Дом, который построил Влад. 2.Обретение

Предисловие.

Это вторая книга моего цикла про эту семью. Если Вы еще не читали первую (Дом, который построил Влад. Начало) или читали давно — Вам лучше прочитать ее сначала, чем приступить к этой, иначе многое здесь может быть для Вас неясным.

Ибо в этой будет дано немало ответов на невольные вопросы читателей о главных героях — прежде всего о Владе и Свете. Почему они такие как есть сейчас, что стало тому причиной.

В первом романе повествование ведется от имени двух главных героев — Влада и Светы. Здесь еще один ближе к завершению получит свой голос Аня, их дочь. Моя любимая героиня всего цикла.

Надеюсь, Вам понравится и моя книга согреет Вам душу, как и должно быть в моем жанре #теплая книга.

И последнее — библиотеки накладывают свои ограничения, оглядываясь на законодательство. Потому полностью исходную авторскую версию можно будет получить, запросив меня через почтовую форму внизу моего сайта или через личку библиотек, где я публикуюсь. Места сокращений буду отмечать знаком [...].

Глава 1. Обретение Дома

Всей семьей мы приехали к Ирке в гости — она давно нас звала. Ещё до рождения Виктора они переехали в свой дом. Её муж давно хотел жить за городом, его раздражала городская суета и бесчисленные соседи за стенами. И вот однажды они наконец и переехали в коттеджный посёлок, примерно в минутах сорока езды от нашей фирмы, если без пробок.

Мы недавно купили наконец-то новую машину. У меня были права много лет, я хорошо водил, когда-то даже увлекался довольно экстремальными гонками, но где-то за год до знакомства со Светой попал в аварию. Сам пострадал не так чтобы очень, но автомобиль восстановлению не подлежал. Ирка тогда, ещё прямо в больнице, устроила мне выволочку, заявляя, что всегда точно знала, что я идиот, но даже и не предполагала, что настолько. Другие пациенты в палате ещё в самом начале воспитательного процесса постарались куда-то побыстрее отползти — Ирка в гневе впечатляет, да…

Ну а потом… Потом машина лично мне была просто не нужна — я же жил недалеко от фирмы. А вот когда мы со Светой поженились и родилась Аня, стало понятно, насколько удобно всё же было бы иметь собственный автомобиль — чтобы ездить по детским врачам, к Нине Сергеевне, по магазинам, выбраться за город наконец, как вот сейчас.

Так что мы тогда уже собирались купить машину, но решили сэкономить — сначала взяли попроще, подержанную, чисто городскую. А вот сейчас, как только Света снова возобновила свою работу после рождения сына, пусть ещё удалённо, мы купили неплохой внедорожник — середнячок с очень хорошими характеристиками для безопасности и комфорта.

В этом нам очень помог Дмитрий Петрович — его зять владел несколькими автосалонами, и тот, несмотря на все наши протесты, сделал нам большую скидку. На этой машине и прибыли, получив приглашение на шашлыки. Старую машину мы, предварительно подремонтировав, отдали Димке с Викой — они ездили не часто, и на ближайшие года на три, а то и на пять им хватит.

Коттеджным посёлком это можно было назвать очень условно — возможно, когда-то он и планировался таковым, но тут каждый строил, что хотел. Пока мы проезжали, видели среди коттеджей и довольно основательные особняки — участки были приличными по размеру, и площадь позволяла. Муж Ирки не стал напрягаться, выбрал один из предложенных типовых вариантов — такой себе основательный симпатичный двухэтажный дом. На мой взгляд, вполне подходящее для них решение — достаточно просторный, на первом этаже большая кухня-столовая, комната под кабинет, их с Иркой спальня, на втором этаже — по комнате на детей и гостевая. Ну и ещё всякие ванные комнаты и технические помещения, это понятно.

Мы зашли к ним, Аня с любопытством оглядывалась по сторонам. Совсем большая девчонка, красотка моя, уже шесть с лишним… К счастью, она оправдала мои надежды — пошла в свою маму: златовласое улыбчивое солнышко, непоседливая красотка с голубыми глазками. Света держала на руках Сашика.

Сашик, наш сын, родился почти два года назад. Вообще-то мы его назвали Александром, в честь моего деда, но Аня, узнав, что родился братик, первым делом спросила: «А как его будут звать? Саша? Сашик значит!» И как-то это имя сразу приклеилось к нему.

— Как там Сашик у вас, зуб прорезался наконец? — интересовалась Ирка.

— Сашик сегодня хорошо кушал? — спрашивала Нина Сергеевна по телефону.

Мы со Светой поймали себя на мысли, что и сами думаем и говорим о нём так, и махнули рукой — Сашик, так Сашик, звучит тепло, почему бы и нет?

Место зачатия Сашика в отличие от Анечки достоверно нам известно не было. По срокам подходила и та наша поездка, когда я, Света и Аня были на Острове, отмечая пять лет совместной жизни. Но это могла быть и наша совместная, дня через два после возвращения с Острова командировка для очередной пролонгации контрактов, которые мы когда-то привезли, впервые слетав вместе в командировку, в Крым.

Так или иначе, к нам в любви пришёл и сын. Было легче — мы были уже опытными родителями, да и вторая беременность Свете далась легче. Она снова ближе к родам работала из дома, тем более что в прошлый раз у Дмитрия Петровича к ней не было претензий. И снова Нина Сергеевна помогала нам. Наш айтишник уверял, что через несколько лет технологии позволят вообще свободно работать из дома, подключившись через Интернет к базе фирмы. Но пока мы только пользовались электронной почтой для отсылки или получения документов — скорости были ещё не очень…

Мы волновались, как Анечка примет брата. Ирка не любила говорить об этом, но мы по её недомолвкам поняли, что её дочь, будучи значительно старше сына Виктора, не очень-то с ним ладит, вернее, сначала она ревновала к нему, а потом так просто стала к нему практически равнодушна. Да, там девочка была непростая — свет в окошке для папы — это я ещё мог понять, но при этом как-то совсем прохладно относящаяся к матери. Конечно, можно было бы всё списать на затянувшиеся подростковые метания, но, зная Ирку, я не понимал, как её можно не любить и вообще относиться к ней настолько небрежно.

Мы, все кто её хорошо знал, чувствовали, что за её лёгкой язвительностью скрывается очень добрый и заботливый человек. Сколько раз она выручала нас! Она обожала Аньку, как собственную дочь, и та платила ей тем же. Моя солнечная девчонка называла её тётя Ир. Это случилось впервые, когда Аня ещё немного путалась в тётях, именах и их сочетаниях, спряжений-наклонениях и однажды вместо «тётя Ира» назвала её «тётя Ир». Света хотела поправить Аню, но Ирка рассмеялась и сказала: «Не смей! "Тётя Ир" звучит необычно, весело и вообще эксклюзив».

Так и пошло — даже мы нередко над ней подшучивая, называли тётей Ир, и ей это нравилось. Да, пожалуй, Аня в чём-то заменила ей дочь. Родную же её дочь всё это мало трогало… Ну и потому понятно, что к нашей семье она была совсем уж равнодушна. Так что, когда мы ездили в совместный отпуск, а мы старались ездить каждое лето, с нами и Ирой ездил только Виктор, уж ему-то нравилась наша семья, а по отношению к Ане он всегда вёл себя как старший заботливый брат.

Нашим опасениям не суждено было сбыться — Анечка искренне полюбила братика и прилагала много своих ещё детских силёнок, чтобы помогать Свете и заботиться о нём. Света нередко поручала ей покараулить Сашика, пока она пользовалась возможностью час-другой поспать после его кормления днём. Аня с удовольствием укачивала его в кроватке, а потом сама тихонько сидела на своём диванчике рядом и складывала пазлы, карауля его сон. Ну и по мелочам — принеси-положи-подай — и тут моя шустрая дочка всегда была рядом.

Мы, шутя, жалели, что Анечка слишком маленькая, чтобы перепеленывать Сашика, а то бы Света могла бы спать ещё больше. Но ей вполне можно было уже поручить дать братику попить водички из маленькой бутылочки или быстро снова подать Сашику соску, выпавшую во время сна у него изо рта, и таким образом предотвратить его пробуждение и обиженный плач.

Когда Сашик стал старше и начал ползать, Света часто поручала Ане приглядеть, чтобы тот не ударился или не взял что-то не то в рот с пола. Потом она с ним играла… Я гордился дочкой и был счастлив, видя, как ладят дети, в них я видел реализацию своей мечты о счастливой, дружной семье… И как жалел сам я, что был единственным ребёнком в собственной семье когда-то…

— Ну что, как вам наши хоромы? — спросил нас муж Иры, выйдя к нам и пожимая мне руку.

— Очень, очень уютный дом, — сказал я. — И место хорошее, тихое, зелёное.

— Я не стал долго ломать голову, нам предложили три варианта, вот выбрал здесь. Немного было шумно, когда соседний участок купили и строились, там они этакий дом-усадьбу затеяли. Но старались не шуметь, да.. Я разговаривал с владельцем — такой приятный немолодой уже мужчина, типа вашего Дмитрия Петровича, и он дал распоряжение все шумные работы заканчивать засветло, да и днём останавливать на пару часов, чтобы Витька мог спать. Старшая-то уже днём не спала, уходила к подругам или с наушниками плеер слушала…

— И как сейчас?

— Ну, он на время останавливал стройку, помнишь, кризис был несколько лет назад, видно, с деньгами было непросто, вот только возобновил. Но там уже такое осталось — внутренняя отделка, окна вот только на той неделе поставили, двери… Он же не для себя — для семьи сына строил. Признался мне как-то, что мечтает, чтобы они там вместе все жили — жена его давно умерла, вот и надеется с внуками доживать свой век рядом… Там двое детишек, правда жена сына, я так его понял, ещё та стерва… Но тут уж кого выбрал сын, того выбрал, сам понимаешь…

Пока мы говорили, Света, оставив Сашика у меня на руках, пошла помогать Ирке готовить шашлыки. Анечка увязалась за ней, сказав, что тоже хочет поучаствовать в этом. Дочь Ирки, нацепив наушники и включив плеер, демонстративно улеглась с книжкой в гамаке на улице…

- Даааааааа, — подумал я, — бедная Ирка…

Мы с удовольствием пробыли в гостях часа полтора, потом перед тем как ехать домой решили пройтись немного по улице посёлка и заметили, что ворота на соседский участок открыты.

— Пойдём, хоть посмотрим? — сказала Света. Я знал, что она всегда мечтала о загородном доме или хотя бы даче.

— Ну пошли… — и мы все вместе зашли.

Дом был просто великолепен — этакий дом-усадьба, изящный и, судя по количеству окон, достаточно вместительный, но при этом не казался массивным. Двухэтажный, с балконами и мансардой.

— До чего же он красив! — не удержавшись, в восторге воскликнула Света.

— Да, у того, кто его строил, отличный вкус, — подтвердил я.

— Пап, прям как в сказке, да? — с восторгом сказала Аня.

— Вам нравится, правда? — услышали мы.

Мы обернулись. Немного в стороне от входа на участок, в глубине его территории на скамейке сидел пожилой грустный мужчина возраста Дмитрия Петровича, видимо тот самый владелец участка и дома. Как там муж Ирки говорил, его зовут? Ааааа… Степан Николаевич.

— Вы же Степан Николаевич? — спросил я.

— Да, вам наверно обо мне соседи говорили?

— Да, это наши друзья, отзывались о Вас как об очень тактичном соседе. А дом Ваш так просто великолепен, и что самое главное, в нём чувствуется какое-то тепло, сразу чувствуется, что его строили с любовью и заботой. Да, Света?

Света кивнула:

— Вот да, только хотела сказать — он такой тёплый…

— Вы почувствовали его душу, не всем это дано. Хотите, зайдём внутрь?

— Ну, как-то неудобно… — смутился я.

— Папа, папа, пойдём посмотрим поближе, он же такой красивый! — воскликнула Аня и стремглав побежала вперёд к дому…

— Куда ты, Поросёнок! — крикнул я, но она уже унеслась.

— Странно Вы как-то дочку называете, — удивился Степан Николаевич.

— Ой, не берите в голову, — улыбнулась Света. — Он её обожает, просто когда она себя хорошо ведёт, то она у него Киса, а вот когда вот так вот, слегка непослушная, то да, Поросёнок. А уж если бессовестный, то значит основательно набедокурила.

Степан Николаевич рассмеялся.

— Придётся идти, — развёл я руками. — А то скоро там не останется ни одного уголка, куда она не заглянет.

— Ну так нормальный же ребёнок, — улыбнулся Степан Николаевич. — Было бы странно, если бы это было не так…

Мы зашли в дом.

— Второй этаж и мансарду не показываю, там ещё не начинали отделку… И получается, что смотреть там пока что особо и нечего. Так что приглашаю вас тут посидеть, чай попьём вместе…

Внутри нам понравилось ещё больше — вопрос был не только в отделочных материалах, как-то всё было тепло, светло, линии плавны и округлы, в этом доме хотелось жить и работать — на первом этаже был кабинет, большая просторная кухня, гостиная с камином, кладовые…

Степан Николаевич достал пирожные и разлил чай.

— Ах да! — вдруг вспомнил он. — У меня же есть мороженое. Можно мне угостить Вашу девочку?

Аня сделала стойку, и это было понятно — какой ребёнок не любит мороженое?

— Ну, если нетрудно…

— Сейчас достану из морозилки…

— Урааааа, мороженое! — запрыгала Аня, и Степан Николаевич с доброй улыбкой посмотрел на неё.

— Кушай, детка, на здоровье… Малышу не предлагаю — ему ещё рано, ну а мы с вами чай будем пить, да?

— Спасибо, — сказали мы… Сели на диванчик. Сашик был у меня на коленях, он сидел, засунув в рот кулачок, и озирался по сторонам.

— Степан Николаевич, а почему Вы такой грустный? — спросила Света. — У Вас такой красивый дом, наши друзья говорят, что вы для семьи сына построили, внуки есть, всё же хорошо?

— Увы, совсем нехорошо… Позавчера я пригласил их сюда, они не знали про дом, хотел сделать сюрприз, ну и ещё одну новость сообщить, уже не столь радостную…

— И что же?

— Невестка только что не истерику закатила сразу. «Зачем нам тут дом? Мы вообще все через месяц уезжаем насовсем за пределы страны, я карьеру в модельном бизнесе возобновляю». Мол, лучше бы я им деньгами помог на первое время, а лучше чтобы я побыстрее продал бы этот дом и там бы им купил другой…

Света ахнула.

— А что, сын Вам об их планах ничего не говорил?

— Ох, он с детства этакий тюфячок, она его потому и захомутала — такая, знаете ли, простите, стерва конкретная.

Мне было очень жалко старика — вложить всю душу, тут даже не о деньгах, и вот такое…

— И чем всё кончилось?

— Они даже в дом не зашли. Сели в машину и уехали. И тишина. Никто не звонит. Я тоже не хочу.

Анечка ничего не поняла, но её доброе сердечко всё почувствовало.

Она подошла к старику:

— Дедушка, не грусти, ты хороший! — и погладила его по руке.

— Ах ты, мой ангелочек, — улыбнулся он и погладил её по головке. — А вы кто, хоть расскажите немного о себе, а то мне и поговорить теперь не с кем…

Я рассказал о нас со Светой, о наших детках, о фирме, где работаем, чем занимаемся.

— Погодите-погодите, я же вас видел раньше, ну да, тогда в Крыму, лет семь-восемь назад! Вы же прилетали контракты подписывать? Точно, я вас видел там, на приёме вечером — Вас же Светлана зовут, верно?

Света кивнула.

— Я помню, Вы были просто великолепны тогда, впрочем и сейчас столь же прекрасны… Ваши драгоценности с сапфирами так шли к вашим глазам, Вы как королева там были, а уж как Ваш муж на вас тогда смотрел…

— Тогда ещё не муж, — рассмеялась Света, — но скоро им стал, когда стало известно, что мы ждём это чудо, — положила она руку на голову Анечки. — Мы привезли её оттуда…

Мы вспомнили тот вечер и посмотрели друг на друга с любовью и ностальгией.

— Я и сейчас на неё так смотрю и так же её люблю, если не больше, — сказал я, и Света довольно и тепло улыбнулась.

Степан Николаевич с доброй улыбкой смотрел на нас.

— Какая у вас хорошая, тёплая семья. Извините, я отойду, мне надо сделать звонок…

Он вернулся минут через пятнадцать. Пока его не было, мы всё рассматривали этот дом, и он нам нравился всё больше…

— Так вот, продолжу свой рассказ. Я не успел сказать сыну вторую новость — мне осталось жить несколько месяцев, самое большое — полгода.

Света охнула.

— Теперь послушайте меня и не перебивайте, пожалуйста, пока я не договорю. Я одинок. Мне деньги уже не нужны, сами понимаете, зачем они мне там. Больше всего я мечтал последние годы, чтобы в этом доме жила семья, такая же тёплая, как он сам. Семья сына, к сожалению, не такая, и сейчас я в этом убедился окончательно. И я не хочу просто его продавать неизвестно кому — я не хочу, чтобы в этом доме, куда я вложил всю свою душу, жили недостойные его люди. А вы… Вы чувствуете его душу, и вы его достойны.

Я бы с радостью вам просто подарил бы его, но не успею я уйти на тот свет, как эта стерва, жена сына, попытается оспорить акт дарения и признать меня умалишённым посмертно, с неё станется. Поэтому — я звонил сейчас другу-риелтору и спросил, за какую минимальную цену можно продать этот дом, чтобы не выглядело похожим на фиктивную сделку. По сравнению с тем, во сколько он реально мне обошёлся с учётом участка, это меньше в десятки раз. Тем не менее сумма немаленькая, но я уверен, что вы без проблем сможете взять если не ипотеку, то долговременный кредит. Вот стоимость, которую он озвучил. Мне бы так хотелось, чтобы именно ваша семья жила здесь…

Он положил на стол листок.

Мы со Светой сидели в шоке, насколько всё это было неожиданно.

— Степан Николаевич, — спросила Света, — Вы точно уверены насчёт своего диагноза? Может, проконсультироваться где-то за рубежом, если у нас врачи оказались бессильны?

— Увы, точно, все возможные варианты исчерпаны. А так, если ваша семья будет здесь жить, значит, не зря всё это было, вложенная в этот дом моя душа будет здесь с вами.

Я посмотрел на листок. Сумма, конечно, была довольно-таки приличная. Но, с другой стороны, нам всё равно уже было тесно в нашей двушке, и надо было думать о расширении, и мы уже давно начали копить деньги на новую квартиру. А тут такой дом, настолько уютный, тёплый, он нёс в себе душу этого светлого человека, и мне хотелось, чтобы и его труды здесь были не напрасны. Нам всем тут точно было бы хорошо. А уж как Света мечтала о жизни в доме... Да, сумму вложений, конечно, потребуется как минимум удвоить — заложиться на отделку второго этажа и мансарды, мебель, сантехнику, но всё равно…

Я давно первый заместитель Дмитрия Петровича, Света — второй заместитель, курирует перспективные направления в фирме, и та на подъёме, проекты наши идут успешно, мы стабильно получаем премии и бонусы, да и оклады у нас приличные, скоро очередная индексация… Ещё у меня оставался от родителей земельный участок в семидесяти километрах от города, мы временами со Светой подумывали о постройке там дачи, а сейчас, нам сказали, что и там началось активное строительство, и его можно было бы выгодно продать.

Да и мою квартиру можно будет сдавать — она в центре, своими руками сделаем там лёгкий косметический ремонт при необходимости, всё остальное там в порядке, перед рождением Сашика я основательно там навёл порядок и поменял всю сантехнику и бытовую технику. И здесь что-то я смогу сделать и сам… Другого такого шанса просто не будет. Я поймал мечтательный и одновременно умоляющий взгляд Светы…

— Степан Николаевич, давайте Вы подумаете и, если не передумаете, — мы согласны.

— Нечего думать, да и некогда, — махнул рукой он. — Решено. Одна просьба — я бы хотел приходить в гости к вам, ну, пока буду в состоянии, — приносить мороженое этому ангелочку, можно?

— Ну конечно же, — сказал я. — В этом доме Ваше тепло, и мы всегда будем Вам рады…

Света сияла, как ребёнок, получивший давно обещанный подарок от Деда Мороза.

Я продал свой земельный участок, мы добавили отложенные деньги, взяли кредит, благодаря Дмитрию Петровичу и поручительству фирмы проценты по нему были вполне терпимыми. По нашим прикидкам, лет за 6–7 мы должны были его полностью выплатить, при этом не сидя на хлебе и воде, хоть особо и не шикуя.

Степан Николаевич передал нам всю документацию и готовые проекты и эскизы по отделке дома.

Где-то через месяц мы заселились. До этого момента мы в каждые выходные приезжали сюда и делали то, что можно, своими руками — чтобы сэкономить и ускорить заселение. Аня активно помогала, как могла — приносила и подавала мне инструменты, приглядывала за Сашиком. К нам приходили и Ирка с Витей. Ира помогала Свете, Виктор с интересом смотрел, как работал я, помогал и таким образом попутно и сам тоже учился пользоваться инструментами.

Ко времени переезда у всех у нас были отделаны и обставлены мебелью наши спальни, причём я заказал в нашу со Светой полную звукоизоляцию и зеркала на потолок и стену около кровати — я помнил, как это было потрясающе и возбуждающе в том номере в Крыму, где мы зачали Анечку. Света по-прежнему хотела не сдерживать эмоции во время близости, чему я всегда был только рад.

Отделали и обставили мы сразу, пусть и более скромно, и две гостевые комнаты — ведь наверняка к нам будут приезжать гости и оставаться Нина Сергеевна и Димка с Викой и их Александрой.

Остальные комнаты и мансарду мы решили отделывать постепенно, по мере возможности. Дом был большой, и мы со Светой мечтали, что дети наши, когда вырастут, уже со своими семьями будут жить вместе с нами…

В первую же нашу ночь в этом доме после переезда мы со Светой зажгли вовсю — она теперь могла не сдерживаться, и её стоны и крики в моменты нашей любви, которые мне всегда нравились, умолкали только во время нашего отдыха, прежде чем мы снова и снова вновь приникали друг к другу. Напротив нашего окна не было окон соседей, шторы мы второпях задернуть забыли, и полная луна была нам ночником. Я видел её счастливые глаза, которые, как всегда, чуть расширялись в момент её оргазмов, и был так рад за неё и всех нас, ведь сбылась наша с ней давняя мечта. Заснули мы глубоко за полночь, когда силы нас оставили...

Сделали мы и беседку, и мангальную зону и, позвав в гости Ирку с Витей (её муж был снова в отъезде, а дочь отказалась), Нину Сергеевну, Степана Николаевича и семью Димки, тут же и опробовали. Сбылась давняя мечта моей любимой девочки о собственном доме и чтобы я её там с рук кормил шашлыками — тут были все свои, и можно было не стесняться, и она была просто счастлива. Разумеется, и Ане захотелось того же, пришлось и её так побаловать. Степан Николаевич всё с той же своей тёплой улыбкой смотрел на эту картину.

Нина Сергеевна была в восторге — она тоже почувствовала красоту и тепло этого дома и нередко оставалась у нас на выходные.

Степан Николаевич часто приезжал к нам в гости, более того, мы его не сразу, но уговорили-таки оставаться у нас на выходные дни, когда мы не работали и Аня не была в саду. Он много времени проводил с ней — рассказывал ей разные истории, читал ей книжки, играл с нею. Было видно, насколько это общение нужно им обоим… И, разумеется, привозил ей мороженое. Когда Аня уходила спать, он беседовал с Ниной Сергеевной и нами, вспоминая прожитое.

Однажды им с Аней пришла мысль посадить дерево, относительно недалеко от её окна. Степан Николаевич с нашей дочкой обсудили и вместе решили, что посадить следует именно берёзу. Я пошёл с ними, выкопал ямку правее её окна и на расстоянии метров пятнадцати от дома, чтобы дерево, разросшись, не заслоняло окно и чтобы корни не пошли под дом. С той стороны как раз было достаточно места между нашим домом и домом Иры. Так у Ани появилось персональное деревце.

К сожалению, болезнь Степана Николаевича прогрессировала, и, как он и говорил, чуть больше чем через полгода его не стало. Нам позвонила его экономка на следующий день после последнего его визита к нам, когда утром нашла его, придя убираться в квартире. Он ушёл во сне, с улыбкой.

Не знаем наверняка, насколько общение Ани с этим удивительно светлым человеком повлияло на её дальнейшую повышенную любовь к мороженому, проявившуюся в ней позже. Понятно, что с шести лет помнишь не так и много, но в нашем фотоальбоме хранится фотография, где Аня довольно ест мороженое, а Степан Николаевич смотрит на неё с любовью и теплом. И ещё одна, где она, улыбаясь, протягивает ему какую-то игрушку, а он просто сияет… Аня любила их рассматривать и вспоминать какие-то фрагменты их общения, запавшие в память.

Муж Ирки по-прежнему пропадал в командировках — он был геологом, работал на большую нефтяную компанию, и в нём по-прежнему жила любовь к длительным экспедициям. Дочь же её по-прежнему от неё дистанцировалась, так что мы стали для них с Витей тем теплом и кругом общения, которого им не хватало.

Ирка была счастлива, когда мы поселились рядом, да и Света тоже — теперь они могли вечером вместе ходить на фитнес уже в нашем посёлке, да и просто больше общаться в свободное от работы время. Витя же с момента нашего поселения в доме так просто не вылезал от нас. Впрочем, и до того — он всегда, когда мы вместе летали в отпуск, старался быть поближе к Ане.

Мы смеялись — приглядывается к будущей жене, которую ему нашла мать. Впрочем, он сам уже давно был очарован нашей крошкой. Пока больше как старший брат, но кто знает, что будет потом… Она принимала его заботу абсолютно невинно, но с заметным удовольствием — в своём детском саду она и так была королевой в своей группе, а тут мальчик старше её на почти три года — особо ценный трофей.

Нам же со Светой нравился этот парень, он взял от родителей лучшее. Спокойный, уравновешенный и какой-то, как это ни странно звучит по отношению к школьнику, которому шёл десятый год, — надёжный. И опекал он Аню как-то по-взрослому. Осенью она должна была пойти в школу, и он сам заявил, что готов провожать её туда и обратно, и если она там будет ходить на какую-то секцию или кружок, то будет её ждать, сколько надо. Это звучало солидно и однозначно заслуживало уважения.

Глава 2. Сашка

Потихоньку приближался Новый год, но свой сказочный подарок я уже получила в этом, старом — этот дом. Вот и сейчас, пока меня никто не видел, я нередко ходила по нему, гладя перила его лестницы, межкомнатные двери, столешницу стола на кухне, могла провести рукой по его стенам.

Он был просто потрясающим. В своих даже самых смелых мечтах я не могла себе представить, что у меня, простой девчонки, когда-то будет такой дворец — откровенно большой и при этом такой уютный и тёплый. Я вспоминала Степана Николаевича. Да, он вложил всю свою душу в него. Нам повезло, что жена его сына не смогла его оценить. Мы же полюбили его сразу, ещё до заселения. Заходя, мы всегда гладили раму проёма входной двери дома. Степан Николаевич, когда ещё не ушёл от нас, однажды заметил это и был сначала удивлён. А я ему объяснила, что мы чувствуем какую-то живую ауру, тёплую, и так мы с ним здороваемся… Он был заметно тронут и сказал, что лишний раз убедился, что дом в правильных руках. Да, каким светлым был этот человек…

Были выходные. Уже выпал первый снег. Это были первые выходные с момента нашего переезда, когда мы вместе могли просто спокойно посидеть в гостиной перед камином и ничего не делать — у нас просто не было свободных денег после очередной выплаты по кредиту. Впрочем, срочности тоже не было — мы решили к весне что-то отложить из новогодних премий и попробовать завершить ремонт хотя бы второго этажа. Там остались неотделанными ещё несколько комнат, которые, как мы мечтали, когда-то станут детскими для наших внуков. Особенно об этом мечтал Влад, и я его дразнила: у тебя-то сыну ещё двух лет нет, а ты о внуках!

Он тепло улыбался:

— Во-первых, я мечтаю прежде всего о внучках, хотя и внукам буду рад! А во-вторых, ты же знаешь, я такой — пытаюсь думать вперёд…

Да, он такой, мой любимый. Вечно думает о всех, кроме себя. Даже в условиях значительно более скромного бюджета, чем раньше, умудряется баловать меня. Я по-прежнему могла себе купить очередной наряд, если бы только он мне понравился, так что уже я сама сдерживала себя от походов по магазинам без крайней необходимости. А сейчас… Он частенько по утрам в выходные дни, после наших ночей любви, приносит мне свежие тюльпаны и, разумеется, мою любимую шоколадку с миндалём.

Первый раз я просто сначала подумала, что мне это снится — засыпала — цветов не было, проснулась — а они стоят передо мной, красивые, нежные, а запах… Мама, в те выходные оставшаяся у нас и, будучи жаворонком, уже с раннего утра колдующая на кухне, рассказала мне:

— Дочка, представляешь, я только утром пироги в духовку поставила, пока ещё все спят, а тут Влад спустился. Поздоровался и вышел, а минут через пятнадцать с букетом возвращается. Я его спрашиваю: «А что, праздник какой-то? Я что-то упустила? С чего вдруг?» А он, представляешь, говорит: «Для меня вся жизнь со Светой такая». Я ему говорю: «Совсем разбалуешь Светку-то!» А он: «Кто ж её баловать должен, если не я?»

Я тогда только счастливо улыбнулась и вздохнула в ответ. Что тут говорить — и так всё понятно… И гордо подумала: многие ли женщины могут похвастаться, что их так любят после семи с лишним лет совместной жизни?

А наши ночи… Они были здесь такими же упоительными, как и раньше, хотя… Пожалуй, они даже стали ещё более страстными, потому что я могла совсем себя не сдерживать. Мы могли не волноваться, что Анечка ворвётся к нам в самый сладкий момент, как это было пару раз в прошлом. Хорошо, что это тогда было ночью, и мы оба раза успели нырнуть под одеяло. Тогда Анечку разбудили и напугали мои громкие стоны, когда я не смогла их сдержать.

А тут я знала, что могу, как тогда на Острове, абсолютно не сдерживать свои эмоции, и это радовало и меня, и Влада, которого эти звуки заводили, о чём он мне говорил и не раз. Его плечам из-за этого тоже доставалось меньше, хотя он по-прежнему заявлял мне, что если я хочу — могу не сдерживаться.

Мы по-прежнему время от времени наведывались в магазинчик интимных товаров и интересовались его новинками. Он посмеивался, насколько я уже больше него интересуюсь всякими интимными штучками, и сейчас больше не стеснялась советоваться с продавщицами на эту тему. А вот помню, в первый раз я краснела и пыталась неловко спросить: «А у вас это вот есть… Ну, чтобы вот…»

Продавщица внимательно слушала меня, пытаясь понять, о чём я, а этот мой любимый нахал стоял рядом и иронично улыбался, наблюдая эту картину, как я краснею и запинаюсь, пока я его не прогнала подальше в торговый зал. А сама уже более свободно объяснила, что бы мне хотелось и выясняла, что из этого есть и вообще бывает ли.

В итоге, через пару раз я уже сама свободно приходила в этот магазинчик и изучала новинки, откровенно обсуждая с девушками-продавщицами плюсы и минусы этих товаров, особенно с учётом того, что они сами любили опробовать на себе всё это и щедро делились опытом… Ну а Влад — он как всегда был готов к экспериментам и по-прежнему ставил моё удовольствие выше своего.

Так что я радовалась жизни здесь и с нетерпением ждала весны — мы с мамой решили весной посадить побольше цветов перед домом.

Бежали дни, и в этот декабрьский день мы решили дать себе немного отдыха. Впервые за долгое время Влад позволил себе сесть вместе с Аней порешать шахматные задачи. Была у него такая давняя страстишка — шахматы. Как он мне рассказывал, на них его когда-то подсадил Николаич, страстный любитель этой игры, во время их совместного перегона яхт для новых русских. Собственно в сами шахматы, его учил играть отец, но тогда особой любви у него к ним не было, а вот тогда, с Николаичем как-то вот и пришло понимание и удовольствие от игры. Когда мы ещё жили в его квартире, в редкие минуты отдыха Влад любил расставить фигуры и, задумчиво глядя на доску, решать очередную задачу из сборника.

Когда здесь в гостях бывал Димка или Николай, муж Ирки, он тоже норовил уговорить их сыграть партию-другую. Я знала, что когда он играет, то позволяет себе расслабиться. Он пытался научить и меня, но мне как-то это не зашло, и я дипломатично, но твёрдо отказалась. В этом плане Владу очень повезло со Степаном Николаевичем — тот оказался достаточно цепким шахматистом и нередко вечерами в выходные, когда Аня уходила спать, а тот ночевал у нас, они засиживались за шахматами. Влад виновато смотрел на меня, боясь, что я буду не в восторге, что он это время не уделяет мне, но я понимала, что и ему нужна возможность такого отдыха, потому не обижалась, о чём ему не раз и говорила.

Как-то они сели играть днём в субботу, и Аня, вернувшись уже из школы, в которую пошла осенью, застала эту картину и живо заинтересовалась этой игрой. Степан Николаевич взялся её учить. Анька оказалась очень способным (понятное дело по её возрасту) игроком. Когда Степана Николаевича не стало, она с удовольствием играла уже со Владом. Более того — начала учить шахматам Виктора, и нередко, в плохую погоду, они сидели у нас в гостиной сами или вместе со Владом разбирали очередную задачу.

Сашик спал, я поставила около него радионяню, и мы с Владом и Анечкой, которые доиграли шахматную партию, вышли во двор лепить снеговика.

Ворота на участок были открыты — мы ждали приезда Димки с семьёй. Неожиданно въехала какая-то чужая машина, из неё вышла молодая женщина, вроде и красивая, но лицо её было каким-то немного хищным и недобрым. Со стороны водителя вышел мужчина, старше её. Мне он кого-то напомнил…

— Света, похоже, вот и сынок Степана Николаевича пожаловал с женушкой-стервой, — негромко сказал мне Влад.

Тут я и поняла, на кого тот был похож. Ну да, сходство было заметно. Но у сына выражение лица было каким-то безвольным и бесцветным, не то что у его покойного отца…

— Анечка, ты поиграй пока, я пойду с гостями поговорю, — сказал Влад дочке и двинулся к воротам. Я пошла с ним. Мы с ними ещё не встречались. На похоронах, организованных Владом, их не было — они были за границей.

— Таааааааааааак, а вот и покупатели дома! — агрессивно набросилась на нас женщина. — Думали, купите дом по дешёвке, обманув старика и будете спокойно тут жить? У вас это не выйдет!

— Вы, собственно, кто такая? — ледяным тоном поинтересовался Влад.

— Я — наследница! — заявила та.

— Что-то я не помню, чтобы у Степана Николаевича была жена или дочь.

— Я жена его сына!

— И что? Какое отношение лично вы имеете к этому дому? Да и вообще, завещания Степан Николаевич не оставлял, он мне сам об этом говорил, так что всё останется его сыну. Вот с ним мы и будем говорить, если у него есть, что нам сказать.

Тот стоял и не смотрел нам в глаза.

— Что ты молчишь? — толкнула она его в бок. — Этот дом можно было продать гораздо дороже, я узнавала, а судя по документам, твой отец продал его по самой низкой цене! Скажи, что оспоришь сделку и чтобы они готовились уехать отсюда!

— Это был его дом, он продал тому, кому считал нужным и за сколько считал нужным, — с трудом выдавил из себя он.

— Так я и знала, что от тебя толку чуть… — она снова повернулась к нам. — Думаете, я так это оставлю, что этот старый идиот по дешёвке продал дом?!

Я только открыла рот, чтобы что-то возразить, как неожиданно взорвался её муж:

— Не смей так говорить о моём отце! — закричал он и со всей силы грохнул кулаком по капоту машины. Женщина испуганно сжалась и втянула голову в плечи — видимо, это было впервые в их совместной жизни. — Иди в машину и об этой мысли забудь раз и навсегда! Хотела продолжить карьеру модели? Вот и крути себе жопой на подиуме дальше!

Она ошеломлённо села в машину и захлопнула дверь.

— Отец незадолго до смерти мне писал, что нашёл семью, — тихо сказал он. — Достойную его дома, и я вижу, что это так. Он и о дочери вашей писал, что есть ангелочек, которая скрасила его последние дни… Наверно, это она там снеговика лепит, да? Да, похожа, похожа на ангела…

А дом… Это будет такой своеобразный памятник отцу. Жаль, что я его не послушал когда-то. Если бы не дети — развёлся бы с этой… А так… Я вам благодарен, что последние дни отца были светлыми благодаря вашей семье. И ещё — я хотел поблагодарить, что вы его проводили в последний путь. В конторе мне сказали, что вы ему уже даже памятник заказали. Мне стыдно, что нас на похоронах не было, были причины… Спасибо вам, и не волнуйтесь — никто ничего оспаривать не будет. Будьте счастливы в этом доме и не забывайте моего отца, а уж его душа будет тут с вами…

Он пожал руку Владу, кивнул мне и сел в машину. Они уехали…

Я облегчённо выдохнула. Имея приличный юридический опыт, я понимала, что опротестовать сделку у них было мало шансов, но сколько бы сил, а то и денег у нас бы заняла защита…

Анька продолжала увлечённо заниматься снеговиком. Пришёл Витя и включился в этот процесс. Мы смотрели на детей, которые сначала закончили вместе лепить снеговика, а потом стали бегать и кидать друг в друга снежками.

Мы пошли к дому. Влад приобнял меня:

— Испугалась, Свети?

— Ну, было немного, — призналась я. — Я уже не представляю себе жизни вне этого дома.

— А я вот почему-то вспомнил ещё, как мы забирали вещи из нашей квартиры, переезжая сюда…

Я тоже вспомнила тот день. Основные вещи мы к тому времени уже забрали, вернулись за оставшимися… Мама осталась в доме, присматривая за Сашиком, Анька же увязалась с нами и весело носилась по основательно опустевшей квартире… Мы прошли по ней, прощаясь… Вот диванчик, на котором спала Анечка. В этом уголке мы ставили ёлку.

Кровать и зеркала — свидетели и соучастники нашей любви. Семь лет любви и счастья видела эта квартира, и мне стало грустно. Уже через несколько дней сюда заедут квартиросъёмщики — одна организация сняла на длительный срок квартиру для своего высокопоставленного иногороднего сотрудника. Меня немного напрягало одно из условий — большой штраф за расторжение по нашей инициативе, но уж больно хороши были остальные условия, да и по деньгам стоимость аренды была заметно выше средней.

Мы тогда сели на кровать, и Влад обнял меня.

— Девочка моя любимая, жизнь продолжается. Наша любовь никуда не уходит, она поедет с нами. А тут… Может, и тут кто-то найдёт свою любовь, как мы с тобой тогда, на другой день после того корпоратива.

— Да, милый, но мне всё равно грустно…

— Мне тоже, но надо двигаться вперёд и ехать, пока этот Поросёнок не разнёс квартиру, — улыбнулся он, и мы, последний раз обернувшись на прощание, вышли, вынося вещи, и закрыли дверь, переходя к новому этапу нашей жизни.

В ворота въехала машина. Приехали Димка с Викой, мама и Александра. Что-то они были не в настроении. И Сашка тоже нас с Владом удивила. Обычно она сразу бросалась к детям играть, а сейчас была какой-то вялой.

Мы все вместе зашли в дом.

— Ребята, что-то случилось? — спросил их Влад.

— Да что-то Сашка болеет, никак лучше не становится. Водим по врачам, смотрят её, анализы — вроде всё нормально, а она всё слабее и слабее.

Да, эта всегда веселая маленькая рыжая красотка, которая активностью могла обычно поспорить с Аней, сегодня была вялой и грустной.

— И как давно это? — спросила я Димку.

— Да почти с месяц как…

— А что не говорили?

— Ну, сначала думали, что вот-вот выздоровеет, потом — что врачи разберутся, а оно, видишь, как…

Зашла Ирка. Увидела наше уныние.

— Так, что тут у вас случилось? Колитесь! Понятно… Сейчас позвоню одному человечку, может, подскажет какого гуру… Наталья Васильевна? Да, это я. Тут девочка, моя близкая родственница, ей около четырёх лет. Почти месяц болеет, врачи разобраться никак не могут. Подскажите, к кому постучаться? Записываю… Так, Фёдор Иванович… А где принимает? Что, не меньше месяца приёма ждать?! Наталья Васильевна, помогите пораньше попасть, очень прошу! Позвоните? Родителям перезвоните? Да-да, вот их телефон, они будут ждать. Ох, долгих Вам лет жизни, спасибо огромное, я Ваша должница!

— Короче так, — сказала она Вике. — Вам завтра позвонят и назначат время. Бросайте всё и езжайте, как позовут. Врача зовут Фёдор Иванович, у него очередь на месяц вперёд, лучше его в стране просто нет по таким нестандартным случаям. Наталья Васильевна договорится, чтобы вас пораньше приняли.

Вика с Димкой немного успокоились, сбивчиво благодарили Ирку, мама тоже не сразу, но прекратила плакать. С улицы пришли Аня с Витей и стали развлекать Сашку…

Фёдор Иванович принял Вику с Сашей уже через пару дней, перед основным приёмом. Я поехала с ними. Мне врач понравился — спокойный, знающий. Он изучил документы, осмотрел Сашу. Назначил ещё ряд анализов, о которых до того дня мы даже не знали, что такие бывают, два исследования. Через несколько дней мы приехали к нему повторно с результатами. Влад был занят на работе, но обещал нас забрать.

— Так, ну что я вам могу сказать. У Саши довольно редкая болезнь, по статистике один ребёнок из ста тысяч болеет, но вот, вам не повезло…

— И… и что делать? — почти в один голос спросили мы с Викой.

— Ещё лет пять назад эта болезнь считалась неизлечимой и, к сожалению, в большинстве случаев приводила к инвалидности, а то и к смерти. Сейчас её научились лечить, но…

— Но?

— Надо не затягивая делать операцию, потом ещё будет небыстрая реабилитация. В школу девочка пойдёт как минимум на год позже.

— Ну что ж поделать, сделаем…

— И самое печальное — у нас в стране пока такую не делают. Её вообще пока делают только в двух больницах в мире. И стоит она очень дорого. Реабилитацию-то можно и у нас проходить, тоже, правда, платно, но всё же значительно дешевле.

— И сколько же примерно стоит такая операция? — дрогнувшим голосом спросила Вика.

Он назвал сумму. Она была просто ошеломительной. Вика заплакала.

— Вика, Вика! Мы обязательно что-то придумаем, не вздумай реветь, — трясла её я. — Мы не можем сейчас позволить себе кукситься! Доктор, насколько срочно нужна операция?

— Пара месяцев у вас точно есть, дальше процесс может стать, увы, необратимым. Вот вам контакты клиник, вышлите им документы, они точно скажут, сколько это будет стоить… Вот и мой телефон, звоните, если что…

Мы вышли раздавленные. В голове у меня хаотично крутились варианты, но ничего толком в голову не приходило.

Я позвонила Владу, он забрал нас от врача. Сначала мы завезли Вику и Сашу домой, потом поехали домой. Влад хотел узнать, как дела, но я попросила его потерпеть до дома, где нас ждала мама, присматривающая за Сашиком и Аней.

Вечером мы уложили Сашика и сели в гостиной, где я подробно рассказала о наших невесёлых новостях, и мы стали вместе обсуждать, где взять деньги. Аня неподалёку что-то рисовала, лежа на ковре перед камином.

— Ребята сейчас живут с мамой, их друг вернулся, и им пришлось съехать с его квартиры. Кредит им вряд ли дадут. Мы можем сами попытаться взять ещё один, — сказала я, — но на нас уже висит кредит по нашему дому, так что шансы его получить минимальны. Влад, может, ещё какие идеи есть?

— Надо узнать, сколько стоит моя квартира. Там, правда, придётся штраф по договору аренды заплатить за досрочное расторжение, но всё равно денег должно хватить, если не на всё, то почти на всё…

— Влад, твоя квартира — это всё, что у тебя от родителей осталось, участок и тот продали ради этого дома!!!

— Теперь все что у меня есть и что мне важно — это моя семья, вы все, — просто сказал он. — Жизнь ребёнка важнее, тем более что это моя племянница и часть моей семьи…

Мама сидела и тихо плакала… — Сынок, какой же ты у нас…

— Нина Сергеевна, ну право же, не стоит, ничего героического не происходит, - спокойно сказал Влад - Сашка — член нашей семьи, её жизнь и здоровье уж точно дороже каких-то квадратных метров. Света, изучи, пожалуйста, если разорвем договор аренды, во сколько нам это встанет. Я завтра же наведу справки, сколько может стоить квартира и как быстро её смогут продать. Поговорю с банком — может, всё же дадут кредит. Ну а если нет — значит, продадим квартиру. Ребятам-то такой кредит не дадут, не те доходы…

Как же я гордилась своим мужем в этот момент! Я-то знала, как он любил ту квартиру — там прошли его детство и юность, семь лет нашей совместной жизни в любви, начиная с того корпоратива, до ожидания и рождения Анечки и Сашика. И вот он теперь так решительно и просто видел в продаже её способ спасения Сашеньки, понимая, что Димке с Викой самим просто неоткуда взять такие деньги. От родителей Вики тоже помощи ждать было нечего — чем могли помочь два простых школьных учителя, живущие в старенькой маленькой двушке в другом городе?

— Влад… А может, может ребята к тебе в квартиру переедут? — спросила мама. — Я с ними. Они в одной комнате, я с Сашенькой в другой. Тесновато будет, но… А продадим мою с Димой, Свете она уж точно не нужна… А там поживем-увидим…

— Нина Сергеевна, ну о чём Вы говорите? Это разве жизнь у вас всех там будет — друг у друга на голове? Нет. Если и продавать, то мою. Надеюсь, что её стоимости хватит… Давайте только, пока ребятам ничего говорить не будем. Как раз через неделю Новый Год, на праздники позовём их, и тогда уж примем решение, когда все расчёты будут на руках, тогда и скажем.

Шло время, наступила неделя перед Новым годом. Обе клиники прислали полный расчёт, включающий в себя госпитализацию вместе с одним из родителей, операцию и первый этап реабилитации, без которого они бы не могли вернуться. Сумма была несколько меньше, чем озвучил нам Фёдор Иванович, но всё же оставалась весьма и весьма приличной.

Как и следовало ожидать, ребятам отказали банки в выдаче кредита, равно как и нам.

Влад навёл справки — стоимости квартиры, даже если продать её срочно и заплатить немаленький штраф за разрыв аренды, должно было хватить с лишком. Сразу после Нового года квартиру должны были выставить на продажу — Влад собирался поехать туда и подписать документы, риелтор обещал максимум за две недели найти покупателей.

— Ну вот видишь, — сказал он мне. — Значит, судьба такая…

Я обнимала его и плакала. Я понимала, как внутри себя он переживает, что последняя ниточка его со своим детством, прошлым, таким образом, будет перерезана.

— Ничего, Свети, ничего. Прорвёмся, — отвечал он, прижимая меня к себе и гладя по голове, как ребенка.

Наступил вечер Нового Года. Ребята приехали совсем мрачные. Сашка была ещё более вялая, чем раньше. Мы хотели им сказать о нашем решении ещё до наступления Нового Года, чтобы они могли, наконец, расслабиться. Мама уже знала об этом, но мы просили её ничего не говорить, пока мы не уточним все детали. Вечером мы уложили Сашика и Сашку, сами сидели на кухне.

— Папа, мама, идите за мной, — вдруг сказала нам Анечка и повела нас в свою комнату.

— Степан Николаевич незадолго до того, ну… вообщем, просил передать вам вот эту коробку перед самым Новым годом.

Она достала из-под стола довольно основательную запечатанную коробку. Мы вскрыли её. В ней была коробка поменьше и письмо. Мы стали читать:

Уважаемые Влад и Светлана!

Я очень благодарен Анечке и вам за то, что остаток моей жизни был согрет вами. Если помните, я говорил, что не могу просто так подарить вам дом — моя невестка не успокоится, пока не попытается оспорить сделку.

Но у меня был еще большой участок в очень престижном месте, где я сначала и планировал строить дом. Потом, по ряду причин, я все же решил строить его здесь. Незадолго до продажи вам дома я очень выгодно продал тот участок. В этой коробке — деньги за него. Решите сами, на что их потратить. Вы очень теплые и светлые люди и я уверен, что вы найдёте им достойное применение.

Ваш Степан Николаевич

P. S. Пожалуйста, поцелуйте за меня вашего ангелочка, Анечку. Я постараюсь быть ангелом-хранителем для нее всю её жизнь.

Я ревела — Степан Николаевич и тут пытался помочь нам… Слезы блеснули и в глазах Влада.

— Сашка — сказал он.

— Да.

Влад открыл вторую коробку. Мы вместе пересчитали деньги. Их должно было хватить на все, ну или почти на всё для Сашки. Недостающее, если что, мы покроем из наших новогодних премий.

— Мама, ты что плачешь? — спросила Аня. — Там что-то плохое было написано?

— Нет, солнышко. Степан Николаевич спас Сашку, — сказала я, вытирая глаза.

— Я так и знала! — сказала мне она. — Мне кажется, я иногда чувствую, что он здесь. Какое-то ощущение, что что-то такое доброе и теплое рядом…

— Ещё бы, — сказал Влад. — Его душа в нашем доме…

Мы спустились вниз, поставили коробку на стол и вслух прочитали письмо Степана Николаевича.

— Так что, Вика, Дима, расслабьтесь, деньги на операцию есть, если не хватит — мы добавим. — сказал Влад. — После Нового года можно лететь. Ира обещала через своих знакомых быстро оформить загранпаспорта и визу. Вы решили, в какую клинику полетите? Вика, ты с Сашей полетишь?

— Да, — сквозь слёзы сказала Вика. — Фёдор Иванович сказал, что вот эта получше. Там чуть дороже, но она того стоит… Ребята, нам так неудобно, у вас самих такие долги, а мы никогда не сможем отдать такую сумму…

— Ну, так родные же люди. О чём тут вообще говорить, какая еще отдача? — удивился Влад — Давайте, шлите в клинику запрос, пусть резервируют вам место и пришлют список нужных документов. Сразу после Нового года аванс перечислим — и полетите…

Мама всё плакала и никак не могла успокоиться.

— Нина Сергеевна, ну что Вы, все уже почти хорошо — пытался успокоить её Влад.

— Сынок, как тебе удаётся самому быть таким светлым и притягивать к себе таких же светлых людей? — всхлипывала она.

— Может, потому, что у меня есть мой персональный свет — Света? — улыбнулся Влад. — С нею у меня всё и началось. И не закончится никогда, надеюсь… Да что там, моя жизнь началась с нее. И вы все рядом, а Вы сами так просто потрясающая чудо-теща, о которой только можно мечтать…

— Мама, Степан Николаевич деньги оставил, чтобы Сашу вылечить, да? — спросила меня тихонько Аня. Мы ей не говорили всех деталей, но она знала, что у сестры проблемы со здоровьем и ей нужна помощь и это будет стоить очень дорого.

— Да, солнышко…

— Можно я выйду ненадолго, к березке той пойду? Хочу ему спасибо сказать.

— Давай, только быстро. Скоро тетя Ира придёт со своими…

Я посмотрела в окно. Анечка подошла к саженцу берёзки, которая едва была видна под снегом, стояла и что-то говорила.

Потом, какая-то посвежевшая и повеселевшая, вернулась.

— Я сказала спасибо ему за Сашку… Надеюсь, он услышал.

— Конечно услышал, солнышко, — обнял её Влад. — Конечно…

Вскоре пришла семья Ирки. Мы им рассказала новости, Ирка с мужем и Виктором порадовались за Сашу. Дочери Ирки Лизе было все равно.

Потом Витя пошёл играть с Аней. Лиза неприступно сидела и общалась только с отцом. После встречи Нового года тот, сразу извинившись, ушёл — сославшись, что с утра улетает в очередную командировку, и дочь сразу ушла с ним. Ира на это уже не реагировала — привыкла, делала вид, что не заметила. Она общалась с Викой и Димой и давала им советы по подготовке к поездке.

Сразу после праздников мы перевели аванс в клинику. Знакомые Ирки за три дня сделали визы Саше и Вике, и те улетели… Мы волновались за них, но через день нам позвонила Вика и, плача, сказала, что операция прошла успешно. Если первый этап реабилитации пройдёт хорошо, они вернутся где-то через неделю.

Через десять дней они вернулись. Сашенька была ещё слаба, но уже чувствовалось, что она снова становится тем рыжим шустриком, которого мы все знали и любили. Аня не отходила от сестрички. Мама снова плакала, на этот раз от радости. Вика сказала, что полная реабилитация займёт ещё какое-то время и в школу Сашка пойдёт скорее всего на год а то и два позже, но к этому времени все проблемы уйдут совсем и она будет абсолютно здоровой девочкой. Ещё врачи им порекомендовали почаще вывозить её на море, и Влад им обещал, что мы всегда будем готовы брать её с собой, когда будем летать в отпуск.

Глава 3. Такой разный покой

Догорал тёплый весенний субботний день. Мы со Светой сидели в беседке около мангала. Нина Сергеевна пошла укладывать спать Сашика.

...Аня с Сашкой и Витей пошли на качели, которые я поставил ещё в начале весны перед домом. Там же мы сделали небольшую детскую площадку, шведскую стенку и турник. На турнике я подтягивался, чтобы поддерживать форму — в будни на зал времени частенько не хватало, а тут минут десять-пятнадцать всегда можно было найти.

Света меня поддразнивала — она, мол, в качестве тренажёра и так всегда под рукой: могу в спальне с ней проявить фантазию и уж точно потратить немало сил… Я шутил в ответ, что в роли турника слабо себе её представляю, но всё остальное с ней с удовольствием сделаю и, подхватив на руки, начинал приседать под смех и одобрение Ани и Нины Сергеевны.

Впрочем, Свете нравилось прокрасться после этих тренировок за мной в душ ванной комнаты нашей спальни и, прижавшись ко мне, требовать любви прямо здесь и сейчас. Она говорила, что запах моего пота и то, как у меня тяжело ходит грудь после упражнений, безумно её заводят. Я не спорил, и нередко мы начинали наше занятие любовью прямо там, под душем, лишь потом перебираясь в постель. Она требовала в ванной комнате, чтобы я брал её резко, почти грубо, ещё будучи потным и тяжело дыша после тренировки. Чтобы я жёстко прислонял её к стенке душевой кабины или прогибал к раковине, сильно сжимал грудь или держал за шею и двигался в ней быстро, глубоко и резко.

В такие моменты она даже не стонала, а скорее кричала от удовольствия. После того как ноги её уже не держали, я подхватывал её и сам поднимал и опускал на себе, а она, часто устав кричать, просто впивалась в мои плечи зубами… Потом мы принимали душ и продолжали любить друг друга уже в постели, медленно, нежно, пока ещё оставались силы...

— Сейчас я буду кормить тебя шашлыком, с рук, как ты любишь, дааа? — спросил я свою любимую девочку.

— Дааааааааааа! — в предвкушении сказала она, привалившись ко мне спиной, и, как птенчик, приоткрыла рот.

Я стал брать из блюда, куда несколько минут назад выложил готовый шашлык с нескольких шампуров, по одному кусочку и класть ей в рот. Она не торопясь жевала, и её личико выражало такое удовольствие, что я таял, глядя на неё. Это когда-то было для неё мечтой — собственный дом и чтобы я её вот так, с рук, кормил шашлыком. С тех пор редкие шашлыки у нас обходились без этого номера программы. Я же по-прежнему любил баловать Свету, и это так радовало её…

— Мне кажется, Сашка выглядит здоровой, как тебе кажется? — спросила меня Света.

— Да, вон носится с ребятами, весёлая, раскраснелась. Сколько там времени прошло с операции?

— Месяца четыре.

— Ну да, так врачи и говорили. Но всё равно, в школу ей придётся пойти позже, я правильно понял?

— Да, мы с Викой были вчера у Фёдора Ивановича, и он подтвердил, что хотя Саша быстро восстанавливается, но там есть, пусть небольшая, вероятность осложнения при нагрузках, лучше не рисковать. Димка с Викой это понимают и не спешат думать о школе. Да, кстати, летом они хотят её на море вывезти, как врачи советовали. Димка спрашивал, а когда мы поедем, сможем ли мы её с собой взять, чтобы в сумме она подольше за лето на море побыла. Они бы сначала сами с ней, а потом уже мы, что думаешь?

— Свет, ну конечно, мы им уже сами предлагали такой вариант. Аня будет рада, да и Ирка наверняка с Витей нам составят компанию.

— Саша такой красивой девочкой растёт, пожалуй, будет красивее Вики, как тебе кажется?

— Ну, ей только шестой год идёт, ещё рано говорить, но, пожалуй, что да. И знаешь, при этом у неё не просто глаза Димки, она умненькая девочка такая, я слышал, она что-то с ребятами нашими обсуждала серьёзное, как-то, знаешь ли, обстоятельно так.

— Влад, вот только не говори, что ты и её шахматам научишь! — притворно испугалась Света. — А то придётся открыть детский шахматный кружок, мало мне Ани с Витей!

— Так! Ешь шашлык и не отвлекайся! — рассмеялся я и положил в её рот очередной кусочек мяса.

В мангале догорали угли, мы сидели, тесно прижавшись друг к другу. Дети ещё играли в сумерках, вокруг было тихо. Ирка со своими уехала в город покупать вещи для очередных спортивных сборов дочери и командировки мужа. Дима с Викой же частенько оставляли Сашку на выходные у нас — вокруг нашего посёлка был большой сосновый бор, и ей было полезно бывать здесь побольше и дышать чистым воздухом. Она была некапризная, весёлая, активная девчонка и проблем нам не доставляла. Хотя Витя, будучи рыцарем, уделял и Саше внимание, Аня не ревновала к сестре, видимо, будучи вполне уверена в своих силах.

Было ощущение покоя и радости. Света вздохнула и теснее прижалась ко мне.

— Скоро очередная наша годовщина того корпоратива, — сказала она. — Съездим в наш парк, вспомним, как всё это было?

— Обязательно, — прижал её к себе я. — Ты главное, не забудь надеть тот самый свитерок, глядя на который я тогда и не выдержал и ляпнул, какая у тебя красивая грудь. А ты, вместо того чтобы дать мне пощёчину и уехать, наоборот, сказала, что готова поехать со мной, ко мне… И после этого были уже только мы…

— Да, как быстро идёт время, милый… Уже и Аня первый класс заканчивает, и Сашика скоро в детский сад отдадим, а как будто всё было только вчера.

— И я по-прежнему люблю тебя так же сильно. И всё также восхищаюсь твоей грудью. И когда уложим спать детей, докажу тебе, что и хочу тебя не меньше, чем тогда.

Света вместо ответа ещё сильнее прижалась ко мне, положив головку на моё плечо.

— Ну всё, заснул, заснул Сашик. Как подушку увидел, так и заснул сразу. А вы тут всё сидите, как два голубка, — тепло сказала вернувшаяся Нина Сергеевна.

— Мам, спасибо, что уложила его, а то иначе бы мне не видать шашлыка из рук мужа, — рассмеялась Света.

— Влад, мне иногда кажется, что у тебя не два, а три ребенка и Светка, вот эта девчонка — твоя старшая и самая балованная из них, — пошутила Нина Сергеевна.

— К счастью, она всё же моя жена, потому есть и те дети, — улыбнулся я в ответ. — Ну а балованная… так мне ж в радость.

— А уж как мне-то в радость! — заявила Света. — Так, там шашлык ещё есть? Ты это, давай, корми, не отлынивай!

— Ну, не буду вам мешать, — рассмеялась Нина Сергеевна. — Пойду чай поставлю, а то дети сейчас набегаются и пироги захотят есть.

— Мам, не только Аня, я тоже пироги с вишней вообще-то люблю, не забудь! — вдогонку маме крикнула Света, и мы все рассмеялись. Света снова приоткрыла рот, как голодный птенчик, и я туда положил очередной кусочек.

