Дом, милый дом

Глава I Полёт в один конец

Военный челнок «МИР» планово вошёл в атмосферу Земли без какого-либо торможения. На радарах, если они у условного противника вообще были, челнок должен был казаться обычным метеором. От трения температура внутри мгновенно подскочила до критического уровня, и, если бы Роб с Карин не находились в защитных экзоскелетах, им бы пришлось туго. Тормозить им было строжайше запрещено, как и выходить в эфир. Десантный челнок должен был преодолеть расстояние до Земли как можно быстрее и незаметнее.

— Внимание! Внимание! Критический уровень кислорода! — раздался голос в интеркоме экипажа. — Внимание… — бесчувственный голос бортового компьютера раз за разом повторял это оповещение, доводя нервную систему десантников до предела. Роб, преодолев сопротивление, дотянулся к кнопке отключения сигнализации, и голос мгновенно стих. Карин выдохнула и с благодарностью посмотрела на своего напарника. Челнок, стремительно приближающийся к поверхности Земли, предназначался лишь для посадки. На орбите Земли, за Луной, находился военный крейсер марсианского флота. После выполнения миссии за ними должны были прислать эвакуационный беспилотник . А судьба челнока — навсегда остаться погребённым на дне Атлантического океана.

— Приготовься, — коротко объявила Карин, спокойно проверив застёжки на креплении кресла.

Роб кивнул и тут же последовал её примеру. Их экзоскелеты были надёжно укреплены к катапультным креслам пилотов.

— Выход! — крикнула Карин, и оба одновременно дёрнули за рычаги под собой.

Над головой раздался взрыв, и верхняя часть челнока исчезла из поля зрения. Мгновение — и их кресла, словно подхваченные невидимой рукой, вырвало наружу, унося прочь от места падения челнока. Парашюты раскрылись чётко по протоколу, замедлив падение ровно настолько, чтобы избежать стремглавого удара о воду.

С треском и гулом челнок врезался в океан, порождая гигантский фонтан брызг, и уже через секунду исчез в пучине, оставив на поверхности лишь след бушующей пены. В это же мгновение под их креслами активировались сопла, и, отделившись от парашютов, они погрузились в воду с плавностью прыгунов в воду.

Оказавшись под толщей океана, Роб мельком посмотрел на показатели и удовлетворённо кивнул. Навигатор не подвёл. Глубина у побережья Северной Америки была скромной — не больше двухсот метров, что для их экзоскафандров, рассчитанных выдержать тридцатикратное давление, было сущей мелочью.

Роб ощутил нарастающее спокойствие — словно сама стихия признала их частью своей безмолвной территории.

«Система стабильна», — сообщил голос персонального ИИ скафандра. Роб взглянул на плавно парящую в воде Карин. Армированные сверхпрочными керамическими пластинами экипировки десантников были созданы из карбоно-нанотрубочного сплава. Встроенная система электролиза позволяла извлекать кислород из воды, а атомные батареи снабжали экзоскелеты энергией. И человек в них выглядел весьма эпично. Но Карин, даже в этом громоздком прикиде, умудрялась выглядеть грациозно.

— Терморегуляция активна, — раздался привычный голос ИИ костюма. Роб едва заметно улыбнулся. Эта броня была больше, чем просто защита — она давала ему силу и возможность выжить там, где ни один человек не продержался бы и секунды.

Роб осмотрелся вокруг. Океан у побережья был полон жизни. За два столетия без цивилизации природа на Земле сильно изменилась. По крайней мере, об этом говорила методичка. Ведь ни ему, ни Карин никогда не приходилось бывать на Земле прежде. И вообще, Земля уже давно не считалась домом для человечества. Сам Роб родился на Марсе, который люди называли своим домом вот уже двести лет.

И какого чёрта они здесь делали? Роб в очередной раз задал себе этот вопрос и посмотрел на ту, кто знала ответ. Карин была важной персоной на Марсе — учёной, чьё имя знал практически каждый marsianin. Она не была рядовым исследователем: её проекты затрагивали генетику, вирусологию и продвинутые технологии биозащиты. Не чета ему, обыкновенному бойцу-десантнику, который в обычные дни исполнял на Марсе обязанности полицейского, штурмовика, охранника. На опасных заданиях при вылазках на Марс ей всегда выделяли лучших специалистов. А сейчас выбор пал на него. Миссия должна была быть абсолютно скрытной, поэтому о большой группе десантников речи быть не могло. Так что за безопасность учёного отвечал лишь он. И Роб считал, что подобная секретность могла им сильно навредить. Он не любил загадок. Но как бы ни тяготило Роба его неведение, такие знания ему были не положены по статусу. И он давно смирился с этим положением дел. Единственное, что он знал наверняка, — это информация, поступившая в открытом виде для всех марсиан.

Три года назад в Центре управления космическими полётами Марса приняли странный сигнал, исходящий с одной из старых земных баз, расположенной в теперь уже затопленных руинах Нью-Йорка. Когда-то здесь находился Центр управления Экзодусом, откуда велась координация всех межпланетных полётов. Именно в этом командном пункте объединялись данные всех эвакуационных миссий, и отсюда контролировались корабли, отправлявшиеся на Марс с площадок по всему миру. Запуски проходили с множества мест — от мыса Канаверал до Байконура и других крупных стартовых комплексов. Персонал Центра оставался на своих постах до последнего, обеспечивая возможность бегства для тех, кому повезло получить место на кораблях.

С тех пор Центр считался покинутым и заброшенным, и потому неожиданно прозвучавший сигнал стал настоящей загадкой. Мужской голос, пробивающийся сквозь гул и помехи, как если бы передача шла через неисправное оборудование. Слова обрывались, искажение звука усиливало напряжение, но главное послание раздавалось резким и пугающим:

— Наблюдаем. Следим. Вы под угрозой.

Именно поэтому их челнок вошёл в атмосферу под таким углом, чтобы любой наблюдатель принял его за обыкновенный метеор. Место погружения тоже было выбрано специально — среди торчащих из воды остовов небоскрёбов, ставших суровыми монументами ушедшей цивилизации. Когда-то их фасады блестели под солнечными лучами, но теперь были покрыты тёмными пятнами и изъедены временем и солёной водой. Верхние этажи были выжжены солнцем и бурями, обломки стеклянных окон мерцали на ветру, а стены, местами обросшие коричневой и зелёной плесенью, покрылись сетью трещин, по которым тянулись высохшие корни дикой лозы. По всей видимости, когда-то давно ею были обвиты все запустевшие дома на побережье, пока океан не поглотил город полностью.

Ниже линии воды небоскрёбы превратились в своеобразные рифы, на которых выросли многочисленные колонии кораллов и водорослей. Оголённые стальные конструкции напоминали скелеты гигантских размеров. И несмотря на то что они обросли сплошной ржавчиной, свою функцию они исполняли исправно, удерживая небоскрёбы в монолитном состоянии. Обитатели подводного мира с благодарностью заселили эти руины и теперь с интересом наблюдали за погружающимися в пучину океана десантниками.

— Кто-то или что-то на Земле наблюдало за Марсом, — пронеслось в голове у Роба. И вполне вероятно, что этот кто-то был к ним настроен не совсем хорошо. Взгляд Роба стал сосредоточеннее, он осмотрелся. Их экзоскелеты намеренно притормаживали погружение, выравнивая внутреннее давление скафандров и удерживая десантников в вертикальном положении.

Карин же, напротив, позабыв о возможной опасности, не могла отвести взгляда от разнообразия морской флоры и фауны. Для учёного, которая провела всю свою жизнь среди серых марсианских камней и холодных лабораторий, окружающий её мир был чудом. Каждый поворот головы вырывал из её лёгких вздох или крик радости. Экзоскелет подстраивался под её движения, вращая её то в одну, то в другую сторону. Роб усмехнулся. Он знал другую Карин — жёсткого и недоступного начальника. А сейчас она выглядела как маленький ребёнок в окружении несметного количества рождественских подарков. Он слышал её восхищённые комментарии в интеркоме и её учащённое дыхание.

Как природа смогла вновь стать такой? После всего, что с ней сотворил человек! — думала она, провожая взглядом ещё одно разноцветное создание. Её сердце бешено колотилось в груди. Она чувствовала себя крошечной и незначительной в этой феерии жизни.

Роб, напротив, смотрел на всё это с холодной настороженностью. Красота океана была, безусловно, поражающей, но в ней он видел свою уязвимость. Здесь, в этом новом для него мире, под яркими красками скрывались и угрозы. Где добыча, там и хищники, — подумал он, активируя штурмовую систему экзоскелета. Встроенные электромагнитные рельсотроны в его руках привычно завибрировали. Этим оружием, способным пробивать любую броню — одинаково эффективно как под водой, так и в вакууме космоса, — Роб владел мастерски, и поэтому ему стало гораздо спокойнее.

Глубиномер показывал девяносто восемь метров. На такой глубине жизни поубавилось. Ориентироваться в пространстве стало труднее. С каждым метром погружения солнечный свет таял, растворяясь в толще воды, и мир вокруг приобретал серые оттенки. Яркие цвета исчезали, превращая предметы в призрачные силуэты — кораллы, облепившие металлические колонны, становились бесплотными, а зелень водорослей темнела до синевато-чёрного. На глубине ста метров они пересекли границу, где цвета окончательно поблекли. Теперь их окружала лишь мутная синева, превращая всё вокруг в неясные тени.

Из темноты стали возникать странные создания. Словно призраки, они вдруг ниоткуда появлялись в лучах их нашлемных фонарей — и так же быстро исчезали в глубине. Совсем рядом с ними, прямо над головой, проплыли крупные скаты, парящие в толще воды. Их тела были освещены люминесцентным свечением, которое разгоралось при каждом взмахе гигантских плавников. Они парили между небоскрёбами, словно огромные птицы. Но всё это длилось недолго. Стоило им погрузиться ещё глубже — и их окутала абсолютная темнота. Фонари освещали небольшое пространство вокруг, но этого было абсолютно недостаточно. Роб потерял из вида небоскрёб, вдоль которого они погружались, и ориентироваться в пространстве стало практически невозможно.

Пришлось активировать пространственный сонар, который стал систематически прощупывать дно и всё вокруг на добрые мили, хотя делать этого по инструкции было нежелательно. Активный сонар мог легко выдать их местоположение тем, кто послал сигнал на Титан. Но именно на Робе лежала безопасность их миссии, и он принял это решение, обдумав все «за» и «против». С учётом полнейшей темноты их погружение могло закончиться плачевно. Они могли напороться на торчащую из стены арматуру или влететь на полном ходу в стену какого-нибудь городского строения. Да, много чего могло произойти. Поэтому активный сонар был в этом случае меньшим злом.

Информация в реальном времени обрабатывалась ИИ экзоскелета и выдавалась на экран шлема в виде топографической карты. И, несмотря на то что Роб знал, что именно находится внизу, увиденное поразило его настолько, что в груди спёрло дыхание.

Под ними скрывался мёртвый город. Компьютер обработал данные и наложил отсканированные объекты на графическую карту Нью-Йорка. В строении города почти ничего не изменилось. Океан наступал на сушу в течение двух столетий — постепенно и без разрушений. Город медленно погружался в воду, оставаясь пристанищем для приморской флоры и фауны до последнего. Нижние уровни засыпало илом и обломками верхних этажей, но в целом Нью-Йорк оставался узнаваемым. Это было хорошо — так они смогут быстрее найти здание Центра управления Экзодусом. Экзоскелеты десантников замедлили погружение, а затем и вовсе остановили его. Как раз вовремя. Перед Робом вырос тёмный остов одной из многоэтажек Манхэттена. Окна здания зияли пустотой, но кое-где ещё оставались стёкла, отражавшие лучи их фонарей.

— Ну вот мы и на месте, — прозвучал голос Карин в интеркоме шлема. — Нам туда.

Роб посмотрел в указанном направлении, но ничего, кроме абсолютной темноты, не увидел.

— Я… ничего не вижу, — хотел было добавить он, но Карин его опередила.

— Лови.

На экране шлема перед ним проступила карта затопленного Нью-Йорка, собранная пространственным сонаром её экзоскелета. Контуры зданий и улиц, которые чудом сохранились под давлением воды и времени, проступали светящимися линиями и охватывали каждый выступ, каждую неровность — отпечатки разрушений, произошедших за двести лет. Местами сонар обрисовывал обвалы — там, где стены обрушились, создавая причудливые, искривлённые структуры, уходящие глубоко вниз. Остовы домов были по десятые этажи погружены в ил. Жёлтые точки, обозначающие их с Карин, замерцали среди этих контуров, как два живых огонька в безмолвной каменной пустыне. От них исходила светящаяся линия, извивающаяся и огибающая руины небоскрёбов, ведущая их сквозь уцелевшие остатки города к самой высокой точке — к башне Empire State Building. Именно там, глубоко внизу, на третьем подземном уровне, и расположился Центр Экзодуса.

Радар Роба внезапно издал тихий сигнал, предупреждая о потенциальной угрозе.

— Контакт! — коротко бросил он Карин, резко разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

На экране появилось смазанное пятно, едва различимое среди плотной застройки города. Объект приближался с константной скоростью по одной линии.

— Расстояние? — спросила Карин. Её голос стал стальным.

— Сорок метров и сокращается, — ответил Роб, не отрывая взгляда от экрана. — Скорость… низкая. Может, дрейфующий обломок или… — Он замолчал, наблюдая, как объект внезапно остановился. Дрейфующий обломок так не умеет.

Карин подплыла к Робу. В напряжённой тишине, нарушаемой лишь слабым писком радара, они оба всматривались в глубину затопленного города, чувствуя, что там, среди руин, их не ждёт ничего приятного.

— Оно остановилось, — прошептал Роб. — И если я не ошибаюсь, оно прямо под нами.

Карин инстинктивно подтянула к себе ноги, оглядываясь по всем сторонам. Да и Робу стало как-то не по себе. Что бы их там ни поджидало, оно было к ним настроено явно не дружелюбно. Роб быстро проанализировал сложившуюся ситуацию и принял единственно правильное решение.

— За мной, — скомандовал он и рванул в сторону зияющего пустотой окна небоскрёба.

Карин подчинилась без промедлений. В экстренных ситуациях командование автоматически переходило в руки Роба. И не успели они вплыть в окно, как объект пришёл в движение. Его скорость поражала. В проём окна, куда они только что вплыли, ударили с такой силой, что предметы, находившиеся в помещении, взвились вверх, поднимая с собой облако седиментов. А Роба отбросило на противоположную стену. Если бы не экзоскелет, он бы непременно переломал себе все кости. Но и в нём Роб не испытал приятных ощущений. Быстро мобилизовав силы, он развернулся и послал два предельно сильных импульса в сторону окна. В кромешной темноте два ярких луча на мгновение ослепили Роба, и он выругался, пытаясь на ощупь найти Карин.

— Я тут, я тут, — услышал он её голос, а в следующее мгновение его кто-то подхватил и бесцеремонно повлёк куда-то в глубь помещения.

Его зрение постепенно восстанавливалось, и теперь он сумел разглядеть Карин. Она была в нескольких шагах от него, её экзоскелет светился тусклым голубым светом, а лицо было напряжено.

— Чёрт, Роб, что это было?! — её голос дрожал от напряжения.

— Не знаю, но нам нужно двигаться дальше. — Он взглянул на карту, которая всё ещё отображала их путь через разрушенный город. — Центр Экзодуса не так уж и далеко. Если мы не поторопимся, окажемся в ловушке.

Карин кивнула, и они, не теряя времени, устремились дальше, вдоль извилистых коридоров старого здания.

— Что это было? — спросила она, опасливо выглядывая из-за толстой колонны.

Роб огляделся. Они находились в большом помещении, когда-то служившем либо конференц-залом, либо открытым офисом, судя по куче столов и стульев, сбившихся в один большой беспорядочный остров.

— Понятия не имею, — ответил он честно, проверяя показания на мониторе. — Но что бы это ни было, сейчас его здесь нет. Либо я его уничтожил, либо вспугнул.

Он осторожно вернулся к окну и, держа проём на прицеле, осмотрел раму. Алюминий, некогда крепко державший массивное стекло, был выбит из пазов и искривлён, будто его согнули гидравлическим прессом. Их преследователь явно обладал невероятной силой. Внимательно присмотревшись, Роб заметил что-то бледное, зацепившееся за покорёженную раму и колыхающееся в водяных потоках. Кожа. Это была кожа какого-то существа. Нежная и пористая, с оттенками серого, синего и грязно-зелёного. Поверхность кожи покрывали крошечные вкрапления, которые в луче его фонаря переливались разными цветами. На вид она была слизистой и холодной. По телу пробежала дрожь, а волосы на голове вздыбились, будто наэлектризованные.

— Вау! — тихо произнёс Роб, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Такое он чувствовал впервые. Животный страх, всплывающий из самых глубин прошлого человечества. Так вот что испытывали наши предки в первобытном мире, когда встречали на пороге своей пещеры хищника, — подумал он и замер, не отрывая взгляда от этого кусочка странной плоти. Существо, которому она принадлежала, возможно, прямо сейчас наблюдало за ним из темноты.

Роб попятился, не отводя взгляда от тёмного отверстия окна. Он пытался сохранять спокойствие и не издавать лишнего шума. Но тело бойца отказывалось повиноваться, и он то и дело чиркал о поверхность пола своим экзоскелетом, поднимая вверх вековые седименты и без того закалённую воду. Видимость стала нулевой. Даже сильные нашлемные лампы не справлялись с этой проблемой. Роб бросил быстрый взгляд на табло с показаниями сонара. Вроде чисто. Тогда он развернулся и, уже не осторожничая, пошёл на свет фонарей Карин.

— Ты что-то видел? — спросила она, когда тот подплыл ближе.

— Нет, — соврал Роб и показал пальцем в сторону дверного проёма, ведущего в достаточно просторный коридор. — Но я бы предпочёл выбраться отсюда другим путём.

— Принято, — ответила Карин и выпустила из своего экзоскелета небольшой дрон, который с жужжанием скрылся в коридоре. — Сканирую.

На экране Роба появилась мутная, но постепенно проясняющаяся картинка. Коридор, сканируемый дроном, тянулся вперёд, местами сужаясь из-за обломков провисающих сверху потолочных балок и сломанных перегородок, осыпавшихся в течение веков. Но в целом коридор был проходимым. Карин вплыла в него первой, а Роб чуть помедлил и снова повернулся в сторону окна. Может быть, ему показалось, а может и нет, но темнота там обрела более очерченные формы. И эти формы ему ох как не понравились. Он осторожно вплыл следом за Карин, держа проход на прицеле. Пусть только сунется, — подумал он, напряжённо вглядываясь перед собой. Сомнений быть не могло, их преследователь шёл за ними по пятам. Карин об этом было знать совсем не обязательно. В их ситуации не хватало только паники. Он пятился назад, плохо ориентируясь в пространстве и то и дело стукаясь о разные предметы.

— Роб, — раздался голос Карин, — что такое? Всё в порядке?

