстве, и артефакт каким-нибудь колюще-рубящим не обзавестись?

Катерина помечтала о том, чтобы одним прыжком перенестись к виднеющемуся впереди камню, сделала шаг и… перенеслась. Взлетела с писком над болотом, пронеслась над кочками, со всей дури припечаталась подошвами сапог к камню.

Было больно. И скользко от грязи, налипшей на носы обувки. Только Катерина решила, что отделалась легким испугом и ноющими пятками, ее отбросило вверх, перевернуло и из сапог треклятых вытряхнуло. Прямо в болотную жижу. Но повезло, что не в самую, донесло до относительно подсохших под солнцем кочек.

Хорошо, что дети были далеко, такого заковыристого лексикона от сестры они еще не слышали. Брань свелась к жалобным охам. А потом и затихла, поскольку Катерина была жива, здорова, мокра только и то слегка.

Возле камня пульсировала магия. Катя впервые такое ощущало. Волшебства тут клубилось много, щедро, когда тогда, при появлении колдуна Владимира с его куклой-накопителем, только здесь магия была мягкой, сладкой – глазурью оседала на губах и с каждым вздохом наполняла тело силой.

Сапоги чинно стояли на камне. Только слегка попятились, шельмы, при Катином приближении. Что довелось ей крайне оригинально испытать еще один полуразумный артефакт, она даже не сомневалась.

— Предупредить шнурки развязались бы? — свирепо спросила она.

Вопрос адресовался скорее Избе и Дуняше. Сапоги деликатно промолчали.

— Скороходы, что ли? — пробормотала Катерина, охнув, – головой и туловищем она попала на кочки, потому промокла лишь на локтях, лопатках и пониже спины, а вот ноги ледяной грязищи попробовали по полной.

— И что там? — громко спросила Катя, наклоняясь над камнем.

А там под странным полупрозрачным слоем чего-то, напоминающего эпоксидную смолу, лежал меч. Как положено мечам-кладенцам – длинный, острый, блестящий.

Катя постучала по «эпоксидке», и розовая масса покрылась трещинами… и еще трещинами… и превратилась в пыль, которую понес над болотом ветер, щедро окропив Катину макушку.

— Тьфу, — Катерина отряхнулась и отплевалась. — А ларчик просто открывался. И никто не догадался стукнуть?

Она откопала кладенец из-под пыли. Схватилась за рукоятку с фигуркой воющего волка на навершии. Меч поддался не сразу, закис, должно быть, от долгого лежания. Катерина попыталась поднять его двумя руками и не смогла – сдвинула только. Попробовала уложить не так криво – тоже не получилось. Так кладенец и остался лежать, перекошенно.

— Ну не Артур я, не Артур. И не претендую. Что вытаращились? Помогли бы, — пробурчала Катерина, обращаясь к скороходам.

Сапоги спрыгнули на землю и потопали прочь. Катя взвыла от негодования. Ей как раз недоставало босой прогулки по ледяному болоту.

Скороходы вернулись, потоптались и снова сделали вид, что уходят. И опять вернулись к камню, выразительно пощелкивая каблуками… До Катерины дошло, наконец: пора валить отсюда. Она свое дело сделала.

***

— Отстранены, — сухо сообщил Чуриков. — Все трое. Леонтьев, молчать. Знаю заранее все, что ты скажешь. Нет. Ситуацией займутся уполномоченные и специально подготовленные кадры, а вам предстоит разбирательство. Есть что сказать прямо сейчас? Молчим? В таком случае готовьтесь к беседе с… — Чуриков многозначительно ткнул пальцем вверх. — Сдаем все имеющиеся в пользовании артефакты. Валентина, тебя это особенно касается.

Валя неохотно вынула из-за уха Карандашик. Иномирянин недоуменно поползал по столу Чурикова и сел на задние лапы. Смена обстановки его явно не радовала. Вроде стол, да не тот.

— Это… который живой? — брезгливо уточнил Серсемыч, отодвигаясь. — Его кормить надо? Тогда отбой. Сдай… это биоспецам. Чтоб сдала! Я проверю!

Валя клятвенно пообещала оправдать высокое доверие начальства. Однако во дворе ММТС вместо того, чтобы отправиться к биологам, двинулась к транспортному отделу.

Иван молча развернулся и пошел к воротам.

— Леонтьев, стоять! — рявкнул Виктор ему в спину. — Ты что удумал? Забудь! Только вместе!

— Вы не понимаете. Там Катя. Там… дети. Раз от Чурикова никакой помощи, я сам… — у Леонтьева дергалась скула.

Виктор и Валя переглянулись, подхватили Ивана под белы рученьки и поволокли к транспортникам. Валентина велела парням остаться во дворе, подкрасила губы, взбила прическу и зашла в отдел, нацепив на лицо улыбку. Вышла минут через пять, озабоченно покачала головой.

— Ковер-самолет списали, у него что-то с подзарядкой, — озабоченно сообщила Валюха. — Ступа в Избе, сапоги-скороходы… с ними вообще все непонятно, да их-то всего два, а нас трое. Так… есть еще… печь. Печь?