Совсем стемнело. Мы все вернулись в дом. Попили чай с пирогами, Витя ушёл домой, Нина Сергеевна уложила спать Сашу и пошла отдыхать сама. Я же уложил спать Аню, впрочем, она была уже большая и формально в этом уже и не нуждалась, но любила, чтобы я на ночь её укрывал и, прощаясь, целовал в щёчку. Выключил свет и пошёл уже в нашу со Светой спальню. Моя любимая уже ждала меня.

Я лёг, и она прильнула ко мне.

— Ну что, ты там что-то хотел мне доказать? Я вся в нетерпении… — лукаво улыбнулась она.

— Сейчас… приступим… — сказал я и прильнул к её груди, и она с тихим стоном выгнулась мне навстречу…

— …Даааааааааа, ты не обманул моих ожиданий, — значительно позже сказала она, ещё тяжело дыша после очередной порции удовольствия, когда я лёг рядом, тоже слегка задыхаясь. — Ты всё так же страстен и неудержим…

— Я не могу быть другим с тобой, — сказал я, обняв мою девочку и целуя. — Ты как?

— Восхитительно… Но на сегодня я всё, ты меня совсем укатал, мой потрясающий любовник.

Я укрыл Свету, и она сразу уснула, по обыкновению прижавшись ко мне спиной. Заснул и я.

Проснулся я, будучи жаворонком, как обычно рано. Принял душ, побрился, тихо оделся и, выскользнув в коридор, спустился вниз. Нина Сергеевна, как всегда, уже не спала, что-то готовила.

— Доброе утро, Влад!

— Доброе утро, Нина Сергеевна! А что же Вы опять так рано встали? Отдыхали бы, выходной день…

— Да я всю жизнь ранняя пташка, Димка такой же, а Светочка вот всегда любила поспать подольше…

— И правильно, пусть отдыхает, в будни нагрузка у неё большая, пусть хоть в выходные отоспится. Я сейчас приду…

Она тепло и понимающе улыбнулась — для неё давно уже не были секретом мои походы по утрам в магазин за тюльпанами и шоколадкой Свете на следующее утро после наших ночей любви. Она в шутку пеняла мне, что так я окончательно избалую её дочь, на что я ей отвечал, что кому же её баловать, если не мне. Нина Сергеевна только улыбалась в ответ. Она вообще была удивительно тёплым человеком, больше всего на свете любящим своих внуков и детей. И меня, да. Она была очень дружелюбна с Викой, но я чувствовал, что в отличие от неё ко мне она относится почти как к сыну, что было приятно.

Я быстро сходил и купил цветы, открытку — сердце с надписью «В моём сердце навсегда», в соседнем круглосуточном магазине взял её любимую шоколадку и быстро вернулся. Нина Сергеевна понимающе кивнула: «Приходи, кофе готов, сейчас круассаны будут». Я тоже кивнул и тихо поднялся по лестнице.

Света ещё спала… Я поставил цветы в вазу на её прикроватной тумбочке, а перед ней раскрытую открытку-сердце и шоколадку. И снова тихо выскользнул из комнаты и спустился вниз.

Нина Сергеевна налила мне кофе и поставила на стол свежеиспечённые круассаны. Мы тихо разговаривали с ней о Сашке, наших детях, обсуждали, что ещё можно сделать в доме в ближайшее время…

Позже к нам спустилась в пижаме Анечка и обняла меня, получив в ответ мой поцелуй в её ещё тёплую от сна щёчку. Нина Сергеевна дала ей овсяную кашу, и моя ещё сонная детка стала её есть, заедая круассаном и запивая какао с молоком.

Потом пришла Сашка и тоже получила мой поцелуй в макушку. Она села и стала есть, болтая о чём-то с Анечкой.

Позже к нам присоединился ещё совсем сонный Сашик в пижамке с мишками, старательно спускающийся с лестницы, как маленький ёжик, немного пыхтя. Получив поцелуй от Нины Сергеевны, он тоже принялся за еду.

И вот наконец по лестнице стала не спеша спускаться моя королева. Её глаза сияли, в руке она держала шоколадку. Остановившись по дороге, она, лукаво поглядывая на меня, стала есть её, как всегда, немного повернувшись в сторону и чуть прищурив глаза от удовольствия. Затем спустилась к нам, подошла ко мне и обняла, застыв на мгновение и прошептав мне на ухо: «Ты тоже навсегда в моём сердце, милый…» После чего поздоровалась со всеми и стала интересоваться у детей, как у них дела, и обсуждать с мамой и мной их ответы…

Я смотрел на эту картину, и ощущение покоя было у меня на душе.

…Внезапно вспомнились другие ощущения, далёкие от тепла, но полные осознания случившегося, наконец, правосудия и наступившего покоя для меня.

Весной того года ко мне в общагу университета, где я жил тогда, поссорившись с родителями, позвонил следователь прокуратуры. Моё сердце сжалось в предчувствии… Он сухо сообщил, что сегодня поблизости от нашего дома произошла бандитская перестрелка. Один из участников прятался, прикрываясь моими родителями, которые возвращались из поликлиники. Отец погиб на месте, мать увезли в больницу, он назвал её адрес.

У меня земля ушла из-под ног, и, едва положив трубку на телефонный аппарат, я сел, скорее рухнул на пол. Мимо проходила Ирка.

— Влад, Влад, что с тобой? Воды! Дайте ему воды!

Я пил, тяжело дыша, зубы мои клацали о стенки стакана.

— Что случилось?

— Отец погиб… Мама в больнице…

— Так… Давай-ка приходи в себя, ты нужен маме… Давай, давай, бери себя в руки и поехали к ней!

Она ладонями била меня по щекам, трясла за плечи… Я постепенно стал приходить в себя…

— Да, я нужен маме… — говорил я себе.

Ирка сказала, что одного меня не отпустит, мы поехали. Я бросился к маме, Ира разговаривала с врачом. Мама была без сознания…

Доктор сказал, что ей сделали операцию, но никаких гарантий он дать не может, что-то может стать ясным, когда она придёт в себя. Утром её не стало, она так и не приходила в себя.

Несколько недель я тогда жил как во сне — оформление документов, похороны.

Немного придя в себя, я поехал к следователю узнать, как идёт расследование. Тот, кто стрелял, погиб тогда в перестрелке. Бандита, который прикрывался родителями и который остался жив, задержали.

На нём было ещё что-то, дело передали в суд… Ему дали потом по совокупности пять лет тюрьмы. Я смотрел на этого тупого и самоуверенного типа, который ни о чём не жалел. Я не понимал, почему вот это будет жить и скоро выйдет на свободу, а мои родители — нет…

Всё это время Ирка старалась не давать мне оставаться одному — старалась вытаскивать куда-то, заставляла участвовать в различных мероприятиях.

Летом я принял приглашение Николаича по перегону яхт, надеясь не только заработать, но и попытаться быстрее прийти в себя.

Шло время, но меня не отпускало чувство глубокой несправедливости. Была и моя косвенная вина в смерти родителей — у мамы тогда были проблемы с сердцем после моей с ней и отцом ссоры, отец повёл её в поликлинику, и вот на обратном пути оттуда всё это и случилось.

Я пришёл к своему ещё со школы другу — он тогда уже работал в милиции. Попросил его навести справки по тому бандиту. Судя по ответу, тот себя и в заключении чувствовал неплохо, более того, планировал выйти по УДО.

Это переполнило чашу моего терпения. Стёпа понял меня и сказал:

— Слушай. Есть у меня один человечек, он кое-чем мне обязан. Ну, из тех, кто по ту сторону закона. Поговори с ним, может, что посоветует.

Мы встретились. На вид Семён Аркадьевич напоминал обычного пенсионера, но временами улыбка у него становилась жёсткой и какой-то волчьей.

— Ну-с, слушаю…

Я всё ему рассказал.

— И что Вы хотите?

— Справедливости. А что можно сделать?

— А как далеко Вы готовы зайти в Вашем понимании справедливости?

— Очень далеко.

Он назначил встречу через три дня.

— В общем так. Этот отморозок никому не нужен, разбираться и мстить за него, если что, никто не станет. Можно его спровоцировать, и ему накинут ещё лет пять, вряд ли больше. Можно сделать так, чтобы он стал инвалидом. Или решить вопрос раз и навсегда.

— От чего это зависит?

— От желания и от того, сколько готовы заплатить.

Меня не отпускала боль за родителей, и я спросил, сколько будет стоить решить вопрос раз и навсегда. Озвученная сумма была основательной, но по силам мне — полученные деньги за перегоны яхт с Николаичем я не тратил, была мысль накопить на свою машину, памятник родителям я уже поставил к тому времени.

Я заплатил половину вперёд и стал ждать. Через неделю мне позвонил Стёпа и сказал, что тот бандит неожиданно для всех повесился. По тону его голоса я понял, что он обо всём догадался, но Стёпа не стал развивать эту тему, кроме того, как добавил, что одним бандитом на свете стало меньше и туда ему и дорога. Я передал оставшуюся половину Семёну Аркадьевичу. Мне стало намного легче. Да, то был самосуд, но что делать, если правосудие оказалось бессильным.

Иногда мне казалось, что Ирка тогда обо всём догадалась. Все эти дни она меня поддерживала больше других, тормошила, не давала уйти в себя. Была в курсе хода следствия, ходила со мной на суд. Как-то много позже она меня спросила, не слышно ли что-то о том бандите, и я ей ответил, стараясь не смотреть в глаза, что мне сообщили, что он повесился в колонии. Видно, моё поведение или тон о чём-то ей сказали, она серьёзно посмотрела на меня, но промолчала и не стала расспрашивать, лишь заметив после небольшой паузы, что «поделом вору и мука»…

Я встряхнул головой. Всё, та страница перевёрнута. Надо жить настоящим, и я снова был со своей семьёй…

— Ну, — сказал я им, — может, сходим сегодня в зоопарк? А то последний раз мы там были ещё до Сашика! Аня, ты помнишь, как ехала у меня на шее и соревновалась с обезьянами, кто из вас скорчит рожицу уморительнее?

— Помню, — рассмеялась она. — Я — за!

— Да! — важно сказал Сашик. — Я давно хотел посмотреть слона. Он большой и умный!

— А я хочу посмотреть тигра! — заявила Сашка, взмахнув своей головкой. — Он такой же рыжий, как и я!

— Свет, пойдём?

— Давай, — улыбнулась моя девочка. — Порадуем обезьян…

— Идите-идите! — улыбнулась Нина Сергеевна. — Я пока обед сделаю, Витю с собой ещё возьмите…

— Правильно, — поддержала Аня. — Пусть пойдёт с нами.

Я позвонил Ирке и спросил, не хотят ли они составить нам компанию. Она ответила, что у самой у неё много дел — собирает вещи мужу в экспедицию, но сейчас спросит у Вити.

Вместо ответа через десять минут Витя уже был у нас…

Мы быстро собрались и поехали.

Мы вспоминали, как были тут в последний раз где-то за полгода до рождения Сашика. Аня тогда гордо ехала на моей шее и время от времени указывала, куда идти. Тогда мы посмотрели и слонов, и жирафа, льва и тигров, но её сердце покорили обезьяны. Вот уж где она веселилась сама и веселила всех, включая самих обезьян. Еле-еле, через полчаса после их диалога ужимками нам удалось тогда уйти…

Сейчас у меня на плечах был Сашик, а они с Витей и Сашкой, стоя перед клетками с обезьянами, тоже развлекались от души…

— Взрослеет девочка наша… — сказал я Свете.

— Ну так восьмой год уже, что ты хочешь. Грустно, да и я старею.

— Ты стареешь? Да тут кто-то откровенно напрашивается на комплименты, мне кажется. Ты ничуть не изменилась с того дня, как я впервые тебя увидел!

— Ах ты, льстец! — довольно улыбнулась она.

Я чуть лукавил, но всё же совсем чуть-чуть — моя любимая была столь же юна и красива, как тогда, когда я её увидел впервые. Может быть, чуть-чуть её красота и стала более зрелой за эти годы, но она волновала меня всё так же, и прошедшая ночь была тому доказательством.

— Ну что, всех обезьян рассмешили? — весело спросила Света детей. — Пойдём дальше, Сашка хотела посмотреть на тигра, сравнить, кто более рыжий из них…

Та заметно оживилась, и мы пошли. Аня нехотя оторвалась от обезьян. Витя тоже не пошёл, пока она не двинулась. Я впервые подумал, что, может, Витя уже начал о ней подумывать не только как о подруге для игр, но поспешил прогнать от себя эту мысль. Это моя девочка, и я вообще не представлял себе, как смогу отдать её кому-то.

Вот и вольеры с тигром, и Сашка заметно оживилась.

— Ух тыыыыыы, какой большой! И точно, рыжий, как я, только с полосками! А он рычит? А громко? Очень? — засыпала она нас со Светой вопросами.

— Рычит и громко, но здесь ему не на кого рычать, — ответила Света, но тут тигр, как бы опровергнув её, издал короткий мощный рык, и Сашка от неожиданности аж присела, но тут же выпрямилась.

— Рычит! — с восхищением воскликнула она. — Ура, рычит!!!

Мы со Светой рассмеялись, к нам присоединились и другие ребята. Громче всех заливалась Аня, и у меня снова где-то кольнуло в сердце — так она была в этот момент похожа на Свету, хохочущую рядом…

Под конец мы пошли к слону. Света выдала каждому из детей по одному из прихваченных нами с собой бананов, и они с удовольствием покормили это могучее животное. Тот деликатно брал каждый раз угощение хоботом и отправлял в рот, ребята радовались.

Потом они осознали, что и сами проголодались, и нам пришлось вести всю эту оживлённую банду кормить. Мы взяли с них слово, что они не проговорятся бабушке, и мы им купили немного разной «гадости», как между собой называли фастфуд. «Изредка можно» — считали мы, и дети были полностью согласны с такой точкой зрения, поэтому картошка-фри, бургеры, газировка и молочные коктейли пошли на ура. После чего ещё с час побродили, потом поехали домой. Сашик заснул по дороге и проснулся только, когда мы уже подъезжали.

Вика с Димкой недавно приехали и ждали нас дома, и Сашка радостно бросилась к ним, активно показывая и рассказывая, что «мы там видели таааааааааааааааааакого тигра, он рыжий, как я, только ещё полоски, и он кааааааааааааааак зарычит!»

Ирка тоже заглянула к нам. Муж уехал в аэропорт, дочь не выходила из своей комнаты.

— Ну что, всех обезьян там распугали своей бандой? — пошутила она.

— Да, те чуть животы свои не надорвали от смеха, глядя на них, — ответила ей Света, и все рассмеялись.

Глава 4. Мама

Сегодня я могла себе позволить подольше поваляться в постели и не спешить вставать — на работу сегодня не поеду.

Это было здорово, потому что вчера мы с Владом зажгли от души после вынужденной паузы (по моей естественной причине) в несколько дней.

Я полюбила, когда иногда в перерыве между нашими яростными и страстными занятиями любовью он просто нежно гладил меня по всему телу и так же нежно, ещё не готовя к следующему забегу, целовал. Как это было вчера. Я чувствовала, что он по-прежнему относится ко мне и даже моему телу не только страстно, но и как к чему-то возвышенному. Он всё так же обожал мою грудь, которая к нашей общей радости практически не изменилась после выкармливания Ани и Сашика, и не раз шутил, что если я соберусь от него когда-нибудь уйти, то эти его сокровища он мне не отдаст и они останутся с ним.

На что я смиренно отвечала, что, видимо, тогда и мне придётся и дальше его терпеть, ибо как же я могу уйти от него без них? Он тут же бросался мне деятельно доказывать, что это терпение может быть даже очень сладким, и это действительно было так — уже через несколько минут после начала такого процесса убеждения я была готова ко всему, согласна на всё и только просила не останавливаться, стонала и требовала «ещё, ещё»… О да, годы шли, но наша страсть не остывала, и это радовало нас обоих…

Я сыто и довольно потянулась, как Влад, смеясь, говорит — «как котёнок» (мне так нравится, когда он так говорит, это настолько тепло и нежно), и нехотя решила, что всё же надо вставать.

Сашик после того, как стал ходить в садик, в первое время часто болел, и в таких случаях мне или Владу приходилось оставаться с ним, работая из дома. Вот и вчера мы решили его ещё на пару дней не водить в сад — в конце прошлой недели он немного простыл, так что с ним сегодня и завтра буду я — Влад будет занят на переговорах.

С развитием технологий мне стало работать из дома значительно проще — теперь я могла не только почтой отправлять и получать документы, но и лазить онлайн в базу данных нашей фирмы. У меня, когда я была онлайн, постоянно висела «аська»*, и можно было оперативно решать вопросы как с сотрудниками фирмы, так и с клиентами. Скорости пока ещё, конечно, были не очень комфортные, но всё же можно было на сайтах специализированных фирм при необходимости проверить наличие или отсутствие самых новых изменений в законодательстве, не дожидаясь обновления моего ноутбука. Поскольку обычно я и так обновляла его базу по сети в фирме перед тем, как планировала поработать из дома, то чаще всего этого было вполне достаточно.

Я знала, что Сашик ещё спит, ибо был совой в меня, в отличие от Ани, которая, как и Влад, была жаворонком.

Мама накануне, как обычно, когда оставалась в выходные у нас, перед началом рабочей недели наготовила нам на пару дней вперёд, значит, и с этим я могла не спешить. В другие же дни частенько Влад готовил нам всем овсяную кашу на завтрак. Аня и Сашик унаследовали мою любовь к сваренной по рецепту мамы каше, и, таким образом, мой милый давал мне ещё побольше времени понежиться в постели с утра, что я так обожала.

Глянула на часы — наверняка Влад уже уехал на работу, прихватив с собой маму и Сашку, чтобы закинуть их по дороге в нашу фирму — Сашку в садик, маму на работу. Да и Аня с Витей уже пошли в школу и, наверняка, бедняга Витька снова стойко тащит их оба рюкзака. Аня рассказывала мне, что Витьку сначала дразнили в школе за это, но тот не обращал внимание, с парой особо непонятливых и упорных подрался, и после этого всё прекратилось — все приняли как факт, что Анька под его опекой.

Хороший парень растёт у Ирки, ничего не скажешь. Анька это ценит, но воспринимает его как старшего брата. Витя же в его почти одиннадцать наверно вот-вот начнёт в ней видеть что-то большее, чем давнюю подругу по играм и отдыху на море в наших отпусках, но пока это не проявляется…

Прежде чем пойти в душ, заглянула на сторону Влада около кровати. Так я и думала! Ррррррр… Вот идеальный у меня муж, но есть то, что меня, честно говоря, в нём немного подбешивает. Не постоянно, но временами он не доносит снятые носки в корзину для грязного белья. Нет, это не лень — лень это вообще не про него. Просто иногда он рассеян или… торопится.

Да и не так, чтобы сильно часто, но раз-два в неделю стабильно. Я ему об этом уже говорила и не раз, и он соглашался, что это нехорошо и… И на время помогало, но потом всё начиналось снова. И в очередной раз я, хорошенько подумав, плюнула на это — и на солнце бывают пятна. А как он выкладывается, балуя всех нас и, прямо скажем, в основном меня, — ну так черт с этими носками! В конце концов, учитывая, что обычно это следствие того, что он снимает их в спешке, в основном торопясь залезть со мной в постель, чтобы делать мне там умопомрачительно хорошо. Да и Ирка сказала, что у всех мужиков это так, мол, забей.

А потом по утрам он стремится тихонечко встать пораньше и приготовить всем завтрак или, если меня ждать не надо, как сегодня, просто уехать, чтобы дать мне поспать подольше. А в выходные так ещё и тюльпаны с шоколадкой принести наутро после наших безумных ночей. Так что взяла я эти носки и, улыбнувшись своей горячности, понесла в бельевую корзину.

Ого, что-то я упустила — прилично так набралось, надо будет поставить стираться. Влад уговаривал меня всё отдавать в прачечную-химчистку: у нас была скидочная карта, и курьер бы забрал, а потом бы привёз обратно. Но я всё же старалась, помня о кредите, быть экономнее, и в стирку-химчистку мы сдавали в основном одежду для офиса или верхнюю, постельное бельё, остальное стирали и гладили сами.

Анька без особого вдохновения, но гладила мелочёвку типа носков-маек-трусов и полотенец, остальное я брала на себя, не давая Владу участвовать ещё и в этом процессе. Я, конечно, сильно избалованная им девочка, но не настолько же! Но мечталось, что когда полностью выплатим кредит за дом, то, может, носки с трусами и оставим, а остальное будем сплавлять туда. Или может, удастся нанять приходящую домработницу, чтобы она занималась этим и готовкой заодно. Стыдно, да, но в отличие от мамы я никогда не любила этим заниматься…

Приняв душ и накинув халат, я вышла. Заглянула к сыну — он ещё спал. Пощупала лоб — температуры не было. После чего пошла вниз, придерживаясь за перила и как бы гладя их. Тепло этого дома меня не оставляло, и я так здоровалась с ним, и иногда мне казалось, что и он отвечает мне. Быстро позавтракала и, прихватив с собой кофе, пошла в кабинет работать.

С первого же дня нашего переезда в этот дом я чётко обозначила правило, и Влад сразу его принял, не споря — о делах и серьёзных проблемах мы говорим только в кабинете. Я боялась за ауру этого дома и не хотела выносить негатив и проблемы за пределы кабинета. Это началось, когда мы ещё жили в квартире Влада — никогда мы в постели не обсуждали такие темы, шли на кухню, в крайнем случае — к рабочему уголку в спальне, подальше от постели. Я всегда слишком дорожила теплом, нежностью и страстью нашей спальни. Невольным исключением стала та наша беседа с мамой на тему Сашки — мне тогда надо было успокоиться, слишком раздавленной я приехала от Фёдора Ивановича с известием о необходимости дорогостоящей операции. Тогда гостиная, камин и Аня, играющая недалеко от него на ковре, несколько расслабили меня…

Зашла в кабинет, потянулась ещё раз и повернулась к столу. Губы мои невольно тронула счастливая улыбка. На ноутбуке лежала моя любимая шоколадка.

Вот как, как он чувствовал это каждый раз?! Он не заваливал меня с утра до вечера шоколадками, понимая, что это убьёт весь эффект приятного сюрприза. Но всегда, да, всегда, в тот момент, когда мне подсознательно хотелось ещё раз ощутить знак-сюрприз его внимания и любви — я находила её, и это делало мой день…

Я включила ноутбук, написала ему в «аську», что он самый-самый лучший и заботливый муж в мире и потому я его безумно люблю, и получила сердечко в ответ с текстом «Моя любимой девочке…» — он всегда стеснялся писать слова любви, предпочитая доказывать её делами или говорить мне, находясь рядом…

Я счастливо вздохнула и на подъёме углубилась в работу.

Через пару часов притопал ещё сонный Сашик и, пыхтя, полез ко мне на колени. Он рос не по дням, а по часам, и мы с Владом часто гадали — насколько высоким он вырастет. Влад был выше среднего роста, но не намного, как и его отец. Но вот мой отец был довольно высоким, да и Димка выше Влада. Я тоже для женщины довольно высока, так что мы надеялись, что Сашик вымахает прилично.

А пока он сидел у меня на коленях. Он любил вот так вот прийти и ластиться ко мне или бабушке с утра. В выходные дни или вечером он ещё норовил, если мы сидели в гостиной на большом диване напротив камина, лечь и положить голову ко мне на колени. Я его гладила по головке, и мы болтали, я спрашивала про садик и прочую ерунду. Аня тоже, если они не играли с Виктором, норовила побыть рядом с отцом, сесть с ним рядом на диван, поджав ноги, привалиться к его плечу и обсуждать разные свои проблемы. Это не значит, что мы таким образом разбивались по парам — нет, в процессе общения и я говорила с дочкой, и Влад общался с сыном.

— Сынок, ну как ты себя чувствуешь? — отвлеклась я немного от работы. — Ничего не болит?

— Да вроде нет, мам…

— Ты, наверно, кушать хочешь? Пойдём, я тебя покормлю.

— Угу, — кивнул Сашик, и мы пошли на кухню. Я подогрела ему кашу, налила какао с молоком.

— Ёжик! — так мы его любя называли за то, что он, когда спускался с лестницы (она для него ещё была крутовата), немного пыхтел. — Садись, кушай…

— Угу, — отозвался мой немногословный сын и стал есть. Что-что, а на аппетит он никогда не жаловался.

Позавтракав, он всё так же пыхтя полез к себе наверх. В последнее время он полюбил собирать конструкторы и мог часами этим заниматься.

Часа в два со школы вернулась Аня с провожающим её Витей. Они должны были прийти позже, но преподавательница кружка ИЗО, куда она ходила в школе, приболела.

— Витя, здравствуй!

— Здравствуйте, тёть Свет! — ответил он.

— Анечка, возьми сама себе обед, да и Вите предложи у нас пообедать.

— Мне неудобно, — застеснялся Витя.

— Неудобно на потолке спать — одеяло вниз падает! — улыбаясь, вспомнила я любимую присказку Николаича в такие моменты, и дети рассмеялись. Я увидела, как Витя смотрит на Аню, когда она смеялась. Нет, это, конечно, ещё не любовь и даже не влюблённость, но через пару-тройку лет… Я вздохнула и постаралась отогнать от себя эти мысли.

Анька гордо стала изображать из себя хозяйку: достала из холодильника кастрюлю с борщом и велела Вите нести её на плиту, чтобы поставить погреть, а сама принялась нарезать хлеб. Дети поели и сели делать уроки. Это бывало довольно часто у нас — стол на кухне был большой и длинный, и только когда у нас бывали гости, он был полностью занят. Я же решила перекусить позже, как только закончу работу с контрактом.

Мне позвонил Димка. Такое за ним почти не водилось — обычно он был весь в работе и до вечера телефоном не пользовался.

— Да, Дим, что-то случилось?

— Мама… Ей стало плохо на работе, везут в больницу. Я уже туда подъезжаю. Если можешь, приезжай и ты.

— Ох! Да-да. В какую? Ага, поняла, вызываю такси и еду.

Я выскочила из кабинета.

— Аня, Витя! Там бабушку в больницу забрали, мне надо к ней поехать. Приглядите за Сашиком?

— Не волнуйтесь, тёть Свет, — серьёзно сказал Витя. — Всё будет в порядке.

— Да, мам, не волнуйся, — сказала Аня, с тревогой глядя на меня. — Передай ей, что мы очень-очень её любим…

Я вызвала такси и помчалась в больницу. По дороге позвонила Владу, и он обещал подъехать тоже.

Влетела в приёмный покой. Димка беспокойно мерил шагами коридор.

— Что, что там?

— Оперируют. Врач, кстати, сразу сказал, что вряд ли она вернётся на свой пищевой комбинат…

Приехал Влад и стал меня успокаивать, уговаривая держаться и не плакать, но это у меня плохо получалось…

Через час вышел хирург, сказал, что всё, в общем-то, прошло штатно, мама после операции в реанимации, через пару часов к ней можно будет зайти.

Я с облегчением рухнула в кресло, снова заплакала…

— А скажите, это правда, что Нине Сергеевне надо будет оставить работу? — спросил Влад.

— Да, я там посмотрел её историю болезни. Поймите, там, где и кем она работает, она просто не выдержит больше такой интенсивной работы да еще в таких температурных условиях, возраст… Так что пусть или переходит куда-то в офис, или выходит на пенсию…

— Влад, да не пойдёт она ни в какой офис, — воскликнула я. — Ну ты сам представь себе — моя мама и с бумажками? Да никогда!

— Свет, давай, когда Нина Сергеевна немного в себя придёт, вместе подумаем. А как из больницы выпишут, давай её к нам, там на свежем воздухе окрепнет скорее, а? Тогда и решим всё вместе.

— Ну, её же нельзя будет одну оставлять без присмотра.

— Возьмёшь отпуск на неделю. Я там в офисе присмотрю за твоими делами. Или по очереди будем из дома работать, с Дмитрием Петровичем договоримся.

Я обняла Влада. С ним я всегда чувствовала себя так спокойно и уверенно…

Через пару часов маму перевели в палату, мы зашли к ней. Она была ещё бледной, но бодрилась. Я бросилась к ней, схватила её руку и стала покрывать поцелуями. Димка тоже мялся рядом…

— Нина Сергеевна, как Вы? — спросил Влад.

— Ничего, сынок, ничего… Вот немного поболею — и всё будет хорошо…

— Нина Сергеевна, если хотите, мы можем договориться перевести вас в отдельную палату, там комфортнее будет…

— Спасибо, дорогой, за заботу, не надо… Мне тут лучше, поговорить хоть с кем будет…

— Мам, что тебе привезти? — спросила я, присев на край её койки.

Мы составили список вещей, заехали за ними к ней домой, собрали и привезли. Влад поговорил с дежурной медсестрой, и те свели нас с нянечками, готовыми приглядеть, если что, сверх должностных обязанностей. Договорился с ними об уходе за ней как минимум до того момента, пока мама не сможет уверенно сама передвигаться.

Решили завтра перед работой заехать и поговорить с лечащим врачом, поскольку дежурный затруднился сказать, нужно ли что-то ещё привезти из лекарств или нет.

Вечером я поставила вариться бульон в больницу. К нам пришла Ирка, она уже была в курсе.

— Вот, — сказала она. — Я сделала сырники, они лёгкие, диетические. Передашь маме завтра.

— Спасибо, подруга!

— Ничего-ничего, — сказала Ирка. — Наша Нина Сергеевна — человек старой закалки, быстро на ноги встанет, помяни моё слово.

— Надеюсь, Ир, надеюсь.

Утром мы с Владом приехали к маме. Она выглядела значительно лучше и всё порывалась встать.

Мы еле-еле уговорили её дождаться утреннего обхода. После обхода подошли к врачу. Он сказал, что всё хорошо, насколько это могло быть, и если и дальше так будет, то в конце недели маму выпишут. Влад поинтересовался — может, нужны какие-то лекарства из числа тех, что не дают в рамках больницы. Врач ответил, что острой необходимости в таковых нет, но можно было бы дополнительно приобрести ряд недешёвых укрепляющих препаратов и витаминов, чтобы ускорить реабилитацию. Он разрешил маме вставать, и она с моей помощью стала понемногу расхаживаться…

Влад быстро съездил в аптеку, купил и привёз рекомендованные её лечащим врачом дополнительные лекарства.

Потом мы уехали на работу, дав поручение той же нянечке присматривать за мамой, помогать ей расхаживаться. С мамой же договорились, что завтра навестит её Димка с Викой, а мы приедем послезавтра.

— Свет, — сказал Влад. — А давай твоя мама не на время реабилитации, а насовсем уже к нам переедет? Что теперь её в городе-то держит? Сашка? Так она у нас и так чуть ли не каждые выходные сейчас бывает. А у нас природа, чистый воздух, тихо...

— Да, милый, здесь ей будет лучше. Я как раз с тобой это хотела обсудить…

— Ну вот. У нас сейчас три гостевые комнаты готовы, пусть выберет, где ей комфортнее, будет её.

— Я знаю, она захочет в той, которая в сад выходит. Мама мне часто рассказывала, что когда была маленькая, родители жили в деревне, и окна ее комнаты в сад выходили.

— Ну так, никаких проблем. Поставим ей туда ещё телевизор, радиоприёмник — я помню, что когда мы к ней приходили, там всегда «Маяк» на кухне у нее вещал. Ну и может, что ещё захочет.

— Да, но мама же не может без дела, не знаю, как и быть. Впрочем, я видела: у нас небольшой антикварный магазинчик открывается, я видела там объявление — продавщица нужна. Работа спокойная, публика в поселке приличная.

— У меня ещё одна идея есть, наведу справки.

Вскоре маму выписали. Влад оплатил услуги няни, присматривающей и помогающей маме, «поблагодарили», как водится, врача — он отказывался, но мы настояли — он действительно был очень внимателен, причем бескорыстно к маме, а зарплата медиков увы всегда желала лучшего.

К моменту выписки мы уже поговорили с мамой, и она не сразу, но согласилась. Единственное, за что она переживала, — незадолго до того она взяла домой кошечку шотландской вислоухой. Вот думала, кто за ней будет смотреть, когда она переедет к нам. В итоге её Муся — так звали совсем ещё маленькую кошечку пяти месяцев от роду — поехала с ней к нам.

Мусе очень понравилось в нашем доме. Она полюбила исследовать все его закоулки и внутри, и снаружи. В хорошую погоду пыталась ловить полёвок или бабочек. Мы боялись, что она может убежать, но быстро поняли, что зря — она сразу почувствовала в доме то, что чувствовали все мы, и за пределы нашего участка никогда не уходила. Сразу прониклась к Владу, как к "главе прайда" , как шутя говорила Ирка. Муся полюбила прийти к Владу и сидеть на спинке его стула или кресла или требовательно подставить животик...

Как я и думала, мама выбрала комнату с окнами, выходящими в сад. Она обрадовалась приёмнику и телевизору. Мы ещё купили ей хорошую лампу на прикроватную тумбочку — та, что была, оказалась слабой и неудобной, а мама всегда любила почитать перед сном. Больше пожеланий у нее не было, она сказала, что ей много не надо, она не собирается весь день проводить в комнате. Ей нравилась наша большая кухня, и она предвкушала, как будет там экспериментировать.

Да, я знала её характер — уже через несколько дней после выписки она сажала цветы, готовила. Все мои попытки уговорить её пожалеть себя или поехать в санаторий она отвергала, говоря, что всю жизнь на ногах и только это её и держит в форме…

Через неделю она уже была совсем здорова, но грустила, так как ей пришлось уйти с работы — её деятельной натуре не хватало приложения рук.

Так что, приехав с работы с Владом, мы позвали её в гостиную.

— Мам, — сказала я. — Мы видим, что тебе без дела не сидится. У нас тут две идеи для тебя. Первая — в конце соседней улицы открывается небольшой антикварный магазинчик, там нужны продавцы. Просто приглядывать, показывать мелочёвку всякую. Физических нагрузок почти нет, покупатели солидные, вежливые люди.

Мама вопросительно посмотрела на Влада, видя, что и он хочет что-то сказать.

— Есть и другое предложение. У нас на въезде в посёлок построили небольшой хоть и трёхэтажный торговый центр, он вот-вот откроется. Я знаком с владельцем, поговорил с ним. Они там хотят там на первом этаже открыть небольшую кафе-кондитерскую, чтобы и посетители могли посидеть, и домой купить свежую выпечку и разные свежие сладости, не фабричные. Кому работать собственно на потоке, там есть, а вот специалиста, желательно с редкими и авторскими рецептами, и чтобы приглядывать, чтобы соблюдали технологию — нет.

Оборудование там современное, вентиляция и охлаждение хорошие, я смотрел. Самой Вам там готовить не придётся. Будете, как Димка — он дирижирует оркестром, а Вы будете девочками-кондитерами командовать, учить их и надзирать. Только общий, профессиональный контроль — всю административную работу будет выполнять администратор кафе. Если Вам интересно — давайте в субботу с утра тогда вместе на разведку отправимся и всё поглядите. Я договорюсь.

Мама заметно оживилась.

— Ох, ребятки вы мои золотые! Ну какой же из меня продавец антиквариата? А вот кондитерская… Всегда мечтала что-то попробовать делать еще кому-то, кроме как для семьи…

В субботу мы, прихватив детей, пошли в новенький центр. Маме понравилось, и мы тут же предложили ей попробовать. Мама подробно объясняла девочкам-кондитерам, что и как надо делать, по ходу готовки поправляла. Вкусные запахи заполнили помещение кондитерской, пришёл посмотреть и владелец центра — его кабинет был рядом. Отведав свежеиспечённого пирога с вишней, он, улыбаясь, сказал маме, что только переступив через его труп она сможет уйти, не дав согласия на работу здесь. Мама засмеялась и сказала, что согласна.

Мы предупредили персонал, что всё-таки они не забывали — большие нагрузки маме противопоказаны, и первое время она и так будет работать через день, а дальше уже как договорятся сами между собой.

Мама была очень довольна — её душе претила мысль сидеть на лавочке и читать книгу, всю жизнь она была очень деятельной, а тут ей дали полный карт-бланш на эксперименты.

От кондитерской до дома было примерно двадцать минут ее неспешным шагом. Если была плохая погода, то мы сначала по дороге на работу завозили её туда и забирали на обратном пути; в хорошую же она предпочитала ходить сама. Впрочем, она быстро стала знаменитостью, и нередко её довольные постоянные клиенты, которых становилось всё больше, предлагали ей подвезти туда или обратно на своих машинах.

Маме эта работа доставляла огромное удовольствие, и она пробовала всё новые и новые рецепты. Потом ей в голову пришла мысль — она поделилась ею с нами, и мы с Владом горячо поддержали эту задумку. Она поговорила с владельцем центра и предложила заявить новую услугу — изготовление тортов на заказ. В нашем и ещё в пяти близлежащих посёлках жили достаточно обеспеченные люди, поэтому мы сочли, что желающие будут.

Тот дал согласие, и в центре было размещено объявление на эту тему. Успех был просто ошеломительный — уже через несколько недель трудно было назвать день, когда количество заказов на такие торты было меньше десятка, их заказывали со всей округи. Пришлось взять ещё двух помощниц, которые занимались исключительно ими. У мамы стало ещё больше поклонников её кулинарных талантов. Появились подражатели в других точках, но ни качеством, ни вкусом они не могли сравниться.

*Аська - ICQ — бесплатная кроссплатформенная система мгновенного обмена сообщениями, которая существовала с 1996 по 2024 год.

Глава 5. Десять лет вместе

Я еду домой с работы. Света сегодня работала из дома. Как быстро идёт время, подумать только, сегодня ровно десять лет с того самого корпоратива, который стал стартом нашей совместной жизни. По дороге я забрал Сашика из сада. Он погружён в свои головоломки, сменившие его увлечение конструкторами.

— Ау, сынок, я тут. Может, сядешь уже в машину, Кулибин?

Сашик смущённо улыбается, напоминая мне в этот момент Свету.

Он быстро растёт. В свои пять он выше иных первоклашек, высокий будет парень, в отца Светы, которого она не помнит, да и Димка помнит того достаточно смутно. Нина Сергеевна так и вовсе не любит о нём говорить, поэтому я её не расспрашиваю, хоть мне это и интересно. Ещё бы я хотел надеяться, что Света унаследует её генетику — моя любимая тёща выглядит значительно моложе своих лет. Я говорю ей это открыто, и она довольно смеётся и говорит, что я льщу ей, но я абсолютно искренен, и если Света за наши десять лет совместной жизни не стала выглядеть старше, просто чуть более зрелой, то и мама её мало изменилась по сравнению с тех пор, как мы познакомились.

Нина Сергеевна же как раз интересовалась моими родителями. Мне скрывать было нечего — отец был ведущим инженером, работал в так называемом «ящике». По понятным причинам деталей не рассказывал. Мама там же работала медсестрой, в нём они и познакомились когда-то и всю свою последующую совместную жизнь прожили вместе, душа в душу, так и погибли вместе — отец ещё пытался закрыть маму собой. Потому и умер прямо там, у нашего подъезда, а она позже в больнице.

С каждым годом я всё больше понимал, как они были правы тогда в своей заботе обо мне, их единственном сыне. Да у них и не было никого, кроме меня — отец был из детдомовских, у мамы рано не стало её родителей. А я им всё тогда пытался доказать, что сам всё смогу, уже взрослый и их опека мне более не нужна.

…В тот день я им заявил, что мне мало любительского плавания на парусных яхтах, что подумываю закончив изучать хождение на яхтах с мотором, а после бросить университет и зарабатывать перегоном яхт или наниматься на яхты побольше обслуживать персональные круизы.

Мы тогда крупно поссорились. Отец, видя, как тяжело переживает мама эту ситуацию, накричал на меня, что вообще-то было ему несвойственно. Он заявил тогда, что я ещё глупый мальчишка и мне следует сначала закончить университет, получить профессию и попробовать состояться в ней и только потом думать о чём-то ещё.

Я тогда разозлился и, собрав самые необходимые вещи, ушёл в общагу университета, там как раз в комнате друзей была свободная койка на пару недель. А через три дня мне позвонил следователь…

Сколько помню отца, он всегда опекал маму, даже в мелочах, а она принимала его заботу тепло и с ответной нежностью. Я нередко ловил себя на мысли, глядя на их фотографии, насколько же я на него с годами становлюсь похож всё больше и больше. Ну да, и Нина Сергеевна, и Света, не говоря уже об Ирке, которая как-то мельком видела их, когда я забыл ключи, а они мне их завезли, уверяли, что у меня его улыбка, но глаза от мамы…

Наверно, его пример — ведь отец всю нашу семейную жизнь жил настоящим мужиком: всё для семьи — и умер, в попытке закрыть собой свою любимую, — сделал меня тем, кто я есть и кем стараюсь быть дальше. А я… Я корил себя, что стал невольным виновником их смерти. И старался всей своей жизнью доказать, прежде всего себе, что я их достоин…

Мы подъехали к дому. Вижу, как к нашему дому подходят Аня с Витей, идущие из школы, и он ей что-то увлечённо рассказывает. Она с интересом его слушает, солнце падает ей на волосы, и в этот момент она ещё больше похожа на Свету… Мы выходим из машины.

Как всегда, серьёзно, по-взрослому, жму руку Виктору. Мне нравится этот парень. Фигурой он в отца, глаза, энергия, улыбка — Иры, и такая же готовность помочь близким людям. Всё чаще я думаю о том, что идея-фикс Иры когда-нибудь поженить наших детей, возможно, не так уж наивна и плоха. Настоящий мужик растёт, однозначно. Хотя, конечно, так тяжело себе представить, что моя любимая детка, папина дочка, станет уже не столько моей…

Аня радостно бросается к нам, обнимает братика, а потом и меня. Мы все вместе заходим во двор… Лёгкий ветерок дует в нашу сторону, и мы чувствуем божественные запахи пирогов Нины Сергеевны. С балкона нашей со Светой комнаты нам радостно машет моя любимая жена, и вот она уже спускается и выбегает на крыльцо, встречая нас. Я дома. И я захожу в дом, гладя рукой проём входной двери, чувствуя, что и он рад мне.

Ого, а у нас гости! Приехала Сашка с родителями. Хорошо выглядит, осенью уж пойдёт наконец в школу, Вика недавно была у Фёдора Ивановича, тот сказал, что можно. С учётом пропуска из-за болезни закончит она её почти в девятнадцать, ну да ничего — девчонка растёт смышлёная при всей своей активности. Когда она приезжает, а на выходные она с нами частенько, они тут втроём с Аней и Витей постоянно что-то придумывают. Правда, к шахматам она почти равнодушна, правила-то знает и нередко смотрит, как Аня с Витей играют или я с Димкой, но сама не рвётся. Её больше активные виды спорта манят, но до школы врачи запрещают все, кроме плавания.

Скоро лето, и нам её снова «подбросят» с собой в отпуск на море, но нам это проблем не создаёт, они прекрасно себя втроём с Аней и Витей сами себя развлекать умеют. Да и Ирка и Нина Сергеевна в этом вопросе к нам лояльны — девчонки ночуют с бабушкой, Витя понятно с мамой, ну а мы со своей любимой девочкой отрываемся по полной в своём номере. Более того, Ирка и Нина Сергеевна к нам снисходительны и отпускают нас и днём «отдохнуть» в номер, чем мы радостно со Светой и пользуемся, ибо на море у нас ещё больше разгораются страсти.

Пока неизвестно, поедет ли с нами мама Светы: врачи однозначно ей запретили жаркие страны, пока против Крыма они не возражают, а мы ещё сами для себя не решили, куда полетим. Где-то там всегда ждёт наш со Светой Остров, но пока на нас кредит за дом, отпуск в Египте с арендой яхты, пожалуй, тяжеловато был бы для нашего бюджета. Тем более что Сашку мы обычно берём с собой, отказываясь от денег Димы с Викой за неё. Во-первых, они потом отдельно ещё втроём ездят — Сашке показано побольше времени проводить на море. А главное — ребята взяли ипотеку на новую квартиру и активно её выплачивают. Да, формально им есть, где жить — они живут сейчас в квартире Нины Сергеевны, там вроде и трёшка, но она совсем-совсем маленькая, да и старенькая, а они подумывают ещё о сыне, и тогда им там станет совсем тесно. Света и Нина Сергеевна отказались от своих долей на неё в Димкину пользу.

Так что они купили новую квартиру на этапе строительства, потом продадут квартиру, где живут, — после сдачи нового дома. А пока они стремятся быстрее выплатить ипотеку, ну и отложить хоть что-то на начальный ремонт, поскольку квартиры эти сдаются без отделки. Прежде чем они купили, Света внимательно вычитала все документы, я же попросил Стёпу проверить, нет ли чего на застройщика. Вроде всё должно быть хорошо, и через год дом будет сдан, и они смогут начать там ремонт и въехать.

— Ну что, герои-любовники! — встречает нас в доме Ирка. — Сегодня десять лет, когда вот эта блондинка выпила лишнего на корпоративе, а вот этот вот рыцарь, опасаясь за неё, отвёз её к себе домой. Больше никто их по отдельности не видел!

Аня хихикает — она уже многое понимает, хорошо хоть пока без деталей взрослой любви. Нина Сергеевна тепло, как всегда, улыбается.

— Влад мне сразу понравился, как только со Светочкой знакомиться ко мне пришёл, — вспоминает она.

— Нина Сергеевна, это было взаимно, — улыбаясь, говорю я и, подойдя, целую её в щёку.

— Да, — говорит моя любимая, — десять лет.. Как сон пролетели.

— Ничего себе сон, — говорю я. — Посмотри на наших детей!

Витя тоже тут. Он смотрит на всё это с лёгкой завистью, которую с трудом пытается скрыть, — ну да, отец его в очередной командировке, а когда и бывает здесь, то его сестра всячески оттесняет Виктора от общения с ним, забирая всё внимание себе.

Ира тоже, при всей своей любви к нам, временами беззвучно вздыхает, видно тоже думая о своей не самой ладной семейной жизни.

После торжественного ужина дети просятся в кабинет. Я не люблю ноутбуки и потому для работы из дома купил компьютер и, честно говоря, не только для работы. Иногда посиживаю, играю в шахматы и с ним, а самое главное — решаю шахматные задачи. Это могу позволить себе нечасто, Света относится к этому терпимо, не обижается, тем более что я стараюсь это делать, когда она вечером с Иркой на фитнесе.

Но Анька, эта Киса, разумеется, сразу быстро сделала стойку и, имея консультанта в лице Вити, быстро поняла, что на компьютере можно играть не только в шахматы. Вообщем, этот мой любимый Поросёнок (изредка Бессовестный) под личиной Кисы сначала попросил компьютер и в свою комнату. Посоветовались мы со Светой и пообещали по окончании третьего класса, если не будет троек. А пока время от времени пускаем их сюда.

Они так вдвоём и играют обычно по очереди — один стреляет, другой болеет и подсказывает. Впрочем, в последнее время им понравилось созидать — они увлеклись SimCity, что нам со Светой и Ирой больше по нраву — всё же развивающая игра — строить города. Ещё они где-то нарыли игру «Психушка» (Theme Hospital), и сразу можно было понять, когда они сидели за ней, — взрывы хохота время от времени доносились из кабинета…

Сейчас к ним присоединилась Сашка, и вот слышен хохот уже троих. Нина Сергеевна тепло улыбается — она любит всех троих, Витя здесь так часто бывает, что она его давно не выделяет среди родных внучек.

— Как там стройка ваша? — интересуюсь я у Димки.

— Идёт, но немного в сроки застройщик не укладывается, впрочем, пока непринципиально, да и нам ещё на ремонт накопить надо.

— Ну, если что, обращайтесь.

— У вас и самих за дом ещё платить несколько лет…

— Ничего, всё решаемо…

Света с Викой и Ирой щебечут о чём-то женском, тоже время от времени смеясь. На ночь Димка с семьёй остаются у нас, в свежеотремонтированной нами мансарде; Сашка — в гостевой, где спит, когда на выходных у нас. Нам осталось отделать ещё четыре комнаты, как я их называю, условно гостевых — они по соседству с комнатами Сашика и Ани. Мы со Светой мечтаем, что когда-нибудь, когда наши дети найдут свою любовь, то будут жить с нами, а эти комнаты станут детскими…

Ночью я снова и снова доказывал моей любимой, что мои чувства к ней за эти годы ничуть не притупились, и снова и снова её глаза на пике удовольствия широко раскрывались, и мы оба радовались, что нас никто не может здесь услышать…

…Через несколько дней мы возвращались из очередной командировки. С тех пор как Нина Сергеевна жила с нами, стало проще уезжать в них. Она приглядывала за детьми, отводила и забирала Сашика из сада. Ирка, оформляя нам командировку, сказала, что в честь десяти лет нашей совместной жизни приготовила нам сюрприз. Мы сначала думали, что это будет какой-то особый номер в гостинице, но он был хоть и отличным, но ничем не выделялся, что не помешало нам всё время нашего пребывания проверять в нём звукоизоляцию и надёжность кровати в свободное от дел и прогулок время… Обратно нам надо было ехать поездом — удобного обратного авиарейса не было.

Мы зашли в вагон, он нам сразу показался необычным - новый, роскошный. Прошли в купе и ахнули. Вернее, ахнула Света — это точно было крутое СВ, точно для героев-любовников! А когда вежливая проводница показала, как раскладывается диван и становится таким себе основательным, полутороспальным спальным местом, я увидел, как у моей любимой девочки загорелись глаза, и понял, что нынче мы уснём не скоро. Чему я, впрочем, тоже был рад, вспомнив ту нашу первую поездку в поезде вдвоём, когда на полке простого СВ мы любили друг друга. Ещё здесь была собственная туалетная комната, включая душ. Света радовалась как ребёнок, да и я оценил Иркин сюрприз — тем более, как я выяснил у проводницы, это был не просто СВ вагон, это был «Люкс». Я и не знал до того дня, что такие бывают…

Сразу же после ужина мы быстренько закрылись, разложили диван, постелили постель, разделись и юркнули туда.

— Свет, если что — вот подушка или меня в плечо, а то перебудишь весь вагон! — улыбнувшись, успел сказать я, прежде чем она, кивнув, требовательно направила мою голову в правильном направлении, гостеприимно разомкнув бёдра…

Здесь, конечно, уже так можно было, пусть и не очень удобно — в той первой поездке в поезде мы даже и не пытались — было слишком мало места. Уж очень любила Света с нашей первой ночи, чтобы наше занятие любовью начиналось именно так, и редко когда мы изменяли этому негласному правилу.

После первой волны удовольствия девочка моя разохотилась.

— А давай, ну, друг другу, одновременно?

Обычно она несколько ленилась, предпочитая больше принимать ласки, но тут было самое оно для подобного варианта, и мы приникли друг к другу, и она старалась делать мне там так же хорошо, не меньше, чем я делал ей одновременно…

Потом мы лежали, тесно прижавшись друг к другу… Личико её было довольным.

— Ну Ирка, ну подруга, то-то она так хитро нас провожала — «мол, не скучайте там», — рассмеялась она.

— Да, она потрясающая и подруга, и друг отличный. Как она меня вытягивала и после смерти родителей, и когда мы с бывшей разбежались, — сказал я.

— Слушай, — осторожно спросила Света, — мне Ирка рассказала, почему вы расстались с бывшей. Неужели она такая корыстная была? Как она тебя, такого, променять могла на кого-то?

— Да нет, просто, понимаешь, приехала из глухой провинции девочка. Симпатичная, неглупая, с идеей-фикс многого добиться. Оно и понятно — отступать-то некуда. Закончила институт, нашла работу. Как раз там, где я работал на тот момент. Стали встречаться, переехала ко мне. Вроде всё хорошо, но ей хотелось быстрее расти в статусе. И когда я ушёл к Дмитрию Петровичу, её это напрягло — она испугалась, что моя карьера накрылась, а у неё-то большие планы. А тут и подвернулся этот. Она и… Я много могу понять и простить, но не измену, даже если она ещё с ним не спала на тот момент.

— Дура она, — убеждённо сказала Света.

— Не дура, приоритеты такие у неё просто были. Недавно пересеклись случайно на переговорах — ей удалось-таки на себе женить того мужика, так что статус определённый она получила. Продолжает строить карьеру, детей, правда, нет — ушла от ответа на вопрос почему. Знаешь, удовлетворение в ней есть от достигнутого, а вот счастья особого я не заметил в её глазах. Толи дело в твоих, особенно после сладкого… Так что иди сюда, моя сладость, будем снова делать тебе хорошо…

И мы снова любили друг друга… В соседнем купе кто-то бурно выяснял отношения, и пусть не громко, но это было слышно и в нашем, но мы на это не обращали внимания. Для меня были лишь огромные, чуть затуманенные глаза Светы, её зубки на моём плече, руки, прижимающие меня к себе, ноги, обхватившие мою талию, её приглушённые стоны и огромная нежность к ней, любви всей моей жизни... Потом мы отдыхали, меняли позы, и всё начиналось снова и снова…

Заснули мы за полночь, она заснула, как всегда, прижавшись ко мне спиной и положив голову мне на руку. Ещё какое-то время я смотрел на неё с нежностью, потом вдохнул её столь же нежный запах и уснул тоже, перед тем обняв её другой рукой.

Утром мы приняли душ в своём купе и решили, что смысла заезжать домой нет — нам было во что переодеться из тех вещей, что брали с собой в командировку, потому сразу поехали в фирму.

Приехали туда еще рано, ещё успели позавтракать в кафешке, которая была на соседнем с нашем этаже.

Завезли чемоданы в мой кабинет и стали поджидать Ирку.

— Аааааааааааа, герои-любовники! — приветствовала нас Ирка. — Вижу-вижу по вашим довольным рожам, что вы оценили купе…

— Ир, это было потрясающе! — бросилась к ней обниматься Света. — Спасибо огромное!

— Да, Ир, спасибо, — более сдержанно улыбнулся я. — Это было что-то.

— Ну и отлично, значит, десять лет совместного ломания кроватей отметили на полке железнодорожного вагона, — улыбнулась она - надеюсь, что не сломали...

У неё зазвонил телефон.

— Минуту, шеф…

— Что???? Дмитрий Петрович, точно? И что с Леной? Ужас какой… А детки? Кошмар… Мои Вам соболезнования… Да-да, поняла, всё сделаю, передам…

Она села, почти рухнула в своё кресло.

— Что, что случилось? — подскочила к ней Света.

— Лена, его дочь, ну вы её знаете, — единственный у них с женой ребёнок, — с мужем и детьми возвращались с дачи в город. На встречке на повороте КамАЗ не справился с управлением и прямо в них …

— Ир, не томи! — не выдержал я.

— Погибли все. Сразу…

Света охнула и тоже рухнула в кресло. Сел и я. Все мы знали, как шеф любил дочь и тепло относился к зятю, а уж внуки-то…

— Он просил подготовить приказ — на ближайший месяц ты становишься и. о. генерального фирмы, Света — и. о. первого зама. Он повёз сейчас жену в больницу — угроза инфаркта…

Я позвонил Дмитрию Петровичу и высказал ему от нашего со Светой лица свои соболезнования. Мы со Светой знали семью его дочери — действительно, это очень тёплая и приятная пара… Была. Спросил, нужна ли какая помощь, предложил заняться вопросами похорон. Тот, поблагодарив, сказал, что займётся сам, иначе сам просто не выдержит всего этого, и главное, что ждёт от нас, — поддержать работу фирмы на том же уровне. Голос его был потухшим. Даже во время того кризиса, в самые тяжёлые моменты он был энергичным, а тут… Я его всё же просил, что если ему покажется, что мы чем-то можем быть ему ещё полезны — чтобы обязательно обращался.

Первым делом я распорядился, чтобы водитель, закреплённый за генеральным, по-прежнему был в полном распоряжении Дмитрия Петровича. Я представлял себе, сколько ему предстоит сейчас перемещаться, и вряд ли бы ему стоило самому садиться за руль в таком состоянии, да и возраст — буквально три недели назад мы отметили его 70-летие… И его дочь и зять тоже были на том юбилее вместе с детьми…

Определённый опыт оставаться за него у меня был — на время его поездок и отпусков. Так что ни у кого никаких вопросов не возникало, что и как.

Прошёл месяц, Дмитрий Петрович вернулся. Впрочем, то был не он, а его тень. Глаза потухшие, его былая энергичность куда-то ушла… Мы надеялись, что со временем это уйдёт, но нет — он стал задумчивым и даже рассеянным, некоторые вещи приходилось ему объяснять несколько раз. Прошло ещё месяца три — всё оставалось по-прежнему. Мы со Светой договорились с Ритой, молоденькой секретаршей шефа, чтобы тайком от Дмитрия Петровича подписанные им документы она прежде чем передавать на исполнение показывала нам — мы боялись, что кто-то нечистоплотный захочет воспользоваться этим.

И как выяснилось, не зря. Однажды мне на глаза попался уже подписанный документ от одного из начальников отделов, где он рекомендовал нанять субподрядчиком по одному крупному проекту фирму с довольно известной печальной репутацией — славящейся обманом своих клиентов. И предоплата по нему была бы более чем значительно выше обычной для таких случаев. Мне Степанов всегда был несимпатичен: общаясь, он смотрел куда-то мимо меня, избегая взгляда прямо в глаза, хотя формально до сих пор ни в чём таком замечен не был. До меня доходили слухи, что он ищет новую работу. И вот такое. Я зашёл к Ире. Да, тот подал заявление об уходе… Всё было прозрачно — напоследок, видимо, получил взятку с подрядчика и отрабатывал её.

Я взял документ и пришёл с ним к Дмитрию Петровичу и попросил его внимательнее прочитать то, что он подписал. Шеф внимательно изучил и покраснел.

— Ах же подонок… Подсунул мне пачку документов и где-то подложил и вот этот, а я подмахнул, не глядя…

Он вызвал Степанова и предложил ему на выбор — или тот подаёт новое заявление и не работает у нас уже с завтрашнего дня, или мы привлекаем правоохранительные органы, и это может закончиться для него уголовной ответственностью. Тот уволился со следующего дня…

Шеф никак не мог успокоиться.

— Не могу, Влад, не отпускает меня всё это… Уже три месяца как вышел, думал, работа всё пересилит, — так нет же. А тут такое. Хорошо, что ты случайно заметил. Или не случайно? Признавайся?

— Дмитрий Петрович… Да, мы смотрели, на всякий случай. Мы же видим, как Вам тяжело…

— Эх, вот если бы это были не вы со Светой, я бы разозлился. А так… Давно, давно мне на покой надо, да вот работа не отпускала, интересно было. А сейчас… А ведь это не игрушка, сотрудников уже хорошо больше двух сотен, мы уже давно не та маленькая фирмочка из тридцати пяти человек, куда ты пришёл тогда…

— Да, Дмитрий Петрович, прошло же больше десятка лет, как я тут работаю, и Ваше детище сильно расцвело за это время.

— Не скромничай. Огромный вклад ваш со Светой в этом. Ладно, уже вечер, завтра к десяти утра приходите со Светой вместе ко мне, серьёзный разговор будет.

На следующий день мы в назначенное время пришли.

— Значит так. Подумал я, с женой посоветовался. Не тяну я уже работать полноценно. И возраст, и смерть Леночки с внуками подкосили. Так что завтра на очередном Совете первым пунктом поставлю вопрос о своей отставке. Надо уметь вовремя уходить, и это время пришло. Теперь. Влад, я выдвину твою кандидатуру на этот пост вместо меня. Опыт у тебя огромный тут, лучшей фигуры я не вижу. Света, ты, соответственно, станешь первым замом. Да, нагрузка вырастет, но пройденный тогда нами совместно кризис показал, что вы справитесь.

Это ещё не всё. Завтра я подниму вопрос о реорганизации. Хватит нам по старинке Совет акционеров собирать. Будет теперь Совет Директоров. И надеюсь, коллеги примут меня на его посту. Будем собираться, может, не так часто, но раз в месяц — так уж точно. Таким образом, и я руку на пульсе держать буду. Будут там ещё некоторые вопросы, но уже там на месте решим. И да, Света, ты тоже завтра будешь там присутствовать, потом поймёшь, почему. Согласны? Возражений нет?

Мы со Светой накануне вечером обсуждали, что нам захочет сообщить Дмитрий Петрович, и это было одной из основных версий — мы видели, как ему тяжело. Так что мы сейчас не думали и сразу сказали, что решили вчера — что «да».