Он развернулся, чтобы ей ответить, но в ту же секунду ощутил мощный удар в спину. Что-то неимоверно сильное швырнуло его на стену, и не дав опомниться, потащило в глубь коридора, словно какую-то щепку. В последнюю секунду Робу удалось ухватиться за трубу, торчащую из стены, и он тут же вслепую послал мощный заряд из своей электромагнитной винтовки в сторону нападавшего. Натяжение мгновенно ослабло, но хватка оставалась прежней. Роб извернулся и посмотрел на своё тело. Вокруг пояса его экзоскелета был обмотан толстенный жгут с присосками таких размеров, что голова Роба, не будь он защищён, поместилась бы в одну из них. ИИ быстро определило биологический вид нападавшего и выдало неутешительные сведения:

— Гигантский головоногий, биологический вид: Architeuthis nefas, хищный моллюск, адаптированный к обитанию в глубоководных условиях Земли.

Опасность: критическая. Способен выдерживать экстремальные нагрузки, обладает регенеративными способностями и абсолютной силой в конечностях. Способ охоты: захват жертвы с последующим поглощением.

«Ну, с поглощением мы ещё посмотрим», — подумал Роб, отдирая от себя щупальце. Подоспевшая Карин ему активно в этом помогала, но до сих пор пульсирующая часть животного сжимала свою добычу с невероятной силой. Не будь экзоскелета, Роба бы раздавило, как бумажную игрушку. Наконец ему удалось освободиться, и щупальце, подрагивая, упало к ногам.

— Валим отсюда, — с хрипотцой в голосе крикнул Роб и ещё несколько раз выстрелил в сторону коридора.

Вода вокруг была чёрной, как уголь. Головоногий выпустил маскирующую жидкость, в пелене которой Роб не мог рассмотреть даже собственную руку. О появлении ещё одного щупальца подсказал бортовой сонар. И Роб еле-еле от него увернулся. Гироскоп экзоскелета не позволил ему упасть навзничь, и он снова выстрелил.

— Сюда! — раздался голос Карин в интеркоме, и мир вокруг тут же осветился ярким красным светом.

Карин бешено махала рукой, в которой сжимала горящую магниевую шашку.

— Умничка! — констатировал Роб и, стреляя в коридор, медленно отходил к напарнице.

Вскоре он оказался около узкого, заросшего мидиями и каким-то слизким мхом прохода, который резко уходил куда-то вниз. Лифтовая шахта, понял Роб, и заглянул внутрь. Вода здесь была прозрачной. Карин зажгла ещё одну шашку и кинула её в шахту. Вырывающееся пламя погнало шашку по спирали, и та, стукнувшись о ближайшую стенку, отскочила к противоположной и устремилась вниз, освещая шахту полностью. Она была пустой. Лифт находился либо выше того этажа, где они находились, либо он валялся где-то внизу. Так или иначе, выбор у них был невелик. Либо вернуться по тому же пути назад к окну, уповая на то, что чудище уплыло зализывать раны, либо искать другой выход без гарантий на положительный результат. Эту дилемму за них решил сам монстр. Он появился из гущи чернил, как страшило из коробочки. Только коробочка для местного страшилы была не по размерам — его движения были скованы стенами коридора, что и спасло десантников.

Продравшееся из гигантского тела щупальце взметнулось вперёд в порыве ухватить ускользающую добычу, и вместо того, чтобы её схватить, оно со всей силой врезалось в экзоскелет Карин. Ту, как ветром сдуло с площадки, и она кубарем полетела в шахту. Экзоскелет мгновенно подстроился под новую задачу и принял на себя корректировку спуска. Из водяных сопол то и дело вырывались струйки воды, выравнивая Карин в узкой шахте.

Щупальце, тем временем, метнулось к Робу, и он тут же срезал его импульсным выстрелом. Но вместо того, чтобы снова ретироваться, гигант сжался и сильным толчком продвинулся вперёд. Из под гигантского тела стали просовываться остальные щупальца, а сам монстр разинул клюв и попытался дотянуться к Робу. Клюв щёлкнул у самого его шлема. И если бы Роб вовремя не отскочил, одному Богу было известно, выдержал ли бы его костюм такую мощь. Заорав что-то нечленораздельное, Роб в упор и не останавливаясь стал стрелять в самую чувствительную часть головоногого.

Осьминог дернулся, и от него начали отлетать куски плоти, смешиваясь с кровью. Клюв разлетелся в дребезги, что-то внутри лопнуло, и существо забилось в конвульсиях.

— Мать честная… — воскликнул Роб, ощущая, как всё его тело трясётся от переизбытка адреналина. — Мать честная… — повторил он, и, сделав последний выстрел, шагнул в шахту.

Его экзоскелет, в отличие от экзоскелета Карин, никак не отреагировал на падение, и Роба начало разворачивать вверх ногами. Он отчаянно пытался восстановить равновесие, размахивая руками, но центр тяжести упорно разворачивал его вниз головой.

— Доложи состояние оборудования, — выдавил он, обращаясь к ИИ костюма.

— Критическая неисправность, — отозвался бесстрастный голос. — Повреждена система…

ИИ начал перечислять повреждения, одно из которых оказалось настолько серьёзным, что у Роба похолодело внутри. Подача воды в резервуары системы переработки кислорода прекратилась. Эта же система отвечала за работу дюзов, стабилизирующих положение экзоскелета. Роб бегло осмотрел свой костюм и увидел, что головоногому всё же удалось своим клювом перекусить часть системы экзоскелета. Часть грудной пластины была аккуратно срезана вместе с трубками, проходившими под ней. Теперь Роб погружался головой вниз, и скорость падения неуклонно росла. Давление в кислородных резервуарах быстро падало, кислород таял с каждой секундой, и Роб ощутил, как из ушей потекло что-то тёплое. Внизу, на самом дне, тускло мерцал затухающий факел — его последний ориентир в темноте. Слабый свет падал на неподвижную фигуру Карин: её экзоскелет повисал над самой поверхностью дна шахты, но девушка не подавала признаков жизни.

— Карин, — голос Роба был готов сорваться на крик, но он стиснул зубы и постарался не поддаваться панике. — Ты меня слышишь?

Тишина. Ни малейшего намёка на ответ. Он снова, громче, с назревающим отчаянием, вызвал её:

— Карин! Ответь! Чёрт возьми, Карин!

Интерком молчал. Может быть, если бы вместо Роба был кто-то другой, его жизненный путь бы оборвался прямо сейчас и прямо здесь. Колонисты на Марсе сталкивались и не с такими испытаниями: внезапные песчаные бури, срывающие защитные панели с куполов, токсичные выбросы марсианской пыли, забивающие дыхательные фильтры, сбои в системах жизнеобеспечения, изоляция и поломки в сотнях метров под поверхностью, где любая ошибка могла стать последней. А если добавить к этому риск радиационного облучения и необратимые повреждения колониального оборудования от экстремальных температур…

В таких условиях воля и хладнокровие были единственной гарантией выживания. И Роб их в полной мере мобилизовал. Расставив в стороны руки, он попытался зацепиться за что угодно, чтобы замедлить падение, но его ладони лишь скользили по скользкой поверхности бетона. Но тут он почувствовал впадину, и ему удалось на мгновение притормозить своё падение. Его развернуло ногами вниз, и он крепко приложился спиной о дальнюю стену шахты. Земля, стены, слабый отблеск факела — всё слилось в одну картину. Он почти потерял сознание, но рефлексы всё же заставили его напрячься. Он снова расставил руки, и на этот раз ему повезло. Пальцы скользнули по стене, и он почувствовал под рукой что-то твёрдое. А вот и соломинка, вспомнил он присказку своего деда, и вцепился в неё так, что пальцы свело судорогой, а суставы натянулись так, что казалось, ещё немного — и они разлетятся.

Но тело дёрнулось, и падение наконец закончилось. Сквозь звон в ушах он различил затухающий гул системы экзоскелета и его собственное тяжёлое дыхание. Прямо под ним, всего может быть в метре от его ботинок, безвольно парила Карин.

— Критический уровень кислорода, — озвучил ИИ то, что Робу было известно и без его соплей. — Время до полного прекращения подачи кислорода — десять минут.

— Извини, милая, — произнёс он и, плавно опустившись на уровень Карин, ухватился за её экзоскелет.

Оба тут же по колено врылись в седименты дна. Роб заглянул в шлем Карин. Её глаза были закрыты, а под носом виднелась подсыхающая кровь. Он затряс девушку, приводя её в чувство. Карин приоткрыла глаза и растерянно уставилась на Роба.

— Ну, слава Богу! — он с облегчением выдохнул. Осьминог огрел её не по-детски, и её тело могло получить внутренние повреждения, несовместимые с жизнью.

— Роб, что случилось?

Её голос был слабым, а дыхание — спёртым.

— Как ты себя чувствуешь, напарница?

— Так, будто бы меня побили, — ответила она, шмыгнув носом.

— А тебя когда-то прежде били? — усмехнулся Роб, подсоединяя систему жизнеобеспечения своего экзоскелета к системе экзоскелета Карин.

К его облегчению, в его кислородные резервуары стал поступать свежий воздух.

— Нет. Но я думаю, что так себя человек чувствует лишь после качественной трёпки.

Роб улыбнулся. Лексикон Карин значительно отличался от того, к которому он привык. В десантной школе девушки бы ему ответили иначе. А вот Карин даже в экстренной ситуации оставалась на высоте. Она ему нравилась.

Карин была марсианкой восьмого поколения — одной из тех, кто информацию о Земле узнавал не от родителей, а исключительно из базы данных марсианского архива. Её далёкие предки когда-то покинули зелёные холмы Ирландии ради новой жизни за океаном. А вот их потомкам пришлось эмигрировать уже гораздо дальше, превратив древний род кельтов в коренное население Красной планеты. Но земное наследие отражалось в каждой черте её облика. Рыжие, как марсианский закат, волосы вьющимися прядями обрамляли её веснушчатое лицо. Иссиня-голубые глаза источали недюжий интеллект. А ростом она была не ниже самого Роба.

Из-за низкой гравитации Красной планеты рост марсиан достигал рекордных для землян габаритов — около двух метров. Роб же даже в детстве отличался от своих сверстников колоссальными размерами плеч и ростом. Он был самым высоким в отряде, а постоянные тренировки в специальной многоуровневой базе, где условия были максимально приближены к земным, сильно укрепили его тело и нервную систему.

Изначально база была создана в первые десятилетия после переселения выживших на Марс, когда люди всё ещё надеялись, что это лишь временное убежище. Предполагалось, что заражённые на Земле вымрут быстро, а вирусологи вскоре найдут способ справиться с новым штаммом, позволив всем желающим вернуться на родную планету. Глубоко под поверхностью Марса была построена тренировочная база, максимально точно воссоздающая земные условия — засекреченный объект, почти миф для простых колонистов. Только самые выносливые и психологически устойчивые марсиане могли претендовать на право готовиться здесь к возвращению домой.

Но время шло, а заражённые не исчезали. Их организмы мутировали, а вирус стал частью самой Земли. Со временем это привело к переоценке ценностей. Патриархи, грезившие возвращением на Землю, уступили своё место молодому поколению, которое считало Марс своим истинным домом.

Базу переформатировали в тренировочный центр для десантников, готовящихся к освоению новых планет. Это был многоуровневый комплекс, каждый уровень которого служил для определённого этапа подготовки. Нижние уровни, находившиеся под высоким давлением, симулировали земную атмосферу и были оснащены системами контроля кислорода и влажности, приближая условия к земным как можно точнее.

Зона гравитационной адаптации находилась на основном уровне с огромными центрифугами, где адепты программы проводили часы, чтобы привыкнуть к весу собственного тела на Земле. Они тренировались в условиях, где их мышцы и суставы подвергались двойной, а иногда и тройной нагрузке. Десантники выполняли в этих центрифугах всё — от простой ходьбы до интенсивных боевых тренировок. Каждый шаг и каждое движение требовали вдвое больше усилий, чем на Марсе, и физическая усталость накатывала гораздо быстрее.

Рядом располагалась зона силовых и кардиотренировок. Здесь десантники выполняли упражнения с утяжелениями и проходили интенсивные кардиосессии. Тренировки были не только физическими, но и психологическими: им приходилось бежать или карабкаться по искусственным горным маршрутам, созданным по образцу реальных земных ландшафтов. Эти маршруты были настолько сложными, что многим приходилось доходить до предела собственных сил.

В отделе дыхательной подготовки стояли камеры, в которых уровень кислорода и давления менялся по строго заданному протоколу. Здесь обучали техникам дыхания, чтобы контролировать ритм и экономить кислород во время интенсивных физических нагрузок на Земле.

Психологический отдел был самым таинственным местом на базе. Здесь симуляторы использовали виртуальную реальность, чтобы подготовить десантников к культурному и эмоциональному шоку возвращения на планету, с которой их предки были вынуждены бежать. Симуляции включали в себя реалистичные сцены с земными ландшафтами, животными и растительностью.

Последний уровень комплекса служил зоной стресс-тестов. Здесь десантники попадали в экстремальные условия, чтобы проверить пределы своих физических и психических возможностей. Перегруженные мышцы, нехватка кислорода, имитируемые земные катастрофы — всё это было частью подготовки, которая шла с первого дня вступления ребёнка в зрелый возраст, который начинался на Марсе с семи лет и продолжался до последнего, когда ресурсы организма исчерпывались полностью. И тогда десантник уходил на отдых.

Роб прошёл эту подготовку с абсолютными показателями, как и прежде его отец с матерью, а до них — дед, где он познакомился с бабушкой. И, наверное, поэтому он прошёл все испытания легче, чем кто-либо из его сокурсников. Темноволосый, кареглазый, с выносливым и тренированным телом, он воплощал собой образ идеального солдата — дисциплинированного и преданного своей миссии. Высокий по марсианским меркам, с мускулами, привыкшими к нагрузкам в условиях пониженной гравитации, он нередко привлекал к себе внимание слабого пола. Но сам при этом был очень разборчив. К своим двадцати двум годам он так и не нашёл себе достойной партии, хотя все его сокурсники уже давно обзавелись семьями. А вот при виде Карин он сразу потерял спокойствие и почти не скрывал восхищённого взгляда.

Она это заметила при первой их встрече в группе, где, кроме них, проходили подготовку ещё несколько пар, и тут же популярно объяснила, что ему ничего не светит. Её голубые глаза при этом источали такое пренебрежение, что у Роба мгновенно пропало желание к ней подкатывать. В конце концов, недостатком внимания он никогда не страдал. А с тех пор, когда их пару утвердили для миссии на Землю и назначили Карин главной, их отношения перешли из натянутых в откровенно неприятельские. Но оба очень хотели попасть на Землю, поэтому всячески скрывали свои чувства от окружающих.

Теперь, глядя на Карин через стекло её шлема, он понимал, что его чувства никуда не делись.

— Я подключился к твоей системе. Теперь и до конца операции нам придётся быть вместе.

Она кивнула.

Роб сосредоточился, глядя на металлические двери, крепко закрытые за два столетия под давлением океана. Шахта лифта уходила вверх на сотни метров, теряясь в темноте. Но слабый свет их шлемов освещал достаточно, чтобы найти облеплённые морской флорой двери из нержавеющей стали. По ним змеились тонкие ряды водорослей и коралловых наростов, превративших эти остатки технологий в часть морского пейзажа.

Роб прицелился и выпустил импульс из рельсотронного излучателя прямо в середину, где, по идее, должна была находиться точка соединения дверей. Мощный выстрел ударил по металлическому корпусу, подняв вокруг них мутное облако из наносов. Пришлось долго ждать, пока они снова осядут. А когда это произошло, Роб громко выругался: в двери появилась дыра размером в футбольный мяч. Сами же двери остались на месте.

— Придётся использовать экзоскелеты, — буркнул он, обращаясь к Карин, которая пыталась заглянуть в отверстие.

— Ничего не выйдет, — произнесла она, отплывая в сторону. — Посмотри.

Роб заглянул внутрь. С той стороны оказался грунт. Просунув в отверстие руку, он попытался протолкнуть её как можно глубже, но грунт оказался твёрдым как камень.

— Да. Здесь нам ничего не светит. Нужно подняться выше. Гораздо выше, — сказал Роб и обнял Карин, у которой глаза от такой наглости полезли на лоб.

— Не обольщайся, — успокоил её Роб. — Мой экз крякнулся. Я без кислорода и без управления. Поплывём на твоём.

Карин осмотрела повреждения его оборудования и кивнула.

— Выберемся на сушу — я починю, — пообещала она.

И в этом была вся Карин. Она даже не отреагировала, пропустив его реплику мимо ушей.

Выбраться из шахты им удалось на двадцать втором уровне. Именно здесь находился новый слой города. Но прежде им пришлось изрядно попотеть. Лифтовые двери в этом здании оказались добротными, и за двести лет они превратились в монолит. Раздвинуть их не получилось бы даже при наличии специального оборудования. Поэтому их пришлось выкорчёвывать по-старинке. А с учётом неисправного экзоскелета Роба вся работа легла на плечи Карин. До предела измождённые, они выбрались в длинный коридор, который, к их счастью, оказался пустым. Они легко нашли выход из здания — такое же окно, через которое они сюда попали. Только на этот раз оно оказалось застеклённым. Края окна заросли каким-то мхом, а само окно отражало их фигуры, словно зеркало. Роб направил винтовку на своё отображение и спустил курок. Мгновенный всплеск энергии — и стекло не просто треснуло, а буквально растворилось в воде, как будто его и не существовало. Путь был свободен. Осталось лишь пройти с полмили по дну затопленного Нью-Йорка в отказавшем экзоскелете. И Роб знал наверняка, что он этого сделать не сможет. Без экзоскелета его тело просто не выдержит земную гравитацию.

Глава II Цена молчания

Они продвигались медленно.

Карин всем телом ощущала, как моторы её экзоскелета натужно ревут, выталкивая из водяных дюз мощные струи, которые помогали им двигаться вперёд. Подвешенный под ней Роб в своём повреждённом костюме сильно замедлял продвижение. Его массивное тело, закреплённое на удерживающих тросах, раскачивалось в такт выбросам воды из дюз, а ноги то и дело цеплялись за илистое дно, проваливаясь в него по щиколотки.

Грунт под ногами, судя по показаниям приборов, был в этих местах опасным. Из-за эрозии почвы и многочисленных полостей под городом поверхность оставалась нестабильной. Любое дополнительное давление могло спровоцировать обвал верхних слоёв илистого дна — с фатальными для десантников последствиями. Без двигателей экзоскелета они бы никогда не добрались до цели.

Видимость была паршивой. Полный мрак рассеивали лишь фонари на их шлемах. Но даже они, несмотря на свою мощность, пробивали толщу воды всего на десять, максимум — пятнадцать метров. За пределами этого пространства царила беспросветная тьма.

Свет привлекал разных глубоководных существ, которые, словно бабочки, налетали на лампы. Среди них попадались мелкие, почти прозрачные рыбы, креветкоподобные создания и ещё что-то, от чего по коже ползли мурашки.

Жёлтая линия на карте сокращалась с каждой минутой, и это радовало. Робу было неизвестно, что именно они найдут в заданной точке. Да и никто не знал. Даже аналитический отдел на марсианской базе, которому положено знать абсолютно всё, ссылался на дефицит исходных данных. Впереди их ждала неизвестность.

Empire State Building вырос перед ними как скала невероятных размеров. Остовы домов, которые попадались в свет их ламп по пути, были ничем в сравнении с одним из самых высоких небоскрёбов Нью-Йорка.

— Мы на месте, — объявила Карин, отсоединяя карабины от удерживающих тросов экзоскелета Роба.

Он тяжело осел на бетонную платформу, бывшую когда-то балконом, и перевёл дыхание. Давление воды на тело марсианина было чрезмерным, даже с учётом функционирующего экзоскелета. А с неисправным даже тренированный Роб оказался на грани своих сил. Мысль о том, что дальше ему придётся идти самостоятельно, вызывала у него тошноту.

