Дом, который построил Влад. 1.Начало

Предисловие

Судьба этого романа, как, впрочем, наверное, и любого другого большого произведения, непроста. Судите сами.

Начало было положено ролевой игрой в чате с ИИ. Пришел в голову сюжет, а потом... Потом всё вышло далеко за рамки игры. Сюжеты мною импровизировались на ходу, по-другому просто не писалось, и я просто день за днём писал, писал и никак не мог остановиться, всё свободное время. Вот так вот и прошло свыше двадцати, да нет, уже двадцати пяти лет из жизни одной семьи, о которой я повествовал. После чего мне захотелось сделать паузу и осознать, что это всё было... Для меня.

Перечитал. Получилось тепло, мягко и весело, хоть местами очень и очень неровно, а то и примитивно, особенно в начале. Но главное - тепло. Подумал, что, может, кому-то понравится и согреет. Да, там тепло, которое я чувствовал сам, когда писал о них, и, видимо, смог его передать...

Сделал сайт, выложил написанные за это время ветки.

Мои уже опубликованные рассказы и повести — это законченные, обработанные сюжеты из этой большой семейной саги, уже ранее сымпровизированные в чатах.

Созданные в неформальном (надеюсь, что только пока) жанре, который я называю кратко для себя и читателей - "теплая книга".

Но мне и этого показалось мало. Со временем пришло осознание и переосмысление. Мне захотелось переработать всю эту историю значительно глубже и объемнее.

И потому то, что Вы здесь будете читать, — это не та Сага, с которой всё начиналось. Она — на моём сайте, и можете её читать как доступные черновики и увидеть, как же далеко и глубже всё ушло с тех пор. Сейчас я сам читаю те самые исходные места и иногда от ряда из них, особенно от первых глав, мне стыдно — как это местами было совсем примитивно... Но импровизация, поток сознания — понятно, о чём я, да?

И потому то, что сейчас перед Вами, — даже не сшитый материал этих адаптированных и уже опубликованных рассказов и повестей. Нет, то, что было, — это этакий скелет, основа, которая стала фундаментом того, что Вы будете читать здесь. Я взял лучшее, вписывал и дописывал, расширял пропущенное, местами основательно переписывал чуть ли не с нуля, изредка чуть меняя сюжетные линии для полного реализма.

Безусловно, главные персонажи и общая канва сюжета останутся теми же. Слишком я сроднился с моими любимыми героями за эти их прожитые годы и слишком люблю их. Так что это роман не по мотивам, а именно по тому, что было прожито ими ранее. И возможно, встретив кусок, который напомнит ранее прочитанный Вами мой рассказ или повесть, Вы захотите пропустить и побежать дальше. Так вот — не советую. Пропустите более новую и однозначно более глубокую редакцию сюжета.

Тот же рассказ «Приключение на ночь, растянувшееся на всю жизнь», уже ранее переписанный с той самой исходной ролевой игры и ставший прологом всего цикла, в романе был ещё обновлён и однозначно усилен.

Повесть «Рыжая Акула Бизнеса...» переписываться не будет и сюда не войдёт. Это была и есть боковая ветвь, ею и останется — синхронизация убьёт весь драйв этой классной девчонки. Но Сашка на страницах романа будет, пусть и второстепенным персонажем, и отголоски её приключений — тоже. Очень уж колоритная фигура :)

Действие стартует где-то в середине 90-х. Это - первый роман из планирующийся серии.

А пока — приглашаю вас в мой театр, устраивайтесь поудобнее. Мои любимые герои уже ждут вас, и скоро прозвенит третий звонок!

Пролог

Я вернулся из очередной командировки. Дмитрий Петрович, основной акционер и генеральный директор нашей фирмы, в последнее время всё чаще привлекал меня для налаживания контактов и ведения переговоров с нашими потенциальными клиентами. Да, по-прежнему это были бы не самые крупные наши бизнес-партнеры, но я чувствовал, что шеф мною доволен и дает мне возможность «расти». Фирма его была еще совсем молодая, активно растущая, Дмитрий Петрович сначала лично отсматривал каждую кандидатуру перед решением о приеме на работу.

Впрочем, с тех пор как туда, в отдел кадров, вышла Ирка, моя бывшая сокурсница по Универу (правда, из параллельного потока), он сам этим занимался нечасто, быстро поняв, насколько она четко понимает, кого они ищут, и умело отбирая нужные кадры. Потому, что практически все отобранные ею проходили испытательный срок, самые способные делали карьеру… С Ирой мы дружили еще с тех давних пор учебы, она даже однажды хотела закрутить со мной роман, но, к счастью для нас обоих, нарисовался на горизонте ее нынешний муж, и тут уже сомнений у нее не было — это действительно была еще та любовь. У них вон двое детей уже, она только что вышла из отпуска по уходу за младшим, Виктором.

Когда я уже заканчивал Универ, не стало родителей, и я остался на этом свете совсем один — родственников у меня не было. Ирка и еще пара ребят с университета и несколько школьных друзей — вот и всё, что у меня осталось, и она меня поддерживала, пожалуй, больше, чем остальные. Тогда же, уходя в последний отпуск по уходу за ребенком, она успела меня «сосватать» Дмитрию Петровичу, когда я решил покинуть старое место работы, понимая, что там просто нет перспектив для моего развития. Да, я сознательно шел на меньшую зарплату, видя большой потенциал и интересное развитие здесь, хоть никогда не был и не считал себя карьеристом.

Пообщавшись с Дмитрием Петровичем, я укрепился в своих планах. Он был немолод, но энергии у него было столько, сколько не у каждого молодого. Он прекрасно разбирался в людях и был несколько строг, но при этом справедлив и доброжелателен. На столе его кабинета на видном месте стояла фотография его жены и семьи дочери с ее мужем и ребенком. Меня назначили рядовым сотрудником в отдел, впрочем, всего уже через полгода я стал ведущим специалистом в нем. Тогда и начались эти командировки…

Я шел в наш кабинет. Недавно мы были вынуждены попрощаться с одним из сотрудников — при безусловном наличии способностей человек ленился качественно работать, попытки его вразумить не помогли, и… Позиция была на стыке юриста и производственника, и найти такого было непросто, но я знал — Ира найдет. А вот сейчас я встретил ее в коридоре, и она сказала, что Дмитрий Петрович где-то «раскопал» новую девочку и та показалась ей очень даже толковой. Сидеть она будет почти напротив меня.

Я пожал плечами — ну пусть сидит, там место всё равно свободно, недавно программист оттуда переехал в другую комнату. Зайдя в кабинет, я положил ноутбук на стол, повернулся и застыл…

У окна сидела очень красивая девушка. Она поставила локоть на стол и, положив голову на ладонь руки, мечтательно смотрела в окно. Ее широко распахнутые голубые глаза, задумчиво смотрели куда-то вдаль, солнце мягко освещало ее профиль и ласково подсвечивало и без того золотые длинные волосы. Нежная шея была видна в слегка расстегнутой белой блузке, и я еле отвел глаза от контуров ее груди. Она была такая юная, трепетная, такая одухотворенная… Она была не просто красивая. Просто какая-то неземная. Я понял, что погиб.

Совсем недавно закончились мои последние, достаточно длительные отношения, они начались еще на старом месте работы, разрыв нам обоим дался очень тяжело, и я зарекся на будущее иметь какие - то личные отношения на работе. Но тут я просто не смог себе сопротивляться - все мои барьеры смыло разом. Встряхнув головой, пытаясь избавиться от этого ощущения, как от наваждения, я с трудом заставил себя отвлечься и стал выкладывать рабочие документы на свой стол. Она услышала эти звуки и повернулась ко мне.

— О, у нас пополнение? — улыбнулся я. — Добрый день, меня зовут Влад.

— Очень приятно, Света…

— Мы тут все на «ты», не возражаешь?

— Да, конечно… — смущенно ответила она, мило улыбнувшись.

Черт, какие у нее красивые губки и какая улыбка, хорошо что я уже сидел, а то у меня ослабли колени…

— Ну, осваивайся. Сейчас придет айтишник и всё тебе настроит…

Я взял документы и вышел. Особой надобности не было, я знал, что шеф был еще занят, но мне нужно было успокоиться. У нее еще такой голос — и нежный, и низкий одновременно, я и не знал, что так бывает.

Постояв в коридоре c закрытыми глазами и немного успокоившись, я вернулся. Света уже погрузилась в работу. Я принес кофе себе и ей, так сказать, забота старожила о новичке.

— Тебе же, наверное, еще не показывали девчонки кухню? Ну, еще покажут, а пока на, взбодрись…

Она смущенно и так мило улыбнулась и, поблагодарив, взяла один из стаканчиков.

Меня тянуло к ней, тянуло все сильнее... Такая потрясающая, необычная девушка, причем сразу видно, что точно не стерва, как большинство таких убойных красоток. И какая же у нее теплая и светлая улыбка, которая так подходит к ее имени — Света… Свети — так сразу про себя стал я ее называть. Я сел за стол.

Она полезла в сумочку и, немного замявшись, достала оттуда шоколадку с миндалем. Я знал эту марку — одна из наших сотрудниц, ранее сидевших в нашем кабинете, частенько их ела. Света развернула ее, и тут меня ждал новый удар. Она ела ее так по-детски… Губки бантиком, глаза полузакрыты от удовольствия… Меня это так умилило, я как бы заглянул немного внутрь ее натуры — маленькая девочка оттуда наслаждалась любимым лакомством… Я поспешил отвернуться, чтобы не мозолить ее своим взглядом. Она вернулась к работе. С трудом пытался работать и я.

Мы быстро поняли ее способности и остроту ума. Документы, которые она готовила, были практически безупречны. Шеф похвастался мне, что сам он оценил ее сразу, еще будучи на переговорах в одной фирме, где процветала семейственность и там у Светы не было ни единого шанса для карьерного роста. Он «поймал» ее после работы и предложил перейти к нам, и она долго не думала, будучи согласна с его аргументацией.

Меня тянуло, тянуло к ней, но я банально боялся отказа. В моей жизни у меня еще не было столь сильного, всепоглощающего чувства. Я просто не верил, что такая девушка может быть одна. В наше время наличие или отсутствие кольца на пальце еще ни о чем не говорит… Не решаясь на какие-то шаги, я ограничивался тем, что частенько приносил ей кофе, но всё никак не мог заставить себя дать ей понять, что хотел бы какого-то продолжения… Не знаю, ждала ли она этого. Если и ждала, то никак не показывала.

Пока же я старался окружить ее заботой. Прежде всего взял на себя все вопросы, связанные с ее ноутбуком. Я знал, что у нас айтишники разбитные ребята и с них станется, что-то настраивая, начать активно клеиться, и потому в случае чего сразу же предлагал ей помощь.

И когда я ей что-то настраивал, и она, сидя рядом со мной, тихонько дышала, мне просто сносило голову от запаха ее духов и ощущения ее рядом, этой ауры нежности. Я много думал потом — хотел ли я ее, ну как женщину, тогда? Да, определенно да. Но это не было чувство мужчины-самца. Это было чувство влюбленного, который хотел дарить наслаждение любимой женщине. У меня был достаточно серьезный опыт в этой области - одна из девушек, с кем я встречался когда-то, обладала изрядным умением в искусстве любви и многому меня научила, чего я до того не знал или не понимал и я почти не сомневался, что многое для Светы было бы внове. Но… Но я боялся проявить инициативу, что, вообще-то, мне было несвойственно…

…Мне снова и снова хотелось видеть эту ее маленькую девочку, наслаждающуюся шоколадками. Я заметил, что обычно, уходя домой, она убирает ручки и последние документы, с которыми работает, в ящик стола. Я стал приходить раньше нее и подкладывать в ее ящик стола ее любимые шоколадки. Первый раз это случилось как-то по наитию свыше. Я пришел раньше всех и положил ее в стол Светы, поверх документов. Сел на свое место и сделал вид, что закопался в бумагах, но, разумеется, ждал ее, чтобы подглядеть ее реакцию. Она пришла последней — я знал, что она снимает квартиру и живет неблизко. Она села за стол, пригладила рукой свои золотые волосы и вздохнув, открыла ящик стола. Явно увидела шоколадку — ее и так большие глаза радостно распахнулись, и такая по-детски чистая и радостная улыбка озарила ее столь любимое мной личико.

Она подняла глаза и быстро окинула взглядом нашу комнату — я быстро опустил взор в бумаги, когда он приблизился ко мне. Потом она достала шоколадку и еще раз окинула взглядом вокруг, и снова я уткнулся в бумаги. Потом, не в силах дальше ждать, она повернулась к окну и, сложив губки бантиком, стала ее есть, и всё ее личико выражало радость и удовольствие. Я просто млел…

С тех пор я часто подкладывал ей шоколадки, и всегда реакция ее была такой — радостной и чуть испуганной, блаженство поедания сюрприза. Как-то, подкладывая очередную, я заметил, что в глубине стола она собирает все обертки от них, видно надеясь, что так чудо не прекратится… Однажды меня на этом поймала Ирка. Я знал, что они со Светой стали подругами.

— Тааааак, Влад, ты что делаешь?

— Я… нууу…

— Агаааа, понятно. Светку, значит, клеишь шоколадками. Значит, это ты, а то она никак понять не может, кто это, уже и меня спрашивала… Не ожидала…

— Она не знает…

— И давно она не знает? — язвительно поинтересовалась она.

— Почти что с первого дня ее работы здесь, — признался я.

— Погоди, так ты уже полгода этим занимаешься? А куда-то пригласить ее тебе в голову не приходило? Ну так, на всякий случай?!

— Я… ну, я боюсь.

— Она не кусается… Наверно… — столь же язвительно сказала Ирка.

— Если она меня отошьет… Я этого не перенесу.