На следующий день мы сидели в совещательной комнате. Первым пунктом Дмитрий Петрович внёс предложение о реорганизации Совета акционеров в Совет директоров, заявив о своём желании возглавить его. Возражений ни у кого не было — он владел количеством акций, большим нежели контрольный пакет, да и все знали, что фирма — его единственное и любимое в бизнесе детище.

Следующим пунктом он огласил своё решение о том, что подал в отставку, и она была принята.

Он встал.

— Коллеги, я думаю, всем вам очевидно, кто должен занять этот пост, но всё не так просто.

— Почему? — удивился Николай Ильич. — Если Вы говорите о Владе, то он годами работы здесь доказал свою высокую квалификацию, да и Светлана, здесь присутствующая, явно на своём месте в тандеме с ним. Выдвигайте кандидатуру Влада на генерального, её — на его первого зама, мы поддержим, да?

Он обернулся к остальным участникам собрания, и все акционеры согласно закивали.

— Это-то я не сомневаюсь, — усмехнулся Дмитрий Петрович. — Влад, сколько Вам со Светой кредит ещё выплачивать?

— Ну, где-то около трёх лет ещё, — ответил я, не понимая, к чему всё это.

— Коллеги, буду прямолинеен, тут все взрослые люди. На Владе и Свете висит кредит, у них маленькие дети. Мне известно, что их последнее время усиленно пытаются переманить к себе наши конкуренты.

Он повернулся ко мне:

— Так?

— Да, были предложения...

— Ну а если бы тебе при переходе на новое место предложили бы в виде вступительного бонуса закрыть кредит и дали бы акции предприятия на новом месте?

Я молчал. Уже были предложения, близкие к тому, о чём говорил Дмитрий Петрович. Наша фирма была лидером в отрасли у нас, в столице, да и за годы поездок нас хорошо узнали в регионах, и год от года всё чаще мы получали такие предложения.

— Вы понимаете, о чём я? — снова обратился он к акционерам. — Влад и Светлана любят нашу фирму, пока держатся. Но завтра им могут сделать предложение, от которого они не смогут отказаться, потому что кредит хочется закрыть побыстрее, да и не быть только наёмными сотрудниками.

— Ну что ж, — задумался Николай Ильич, — с такой точки зрения на ситуацию я не смотрел, но, пожалуй, Вы правы. Ваши предложения?

— Мои предложения следующие. Первое — фирма закрывает остаток кредита на дом Влада и Светы. Второе. У меня большой пакет акций. Я продаю фирме на 10% от общего числа в уставном капитале их фирме, а она, купив их, делит их пополам и на безвозмездной основе передаёт Владу и Светлане, и они становятся таким образом нашими акционерами, по 5% у каждого. Таким образом, мы избавляем их от переживаний за кредит, у них появляется дополнительный материальный стимул в процветании фирмы.

— Позвольте, скажу я, — вмешался Пётр Сергеевич. — Я меньше всех из вас по давности акционер фирмы, по факту стоящий пакет у меня только с того момента, когда мы убрали из замдиректоров сначала того мажора, а в кризис — того безынициативного следующего за ним замдиректора. И вот новым стал Влад, стал в кризис. И всё это время я наблюдал за этой парой и их ростом. И я вижу за все эти годы их дела, их предложения и реализацию этих предложений.

Тогда, в кризис, они рискнули своими деньгами, и девочка та, которую они спасли от сокращения, дала очень хорошие идеи и прибыль для фирмы. И во многом благодаря их работе мы неплохо перенесли кризис, а потом так просто началось бурное безостановочное развитие фирмы. То, что их будут снова и снова пытаться к себе переманить, — однозначно. И потому я согласен с Дмитрием Петровичем. Если мы хотим быть спокойными — то да, надо за это платить. Или заплатят наши конкуренты, с удовольствием.

— Кто-то ещё желает высказаться? — спросил Дмитрий Петрович.

Желающих не было.

— Голосуем… Воздержавшихся и против нет. Решение принято! У нас новый генеральный директор и его первый зам, решение об акциях и закрытии кредита принято. Влад, Света, мои поздравления.

Если вопрос о назначении был для меня ожидаемым и очевидным, то всё остальное стало неожиданным сюрпризом. Света тоже сидела в приятном шоке, только начав осознавать происходящее.

Я встал.

— Спасибо за оказанное доверие. Мы Вас не подведём.

— Знаем, Влад, знаем, — сказал Николай Ильич.

— И последнее, — сказал Дмитрий Петрович. — Внесите в протокол. Ещё на 5% от общего количества акций в уставном капитале из необходимого числа своего пакета я передаю, сам, на безвозмездной основе…

— Кому? — спросила Ирка, ведущая протокол, и подняла голову.

— Тебе, Ира, тебе. Просто передаю. Ты тут чуть ли не с первого дня работы фирмы, из тех, кто начинал со мной, ты одна и осталась. Ты подобрала большую часть персонала, привела сюда Влада, ты помогла Владу и Свете обрести друг друга, а значит, ты помогла и в создании этого тандема. Вы втроём больше всех болеете за то, что здесь происходит…

Всегда бойкая, язвительная Ирка расплакалась…

— Дмитрий Петрович, я не могу, это слишком дорогой подарок…

— Можешь… Это будет правильно… Мне свои акции всё равно передавать будет уже некому…

Света, ещё сама не отошедшая от навалившегося на нас, успокаивала Ирку… Акционеры деликатно ждали, пока она успокоится… Она вытерла слёзы и продолжила вести протокол.

— Вопросов больше нет? Предлагаю закрыть сегодняшний Совет…

Акционеры расходились, каждый перед этим подходил ко мне, Свете и Ире и поздравлял нас.

— Ну что, Влад, сегодня вечером соберу вещи и мой кабинет станет твоим…

— Я Вас не подведу. Мы вас не подведём. И спасибо за кредит и за акции.

— Знаю, что не подведёшь. А на тему остального никто потому и не спорил, всё было слишком очевидно.

Глава 6. Новая жизнь и старые проблемы

Я довольно потянулась. Даааааааааа, вчерашняя ночка выдалась не просто неспокойной, а более чем жаркой. Вообще, последнюю неделю я жила в состоянии лёгкой эйфории. Как камень с плеч спал — этот кредит, годами мучивший нас, — закрыт! А то мы бы ещё года три каждую свободную копейку туда вкладывали бы… А уж про акции я вообще молчу, я прекрасно знала, какую прибыль даёт наша фирма, и теперь заранее потирала ручонки, мечтая, как после выплаты дивидендов через пару месяцев от души пройдусь по одежным и обувным магазинам. Не сказать, что эти годы Влад меня в этом ограничивал, — это он сам, если что, вообще готов сидеть на хлебе и воде, а нам не пожалеет ничего, это я сама себя сдерживала.

Да, кстати, пожалуй, надо будет поговорить с Владом — дом большой, надо нанять приходящую помощницу, чтобы пару-тройку раз в неделю убирала, теперь мы можем себе это позволить. Чтобы в выходные мы на это время не тратили, да и я бы была спокойна, что мама в свободную минуту не бросится намывать окна. Да, и посудомойку на кухню надо бы купить и установить, Анька, конечно, моет посуду, но с недовольной гримаской, да и жалко девчонку, руки химией испортит, красотка наша…

Ладно, потом, потом об этом подумаю… Я вспомнила прошедшую ночь. Оооооооо, то была ещё та буря. Обычно мы полноценно зажигали в ночь на субботу или воскресенье, а тут на почве этой радостной эйфории я захотела и вчера, хоть на следующий день и надо было на работу, и Влад, как всегда, с энтузиазмом поддержал это моё желание.

Я сделала ему сюрприз — велела лечь и закрыть глаза, после чего, тихо подкравшись, быстро приковала его руки к изголовью наручниками, купленными мною недавно в интим-магазине. Он открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня, но по моей загоревшейся мордашке всё понял… Дааааааааммм, мне понравилось, что он такой, обычно сильный и лидирующий, был в моей полной власти… Я скинула халат, под ним была ярко-красная очень короткая и тонкая облегающая шёлковая комбинашка, я давно её приберегала для подобного случая…

Стоила она, конечно, весьма дорого, но когда я её увидела в магазине, то просто не смогла пройти мимо. И теперь по его реакции в районе бёдер я поняла, что он более чем одобряет увиденное… Я стала принимать разные завлекающие позы, то приспустив бретельку, чтобы была видна грудь, которую он продолжал обожать все наши годы, то поставив ногу на постель, из-за чего и так более чем короткий подол сползал, окончательно открывая там всё. Он попытался рвануться ко мне, но наручники держали крепко. Мне даже показалось, что он немного зарычал, да-да, зарычал! Меня это завело ещё больше.

Так я его дразнила минут пять, потом типа пожалела его, но на самом деле себя — я не могла больше ждать. Я вспомнила совет продавщицы и, хихикнув (про себя), полезла на постель к Владу. Он радостно улыбнулся, ожидая, видимо, что я либо расстегну наручники, либо мы начнём в позе наездницы. Но у меня были сооооовсем другие планы. Наездница, ага. Но я не там, где он предполагал, ха-ха. Я села на него, он сразу понял направление моих мыслей и с удовольствием (ему всегда нравилось делать мне там хорошо ртом, потому что мою реакцию на такие ласки обычно слышала вся комната, а это было и ему в радость) стал губами и языком радовать меня, а я, вся выгнувшись, придерживаясь за спинку кровати, принимала и принимала всё это, вовсю извещая всех вокруг, как же это мне нравится… то, что он делает.

Время от времени я поглядывала на эту картину то в зеркало сбоку от постели, то на потолке, и это меня заводило ещё больше. По понятным причинам Влад этого видеть не мог, поскольку важная часть меня закрывала весь его обзор. И вот потрясающие волны удовольствия прокатились по мне особо сильно, и я без сил опала …

Дааааааа, надо будет в следующий раз поблагодарить продавщицу за такой совет — мне всегда было хорошо с ним, но тут появился новый опыт, новая поза и новые эмоции, и эта комбинация в него вписалась просто идеально…

— Может, отпустишь наконец? — спросил Влад, с вожделением глядя на меня.

— Неееееееет, ещё раааааано… — мурлыкая, сказала я и села уже куда надо, где меня давно ждали, и стала активно двигаться, всё так же поглядывая в зеркала на эту картину. Спустила одну бретельку и, продолжая двигаться, наклонилась к нему так, чтобы, приподнимаясь, он мог целовать одну мою грудь. Мне понравилось, и ему (судя по моим ощущениям внутри) — тоже. Я спустила и вторую бретельку, и он целовал то в левую, то в правую, по очереди. Пытался до них и руками дотянуться, но наручники его не пускали, и он рычал от злости, да-да, точно, именно что рычал! Вот и новая волна накрыла меня, следом — его, и снова я упала, на его грудь…

— Ах ты моя любимая немного сумасшедшая девчонка, — шептал он довольно, чуть задыхаясь.

— Даааааааааммм, с тобой я могу быть и такой, милый…

Немного отдохнув, я всё же его отстегнула, и всё враз изменилось.

— Ах ты так, значит, со мной? Ну держись… — засмеялся он и одним движением, подмяв меня под себя, вошёл и стал двигаться с такой энергией и интенсивностью, что я буквально чувствовала, как если бы оказалась в постели с танком, но танком нежным и заботливым, хоть и раскатывающим. Я вцепилась в его спину ногтями, ногами обхватив бёдра, и не могла ни о чём другом думать, кроме как о попытке принять все эти ощущения. Какие там ещё зеркала! На меня раз за разом накатывал такой океан удовольствия, что быстро стало выносить раз за разом.

Я стонала, боюсь, что и кусалась, кричала от удовольствия, пока не охрипла. Уже сорванным голосом я сказала:

— Я всё, милый, давай и ты!

И через пару минут и он рухнул рядом, тяжело дыша...

Я приникла к нему и, как обычно, отдыхая, положила голову на грудь Влада, слыша сильный стук его заботливого и любящего сердца…

— Тебе понравилось, милый?

— О да, это было так неожиданно… и тебе так идёт эта комбинация… А рычал я, потому что мне так хотелось залезть под неё, а руки были скованны.

— А мне понравилось вот так вот, ну сесть. Я так люблю, ты же знаешь, когда мы начинаем с твоих ласк там, но в такой позе мы ещё не пробовали.

— Если захочешь, будем теперь так всегда начинать…

— Неееет, мне больше нравится, как ты обычно делаешь, но иногда будем и так, хорошо?

— Конечно, мы же всегда делаем так, как хочется тебе, ты же знаешь…

— Дааааааааммм, — довольно мурлыкнула я. — А какую ты мне бурю устроил потом, это был смерч какой-то!

— Да уж, ты меня всегда заводишь, но сегодня это было просто что-то…

— Дааааа… Одно грустно — у меня больше нет сил на сегодня. Ты не обидишься? Если что, готова тебя там особо порадовать, чуть отдохну только…

— Не надо, любимая, мне и так хорошо, тем более что я вижу, как ты довольна, мне это важнее.

— Муррррр, мне не то, что хорошо, мне летать хочется…

— Спи тогда, мой любимый эльф, — улыбнувшись, укрыл он меня, и я, прижавшись к нему спиной, тут же уснула.

И вот я теперь собиралась на работу, когда вошёл Влад и… и притащил букет тюльпанов и шоколадку. Ну что за мужчина у меня, даже в будний день решил меня порадовать, милый…

Эх, жаль, что времени мало, а то я бы его по-царски отблагодарила за всё это, а так я поставила цветы в вазу и подарила ему нежный поцелуй и, получив одобрительный шлепок по попе, с ещё лучшим настроением поскакала в ванную, тем более что сегодня важный день — вчера закончилась передача дел Дмитрия Петровича Владу, и он сегодня первый день в качестве генерального директора нашей фирмы. А я, соответственно, его первый зам. Мы с ним шутим, переиначив известное высказывание: может ли быть женщина генеральным директором? Нет, только если под генеральным директором!

Мы приезжаем на работу, девочки с ресепшен сразу бросаются к Владу докладывать последние новости, немного волнуются.

— Эй, эй, девчонки, я не кусаюсь, я такой же, как и был замдиректора, так что расслабьтесь и спокойно, не нервничая, рассказывайте, что и как, — смеётся он, и я согласно киваю головой…

Те заметно выдыхают (понятно, что они напряжены — считается, что новая метла по-новому метёт, мало ли) и уже спокойнее делятся информацией. Влад кивает, и мы идём дальше.

— Ооооооооо, ты гляяяяяянь, господин генеральный директор с первым замом наконец-то пожаловать изволили, — подкалывает вышедшая к нам Ирка.

— Да, госпожа акционер! Разрешите приступить к служебным обязанностям, госпожа акционер?! — важно надув щёки и вытянувшись по стойке «смирно», спрашивает казённым голосом Влад.

— Да уж, займитесь наконец делом!!! Дивиденды сами собой, знаете ли, не нарисуются, а то Вам бы только кровать ломать с госпожой первым замдиректора! — строго выговаривает ему Ирка, и мы, не выдержав, все трое покатываемся со смеху.

Первый рабочий день начинается с кадрового вопроса. У Дмитрия Петровича была известная всем близко его знавшим сотрудникам лёгкая страстишка — он любил брать к себе в качестве секретаря-референта совсем молоденьких девушек. Нет, безусловно, у него с ними ничего не было — он убеждённый однолюб и всю жизнь прожил со своей женой душа в душу. Просто ему нравилось, когда не знающие его близко сотрудники или партнёры по бизнесу восхищались: «Ты погляди, а старик-то ещё ого-го!» Жена знала об этой его шалости и беззлобно посмеивалась над ним.

Ещё он считал это полезным для переговоров — когда представители другой стороны приезжали и видели такую молоденькую красотку, они думали, что он типичный недалёкий «новый русский» и его можно будет легко продавить, и тем больше был их шок, когда в процессе они понимали, что зря на то рассчитывали, и его деловая хватка ещё загонит их в угол.

А сам он при этом к этим девчонкам относился всегда очень тепло и доброжелательно, тем более что и Ирка ему подбирала не только симпатичных лицом, но и весьма толковых девочек.

И вот Дмитрий Петрович ушёл, Рита волновалась — она была новенькой, её взяли совсем недавно (предшественница вышла замуж и уехала к мужу в другой город) и была секретарём на генерального и его зама. Теперь она боялась, что я буду от самого факта её присутствия рядом с Владом не в восторге.

Я зашла в новый кабинет Влада.

— А ты смотришься в кресле генерального, милый, — сказала я, довольно за него улыбнувшись.

— Да, кабинет побольше здесь, да и диванчик здесь есть, не так чтобы маленький, я уже пощупал — вполне себе упругий, надо будет как-нибудь заманить сюда на него одного мне известного замдиректора для совместного времяпрепровождения и тестовых испытаний по его устойчивости и износостойкости, — в тон мне ответил он, подмигнув.

Я довольно рассмеялась:

— Маньяк, как есть маньяк! Ты главное секретаря так не заманивай на этот диванчик, а то задеру обоих!

— Свет, кстати о секретаре, хорошо, что ты подняла этот вопрос. Ты же знаешь, Рита — толковая девочка, она опасается, что ты будешь ей не рада, и спрашивает Ирку, пора ли ей искать новую работу. Мне кажется, что увольнять её было бы несправедливо.

— Влад, она действительно толковая девочка. Я временами, конечно, чуть ревную, но всё же доверяю. Прежде всего — тебе. Да и Риту оскорблять своими ревностями не хочу. Так что не вижу никаких проблем. Кстати, у неё две недели как испытательный срок закончился, пора бы уже ей начать платить полную зарплату.

Влад нажал кнопку интеркома.

— Рита, вызови ко мне Иру и зайди вместе с ней.

Минут через пять они обе зашли.

— Ира, там у Риты испытательный срок закончился?

— Да.

— Тогда фиксируем, что её испытательный срок успешно пройден, этот месяц пусть в бухгалтерии Рите рассчитают уже по полной ставке.

Ира кивнула, фиксируя в блокноте. Рита, стоявшая до того с тревогой в глазах, облегчённо выдохнула.

— Ира, когда последний раз поднималась ставка секретаря-референта?

— В начале прошлого года.

— Так… Подготовь приказ о повышении ставки на 15% со следующего месяца, я подпишу.

Рита откровенно сияла.

— Рита, мы со Светланой знаем, — он специально подчеркнул, что говорит за обоих, — что ты отличный сотрудник. Рассчитываем, что и дальше так будет…

— Конечно, конечно, Влад Александрович, Светлана, даже не сомневайтесь! — воскликнула она.

— Ну и отлично, можешь идти, — и она выпорхнула за дверь.

— Светка, не боишься? — подколола меня слегка Ира. — Эта девчонка его же теперь просто обожает!

— Нееееееее, тут все знают, что он — моя добыча, — отшутилась я. — Если кто покусится — задеру! — и изобразила скрюченными пальцами движения когтей.

В обед мы с Иркой сидим в кафешке поблизости и болтаем.

— Слушай, Ир, а как твой-то воспринял, что ты теперь акционер с приличными дивидендами?

— Ох, Свет, печально всё… Я ему говорю: «Коль, ну может, теперь ты прекратишь из своих экспедиций не вылезать? Нам и раньше на всё хватало, а сейчас-то вообще выше крыши денег будет. Перешёл бы на работу в своём концерне в офис или, если душа не лежит, — шёл бы преподавать, с твоим-то опытом и знаниями…»

А он: «Я не могу без этого, понимаешь?»

Я ему: «А обо мне ты подумал? В год три, максимум пять недель ты в сумме дома, дети постоянно на мне, и то, как приезжаешь, — тут же норовишь с дочкой на сборы уехать. У тебя и сын, между прочем, тоже есть, ему пример мужской нужен. Ну какой ты ему пример показываешь, как от семьи в поля сбегать? Никакие деньги не заменят отца. Он потому и из дома Влада и Светки не вылезает, что там семья полноценная, не то что у нас уже какой год».

— И что он тебе на это отвечает?

— «Я подумаю». Знаю я его эти думы. Значит, всё останется как есть. Вот скажи, ну чем я провинилась в этой жизни? Такая ж любовь была, а после рождения Витьки всё куда-то ушло, какой-то гостевой брак, впору любовника заводить, не удивлюсь, если у него там есть какая зазноба походная…

— Влад считает, что Николай просто очень увлечён своей работой.

— Я за него очень рада. А я что, не человек? Смотрю на твою физиономию довольную по утрам и по-доброму завидую. Старшая вот какой год со мной в контрах, уж не знаю, что я ей сделала, зато папочку обожает, который с ней на сборы если только и ездит. Одна радость — Витька растёт мужиком настоящим, и то, потому что с Влада пример берёт. И Анька твоя, крестница моя, солнышко, такая хорошая девчонка, любит меня, как и я её, причём больше дочери родной… Может потому и мечтаю, чтобы они с Витей вместе были, чтобы и дальше рядом со мной и она, и все были…

— Ох, Ир, хотела бы я тебя успокоить, да не знаю как. Но ты права — и Анька, да и Сашик, они тебя очень любят, ты, думаю, и сама это чувствуешь. А Витька растёт отличным парнем. Мне иногда Влад говорит: «Не представляю себе, как кому-то Аньку смогу отдать. Только если Вите».

— Ага! — торжествующе сказала Ирка. — Помнишь, когда Анька родилась и я сказала, что бронирую её для Виктора, вы смеялись, когда я от этой мысли не отступала годами? Осознали наконец, что я и тут права, как всегда, впрочем, а?

И мы расхохотались.

— Знаешь, — вечером сказала я Владу, пересказав разговор с Иркой, — я помню твою нетерпимость по данному вопросу, но если бы она стала «ходить налево», я бы её поняла.

— Эх, — вздохнул Влад, — мы уже лет восемь это наблюдаем. И да, наверно, для такого случая сделал бы для неё исключение и моя любовь и уважение к ней бы не пострадали. Не ценить то, что с тобой человек, как Ира, — это надо быть либо ограниченным, либо глубоко эгоистичным человеком. Да и старшая у неё тоже более чем странная, не понимаю, чего она столько лет с матерью так холодна. Ты говорила, она поступать в этом году будет?

— Да, причём выбрала вуз в другом городе, хотя и у нас аналогичный есть, конкурс практически одинаковый…

— Что у девчонки этой в голове, не пойму, тараканы стадами ходят, что ли?

— Да, я тоже не понимаю. Да что я — Ирка уже сколько лет понять не может. Пытается с ней поговорить — та уходит от такого разговора…

Следующим вечером мы вернулись с работы пораньше — мы с Иркой собирались на фитнес. Дома нас ждали довольные мама и Анька. Мама расхваливала новенькую посудомоечную машину, демонстрируя, как чисто и деликатно та вымыла большой объём посуды. Анька же радовалась, что теперь эту домашнюю обязанность с неё снимут. В отличие от глажки, которая ей, как ни странно, нравилась — особенно если в гостях был Витька, — пока она гладила, они о чём-то своём болтали.

А вот процесс мойки посуды… Если в гостях был Витька, он пытался взять на себя это, но она с негодованием отвергала его помощь и намывала сама, доверяя ему лишь расставлять в сушку помытые тарелки и приборы. Толком болтать было неудобно из-за шума льющейся воды, да и руки она свои жалела.

И вот теперь всё это было передоверено посудомойке, и девчонка наша просто сияла. Да, за ней осталась обязанность складывать туда грязную посуду, а потом расставлять, но по сравнению с тем, что было до того, — сущие мелочи.

С учётом того, что мы взяли машину побольше, запускать её будут не чаще двух раз в день. Впрочем, и мама заявила, что она и сама в состоянии загрузить и достать посуду. Так что для Аньки это был просто подарок. Потому мы не успели с Владом зайти, как она пулей вылетела к нам и потянула отца за руку:

— Пап, пап, смотри!

Он, улыбаясь, зашёл за ней. Пошла и я. Мама довольно доставала из машины только что помытые приборы, тарелки, бокалы, дотошно проверяя каждый предмет, и вынесла одобрительный вердикт — просто великолепно!

— Аня, Киса, — улыбаясь, сказал Влад, — но ты старайся всё же помогать бабушке загружать и разбирать машину, хорошо?

— Конечно, пап, это ж совсем не то, как если бы мыть всю эту груду!

— Нина Сергеевна, — сказал Влад маме, — дом наш большой, так жалко тратить время и силы на его уборку. А вы же не сможете сидеть спокойно, я Вас знаю. Поспрашивайте, может, кто ищет работу приходящей помощницы по хозяйству. В основном на уборку, время от времени «генеральную», окна там помыть, сантехнику, ну Вы лучше меня знаете. Пусть приходит два-три раза в неделю, как договоритесь. Вы уж там сами устройте им кастинг.

— Ох, Влад, а не дорого?

— Ну что Вы, кредит на нас больше не висит, должности у нас со Светой хорошо оплачиваются, мы можем себе позволить, так что выбирайте кого-то получше…

— Не волнуйся, бездельницу я не выберу! — так гордо сказала мама, что мы рассмеялись.

За мной заехала Ирка, и мы пошли на фитнес. Когда мы вернулись, все, кроме мамы, колдующей над новым рецептом на кухне, были в гостиной напротив камина. Сашик возился с очередной головоломкой на ковре, Аня с Витей играли в шахматы. Влад сидел чуть поодаль от них и был не в настроении. Внешне это было почти не заметно, но я-то его знала. Я подошла к нему и вопросительно подняла брови — мол, что случилось-то?

Он взглядом показал на детей и кивнул головой в сторону кабинета.

Мы зашли, и он стал рассказывать:

— Вы как уехали, я не выдержал и пошёл к Николаю. Говорю: «Я понимаю, что это всё ваше семейное дело, но Ира — мой давний друг, я очень за неё переживаю. Такая у вас вот сложилась ситуация: тебя постоянно нет рядом, с дочерью никак не получается найти общий язык, да и Витьке отца не хватает…» И что готов его в фирме кем-то принять, на должность, что ему по душе придётся, или поговорить со всеми, с кем по бизнесу связан, — может, там что интересное будет, чтобы не было много таких частых отлучек…

— А что он?

— А он мне отвечает: «Знаешь, Влад, да, если бы я не знал, как тебя со Светой ценит Ирка, какие вы друзья с ней, да и Витька тоже к вам тянется, — я бы тебя послал, мол, не твоё дело. А так… Спасибо за заботу, за предложение. Но вот не могу я больше недели дома быть, в поля тянет, хоть ты тресни, понимаешь? И здесь вроде всё хорошо, и Ирка — умница-красавица, и дети, а вот не живу я тут, существую. А насчёт чего плохого даже и не думай — нет там у меня никого, кроме полей да работы. С Лизкой же поговорю, чтобы мать не обижала. А Витя… Да, тут я упустил уже всё, боюсь. Но хорошим парнем растёт, вижу. И тут я тебе благодарен — он на тебя равняется, и если он таким вырастет — я буду им гордиться».

Через день он улетел в очередную трёхмесячную командировку. Отношения Иры с дочерью так и не изменились — то ли Николай забыл поговорить с Лизой, то ли она проигнорировала его мнение, мы со Светой так и не поняли, а спрашивать Ирку не хотели.

Глава 7. Cоциалка, Креветки, Конкурс

После того как я возглавил фирму, мы вовсе не прекратили наши совместные командировки. Просто первое время было, понятно, не до них. Впрочем, на лето мы наметили одну — требовалась пролонгация контрактов в Крыму, где была наша первая совместная, откуда мы «привезли» Аню. Мы хотели совместить сразу три дела — собственно командировку, отпуск с детьми и… участие в конкурсе.

Неожиданно для нас Свету номинировали для участия в конкурсе, который проводила отрасль, в которой работала наша фирма. Это сделали наши бизнес-партнёры, которым она так помогла в кризис. Там была категория и для замужних женщин, кто сочетал заботу о семье с успехами в работе. Я потратил немало времени, чтобы убедить Свету принять в нём участие. Хорошо, что в этом вопросе Ирка меня полностью и как всегда энергично поддержала, и нам-таки удалось её уговорить. Финал конкурса должен был состояться там же, в концертном зале поблизости от нашего отеля.

А пока мы работали много, ибо фирма продолжала расти. Мы давно уже снимали весь этаж здания, и пришлось арендовать ещё треть этажа над нами — так мы разрослись за последние годы. Мы решили туда перевести технические службы — бухгалтерию, безопасников и ряд других служб, программистов — у нас уже был целый отдел, который занимался разработкой и технической поддержкой наших программных решений для клиентов. Единственное, кого мы не тронули при этом переезде, — это Ирку с её отделом кадров, предпочитая, чтобы она сидела поблизости от нас. Нашим техническим специалистам я поставил чёткую задачу — мониторить все последние технические новинки для облегчения условий труда сотрудников. Мы со Светой прошли долгий путь с самого низа карьерной лестницы и по себе знали, насколько такие, вроде бы, мелочи могли быть полезны в оптимизации работы.

Да, пока скорости не позволяли полноценно работать онлайн удалённо, но там, где синхронизация требовалась лишь эпизодически, мы посчитали допустимым дать сотрудникам по согласованию с руководством возможность работать по гибридному или, в случае беременности, — удалённому варианту работы, а также в случае заболеваний, не мешающих трудиться из дома. Также это было просто полезно малобильным сотрудникам или живущим неблизко и тратящим много времени на дорогу туда и обратно. Мы помнили, как дважды за время беременности Светы она так работала и претензий к качеству её работы не было.

Я позвонил Дмитрию Петровичу спросить его мнения о нашем предложении, и он одобрил. Сказал, что любые подобные предложения в социальной сфере он одобрит, и просил к ближайшему Совету директоров подготовить материалы для обсуждения.

Нужно было решить и ещё один вопрос. Профессионализм наших ключевых сотрудников рос, и вместе с этим росла вероятность того, что их могут переманить наши конкуренты. Значит, надо было искать рычаги, чтобы у них такого желания или не возникло вовсе, или было отложено если не навсегда, то надолго. И просто повышением зарплат это было не решить. Я вспомнил про Катю Новикову и спросил у Светы, знает ли она что-то, как там дела.

Света знала. У Кати уже длительное время был роман с нашим очень перспективным сотрудником из другого отдела. Проблема была в том, что сама Катя с мамой жила в однушке, Антон (так звали молодого человека) был иногородним, здесь снимал квартиру. Он пытался взять ипотеку, но банк ему отказал. Ближе к Катиной маме снимать квартиру он тоже не мог — предложений было немного и стоимость была слишком высокой. Катя переживала за маму и хотела жить поближе к ней.

Я вспомнил, что один из строящих недалеко от места жительства Катиной мамы ДСК является нашим клиентом. Я позвонил туда и поинтересовался, можно ли сделать для нашего сотрудника скидку, если фирма оплатит полную стоимость вперед за него. Мне перезвонили и сказали, что готовы дать скидку 20%, если мы выкупим больший объём — то готовы рассмотреть и больше. После чего я позвонил нашему контактному лицу в банке, где мы обслуживались, и спросил — готовы ли они нам дать льготный кредит под ипотеку для нашего сотрудника, под залог самой квартиры и гарантии фирмы. Мне перезвонили и сообщили, что под такие гарантии готовы значительно снизить процентную ставку чуть ли не на пятую часть.

Я позвал Свету и Иру.

— У нас в последнее время серьёзные проблемы с набором и удержанием квалифицированных кадров. Не всё мы можем решить надбавками, премиями и бонусами.

— А что ты предлагаешь? — с интересом осведомилась Ирка.

— Я недавно читал про то, как удерживают персонал в других отраслях. Прежде всего — медицинские страховки, так называемый ДМС. Что ещё мы можем предложить, менее затратное? Ну, оплата спортивных секций, может, какие курсы-секции. Ну и само собой — материальная помощь сотрудникам в случае чего.

— Ух ты, ДМС! — сказала Ирка. — Я говорила с одной знакомой, где это есть. Действительно здорово, не надо в очередях сидеть в поликлиниках, примут в удобное тебе время, да и врачи хорошие, времени на приёме выделяют больше…

— Ир, через пару недель Совет директоров, подбери варианты, со Светой обсудите, а главное — нам обоснование надо, чтобы доказать экономический эффект акционерам… Хорошо? Как сформируете — приносите ещё разок — пробежимся вместе. Теперь на тему Кати Новиковой и её Антона.

Девчонки, как вам такая идея — мы для особо ценных кадров будем обеспечивать вот такие более чем щадящие ипотеки. Они даже со всеми этими льготами будут их прилично выплачивать. Но не лет пятнадцать, как сейчас. И взносы будут меньше. А мы, таким образом, обеспечиваем себе лояльность людей здесь. Что думаете? Фирма ничем не рискует — до момента окончательной выплаты квартира будет у нас в залоге.

— Отличная мысль, — прикинула Света. — Уж не знаю, как ты это проводить будешь на Совете, но выглядит очень интересно и для нас.

— Давайте сюда их позовём, по результатам и определимся.

Я нажал кнопку интеркома и попросил вызвать Катю и Антона к себе.

Минут через пять, с опаской, они зашли.

— Не тушуйтесь, заходите. Просто до меня дошли слухи, что каждый из вас пытался брать ипотеку и вам её не дали, вернее не дали Антону, а тебе, Катя, условия показались слишком невыгодными. Это так?

— Да, — сказал Антон, Катя кивнула.

— Мы сейчас будем пытаться «пробить» льготную ипотеку для наших лучших кадров, считаем, что вы таковыми являетесь. Вам это интересно?

— Да, очень, сейчас такие условия, что больше пятнадцати лет выплачивать придётся и сразу большой первый взнос надо, на него с год копить придётся…

— Ещё вопрос. Тут такое дело, не хочу лезть в ваши личные отношения, но… сейчас максимум, на что вы можете рассчитывать — две небольшие однокомнатные квартиры, если мы пробьём. Если же у вас есть в планах связать свою жизнь друг с другом — то будем пробивать такой кредит на большую трёхкомнатную квартиру.

— Ну, мы ещё не обсуждали этот вопрос, но если бы Катя… — начал Антон.

— Я согласна, давно согласна, — сказала Катя, улыбаясь, и он обрадованно схватил её за руку.

— Отлично! — улыбнулся и я.

— Тогда с вас, — вмешалась Ира, — заявление в ЗАГС не позднее следующего четверга. В следующую пятницу Совет директоров, чтобы было с чем идти. Света, я всё правильно говорю?

— Да, а на момент собственно оформления документов на кредит вы уже должны быть женаты, ребята, вы поняли? — сказала Света.

Они радостно кивнули.

— Ребята, пока никому и ничего, договорились? Даже если дело и выгорит, вы — пока наш эксперимент, чтобы других не дразнить раньше времени, пока это не станет частью нашей официальной программы, — добавил я.

Они вышли.

— Нуууууууууууу, герой-любовник, сожрут тебя на Совете директоров с такими предложениями. Это же таких денег стоит! — скептически сказала Ирка.

— А вот я от вас со Светой и надеюсь получить экономическое обоснование, что окупится. Тогда в кризис тоже сомнения были, пока не обосновали…

Света тоже несколько скептически отнеслась к этому вопросу, но они всё же занялись с Ирой проработкой этой идеи…

В середине следующей недели по дороге домой я спросил:

— Ну что там, всё совсем плохо с обоснованием?

— А ты знаешь, на удивление — нет. Мы там пачку аналитики собрали по стране — оказывается, везде активно это сейчас внедряется, это наша отрасль, как всегда, в отстающих…

— А квартира для ребят?

— Ну, там сложнее, конечно, но с учётом, что квартира будет в залоге у фирмы, тоже может проскочить…

Мы предварительно обсудили с Дмитрием Петровичем, он обещал нас поддержать, но предупредил, что будет непросто…

И вот пятница. Дмитрий Петрович дал мне слово.

Вопрос с удалённой работой был решён быстро — все помнили, как Света успешно работала тогда из дома, находясь в декретном отпуске, так что согласие на внесение дополнительных пунктов в соответствующие документы было получено быстро, тем более что окончательное решение по каждому сотруднику принимал его непосредственный руководитель.

Далее было обсуждение блока вопросов по социалке.

Я поделился ситуацией, опасениями, что работы много, заказов всё больше, требуются высококвалифицированные специалисты, у нас они есть, вырастили, так сказать, но на рынке их дефицит, в любой момент им могут предложить более высокую ставку, и они нас покинут. Ира подтвердила, что набирать новых всё сложнее — на рынке таких не хватает.

— Ох, Влад, сколько я тебя знаю — всегда издалека заходишь, — улыбнулся Николай Ильич. — Давай уже свои предложения, готов поспорить, что вы со Светланой их хорошо подготовили.

— Нам и Ира помогала, — улыбнулась сидевшая рядом со мной Светлана.

— Да, вижу, крепко подготовились. И?

Я изложил своё видение. Что нам надо сделать так, чтобы люди рвались к нам и не хотели нас покидать. Прямыми зарплатами и бонусами это не решить, всегда смогут перекупить. В других отраслях это решают таким образом, как мы предлагаем.

— Ира, раздай, пожалуйста, справку членам Совета.

Как видите, только ещё в нашей отрасли, ну ещё и в паре-тройке таких же консервативных, не вводят меры подобной социальной поддержки. И вы сами видите в отчётах компаний, у кого такая программа уже долгое время, — текучка резко снизилась. Резко вырос конкурс желающих на вакантное место. Отмечают вовлечённость сотрудников в успешность фирмы — они понимают, что эти блага прямо зависят от их работы, дают свои предложения, что дополнительно сплачивает коллектив.

— Таааааааааак, это было о весёлом, а сейчас будет о грустном, да? — сказал Пётр Сергеевич.

— Грустное это то, что всё это стоит денег, как всегда. Но, по нашим расчётам, уже к концу следующего года это полностью окупится, дальше экономический эффект превысит затраты. Посмотрите расчёты на 12-й странице розданных вам материалов… Если мы хотим сохранить свои лидерские позиции на рынке, нам надо идти на это… Иначе будем терять высококвалифицированные кадры и уступать рынок конкурентам шаг за шагом.

— Ну что же, выглядит всё убедительно. Обычно всё, что вы предлагаете, сбывается. Предлагаю сделать так — пока запустим программу в экспериментальном режиме, ближе к концу следующего года посмотрим. Если увидим, что расчёты совпадают с реальностью — сделаем постоянной, — сказал Николай Ильич.

— Поддержу данное предложение. Ставлю на голосование. Кто за? Против? Воздержался? Принято. Как будут подписаны соответствующие договора со страховой и прочими — ознакомьте сотрудников, — сказал Дмитрий Петрович.

— Есть ещё один вопрос. Вы уже знаете Катю Новикову. Она уже с год работает заместителем одного из отделов, и мы постоянно вам озвучиваем её всё новые предложения по развитию. У неё есть жених, он ведущий специалист в другом отделе. Мы будем его расширять и думаем назначить его заместителем туда — парень стоящий. Одна проблема — жить им негде. Она живёт в однушке с мамой, которая часто болеет, он приезжий, снимает, банки им нормальные кредиты не дают.

— Подожди, — удивился Пётр Сергеевич. — А фирма-то тут причём?

— Притом, что это наши очень даже перспективные сотрудники. Мы навели справки — ДСК «Темп», наши деловые партнёры, готовы для нашего сотрудника дать скидку 20% от цены при полной оплате вперёд. Наш банк готов им дать значительно ниже, чем базовый процент по кредиту. Светлана проработала юридическую схему. Это будет выглядеть примерно так: фирма покупает на себя квартиру, банк даёт ребятам кредит по более чем щадящей ставке, они покупают квартиру у нас. Пока до конца не выплатили — квартира на нас. Получается, что и квартира сама дешевле обойдётся, и процентная ставка. Они выплатят в более щадящем режиме и быстрее. И смогут заселиться сразу после сдачи дома. Ну, сможет их кто-то в такой ситуации переманить к себе? Вот справка — они в понедельник подали заявление, квартиру получат как раз после свадьбы. Давайте опробуем данный вариант как эксперимент?

— Я за, — сразу сказал Дмитрий Петрович. — Семья — это святое. Это будет первая после Влада со Светой семейная пара у нас. И тоже, кстати, управленцы и неравнодушные ребята. Да и семейный человек более предсказуемый и основательный. А так — предложат им больше денег конкуренты наши, и они уйдут. Не потому что жадные или нелояльные, но личную жизнь никто же не отменял…

— Откровенно говоря, есть у меня сомнения, — сказал Николай Ильич. — Но вы тогда про эту Катю Новикову угадали, фирма тогда хорошо на её предложениях заработала и продолжает зарабатывать. Раз она и сейчас так же старательно трудится — надо им помочь, да и не дадим конкурентам её с мужем от нас увести. А там поглядим, имеет ли смысл распространить этот опыт на кого-то ещё…

Возражений не было — был принят и этот пункт программы Совета.

— Нуууууууууууу, Влад, ты монстр! — восхищённо сказала мне Ирка. — Как ты их сделал!

— Не я сделал, мы с вами сделали. Без ваших со Светой материалов ничего не вышло бы, умницы вы мои…

Через неделю мы собрали начальников отделов и кратко рассказали о нововведениях, распорядились, чтобы они донесли эти новости до сотрудников. По предложению одного из начальников сделали информационную рассылку. В этот день и несколько последующих офис гудел как растревоженный улей, все обсуждали детали программ.

Ещё раньше мы позвали Катю с Антоном, и я поздравил их, сказав, что вопрос их решён положительно, документы оформляются, так что они смело могут планировать свадьбу, после которой документы будут ими подписаны и сразу после сдачи дома им будут выданы ключи от квартиры. Ирка взялась проконтролировать сроки сдачи и качество нового жилья. Ребята просто сияли, особенно Катю радовало, что до дома её мамы пешком будет всего семь минут. Антону мы растолковали, в чём выигрыш выбранной схемы кредитования, что срок выплаты кредита сократится минимум на треть, да и ежемесячные взносы не будут настолько жесткими.

Через пару месяцев ребята справили новоселье, мы со Светой и Иркой подарили им от себя стиральную машину и холодильник. Катя так просто сияла, она ходила по новой квартире и гладила её стены — наш застройщик сдавал квартиру с отделкой, пусть простой, но вполне функциональной. Я смотрел на Катю и думал, что Света, да и я, мы до сих пор также радуемся своему дому.

От нас практически перестали уходить специалисты, и, наоборот, желающих у нас работать резко прибавилось. Если раньше было один-два, в редких случаях максимум трое желающих на вакантное место, то сейчас редко когда желающих было меньше семи. Был и не самый ожидаемый для нас, но очень приятный и ценный эффект — к нам стали активно подходить сотрудники со своими перспективными для фирмы идеями. Раньше они придерживали их, подумывая о смене работы, а сейчас, таким образом, чётко связывали своё будущее с нами.

В тот день я сидел и разбирал перед очередным Советом директоров стопку таких предложений.

Зашла Света и, зайдя ко мне со спины, стала массировать мне плечи.

— Милый, ты не просто купил их лояльность. Ты разбудил в них желание расти здесь. Наше доверие породило и в них доверие к нам и фирме. Они теперь видят в тебе не просто начальника, а лидера, который их слышит.

В её голосе я слышу гордость за меня, за нас.

— Да, моя любимая замдиректора… — говорю я. — Но я считаю, что это не отменяет твои должностные обязанности по-прежнему, — говорю на ухо, — кричать и стонать со мною по ночам, в том числе и в командировках. Так что отлынивать мы не будем, скоро в дорогу…

— В мои должностные обязанности, — шепчет моя любимая в ответ, — можно ещё включить обязанность доводить моего генерального директора до состояния полной потери концентрации на совещаниях одним взглядом или движением… Так что, Влад Александрович, предлагаю соблюдать трудовую дисциплину с обеих сторон. Иначе… боюсь, что производительность труда может пострадать.

— Ах ты ж моя хулиганка! Ну всё, Светлана Николаевна, вечером вынесу Вам выговор… с занесением в личное тело, как только детей отправим спать.

— Буду ждать этого… с нетерпением, — показывает она мне язык и удаляется походкой манекенщицы, зная, что я смотрю ей вслед.

Моя обожаемая озорная девчонка…

Через день мы докладываем на Совете директоров промежуточные итоги программы. Показываем пачку предложений сотрудников. Тут уж против фактов не попрёшь — одними ими уже сейчас почти полностью покрываются все расходы на новую социальную программу, и потому решено уже сейчас сделать её постоянной.

А сейчас мы со Светой летим в Крым, как когда-то летели вместе в нашу первую совместную командировку. Мы любим всё это, потому что, как бы мы ни были заняты, кроме работы у нас всегда остаётся время и для любви. А через два дня к нам прилетят Ира с Витькой и Нина Сергеевна с нашими детками и Сашкой, и ещё дней десять мы будем отдыхать все вместе, а моя любимая примет участие в том самом конкурсе. Ирка говорит нам, что номер наш недавно ремонтировали, по привычке чуть подкалывая нас — потому что, мол, видимо, кое-кто в последний раз сломал-таки там кровать.

Головка Светы лежит на моём плече, она, как всегда, заснула почти сразу после взлёта, а я так же привычно охраняю её сон, радуясь, как мне повезло в жизни встретить свою половинку, такую одновременно нежную, страстную и умную, временами хулиганистую, которая понимает меня с полуслова и поддерживает все мои начинания. За все эти более чем десять лет была только одна размолвка у нас, лет восемь назад, и то если её можно так назвать — тогда, на пляже, когда подкатил тот придурок, и то уже через пять минут мы помирились… Света просто не знала, насколько болезненно я воспринимаю агрессию к своей семье…

Мы прилетаем и, доехав до отеля, заходим в наш любимый номер — в первую совместную командировку мы останавливались именно в нём, отсюда же «привезли» Аню.

Света первым делом изучает взглядом кровать. Меня всегда веселит, как куда бы мы ни приехали, она первым делом изучает возможности для занятия любовью, и мне это так нравится — над нашей страстью не властны годы.

Она окидывает взглядом номер, присаживается на кровать и, чуть попрыгав на ней попой, пробует, насколько упруг матрас, после чего лучезарно улыбается.

— Мне нравится, как они тут всё обновили.

— А как мне-то нравится! — отвечаю я и, подкравшись, увлекаю её на постель…

Через полчаса мы лениво лежим, поглаживая друг друга… Одежда, которую мы второпях снимали друг с друга, валяется на полу в беспорядке, простынь смята после нашей бурной страсти, на личике моей девочки я вижу сытую улыбку, глазки сияют, она прижалась ко мне, и её сердце только-только успокоилось…

— Даааааааааааа, мне нравится тут… И погода хорошая… Там в холодильнике нет воды? Пить так хочется, ты меня совсем заездил, любимый…

Я пошёл в сторону дальнего угла номера и заметил, что после ремонта теперь здесь есть не только чайник и мини-холодильник, как были ранее, но и мини-плита на одну конфорку, и мне в голову приходит одна идея. Я заглядываю в шкафчик наверху и — ура — вижу большую кастрюлю. Мой план обретает чёткие очертания. Ничего не говоря, приношу Свете воду в бутылке.

На обратном пути после переговоров мы заходим в магазин, и я покупаю большой пакет креветок, а также две одноразовые скатерти, пока Света выбирает шампанское.

Она, ничего не подозревая, идёт в душ, после которого мы собирались на обед.

Я ставлю вариться креветки, и когда она возвращается — всё готово, я сливаю воду и перекладываю их в большую салатницу.

Света в восторге — она любит креветки. Я стелю на постель одну одноразовую скатерть и повязываю вторую ей вместо салфетки. Она начинает догадываться, что это будет не просто возможность поесть, а поесть с комфортом в постели, и просто сияет в предвкушении. Я подкладываю ей подушку под голову и спинку, наливаю шампанское в бокал и подаю ей.

— Ты была сегодня оооочень хорошей девочкой, ты заслужила, чтобы тебя кормили креветками с рук, даааааа?

— Даааааааааааа! — улыбаясь, довольно блестит глазами она, и кормление начинается.

Я чищу креветки и по одной подаю ей, она берёт их своими губами, нежно, как оленёнок, и с удовольствием жуёт, время от времени запивая шампанским. Она косится на меня и, видя, что и я любуюсь этой картинкой, дразнит меня, вызывающе облизывая свои губы языком.

— Хорошие девочки не отвлекаются во время еды, — журю её я, но, про себя, глядя на эти губы и её шаловливый язычок, в голову мне приходят более чем вольные картинки с их другим применением, с участием меня в качестве главного и единственного объекта их внимания.

Эта плутовка видит реакцию моего тела на такие нескромные мысли и потому дразнит меня всё больше. Но вот креветки все съедены, я быстро выливаю воду и, собрав остатки креветок в пакет и завернув его в скатерти, выкидываю весь этот мусор.

После чего подхватываю хохочущую Свету на руки и на рысях несу в ванную комнату, иначе, боюсь, пропахнем креветками. Там мы намываем друг друга, после чего Света в знак благодарности за креветки там же реализует мои мечты последних минут, а я стою, откинув голову и наслаждаясь этим, лишь время от времени наклоняю голову вниз, поглядывая на её усердно двигающуюся златовласую головку. Время от времени она делает перерыв и, подняв голову, смешливо смотрит на меня, чтобы оценить мою реакцию на происходящее, после чего продолжает с ещё большим старанием, до тех пор, пока волна не накрывает меня и я громко не выдыхаю. После чего сажусь на пол рядом с ней и, взяв в руки её личико, благодарно его целую…

После чего мы, после небольшого перерыва, долго и неторопливо любим друг друга там же, стоя под слабыми струями душа.

Немного переведя дух, мы перебираемся уже в постель, и там уже я делаю ей хорошо там, где она так любит и так, как ей нравится, а она лишь крепко прижимает мою голову к своим бёдрам…

После чего мы решаем отдохнуть, поскольку вечером нас ждут на приёме. Туда Света наденет диадему с сапфирами, которую я подарил ей на десять лет нашей любви. Она в ней, вместе с серьгами и кольцом, которое было и осталось её любимым, то самое, которое я подарил ей в нашем первом отпуске, выглядит просто потрясающе, и я предвижу, что опять все гости не смогут оторвать от неё своего взгляда.

Там нас ждёт неожиданная, но приятная встреча — Лёнька, который давно ушёл из фирмы нашего клиента, он сейчас переехал в соседний регион, там и женился. Он высказывает своё восхищение Свете, уверяя, что она ничуть не изменилась с тех пор, как мы виделись последний раз лет пять назад.

Ждёт нас и другой сюрприз — на приёме Лёнька не один, с женой. Света визжит от радости, узнав в ней свою сокурсницу по институту. Они тут же начинают вспоминать годы учёбы, хвастаться детьми и прочно уходят в щебет. Жена Лёньки ждёт ребёнка, срок ещё сравнительно небольшой, но живот уже заметно.

Мы, чтобы им не мешать, отходим в сторону.

— Вот, — говорит Лёнька, — надеюсь, что дочка будет, сын уже есть… А что там у вас?

Показываю семейную фотографию.

— Дочка, ну копия мамы! Красотка будет, держись, устанешь парней отгонять, — смеётся Лёнька.

— Ну, есть у неё персональный телохранитель, сын друзей от неё не отходит, — улыбаюсь я. — Так что пока я спокоен.

— Вот именно что пока. Растут быстро они, рррррраз — и здоровые уже лошади.

— Слушай, а что здесь так многолюдно? — спрашиваю я Лёньку.

— Так послезавтра же конкурс, вот и съехались. Моя тоже хотела, но я отговорил — как-то неудобно, с животом, да и её работа далека от бизнеса — в ВУЗе она преподаёт. Стоп, а Света?

— Участвуем, — улыбнулся я.

— Правильно! Двое детей, замдиректора, умница, красотка. Если не она, то кто ещё вообще?

Подошли наши дамы.

— Лёнь, — говорит его жена, — Света, оказывается, участвует, так что завтра пойдём за неё болеть тогда…

Чуть позже мы видим ещё одно знакомое лицо — тот самый бизнесмен из южной республики, который когда-то сокрушался, что раньше меня не встретился со Светой.

— О, это не сон, как будто всё это было только вчера! — говорит он Свете. — Ты столь же прекрасна и, увы, всё так же замужем, — вздыхает он, и мы со Светой смеёмся, и он присоединяется к нам.

— Он хоть тебя не обижает, скажи? Хотя вижу, что нет, дааааааа, повезло тебе, дорогой, как тебе повезло…

— Знаю, — улыбаюсь я. — Знаю…

На следующий день мы с утра закрываем все дела и до конца дня посвящаем время пляжу и любви.

Послезавтра с утра прилетают и заселяются в один номер Ира с Витей, в другой, двухкомнатный, — Нина Сергеевна с нашими детками и Сашкой. Нина Сергеевна с Сашиком будут в одной комнате, девчонки — в другой.

После чего мы все идём на пляж, и я учу Сашика плавать — Аня уже давно плавает и плавает неплохо. Витя же с полгода успел походить в бассейн и плавает значительно лучше, потому пока я учу Сашика, он с видом специалиста даёт дочке ценные советы. Они решают и ставят нас перед фактом — с осени будут вместе ходить в бассейн.

Сашка и сама плавает хорошо — её научили плавать в процессе реабилитации после той операции, и по требованию врачей она с тех пор так и ходит в бассейн. Потому она кролем нарезает круги вокруг ребят, временами напоминая акулу, если, конечно, бывают рыжие акулы. Ирка болтает с Ниной Сергеевной. Света покупает и приносит всем мороженое.

— Аня, Поросёнок! — укоризненно говорю я Ане, которая по привычке первым делом откусывает от мороженого Вити, который все эти годы безропотно ей сам протягивает, не дожидаясь её просьбы, прежде чем она переключится на собственное.

— Ну пааааааааааап, Витя же не против, да, Вить? — удивляется та.

— Я не против, дядь Влад, — уверяет тот, глядя мне прямо в глаза.

— Тогда ладно…

Сашка хихикает, в свои восемь она прекрасно уже понимает, что Виктор не просто так позволяет Ане укусить мороженое. Самое смешное, что сама Аня этого, похоже, ещё не понимает, поскольку это началось уже так давно и для неё это уже в порядке вещей.

— Ирка, — шепчет Света, — ты не передумала насчёт династического брака-то?

— Ничего, — отвечает она с уверенностью, — вон Влад тебя балует постоянно, и это не мешает вам жить в любви и счастливо.

Нина Сергеевна тепло улыбается. Ей нравится Витя. Да он всем нам нравится, чего уж тут. И я снова думаю о том, что если и буду кому готов отдать Аню, о чём мне сейчас и думать-то больно, — то, пожалуй, лишь ему.

…Вот и наша номинация конкурса. Жребий выпал Свете выступить последней. Зал оказался неожиданно большим, местный телеканал вёл съёмку, она транслировалась сразу на большой экран за сценой. Нина Сергеевна с Сашиком на коленях сидела рядом с Ирой, рядом с ними сидели Аня и Витя.

Вообще участницы в основном там были странноватые. Молоденькая мама, всё достоинство которой было в том, что она, будучи секретаршей, вышла замуж за директора своей фирмы и родила ребёнка… Другая, которая работала в фирме мужа и имела 3 детей, но дальше должности референта своего мужа так и не продвинулась. Была и очень деловая дама, директор собственной фирмы, но достаточно было посмотреть на неё и её мужа, чтобы понять, что любви между ними нет давно, если вообще и была когда-то. Их дети откровенно скучали.

…И последняя претендентка в данной номинации — Светлана! Ваши аплодисменты — и знакомимся!

Я попросил слова и рассказал о том, как мы оба, рука об руку, «росли» с должности рядовых сотрудников. Что рождение двух наших детей не помешало ни её карьере, ни убавило нашей любви. Рассказал, как в трудные дни кризиса мы вместе не покладая рук работали над тем, чтобы его преодолеть. Как Светлана помогала советами нашим бизнес-партнёрам, которые, собственно, и выдвинули её кандидатуру на конкурс.

Я попросил операторов показать наших детей, и Анька бойко помахала рукой в камеру.

— Так что тому, что я возглавил фирму, своим счастьем — я во многом благодарен своей любимой жене, — закончил я выступление. — Пост моего заместителя её по праву, по профессиональным способностям. Ну а в моём сердце она и так была, есть и будет моей королевой.

Прозвучали аплодисменты, я зашёл за кулисы и за руку вывел Свету. Она была потрясающа, в красивом тёмном лёгком платье, с диадемой, на сапфирах которой играли блики от прожекторов.

Я поцеловал её в щеку и спустился в зал, сел, взяв Аню на колени.

— Ну, герой-любовник, если после такой речи она не победит, то я вообще ничего не понимаю, — шепнула мне Ирка.

Света между тем отвечала на вопросы жюри, рассказывая, в чём заключаются её должностные обязанности, что она считает важным из последних решений фирмы, в чём она принимала участие, упомянула и социалку.

Жюри совещалось недолго и под громкие аплодисменты единогласно Свету признали победителем и вручили ей статуэтку. Она гордо подняла её, глаза сияли.

Моя любимая. Моя богиня.

Глава 8. Димка и Ира

Мы вернулись из отпуска довольные — у меня был трофей, которым я нещадно хвасталась еще в отпуске, два следующих дня после конкурса рассылая фотки c собой и статуэткой всем своим знакомым.

— Света, я тебя только умоляю — не заводи аккаунты в соцсетях, втянешься — не вылезешь, знаешь, сколько они времени пожирают? Моя старшая от них не отлипает, только и строчит — внушала, только что не умоляла меня Ирка — Влад, а ты что молчишь?

— Ох Ир, она же упрямая, все равно будет делать, что считает нужным, хотя да, мне это не нравится, боюсь, что это заразно — отвечал тот, с нескрываемой иронией поглядывая на меня.

— Ладно, ладно — сдалась я — сейчас еще Гальке Матвеевой только отправлю… И Женьке Белову и все. И да, по почте! Ну и Людке Морозовой, пусть знает!

— Отправила? — нетерпеливо спросила Ирка через пару минут.

— Ну да… Может еще кого забыла…

— Никаких еще! Ты только при мне отправила нескольким десяткам людей, успокойся уже! Иначе остаток отпуска я не буду вас днем отпускать кровать ломать. Ты меня знаешь — я свое слово держу.

Это была очень даже серьезная угроза для меня, ибо на этом совместном отдыхе, как впрочем нередко и в предыдущие годы меня могло пробить внезапно, я брала Влада за руку и многозначительно кивала в сторону отеля и мы хихикая убегали «кровать ломать» — как говорила Ирка, c ее снисходительного согласия присмотреть за детьми. Не знаю, что это все было сейчас, может из нас выходила таким образом усталость последних месяцев, когда мы приняли на себя бразды управления фирмой, может так действовали солнце и море…

Потом мы где-то через часок возвращались и Ирка шутила, что мое фото надо задорого продавать рекламному агентству — пусть разместят на рекламных стендах, рекламируя что угодно — c моей счастливый физиономией купят любой товар, даже уксус. Мама же улыбалась тепло и понимающе, радуясь за нас, только укоризненно покачивая головой, глядя на меня и указывая глазами на снова и снова исцарапанную спину Влада и его покусанные плечи.

Понятно, что пожертвовать таким я была совсем не готова, так что пришлось прекратить рассылку. Впрочем, через пару дней остыв я уже стыдилась своей почти детской горячности и хвастовству.

На отдыхе мы с Владом заметили сами и обратили внимание Ирки на то, насколько повзрослел Витя. Повзрослел не только физически — хоть он как-то резко вырос за последние годы, сейчас это стало заметнее. За полгода его посещения бассейна его торс стал, как у подрастающего атлета. Когда мы шли, девчонки возраста Аньки и старше на набережной нередко на него засматривались. Но для него существовала только Аня. Нет, это еще не была любовь, но что-то похоже на легкую влюбленность уже чувствовалась.

Я сказала Ирке — мне немного страшно за Витю. Что будет, если она его отвергнет? Хотя вон гляжу на него девчонки только так пялятся… Найдутся желающие утешить.

— Нам не нужны другие — с непоколебимой уверенностью ответила она — попомни, что я тебе говорила и скажу сейчас снова — первая любовь точно будет у них друг с другом. А там уже, кто ж знает. Но я надеюсь, что на первой они остановятся и дальше искать не будут…

— Знаешь, Ир — медленно сказал Влад — ты будешь смеяться, но тут я с тобой согласен. И да, когда-то и я посмеивался, но вот смотрю эти годы, каким парнем растет Витька — а в его тринадцать лет уже можно сделать выводы о его характере… Так вот, мне бы такой зять был по душе.