Зияющее пустотой окно небоскрёба, перед которым они очутились, было огромным, но в узких коридорах здания Карин никак не могла ему помочь.

Первой в окно, осторожно, чтобы не повредить кабель жизнеобеспечения, вплыла девушка.

— Давай, — скомандовала она, подтянув к себе трос.

Роб свесил ноги и, оттолкнувшись от края окна, тяжело опустился на твёрдую поверхность помещения, подняв вокруг себя мутное облако осадков.

— Есть, я на месте.

— Можешь идти?

Он сделал шаг, другой. Без помощи водяных стабилизаторов движения были замедленными, но плотность воды оказалась достаточной, чтобы удерживать тело в стабильном положении.

— Порядок.

Карин облегчённо кивнула и развернулась. Её лампы осветили просторное помещение, которое могло служить кабинетом какого-нибудь высокопоставленного чиновника.

— Нам туда, — объявила она, отметив их новый маршрут зелёным пунктиром.

Линия вела к широкому отверстию в стене, где некогда находились большие двухстворчатые двери, и дальше — по высокому, но достаточно узкому коридору вглубь здания, к пожарной лестнице. По ней они и должны были спуститься вниз, к центру управления «Экзодусом».

Путь по коридору оказался удивительно лёгким. Роб, мысленно готовившийся к препятствиям, был озадачен. Пол был ровным, без преград. Ни мусора, ни рухнувших конструкций, ни свисающих проводов, как это было в предыдущем здании. Всё выглядело так, будто коридор тщательно очистили, подготовив его для прохода.

А вот на лестнице их ждал сюрприз. Она оказалась намертво завалена всем тем, что в своё время находилось в коридоре. Кто-то пытался забаррикадировать верхние этажи. Последние дни человечества были насыщены вспышками агрессии и настоящими уличными войнами. Ничего удивительного, что одни пытались обороняться от других.

— Пройти здесь будет непросто, — подумал Роб, осматривая лестничный пролёт. Он был настолько узок, что им бы едва удалось протиснуться сюда в своих экзоскелетах, даже если бы лестница оказалась чистой. Сейчас же это не представлялось возможным.

— Поищи другой путь, — сказал Роб Карин, опираясь о перила. Они дрогнули и с треском сломались, увлекая за собой растерянного Роба. Конструкция баррикады, казавшаяся монолитом, стала сминаться под тяжестью экзоскелета, как бумага. Роб проваливался всё ниже и ниже, буквально головой пробивая истлевшие за два века деревянные части обихода. Вода помутнела, и Роб полностью потерял ориентацию в пространстве, ударяясь то в одну, то в другую стену. Наконец его падение прекратилось, и он сумел сесть.

— Ты как? — послышался голос Карин, хотя ни саму девушку, ни отблеска её нашлемных фонарей он в мутной воде не видел.

— Норм. Я тут дорогу зачищал.

— Эффектно!

— Скажи.

— Видишь что-нибудь?

— Неа. Подождём.

Ждать пришлось долго. В изолированном помещении, без течения воды, предметы быта вперемешку с илом оседали медленно. Это время оба использовали с толком. Карин изучала карту на наличие обходных путей вниз, а Роб досыта наелся пастообразной питательной смесью, подаваемой через трубку, после чего влил в себя с пол-литра насыщенной витаминами воды. Стресс и усталость стали накатываться волнами, и он даже успел вздремнуть. Совсем немного, но достаточно для того, чтобы тело избавилось от усталости.

Обломки осели, но вода была ещё мутной, когда Карин снова заговорила:

— Просыпайся.

Он открыл глаза. Карин сидела рядом с ним на корточках и озадаченно рассматривала повреждение его экзоскелета.

— Я тут кое-как тебя подлатала, но это временное решение. Попробуй.

— Что… — хотел было спросить он, когда на панели появилось оповещение об исправности оборудования. Все функции экзоскелета заработали.

— Как? — спросил Роб, отсоединяя шнур жизнеобеспечения от экзоскелета Карин. — Тут же ни черта не видно было.

— Да. И поэтому мне пришлось очень нелегко, — она улыбнулась. — Идти сможешь?

Он подогнул под себя ноги и легко поднялся.

— Ну спасибо.

Она кивнула.

— Это временное решение, — повторила она, — при первой же возможности его нужно будет подлатать основательно. В любом случае нужно держаться вместе на случай, если он снова полетит.

К их счастью, баррикада оказалась небольшой — всего в один этаж. Дальше они уже продвигались без приключений, легко преодолевая пролёт за пролётом. Свет в узких коридорах, отражаясь от стен, рассеивался равномерно, поэтому его здесь было достаточно — до тех пор, пока они не оказались в огромном помещении.

— Подземный гараж, — сказала Карин, всматриваясь в карту. — Где-то там, — она вытянула руку вперёд, — находится вход в Центр. Глянь.

Роб осмотрел карту и включил сонар. Она тут же заполнилась трёхмерным изображением помещения.

Сейчас оно напоминало подводный музей затонувших машин. Автомобили, оставленные в гараже Empire State Building двести лет назад, превратились в причудливые скелеты. Стёкла были мутными, корпуса покрыты толстым слоем ржавчины, стекающей с них, словно сосульки. Внутреннее убранство превратилось в труху, и разве что остовы рулевых колёс свидетельствовали о том, что некогда эти руины могли передвигаться по дорогам.

Карин остановилась, всматриваясь в пространство, подсвеченное её фонарями. Прямо перед ними был хаос из разбросанных машин, обломков потолка и проржавевших металлических панелей. Свет выхватывал странные, почти жуткие тени, а в воде кружили мелкие частички, медленно опадающие на дно, словно снег. Среди всего этого хаоса сновали маленькие прозрачные рыбки, нашедшие здесь идеальное убежище от хищников.

Пройти в таком нагромождении мусора к намеченной цели было невозможно. Роб активировал нейтральную плавучесть и поплыл над крышами автомобилей, расчищая путь для Карин. Продвигаться было сложно. То и дело приходилось расчищать путь от разнородного хлама, скопившегося под потолком: трубы, пластиковые части потолочного покрытия, разные компоненты воздухотехники и многое другое. Прошло довольно много времени, пока им удалось добраться до заветной двери.

Обычная на вид двухстворчатая металлическая дверь, вся до нельзя ржавая, с длинными ручками на каждой стороне. Ни на что не надеясь, Роб попытался вжать рычаг, но он даже не сдвинулся с места. А вот двери дрогнули и поддались. Совсем немного, всего на миллиметр, но всё же поддались. Роб приложил больше усилий, уперев ноги в кузов ближайшей машины, и провалился вперёд. Одна из створок просто вылетела из своих пазов и повлекла за собой Роба. Из боковых дюзов под давлением вырвались струи воды, которые выровняли экзоскелет.

Он осмотрелся. Лестничная площадка, где он оказался, была достаточно просторна — не в пример той, по которой они спускались в гараж. Широкие металлические ступеньки вели куда-то вниз, закручиваясь вокруг шахты, где в своё время находился лифт. Сейчас тут были лишь части ограждения и металлические рельсы, по которым двигалась кабина лифта.

— Чисто, — сообщил Роб и повернулся к вплывающей внутрь Карин. — Это здесь?

— Да, на нижнем уровне, — ответила она, заглянув через перила.

Луч света выхватил плавающие в воде частички, покорёженные перила и части оборудования лифта.

— Нам туда.

На нижний уровень они попали спустя час. Лестница завершилась пустым залом с металлическим полом. Пространство подводного комплекса, похоже, было спроектировано так, чтобы выдерживать давление воды, даже если внешняя герметизация дала бы сбой.

Перед ними высилась массивная стальная круглая дверь с большим колесом посередине. На её поверхности сохранилась едва различимая надпись:

“Экзодус”.

Роб провёл рукой по металлической поверхности.

— Эта штука весит тонны, — заметил он.

— Посмотри сюда, — Карин указала на небольшую панель с кнопками сбоку от двери. Она была покрыта тонким налётом, но даже спустя двести лет выглядела так, будто её установили совсем недавно. — Это наш билет внутрь.

— Ты думаешь, внутри что-то сохранилось? — неуверенно спросил Роб, отходя от двери.

— По нашим данным — да. Этот центр строился на века. Но как там будет на самом деле — скоро увидим.

Карин извлекла из рюкзака какое-то устройство и, повозившись, подключила его к разъёму панели. Через минуту прибор загудел, начав восстанавливать питание консоли. Роб тем временем осматривал пространство вокруг.

Помещение было просторным. Ничего лишнего. Каменный пол был чист, как в прежние времена. Рядом с дверью валялись предметы, напоминающие механические детали. Чуть дальше стояли покрытые солевыми отложениями шкафы с аппаратурой. Некоторые из них обросли кальцитовыми образованиями, напоминая подводные рифы.

— Готово! — радостно объявила Карин, когда панель мигнула зелёным светом.

Послышалось шипение, и по всему периметру двери появились пузырьки выходящего воздуха.

Кольцо на двери начало медленно вращаться, открывая её внутрь. Остатки воздуха, запертого более двухсот лет, вырвались наружу огромным пузырём и устремились наверх.

За дверью находился длинный шлюз. Его стены и пол были идеально гладкими, словно их обработали особым материалом, не подверженным времени.

Роб вошёл внутрь первым, проверяя, всё ли в порядке. За ним по пятам следовала Карин.

— Шлюзовая система, — заметил он, показывая на ещё одну массивную дверь впереди.

— Да, наши предки всё просчитали. И даже то, что в будущем мы можем вернуться обратно, — ответила она.

Они с трудом закрыли внешнюю дверь, и насосы шлюза тут же зажужжали, вытесняя воду из камеры.

— Сработало, — сказала Карин, когда давление в шлюзовой камере сравнялось с давлением помещения за второй дверью. Никто из них не знал, что их там ждёт. Ведь именно оттуда был послан сигнал на Марс. Роб принял боевую позицию и кивнул Карин. Она подключила свой прибор к пульту и, когда он ожил, ввела туда код доступа.

Внутренняя дверь медленно открылась внутрь, и перед ними открылся Центр управления. Их встретил зал невероятных размеров и кромешная темнота. По всем правилам, даже в случае катастрофы, тут должен был сработать пожарный протокол, и в лампы освещения должно было поступить электричество из резервного источника питания. Но за двести лет, видимо, этот источник иссяк.

К счастью, мощные фонари десантников освещали пространство достаточно, чтобы оценить масштабы центра. Помещение, в котором они оказались, было огромным. Ряды терминалов и массивных серверов, стоящих в ряд, создавали атмосферу технического величия.

— Это не просто база, — тихо произнесла Карин, глядя на огромный экран в центре зала. — Это сердце Экзодуса.

Роб был с таким определением абсолютно не согласен и невольно скользнул взглядом по той части тела Карин, с которой бы это место сравнил лично он. Да, к ней он явно был неравнодушен. Заметив испытывающий взгляд девушки, он смущённо отвёл глаза в сторону.

— Я осмотрюсь, — кашлянув, произнёс Роб, но её улыбка дала понять парню, что ничто не осталось без внимания.

Карин кивнула и подошла к центральной консоли, проверяя её состояние.

— Сдох, — констатировала она спокойным голосом. — Но это вполне поправимо.

Покопавшись под столом, она подключилась к аппаратуре, и экран, тихо зажужжав, мигнул. А затем из него повалили струйки белого дыма.

— Твою мать! — изрёк Роб, оттащив Карин назад. — Нам тут только пожара не хватало!

К счастью, без источника питания аппаратура вернулась в прежнее состояние, а дым вскоре рассеялся.

— Мне шлем снять можно? — спросила девушка, явно расстроенная своей неудачей.

Роб проверил состояние атмосферы и кивнул.

— Можно. Но что-то мне подсказывает, что здешние запахи нам с тобой не понравятся.

— А плевать. Я не могу так работать, — ответила она, снимая с себя увесистый шлем, из-под которого наружу вывалились рыжие локоны.

— Ух ты! — восхитился Роб увиденным. — А где же шапочка?

— Я её не ношу. Причёску портит, — отмахнулась девушка и снова склонилась над аппаратурой.

Он отстегнул собственный шлем и осторожно вдохнул холодный воздух. Он был насыщен техническим запахом пластика, металла и изоляции, но это было гораздо лучше, чем тот воздух, которым они дышали дома. Он был выразительнее, живее.

На этот раз терминал издал звуковой сигнал, а на экране появилось сообщение:

“Приветствую оператора. Подтвердите идентификацию.”

— Есть, есть, есть, — с трепетом произнесла Карин. — Теперь всё зависит от тебя, мой маленький, — с этими словами она вытащила флешку и вставила её в разъём компьютера. — Давай, давай, давай.

Она нервничала. Флешка, которую ей дали в Центре, была единственной надеждой на успешный ход всей операции. Но никто из них не был уверен в том, что коды доступа остались теми же, что и двести лет назад. За это время здесь могло многое измениться. Связь с Землёй оборвалась задолго до того, как Землю покинули последние корабли. Многим так и не удалось выбраться. Вирус распространялся мгновенно, охватывая всё больше и больше ключевых центров переселения. Сначала была утеряна связь с Байконуром, следом — с Центром космических полётов имени Сатиша Дхавана в Индии. Дольше всего продержался китайский колосс на острове Хайнань.

Он и сообщил переселенцам о гибели космодрома во Французской Гвиане и в самом Центре «Экзодуса» в Нью-Йорке. Последние сообщения с Земли были столь тревожны, что эту информацию засекретили, чтобы она окончательно не доконала психику и без того напуганных переселенцев.

В строке заполнения пароля появились мигающие звёздочки, и экран засветился голубым цветом. Карин издала победный клич, быстро ввела на клавиатуре текст и нажала кнопку ввода. На экране появилась надпись:

«Сообщение послано. Желаете полный отчёт событий?»

— Желаю, — произнесла Карин себе под нос и нажала на ввод.

Экран стал заполняться непонятными для Роба символами, и он занялся изучением помещения. Оно выглядело точь-в-точь как база данных на их родной планете — только здесь она была помножена на сто. Стены огромного зала с высоким потолком терялись в темноте. Ряды серверов, размером в два роста человека, рядами уходили вглубь, заполняя собой всё пространство. По высокому потолку, копируя их стройные ряды, тянулись толстые трубы охлаждения и жгуты электропроводки. Это помещение явно не предназначалось для людей. Кроме технической аппаратуры и тех мониторов, над которыми химичила Карин, здесь не было ничего похожего на рабочие места персонала.

— Всё, я послала данные на базу. Теперь ждём.

— Ждём чего?

— Ответа, — незамысловато ответила Карин и впервые по-настоящему осмотрелась. — У нас от пяти до десяти минут на то, чтобы сигнал достиг Марса, предположим минут пять на реакцию и столько же — к нам. Так что у нас с тобой полно времени на изучение центра.

Роб кивнул.

— Я осмотрюсь, а ты постой тут.

— Хорошо, — как-то легко согласилась Карин, для которой светящийся экран монитора был каким-то гарантом безопасности.

«Вот и ладненько», — подумал Роб.

Всё это время его не отпускало тревожное ощущение, что за ними наблюдают. И сейчас это чувство обострилось. Он закрыл собой девушку и выставил стволы рельсотрона в сторону тёмного коридора.

— Что? — спросила Карин шёпотом.

— Сейчас выясним, — ответил Роб и осторожно двинулся вперёд.

Тяжёлые ботинки экзоскелета и металлический пол не давали возможности передвигаться бесшумно, поэтому Роб и не заморачивался. Фонари выхватывали из темноты отдельные участки помещения, но этого было недостаточно для того, чтобы чувствовать себя комфортно. Серверная оказалась гораздо больше, чем он мог себе предположить. Шаг за шагом Роб продвигался всё дальше и дальше вглубь помещения, пока не упёрся в стену.

Так же, как и пол, она была обшита металлическими пластинами, и, на удивление, ни то ни другое не подверглось коррозии. Это место его пугало.

— Тут пусто, — объявил он и оглянулся на Карин. — Я пройду вдоль стены и вернусь к тебе. Не уходи оттуда.

— И не собираюсь. Роб, — сказала она после недолгой паузы, — только ты недолго, хорошо?

В её голосе сквозило неприкрытое волнение.

— Постараюсь, — ответил он, осмотревшись.

«Налево или направо?» — задал он себе риторический вопрос и вдруг заметил нечто интересное. Маленькую, практически неприметную в свете его нашлемных фонарей, красную точку.

— Выключить свет! — скомандовал он ИИ экзокостюма.

Фонари тут же погасли.

— Роб! — тут же раздался крик Карин. — Что случилось? Ты где?

— Спокуха, подруга, я на месте.

— Спо… что? Какая к чёрту спокуха? Я тут чуть со страха не умерла! Зачем?

Но он её уже не слушал. Прямо над его головой висела камера. И всё бы ничего, если бы не светящаяся красная лампочка под ней. Она была активна и смотрела прямо на него. Он сглотнул и сделал шаг в сторону. Камера тут же двинулась следом.

— Так, без паники! — сообщил он себе и поднял руку в приветственном жесте.

Камера сдвинулась вниз и снова уставилась на Роба.

— Ищи активные частоты, — приказал он ИИ и обратился к Карин:

— Мы здесь не одни. За нами наблюдают.

— Что мне делать?

— Свою работу, — ответил он ей коротко и просмотрел данные сканирования.

Одна из радиочастот оказалась активной, и Роб, настроившись на неё, произнёс:

— На связи сержант Роб Доусон. Вооружённые силы Марса. Мы пришли с миром. Приём.

На той стороне раздался смешок, а потом кряхтящий голос откашлялся и произнёс на каком-то диком суржике английского и испанского:

— На связи Артур Гомес. Это с каких пор вооружённые силы приходят с миром?

Роб нахмурился и ещё раз осмотрелся в поисках двери. Но стена была цельной, и никакой двери, кроме шлюза, через который они сюда проникли, не было.

— Не ищи, — как бы в подтверждение его догадки произнёс незнакомец. — Там, где вы находитесь, лишь один вход и один выход. Слушай, Роб, давай так: я помогу тебе, а ты поможешь мне. Идёт?

— Всё зависит от того, чего ты потребуешь.

— Всё очень просто. Мне нужны данные из вон того компьютера, у которого стоит твой напарник. А я, в свою очередь, помогу вам с вашей миссией — в чём бы она ни заключалась.

Роб всё это время транслировал их разговор Карин, и та, на правах главной, тут же встряла, чем сильно задела самолюбие Роба.

— О какой информации идёт речь?

В эфире на мгновение повисла тишина, после чего Гомес, откашлявшись, ответил:

— Вы что, женщина?

— Так какая информация вас интересует? — вопросом на вопрос ответила Карин.

В её голосе послышались знакомые Робу железные нотки. Так она себя вела всегда, когда была чем-то раздражена.

— Роб, у нас женщина молчит, пока мужчины ведут разговор.

— А у нас без лишних соплей отвечают на заданные вопросы, — раздражённо ответил ему Роб. — Так что ответь на заданный тебе.

— Хм, да насрать. Женщина, так женщина. Что делать, если у вас там все мужики переродились. Нам нужны все данные по вирусу. Главное — те, где присутствует информация по разработке вакцины.

— А для чего вам нужны мы? — задала напрашивающийся вопрос Карин.