— За Грань на обычном транспорте не доберешься, — пробормотал Леонтьев, медленно постигая Валюхину задумку. — Так-так-так.

— Так-так… — передразнила его Валя. — А ты как думал? Что я буду сидеть и ждать, когда уполномоченные и специально подготовленные удосужатся найти способ пересечь границу Яви? Ага! Что мы тебя одного за Грань отправим? А этот паршивец за это время мир наизнанку вывернет, да? Зла на вас не хватает, ребята. И женской находчивости. Что бы вы без меня делали, а?

Валюха вздохнула и уткнулась в телефон, гугля виды магического транспорта на форуме ММТС.

— А ты часом не в курсе, что с Оладьевым? — задумчиво поинтересовался у нее Виктор. — Странный он какой-то в последнее время. Раньше в каждую мелочь вдавался, а сейчас пустил все на самотек.

— Знамо что, — рассеянно ответила Валя от телефона. — У Оладьева – любовь. Нечаянно нагрянет и все такое. Хотя у него вполне ожидаемо… нагрянуло. Жена к нему вернулась, любимая.

— А сколько их у него? — осторожно выдал оборотень.

— Ну не как у вас в волчьем гареме, — язвительно ввернул Иван. — Одна. Они развелись почти. Ну сам понимаешь: весь день на работе, без отпусков и выходных. Теперь вот… свелись. А жена просто… жена… единственная… любимая.

— Волколаки тоже однолюбы, — сердито парировал Лосев. И, явно о чем-то вспомнив, помрачнел. — Ну раз Тарас Петрович временно неадекватен, — со знанием дела заключил оборотень, поразмыслив, — способ у нас только один.

— Только не печь, — простонала Валя, читая отзывы коллег на странице форума. — Пишут, что на ней жарко и сносит… на поворотах.

— Зато с меня не снесет, — пообещал Лосев.

***

И озерницы, и гости острова с некоторым замешательством наблюдали, как болото зарастает непролазным лесом.

К небу потянулись кривые ветви с шипами и без листьев, их оплел жесткий плющ, хищно растопыривший сладко пахнущие соцветия. За несколько минут открытая местность превратилась в чащу, исходящую ядовитым паром. Лес двигался и угрожающе поскрипывал.

— Это не я. Я только меч подвигала, честное слово, — выдавила Катя.

— Угу. И мироздание… немножко, — задумчиво вставил Федя.

Кот язвительно хмыкнул в подтвержденье. На острове Шах предпочитал помалкивать. Но лопоухая русалка предусмотрительно отодвинула от него покрытый чешуей хвост.

— Защита сработала, — заявили пришедшие в себя озерницы. — Кладенец из камня вынут, но к рукам не прибран. Буян вокруг камня-алатыря дополнительную преграду возвел. Огнем не спалить, мечом не вырубить.

— Уф! Хорошо, что я внутри не осталась. А так хотелось миссию добить. Просто меч тяжелым оказался, а сапоги велели уходить, — с легким содроганием пояснила Катерина.

Озерницы с уважением покосились на скороходы, выставленные на травку для просушки.

— Вам бы домой вернуться, — задумчиво посоветовала девица с большим венком. — Только как? Грань вы перешли, а цели не достигли. Назад вас не пустит.

— А какая у нас цель? — полюбопытствовала Полина.

— Мы вообще-то только спрятаться хотели, — добавила Машка.

— На Выжень-поляне? Спрятаться? — лопоухая озерница покачала головой. — Там не прячутся, туда за подвигом ходят.

— Спасибо, нам такого не надо, — встревожилась Катя. — Зачем нам подвиг? Нам подвиги не нужны. Нас и не предупредили даже.

Пухлая девушка пожала плечами:

— Так поздно уже отказываться. А что касается цели, у всех она разная, судьбой предназначенная. Кто ж о таком предупредит?

Все глубокомысленно помолчали.

— И куда нам дальше? — спросила Катя.

— За путеводным клубком, — ответила лопоухая. И тоже недоуменно пожала плечами: мол, и так ведь все понятно.

— А это? — Машка махнула в сторону леса и укутанного им алатырь-камня.

Озерница с венком почесала нос:

— Сохнет на воздухе, зараза… О мече не волнуйтесь. Сейчас желающие ваше дело закончить подтянутся: герои и злодеи. Мы вмешиваться не будем, подождем результат. Кто-нибудь кого-нибудь да одолеет. Буян – система автономная, тут все предусмотрено…. Окромя динамиту. После динамита – это только к Рыбе-киту.

— Ясно, — растерянно сказала Катерина, хотя запуталась еще больше. — Может, и нам… подождать?

— Вам тут лучше не задерживаться, — серьезно порекомендовала лопоухая. — Уж шибко вы ресурсные. У вас и сапоги, и зеркало… и меч ты освободила. И сестры у тебя – одна другой ловчее. И мальчик не простой. А кот ученый – вообще раритетная… тварь. Задержитесь – станете лакомой целью. И не факт, что героям достанетесь. Может, и злодею.

Один раз Катя чуть злодею не досталась. Снова отбиваться и переживать за детей не хотелось.