Я удивленно посмотрела на Влада — я знала, как он обожает и трясется за Аньку и чуть ли не с ужасом думает, что когда-то придется ее «отдать» кому-то и потому для меня это было неожиданным, хотя его уважение к Вите я знала. Да и Витя постоянно тянулся не только к Ане, но и ко всем нам, а уж по каким-то техническим или мужским вопросам частенько советовался с Владом, поскольку его собственный отец не вылезал из командировок. Ему еще пока не было нужды бриться, но уже по его просьбе Влад незадолго до отпуска показал ему, как это делается. Мы же решили на Новый Год в качестве одного из подарков Вите подарить хороший станок и комплект для бритья — наверняка, к тому времени это станет для него уже актуально.

В один из дней мы с Владом, достав из сейфа остатки своей совести предлагаем взять детей некоторое время на себя, чтобы дать перевести дух и Ире и маме.

— Я уже думала, что вы никогда до этого не дозреете — язвит довольная Ирка — неужели кровать-таки сломали в номере, герои — любовники?

Мама и Влад смеются, я фыркаю. Ирка есть Ирка…

— Так, молодежь, после обеда идем смотреть красивые картины, с морем, в галерею Айвазовского — объявляет Влад — Так что много не ешьте, после галереи заглянем в кафешку…

Я невольно вспыхиваю — как сейчас помню, как мы с ним тогда зашли туда*, нашли укромное местечко и предались любви, как сумасшедшие. Сейчас с нами дети и не повторить… А жаль… Влад поймал мой взгляд и, тоже, все поняв вспомнив, ностальгически улыбнулся.

Мы бродили по залам, Сашику это было не сильно интересно, по правде-то, он держался особняком, его интересовали только детали картин, так или иначе связанные с техникой или оружием. Витя с Аней бродили сами по себе, впрочем Сашка держалась от них неподалеку. Витя что-то показывал Ане, объясняя, она внимательно слушала его, временами машинально поправляя прядь волос или накручивая кончик косы на палец… Сашка же, этот неугомонный рыжий чертенок норовила потрогать все, что можно было трогать, по нескольку раз туда — сюда переходила от картины к картине. Медленное созерцание явно ей было не по душе.

Мы выходим. Ане и Вите в галерее очень понравилось, Сашка пожала плечами — ну ничего так… Сашику было мало там технического и он вздыхает — ну море и море…

Мы идем в кафешку и предупредив детей, чтобы не проболтались бабушке накупаем всякой гадости из фастфуда и мороженое. Разумеется, Аня начинает с мороженого и разумеется первым делом откусив от Витиной порции, тем более, что он уже и так давно его сам ей протягивает для этого, чему никто уже не удивляется, даже Сашка. Она разок попробовала тоже запросить, но Витя так удивленно, именно удивленно, не возмущенно, на нее посмотрел — мол, ты Аня, что ли?

Мы с Владом нередко размышляем на эту тему — что это, просто повышенная любовь Ани к мороженому, или тут отголоски ее воспоминаний, связанных со Степаном Николаевичем, который успел дать ей столько тепла за полгода их общения и… и немало мороженого? Или все сразу, но факт оставался фактом — Анька просто обожала мороженое.

Потом мы неспешно возвращаемся в гостиницу и часок просто валяемся в номере, отдыхая, болтая с Владом о всяком. Я счастлива. Мои любимые со мной, море, отдых…

Вечером после ужина мы с детьми идем гулять, решив и тут дать маме и Ире отдых. Мы видим небольшой тир и дети рвутся туда — Влад пожимает плечами — почему и нет? Он тоже не прочь пострелять.

Но тут неожиданно Витя показывает себя настоящим снайпером и под восторженный визг девчонок (причем не только Ани и Сашки, но и нескольких девочек-подростков примерно Витиного возраста, которые болтались там сами по себе и активно за него болели) без промаха выбивает все мишени в серии.

Владелец тира вручает ему приз — медвежонка и все девчонки вокруг пищат — «мне, подари мне». Кроме Ани и Сашки. Сашка и так знает, куда уйдет приз, потому и не напрягается. Аня просто выше этого. Витя без раздумья дарит его Ане, вызывая вздох разочарования остальных. И тут неожиданно для всех нас Аня привстает на цыпочки и целует — не, по-совести говоря, неумело, скорее клюет его в щеку. С ее стороны это просто искренний жест благодарности рыцарю, как в книжках, ничего такого, но Витя краснеет как маков цвет…

Мы идем дальше и видим большую площадку с прокатом элетромобильчиков. Аня садится разумеется с Витей. Сашка с Сашиком, они некоторое время спорят, но потом договариваются рулить по очереди.

— Детка, покатать тебя? — спрашивает Влад.

— Конечно — отвечаю ему я смеясь и сажусь на кресло пассажира — я же сегодня была хорошей девочкой!

— Даже слишком! — смеется он — но вечером мы это исправим — подмигивает он и я предвкушаю процесс этого исправления…

Мы носимся по всей площадке, время от времени натыкаясь на автомобильчики детей и стараясь уворачиваться от их машинок. На площадке буря эмоций, вскриков, смеха и счастья…

Возвращаемся мы уже поздно, сдаем детей Нине Сергеевне и Ирке, после чего Влад долго и старательно делает из меня если не плохую, то очень несдержанную девочку, свидетельством чему его очередной раз пострадавшая спина и плечи…

Так же весело мы провели и остаток отпуска. Детки наши посвежели и хорошо загорели, было любо-дорого на них посмотреть.

Мы вернулись из отпуска, Муся лениво вышла к нам навстречу. Наша приходящая помощница по дому, которую нашла мама и которая обычно приходила к нам два-три раза в неделю жила в нашем же поселке. Пока нас не было она все это время, через день, приходила ее покормить и подлить воды, сделала генеральную уборку. Впрочем, Муся и сама через потайную дверцу охотно выходила на прогулку и нередко неосторожная мышка попадалась ей в качестве деликатеса.

Мы зашли в дом, по привычке погладив косяк входной двери. Мне показалось, что дом радовался нашему возвращению. Я же, зайдя, все так же по привычке провела рукой по перилам и погладив его стену испытала прилив душевного тепла, как будто Степан Николаевич встречал нас.

Анька тоже чувствовала это.

— Мам, я схожу к березке…

Я кивнула. Березка, которую они когда-то посадили со Степаном Николаевичем росла хорошо, она уже была метра в четыре высотой, хоть еще и тонкой, диаметр ее был не более пяти сантиметров. Хорошо, что ее посадили, а достаточном расстоянии от дома — метрах в пятнадцати, чтобы ее корни не пошли под дом, как это бывает, о чем нам тогда поведал Степан Николаевич.

Аня любила в хорошую погоду играть там или сидеть с книжкой, если не была в школе или не занималась чем-то с Витей. Впрочем, иногда они оба там проводили время вместе. Да я и так иногда видела, как она подходит к деревцу и о чем-то говорит со Степаном Николаевичем — она уверяла, что он ее слышит, хоть и не может ответить. Я не пыталась ее разубедить, в конце концов он обещал стать ее ангелом-хранителем, мы слишком мало знаем о том, что бывает за пределами нашего мира…

Через часа два приехали Димка с Викой. Я впервые заметила, что Вика ждет ребенка. Ну да, они давно хотели мальчика, вот наверно и родят месяцев через шесть. Сашка радостно бросилась к родителям и захлебываясь от восторга рассказывала, как ей было весело на море. Ребята радовались ей, но я чувствовала, что что-то их гложет.

— Дим, — отвела я в сторонку брата — что случилось?

— Да как сказать, не то что совсем уже все плохо, но и далеко от хорошего…

— Так, бери Вику, я сейчас прихвачу Влада и пошли в кабинет, мы там привыкли проблемы обсуждать.

Мы зашли в кабинет и прикрыли дверь, расселись.

— Ребят, что случилось? Рассказывайте — сказал Влад.

— Влад, ну если коротко — начал рассказывать Димка, волнуясь, — то ситуация такая — застройщик на полгода сдвинул срок сдачи нашей квартиры. Проблема в том, что мы уже продали нашу, и если в течении двух недель не съедем — влетим на очень крупный штраф. У нас есть отложенные деньги, мы хотели их пустить на начальный ремонт, там отделка черновая будет, но чистовую еще нужно будет делать, ну и закупка мебели и всего прочего. Если мы сейчас будем снимать квартиру на срок минимум полгода — значительную часть денег придется потратить на это. Вот хотели бы у вас попросить в долг на аренду, потом потихоньку отдадим.

— Дима, ну конечно мы без проблем вам можем с этим помочь, но есть варианты гораздо проще. Вы все это время можете прекрасно пожить у нас, ремонт гостевых и мансарды мы сделали, у Сашки тут давно есть комната, где она спит, когда у нас остается, себе сами выберите, хоть гостевую, хоть мансарду, места всем хватит — сказала я.

— Да, а еще есть вариант — поддержал меня Влад — в конце следующей недели заканчивается долговременный договор аренды той, моей квартиры, она конечно немного тесновата вам будет — двушка, как та, в которой вы жили у своего друга, но полгода можно и потерпеть, я думаю? И, разумеется, никаких денег, мы не чужие. Если выберете его — я в субботу следующую еду ключи забирать и квартиру принимать, присоединяйтесь, посмотрите.

— Дим, Вика — спросила я, видя, как их отпускает — что-то решили?

— Ну все же лучше бы было, если бы мы в квартире пожили, если там все исправно…

— Ну, тогда договорились? В следующую субботу с утра там встретимся, вы посмотрите, что и как, если надумаете — в воскресенье мы поможем вещи перевезти, мебель там вся есть, надеюсь жива.

В следующую субботу мы оставили Сашика на попечение мамы и встретились там. Я знала пару, для которой фирма снимала квартиру. Это были приятные ребята, но сейчас их контракт заканчивался и они уезжали. За это время у них родился мальчик и мне показалось, что они ждут второго ребенка. Они благодарили нас, говоря о том, как тут все было продуманно и удобно. Они немного грустно смотрели на зеркала, и я весело подумала, что и они оценили удовольствие любить друг друга, глядя в них…

Квартира была в очень хорошем состоянии, на глазок все было исправно, но Влад мужским взглядом нашел пару проблем и не откладывая дела в долгий ящик тут же все починил.

— Дима, Вика, ну что? — спросила я — Думаю даже косметический ремонт тут не нужен, ребята старались быть аккуратными… Но если надумаете, можем помочь обои поклеить.

— Да нет, не стоит… Да, точно, надо сюда переезжать, да и до работы недалеко будет, Сашкина школа тоже не сильно дальше будет с ее бассейном… Спасибо ребята, мы тогда поехали вещи собирать, ждем вас утром, Сашка у вас пусть останется до завтра, хорошо?

Они уехали.

Анька тем временем с Сашкой бродили по квартире и Аня вспоминала как и что тут было когда-то… Ее диванчик и кроватка Сашика так и стояли в ее комнате.

Мы со Владом сели на кровать.

— Как быстро идет время — сказал он — четыре года нас тут не было, а как будто только вчера уехали…

— Да, сколько всего повидала эта квартира и еще повидает…

— Главное, чтобы в ней любовь была, пусть не как наша — другой такой не бывает, но все же…

На следующий день мы помогали ребятам перебраться. Витя выразил желание помочь, Ира была не против — мужик? Мужик! Пусть привыкает. Так что, пока Аня и Сашка таскали комнатные цветы и мелочевку, Витя носил более тяжелые коробки со всякой всячиной.

За четыре поездки на нашей и Димкиной машине мы перевезли все вещи. Холодильник, стиральную машину они решили не брать, они были старыми, а в квартире Влада мы обновили бытовую технику незадолго до рождения Сашика и они были гораздо новее.

Влад еще раз прошелся по сантехнике и заметил, что один из смесителей вот-вот выйдет из строя. Он сходил в магазин вместе с Витей и купил новый, заодно шланги для гибкой подводки. После чего поменял, показывая и попутно объясняя Вите, что и как надо делать для этого. Витя серьезно слушал его, кивал, по ходу процесса помогал, задавал уточняющие вопросы.

Коробки с книгами и сервизами мамы мы отвезли в наш дом, договорившись, что ребята потом заберут то, что сочтут нужным, когда обустроятся уже в своей новой квартире после ремонта.

Мы поговорили с Владом и вечером на следующий день, я позвонила ребятам и сказала Димке что кухню «под ключ», включая ее ремонт и всю бытовую технику мы им подарим на новоселье, ближе к делу согласуем с ними, что и как они там хотят иметь, какую отделку, так что пусть думают и не стесняются.

Димка же как раз очень переживал, ему было неудобно — Свет, мы и так чувствуем себя бедными родственниками, вы нас постоянно выручаете.

— Дим, причем тут деньги вообще? Нам-то с домом сильно повезло, сам знаешь. Вы наши самые близкие и при этом единственные родственники, какие еще могут быть счеты?

— Да мне перед Владом неудобно — признался Димка.

— Так это его идея была, я еще рта раскрыть не успела — рассмеялась я — ты же знаешь, он помешан на семье, ее ценностях, так что расслабьтесь и озадачь Вику — пусть планирует, что ей надо и да — обязательно — посудомойку, поверь, шикарная вещь, столько времени и сил экономит! Раньше я это не понимала, а теперь не понимаю, как мы без нее обходились.

В понедельник я сидела на работе и задумчиво вертела в руках статуэтку с конкурса.

В кабинет зашла Ирка.

— Светка, опять ты со своей игрушкой сидишь — поставь, пока не уронила и не разбила!

— Да нет, Ир, что-то задумалась, как бы моя жизнь сложилась без Влада?

— Да никак, Свет. Ну, ты умная, выросла бы до начальника отдела, максимум, дальше бы вряд ли тебя пустили. Вышла бы замуж за какого-то мужика, который бы женился на тебе из-за внешности, его бы хватало на 5-7 минут максимум в постели, твое удовольствие бы его интересовало мало, через несколько лет он бы лежал перед телеком c пивом и чипсами на диване и смотрел футбол. Изредка одаривая тебя своим вниманием… Ну, дети бы были…

— А Влад?

— А он бы наверно так все и искал бы тебя по жизни, если бы не захомутали его раньше… Может до замдиректора и вырос бы, он целеустремленный и умный, сама знаешь. Но счастливы вы бы по отдельности не были, это точно. Если вы не две половинки одного целого, то не знаю уж кто…

— Да уж, повезло нам. Особенно — что ты у нас есть…

— Цените. Вот вашей жизнью и я сама живу…

— В смысле?

— А что у меня есть, кроме Витьки да вас? Лизка поступила в другой город учиться и тут же уехала туда, Коля ей там квартиру снимает и оплачивает, оне же в общаге жить не могут! Я могла, Коля мог, а прынцесса наша — нет. И комната ее не устраивает — только квартиру ей подавай. Спасибо, что евроремонта не требует!

— Ир, только не обижайся, может … Развестись вам? Ну, если нет любви уже, чего мучиться…

— Светка, беда в том что есть любовь, до сих пор, понимаешь? Я чувствую, что он меня любит, это я так, со злости шучу, что там есть кто-то у него…. И я его тоже люблю, до сих пор люблю, представляешь? Просто ну не может он без этих своих чертовых экспедиций! Оооооооох, меня еще в Универе подруженция предупреждала, сама дочь геолога кстати — мол знаешь, среди геологов немало немного больных на это дело людей — они просто не могут не проводить большую часть жизни в полях, ну как моряки в долгих рейсах, мой папаша такой, дома почти не бывает… Мол подумай хорошенько, надо ли тебе это?

Я — то думала, что Коля не такой, а вот после рождения Витьки года через два что-то такое прорезалось в нем — он долго не может дома. Помнишь, несколько лет назад он в очередной экспедиции руку сломал?

Я кивнула.

— Прилетел тогда сюда. Ему врачи сказали — минимум полтора месяца покоя, очень аккуратно разрабатывать — типа сложный перелом… Так он к концу третьей недели только что на стенку не лез — знаешь, вот как ломает зависимых… Еще через неделю, как только гипс сняли сбежал туда снова — мол там долечусь…

Я хотела ее утешить, но не знала чем…

— Ладно, что это я, расклеилась совсем — вытерла она слезу — не за тем к тебе пришла.

— А зачем?

— Во-первых, завтра Дмитрий Петрович сюда хочет заехать, у него к тебе дело.

— А что ж он мне сам не позвонил?

— Да говорит, у Светы столько дел, не хочу отвлекать, если найдет мне время полчаса уделить, не по работе, было бы здорово.

— Ну для Дмитрия Петровича я всегда найду время, завтра тем более что никаких переговоров нет, остальных всегда подвину, если что ради него… А что во-вторых?

— Была я вчера у Инги Александровны, она тебе привет передает, помочь просит…

— Ир, все хотела тебя спросить, как ты их всех находишь? Лизу, Ингу Александровну, врача Сашке?

— Открываю профессиональную тайну. Когда набираем людей, я у них под предлогом оценить окружение кандидата узнаю контакты потенциально полезных людей. Есть у меня еще знакомые, в кадрах других организаций, они тоже так делают, мы с ними ими и обмениваемся, получается вот такой большой реестр людей, специалистов в своих областях, иногда очень полезно, как видишь…

— Ну ты гений, Ир! Так и что Инга Александровна просит?

— У нее племянник ВУЗ заканчивает, по нашей теме, говорит толковый парень, просит его пристроить на испытательный срок. Я уже подумала — Кириллов, замначальника твоего бывшего отдела на пенсию выходит, там пройдет перестановка сотрудников и самая нижняя ступень освободится, возьмем? Я его отсобеседую тогда, если ничего окажется, ты уже с ним поговоришь и если тебя устроит — возьмем…

— Хорошо, звони ему тогда, пусть подъезжает.

Во второй половине дня я поговорила с Алексеем, племянником Инги Александровны, парень показался мне неплохим и мы его взяли.

На следующий день приехал Дмитрий Петрович, выглядел он относительно неплохо, хотя конечно основательно сдал с момента того страшного дня.

— Света здравствуй! Уже наслышан, наслышан о твоей победе, поздравляю, ты ее честно заслужила!

— Дмитрий Петрович, если бы не Вы, если бы не Влад, не было бы у меня ни карьеры, ни счастья.

— Ну, моя заслуга только в том, что я разглядел тебя тогда в той фирмочке. А все остальное — твои способности и поддержка мужа. Ну ладно, ты человек занятой, сразу перейду к делу. Хочу я помогать детдомам, коли своих детей уже нет, а усыновлять поздно. Подумай пожалуйста, как это оформить можно было, чтобы с моих дивидендов туда деньги шли, но чтобы была у меня возможность контролировать, чтобы не разворовали их. Я ходил к юристам подобных организаций за советом, но как-то мутновато у них все… Это не горит, по мере времени посмотри пожалуйста, ты единственный юрист, кому я доверяю абсолютно.

— Конечно-конечно, я думаю, к концу следующей недели я Вам напишу подходящий Устав, это будет что-то типа попечительского совета, где его глава — Вы будете обладать большими полномочиями относительно принятия решения о выделении средств и контроля за их расходованием!

— Вот-вот, умница, Светочка, все правильно ты поняла.

Он посмотрел на нашу семейную фотографию, стоявшую у меня на столе — снимок сделала Ирка в этом отпуске — Смеющийся Влад держал на левой руке Сашика, я прижалась к его левому плечу, Анька, хохоча, повисла на его правой руке… Ирка тогда рассказала нам перед снимком какой-то анекдот и мы смеялись…

— Вот она, главная награда в жизни, а не конкурсы, хоть и честно выигранные…

Он сгорбился и ушел, а у меня еще долго стояли в ушах эти его слова.

* См. "Дом, который построил Влад. Начало"

Глава 9. Предвидя кризис

С утра я сидел на работе и чувствовал, что меня что-то беспокоит, причём это не было связано с тем, что случилось утром, хотя…

Я пошёл будить Аньку, чтобы не проспала школу. Нечасто, но иногда эта моя Киса, хоть и будучи жаворонком, ленилась вовремя вставать. Тогда я поднимался к ней в комнату. Было забавно, как она в таких случаях до последней минутки притворялась спящей, морща лоб и старательно жмурясь, чтобы не расхохотаться раньше времени. Тогда, после всех уговоров, я щекотал её пятку, которую она всегда во время сна выставляла наружу, и она радостно хохоча «просыпалась» и бросалась мне на шею обниматься. Папина дочка, да…

Вот и сейчас Сашик сонно уже наворачивал кашу, а Ани всё не было, и я пошёл за ней и, как обычно, вошёл без стука… Анька в одних трусиках вертелась перед большим зеркалом, рассматривая грудь. Я как-то вообще и не обращал внимания, растёт она у неё или нет. А вот ей, видимо, теперь это было важно.

Она испуганно вскрикнула и закрыла грудь ладонями.

— Пааааааааааааап! — возмущённо воскликнула она. — Ну нельзя же без стука врываться к девушкам, ты что, не знал, что ли?!

Я сильно покраснел и отвернулся. В душе что-то екнуло. «Девушкам»… Вот она уже и выросла. Ну да, одиннадцатый год пошёл… Хотел выйти.

— Пааааааааап, ну не уходи… Всё, теперь можешь повернуться.

Она уже была в футболке. Ну да, маленький намёк на грудь уже был заметен…

— Пааааааааап, ну не обижайся, ну ты же всё равно меня будешь любить, как и раньше, да? — с лёгкой тревогой заглядывала она мне в глаза. — И приходи будить, обязательно, только стучись…

— Ох, какой же ты у меня ещё ребёнок, — тепло и где-то с облегчением подумал я.

— Ну конечно, детка! Ты всегда-всегда будешь для меня любимой маленькой девочкой… — ответил я, и она прижалась ко мне…

Мы спустились вниз, и я взглядом показал Свете на грудь Ани, и та, глянув, понимающе мне кивнула, взгляд её на минуту стал грустным, но потом она пожала плечами — мол, а куда деваться, природа берёт своё…

По дороге на работу я попросил её поговорить с Аней на тему разных женских дел, при необходимости привлечь Нину Сергеевну.

Света сказала, что вполне справится сама и поговорит с нашей девочкой…

Да, всё это, конечно, было очень волнительно, но я чувствовал, что тревога моя имела какую-то совсем иную причину.

С Сашиком всё было хорошо, правда он сменил своё увлечение головоломками на роботов и просто бредил ими настолько, что Анька прозвала его Робокопом, а Сашка — Дровосеком.

Дела в фирме шли нормально… Хотя… хотя вот да, то, что меня бессознательно волновало, было связано именно с работой. Что-то такое носилось в воздухе, и я никак не мог понять природу своей тревоги, но было ощущение того, что надвигается новый кризис. Но откуда?

Я позвал к себе Иру.

— Ир, помнишь, ты говорила мне, что когда к нам приходят устраиваться на работу, то ты заодно по-максимуму выспрашиваешь людей про их окружение. Типа для понимания кандидата, а на самом деле — на всякий случай, вдруг пригодится.

— Да, есть такое, так и Лизку из турагентства я вам когда-то подогнала, да и Ингу Александровну нашла себе, а потом и Светке контакты дала, ну и выход на врача для Сашки… А что?

— Нам очень нужен сильный спец по экономике. Не нашей отрасли, а вообще.

— О! Их есть у меня! Помнишь, мы не так давно стали стажировки устраивать?

С полгода назад нам со Светой пришла мысль в продолжение развития социальных программ попробовать организовать стажировки для будущих выпускников вузов. Они могли ещё до окончания попробовать себя в будущей профессии. Особо перспективных предполагалось потом брать в штат.

Совет Директоров с некоторым скепсисом принял эту экспериментальную программу. Мы убедили их, что так можно способных и активных ребят заманивать к себе ещё до начала их официального рабочего пути и целенаправленно готовить их под себя. Тем более что фирме это почти ничего не стоило.

— Так, и?

— Вот у нас есть такой стажёр, уже месяца три как — Никита Андреевич Васильев.

— Ты хочешь сказать, что он сын того самого? Не совпадение?

— Обижаешь, начальник, — надулась Ирка. — Я свою работу знаю!

— Ух ты, умница наша! В каком отделе работает? Ага…

Нажал клавишу интеркома.

— Григорий Саныч, у Вас там уже несколько месяцев стажёр работает, Васильев. Как он Вам? Толковый парнишка, говорите? Будете подавать докладную записку с просьбой взять в штат? Добро.

Снова нажал кнопку интеркома.

— Рита, пригласи ко мне Никиту Васильева.

...Постучав, зашёл приятный парень. Держался скромно, но с достоинством.

— Никита, проходи. Садись. Я только что говорил с начальником твоего отдела, он тобой доволен, рекомендует взять тебя в штат. Что ты сам об этом думаешь?

— Мне нравится здесь работать. Вы внедряете всё новое, о сотрудниках думаете, вот и стажировки эти. Я бы с удовольствием пошёл на полную ставку сюда.

— Ну и отлично. Ты же в этом году диплом защищаешь? Как получишь — ждём тебя к нам, начальник твой тебя хвалит. А пока ты можешь дальше у нас работать по договору, но уже на полную ставку, вот Ира тебе всё объяснит, что и как оформить для этого нужно.

— Влад Александрович, я очень рад! И папа будет доволен, он как узнал про ваши новации в социалке и о стажировках, так сразу мне посоветовал к Вам идти и оказался прав.

— Ну вот видишь, как всё хорошо сложилось. Кстати, про папу. Нам очень нужна его консультация. Пожалуйста, узнай у него, как это можно сделать. Могу я подъехать к нему, куда он скажет, или, если ему интересно узнать больше про нас, — рад буду его видеть здесь.

— Да, он сегодня из командировки возвращается, — сказал Никита. — Я с ним вечером поговорю.

Утром мне позвонил Андрей Константинович Васильев, отец Никиты. Сказал, что готов подъехать к нам во второй половине дня, давно хотел посмотреть фирму, в которой работает и очень доволен его сын, а тут заодно и со мной и Светой познакомиться будет рад. Оказывается, он видел нас со Светой на том конкурсе, где в своей номинации победила Света - его туда позвали друзья, его заинтересовали ее ответы на вопросы про то, как мы проходили тогда кризис, вот хотел бы узнать детали.

Ближе к концу рабочего дня он приехал. Васильев был очень известной фигурой среди экономистов, входил в пятёрку страны тех, кто постоянно был на слуху. Мне понравилось, что он и в жизни был таким же скромным, каким я не раз видел его в телеинтервью. Я провёл его по фирме, познакомил с начальником отдела, где стажировался Никита. Андрей Константинович с удовольствием выслушал похвалы в адрес сына. После чего я провёл его в свой кабинет, позвал к себе и Свету. После того как мы ответили на его вопросы по кризису, я решил перейти к делу.

— Андрей Константинович, Вам сын уже сказал, что мы планируем принять его в штат сразу после получения им диплома, а пока он будет трудиться у нас по договору?

— Да, Никита очень доволен, он уверяет меня, что Ваша фирма — лидер в отрасли, я с ним, пожалуй, соглашусь. Но Вы же меня не для этого пригласили, да?

— Да. Андрей Константинович, мы уже прошли через один кризис. И что-то мне подсказывает, что на подходе ещё. Вот какой день ломаем со Светой голову — вроде всё нормально, спрос есть, кредиты дешевы как никогда, что может пойти не так?

— Вы правы, предвидя кризис, и сами ответили на свой вопрос. Дешёвые кредиты.

— Не понимаю, чем же это плохо…

— В теории это просто отлично. Однако есть маленькая деталь. Вы знаете природу этих наших кредитов, откуда они?

— Как откуда? Банки дают.

— А у наших банков откуда такие возможности? А я Вам отвечу — они сами занимают. У иностранных банков, по ещё меньшим ставкам. И вот наживаются на этой разнице.

— Даже если и так — что в этом плохого для нас?

— А в том, что назревает серьёзный кризис. Не у нас. У них. За рубежом. Надувается пузырь, и он совсем скоро лопнет. Через полгода, максимум через год. И банки начнут судорожно требовать возврат кредитов, у них для наших прописаны такие условия, что в случае чего — кредит немедленно может быть отозван. Но самое главное — перестанут давать такие новые. Вообще. Сначала зарубежные банки потребуют это от наших. А наши, что? Правильно, начнут трясти уже своих клиентов или просто не давать новые. А бизнес привык, он на них уже как на игле сидит, понимаете?! А трясти будут по той же схеме, ибо и в них такое же прописано, они же с зарубежных основу для наших договоров слизали.

— Ну а наши разве не могут сказать зарубежным, чтобы выиграть время, — мол, идите в суд и так далее?

— Могут. Только за рубежом всё проще — суд сразу наложит арест на их зарубежные счета, понятно, что им интересы своих банков ближе, чем наших. Так что сделают как обеспечительную меру ещё до рассмотрения, да на «дочки» наших (у кого они там есть) — и всё. Банк после того сможет забыть про работу в любой стране, кроме нашей. Кто же на такое самоубийство подпишется? Нееееееееет, они будут здесь искать выход — резко сократив кредитование и пытаясь трясти нещадно тех, кто взял такие кредиты…

Посыпятся фирмы, слишком увлёкшиеся взятием таких кредитов. Словом, тряханёт рынок основательно.

— Тааааааак, а после этого значит «лавочка» будет прикрыта и дешёвых иностранных кредитов уже не будет, если не навсегда, то надолго, так?

— Да, лучше считать, что навсегда.

— Андрей Константинович, а можно ли… Мы бы Вам заказали и оплатили аналитическую справку, не столько про причины — Вы нам уже всё объяснили, — а нам бы рекомендации, что делать, чтобы минимизировать риски.

— Ну, денег мне ваших не надо — сын работает у вас, так что и я заинтересован, чтобы в фирме, где он будет трудиться, было всё в порядке. У меня уже есть готовый аналитический материал, мне его заказали оттуда, — он поднял глаза на потолок, намекая на правительственные структуры. — Там тоже специалисты чувствуют надвигающуюся бурю, собирают аналитику и предложения. Я сделаю для вас тогда из этого выжимку и пришлю завтра до обеда, хорошо?

— Огромное Вам спасибо!

— Да не за что. В правильном направлении развиваетесь, взять ту же социалку — вы чувствуете, что сейчас это важно, так что я теперь понимаю, почему вы в лидерах отрасли… И тут вот почувствовали опасность, так что за сына я спокоен.

Мы созвали экстренный Совет Директоров через день.

Я начал издалека.

— Коллеги, все вы, кроме Дмитрия Петровича, имеете и другие бизнесы, кроме нашей фирмы. У вас нет ощущения, что что-то назревает?

— Да. Затрудняюсь сказать что, но что-то чую, а чутьё меня в бизнесе редко подводит, — кивнул Николай Ильич.

— Ну, не знаю, — сказал Пётр Сергеевич. — В нашей стране всегда что-то назревает, но признаков кризиса, подобного прошедшему тогда, я не вижу.

— Пётр Сергеевич, помните, когда не так давно мы предложили программу стажировки для студентов-выпускников, Вы со скепсисом отнеслись к этой идее?

— Было такое, — кивнул тот.

— К Вашему сведению, одного такого по результатам стажировки мы уже берём в штат.

— Ну и хорошо. И что, ради этого ты нас каждый раз собирать будешь?

— Дело в том, что юношу этого зовут Никита Васильев. Никита Андреевич Васильев.

— Погоди-погоди, — вмешался Дмитрий Петрович. — Ты хочешь сказать, это сын того самого Васильева?

— Именно. Большого специалиста по макроэкономике, он как раз на днях готовил аналитику для правительства. И мы со Светой позавчера с ним основательно побеседовали…

Я сделал паузу — члены Совета напряжённо смотрели на меня.

— Так, Ира, не веди пока протокол. Он как раз подготовил по заказу оттуда, — показал я на потолок, — аналитическую справку с прогнозом. По нашей просьбе он сделал краткую выжимку из неё для нас. Сейчас мы вам раздадим её копии. Просьба: до реализации решений, которые мы с вами сегодня примем, эти материалы не распространять. Ира, можешь писать дальше. Итак, выводы его однозначны — через полгода, максимум через год будет кризис. Мировой, серьёзный. Тряханёт здорово. К нам придёт именно из-за рубежа.

Члены Совета директоров напряглись ещё больше.

Я кратко объяснил им причины. Настоятельно рекомендовал в их других бизнесах не брать такие кредиты, а если взяли — перекредитоваться, пусть под большие проценты, но без таких драконовских условий и… и научиться жить на более длительных кредитах, поскольку в основном такие рисковые давались на три — шесть месяцев…

— Перейдём к нам. Во-первых, я предлагаю сделать рассылку, закрытую, для наших деловых партнёров и клиентов. Мы заинтересованы в них и в их устойчивости, да и для репутации нашей будет очень хороший плюсик, если мы их предупредим. Но рассылку не прямо сейчас, а через пару недель — когда мы сначала закроем свои потенциальные проблемы, чтобы не спровоцировать волну раньше времени.

Во-вторых — мы должны сократить все наши сомнительные с учёта ситуации активы. Вот, к примеру, смотрите: у нас есть доля в строящемся торговом центре, он на пике цены, у нас уже есть желающие приобрести. После того как случится кризис, начнутся массовые банкротства и цены упадут, да и продать станет сложно. А если мы продадим сейчас, то мы и заработаем ещё на этом.

Ещё у нас были планы покупки фабрики, связанной с продуктами питания. Подождём. Будет кризис — цены упадут, тогда рассмотрим вопрос — дело явно выгодное, продукты людям будут нужны всегда.

Отложим до окончания кризиса модернизацию оборудования — ничего срочного у нас там, к счастью, нет.

В-третьих. Надо сократить и оптимизировать операционные расходы. Далее — срочно ввести возможность скидок для наших клиентов при предоплате. Особые скидки для постоянных клиентов. Наша задача — стараться получать деньги незамедлительно за свои товары и услуги, иметь запас ликвидности как минимум на полгода, а лучше на год после того, как рванёт.

И если мы будем готовы, то мы не просто выстоим, а, воспользовавшись тем, что ряд наших конкурентов обожают такое кредитование и, попав в кризис, неминуемо уйдут с рынка или сильно потеряют, — мы возьмём и поднимем то, что они уронят!

Дмитрий Петрович задумался, потом спросил:

— А если он ошибается? Мы вот продадим активы, упустим прибыль, а кризиса так и не будет?

— Тогда мы потеряем часть возможной прибыли, но не утонем. А если он прав, а мы не продадим — если и не утонем, то потеряем много больше, наверняка. Я выбираю не тонуть. Да и это ж Васильев, я на своей памяти не помню, чтобы он ошибался!

Дмитрий Петрович кивнул.

Выступила Светлана и сообщила, что на данный момент у нас только один такой нехороший кредит, и мы уже сейчас заняты этим вопросом и близки к заключению нового договора о перекредитовании, где пункт о праве одностороннего безусловного отзыва кредита будет исключён. Да, процентная ставка там будет немного больше, но зато не будет неприятных сюрпризов.

Я добавил, что детальный план будет готов к следующей неделе, если Совет одобрит это направление работы, сказал, что по сравнению с прошлым кризисом, последствия которого мы разгребали по факту, сейчас у нас есть возможность подготовиться заранее, и надо этим пользоваться.

— У меня вопрос, — сказал Николай Ильич. — В ваших предложениях я не увидел ни сокращений персонала, ни отказа от социальной программы. Это ещё не рассматривалось или не считаете нужным?

— Не считаем нужным. Люди, специалисты — наша главная ценность. В прошлый кризис мы на них поставили, и они в нас поверили, и мы вместе достаточно успешно справились, став лидерами рынка. Сейчас с того момента, как мы ввели социалку, производительность работы заметно выросла, пошли предложения по развитию. Отказаться от этого — перечеркнуть все наши достижения и в значительной части утратить доверие. Да, если всё будет совсем плохо — я выйду к людям и скажу: «Мы сделали всё что могли, чтобы такой ситуации избежать, но этого оказалось недостаточно, увы, но придётся ужаться». И тогда люди поймут, я думаю. Но уверен, дело до этого не дойдёт…

— Хм, ну логика есть, — согласился Николай Ильич. — В конце концов, действительно, если всё будет совсем плохо, это мы всегда успеем, и все поймут. И да, я согласен, что доверие важно. Я тут периодически интересуюсь у знакомых сотрудников, как работается, скажем так, средний градус по палате. Вам со Светой люди очень доверяют. В кризис это будет очень важным, особенно если придётся принимать непопулярные решения…

— Предлагаю тогда вынести такое решение нашего Совета, — вмешался Дмитрий Петрович. — Поручить Владу и Светлане начать глубокую проработку предложенных ими мер и начать их реализацию по мере готовности. Ну и через пару недель сделать такую рассылку с рекомендациями нашим бизнес-партнёрам. Голосуем? Кто за? Против? Воздержался? Принято единогласно. А от себя лично — вы молодцы, ребята. Почувствовали опасность и не успокоились, пока не разобрались. К этому кризису, глядишь, и подойдём готовыми…

После Совета я, ещё немного пообщавшись с Дмитрием Петровичем, пошёл в кабинет к Свете, обсудить план ближайших мероприятий.

Внезапно к нам вошёл Пётр Сергеевич, он был бледен.

— Света, можно Вас попросить об одной услуге? — нервно спросил он.

— Что-то случилось?

— Скажу честно — дело касается моего основного бизнеса, не фирмы. Я планировал там основательно расширяться — мы завалены заказами, вот собираемся взять очень большой кредит, модернизация, новые линии, там буквально на полгода, может чуть больше, перекрутиться…

А вот послушал сегодня вас и засомневался. Позвонил своему юристу — тот говорит, что всё проверил и никаких проблем…

— И?

— Света, я ни одному юристу не доверяю так, как Вам, с таким-то опытом. А у меня вот на душе что-то неспокойно. Можете свежим взглядом глянуть текст кредитного договора, нет ли там где скрытой пакости, подобной той, о чём шла речь на Совете директоров? О возможности немедленного отзыва. Если вдруг такое прилетит — я же разом просто стану банкротом… Глянете? А то у нас подписание назначено сегодня через три часа…

— Конечно, Пётр Сергеевич, пусть присылают прямо сейчас мне на почту, я посмотрю…

Она нажала кнопку интеркома.

— Рита, сделай нам два кофе и из буфета принеси нам что-нибудь к нему, на обед я не пойду.

— Мы не пойдём, — поправил её я. — Думаешь, я тебя брошу?

— Рита, три кофе.

Пока нам несли кофе, я хитро улыбнулся, достал из кармана её любимую шоколадку с миндалём и протянул Свете. Моя любимая девочка радостно вспыхнула. Мы выпили кофе, она съела шоколадку…

Прислали документы, она погрузилась в их изучение… Прошло полчаса, мы в ожидании её проверки с Петром Сергеевичем тихонько играли в шахматы в углу кабинета.

— Агаааааааа! — сказала она. — Вот оно!

— Что, что? — подорвался к ней Пётр Сергеевич.

— Хитры, хитры их юристы. Смотрите, в самом договоре ничего такого нет, Ваш юрист и расслабился, а зря — вот посмотрите, в третьем приложении к нему, в пункте восемнадцать, и то мелким шрифтом — «В случае…». Как раз описана ситуация кризиса: «Банк имеет право потребовать немедленного возврата всей невыплаченной суммы в течение трёх рабочих дней. В случае невозможности получателем кредита выполнить подобное требование последний согласен отвечать всем своим имуществом и выставить его на торги в течение семи рабочих дней после отказа от исполнения этого обязательства. До полного погашения суммы кредита управление осуществляется временной администрацией, предложенной Банком».

— Мерзавцы!!! Это же кабала!

— Они просто защищают свои интересы, хотя да, выглядит не очень красиво, — пожала плечами Света.

— Что же делать?

— Ну вот этот точно договор не подписывайте, если они откажутся исключить этот пункт. Или берите кредит дороже и в другом банке, или ещё раз подумайте, с учётом того, что мы предвидим кризис, стоит ли Вам сейчас расширяться. Но если рискнёте — пусть Ваш юрист уже новый договор прошерстит не только в тексте самого договора, но во всех его приложениях и допах. Если что — присылайте мне…

— Света, я Ваш должник! — облегчённо выдохнул он, нервно вытирая вспотевший лоб.

— Да ладно Вам, почему мне было не помочь хорошему человеку? — улыбнулась Света.

Он заметно расслабился и направился на ещё ватных ногах к двери. Выходя, на мгновение задержался, машинально поправил галстук и вышел.

— Ты у меня самая красивая из всех юристов и самая умная из всех красавиц! — гордо сказал я, целуя её.

— Дааааааааааммммм, — мурлыкнула она в ответ. — Так что вечером ты мне будешь говорить не только этот, но и другие комплименты и делом, делом доказывать, как ты меня ценишь, понимаешь, о чём я? — Её игривое выражение лица было более чем однозначным, и я, улыбнувшись, кивнул.

Вечером я завёз её домой и пошёл в сад забрать Сашика, а она пошла говорить с Аней. Быстро время идёт, осенью ему уже в школу. Как быстро он растёт, Робокопчик наш…

По дороге в сад я замечаю, что в ранее пустовавшем небольшом трёхэтажном здании неподалёку открылся развивающий центр с кружками и секциями, и на обратном пути, идя уже с Сашиком, предлагаю:

— Зайдём, глядишь, может что и заинтересует тебя?

Он без особого интереса соглашается. Центр представлял из себя солянку разных кружков и секций… Сашик равнодушно проходил мимо большинства из них, но замер, когда увидел вывеску «Роби. Моделирование и конструирование роботов для детей».

— Зайдём? — спросил я.

Он кивает, и мы заходим. Внутри пахнет пластиком, новым электрооборудованием и чем-то творческим. На столах разложены наборы для конструирования, частично собранные механизмы и даже несколько готовых, но неподвижных роботов. Сашик замер на пороге, широко раскрыв глаза, словно попал в сказку.

Мы подошли к сотруднику.

— Скажите, а с какого возраста вы берёте?

— Мы берём с семи лет, по результатам тестирования.

— А можно сейчас пройти тестирование?

— Да, вот три головоломки, пусть решает на время. Потом ещё побеседуем.

Я поставил перед Сашиком три головоломки. Он сосредоточенно нахмурил лоб, его пальцы, обычно такие медлительные, теперь быстро и ловко перебирали детали. Он молча быстро и легко решал задачу за задачей.

Сотрудник наблюдал, затем кивнул.

— Очень способный мальчик. Системное мышление налицо. Записывайтесь. Занятия по вторникам и четвергам, вечером.

— А ничего, что ему ещё нет семи?

Сотрудник улыбнулся, глядя на Сашика, который не мог оторваться от частично собранного робота на столе.

— Для такого увлечённого сделаем исключение. Видно, что ребёнок в своей стихии. Пусть ходит, если вам по расписанию удобно.

— Ура! — закричал мой всегда сдержанный сын и выбежал в восторге на улицу. — Роботы!!! Я буду их собирать!

Я просто не узнавал его. Впрочем, я был спокоен за Сашика — любой ледокол мог бы только позавидовать его хладнокровию и целеустремлённости.

Когда мы пришли, то первым делом всем похвастались нашим успехом. Света обняла и расцеловала Сашика, Анечка, ещё задумчивая после разговора со Светой, одобрительно похлопала его по плечу — мол, молодец, братик! Нина Сергеевна умилённо смотрела на Сашика. Муся, как всегда, лениво наблюдала за всеми нами со спинки дивана, щуря глаза, решительно не понимая, зачем нужно устраивать столько шума из-за такой ерунды, ладно бы ещё мышку поймали, а так…

Глава 10. Фея и Наказание

Сегодня на работу мне позже — надо будет поехать в банк и окончательно решить с ними вопрос, готовы ли они выдать нашей фирме кредит без такого же кабального пункта, как пытались вписать Петру Сергеевичу. Тот, кстати, хорошенько взвесив всё, сделал по-умному — значительно умерил аппетиты по расширению своего производства и таки взял кредит, но уже на вполне разумных и безопасных условиях, на самое необходимое. После того раза, как я ему подсказала тогда, он изредка, не нагружая меня, заходил и консультировался. Он уважал моё время и моё мнение, причём мне уже не приходилось копаться в документах — он сразу показывал смущающее его место в бумагах и получал мой ответ, есть ли у него основания волноваться, или это ложная тревога. В свою очередь, благодаря такому неформальному сотрудничеству у нас теперь был надёжный союзник в Совете директоров, так что мы с Владом были вполне довольны таким положением дел.

Я спустилась вниз и зашла в кабинет за документами и ноутбуком. Опять Влад, этот мой любимый мальчишка, не забыл о сюрпризе для меня — на ноутбуке лежала любимая шоколадка с миндалём… Я довольно улыбнулась, что он всё так же меня балует, как и много лет назад… Люююююююбит, любит меня. А уж как я-то его люблю… Позавтракала, выпила кофе с шоколадкой и пошла к Фее.

…Фея — это моя машина, так я её назвала сразу, как увидела в салоне и поняла, даже почувствовала, что это то, что мне надо — такая вот изящная серебристая красотка, Влад смеется, что мы похожи, только она платиновая блондинка. Когда мы с Владом заняли свои нынешние посты, то довольно быстро осознали, что одной машины нам в семье становится мало — слишком часто наши рабочие графики в течение дня могли не совпасть, да и по-быстрому сгонять с Анькой или Сашиком в торговый центр, с детьми к врачам или заскочить просто на обратном пути за продуктами было удобно, не привязываясь к Владу с его внедорожником. Тем более что водить ту громадину мне бы категорически не хотелось.

Кстати, мысль о покупке мне собственной машины пришла ему в голову первому, и он много времени уделил моему обучению вождению, был требовательным, но терпеливым инструктором. После двух месяцев наших занятий и изучения ПДД он был готов отправить меня сдавать на права, что я успешно и сделала.

После чего мы с ним поехали в огромный автосалон и долго бродили по залам. Машины были красивые, но как-то не цепляло, а Влад меня заранее предупредил: «Ты сама почувствуешь, когда увидишь свою».

— Как это? — удивилась тогда я.

— Вот как ты заходишь в наш дом и чувствуешь его ауру. Тут тоже такое будет, может, не так сильно, но…

Я тогда скептически отнеслась к его словам. Машина и аура? Серьёзно? Но вот мы перешли в следующий зал, и меня прямо-таки потянула к себе изящная серебристая машина. Я бы не могла сказать — большая она или маленькая, мне было неинтересно, сколько у неё лошадиных сил и какая марка. Я поняла, что если и есть моя машина — то вот она, и только она.

Я прошла к ней через весь зал, не обращая внимания на остальные, остановилась перед ней и погладила её ладонью — мне показалось, что она откликнулась…

— Фея… — прошептала я. — Так я буду тебя называть…

— Что? — спросил Влад.

— Фея, это моя машина, я назову её так…

Он улыбнулся:

— Вот видишь, я же говорил… Сейчас почитаем её характеристики…

— Не надо ничего изучать, это она. Другую мне не надо.

Он понимающе кивнул, но всё же, изучив информацию на стойке, сказал мне, что и производитель хороший, и да, модель очень удачная, современная, всё для удобства там есть, при этом с мощностью всё в порядке и проходимость для этого класса хорошая, так что для наших условий подойдёт…

Влад подозвал консультанта, тот битых пять минут заливался соловьём, расписывая достоинства машины, и останавливаться явно не собирался. Я его не слушала, и в конце концов, не выдержав, попросила открыть её и дать мне возможность посидеть в ней.

Тот, обиженно поджав губы, открыл. Я скользнула, села в кресло водителя, положила руки на руль, закрыла глаза. Один мой знакомый при мне как-то восторгался рекламой, которую он видел: человек садится, закрывает дверцу авто, закрывает глаза — и текст: «Вы дома».

Я поняла, что именно такие эмоции я и испытываю сейчас. Мы провели тест-драйв, у меня было ощущение одного целого с ней — машина слушалась идеально, всё было удобно и под рукой, комфортно, уютно, тепло, как если бы это была часть нашего дома. У меня было стойкое ощущение её одушевлённости и её удовольствия от нашей совместной поездки…

— Берем! — сказала я Владу, и мы пошли оформлять кредит… Она была не безумно дорогой, но стоила немало, заметно больше, чем мы закладывались изначально, но то была моя Фея. Да и Влад уверял, что впечатлён новыми решениями этой модели по удобству и безопасности и не готов экономить на безопасности меня и пассажиров. Я поделилась с ним ощущением этой её одушевлённости, и он не стал смеяться надо мной, а понимающе кивнул: «Вот об этом я тебе и говорил».

Обратно домой я поехала уже на ней. Я наслаждалась процессом, стала понимать Влада, который предпочитал водить машину сам, а не пользоваться служебным автомобилем.

Анька выскочила из дома к нам навстречу, как только мы подъехали. Витя вышел за ней, с интересом рассматривая машину.

— Ух тыыыыыыыы, какая красииииииииииивая! Мам, это твоя машина будет, да?

— Да, доча…

— Ой, дай посидеть за рулем. Клааааааааааасная! Мам, ты помнишь, мы завтра собирались в магазин, ну мне, ну ты понимаешь…

Да, мы как раз собирались купить ей кое-какую одежду и обувь, а главное — первые лифчики…

— Да, обязательно! Милый, — сказала я Владу, — мы завтра тогда с Аней с утра сами поедем. Ты сможешь отдохнуть, в шахматы поиграешь с Витей или просто отдохнёшь с книжкой…

Он улыбнулся, пожалуй, довольно — Влад знал, что когда мы с Анькой идём на шопинг, это занимает обычно немало времени. Он привозил нас в торговый центр и сидел где-то там в уголке фудкорта или в одном из магазинов с документами по работе, пока мы часами бродили-щупали-меряли. Он никогда нас не торопил и не жаловался, но, как любой мужик, не жаловал такие походы. Особенно сейчас, когда это стало более частым и долгим после того, как кредиты наши были закрыты и возможности прибарахлиться выросли. И вот теперь это будет уже не так часто для него…

— Витя, ну как, поиграем завтра с утра, пока девчонки будут по магазинам шастать? — спросил Влад.

— С удовольствием, дядь Влад, — ответил Витя.

— Ну, тогда завтра как будешь готов — приходи, я тебе покажу один малоизвестный дебют, очень красивый, сам вот только вычитал, там кони интересно задействованы…

— Что значит «шастать»? — возмутилась я. — Ты не любишь, когда твои любимые девочки красиво одеты?

По его лицу промелькнула улыбка, и я поняла, что бы он сказал, если бы детей не было рядом - он бы предпочел, чтобы его любимая девочка, тобишь я, была рядом и при этом вовсе без одежды. Я покраснела, и он, заметив это, подмигнул украдкой.

— Ну погоди, гад, сегодня вечером я тебе устрою! — весело подумала я. — Наручники-то никуда не делись!

— Да-да, был неправ, мои девочки должны выглядеть лучше всех, — сказал Влад, с иронией приподняв бровь.

Нееееееееет, поздно, за всё он ответит вечером…

Вечером я повторила всё тот же трюк с наручниками и неожиданно для Влада снова приковала его и не пожалела — этот раз был ничуть не хуже прошлого, и в итоге я после длительного забега за наслаждением рухнула без сил. И вот тут-то уже меня ждала неожиданность. Видимо, в спешке я плохо застегнула один из наручников, причём на руке рядом с тумбочкой, где я оставила от них ключ. Мгновение — и Влад его схватил, открыл наручник на второй руке, после чего одним движением перевернул меня на живот и уже приковал за руки меня! Я ахнуть не успела, ещё отходя от скачки, а тут такое!

— Таааааааааак, — строго сказал он. — Похоже, кто-то тут забыл, кто у нас главный, и при этом — маньяк…

И он шлепнул меня по попе, не так чтобы совсем уж больно, но вполне себе увесисто…

— Ой! — вскрикнула я от неожиданности.

— Я не «ой» жду! — чуть более увесисто, но уже по другой половинке прилетело мне снова.

— Ай! — всё ещё не понимая, что это, отреагировала я.

— И даже не «ай». Жертва что-то не понимает, я гляжу…

Он подошёл и резко приподнял мою голову за волосы, заставив глядеть прямо в глаза.

— Ты понимаешь, что ты в моей полной власти, жертва?

Меня охватило странное возбуждение — было одновременно и немного страшно (так серьёзен он был) и… почему-то меня это безумно завело. Иногда я требовала, чтобы он брал меня… ну жёстко, мне это нравилось, но именно редко и именно по моему требованию. Сейчас меня никто не спрашивал, я была в его полной власти и… и это меня неожиданно тааааааак завело…

— Понимаю… — покорно прошептала я.

— То-то. Ну, тогда держись, сейчас за всё ответишь! — Он вернулся на постель и одним движением вошёл в меня сзади так резко, что я аж охнула. Собрал мои волосы в единый пучок и выгнул за него к себе, второй рукой придерживая бёдра, и стал двигаться мощными и резкими глубокими движениями… Они просто сводили меня с ума, каждое было как удар, молния, но молния, дарящая наслаждение. Потом он выпустил волосы и слегка прихватил под шею, его удары продолжались… Я не стонала, мне бы этого было мало. Я кричала и кричала громко: «Да, ещё сильнее, глубже, накажи!» Другой рукой он стал сильно, но вскользь бить меня по попе, и тут уж я не выдержала, и меня просто накрыло — я просто что-то орала, наверно требуя ещё и ещё, пока снесённая волнами удовольствия не рухнула ничком, оставив ему только мои бёдра, умоляя его уже закончить самому. Через пару минут и он рухнул рядом со мной… Продышавшись, немного позже он отстегнул меня и перевернул. Я тут же прижалась к нему, с трудом переводя дух.

— Ты… ты самый… потрясающий… маньяк… в мире…

— То-то… моя… любимая… жертва, — улыбнулся он своей обычной тёплой, чуть с иронией улыбкой и поцеловал меня.

— Мрррррр, вот эта буря была… я даже сначала испугалась… что перестаралась и таки разозлила тебя…

— Нуууууууу, совсем-совсем чуть так было, на минутку, — признался он. — Больше я не могу на тебя злиться.

— Дамммммм, — довольно положила я голову ему на грудь. — Ты всегда думаешь прежде всего обо мне.

— Потому что я тебя люблю, — просто улыбнулся он, и в который раз волна счастья накрыла меня, что я с ним и он только мой.

…На другой день мы с Аней долго ходили по торговому центру. Я показывала и объясняла ей, как следует выбирать вещи и обувь, как они должны между собой сочетаться, что надо смотреть не только на бренд, но и на материал, качество изготовления, что следует носить для какого случая. Она с интересом слушала, задавала вопросы. Да, девочка наша стремительно превращалась в девушку, и мне было немного грустно от осознания этого…

…И вот я приехала в банк. Не сказать, чтобы сильно волновалась — вроде мы всё предварительно согласовали. Села читать окончательный вариант кредитного договора — вроде чисто. Памятуя историю с Петром Сергеевичем, взялась за приложения и…

— Александр Сергеевич, это ещё что такое?!

— Вы о чём? — ненатурально удивился он.

— Я о приложении 4, пункте 20. Я же вполне ясно заявляла Вам, что такой пункт мы не подпишем. И Вы, помнится, согласились, что в договоре его не будет!

— Ну, ээээ… мы должны быть спокойны…

— В чём? У нас отличные показатели. Нет просрочек, всего два действующих кредита, один из которых мы и хотим перекредитовать у вас, — будучи готовы платить большие проценты.

— Да, но если всё и так хорошо, зачем вам перекредитоваться?

— Потому что мы отходим от практики получения кредитов с сомнительными для нас условиями, особенно когда часть обязательств противоречит нашей кредитной политике.

— Ну, мы тоже хотим быть уверенными…

— Александр Сергеевич, давайте не будем зря терять время. В таком виде мы договор не подпишем. Времени на согласование было потрачено немало — принимайте решение.

— Мне надо посоветоваться с руководством…

— У меня есть ещё полчаса, — жёстко сказала я. — Я пойду выпью кофе. Когда вернусь — жду окончательного ответа. Если пункт уберёте — подписываем. Если нет — не подписываем. И более того: раз вы пытались подсунуть заведомо неприемлемое нам условие — больше к вам мы обращаться не будем. За последние три года мы взяли у вас пять кредитов и ни разу не просрочили ни дня, два так вообще досрочно закрыли. Если такие клиенты вам не нужны — пойдём в другие банки. Тем более что предложения такие у нас есть.

Я встала и вышла.

Откровенно говоря, про другие банки это был блеф. С кредитами для предприятий становилось всё сложнее. Но менять шило на мыло — один драконовский по условиям кредит на другой, да с ещё большими процентами?

Я не торопясь выпила кофе и минут через двадцать вернулась.

Александр Сергеевич сидел мрачный.

— Мне удалось убедить руководство. Не зря же я веду вашу фирму столько лет. Под мою личную ответственность это условие убрали. Вот документы. Но если что — меня уволят.

Мне стало жалко Александра Сергеевича — мы были знакомы много лет.

— Вы же меня, Влада, фирму знаете. Проблем не будет.

— Да, очень на это надеюсь. Что в этом кризисе устоите и вы… и мы.

— Устоим, если будем профессионалами, — я улыбнулась, он кивнул.

Итак, мы перекредитовались, и таким образом последнее сомнительное звено в нашей готовности к кризису было исключено.

Так что на следующем Совете директоров я сообщила, что и эта наша уязвимость закрыта, после чего мы сделали рассылку нашим клиентам и партнёрам. Как и следовало ожидать, реакция была достаточно бурной, но мы с Владом договорились, что на какое-то время не менее часа в день я буду резервировать под консультации для тех, кто попросит помощи. Да, редко когда этот час был у меня не использован — обращений было немало. Тем не менее, в течение трёх недель все вопросы были сняты.

Нам были очень благодарны. По старой памяти тот же клиент, который когда-то отблагодарил меня сеансами шоколадного обертывания, прислал сертификат на 10 процедур Jet Peel. Я всегда была совершенно далека от новинок в этой области, благодаря маминой генетике пока в этом не нуждалась, но Ирка объяснила: это самый писк моды, и надо этим воспользоваться. Влад, конечно, меня уверял, что у меня и так всё отлично, но мне так было спокойнее — я по-прежнему хотела быть для него самой красивой и желанной, да и Ирка настаивала… Я уговорила её походить со мной — поделили сертификат пополам, по пять процедур каждой. Она осталась довольна как слон, мне тоже неожиданно очень понравилось. В итоге мы решили раз в пару месяцев забегать туда на разок-другой — просто для поддержания формы.

В ожидании кризиса мы с Владом ещё обсудили, что делать с остатком кредита за Фею — нам оставалось платить полтора года. Вариантов, по сути, было два.

Первый — закрыть кредит прямо сейчас, как можно быстрее, конвертировав наши накопления из валюты в рубли. Большую часть сбережений мы, памятуя уроки прошлого кризиса, держали дома наличной валютой.

Второй — продолжать копить, в валюте, но уже целенаправленно. Из аналитики Васильева мы чётко поняли, что девальвация неизбежна. А кредит наш был рублёвым.

Решили так: все свободные деньги и дальше переводить в валюту. Взносы пока платить аккуратно, из текущих доходов. А в момент максимального падения курса конвертировать ровно столько, сколько нужно, — и сразу закрыть кредит.

Разумеется, мы предупредили о кризисе Димку с Викой. Впрочем, с гастролей они обычно привозили валюту, излишек заработанных денег конвертировали. Застройщик их напрягся, не желая платить штрафы за задержку сдачи их квартиры и она с полугода сократилась до трех месяцев, и они на-днях получили ключи. Они уже дали нам свои пожелания, так что на следующей неделе начнётся отделка, финальной частью которой будет установка кухни со всеми современными штуками. Через месяц они планировали новоселье…

Мы понимали, что в разгар кризиса фирме будет сложно единовременно выплатить крупные дивиденды по итогам года — это могло ударить по ликвидности в самый неподходящий момент.

К тому же, если бы мы начали копить крупные суммы внутри компании (например, в валюте), их бы съел налог на курсовые разницы. А просто держать большие остатки на рублёвых счетах в нестабильной банковской системе — рискованно.

Акционерам, у кого были другие бизнесы, тоже важно было иметь такой дополнительный источник ликвидности.