— Да потому, что никому из нас не удалось попасть туда, где сейчас находитесь вы.

— Это вы послали нам сообщение?

Он на мгновение завис, а потом односложно ответил:

— Мы.

— В таком случае мы должны вас считать противником. И с какой стати мы вам должны помогать?

— А с той, что ваши предки бежали с планеты, как корабельные крысы, оставив здесь умирать миллиарды людей без единой возможности на спасение. И теперь вы в неоплатном долгу перед нами…

— Слишком много патетики и бессмысленных слов, — прервала его Карин. — Мы вам ничем не обязаны. Исход был коллективным решением всех землян.

— Всех тех, кто был у власти, — оппонировал голос. — У моих предков такой возможности не было. Им пришлось выживать, как грызунам, прячась по подземельям и бункерам. И им сильно повезло. Остальных ждала участь похлеще смерти. Так что давайте не усложнять ситуацию. Если вы откажетесь нам помочь, мы взорвём эту коробочку к ебеням матери. И будет ни нам, ни вам.

— Положим, нам будет точно. Вся информация из базы данных уже послана на Марс. А мы эвакуируемся раньше, чем вы успеете что-либо сделать.

С этими словами Карин надела шлем и твёрдой походкой направилась к шлюзу. Роб посмотрел в камеру и надел свой.

— Эй, ладно вам. Я просто на нервах, как и вся коммуна. Никакие мы с вами не враги. Нам вообще делить нечего. Вы там — мы здесь. Всё так и останется. Вы же этого хотите?

— Можно было бы попросить. Вежливость иногда помогает, — ответил ему Роб и открыл было рот, чтобы продолжить, но его одёрнула Карин:

— Не о чем нам с ними разговаривать, Роб, идём, — произнесла девушка по внутренней связи. — У нас есть всё, что нам нужно, вот здесь вот, — она подняла вверх руку с накопителем данных.

— Ты же сказала, что информация ушла на Марс, — так же по внутренней связи ответил Роб.

— Вся — да не вся. Объём слишком большой, да и неизвестно, умеют ли они перехватывать сигнал.

— Вы угораете? — тем временем продолжал говорить Артур. — Вы бы никогда сюда не прилетели, если бы вместо угрозы мы послали просьбу о помощи. Мало, что ли, вам посылали подобные просьбы раньше? Им никто даже ответить не удосужился, не то чтобы прилететь на помощь. А вот угроза, да ещё из самого Центра, возымела действие. Не знаю, что именно подействовало — сама угроза или место, откуда она была отослана. Вы себе представить не можете, сколько мы приложили усилий, чтобы подключиться сюда. Мы дежурили каждый день, чтобы вас не проворонить. А сколько наших охотников погибло, чтобы расчистить подступы к Центру — вы даже представить себе не можете.

Роб отключил внешнюю связь и обратился к Карин:

— О чём это он?

— Во время Исхода, — неохотно начала Карин, — существовала опасность бунта. Многие из выбранных людей улетали с осознанием вины, и у многих на Земле оставались близкие люди. Поэтому было принято решение о неразглашении любой информации, которая могла бы нарушить психику колонистов.

— Эй, вы меня слышите? Что вам стоит поделиться с нами информацией, которая поможет нам выжить?

Роб возобновил связь и спросил:

— Сколько вас?

— Тысячи, — с явным облегчением ответил Артур. — Может, десятки тысяч необращённых. Но иммунных очень мало. Вирус как был, так и остался. Носителей там, снаружи, полно. А у нас, как и в остальных коммунах, рождаются дети, и их мы защитить не можем никак. Иммунные не всегда порождают иммунных. Приходится ютиться под землёй, тогда как решение всех наших проблем находится прямо под носом.

Компьютер вдруг пискнул, и электронный голос произнёс:

— «Принято сообщение. Зачитать?»

Карин вернулась к столу и ввела что-то на клавиатуре. По монитору побежали строки текста. Изучив их, она повернулась к Робу:

— Миссия окончена. Можем возвращаться.

— Что? — не понял Роб, подходя к девушке. — Она же вроде ещё и не начиналась.

— Всё, уходим, Роб, — повторила Карин. — Это приказ.

— Эй, народ! Вы там меня слышите? — прозвучал обеспокоенный голос Артура.

Роб испытывающе посмотрел на девушку, и когда она виновато отвела глаза в сторону, его вдруг осенило.

— Ты знала о том, что Земля обитаема?

— Я узнала об этом перед самой операцией, Роб, честно.

— А мне сказать?

— Это была засекреченная информация, извини. В самом лучшем раскладе ты не должен был узнать ничего о существовании выживших. Они — не наша забота, Роб. Мы должны думать прежде всего о своих, понимаешь? Мы только что получили данные, которые могут помочь всем нам вновь вернуться на Землю. Это неимоверный прорыв для всех марсиан. Здесь, в этом центре, работали лучшие умы человечества над созданием вакцины. И они были очень, очень близки к цели. Поэтому их должны были эвакуировать последними, после окончания своей работы, но что-то пошло не так, и мы потеряли связь с Центром. Мы были уверены, что он был уничтожен, и вся информация была давно утеряна. Но это сообщение изменило всё! Мы и до этого получали сообщения с Земли, но ни одно из них не исходило отсюда. И вдруг — такое, Роб. Теперь у нас есть всё, что нам нужно. Остаётся привезти эту информацию домой, и мы на коне!

Роб некоторое время переваривал полученную информацию, а потом повернулся лицом к камере.

— Какая информация вас интересует?

— Роб, остановись… — Карин схватила его за руку, но он нервно отмахнулся.

— Разработки вакцины и ничего другого. Вам это никак не усложнит жизнь, а нам это максимально поможет.

— Хорошо, мы согласны. Мы передадим вам флешку с информацией, как только выйдем на поверхность.

— Спасибо, чел! Я… просто огромное тебе человеческое спасибо.

— Извини, — раздался голос за спиной, и мир вокруг Роба взорвался калейдоскопом разноцветных искр, после чего на него накатила темнота.

Глава III “Пробуждение в бездне”

Роб лежал на полу в позе эмбриона. Вокруг царила тьма. Нашлемные фонари освещали лишь небольшое пространство перед ним. Но и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что часть его тела, включая голову, находится под водой. Голова раскалывалась, во рту ощущался металлический привкус, а лёгкие сдавливало так, что он едва дышал. Поднатужившись, Роб попытался подняться, но его экзоскелет никак не отреагировал на действия его нейросети.

– И снова здрасьте, – пробормотал Роб устало.

С трудом подтянув руку к пробоине в экзоскелете, он нащупал гидравлическую трубку и смачно выругался. Кое-как залатанная Карин часть оборудования дала сбой. Слишком велика была потеря гидравлической жидкости. Трубка из высокотехнологичного материала дала течь в том месте, где её повредил головоногий сукин сын. И это никак не могло быть случайностью. Неужели Карин? При воспоминании её имени Роб нахмурился. Он стал медленно восстанавливать цепочку событий и пришёл к неутешительному выводу: Карин легко пожертвовала своим единственным союзником на чужой планете ради достижения цели их миссии, о которой Роб, как оказалось, не знал абсолютно ничего.

Вода медленно поднималась, уже обтекая его тело целиком, как холодное, бесстрастное напоминание о его ситуации.

– Роб! Просыпайся! – голос Артура звучал как эхо, пробивающееся сквозь толстый слой ваты. – Вставай, твою мать!

Он напряг мышцы и снова попытался подняться. Движения давались с трудом. В голове вспыхнули образы: Карин, её холодный взгляд, когда он обмолвился о том, что они помогут землянам. А потом… а потом она ушла, оставив его здесь, в этом железном гробу. Но почему она его просто не убила? Был ли это расчёт или всё же возымели действие остатки её человечности? Роб этого не знал.

– Вставай! Там у тебя полно воды, времени ни хрена не осталось! – голос Артура вновь пробился сквозь шум в ушах, и это заставило его приступить к действиям.

Роб огляделся. Вода была повсюду. Она прибывала медленно, но неуклонно. Где-то произошёл прорыв, и оставаться здесь было не самым лучшим решением. Роб снова, теперь уже внимательнее, осмотрел костюм. Судя по запёкшимся краям разрыва, Карин отстранила заплату так, чтобы её можно было восстановить. Система жизнеобеспечения была в норме. Значит, она желала лишь выиграть для себя время, а не убить его. Ну и на том спасибо. Из самой трубки вытекла вся гидравлическая жидкость, но в компрессоре её было предостаточно. В прошлый раз Карин залатала место разрыва, и система сразу же заработала.

Каждый вдох отдавался тяжестью в груди. Земное притяжение, непривычное для марсианина, превращало тело Роба, облачённого в тяжёлый экзоскелет, в неподъёмный груз.

Он медленно потянулся к аварийному набору на правом предплечье экзоскелета. Открыв защитную панель, он достал небольшой герметичный цилиндр — универсальный кит для ремонта небольших пробоин, разработанный специально для экстремальных условий Марса. В набор входил термоактивный герметик, моментально твердеющий при контакте с воздухом, и армирующий бинт из наноуглеродных волокон, способный выдерживать высокое давление.

Роб нажал на панель управления на рукаве, активируя функцию частичной разблокировки повреждённого участка. Небольшой сервопривод разжал захват, открыв доступ к порванной трубке.

— Только не подведи, — пробормотал он, с трудом поднимая инструмент.

Герметик был снабжён микроподачей, которая позволяла распылять средство точечно. Роб нацелил сопло на разрыв, и густое вещество с шипением заполнило разорванные края. Затем он обернул трубку армирующим бинтом, натянув его как можно сильнее, и прислушался. Герметик вступил в реакцию с материалом бинта, создавая сверхпрочное соединение.

— Есть! — выдохнул он.

Как только он завершил обмотку, система экзоскелета автоматически запустила процедуру восстановления. Роб услышал характерное жужжание компрессора: резервуар гидравлической жидкости начал заполнять трубку. Он следил за индикатором на дисплее — давление росло медленно, но неуклонно, а затем стабилизировалось.

Роб напряг мышцы, и в следующий момент почувствовал, как суставы экзоскелета начали отзываться на управление. Он попробовал подняться: сперва на колено, затем и на ноги. Земное притяжение всё ещё лежало на нём тяжким бременем, но костюм вновь заработал, и это его радовало.

Роб сделал первый шаг, чувствуя, как восстановленная система послушно реагирует на команды.

— Молодец! — раздался ликующий голос Артура из динамиков связи в шлеме. — А теперь не забудь о том, что ты мне пообещал. А я, уж будь уверен, выполню своё! Катер уже в пути, он тебя подберёт сразу же, как ты выплывешь. Они причалят к зданию и будут ждать тебя столько, сколько нужно. Не будь крысой, мужик, не швырни меня, как твоя баба это сделала с тобой.

Роб стиснул зубы, чтобы не высказать наглецу всё, что он о нём думает, и направился к компьютеру. Шаг за шагом он пробирался к своей цели, которая находилась на другом конце затопленного помещения. Вода уже достигала его бёдер, и лучи фонарей, установленных на шлеме, отражались от её поверхности, рассеиваясь по помещению и затрудняя видимость.

Добравшись, наконец, к столу, он не сразу осознал, что у него ничего не выйдет. Нажав пальцем на клавишу “Enter”, Роб ожидал, что экран оживёт, и на нём появится синий фон загрузки. Но ничего не произошло. И только тогда он заметил аккуратную дыру размером с мяч в корпусе компьютера. Карин… Она не оставила землянам ни единого шанса.

Монитор, сметённый в ярости со стола, глухо ударился об воду и пошёл ко дну. Роб стоял, глядя на пустой стол, и лихорадочно размышлял. Экзоскелет мог передвигаться в воде не быстрее трёх–четырёх километров в час. Тридцать километров до точки эвакуации — это минимум семь с половиной часов пути для Карин.

Катер Артура был совсем другим разговором. Он наверняка передвигался гораздо быстрее. Даже с учётом того, что у Карин была фора в пару часов, с его помощью он сумеет добраться до точки эвакуации гораздо раньше неё.

«Выбор очевиден», — подумал Роб, выныривая из размышлений.

«Нужно сыграть на опережение, иначе меня здесь просто бросят», — Роб повернул голову в сторону камеры, обдумывая следующий шаг. Стол стоял за пределами её видимости, и Артур не мог видеть ни вспышку его ярости, ни то, как комп полетел в воду. А следовательно, Роб может обвести своего нежданного союзника вокруг пальца и просто соврать, заставив его работать на себя.

Роб глубоко вдохнул и медленно выдохнул, приводя свою нервную систему в тонус. Эта короткая техника, к которой он прибегал каждый раз, когда оказывался в стрессовой ситуации, помогла ему сосредоточиться на решении задачи. Начинать сотрудничество с обмана было не самой умной затеей. Поэтому, подойдя к камере, он скрестил руки на груди и сказал, активируя связь:

— Артур, компьютер уничтожен. Карин забрала всю информацию. Но есть решение. И есть условие.

Ответ Артура был мгновенным и полным ярости:

— Что ты сказал? Ты серьёзно? Да пошёл ты, мудила! Условие у него! Какие, на хрен, условия, чел? Ты в жопе, находишься на нашей территории, и даже твоя сучка отвернулась от тебя! Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. И какой мне теперь резон тебе помогать? Я сам найду эту девку, и она мне всё добровольно отдаст. А потом…

— Заткнись и слушай, мудак! — резко оборвал его взбешённый Роб. — Ты её не найдёшь, даже если бы на твоей стороне была вся техническая мощь Земли, не говоря уже о нынешних твоих возможностях. Вы даже сюда попасть не смогли, придурки, пришлось вызывать нас. А вот я точно знаю, куда она направляется, и лишь я смогу её убедить, чтобы она поделилась с вами информацией. Хотя сейчас я начинаю сомневаться, стоит ли вам, уродам, помогать. Или забить на всё, улететь с этой грёбаной планеты домой и забыть обо всём, как о неприятном сне.

В эфире повисло молчание. Видимо, на другом конце переваривали сказанное.

— Что за условия? — наконец спросил ворчливый голос.

— Условия следующие: твои люди на катере переходят в полное моё распоряжение. Мы находим объект, и мы оба, живые и невредимые, покидаем планету. Взамен вы получаете необходимую вам информацию и возможную поддержку наших учёных.

— Принято, — сухо ответил Артур. — Катер на подходе. Как ты её хочешь найти?

— Она будет придерживаться протокола эвакуации. Я знаю, как он работает, а ты — нет. Она наверняка направляется к точке сбора под водой. И поэтому скорость у неё невелика. У нас есть катер. Мы доберёмся туда раньше неё. И подождём.

— Чего ждать-то?

— Пока она не отправит сигнал на Марс. Только она знает коды связи. А мне нужно отсюда как-то убраться.

— Договорились.

Вода продолжала прибывать. Роб подошёл к шлюзу и заглянул в маленькое круглое окно. Внешние двери оказались открыты настежь, что нарушило герметичность всего помещения. Отсюда и прибывающая вода. Произошло ли это из-за поломки или Карин их оставила открытыми намеренно, Роб не знал. В любом случае теперь о безопасном выходе наружу не было и речи. Слишком несоизмеримыми теперь были перепады внутреннего и внешнего давления. Если двери не выдержат, произойдёт имплозия, и Робу не поможет даже его хвалёный костюм.

Оставаться здесь до тех пор, пока вода медленно, то есть безопасно, заполнит серверную — тоже не дело. Это может продлиться долго, а у Карин и так было достаточно форы. Роб может просто не успеть к точке сбора вовремя.

Роб быстро оценил ситуацию. Судя по датчикам, давление в помещении медленно возрастало. Остатки воздуха в комнате создавали опасный перепад. Он активировал панель управления шлюзом и перевёл его в аварийный протокол. Благо разобраться в системе ему не составило труда — она была специально подогнана под “чайников”. Он нажал на кнопку медленного открытия клапанов, чтобы впустить воду дозированно. Через несколько секунд в шлюзах зашипело, и вода начала поступать внутрь тонкой, но постоянной струёй.

Роб держался за стену, следя за показателями давления на дисплее экзоскелета. Когда вода почти полностью заполнила помещение, он шагнул к дверям, проверяя устойчивость конструкции. Внутренний механизм с трудом среагировал на его команду, и створки медленно разошлись, выпуская остатки воздуха наружу. Давление вокруг теперь было единым, и Роб шагнул в коридор.

Он начал медленный подъём вдоль остова разрушенного небоскрёба, строго следуя декомпрессионному протоколу. Каждый шаг был выверен, каждая секунда на заданной глубине — строго рассчитана. Воздух в скафандре очищался и фильтровался, а встроенные датчики следили за давлением, предотвращая риск кессонной болезни.

Чем ближе Роб поднимался к поверхности, тем сильнее изменялась вода. На глубине ста метров она оставалась густо-тёмной, почти маслянистой. Слабые лучи лунного света пробивались сквозь толщу воды, слегка рассеивая тьму. Теперь было ясно: на поверхности царит ночь.

На 80 метрах вода стала прозрачнее, и Роб почувствовал, как сильное давление окружающей среды ослабевает. Именно в этот момент что-то быстрое мелькнуло у краёв его поля зрения. Тень. Вернее, тени. Много теней. Они двигались быстро, изящно, почти беззвучно. Роб активировал оружие, развернулся спиной к стене небоскрёба и включил сонар на активный режим работы. Повсюду сновали хищники. Похоже, на акул. Привлечённые светом фонарей, они кружили вокруг Роба вне досягаемости освещённой зоны. Роб видел акул там, на Марсе, в подготовительном центре, где они весьма поверхностно изучали флору и фауну земных океанов. Эти разительно от них отличались — в основном размерами. Некоторые особи имели странную форму, некоторые обладали двойными верхними плавниками. Все эти мутации анализировались ИИ экзоскелета и прописывались на жёстком диске для дальнейшего анализа. Датчики экзоскелета внимательно следили за каждым движением существ. Они держались за пределами света, но ненадолго.

Сонар пронзительно запищал, оповещая о приближении объекта. Из темноты вынырнула остроносая торпеда гигантских размеров и, махнув хвостом, в последнюю секунду изменила направление, проплыв так близко от Роба, что, при желании, он мог её коснуться рукой. Бурое тело хищника было испещрено шрамами разных размеров. Некоторые были совсем свежие, с рваными, но уже не кровоточащими краями. Огромный глаз оглядывал его с ног до головы, оценивая странное для него существо на предмет съедобности. В конце концов, решив, что он не стоит её внимания, гигантская рыба растворилась во тьме. А с ней исчезли и остальные.

На глубине в пятьдесят метров жизнь стала намного активнее. Вокруг Роба стали появляться хищники помельче: разные разновидности сепий и кальмаров, крупные косяки рыб, снующих туда и обратно в открытые окна небоскрёба, поросшие густым мхом и водорослями, где от них прятались рыбки помельче. На двадцати метрах вода стала настолько прозрачной, что он смог увидеть тонкий слой света над собой. Темнота медленно отступала, а с ней — и чувство тревожности.

На последнем этапе подъёма Роб сделал короткую остановку, выдерживая последний интервал декомпрессии. Дыхательная система экзоскелета стала подавать в его лёгкие чистый кислород для завершения процесса очистки крови от остатков азота. Его дыхание стало спокойным, а оборудование сигнализировало, что все показатели в норме. Роб поднял голову и заметил сигнальные огни большого катера, стоящего недалеко от стены небоскрёба. Ещё раз осмотревшись вокруг и убедившись, что ему ничто не угрожает, Роб мягко оттолкнулся от последней опоры и вынырнул, оказавшись под звёздным небом, где лунный свет отражался в гладкой поверхности затопленного Нью-Йорка.