— Креееееееееепенько же тебя она зацепила… Не, ну девчонка она красивая, да и умница, тут ничего не скажешь, старик наш ею очень доволен… Но чего ждешь ты, балбес? Еще и радоваться надо, что еще не увели. Вон из соседнего отдела ее уже звали на свидание, она говорила…

— Ктоооооооо?!

— Да есть там ходок один. Ну, Светка его сразу же после первого же свидания послала подальше, тому кроме койки ничего от нее не надо было, не надо ей это так вот. А вот ты бы ей подошел…

— Я подумаю…

— Думай и думай поскорее!

Но я всё никак не мог себя заставить. Снова нес кофе, снова думал, что вот сейчас отдам кофе, она поблагодарит, и я ей сразу скажу: «А что ты делаешь сегодня вечером?» И… и слова застывали, и я, кивком ответив на ее благодарность, молча садился за свой стол, в душе ругая себя последними словами за малодушие.

Шло время. Уже почти год продолжалось это наваждение, я любил её всё больше. Я знал каждую черточку её лица, знал, как она отреагирует на что-то, знал, что когда она улыбается и тем более смеётся, какие искорки проскакивают в её глазах. Иногда мне казалось, что и она изучающе смотрит на меня, но стоило мне посмотреть на неё, и она непринуждённо переводила взгляд на что-то другое.

Ира продолжала меня нещадно пинать, называя меня уже не балбесом, а идиотом, и сообщая мне, что Света снова была на свидании и снова, к моему счастью, безуспешно.

— Ты понимаешь, идиот великовозрастный, что третье свидание у неё может быть очень даже успешным? Мне тебя за руку, что ли, к ней вести?!

— Ну не могу, не могу себя заставить, понимаешь? Вот слова в глотке застывают.

— Блин, это ты или нет? Ленку Петрову с нашего потока в универе вон тогда с первого раза склеил, уже через день кровать с ней ломали!

— Откуда ты знаешь?

— Ой, я много чего знаю, балбес! И я чувствую, чувствую, что и Светка к тебе неровно дышит как минимум — уж больно много о тебе расспрашивает. Я уже ей говорю: ну так ты его пригласи куда-нибудь. А она такая же стеснительная дура, как и ты — правда, у неё есть оправдание, у неё воспитание такое, что ей вбили в голову, что мужчина должен сделать первый шаг, понимаешь?

— Я попробую…

— Так. На следующей неделе корпоратив — очередная годовщина фирмы. Держись к ней поближе. Может, тогда кто-то из вас наконец что-то и скажет другому. Вы мне надоели, два обормота!!!

Глава 1. Корпоратив и его последствия

... Корпоратив был в разгаре. Правда, мои планы сразу крутиться около Светы беспощадно поломало то, что Дмитрий Петрович позвал меня поговорить с приглашёнными им бизнес-партнёрами из других фирм. С трудом, где-то через полчаса, мне удалось оттуда улизнуть, и я пошёл её искать. До сих пор мы не знаем точно - то ли причиной было то, что это был её первый корпоратив и она пыталась спиртным снять свою стеснительность, или кто-то сознательно ей подливал, имея более чем определённые цели, но я нашёл её уже изрядно перебравшей. Нет, на ногах она еще стояла, но взгляд был несколько заторможенный, и движения были неуверенными. Увидев меня, она села, почти плюхнулась на стул.

— Ой-ой… Видимо, праздник удался, — смущённо хихикнула она, слегка покачиваясь на стуле. — Ты знаешь, а я обычно такая скрооомная…, а сейчас в голове таааакие мысли… — Она закусила губу, томно глядя на меня. — Пойдём отсюда? Только тихо, чтобы никто не заметил…

Я внимательно посмотрел — настолько это было неё не похоже.

— Света, у тебя всё в порядке? Может... может мне тебя отвезти домой?

Она посмотрела чуть мутным взглядом, явно пытаясь сфокусироваться. «Господи, — понял я, — да она явно выпила лишнего и похоже - прилично!»

— Домой? Нееееееет… Я не хочу домой… — Она неуверенно потянулась к моей руке. — Я к тебе хочу... Мне с тобой хорошо…

— Неужели Ирка была права и… — подумал я и сказал — Хорошо? Ты о чём? Мы же просто работаем вместе…

Света обиженно надула губы, чуть отодвигаясь…

— Просто работаем… Ага, конечно… — внезапно оживилась она. — А почему, почему ты тогда всегда мне кофе приносишь? И улыбаешься так особенно? И вообще...

Я наконец решился.

— Ну… вообще-то ты мне нравишься. Очень…, но ты... ты... ты как-то холодно реагируешь на эти мои попытки.

Она широко раскрыла глаза, медленно покачивая головой.

— Холодно? Я... я просто стеснялась! А так, ты мне очень даже нра...

Она внезапно замолкла, осознавая сказанное.

— Ой… кажется, я сегодня слишком много говорю…

Меня отчаянно понесло, я понял, что больше не могу ждать ответа на мучивший меня вопрос:

— Да…, но зато, может, наконец мы хоть так объяснимся?

Света наклонилась ближе, понижая голос до шёпота:

— Тогда отвези меня куда-нибудь… Быстрее, а то я опять струшу и притворюсь, что ничего не помню и ничего не хочу тебе сказать…

— Ты… ты хочешь в место, где мы будем только одни? — я все не мог поверить, что это происходит со мной.

Она кивнула, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Да…, но ты обещаааааай, что завтра не будешь вспоминать про моё… нынешнее состояние, даааа?

Я вызвал такси и, поддерживая под руку, посадил её и сел сам и сказал таксисту свой адрес. В такси она сразу уснула, привалившись ко мне и положив голову на моё плечо. Я сидел, цепенея от нежности… Да, как ни удивительно, кроме нежности я ничего не испытывал в тот момент… Когда мы приехали, я не смог её разбудить и пришлось нести к себе ее на руках, впрочем это было мне только в радость - так давно любимая мною девушка со мной, более того - у меня на руках. Я внес её в мою комнату и положил на кровать…

Разумеется, мне и в голову не пришло воспользоваться её беззащитностью. Но при этом я понимал, что ей неудобно будет спать в верхней одежде. Я снял с неё куртку, сапоги, отнес их в прихожую, аккуратно и стараясь не потревожить, снял свитерок и джинсы, повесил их на стул у кровати. Из кармана джинсов Светы выпала смятая обертка ее любимой шоколадки, что снова умилило меня.

Она повернулась на бок и что-то сонно пробормотала, засыпая окончательно, чему-то улыбалась, уютно подложив руку под голову. Я не мог не залюбоваться ею и её совершенным телом. Под красивым кружевным лифчиком была почти полностью видна красивая грудь — пожалуй, самая красивая из всех, что мне доводилось видеть. В сторону трусиков я и вовсе боялся даже посмотреть.

Как я узнал потом, Света всегда одевала красивое бельё, как если бы планировала что-то, но без подобных задних мыслей, просто вот любила так, может для какой - то уверенности в себе, она была такая скромная и застенчивая. Но это все было после…

С трудом оторвавшись от этого зрелища, я укрыл её одеялом и ушёл в другую комнату спать, лег на свой старый диван, на котором спал еще в детстве, который и раньше-то казался мне неуютным, а сейчас так и вовсе жёстким. Я ворочался с боку на бок и долго не мог уснуть. Что будет, когда она проснётся? Испугается и попытается побыстрее уйти? Начнёт меня презирать, что я не проявил инициативу, когда она более чем явно выдала мне карт-бланш на всё? А может… Может, это поможет нам наконец захотеть узнать друг друга ближе? Нет, я мечтал не о постели. Я мечтал, как мы будем с ней вместе везде, просыпаться по утрам, я бы приносил ей кофе в постель или… или шоколадку, завтрак, и её бездонные глаза светились бы теплом и счастьем… С такими мечтами я наконец и заснул.

Несмотря на то, что уснул я поздно, утром проснулся всё же довольно рано — я же "жаворонок". Была суббота, и никуда спешить было не надо. Первым делом прокрался в прихожую — куртка и сапоги Светы были на месте. Я облегчённо вздохнул — первой страшной для меня мыслью, когда я встал, было - а вдруг она рано утром проснулась и в смущении убежала домой? Я приложил ухо к двери в комнату, где я её оставил накануне, — и услышал её тихое ровное дыхание.

Тихонько чуть приоткрыл дверь — она спала, светло, безмятежно, как ребёнок, чему-то улыбаясь во сне. Я притворил дверь и пошёл на кухню. Кулинар из меня так себе, но меня научили готовить необычный омлет. Достоинством рецепта было то, что взбивать его было не нужно — я не хотел потревожить сон Светы. Я поставил его в духовку. Когда он был готов, я достал его и заварил кофе.

Вскоре я услышал лёгкое шевеление в её комнате и понял, что и она проснулась. Я выждал минут пять, чтобы она могла немного прийти в себя, и поставил на поднос кофе, тарелку с омлетом и приборы. На всякий случай ещё поставил стакан с водой и таблеткой от похмелья. Моё сердце трепетало. Когда я вчера её укладывал, она шептала сквозь сон: «Не уходи… Я правда тебя очень давно люблю…» Или мне это только хотелось слышать?

Я постучал в дверь и вошёл. Света лежала, спрятавшись с головой под одеяло.

— Доброе утро! — поставил я поднос на край постели — Я принёс тебе завтрак.

Она высунула голову из-под одеяла, заметно покрасневшая.

— Извини за вчерашнее… — Она робко взяла кружку с кофе. — Я… я же ничего такого не говорила, да?

— Немного говорила, — не мог не улыбнуться я. — …и мне было это приятно слышать, но давай сделаем вид, что я ничего не слышал. И да, не волнуйся, между нами вчера ничего не было…

Она облегчённо вздохнула и улыбнулась своей солнечной улыбкой, которую я так любил...

Села и придерживая рукой одеяло одной рукой на груди, второй стала понемногу есть.

— Спасибо… — Она сделала глоток кофе и посмотрела на меня поверх кружки. — Может… всё-таки позавтракаем вместе?

— С удовольствием, — сказал я, с улыбкой глядя на неё…

Она улыбнулась снова и заметно расслабилась.

— Знаешь… может, не стоит делать вид, что ничего не было?

— Нет, ты мне очень, очень нравишься. Но я хочу, чтобы, если что-то будет, чтобы это было осознанно…

Её глаза сияли.

— Ты прав… — Она доела, аккуратно отставила поднос и взяла меня за руку. — Тогда пригласи меня на свидание. Настоящее. Вот прямо сейчас!

Одеяло сползло с её плеч, открыв пленительную картину...

— Может, ты оденешься для начала? — рассмеялся я, откровенно любуясь ею.

Она всплеснула руками, закрылась и снова залилась румянцем.

— Ой, точно! — одним движением она снова закуталась в одеяло. — Выйди пожалуйста? И… спасибо. За всё.

Я улыбнулся, кивнул головой и, забрав поднос, вышел.

— Если хочешь сначала принять душ — то там, в шкафу, есть чистый халат и полотенце, — добавил я, закрывая дверь.

Я сидел на кухне и был счастлив, как никогда. Я был уверен, что всё-всё у нас получится…

Где-то через полчаса она вышла, закутавшись в халат. Много позже она призналась, что не удержалась и первым делом тщательно проверила в ванной комнате, нет ли следов постоянного пребывания здесь женщины, и обрадовалась, убедившись в их отсутствии. Я тогда еще посмеялся над женской практичностью и коварством.

— Спасибо… — Она подошла ближе и неожиданно поцеловала меня в щёку. — Это аванс на сегодняшнее свидание. Я готова, куда пойдем?

— А знаешь, я очень люблю ходить по парку и шуршать там листьями. Хочешь со мной? Осенью их там больше, но их тогда не убрали и они сейчас там наверняка еще есть...

Она просияла.

— Очень, пошли!

И вот мы в парке. Она шла рядом, слегка касаясь моей руки.

— Знаешь… я сегодня проснулась самым счастливым человеком на свете. — Она тихо засмеялась. — Даже голова уже не болит, я видела, что ты на всякий случай мне таблетки принес утром с завтраком, так вот даже без них все хорошо!

Я поинтересовался, поддевая ногой пачку листьев:

— А откуда такое ощущение счастья?

Она подняла лицо к солнцу.

— Потому что просто наконец-то перестала бояться. — Она подняла с земли самый красивый кленовый лист и протянула его мне. — Держи. Мой первый подарок.

— Спасибо! — я рассмеялся. — Бояться перебрать на корпоративе?

Она смущённо ударила меня по плечу.

— Нет! Бояться просто честно признаться в своих чувствах… — Внезапно из листвы выбежала белка и скрылась на дереве. — Смотри, белка!

— А тебе когда-нибудь говорили, что когда ты улыбаешься, то у тебя проскакивают искорки в глазах?

Она остановилась, улыбаясь так, что глаза превратились в два весёлых полумесяца.

— Нет… — притворно-строго ответила она — Ты что, за всеми девушками в офисе так подмечаешь? И как часто ты им об этом говоришь, признавайся, а?

— Кажется, кто-то беззастенчиво напрашивается на комплименты?

Она рассмеялась, подбрасывая горсть листьев в воздух.

— Может быть! Но только от тебя. Обещаешь говорить мне такие вещи почаще?

Я с нежностью посмотрел на неё.

— Конечно… и когда ты улыбаешься, мне кажется, что ты посылаешь в воздух воздушные поцелуи…

Она замерла, смешно приподняв брови.

— Ой, это самое красивое, что мне говорили… — Она подошла ближе и действительно послала воздушный поцелуй. — Поймал?

— А то! Такими не разбрасываются!

Она побежала по аллее, и я догнал её и, подняв за талию, стал кружиться с ней. Поднятые ветром листья разлетались вокруг нас. Она залилась счастливым смехом, обняв меня за шею.