Влад предложил перейти от годовых выплат к ежеквартальным. Это позволяло бы фирме не накапливать крупные суммы на балансе, а аккуратно выводить их частями, снижая налоговые и банковские риски. Для акционеров это тоже был бы плюс — они сами решают, что делать с деньгами, не дожидаясь конца года. Дмитрий Петрович идею поддержал и вынес на Совет директоров.

Решение приняли единогласно. В итоге выплатили дивиденды за первый квартал. Мы с Иркой тут же конвертировали их в наличную валюту — после этого можно было окончательно расслабиться. Наш личный запас прочности стал более чем значительным благодаря этому решению.

Продолжали мы и готовиться к кризису — накапливали ликвидность фирмы. По решению того же Совета избыток средств клали на краткосрочные рублёвые вклады, чтобы деньги не лежали мёртвым грузом. Были предложения попробовать облигации или схемы с конвертацией в валюту, но в итоге от них отказались — налог на курсовые разницы сделал бы такую игру практически бессмысленной, да и для нас это было бы слишком рискованно.

Ещё мы, получив согласие Совета директоров, собрали коллектив и кратко описали им ситуацию. Советовали хранить излишки в наличной валюте, забрать деньги из ненадёжных банков, а если есть планы что-то купить — не откладывать. С недвижимостью при этом не спешить, а дождаться пика кризиса, когда неминуемо временно упадёт цена, и, продав валюту, можно было бы даже выиграть.

Предупредили, что какое-то время будет непросто и работать придётся ещё интенсивнее. Пообещали, что постараемся не отказываться от наших социальных программ. Попросили от сотрудников предложения по оптимизации расходов и экономии.

— Люди всегда были, есть и будут нашей главной ценностью, — завершил Влад выступление. — Всё, что мы вам сегодня сказали, будет в рассылке. Предложения оставляйте у секретаря, мы их разберём. Наверняка появятся вопросы — давайте через неделю соберёмся ещё раз, и вы их зададите. Если передадите секретарю заранее, возможно, они решатся оперативнее.

Понятно, что особой радости это ни у кого не вызвало — все помнили прошлый кризис, но сейчас было время подготовиться к нему, чтобы пройти с минимальными потерями. Пошли предложения, некоторые были весьма дельными. Автора лучших из них мы сделали заместителем начальника одного из отделов, где это место было вакантным.

Глава 11. Вундеркинд Сашик

Лето и начало осени прошло спокойно. Мы ещё успели ближе к концу лета выбраться все вместе на отдых. Кризис, предсказанный Васильевым ещё в самом начале года, всё не наступал, и иногда на Совете директоров нет-нет да и сомневались, не слишком ли мы поторопились с переходом в режим готовности. Сам я в июне позвонил Васильеву с вопросом — точно ли ждать кризис, может быть, там, за рубежом, разрулили? Ответ был категоричен: «Будет. В начале осени». Я довёл эту информацию до Совета. Мы решили выждать до конца сентября, по-прежнему избегая брать кредиты, которые нам так и норовили предложить. Но везде в кредитных договорах так или иначе пытались протащить те самые, заведомо неприемлемые условия, и мы отказывались.

Димка с семьёй наконец-то переехали в новую квартиру. У Сашки теперь была своя комната, у Мишки — так звали их сына, родившегося недавно, — была своя. На новоселье Нина Сергеевна проинспектировала их кухню и осталась ею очень довольна. Мы снова сдали мою квартиру, обновив в ней только обои.

А мы… пока мы просто работали, дети учились. Аня успешно перешла в пятый класс. Мы, как и обещали ей ещё год назад, подарили собственный компьютер. Сначала она хотела ноутбук, но потом согласилась, что компьютер практичнее — Витька с жаром её убеждал, что его «можно легко проапгрейдить и разогнать». Вообще Витя сильно увлёкся компьютерами, Ирка ему тоже с последних дивидендов купила свой, и нередко они с Аней рубились вечерами в разные стрелялки по сети — мы протянули кабель между нашими домами для этого… Дочка моя была ещё той геймершей. Витя был для неё непререкаемым авторитетом в области техники, а компьютеров — особенно. А он… Он начал на неё смотреть по-другому… Наверно, то была ещё не любовь, но влюблённость точно — так он ею любовался в те моменты, когда она этого не замечала. Анька же всё больше становилась похожей на Свету, а значит — красоткой.

До нас доходили слухи, что Витька снова пару раз подрался в школе, когда кто-то позволял себе неуважительно говорить об Ане. Вернее, сам-то он молчал об этом, это Анька проболталась один раз Свете, другой мне… Думаю, что и Ира была в курсе, но эту тему не поднимала. Её мнение было нам известно — она видела в Ане не только дочь друзей, которую любила как родную, но и будущую невестку. Я же окончательно пришёл к мысли, что был бы рад, если бы наши дети связали свою судьбу друг с другом, но говорил об этом только со Светой. Она соглашалась со мной, но резонно отвечала, что они слишком молоды и столько ещё может измениться… Ирка тоже заметила эту перемену в Вите ещё с летнего отдыха. Она ловила восторженные взгляды Вити на нашу девчонку, понятно, что переживала… И ждала, ни во что не вмешиваясь. Интересно, что и Нина Сергеевна заметила перемены в Вите. Я с ней как-то обсудил утром на кухне, пока все ещё спали, и она лишь вздохнула.

— Ох, Влад, первая любовь — она же самая ранимая… Как-то дети пройдут её… Витенька такой закрытый, но внутри чувствую столько эмоций… А Анька так вообще — кинь спичку и вспыхнет… Хотя да, они были бы чудной парой, дополняя друг друга. Но тут нам надо лишь ждать и не вмешиваться… Может, Ане повезёт больше, чем Светочке когда-то…

Света очень не любила рассказывать о своих прошлых романах, и я никогда её не расспрашивал о них. Но тут я не выдержал:

— А в чём Свете не повезло?

— Нууууууу, она всегда была красивой девочкой, многие парни внимания её добиться пытались. В итоге и она ближе к концу школы влюбилась, и так искренне, так сильно… А потом выяснилось, что парень этот просто на спор с друзьями с ней любовь крутил — подружка её разговор услышала… Димка, уж насколько флегматик, ты сам знаешь, и то, как узнал, — нашёл того подлеца и изрядно ему физиономию разукрасил. Чудом тогда дело удалось замять — повезло, жена следователя того со мной работала, она и упросила мужа. Тот как-то дело замотал, в итоге и закрыли, к счастью…

А Света потом тогда почти год вообще от парней шарахалась, да и от девчонок тоже — подруга-то ей тогда не сразу сказала, как тот разговор услышала, потом, при ссоре, проболталась. Да и потом не везло ей, всем же только её тело нужно было, а она же умненькая, глубокая, не вертихвостка, сам знаешь. Вот она и ушла в себя, и только ты её, сынок, и разбудил и снова сделал её такой, какой она была раньше — весёлой, улыбчивой, уверенной в себе. Сделал её счастливой…

А с Ирой они ещё раньше подругами стали, как-то вот быстро нашли общий язык. Светочка так тогда радовалась, что есть теперь не просто с кем поговорить, а именно как с подругой. Ира же, ты знаешь, — золотой человек, душевная, всегда поможет, поддержит, совет хороший даст. Вот и сразу стала она Свету опекать, пытаться вытащить её из норки, в которую та спряталась. К тебе вот её подталкивала… Я тоже, как чувствовала — Света так о тебе рассказывала, что я поняла уже тогда, что и она к тебе неравнодушна, просто боялась сама себе в этом признаться, боялась, что ты ей мягко, но откажешь… А потом такая счастливая звонила, ну, перед вашей первой поездкой тогда в отпуск. Я даже не поверила, что всё так хорошо сошлось, что и ты к ней неравнодушен. А вот как вы тогда приехали ко мне наконец знакомиться, как я увидела, как ты на неё смотришь, с такой любовью и нежностью, так меня и отпустило наконец — поняла, что нашла дочь своё счастье и не ошиблась…

Она прослезилась и смахнула слезу.

— Нина Сергеевна, ну что Вы… Это я нашёл своё счастье и реализовал свою мечту. Теперь у меня большая тёплая семья, и я так счастлив этому, мне этого так не хватало…

— Вы нашли друг друга, и это главное. И вон детки какие хорошие. И с Димкиной семьёй как дружите, а Сашка так вообще отсюда не вылезает.

— Так это же здорово, мне ещё в детстве не хватало родственников, а сейчас вон своих двое детей, Саша частенько, Витька здесь постоянно… Смех, энергия, жизнь! — ответил я, и она согласно кивнула головой.

Да, это много объясняло, в том числе и нерешительность Светы в отношениях — она просто боялась ещё раз обжечься. И как же быстро она раскрылась со мной, почувствовав себя в безопасности, с моей заботой о ней, девочка моя любимая…

Сашик же увлечённо занимался в своём кружке. Его не интересовало ничего, кроме его роботов. Он даже если сидел с планшетом — то читал про них или моделировал. Когда мы гуляли, он прикидывал, какое шасси подошло бы роботу, чтобы он там смог пройти. На море — как сделать робота, чтобы он не ржавел под водой. Каждый раз, идя на кухню, он пытался протащить с собой планшет, и только угроза отобрать его надолго заставляла его нехотя переключиться на еду.

Но нас это не удивляло — уже через месяц после того, как Сашик стал ходить в кружок, он принёс нам записку от руководителя с просьбой, чтобы кто-то из родителей подошёл.

— Сашик, ты там ничего, надеюсь, не натворил? — с тревогой спросил я.

— Да нет, вроде, пап, меня хвалят, — в удивлении пожал плечами сын.

На другой день после работы я подъехал и зашёл в помещение кружка. Там было немало ребят, но меня поразило, что многие из них, даже старше моего, столпились около его стола, а он, всегда такой застенчивый и молчаливый, им подробно что-то показывал и объяснял.

Я подошёл к руководителю кружка, моему ровеснику.

— Андрей Сергеевич, добрый день! Что-то случилось?

— Случилось. Вы знаете, у Вас очень одарённый ребёнок. Я преподаю почти десять лет, но Сашик — самый способный из тех, с кем мне доводилось иметь дело. У него потрясающий талант, я бы сказал, чутьё. Он даже если что-то не знает, что ещё не понятно в его возрасте, интуитивно находит решение. У него большое будущее, если он получит правильное образование.

Я стоял в приятном шоке.

— Вам надо развивать его талант, — продолжал тот. — Вот Вам телефон, это мой коллега, он преподаёт в государственной школе для особо одарённых детей — туда большой конкурс, приём строго по результатам тестирования. Я его предупредил, что возможно, вы захотите подъехать. Решать Вам, но я бы на Вашем месте не упустил бы такой шанс…

Я ошеломлённо шёл с Сашиком домой. Он восторженно рассказывал про робота, которого они собирали сегодня, и как классно там встал новый блок, идею которого придумал он, а делали всем кружком… Сашик — вундеркинд? Наш маленький скромный и тихий сын, который вечно в тени своей яркой и активной сестры?

Света, дожидаясь нашего возвращения, встретила меня у двери вопросительным взглядом. Я лишь улыбнулся и обнял её, уже представляя, как буду рассказывать о том, что наш тихий сын, оказывается, — маленький гений.

— Он сказал, что у нашего сына задатки гения. И ещё сказал, что Сашику нельзя учиться в обычной школе, там его таланту не дадут развернуться. Он дал нам рекомендацию: есть государственная очень крутая школа как раз для таких одарённых детей. Туда не попасть ни за деньги, ни по блату. Только по результатам тестирования. Он позвонил своему другу, который там работает, и тот обещал в конце недели устроить тестирование. Если Сашик его пройдёт — его возьмут. Представляешь?!

И вот день тестирования… Всегда наш сдержанный Сашик заметно волновался.

— Сынок, — говорю я ему, — ты всё сможешь, если захочешь. А ты хочешь, я уверен. Эта школа — первый шаг к выполнению твоей мечты. Так сделай его…

Он кивнул, поцеловал маму и пошёл в учебный класс… Мы со Светой с тревогой стали его ждать.

Прошло около часа, мы начали волноваться…

Из аудитории к нам вышел молодой мужчина.

— Вы родители Сашика?

— Да, что там? — вскочили мы.

— Знаете, когда Андрей из вашего кружка попросил протестировать для нашей школы Сашика, мол, вундеркинд, чуть ли не гений, я отнёсся к этому скептически — он всегда был несколько восторжен… Но… Сашик показал 92 балла из 100. За те годы, что я здесь работаю, только один мальчик набрал 94, и ему было двенадцать лет! Так что да, никаких сомнений — мы берём Вашего сына, и даже не думайте искать ему другую школу, если хотите обеспечить ему будущее!

Он ушёл…

Мы ошеломлённо смотрели со Светой друг на друга — мы знали, что он умница, но такие результаты?!

Вышел Сашик.

— Ну как ты там, сынок?

— Ну, было непросто, конечно, но думаю, что справился неплохо…

— Неплохо?! Тебя берут, сынок, ты отлично справился!

Яркая солнечная улыбка Светы прорезала его всегда сдержанное лицо:

— Ураааааааааааа!!!

Света плакала от радости, обнимая его… Я гордо потрепал его по плечу…

Вечером мы сидели все вместе… Анечка была очень рада за брата, она всегда о нём заботилась и опекала, к её отношению добавилось легкое удивление и даже уважение… Виктор же, на правах старшего друга, почти брата, одобрительно сказал: «Ну ты молоток, дай пять!» Нина Сергеевна просто тихо плакала от радости…

Так что первого сентября Сашик пошёл в эту школу. Ему там очень понравилось, хотя и было тяжело — грузили их основательно. Мы завозили его перед работой, и забирал тот из нас, кто ехал домой раньше. Впрочем, вскоре мы узнали, что в нашем поселке ещё один мальчик поступил в эту школу, причём попал в этот же класс, и мы договорились с родителями Серёжи, что будем по очереди отвозить и забирать детей.

Мои мысли снова вернулись к Ане. Мне показалось, что я пару раз перехватил и её изучающие взгляды на Виктора, там, на отдыхе. Она как бы училась видеть его по-новому, не как друга детства и бессменного её опекуна и защитника. Нет, не было ещё даже девичьего интереса или влюблённости, это были самые первые, может быть, бессознательные свидетели её взросления. И кому, если не Виктору, быть их первым объектом?

Особенно когда парень уже так вырос. Я видел, как он мягко улыбнулся наивности Ани, когда она мне тогда задала утром вопрос на пляже, после нашей очередной ночи любви со Светой: почему спина моя поцарапана. Я неловко ответил, что волной меня бросило на гальку и я поцарапался сам. Аня и Сашка, не говоря о Сашике, приняли это объяснение, но явно Витя не поверил — в свои-то почти четырнадцать, — но благоразумно промолчал.

В обед я попросил Виктора сходить помочь выбрать подарки для Димки, мол, нужно независимое мужское мнение. Витя гордо согласился, он себя чувствовал совсем взрослым — недавно начал уже бриться, пусть и редко пока, всё чаще называл меня не «дядь Влад», а по имени-отчеству…

Мы сели передохнуть в кафе, и я решил с ним поговорить.

— Витя, ты же понимаешь, что мы любим Аню? Мы тебе доверяем. Но доверие — это ещё и ответственность. Давай поговорим, как мужчины. Мы заметили, что ты утром понял, почему у меня была поцарапана спина. Да, в близости бывает всякое. Я думаю, что твой папа, может, и мама наверняка с тобой уже беседовали на тему, что такое интимная близость мужчины и женщины. Да и в наше время в интернете более чем всего. Но я хотел бы поговорить с тобой как мужчина с мужчиной, не только как отец Анечки. Хорошо?

Виктор внимательно слушал. Он кивнул.

— Да, папа со мной уже говорил. Я понимаю, о чём Вы. Вы можете не беспокоиться об Ане. Я… я её очень …ценю. И буду уважать всегда. Не только её чувства, но и… её границы.

— Да, мы знаем, что она тебе всегда нравилась и нравится сейчас ещё больше. Может, и с её стороны будет ответное чувство со временем. И нам всегда нравилось, как ты заботишься о ней, провожаешь, встречаешь. Я знаю, что ты вступался за неё, и уверен, что это было не в первый раз и наверняка не в последний. Я тебе хотел сказать немного о другом. Я не знаю, как дальше у вас пойдут отношения, и будут ли они вообще. Выльются ли они в первую любовь или нет. Если и выльются, останется ли она для тебя единственной на всю жизнь. Ты красивый, видный парень, на тебя будут обращать внимание девочки. Да и она красивая, яркая девчонка, и вокруг неё всегда будут виться парни. Ты должен это понимать. И если твои чувства серьёзные — ты должен быть готовым к этому.

И ещё, раз у нас совсем взрослый разговор. Ты должен понимать, что интимные отношения — это не совсем то, что ты видел в порно. Признайся, смотрел же? В этом нет ничего постыдного, я тоже смотрел, это нормально, в разумных пределах.

Виктор покраснел, но не стал отводить взгляд.

— Да, смотрел, — признался он без колебаний. — Но… я понимаю, что на самом деле это не так. Там как в кино. Там всё… преувеличено. Я да, я знаю, что вокруг Ани захотят крутиться другие. И она …имеет право… выбирать.

Он поднял на меня глаза.

— Но мне интересна только она… и если она выберет меня… Я постараюсь сделать так, чтобы ей было всегда хорошо со мной. Я обещаю.

— Молодец. Порно — это техника. Да, оттуда можно черпать идеи. Но главное в том, когда люди занимаются любовью, а я ненавижу слово «секс», — это стремление доставить сначала своему любимому человеку наслаждение, а уже потом себе. Это забота. Это доверие. И тут на мужчине больше ответственности. Обычно он ведёт процесс, так уж в природе устроено. И любимая, когда она рядом с ним, должна быть полностью спокойна и ему доверять. Потому что только так она получит максимальное удовольствие, а это должно быть главным для мужчины, если он любит свою женщину. Я так считаю. Понимаешь?

— Да, — ответил он, и его голос прозвучал твёрже. — Я понимаю. Это… как танец, где ты ведёшь, но следишь за партнёршей, чтобы ей было хорошо.

— Я вижу, что ты взрослый, потому и говорю. И ты правильно уловил мою мысль. Поверь, я говорю тебе так не потому, что я отец Ани. Это универсальная истина, но, к сожалению, хватает эгоистов, которые думают только о себе в постели. А так настоящий мужчина себя вести не должен. И ещё. В интимных отношениях можно всё, на что согласны оба. Если один говорит «нет», даже если минуту назад еще говорил «да» — надо остановиться. Как бы ни было обидно. Иначе раз и навсегда сломаете любовь.

И ещё. Наверно, ты знаешь, а если не знаешь, то почитай, насколько должен быть особенно нежным первый раз у девушки… В том числе связано с физиологией женского организма. Про эмоциональную сторону и говорить нечего. Ну, я тебя знаю много лет, ты парень не только умный, но и чуткий, думаю, тебе не придётся себя ломать в этом вопросе. И помни — даже не будучи в браке, мужчина несёт ответственность за свою женщину. Иначе он не мужчина.

Виктор слушал, впитывая каждое слово.

— Я понял, — сказал он твёрдо. — Это… как кодекс. Неписаный, но настоящий. Я постараюсь ему следовать. Всегда. Спасибо, что объяснили…

— Молодец! — похлопал я его по плечу. — Ну, а теперь пойдём ещё повыбираем…

Вечером тогда я поделился этой беседой со Светой, и она сказала, что несколько успокоилась. Обещала при первых признаках подобного взросления Ани поговорить и с ней, чтобы она понимала и умела устанавливать границы, где «да» — это «да», а «нет» — это «нет», обсудить вопросы предохранения. Ведь в наше время подростки приходят к личным отношениям довольно рано…

— Даааааа, — сказала она мне тогда, чуть позже, уже озорно, — но мы-то уже не дети, так что давай, не ленись, демонстрируй на мне то, чему учил Витьку. Люби, пока я буду в силах всё это принимать…

И я с удовольствием прильнул к её пахнущему морем телу, особенно к его незагоревшим местечкам, и вскоре её первый довольный стон прозвучал в нашем номере…

…И вот наступил день, к которому мы готовились, но надеялись, что его всё же не будет. Света работала из дома, и я пораньше приехал на работу. Мне позвонил Васильев:

— Включите новости.

В них было про банкротство крупного зарубежного банка. Я помнил, как он объяснял нам тогда, как покатится этот ком, что всё начнётся именно с этого.

Я обрадовался — только на прошлой неделе наш новый крупный клиент оплатил полностью первые два этапа наших работ и с целью оплатить оставшиеся два со скидкой провёл предоплату и их. Успели. Не зря, не зря мы дали такую возможность в договоре. Работы по ним мы уже начали, так что отыграть у них вряд ли получится. А работы — это ещё и оплата работы наших сотрудников, всё меньше риск вероятности сокращений…

Позвонил Свете, сообщил новости, поручил Рите собрать Совет директоров завтра. Вздохнул — покой нам только снится. И принялся за работу.

Глава 12. Буря

Да, то были тяжелейшие месяцы для нас — месяцы кризиса, особенно первые три. Если мы, заранее предупреждённые, ждали этого кризиса и готовились, то далеко не все наши клиенты, даже будучи предупреждёнными нами, успели или захотели что-то сделать. А уж те, кто жил сегодняшним днём…

В первые же дни на нас обрушились панические обращения бизнес-партнёров. Клиенты, сделавшие предоплату, пытались отозвать платежи. Мы объясняли, что работы уже ведутся полным ходом и потому это невозможно. Они грозили судом — мы не возражали: суд так суд, пробуйте, но… Шансов добиться своего у них было немного, но главным для нас было выиграть время. При этом мы старались предложить компромисс — предлагали включать в заказ ряд дополнительных услуг бесплатно. Большинство брало паузу, подумать-обсудить, а потом соглашалось, понимая рациональность такого решения.

Две фирмы всё же подали на нас в суд. Но суды к тому моменту уже были завалены подобными исками минимум на полгода вперёд, так что мы особенно и не волновались на эту тему. Всё равно к моменту рассмотрения дел наши работы по договорам уже будут полностью выполнены, и потому вряд ли суд принял бы решение против нас, тем более что механизма отзыва предоплат, сделанных по скидке, в наших договорах прописано не было.

Гораздо хуже обстояли дела с пролонгацией и заключением новых контрактов. Вот тут уж каждое такое решение давалось с боем. Со старыми клиентами было проще — мы честно, открыто обсуждали компромиссы, тем более что возможности каждой стороны были в общем-то известны друг другу. И в итоге решение находили, хотя они полностью не нравились ни им, ни нам.

С относительно новыми клиентами нам бывало значительно сложнее. В их требованиях было слишком много либо панического, либо, наоборот, попыток грубо надавить, пользуясь ситуацией. Панику мы гасили как могли, доказывая главное — в отличие от конкурентов, которые оказались на грани банкротства из-за невозможности разом вернуть кредиты, у нас закредитованности не было. Мы с рынка никуда не уходим — напротив, станем только мощнее по итогам кризиса. Этим же аргументом мы отбивали ультимативные требования о чрезмерных рассрочках и скидках. Переговоры были изматывающими, но мы с Владом раз за разом отбивали атаки на фирму — терпением, цифрами и холодной головой.

Ближе к концу года ситуация стала меняться, но, увы, пока ещё не в лучшую сторону. Ряд партнёров всё-таки ушли с рынка. Часть новых клиентов поддалась заманчивым демпинговым предложениям наших конкурентов. Наши попытки достучаться до их разума и объяснить, что это рискованное решение будет опасным прежде всего для них самих, успеха не имели.

В итоге сбылись наши прогнозы для них: конкуренты обанкротились или срывали все сроки — деньги новых клиентов их не спасли. А ушедшие к ним клиенты пострадали вдвойне. Когда они захотели вернуться, мы выставили жёсткие условия: новый контракт — только по предоплате каждого этапа, а вот через год, после того как всё стабилизируется, мы будем готовы обсудить возврат к обычным условиям поэтапной оплаты по результатам выполненных работ. Им некуда было деваться, и они согласились.

Неожиданно для нас один из клиентов предложил оплачивать часть услуг бартером. Они производили продукты питания и были готовы поставлять нам мясные консервы — тушёнку и другое — по цене значительно ниже рыночной.

На очередном Совете директоров Влад предложил поддержать такой временный вариант. С одной стороны, мы бы всё же получали оплату. С другой — могли бы помогать сотрудникам в это непростое время «натуральным» образом. Учитывая, что клиент был одним из наших старейших и других вариантов оплаты у него до Нового года просто не было, поскольку он сам столкнулся с неплатежами клиентов, мы пошли на такой шаг. Так что к Новому году каждый сотрудник фирмы получил в подарок по десятку банок разных консервов.

Был один неприятный сюрприз — стали увольняться сотрудники, пусть таких и было немного, но… Мотивация у всех была одна: всё тяжело и нервно, непонятно, когда и как это закончится, а тут предложили место в госструктуре — денег заметно меньше, но спокойно и надежно. И Ирка, и Влад, и я — мы пытались их отговорить. Честно предупреждали, что назад потом не возьмём, если что — на рынке много специалистов после банкротств, их места быстро займут. Кто-то одумался, но треть из таких желающих всё равно ушла.

Ира быстро находила их замену. Конкурс достигал до десяти человек на одно место — мы были и оставались лидером отрасли и могли выбирать лучших.

Домой мы возвращались усталые, но старались все проблемы оставлять за порогом, тем более что дети нас радовали — учителя были ими довольны, они нам практически не доставляли хлопот. Нередко после ужина мы садились в гостиной: Сашик клал мне голову на колени и рассказывал мне свои новости, Анька забиралась с ногами на диван рядом с Владом и рассказывала свои, в кресле напротив сидела моя мама с умилением, глядя на эту картинку, что-то вязала маленькому Мишке или просто гладила Мусю…

Только в Новый Год мы позволили себе немного расслабиться, оставив рабочие моменты за дверью дома. Много гуляли, дети играли в снежки и лепили снеговика. Витя уже несколько снисходительно смотрел на эти забавы — чувствовал себя слишком взрослым. Но видя, что Аня по-прежнему увлечена, не оставался в стороне и активно ей помогал. Ещё бы! Её личико раскраснелось, она была просто неотразима. Солнце играло на её волосах, глаза искрились, она часто смеялась — влюблённость Вити заметно усилилась. А она по-прежнему этого не замечала. Или делала вид?

Сашик лепил… И конечно же… робота! Робот получился весьма странным, но он с жаром уверял, что это самый оправданный вариант для его функционала. А Сашка лепила тигра. Она до сих пор обожала этих животных. Когда мы всей бандой ходили в зоопарк, она всегда требовала, чтобы мы зашли и к нему. Мы смеялись: «Он же рыжий, как и ты — вот тебя к нему и тянет!» Она не обижалась — главное, чтобы не прошли мимо. А уж если он издавал рык, то она была просто счастлива. Сашка быстро взрослела и тоже обещала стать красоткой. Училась во втором классе, была отличницей. Сочетала живой сгусток энергии и острый ум. Несмотря на то, что сама по-прежнему не любила играть в шахматы, но когда Влад с Аней и Витей решали задачи и она была рядом — нередко первой предлагала правильное решение. Какая-то врождённая жилка, интуиция…

Кстати, про шахматы. Как ни странно, Владу они даже в условиях такой перегрузки помогали расслабиться — давали возможность переключиться. Под Новый год он переживал — не удалось провести через Совет директоров полную выплату замороженных бонусов и премий сотрудникам. Добились только половины, с твёрдым обещанием: как только кризис будет преодолён, то сразу же выплатим остальное. Ирка тут же ему напомнила — выплата дивидендов акционерам и вовсе заморожена, потому всё правильно. «Так что хватит грызть себя, герой-любовник, перестань валять дурака и позволь себе перевести дух. Бери Светку и идите кровать ломать!»

Пока дети играли во дворе или катались с горки, он, если не был с ними, сидел и задумчиво решал шахматные задачи или просто читал у камина. Муся никогда не упускала такие моменты — тут же приходила, прыгала на колени и подставляла пузико, требовательно бодая его в лицо своей мордочкой, если он отвлекался от этого важного занятия.

Ещё он любил чистить во время праздников боковые дорожки от снега — неспешно, вдумчиво. Я знала, что так он не только разминает тело на свежем воздухе, но и даёт мозгу переключиться с вороха проблем бизнеса на отдых. А я, вспомнив детство, помогала маме лепить пельмени или печь пироги, чего уже очень давно не делала. Сортировала детскую одежду — из чего выросла Аня, отдавали Сашке, вещи Сашика — Мишке. Так я расслабляла уже себя.

Впрочем, мы не оставили и наши развлечения в спальне; зажигали там как и прежде, тем более что, несмотря на все кризисы, наша страсть не угасала. Я несколько реже, но всё же продолжала посещать магазинчик разных интересных штучек, и потом мы с Владом на практике пробовали новинки вместе. Об одном я жалела — командировок было немного, не всегда мы с ним летали или ехали вместе, но если такое случалось — то собственно сну в номерах или вагонах нами уделялось совсем мало времени…

На работе нам приходилось временами задерживаться допоздна, и однажды это оказалось более чем кстати — это было ближе к концу декабря, все уже разошлись, включая Риту, остался охранник на входе и ещё девочка на ресепшене отправляла документы по списку. Я зашла к Владу, у него горела только настольная лампа. Он посмотрел на меня, видно увидел что-то, его пробило, и, медленно положив бумаги на стол, встал и направился ко мне с однозначным желанием… Оооооооооо, я сразу поняла, к чему идёт дело…

— Влаааааааааад… — протестующе попыталась сказать я, но тут же поняла, что и я сама безумно его хочу, хочу прям здесь и сейчас…

Он быстро закрыл дверь на ключ изнутри и увлёк меня на диванчик в кабинете, лихорадочно расстёгивая пуговицы моей блузки, приник к груди… Я вцепилась зубами в его плечо и лишь глухо стонала, принимая его ласки… Потом я задрала юбку, он одним движением дернул мои трусики так, что они порвались, но нам было уже всё равно, ибо он тут же вошёл в меня.

Это безумие продолжалось минут десять. Я чувствовала себя пушинкой в его руках, которая только и могла принимать весь этот натиск и наслаждаться им…

Ну вот я распласталась без сил, чуть позже и он упал рядом… Мы посмотрели друг на друга и расхохотались, смеясь над своей горячностью, радуясь, что даже и в такой ситуации безумия в экономике мы ещё хотим друг друга…

— Да, — сквозь смех сказала я, — вот мы и обновили твой диван.

— Ага, — кивнул он, — как-нибудь и до стола дойдём! — и мы рассмеялись снова.

Через несколько минут в дверь постучали, подёргали за ручку. Мы замерли, как пойманные врасплох дети. Постучали ещё раз. Шаги удалились.

Мы снова рассмеялись, стресс выходил у нас через смех…

— Я хочу ещё, — заявила я, — но уже я буду вести… И, толкнув его навзничь, быстро подготовила его и опустилась сверху…

…Только через полчаса мы поехали домой.

— Ой, Влад Александрович, Вы ещё тут, — простодушно удивился охранник. — А я-то думал, Вы просто ключи с Вашей супругой сдать забыли, ходил проверять, закрыты ли кабинеты.

— Да, мы ещё работали, отошли кофе попить, — невозмутимо ответил Влад. Надеюсь, что охранник не обратил внимания на мою сытую мордашку после тех безумных скачек. Отсутствие трусиков под юбкой, к счастью, он заметить и не мог, ну а затяжки на чулках — мало ли…

К сожалению, весной с кризисом ситуация в лучшую сторону изменилась не сильно — несмотря на то, что все, включая Васильева, уверяли, что вот-вот «дно» кризиса будет достигнуто, мы пока не ощущали облегчения. Проблема неплатежей никуда не ушла, хоть и стала несколько меньше. По крайней мере те наши основные клиенты, которые смогли нащупать равновесие, платили стабильно, пусть иногда с небольшими, до месяца, задержками. С остальными, а таковых было процентов двадцать, было хуже — каждый раз приходилось чуть ли не с боем получать с них деньги, причём перейти на предоплату даже с приличными скидками они категорически не хотели.

Совет директоров ставил перед нами вопрос — стоит ли ограничить приём персонала и отменить часть социальной программы, тем более что по ним подходил срок перезаключения контрактов.

Мы оповестили наших текущих партнёров по социалке, а также поставщиков товаров для офиса и предупредили их, что по текущей цене мы не готовы пролонгировать наши договора. В итоге поставщики офиса на 10% снизили стоимость цен контракта, ДМС — на 15%, а спортклубы и вовсе на 20%, тоже не желая терять клиентов. И в таком виде Совет директоров это с некоторой неохотой, но принял. Мы с Владом изначально были против упразднения таких программ — аргументируя тем, что в условиях работы сотрудников в таком стрессе качественное медицинское обслуживание и спорт необходимы для поддержания их здоровья и уверенности в завтрашнем дне, их мотивации, без чего нам просто не выжить.

Шло время. На рынке стали появляться интересные активы более чем дёшево, но мы решили до середины лета всё же не тратить на это резервные средства фирмы, пока не будет замечен хоть минимальный «отскок».

Пётр Сергеевич тоже всё это время был не в духе — в его бизнесе ему пришлось остановить часть линий, законсервировать некоторое оборудование и сократить 20% персонала — спрос обвалился. Но он по-прежнему верил в нас с Владом, уверяя, что за фирму в наших руках он спокоен, и в этом с ним были солидарны другие члены Совета директоров.

Постепенно, где-то в июне, у нас начало складываться впечатление, что кризис-таки заканчивается. К нам стали приходить новые клиенты — главным образом от обанкротившихся конкурентов или от тех, кто подвёл своих клиентов в самый его разгар. Те клиенты, что оставались с нами, все чаще интересовались нашими новыми предложениями. Другие, бравшие паузу на время кризиса, активно вели с нами переговоры о заключении новых контрактов. Наши основные стали обсуждать расширение сотрудничества.

Бартер нам никто уже не предлагал, но мы, учтя интерес наших сотрудников, заключили с тем клиентом договор на поставку его продукции по сниженным ценам для нас. В отрасли за нами окончательно закрепилась негласная репутация безусловного лидера рынка, что подтверждалось процентами рынка, которые мы контролировали как у нас, в столице, так и в регионах через наших партнёров. Оставшиеся на рынке конкуренты завидовали нашей репутации. Те два клиента отозвали свои иски из судов.

Фирма выплатила все ранее замороженные бонусы и премии сотрудникам, и что особенно было приятно акционерам — в том числе и нам со Светой и Ирой — наконец-то выплатили дивиденды. Да, они были значительно меньше, чем в прошлые годы, но всем было ясно, что это временно. Ещё в разгар кризиса мы, подгадав подходящее время, закрыли кредит за «Фею» и с учётом разницы курсов прилично сэкономили на этом.

Сотрудники перестали увольняться, а кое-кто из ранее ушедших пытался вернуться. Несмотря на то, что мы снова стали расширяться и квалифицированный персонал был нам очень нужен, Влад был неумолим: их предупреждали — они сделали свой выбор. Зная твёрдость его принципов, а он расценивал их увольнение в сложный для фирмы момент как предательство, мы с Ирой не настаивали. Исключение сделали только для одной женщины, и то после личной настойчивой просьбы Ирки. Это была её дальняя родственница, одинокая мать двоих детей — она просто поддалась панике. Ирке Влад отказать, разумеется, не смог.

Оживились банки — снова пошли предложения кредитов. Пока они были нам неинтересны, но сам факт предложения радовал. А потом мы приняли решение — всё же взять один кредит. Я изрядно вымотала банк на переговорах, как, впрочем, и они меня, — и добилась вполне пристойных условий.

Я смеясь вечером тихо рассказывала Владу про это общение с Александром Сергеевичем. Тот не скрывал своей радости, когда мы в кризис аккуратно выплачивали тот кредит. В то время немало клиентов «посыпалось», поскольку сотрудники, принимающие решения, неверно оценивали устойчивость заёмщиков, а он, получается, оказался с нами прав, и по завершении кризиса его повысили. Он и раньше-то был к нам настроен достаточно позитивно, а тут стал ещё более доброжелателен. Впрочем, это не помешало ему активно сражаться со мной на переговорах.

Но самое смешное было, когда после подписания уже нового кредитного договора он отвёл меня в сторонку.

— Вот тот кредитный договор, перед кризисом… Сейчас-то, Светлана, Вы можете мне честно сказать — у Вас же не было альтернативных предложений, да?

— Не было, — призналась ему я.

— Я чувствовал тогда, я же владел информацией по рынку, но руководству об этом тогда ничего не сказал, как и то, что считаю это блефом. Не первый год я работаю с вашей фирмой, да и Вас хорошо знаю. Вы не только очень красивая женщина, но и чрезвычайно компетентный специалист, потому и пошёл на риск. С Вами приятно иметь дело.

— Так-так… — сказал Влад после моего рассказа, видя мою гордую физиономию, иронично приподняв бровь. — Мне начать волноваться? Говорят, женщины любят ушами?

— Почему???? — удивилась я, но тут же почувствовала, что завожусь под его взглядом. — Впрочем, наказать меня ты можешь… На всякий случай… Пошли быстрее наверх!

И мы под напутственные слова Ирки, которая болтала с мамой: «Скачите-скачите уже, герои-любовники!» — быстро пошли, почти побежали наверх.

И долго ещё звуки процесса наказания разносились по нашей спальне…

На эти кредитные деньги мы приобрели ту самую фабрику, о которой подумывали до кризиса и которая сейчас изрядно подешевела. Мы давно положили на неё глаз — недавно её основательно модернизировали, там производилась широкая линейка продуктов питания. Люди всегда будут хотеть есть — рассуждали мы, оценивая риски. В кризис владельцы предприятия не справились с выплатой кредита, и права перешли к банку. Банк тоже был не очень рад непрофильному активу, поэтому и ему была интересна такая сделка.

Теперь мы смогли перевести дух и отправились в отпуск. Влюблённость Вити была уже очевидной настолько, что и Аня её стала замечать. Но Витя тщательно себя сдерживал и не ей, ни нам не в чем было его упрекнуть. Сашку же это веселило, но ей хватало ума не дразнить ребят этим, и она, как и мы, старательно делала вид, что этого не замечает.

В отпуске и мы стали свидетелями, как и в Ане просыпается нечто большее, нежели просто дружеские чувства к Виктору. Ну да, двенадцатый год пошёл как-никак, грудь её росла, начались менструации, наша девочка окончательно стала девушкой…

Как-то Виктор на спор с ребятами из компании подростков, отдыхающих рядом с нами, стал демонстрировать, кто красивее спрыгнет с пирса. Витя уже несколько лет ходил с Аней в бассейн, последние полгода он увлекался прыжками в воду.

Я видела восторженное и какое-то растерянное выражение лица дочери, когда Виктор идеально прыгнул «ласточкой». Это было так мощно и так красиво, все зааплодировали, а Аня… она стояла какая-то потерянная, как будто что-то внезапно осознала для себя, и это её потрясло. Влад тоже это заметил, и его это явно огорчило. Я сжала его руку — мол, ничего, справимся…

Глава 13. Осознание Ани. Холдинг

Кризис практически закончился. После констатации этого факта мы летом позволили себе отдохнуть. Как же выросли наши дети! Сашик сильно догонял по росту Аню, и мы не сомневались, что через несколько лет он её и обгонит, хотя она ещё и сама росла. Формы Ани уже однозначно были весьма заметны, особенно в купальниках, и нередко Витя, думая, что его никто не видит, косился на них.

Но надо отдать ему должное — он по-прежнему держался с ней по-товарищески. Его присутствие рядом с ней стало ещё более востребованным. Немало парней, крутившихся неподалёку, время от времени уже было собирались направиться к Ане, чтобы познакомиться, но стопорились, чувствуя его однозначно хмурый взгляд.

Мы со Светой и Иркой пару раз наблюдали эту картину, и нас это веселило. Причём к веселью Ирки примешивалась и гордость — правильно, Аня же зарезервирована за ним с самого рождения, вот пусть он и отваживает других от будущей жены! Сама же Аня, вопреки обыкновению красивых девчонок, не пыталась обзавестись свитой поклонников — ей вполне хватало общества Вити, Сашки и Сашика, хотя она и ловила с удовольствием восхищённые взоры парней.

Всё изменилось в один миг, когда мы со Светой стали свидетелями перелома в отношениях Ани к Вите. Он тогда на спор с другими подростками, которые отдыхали рядом на пляже, прыгнул с пирса.

Витя в последние месяцы до нашего отпуска, пока они ходили с Аней в бассейн, не только плавал в спортивной группе, пока она плавала в обычной, но и пристрастился прыгать с трамплина. Поскольку это происходило в другом углу бассейна, она на это не обращала внимания, а тут…

И вот он спрыгнул с высокого пирса, красиво, мощно. Ласточкой. Все разразились аплодисментами, Сашка даже подпрыгивала от восторга, крича: «Витька, ты крут!» А Аня… У неё было одновременно и счастливо-гордое, и какое-то растерянное выражение лица, как если бы она что-то почувствовала необычное, где-то даже болезненное для себя, и это её потрясло. Меня это напугало — я понял, что в этот момент она впервые увидела в Вите не только друга детства, которым она привыкла вертеть как хотела, не опекуна, каким он был для неё все эти годы, этаким старшим братом, а красивого юношу, к которому, судя по столпившимся вокруг него девчонкам, уже сейчас проявляли активный интерес.

Света поняла моё состояние и сжала мою руку, молчаливо поддерживая меня.

Аня постепенно успокоилась. Витя принимал восторги поклонниц, но относился к ним достаточно спокойно, его больше интересовало мнение Ани. Поэтому он подошёл к ней и спросил:

— Ну как, тебе понравилось?

Влезла Сашка:

— Витька, это было просто потрясающе, я такое только по телеку видела!!!

Витя благодарно улыбнулся ей, но не её мнение было важно ему в этот момент.

Аня, как истинная женщина, пусть пока и маленькая, уже овладела собой к тому времени.

— Витька, это было очень круто! — одобрительно сказала она тем же тоном, как сказала бы и вчера, и позавчера. Витя явно ждал большего, особенно после бурного восторга других девчонок, но вроде не обиделся.

— Ну и супер, что тебе понравилось, — сделал он, как мне показалось, вид, что его не задела сдержанная похвала Ани.

— Мужик! — про себя похвалил его я.

Все оставшиеся дни отпуска Аня явно пыталась осознать, что же с ней происходит, временами была задумчивой, что до сих пор ей почти не было свойственно. Временами, когда Виктор был заведомо отвлечён на что-то, мы со Светой не раз ловили испытующие взгляды Ани на него, как если бы она пыталась понять что-то очень важное для себя.

При этом она пыталась вести себя с ним так же, как и раньше — оживлённо болтала, позволяла ему помогать себе, подавая руку, когда она вылезала из воды. Не знаю, заметил ли Витя эти перемены и лёгкую скованность, с которой она теперь принимала его внимание и его помощь. Несколько эту ситуацию сглаживало присутствие Сашки, которая постоянно носилась рядом с ними, отвлекая таким образом часть внимания Вити. От Сашика тут помощи было не дождаться — он всё так же бредил своими роботами, постоянно прикидывая, как надо доработать придуманную конструкцию, чтобы ей не была страшна морская вода.

— Железный Дровосек! — всё дразнила его Сашка. — Ну хоть на море забудь уже о своих железяках!

Но наш сын, мягко улыбаясь в ответ, продолжал чертить что-то на песке… Сашка тоже сильно повзрослела за последнее время. Да, грудь у неё только становилась заметной в её десять, но уже сейчас иные ребята начинали на неё посматривать с интересом, особенно учитывая, что она была очень симпатичной, улыбчивой красоткой, заразительно смеялась, а плавала, пожалуй, лишь немногим хуже Виктора. Нередко мальчишки из числа детей других отдыхающих звали поплавать с ними наперегонки, и частенько именно она и побеждала в таких заплывах. Ещё ей очень нравилось гонять с ними в футбол там же, на песке, и была она там отнюдь не вратарём…

Мы со Светой радовались за Сашку — она полностью преодолела ту болезнь, из-за которой когда-то была вынуждена позже пойти в школу. Девчонки наши отлично ладили между собой, и я не помнил, чтобы они когда-то ссорились. Если Витя был для Ани как старший брат, то Аня была для Сашки старшей сестрой. А та обожала их обоих.

После отпуска мы вернулись домой — надо было анализировать ситуацию после кризиса, выдвигать предложения на ближайшие полгода, подумывать о будущем.

В первый же рабочий день после отпуска, когда мы приехали в офис, к нам навстречу растерянно вышла Рита.

— Там, в приёмной, ждут, приехали неожиданно представители нескольких фирм. Наши конкуренты. Хотят поговорить с вами.

Я недоуменно пожимаю плечами, переглядываюсь со столь же ничего не понимающей Светой.

— Ну, через минут пять приглашай их ко мне…

Мы со Светой проходим в мой кабинет.

— У тебя есть идеи, чего бы они могли хотеть? — спрашиваю я.

— Ни малейшей, — отвечает она, пожав своими точеными плечиками.

Я нажимаю кнопку интеркома.

— Рита, приглашай…

Ко мне заходят бизнесмены, причём я вижу, что это представители разных фирм. Пожалуй, после банкротства двух наших основных конкурентов тут — топ-менеджеры остальных трёх ведущих, ну без учёта нашей, понятно. В кризис им досталось больше нашего, но всё же они выстояли, и потому заслуживают уважения.

После обмена приветствиями и знакомства с теми, кого до сих пор мы лично со Светой не знали, я вопросительно смотрю на них, и они переходят к делу…

— Кризис закончился, — начинает представитель этой делегации. — Сейчас идёт активное восстановление. Но все мы изрядно пострадали. Нам бы не хотелось сейчас тратить много денег на завоевание рынка, на какие-то дорогие мероприятия. Нас беспокоит, что Ваша фирма забирает с рынка самые квалифицированные кадры. Не только тех, кто потерял работу в кризис. У всех у нас, — посмотрел он на других, — есть информация, что самые наши ценные сотрудники подумывают уйти в Вашу фирму… Нам бы этого очень бы не хотелось.

— Дааааа? — с лёгкой улыбкой спрашивает их Света, иронично приподняв бровь, и я про себя усмехаюсь — она незаметно для меня и, возможно, для себя переняла эту мою манеру. — И что вы предлагаете нам делать?

— Нууууууууу… Нам бы хотелось…

— Не берите их! — выпалил другой.

Я не выдерживаю:

— Вообще-то люди ищут, где лучше. У нас, насколько помню, крепостное право уже отменили, или я что-то путаю?

— Ну… давайте может, как-то договоримся, а? Зачем нам устраивать соревнования там, где всем надо сейчас думать о будущем? — сказал третий.

— О будущем… — задумался я. — А как Вам такой вариант? В наших планах давно была идея реорганизации в холдинг, — на ходу импровизирую я. — Вот можем сразу внести в них коррективы. Наша фирма, ваши — станут абсолютно равноправными членами такого объединения, независимыми по горизонтали друг от друга. А над ними будет небольшая надстройка. Она не будет управлять фирмами, она будет помогать в выработке общей политики, в которую войдут представители и нашей фирмы, и ваших.

Холдингу будет легче налаживать контакты в регионах, общаться с налоговой и органами власти, включая силовиков. Будет общая социальная политика, что резко снизит переманивание сотрудников между нашими фирмами. Возьмём наши практики за основу. Если захотите — общая базовая рекламная политика. Что думаете? Тогда особого смысла уходить от вас людям не будет. Да, вам придётся потратиться на ДМС и прочее, но по нашему опыту вы видите, что это окупается. Мы наши наработки — программы — готовы передать для подготовки общих документов. Если это будут договора на весь холдинг, то все мы неминуемо получим серьёзную скидку…

— А не задушит ли холдинг наши фирмы? — задумчиво спрашивает один из наших гостей.

— Если так рассуждать, мы и сейчас можем вас душить без этого, — безразлично пожимает Света плечами. — И вы это понимаете, потому и приехали сюда.

— А вам… тогда какой интерес в таком предложении?

— Простой, — говорю я. — Нам не придётся играть в гонку повышений зарплат и всяких благ выше рынка, тратить силы и время на эти разборки. Внутри холдинга всё это будет более-менее на одном уровне, правила игры общие, они будут зафиксированы в Уставе. В будущем — может, какие-то совместные проекты. Если в холдинге будет большая часть фирм нашего города — то и по факту рынок будем контролировать мы с вами… Он огромный и растёт, места хватит всем, как мне кажется. Со временем фирмы, которые в него не войдут, вынуждены будут просто уйти с рынка.

— А если у нас, в столице, станет тесно, — спокойно продолжила Света, — вернее, когда станет тесно, — то ещё практически не освоены регионы. Представляете, какие перспективы и рынки? А там и ближнее зарубежье… И пойдёт, к примеру, что туда, что туда не просто фирма «Рассвет» или «Заря», а «Заря, ассоциированный член холдинга „Сила“». И все будут понимать, что у нас общие ресурсы и поддержка, и тыл основательный. Опять же обмен опытом, какие-то внутренние тренинги и обучение, здоровые соревновательные программы, чуть ли не товарищеские матчи или профессиональные конкурсы… Думайте, пока ещё время есть, но его у вас не так много — мы уже начали работу над документами.

Они заметно оживились. Я же так гордился своей девочкой — эти мысли у меня бродили в голове последние пару недель, но я их ещё ни с кем не обсуждал, даже с ней. Она сходу меня поняла и идеально мне подыграла. Более того — как она вбросила, что времени на раздумье у них не так и много, умница моя!

— Ну что ж, господа, — подытожил я. — Думаю, вам надо взять время на размышление и обсуждения внутри ваших фирм. Если будете готовы — давайте не позднее чем через пару дней сообщите нам, заинтересовало ли вас наше такое предложение. И если да — создадим комиссию, которая согласует базовые принципы подобного холдинга, после чего юристы уже доведут до ума.

Они, воодушевлённые, встали и, попрощавшись, вышли…

— Ах же ты моя потрясающе умная красотка, — обнял я Свету. — Как же ты мне красиво подыграла!

— Ну не бросать же тебя было, мой любимый аферист! Холдинг, понимаешь ли, он уже начал строить, — рассмеялась она в ответ. — Давай быстрее звони Дмитрию Петровичу, чтобы потом Совет директоров не выпал в осадок от такой нашей наглости. А так наш могучий старик им потом скажет, что предварительно с ним предложения обсудили…

Я быстро набрал Дмитрия Петровича и включил громкую связь. Объяснил ему, что произошло… Света уточнила детали. Он сначала был в шоке, а потом от души рассмеялся.

— Ну, Влад, ну, Света, вот уж не знал, что вы такие авантюристы! Уверен, что вы их купили. Если бы вы их просто отшили, они бы могли объединиться против вас — и так вон они пришли уже все вместе, а тут… Вы и в холдинге-то будете лидерами, не сомневаюсь. Как вы их сделали… Уверен на все сто — они согласятся! Да и выбора вы им особого не оставили… Я вас понял. Если что — то да, вы предварительно со мной посоветовались и моё одобрение получили, договорились! Держите меня в курсе…

На ближайшем Совете директоров я повторил ту же аргументацию — отрасль только выходит из кризиса, тратить средства и силы, пытаясь переплюнуть предложения конкурентов, не очень рационально. Да и риск объединения конкурентов против нас слишком велик. Комфортнее конкурировать в среде с более-менее установленными правилами.

— А как ты себе это представляешь? — поинтересовался Николай Ильич. — Если всё будет одинаково?

— Не будет. Холдинг очерчивает определённые рамки и даст общее направление и рекомендации для развития. Внутри же них никто не мешает развиваться самостоятельно. По сути, мы рамками холдинга задаём цивилизованные правила игры и экономим ресурсы всем участникам. Мы всё равно останемся локомотивом нововведений и лидерами. Просто исключаем угрозу для себя объединения наших конкурентов против нас.

— За последние годы все новые идеи всегда шли от нас, — признал он. — Получится и так дальше?

— Получится, я не сомневаюсь. У нас есть и Света, и Ира — а у них нет! — так гордо сказал я, что все рассмеялись.

— Это убийственный аргумент, — улыбнулся Пётр Сергеевич. — Я за!

Поддержали и остальные. Решение было принято.

Были обсуждены детали. На первое, организационное время руководить холдингом будет предложено Дмитрию Петровичу, затем придётся какое-то время мне совмещать этот пост с постом генерального директора нашей фирмы, а там по обстоятельствам. Предложения по масштабированию нашей социальной политики в рамках холдинга будет реализовывать Ира — будут выпускаться нормативные документы, часть из которых будут носить обязательный порядок, часть — рекомендательный.

Последним пунктом заседания Совета вынесли учреждение именных стипендий для наших стажёров из числа тех, кто ещё учится, — чтобы не менее трети особо талантливых получали дополнительно 25% от оклада, своего рода стипендию. Сейчас они получают до 50% от оклада, и стажировка не более полугода. Мы сделаем её бессрочной.

- Таким образом, мы ещё плотнее привяжем к себе своих будущих выпускников, — закончила Света своё выступление.

— Это сильно дорого? — поинтересовался Николай Ильич.

— На данном этапе, поскольку опять же это эксперимент, таких будет не более десяти человек. Но мы распространим это на весь холдинг.

— Тогда не вижу смысла обсуждать, — вмешался Дмитрий Петрович. — В рамках фирмы это копейки!

И это предложение прошло.

Весной мы не устраивали корпоратив годовщины основания фирмы — страна только-только выходила из кризиса… Так что решили провести сейчас — поделиться с коллективом планами, перезнакомить сотрудников разных отделов, мало общающихся между собой.

Взрывы смеха подружек-хохотушек из колледжа, проходящих у нас стажировку, привлекали к себе внимание нашей молодёжи. Мы со Светой стояли и с улыбкой смотрели на эту картину. Нам пришлось снять большой банкетный зал с танцполом и небольшой сценой — ведь набралось почти триста человек вместе с приглашёнными бизнес-партнёрами.

— Дорогие коллеги! Прошлый год, да и начало этого, выдались непростыми, — сказал я. — Но мы с вами справились. Обещаю, что и дальше будем делать всё возможное, чтобы каждый из вас гордился, что работает именно у нас. Скоро нас ждёт некоторая реорганизация. Если у вас будут какие-то идеи — пожалуйста, приносите ваши предложения, мы рассмотрим.

После меня выступила Света, более подробно рассказавшая про будущий холдинг.

После этого я только хотел предложить собравшимся начинать веселиться, как попросил слова Дмитрий Петрович.

— Мне только что позвонили из нашей профессиональной ассоциации. Они выдвинули Влада Александровича в номинацию «Бизнес лицом к людям» городского конкурса «Бизнес года» за социальные инициативы в нашей фирме и холдинге!

Сказать, что я был удивлён, — это не сказать вообще ничего. Я не считал, что делаю что-то выдающееся, это всё давно назрело и даже перезрело… Но, видно, со стороны это выглядело по-другому…

Ещё большей и приятной неожиданностью для меня стали бурные овации собравшихся. Всех. От уборщицы нашей фирмы до членов Совета директоров и приглашённых бизнес-партнёров. Ну а Света… Она просто сияла от гордости.

Ирка не удержалась:

— Поздравляю с выдвижением, герой-любовник!

Я взял микрофон.

— Я… ну я просто ошеломлён… Я просто делал свою работу, как считал правильным… И я рад, что эти наши идеи нашли поддержку в профессиональном сообществе. Уже сам факт номинации — огромная победа для всех нас… А там, ну, будем надеяться на победу… Спасибо за ваше одобрение, мне очень приятно!

Через две недели я стоял на сцене. Каждый номинант должен был коротко описать своё видение, к чему он стремится сам и нацеливает свой бизнес.

— Уважаемое жюри, коллеги! Немногим больше десяти лет назад я был простым сотрудником. И потом, почти случайно, мне выпал случай доказать, что я способен на большее. И понемногу стал расти. Этот путь со мной проделали моя жена и дети — вот они сидят, они моё главное сокровище в жизни. Пока я шагал по этой карьерной лестнице, моя жена была рядом, строя и свою карьеру вместе со мной. Мы много через что прошли вместе. И на каждом шаге я делал себе зарубку на память — что затрудняет нашу жизнь, а потому вредит людям и работе.

Сейчас у нас достаточно большой опыт и есть желание помочь сотрудникам облегчить жизнь и одновременно повысить в них желание видеть фирму, в которой они работают, не как нечто сухое, которое много требует и только платит им зарплату. Нет, это должно быть в какой-то степени вторым их домом. Где оценят их профессионализм, помогут в трудную минуту. Куда захочется прийти выпускнику ВУЗа или колледжа после учёбы и проработать всю жизнь. И люди, чувствуя это, будут работать с полной отдачей, потому что будут себя чувствовать не бездушными винтиками, а жильцами этого самого дома. От уборщицы до генерального директора. Над этим я работал, работаю и буду работать со своей командой. Спасибо!

В зале на мгновение воцарилась тишина, а затем разразились, пожалуй, самые громкие и искренние аплодисменты за весь вечер. Света, сидя в первом ряду с Аней и Сашиком, не могла сдержать слёз. Ирка показала большой палец.

Когда аплодисменты начали стихать, после небольшого совещания, председатель жюри поднялся со своего места, прежде чем я успел покинуть сцену. В его руках была статуэтка.

— И победителем в номинации «Бизнес лицом к людям» становится… — он сделал драматическую паузу, глядя прямо на меня, — …Влад Александрович! Поздравляем! Ваш подход — это не просто социальная ответственность. Это новая бизнес-этика. И мы рады вручить эту награду именно вам.

— Спасибо! — я высоко поднял статуэтку. — Я благодарен Свете, моей жене, которая всегда и во всём меня поддерживала. Я благодарен Ирине, которая просто незаменимый консультант по работе с кадрами. Я благодарен Дмитрию Петровичу, который поверил в меня когда-то и помог росту по карьерной лестнице. И благодарен всему коллективу нашей фирмы за поддержку.

Статуэтку я поставил в кабинете на свой стол, рядом с фотографией семьи… Пусть направляет нас всех дальше по этому пути…

Зашла Света.

— Что, любуешься?

— Скорее горжусь, что у меня есть ты. Что есть наши дети. Рад, что Ирка с нами рядом и здесь, и дома… Потому и это вот…

— Махнём на наш Остров? Если не получится осенью, то следующей весной, а?

— Обязательно, Свети, давно там никто не пугал чаек, — улыбнулся я, получив её тычок локтем в бок в качестве ответа.

Глава 14. Тени прошлого и Свет будущего

— К Вам на собеседование, — услышала я голос Риты в интеркоме.

— Приглашай.

Интересно, узнает ли Алексей меня? Как поведёт себя?

Алексей Румянцев. Моя первая любовь. Любовь, едва не сломавшая навсегда мою веру не только в мужчин, но и в женскую дружбу.

Я вспоминала… Выпускной класс, мы с ним встречались к тому времени уже пару месяцев, стали близки. Это была наша первая любовь, моя так точно, вернее, так думала я, а он, оказывается, думал по-другому…

— Ха! — сказала мне тогда Ленка Иванцова, моя подруга, в разгар нашей ссоры. Ей не нравился Алексей, по крайней мере так она объясняла свои колкости. — Да он тебя не любит! — сказала она уже мне перед самыми экзаменами.

— С чего ты взяла? — удивилась я. — Мы уже по времени прилично встречаемся…

— Он же на спор с тобой встречается, понимаешь? Они с Федькой Корнеевым поспорили. Ты же у нас известная недотрога. Была. Вот и…

— Ты врёшь, врёшь, врёшь, этого не может быть! — возмущённо сказала я. — Ты мне просто завидуешь!

— Даааааа, а фото вы с ним никакое не делали, ну необычное?

Я с ужасом вспомнила. Нет, сниматься обнажённой я так и не согласилась, хотя он и просил. Но сидя в постели, минимально прикрыв грудь и ниже одеялом, — было… Он говорил, что хочет, чтобы оно было у нас на память…

— Что, молчишь? — увидела она моё смятение. — Поняла? Вот то-то! Так они тогда договаривались…

Земля ушла у меня из-под ног, я села, практически рухнула на скамейку в парке, где происходил этот разговор.

— Ты… ты-то откуда знаешь?

— Да случайно подслушала их пари.