Катер был всего в паре метров от него. Это было старое деревянное судно с надстройкой в виде сколоченной будки — видимо, жилой отсек с рубкой. Корма была низкой, нос — остроконечным и вздёрнутым высоко вверх. На кронштейне сбоку висела свёрнутая рыболовная сеть, мерно раскачивающаяся в такт волнению океана. Роб снова нырнул и, никем не замеченный, подплыл к низкой корме. Прежде чем ступить на борт, он просканировал весь катер. На дисплее обозначились три оранжевых объекта: два крупных и один в полроста. Двое взрослых и ребёнок, понял он. Тут вряд ли стоит опасаться подвоха. Но, как некогда говорили земляне, чем чёрт не шутит. Все трое находились в надстройке и, вероятно, спали, так как ни один из них не двигался. Бесшумно поднявшись на борт, Роб подкрался к проходу в рубку, которая не имела даже дверей, и заглянул внутрь. Внутреннее убранство было убогим, впрочем, как и одежда, в которую кутались три человека, лёжа на деревянных кушетках у стен рубки. На стенах висели разные примитивные инструменты, рыболовные снасти, выцветшие картинки с морской тематикой, верёвки и много такого, чему бы Роб никогда не нашёл применения.

Опершись о косяк входа, Роб кашлянул. Реакция людей оказалась мгновенной. Вот, только что они мирно спали, а вот — совершенно в другой ипостаси. На ногах и в полном вооружении. На Роба смотрели три ствола достаточно устаревших винтовок земного типа, которые бы не смогли нанести урон его костюму ни при каких обстоятельствах. Но Роб не стал дожидаться, пока они это выяснят на практике, и мирно сказал:

— Салют, земляне. Я от Артура.

Двое мужчин и девочка были одеты во что попало. Один из них носил кожаные штаны и накидку в виде пончо с капюшоном, который большим мешком болтался на спине. На ногах были добротные ботинки на шнуровке — единственный аксессуар, сохранившийся с прошлой жизни. Такие он видел даже на Марсе. Второй был облачён во что-то вроде холщового комбинезона, который удерживался на нём благодаря широкому ремню с большим тесаком в ножнах.

А третья была уникальна во всём. Это была девушка лет двадцати. Ростом она была невысока, чуть больше полутора метров. В хорошо обработанных замшевых брюках, такой же куртке с капюшоном и лохматом жилете из лисьей шкуры, прошитом искусными орнаментами по краям. На её поясе красовался толстый ремень из металлических ячеек, инкрустированный разноцветными камнями и такими же узорами, как и жилет. На нём крепилась пластиковая кобура с пистолетом и роскошный кинжал в таких же роскошных ножнах.

А ещё она была черна как ночь. В свете его фонарей из-под грозно сдвинутых бровей на него смотрели чёрные, как уголь, глаза. Пышные кудрявые волосы были собраны в толстый жгут на затылке и ниспадали на плечи своеобразным водопадом. Все трое были настроены враждебно. Первой на страшном суржике английского заговорила девушка:

— Ты тут сидеть. Оружия есть?

— И мне приятно познакомиться, — улыбнулся Роб. — А Артур говорил, что женщины тут — лишь разменная монета.

Выстрел прозвучал неожиданно. Отрикошетившая от ноги пуля взвизгнула и впилась в одну из стен рубки. Девушка целилась в колено.

«Эта гарпия хотела его искалечить», — понял Роб с удивлением. «Значит, они с самого начала не собирались с ним сотрудничать. Он был лишь источником нужной им информации».

«Ну что ж, пришло время показать, кто здесь хозяин», — решил Роб и, сделав шаг назад, активировал импульсную винтовку.

И пока все трое с удивлением таращились на Роба, которому выстрел не причинил никакого урона, он снёс мощным зарядом, рассчитанным пробивать броню космолётов, заднюю стену деревянной надстройки, разом лишив горе-пиратов всех иллюзий о своём положении. Одного из мужчин ударная волна отбросила на нос вместе с частью досок. Остальные были тут же завалены крышей и остатками стен.

Роб спокойно осмотрелся. Катер был очень стар и, вероятно, его много раз переделывали. Но общая форма говорила о том, что его построили ещё на старых верфях до начала катастрофы. Корпус был пластмассовым, палуба — тоже. Во многих местах он был залатан чем попало, и казалось, что этот монстр Франкенштейна держится на поверхности вопреки всем законам физики.

Но сейчас его интересовал вопрос, с какой скоростью он может передвигаться по воде. Поэтому, откинув тяжёлую балку, он схватил лежащего навзничь мужчину за капюшон и одним рывком поставил его на ноги. Мужчина кашлял и отплёвывался, пытаясь прийти в себя. В глазах сквозила растерянность. Он попытался было вывернуться, но Роб встряхнул его так, что у парня клацнули зубы. Тот тут же притих и испуганно что-то затараторил.

Было видно, что он был до чёртиков напуган, чего нельзя было сказать о девушке, которая, не успев выбраться из-под завала, с криком кинулась на Роба с обнажённым клинком. Роб без замаха швырнул парня в летящую на него бестию, и те, столкнувшись, свалились на палубу. Быстро разоружив обоих, он связал им руки за спину и посадил спиной друг к другу.

Третьего он нашёл неподалёку. Мужчина лежал на краю палубы с неестественно вывернутой шеей, что могло означать лишь одно — он был мёртв. Постояв с минуту над телом, Роб с сожалением понял, что теперь ему точно не удастся завести среди этой компании друзей.

«Да и бес с ними, что посеешь, то и пожнёшь», — подумал Роб и направился к пленникам.

Присев рядом с девушкой, он сказал:

— По словам Артура, меня здесь должны были встретить союзники, а вы меня пытались прикончить. Я не спрашиваю, почему — мне насрать. Со своей задачей я справлюсь и сам, только вот ни вы, ни Артур ничегошеньки от меня не получите. Сейчас мне уже кажется, что моя партнёрша поступила правильно, а я ступил. Может, и впрямь следовало вас, землян, оставить здесь вариться в собственном соке до тех пор, пока вы все не передохнете?

Мужчина боязливо взглянул на девушку, а потом часто закивал:

— Я помочь! Я очень помочь!

Девушка зарычала и попыталась вгрызться ему в горло. Тот шарахнулся в сторону и что есть силы ударил её ногой по голове, мгновенно вырубив агрессора.

— Я помочь, я помочь, я помочь! — крикнул при этом мужчина, отползая подальше от девушки. — У меня ребёнок, я помочь!

— Ладно, успокойся. Вставай.

Роб помог ему подняться на ноги, развязал руки и отступил на шаг, готовый отразить нападение. Но его опасения были беспочвенны. Мужчина ударил себя в грудь и сказал:

— Барбик.

Помедлив, Роб назвал своё полное имя:

— Роберт.

Барбик кивнул и показал на девушку:

— Мария.

«Надо же», — подумал Роб.

Имя девушки абсолютно не подходило под её образ. Это как назвать боевой челнок «Бесстрашный» каким-нибудь «Тяпой». Роб еле сдержал улыбку.

Барбик присел к девушке и быстро её осмотрел.

— Порядок, — констатировал он, поднимаясь на ноги. — Спит.

А потом он направился к товарищу. Вопреки ожиданиям, Барбик не стал поднимать вой, когда понял, что его товарищ мёртв. Он молча сложил руки павшего на груди, выровнял голову, пробормотал что-то себе под нос и аккуратно столкнул тело в воду.

Совершив свой быстрый ритуал, Барбик отвязал швартовы и оттолкнул катер от стены небоскрёба длинной палкой. Потом, уверенной походкой, подошёл по раскачивающейся палубе к разрушенной рубке и завёл мотор. Тот чихнул, попыхтел и, набирая обороты, стал мерно гудеть, сотрясая катер так, что Робу пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы ненароком не откусить себе кончик языка.

— Ехать. Куда? — спросил Барбик, повернувшись к Робу.

— Туда, — односложно ответил Роб и махнул рукой в сторону холмов Рамапо. По крайней мере, в его эвакуационном плане эти возвышенности назывались именно так.

Дорога оказалась дальней и очень сложной. Весь Нью-Йорк был под водой. А его прибрежные воды стали очень опасными для плавания. Под поверхностью скрывались едва затопленные здания с острыми, как бритва, коралловыми наростами. И если бы Барбик не знал залив Гудзона как свои пять пальцев, им бы никогда не удалось проплыть между небоскрёбами к суше. Аппалачские горы в Нью-Джерси были единственной горной грядой, которая стояла на пути разливающегося океана. И именно там, вдоль реки Гудзон, и расселились те немногие, кто остался в живых. Барбик был рыбаком и отлично знал окрестности Нью-Йорка. Он искусно вёл свой катер по невидимому фарватеру, избегая столкновения с подводными преградами. Плыть им предстояло долго, поэтому Роб воспользовался этим временем, чтобы расспросить своего сговорчивого попутчика о порядках на Земле, и тот охотно пошёл на контакт. Так Роб узнал, что по обе стороны Гудзона жило несколько племён со своими зонами влияния, что раньше им часто приходилось решать междоусобные конфликты силой, но сейчас всё наладилось, и теперь совет вождей решает все задачи совместно. Что Артур — не вождь, он всего лишь добытчик и работает на самого важного вождя — отца девушки, которая стреляла в Роба. При этих словах он опасливо глянул на лежащую без сознания девушку и на миг задумался. Потом встряхнул головой и чуть слышно произнёс:

— Нельзя.

Роб не стал уточнять, что именно нельзя, и стал слушать дальше.

Барбик рассказал, как все они время от времени подвергаются нападению голодных, как стало тяжело их сдерживать за стеной, как они становятся всё умнее и умнее, как они обходят ловушки, в которые раньше попадались всегда. И насколько они стали опасными. Как каждый второй ребёнок рождается иным, и его приходится сжигать, как возросла смертность, как мало ресурсов. И ещё он поведал об учёных, которые работали над вакциной. Он так и сказал:

— Наши учёные работать вакцина.

Учёные! Если в их обществе есть учёные, то не всё ещё потеряно.

Девушка пошевелилась, открыла глаза и медленно села, опершись спиной об остатки надстройки. Она внимательно вслушивалась в слова беззаботного Барбика, который, будучи предельно сосредоточенным на своей миссии, даже не заметил, как она пришла в себя. Мария была необычной девочкой. Всё в ней говорило о наделённой власти. И то, как она смотрела на Барбика, не предвещало ему ничего доброго. Роб никак не мог понять, почему девушка, вопреки обещаниям Артура, ведёт себя столь агрессивно. И Барбик, словно услышав этот вопрос, вдруг произнёс:

— Я не хотеть стрелять. Мария хотеть. Её отец плохой, Артур хороший. Они не друзья вместе.

Девушка что-то гаркнула на местном наречии, и Барбик сжался, словно малое дитя, с опаской отодвинувшись от девушки настолько, насколько ему это позволило рулевое колесо. Он затравленно посмотрел на Роба и сказал:

— Её нужно в воду. Она локказа, — он повертел указательным пальцем у виска, — она убивать меня, тебя, Артура. В воду — и конец. Мы убить локказу.

У Барбика постоянно проскальзывали непонятные Робу слова местного наречия, которое, видимо, сформировалось в ходе симбиоза нескольких языков — в основном английского и испанского. То тут, то там проскальзывали совсем уже непонятные слова, не имеющие ничего общего ни с тем языком, ни с другим. Но общий смысл был понятен.

Роб изучающе взглянул на пленницу и сотворил на лице усиленную борьбу, где желание осуществить угрозу Барбика соперничало с гуманизмом. Играть на публику пришлось недолго, так как девушка как-то сразу изменилась в лице. Она с опаской глянула за борт, где мелькали многочисленные остроконечные плавники. Удовлетворившись произведённым эффектом, Роб произнёс:

— Нет, мы никого не тронем, пока не тронут нас. А ты, Барбик, с этой минуты находишься под полной моей охраной. Я лично гарантирую тебе безопасность, а те, кто пожелают нарушить моё обещание, столкнутся с непреодолимыми жизненными трудностями.

Роб пристально посмотрел на девушку, и та, не выдержав, опустила глаза.

«Ну, вроде с этой проблемой мы справились», — подумал Роб, погружаясь в изучение карты.

Плыть им предстояло ещё долго — вверх по Гудзону к одному из самых высоких холмов Нью-Джерси. Роб не знал, вышла ли Карин на связь с кораблём, но даже знай он об этом точно — ничего бы не изменилось. Его слушать не станут. Роль Карин для Марса была гораздо важнее его собственной.

Так что полагаться на их помощь Робу не приходилось.

Если же он успеет перехватить Карин раньше десанта, то у него хотя бы появится шанс выбить для себя приемлемые условия сдачи. Со службы его попрут точно, но, может, ему удастся найти работу в частной охране или, на худой конец, надсмотрщиком на шахтах. И вообще, какого чёрта я полез в эти разборки? Чего ради? Ради вот этого вот? Он снова посмотрел на Марию. Она перехватила его взгляд и с вызовом вздёрнула подбородок.

«И что ж ты на меня взъелась-то, девочка?» — подумал Роб и присел рядом. Она дёрнулась от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и с вызовом посмотрела на Роба.

— Ты тронуть — я убить, — спокойно произнесла она, и Роб, не выдержав, рассмеялся.

— Ты не в моём вкусе, девочка, — произнёс он, осматривая её с головы до ног.

На фоне Барбика она, конечно, была красавицей и идеалом чистоты, но на деле всё было очень запущено. Земляне, постоянно находясь в походных условиях, отводили гигиене не так уж много времени, о чём свидетельствовали покрытые жёлтым налётом зубы Барбика.

— Так вот, за свою тушку можешь не беспокоиться. Тебя тут никто не тронет. Но и ты должна вести себя пристойно. Ты стреляла в меня, чтобы убить, а не напугать. И я был вынужден ответить тем же. И отвечу снова, если придётся. Тебе ясно?

Мария молчала, и Робу пришлось снова задать вопрос.

Тогда она зло на него посмотрела и сказала:

— Ты не дома. Это мой дом, мои правила. Ты пришёл за нашей Сакрон. И украл.

— Ну, во-первых, я не знаю, что такое Сакрон, но подозреваю, что это вакцина. Во-вторых, я ничего не воровал, так как правительство Марса имеет на все ресурсы Земли те же права, что и земляне. У нас общие предки. Легитимно мы в праве забирать отсюда всё, что заблагорассудится. Ну а в-третьих, я же пытаюсь поделиться с вами тем, что мы добыли и что вам бы без наших технологий никогда не удалось раздобыть. Поэтому задам свой вопрос снова: зачем ты в меня стреляла?

— Ты украл наш Сакрон, — повторила Мария. — Ты враг. И нет.

— Что — «нет»? — опешил Роб.

— Земля не ваша. Вы как descarne. Убежать. Нет права на Земля. Земля наша.

— Descarne, это типа безкожие?

— Descarne, — выплюнула Мария, — это нет чести.

— Ну да, я понял. Наши предки вас тут всех бросили и всё такое. Так вот, моё поколение этого не выбирало. Я лично — так точно нет. И именно я, слышишь, именно я сейчас самый лучший друг землян.

— Дай оружие. Моё слово — ты жить.

Роб нахмурился. О каком оружии она говорит? Не о том ли, из которого она в него стреляла? Он перехватил взгляд девушки и увидел её пистолет, лежащий среди обломков надстройки.

На вес он оказался достаточно лёгким — не то, что импульсное оружие Роба. Повертев его в руках, он обнаружил практически стёртую надпись на затворе: Glock 45 Cal. Разобраться в системе пистолета Робу не составило труда. Он, профессиональный военный, даже не стал прибегать к базе данных своего ИИ. Вытащив обойму, он передёрнул затвор и подсел к девушке.

— Этот? — Роб поднёс оружие к глазам девушки, и та кивнула.

— Я тебе его верну, когда мы доберёмся до места назначения, обещаю. А пока посиди и подумай над своим поведением.

С этими словами Роб поднялся и подошёл к носу катера. Месяц освещал поверхность океана споро, и Роб никак не мог взять в толк, как лоцману удаётся практически в абсолютной темноте избегать столкновения с подводными преградами, коих под водой было предостаточно. Он сверил курс катера по навигационной системе — и тут до него дошло: кормчий просто двигался вдоль дорог города. Его лицо было крайне сосредоточено. Он плавно крутил штурвал то влево, то вправо, изредка удерживая его в одном положении. Несколько раз он резко сдёргивал его в сторону, и борт катера едва уворачивался от торчащих из воды частей нью-йоркских небоскрёбов.

Роб сел на палубу и снова рассмотрел пробоину в костюме. Герметик схватился намертво, но дыра осталась не заделанной. Попади пуля в это место — и экзоскелет снова придёт в негодность. Осмотревшись по сторонам, он заметил среди обломков надстройки катера какой-то предмет, похожий на металлическую пластину. Взяв её в руки, он по весу определил, что сделана она из добротного металла. С одной стороны пластина была абсолютно плоская, а с обратной красовалось рельефное изображение осьминога, охватывающего щупальцами остов корабля.

Роб громко рассмеялся, чем несказанно удивил обоих спутников. Ирония судьбы, иначе и не скажешь. Головоногий создал дыру — он же её и прикроет. Кормчий на него глянул с опаской, а девушка — с нескрываемой ненавистью. Подняв пластину над головой, Роб объявил:

— Это мой боевой трофей. Ты не против?

Кормчий замотал головой.

— Вот и ладненько, — буркнул Роб себе под нос, достал из контейнера остатки ремонтного герметика, залил им края отверстия и припечатал пластину к груди.

Получилось очень даже ничего. Осьминог грозно пялился своими выпуклыми глазами на белый свет, как бы говоря: только попробуй тронуть! Этот чел под моей личной защитой!

Теперь я обзавёлся ещё и личным гербом, как в старых добрых эпохах тёмного средневековья, — подумал Роб, прикрыв глаза. На этой мысли он и заснул.

Разбудил его мягкий толчок и тревожная тишина вокруг. Тут же проснувшись, он не сразу открыл глаза, пытаясь прояснить обстановку. Катер не двигался. Лёгкий стук борта о что-то твёрдое, оглушающая тишина и мерное покачивание на волнах — всё это указывало на то, что они прибыли на место. Роб быстро просканировал окрестности, сверив их с картой, и понял, что не ошибся, доверившись лоцману. Они были на месте.

Его тронули за плечо, и он тут же открыл глаза. Перед ним стоял кормчий, на лице сквозило беспокойство.

— Мы тута, — сказал он шёпотом и нервно оглянулся, — надо тихо, не шуметь. Они слышать.

Встав на ноги, Роб кивнул. Он понятия не имел, кто их может услышать, но, согласно военной подготовке, он принял эту информацию к сведению и последовал совету кормчего.

Мужчина показал пальцем на девушку и пожал плечами, мол: «Что с ней делать будем?»

— Развяжи, — приказал Роб, чем несказанно удивил парня.

Он неуверенно взглянул на девушку, после чего снова повернулся к Робу.

— Она локанда. Убить всех — тебя, меня, других.

— Не волнуйся. Я прослежу за ней.

— Ладно, — сокрушённо ответил мужчина и раскачивающейся походкой направился к пленнице.