Избушкина команда засобиралась. Остатки рыбы достались довольным озерницам.

Изба продолжила свой заплыв, а Катерина смотрела в окно. Три водные девы расположились на берегу у костра в вальяжных позах. Им не хватало только попкорна. А Катя немного волновалась за носы девиц – вдруг на ветерке совсем пересохнут?

***

Валя вытянула из часов карту и расправила ее пальцам. Карандашик взволнованно ткнул в самый центр.

— Ты это хотел показать? — встревоженно спросила у него Валя. — Ребят, смотрите, тут что-то странное вылезло. Прямо посреди озера. Бурлит и… дымится.

— Остров, — Лосев взглянул на карту, коснулся пальцем голограммы и уверенно заявил. — Буян. Снова нарисовался. Значит, будет заварушка с мечом. Иван, нам кладенец нужон?

Леонтьев, занятый сбором рюкзака, кивнул:

— Хорошее оружие всегда пригодится. Особенно за Гранью, там магия вообще странно себя ведет. Только как нам до меча добраться? У Буяна нет определенной локации. Сегодня – здесь, завтра – там.

— Пока он здесь, — нерешительно заметила Валюха. — Да и потом отследим, с помощью карты. Главное, гибкость и мобильность. Вить, у тебя с водой как? Озеро все-таки.

— Я же не кошка, — обиделся Лосев. — Где перескочу, где доплыву.

— Только нас не утопи, волчара, — хмыкнул Иван, — развоплотившись в самый неподходящий момент.

— Ладно-ладно, — слегка смутился оборотень. — И на старуху бывает проруха.

Друзья переглянулись, и Валя поняла, что прецеденты случались.

— Я жилеты надую, — предложила она.

***

Катя проснулась, когда Изба устраивалась на отдых в лесной чаще. Все тут, за Гранью, было вроде, как в Лукоморье… и не так. Детвора с досадой поглядывала из окон, но даже отчаянная Машка не решилась переступить порог.

Чаща дышала, хрустела валежником, словно по нему бродил крупный зверь. Деверья тянули свои лапы к окнам и шуршали, будто переговариваясь и замышляя недоброе. Ритмично покрикивала какая-то птица, то ближе, то дальше. Ухал сыч.

— Неуютно, — пожаловалась Катя Дуняше.

— Не могу не согласиться, — задумчиво отозвалась из зеркала голосовая помощница, уже привычно переплетая косу. — Мне тут Федя расчеты показал. Это не просто местечковая аномалия, это что-то похуже.

— Здесь неподалеку Кощеевы пещеры, — кот неотрывно глядел в окно.

Шах даже на грызунов внимания не обращал. Мышь-один и Мышь-два деловито пополняли свои запасы – перетаскивали баранки со стола в норку. Но тоже время от времени останавливались, садились, зажав добычу в передних лапах, и тревожно шевелили усами. И смотрели они не на ученого котяру – в окно.

— И чем это нам грозит? — с показной небрежностью поинтересовалась Катерина.

— Кто бы знал. Место заповедное, — Шах встал и прошелся по полке. Мыши дернулись было, но потом махнули лапками и продолжили инвентаризацию бубликов. — Раньше в том месте, за рекой, у Выжень-поляны, начиналось Царство Кощеево. Первый Рубеж. Герои, что на Кощея шли, пачками там пропадали. У самых пещер. Бессмертному даже костьми шевелить не требовалось, все за него подземные твари делали.

— Норма-а-ально, — протянула Машка. — Опять информационные сюрпризы? Куда это нас Руслана Каземировна заслала?

Кот тряхнул головой, осыпав мышей искрами. Грызуны возмущенно заверещали:

— С тех пор прошла не одна сотня лет, — задумчиво проговорил Шах. — Пещеры законсервированы, нечисть изучена и систематизирована. Туристы, само собой, прорываются временами – им и Изнанка не преграда: кто-то одарен, кто-то просто без башки. Особо любознательных потом вывозить приходится, спецтранспортом.

— На ковре-самолете? — оживилась Поля.

— На нем, на печи еще самоходной, в избах волшебных.

— Может, и мы кого-нибудь спасем? — предположила Настюша, оторвавшись от книжки.

Изба предоставила младшеньким многотомное издание сказок с богатыми и очень подробными иллюстрациями. Так что Настя и Федя освоили «яти» и с лету разбирали витиеватые расписные буквицы.

Федя, как показалось Кате, вообще открыл для себя новый мир. Лямбдский принц подолгу и с упоением разглядывал картинки с богатырями, красными девицами и лесной нечистью. Настюша с гордостью взяла на себя роль малой энциклопедии русского фольклора.

— Себя бы спасти, — пробормотала Катя.

— Зачем герои постоянно шли к Кощею? — полюбопытствовала Поля. — Нет, я, конечно, помню про Ивана и Серого Волка. Там мотив железный. А остальные?

— По тем же причинам. Из-за невест, — буркнул кот, глаза которого горели тревогой. — Муж и жена – одна сатана, слышала такое? В нашем случае маг и его невеста или жена – одна энергетическая система, мря-я-я.