— А почему мне не сказала?

— Потому что вечно вокруг тебя парни крутились — «Света то, Света это…», а Иванцова тебе так, в качестве свиты королевы Светы только если…

— Это неправда, я считала тебя своей подругой… — сказала я.

— Значит, плохо это показывала мне или ошибалась, считала меня таковою, — отрезала она и ушла.

Я не помнила, как дошла до дома… Не спала, ревела в подушку всю ночь. На вопросы мамы просила оставить меня в покое… Но, может, Ленка врёт из зависти? Иногда чувствовалось в ней что-то такое, гаденькое…

На следующее утро я подошла к Алексею. Я хотела видеть его глаза, потому и не стала звонить накануне.

— Это правда?

— Что?

— Это все у нас было на пари?

— Да… — опустил он голову. — Прости… Но потом я тебя полюбил…

Я влепила ему пощёчину изо всех сил так, что его голова мотнулась.

— Значит так. Чтобы завтра все мои фотографии и плёнка были у меня. И не дай Бог, чтобы что-то из этого где-то всплывет — тут же отнесу заявление в милицию, что ты мне угрожал и изнасиловал, ты меня понял?!

— Да-да, конечно…

И снова я всю ночь ревела… Следующим утром он мне всё отдал, и я тут же всё сразу уничтожила.

Ещё долго я отходила от всего этого. Нет, я не завалила совсем экзамены, но золотая медаль, к которой я уверенно шла всю школу… Не дотянула, не смогла собраться.

Потом ещё почти год просто шарахалась от парней, желающих со мной познакомиться. Близких подруг с тех пор не было вообще — я боялась кому-то довериться. Только Ирке как-то и удалось растопить мой лёд, и сейчас я бы ей рассказала всё…

Значительно позже я узнала, что Димка, узнав от мамы про эту историю — в момент, когда мне было совсем плохо, я в слезах все же пришла к ней и рассказала, — нашёл и основательно приложился к физиономии Алексея. Они скрывали от меня, что Димке грозил срок, но с мамой в то время работала жена следователя по этому делу, и дело как-то удалось замять… Димка, мой флегматичный тюфяк — брат, и такое? Впрочем, он всегда обо мне заботился, заменив отца, бросившего маму и нас…

С тех пор я не видела ни Алексея, ни Ленку. С личной жизнью у меня не складывалось, пока Дмитрий Петрович не привел меня в фирму и мы как-то незаметно сдружились с Иркой… А потом, потом… Потом был тот самый корпоратив, после которого мы уехали с Владом к нему и с тех пор не расставались. И вот, теперь, у меня есть потрясающая подруга Ирка, ну а про Влада и говорить нечего — он просто лучший мужчина в мире.

…Этим утром Ирка мне принесла три резюме — тех, кто прошёл её отсев из десятка претендентов на нашу вакансию. Все они имели отличный послужной список, двое из них искали работу из-за того, что их фирмы в кризис обанкротились… Одним из них и оказался Алексей, воспоминания на мгновение снова всколыхнулись во мне. Впрочем, всё давно как-то перегорело и успокоилось. Я сейчас была так счастлива, то прошлое было уже далеко… Беседу с ним поставила последней из всех претендентов, и вот он зашёл.

— Здравствуйте, я пришёл на собеседование, меня зовут Алексей Ру… — Он осекся, узнав меня…

— Проходи, проходи, Алексей, садись…

— Мне, наверно, лучше уйти, — он стал разворачиваться к двери.

— Почему? У нас же собеседование, — спокойно сказала я.

— Какое там собеседование! — махнул рукой он. — Ты меня пошлёшь и будешь права.

— Ну, мы тут не личные дела решаем, а рабочие. Резюме у тебя отличное, да и ты всегда был неглупым, почти отличником. То, что «Каскад» обанкротился, твоей вины нет — ваш директор был известен своей любовью к коротким кредитам, вот всё и погубил. Послужной список у тебя отличный — вырос из рядового сотрудника до начальника немаленького отдела…

— Света, я всё равно не смогу тут работать. Если бы я знал, я бы и не пришёл…

Он увидел нашу семейную фотографию.

— Ааааааааааа, я должен был раньше догадаться! Я же слышал, как про вас с Владом с придыханием говорят в нашем бизнесе — мол, мощная семейная команда, и жена там не только красавица, но и потрясающая умница. Должен, должен же был догадаться, что это ты. Ты всегда была такой, это я кретином малолетним тогда был. И без медали ты из-за меня осталась! Правильно мне тогда твой брат рожу набил. Заслужил. А дочка так на тебя похожа, какой ты была в первом классе…

— Ну вот видишь же, всё у меня отлично. Так что, давай теперь поговорим на профессиональные темы.

— Нет, Света, спасибо. Действительно спасибо, но я не смогу здесь работать. Меня и так всё это время совесть грызёт, ничего из этого не выйдет…

— Алексей, судя по резюме, у тебя двое детей, ты уже почти три месяца без работы!

— Ну, у нас есть ещё пока сбережения, а работу… Ничего, найду…

Я вздохнула… Да, похоже, он повзрослел и осознал, что натворил тогда, да и сейчас явно стал ответственнее, да и двое детей... Я достала визитку и подняла трубку.

— Пал Саныч? Да, это Светлана. Вы меня просили порекомендовать хорошего специалиста? Есть такой, Алексей Румянцев, я его тогда к Вам направлю. Почему сама не беру? К моему огромному сожалению, мы только вчера взяли на эту позицию другого человека, тот ушёл с предыдущей работы, так что уже не отыграть. А так бы не отдала, так и знайте, от сердца можно сказать отрываю! Пусть подъезжает, да? Хорошо, подъедет сегодня. И не обижайте его там, а то смотрите - придумаю новую должность и заберу к себе обратно, да-да, не сомневайтесь, такие кадры на дороге не валяются!

Я положила трубку.

— Вот тебе координаты очень хорошей фирмы, там как раз по твоему профилю ищут начальника отдела. Езжай, тебя там, скорее всего, возьмут — мои рекомендации кое-чего стоят в нашем бизнесе…

— Ох, Светка… — растроганно сказал он. — Ты всегда была такой светлой и тёплой…

— Давай, Лёша, — похлопала я его по руке. — Езжай… Удачи тебе.

Он поцеловал мне руку и уехал.

К вечеру Алексей позвонил в приёмную Рите — мне постеснялся — и просил передать, что его взяли и он очень-очень мне благодарен…

Владу я и раньше не рассказывала про эту историю, и сейчас не хотела рассказывать — что было, то было, зачем ворошить прошлое…

Шло время. Разработка Устава и других нормативных документов для холдинга была в самом разгаре.

Дмитрий Петрович, как глава комиссии по этой работе, контролировал подготовку документов, время от времени давал мне промежуточные материалы, чтобы я указывала на места, которые надо доработать. Все понимали, насколько это важно, и никто юристов не торопил.

Однажды Влад поехал с утра на деловую встречу, а я сама в офис и испытала ощущение дежавю — в нашей общей с Владом приёмной снова была делегация. Часть людей я знала по нашим с Владом командировкам — это были наши бизнес-партнёры, с которыми мы сотрудничали в регионах. Был там и тот почитатель моей красоты из южного региона.

— Светлана! Вы как всегда прекрасны и желанны! Всё ещё замужем за тем счастливцем? — цветисто обратился он ко мне и поцеловал руку.

Я улыбнулась — у него был потрясающий дар: он умел заваливать комплиментами, и, несмотря на некоторую тяжеловесность части из них, они не были ни пошлыми, ни грязными.

— Замужем, замужем…

— Не обижает? Точно?

Я себе попыталась представить нелепую картину — чтобы Влад, сдувающий с меня пылинки, — и обижал?! Я расхохоталась от такого абсурда. Он рассмеялся тоже…

— Светлана, мы тут по делу, хотя я всегда счастлив видеть Вас.

— Влад будет только часа через полтора… Подождёте?

— А то я не знаю, как вы с ним решения принимаете? Видел, видел! Если Вам понравится наше предложение, значит и ему понравится скорее всего, я уверен…

— Ну, от его имени я говорить не готова, но сама выслушать, конечно, могу. Проходите, пожалуйста, — и позвала всех в мой кабинет.

— Слушаю вас?

Слово взял один из числа приехавших, Валентин Николаевич.

— До нас дошли слухи про организацию холдинга. Это правда?

— Да.

— А можно поподробнее?

Я кратко им изложила основные принципы его деятельности, подчеркнув, что Устав ещё в работе.

— Таааааааааааак, а потом в столице вам всем станет тесно, и вы пойдёте в регионы, так?

— Хм, думаю, что так…

— А как же мы?

— В смысле? Мы как с вами сотрудничали, так и будем, вы и дальше сможете как с нами, так и сами по себе.

— Да вы же нас задавите…

— Валентин Николаевич, давайте всё же к делу. У вас есть какие-то предложения, да? Не просто так же вы приехали такой делегацией, чтобы справки навести?

— Валентин, дорогой, — вмешался мой южный поклонник. — Я тебе говорил, что Светлана не только красавица, но и на редкость умная женщина. Умоляю, давай уже ближе к делу, дааааа?

— Хорошо… К делу. Нам трудно будет конкурировать с таким холдингом — у вас будут сильные специалисты, контакты там, — показал он в потолок, намекая на властные структуры. — Потому… Мы тоже хотим вступить в этот холдинг! И тогда конкуренция будет для нас всех на равных условиях.

Я задумалась. А почему, собственно, и нет? Все наши программы, что мы строили ради людей, пойдут и в регионы. Рынок будет более цивилизованным, не будет разборок между местными и пришлыми…

— Вы понимаете, что вам придётся следовать нашим принципам? Белая зарплата, социальные проекты?

— Да, это обойдётся нам недешево. Но у нас нет выбора — иначе наши сотрудники побегут к вам за этим.

— Резонно. Давайте сделаем так. Лично мне Ваше предложение кажется интересным. Влад подъедет где-то через час. Вы пока не спеша сходите на обед, Рита проводит, тут неподалёку есть отличное кафе, его только местные знают, там и вкусно, и можно спокойно посидеть. Когда Влад вернётся, мы с ним поговорим, и я тут же Вам позвоню. Вы подойдёте, и тогда окончательно примем решение все вместе, договорились?

— Да, отличная мысль, будем ждать…

Вскоре приехал Влад. Ему эта мысль тоже понравилась, мы позвонили Дмитрию Петровичу, он одобрил. Ещё мы позвонили нашим будущим коллегам по холдингу — они не возражали, понимая, что им же легче будет заходить в регион, где не будет жёстких разборок с местными, которые обычно имеют плотные контакты с местными властями. А так общие правила игры устранят возможные сложности.

Я позвонила Валентину Николаевичу, они как раз успели пообедать. Они снова пришли к нам, и мы ещё раз с ними обговорили все условия. Сказали, что готовы пригласить их для участия в холдинге, сказали, что его двери будут открыты для всех регионалов, кто будет готов войти в него на этих же условиях.

Мы сделали рассылку и по нашим региональным партнёрам, предлагая вступить в создаваемый холдинг, и это вызвало сильнейший интерес. Больше половины высказалось немедленно «за», большая часть других сказала, что пока выждет, поглядит, что получится. Лишь незначительное число однозначно сказало, что им это в принципе неинтересно.

…Я сидела на диванчике в кабинете у Влада, и мы обсуждали подготовку документов для холдинга. Пожалуй, недели через две-три мы сможем представить законченный проект для изучения заинтересованными лицами.

В дверь скользнула Ирка. По давней традиции она приходила к нам без предупреждения от секретаря.

— Таааак, герои-любовники, я не понимаю, почему на диванчике Светка в одиночестве? Али у неё мужа нет? — сходу подколола она.

— Увы, Ира, — грустно сказала я. — Работа, всё эта проклятая работа, этот вот тип меня уже давно держит на голодном пайке, как дальше жить и не знаю…

Про себя я улыбнулась, да и Влад еле скрыл ироничную улыбку — мы накануне тааааааак зажгли, что жаловаться мне, по совести, было не на что — еле отползла…

— Влад, ай-ай-ай, — пожурила его Ирка, типа не заметив его реакцию. — Светка у нас девушка темпераментная, смотри, уведут, если не будешь ей внимание уделять.

— Исправлюсь, чес-слово, — с серьёзным выражением лица сказал Влад. — Вот как только ты выйдешь из кабинета, мы сразу же немедленно и основательно займёмся этим вопросом! Жаль только, что таблички «Не беспокоить» нет, надо будет заказать…

Мы с Иркой не выдержали и расхохотались.

— То-то же… Так, чего я, собственно, пришла. На-днях будет проходить большая международная трёхдневная конференция по обмену опытом, кто как выходил из кризиса. Наша ассоциация выдвинула вас. Поедете? Все расходы оплачиваются организаторами.

— Ой, Ир, — сказала я почти капризно. — Только ещё трёхдневной болтовни нам не хватало…

— Ну, как скажешь, тогда пойду отменю бронь в Hilton Hurghada Plaza, — и она, не споря, повернулась, чтобы выйти.

У меня в голове промелькнула мысль — это же тот отель, что был рядом с тем, в котором мы отдыхали в Египте! Понятное дело, наш был много скромнее. Но главное — там же пирс, где мы брали у Николаича напрокат яхту для Острова!

— Ирка, стооой! — буквально возопила я так, что та аж вздрогнула, а Влад рассмеялся. — Едем, конечно едем!!!

— Ох, герои-любовники, да кто бы сомневался, — ухмыльнулась та, повернувшись ко мне. — Я уже отправила согласие, даже договорилась с организаторами, чтобы ваши доклады поставили первыми, сразу после вступительного слова. Выступите и тихонько себе сбежите. Вернётесь к вечеру второго дня, все материалы выступлений уже будут готовы в электронном виде, ознакомитесь, если ещё будете в состоянии. А уж на третий там поучаствуете в обсуждениях и дискуссиях, не всё же тебе чаек на вашем Острове распугивать…

Наверное, я сияла, предвкушая. Мнение Влада никто не спрашивал. А чего его спрашивать, если и так всё ясно, да?

Уже через несколько дней мы, сразу же после нашего с Владом выступления тихонечко покинули конференц-зал и пришли к Николаичу. Мы ему заранее написали, всё, что надо для нашего почти полуторадневного пребывания, он приготовил, включая новенькие покрывала и пледы и палатку. Мы вчера вечером, как прилетели, прошли по списку — вроде бы ничего не забыли…

— Света, как Вам это удаётся? — спросил Николаич.

— Вы о чём?

— Да в последний раз давненько Вы тут были, лет так с десять назад. Я вон уже новую яхту, Beneteau Oceanis 34.1, вместо старой взял, снова назвал Svetlana по традиции, а Вы совсем не изменились с тех пор.

— Ну, Вы преувеличиваете, — довольно улыбнулась я.

— Нет! Глаз моряка не обмануть…

Новая яхта была красивее старой. Резкие скулы в кормовой части — так сказал Николаич — благодаря им яхта держится на курсе гораздо устойчивее предыдущей. Кокпит без ступенек, руль вынесен далеко назад. А вместо маленьких круглых иллюминаторов — большие прямоугольные в бортах, которые открываются настежь. И многое другое.

И вот мы отплыли. Уже через полчаса я пошла знакомиться с каютой. Осмотрела кровать — новый вариант мне понравился гораааааздо больше старого. На «триста десятой» носовая каюта была тесноватой — две лежанки с перемычкой-вкладышем, которая противно скрипела при каждом движении. Здесь же всё иначе. Кровать настоящая: чуть больше двух метров в длину, немного меньше двух — в ширину. Присела на матрас — не продавленный, упругий. Я загорелась и пошла за Владом, чтобы немедленно его привести сюда. Надо же проверить на практике, да?

Надо отдать ему должное — он с радостью последовал за мной, и мы, не медля ни секунды, быстро сняв с себя всё, занялись любовью… Потом я уснула и проснулась только через час. Поднялась наверх. Влад был за штурвалом.

— Проснулась, Свети? — спросил он. — Как тебе?

— Было гораздо удобнее, чем раньше, — улыбнулась я. — Но на старой яхте мы не только в каюте тогда зажгли…

— Ах ты моя страстная девчонка, — рассмеялся он. — Иди сюда, в кокпит (открытая кормовая часть яхты, где обычно сидят за рулём).

Он опустил бимини (складной тент из плотной ткани, который натягивается над кокпитом, спасая от солнца). Стол в центре убрался в стену одним щелчком.

Я в нетерпении стащила подушки-матрасы с диванов, расстелила их на палубе кокпита. Сверху бросила взятую в каюте простыню, предварительно намочив её, чтобы не обжечься о горячий чехол подушек, а поверх уже неё постелила полотенца с шезлонгов.

Влад лёг рядом. Свет проходил сквозь ткань бимини и становился мягким, почти молочным. За бортом плескалась вода, где-то далеко кричали чайки, и ни одной живой души на мили вокруг.

— Здесь слишком светло… — прошептала я, прикрывая глаза рукой от бликов, пляшущих на тенте.

— Не смотри по сторонам, смотри на меня. Иди сюда… — ответил он.

И я, будто тренируясь перед Островом, ещё долго пугала чаек…

Через два часа мы вошли в нашу бухту… Почти десять лет нас здесь не было, к счастью, ничего здесь, похоже, не изменилось, ни малейших следов присутствия здесь человека мы не обнаружили.

Я позвонила по спутниковому телефону домой и убедилась, что всё в порядке, сказала, что следующий звонок сделаем на следующий день, когда уже вернёмся. Потом по VHF Влад подтвердил Николаичу, что у нас всё в порядке и что вернёмся, как и договаривались, к вечеру завтра.

Влад задраил иллюминаторы и люки. Спустившись к надувной лодке и прихватив вещи, воду и продукты, мы поплыли к берегу.

— Я пойду схожу в глубь острова, гляну, что и как, нас тут слишком давно не было, — сказал он.

— Ага, — кивнула я. — Только недолго, милый…

Он вернулся через полчаса:

— Всё в порядке, никого!

— Ура! Чайки! — в восторге воскликнула я. — Вам тут сегодня будет нескучно!

Влад рассмеялся и обнял меня:

— А уж нам-то…

Какое-то время мы плавали и баловались без одежды в воде, время от времени жарко целуясь.

Потом он быстро поставил лёгкую палатку, и мы, наскоро перекусив, легли вздремнуть.

— Соооооооооня, вставай, — чуть потормошил меня Влад. — Мы сюда спать приплыли или чаек пугать?

Я проснулась — меня после яхты и баловства в море основательно разморило… Вылезла из палатки — солнце садилось…

— Молодой человек, — обратилась я к Владу. — А что это Вы так деловито тут покрывало расстилаете? Часом не собираетесь ли пристать к скромной такой девушке, которая волею судьбы оказалась с Вами на необитаемом острове? Я же, может, и не захочу ничего ещё…

— Да? — иронично спросил он, взяв мою грудь в ладони и чуть сжав ее так, что я довольно охнула… — Ну, если Вы не хотите, то не будем…

— Я тебе дам, гад, «не будем»!!! А ну, не отлынивай, начинай приставать немедленно! Не будет он, понимаешь! — и я довольно легла на покрывало и дала ему полную свободу действий.

...Мы и не заметили, как совсем стемнело.

В какой раз я лежала без сил, прижавшись к своему любимому мужчине всей моей жизни… Сердце снова только-только стало успокаиваться.

— Влад, — шёпотом сказала я, ибо очередной раз посадила голос, распугивая чаек вокруг, — мне иногда так страшно, что мы могли не встретиться с тобой…

— Да, Свети, мне если и снится кошмар — то это жизнь без тебя…

Я наклонилась над ним.

— Нееееет, и не рассчитывай. Ты только мой. Вернее, наш. Ещё Аньки и Сашика. А чтобы ты понял, что сейчас уж точно не сон и кошмара можно не бояться, то, пожалуй, и мне стоит, чтобы не быть эгоистичным Поросёнком, сделать и тебе хорошо.

И уже я стала спускаться к его бёдрам, и снова, что удивительно, его мнения никто не спрашивал. А чего его спрашивать, если и так всё ясно, да?

Глава 15. Аня просыпается

Я проснулась рано утром в субботу от солнца, которое било прямо в глаз. Ччччеееерт, вчера допоздна болтали с Витькой по телефону и я забыла задернуть штору. Они же наши соседи и его окна как раз напротив. Мелькнула озорная мысль — продефилировать в моей более чем тонкой ночнушке перед окном — типа забыла, что он может подсмотреть. Бедняга, если он увидит, он там с кровати небось упадет или он себя… сам…того… Я покраснела, представив себе эту картину, хотя меня никто и не видел и тем более не знал, о чем я думаю. Вообще странно как-то, Витька мне всегда был как старший брат, он всегда был рядом, сколько себя помню, всегда меня опекал. А где-то пару лет назад я стала понимать, что для него это что-то больше…

И в последнее время уже и мне стало казаться, что и я к нему тоже неравнодушна, ну, как к парню. Он не красавец модельной внешности, конечно, но вполне себе симпатичный, умный и какой-то непробиваемо заботливый и надежный, чем очень похож на моего папу. И я стала ловить на себе его уже такие вполне мужские взгляды. В том числе на мою грудь, когда он думал, что я это не замечаю.

Я подошла к окну и потянулась… Мне показалось, или в его комнате метнулась тень? Так и есть, караулил, гад! Ну и пусть облизывается — не будет подглядывать. Едва удержалась, чтобы не показать ему язык…

…Я смотрела на березку, посаженную со Степаном Николаевичем. Ее крона была уже почти на уровне моего окна, хотя ствол был еще тонким — где-то сантиметров двенадцать в диаметре. Каждый раз глядя на нее я вспоминала этого удивительного человека. Сколько мне было когда он ушел на небо? Где-то семь лет назад это было… Почти половина моей жизни. А какие-то вещи я до сих пор помню так хорошо. Его добрую улыбку, истории которые он мне рассказывал. Мороженое…. О да, он старался каждый раз привозить мне новое, чего только я не перепробовала за это время, столько сортов… Кроме бабушки у меня не было старших родственников и Степан Николаевич был мне как дедушка…

А Сашку так можно вообще сказать, что он спас… Хотя, мама мне потом по секрету рассказала, что наш папа был готов для Сашки продать свою квартиру. Об этом кроме родителей, меня и бабушки вообще никто не знает — папа не из тех, кто делает добрые дела и ими хвалится. Благодаря деньгам, оставленным Степаном Николаевичем это не понадобилось, Сашку тогда прооперировали и сейчас она еще тот живчик, ох еще побегают за ней парни или… Или она за ними… Есть в ней такая жилка — целеустремленность. Я пока вот временами ленюсь, а вот Сашка если что решила — упорно добивается своего.

Мы все вместе не реже двух раз в год ездим к Степану Николаевичу — на его день рождения и на его день смерти. Но мне для ощущения, что надо его навестить этого не нужно. Кто бы что не говорил — я чувствую его теплую ауру в нашем доме. Да и он обещал быть моим ангелом — хранителем, на что я в глубине души рассчитываю… Я нередко разговариваю с ним около березки. Ну как разговариваю — делюсь с ним всяким и мне кажется, что он меня слышит, по крайней мере на душе становится легче…

Запахнув штору, я подошла к зеркалу и сняла ночнушку. Стала рассматривать свое тело. Ну да, грудь конечно еще небольшая, но все же растет и растет неплохо, не то, что в том году. Поворачиваюсь левым боком, правым, так она понятное дело выглядит больше. У Насти из моего класса она уже заметно больше, но есть девочки, у которых она до сих пор совсем маленькая. Я как-то случайно услышала, как папа сказал маме, что у нее идеальная грудь. А у мамы я бы не сказала, что она такая уж большая, наверно скорее средняя, ну может немного меньше. Так что, наверно, не стоит переживать.

В одной книжке я вычитала, что идеальная грудь женщины по размеру — чтобы она была размером, чтобы мужчина, ну например Витька, мог охватить ее ладонями. Я представила эту картину, как моя грудь в мужских руках…например его… и меня это неожиданно возбудило, прям полыхнуло внизу живота… Это было так неожиданно и приятно… Так, надо переключиться! Пойду, пока все спят, спущусь вниз, бабушка наверняка уже испекла что-нибудь к кофе…

Вышла на лестницу и чуть не столкнулась с отцом, он легко взбегал наверх.

— Блин, паааааап, ты меня напугал!

— Ну извини, извини, солнышко — чмокнул он меня в щеку — я думал ты еще спишь, суббота же. Ты конечно такой же жаворонок как я, не то что мама и Сашик, но все же совсем еще рано.

— Да вот, что-то кофе захотелось… А ты что, за цветами маме бегал?

В руках у отца был большой букет тюльпанов.

— Да.

— Что это вдруг?

…На самом деле я догадывалась, в чем дело. Некоторое время назад я стала замечать, что нередко вечером, особенно перед выходными днями папа с мамой обменивались какими-то особыми взглядами, а потом вместе уходили в свою спальню, ссылаясь на усталость от работы. Бабушка добро, но несколько иронично смотрела им вслед и говорила - «отдыхайте, отдыхайте детки». Мама почему-то смущалась и краснела. Я раньше думала, что наверно родители действительно ложились спать, оттуда не доносилось ни одного звука.

Но недавно я случайно нашла папку с документами на наш дом и из них мне стало понятно, что папа заказал полную звукоизоляцию их спальни. И тут меня озарило! Я же видела в Интернете взрослые фильмы, и там, в основном девушки, громко выражали свои эмоции во время секса. Значит это не выдумки, то что пишут в эротических книгах и при сексе люди могут громко выражать свои эмоции… При сексе значит… Впрочем у папы и мамы не секс. У них наверняка там это… «занятие любовью». Мне это выражение гораздо больше нравится, да и им оно точно подходит — почти пятнадцать лет вместе, а как смотрят друг на друга!

Больше, чем я живу. И вот папа, наутро, потом значит, еще приносит маме ее любимые цветы — тюльпаны, как благодарность за эту ночь любви. И вообще показать, как он ее любит. И она потом спускается вниз, такая счастливая, сияющая…

Отец немного смущенно улыбнулся — Ну вот, захотелось ее порадовать.

— Ну иди, иди, папуль, пока мама не проснулась, а то сюрприз не получится.

Он кивнул, еще раз поцеловал меня в щечку и скользнул в их спальню.

Я задумалась. Как же папа заботится о нашей маме… Интересно, Витька на такое способен? Лешка из параллельного наверно да, он мне даже стихи писал, правда потом выяснилось, что это чужие, но он все же в принципе озадачился этим вопросом, хотел мне сделать приятное!

…Я вдруг вспомнила, как когда-то, когда я была еще совсем маленькая, ну сколько мне было? Года четыре наверное, проснулась рано утром на Острове, в палатке. Мы приплыли туда с родителями накануне. Внутри никого не было и я пошла искать родителей. Они спали невдалеке, у самой линии берега, на покрывале, укрытые пледом. Мама счастливо улыбалась во сне. Папа нежно обнимал ее и у него было такое же одновременно нежное и счастливое выражение лица… Я никогда его таким не видела, он как будто наконец позволил себе расслабиться и забыть обо всем. Я тогда не решилась их будить и тихонько вернулась в палатку, запомнив эту картину для себя навсегда, поняв насколько же они любят друг друга. И уже столько лет прошло, а у них все по-прежнему. Я так рада этому… Я бывала в гостях у друзей и подруг, но такой любви у их родителей не замечала…

А сейчас, в другой руке папы я заметила и шоколадку с миндалем. Я знала и эту семейную историю. Когда папа влюбился в маму и боялся еще проявить к ней внимание, он чуть ли не год потом тайком на работе подкладывал ей шоколадки в ящик стола, чтобы порадовать и видеть, как она улыбается. Кошмар, целый год так тормозить! Блин, но это все же тааааак трогательно и мило. Способен ли кто-то так меня любить и так обо мне заботиться и ухаживать, а не пялиться на грудь, как эти мальчишки… Может позже, когда повзрослеют?

Хотя про шоколадку… Витька не дарит шоколадки, потому что я их не особо и ем, но сколько себя помню — всегда сам протягивает мне свое мороженое, когда мы вместе в компании или в семье едим, чтобы я сначала могла откусить от него. Вот не должен, а делает так. Всегда! Да и приз тогда в отпуске за стрельбу не думая, подарил мне и так, по мелочи… Так что пожалуй да, он способен так заботиться обо мне, как отец о маме…

Я лениво завтракала, погрузившись в эти свои мысли…

Через какое-то время я посмотрела на лестницу, услышав там движение. Спускались родители. Я ими залюбовалась, они так смотрелись вместе и как они смотрели друг на друга… Глаза мамы сияли, папа был более сдержан, но с какой любовью он смотрел на маму…

— Вот бы на меня так кто посмотрел — неожиданно для самой себя подумала я.

— Оооо, плод нашей любви уже не спит! — сказала мама, поцеловав меня.

— Мам, странно ты как-то выражаешься…

— Пусть тебе отец растолкует — улыбнулась она.

— Пааааааап?

— Я всегда считал и считаю, что дети должны приходить в любви. Вот и мы с мамой тебя «привезли» с нашей первой совместной командировки…

— Вы сознательно не, ну…?

— Дочка, если честно, я обманула папу, сказав в тот день, что предохраняться не надо.

— Почему?

Мама покраснела — Будешь взрослее — расскажу. Но это неважно. Мы тогда с отцом еще не были женаты. О том, что я жду ребенка я сама узнала, когда мы вернулись…

— А что папа сказал, когда узнал?

— Сразу очень-очень обрадовался и сказал, что надеется, что это будет девочка… Ну и мы поженились конечно, отец давно хотел, это я все тянула. А тут увидела, как он рад нашему будущему ребенку и окончательно все сомнения ушли…

Я слушала и таяла… Каких-то деталей я не знала, боялась что родители поженились только из-за «залета», обо мне особо не думали, а получается что они так радовались, когда узнали обо мне, причем отец надеялся, что родится именно девочка…

Бабушка добавила — А как я-то была счастлива! Они же ничего не говорили, пришли в гости ко мне и бах — у меня будет внук или внучка! И Влад сделал Светочке предложение руки и сердца!

— И ты, конечно, не отказалась — улыбнулась я маме.

— Кто же от такого мужчины откажется? — рассмеялась та. Ну да, я бы тоже не отказалась…

— Как же я вас всех люблю… — сказала я.

Вообще-то я не плакса, но тут меня так развезло и я прослезилась.

С топотанием спустился Сашик, еще сонный… Небось вчера опять что-то там конструировал допоздна, Робокоп наш.

— Привет мам, привет пап, привет ба. Анька привет — быстро буркнул он и залез на диванчик рядом со мной.

— Так, молодежь — сказал папа — Сегодня пятнадцать лет того самого корпоратива, который соединил нас с мамой. Мы с ней поедем по традиции сначала в наш парк, а потом пойдем в кафешку пить шоколад. Кто с нами едет?

— Нуууууу, лееееень… — сказал Сашик, косясь в свой планшет.

— Ну, как скажешь — хитро улыбнулся папа — потом мы поедем на большую выставку действующих роботов… Но ты оставайся дома, конечно…

— Роботы?! — подскочил Сашик — Я еду!

— Ань, а ты? Зови Витю, пусть с нами съездит, наверняка ему будет интересно — предложил отец и я кивнула и отправила Витьку СМСку.

…Поездка мне вообщем-то понравилась — я любила гулять с родителями в том парке и посматривать, как они шли, держась за руки, глядя друг на друга влюбленными глазами. И сейчас было также. Подумать только, столько лет вместе, а они все так же любят друг друга. Я тоже так хочу… Потом мы сидели в кафе и мама с папой со смехом рассказали, как я в три года пыталась здесь котика накормить круассаном* и злилась, что он не хочет его есть.

— А потом ты что-то бурно рассказывала и рукой влезла в кремовое пирожное — продолжила мама и все засмеялись снова.

Да… кстати в отличие от круассанов котик откликнулся на твое предложение облизать твою ручку, так что пирожное было потрачено не зря — добавил папа — впрочем, еще до того нам пришлось попросить принести молоко, чтобы он поел, иначе бы ты от нас не отстала.

Все засмеялись, а я покраснела. И поймала на себе такоооооооой нежный и умилённый взгляд Витьки… Меня аж как теплой волной накрыло… А ведь он меня, пожалуй, точно что любит, причем сильно — мелькнула у меня мысль. Я давно чувствовала, что нравлюсь ему, ну, как девушка, но он умел свои чувства скрывать, а тут… Он быстро отвел глаза, но было поздно… Я на миг себе представила, как это мы с Витькой вот так гуляем по парку, как мама с папой… Он так же меня балует… Мне это понравилось. Да, c ним я легко себе могла представить такое…

Ну да рано говорить об этом, я-то его не люблю, наверное. По крайней мере пока. Да, нравится. Еще бы — столько лет мы с ним вместе свободное время проводим — в детстве играли, в отпуск всегда с нами и своей мамой — тетей Ир ездил с нами, из дома нашего не вылезает и вообще… Кстати его мама, моя крестная, тоже меня очень любит, как и я ее, впрочем. Уж не знаю, за что на нее взъелась ее родная дочка. Тетя Ир чудесная и по мне нравится, что кроме мамы у меня есть еще и такая, как она.

— А потом уже все вместе мы тут были. Когда Сашику было три года… — продолжал папа — И он все пытался из пирожных строить фигуры… Пока это были квадраты из пирожных полосок это еще было терпимо. А вот сейчас с этими его роботами и планшетами — уже не очень!

Все снова засмеялись на этот раз краснеть пришлось Сашику, который никак не хотел отрываться от планшета.

— А ты Сашик, будешь для меня негодяем с планшетом, на который променял отца и мать, не говоря о сестре — пошутил папа.

Сашик удивленно поднял на него глаза.

— Я знаю, Сашик, я знаю что ты нас всех любишь. — сказал папа — Но ты должен помнить. Люди не роботы. Они нуждаются в эмоциях и тепле по отношению друг к другу. По отношению друг к другу. Это делает нас людьми. Поэтому нам надо, давать тепло и получать тепло. Иначе мы не будем счастливы. Даже великие ученные любили своих жен и детей… Сашик, ты знаешь, от чего прокисает молоко?

Сашик на мгновение задумался, его аналитический ум сразу же переключился на новую задачу.

— От деятельности бактерий рода Lactococcus и Lactobacillus. Они ферментируют лактозу с образованием молочной кислоты, что приводит к снижению pH и коагуляции казеиновых белков — выдал он автоматически, но потом его взгляд стал осмысленнее. Он посмотрел на отца, маму, меня.

— Да… А еще молоко прокисает, когда рядом кислый человек. Скучный, сам в себе и для себя. Сынок, пусть никогда рядом с тобой не прокисает молоко… А расцветают близкие тебе люди… — сказала мама.

Сашик замер, слова, наконец, пробились сквозь его логические схемы. Он смотрел широко открытыми глазами, и в них читалась не только растерянность, но и новое для него понимание.

— Я… не хочу, чтобы молоко прокисало рядом со мной — тихо сказал он.

— Да, пока мы рядом с тобой… Но когда-то ты уйдешь во взрослую жизнь и тебе надо научиться давать тепло людям. Чтобы потом заботиться о любимой девушке, давать любовь своим детям. И, надеюсь. и не забывать нас, твоих близких. И получать в ответ любовь, нежность, заботу, радость, счастье.

Я заметила, как внимательно и Витька слушал и впитывал то, что говорили мои родители, как впрочем и всегда. Ну да, мой отец всегда был для него образцом для подражания и это правильно — его-то отца вечно не было дома, какая уж тут правильная семейная жизнь, а мой — лучший отец из тех, кто мог бы быть, однозначно…

Потом мы поехали на выставку роботов и Сашика невозможно было от них оторвать. Витя ходил со мной, поясняя мне всякие термины из табличек на экспонатах. Народу было много, люди толкались, но Витя меня прикрывал своей могучей для его лет фигурой. Он уже несколько месяцев, как ходил в недавно открывшийся у нас зал-качалку, так что выглядел внушительно. В школе уже давно никто не смел что-то при нем сказать в мой адрес, хотя нередко я ловила на себе довольно оценивающие взгляды парней. Впрочем благодаря Витьке меня это абсолютно не волновало — я была уверена, что он всегда сможет заступиться за меня, что раньше уже неоднократно и бывало…

Через пару часов мы поехали обратно. Сашика еле-еле оторвали от его любимых роботов.

— Сашик, тебе дай волю — ты бы здесь и на ночь остался — поддела его я.

— А можно? — с надеждой спросил он и мы засмеялись. Иногда он нас пугал — кроме своих роботов ни о чем думать не хотел. Впрочем ему только девять, будем надеяться что еще все изменится.

Родители завезли нас домой, а сами поехали в любимый мамин маленький ресторанчик праздновать дальше.

Витька пошел домой, мы с Сашиком разошлись по своим комнатам.

После обеда Сашик поднялся наверх к своим любимым роботам, я болтала с бабушкой.

— Ба, а расскажи про маму, ее первую любовь…

— Ох, Аня, мама так не любит вспоминать об этом, да и я тоже. Она-то любила, а тот парень, как потом выяснилось, встречался с ней на пари… Правда они вот недавно случайно встретились, он извинялся… Да и подруга тогда ее предала — она знала об всем, но ее не предупредила. Дядя Дима тогда этому подлецу изрядно физиономию разукрасил…

— Какой ужас… — я была в шоке. Такая красивая, душевная и умная девушка и так ее использовать

— Ничего себе — подумала я — а дядя Дима-то… Он всегда такой спокойный, мягкий, никогда бы не подумала…

— А потом, как потом?

— Ну встречалась она еще с несколькими, но как-то все было не то. Она у нас красавица, ты знаешь, вот всем была мало интересная ее душа, все больше на тело смотрели, ты уже девочка большая, все понимаешь…

— Дааааа… А с папой как?

— Оооооо, с папой сразу все было совсем по-другому… Она как пришла сюда, ну в фирму к Дмитрию Петровичу, он ей, ну сначала, как коллега понравился. Она еще пару раз пробовала с кем-то встречаться, но говорила — ну мол не то это все, а вот Влад-то такой теплый, отзывчивый… Один раз проблема у нее какая-то была, так он бросил все свои дела, полдня все разбирались вместе, на обед не пошел, помогал, пока все не сделали. И чем дальше, тем меньше о работе рассказывала, все больше о нем. Я-то уже тогда все понимала, что она просто сама себе боится признаться, что его любит. Уговаривала ее — ну ты сама прояви инициативу. Вот с Ирой меня познакомила и та тоже ей говорила — давай мол. А она все стеснялась, да боялась…

— А потом?

— А потом звонит она мне утром, ну после того корпоратива, мол я у Иры заночевала, а я чувствую — ой не у Иры, уж больно голосок веселый, ну я ей ничего говорить не стала, притворилась что поверила…

— А дальше? — широко улыбнулась я.

— А дальше… Уже на следующий день снова позвонила и сказала уже, что они с твоим папой теперь вместе и в отпуск улетают. Такая была веселая, счастливая… Ну я и ждала пока вернутся. А уж как она привела знакомить нас с ним, тут уж мне все сразу стало ясно — как он на нее смотрит, с такой нежностью, любовью. Ему по работе позвонили и он отошел на минутку, твоя мама рассказала, как он уже ее балует, как заботится, тут уж меня совсем отпустило, увидела, что дочь нашла свое счастье. И ко мне Влад всегда относился с уважением и любовью, сама видишь и знаешь… Как второй сын…

— Даааааааааа, и он до сих пор маму балует… Ба, а как думаешь, а я смогу найти такого же, ну как папа?

— Почему бы и нет? Ты девочка умная, красивая, энергии у тебе побольше мамы будет, сама если что инициативу проявить можешь, год ждать не будешь…

— А что ты думаешь про… про Витю, ба? Он способен на такое? Ну заботиться, баловать?

— Витенька-то? Думаю что да. Он же и сейчас смотри, постоянно тебя опекает, с самого детства. Папа твой ему примером всегда был, родной-то из командировок не вылезает, да и нравишься ты ему, как девушка, ведь чувствуешь же, да?

— Да… А я вот пока не уверена. Нет, он классный друг и вообще, но вот про любовь, не знаю пока…

Зазвонил мой телефон. Витька спрашивал какие у меня планы. Вечером у нас была секция плавания, а сейчас он предлагал погулять в нашем саду или пойти в кино.

Я перевела взгляд на бабушку, которая делала вид, что увлечённо снимает пирог с противня.

— Скажи, что помогаешь мне с выпечкой…, но потом свободна — прошептала она, подмигивая. Муся потянулась и спрыгнула с коленей, будто давая мне пространство для ответа. Сердце забилось чаще.

— Ба, — говорю бабушке тихо чтобы он не слышал — а можно я его сюда к нам позову? Не помешаем?

Та кивает — пусть приходит.

— Вить, я тут бабушке помогаю вкусняшки разные печь, приходи к нам через полчасика, ага? Посидим тут, а к вечеру в бассейн…

— Садись, дорогой, как раз достаю печенье — сказала бабушка, когда Витька пришел — Анечка тебе место рядом с собой сохранила.

Витя вспыхнул и немного робко сел рядом со мной. Я смотрела на него искоса. Даааа, за те два года, что я наконец-то почувствовала, что превращаюсь в девушку, насколько же и он возмужал, вырос да и плечи стали шире.

— Ты что так на меня смотришь? — настороженно спросил он.

— Да нет, все никак не привыкну к тому, какой-ты стал… какой-то плечистый что ли. Вот буду когда-нибудь рассказать своим детям — в детстве я была знакома со знаменитым русским «Шварценеггером»!

— Для тебя я хоть с гантелями в обнимку спать буду — буркнул он не глядя на меня.

— Спать с гантелями? Хм, про такие извращения я ещё и не слыхала — подкалываю его я.

Витя подавился печенькой, закашлявшись.

— Я не это имел в виду! — прошептал он, отчаянно глотая чай. — Ты меня специально в неловкое положение ставишь…

Бабушка делала вид, что усердно моет противень, но её плечи слегка подрагивали от смеха.

— Ладно, извини, я это, брякнула не подумав — типа покаянно говорю я, но боюсь что выражение моего лица не совсем соответствовало этим словам.

Витя протянул мне последнее печенье с шоколадной крошкой — то самое, что я люблю больше всего. Его пальцы ненадолго коснулись моей ладони, и по моей спине неожиданно пробежали мурашки.

Испугавшись такой реакции своего тела, я резко взяла печенье и засунув его в рот пошла к плите, типа проверить, что там в духовке. Витька остался сидеть, допивая чай и глядя на меня. Вернулась бабушка.

Я стояла у духовки, чувствуя его взгляд на своей спине. Немного успокоилась. Витя засобирался домой.

— Ага, Вить давай, как всегда в пять вечера у нашей калитки? Привет тете Ир большой от меня.

Бабушка закрыла за ним дверь, повернулась ко мне с улыбкой.

— Ну что, генеральная репетиция перед бассейном прошла успешно?

— Ой, ба — слабо отмахнулась я — Чертовы гормоны… Он когда меня за руку взял — меня прям как током шибануло…

Бабушка рассмеялась, вытирая стол — Это не гормоны, внучка. Это первая любовь — она всегда бьёт током.

— Да нет, понимаешь, я не уверена, что это любовь. Я читала, это именно гормоны. Если бы я была уверена, что это только потому, что именно он взял — то да… А так, пока не разобралась еще в себе, вот честно…

Бабушка ласково посмотрела на меня и улыбнулась, покачав головой, но ничего не сказала.

…Вечером мы с Витькой, как обычно пошли в бассейн… Он пытливо смотрел на меня, но я делала вид, что не замечаю его ищущего взгляда. Я с удовольствием плыла баттерфляем — этот стиль был самым утомительным и потому забирал много сил и полностью разгружал голову. Да и поболтать во время баттерфляя с соседом в отличие от брасса невозможно.

Через два дня на следующее занятие я пришла одна — семья Витьки слегла с вирусом и он к сожалению тоже… Он редко болел, но если болел — то основательно… Когда я одевалась в раздевалке, меня окликнули.

— Аня?

Я обернулась. Напротив меня стояла темноволосая девушка с короткой стрижкой.

— Я Соня, мы с тобой в одной школе учимся, я на класс тебя старше.

Я вспомнила ее.

— А где твой парень? — спросила она.

— Виктор? Он мне не парень, он мне просто хороший друг — ответила я. Мне показалось, или она облегченно вздохнула?

— Просто часто вижу вас вместе, — сказала она — Если он просто друг… может, передашь ему мой номер телефона?

— Извини, но ты сама сможешь ему отдать когда он выздоровеет, вроде послезавтра он уже собирается прийти в школу.

— Послезавтра… — повторила она, и в её глазах мелькнуло разочарование. — Ладно, сама к нему подойду.

Она резко развернулась и вышла из раздевалки, оставив после себя лёгкий запах чужого геля для душа и чувство лёгкого беспокойства у меня в груди.

— Черт, — думала я идя домой, еще не хватало мне Витьке конкуренток поставлять… — Что? Что я сама себе говорю? Конкуренток? Так, почему это всплыло у меня? Я что…я ревную?

Хотя может я просто привыкла за эти годы считать его своим настолько, что оказалась не готова к тому, что и другим он может быть интересен?

Эти два дня я пыталась разобраться в себе — мной движет чувство собственницы, которая считала Витьку только своим, или во мне говорит именно ревность и страх потери… Я так и не смогла ответить себе на этот вопрос.

Витька же разболелся не на шутку, к вирусной инфекции присоединилась бактериальная и он еще неделю должен был еще болеть. По телефону мы говорить не могли, так как у него сел голос и потому обменивались СМСками или общались по «аське». В моем классе тоже многие болели. Надо было срочно делать проект по культурологии, а девочка, с кем мы его начали делать заболела…

Я начала переживать на эту тему, но ко мне вдруг подошла Марина и предложила помощь. У нее уже был почти готов свой проект и она предложила совместно его расширить, чтобы засчитали обеим. Доделывать его она предложила у себя дома, поскольку все материалы у нее были на компьютере. Марина была немного замкнутой, неглупой девочкой — короткая стрижка, одевалась в мужском стиле, минимум косметики. Ее не очень любили, считая странной.

Она как-то всегда держалась особняком, но временами я ловила на себе ее взгляд. Училась она неплохо, хотя конечно до отличницы, каковой была я ей было далеко.

— Мой проект по истории Греции, мифы про Артемиду — сказала она.

Я согласилась, начинать с нуля что-то новое было лень, да и культурология не тот предмет, на которых хотелось тратить много времени. Марина сказала, что за два-три дня максимум по несколько часов в день после школы мы его сделаем.

Глава 16. Общее и частное

Вот и закончились формальности, документы были подписаны, и холдинг был образован. После долгих обсуждений мы выбрали ему название «Альянс-Групп».

Неожиданностью для меня стало, что мне пришлось совместить руководство нашей фирмой и стать генеральным директором и холдинга. Дмитрий Петрович сказал, что он свою роль в становлении холдинга выполнил, но здоровье уже не позволяет ему плотно руководить на постоянной основе. На его место единогласно выбрали меня, поскольку ни для кого не было секретом, что инициатором всех преобразований были мы со Светой и Ира. Ира и так возглавляла, помимо сильно разросшегося отдела кадров нашей фирмы, еще Департамент человеческих ресурсов холдинга, контролируя подготовку и выпуск рекомендаций членам холдинга по социальной политике.

Разумеется, Света стала моим замом и тут, курируя юридические вопросы холдинга.

— Ну-с, ты доволен? — спросила меня Света.

— Ну, работы, конечно, прибавится, но куда деваться…

— Уверена, ты еще что-то придумаешь и еще что-то будешь разруливать — сказала она и оказалась права…

На следующий день я вышел в коридор и вдруг заметил тетю Галю. Это наша уборщица, немолодая, очень приятная женщина. Она сидела в его конце и плакала, судорожно комкая платочек в руке.

— Галина Ивановна, что случилось?

— Внучку в садик не берут, мест нет. Только в следующем году обещают... А ребята мои, ну сын со снохой, живут небогато, недавно только институт закончили, няню или частный сад не потянут. Очень просят меня с ней сидеть, а как я-то? До пенсии мне еще лет пять еще, с работой сейчас не очень, куда я потом, а здесь-то хорошо платят, да и врачи хорошие, ну по страховке-то от фирмы, не то что в поликлинике...

Я позвал к себе Иру.

— Ир, чем мы можем помочь?

— У Галины Ивановны сын работает в нашем холдинге, правда, в другой фирме, «Навигатор», так? — сказала Ира.

— Да, — подтвердила Галина Ивановна.

— Там неплохой мужик директором. Можешь попробуешь с ним напополам договориться?

Я понял мысль Ирки и набрал Василия Николаевича и кратко описал проблему. Сказал, что, поскольку у нас работает бабушка девочки, а у них отец, то, может, наши фирмы сообща смогут этот год пребывания девочки в садике оплатить?

Он согласился и сказал, что распорядится. Я поручил Ире курировать данную ситуацию, нашу часть оплаты взять из директорского фонда, и через три дня благодарная Галина Ивановна пришла благодарить нас — внучку взяли в садик «Солнышко», и родители вздохнули спокойно, она тоже теперь могла не переживать…

Но это было только началом. Ко мне пришел начальник планового отдела за советом — его сотрудник попал в аварию, не по своей вине. Требовалась дорогостоящая операция и восстановление после нее. По нашему ДМС такая операция не проходила... Пришлось снова советоваться с Иркой.

— Какие предложения?

— Нууууууу, можем подвести материальную помощь под это дело. Денег, скорее всего, не хватит, по нашим лимитам. Можно еще организовать сбор средств внутри фирмы…

— Погоди, но мы же теперь — холдинг. Рита, вызови-ка ко мне начальника отдела IT.

— Михаил? Мы с тобой недавно говорили о разработке корпоративного сайта фирмы. Давай уж тогда сразу - холдинга. Итак, что там должно быть. Доска объявлений, чат, новости, контакты, возможность заведения тематических групп, прикрутите возможность пожертвований онлайн. Сколько времени займет?

— Недели две…

— Не годится, Миша. Начните с доски объявлений. Вот это вот объявление должно быть на нем уже завтра, сам понимаешь, как это важно. Все остальное прикрутите за эти две недели. Это — приоритет, кроме работ для наших клиентов с пометкой «срочное».

— Сделаем.

К обеду следующего дня объявление висело на главной странице сайта холдинга. В течение трех дней была собрана сумма, которая вместе с выделенной из директорского фонда материальной помощью с избытком покрывала операцию и восстановление... Через неделю мы получили и опубликовали на сайте видео с сотрудником, который после операции благодарил коллег за помощь.

После запуска сайта я поручил айтишникам создать там раздел для обмена опытом и размещения учебных материалов. Айтишники предусмотрели разграничение прав доступа с тем, чтобы каждая фирма, входящая в холдинг, могла выпускать материалы, относящиеся как к холдингу вообще, так и только для своих сотрудников.

…Я уже думал, что меня нечем удивить, но тем не менее, на следующей неделе…

— Влад Александрович, здравствуйте!

Я уже стал привыкать, что по понедельникам ко мне приходят неожиданные гости. Вот и сейчас это был Геннадий Петров, замдиректора нашего крупного конкурента в городе. Они не вошли в наш холдинг — генеральный директор и он же владелец был известным самодуром.

— Какие люди! — ответил я, пожимая руку. — Заходи.

У нас не складывались отношения с этой компанией — она себя некрасиво вела на рынке, могла подставить партнеров. Всему виной была маниакальная жадность ее владельца...

— Ну, с чем пожаловал? Гена, давай начистоту. К нам уже устроились некоторые ваши бывшие коллеги, так что я в курсе, что на самом деле происходит, фирма если не обанкротилась уже, то обанкротится со дня на день. И, зная Михальчука, ты уверен, он в лучшем случае вас кинет, а в худшем подставит, так?

— Да… Он уже начал выводить активы. Но… у нас сильная команда. Может, возьмете нас к себе?

— Так, смотри. В нашу фирму я вас не возьму, даже не проси. И у вас сложившаяся команда и у нас. Мне раздрай внутри моей не нужен. Я предлагаю другое. Ты или костяк твоей команды учреждаете свою. Туда ты забираешь всех, кто достоин этого, перетаскиваешь туда свои проекты и клиентскую базу. И стажеров. Я подниму вопрос на Совете директоров, и, думаю, имея наши связи с банками, на первое время вы получите кредит под очень щадящие проценты. Под наши гарантии. Но, разумеется, при условии, что ваша новая фирма вступает в наш холдинг и начнет соответствовать нашим стандартам. А ваш Михальчук останется у разбитого корыта. Как тебе такой вариант? Пока это мое предложение, но я готов его обсуждать и продвигать на Совете директоров.

Геннадий замер.

— Это больше, чем на что мы могли надеяться. Думаю, команда согласится. А этот... да, он останется ни с чем. И черт с ним.

На Совете директоров я кратко обрисовал ситуацию. Нам не надо, чтобы развалилась та команда. Это слаженный коллектив. Нам не надо растаскивать их, потому что они эффективно работают именно вместе. Они хороший стимул не расслабляться и нам. Они вступят в наш холдинг, и с ними наш холдинг будет контролировать не 35%, как сейчас, а 42% рынка. И играть они теперь будут по нашим общим правилам. Ну и на примере Михальчука все поймут, что происходит с теми, кто играет нечестно. От нас требуется дать согласие на их вступление в холдинг и дать гарантии от нас банку, который выдаст им кредит на первое время. Попросим наших юристов прописать такие условия, чтобы максимально защитить наши интересы.

Обсуждение прошло непросто, но, поскольку Света обещала проконтролировать условия наших гарантий так, чтобы риски для фирмы были минимальными, решение было принято. Я позвонил Геннадию и сказал, что Совет директоров одобрил наш план и чтобы он с их юристами, не теряя времени, сели с нами и выработали нужные документы для скорейшего запуска сделки.

Через две недели на рынке появилась фирма «Заря», куда ушел практически весь персонал той старой, прогнившей. И да, новая фирма первым своим документом подала заявку на вхождение в наш холдинг. Заявка «Зари» была рассмотрена и единогласно одобрена на ближайшем заседании Совета директоров. Рыночная доля холдинга уверенно росла, но что важнее — росла его репутация как сообщества, где ценят профессионализм и порядочность. История «Зари» стала демонстрацией наших принципов, и это привлекало к нам все больше талантливых специалистов.

— Уффффффффф, как же я устал... — вечером я растянулся в постели. — А ты, солнце мое?

— Хорошо, что все это закончилось, и у тебя снова есть время на меня, — ответила Света. — Давай, любимая жена ждет твоего внимания, не отлынивай...

…Где-то через час, после того, мы лежали, лениво поглаживая друг друга...

— Ты заметила, что Аня стала больше интересоваться серьезными отношениями, не только постелью, а вообще, все спрашивает про любовь, как понять, что это? Чувствую, вот-вот случится, а с ее характером как бы не вляпалась во что-то, — спросил я Свету вечером.

— Да, я тоже это заметила. Она вчера спрашивала, как отличить настоящую любовь от простой влюбленности. Говорила о Викторе, но так, будто боится своих же чувств, она не уверена...

— Я тоже поговорю с ней...

Я искал случая, но случай нашел меня сам — однажды, когда я работал из дома, неожиданно в кабинет зашла Аня. Она уже несколько дней ходила как сама не своя. Сначала я списывал это на затянувшуюся болезнь Вити — она не привыкла жить без его внимания и опеки. Но тут что-то было другое... Она долго мялась, я спросил:

— Что случилось?

— Пааааааааап, ну я не знаю, как сказать, ты никому не скажешь? — я вскочил в ужасе (в голове пронеслось сразу несколько ужасных происшествий, которые могли случиться с моей любимой дочкой)...

Аня неуверенно сказала:

— Ты это, сядь лучше…

Я рухнул в кресло…

— Я.. ну.. вот думаю.. Мне иногда кажется, я ну... нетрадиционной ориентации… Но я не знаю точно, — чуть ли не с отчаянием сказала она.

От неожиданности я расхохотался, несколько нервно, но все же…

— Детка, — уже серьезно спросил я, — а почему ты так решила? Тебя… тянет к девочкам?

— Да нет…

— Тогда почему? — я успокоился, и это вроде подействовало и на нее успокаивающе.

— Ну, я была в гостях у одной девочки… Мы проект делаем… А она вдруг положила мою руку себе на грудь и…

— И?

— И мне это было неожиданно приятно…

— Ага, так-так... И это все?

Аня рассказала мне все, про проект, про одноклассницу Марину. Как та сначала выбрала более чем двусмысленную тему для завершения их общего проекта, а потом потихоньку пыталась и Аню приобщить к своим наклонностям. В первый день сначала показала ей псевдоисторический фильм, по факту женское порно в исторической обертке, положила руку Ани на свою грудь. А на второй и вовсе стала себя удовлетворять на глазах Ани. Все это приправляя красивыми словами и ссылками на историю.

— Вот же ...!!! — подумал я про эту Марину. Впрочем, в ее возрасте парни ничуть не лучше. Кроме Витьки — я знал его много лет, я видел, что его отношение к Ане даже не влюбленность — он ее любил, и очень глубоко, и уже не один год, но всегда был так заботлив и деликатен, что даже я, как типичный папаша, у которого дочь вот-вот вступит во взрослые отношения, был уже готов его принять в качестве ее избранника.

— Она тебе нравится? — продолжил я расспросы.

— Ну девчонка как девчонка.. — пожала плечами дочка.

— Ты хочешь, чтобы она тебя ласкала и трогала там? — я взглядом указал в область ее бедер.

— Нет, конечно, нет! — не задумываясь, вскричала она. Я улыбнулся.

— Иди сюда, помнишь, когда ты была совсем маленькой, я тебя брал на колени и успокаивал тебя? Садись. — Она села, и я слегка прижал ее к себе.

— Признайся же честно, ты наверняка в интернете смотрела фильмы для взрослых?

— Нуууууу, было дело, — смущенно сказала она.

— А теперь вспомни — ты смотрела фильмы, где только девушки друг с другом, или девушки с парнями?

— Нууууууууу, разное, но в основном где с парнями, — сказала она.

Я облегченно улыбнулся.

— Вот. Вот тебе и ответ. Ты не хочешь, чтобы тебя трогала девушка, тебя интересуют взрослые отношения разнополых людей. Расслабься. У тебя традиционная ориентация. А то, что случилось сейчас — у тебя бушуют гормоны, ты чувствуешь приближение взрослых отношений, и твое тело ищет, куда выплеснуться. А такие, как эта Марина, — они давно определились и… ищут себе жертв или, в лучшем случае, партнеров. Но ты сейчас со мной поняла, что это не твое же, правда? Так что пошли Марину, как вы там сейчас говорите, нафиг? Доделывай вечером проект, а потом держись от нее подальше, ну и, понятно, сама ее не трогай и не позволяй трогать себя.

Анька благодарно мне улыбнулась.

— Папуль, ты у меня просто супер. Только никому не говори, даже маме, ладно?

— Обещаю, — ответил я. Шлепнул ее по попке. — Все, иди, мне надо работать…

Но проблемы ее взросления от нас не отступали. С Аней определенно происходило что-то не то. Вскоре после того разговора она умудрилась крепко поссориться не с кем-нибудь, а с Витей! Мы со Светой пытались с ней поговорить на эту тему, но она резко нас оборвала — не лезьте, сама разберусь.

Виктор на мой вопрос, а что у них случилось, сказал мне:

— Извините, Влад Александрович, все вопросы — к Анечке...

Ирка ходила мрачнее тучи — рушилась ее мечта всей жизни о любви и браке наших детей, да и сам Витя тоже ничего не хотел ей объяснять.

Некоторое время Анька ходила одна, но понятно, что такая юная красотка не могла долго остаться без внимания — пару раз я уже видел ее нового ухажера, Кирилла, провожавшего ее, правда, издалека — знакомить она нас не спешила, да и он не рвался, похоже... Я надеялся, что он будет не менее заботлив и деликатен, чем Витя.