Девушка вела себя смирно — ровно до тех пор, пока ей развязывали руки. А потом, словно пружина, она взметнулась вверх, запрыгнула на спину своего бывшего напарника, сомкнула на его шее руки в отличном борцовском замке и стала душить. И всё это — в абсолютной тишине. Мужчина упал на колени, пытаясь сорвать с себя девушку, но не тут-то было. Она обладала великолепными навыками рукопашного боя и легко уворачивалась от его кулаков. Роб с интересом наблюдал за происходящим до тех пор, пока лицо мужчины не начало синеть, а потом свистнул. Усиленный репродукторами звук заставил оцепенеть обоих. Мгновение — и девушка, отпустив свою жертву, схватила с палубы какой-то обломок и, тревожно озираясь, стала пятиться к борту. Кормчий корчился на палубе, судорожно втягивая в лёгкие воздух, но и он при этом стал отползать к борту. Лица обоих выражали неподдельный ужас. Роб спокойно подошёл к борту со стороны берега и прислушался. Пришло время понять, с кем именно ему придётся столкнуться в новом для него мире. Страха он не чувствовал — одно любопытство.

За бортом что-то зашуршало.

Тихие, нервирующие пощёлкивания раздались слева. Затем — справа. А потом ещё ближе.

Звуки были едва различимы, но опытный слух Роба уловил в них что-то зловещее, что-то, что не сулило ничего хорошего.

День входил в свои права неспешно. Солнце лениво выползало из-за горизонта, окрашивая небо в блеклые, размытые оттенки серого и оранжевого. Его лучи пробивались сквозь плотный, удушливый туман, растёкшийся над поверхностью воды и суши, словно густое покрывало.

Видимость была почти нулевой.

Мутная завеса скрывала берег, делая его призрачным, неуловимым. Только редкие очертания сломанных зданий, корявые силуэты сгнивших деревьев и обломки конструкций проступали сквозь пелену.

Голодных, как их назвал Артур, видно не было.

Но в том, что эти звуки издавали именно они, не было никаких сомнений.

Он чувствовал этот липкий, давящий первобытный страх, который проникал в каждую клетку его организма. Чувствовал присутствие чего-то большого и неестественного, скрытого за стеной тумана.

Не теряя времени, он быстро активировал тепловизор.

Изображение перед глазами сменилось. Холодный, блеклый мир тут же наполнился контрастами: поблёскивали остывшие руины, светилось тёплое пятно корпуса катера, но берег…

Берег жил. Невооружённым взглядом их было не увидеть. Туман был непроницаем. И без тепловизора он вряд ли бы что-нибудь заметил.

Они стояли неподвижно вдоль берега, словно колонны. Тепловизор высвечивал их тела тусклыми белыми контурами, что свидетельствовало о том, что температура их тел гораздо ниже человеческой. Сверившись с данными о предположительном прибытии Карин, Роб понял, что катер её обогнал ненамного — всего на час-полтора. О том, что с Карин могло произойти что-то недоброе, Роб не думал. До этого времени ему придётся зачистить берег, что при наличии его вооружения не составляло труда даже с борта катера. Но ему захотелось познакомиться с голодными поближе, да и себя перед местными нужно было показать с самой лучшей стороны, чтобы ни у кого более не возникало сомнений в его абсолютном превосходстве над землянами.

Прежде чем спрыгнуть за борт, Роб подошёл к ощерившейся девушке и протянул ей пистолет.

— Тронешь парня ещё раз — отдам на съедение голодным. Ты меня поняла?

Девушка угрюмо кивнула, а потом резко выдернула из его рук оружие. Ловко воткнула в рукоять взявшуюся неведомо откуда обойму и, бесшумно передёрнув затвор, навела ствол на осьминога. Её глаза горели ненавистью, и единственным её желанием было отомстить ему за свои унижения. Но вдруг выражение её лица смягчилось, и она медленно отвела ствол пистолета в сторону.

— Я не трогать.

Слова эти были сказаны шёпотом, почти неслышно. Но в них зазвучала вся сила её духа. Она дала гарантии неприкосновенности вот так вот, по-первобытному просто, но эти гарантии были твёрже кремня. Роб не знал, откуда ему это известно, но был уверен, что слово этой девушки — неизменно.

— Ждите здесь, — приказал он коротко и одним махом перемахнул через борт в воду.

Вода у берега доходила ему до пояса, но дно оказалось столь илистым, что он вошёл в него по колено. Всплеск воды взбудоражил голодных, но ни один из них не сунулся в воду. «Это уже неплохо», — отметил для себя Роб, с трудом выдёргивая ногу из слизистого капкана. Дно было сплошь усеяно какими-то обломками, на поверхности которых росли скользкие водоросли. Несмотря на то что его экзоскелет был рассчитан на гораздо большую нагрузку, путь к берегу оказался не из лёгких. Видимо, повреждение костюма было гораздо обширнее, чем ему казалось. Благо, на систему вооружения эта поломка никак не повлияла, иначе ему бы пришлось туго.

Сначала он их почувствовал. Не увидел и не услышал, а именно почувствовал. С терморегуляцией было всё в порядке, но его тело покрылось липким, холодным потом, а волосы на голове встали дыбом. А после, как-то внезапно, развеялся туман — и он оказался лицом к лицу, если это так можно было назвать, с Диким. Рассмотреть его подробнее Робу не удалось. Но и того, что он успел увидеть, оказалось достаточно для того, чтобы вся его самоуверенность разом улетучилась. Дикий неподвижно, словно гротескная статуя, стоял у самой кромки воды, вперив взгляд в Роба. Это существо ещё сохраняло отблеск человеческой формы — две руки, две ноги, торс, даже гениталии, — но вся остальная его природа вопила о чём-то глубоко чуждом. Оно казалось пародией на человека, будто кто-то наугад собрал человеческое тело из забытых деталей и наделил его хищной сутью.

Под его жёлто-коричневой кожей бугрились жилистые, как у дикого зверя, мышцы. Они мерно подрагивали, как у хищника, готового в любой момент метнуться на свою добычу.

Голова существа выглядела так, словно внезапно ослепший скульптор слепил человека на ощупь.

Череп был деформирован, и то тут, то там из-под кожи симметрично выступали роговые неровности. Нос — приплюснут, уши — маленькие, почти незаметные из-за мощной, как у борца, трапециевидной мышцы. Щёки впалые, тонкие губы практически сливались с дёснами, из которых торчали пожелтевшие человеческие зубы. Ни на голове, ни на теле не было и следа волос — лишь гладкая, пористая кожа, как у переболевшего ветрянкой. Большие, на выкате глаза внимательно следили за каждым движением Роба. И в них не было ничего, кроме хищного, расчётливого интереса. Эти глаза принадлежали мяснику, осматривающему разделочную тушу.

За ним, неподалёку, стройными рядами стояли такие же монстры. Примечательным было то, что каждый из них имел общие черты, но все они были разными. Будто бы на Земле возник отдельный биологический вид.

Роб стряхнул с себя оцепенение и произнёс:

— Какой же ты милашка.

К великому удивлению Роба, Дикий отреагировал не так, как ожидалось от книжного монстра. Его узкие губы раздвинулись в улыбке, ещё больше обнажив жёлтые зубы, и он зашипел:

— Ты еда.

Это было так неожиданно, что Роб, собирающийся снести этому, как он думал, тупоголовому монстру голову, опешил.

— Ты меня понимаешь? — спросил он, надеясь, что ему померещилось. Ведь рассказы о диких, которые он слышал от местных, ну никак не сходились с тем, что только что произошло.

Он невольно шагнул назад, чуть не провалившись в какое-то отверстие под ногами, попытался выровняться — и тут Дикий прыгнул. Без предупреждения, без взмаха руками. Он пролетел над головой Роба и пристал на палубе катера. Утро оглушил одиночный выстрел, следом ещё два. Послышался дикий вопль и рык.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — затараторил Роб, лихорадочно соображая, что ему делать. Но свора решила всё за него.

Дикие, стоявшие до этого времени плотными рядами на берегу, пришли в движение. В одно мгновение они преодолели разделяющее их расстояние и оказались на расстоянии вытянутой руки от Роба. Это не был бег, не было никаких рывков, вскриков или визга — лишь беззвучное, синхронное скольжение тел, как будто ими руководил коллективный разум.

И именно эта пугающая слаженность привела Роба в чувство.

Инстинкты бойца, шлифованные годами и усиленные внутренней системой тактильной угрозы в экзоскелете, сработали без участия сознания. Правая рука слилась с оружием, HUD мгновенно пометил цели — и Роб выстрелил.

Первый импульсный заряд ударил точно в центр переднего ряда. Сноп бело-голубого света вспыхнул, как вспышка сверхновой, и трое диких буквально взорвались — внутреннее давление разметало их плоть на десятки парящих в воздухе фрагментов. Туман крови и костяных осколков повис в воздухе, оседая на воду ржавыми пятнами.

Роб сделал шаг вперёд, нацелившись на левое крыло нападавших. Импульсная пушка зарычала во второй раз. Снова — взрыв. Дикие, не издав ни звука, повалились: кто на песок, кто в воду. И всё это происходило в абсолютной тишине. Даже когда у одного оторвало ногу по бедро и он завалился на бок, он продолжил молча тянуться когтями вперёд. И это до чёртиков пугало.

Третий выстрел смёл ещё пятерых. Один из диких, прорвавшийся вперёд, попытался прыгнуть Робу на плечи, но экзоскелет зафиксировал его движение ещё в полёте. Вспышка. Летящее тело дикого превратилось в расплавленную массу и с шипением шлёпнулось в воду.

Оправившись от первоначального шока, Роб уже не чувствовал страха — только холодный расчёт. Он двигался по дуге, рассекая нападавших, как плуг вспахивает поле. Его броня была облеплена брызгами крови и ошмётками внутренностей. От поверхности воды, куда время от времени попадал импульсный луч, поднимался пар, заволакивая поле боя.

Наконец, спустя несколько долгих минут, оставшиеся в живых дикие, почувствовав, что превосходство не на их стороне, замерли. Затем, как по команде, повернулись и без единого звука исчезли в туманной завесе за береговой линией.

Роб стоял в воде, тяжело дыша. Вокруг него плавали останки врагов, испарина стекала по внутренней части шлема. С минуту он глядел в ту сторону, куда исчезли дикие, а потом быстрым шагом направился к катеру.

На палубе, между навигационным пультом и аварийной лестницей, лежал кормчий. Его живот был вспорот. Вывалившиеся на палубу кишки уже начали остывать, но мужчина был ещё жив — глаза распахнуты, изо рта стекала кровь. Он пытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Рядом, в нескольких шагах, лежал Дикий.

Существо было ранено — судя по чернеющей луже крови под ним, смертельно. Его испещрённая пулевыми ранениями грудь вздымалась слабо, в судорогах. Из правой глазницы вытекали кровавые ошмётки, второй же глаз всё ещё смотрел вверх… на Марию.

Она стояла над поверженным врагом и тяжело дышала. Затвор пистолета в её руках встал на задержку и был теперь абсолютно бесполезен. Лицо Марии было испачкано кровью. Она стекала откуда-то из-под волос на лицо и дальше к подбородку. Других, явных ранений у девушки не было. Отступив от дикого на шаг, она вытерла с глаз кровь, привычным жестом вернула затвор на место и спрятала пустой пистолет в кобуру. Осмотрелась, подобрала с палубы большую деревянную щепку — и молча вонзила её острым концом в уцелевший глаз монстра. Дикий попытался было схватить девушку руками, но та небрежно купировала его действие и навалилась на своё импровизированное оружие всем своим весом. Тело дикого изогнулось дугой — и затихло.

Девушка перевалилась на спину и прикрыла глаза.

— Ты в порядке? — спросил Роб, вытаскивая из запасника походную аптечку.

Мария не ответила. Она лежала на спине, скрестив руки на груди, и тяжело дышала. Ей, видно, пришлось ох как нелегко, и она потеряла много сил. Роб протёр её лицо влажной салфеткой, обработал довольно большой порез на голове, из которого ручьями стекала кровь, и залил рану медицинским герметиком. За всё это время Мария даже не пошевелилась. Она была в полной отключке. Ждать, пока девушка придёт в себя, Роб никак не мог. И оставлять её здесь он тоже не хотел. Подхватив безвольное тело на руки, он одним движением перемахнул через перила катера и направился к берегу.

Тёмная вода с всплесками расступалась под его ногами. Роб шёл через залитое кровью поле боя — клочья плоти и тёмные пятна плавали на поверхности, цепляясь за броню экзоскелета. С каждой секундой вес земной гравитации чувствовался всё сильнее.

Добравшись до отлогого склона, Роб начал подниматься на невысокий холм. Экзоскелет работал на пределе возможностей: приводные системы визжали под нагрузкой, а под подошвами скрежетали камни и песок.

Терморегуляция и вентиляция брони барахлили — горячий пар собирался под шлемом, запотевшее стекло затуманило обзор до опасного минимума. И как бы ему этого ни хотелось, ему пришлось поднять лицевую панель.

Запахи обрушились на него мгновенно: кровь, йодистая сырость прибоя, гниение, палёный металл, гарь от импульсных зарядов. Мириады ароматов сливались в удушающую волну. У Роба закружилась голова, но ему стало гораздо легче.

Поднявшись на лысый, как задница младенца, холм, Роб осмотрелся. Место было выбрано специально для посадки челнока. И спрятаться здесь было негде. Опустив девушку на землю, Роб принялся копать укрытие. Металлические манипуляторы вгрызались в сухую землю, как ковши экскаватора, погружаясь всё глубже и глубже. Достигнув желаемого результата, он аккуратно вложил Марию в яму и стал умело её маскировать. В ход пошли те немногочисленные сухие ветки и кусты, которые ему удалось собрать на склоне, не нарушив общей картины ландшафта. Накидав их на края ямы, Роб засыпал убежище землёй, оставив лаз для входа, а от остальной земли избавился, рассеяв её по склону. Убежище было готово и хорошо замаскировано. Даже сверху, с наличием разных сенсоров, обнаружить их будет сложно. А о визуальном обнаружении и речи не шло. Оценив свою работу, Роб хмыкнул.

Теперь, когда ему стали известны планы марсианского правительства по колонизации Земли, до него дошло, к чему были все те непонятные учения, которые изо дня в день проводились его и многими другими подразделениями на Родине. И учения эти совпали с сигналом с Земли. Их готовили к высадке и возможному противостоянию с местным населением. Что ж, он был марсианским воином — солдатом, а не философом. Если правительство решило колонизировать Землю, моральная сторона этого решения была вне его компетенции. У него была другая цель. Личная. И звалась она Карин.

С ней он поквитается. Во что бы то ни стало.

Время в засаде тянулось мучительно медленно. Воздух дрожал над землёй, и даже камни, казалось, начинали плавиться от жары. Солнце уже перевалило за зенит и нестерпимо палило, когда Мария, наконец, пошевелилась и приоткрыла глаза. Она сфокусировала взгляд на его лице, затем — быстрым, выверенным движением зрачков — осмотрела окружающее пространство. Нужно было отдать девочке должное: ни капли паники, ни попытки вскочить или закричать. Только холодная оценка обстановки и разумное решение — остаться в той же позе, в которой очнулась.

Мария медленно повернула голову и уставилась на Роба. Её голос прозвучал хрипло, но твёрдо:

— Ты жив… Ты и правда вылез. Думала — сдохнешь там, где и должен.

Роб не ответил сразу. Он лежал в прежней позе, механически проверяя заряд в импульсной винтовке. Его голос прозвучал спокойно, почти отстранённо:

— Сожалею, что разочаровал.

— Не разочаровал. Просто удивил. — Она криво усмехнулась, но в глазах её оставалась настороженность. — Где мы?

— Место посадки. Судя по времени, моя подруга уже на подходе. Думаю, она очень обрадуется нашей встрече.

Мария приподнялась на локтях, поморщившись от боли. На лбу выступил пот.

— Ты обещал моему отцу… диск. С вакциной.

— Я не забыл.

— Тогда отдашь мне. Тебе не нужен.

— Нужен или нет — не тебе решать, — отрезал Роб. — Этот диск — единственная причина, по которой Карин оставила меня сдыхать. Она не отдаст его без боя. А если так, то эта вещица станет моим военным трофеем.

— Ты ждёшь её, чтобы убить?

— Если придётся. Главное, чтобы исполнить своё обещание. Твой отец получит копию, но не более. Оригинал полетит на Марс.

Мария посмотрела на него снизу вверх, зрачки сузились.

— Ты думаешь, ты герой? Марсиане, бросили нас. Земля гнила под пеплом, пока вы строили свои купола.

Роб промолчал. Не было никакого смысла переубеждать ту, кто давно вынесла свой окончательный вердикт.

Наступило напряжённое молчание, длившееся достаточно долго, когда вдалеке послышался едва уловимый треск сухой ветки под чьей-то ногой.

«Легка на помине», — подумал Роб, приложив палец к губам.

Мария стиснула зубы.

— Если врёшь… я убью тебя.

— Встань в очередь, - ответил ей Роб, защёлкивая лицевое забрало и активируя боевой мод костюма.

Глава IV «Контакт»

Размытый силуэт появился из-за холма в мареве палящего солнца, будто мираж. Фигура приближалась медленно, без оглядки, уверенно — как ходят те, кто уверен в своей безопасности.

Экзокостюм Карин отличался от боевого варианта. В нём отсутствовала штурмовая система, он был меньше и куда более обтекаемый. Шлем она сняла, волосы были стянуты в низкий хвост. Лицо обветрено, губы пересохли, но каждое её движение оставалось точным. Поступь — мягкой, почти бесшумной.

Роб наблюдал за ней из укрытия. В прицеле тепловизора её силуэт дрожал на фоне перегретого ландшафта. Ни она, ни её ИИ не заметили его — хотя он находился всего в нескольких метрах. Он не моргал. Дыхание ровное. Рука — на спуске.

Карин пересекла открытое пространство и остановилась в точке, помеченной марсианскими координатами как зона эвакуации. Осмотрела горизонт.

Затем достала из набедренного отсека плоский передатчик и разложила его на земле. Металлические антенны раскрылись веером, блеснув на солнце. Её пальцы уверенно вбили код вызова. Контакт с орбитой. Три коротких сигнала — стандартный запрос подтверждения приёма.

Роб выжидал. Нужно было дождаться, пока она отправит сигнал. И когда передатчик засветился — он поднялся. Одним стремительным движением он оказался позади неё и повалил лицом в землю.

Карин вскрикнула, попыталась вырваться, но боевая версия экзоскелета Роба не оставила ей ни шанса.

— Даже не думай, — сказал он спокойно.

Она застыла.

— …Роб?

Он не ответил. Уверенно прижал её коленом к земле и защёлкнул на запястьях магнитные наручники.

— А теперь — на колени.

Карин подчинилась. Медленно подтянув ноги, она с трудом приподнялась и посмотрела на него. В её глазах мелькнули страх, растерянность, стыд — и, наконец, мольба.

— Роб, я не хотела…

— Очевидно.

— Я… — она запнулась. — Это был приказ. Ты знал, на что шёл.

— Я знал, — кивнул он. — Но ты сделала выбор. Не штаб. Не обстоятельства. Ты.

Он подошёл ближе и вытащил из её нагрудного отсека жёсткий диск. Металлический, поцарапанный, но целый.

Карин не сопротивлялась. Только смотрела.

— Не делай глупостей, — тихо произнесла она. — Ты не знаешь, во что влез.