— О, это точно! — Поля явно вспомнила о чем-то своем, семейном.

— Кощей тоже был своего рода системой, — продолжил Шах, дергая хвостом, — ненасытной. Мертвому живым не стать, но можно продлить иллюзию жизни, за счет других, разумеется. Вот он и качал силу. Через дев. Немногие ему отпор дать смогли. Их имена до сих пор в сказках и памяти людей.

— Так вот зачем ему я…? — Катя обняла себя руками и подошла к окну.

Нестерпимо хотелось заглянуть в чащу, раздвинуть взглядом заросли лесные, увидеть, что копится там, впереди, злое, предательское. И не тянуло ни в памяти народной оставаться, наряду с Василисой, Еленой, Марьей и прочими героинями, ни кануть в неизвестность, как те, кто отпор дать не смог.

— Уж не ученик ли Кощеев наш Володими́р? — встревоженно протянула Дуняша.

— Последователь! — Машка подскочила на лавке, где она заглядывала в книжки поверх голов Насти и Феди. — Маньяк! Этот… копикэт(*)! Он же много лет шлялся по Лукоморью…

(* - от англ. сopycat – подражатель)

— … и другим мирам, — пожала плечами Полина. — Мало ли в иномирье злодеев. Почему именно Кощей?

— Легендарный он, зараза, Бессмертный, — признала Дуняша. — И земляк Володимира. Наверняка Леснов на притчах о Костлявом вырос. Мы, однако, можем ошибаться, но это сейчас не суть важно. Чую я: собирается за рекой темная сила. Валить отсюда нужно.

Сапоги-скороходы согласно щелкнули каблуками под лавкой. Видимо, по части «валить» они были большими специалистами. Или же слово было кодовым маркером.

Полина шмыгнула носом:

— Неужели Руслана Каземировна – предательница? Она нарочно нас сюда отправила, чтобы помочь Владимиру? Чтобы он тетю Катю забрал, по кощееву принципу!

— Она могла не знать, — медленно проговорила Катерина. — Просто обстоятельства так сошлись, случайно. Или неслучайно. Вот что, валить мы никуда не будем. Дети останутся здесь, а я выясню, что там впереди.

— Я слетаю, посмотрю! — встрепенулась Машка.

— Нет, — жестко ответила Катя. — В этот раз слетаю я.

Взяв Дуняшу, она поднялась на чердак. Запнулась у основания лестницы, посмотрела под ноги. Здесь вроде коврик лежал, потертый, со свалявшейся бахромой. Передвинули? Или вовсе на озере забыли?

О ковре никто ничего не помнил. Настюша, заносившая в Избу подушки, пожимала плечами. Подушки она занесла почти все, кроме той, что выклянчила пухленькая озерница, а вот имелся ли ковер?

На чердаке произошли некоторые изменения: сундуки были задвинуты к стенам, а гладкая каменная ступа – выставлена на середину. Катерина обреченно вздохнула.

Внутри ступы можно было сесть, скрестив ноги. Там даже поручни имелись, почему-то вполне современные, со штампом завода металлических изделий. Видно было, что летающим артефактом пользовались сравнительно недавно.

Хотелось подстраховаться, и Катя надела скороходы. Если вывалится на верхушки сосен… тут воображение подвело, однако лихо подрагивающие сапоги внушали некоторую надежду на спасение.

Зеркало Катерина вложила в потертую кожаную сумку-планшетку, предложенную Избой в одном из сундуков. Получилась картина «Вражеский лазутчик облетает прифронтовую территорию». Остро не хватало подзорной трубы.

Встал вопрос, в какую щель может просочиться столь габаритный предмет. Пробивать крышу головой не хотелось. Изба вздрогнула, заскрипела и раздвинула балки. На Катю посыпалась солома.

— Ну, — сказала Катерина, неуклюже влезая в ступу. — Как ты заводишься? Поехали?

— Вряд ли так, — мягко предположила Дуняша. — Просто представь, что поднимаешься в воздух. Метла! Метлу-то возьми! Как управлять будешь?

Пришлось вылезать, искать метлу и влезать обратно. За манипуляциями из чердачного проема с тревогой наблюдали семь голов, включая одну кошачью и две мышиные. Машка, видимо, на случай аварийного вмешательства раздула на руках что-то пупырчатое, похожее на шкуру летающего динозавра. У Феди перед лицом бежали зеленоватые светящиеся цифры.

Катя и подумать-то толком не успела, а уже поднялась над крышей. Зрители авиашоу провожали ее взглядами через щель. Управлять ступой было несложно, подчинялась она плавно, без рывков, главное – правильно загребать метлой воздух.

Полет пьянил, лихорадил кровь. Кате казалось, что она, наконец, нашла то самое, любимое, о чем давно позабыла. Однако на большой высоте, с которой вековые дубы казались порослью, она почувствовала собственную уязвимость.

Ступа, летевшая в розовых рассветных лучах, наверняка могла стать легкой мишенью. В конце концов, среди сказочных чудищ, которых услужливо подсказывало воображение, имелись и вполне аэромобильные. Змей-Горыныч, например.