— Кружи ещё! Я теперь всегда буду такой — без тормозов и стеснения!

Счастье просто переполняло меня. Я поставил её на землю и, не удержавшись, поцеловал…Еще и еще. Губы её были так нежны и прохладны… Она сначала замерла от неожиданности, потом ответила на поцелуи, потом отстранилась и шепнула, запыхавшись:

— Это… лучше любого шампанского.

— Да… это пьянит… Твои глаза сияют, и там проскакивают так давно любимые мной искорки.

Она прижалась лбом к моему плечу.

— Я сейчас расплачусь от счастья… — Она подняла на меня свои сияющие глаза. — Отведи меня в кафе на горячий шоколад? Я хочу продлить это мгновение.

— Конечно… там, за поворотом, есть хорошая кафешка…

И вот мы сидим и пьём горячий шоколад… Я любуюсь ею, её грацией, изяществом, хочется говорить и говорить ей комплименты... и… нет, это уж слишком неприлично, чтобы я так сразу озвучил…

— Ой - я только сейчас понял, что все это время говорил вслух…

Она кокетливо наклонила голову.

— А теперь обязательно озвучь! — Она сделала глоток шоколада, и на её верхней губе осталась сливочная пенка, что снова вызвало во мне приступ нежности. — Я сегодня без тормозов, ты помнишь?

Я опустил глаза.

— Ты... Ты в таком обтягивающем свитерке. Я подумал: какая у тебя, наверно, красивая грудь. Извини… я как дикарь, да?

Она умолкла и покраснела.

— Чёрт, что я натворил, она сейчас оскорбится, уйдёт! — запаниковал я.

Она провела пальцем по краю кружки…

— Дикарь… — вдруг рассмеялась она. — Но честный! — Она понизила голос и посмотрела мне прямо в глаза. — Может… пойдём к тебе на чай? Чтобы проверить твою догадку…

Я так же внимательно посмотрел на неё.

— Когда приглашают на чай, это означает…

Она положила свою руку на мою.

— Это означает «я готова».

Такси везло нас. Можно было и пешком, но я боялся, что дорога расплескает это наше настроение. Мы сидели на заднем сиденье и держали друг друга за руки… Зашли домой, и, как только закрыли за собой дверь, начали жадно целоваться, не в силах оторваться друг от друга. Мои руки скользили по её обожаемому мною телу. Они слегка дрожали, но не от нетерпения, а от боязни испугать её слишком активными и требовательными действиями… Впрочем, Света явно не передумала — она закинула руки мне на шею и прижималась ко мне, принимая все мои ласки…

Я стал снимать с неё одежду, мои руки не очень-то и слушались меня. Много позже она призналась мне, что это тогда даже тронуло её и помогло расслабиться — она поняла, что это не неуклюжесть, а боязнь чем-то её потревожить или обидеть… Я снял с неё лифчик и залюбовался её грудью. Я неслучайно накануне здесь, а потом в кафе обратил на неё внимание… Её груди… Крепкие, высокие, не большие и не маленькие — мечта любого мужчины… так и зовут, чтобы обхватить их руками и начать покрывать поцелуями — и я начал их целовать, нежно и страстно…

Она запрокинула голову с тихим стоном, пальцы впились в мои волосы.

— Да… — шептала она, вся дрожа. — Я так долго представляла этот момент… Прошу… не останавливайся. — Она прижала ладонь к моей груди, чувствуя моё сердце. — Оно стучит в унисон с моим… — Срывающимся шёпотом она сказала: — Отнеси меня в спальню…

Я взял её на руки и отнёс в постель… Снял с неё остатки одежды… Она смущённо прикрыла рукой там, но смотрела на меня со страстью и призывом… Я быстро разделся сам, лёг и, обняв Свету, снова приник к её губам… Она страстно отвечала на мои поцелуи и убрала руку.

— Я твоя… — прошептала она, глядя мне в глаза.

Обладая приличным опытом, я быстро понял, что у Светы он был куда скромнее, и потому мы потом немало времени, да, пожалуй, всю нашу жизнь изучали и пробовали почти всё, оставляя только то, что нравилось ей. Но в эту нашу первую ночь я хотел ей дать всё, что смогу, и всё, что готова и сможет принять она, — я так долго этого ждал…

К моему бесконечному удивлению, я сразу понял, что ей никто и никогда не делал ртом хорошо там — судя по её реакции, когда я стал туда спускаться, целуя все её тело по дороге… Она сначала сразу инстинктивно закрылась, но под моими неторопливыми поцелуями и ласками по всему её нежному телу в конце сдалась и тут, отведя руку.

— Идиоты! — кричал про себя я — Такая девушка, и не нашлось того, кто подарил бы ей там наслаждение таким образом? Нельзя же быть такими эгоистами!

Я мягко развёл руками её бёдра и приник к ней… Та самая девушка, которая когда-то была моей наставницей, много времени уделила моему обучению именно этому искусству, и это мне так пригодилось сейчас. Мне хотелось быть нежным и ласковым и страстным одновременно, чтобы эта ночь навсегда осталась в нашей со Светой памяти.

Губами, языком, снова губами, снова языком, дыханием, щекой я неторопливо и нежно ласкал её. Сначала она ещё стеснялась, но быстро сдалась совсем и только принимала безоговорочно все мои ласки. Света стонала, сначала сдавленно в подушку, потом, не выдержав, отбросила её, её звуки стали громкими и страстными. Её тело выгибалось мне навстречу, а через какое-то время ее руки с неожиданной для меня силой уже то прижимали мою голову все крепче к себе, то бессильно падали на постель…

Первые два оргазма, неожиданно мощных не только для нее, но и для меня она получила именно так — и это настолько это было для нее внове и так потрясло, что после второго она даже заплакала…

— Всё хорошо? — обеспокоенно поднял голову я.

— Хорошо — не то слово! Не останавливайся только, умоляю, не останавливайся, прошу, даааааааааааааа!! — и ее тело снова выгнулось и она упала без сил на постель смятенная волной наслаждения.

— Дай, дай мне немного отдохнуть, милый, а то я просто умру от такого кайфа и счастья.

Я поднялся к ней и лёг рядом, легко приобняв и нежно целуя и поглаживая плечо… Личико ее раскраснелось, глаза просто сияли... Я тихонько положил руку на её грудь, которая все еще тяжело вздымалась. Она шутливо шлепнула меня по пальцам.

— То, что они только твои, не даёт тебе права загнать меня до смерти! Дай мне чуть дух перевести, милый, я не привыкла к такому потоку наслаждения...

Меня наполняло счастьем слышать, как она это говорила - "милый"...

— Хорошо, — радостно улыбнулся я. — Ты только не сдерживайся. Хочешь кусать, царапать, кричать — делай что хочешь, не пытайся себя контролировать!

— А я тебя не шокирую? — прижавшись ко мне, поинтересовалась она.

— Нууууууу только тем, что я и не думал, сколько же темперамента в этой скромной и нежной маленькой девочке…

— Я и сама-то о себе такого не знала... Ты разбудил меня… Я это чувствую. Я хочу, чтобы так было всегда, а не только в нашу первую с тобою ночь.

— Так будет всегда — и снова приник я к её груди, осыпая её нежными поцелуями…

Я надел резинку, и мы слились. Света стонала и кричала, закусив подушку, а несколько раз и мои плечи. Основательно досталось и моей спине от её ноготков, но мне это было только в радость, как знак качества.

…Потом мы отдыхали. Света приподнялась и нежно целовала меня в губы.

— Ты подарил мне не просто удовольствие… Я почувствовала, что значит быть по-настоящему желанной и настолько любимой, так страстно и так нежно при этом. Это… бесценно. И знаешь, что сейчас самое прекрасное? — Она прижала ладонь к моему сердцу. — То, что нам не нужно торопиться. У нас впереди всё время мира.

Я смотрел на ее счастливое личико и не мог оторваться — Я так давно этого ждал. Вот и делал для тебя всё то, что хотел тебе дать всегда, да… А твоё сердце, которое только что билось как сумасшедшее, начинает успокаиваться… нет, я никак не могу оторваться от твоей груди, она так лежит в моих руках, как в чашах. Я ревную к твоим лифчикам, пусть они знают и трепещут!

Она засмеялась, слегка выгибая спину.

— Они тебе завидовать будут. Они ведь знают, что право прикасаться к ним здесь, по страсти, есть только у тебя.

— Иди ко мне, — сказал я, и всё началось сначала…

— О чём ты задумалась? — спросил я потом.

— Да вот, испугалась вдруг, что тебя могли увести, пока я играла в скромницу.

— Я с первого же дня, как увидел тебя, сидящую и мечтательно глядящую в окно, влюбился… И всё. Больше никого вокруг не видел.

— Что же ты не подошёл толком за все это время???

— Ну, я тебе приносил кофе, а ты была такая неприступная. Теперь-то я понимаю, что ты стеснялась, а тогда боялся, что отошьёшь, не знаю, как бы я жил потом с этим...

— Зато сейчас я от тебя не отстану, — засмеялась она счастливо. — Ты потрясающий любовник и разбудил во мне зверя, так что спокойно лежать у тебя не выйдет, и не рассчитывай!!!

— Продолжим? — осведомился я, и когда она кивнула, снова нежно подмял её под себя…

— О чём ты думаешь сейчас? — я привлек ее к себе.

— Честно? Не слишком ли нагло будет с моей стороны... озвучить свое твердое желание - перевезти мои вещи сюда, к тебе, и побыстрее?

— Не будет, — улыбнулся я. — Я тебя сам никуда и никогда не отпущу!

Она счастливо и так солнечно улыбнулась.

— Я утром из ванной комнаты позвонила маме — сказала, что заночевала у Иры. А сейчас позвоню и скажу, что это была вовсе не Ира, а мой потрясающий любовник, к которому я перееду, как только мы вылезем из постели!

— Ты не боишься её шокировать такой стремительностью? Да и словами...

— После того, что ты со мной сделал в эту ночь, — я не боюсь ничего! Кроме как лишиться всего этого. И я хочу всегда засыпать и просыпаться с тобой вместе. Да, чтобы ты был всегда был со мной рядом!

— А как я этого хочу, — выдохнул я и прижал её к себе…

— И ещё, — добавила она, чуть помолчав. — Я хочу, чтобы ты знал главное. Это все не потому, что то была самая потрясающая ночь в моей жизни, хотя я и не знала, что так вообще бывает. Главное то, что я за эти сутки наконец-то поняла, как же ты меня любишь - так сильно, заботливо, нежно и одновременно настолько страстно, и…

— …И?

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

— И я окончательно для себя поняла, как же тебя люблю я. Как еще не любила никогда и уверена, что уже не полюблю кого-то другого…

Она опустила голову и прижалась ко мне, спрятав своё лицо у меня на груди.

Глава 2. День второй

Я проснулся… Радость, наполнившая меня вчера, не уходила. Я смотрел на Свету, прижавшуюся ко мне и мирно спавшую в моих объятиях, вдыхал ее нежный аромат и мне хотелось кричать всему миру вокруг, как я счастлив. Я лежал и вспоминал прошлую ночь, как она отдала себя в мои руки, как узнавала меня и саму себя, новую, раскрепощенную, её сияющие глаза потом, её благодарные поцелуи и как она прижималась ко мне, засыпая…

То, что почти год меня так мучило, все, все было не зря — моя, теперь только моя любимая девочка со мной. Одновременно такая страстная и так по-детски любящая свои шоколадки, и я был уверен, что так будет и дальше… Когда она во сне тихонько вздохнула и перевернулась на другой бок, я выбрался из постели и, притворив дверь, пошёл в душ, потом побрился и пошёл готовить завтрак. Омлет мой вчера имел успех, поэтому я решил снова его приготовить и, поставив в духовку, выскользнул на улицу. В доме напротив была кондитерская, и я быстро купил разных свежеиспечённых и не только вкусняшек и… и, разумеется, шоколадку с миндалём, такую, как она любила.

Вернулся домой, Света ещё крепко спала. Ещё бы, мы вдвоем вчера славно потрудились — не без лёгкого самодовольства подумал я.

Достал омлет, сделал кофе. В комнате, просыпаясь, зашевелилась Света.

Я всё поставил на поднос и зашёл с ним к ней.

— Влаааааааад! — расцвела она. — Это прямо какой-то день сурка! Ты каждый день будешь мне носить завтрак в постель?

— Хотел бы всю жизнь, — нежно поцеловал ее я — Буду стараться…

Она сначала замерла, осознавая, потом просияла…

— Ой, сколько вкусняшек! И… и… моя любимая шоколадка…

— Я знаю, — улыбнулся я.

— Так это… Это ты мне всё это время их в стол подкладывал, скажи, да?!

— Да, — признался я. — Мне так нравилось смотреть, как ты их лопаешь…

— Так вот почему Ирка так странно отреагировала, когда я её про них спросила…

— Да, она однажды меня поймала на этом и сделала мне втык, что не шоколадками надо заниматься, а тобою.

— И…

— А я всё боялся, что тебе моё внимание будет не надо.

— Ах ты мой любимый дурачок, — порывисто обняла она меня. — Если бы я хоть чуть-чуть догадывалась, какой ты тут, внутри, — положила она руку на моё сердце, — я бы тебе сама, несмотря на все мои комплексы, на шею повесилась бы…

— Что сделано, то сделано… Зато кому-то весь год перепадали шоколадки, и…

— И?

— И, как видишь, будут перепадать и дальше…

Света счастливо рассмеялась. Моя сорочка, которую она накинула, проснувшись, распахнулась, и завтрак на время нам пришлось отложить по чисто техническим причинам. Впрочем, никто из нас на эту тему совсем не переживал…

— …Ооох, — довольно потянулась она, как котёнок потом. — Ты меня совсем загонял! Пойду взбодрюсь и душ приму, а там решим, что делать будем.