…И вот наступил тот день, который мы до сих пор вспоминаем с ужасом и болью… Мы со Светой задержались на работе. Анька уговорила нас отпустить ее с Кириллом на предпоследний сеанс. В последнее время с ней было непросто, она чуть что ершилась и временами огрызалась, проклятый переходный возраст, мать его! Скрепя сердце мы согласились. Когда мы уже собирались домой, вдруг позвонила Аня и на грани истерики прорыдала в трубку: «Кирилл.. пытался меня изнасиловать в беседке парка около кинотеатра... Витя меня защитил, но Кирилл ударил его ножом... Папа, сделай что-нибудь, он умрет, я люблю его, папа, люблю!!!»

— Так, Аня, главное не паникуй, постарайся платком или рукой зажать рану, я все организую, — сказал я. — По дороге все расскажу, — сказал я обеспокоенной Свете. — Вызови пока скорую и полицию в парк около нашего кинотеатра в поселке, туда, где беседка, там ножевое ранение, Витя ранен. — Света охнула, но стала дозваниваться, не требуя деталей.

— Рита, где у нас визитка Григорьева из Минздрава?

— Вот...

— Николай Петрович, извините за беспокойство, нам срочно нужна Ваша помощь, ранен ножом наш близкий, парень, почти родственник, степень тяжести не знаю... Нужен самый опытный хирург.. Так, записываю... Ага, профессор Лебедев, записал... сослаться на Вас? Хорошо, я Ваш должник!

— Приемная профессора Лебедева? Это от Григорьева из Минздрава.... Здравствуйте, Алексей Иванович, меня к Вам направил Николай Петрович Григорьев, да, из Минздрава, ранен ножом наш близкий, парень, можно сказать, родственник, степень тяжести не знаю. Очень хороший парень, защитил мою дочь от преступника, а, простите, не представился, Влад, генеральный директор холдинга «Альянс-Групп». Да-да, тот самый. Помогите нам, пожалуйста.... Да, сейчас заедем к Вам, как раз по дороге в больницу…

— Свет, быстрее, подхватим Лебедева — он лучший детский хирург страны, так его отрекомендовал Николай Петрович, и поедем в больницу. Пока будем ехать, постарайся по дороге узнать, в какую больницу повезут Виктора. Кирилл пытался Аню изнасиловать, хорошо, что Виктор оказался рядом — он за нее вступился, но эта мразь успела ударить его ножом...

Сердце бешено колотилось, пока я вел машину, стараясь сохранять хладнокровие.

— Лебедев уже ждет у подъезда, — тихо сказала Света, опуская телефон. Ее пальцы дрожали. — Витю везут в Городскую детскую клиническую, у них лучшее отделение хирургии.

Я лишь кивнул, сжимая руль изо всех сил. Мысль о том, что могло случиться с Аней, была невыносимой. Лебедев оказался моим ровесником, ну, может, совсем немногим старше. Мне он сразу понравился — уверенный взгляд, хладнокровный.

— Везут в Городскую детскую клиническую, — сказала ему Света. Она только что по дороге позвонила и Ире...

— Отлично, там очень хорошее и новое оборудование и совсем близко тут, не то что у нас — все ждем очереди на поставку современного, — ответил он.

— Я Вам обещаю, как генеральный директор, потом мы с Вами встретимся и обязательно поможем и Вашей.

— Ну что Вы, я не из-за этого... Раз Вы так болеете за этого парня, кто он вам?

— Мы знаем его с детства... И он спас мою дочь от насильника, вот такой вот ценой...

— Тогда, безусловно, он заслуживает внимания! Вот тут, тут у них служебный ход, я вас проведу, тут быстрее...

В коридоре приемного покоя нас встретила зареванная Аня, вся в крови, мы подбежали к ней.

— Так, — спросил Лебедев, — в какое операционное отделение, куда его повезли? Я Лебедев, вас предупредили? Проводите в операционную!

Света спросила Аню:

— Ты цела?

Она кивнула.

— Это...это его кровь.. — ее начала бить истерика.

— Аня, Аня! — я легонько ударил ее по щекам. — Успокойся...

Она обняла меня, всхлипывая.. Вбежала Ира с ее мужем..

— Что.. что с Витькой?

— Его оперирует Лебедев. Лучший хирург страны. Я напряг свои контакты, вышел на него и привез, — ответил я.

Отец Вити кивнул:

— Да, я слышал о таком, он творит чудеса...

— Тетя Ир, — снова заревела Аня, — простите меня, дуру, это все из-за меня...

Ира обняла Аню…

— Девочка, ты не виновата, мой сын поступил как настоящий мужчина, кто же знал, что эта скотина ножом, да со спины…

Анька не могла спокойно сидеть, все ходила по коридору... сжимая кулачки и что-то бормоча себе под нос.

Через полтора часа вышел Лебедев..

— Ну-с, кто тут родители?

Ира вскочила:

— Ну что, что там?

— Все будет хорошо... операция прошла успешно, к счастью, нож прошел мимо важных органов, но недельку придется ему тут полежать..

Анька снова разревелась, на этот раз облегченно… Еще через полтора часа нас пустили к нему, и Анька сразу бросилась к еще бледному Вите и, схватив его за руку, стала ее целовать… Он приоткрыл глаза и улыбнулся…

— Я слышал, что ты кричала тогда, — прошептал он.

— Я много чего кричала, — смутилась она.

— Ты кричала, чтобы я не умирал, потому что ты меня любишь.

— Нуууууу…

— За эти слова и ножом получить не жаль…

— Дурак!!! — снова разревелась она. — Ты мне живой нужен…

Он слабо улыбнулся ей и ничего не сказал, только прижал рукой к себе…

На следующий день я позвонил своему бывшему однокласснику, Степе, который однажды мне уже помог. За это время он сделал неплохую карьеру в правоохранительных органах.

— Привет, Степа! У меня тут беда чуть не случилась.. Ааааа, ты уже в курсе? Ну да, фамилия-то знакомая... Я тебя как друга прошу — поручи там расследование порядочным людям. Из тех, кто взятки не берет. Потому что, если этого подонка не накажут по закону — придется мне этим заняться лично, а ты уже знаешь — я зря на ветер слова не бросаю. Жаль, что там был Витя, а не я — я бы просто свернул этому мажоришке шею, и плевать мне, кто там его отец... Кстати, папашка его уже отмазывал несколько раз в похожих ситуациях. Здесь у него это не получится, я этого не допущу.... Я могу быть спокойным? Да? Ну, раз ты так говоришь — буду...

— Если Степа обещал — сделает, — сказал я Свете и Ане, которые слышали этот разговор по громкой связи.

— Папа... Ты бы смог его убить? — спросила Анечка.

— Да, — ответил я. — За тебя, за Сашика, за маму, если было бы надо вас защитить — да...

После ранения Витьки мозги и гормоны у Анечки наконец-то встали на место. Она наконец-то разобралась в себе, что любит, любит его. Тот ужас, который она тогда испытала, боязнь потери не прошел даром... Она стала смотреть на него с такой же любовью, как и он до того на нее...

Вокруг них все расцветало... Они ходили в обнимку и целовались при первой возможности, а мы всей семьей героически делали вид, что этого не замечаем. Впрочем, Витя по-прежнему вел себя очень деликатно, руки явно не распускал и не пытался форсировать события. Света дипломатично поговорила с Аней, и та ей сказала, что они решили с Витей пока не спешить с этим, пока она не будет готова.

Меня подобная сдержанность только порадовала, потому что все еще успеют и пусть более серьезно подойдут к этому вопросу. Мы договорились со Светой, что, когда кто-то из нас почувствует, что что-то такое назревает, — проведем беседу.

Ирка же была просто счастлива и частенько нам напоминала – что всегда говорила, что первая любовь будет у наших детей друг с другом. И что сейчас она рассчитывает, что на этом они и остановятся. Мы не спорили. Мы уже привыкли к этой мысли, и такой зять, как Виктор, нас устраивал и раньше, а уж после случившегося – то…

Глава 17. Любовь Ани

Мы поболтали с Витькой по телефону, и я пошла спать. Блиииин, мы уже почти полгода вместе, а как быстро они пронеслись, вот уже и зима закончилась… Как же мы все зажигали — с Витькой, Сашиком, Сашкой и моими подругами в зимние каникулы! Подруги наконец тоже нашли себе парней. Настя — того самого парня из параллельного класса, что присылал мне типа свои стихи, которые на самом деле были не его. Они неплохо смотрятся вместе. Это, конечно, не мой Витя, но пусть кто-то попробует на моего глаз положить!

Я неожиданно в себе обнаружила ревность. Приплыли, даааа! Правда, он не дает мне повода, как и я ему, впрочем. Нафиг мне кто еще нужен? Вооот. А Ленка ходит с его другом, но они совсем недавно вместе, он так ничего, но пока твердого мнения у нас о нем не сложилось. Сашка же наша зимой часто жила у нас, и мы с ней, Сашиком и Витькой ходили кататься на снегокатах с горки… Это было так круто, я садилась за Витькой, обняв его и прижавшись к его спине… И мы летели вниз, и я визжала от удовольствия и счастья…

Я уже чувствую, что все идет к тому, что скоро мы с моим любимым станем совсем близки. Особенно после того, как этот гад стал утром делать силовую гимнастику в своей комнате, окно которой было напротив моего, а я стала подсматривать за ним. Я видела, как перекатываются мышцы под его кожей, и меня это так заводило и заводит с каждым днем все больше! Пока еще кое-как справляюсь сама и с помощью душа, но чувствую, что надолго меня так не хватит, а не подсматривать-то уже просто не могу. Впрочем, и он тоже, наверняка, я уже была просто в этом уверена и нередко его дразнила, типа забыв, что он может подсмотреть, подходила к окну в одних трусиках, типа посмотреть погоду, хихикая про себя. А вот нефиг меня заводить, культурист, блин!

…Как вспомню, как чуть не потеряла его… Тогда я возвращалась домой веселая — проект был сделан, копию по электронной почте я отправила домой, Марине я все сказала, чтобы она себе искала кого-то другого для ее сомнительных игрищ, и гордо ушла, пока она ошеломленно смотрела мне вслед. И около дома увидела Витьку — он наконец-то выздоровел и явно караулил меня.

— Проект сделали? — спросил он, и в его глазах не было ничего, кроме любопытства.

Я просто кивнула.

— А с кем ты его делала? — спросил Витя.

— С Маринкой.

— С какой? Только не говори, что с Семеновой!!

— Ну да, с ней.

— И сколько вы его делали?

— Три вечера. Сегодня был третий, последний.

— Она же… она же ни одну девчонку не пропускает, все норовит их потискать, все же знают…, а тут целых три вечера! Или… или тебе с ней там понравилось, да?!

От такой агрессии, и, честно говоря, в душе признавая, что кое в чем он, пусть совсем чуточку, но был прав, я разозлилась, и вселившийся в меня злой дух заставил дать ему увесистую пощечину. От неожиданности он опешил, а потом, махнув рукой, резко развернулся и ушел домой. Я тоже ушла.

Виктор не звонил мне, я ему тоже. На учебу и обратно я теперь ходила одна. В бассейн тоже, и там я его не видела. Я была оскорблена — он же мог со мной нормально поговорить и выслушать!

Папа меня спросил:

— Ты хочешь со мной об этом поговорить, может, мне поговорить с Витей?

Я сказала:

— Спасибо, пап, все нормально, я сама…

— Хм, ну ладно, — ответил он. Бабушке тоже сказала, что сама разберусь. Мама не лезла - видно папа ей уже сообщил о моем нежелании обсуждать эту тему. Настроение было паршивым, но первой делать шаг для примирения я не была готова.

Вскоре после одной из тренировок в бассейне ко мне подошел парень примерно Витькиного возраста. Его звали Кирилл, и он как-то легко и непринужденно со мной познакомился. Скромностью особой он не страдал — быстро сообщил, что сын известного в нашем поселке бизнесмена и учится в навороченной школе. Но он побывал во многих странах с родителями в отпусках и умел интересно об этом рассказать. Он проводил меня до калитки, и мы договорились куда-нибудь сходить завтра вечером.

С ним было нескучно — в выходные мы с ним сходили в парк аттракционов, в следующие — на выставку… Тем не менее я чувствовала, что мне чего-то не хватает в нем… И слишком много самолюбования. Какой-то души, что ли, в нем не было, заботы. Однозначно не Витька — кроме хорошо подвешенного языка, просто ничего за душой. Но за неимением лучшего — пока сойдет, решила тогда я.

Да, приятный парень, да, с ним интересно поболтать и куда-то сходить… И… и все. Витя, похоже, тоже времени зря не терял — я его видела пару раз в обществе Сони, пару раз — в обществе моей одноклассницы, давно в него влюбленной.

Где-то через пару недель знакомства Кирилл позвал меня в кино. Билеты он взял на предпоследний сеанс. Когда фильм закончился, предложил прогуляться.

Еще в кино я отодвигала от себя его руку, когда он пытался слишком настойчиво касаться меня… Мы вышли из зала.

— Пошли через парк, — сказал он, — срежем…

Мы пошли. Вдруг он остановился около беседки…

— Может, посидим? — спросил он.

— Ну давай, немножко…

Там Кирилл попытался приобнять меня, но я отстранилась.

— Знаешь, мне пора домой, — сказала я.

— Так! Ну, хватит уже ломаться, — вдруг грубо сказал Кирилл и схватил меня за плечо. — Вы все этого хотите! — и он стал пытаться стащить с меня куртку и лезть под юбку.

— Отстань от меня, ты что делаешь! — пыталась закричать я, но он зажал мне рот рукой. Я его укусила, а он наотмашь влепил мне такую пощечину, от которой моя голова откинулась назад и слезы градом хлынули из моих глаз…

— Молчииии !!! — злобно прошипел он.

— Эй ты, скотина, а ну убрал быстренько от Ани руки и отошел, а не то я тебя так отделаю, что и мать родная не узнает!

Я подняла заплаканные глаза, машинально вытирая слезы. Это был Витя.

— Иди отсюда, а то пожалеешь, — прошипел Кирилл и с угрожающим видом пошел на Витю.

Виктор невозмутимо ждал его, и, когда тот бросился на него, провел серию ударов, как его учили в секции бокса, куда он ходил раньше. Кирилл рухнул как подкошенный и лежал, издавая стоны.

— Витяяяяяяяяяя!!! — облегченно выдохнула я и повисла на его шее…

— Ну, Анечка, солнышко, ну успокойся... все уже хорошо. Я тебя сейчас провожу домой… — гладил он меня по плечу…

Вдруг его тело обмякло, и он стал сползать на землю, так, что я еле успела его поймать и смогла лишь немного смягчить падение. Это Кирилл, достав нож, исподтишка нанес удар Вите и сбежал. Я увидела кровь на Вите и издала вопль, который, наверно, слышал весь поселок.

— Витяяяяяяяяяяяяяя!

Он открыл глаза:

— Все хорошо, больно только немного…

— Витя, Витенька, любимый, не умирай, я люблю тебя, потерпи, — уже ничего не соображая, кричала я. Сейчас, только сейчас я поняла, насколько же он мне дорог…

— Надо было получить удар ножом, чтобы узнать, что ты меня все-таки любишь, — слабо улыбнулся он. — Это не так и много.

И потерял сознание…

Трясущимися руками я достала телефон и позвонила отцу, прося помощи, а сама в ожидании скорой пыталась рукой прижать платок к его ране…

К счастью, и полиция, и скорая приехали очень быстро, и мы помчались в больницу…

Да, только в эту минуту я осознала, насколько же он мне дорог! Не как друг детства, почти брат. Нет. Я давно стеснялась сама себе признаться, что это что-то явно гораздо больше для меня. Его скромность, его надежность, я обожала его теплую мягкую улыбку, заботу обо мне даже в мелочах. Всё, буквально всё.

— И как я, дура, еще могла сомневаться?! — корила я себя. Витя не просто какой-то парень. Это он, тот самый, с кем я могла себе представить всю свою жизнь, и уже хотела этого. Пусть подруги ищут кого-то еще, я просто знала, что он — лучше всех.

Во время операции я не могла думать ни о чем, только ходить по коридору взад-вперед и молить высшие силы, чтобы с ним было все хорошо, и мне показалось, что я слышу утешающий голос Степана Николаевича: «Анечка, все будет хорошо, он выживет». Мне и раньше иногда казалось, что я его слышу, и обычно все, что он говорил, сбывалось, так что я немного успокоилась и все же разревелась, когда хирург вышел и сказал, что все обошлось…

Когда нас к нему пустили, часа где-то через полтора, я сразу бросилась к нему и стала целовать его руку. Витя был так бледен… А он приоткрыл глаза и улыбнулся…

— Я слышал, что ты кричала тогда, — прошептал он.

— Я много чего тогда кричала, — смутилась я.

— Ты кричала, чтобы я не умирал, потому что ты меня любишь.

— Нуууууу…

— За эти слова и ножом получить не жаль…

— Дурак! — снова разревелась я. — Ты мне живой нужен!!!

И, наплевав на всех окружающих, обняла его.

Он слабо улыбнулся и ничего не сказал, лишь одной рукой слабо прижал меня к себе, а второй гладил по голове…

…Кирилла арестовали тем же вечером, позже выяснилось, что, оказывается, это был уже не первый случай, когда он распускал руки, но раньше им удавалось откупаться. Мой папа напряг все свои связи, потому и на суде ему не дали уйти от наказания, несмотря на все усилия его отца. Его адвокаты пытались откупиться от нас, но тетя Ир выгнала их, а папа так просто, не вступая в переговоры, спустил их с лестницы нашего дома…

…Когда Витя выздоровел, мы гуляли с ним, и я спросила, как же он оказался тогда там.

— Ну… когда мы поссорились, я сначала злился, а потом понял, что был дураком и надо было сначала выслушать тебя… А ты уже с этим была… Но я знал, что у него не очень хорошая репутация, вот и старался держаться поближе… И, как получается, не зря…

— Я должна тебе рассказать про Маринку… Так будет честно.

Мы сели на скамейку, и я рассказала ему всё — о проекте, о её прикосновениях, о своей растерянности. Витя слушал, не перебивая, держа мою руку в своих.

— Знаешь, — сказал он, когда я закончила, — может, это и к лучшему, что ты через это прошла. Теперь ты точно знаешь, чего хочешь. А хочешь ты… меня.

— Не слишком ли ты резво взялся судить? — не удержалась от шпильки я. — Впрочем, да, это так. Но… я не хочу торопиться, я пока не готова… А ты готов ждать?

Витя поднял мою руку к губам, коснувшись её с такой нежностью, что по спине побежали мурашки.

— Аня, я давно ждал, что и ты поймешь, что любишь меня. Могу подождать еще, пока будешь готова и к этому шагу. Но, если честно… — его глаза смеялись, — то очень надеюсь, что ты решишься скоро, да и не только на близость.

— Так, ты слишком далеко заглядываешь. Мы только начали встречаться, а ты хочешь меня уже и окольцевать… Жизнь — она большая и сложная, не будем так далеко заглядывать, хорошо?

Он рассмеялся, подбирая с земли опавший лист и вкладывая его мне в ладонь вместо кольца.

— Договорились. А пока… — он встал с лавки, отряхивая штаны, — предлагаю начать с мороженого. Чтобы ты наконец перестала воровать мою порцию.

— Ну вот, — обиженно надула я губы, — ворованное мороженое в два раза вкуснее, ты разве не знал?!

Он притворно вздохнул.

— Ладно, тогда сегодня я «забуду» свою порцию на скамейке… Случайно, конечно.

…Я стала привыкать к этому состоянию абсолютного счастья… Мне было так хорошо и легко с Витькой уже в этой его новой роли — моего любимого, причем отношения развивались так плавно, я все больше привыкала к мысли, что однажды мы окажемся в одной постели. Но это я никому не озвучивала, хотя, как мне кажется, и родители это понимали, но тактично молчали. Витя тоже не поднимал эту тему, за что я ему была благодарна. Так пролетели эти полгода, пока и я не стала все чаще приходить к мысли, что уже готова к взрослым отношениям. С родителями я этим не делилась — они бы все поняли, но все равно бы сочли, что нам все это рано.

Но сейчас, когда уже чувствуется приближение весны... не знаю, это связано с ней или просто я дозрела, но мне кажется, что уже пора наши отношения перевести на новый уровень. Все чаще, когда Витя берет меня за руку или целует, я чувствую волнение во всем теле… А однажды, когда мы целовались в моей комнате, я случайно положила руку на его… ну, понятно куда, а у него моментально случилась эрекция. Он тааааааак покраснел, стал извиняться… А я ему говорю:

— Вить, ну что ты извиняешься, мне приятно, что я оказываю на тебя такое действие… Да и по совести это мне надо извиняться, что полгода получается тебя динамлю…

— Однако, — сказала я тогда, глядя на его брюки… — Я, конечно, девушка неопытная, но там наверняка есть на что посмотреть…

Витя покраснел еще больше.

— Ань, ну… — он запнулся, явно теряясь. — Ты меня сейчас в краску совсем вгонишь.

— Так, стоп! Выдохнули. Но мы к этому вернемся, — сказала я. — И довольно скоро, думаю.

И поцеловала моего мальчика в щеку. Он так мило краснеет, когда смущается. В контрасте с его фигурой атлета, да и ростом он давно выше тети Ир, это так трогательно…

Воспоминание о том, что я нащупала тогда в его джинсах, возбудило меня. Да, все чаще и чаще, думая о Витьке, о его руках и… ну и да, да, да, что там у него в трусах, я заводилась не на шутку… В моем возрасте пойти в магазин интим-товаров и купить себе какие-нибудь штучки не получится. А маму просить купить стесняюсь, отца тем более… Правда, я знаю, что у них-то арсенал основательный. Однажды мама забыла какую-то свою визитку и попросила меня зайти, продиктовать номер телефона. Я по ошибке сначала открыла не тот ящик тумбочки, а там…

Не, ну, предки мои молодцы, я могу только одобрить, как они не скучают в постели. Ничего, со временем и мы с Витькой тоже основательно потрясем интим-магазины… А пока, я думаю, нам и так не будет скучно, когда дорвемся друг до друга. Нет, пожалуй, пора, пора уже нам заняться любовью — ненавижу выражение «заниматься сексом», фу, звучит как-то технически… Мысли снова заводят меня, и мои пальцы начинают ласкать себя до оргазма…

Я спустилась на кухню попить кофе, сегодня мне только к третьему уроку — училка алгебры заболела. Мама сегодня работала из дома в кабинете, он у нас рядом с кухней. Папа увез Сашика в его школу, а бабушка ушла в кондитерскую. Я уже хотела подняться наверх, как вдруг на мамин телефон позвонил отец. Дверь в кабинет не была плотно прикрыта, я не хотела, но невольно по громкой связи услышала их разговор, мама из дома предпочитала отвечать так.

Папа говорил маме, что в конце недели им придется вдвоем срочно ехать в филиал фирмы, минимум на неделю.

Мама спросила:

— А кто с детьми останется, мама уже не молода прям следить за ними?

— Ну, Аня уже большая, присмотрит за Сашиком, а мой водитель с работы будет возить его в школу туда и обратно, — ответил отец.

Мама спросила:

— А ты не боишься, что, пока нас не будет, они тут с Витей…

Папа немного помолчал.

— Свети, ну ты ж понимаешь, дети сейчас еще те, я посмотрел тут статистику — к пятнадцати годам уже чуть ли не треть девочек начинает… ты и сама говорила, что была готова в свое время… Они большие. Будем их давить — начнут по углам прятаться или по непонятным съёмным квартирам, их же даже в гостиницу не пустят. Давай так сделаем — ты поговори с Аней, съезди с ней к гинекологу, может, есть какие новые безвредные противозачаточные… Презервативы ей купи, пусть будут… А я с Витей поговорю, он парень хороший… Чтобы, если что, то все было аккуратно…

Мама помолчала и сказала:

— Да, ты прав… Выросла наша девочка… Мне кажется, что у них еще ничего и не было…

— Тем более, — сказал папа. — Все, прости, вечером еще поговорим, у меня тут совещание через несколько минут…

И положил трубку…

Я на цыпочках поднялась к себе… Щеки мои возбужденно горели — целая неделя! Бабушка ложилась рано и спала крепко, Сашик вечно в своих роботах… Неделя для наших опытов с Витькой, вау!

Я взяла учебники и пробовала начать заниматься. Вскоре в дверь постучали. Вошла мама.

— Анечка, нам надо поговорить.

— Да, мам?

— Мы с тобой всегда беседуем откровенно... У вас с Виктором что-то было?

— Нет, мама, он сказал, что будет ждать, пока я буду готова.

— А ты?

— Ну, если честно, за эти полгода я выросла, стала увереннее и… И да… Чувствую себя готовой.

— Я рада, что Витя тебя уважает и не торопит… Но ты уже… Давай завтра или послезавтра мы с тобой съездим к моему гинекологу, пусть она тебя осмотрит, ну и даст советы, в том числе по контрацепции. Мои таблетки тебе не подойдут, они подбираются индивидуально. А еще я тебе куплю презервативы. Обычно считается, что мужчина должен о них заботиться, но лучше перестраховаться. И если какие-то будут у тебя вопросы и непонимания на эту тему — подходи, спрашивай, не стесняйся, хорошо?

— Спасибо, мам, — тихо сказала я, — что не делаешь из этого трагедию.

Она улыбнулась:

— Ты взрослеешь, Аня. Это естественно. Папа, кстати, собирается поговорить с Витей.

— Мама, он, надеюсь, не запугает его? А то, потом нам нечем будет заниматься любовью!

Мама рассмеялась, впрочем чуть нервно:

— Ты шутишь, значит, ты точно уже готова к взрослым отношениям. Нет, он и раньше уважал Витю, а уж после того, как он тебя тогда спас, чуть не погибнув сам… Витя, пожалуй, единственный парень сейчас на Земле, кому он готов доверить тебя. И в этом смысле тоже. Дочка, только давай договоримся — если...ну решите... никаких сомнительных квартир, комнат друзей и всего такого…

— Конечно, мам, — согласилась я. — Мы не дураки. И… спасибо.

— Кстати, мы с папой на следующей неделе или в конце этой на неделю улетаем в командировку. Присмотри за Сашиком, помогай бабушке и…

Она помолчала, потом все же заставила себя сказать…

— Если все же надумаете — почитай внимательно в своем Интернете, первый раз для девушки очень зависит от того, как именно он пройдет… Не спешите, это оставляет осадок на всю жизнь. Я до сих пор жалею, что у меня не был первым твой отец. Тогда бы все было гораздо комфортнее. Хотя обычно это и так проходит нормально, если рядом с тобой внимательный мужчина, а Виктор на такого похож.

Я позвонила Витьке и с придыханием ему сказала о последних новостях… А главное — о том, что я готова… От волнения у него сел голос.

— Витяяяяя! Ты там часом не джинсы свои щупаешь? — пошутила я.

— Ань… — он сглотнул, и я буквально представила, как он несколько нервно проводит рукой по затылку. — Ты меня сейчас добьешь окончательно.

Я рассмеялась, прижимая телефон к уху и покачиваясь на стуле.

— Ну что поделать, — сказала я, чувствуя, как сама завожусь. — Привыкай. Скоро нас ждет целая неделя… без родителей. И, Витя… Мама со мной говорила… В первый раз для девушки очень зависит от того, кто рядом с ней. Понимаешь?

— Я буду очень нежен, я же люблю тебя, — ответил он.

— Я и не сомневаюсь, любимый, — проворковала я в ответ…

Вечером приехал папа… За ужином он спросил у меня:

— Ань, Витя же в компах шарит? Я завтра из дома работаю, можешь его попросить, чтобы после учебы, когда придете, он сюда в кабинет подошел, посмотрел кое-что?

— Да без проблем, пап. Если он что-то еще любит кроме меня — так это компьютеры.

Все рассмеялись. Сашик заявил:

— А роботы круче компьютеров, они еще ходить умеют, вот!

Мы снова засмеялись.

…Мы вернулись после учебы… Бабушка готовила обед.

— Ребятки, садитесь!

Вскоре из кабинета вышел папа.

— Ааааа, молодая смена, привет! Нина Сергеевна, я потом пообедаю, спасибо. Витя, а ты как поешь — заходи, хорошо?

Минут через десять Витя зашел в кабинет и закрыл за собой дверь… Но, видно, не до конца, и образовалась щелочка… Я на цыпочках подкралась и стала слушать. Бабушка осуждающе покачала головой, но я сделала гримаску и развела руками — мол, ну извини!

Блин, там разговор напрямую касался же меня! Сама бы и не думала приоткрыть дверь, но как упустить такой случай?!

— Компьютер — это, конечно, повод, — начал отец. — Я хочу поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной. О моей дочери.

Вы уже взрослые, вы уже встречаетесь полгода и в любой момент можете захотеть перейти именно к взрослым отношениям. Да, можно рассуждать, что вам рано, но мы современные люди, и, как для меня лично ни прискорбно где-то, дочь моя уже достаточно взрослая, чтобы такие решения принимать самой. Если помнишь, пару лет назад в отпуске мы с тобой в общих чертах обсуждали вопрос, как должен мужчина относиться к любимой женщине. В вашем случае этот вопрос еще острее, и не только потому, что Анечка моя дочь. Просто и у тебя, и у нее еще не было такого опыта.

И, как всегда, ответственность за то, что будет в первый раз и потом, лежит на мужчине. Потому, что так правильно. Не знаю, изучал ли ты уже сам этот вопрос, но первый раз для девушки, как правило, болезненный. И уровень этого ощущения зависит от внимания и заботы того, кто будет с ней рядом. Будь нежен и терпелив. Изучи, что советуют в Интернет, вы это запомните на всю жизнь, как бы потом она ни сложилась.

Завтра мама Ани съездит с ней к гинекологу, та даст и свои советы. Но я хочу, чтобы и ты запомнил на будущее. В нашем обществе почему-то считается, что ответственность, чтобы не наступила нежелательная беременность, — целиком проблема женщины. Я с этим не согласен. Как минимум — она равная. А лучше — если об этом позаботится мужчина. Не забывай об этом — ты в ответе за тех, кого любишь.

Не торопитесь, все успеете. Сдерживайте себя. И еще. Физиология женщины и мужчины сильно отличается. Мужчина получает один оргазм за один раз, а женщина их может получить несколько. Настоящий мужчина, любящий свою женщину, сначала дает ей полное удовлетворение, сколько она готова получить, и только после этого позволяет себе получить сам… Да, бывает по-разному, но это идеал, к которому стоит стремиться. Вот как-то так… Ты единственный мужчина, кому я могу доверить свою дочь. Пожалуйста, не огорчи и не разочаруй ее.

— Я люблю Аню, — твердо ответил Виктор. — Больше всего на свете. И я… я сделаю все, чтобы она была счастлива. И позабочусь о ней, всегда.

Папа… Он говорил с ним не как с мальчишкой, а как с взрослым, равным. И Витя… он ответил так серьезно, так по-взрослому. Я вернулась к столу и села на диванчик с ногами, обхватив колени, уткнулась лбом в них, пытаясь переварить услышанное. Мне стало спокойно. И невероятно тепло…

Вскоре Витя ушел домой. Папа вышел из кабинета…

— Ах ты, маленький поросенок, не удержалась, подслушивала же, признавайся? — спросил он, улыбаясь. — Я видел твою тень в ту щелку…

— Пааааааап, ну я боялась, что ты там запугаешь Витьку…

— Да мы, по-моему, прекрасно поговорили. Он хороший парень. И, кажется, понял все правильно…

— Чо делаешь? — написала я позже Витьке в аську.

— Да вот гуглю про первый раз… Ничесе так… Столько всего надо предусмотреть на всякий случай.

— Ага, — в ответ съязвила я, — а скорую помощь около спальни на дежурство поставить не надо?

— Ань, ну ты даешь… Скорую не надо. А вот прочитать про то, как сделать так, чтобы тебе было не больно, а было хорошо — это да. Это обязательно.

Я улыбнулась. Ну, раз Витька так плотно занялся этим вопросом, то можно было не переживать… Все пройдет идеально.

На другой день мы поехали к маминому гинекологу. Инга Александровна мне очень понравилась, очень доброжелательная и профессиональная. Мама вышла. Врач меня осмотрела, сказала, что все в порядке. Уточнила, что бы я хотела узнать… Ну я, стесняясь и краснея, сказала, что вот в планах… Она с уважением посмотрела на меня.

— Анечка, какая ты умница, что так серьезно подходишь к этому вопросу. А то знаешь, сколько я насмотрелась тех, кто потом расхлебывает или в слезах и микротравмах приходит. Смотри. Вот для первого раза купи вот эту смазку. Даже если у тебя все будет хорошо с этим — обязательно! После первого раза как минимум пару дней — ни-ни! Вы детишки современные, нагуглите, как друг друга радовать, не тревожа там…

Я покраснела.

— Ничего, привыкай, это же переход во взрослую лигу, — улыбнулась она очень доброжелательно.

— Вот тебе салфетка. Иногда немного в первый раз кровит. Приложишь ее, если вдруг. После первого раза вот этой мазью намажешь и до утра. Теперь так. По гормональным таблеткам. Сколько тебе? Значит, рано. И вообще, ты еще растешь, я тебе не советую. Так что пока — придется обходиться только презервативами, никаких «вовремя прерванных актов», понимаешь? Опасно! Таблетки же могут сильно повлиять на половое созревание, а тебе же еще детей рожать. Так что лучше подольше без таблеток, понимаешь? Да, и если после первого раза через два дня будешь чувствовать боли при попытке вхождения — приезжай, осмотрю. Ну и вот тебе мой телефон на самый крайний случай, но уверена, что все у тебя будет хорошо — там у тебя все в порядке, девочка, я смотрю, ты разумная. Всего тебе хорошего.

Я поблагодарила и вышла к маме. Дома та мне сама вручила коробку с резинками — «на всякий случай».

В пятницу ближе к вечеру родители вызвали такси и поехали в аэропорт… Перед отъездом мама, прощаясь, шепнула на ухо: «Будьте аккуратными, если…». Папа обнял и шепнул: «Осторожно там, детка, если…». У меня даже слезы навернулись от такой заботы. Они чувствовали…

Я пошла ужинать… К вечеру меня стало как-то лихорадить… Неужели, неужели я вот-вот стану женщиной? Неужели наконец мы с Витькой станем так близки, насколько это возможно?

Бабушка поставила посуду в посудомойку и ушла к себе, спать. Сашик сегодня ночевал у дяди Димы. Я послала смску Витьке: «Приходи». Ждала его около приоткрытой двери. Он тихонько зашел и крепко обнял меня…

— Погоди, сумасшедший, — тихо засмеялась я, — еще все успеешь…

Тихо закрыла дверь, и мы на цыпочках поднялись ко мне в спальню.

— Ты не передумала? — спросил меня Витя. — Я не обижусь, если ты скажешь, что не готова…

— Нет, я готова. Я сейчас в душ и приду, ложись…

Сердце мое колотилось как сумасшедшее…

Я вышла к нему минут через десять.

Витя лежал, укрывшись простыней. На тумбочке я заранее выставила все, что мне дала врач, да и Витька тоже притащил разное. Я скинула халат и посмотрела на простыню — в районе его бедер она предательски встала шатром при виде меня.

— Так-так, — пошутила я, — кого стоим, чего ждем?

— Иди ко мне, — сказал он хрипло, и я скользнула к нему под простыню.

[…]

Глава 18. Командировка

Мы с Владом полетели в командировку в Южный филиал нашей фирмы. Давно у нас не было такой длительной — целую неделю нас не будет дома. Даааааааа, здорово нас подставил уже уволенный директор филиала. Долгое время кормил «липой», до тех пор пока не начали жаловаться клиенты фирмы уже нам, напрямую. Мы ознакомились с реальным положением дел и были просто в ужасе. Быстро эту проблему разрулить, тем более дистанционно, было невозможно — по факту надо было не только решить текущие проблемы филиала, но и по новой выстроить всю вертикаль управления, назначить новое руководство, пока старое общалось с правоохранительными органами, пообщаться с местными клиентами, объективно обиженными на нас, и найти общий язык, чтобы сотрудничество продолжилось.

Не самое, конечно, было подходящее для этого время — дома явно что-то назревало, причем мы с Владом прекрасно понимали, что именно. Как говорится — «девочка созрела». С другой стороны — и так полгода Аня с Витькой вместе, по нынешним временам для молодежи вечность, и до сих пор до близости у них дело не дошло — Инга Александровна, делавшая осмотр Ани перед нашим отъездом, подтвердила мне это.

А тут — целую неделю без нас. Я ставила себя на ее место — ох, вряд ли бы я удержалась. Мы и с Румянцевым-то впервые где-то уже через месяц впервые… Предложил он, но чтобы прям так уж давил — сказать нельзя. Я уже тогда была весьма темпераментна. Правда, потом, после того шока с разоблачением его отношений со мной на пари, я надолго стала этакой замороженной Снежной Королевой в близости, более чем сдержанной, пока мой любимый маньяк не «разбудил» меня. И до сих пор поддерживает во мне этот огонь, мой любимый…

Первая близость с Румянцевым тоже оставляла желать лучшего. Не сказать, что ему было все равно, что и как будет мне, но все же вышло довольно неуклюже и довольно больно. Но я была молодой, пылкой, а потом уже было относительно неплохо, особенно с учетом, что сравнивать тогда мне было не с кем. Это сейчас я искушенная женщина, донельзя избалованная Владом, в том числе и в постели, а тогда…

А тут… Я искренне надеялась, да и Влад тоже, что, если что у них и произойдет, то Витя будет внимателен и заботлив. Его отношение к Ане все эти годы давало нам основания для этой надежды…

Мы прилетели поздно вечером в пятницу — ряд клиентов были плотно заняты в будние дни, они и так сделали нам одолжение, выразив готовность встретиться в выходной день, чтобы обсудить проблемы. Разговор вышел нелегким, мы полностью признали вину фирмы и выразили готовность найти компромиссное решение для компенсации ущерба. Переговоры и подписание документов в субботу заняли весь день, в номер мы вернулись уже к ужину. Я позвонила домой, мама сказала, что все в порядке.

— Может, может, все же они решили еще подождать? — подумала я и немного расслабилась, с Владом мы по молчаливому уговору этот вопрос не обсуждали. Вечером погуляли по городу, посидели в прибрежном кафе.

Вернулись в номер и… И, понятное дело, как водится в наших поездках, не спали до полуночи…

Утром я проснулась нескоро, я и так «сова», а тут еще и Влад меня так знатно порадовал накануне. Еще мы договорились вчера, что сегодня будем отдыхать на пляже. Потом предстояла очень насыщенная рабочая неделя, и надо было дать себе отдых, хотя бы денек.

Влад сидел на балконе с нотиком и работал с документами. Он всегда старался с утра сделать побольше, чтобы меньше было делать потом мне, мой любимый… Я подошла к нему и молча обняла и поцеловала… Слова были не нужны, он знал, что я его люблю, я — что он любит меня…

У меня зазвонил телефон, и я вернулась в комнату номера. Звонила Вика, она хотела попросить привезти какое-то редкое местное варенье из командировки. Она в детстве его очень любила, а сейчас его больше нигде и не делали, кроме этого города. Потом мы с ней немного поболтали, я спросила, как Мишка, Сашка, не напряг ли их Сашик, когда был у них. Вика долго мялась, потом не выдержала.

— Свет, мы, когда Сашика завезли к вам вчера… Там на кухне были Виктор и Анечка. Они тааааак друг на друга смотрели. Аня аж светилась. Они у вас что, уже…?

Я как-то ушла от ответа, извинилась — мол, нам надо срочно ехать по делам, такси уже ждет, позвоню позже…

Я позвонила маме и прямо спросила у нее, что происходит у Ани с Витей. Мама не стала лукавить.

— Вчера утром Анечка спустилась, прямо как ты на следующий день после того, как вы накануне с Владом уходите типа спать рано вечером, вся светилась счастьем, я сразу все поняла. Я сказала ей, чтобы они шли на завтрак вместе, если Виктор еще не ушел. Аня ушла наверх, и они вернулись вдвоем. Они выглядели такими счастливыми, смотрели друг на друга и не могли оторваться. Я вспомнила вас со Владом… Не хотела вам говорить и тревожить, у вас столько работы…

А так у них все хорошо. В обед Витя ушел и вернулся с большим букетом нежных белых роз для Анечки — разбил свою копилку и выгреб почти все деньги… Сегодня тоже у нас остался. Вы уж их не ругайте…

Я, несмотря на понятные переживания, не могла не улыбнуться с облегчением — значит, действительно все у них хорошо. Они счастливы…

С балкона вернулся Влад:

— Ну что, о чем вы так долго болтали с Викой?

— Влад… Аня с Витей. В общем, он с вечера пятницы уже две ночи остается у Ани.

Влад вздохнул:

— Мы так и думали, да. Все-таки они сделали это. С другой стороны, а как бы мы поступили на их месте, тем более что все давно к этому шло? Так же? Примем как данность и постараемся не потерять доверие дочери. А что мама твоя говорит?

Я рассказала ему, что узнала от Вики и мамы.

— Судя по всему, Виктор понял твои намеки и был предельно заботлив и нежен.

— Это все, что она сказала?

— Нет, Виктор после завтрака ушел, а к обеду принес ей огромный букет белых роз, как она любит. Выпотрошил свою копилку и купил ей… Он у мамы, пока Анечка кормила Мусю, спросил, какие любимые цветы Ани, а то раньше та ему никогда не говорила, не хотела, чтобы он на нее тратился…

Влад совсем успокоился.

— Слушай, ну это должно было случиться рано или поздно. И, судя по всему, Виктор был заботлив и не огорчил нашу дочь. Да, выросла наша девочка… И хорошо, что это был он, который с ней чуть ли не с пеленок и всегда о ней заботился, а то бы попался какой-нибудь хлыщ или мразь типа Кирилла.

В течение всего дня мы время от времени возвращались к мыслям о случившемся. Постепенно наши эмоции становились все спокойнее. Как ни крути — это лучший вариант из того, что мог быть. С достойным парнем, в нормальной обстановке, нас не было над душой, мама тепло приняла их, впрочем, Витьку она знала чуть ли не с рождения и всегда умилялась, как он опекает Анечку… А что будет дальше — ну, время покажет.

День прошел быстро — мы валялись на пляже и купались, Влад гладил меня по спинке, мы окончательно приняли новую реальность.

Вечером мы сидели на балконе, наблюдая за закатом.

— Знаешь, — тихо сказала я, — я только что разговаривала с мамой, она сказала, что они с Витей вместе готовили ужин. Смеялись… Они сами построят свою жизнь, а наша задача — просто быть рядом, если понадобится.

— А Аня не звонила? Нет? И ты ей не звони тоже, и я не буду. У них такой вот медовый месяц, пусть будет, а то ей придется врать, нам отвечая, зачем? Им много надо понять друг о друге и о себе, и не только физиологию… Пойдем, погуляем, девочка моя? Здесь красивая набережная. Одну девочку у меня увели, но тебя никто и никогда не уведет, пусть только попробуют!

Он сделал «зверское лицо»:

— Зарэээжу, дааааа?!

Я рассмеялась:

— Ну пошли, мой любимый маньяк…

Мы шли и вспоминали, как я когда-то растерянной вышла из ванной с тест-полоской. Мы были вместе только три месяца, и я волновалась, ожидая его реакцию. А Влад так обрадовался и тут же снова сделал мне предложение руки и сердца, и на этот раз я его приняла. Как мы ждали Анечку и как он на родах перерезал ее пуповину, как учил её плавать, как читал с ней книжки, как она гордо ехала на его шее в зоопарке… Да, много чего было за эти годы…

В эту ночь мы просто спали с Владом обнявшись. Не сказать, что наша тревога за Анечку прошла совсем, но как-то уже стала постепенно притупляться. На следующий день в обед я позвонила маме, а потом пришла к Владу, фыркая.

— Ты что?

— Да мама смеется. Спускаются они сегодня. Садятся завтракать, а у Витьки-то футболка задралась, когда он поднимал упавшую ложку, а там такие отчетливые глубокие следы от ногтей Анечки на спине, и на плече явно укус ее зубок. Он тааааак застеснялся, когда понял, что она заметила. А Анька прям покраснела до корней волос. А Витька, бедняга, все равно светится счастьем, когда на нее смотрит. И она… Мама говорит, свет можно не включать на кухне, как они друг на друга смотрят… А потом Витя ушел за рюкзаком с учебниками, а Анечка ей говорит: «Ба, я такая счастливая!» — и глаза сияют.

Мы невольно представили себе Витьку. Аня — моя копия, и, если она унаследовала и мой темперамент, то Вите должно было быть весьма непросто… Но, судя по всему, он принимал это достойно.

Вечером я позвонила еще раз. Мама сказала — Анька сегодня дневник показала ей после школы — четыре пятерки за день! В том числе по физике и математике. Так что им любовь не мешает…

— Умная девочка, сразу видно — моя дочка! — сказал Влад, хитро глядя на меня.

Мы с моим любимым часто подтрунивали друг над другом, он говорил, что красоту Аня взяла от меня, а мозги прежде всего от него… На самом деле Влад всегда уважал мои способности и ум, потому я не обижалась, понимая, что он так шутит, тем более что на тему красоты спорить было нечего, Анька была моей копией, ну глаза чуть темнее, и энергии в разы больше.

— Витьке, наверно, с ней нелегко, — хихикнула про себя я.

Я позвонила Вике сказать, что варенье им мы купили. Чувствуя, что любопытство в ней не остыло, небрежно сказала, что да, Аня и Виктор недавно стали близки и мы им в этом не препятствуем — о контрацепции позаботились, беседы провели. А уж то, что у них там любовь, — так они много лет по факту вместе. А последние полгода и так ясно было, что все остальное лишь дело времени.

Вика признала, что Виктор очень достойный парень, так что она очень рада за Аню, хоть ей и несколько рано, на ее взгляд.

— Представляешь, а что Сашка-то учудила, — рассказала она в ответ, — однокласснику по физиономии надавала!

— Кааааааак, за чтооооо?!

— Ну, оказывается, с полгода назад ее одноклассник наговорил ей гадостей при свидетелях. Она нам никому не рассказала, но пришла домой и заявила, что ей надоело ходить в бассейн и она хочет в секцию каратэ. Ну, ты знаешь ее, если что надумала — не сдвинешь. Вот полгода отходила, кстати, очень успешно — уже несколько медалей успела взять в соревнованиях. А тут одноклассник снова решил рот открыть… Ну и при всех она ему так смачно наваляла, что тому пришлось при всех просить прощения у неё!

Классная руководительница всполошилась, но родителям того парня хватило ума не раздувать эту историю, чтобы не позориться, сказали, что претензий нет, да и парень не хотел. Кстати, сам парень потом еще раз к ней подошел отдельно и еще раз попросил прощения и сказал, что сильно ее зауважал, даже не за то, что она ему наваляла, а за то, что вот она сама решила разобраться с проблемой, а никому не жаловаться…

— А почему она не рассказывала?

— Ну, она сказала, что если бы Витька узнал, сам бы пошел за нее разбираться, ты же знаешь, он, конечно, любит Аню, но и за Сашку тоже если что вступился бы, не дожидаясь просьбы…

— Ну да…

— А она решила сама, чтобы больше никому не захотелось ее оскорбить. Ее раньше же временами немного дразнили — она же старше одноклассников, ну и выше, и развита уже лучше… А теперь никто не рискует, а старшеклассники так уже вовсю интересуются ею — мало того, что красивая девчонка, да еще с таким характером оказывается! Я уже строго с ней поговорила, чтобы пока ни-ни, все еще успеет!

Про себя я похихикала — если Сашка решит с кем-то это самое, то сделает, никого не спрашивая. Девчонка росла на редкость целеустремленная и независимая.

Я рассказала Владу, и он посмеялся вместе со мной, представив себе картину, как Сашка на глазах всей школы объясняла, что обижать ее не стоит. Он согласился со мной и в вопросе близости, что, если та что решит — то сделает то, что считает нужным, не слушая запретов.

— Кстати, — сказал Влад, — не так давно я с Иркой в школу ходил, она тебе не рассказывала?

— Неееееет… — удивилась я.

— Ну, может, замоталась или еще что. Ааааааа, ты пару дней тогда плотно сидела, головы не поднимая, на переговорах, домой возвращалась оттуда поздно, точно! В общем, Витька какому-то парню набил физиономию, причем на этот раз весьма основательно. Ну, мамаша парня и подняла шум, Ирку вызвали в школу. Та мамаша с отцом должны были пойти, а я Ирке компанию составил — Коля-то все в своих экспедициях, черт бы его побрал, да и подозревал я, что дело Аньки касается.

Вооооооот, приходим мы и видим, что да, там такие основательные синяки. А Витька молчит, сидит злой, кулаки сжимает-разжимает, но не выглядит виноватым. Ну, сели обсуждать, я им не сказал, кто я, наверно, думали, что отец Витьки.

Мамашка там ноет — ее кровинушку ни за что, ни про что обидели.

Я интересуюсь у парня:

— Мол, неужели вот просто так, ни за что тебя так основательно приложили, Стас, а?

Молчит, глазки прячет. Но отец там вроде нормальный такой мужик, что-то понял.

— Говори, Стас, что случилось?

— Ну, я там пошутил…

— И что ты сказал?

Молчит…

— Ну!..

И тут он такую похабщину свою процитировал, которую сказал в адрес Ани, прибил бы сам этого урода! Отец его аж обалдел, а потом как дал тому затрещину с такой силой, что голова этого малолетнего хама о парту смачно так стукнулась.

— Ты что же, мерзавец, меня позоришь, как ты себе такое позволяешь говорить о девочке?!

Тут я и не промолчал.

— Это было сказано в адрес моей дочери. Витя, спасибо тебе, что не спустил. Можно было и больше, я бы был только за, но урок смотрю и так хороший получился…

Мамаша там пыталась что-то начать возражать, но его отец ее одернул:

— Молчи уж, дура, вот кого вырастили! — Извинился передо мной, похвалил Ирку — мол, правильного парня воспитала, не то что наш, взял своего отпрыска за ухо и так и повел — мол, дома поговорим…

— Нееееееет, не говорила… Я так поняла, что ты и Ане ничего не рассказывал?

— Зачем ее огорчать? Тот засранец за глаза таких гадостей наговорил, да вот Витя мимо проходил, услышал, ну и…

— Хороший, хороший парень, а уж с розами — вообще прямо так красиво и романтично получилось, да?

— Да, это, конечно, не тюльпаны, но Анька-то розы любит.

— А я люблю еще шоколадки, а один маньяк мне уже не дарит, наверно, не любит больше… — надула я губы.

— Неправда ваша, жертва! — и он достал из кармана мою любимую шоколадку, съев которую я решила его отблагодарить. По-взрослому. Ну и на час мы выпали из жизни вместе…

…Мы вернулись, как и планировали, к концу недели, надеялись еще раньше, но удалось выиграть всего лишь полдня, и мы с аэропорта приехали домой ранним утром пятницы.

— Интересно, как ты думаешь, Витя сейчас у нее? — спросил Влад.

— Думаю, что да, — ответила я. — Они же нас ждут только вечером. Ты… ты не будешь же ругаться, милый?

— Почему я должен ругаться? Все же естественно, мы же с тобой так же себя повели бы на их месте? Тем более ты посмотри — у нее только пятерки за эти дни. Да и ты говорила, что Ирка давно в курсе? Что она-то говорит?

— Я с ней вчера говорила. Тоже посмеивается над постоянно исцарапанным и покусанным Витькой. А он ей отвечает — мама, ну ты что! Ей хорошо, значит, и мне хорошо. Мне это, мол, даже приятно, как «знак качества».

— Я бы ее спросил — ей не обидно за сына?

— Ой да ладно, ты что Ирку не знаешь? Она сама приколистка и Аньку обожает, как дочь ее всегда любила, да и крестная же ее. Так что Ирка смеется — обычно говорят, бьет — значит, любит, а у нас — кусает-царапает, значит, любит… Тем более сбылось то, о чем она мечтала всю жизнь — они вместе. Уже основательно. А там уж как сложится.

Мы подъехали к дому. Было раннее утро, когда мы вошли. Мама уже колдовала на кухне.

— Светочка! Влад! А мы вас только вечером ждали!

— Здравствуйте, Нина Сергеевна, да вот, получилось раньше… У вас тут все хорошо? — спросил Влад. — Нет-нет, про Аню я в курсе, Света все рассказала. Может, еще какие новости, у Сашика все хорошо? Ну и отлично. Вы кофе еще не варили? Ага, налейте нам, пожалуйста…

Мама немного расслабилась, она, видимо, не знала, как Влад будет реагировать на Анечку и не решит ли, что она ее покрывала.

— Влад, — поколебавшись, сказала она ему, — Витя хороший мальчик, и он о ней так заботится…

Он улыбнулся:

— Нина Сергеевна, ну что вы волнуетесь, случилось то, к чему давно шло дело. Не на чьей-то, извините, хате, не в сомнительной квартире. Не с подонком типа Кирилла. А с тем, кто давно на нее надышаться не мог. Вон, — показал он взглядом, — это же цветы из его букета, которые он ей подарил, выпотрошив свою копилку?

— Да, — совсем успокоилась мама, — уже столько дней стоят и почти не вянут!

— Ну так и здорово, что это случилось так все комфортно для нее. Она счастлива, она любима и любит, я по дороге посмотрел в ее электронный дневник — там сплошные пятерки, так что она ведет себя как взрослая, понимает, что учеба важна. Ну, выросла девочка, надо это принять.

— Ох, а я так боялась, что ты будешь ругаться… Ты же так над ней всегда трясся…

— Я и сейчас трясусь. Но теперь таких мужчин будет двое в ее жизни. И, по крайней мере, одного из них, меня, к счастью, не будут кусать и царапать, мне для этого хватает и Светы.

Я сидела рядом и фыркнула после этой последней фразы, чуть не подавившись кофе, и ткнула его локтем.

— Любишь — терпи!

Мы еще пили кофе, когда послышались шаги на лестнице, Аня с Виктором спускались, держась за руки и о чем-то переговаривались, Витя говорил, Аня отвечала ему. Да, мама была права, Аня буквально излучала счастье… Она так смотрела на своего Виктора, что я порадовалась, что мы приняли ее решение. Помешать им любить друг друга, в том числе и так, — это было бы просто растоптать и убить ее.

Они спустились почти до конца, когда одновременно увидели нас с Владом. Аня испуганно вскрикнула от неожиданности «Папа!», Виктор несколько напрягся, но не прятал от него взгляд. Он говорил глазами — «Да, я ее люблю. И никому не позволю её обидеть». Аня смотрела на отца — «Папа, прими мою любовь и мой выбор». Влад едва заметно выдохнул.

— Молодежь, тут бабушка такие вкусные круассаны испекла, — сказал он, — присоединяйтесь, пока теплые…

Дети тоже выдохнули.

— Виктор!

Он уже к тому времени нерешительно сел рядом с Аней, но все еще держался несколько скованно. Вскинул голову.

— Это ты Анечке эти цветы подарил? — продолжил Влад. — Молодец, очень красивые и сразу видно, что по любви. Аня, ну можешь ты хоть поцелуешь отца по приезду-то?

Анька вскочила и полезла обниматься.

— Эй, эй, полегче! — тепло усмехнулся он. — Ты только меня не укуси, теперь тебе есть кого кусать!

Анечка густо покраснела. Витя тоже, но меньше. Потом все разразились хохотом, и мы как-то сразу все расслабились.

После завтрака Влад сказал:

— Так, молодежь, мне сегодня еще в офис надо. Света, ты со мной поедешь? А, у тебя только одно совещание и ты проведешь его по удаленке? Логично, чего тебе мотаться, отдыхай тогда. Пойду тогда душ приму, переоденусь и поеду. Да, Аня, ты помнишь, что в понедельник тебе надо сообщить в школе, по какому профилю ты будешь учиться дальше? Забыла? Эх вы, герои-любовники… Ладно, вечером тогда втроем с мамой обсудим после ужина. Хотя стоп, вчетвером, Витя, ты же примешь в этом участие? Да? Ну и отлично…

Он пошел наверх принять душ.

Я вошла к нему и с такой любовью посмотрела на него. Прижалась к его спине и обняла за плечи.

— Я так тобой гордилась, ты был таким великодушным и мудрым. Я же видела, как тебе это далось, и видела, как смотрели дети. А ты… Ты окончательно это принял, и это прошло так мягко и душевно, как только могло быть. Я думала, что больше тебя любить уже не могу, но поняла сейчас, что люблю еще больше.

— Да, милая… Мне так защемило сердце, когда я увидела Аню, сходящую вниз. Копия тебя… Но ты же видела, как они держались, мне понравилось, что Виктор не прятал глаз, смотрел честно и открыто и был готов ее защитить. И Аня смотрела так… Она готова была биться за него. И правильно. Если не он, то кто еще? Мы же не всегда будем рядом. Так что он, безусловно, достоин ее. А там разберутся. Если сможешь, когда Анечка вернется из школы, съездите к гинекологу, пусть осмотрит ее, ага? И да, пополни там их боезапас резинок…

Я рассмеялась:

— Я тебя обожаю! Ты не упускаешь ничего. Я уже с ней договорилась об этом.

Он улыбнулся:

— Ну извини, какой есть.

Я поцеловала его:

— И за это я тебя тоже люблю все эти годы. Ты всегда думаешь о других больше, чем о себе.

— Не всегда! Сегодня я подумаю о себе, так что готовься, жертва, маньяк тебя будет вечером наказывать!

— За что???

— К тому времени найдется за что, — улыбался он многообещающе.

— Мррррр… Тогда буду ждать с нетерпением, — довольно мурлыкнула я.

Глава 19. Мы

Рано утром я проснулась раньше Вити. Приподнялась и, опершись на локоть и положив голову на ладонь, любовалась на профиль своего мужчины… Он и во сне был и нежным, и мужественным одновременно. Я была так счастлива принадлежать ему. Как он был заботлив и внимателен вчера, мне практически не было больно… Было так страстно, чувственно, нежно…

Он почувствовал мой взгляд и проснулся. Улыбка озарила его лицо.

— Доброе утро, моя любимая девочка, все хорошо?

— Да, милый… Я даже и не думала, что в первый раз все пройдет не просто хорошо, а так нежно и страстно…

Мы пошли вместе в душ, я настояла, я хотела сама мыть и рассматривать его тело при ярком свете. Это было потрясающе. Витя активно занимался и плаванием, и в качалке, и у него было тело атлета, но не перекачанное, как у профессионалов... Как здорово, когда тебя любит красивый мужчина. Приятно заниматься любовью с таким... я наносила ладонью гель на его тело, оно было гладкое и мощное...

Когда вылезли, уже светало…

— Надо идти, пока бабушка не проснулась. Одевайся, я схожу на разведку…

Витя стал одеваться, я накинула халат и пошла вниз. Как назло, бабушка уже что-то готовила…

— Ба, привет! — бабушка обернулась, проницательно посмотрела на меня и неожиданно улыбнулась тепло и широко.

— Ну что, тебя можно поздравить?

— С чем? — удивилась я.

— Ты светишься вся изнутри, как Муся, объевшаяся сметаны, у тебя счастливые глаза. Я тебя такой еще не видела, а значит… Он уже сбежал или нет? Если нет, зови сюда, будем завтракать, а то, думаю, сил потратили вы немало…

Я почувствовала, как краснею, и потупила взгляд. Потом, ничего не говоря, поднялась наверх.

— Бабушка все поняла. Зовет завтракать…

Мы спустились вниз.

— Доброе утро, Нина Сергеевна!

— Доброе утро, Витя. Если хочешь, можешь меня называть бабушкой и на «ты». Садитесь, детки, кушайте!

После завтрака я вышла проводить Витю на крыльцо. Мы целовались и никак не могли расстаться. Наконец он нехотя ушел… Я вернулась в дом.

— Ба, я такая счастливая! — бросилась я ей на шею.

— Я вижу, солнышко…

— Он… Он такой нежный, внимательный, заботливый…

— Да, ты, когда утром спустилась, как две капли воды была похожа на маму, когда они с папой накануне рано уходят... спать... — тепло улыбнулась бабушка.