Что-то промелькнуло совсем рядом – просвистело, словно снаряд. Катя шарахнулась от неожиданности, заложив крутой вираж. Присела, растопырилась, чтобы не выпасть, волосы облепили мокрое от пота лицо. Отдышалась чуть ниже, глядя на некий застывший над ней объект.

Однако с объекта, до боли похожего на Катину ступу, весело крикнули:

— Здравия желаю! С почином!

Катерина прижала руку к сердцу. Так и инфаркт получить можно! Но крикнула в ответ, не скрывая радости:

— И вам не болеть, Ядвига Павловна!

Глава 7

Глава 7

Обе ступы опустились на опушку. Катерина быстро и четко доложила обстановку. Рассказала и о мече, и об оставшихся в Избе детях. И о том, как пришлось осваивать новое средство передвижения.

— Ловка, — похвалила Катю бывшая Баба Яга. — Это у тебя в крови. Прости, что испугала, нужно было вас перехватить. Дальше нам прямого ходу нет, опасно. За рекой черт знает что творится. Иномиряне за Грань прорвались. Экакимеля… этого… Кваку помнишь?

Господина Кво Катерина помнила прекрасно. И все его «заслуги» перед Феденькой.

— Это все колдун Владимир! — выпалила она. — Он видел Федю в Избе! Выдал его заговорщикам! У-у-у, предатель!

— Знаю. Помню Кощеева последователя. Валентину он искал, а я ее от его глаз скрыла, — кивнула Ядвига. — В лесу Лукоморском следы его ритуалов находила, даже записку в Управление по этому поводу писала. Значит, это он на Ваню напал. А я, дура старая, тебя представить требовала как невесту. И Иван замысла не раскусил. Теперь будем расхлебывать. Жабы еще эти…

— Но почему Руслана Каземировна нас на Выжень-поляну послала? — мрачно поинтересовалась Катя.

Ядвига замялась:

— Ты ее прости, Катюша. Уязвимая она, боязливая. Все за дуб свой переживает, старость не радость. Колдун ее заранее застращал. Он ведь предполагал, что потенциала у тебя больше, чем кажется… что ты вырвешься. Вот и соломки подстелил. А Руслана после ко мне пришла, покаялась. Я сразу отправилась в путь. На Чурикова надежды нет, он все за свое место трясется, ему бы десять раз проверить и двадцать перепроверить. А что? А как? А не выдумки ли? Вдруг высокое начальство не одобрит.

— Что же нам делать?

— Разведку провести. Только осторожно. Если подтвердим ситуацию, а Оладьев доложит, куда следует, в высшие инстанции, скоро здесь будут маги со всех пересадочных пунктов, — озабоченно произнесла актриса. — Придется признать прецедент и человеческий, чтоб его, фактор. Столько лет спокойно жили, разленились, расслабились. А ведь опять все в любовь уперлось. И жажду власти. А где борьба за власть – там и предательство.

Катя и Ядвига расселись по ступам. Летели они осторожно, низко, прячась за стволами дубов, опасаясь разведчиков и часовых неприятеля.

Река Земляника, широкая и полноводная, была опасным препятствием – все как на ладони. Ядвига провела рукой над водой, и речная гладь задрожала. Рябь поднялась выше и маревом укрыла ступы.

Однако на середине реки между ними пронеслось нечто гладкое и серебристое. Огромной рыбиной вонзилось в воду, подняв столб брызг. Катя рванула было к берегу, но Ядвига сделала знак и зависла над поверхностью, вглядываясь в глубину.

Оттуда всплыла… дама, лысая и в обтягивающем, серебристом одеянии. Она хрипло пожаловалась, рассматривая разорванный подол, из которого торчал рыбий хвост, и нахлобучила на голову мокрый парик:

— Сгубила концертное платье! Сгубила!

— Маньема Курумассо! — радостно взвизгнула Катя.

— Да я это, я! Что орать-то? — певица расстроено рассматривала расшитый пайетками наряд. — Откормила хвост, пасть ненасытная. Кому давно пора на диету? Любимое концертное платье!

— Нашего полку прибыло, — с удовлетворением констатировала Ядвига.

— Еще как. Куда вы без меня? Этот… посол с Коппы-1 оказался предателем! Король Лямбды-7 собирает армию! Заговорщики не давали мне приблизиться к Его Величеству! Мне! Диве Межмировой Оперы! — Маньема Курумассо с негодованием булькнула и выплюнула серебристую рыбку: — Но я бываю очень настойчива, когда захочу! Я сама явилась на Лямбду с концертом! Им пришлось меня пропустить!

— А Федя… то есть Феодулий еще у нас, — сообщила Катя. — Жив-здоров. Сказки читает.

— Вот и славно, — с облегчением выдохнула дива. — Простите, что сразу не сообразила. Прохиндей Кво запудрил мне мозги! Вот что, леди. Меня сюда не ради сплетен порталом перекинули. Нужно собрать сведения для королевской армии. Вы – поверху, я – под водой. Выясним, с чем имеем дело, а дальше… — Маньема развела руками, — дальше как? На мировых картах у этого места координат не имеется. Все, что за Земляникой – мертвая зона. Я сама боялась промахнуться.