— Тебе там не потребуется помощь? Нуууууу там… спинку потереть и всё такое?

— Ах ты, маньяк! — радостно засмеялась она. — Мысль, конечно, интересная, но мне надо сначала хоть немного в себя прийти. И да — если ты думаешь, что я могла со вчерашнего дня передумать на тему того, хочу я или нет поскорее оккупировать твою квартиру своею, как показала вчерашняя ночь, не такой уж и скромной персоной, — то даже и не смей надеяться. Заманил птичку в клетку? Теперь не улетит, так и знай!

Зашумела вода в ванной комнате…

Я лежал и на сердце у меня было так легко и тепло… Где-то в глубине души я боялся, что после нашей фантастической прошлой ночи сказка может закончиться или она предпочтёт перевести её в формат лёгких, ни к чему не обязывающих периодических встреч. Мне же хотелось засыпать и просыпаться вместе с нею, а после вчерашнего дня я уже начал мечтать о нашей совместной жизни, о семье и даже детях. Я не знал, что она думает об этом, надо ли ей это вообще или ей достаточно таких вот бурных встреч время от времени.

Её осознанное, устойчивое, желание именно постоянно жить со мной вместе дарило мне определённые надежды.

Она вышла из ванны, свежая и бодрая, снова накинув мою белую сорочку, позаимствованную из моего шкафа. Ей нравилось щеголять в одной моей рубашке, а мне смотреть на нее такую, где длинные стройные ножки с их пленительным содержимым то и дело показывали свою красоту. И разумеется, то и дело проглядывала волнующая меня грудь. Я стал понимать фетишистов, не в силах оторвать взгляда от этих двух красоток…

— Ууу, совратитель, — улыбнулась мне она тепло и солнечно, чуть наклонив голову набок и вытирая полотенцем свои шикарные волосы. — Заманил-таки в постель любимую девушку, так хоть бы фен заранее приготовил…

Я вспомнил, как моя последняя бывшая в момент нашего окончательного разрыва шарахнула мой фен от злости о пол так, что он разлетелся. Только чудом тогда плитка в ванной не раскололась… А потом я влюбился в Свету и забыл обо всём и не обзавелся новым — здесь с тех пор не ступала нога женщины…

— Купим, всё купим, девочка моя, — цепенея от нежности я посадил её к себе на колени, стал целовать, положив руку на её грудь. —Заманил значит? Кто-то, помнится, мне сам на корпоративе намёки, прямо скажем, неприличные делал, а?

— Так, этого ничего не было, ясно, да? Ты… ты это все выдумал, вот! — покраснела она. — Ты меня совратил и точка! Такая официальная версия, понял?

— Конечно-конечно, любимая, как скажешь, — засмеялся я.

— Ох, как я счастлива, милый, ты даже не представляешь… Мне с тобой так хорошо, и не только в постели… Ты знаешь, как меня успокоить, — закинула она руки мне на шею…

У меня зазвонил телефон.

— Чччерт, кому там неймётся? — мелькнула у меня мысль.

Высветился телефон Ирки.

— Ирка звонит…

— Ой! Мы же с ней сегодня договаривались по магазинам пойти, я и забыла. Впрочем, немудрено, с таким-то, как ты, странно, что я ещё помню, как меня вообще зовут, — тихо засмеялась она. — А… А у меня-то мобильник сел и зарядки с собой нет…

Я принял звонок, поставив на громкую связь.

— Влад, привет! Извини, что беспокою, — тревожно сказала Ира. — Впрочем, уже не так, чтобы слишком рано… Ты не видел, с корпоратива Светка сама уходила или с кем-то? А то мы с ней сегодня днем договорились пойти по магазинам, её телефон не в сети, сама не звонит. Её маме звонить не хочется — Светка живёт отдельно, и, если с кем загуляла, чтобы не было лишних вопросов. Волнуюсь, всё ли у неё в порядке…

— Да, она ушла и не одна.

— Ага… А ты не знаешь, с кем?

— Нууууу есть определённые мысли на этот счет… — я с трудом сдерживал смех и покосился на Свету — та так просто зажимала руками рот, пытаясь не расхохотаться.

— Ну и чего ты тянешь, говори уже! Ты… Ты что, снова упустил её, что ли, кретин нерешительный, да ещё с кем-то?! Ах ты… Знать тебя больше не хочу, кусок идиота!!!

Света, не выдержав, фыркнула и громко рассмеялась…

— Светка?! Светка… Светка, ты что ли??? — сделала стойку Ирка.

— Я, я! — заливалась смехом Света.

— Господи всемогущий! — возбужденно воскликнула Ирка — ну наконец, наконец-то ты услышал мои молитвы!!! Случилось чудо и вот эти два нерешительных дурака наконец объяснились, и, оказывается, вот уже третьи сутки вместе кровать ломают! То-то с утра гроза и проливной ливень по всему городу прошли по этому поводу!

Хотя… — несколько нерешительно, но неодобрение все же прозвучало в ее голосе — Влад, я же видела, что она набралась там тогда изрядно… Хотела её к себе позвать ночевать, сама отошла носик попудрить, а когда вернулась, её уже не было… Вот уж не знала за тобой постельной активности с нетрезвыми девушками, я все понимаю, ты столько ждал этого момента, но…

— Ир, не переживай! — снова смеялась Света. — Мой любимый рыцарь хоть и уложил меня уже в ночь корпоратива в свою постель и даже раздел, но все же не до конца! И даже имел наглость не покуситься на мою честь, нет, ну ты представляешь, нахал какой?! Оскорбил, можно сказать этим, до глубины души! Вот взял и оставив одну сильно нетрезвую и сонную, причем уже ведь на все согласную блондинку спать в одиночестве в его же постели, героически ушёл в другую комнату, на жёсткий диван!

Это я уже потом, на следующий день, поняв, какой была дурой всё это время, наконец-то позволила себе любить его, а ему — меня. Буквально. Ответственно докладываю: это он умеет делать просто фан-тас-ти-чес-ки, вооооооот, так что я ему уже заявила, что он меня теперь отсюда не выгонит, пусть даже и не пытается. Впрочем… он вроде даже и не собирается это делать, похоже… Да, милый?

Вместо ответа я просто прижал ее к себе.

— Уффффф… — облегченно выдохнула Ирка — Я знала, что он на такое не способен… Тогда я за вас очень-очень рада, ребята, не зря я пыталась вас обоих подталкивать друг к другу, обормоты вы мои любимые! А на тему его умений — Ленка Петрова каждый раз вспоминает, когда мы с ней встречаемся, — как они тогда с Владом всего две ночи провели, но она до сих пор, даже будучи счастливо замужем, забыть их не может…

— Тааааааааак, сейчас я ему устрою допрос с пристрастием про эту самую Ленку и поинтересуюсь, ничего ли он не пожалел для такой бедной скромной тихой девушки, ну меня, если кто не понял, из своего убойного арсенала? А то - развод и девичья фамилия!

Я с улыбкой слушал этот веселый девичий щебет моих двух самых мне близких девчонок в этом мире. Света совсем раскрепостилась и была просто неотразима, глаза ее весело блестели, личико раскраснелось, а как она смотрелась в моей распахнутой сорочке, где была видна ее шейка, великолепная грудь, нежный живот, а ниже — стройные и не прикрытые ничем ножки, ммммм… У меня только что слюна не закапала…

Мне пришла в голову мысль. С трудом отвлекшись от разглядывания прелестей моей девочки и прикрыв микрофон рукой, я спросил у Светы:

— У тебя действующий загранпаспорт есть?

Она кивнула.

— Ир, солнце наше, а можно как-нибудь задним числом нам со Светой отпуск оформить? В фирме сейчас затишье, мы бы на неделю куда-нибудь вместе рванули, на море душа просит, прям с завтра, а?

— Ааааааааааа, маньяк, дорвался-таки после года воздержания наконец до свежего девичьего, хи-хи, невинного, ха-ха тела, боишься кровать свою сломать в медовый месяц, а казённые не жалко, да? Лааадно уж, проведу вам оформление, отдел кадров я или где? Как потом вернётесь — первым делом ко мне в кабинет, чтобы всё было как положено подписано… Кстати, вот тебе телефон, лю-бов-ни-чек. Девочку зовут Лиза, сошлись на меня. Она там в большом турагентстве не последний человек, сделает быстро и лучшее за меньшие деньги из горящих путёвок.

— Ирка, ты просто чудо! — воскликнул я.

— Вооооот, хорошо, что ты это понимаешь! И помни — обидишь Светку — своими руками тебя закопаю!

— Ирка, спасибо, — смеясь, сказала Света. — И не волнуйся, если что он и может для меня что сделать неправильно — то только избаловать до неприличия, второй день подряд завтрак в постель подает и обещает на этом не останавливаться!

— Да, этот — может, — тепло вздохнула Ирка. — Ну ладно, ребята, вам много надо успеть. Звоните Лизке прямо сейчас, пока её не загрузили по работе. Смской как оформите путевку сбросьте дату, когда вернётесь, чтобы я вам отпуск нарисовала, а по возвращении первым делом ко мне в кабинет, буду вашими довольными физиономиями любоваться… Как же я за вас рада…

Она положила трубку…

— Ну что, устроим досрочный медовый месяц, милая? — спросил я.

Света кивнула, радостно улыбаясь.

Я позвонил Лизе, снова по громкой связи, сказал, что нас направила Ира, как к незаменимому специалисту по организации отдыха для влюблённых. Она польщённо рассмеялась и сказала:

— Есть несколько горящих путёвок. Я вам рекомендую воспользоваться случаем — тут у нас одна пара в последний момент разругалась и передумала ехать. Место хорошее и номер как для молодожёнов. Мы, чтобы не быть в убытке, вам очень хорошую скидку сделаем. Вылет завтра рано утром, рейс хороший, регулярный. Берёте?

Я посмотрел на Свету — она снова согласно кивнула и мечтательно закатила свои голубые, столь любимые мною глаза.

— Берём!

— Тогда держу для вас. Паспортные данные жду в течение трёх часов для оформления, можно смской. Полная оплата сегодня не позднее 17.00, наличными. Успеете?

— Успеем.

— Отлично, жду вас.

Я положил трубку.

— Ну что, красотка моя златовласая, море ждёт нас? А уж номер с большой кроватью, чтобы мне было удобно делать моей любимой девочке оооооооочень хорошо… — сказал я, открывая ящик стола и доставая деньги.

— Влад… У меня там, в квартире, деньги на отпуск отложены, и я тоже хочу поучаствовать в оплате путевки и билетов…

— Так, жертва маньяка! Не надо мне сейчас о деньгах. Ты и так не бесплатно полетишь.

— В смысле?!

— Натурой будешь отдавать, натурой!

— Вам выдать аванс? — Она улыбнулась и потянулась, и как бы случайно сорочка на ней совсем распахнулась, она лукаво смотрела на меня.

— Вот именно! — воскликнул я и рванул к ней получать своё…

— …Так, а теперь рассказывай, что за Ленка Петрова и что за странная у вас какая-то была любовь на две ночи?

Я рассмеялся.

— Ох уж эти студенческие шалости…

— А всё же?

— Ну, как-то в нашей компании после лёгкого, впрочем не очень и легкого, по совести говоря — то, подпития развернулась дискуссия на тему близких отношений. Вот, некая Ленка Петрова из Иркиной группы утверждала, что это всё мужикам надо, а девчонкам ну да, неплохо конечно, но не настолько.

— Ну и?

— Ну и я, тоже был признаю, не так чтобы сильно трезв, ей шепчу — давай пари? Переспим. Если ты сама не захочешь предложить повторить ещё раз — я выйду и на крыльце Универа и закричу, что, мол, все мужики козлы и им от женщин только постель нужна.

— А если она захочет повторить?

— Прокричит с крыльца, что я самый крутой любовник в мире и что она хочет повторения.

Света рассмеялась и как-то сыто потянулась:

— Теперь, уже зная твои таланты, — ты же выиграл пари, да?

Я улыбнулся.

— Да. На следующий день после той первой ночи она в легком замешательстве снова подошла и сказала, что вообще-то хотелось бы ещё… Я по доброте душевной сказал, что готов, и что ничего ей с крыльца кричать не надо. Ну и делал приятно барышне и всю следующую ночь.

— А чем дело кончилось?

— Ну, она хотела длительных отношений, но мне это было не надо. Девочка неплохая, но я сразу понял — ну не моё, понимаешь?

— Так ты у меня опасный тип, оказывается, — с притворным страхом сказала Света. — Даже странно, как я целый год ускользала от твоих цепких лап!

— Ну я долго готовился и вот сейчас-то ты наконец попалась, птичка моя, коготки увязли и от меня ты уже не уйдёшь. Ты это понимаешь, не страшно?

— Ещё неизвестно, кто попался, — рассмеялась Света. — Один известный мне маньяк так разогнал мой ранее спящий темперамент, что теперь придётся ему, если не денно, то нощно так точно, немало потрудиться, чтобы соответствовать моим ожиданиям…

— Мы с ним, — кивнул я на свои бёдра, — всегда готовы… Да и не только с ним тебе интересно, дааа?

— Дааааааа, мне вчера ооооооочень понравилось начало процесса — повторите, пожалуйста! — и она настойчиво направила мою голову к своим бёдрам, и ещё долго её стоны и вскрики оглашали нашу комнату…

Через час, по-быстрому приняв душ, мы рванули на такси на её съёмную квартиру. Пока она собирала вещи для отпуска (остальные мы решили ко мне перевезти по возвращении) и звонила предупредить хозяев, чтобы они начали искать себе новых квартирантов, я сбросил в турагентство данные наших паспортов. Потом, уже с её вещами, мы заехали в агентство, где дооформили и оплатили путёвку и билеты. Света снова пыталась высказать желание материально поучаствовать в покупке, но я, выразительно и строго посмотрев на неё и погрозив указательным пальцем, одними губами сказал: «На–ту–рой!» — и она, засмеявшись, оставила эти попытки.