— Нет, — сказал Роб. — Теперь как раз знаю всё.

Она вдруг отвела взгляд, уставившись куда-то за его спину. Губы приоткрылись в изумлении.

Роб обернулся — из-за укрытия вышла Мария. Она смотрела на него пристально, не отрывая взгляда от диска в его руке.

Он выдержал паузу, а затем бросил диск девушке:

— Держи. Позже сделаем копию — и все останутся довольны.

— Что ты творишь?! — воскликнула Карин, наблюдая, как предмет, ради которого она пошла на убийство собственного напарника, легко перекочевал в руки местной.

Мария, ошеломлённая не меньше, недоверчиво смотрела на Роба, придерживая диск в руках так, словно он мог исчезнуть. Помедлив, она спрятала его за пазуху и подошла ближе.

— Ты землянин, — произнесла она с таким пафосом в голосе, что Роб понял — его только что похвалили.

— Да, Роб, ты действительно уже землянин, — произнесла Карин насмешливо. — Что бы ты теперь ни делал, тебе уже никогда не вернуться домой. Не после такого!

Карин облизала пересохшие губы.

— А ты за меня не беспокойся. Я, вообще-то, уже труп. Или забыла?

— Роб, — попыталась вразумить его Карин, перейдя на доверительный тон, — я понимаю, у тебя есть повод на меня сердиться. Но подумай, пожалуйста, что стоит на кону!

— Сердиться, значит, — вторил ей Роб с выражением наигранного изумления на лице.

— Да брось. Вся нация на нас надеется, все до единого! Это единственный путь сохранить нашу популяцию. Ты правда многого не знаешь! Это… эта информация жизненно необходима твоему народу. Тво-е-му, — по слогам произнесла Карин. — Без вакцины мы сюда перебраться не сможем.

— И не нужно, — пожал плечами Роб. — Лично я как-нибудь бы пережил.

— Ты — да. Но не народ. Ты многого не знаешь. Мы вырождаемся, Роб. С каждым годом рождается всё меньше и меньше детей. А те, что рождаются, не доживают порой даже юношеского возраста. Я уже не говорю о продуктивном. Это скрывается, но я-то знаю. Ты думаешь, зачем мы затеяли всю эту экспедицию?

— Из-за сигнала, — ответил ей Роб, дабы поддержать беседу, но внутри весь напрягся.

На Марсе давно ходили слухи о повышенной смертности новорождённых, но он это не воспринимал всерьёз. У него не было ни детей, ни даже девушки. Имелось в виду постоянной. Но у его сослуживцев дети были. И многие из них болели, а некоторые от этих болезней погибали. Девушки, которых он лично знал на Марсе, были худотелые, высокие и болезненно бледные. И ни у одной из них не было более одного ребёнка.

Он перевёл взгляд с Карин на Марию. Лицо девушки, хоть и донельзя грязное, кипело здоровьем и силой — в отличие от лица его бывшей напарницы. Мария перехватила этот взгляд и поняла его по-своему. Она попятилась, машинально схватившись за рукоятку своего Glock’а.

— Не волнуйся, я сдержу своё обещание. Я поделюсь с вами данными, только нужно сделать копию. Ты же не против?

Девушка украдкой глянула на Карин и кивнула.

— Договор. Ты убьёшь её?

Роб деланно задумался, отчего по лицу Карин пролегли морщины. Удовлетворившись дробной местью, Роб ответил:

— Нет, пожалуй. Мы дождёмся челнока, скопируем диск и улетим восвояси.

Карин тихо выдохнула, прикрыла глаза, еле слышно произнесла:

— Ты совершаешь огромную ошибку, Роб, огромную.

Откуда-то сверху донёсся рокот идущего на посадку челнока.

Все трое вздёрнули вверх лица, но нещадно палящее солнце и ни единого облачка на небе не позволили определить местоположение судна. Звук к ним долетал отовсюду. Роб включил локатор, и на маске шлема тут же отобразился быстро приближающийся к земле объект.

На шлеме Роба замигала пиктограмма: 0:00:12 — посадка.

Гул в небе усилился, превращаясь в низкий вибрирующий рёв. Воздух начал дрожать, будто сама атмосфера отступала перед тяжестью приближающегося объекта.

Карин распрямилась, насколько ей это позволяли наручники, и с вызовом посмотрела на Роба. Она — и это ничтожество! Карин была уверена, что её реабилитируют. Она уже представляла, как с неё снимают наручники и надевают — на Роба.

— Вот и всё, — прошептала она, всматриваясь в небо. — Домой… наконец.

Мария же зажала уши и попятилась к укрытию. Не то чтобы она была робкого десятка, но жизнь на Земле научила её осторожности.

Роб, согласно боевому протоколу, сканировал окрестность приземления шаттла. И думал о неизбежном. Он поплатится за свои действия. Определённо поплатится. Его накажут, но слово, данное Артуру, он всё равно сдержит. Скоро они окажутся на борту, где можно будет скопировать диск, а там — будь что будет. И именно эти мысли стали для них роковыми.

Он отвлёкся всего на долю секунды, обдумывая своё будущее, когда на небе появилась белая полоса.

Одинокая тонкая линия, прочерченная по небу — почти незаметная, но не для обученного взгляда. Она летела вверх. Прямо на челнок.

— Ложись! — закричал он, сбивая Карин на землю.

В следующую секунду небо взорвалось.

Челнок был прямо над ними и шёл на посадку. Поэтому возможности на манёвр у искусственного интеллекта, управляющего шаттлом, не было. Он ослепительно вспыхнул, накрыв взрывной волной весь холм. Волна ударила в них, как цунами.

Куски горящего металла разлетелись во все стороны. Один из обломков с догорающими хвостовыми стабилизаторами пронёсся над укрытием и исчез за холмом.

На мгновение всё стихло. Только пыль в воздухе и звон в ушах.

Роб с трудом приподнялся. Всё тело ломило, но экзокостюм сработал — амортизация спасла его от переломов. Он перекатился на спину и посмотрел на Карин, лежащую там, где он её собой прикрыл.

— Карин?! — крикнул он.

Ответом был кашель и сиплый голос:

— Прекрати орать. Я не глухая. Развяжи меня, мать твою…

Он поднялся и помог ей сесть. Наручники перекочевали обратно на пояс и Карин тут же на рефлексах отвесила Робу пощёчину. Правда она не учла того, что на нём был шлем и поэтому должного эффекта это не возымело.

Карин хрипло выругалась и оттолкнула от себя Роба:

— Это твоя вина придурок. От тебя требовалось лишь оберегать меня, ничего более. Но ты обосрал всё, что мог. Предал своих, не уберёг челнок и отдал диск какой-то дикарке!

Роб поднялся и, не обращая внимания на её крики, осмотрелся.

— Нам нужно уходить. Срочно. Если они, кто бы это не был, сумели сбить челнок — у них найдутся средства и на нашу экипировку.

Мария появилась рядом неслышно. Она схватила Роба за руку и на одном дыхании произнесла.

— Это локос. Нужно идти. Я знаю идти. Есть тропа. Они опасны, но туда не пойти.

Мария показала пальцем в сторону близлежащих холмов, поросших густой растительностью. Её лицо было в крови. Один из осколков всё же задел девочку, но она на это не обращала никакого внимания. Беспокойство, столь не присущее этому стойкому существу, насторожило Роба больше, чем сам факт владения землянами системы ПРО.

Роб кивнул, рывком поднял Карин с колен и быстрым шагом направился в указанном направлении, таща Карин за собой. Интерфейс шлема ожил — бегущая строка, схемы местности, распознавание объектов, иконка термального сканирования.

— Рассчитай исходную точку запуска ракеты, — бросил он вслух, активируя командный канал. — Установи тип, траекторию и возможное местоположение расчёта.

— Принято. Сканирую обломки. Анализ траектории…

— Обнаружен след теплового выброса. Угловая траектория — 42 градуса, азимут — 157.

— Тип боеголовки: вероятно зенитно-реактивная, не ниже класса ZR-17.

— Оценка точки запуска: 8,2 км к юго-востоку от текущего местоположения. Район — горная зона, возможное укрытие: скальные гроты или пещерные системы.

Роб стиснул зубы.

— Они использовали маскировку?

— Подтверждаю. Использован тепловой глушитель первого уровня.

— Обнаружение возможно только по остаточному спектру выброса.

— Примечание: система ПРО — не кустарная. Вероятность военного происхождения: 93,2%.

— Подтверди: наш сигнал был перехвачен?

— Подтверждено. Радиопомехи начались за 11 секунд до блокировки орбитального канала.

— Перехват сигнала высокой точности. Уровень вмешательства — военный.

— Вероятность, что атака была запланирована заранее — 78,6%.

— Вероятность, что противник ожидал конкретно вас — 64,1%.

— Отпусти, я сама справлюсь! — сказала Карин и вырвала свою ладонь из цепкой хватки манипуляторов. —

Что это за жесть? Кто это мог сделать? А главное — зачем?

— Локос, — ответила Мария. — У них уши в небе и под землёй. Они убили много мужчин. Женщин взяли. Они рожают для Локос.

Тебя — убить, — добавила она, обратившись к Робу. — А она — рожать, — с ухмылкой глянула на Карин.

— Не боись, — парировала Карин зло. — Тебя тоже рожать. Во все дырки. Так что заткнись и греби. Сегодня, как бы это ни было прискорбно, мы в одной лодке.

Мария, видимо, не поняла оскорбления и молча кивнула.

— Они хотеть, — сказала она. — Но я умереть. Никогда не рожать для Локос.

Карин закатила глаза и мотнула головой. Роб оглянулся. Холм остался позади но до спасительного предгорья было ещё далеко.

Мария, у них есть вертолёты, или самолёты, или дроны, что угодно летающее? Мария нахмурилась, явно не понимая вопроса.

— Ладно… Локос умеют летать? - перефразировал свой вопрос Роб.

— Нет. Не летать. Локос ездить.

— Ездить? — переспросил Роб. — На машинах?

Мария нахмурилась, будто вспомнила чуждое слово, и махнула рукой в сторону.

— На… cabale.

Роб приподнял брови.

— Это что, лошади?

Мария продемонстрировала всадника и издала абсолютно дикий звук, не вызвавший у Роба никаких ассоциаций.

Зато Карин всё поняла.

— Да, она имеет в виду лошадей, — произнесла она уставшим голосом. На ней до сих пор не было шлема. Он висел у неё на поясе, а солнце палило нещадно.

— Ты зачем шлем сняла? — спросил Роб, возобновляя движение.

— Не твоего ума дело, — огрызнулась Карин. И Роб, пожав плечами, продолжил идти.

От него не скрылось, что Мария исподтишка внимательно наблюдала за всеми их действиями и склоками. Её пытливому взору не ускользнула ни малейшая деталь. И Роб насторожился. Что он вообще знал об этой девочке? Да ровным счётом ничего, кроме того, что она несколько раз покушалась на его собственную жизнь. В прошлый раз его от пуль спас шлем. Не будь он облачён в боевой экзоскелет, он бы в самом начале покоился на дне Гудзонова залива. Сейчас Мария была безоружна, но это — до тех пор, пока они не доберутся к её племени. Дальше нужно будет держать ухо востро.

— Где твой отец? — задал он вопрос девушке, заметив, как она дёрнулась.

— Он идти домой. Он ждать нас.

— И где же твой дом? — спросила Карин, но Мария не удостоила её ни малейшего внимания.

— Мы идти туда, — она вытянула руку в сторону предгорья. — Обойти землю Локос и вернуться домой. Идти долго. Нет другой дороги, — она оглянулась и наклонила голову на бок, словно собака, учуявшая что-то неладное. — Уже нет времени. Локос. — кивнула она головой на опустевший холм, на вершине которого появились размытые силуэты всадников. — Быстро!

И Мария побежала.

Марсиане последовали её примеру — и не ошиблись. Сзади раздался хлопок, а после — гулкий взрыв. Воздух взорвался за спиной Роба, в каких-то двадцати метрах от него. По спине и шлему прилетели какие-то фрагменты чего-то стального, не причинив системе никакого серьёзного ущерба. Но попади всё это добро в незащищённую плоть — от неё бы не осталось и мокрого места.

Разъярённый Роб развернулся, активируя рельстронное оружие, и выстрелил туда, где маячили фигуры. Импульс был столь силён, что верхушка холма инигилировалась вместе с врагом.

Мария с открытым ртом наблюдала, как на землю оседают части человеческой плоти вместе с расплавленной горной породой.

— Вот так-то лучше! — произнёс Роб и развернулся к Марии. — Теперь подробно о том, какие сюрпризы нас здесь ждут ещё! И никаких недомолвок, ясно?

Девушка захлопнула рот и кивнула.

— Кто это такие, где они живут и почему они на нас напали?

— Локос. Жить в мёртвый город. Они напасть на все. У них главный — она. Рейна. Они много. Как звёзды. Мы мало. Мой отец — хороший. Рейна — плохой.

— Мёртвый город — это Нью-Йорк?

Девушка кивнула и для большей убедительности показала рукой в сторону города.

— Они там. Мы там, — она перевела руку в сторону отдалённых холмов.

— Откуда у них ракеты?

Мария нахмурилась, пытаясь связать незнакомое слово в контекст разговора.

Роб изобразил летящую ракету с последующим взрывом — и девушка просветлела.

— Да, они есть. Много. Они убивать мой деревня. Всех. Это Драгон. Драгон сильный, как ты иметь. Твой ещё сильный. Мы можем убить Рейну и город наш. Мой отец найти человек, он может — лекарство. И нету дикий. Все нормальный. И мой брат нормальный. Это поможет, — постучала она по своей груди, где скрывался жёсткий диск.

— Рейна — это женщина?

— Да.

— С ней можно связаться?

Мария снова нахмурилась.

— Поговорить с ней можно?

— Нет говорить. Убить, — она провела большим пальцем по горлу. — Она убить много мы, мы убить много они. Нет говорить.

— Ну это мы решим без твоих соплей, — процедила Карин себе под нос и обратилась к Робу:

— Послушай, мы теперь в очень щекотливом положении. Далеко уходить отсюда нельзя. Центр обязательно пошлёт сюда второй челнок.

— Обязательно, — кивнул Роб. — После того, как сравняет здесь всё подчистую. Они будут действовать строго по протоколу.

— Нет, не думаю. Им нужны данные. Они не станут нами рисковать. Вышлют сюда десант, вот увидишь.

Небо вдруг загрохотало. Послышались резкие щелчки — баллистические ракеты входили в атмосферу. В том самом месте, где была сбита капсула, на глазах выросли сразу несколько гигантских, сверкающих грибов.

— Ложись! — заорал Роб, срывая на землю незащищённую Марию как раз в тот момент, когда мощная ударная волна перевалила через холм, ломая всё на своём пути.

Роб вжался всем телом в землю, но ударная волна всё же подцепила его и отбросила на добрых двадцать метров. Броня прогнулась, но выдержала. Он вскочил, осмотрелся. Вдалеке, почти у подлеска, куда они направлялись, лежала Карин — с неестественно вывернутой ногой и раскинутыми в стороны руками. Марию он нигде не видел. Горизонт в районе удара почернел от дыма и осадков. С неба сыпался пепел, мелкие камни и обломки чего-то горящего.

Роб быстро отсканировал боевую систему, экзоскелет и собственное тело. Система показала: повреждений нет. Он рванул к Карин.

Она не двигалась.

Если бы только она послушалась… Если бы надела шлем — всё бы обошлось. По крайней мере, был бы шанс. А так…

Её тело, облачённое в экзоскелет, осталось целым. Но головы не было. Кровь рвалась наружу толчками, обагряя землю чёрно-бурой жижей. А шлем, будто в насмешку, целенький и невредимый, болтался на её поясе.

Смачно выругавшись, Роб осмотрелся в поисках Марии. Особой надежды он не питал. Но она его снова сумела удивить. Возможно, он успел прикрыть её бронёй. Или она просто оказалась выносливее Карин.

Шатаясь и мотая головой, Мария брела к нему. Её лицо посерело, из ушей и носа тонкими струйками текла кровь. Контузия. Сильная.

Удар по противнику, судя по всему, был нанесён конвенциональным оружием. Иначе этот холм бы их не спас. Крейсер на орбите мог бы с лёгкостью испепелить всё вокруг импульсной пушкой или ядерной боеголовкой. И в радиусе тридцать километров не осталось бы ни единой живой души.

Но они этого не сделали.

Возможно, Карин была права. Их пытались спасти, учитывая то, что на них есть броня. И будь она облачена как положено — возможно бы выжила.

Мария подошла к Робу и рухнула на колени рядом. Ловить он её не стал. Отступил на шаг, и девушка повалилась навзничь. Ему нужно было прийти в себя. Привести мысли в порядок. Что будет делать Центр? Пошлют поисковиков или, по протоколу, подождут на орбите и улетят на базу?

Обнаружить его здесь, без связи, практически невозможно. А рисковать ещё одним челноком с экипажем капитан крейсера не станет. Сколько у него времени, чтобы подать сигнал? Лихорадочно перебирая память, Роб пытался вспомнить протокол эвакуации — безрезультатно. Неделя? Две? Не меньше недели точно.

Значит, за это время он должен добраться до передатчика. Любого.

Он наспех просканировал окрестности и убедился, что угроз не было. Роб склонился к тихо стонущей девушке:

— Твой отец… он знает, как послать сообщение в небо?

Мария смотрела мутным, стеклянным взглядом. Ни малейшего проблеска понимания.

— Ладно, — выдохнул Роб и перевёл взгляд на тело напарницы, затем обратно на Марию. Их комплекции совпадали почти идеально.

Не раздумывая, он опустился на колени и начал снимать с Карин экзокостюм. Броня была цела — даже система жизнеобеспечения горела ровным зелёным индикатором.

Через несколько минут он уже натягивал бронированные элементы на Марию. Крепления подстроились под новую фигуру, автоматически затянувшись в нужных местах. Девушка стонала от боли, но оставалась в сознании. Роб закрепил на ней шлем, проверил замки.

— Подключаюсь, — буркнул он и активировал управление через свой ИИ.

Экран внутри визора мигнул, экзокостюм узнал нового пользователя.

> BIOMED-режим активирован.

Пациент: нестабильное состояние.

Внутричерепное давление повышено.

Предполагаемая контузия.

Нарушения слуха и равновесия.

Кровоизлияние из слизистых.

— Запустить протокол стабилизации, — скомандовал Роб.

> Выполняется:

— Ввод внутримышечного анестетика [дозировка минимальная]

— Подкожная инъекция декстрозы и электролитного раствора

— Вентиляция шлема: кислород + стимулятор ЦНС

— Температурная стабилизация тела

— Массаж шейного отдела (низкочастотная пульсация)

Мария вздрогнула. Через несколько секунд её дыхание стало ровнее. Цвет лица чуть улучшился — лёгкий румянец проступил сквозь пепельную бледность.

Глаза прояснились, но взгляд оставался тяжёлым — скорее инстинктивно-оценивающим, чем осмысленным.

— Где я? — спросила она хрипло, пробуя повернуть шею.

— Жива, — ответил Роб, не отвлекаясь от интерфейса на внутреннем визоре. — Это всё, что тебе нужно знать.

Костюм уже провёл базовую стабилизацию: снизил внутричерепное давление, восстановил электролитный баланс, подал кислород и минимальную дозу стимулятора через капиллярные каналы в воротнике. Девушка дышала глубже, мышцы перестали трястись.