— Это уже для магов задача, — успокоила ее довольная Ядвига. — Ну что, девочки, вперед?

***

Виктор использовал все магические преимущества своей второй ипостаси. Там, где он, казалось, слегка отталкивался от земли, мимо пролетали версты леса. Где играючи скакал по вершинам холмов – преодолевались непролазные овраги.

Лишь однажды попросил передышки, ушел в лес и вернулся с окровавленной мордой. Валя и Иван не стали спрашивать, каким именно зверем перекусил Лосев в чаще. Миссия требовала жертв.

И с озером все сложилось хорошо: бурлящая под лапами оборотня волна пронесла их от берега до самого Буяна. Не доплыв до легендарного острова, Виктор вылез на отмель. Затянутый черной тучей, со вспышками молний и червоточинами смерчей, Буян являл собой негостеприимное место.

— Не хочется мне туда, — честно призналась Валя, поежившись.

— Жди здесь, — предложил Леонтьев.

— Нет уж! — возмутилась Валентина. — Тут еще страшнее! Я в воде спину видела, метров сто в ширину! О длине вообще молчу.

— Здесь много чего водится, — не очень внятно подтвердил оборотень.

Разговаривать с полной зубищ пастью было неудобно, а оборачиваться каждый раз, чтобы что-нибудь сказать, еще неудобнее. В конце концов, Лосев рыкнул, и друзья взгромоздились ему на спину.

В несколько рывков волколак достиг берега. К удивлению магов, остров оказался весьма людным местом. Три озерницы поприветствовали гостей так, словно давно их ждали. Еще дюжина шумных озерных девиц расселось вокруг костра. Девушки подкреплялись ухой, галдели и делали ставки.

— Голоса поделились. Одна половина ставит на тебя, другая – на островные чары, — сообщил Ивану вернувшийся от костра Виктор.

Леонтьев обалдело выслушал историю о мече, гуляющей по просторам озера самоходной Избе, трех сестрах-чаровницах, одна из которых – перевертыш, а другая – о ужас! – вообще светлая, говорящем коте, не менее болтливом зеркале и мальчике со звезды.

— Ты ж у нас Иван-царевич. А там меч, в алатырь-камне. Иди добывай. Мне предложили сделать ставку против тебя. Я воздержался, — закончил Лосев.

О том, что озерницы весьма восторженно отнеслись к обращению серого волка в обнаженного мужчину, Виктор скромно умолчал, но Валя с Иваном и так все видели.

— Это что ж они тут учудили? — протянул Леонтьев, вглядываясь в подкрашенные алым грозовые тучи в центре острова.

— Катя и компания? Путь тебе упростили. Я же говорил: Катерина – та самая, невеста твоя. Через нее твоя энергия течет, ты планируешь, она соломки подкладывает.

Ивану очень не хотелось, чтобы хрупкая Катя подкладывала ему соломки вот в таких, опасных и непредсказуемых местах. Но дело было начато, и продолжить его стало острой необходимостью. И долгом.

— Вот, — к магам подошла озерница со смешными оттопыренными ушками, — сбежал из Избы. Пакуйте. И чтоб к нам потом никаких претензий. Все, нами добытое, честно оплачено.

В руках озерная дева держала потертый коврик с лохматой бахромой.

— Нашлась пропажа, — присвистнула Валя. — Вань, ну тебе не просто соломку, тебе красную дорожку постелили. Это ж наш ковер-самолет.

Самолетное устройство подрыгивалось, но сбежать не пыталось. А когда Иван взял его под мышку, так вообще обреченно поникло кисточками.

Валя тем временем колдовала над картой. Карандашик расширил пространство над алатырь-камнем. Изображение слегка разбивалось на пиксели, но читалось.

— Поднимешься, насколько ковер потянет. Потом прямо в центр бури, — напутствовал Виктор. — Там мертвая зона, держится пока, но это не надолго. Главное, чтобы давление не сдвинулось.

— У вас две попытки оплачено, — проинформировала Ивана другая озерница, с огромным венком на макушке. — Мы честные, раз вы одна компания, так и засчитаем на всех.

— Боюсь, еще одна попытка будет уже из области фантастики, — задумчиво протянул Виктор. — Еще немного – и тут вообще все снесет.

— Ладно, — буркнул Иван, разворачивая ковер. — Если что, не поминайте лихом. Передайте Кате, что я…

Валя погрозила Леонтьеву кулаком, но вид у нее был озабоченный. Иван махнул рукой и вскарабкался на коврик. Самолетный половичок завис в полуметре от земли, тряхнул бахромой и начал подниматься вверх по спирали.

… В центре бури стояла такая тишина, что у Ивана заложило уши. Хрустнул под ногами запекшийся мох – там, где удар молнии выжег небольшую полянку у камня. Пепел взвивался вверх при каждом шаге.

Ковер настороженно прял кисточками.

Ива вынул меч из углубления и негромко, с досадой, произнес:

— Однажды ты спросишь меня, какой подвиг я совершил, чтобы добыть волшебное оружие, а я отвечу, что все было сделано до меня.