За время сбора вещей и оформления путёвки её телефон зарядился, и она отошла позвонить маме. Лиза что-то захотела уточнить в ее паспорте, и я подошёл к Свете за ним:

— «…Мама, он такой потрясающий, такой заботливый, я так счастлива… Влад, ну конечно же Влад, кто же ещё? Я же тебе говорила о нём и не раз… Да-да, я помню что ты мне давно говорила, что не надо ждать, а надо самой, да… вот и…» — донёсся до меня обрывок её разговора.

Я улыбнулся.

— Дай на минутку свой загранник, Лиза что-то забыла списать оттуда…

Света протянула мне паспорт и продолжала щебетать с мамой.

— Ага, будущая теща, значит, тоже, оказывается, в меня всегда верила — улыбнулся я себе.

Лиза тихонько шепнула мне:

— Давно не видела настолько влюблённую пару, как вы со Светланой. Уверена, вам там все понравится. Я была в ознакомительной поездке — просто рай для влюблённых и молодожёнов…

Я кивнул головой:

— Спасибо, не сомневаюсь, что всё пройдёт отлично…

Счастье последних дней не оставляло меня… Света тоже сияла, а я любовался своей девочкой.

Мы с путёвкой и билетами вернулись домой.

— Ты голодная? — спросил я, когда мы вернулись.

— Ой, как-то все закрутились и про еду забыли, а есть хочется...

— Давай пиццу закажем? Я пока свои вещи сложу… Вот скажи, тебя с рук когда-нибудь пиццей кормили?

— Нееееет, — загорелись у неё глаза в предвкушении. — Давай…

— Вот телефон и буклет. Тут рядом, очень вкусно делают и доставят быстро. Выбирай и заказывай, что нравится. Я так, всеядный. А смысла заморачиваться ужином не вижу. Ну, хотя, если захочешь, можем выйти куда-то…

— Нет-нет. Сто лет пиццу не ела. Как у мамы бываю — она меня пирогами закармливает. В остальное время стараюсь за фигурой следить.

— О да! — прищёлкнул я языком с видом знатока. — За такой фигурой следить надо. Теперь у тебя есть, кому за ней приглядывать, поверь. Если там нужно будет там что-то потрогать — пощупать — погладить, или приложиться, а уж тем более — ввести /вставить или продегустировать, то об-ра-щай-тесь! И вообще если что — знаешь ли ты, что полноценное занятие любовью отлично сжигает калории? Обращайтесь, девушка, не стесняйтесь! Мы — завсегда рядом!

Она счастливо улыбнулась…

— Влад… — Она подошла, села ко мне на колени и прижалась ко мне. — Мне так легко и хорошо с тобой. Всего второй день мы вместе, а я уже не представляю, как жила без тебя рядом…

— Я тоже не понимаю, радость моя, — и прижал её к себе. — Забудем всё, что было раньше до нас. Мы теперь вместе навсегда.

Привезли пиццу…

— Ложись, моя детка, буду кормить тебя с рук…

Света с готовностью легла на кровать, и я стал ей подавать заранее приготовленные кусочки, специально немного не донося их до неё, чтобы ей приходилось чуть приподниматься и тянуть свою шейку. Моя незастёгнутая сорочка на ней при этом распахивалась, навевая определённые мысли при виде её груди и всего остального…

Эта коварная плутовка делала вид, что не замечает моих жадных взоров… Хотя в какой-то момент неожиданно опустила руку на предмет моей гордости и сжала его.

— Ого! Так-так, я догадывалась, что только вот такими корыстными помыслами можно объяснить твою заботу о кормлении бедной оголодавшей девушки типа меня… Тааааааааак, это куда это ты постоянно косишь блудливым взглядом, ааа?!

— Я держу под контролем мои сокровища — твою грудь, от вида которой у меня слабеют колени и вообще все, и только одно поднимается, — засмеялся я. — И вообще, ты, может, думаешь, что она твоя, но на самом деле ей так хорошо в моих руках, что это ещё спорно, чья она…

Я привлёк её к себе и приник губами к объекту моего внимания.

— Аааааааххххх, — выдохнула Света. — Кто я, чтобы с тобою спорить? — И раскинула руки. — Не смею вам мешать общаться, даааааааа…

…Ещё нескоро мы вернулись к пицце, впрочем, никого из нас это не смущало… Потом мы её-таки доели, отправили Ирке СМС с датой возвращения и благодарностью за Лизу (уже было поздно звонить) и легли спать.

Глава 3. Отпуск

— Свети, Свети, просыпайся, почти прилетели, — услышала я и открыла глаза, проснувшись.

Я не сразу поняла, где я и кто ко мне обращается. Открыла глаза.

Я сидела в самолёте, головой привалившись к чьему-то плечу. Я спала в самолёте? Я, которая никогда не могла заснуть в самолёте? Я и летать не очень-то любила — не то, чтобы боялась, но как-то мне было не очень комфортно. Потому время перелёта всегда так тянулось. А тут — раз, и заснула, да ещё на чьём-то плече…

— Влад! — озарило меня, и тёплая волна прокатилась по моей душе. Мой Влад, — смакуя, довольно сказала себе я. Да, теперь он мой. Как странно и непривычно… И как же это потрясающе!

Ещё несколько дней назад он был для меня лишь коллегой, чувства к которому я всячески подавляла в себе, не веря, что такой мужчина может быть один. А теперь, теперь я знала, что он почти год любит. Меня любит. Вся его помощь, знаки внимания — всё это было неслучайно.

И эти несколько ночей и дней, проведённых с ним, показали мне, насколько потрясающий мужчина дарит мне свою любовь. И дело даже не в постели…

Хотя… Я покраснела… Как же мне с ним в этом было хорошо! И дело даже не в его ласках, хоть и умопомрачительных, о которых я читала, но особо и не надеялась когда-то испытать. Дело в его заботе и нежности, в том, что он позволил мне раскрыться, ничего не стесняться и полностью отдаваться своим чувствам и ощущениям, отдаваться ему. Каждый раз после очередной близости я чувствовала себя обновлённой, перерождённой, и это было так непривычно и приятно, что я была просто счастлива…

Я всегда знала, что он тёплый и по-доброму ироничный человек. А сейчас, со мной, он ещё больше раскрылся в этом. Мне было с ним так легко и спокойно, какая-то непоколебимая надежность была во всем его поведении, а мне этого всегда не хватало…

— Милый, я долго спала? — потянувшись, спросила я Влада, который смотрел на меня с теплом и любовью.

— Да ты заснула практически сразу после взлёта, — улыбнулся он. — Сказала, что минутку подремлешь — ииииии… Вот, расстегнул тебе ремни, откинул спинку и подлокотник, чтобы тебе было удобнее, а ты устроилась поудобнее и всё спала, моя принцесса…

— Ой, и ты так несколько часов и сидел???

— Да, не хотел тебя тревожить. Сидел и таял от нежности… Что моя любимая девочка рядом со мной. Что мне ещё надо для счастья?

— Ты ж мой герой! — я одарила его жарким поцелуем, и ещё, и ещё…

— Детка, вот-вот объявят, что надо пристегнуть ремни. Самое время по-быстрому сбегать кое-куда, если надо, а то потом ещё минимум полчаса такой возможности не будет…

Я кивнула — Пошли!

Влад пропустил меня первой. Я зашла и, быстро сделав свои дела, посмотрела на себя в зеркало. На меня смотрела немного заспанная, но, в общем-то, вполне себе довольная жизнью симпатичная мордашка. Глазки были предательски сытыми. Ещё бы! Несмотря на ранний вылет, мы накануне толком так и не спали с Владом — как метко выражается Ирка, «кровать ломали». Причем инициатива была моя. Кто бы мог подумать еще несколько дней назад...

Ну да, да, да! Вот разбудил мой любимый мужчина во мне ещё тот темперамент. Хорошо ещё, что он сам в этом плане хоть куда. А то были в моей жизни экземпляры на три, максимум пять минут... Неееееееееет, у нас и тут с ним всё просто отлично и упоительно, небыстро и таааак основательно…

Я вышла и, чмокнув своего любимого, пошла на место, чтобы успеть себя привести в порядок к его возвращению…

Он пришёл минут через пять.

— Хорошо поспала, солнце моё?

— Мрррррррррр, — потянулась я. — Хорошо, но мало. Один похотливый тип мне почти всю ночь спать не давал, всё что-то от меня хотел. Но тут вздремнулось хорошо…

Он улыбнулся, но ничего не сказал. Ещё бы, это кто ещё кому спать не давал и хотел ещё и ещё по правде-то говоря… Как же я обожала эту его улыбку! Тёплая, чуть ироничная. Пожалуй, это первое, что мне в нём сразу понравилось, когда я с ним познакомилась на работе. Как много это сразу мне сказало о том, что это за человек. И его бесконечная доброжелательность, и тёплая ненавязчивая забота.

— Извини, не могу тебе обещать, — развёл он руками, — что в следующие ночи тебе удастся поспать больше.

Я рассмеялась.

— Ах ты мой любимый мальчишка! Охотно верю. Но и тебе легко эти ночи не дадутся, так и знай!

— Когда это мы боялись трудностей? — изобразил он Дмитрия Петровича на пятиминутках так похоже, что я расхохоталась, а потом счастливо прижалась к нему. А он обнял меня рукой за плечи и прижал к себе…

Прозвучало предупреждение пилота — самолёт стал снижаться, надо было пристегнуться, но мне так не хотелось отрываться от него…

— Кресла! Поднимаем спинки кресел, пожалуйста. Ремни пристёгиваем, самолёт начинает снижение. Девушка, пожалуйста, верните подлокотник в исходное положение и поднимите спинку кресла, — сказала мне проходящая стюардесса и остановилась, ожидая моей реакции.

Я вздохнула и выпрямилась, подняла спинку кресла, села ровно, пристегнулась. Влад вернул подлокотник в исходное положение. Она прошла дальше…

— Не грусти, малыш, — похлопал он меня по коленке. — Там ещё не меньше часа трансфера до отеля будет, ещё подремлешь.

— Ну не знаю, — сказала я. — Буду смотреть по сторонам в окно…

— Если что — персональная подушка в моём лице в твоём распоряжении, так и знай, — снова улыбнулся он.

— Эй, мы что, спать туда едем? Нееееееее, это наш медовый месяц, и вся прогрессивная общественность в моём лице неуклонно будет добиваться выполнения взятых Вами, молодой человек, на себя повышенных обязательств! Хм, на себя? Наверное, чаще под себя, да? Но однозначно - повышенных!

— Хммм… — многозначительно и хмуря брови задумался он. — Остановимся на взятых мною! Будем брать и брать и выполнять снова и снова. До полного героического перевыполнения производственного плана!

— Воооооооот, мне нравится ваш ответственный подход к решению задач, молодой человек. Политически верно рассуждаете. Главное, чтобы подход был творческим, Вы ж понимаете?

Влад наклонился к моему уху и шепотом минуты три излагал свои творческие идеи по производственному плану во всех красках. Я возбудилась настолько, что моя домна была готова хоть сейчас переплавить всё на свете…

— Влад, прекрати немедленно! А то я, наплевав на все посадки, наброшусь на тебя прям здесь и сейчас и плевать, что тут куча народа вокруг! — покраснев, заявила я.

— Интересная мысль. Этакое новаторство, в духе времени, стоит опробовать, — задумчиво посмотрел он на меня, но я видела смешинку в его глазах.

Получив от меня локтем в бок, он улыбнулся.

— Хотя всё же пока рано… Ну ладно, смотрю, производственный план вы, девушка, одобряете. Значит — принимается! — улыбнулся он, поцеловав меня.

Самолёт пошёл на посадку.

Мы достаточно быстро прошли паспортный контроль и, получив свои чемоданы, пошли к автобусу трансфера, поехали.

Гид нам сказал, что дорога займёт часа полтора. Как и предвидел Влад, в дороге меня снова разморило, и я снова проспала на его надёжном плече всю дорогу.

— Ты в прошлой жизни, наверное, была соней, да? — пошутил Влад, разбудив меня, когда мы уже подъезжали к отелю.

— Издеваешься, значит, над любимой женщиной? Мы с тобой потом поговорим, наедине!

— Поговорим или попробуем то, о чём я тебе сказал на ушко в самолёте?

Я возмущённо ущипнула его, и он ойкнул от неожиданности. И правильно, нечего девушку дразнить раньше времени!

Мы оформились и зашли в номер… Ого! Так вот они какие, сексодромы! Я нервно сглотнула…

Влад, похоже, тоже был под впечатлением…

Он посмотрел на меня, плотоядно облизнулся и дурашливо потёр руки.

— Что там с производственными задачами?

— План — наше всё, — ответила я и бухнулась на постель, раскинув руки. — Приступайте к работе, молодой человек, не отлынивайте!

— Погоди, — сказал он. — Я слышал, такие номера с повышенной звукоизоляцией. Давай проверим, я выйду и закрою дверь, а ты покричи…

Он вышел и закрыл дверь.

— О да, да, милый, ещё, глубже, чтобы до самого горла! — дурачась, орала я. — О, как мне хорошо, не останавливайся только, мой страстный жеребец! Ещё, ещё, о дааааааааа, глубжееее!!!

Дверь неожиданно распахнулась. За ней стоял сразу смутившийся Влад, а рядом с ним — обалдевший официант с вином и подносом фруктов.

— Ой, — испуганно прикрылась я халатом, поскольку большую часть одежды я уже сняла…

— Нам принесли комплимент от отеля. Номер-то категории для молодожёнов, — сказал Влад, забрал поднос и дал официанту на чай… Смущённый официант, косясь на меня, ушёл. Влад закрыл дверь, повесив знак «Не беспокоить», поставил поднос на постель, и мы оба расхохотались и долго не могли успокоиться…

Влад налил мне вино…

— Ну что, за успешную проверку акустики! Практически ничего не было слышно…

Я выпила.