Я вернулась в свою комнату, душа моя пела, я была счастлива. Наконец случилось то, о чем я думала так давно и особенно основательно — в последний месяц… В окне я увидела Витьку в его комнате их дома напротив. Он помахал мне рукой, я послала ему кучу воздушных поцелуев, плюхнулась на кровать. Внизу живота чуть-чуть заныло…

Да, Инга Александровна предупреждала. Но что это по сравнению с кайфом, который был?! Хм, буду ли я рассказывать кому или нет? Безумно хотелось похвастаться подружкам, я первая из нас трех, кто..., но как-то не хотелось все это расплескать. Решила — спросят, скажу, да. Мол, было круто. Как круто? Настанет время, сами узнаете. Главное — чтобы ваш мужчина был таким же нежным и заботливым, как мой. Мой… он теперь еще больше мой, а я его. Не вещь, просто часть его, а он часть меня… Да, я знала, что это может быть круто, но если первые шаги так выносят мозг, то что сделают наши дальнейшие занятия любовью?

Незаметно для себя я задремала. Легли мы накануне поздно, а сегодня проснулись рано, и меня сморило…

Проснулась я где-то через час. Витька недавно прислал СМСку — позвони, как прочитаешь.

Я позвонила ему и тихо сказала:

— Привет, мой сладкий.

— Девочка моя любимая, — растроганно ответил он. — Выйди на крыльцо своего дома минут через десять...

Я спустилась вниз и открыла дверь. Витька вошел в калитку и шел ко мне, широко улыбаясь. В его руках был огромный букет нежных белых роз…

— Моему расцветшему цветку, — сказал он…

— Ох, Витька, милый, как ты узнал, что я люблю белые розы?! — прослезилась я. — Я же специально не говорила, чтобы тебя не разорять…

— Во время завтрака ты отошла дать Мусе покушать, я и спросил бабушку...

— Но это же стоит огромных денег!

— Ну, пришлось изрядно опустошить свою копилку… Мне для тебя ничего не жалко…

Я с такой любовью посмотрела на этого вчерашнего мальчишку, которого и парнем назвать уже как-то неправильно. Любимый мой мужчина, просто любимый…

— Пойдем к нам?

— Нет, я там еще обещал маме помочь...

— Вить, но ты же придешь вечером?

— А бабушка?

— Ну, она уже в курсе и не возражает, как видишь.

— Ань, но… тебе еще нельзя.

— Ну, мы что-нибудь придумаем вместе, да? — подмигнула я.

Он широко улыбнулся…

— Конечно. Хочу любоваться тобой снова и снова…

— Нуууу, и не только любоваться, — хитро посмотрела я, невинно хлопая глазками.

— Да, и не только, — еще шире и счастливее улыбнулся Витька. — Обязательно. До вечера, девочка моя…

Я таяла, когда он меня так называл.

— До вечера, милый…

Он ушел, поцеловав меня… Я зашла в дом.

Бабушка удивлённо сказала:

— Ого, он что, ограбил банк?

— Нет, он зверски разделался со своей копилкой…

— Ну, настоящий мужик, что тут скажешь, — довольно сказала бабушка. — Очень красивый букет!

К вечеру дядя Дима с тетей Викой завезли Сашика. С ними были Александра и Мишка. Мы болтали, когда пришел Витя. Сначала он немного застеснялся, но я его потащила к столу, тем более мы все были давно знакомы. Мне показалось, что Вика заметила перемену в наших отношениях. Она внимательно посмотрела на меня, потом на Витю, потом снова на меня и одобрительно кивнула, слегка улыбнувшись. Через час они поехали домой… Сашик после ужина ушел к себе мастерить очередного робота.

— Ба, тебе нужно помочь?

— Бабушка, — спросил Витя, — помочь чем-нибудь надо?

Бабушка тепло улыбнулась:

— Идите, детки, идите.

...Да, той ночью я чувствовала себя оркестром...

[…]

— У тебя точно никого до меня не было? — спросила я потом недоверчиво. — Как у тебя все получается...

— Ты… ты всегда была моей мечтой, Ань, с тех пор, как себя помню. Другие мне неинтересны.

Я прижала его руку к своей груди.

— Держи меня, всегда держи. Я никогда и никуда не уйду, но ты держи…

И уснула, прижавшись к нему…

Утром мы проснулись почти одновременно. Наверно, он все же чуть раньше, потому что, открывая глаза, я чувствовала полный нежности взгляд на мне. Он поцеловал мои глаза и сказал:

— О, мои ясные глазки проснулись!

Уже не таясь, мы вдвоем спустились к бабушке. Там сидел Сашик и лениво ел кашу. Он воспринял то, что Витя спустился со мной, равнодушно — он так давно его знал и привык к нему, что не заморачивался раздумьями, почему Витя пришел со мной сверху, а не с улицы… Мы поздоровались с бабушкой и быстро позавтракали.

После завтрака я проводила Витьку до калитки, мы договорились, что он переоденется и мы пойдем гулять, просто гулять…

— Аааа, Анечка... — услышала я. — Доброе утро!

Обернувшись, я увидела тетю Ир.

Она так улыбнулась мне, тепло, заботливо, что я сразу подумала — она все знает или, как минимум, догадывается.

— Доброе утро, тетя Ир!

Мы засмеялись, я, как и в детстве, говорила ей «Тетя Ир», а не «Тетя Ира», так и говорила до сих пор. Мама пыталась меня переучить, но тетя Ира ей запретила, мол, звучит прикольно и оригинально.

— Выглядишь… такой счастливой сегодня, солнышко, — сказала она мягко, я поняла — она все видела, все понимала и… одобряла.

— Спасибо. И… И я так счастлива… Витя… он такой…

— Он тебя любит. Это видно и невооруженным глазом, — она обняла меня быстро и крепко и поцеловала. — Берегите друг друга. А теперь иди, он, наверное, уже заждался.

Действительно, Витька уже переминался с ноги на ногу.

— Пошли купим мороженое, и да, купи для себя сразу два, потому что одно я точно украду, ты же знаешь — ворованное в два раза вкуснее, вот! — весело сказала я ему.

Наверно, что-то такое от меня исходило, встречные прохожие улыбались, глядя на нас, но в основном на меня. Ну а парни так просто рисковали скрутить шеи. Но мне было все равно — мне никто не нужен, кроме моего любимого мальчика! Ну, только если мороженое, которое я у него стащу, когда он отвернется, разумеется. Ну люблю я мороженое! А уж ворованное-то…

Следующая ночь была еще более насыщенной, поскольку нам уже можно было все, и заснули мы поздно.

[…]

…Утром мы спустились вниз.

— Ну, выспались, ребята? Идите кушать, голодные же небось…

Мы поздоровались и сели есть. Проголодались зверски, еще бы, полночи безумств.

— Витя, у тебя сегодня, кажется, тренировка? — спросила бабушка.

Витя, уже наклонившийся над тарелкой, резко выпрямился.

— Да, бабушка, — пробормотал он.

— Тогда кушай побольше, силы-то есть?

— Силы… силы еще остались.

Я под столом легонько толкнула его ногой, пытаясь сдержать смех. Он ответил тем же, и мы оба, как провинившиеся школьники, погрузились в изучение своих тарелок.

— Ну ты и для меня хоть чуть-чуть сил оставь, мне же много и не надо... — сказала я голосом пай-девочки.

Витя закашлялся, хватаясь за грудь, и с трудом проглотил глоток кофе.

— Ань… — он выдохнул, когда кашель утих, и посмотрел на меня с немым укором. — Ты… это специально?

Бабушка, стоя у плиты, беззвучно тряслась от смеха, типа с интересом глядя в окно.

Я встретила Витьку после тренировки, он смущенно, но довольно улыбался.

— Ты что?

— Ну, ребята же знают, что ты моя девушка, они тебя видели. Я когда разделся, они увидели укусы и царапины и говорят: «Ох и повезло же тебе, Витька, такая красотка у тебя девчонка, так любит, и видать, в постели вы зажигаете, так что дым коромыслом!»

Я гордо улыбнулась и подумала:

— Да, я такая! И я люблю его, и он мой, и только мой!

...На следующее утро будильник прервал наш сон. О черт… Но надо было вставать.

— Просыпайся, любимый, — шепнула я.

Он, приоткрыв глаза, взял мое лицо в руки и расцеловал.

— Да, моя богиня, пора…

Мы быстро приняли душ и спустились вниз. Бабушка, как всегда, уже приготовила завтрак.

— Давайте, ребятки, не засиживайтесь, а то опоздаете на учебу.

Витя поблагодарил, быстро поел и побежал домой переодеться и взять рюкзак, а потом мы встретились у калитки.

— Вить. Нам с тобой надо теперь особенно хорошо учиться, чтобы родители не подумали, что наши ночные шалости идут во вред учебе, да?

— Да, солнышко, я понимаю, — ответил он.

Я зашла, до урока оставалось минут десять... Ленка и Настя уже были там…

— Анька, привет! Эй, что с тобой, ты просто сияешь… Вы… Вы… Вы с Витей… это… Да?

— Даааа..., — не удержалась я. — Он такой... — я мечтательно закатила глаза. — Он был так нежен и так внимателен. Боли почти не было… А потом, на следующий день и дальше… Это просто какой-то новый мир ощущений и эмоций…

Девчонки откровенно завидовали...

Витька встретил меня после занятий и расцеловал прямо у дверей.

— Ну что, все в порядке? — спросил он.

— Ага! Четыре пятерки из шести предметов!

— У меня тоже неплохо — три пятерки и четверка, не стыдно маме показать… — И мы, радостные, глядя друг на друга, пошли домой. Как всегда, мой рюкзак тащил Витька. Мы договорились, что он скоро придет, и расстались у калитки с поцелуями.

— Ба, привет. Я пришла! Кстати, вот смотри — мой дневник… Так что наша любовь учебе не мешает!

Бабушка бросила взгляд на пятерки в моем дневнике, и ее лицо расплылось в широкой, довольной улыбке.

— Вот и отлично, — сказала она, снимая кастрюлю с плиты. — Значит, все в меру и ко времени. Любовь любовью, а дело — делом!

...Пролетели еще несколько столь же радостных дней, вернее, ночей. Безумные ночи, прямо скажем, безудержной любви чуть ли не на всю ночь сменились на более спокойные и чувственные. Да, мы продолжали изучать друг друга и наши тела, но стали лучше понимать, как и кому что больше нравится, я научилась, несмотря на неуверенные протесты Витьки, быть менее эгоистичной в постели и иногда жертвовала своим удовольствием, чтобы порадовать моего любимого. Мы все больше находили гармонию и тем правильнее распоряжались нашим временем — из-за учебы мы должны были ложиться раньше, мы понимали, что учеба — это показатель нашей зрелости и лучшее доказательство для наших родителей, что нам можно доверять.

— Завтра вечером приезжают родители, — сказала я накануне. — Интересно, знают ли они уже о нас? Папа и мама не звонили, они там заняты, я сама не звонила, а то спрашивать начнут, что и как, а я не хочу врать…

— Знаешь, а моя мама, — сказал Витька, — видела мою спину и укусы на плечах…

— И что? — вскинулась я.

— Посмеялась, мол, ну любишь — терпи.

— Уфффф, — выдохнула я. — Но я… я же вроде стараюсь, просто тогда, помнишь, я уже хотела заорать, а подушка упала на пол, я и вцепилась, а ты, любимый, так мужественно терпел и даже не охнул… Дай поцелую плечо моего рыцаря. А спина... Ну хочешь, я коротко ногти подстригу?

Витя гордо улыбнулся:

— Нет-нет, не надо. Парни из моего спортклуба как видят в раздевалке — завидуют мне, мол, горячая же у тебя девчонка, бро! Я и не спорю — это же так и есть, да?

— Да, милый, — так же гордо улыбнулась я. — С тобой я такая и буду такой всегда…

Утром я проснулась первой еще до будильника… Блин, с одной стороны, пятница и впереди выходные, но вечером приедут предки, если они даже и не знают от бабушки, то им в любой момент тетя Ир может сказать… Ладно, по дороге домой обсудим с Витькой, что говорить. Заодно подумаем, как встречаться будем, если они будут против. Да, они вроде все такие понятливые, даже вот и к гинекологу свозила, и мама презики купила, но они наверняка надеялись, что мы пока еще всё же не рискнем. Но я от Витьки не откажусь, он теперь мое всё…

Будильник разбудил Витю…

— Ты чего хмуришься?

— Да мои вечером приезжают же, ты помнишь? Давай днем обсудим, что я им скажу…

— Что значит «я»? — удивился Витя. — Мы! Ты что, думаешь, я позволю себе где-то отсиживаться? Я люблю тебя и хочу быть с тобой и скажу это любому. Так что на обратном пути заброшу рюкзак домой и будем ждать твоих вместе. Она им скажет! У нас теперь только «МЫ». Понятно?

Я растаяла:

— Ты ж мой герой, я никак не привыкну, что этот мужчина — мой!

Витя взял меня за руку, и мы стали спускаться.

— Я такой голодный, что съем тебя, если бабушка еще не сделала круассаны, — сказал он.

Я засмеялась, мы почти спустились по лестнице, когда я увидела сидящих ко мне лицом маму и папу, они пили кофе и о чем-то говорили с бабушкой. Мы замерли, но, видно, они услышали наши шаги и еще раньше подняли головы. Бабушка и мама смотрели с легкой тревогой, ожидая реакции отца. «Папа!» — вскрикнула я от неожиданности и испуга. Витька сжал мою руку. Я чувствовала, что это не от страха, а наоборот, его жест поддержки — я тут, мы вместе.

Папа, чуть сощурившись, посмотрел на меня, на Виктора, снова на меня и сказал: «Молодежь, тут бабушка такие вкусные круассаны испекла, присоединяйтесь, пока они теплые». Мы выдохнули. Бури не будет, родители приняли нас и наше решение…

Уфф... меня совсем отпустило. Все-таки какой у меня потрясающий отец! Я-то знала его, и я видела, что ему пришлось сделать над собой громадное усилие. Но он молодец. Я так его любила и гордилась им!

— Да, Аня, ты помнишь, что в понедельник тебе надо сообщить в школе, по какому профилю ты будешь учиться дальше? Забыла?

Он укоризненно посмотрел на меня. Блииииин, действительно, с нашими любовями из головы все выскочило, уроки-то на автомате делала, а это... Он немного вздохнул.

— Эх вы, герои-любовники… Ладно, вечером тогда втроем с мамой обсудим после ужина. Хотя стоп.

Он повернулся к Вите:

— Вчетвером, Витя, ты же примешь в этом участие? Да? Ну и отлично…

— Так, погоди, — подумала я. — А при чем тут Витя, это же выбор моей профессии? Ой, какая я дура, — я мысленно надавала себе пощечин. — Какая я свинья!

Нет я, есть мы, кто, как не мой любимый, должен помочь принять такое важное решение?! Тем более что все эти разговоры, что мне говорили подруги — «ой, сколько еще парней нам встретятся». А мне не надо других! Есть настоящий мужик рядом со мной, умный, сильный, смелый, который защитит меня не задумываясь, рискуя собой, и уже доказал это, который чуток во всем, который в постели может быть и нежным, и вымотать меня до состояния тряпочки, причем именно так, как я хочу, зачем мне кто-то еще? И папка это сразу понял, это он не запнулся, он специально подчеркнул, что видит в Вите серьезного претендента на мое сердце, а пожалуй, и на руку, если не навсегда, то надолго.

А я, стерва малолетняя, еще дергаюсь — ах, зачем он в этом разговоре… Я нежно улыбнулась Вите. Он ответил мне.

— А почему герои-любовники? — спросил он маму.

— Ой, спроси у своей мамы. Это она так нас с Владом дразнит столько лет. Ладно, вы уже большие, можно и сказать. Наша первая совместная серьезная командировка с папой Ани была случайной — заболел тогдашний замдиректора, и твоя мама уговорила послать Влада, как самого перспективного. А он взял с собой меня. Мы приезжаем, а там шикарный номер с огромной кроватью и зеркалами, с джакузи. Заболевший замдира хотел с очередной пассией там приятно отдыхать собирался. Ну мы тоже не удержались, даааа…

Мама слегка покраснела, глаза мечтательно посмотрели вдаль…

— Ну и потом, когда вернулись, твоя мама спросила нас, мол, ну как прошел ваш медовый месяц, герои-любовники? Кстати, как потом выяснилось, мы оттуда вернулись уже втроем, с Анечкой… Ну а твоя мама с тех пор нам всегда заказывает такие номера. И чтобы звукоизоляция была на высоте... Ладно, пойду поднимусь наверх, там у меня документы к совещанию, и вернусь...

Я все сидела на кухне… Витька о чем-то негромко разговаривал с вернувшейся мамой и бабушкой. Папа работал в кабинете. Меня посетила мысль, я пыталась от нее отмахнуться, но она не отставала от меня. Я думала и жалела Витьку. Тогда я так сильно укусила его, потому что иначе бы мой вопль восторга услышало бы полпоселка. Он, бедняга, даже не охнул. Он вообще говорил, что тащится, когда я громко выражаю свои эмоции. И что вообще он считает, что я не должна себя контролировать во время всего этого, для этого есть он, ну, кроме заранее оговоренных случаев, когда мы меняемся ролями. Подушки не всегда под рукой, и при смене поз их постоянно таскать за собой…

Так. Я собралась с мыслями, набралась наглости и, встав, постучала в дверь кабинета и зашла к отцу. Он сидел, держа в руках какие-то бумаги. Он поднял глаза и по выражению моего лица понял, что я хочу его о чем-то попросить.

— Ну, Киса, и чего же ты хочешь?

Меня это приободрило. Когда он был в духе — он так мне говорил в подобных случаях, что я пришла подлизаться, как кошка, только хвоста не хватает. Когда был не в духе — говорил: «Ну, Поросенок (а изредка и бессовестный), и что тебе еще надо?»

— Паааап. Ну тут такое...

— Ну говори уже, говори.

— Я тут недавно случайно документы на наш дом нашла…

— Так, ну и? — он не понимал.

— А там написано, что в вашей с мамой комнате сделана особая звукоизоляция... — судя по выражению его лица, он стал понимать. — Я раньше не понимала, а сейчас понимаю зачем… А сейчас мне Витьку жалко, вдруг снова подушки не окажется под рукой, а ему наверняка же больно, ну когда я его кусаю…

Бумаги в руке папы мелко-мелко задрожали, и вдруг он внезапно расхохотался, от души, от удовольствия он бил одной рукой по столу ладонью, бумаги в другой колыхались в такт его движениям. Он смеялся и все никак не мог остановиться.

Я стояла в смущении. Не выдержав, зашла мама…

— Что тут у вас?

— Аня… нашла документы на дом… ей... нравится наша... звукоизоляция. Жалеет Витю и его плечи… типа… Точно, Света... Анька — твоя... Копия… Точно! — и залился снова. Мама покраснела, но тоже рассмеялась…

Я смутилась… Папа немного успокоился и крикнул: — Витя, пожалуйста, зайди к нам.

Зашел явно сгорающий от любопытства Витя.

— Тут подруга твоя, — папа кивнул на меня, — пришла с челобитной, она узнала, что у нас с ее мамой звукоизолированная комната и… И, видимо, в целях спасения твоих плечей тоже такую желать изволит.

Витя был сдержан, но эта мысль ему яяяяявно понравилась, уже видно было, как этот негодяй представил себе, как он меня снова и снова доводит до пика, а я ору при этом во всю глотку.

Папа смахнул слезы с глаз.

— Хорошо, герои-любовники. Я позвоню в фирму, которая делала нам ремонт, в понедельник они займутся вопросами звукоизоляции твоей, Аня, комнаты. И ванной комнаты твоей, небось, тоже?

Он проницательно посмотрел на меня. Я покраснела еще больше, но кивнула головой.

— Значит, и в ванной. Недели за две максимум, думаю, сделают. А пока можете эээ отдыхать в гостевой на мансарде, на третьем этаже. Там окна на небо, сможете эээ на звезды любоваться. Там звукоизоляция не сильно лучше, чем в твоей спальне сейчас, но что есть, то есть, уж извините. И кстати, под вами на втором две свободные гостевые будут, так что если вы, герои-любовники, кровать на мансарде не проломите, то никого не побеспокоите, все будет хорошо… Ира, думаю, не будет против, чтобы вы вместе тут жили.

Я от восторга подлетела к отцу:

— Папка, ты самый-самый лучший!

— Спасибо, детка, ты всегда для меня будешь любимой папиной дочкой, — обнял он меня. — Ладно, мне пора в офис, вечером не забудьте о нашей встрече.

Он собрал бумаги в свой портфель и вышел, поцеловав меня и маму и пожав руку Витьке, который, как мне кажется, еще до конца не верил нашему счастью...

...Мама сказала:

— Звонил папа, подтвердил, что ремонт начнется послезавтра. Но сказал, что точно потребуется купить новую мебель… Я подумала, наверно, и кондиционер тебе не помешает, летом жарковато, да?

— Оооооо, даааааааааа, — подумала я, — если мы сейчас, ранней весной, «даем стране угля» так, что все дымится, то что будет летом?

— Да, мама, летом бывает очень жарко на моей стороне дома от солнца…

— И сантехнику тоже. Ну и для девушек, которые ээээ активно… встречаются с мальчиками, есть специальные штуки, я там потом тебе покажу. В общем, как вернетесь со школы, я к тому времени предварительно подберу и покажу вам мебель и сантехнику, хорошо? Витя, ты что-то хотел спросить?

— А можно вас попросить?

— Что?

Витя опустил глаза в пол:

— Ну, если можно. Я думаю, Аня тоже захочет… Ну зеркала, как Вы рассказывали. И кровать, ну не кинг-сайз, конечно, но побольше, чем сейчас…

Мама рассмеялась:

— Узнаю влияние своей дочери! Конечно, конечно. Так, а теперь бегите, а то опоздаете!

Мы шли такие счастливые…

— Ох, — мечтала я, — как же я там буду орать… Не оглушу я тебя, любимый?

— Нет, меня же это заводит, ты знаешь… Как представляю, как ты бьешься от удовольствия в моих руках и голосишь как десяток мартовских котов…

— Ах ты, гад! — шутливо ударила его по плечу. — Смотри, «забуду» и вцеплюсь в плечо!

Он подхватил меня на руки и закружил:

— И кусай! Не боюсь!

Когда мы вернулись, я доверила Витьке просмотреть отобранные мамой варианты по мебели и на ухо ему объяснила, что это за зверь — биде и для чего он нужен хорошим девочкам. Он обещал посмотреть сантехнику рекомендуемой отцом фирмы, и чтобы было удобно, и хватило места в ванной комнате, чтобы и пошалить. А сами поехали с мамой к врачу.

— Ну, ты счастлива? — спросила меня мама, когда мы ехали в машине.

— Даааааааааааа, он такой, — я мечтательно закатила глаза, как тогда, когда описывала его подругам. — Он, знаешь, такой внимательный, чуткий… И мне совсем-совсем не было больно. И он всегда спрашивает, нравится ли мне, и если я прошу его остановиться, всегда сразу останавливается… А когда я прошу, он может быть таким неистовым.

Мама улыбнулась:

— Правду говорят, что девочки из любящих семей выбирают себе молодых людей, похожих на своих отцов. Папа такой же. Забудет обо всем своем, пока я не получу все, что могу. И даже больше.

— Ну-с, тебя можно поздравить, да? — Инга Александровна улыбалась очень доброжелательно. — Ну, ложись в кресло, я тебя осмотрю. Тааааак, ну все у тебя в порядке. Тем не менее, вот тебе мазь, по первости вы наверняка меры знать не будете, если перестараетесь — лучше пропустить один день, чтобы там все успокоилось. А так я вижу, что у тебя все хорошо, значит, парень у тебя заботливый.

— Ага, — не удержавшись, счастливо улыбнулась я.

— Ну что ж, я очень за тебя рада. Но не забудь предохраняться. Дети должны быть не только желанными, но и вовремя, а твой организм еще сам растет… Иди, маме привет.

Мы вернулись домой и, взяв с собой Витьку, поехали в магазин. Мама сказала сразу, что ничего в сантехнике не понимает, максимум готова помочь выбрать плитку, так что если что — то Витя может посоветоваться с отцом или своим папой, то же самое и про кондиционер. А вот по мебели и выбору обоев готова помочь по предварительно отобранным Витей вариантам.

— Витька, чертов развратник, — шепнула я ему на ухо, — ты такой сексодром выбрал, мне будет стыдно в магазине!!!

— Ничего, вопросы буду задавать я, — ответил Витька. — А ты, Ань, щупай, ложись и все такое, — так же тихо ответил он, — а если какие-то вопросы, я их смогу задать.

Моя мама спокойно отнеслась к выбору, единственное, что подсказала, что все же кровать надо немного поуже, иначе трудно проходить будет из комнаты в ванную. Мы бродили по выставочному залу, и Витя с серьезным видом делового человека обсуждал с консультантом плюсы ортопедического основания, в то время как я, краснея, пыталась представить, как буду… ну, активно использовать это самое основание. Мама, делая вид, что изучает каталог обоев, украдкой улыбалась, глядя на нас.

— А этот механизм достаточно бесшумный, а основание устойчивое? — с важным видом спрашивал Витя, постукивая по каркасу кровати. — Чтобы, например, ночью никого не побеспокоить? — Консультант, едва сдерживая улыбку, заверил его, что механизм и почти все остальное практически бесшумно...

Вечером папа предложил собраться в гостиной перед камином. Витя неожиданно пришел с мамой.

— Здравствуй, тетя Ир, — бросилась я к ней, она поцеловала меня по-матерински, в макушку, сильно прижав к себе.

— Здравствуй, дочка, — ответила она.

— Ну что, все в сборе? — Да, были все — даже бабушка сидела с нами рядом в кресле и вязала очередную вещичку Мишке, Сашик на ковре перед камином лежал с ноутбуком и что-то там проектировал. Муся залезла к папе на колени и требовательно подставила ему пузико.

— Я начну немного с другого, — начал отец. — Витя, ты заканчиваешь школу через полгода, мы знаем, что ты увлекаешься компьютерами. Мы с твоей мамой поговорили и хотим предложить тебе такой вариант — в нашем холдинге есть Департамент информационных систем и безопасности. Там шесть основных направлений. Я говорил с его начальником, и они готовы взять тебя туда на стажировку. Причем ты можешь сразу по интересному тебе направлению, а можно по неделе-две постажироваться в каждом, пока не остановишься на том, что тебе нравится, и до окончания практики работать там. Это ИТ, и формат допускает дистанционную в том числе работу, но окончательное решение будет принимать твой непосредственный начальник.

Первый месяц стажировки ты не будешь получать зарплату, а начиная со второго ты будешь получать 50% ставки специалиста этого профиля, пропорционально отработанным часам. Потом, если ты утвердишься в своем профессиональном выборе — будешь поступать в ВУЗ. Если не пройдешь по конкурсу, то по нашей же программе целевой поддержки перспективных кадров и с положительным заключением тех, где ты будешь проходить стажировку — мы будем готовы заключить с тобой целевой контракт — холдинг оплачивает твою учебу и платит стипендию, а ты по окончанию будешь должен не менее 5 лет отработать у нас по профилю. Ира, я все правильно излагаю?

— Да, Влад, все так.

— Виктор, Аня, что думаете?

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова, и смотрела на Виктора. Его глаза горели таким огнем, который я видела только в самые наши страстные моменты. Это была его мечта, материализующаяся прямо на глазах.

— Я… — он сглотнул, пытаясь найти слова. — Это… это невероятно. Спасибо. Да, конечно, да! — Он посмотрел на свою маму, которая гордо улыбалась, потом на моего папу.

— А теперь, — он повернулся ко мне, — Аня. Твое решение? Ты определилась?

— Я хочу стать врачом, — сказала я четко, чувствуя, как нарастает уверенность. — Педиатром.

Папа сказал:

— Анечка, боюсь, что медицина, особенно детская, это немного не то, что ты себе представляешь. Подожди минутку.

Он взял в руки телефон.

— Алексей Иванович? Да, это Влад… Помните, мы недавно с Вами говорили об Ане? Можете устроить? Прямо завтра? Они подъедут тогда, да-да, скорее всего, с тем самым молодым человеком. Спасибо!

Он положил трубку.

— Анечка, детская медицина — это не только улыбающиеся пухлики, с которыми приходят на прием в поликлинику. Это кровь, это болезни, горе, страдания. Ты, может, в теории это и знаешь, а это надо видеть и понимать, что ты будешь видеть этот негатив каждый день, понимаешь, детка?

Я смутилась. Он был прав, я об этом и не подумала…

Папа продолжил:

— Я сейчас поговорил с Алексеем Ивановичем. Да, да, это тот самый Лебедев, что полгода назад спасал Виктора и сделал ему операцию. Он, помимо всего, главный врач в крупной детской больнице. Завтра он там дежурит и готов провести вас с Витей по всем отделениям, чтобы ты понимала, что такое настоящая детская медицина. Да, педиатрия, пожалуй, одно из самых менее психологически тяжелых направлений, но все же, выписываясь из больницы, дети попадают под наблюдение педиатров. И педиатр отвечает за то, чтобы не проглядеть грозные симптомы чего-то более страшного, чем простуда. И, делая этот важный выбор, ты должна быть уверена, что ты готова к этому. Поедете?

Я решительно кивнула головой:

— Да, обязательно!

Оглянулась на Витьку.

— Мы съездим, Влад Александрович, — твердо сказал он и сжал мою руку.

Папа улыбнулся:

— Ну и отлично. Если не передумаешь — значит, будем считать, что решили, если поймешь, что не твое — тебя никто не осудит, лучше честно выбрать другую профессию, чем быть паршивым врачом без совести и чести. Да, и мы привезли Лебедеву из командировки великолепный коньяк, как он любит. Передайте в качестве нашей благодарности за спасение твоего рыцаря. Он, кстати, тогда категорически отказался брать деньги за операцию. Мы тогда в больницу купили кое-какое оборудование за счет холдинга, провели как благотворительность…

...Мы провели с Витей в больнице целый день. Алексей Иванович сначала сам прошел с нами несколько отделений, а потом созвонился с дежурными врачами, и нас в каждом отделении ожидали, когда мы туда приходили. Мы видели всю изнанку жизни больных детей — онкология, кома, тяжелые переломы и многое другое. У меня так болело сердце за этих маленьких пациентов, я видела их страдания, и не в моих силах было им помочь. Нам показали, как готовят и проводят операции. В отделении для недоношенных детей мы видели крошечных человечков, где врачи отчаянно боролись за их жизнь… Я была подавлена. Витя тоже был сумрачен.

Мы вернулись к Алексею Ивановичу, он как раз закончил обход.

— Ну, Анечка, Виктор, что скажете? — спросил Алексей Иванович.

— Алексей Иванович, я и не думала, что это так страшно и больно...

— Да, девочка, это так. Потому у нас коньяк — это любимый напиток для крайнего случая, чтобы снять боль, когда совсем плохо… Передай мою благодарность своему папе за него. Ну что, ты поняла, что это не твое?

— Нет! — я резко выпрямилась. — Мне было очень больно, и я знаю, что еще будет и будет больнее. Но я хочу быть врачом, я хочу спасать детей. И я не хочу быть педиатром. Я хочу быть неонатологом и выхаживать недоношенных детей.

Витя с любовью и гордостью посмотрел на меня, сжал мою руку.

— Ого, — удивился Лебедев и с уважением посмотрел на меня. — А из тебя получится хороший врач, я это чувствую, а меня чутье никогда не обманывает. Ну что ж, девочка, ты сама как маленькая Мадонна, вот и будешь «вытаскивать» малышей с того света. Ну а когда тебе будет нужна стажировка — всегда буду рад тебя здесь видеть, нам такие идейные и правильные нужны.

Вечером я сказала родителям, и бабушке, и тете Ир:

— То, что я сегодня увидела, было очень страшно и больно. И еще будет. Но я знаю, что это то, чему я хочу посвятить свою жизнь. Медицине. И не приемам в кабинете и лечению простуд. Я буду «вытаскивать» недоношенных детей. Биться за их крошечные тельца и души. Это мое. Я это чувствую.

Папа смотрел на меня не только с любовью, но с огромным уважением.

Сказал тихо:

— Да, Лебедев мне звонил. Он сказал, что редко в ком из тех, кто желает посвятить жизнь медицине, видит такие задатки и мотивированность, как у тебя. Это твое, он тоже так думает, солнышко мое…

Я не могла уснуть. Мы лежали с Витькой на мансарде. Никаких занятий любовью не хотелось, и Витька, мой умный чуткий мальчик, это чувствовал и даже и не пытался что-то инициировать. Впрочем, и он сам был под впечатлением от этой поездки, и мне не пришлось что-то ему объяснять.

— Ты тоже не спишь? — спросил он меня.

— Да, милый, сегодня было столько боли и горя, я не могу это так легко развидеть.

— Да, больница и так невеселое место, а тут такое у детей, они такие грустные...

— Стоп, идея! — я села в постели. — Надо как-то их там развеселить!

Витька сел рядом, взял меня за руку, он тоже загорелся.

— Ну смотри, у нас же есть театральный кружок, где ребята, которые хотят потом быть актерами, играют там всякое… Они же могут время от времени приходить в отделения, где лежат дети, и отвлекать их от их болезней — играть с ними, устраивать какие-то мини-спектакли…

— Отличная мысль, — подхватил Витька. — У меня там друг занимается, я ему утром позвоню и узнаю, что и как.

— Таааак. Помнишь, мы сегодня с врачами общались, они говорили, что не хватает денег — кому на операцию, кому на реабилитацию. Надо поговорить с папой, у его холдинга столько направлений — может, какой-то небольшой фонд при холдинге организуют? Для точечной помощи.

— А я начну стажировку с веб-дизайна и сделаю раздел на портале, через который можно будет пожертвования отправлять — пока фонд не будет оформлен, просто раздел — фотография ребенка, описание и ссылка для оплаты...

Я была все больше возбуждена:

— А я поговорю с мамой — она столько лет курирует презентации холдинга, может, можно будет как-то помочь больнице часть денег, выделенных на пиар, потратить. Типа холдинг — официальный друг больницы такой-то.

Витя с любовью смотрел на меня.

— У тебя не просто доброе сердце. У тебя доброе деятельное сердце. Я так тебя люблю...

Утром я дождалась на кухне у бабушки, пока папа выполнит свой уже известный мне обряд — сбегает за тюльпанами и шоколадкой маме. Я перехватила его и попросила потом спуститься и поговорить. Папа несколько удивился, но отнес цветы и вернулся.

— Я тебя слушаю, солнышко, — сказал он со вниманием.

— Папа, я вчера долго не могла уснуть после того, что видела. Я не могу просто это выключить и сделать вид, что до того дня, как я первый раз приду в медицинском ВУЗе на практику туда, меня это не касается.

— Так, и что ты предлагаешь? — выражение лица папы было непроницаемым.

— Мысли пока несколько сумбурные, но я не могу успокоиться, пока не поделюсь. Вот что я подумала, Витька помог и одобрил.

1. Надо как-то скрасить детям их пребывание там. Витька узнает, может, тот кружок театральный, что у нас есть, будет время от времени приезжать, чтобы развлекать детей. Единственный минус — больница от него далековато. Вот если бы твоя фирма выделяла микроавтобус, чтобы в такие дни привозить их туда и обратно... В вашем холдинге, я видела на портале, есть самодеятельные театральные группы, может, их тоже попросить принимать участие?

2. Надо на портале холдинга создать раздел помощи детям — публиковать фотографии, истории детей и давать реквизиты о помощи. Витька готов сделать такой во время стажировки.

3. В рамках разовой или периодической акции — купить для отделений, где дети лежат долго, телевизоры и планшеты, чтобы они могли отвлекаться от своих болезней и черных мыслей.

4. Но самое главное — у твоего холдинга много социальных программ. Могли бы вы учредить фонд и какой-то процент от прибыли туда отчислять? Для помощи детям больницы, где Лебедев? А зато в своих материалах вы бы могли писать — официальный друг детской больницы N3. И тогда часть денег можно было бы провести в счет расходов на пиар.

Вот, как-то так…

Я робко подняла на отца глаза: — Я дура, да?

Отец внезапно расцвел, так тепло улыбнулся и с силой прижал меня к себе.

— Золотое ты мое сердечко. Умница моя. Сразу видно, что ты наша со Светой девочка. Напиши, пожалуйста, все свои идеи, то, что ты сказала, может, что придумаешь, чем еще может помочь холдинг. Мы с твоей мамой и тетей Ирой поручим нашим специалистам просчитать все. На тему микроавтобуса — уже точно говорю, что да, выделим. И посчитай, сколько нужно планшетов и телевизоров — до конца следующей недели купим и привезем, проведу через директорский фонд. На тему Фонда — подниму эту тему на Совете Директоров. Но и тебе тогда придется постоянно принимать в этом участие, ты готова?

— Да, пап, — твердо сказала я. — Я не смогу остаться в стороне от помощи детям.

Он ушел наверх… Через полчаса спустилась мама, видно, он ей все рассказал, она меня обняла и расцеловала.

— Я тобой так горжусь, доченька... — сказала она.

...Мама сказала нам с Витей начать собирать вещи из моей комнаты и переносить их в мансарду. Сами они с папой поехали с Сашиком покупать ему вещи — он неожиданно стал быстро расти и разом вырос из всего, включая обувь.

Мы зашли в мою комнату, и мне стало грустно… Здесь я прожила десять лет, с тех пор как мы сюда переехали. Росла, думала о разном. Не могла заснуть, когда Витя был ранен и был в больнице. Вертелась перед этим зеркалом, пытаясь оценить, как растет грудь. Выбирала ракурсы, с которых выигрышнее смотрюсь для фоток. Только совсем недавно я именно здесь, на этой кровати, стала принадлежать Вите, а он стал моим. Это было как прощание с детством. Да, мы снова будем здесь после ремонта, но это уже будет все немного не так, и вопрос не только в мебели, хотя… Эти подушки испытали всю ярость моей любви, а вот та царапина на изголовье — это когда я в наш первый полноценный раз вцепилась рукой и чуть не сломала ноготь… Я подошла к окну. Мне показалось, что моя березка прошелестела: «Все будет хорошо, Анечка»...

Витя как угадал, о чем я думаю. Он подошел ко мне и обнял сзади…

— Помню, как я за тобой поглядывал… Еще до того, как мы стали встречаться… Летом, когда было жарко, ты часто спала частично или полностью голышом, и, когда забывала задернуть штору, я любовался тобой, как ты сладко потягивалась утром, как котенок, вертелась перед зеркалом… Потом, когда мы уже были вместе, но еще не здесь, я заметил, что и ты за мной подглядываешь, и стал специально утром делать силовую гимнастику, чтобы ты скорее дозрела.

Я шуточно рассердилась и ударила его в грудь:

— Ах ты, негодяй! А потом будешь мне говорить, что не совратил такой невинный цветочек, как я? Гнусный соблазнитель! Вот!

Он повернул меня к себе. Улыбнулся.

— Да, я столько времени ждал, хотелось ускорить процесс. Да и ты не жалеешь сейчас, думаю?

Я прижалась к нему:

— Да, я и не думала, что это так сладко. Нет, и не только занятие любовью, хотя ты потрясающий любовник… А вот это такое чувство единения с другим человеком, любимым…

— Я понимаю, солнышко, — ответил он. — И потому с каждым днем люблю тебя все больше...

Глава 20. Фонд

...После разговора с Аней, где я пообещал ей сделать звукоизоляцию ее спальни и ванной, потому что она не хотела сдерживаться, кусая Виктора, а на самом деле, будучи клоном своей матери, небось мечтала о свободе поорать в Витькиных объятиях не сдерживаясь, я вышел из кабинета. Муся лениво открыла один глаз, чтобы убедиться, что в ее мире все хорошо, и тут же закрыла.

Нина Сергеевна повернулась ко мне от плиты, она улыбалась.

— Что там у вас случилось, Влад?

— Извините, Нина Сергеевна, я опаздываю, — улыбнулся я. — Света никуда не едет, она Вам расскажет подробно. Это действительно смешно.

Из кабинета выбежали Аня и Витька и наперегонки побежали на третий этаж.

Света сказала, слегка краснея:

— Мам, Анечка попросила, чтобы в ее комнате сделали звукоизоляцию... Ну как и у нас в спальне...

Нина Сергеевна понимающе улыбнулась:

— И правильно, а то у нее там скоро ни одной живой подушки не останется, да и мальчика жалко.

— Да, — еще немного покраснела Света, — а пока не будет ремонта, она... нет, они будут спать в той большой гостевой на мансарде.

— Хм, где мои беруши? — рассмеялась Нина Сергеевна...

По дороге на работу я созвонился с фирмой, которая когда-то делала нам звукоизоляцию нашей со Светой спальни, и договорился о начале работ в комнате Ани и ее ванной комнате с понедельника, они обещали сделать за неделю, максимум за дней десять. Я позвонил Свете.

— Скажи там ребятам, придется заказывать новую мебель и сантехнику, пусть начнут смотреть, в выходные закажем, помоги им, ладно? Наверно, Ане биде нужно теперь... Все, все, да извини, я опять слишком лезу на твою территорию. И к врачу не забудьте. Все, до вечера, и я тебя тоже!

Я приехал на работу... В коридоре встретился с Иркой.

— Привет, герой-любовник, — сказала она мне.

— А Витьке ты тоже это говоришь? — не удержался я от ответной шпильки.

Ира зашла в мой кабинет...

— Ты... ты уже знаешь?

— Да.

— И что?

— Да ничего, в понедельник начнется ремонт комнаты и ванной Ани, чтобы им там вдвоем жилось комфортно. Звукоизоляцию делать будем, а то она, похоже, вся в маму, небось ты ж видела следы ее страсти на своем бедняге?

Всегда языкатая и активная Ирка смутилась...

— Вы... вы со Светкой не злитесь, не обижаетесь, не против?

— Ир, мы с тобой знакомы столько лет. Ты с пеленок знаешь Аню, я Витьку. Он мне всегда был симпатичен, ты же знаешь, а уж после того, как показал, как любит Аньку, спасая ее так, тем более... Все к этому шло эти полгода... Думал, будет позже, но случилось как случилось. Они друг без друга жить не могут. Ну что я, буду душить их чувства? Они аккуратны, предохраняются, учебе это не вредит... Пусть все идет как идет...

Ирка успокоилась.

— Уфффф, а то не знала, как сказать, сын все-таки...

— Отличный у тебя сын. Если кто и достоин моей хулиганки — так это он. Главное, чтобы он ее совсем не избаловал, с детства она им крутит как хочет, сама знаешь. Хотя сегодня, когда думала, что я буду его ругать, тааааааакой тигрицей на меня смотрела, готовой защищать его, если что ...

Ирка довольно и одобрительно фыркнула.

— Я ребятам не говорил, сегодня у меня вечером разговор с ними на тему профориентации Ани, но мелькнула мысль предложить Витьке стажировку у нас. В рамках нашей программы холдинга. Есть же департамент информационных систем и безопасности? Там несколько направлений. Если он еще что и любит кроме Аньки — так это компьютеры... посмотрит, что ему интересно, а там и дальше решим.

Я улыбнулся — Что думаешь, тетя Ир?

— Ты знаешь, это... здорово, — сказала она, ее глаза загорелись энтузиазмом. — Он действительно живет компьютерами. Давай предложим им сегодня вечером. Думаю, Витька будет на седьмом небе...

...Я поднялся в комнату утром в воскресенье... Второй раз за это утро — первый раз был, когда меня перехватила Анька с цветами Свете. Тогда я их поставил сюда, положил шоколадку и спустился к ней. Думал, чем меня с утра она «загрузит». Может, еще какие-то идеи по устройству своего гнездышка? Она начала говорить, и я сидел просто пораженный. Я знал, что моя девочка добрая и все ее озорство, а временами хулиганство — это просто часть энергичной, деятельной натуры... А тут... Я видел, насколько она вчера вернулась потрясенной из той персональной экскурсии по больнице Лебедева и где-то в глубине своей отцовской души даже пожалел, что мой ребенок столкнулся с таким количеством детского горя...

Но то, что она не отмахнулась, не отложила все на потом, когда настанет время столкнуться с этим по работе, не постаралась поскорее все забыть — даже для меня было неожиданным. Я знал, что она стремительно взрослела, начиная с того дня, как ранили Витьку, но за последние пару недель этот рост был просто феноменален. И объяснять это взрослыми отношениями с Витей было бы нечестно. Просто, видно, настало время проклюнуться тому, что мы, сознательно или нет, прививали ей. Да и она сама в детстве трогательно возилась с Сашиком, предлагая свою посильную помощь. А сейчас ее душа бьется в попытке хоть как-то помочь тем детям. Она явно плохо спала — вот глазки покраснели, тени под ними. Все думала, пришла с предложениями, некоторые звучат наивно, но если их проработают спецы, то почти все сможем реализовать...

И эта чужая боль в ее глазах... Какая все же у нас девочка растет... Зашевелилась и проснулась Света. Как всегда, ее лицо расцвело, когда она увидела букет и шоколадку — знак моего внимания в те времена, когда я боялся к ней подойти...

— Спасибо, любимый, — она обняла меня и поцеловала. — Ты что такой хмурый, я не дала вчера тебе спать?

Я рассказал про нашу золотую девочку... Она была тронута...

— Да, она удивляет нас все снова и снова. И это такое приятное удивление.

Света одела халат и пошла вниз, чтобы и самой высказать Анечке одобрение... Я чуть позже спустился вниз. Следом буквально влетел Витька с криком:

— Я договорился, театральная студия хочет этим заняться!

Анечка гордо ответила: — А папа им выделит микроавтобус!

— Витя, ты завтра сможешь подъехать после занятий в наш офис? Как мы и договаривались, в Департамент информационных систем и безопасности. Его начальник тебя познакомит с главами отделов, а ты с ним договоришься, как и что, составите график, как будешь с ними работать. Это непросто, учитывая, что тебе еще в этом году сдавать выпускные экзамены и поступать, но я уверен, что ты справишься. Не пытайся сразу взвалить на себя много, твоя задача не заработать побольше, а ознакомиться с профессиями, какие есть в твоей нише, чтобы знать, на кого поступать летом. Аня, если хочешь, можешь составить Вите компанию. Мама завтра только после обеда поедет в офис, она вас закинет и туда, и обратно.

— Конечно, я поеду с Витькой! — воскликнула Аня...

Утром в понедельник по приезду в офис я сразу позвал к себе Свету и Иру. Света уже была в курсе, я кратко посвятил Иру, что Аня после посещения больницы предложила наутро, как бы наш холдинг мог помочь детям в больнице. Света прочитала мысли Ани вслух...

Ирка прослезилась: — Молодец, дочка...

С тех пор как ребята стали совсем близки, это уже второй раз, как у нее это вырвалось... Я не удивился, она всегда любила Аньку как родную и потому была так рада, когда узнала, что наши дети теперь вместе, она об этом мечтала с того дня, как узнала, что мы со Светой ждем дочку.

Я продолжил:

— Ну а Витька уже договорился со своим другом из театрального кружка, и, как минимум, они возьмут шефство, навещая и развлекая детей. Мы им выделим микроавтобус, чтобы возил туда и обратно, если надо — целый автобус, с нашим автопарком проблем не будет. Еще он обещал на первое время сделать раздел на портале для добровольных пожертвований.

На тему планшетов и телевизоров — Аня после консультаций с Лебедевым пришлет список с количеством, надо подумать, как это можно провести из моего директорского фонда, формально мы еще не их шефы — может, как-то можно оперативно шефство оформить?

А вот остальные детали требуют проработки и расчета. Анька умница, сразу подсказала мысль — Совету Директоров это можно подать как часть наших пиар-действий, это укладывается в наш имидж бизнеса с человеческим лицом. Может, какой-то фонд попечительский или еще. Что думаете? Света? Ира?

— В нашем Уставе есть статья о социальной ответственности холдинга, — задумчиво сказала Света. — Конечно, это несколько натяжно, но думаю, что провести с ссылкой на нее сможем. Погляжу я, кто возьмет на себя смелость пожалеть телевизор или планшет больному ребенку! Ир, что думаешь?

— Я с тобой согласна. Даже если кто и будет против, то свое «против» про себя держать будет!

— Отлично, — обрадовался я. — Теперь вопрос о главном — провести создание Фонда для постоянной помощи больнице Лебедева.

Я позвонил и обрадовал Аню, что вопрос с транспортом для театрального кружка, актеры которого будут развлекать детей, полностью решен, как часто они будут готовы ехать — зависит только от них, все будет. К концу недели первая партия телевизоров и планшетов будет передана, еще две партии — в течение двух месяцев. Все остальные вопросы прорабатываются, Вите пока поручим на стажировке сделать сервис для добровольных пожертвований.

Я слышал, как моя детка визжала от восторга на другом конце телефонной линии.

— Анечка, не расслабляйся, держи связь с Лебедевым, потребуется немало уточнений. Для начала пусть пришлют истории и фото детей, кому нужна срочная помощь.

К пятнице, когда был очередной Совет Директоров, специалисты по поручению Иры и Светы подготовили нам документы. Когда были рассмотрены все остальные вопросы, я взял слово.

— Все мы видим, как благодаря нашим социальным инициативам выросла производительность труда. В наш холдинг стремятся все новые и новые члены. На сегодняшний день мы контролируем порядка 45% рынка у нас, в столице, и около 38% по стране в среднем. Это, безусловно, хорошо, но есть и подводные камни — на нас начинает коситься Антимонопольная служба, и наши конкуренты пытаются настраивать их против нас. Тем более что мы заботимся о своих работниках, а сотрудники конкурентов, мягко говоря, своими программами недовольны.

Я запросил материалы Службы безопасности нашего холдинга — все так и есть. Мы с вами об этом не раз уже говорили на прошлых советах, тенденция, к сожалению, сохраняется. Мы были вынуждены начать недешевую пиар-кампанию, проводить и спонсировать разные городские мероприятия, чтобы снизить этот накал, чтобы наш имидж оставался положительным в глазах и людей, и государства.

У нас есть предложение, как серьезно снять остроту этой проблемы. Моя дочь, вы все ее знаете, была в выходные в детской больнице N3 на экскурсии и видела все изнутри. Вы знаете эту больницу, там главврачом лучший детский хирург страны Лебедев, их специализация рассчитана на детей с особо сложными проблемами здоровья. Больница нуждается в помощи — есть дети, квоты на операции которым ждать нельзя, кому-то рекомендованы, но по стандартам Минздрава не оплачиваются новейшие лекарства. Некоторые помещения нуждаются в ремонте, не хватает оборудования. Много, много чего там не хватает. Мы им передавали в качестве благотворительности некоторое оборудование, но этого явно недостаточно.

Мы предлагаем — чтобы холдинг учредил попечительский фонд для шефской помощи этой больнице. В ней лечатся дети со всех регионов, так что и региональные наши коллеги, думаю, нас поддержат. А для начала — чтобы наша фирма прописала в своих документах, что туда будет направляться не менее 5% нашей прибыли, потом будем всячески продвигать это в других членах нашего холдинга. Также — мы создадим и будем поддерживать портал для этой больницы, через который и другие фирмы, и частные лица могли бы отправлять пожертвования.

Помимо того, что это благородно, — это еще и выгодно для нас: большая часть направляемых средств будет браться за счет уже выделенных средств на наш пиар-бюджет, порядка 75%. Потому что во всех наших рекламных и информационных документах будет стоять — Холдинг «Альянс-Групп» — друг детской больницы N3. И еще — деньги, потраченные на благотворительность, налогами не облагаются. Простые люди будут видеть в нас не хищников, а бизнес, который ответственен не только за своих сотрудников, а которому не чужды и простые люди, особенно дети. И после этого уже антимонопольщики не рискнут докучать нам.

Ира, Света, раздайте, пожалуйста, наши расчеты...

После того как документы были изучены, Дмитрий Петрович сказал:

— Я целиком поддерживаю данные предложения. Будем голосовать, или кто-то хочет высказаться?

Желающих высказаться не нашлось. Голосование было единодушным — решение о создании Фонда было принято.

— Спасибо! Тогда мы поручаем подготовку документов юристам. И, не дожидаясь, разошлем мотивацию и оповещение членам нашего холдинга, чтобы ускорить процесс. Программисты уже сегодня получат задание по разработке портала. Мы свяжемся с Лебедевым и договоримся о том, как будет выстроено взаимодействие.

Едва выйдя из кабинета, мы со Светой позвонили дочке:

— Анька, Киса наша, Совет Директоров поддержал, будет попечительский фонд для больницы!

Аня взвизгнула от радости так громко, что я на мгновение отстранил телефон от уха. Ее счастливый смех смешался с быстрыми, взволнованными словами:

— Правда? Папа, мама, это же невероятно!

На заднем плане послышался голос Вити: «Что случилось?» — и ее радостный возглас в ответ: «У нас будет Фонд! Все получилось!»

К концу следующей недели все было готово, и мы со Светой, Ирой, Аней и Витей поехали к Лебедеву с документами. Ранее мы ему уже направляли черновики, чтобы их юристы могли внести правки, если что-то потребует уточнения. Осталось, чтобы он их утвердил. И выбрал имя для такого попечительского фонда.

Алексей Иванович быстро пробежал глазами по документу.

— Вы знаете, — сняв очки, он посмотрел на нас, — вчера было первое выступление ребят-актеров перед детками. Отделение онкологии... Как же детки смеялись и веселились! К ним хоть ненадолго вернулось настоящее детство. А позавчера мы стали ставить в палаты и холлы телевизоры, лежачим стали давать планшеты... В больнице страшны не только операции... Страшны грустные и черные мысли, благодаря вам их станет меньше...

Так, ну по документам все в порядке, мы их готовы подписать, выделим вам для начала небольшой кабинет, чтобы там могли сидеть сотрудники вашего фонда. Единственное — я не вижу, а как фонд-то называться будет? Вы, видимо, забыли вписать.

— Мы хотели, чтобы Вы предложили, — сказал я.

Он задумался, а потом посмотрел на Аню...

— А назовите его «Аня». Это с ее, Анечки, подачи все завертелось, с ее неравнодушия. «Аня-фонд». По-моему — звучит!

— «Аня-фонд»... — детка моя медленно произнесла название, как бы пробуя его на вкус, и на ее губах расцвела сияющая, чуть робкая улыбка. — Мне бы понравилось...

Витя кивнул:

— Все правильно!

— Ну что ж... — вписал я название в документы. — Я думаю, — снова повернулся к дочери, — ты не останешься в стороне от его деятельности?

— Конечно нет, пап!!! — воскликнула она.

...Незаметно прошли полторы недели ремонта Аниной комнаты, включая ее ванную. Ну как незаметно — конечно, труднее всего они дались Мусе и Нине Сергеевне, несмотря на то, что работы проводились современными инструментами, все же шума и временами пыли хватало. Но мы стоически терпели — тем более, что мы со Светой приезжали домой поздно с работы, был конец квартала, работы было много. Виктор возвращался с нами, он после учебы ездил на стажировку в офис. Анечка после обеда делала уроки, несколько раз за это время она ездила в больницу к Лебедеву и помогала там обустраивать мини-офис Фонда. Ее там уговорили сделать фотографию — она рядом с кювезой с недоношенным малышом. Для заглавной страницы портала, который разрабатывали в холдинге. Так настояли наши пиарщики, и она согласилась. Над этим же порталом работал и Виктор.

И вот все работы закончены, установлены сантехника и кондиционер. Даже мебель собрана и расставлена, повешены шторы, идеально убрано.

Как сказал бригадир — «все делаем под ключ». Я быстро поднялся с ним, чтобы проверить, все ли сделано и работает. Замечаний не было. Мы спустились с ним, я подписал акт приемки и оплатил...

— Молодежь, — крикнул я ребятам, которые в нетерпении переминались с ноги на ногу внизу, и подмигнув Свете, — пошли смотреть!

— Урааааааааааа! — крикнула Анька, и они наперегонки с Виктором бросились наверх... Мы со Светой и Ниной Сергеевной, не торопясь, пошли за ними... Сашик присоединился к нам, одним глазом кося в планшет.

Когда мы подошли к двери комнаты, она была закрыта, Аня стояла в коридоре с серьезным видом.

— Что случилось? Где Витя?

— Тсс, погоди! — Она выждала пару минут и открыла дверь.

И оттуда раздался громкий и слегка уже осипший голос кричащего Виктора.

— Что, распеваетесь? — пошутила Света. И Витя, и Аня слегка покраснели. Я посмотрел на Свету, и она улыбнулась, видимо, вспомнив, как и я, как мы в наш первый совместный отпуск проверяли звукоизоляцию нашего номера похожим способом.

— Ань, довольна? Мартовских котов не распугаешь?

Она покраснела еще больше:

— Ну пааааааааап! — Но глаза ее смеялись, и она явно была довольна.

— Пустите меня, Витька, подвинься!

Она забежала и с разбега плюхнулась на кровать.

— Ооооо, классно-то как!

Глаза ее сияли. Витя гордо сказал:

— И заметь, ни скрипа, ни писка! Мне сразу эта система поддержки понравилась в описании...

Зашел Сашик, пощупал...

— Надежная конструкция, основательная. Грамотное распределение веса.

И снова уткнулся в свой планшет с чертежами.

Ребята немного успокоились и стали ходить и все рассматривать. Шкаф уже явно был рассчитан на двоих. Письменный стол тоже был значительно больше. Кондиционер. Большой комод...

И да, зеркала, как эти два «негодяя» заказывали. Наши мысли, видимо, совпали, Анечка мечтательно смотрела на потолочное, Витя с таким же видом — на зеркало напротив постели... Мы переглянулись со Светой, улыбнулись друг другу и хором, не сговариваясь, сказали: — Герои-любовники!

И засмеялись.

— Ну маааааааааам... — сказала Анечка, покраснев, и тоже засмеялась, потом и Витя. Сашик ничего не понял, но смеялся тоже.

В ванной тоже были заметны изменения — добавилось биде, вместо большой душевой кабины поставили стойку душа в углу, зато благодаря этому нашлось место и для маленькой джакузи, «на двоих».

— Ну что ж, очень даже достойно, как думаешь? — спросил я у Светы.

— По-моему, просто шикарно. Аня, Витя, вы уже видели?

— А? — Аня буквально влетела с нетерпением. — Оооооооооо, ваууууу, джааааааакузи! Мы тогда брякнули, даже не надеясь, что ты утвердишь в проекте... Паааааааааапка! Все так круто!!!!

Виктор сказал:

— Да, Влад Александрович, это просто потрясающе. И комната, и тут... Просто нереально.

— Ну так, вы самые близкие нам люди... Все должно быть правильно...

— Ну, не будем им мешать, думаю, что их тест-драйв кровати не заставит себя долго ждать. Пусть радуются друг другу, дело молодое, — сказал я на ухо Свете, и она согласно кивнула головой, улыбаясь.

— Нина Сергеевна, вы нас не накормите ужином? А эти два голубка сразу прилетят... как смогут.

Мы пошли вниз. Как только мы со Светой, Ниной Сергеевной и Сашиком вышли, дверь немедленно за нами закрылась, и был слышен звук задвижки изнутри.

— Ну, теперь подушки вне опасности, — сказал я, — да и мартовским котам конкуренты не грозят.

Света тихо рассмеялась в ответ:

— Как ты думаешь, сегодня они выйдут?

Сашик, уткнувшись в свой планшет, добавил, не глядя на нас:

— Статистически, первые 48 часов в новом помещении с улучшенными условиями характеризуются пиковой социальной активностью.

Мы рассмеялись и сели ужинать.

— Придется им оставить, чтобы не легли спать голодными, — тепло улыбнулась Нина Сергеевна.

...В нашем доме царили мир и тепло, и всё было так, как должно было быть. Сашик залип с планшетом, Света сидела, прижавшись ко мне. Муся довольно лежала у меня на коленях, и только ветер тихо шелестел в кроне берёзки, посаженной Аней и Степаном Николаевичем: «Я же говорил, что всё будет хорошо».

Послесловие

Вот и завершена вторая книга об этой удивительной любви, этой удивительной семье. На сцену уверенно вышла моя любимая героиня всего цикла Аня. Четырнадцать лет и такая эмпатия! И при этом - веселая, хулиганистая, страстная красотка!

В планируемой третьей книге ее голоса будет значительно больше и это понятно... Получит свой голос сын героев - Сашик и еще одна, а то и более девушек. Кто - не скажу :)

А пока, пока мне было бы очень приятно твое мнение, мой дорогой читатель, о второй части этого цикла. Не ленись, ибо твой комментарий - кирпичик в "Дом, который построил Влад".

Твой Влад Александрович, 21.07.2026