Буря внезапно стихла, обрывки облаков унесло ветром, из-за них выглянуло неуверенное весеннее солнышко. Открылся густой колючий лес, окружавший камень, но и он раздвинулся, пропуская Леонтьева. Обратный путь стал подозрительно легким.

Валя хмыкнула, бросив:

— Ну ты и чумазый.

Виктор, готовый к обороту, перетек в расслабленную позу. На ковре нашлось место всем троим, в тесноте, да не в обиде. Меч лежал на коленях у Ивана, а тот и не подозревал, с какой силой Кладенец предвкушал предстоящую заварушку.

***

… На воде от неспешных шагов колдуна осталась рябь. Из озера высунулась водяная дева, утомленно зевнула, посмотрела на Володимира одним глазом и буркнула:

— Три попытки. Как оплачивать будете?

— Меч, — негромко произнес колдун.

— Забрали. Что-то конкретное интересует или просто посмотреть?

Володимир сотворил малый темный шар, небрежно поиграл им в руке. Озерница охнула и скрылась под водой. При желании одним таким шариком можно было бы вскипятить воду на версту вокруг. Но колдун экономил силы – он и так потратился на семимильные шаги по воздуху.

Алатырь-камень защищал себя непролазной чащей. Смех да и только. Володимир щелкнул пальцами – серым пеплом осыпались кусты и деревья. Чтобы поберечь ноги, чародей полетел в нескольких сантиметрах над крошевом из щеп и шипов.

Но меч действительно забрали. Володимир беспомощно постоял над камнем и громко выругался. Нужно было стереть с лица земли всю команду ММТС с их магами-недоучками, а не играть в благородных злодеев. Зачем ему вообще понадобилась эта эпичная история: битва, поединок и все такое?

Душа требовала отмщения. Володимир поднялся над камнем, собираясь ударить темной магией из центра, и чтоб озеро хорошенько взбаламутило, а чертовы водные девы повсплывали оглушенными рыбами. Но камень почему-то сбросил его чары и припечатал колдуна к земле (и частично к себе).

Володимир охнул, поднялся, потирая ягодицы. Зря они с ним так. Теперь он не пожалеет магического запаса, устроит малый армагеддон.

Однако с востока на Буян уже надвигалось нечто огромное, заслонившее горизонт. Рассмотрев раскрытую пасть Рыбы-кита, в которой стремительно исчезал берег, хрустя ломались сосны и с адским скрежетом крошились холмы, Володимир изрек короткое нецензурное слово и зажмурился.

***

Катя и Ядвига подобрались к пещерам со стороны реки. Утыканные для маскировки сосновыми ветками ступы напоминали новогодние елки. Ядвига накинула поверх них магический полог, пробормотав, что на войне все средства хороши.

Представшее взору Катерины зрелище одновременно ужаснуло ее и восхитило. Куда хватало глаз в полях между скалами и чащей копилось иномирное войско.

Катя знала, что во многих мирах (взять ту же Каппу, например) эволюция пошла по иному пути – выживал и развивался тот вид, который был наиболее приспособлен к условиям. Но одно дело объяснить логически, другое – увидеть.

Иномиряне вываливались из порталов, которые вспыхивали то тут, то там. Знакомые Катерине жабы были в большинстве, но между ними мелькали и другие существа, уродливые и прекрасные.

Ядвига толкнула Катю локтем в бок и указала себе за спину. Над рекой зависло несколько портальных круговоротов. Отпорталенные иномиряне попадали из них прямо в воду. В реке уже кишели полулюди-полурыбы и длинные гибкие создания, похожие на змей.

Ядвига и Катя поспешили к островку посреди Земляники, где договорились встретиться с Маньемой. Обе Бабы Яги с облегчением увидели живую и здоровую певицу. Дива сидела в камышах, недовольная увиденным в целом и своим положением в частности. Ее парик смыло, и на голове красовался зеленый ежик отросших волос.

— Вот, — пожаловалась дива. — Сплошное безобразие. А сюда армия короля порталится, молодые офицеры, между прочим.

— Сюда – это слишком неопределенно, — поморщилась Ядвига. — Нужно подыскать подходящую поляну и разослать вестников.

— Магических? — заинтересовалась Маньема. — Слышала о такой магии, но ни разу не видела. Говорят, красиво.

— Красиво, — согласилась Леонтьева. — Только мудрено и сил много нужно. Не уверена, что выдюжу, давно не колдовала.

— Вернемся в Избу, — предложила Катя. — Вместе что-нибудь да вывезем.

— И то верно, — согласилась Матисса.

Катерина подхватила диву в свою ступу, и маленький караван осторожно двинулся над водой, укрытый магией Ядвиги. До Избы они добирались, петляя между деревьями. У Кати нервно подрагивало сердце: все ли в порядке с детьми? Не добрались ли до них разведчики Кво?

Но Изба и сама оказалась знатоком в вопросах маскировки. Если бы не птица, кружившая над лесом, и при приземлении (теперь стало понятно, что в сказках означало «ударился оземь») превратившаяся в Машку, найти дом было бы сложно.