— Так, я не поняла, меня сегодня любить будут на этом ложе или мне позвать официанта и заказать себе любовника? — прищурившись, с вызовом посмотрела я на него. — Кто-то в самолёте мне на ушко мноооооооого чего обещал…

— И то верно. Ну, держись, — сказал он, плотоядно сверкнув глазами, и бросился меня окончательно раздевать, а потом и с себя снял всё — ну и завертелось…

Надо отдать ему должное — поставленные планы мы не просто выполнили, а основательно перевыполнили, а его ударник однозначно был на высоте. Если бы не голод (последний раз мы перекусили в аэропорту перед самым вылетом рано утром) и желание таки дойти до моря, так бы и лежала на этой королевской кровати, соображая, кто я, где я, где мои вещи и вообще, как меня зовут… Не помните? Вот и я не помню...

Поэтому значительно позже мы, собрав остатки сил, таки добрались до душа, меня так Влад отнес туда на руках ( просто ноги не держали) и он нас взбодрил. Мы сходили пообедать, чтобы восполнить запас калорий для будущих производственных побед. Потом заскочили в номер, взяли купальные принадлежности и пошли искать уголок на пляже поукромнее. Мне не хотелось, чтобы на Влада пялились, ибо по его спине и плечам было всё однозначно понятно. Ну и ему тоже не хотелось оценивающих взглядов в сторону моей скромной персоны.

Впрочем, пока мы шли, на меня всё равно пялились — как персонал, так и другие отдыхающие. Влад ловил эти взгляды, но относился как всегда - с легкой иронией и даже, я бы сказала, с неким превосходством.

— Что, гордишься собой, постельный террорист? — понятливо улыбнулась я.

— Я горжусь, что у меня такая девушка, которая лучше всех и она моя и только моя! И вообще - у тебя есть претензии по качеству проделанной работы? — хитро посмотрел он на меня. — Можем пойти и доработать, если что не так.

— Нет-нет, — испугалась я. — А то я потом буду ходить как пингвин! Отпуск только начался, всё успеем.

— Пошли вооооон на тот причальчик. Там под зонтиком как раз два места свободны, в уголочке.

Мы расположились. Влад натирал меня кремом, и я почувствовала, что завожусь опять. Да что со мной такое происходит вообще?! До Влада у меня больше полугода никого не было, и ничего, не переживала особо… Ладно, будем считать, что солнце, экзотика и море, да и наш с ним марафон у него дома встряхнули мой организм, и он никак не придет в норму, хотя пусть и не приходит в ту старую норму - с таким-то мужчиной рядом...

Мы много плавали. Я любила море, и, как выяснилось, Влад тоже… Дурачились на мелководье… У меня было странное, но такое приятное ощущение, что в его лице я получила не только мужчину, но где-то немного и отца — настолько заботлив он был и предупредителен, даже в мелочах. Не успела я бросить мечтательный взгляд на барчик пляжа, как он тут же пошёл туда и принёс мне мороженое и коктейль.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты ооооооооочень сексуально выглядишь, когда лижешь мороженое, особенно когда в бикини? — поинтересовался он.

— Нет, я вообще первый раз на море с любимым мужчиной. Обычно с мамой или с подругами. Вот летом собиралась напроситься в компании с Иркой и её семьёй…

— Ты серьёзно?! — не поверил он и красноречиво окинул меня взглядом. — Чтобы такая девушка, как ты, не с мужиком, а с подругами в отпуск летала???

— Не, ну предлагали, конечно… Просто как-то выглядело так, что я была бы нужна только на время собственно поездки и для развлечения в постели во время ее. Я не монашка, конечно, но себя тоже уважаю. Мне такие приключения на раз не нужны…

— А что же со мной полетела? — рассмеялся он.

— Вообще-то это начало нашей совместной жизни, — и я показала ему язык. — Я тебя рассматриваю как своего спутника жизни, так-то. Ещё не передумал терпеть меня и мои вещи у себя дома?

Он крепко обнял меня и прижал к себе вместо ответа. Мы сидели молча, и счастье переполняло меня.

Пришла СМСка от Ирки: «Первый - второму. Кровать там у вас ещё цела? Прием!»

Мы рассмеялись — наша подруга нас не забывала. Я ответила: «Второй - первому. Ей крепко достаётся, но пока она держится! Спасибо за заботу!»

— Надо будет не забыть ей что-то привезти в благодарность за её многомесячные хлопоты в попытках свести нас, да и за отпуск. Что думаешь? — спросил Влад.

— Обязательно. Давай вечером пойдём гулять по набережной, посмотрим, что тут есть… Заодно и маме, и Димке посмотрим.

— Расскажи мне о своих родителях, — неожиданно попросил он, когда мы вечером после ужина гуляли по набережной.

— Маму зовут Нина Сергеевна. Я её очень люблю… Как-то, знаешь, мне с ней легко делиться всем. Она очень тёплый и понимающий человек. Ты ей понравишься…

— Почему ты так думаешь?

— Ну… я рассказывала про работу, про тебя… В последнее время всё больше про тебя и всё меньше про работу. И она, как и Ирка, говорила: «Светочка, сейчас другое время, ты можешь и должна сама проявить инициативу». И Светочка проявила, набравшись на корпоративе до полного изумления, — рассмеялась я.

— И я так рад этому, — он обнял меня. — Я просто счастлив…

Мы постояли обнявшись и пошли дальше.

— Ну а отец?

— Отца я не помню… Он пропал из нашей жизни, когда мне было где-то пять, а Димке восемь. Мама не любит о нём вспоминать… А Димка — это мой старший брат. Он твой ровесник. Он музыкант. Сейчас в другом городе живёт, время от времени думает вернуться сюда, но его девушка, она оттуда, пока не хочет…

— А почему ты тогда с мамой не живёшь?

— Она всё норовит меня замуж выпихнуть, — засмеялась я. — И считает, вполне обоснованно, что наличие мамы в квартире со мной может отпугнуть потенциального претендента на мою руку и сердце…

— Ну, меня бы не отпугнуло...

— Влад, вот только не говори, что ты готов прямо сейчас бухнуться на колено и позвать меня замуж.

— Прям сейчас — нет. Потому что ты пока сама не готова и не уверена. И да, надо пожить вместе. А то вдруг через месяц ты будешь кидать в меня носками, а я в ответ надену тебе на голову кастрюлю?

Мы представили себе эту картину и так расхохотались, что на нас стали оборачиваться другие прогуливающиеся…

— А ты расскажи о своих, — попросила я.

— Мне нечего рассказывать. Сестёр-братьев у меня не было, а родителей не стало, когда я учился в Универе… Родственников тоже нет…

— Ой, — вскрикнула я и прижалась к нему…

— Ничего, я уже привык. Да и был уже большим мальчиком… Тогда мы с Иркой окончательно и сдружились — она меня тормошила, чтобы я не ушёл в себя… Ну, ещё несколько ребят из той универской компании, общаемся временами, и пара школьных друзей. Как-то так, в общем…

— Не волнуйся, — уверенно заявила я. — Энергии и заботы моей мамы хватит на нас двоих с лихвой! Еле успевать будешь отбиваться от её пирогов. А если совсем придёшься ко двору — тебя ждут шарфы и прочие аксессуары её ручной работы. На потоке вяжет!

— А что, — улыбнулся он, — домашние пироги — это вещь!

— Оооооооо, мамуля их делает потрясающе. Я ей говорю: бросай свою работу и иди в кондитерскую — отбоя не будет от клиентов.

— А она?

— «Светочка, я тут уже тридцать лет здесь работаю, как же я уйду…»

— Понятно… Да, то поколение как кремень, если что решило…

Мы ещё побродили, приглядели хорошую лавку с вином и решили ближе к возвращению купить Ирке бутылку-другую, ну и, разумеется, восточные сладости, которые она любила.

Я зависла в одной лавке, выбирая лёгкие бусики. Влад незаметно отлучился.

— Ты где? — обернулась я.

— Вот, — немного стесняясь, сказал он. — Мне оно так сразу понравилось, когда я увидел… Оно должно подойти к твоим глазам…

В его руках было очень изящное серебряное колечко с большим сапфиром.

Я просто ахнула от восторга.

— Влад! Оно такое красивое… Наш отпуск только начался, а ты меня уже так балуешь!!!

— Я готов делать это всю свою жизнь, — просто сказал он, глядя мне в глаза.

— Ты ж мой милый, любимый…

Я была так растрогана, даже не столько самими словами, а тем, как он это сказал… Никогда ещё рядом со мной не было такого Мужчины.

Я примерила колечко — оно идеально село на мой палец. Я встала перед зеркалом и подняла руку к лицу — действительно, сапфир так подходил моим глазам, которые сейчас просто блестели от восторга.

— Хрен я тебя, такого, выпущу из своих ручонок, — подумала я.

Примерявшие рядом бусы девушки завистливо смотрели на меня и с интересом — на Влада. И я, внезапно разозлившись, взяла его за руку, и мы быстро вышли.

— Что-то не так? — заволновался он.

— Нет, просто эти фифы стали слишком пристально на тебя пялиться!

— Ооо, да мы, оказывается, ревнуууууууууем? — иронично поднял он бровь.

— А хоть бы и так!

— Свети, если бы я был способен обратить внимание на кого-то ещё, кроме тебя, мы бы сейчас тут не стояли…

— Ну, мне так спокойнее будет… Ладно, хватит о них… Какое чудное колечко! Чувствую, мой долг натурой только растёт…

— Вот именно, и давно пора бы уже кое-кому начать расплачиваться!

— Да-да, пошли быстрее, пока проценты меня не разорили!

И мы, как два подростка, чуть ли не бегом вернулись в свой номер…

Тем временем уже вовсю гремела летняя дискотека.

Мы утолили первый любовный голод и лежали, лениво поглаживая друг друга...

— А как ты относишься к экстремальному занятию любовью? — спросил он меня.

— Ты о чём?

— Пошли на балкон? Мы на последнем этаже, выше никого. Напротив — море. На балконе развешаны полотенца для сушки… Зажжём там…

Света, Света, ты чего творишь! — всполошно сказало моё внутреннее, ещё то, старое, до Влада «я».

— А пошли! — сказала я, и моё внутреннее, новое «я» одобрительно кивнуло и довольно потёрло ручонки, показав старому язык.

Мы крадучись вышли на балкон. Быстро огляделись — с соседних балконов нас бы не было видно, да и в тех номерах не горел свет. Влад прогнул меня так, чтобы я оперлась об оградку балкона. Музыка гремела, тёмное небо расчерчивали лучи лазеров, с моря дул свежий ветерок...

— Поджигай, — хихикнув, сказала я Владу. И ооооооооооо, как он зажёг, одним движением войдя в меня… Я еле стояла на ногах, вцепившись в оградку и закусив полотенце, чтобы своими стонами и вскриками не распугать отдыхающих, лениво бродящих внизу у барчика…

Меня мотало из стороны в сторону. Под конец ноги стали подгибаться, и Влад, подхватив меня и развернув к себе лицом, взял под бёдра и опустив меня на себя, стал делать всё сам, опуская и поднимая, пока я держалась руками за его шею, вцепившись зубами от восторга в его плечо и блаженно стонала …

Потом он занёс меня в номер на кровать, и мы просто рухнули в изнеможении. Пару минут не могли сказать ни слова, а потом одновременно засмеялись…

— А ты у меня хулиган, оказывается… А на работе таким скромником представлялся. А тут, посмотри-ка… И часто ты так?

— Первый раз. Мне с тобой так легко и просто, как никогда и ни с кем. Хочется любить и валять дурака. Иногда сразу и то, и то… Ты же тоже никогда так… не?

— Да мне бы и в голову такое даже не пришло никогда! Попала вот в лапы к одному секс-гиганту, кручусь как могу…

— Ах ты моя любимая жертва, — обнял он меня и мягко стал целовать в глаза. — Глазки мои любимые… А уж про моих любимиц вообще молчу, — и он приник к моей груди, нежно целуя её. И уже вскоре мы снова, раз за разом, испытывали нашу кровать на прочность, а номер — на звукоизоляцию…

Глава 4. Медовый месяц и возвращение

Наш первый общий отпуск был просто упоителен. Мне было легко и просто с ней. Она, такая скромная когда-то, раскрывалась всё больше и больше, и мне нравилась её готовность к экспериментам и лёгкому хулиганству.

Нам понравилось то местечко, где мы плавали в первый день, и мы ходили туда. Обычно с утра я, как жаворонок, ходил и занимал нам два шезлонга в сторонке, развернув их так, чтобы нас не было видно с берега и c других шезлонгов.

На третий день мне пришла в голову хулиганская мысль. Мы со Светой лежали рядом, лениво болтая. Я накинул своё полотенце на наши бёдра, а моя рука забралась к ней в трусики и стала делать ей хорошо. Очень хорошо.

— Влад, ты что творишь! — заполошно шёпотом возмутилась она, оглядываясь в панике.

— Лежи и наслаждайся, — невозмутимо ответил я, продолжая пальцами ласкать её самые сладкие местечки. И она сдалась, прикрыла свои столь любимые мною голубые глазки, бёдрами сжимала мою руку и учащённо дышала…

Я приобнял её другой рукой, и она немедленно в неё вцепилась зубами и глухо мычала, не в силах беззвучно получать удовольствие.

По морю мимо нас проплывало одноместное каноэ. Оно было в метрах пятнадцати. Не знаю, видел ли человек оттуда что-то — вернее, видеть он там точно не мог, поскольку полотенце лежало у Светы на коленях, — но мог догадаться, потому что выражение ее личика было однозначным.