Роб активировал индивидуальные настройки безопасности.

> Доступ пользователя: ограниченный

Оружейный модуль: отключён

Ремонтные функции: отключены

Командование: дистанционное управление — активно

Режим блокировки: принудительное отключение с 20 м

Он пристально посмотрел на Марию.

— Эта штука, в которой ты находишься, держит тебя в сознании. Не дёргайся. Без неё ты бы лежала сейчас в отключке. А главное — не делай ничего без моего ведома, а то может произойти много нехорошего, ясно?

Он не упомянул о том, что это «нехорошее» произойдёт с ней по его, Макса, вине. При первом же подозрении в её нечистых помыслах костюм просто вырубится, а броня автоматически зафиксирует суставы.

Она кивнула и попыталась сесть. Костюм подчинился импульсам её нервной системы, и девушку буквально выкинуло вверх. Она закричала и попыталась сбалансировать своё тело, дико размахивая руками. Костюм подстраивался под её движения, многократно усиливая их. И после многочисленных взлётов и падений, когда казалось, что Мария никогда не освоит свои новые способности, она вдруг застыла в той позе, в которую её свернул экзоскелет, а затем медленно, без резких движений, поднялась на ноги и выпрямила спину. Также медленно она подняла перед собой руки, покрутила перед глазами запястьями, легко подпрыгнула на месте — и на её вечно угрюмом лице вдруг появилась улыбка. Она была столь непосредственной, что Роб рассмеялся.

— Нравится? — спросил он, изучая показатели её состояния.

Улыбка мгновенно слетела с её лица, и она оценивающе посмотрела на Роба.

Он видел, как на её лице происходит внутренняя борьба. С одной стороны — теперь, когда она ощутила прилив сил и невероятные возможности костюма, у неё появились все шансы поквитаться с извечным врагом. А с другой — она дала слово. И, по-видимому, слово здесь держали.

— Идти. Сейчас.

— Идти, идти, — согласился Роб. — Но прежде нужно похоронить Карин.

— Нет хоронить. Оставить диким. Это закон.

— Да? А если бы тут лежало тело твоего отца — его бы ты тоже «нет хоронить»? — передразнил Роб девушку.

— Оставить, — кивнула она. — Закон!

— Как хорошо, что законы пишутся для того, чтобы их нарушать, — безапелляционно объявил Роб и принялся манипуляторами выкапывать яму приличных размеров.

Мария пожала плечами и, пока Роб занимался богоугодным делом, погрузилась в изучение экзоскелета. Она приседала, подпрыгивала, разворачивалась на 180 градусов, даже попыталась активировать боевую систему, о чём ИИ экзоскелета заблаговременно сообщил Робу. И всё это она делала с воодушевлением ребёнка, получившего новую игрушку.

Засыпав тело Карин землёй, Роб положил на холмик большой валун и резаком вырезал на нём имя и год смерти.

Мария, наигравшись вволю, смотрела на все его действия с нескрываемым неодобрением.

— Дикие откопать и съесть. Много работы, не много смысла, — изрекла она и, не дожидаясь ответа, двинулась в путь.

Шагала она уверенно и даже как-то легче, чем удавалось это делать ему. Видимо, из-за привычной для неё гравитации. Прошло не менее двух часов интенсивной ходьбы, когда Мария остановилась и подняла кверху кулак.

Согласно тактическому протоколу, Роб присел на одно колено и стал наблюдать за окрестностями. Кругом было чисто. Сенсоры движения не проявляли никакой активности, но Мария всё же стояла за деревом огромных размеров и всматривалась куда-то вперёд.

— Что такое? — не выдержал Роб долгого ожидания.

— Земля диких, — просто ответила девушка и медленно попятилась назад. — Нельзя идти теперь. Подождать.

— И сколько ждать?

— Ждать ночь. День — идти.

Роб сверился с часами и удивился. И впрямь надвигалась ночь. Тени удлинились, небо посерело.

— Найти убежище, — сказала Мария и почти бесшумно прошла мимо Роба, направляясь прочь от тёмного леса.

— Там город. Там убежище.

Роб недоверчиво проследил за девушкой и подключился к архивным картам. Сигнал шел с задержкой, но ИИ вскоре уверенно определил местность. Это были руины пригородного поселения Нью Йорка, некогда-то носившего название Нью-Рошель.

Теперь от города осталась только оболочка. Природа вернула себе отхваченную людьми территорию без какой-либо драматичности - равнодушно и настойчиво, как и полагается природе. Улицы обросли кустарником и деревьями, которые прорвали собой старый асфальт. Там, где раньше были тротуары, теперь волнами стелилась трава.

Среди зелени — ржавые остовы машин. Некоторые почти исчезли, вросшие в землю, другие всё ещё держались, но и они уже походили скорее на часть пейзажа, нежели на рукотворные механизмы.

Деревянные дома сложились под тяжестью столетий. Остались фундаменты, кое-где торчали чёрные обломки балок, заросшие лишайником. Выше по улицам серели каркасы крупных строений — бетонные коробки школ, офисов, старых гипермаркетов. Их окна зияли пустотой.

— Это и есть твоё укрытие? — тихо спросил Роб, когда Мария остановилась на окраине.

Она ответила не сразу — долго всматривалась вперёд, прищурившись, изучая каждый куст, каждый провал в земле.

— Укрытие, — наконец сказала она и махнула рукой в сторону низкого холма, поросшего высокой травой.

Роб активировал пространственный сканер. Металлический зуммер коротко щёлкнул, и голографическая проекция легла прямо на склон, выявляя все неровности, а так же скрытые под слоем земли пустые пространства. Город ими был испещрён. Подвалы домов, канализация и прочие пустоты были изображены красным цветом. Все, кроме одной. Под древней секвойей, корни которой выходили в нескольких местах на поверхность, таилось закрытое помещение, отличающееся от остальных. ИИ вывел состав стен: армированный бетон. А сложная система вентиляции и дренажа говорила о том, что строили это убежище основательно, по протоколу долговременного пребывания.

— Идти, — наконец сказала Мария и первой осторожно, всё ещё выискивая возможную опасность, двинулась вперёд.

Роб шёл следом, не опасаясь никакого подвоха. Его приборы утверждали, что в округе пяти миль нет никого, кто бы мог представлять для них угрозу. Говорить ей этого он не стал. Роб внимательно наблюдал за её действиями. Его аналитический мозг с жадностью впитывал поведенческие шаблоны, фиксируя малейшие отклонения от нормы, сравнивая их с известными ему моделями. Каждый её жест, поворот головы, изменение ритма дыхания — всё запоминалось и анализировалось.

К цели они подошли слаженно, прикрывая друг друга так, будто не раз побывали вместе на учениях. Видимо, есть между воинами всех миров нечто общее — невидимая связь, инстинктивная тактика, превращающая их в единую боевую систему.

Роб присел у корней дерева, там, где голография указывала на убежище. Без сканера люк, спрятанный под мхом и корнями, остался бы незамеченным. Мария присела рядом, взялась за рычаг и потянула его на себя. Внутри было темно, но она не задумываясь спрыгнула вниз. Роб выждал минуту, включил фонари и последовал за ней. Люк захлопнулся почти бесшумно — встроенный замок защёлкнулся автоматически.

Помещение оказалось компактным: около пяти метров в длину и трёх в ширину. Вдоль стен, друг на против друга, стояли четыре двухъярусные шконки, между ними буржуйка с трубой, уходящей куда-то в стену и ниша, прикрытая тряпкой — вероятно, санитарный угол.

Мария попыталась снять с себя шлем, но у неё ничего не вышло. Фыркнув от досады, она исподлобья глянула на Роба и произнесла:

— Снимать.

Он было протянул руку к её застёжке, но она отстранилась и указала на его собственный шлем:

— Снимать это. Я смотреть. Делать сама.

Роб провёл экспресс-анализ воздуха. Радиационный фон в норме, бактерии и вирусы — в пределах допустимого. И только после этого демонстрационно отстегнул застёжку и снял шлем. Мария в точности повторила последовательность действий Роба и легко сняла свой. Густые волосы упали ей на плечи, и она с новым интересом посмотрела на свой экзокостюм. Судя по выражению её лица, она была довольна новым приобретением.

— Снимать, — безапелляционно объявила она, ткнув пальцем в нагрудную пластину Роба.

— Э нет, — коротко ответил он. — Это останется на мне.

— Почему нет?

— Устав, — коротко буркнул Роб, не собираясь раскрывать потенциальному противнику свои слабые места. — Ты ведь знаешь, что такое устав?

Она покачала головой. Её взгляд был всё более настойчивым.

— Ты не мочь так взять меня. Нужно снимать.

Роб опешил. Если он правильно понял, Мария только что предложила ему близость. На Марсе подобное поведение было немыслимым.

После Экзодуса и основания первой постоянной колонии, марсиане столкнулись с жестокими ограничениями. Ресурсов было недостаточно — воздуха, воды, пищи и даже генетического разнообразия. Любая ошибка могла стоить обществу вымирания. Поэтому рождаемость строго регулировалась.

Пары подбирались с учётом генетической совместимости, часто ещё до того, как дети достигали зрелости. Репродуктивные союзы утверждались Центральным Советом, и случайные связи возникали крайне редко. Любая близость вне одобренного протокола считалась не просто неприемлемой — она была вне закона.

А потому, глядя на Марию, простую, живую, настоящую, Роб чувствовал… растерянность.

Как продукт своей культуры, Роб привык к контролю. Привык доверять науке, приказу, расписанию. Кроме того, его тело было адаптировано к марсианским условиям, а экзоскелет служил не просто бронёй — он поддерживал осмотическое давление, фильтровал воздух, компенсировал повышенную земную гравитацию.

Снять его, даже для такого дела — значило подвергнуть себя не только риску перегрузки суставов, но и целому ряду метаболических сбоев. После длительного пребывания в гравитации Марса его кости были менее плотными, мышцы слабее. Даже после адаптационного курса и костного усиления, Робу приходилось держать себя в “жёстком корпусе”, чтобы функционировать на Земле.

—Ты не хотеть я? — уточнила она, глядя ему в глаза.

- Он осторожно произнёс:

— На Марсе… так не делается.

— Что — так? — она наклонила голову, всё ещё не понимая.

— Связи. Контакт. Секс. Всё это — под контролем. С детства. У нас это… не спонтанно.

Мария выглядела сбитой с толку.

И это принудило Роба взглянуть на девушку по-новому. Сколько ей могло быть лет? Раньше он не задавался этим вопросом, но теперь ему стало интересно.

— Сколько тебе лет, девочка?

— Я не девочка. Давно. Я могу принести ребёнка. Мы здесь — ты и я, — она обвела рукой убежище, — мы должны принести ребёнка.

— Должны? — удивился Роб. — И кому это мы так задолжали-то?

— Человек мало, дикций много. Мы должны.

В её словах был резон. И впрямь, как ещё могли люди выжить на этой планете, кроме как постоянно плодиться? Его вдруг осенила мысль:

— А у тебя уже есть дети?

Она нахмурилась и покачала головой.

— Нет дети. Я — Дауча.

— Кто? — не понял Роб.

— Дауча, — повторила Мария, подняв над головой руку с растопыренными пальцами. — Моя мама — Реина, папа — Рей.

— Король и королева, — понял Роб. — Так ты их дочь? Дауча? Принцесса, значит?

Она снова кивнула.

— Не мочь родить от плебос. Только от Реи.

— А я, по-твоему, гожусь?

— Ты не плебос. Я мочь.

— Так сколько тебе лет?

Она выставила вперёд руки, показала десять пальцев, а следом — ещё шесть.

— Столько.

На Марсе браки заключались с самого раннего возраста, поэтому её возраст его не смутил, но что-то внутри него напряглось. Слишком быстро она перешла от ненависти к близости. Слишком радикально.

— Мы ведь друзья, Дауча? — спросил Роб, внимательно наблюдая за выражением её лица.

Мария была отличным бойцом, но никудышной вруньей. При слове друзья её передёрнуло. Этого хватило, чтобы Роб принял окончательное решение — не доверять ей.

— Так… друзья, — запоздало отозвалась она, подходя ближе. — Ты снять это? — она положила левую ладонь ему на грудь, пряча правую за спиной.

— Нет, — ответил он и молниеносно перехватил летящую в него руку с зажатым в ней стилетом.

Сталь не достигла цели — остановилась всего в сантиметре от армированного воротничка экзокостюма.

— Отключить, — скомандовал Роб, и Мария застыла в том положении, в каком её настиг паралич.

Лицо исказила гримаса ненависти. Она закричала что-то на диалекте, а затем обмякла. Костюм ввёл успокоительное.

Разжав её ладонь, Роб внимательно осмотрел оружие. Оно было сделано из качественного сплава — титан, безукоризненно обработанный, матовый, холодный на ощупь. Ни следов коррозии, ни зазубрин — лезвие выглядело так, будто только что вышло из-под промышленного принтера.

Это был не кустарный инструмент. Его создал мастер. Идеальная балансировка, тонкое лезвие, искусная гравировка. Это оружие наверняка способно было пробить синтетические ткани и даже керамическую броню.

Спектральный анализ подтвердил: чистейший титан с примесью углерода. Вот тебе и «дикари» — а Карин утверждала, что земляне примитивны.

Мария наверняка знала, где в убежище находится схрон с оружием, поэтому и спрыгнула вниз первой.

— Значит, друзья, — с ухмылкой сказал Роб, встав перед застывшей в нелепой позе девушкой.

Её глаза блуждали, со рта стекала слюна.

— Отключить перехват, — произнёс Роб и подхватил падающее тело девушки на руки.

Уложив её в постель, он отключил все вспомогательные функции экзоскелета, оставив лишь медицинский пакет. Мария спала — и это было ему на руку. Осмотрев укрытие, Роб нашёл схрон с холодным оружием. Там были палаши, копья, арбалеты — но ни одного огнестрельного. Видимо, огнестрел был на Земле в цене. Вот почему Мария так сильно хотела вернуть своё оружие. Кстати, о нём.

Роб вернулся к кушетке, снял с девушки нагрудную плиту, расстегнул комбинезон и вытащил из-за пояса пистолет. Подумав, он осторожно извлёк из-за пазухи жёсткий диск и вложил его вместе с пистолетом в свой запасник.

— Так-то будет спокойнее, — сказал он вслух и продолжил осматривать убежище.

Еду он нашёл на полке за занавеской: два кувшина с водой, кусок вяленого мяса и глиняный горшочек с чем-то белым и твёрдым. Мясо оказалось пересоленным — Роб тут же его выплюнул. Попробовал белую субстанцию в горшочке: оказалось, это какая-то разновидность масла или сала. Ни то, ни другое он есть не стал. Вместо этого достал из запасника протеиновый батончик и принялся методично его разжёвывать.

«Итак, что мы имеем на сегодняшний день», — подумал Роб и стал загибать пальцы. — «Задание выполнено — раз. Никто на базе не знает о нашей ссоре с Карин и уже никогда не узнает — два. Я нахожусь в абсолютно враждебной среде, где верить…» — он посмотрел на лежащую рядом Марию — «…нельзя абсолютно никому — три».

Он остановился на четвёртом пальце, подумал и сжал кулак.

«Ни хрена не понятно, что из этого следует», — подумал он и лёг на соседнюю кушетку.

Он был настолько уставшим, что уснул, едва его голова коснулась деревянного валика, который, по-видимому, земляне использовали в качестве подушки.

Неизвестно, сколько бы он провалялся в отключке, если бы не окрик Марии:

— Не спать! Ты, не спать!

Роб вскочил на ноги и со всего маху долбанулся о край второго яруса.

— Ты что орёшь, дура! — взбеленился он, почёсывая ушибленный затылок.

Но в следующее мгновение всё его военное нутро напряглось, и он тут же собрался. Что-то было не так. Какие-то посторонние звуки. Что-то, что никак не вписывалось в общую картину навалившейся после сна действительности.

Он надел шлем, активировал боевую систему экзоскелета и прислушался.

Мария лежала там же, где он её уложил. Её экзокостюм был в режиме сдерживания, и сдвинуться с места ей не удалось ни на сантиметр, хотя, судя по выступившему поту на лице, она очень сильно старалась.

— Там, — одними губами произнесла она и кивнула в сторону бронированного люка. — Они есть там.

Роб бесшумно приблизился к входной шахте и, включив внешние микрофоны шлема, прислушался.

Сначала ему послышались еле уловимые шорохи — словно ветер гнал по земле сухой песок. Но что-то в этих звуках настораживало. В них ритм — чуждая природе системность.

Он медленно поднялся по деревянным ступенькам к люку и активировал систему сканирования. На визоре поочерёдно появлялись изображения в ИК, УФ, рентгеновском и электромагнитном спектрах…

Когда включился тепловой режим, Роб инстинктивно отпрянул, чуть не слетев с лестницы. За люком, прямо над головой, обнаружился тепловой след по меньшей мере дюжины человекоподобных существ, сильно напоминающих тех, кого местные называли дикими. Передний ряд, особей пять - шесть, усиленно подкапывали люк. Остальные стояли за ними в ожидании прорыва.

— Насколько хорошо обеспечен бункер? — вернувшись к Марии, спросил Роб.

— Что? — не поняла девушка, тщетно пытавшаяся расшевелить бронекостюм.

— Спрашиваю: здесь безопасно?

— Мы не знать, сколько дикий… — в её голосе звучала тревога.

— Всё мы знать, — ответил Роб, копируя её наречие. — Двадцать. Может, чуть больше.

Её глаза округлились. Она замерла.

— Отпусти! Нет безопасно. Один — безопасно, два — не безопасно. Там стая! Это очень не безопасно.

Роб уловил в её голосе панику. На неё это было совсем не похоже. Значит, ситуация действительно серьёзная. Роб бы мог открыть люк и перебить всех тварей до единой — ресурсов у него для этого было предостаточно. Но ему не терпелось узнать, как в таких случаях поступают местные?

Он разблокировал костюм Марии через свой интерфейс, и та, почувствовав свободу, тут же села, пробежалась руками по застёжкам, попыталась их отстегнуть, не сумела — и воззрилась на Роба:

— Снять это!

— Ещё чего, — ответил он с усмешкой и нахлобучил ей на голову шлем Карин.

Не ожидавшая подвоха Мария зарычала и попыталась ударить Роба, но он легко отвёл её руку и произнёс:

— Ещё одна такая выходка — и я тебя снова выключу. Ясно?

Мария отпрянула и вытянула перед собой руки:

— Я понять. Выключить не надо. Ты снять это всё, и я тебе сильно помочь.

Роб без слов вытащил из-за пояса титановый стилет и ткнул остриём прямо в область сердца девушки. От удивления Мария вскрикнула и машинально схватилась за грудь.

Роб поднял кинжал на уровень её глаз и спокойно произнёс:

— Этот костюм - единственное средство, которое позволит тебе выжить там, где любой твой соплеменник не продержится и секунды. У нас на Марсе — это привилегия. Не каждый её удостаивается. Ты меня поняла?

Мария недоверчиво смотрела на Роба, всё ещё пытаясь нащупать в броне пробоину.

— Поняла? — повторил Роб. И когда она кивнула, он протянул ей оружие:

— Держи.

Ожидая подвоха, Мария осторожно приняла стилет. Её пальцы сомкнулись на тяжёлой рукояти, и лицо девушки заметно расслабилось.

За спиной раздался треск.

Стальной люк дрогнул. И рухнул вниз.