Ядвига и Катя аккуратно припарковались под елочками.

— А к нам Иван, Валя и дядя Витя добрались! — выпалила Маша, отряхивая куртку от прелой листвы. — Ой, тетя Ядвига! И тетя Маньема! И вы здесь!

— Какие мы тебе тети, — проворчала оперная дива. — Мы две звезды, по острой необходимости спустившиеся с небосклона. — Перекусить что-нибудь найдется? Я перед концертом не ела, чтоб в платье влезть, чтоб его…

— Накормим и сухую одежду выдадим, — пообещала Катя.

Ядвига легонько свистнула. Ближайшая к ступам сосенка, кряхтя, прикрыла их ветками. Катя позавидовала старшей коллеге. Ей до такого мастерства было как до луны.

— Хороша девка, — похвалила Леонтьева Машку. — Отыскала ключик к чарам. Перевертыши – редкие существа. Цени свой талант.

Мария скромно ковырнула ножкой хвою, немного напоказ обернулась сычом и полетела к Избе. Та вышла из Тени, морочного Сумрака, и теперь ее видела не только Катя. Дамы двинулись к Избушке, прислушиваясь к лесным звукам. В эту часть заповедной чащи солнце заглядывать не торопилось, лишь золотило верхушки вековых сосен и елей. А вот луна хозяйничала тут вовсю, нарушая законы природы.

Катерина входила в дом, затаив дыхание. Она уже знала от Ядвиги, что Ваня, Валя и Витя пытались сражаться с Владимиром, а затем двинулись по следам Избы, несмотря на запрет начальства.

И водяницы в реке рассказали Маньеме, что на острове Буяне побывала свежая реинкарнация Ивана-царевича. Мол, Катерина Прилежная меч освободила, жениху путь проложила, и Кладенец впервые за четыреста лет человеку подчинился. Все, как положено и традициями велено.

— Катя! — Иван подскочил на лавке, увидел бабушку и гостью, поклонился и степенно сел.

Катерина тут же краем глаза отметила, что «дядя Витя» сидит от Машки на приличном расстоянии. Взволнованный Федя кинулся к Маньеме, заревел, хлюпая в ее концертное платье.

— Ну-ну, — дива неловко погладила наследника по голове. — Не плачь. Все хорошо. Скоро твой папка прибудет, вот обрадуется.

В общем, внеся необходимые изменения в отлаженный быт Избушкиной команды, компания уселась за стол со скатертью-самобранкой не столько перекусить, сколько обсудить сложившееся положение.

Маленький штаб был отрезан от большого мира, но сдаваться не собирался. Карандашик Вали указал на карте подходящее место для высадки объединенных сил магического сообщества – у излучины Земляники.

Ядвига размяла пальцы и подозвала Федю.

— Помощник, — ласково сказала Яга мальчику. — Слыхала о твоих талантах. Энергии природной подкачаешь?

Феодолий серьезно кивнул. Лес вокруг зашумел, задвигался, подчиняясь древнему волшебству. Ядвига сложила ладони чашкой. Из ее рук в окно полетели, кружась, светящиеся лепестки, запахло цветущей яблоней.

Дети ахнули и выбежали наружу. Они провожали вестников добрыми пожеланиями. Настюша и Федя спасали их из бурного ручья. Машка контролировала их в воздухе. Полина наблюдала редкое чудо и описывала в блокноте. Шах лепестки в основном ловил, потеряв голову от азарта, но получив нагоняй, принялся отправлять лапой в воздух зазевавшихся вестников.

Часть лепестков растворилась в лунном свете – эти отправились за подмогой в иные миры. Часть унеслась с порывами ветерка – в Лукоморье.

— Теперь только ждать, — сказала Ядвига. — Пойду прилягу, старые кости погрею. Утомилась с непривычки.

— И я, — поддакнула утомленная Маньема, — побалую косточки… девичьи.

Катя и Иван вышли на крыльцо. Наверху, визжа, возилась детвора, для которых напитавшаяся халявной энергией Изба пристроила третий этаж. Со второго этажа, бывшего чердака, слышались голоса Вали и Ядвиги, а также храп певицы. Виктор плескался в душевой и, кажется, напевал что-то героическое.

— Теремок, теремок, — сказал Иван со смешком, кивая наверх. — Кто в тереме живет?

— Мышки-норушки, — улыбнулась Катя. — Масса зверья в одной Машке. А вот лягушек нам, пожалуй, не надо.

— Ничего у него не получится, — Ваня обнял Катерину, закутав ее в свою теплую рубашку. — Не одолеет нас Володимир.

— Не получится, — согласилась Катерина. — Не одолеет.

— Спасибо тебе, Катюша.

— За что благодаришь меня? — тихо откликнулась Катя. — Я твоя невеста, Катерина Прилежная. Ты делаешь – я помогаю. Хотя насчет имени… спорно. Вот Катерина Невезучая…

Иван засмеялся и наклонился ближе. Накрыл Катины губы поцелуем. Вот тут-то она и поняла, что такое уста медовые. Сладкие, как мед. Не врали Настюшкины сказки…