Её оргазм совпал с криком человека на перевернувшемся (возможно, от лицезрения этой картины) каноэ. Так что наши соседи по шезлонгам на причале возглас Светы, приглушённый моей рукой, не услышали…

— Ах ты, гад! — возмутилась Света потом, но глазки её довольно сияли…

— Ещё скажи, что тебе не понравилось, — парировал я.

— Ну, это было неожиданно, — признала она. — Это была такая смесь удовольствия и страха быть застуканной…

Вскоре она «отомстила» мне. Этим же днём неподалёку от нас расположилась молодая пара, явно из давно здесь отдыхающих. Парень ушёл плавать, а Света о чём-то стала щебетать с девушкой, расспрашивая какие-то детали про здешние ресторанчики. Я решил немного вздремнуть, лег на спину и закрыл глаза… Вдруг я почувствовал, что чья-то нежная шаловливая ручка забралась мне в плавки и очень старательно и энергично пытается привести предмет моей гордости в боевое состояние. Я пытался вывернуться, но меня держали весьма крепко, причём обращались очень нежно и старательно, движения быстро стали интенсивными… Приоткрыв глаз, я увидел лукавую улыбку Светы. Эта хулиганка, общаясь с соседкой слева, активно радовала меня своей правой рукой… Всё конечно хорошо, но анатомия у женщин и мужчин немножечко разная: мужскую эрекцию скрыть тяжело даже лежащим сверху полотенцем. И я, сняв с себя кепку, будто случайно прикрыл место преступления.

После чего расслабился и получал удовольствие, молясь всем богам, чтобы парень этой девчонки не пришёл раньше времени и не принял нас за двух психов…

Тогда я ещё не был избалован прикосновениями Светы в этой области, она ещё стеснялась. Такое внимание мне было в новинку, и долго ей трудиться не пришлось — и вскоре я облегчённо и с наслаждением выдохнул, пожалуй, несколько громко.

— Что, милый, спина больше не болит? Всё хорошо? — заботливо спросила Света. — Влад, когда плавал, немного потянул спину, вот отпустило наконец, — пояснила она девушке.

— Да-да, так бывает, — кивнула та. — Вот мы когда недавно плавали, так я…

Ещё нам нравилось отплыть подальше от пляжа в сторону. Там был кусочек земли за пределами отеля. Мы обнаружили там крохотный грот и, разумеется, не смогли не воспользоваться таким случаем. Нам там понравилось, и мы ещё несколько раз там зажигали за время отпуска…

Но всё же основная наше программа проходила в номере.

Однажды Света, смущаясь, сказала, что ей хочется в ответ на мои ласки ртом там ответить взаимностью, но она не умеет, потому что никогда не делала. Да, её бывшие хотели, чтобы она сделала, но не хотела она. А сейчас хочет.

— Милая, — посмотрел на нее я, — если ты хочешь сделать мне приятное только в ответ, но самой не хочется — мне такой ценой этого не надо. Перебьюсь.

— Нет, я именно что хочу! - упрямилась она - Он… он мне нравится! Он делает мне так хорошо, и я… я тоже хочу сделать ему хорошо! Таким образом!

— Ну, если уверена… Делай. Но в любой момент, если передумаешь, можешь остановиться. Я не обижусь…

— А ты… А ты мне подсказывай, что и как. Я, конечно, в фильмах видела, но то фильм, а то — ты!

— Договорились…

Какая потрясающая и способная любовница мне досталась — думал я позже. Когда человек занимается любовью именно как искусством, стремится дать любимому человеку наслаждение - всегда всё получается как надо… Вот и у Светы всё получилось просто здорово, а для первого раза так и просто великолепно!

Потом, довольная собой, она гордо легла рядом и спросила:

— Ну как?

— Просто потрясающе, — чуть задыхаясь, ответил я. — Если бы ты не сказала, что впервые, ни за что бы не поверил!

— А то! Мне было стыдно - ты с первой ночи там меня так радуешь, а я только получаю от тебя кайф. А так и тебе было хорошо, и я так рада, любимый…

— Ты заслужила награду, — и вот уже я скользнул к её бёдрам, а она прижимала мою голову к ним…

— Как-нибудь… как-нибудь, — позже расхрабрилась она, — попробуем ну… одновременно друг другу?

— Обязательно, — прижал я её к себе. — Всё время мира теперь наше, любимая моя девочка…

...Всё хорошее, увы, когда-нибудь заканчивается. Подходил к концу и наш отпуск… Это не снижало накала нашей страсти. Однажды нас так разобрало, что я на руках и чуть ли не бегом отнёс хохочущую и покрасневшую Свету в наш номер в разгар дня.

Мужчины обалдевшими взглядами провожали нас, женщины понимающе улыбались, кто-то отчаянно завидовал. Я повесил табличку «Не беспокоить», и мы снова и снова перевыполняли наш план…

И да, то самое предложение Светы про «попробовать» мы претворили в жизнь и единогласно решили взять эти одновременные ласки в свой арсенал. За эти дни мы всё лучше узнавали друг друга включая постельные предпочтения — как и что кому нравится, хотя я старался делать упор именно на то, как хочет моя любимая девочка. Я любил смотреть в её глаза, когда к ней подступал оргазм - они чуть темнели, а потом широко раскрывались, когда очередной пик удовольствия настигал её… В эти мгновения я испытывал такое счастье, что никакой мой собственный кайф не мог сравниться с этими ощущениями…

Накануне возвращения мы купили подарки — вино и сладости Ире, красивые платки и всякие кремы маме Светы, вино и пару магнитов нам на память… Вечером мы напоследок пошли прогуляться по набережной…

— Это была незабываемая неделя, милый, — прижалась ко мне Света. — Я так счастлива. И я так рада, что мы теперь всегда будем вместе. Если я тебе, конечно, ещё не надоела, — лукаво покосилась она на меня.

— Не надоела. Наоборот, я теперь не представляю своей жизни без тебя, девочка моя, — ответил я. — Завтра, как прилетим, — сразу поедем к тебе и заберём твои вещи. И уже оттуда — ко мне. Вернее — к НАМ.

Мы летели обратно. Всё повторилось: моя любимая всю дорогу спала у меня на плече — ведь напоследок мы любили друг друга на той роскошной кровати почти всю ночь, — и снова я замирал от нежности…

Из аэропорта мы сразу поехали к ней на съёмную квартиру.

Откровенно говоря, я был несколько шокирован количеством обуви, одежды и прочего, что она собиралась перевезти ко мне. Но это же девочка, — утешал я себя. Да я и помнил по работе: у Светы был очень хороший вкус, и она всегда была одета красиво и стильно, при этом не кричаще.

— Ну-с, — несколько растерянно посмотрел я на всю эту груду вещей и коробок, которые мы втроём, включая таксиста, в два захода занесли в квартиру… — Надо это как-то распределять… Подожди! — поднял я руку, не дожидаясь её ответа. — Я всё своё из шкафа и комода спальни перенесу во вторую. Там шкаф и комод поменьше, но мне более чем. А тут, может, тебе и хватит, хотя бы на первое время…

— Ты ж мой герой! — воскликнула Света. — Я и хотела это предложить! А… А тебе не обидно? Напросилась, из мебели выживает?

— Главное, чтобы из кровати не выживала, — подмигнул я. — Остальное — ерунда.

— Да сейчас! Дура я, что ли, спать без такого мужчины рядом, как ты?! Да я и отвыкла спать одна за эту неделю и привыкать обратно не хочу!

— Ну вот видишь… В ванной, надеюсь, для моей мелочи место останется. А если тебе для своего будет мало — скажи, повешу полочки дополнительные… И для книг твоих место найдём.

— Я знала, что ты гостеприимный! Ещё с того утра, когда проснулась в одном нижнем белье, хоть и в твоей постели, но одна!

— И что тебя больше расстроило — что бельё не сняли или что одна? Шучу, шучу. Помню эту краснеющую красотку в неглиже, когда я зашёл утром. Ммммммм, что за картинка была! А когда одеяло сползло с твоих плеч и мне показалась твоя едва прикрытая грудь…

Света покраснела, но выглядела гордой и счастливой.

— Да, всего неделю назад это было, а как будто годы пролетели…

— Это была твоя последняя одинокая ночь. Не так ли? — улыбнулся я.

— К счастью, да! — бросилась она ко мне в объятия. — И это так здорово…

Остаток дня мы обустраивали квартиру под совместное проживание. Улучив минутку, я сбегал в магазин и купил Свете новый фен, потому что был в ужасе, увидев, что любимую мною златовласую головку она сушит своим доисторическим. Заодно прикупил ей её любимую шоколадку с миндалём. Узрев которую, она заявила, что в благодарность за неё готова мне отдаться прямо сейчас, не медля.

Я собрался воспользоваться этим более чем соблазнительным предложением, но тут позвонила её мама. И Света минут пятнадцать восторженно делилась впечатлениями от отпуска (разумеется, без описания наших шалостей) и в конце поставила её в известность, что перебралась ко мне.

Судя по всему, её мама всячески одобрила подобное решение и, видимо, высказала ряд пожеланий касательно дальнейшего развития событий…

— Мама приглашает нас в гости в следующие выходные, на пироги. Ты это…

— Что?

— Ну, мама у меня с идеей-фикс: пристроить меня в хорошие руки, а самой поскорее заиметь внуков. Ты не обижайся, если она и в этот раз так будет, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулся я. — Мамы, они такие…

Тем более что направление мыслей её мамы мне нравилось — я уже не видел своей дальнейшей жизни без моей девочки…

Пусть и в первом приближении, но все её вещи, к моему немалому удивлению, влезли. Лишь небольшую часть зимней одежды и обуви пришлось засунуть в шкаф второй комнаты, но поскольку мой гардероб там был более чем скромен, места хватило.

Мы снова заказали пиццу, как неделю назад. И снова я кормил своего любимого птенчика, а она принимала такие позы, чтобы будто бы случайно моя незастёгнутая рубашка на ней распахивалась снова и снова.

Так что нам снова приходилось прерывать процесс кормления и заниматься другим, еще более упоительным и приятным…

— Влад, а завтра? — спросила она, когда мы, поздно вечером, налюбившись вдоволь, лежали.

— Что завтра?

— Ну, Ира в курсе. А что решим — остальным что скажем?

— Ну, говорить никому ничего не надо. Но и прятаться не будем. Сами поймут по твоей мордашке всё, вот увидишь!

Она рассмеялась. Действительно, все эти дни с её личика не сходила улыбка. А уж после наших с ней шалостей она была ещё какой-то сытой, что ли…

Утром мы, придя в офис, сразу пошли к Ире. Я заметил, как все мужики провожали Свету взглядом — ещё бы, она не шла, а просто парила… Девчонки на ресепшене, перешёптываясь, смотрели на неё, но нам было всё равно. Мы любили друг друга и, пусть и не хотели это афишировать, но и прятаться тоже не собирались.

Ирка, видно, только пришла перед нами и сидела, оформляя какую-то бумажку.

— Вау! — воскликнула она. — Куда вы дели мою Светку, негодяи?! Влад, ты променял нашу скромницу на эту потрясающую сексуальную красотку, вся мордашка которой вопиет, что она если и вылезала из твоей с ней постели, то только до пляжа и обратно!

— Ирка, я такая счастливая! — бросилась к ней обниматься Света. — Какая я дура, что тебя не слушала!

— Воооооооот, обормоты, — наставительно сказала Ира, улыбаясь. — И не забывайте — Ира плохого не посоветует.

— Ирка, спасибо тебе за всё, — приобнял я её. — Я теперь так счастлив…

— Ну, молодец же, молодец! — похлопала она меня по плечу от души, и я непроизвольно вскрикнул.

— Ты что? У тебя там травма?

— Ага, производственная, — чуть улыбнулся я, а Света густо покраснела.

— Так, так… значит, ценных сотрудников кусаем нещадно, да? — улыбаясь, спросила Ирка Свету, и та смущённо кивнула…

— Влад, в следующий раз спрошу у Ленки Петровой, кусала ли она тебя…

— Не спрашивай. Нет.

— Огоооооо, Свеееееееееееееета, что ж такого с тобой там делал этот грязный тип?

— Ой, Ир, легче сказать, что не делал. До сих пор не верю, что жива осталась! — сделала та притворно-страдающую гримаску, и мы все рассмеялись.

— Я так рада за вас, ребята… Ладно ещё поболтаем. Давайте, быстренько подпишите вот тут, да... и вот тут, чтобы у меня, если что, проблем с делопроизводством не было…

Влад, шеф будет к обеду. Вроде ничего такого у нас не случилось, пока вас не было. Он, правда, удивился, узнав, что ты в отпуске, но я ему на голубом глазу наврала, что всё как положено было оформлено заранее. Уж не знаю, поверил ли он. Ты же его знаешь — всех видит насквозь. Особенно мне стало неудобно, когда он потом спросил: А Света? — и я так же, отведя глазки, сказала, что и ты в отпуске.

— Ничего, — улыбнулся я. — Старик свой мужик, проблем не будет…

Мы пошли в наш кабинет, и все остальные быстро всё просекли и исподтишка пялились то на Свету, то на меня. Мне это быстро надоело — Свету это явно смущало.

— Так, коллеги, маленькое объявление, — громко сказал я.

Все подняли головы.

— Мы со Светой теперь вместе и не просто встречаемся, но и живём вместе. И да, Колька, я знаю, что ты к ней неровно дышишь. Можешь забыть и искать себе другую любовь всей своей жизни. Я свою девушку никому не отдам, так и знай.

Девчонки в комнате зааплодировали. Свету любили в фирме. Хоть у неё и не было близких подруг, кроме Ирки, но к ней всегда можно было подойти посоветоваться по работе. Да и когда она находила чьи-то косяки, то никогда не говорила о них руководству, а потихоньку помогала автору их устранить, спасая от разноса, а то и лишения премии начальством.

Колька поднял руки:

— Сдаюсь! Придётся тогда к Наташке из бухгалтерии начать подбивать клинья…

Все рассмеялись — он был известен своей любвеобильностью…

Света, уже не скрываясь, сияла и хвасталась перед девчонками подаренным мною кольцом.

Вскоре позвонила секретарь шефа — он приехал и ждал меня.

Я настроился на серьёзный лад.

— Аааа, Влад, проходи-проходи. Отлично выглядишь! Я же тебя с корпоратива и не видел. Правда, — хитро улыбнулся он, — всё пытался вспомнить, когда же это я подписывал приказ о твоём отпуске, и не смог… И вот же какое интересное совпадение — Светлану вот тоже после корпоратива я не видел. Вы, помнится, с него вдвоём уехали тогда… И вдруг она тоже оказалась в отпуске… Странное совпадение, не находишь? Что-то мне подсказывает, что вы и в отпуске вдвоём были, да? Можешь не отвечать, это ваше личное дело, в конце концов…

— Дмитрий Петрович, я люблю её с первого дня, как она здесь работает. И… и теперь мы вместе. И я… Мы счастливы.

— Ну что ж, могу только за вас порадоваться. Если бы моя дочь уже не была счастливо замужем, — он кивнул на фотографию, стоявшую у него на столе, где были его дочь с мужем и детьми, — лучшего бы мужа, чем ты, я бы ей не пожелал… Ну а Свету хвалить я не буду — ты сам с ней почти год работаешь, знаешь, какой она отличный специалист да и девушка красивая. Как-никак, я сам её тогда с другой фирмы сюда переманил. Надеюсь, что у вас с ней всё это надолго и работе не повредит.

— Навсегда это у нас, Дмитрий Петрович, навсегда! А работе не повредит — я чувствую, что у нас с ней как второе дыхание открылось.

— Ну, будем надеяться. Я был бы только рад за вас обоих. Ну ладно, перейдём к делам. Смотри, тут у нас проблема, похоже, вырисовывается. Хотелось бы услышать твоё мнение…

— Влад, ну что тебе шеф-то сказал? А? — поймала меня Ирка в коридоре.

— Он обо всём догадался, включая липовой отпуск. Но…

— Но?

— Можно сказать, благословил нас.

— Уфффф, от него ничего не скроешь… Классный он мужик всё-таки у нас.

— Да, фирма в надёжных руках… Ладно, пойду работать. Шеф поручил там кое-что оперативно разгрести…

— Давай, скачи к своей красотке. Вдвоём вы оперативнее сработаете, не сомневаюсь, — улыбнулась она.

— Я тоже так думаю, — улыбнулся я. — Ой, на радостях забыли подарки тебе дома. Завтра привезём, извини…

— Трусы-то дома не забыли? — иронично поинтересовалась она, оживившись. Я знал её любовь к восточным сладостям.

— В последнюю минуту вспомнили! — в тон ей ответил я, и мы, смеясь, разошлись по кабинетам…

Меня встретила сияющая улыбка Светы. В руке у неё была шоколадка — ну да, перед самым корпоративом я подложил ей её в стол. Сейчас она её нашла и вся светилась.

Я послал ей воздушный поцелуй, а она стала её есть, лукаво поглядывая на меня… Солнце моё любимое…

Я сделал усилие и погрузился в работу… Доев шоколадку, Света тоже придвинула к себе документы и стала внимательно их изучать.

Глава 5. Начало совместной жизни

Я проснулась… Вот никогда бы раньше не подумала, что можно быть настолько счастливой утром, в рабочий день, будучи «совой». Но с Владом — легко. С ним вообще мне было не просто легко, а как-то тепло и надёжно. Ему удавалось окружать меня не только любовью, но и заботой, даже в мелочах. Взять тот же фен — ну да, был же у меня фен, ну не так чтобы новый, прямо скажем - совсем не новый, но вполне себе исправный, я его перевезла сюда из съемной квартиры, покупала туда попроще. Собралась сушить волосы — гляжу, его уже нет, вместо него навороченное чудо, чуть ли не последней модели. Заикнулась Владу: «А где, что?»

— Твой-то? На помойке он, там ему и место. Он не достоин сушить волосы на твоей обожаемой мною головке.

Ну, вот, вот что тут скажешь? Остаётся только обнять его и тихо вздыхать от счастья, как он меня любит даже в таких мелочах…

Вот и сейчас — я чувствую запах моей любимой овсяной каши. Когда мы были в отпуске, я рассказывала ему, что мама в детстве такую варила. Она мне, как не странно, очень даже нравилась… Не успели вернуться — он потребовал, чтобы я уточнила у мамы подробности. И вот снова её готовит, пока я ещё сплю после нашей очередной ночи любви.

— Светиииииии, глазки мои ясныеееееее, вы проснулись, вы открылись? — слышу я его голос с кухни.

— Дааааааааааа! — едва сдерживая смех, довольно кричу я.

— Завтрак готоооооооов! Тебе принести его в постель или удобнее будет на кухне, девочка моя любимаяяяя?

— Хотелось бы здесь, но боюсь кашей обжечься...

Зашёл Влад с подносом. Уж не знаю, где он взял слюнявчик такого размера, но он повязывает мне его на шею, проверяет, что грудь моя надежно закрыта - моя грудь вообще для него фетиш! - и начинает кормить с ложечки. Я изображаю чуть непослушную девочку, а он, как добрый, но немного строгий папа, укоризненно качает головой. Ещё он принёс тосты с обожаемым мною малиновым вареньем и кофе.

Я была бы рада после такого кормления щедро отблагодарить любимого своими ласками, но увы, времени немного, и я бегу в душ, по дороге получив от Влада положенный легкий одобрительный шлепок по попе и радостно взвизгнув.

Контрастный душ, к которому приучил меня Влад в отпуске, оказывает своё магическое действие, и вот я уже бодра. Сушу волосы подаренным им феном - он просто восторг! - и бегу в комнату.

Быстренько навожу на себя красоту, Влад с удовольствием за этим наблюдает. Потом я коротко консультируюсь с ним, что надеть сегодня. На что он мне говорит, что я прекрасна во всём, а что надену — неважно, а важно то, что он потом всё это вечером оперативно с меня снимет. Смеюсь и предвкушаю, как это все будет и мы выходим из дома. Погода хорошая, до фирмы минут двадцать пешком, так что мы с удовольствием идём, прогуливаясь через наш парк, я держу его под руку… Всё сильнее чувствуется приближающееся лето, и мы мечтаем, как проведём его вдвоём.

На ресепшене сталкиваемся с Иркой.

— Оооооо, сладкая парочка, привет-привет! Вы всегда за ручку ходите или кто-то кого-то держит, чтобы не сбежал?

— Всё, — грустно вздыхаю я. — Отбегалась. Этот террорист меня так укатывает, что сил больше ни на что не хватает, в том числе на побег.

— Да ну? — хитро сказала она. — Смотри, а то я тут с Ленкой Петровой на днях говорила, она всё никак не успокоится. Могу ей сказать, что Влад свободен…

— Я тебе дам «свободен»! — грозно говорю я. — Он — моя добыча! Если кто и отбегался, так это он!

Девчонки на ресепшене испуганно поднимают на нас глаза, а мы все втроём просто смеёмся, как ненормальные. И они облегчённо выдыхают и возвращаются к своим делам…

— Влад, — говорит ему Ирка. — Вот скажи, ты разве мог себе представить, что в этой тихой и нерешительной девочке прячется этакая пантера?

— Честно? Нет! Но поскольку это проявляется во многих моментах, а в некоторых осооообенно, то я совсем-совсем не против… — многозначительно намекает этот гад.

— Аааааааааааа, значит, ты и из неё террористку интимного фронта сделал, так-так — догадывается Ирка, также многозначительно кивая головой. — Вы точно нашли друг друга!

Ещё минут пять мы все вместе дурачимся, потом идём работать… И да, снова в ящике своего стола я нахожу шоколадку…

Влад уехал по делам. В обед я зашла поболтать к Ирке, или как выражается он - «пощебетать».

— Ну, давай, колись: как отпуск, как первый опыт совместной жизни? - интересуется она.

— Ир, знаешь, я не буду говорить, какой он любовник. Я даже и не мечтала, что у меня когда-то будет такой мужчина. Нежный и чуткий, он думает прежде всего обо мне и готов всегда обломать свой кайф ради меня. Но это во всём, не только в постели, понимаешь?

Я ей рассказала про то, как он купил мне кольцо, про фен, как уже который день делает кашу, и, не удержавшись, — о том, что он сегодня вообще кормил меня с ложечки.

Ирка сидела и, вопреки обыкновению, не пыталась вставить язвительную реплику. Наоборот, она улыбалась тепло и понимающе.

— Да, он весь в этом. Свет, уж не знаю, говорил ли он тебе или нет — когда-то ещё в Универе я пыталась закрутить с ним роман, ну ещё до моего мужа. Но он так мягко дал мне понять, что у нас ничего не получится. И вот сколько я его знаю, а я его уже давно почти как брата, что ли, воспринимаю, тем более что своего у меня нет - он такой вот всегда. Всегда был таким тёплым и заботливым, а уж когда остался один, временами это даже чрезмерно в нем проявляться стало. Так что не сомневайся — он будет о тебе так заботиться всегда, потому что это часть его натуры. Если тебя устраивает модель, ну знаешь, муж — отец, то Влад — классический ее пример. И мне кажется, что это то, что надо и тебе — и страстный любовник, и заботливый, и временами немного снисходительный отец.

— Да, Ир, он именно такой, и мне это тааааак в нем нравится. Может, и есть женщины, которым постоянно надо что-то кому-то доказывать, — а я не такая. И его сила, и моя слабость нашли друг друга, мне так кажется.

— Потому я вас и пинала всё это время, хорошо зная каждого! Хорошо, что наконец-то вы вместе. А что дальше?

— Пока рано говорить, но если чудо не уйдёт от нас, думаю, придём и к штампу в паспорте.

— Его подталкивать не придётся, не сомневайся, — уверенно сказала она.

— Он-то год к этой мысли приходил. Я же пока ещё только-только привыкаю к совместной жизни, и пока мне всё и так очень нравится…

— Понимаю. Ну, больше мне на вас давить не надо, дальше сами разберётесь…

— Ага. Ещё раз тебе спасибо за всё, а за отпуск отдельно. Он был лучшим в моей жизни…

«Ого, — думала я, возвращаясь к себе в кабинет. — Ирка-то, оказывается, к нему делала заходы…» Впрочем, я понимала, почему у них ничего и не могло получиться. Влад из тех, кто заботится и опекает, а Ирка слишком сильная и самостоятельная для этого. Это не значит, что Влад подсознательно искал кого-то слабее себя. Но ему для его системы координат нужна была именно любимая — дочка, нежный цветок, который надо бережно растить, поливать и охранять. И, конечно, увидев, меня, мечтающую у окна, а потом как я по-детски лопаю шоколадку, он окончательно понял, пусть бессознательно, что нашёл эту свою вторую половинку. А мне… мне всегда так не хватало отца. И вот мой любимый удивительным образом сочетает в себе то, в чём я так нуждалась — страстность и заботу любовника и тепло и внимание отца…

Завтра мы идём к моей маме. Посмотрим, каким будет её впечатление о Владе. Впрочем, я была уверена, что он ей понравится. Я не могла себе вообще представить, кому он может не понравиться?

Мы подходили к дому мамы.

— Ну что, потенциальный зять, волнуешься? — всё же несколько нервно спросила я.

— Ты знаешь, почему-то нет, — спокойно улыбнулся он. — Как-то вот уверен, что мы с твоей мамой понравимся друг другу…

Я позвонила в дверь. Мама быстро открыла, она была в переднике, из кухни вкусно пахло…

Я познакомила её с Владом и увидела, как она быстро и оценивающе окинула его взглядом и широко и тепло улыбнулась, видно увидев в нём то, что и надеялась увидеть.

Влад вручил ей цветы, а также пакет с разными косметическими штуками и прочими подарками, что мы ей привезли.

— Мамуль, мы тебе сладости не стали там покупать, ты готовишь вкусняшки гораздо лучше!

— Правильно, вот сейчас все сами и попробуете… Ну проходите, проходите, ребята. Влад, не стесняйся, чувствуй себя как дома… Руки можно помыть вот там… Я уж не стала в комнате накрывать…

— Конечно-конечно, — отозвался Влад. — Зачем лишние хлопоты? Да я и с детства люблю посидеть на кухне, особенно когда так вкусно пахнет, как у Вас…

— Да, вот сделала любимый Светочкин пирог с вишней. Я у неё спрашивала, что любишь ты, а она говорит, что ты всеядный…

— Да, — улыбнулся Влад своей тёплой улыбкой. — Я ем всё, что плохо лежит!

И мы все рассмеялись, а мама явно расслабилась.

— Ну рассказывайте, как там море? Я-то как-то так и не выбиралась за пределы нашей страны…

— Море было просто сказочным... Нина Сергеевна, если захотите - давайте в следующий раз с нами, то без проблем. Хотя, если честно, когда погода позволяет, я предпочитаю всё же внутри страны отдыхать. Но тут уж, как Света захочет. А я всегда буду рад, если вы захотите с нами. Света Вас очень любит, и я теперь понимаю, почему, вот зашел и сразу как-то тепло в Вашем доме почувствовал.

Мама расцветала на глазах. Влад откровенно ей нравился, причём и я, и она видели, что он был искренним в своих словах, а не просто пытался завоевать сердце потенциальной тёщи…

— Ну всё, — подумала я весело. — Загонит меня мама в ЗАГС, как пить дать, загонит! Впрочем, я начинала привыкать к этой мысли, и она меня уже совсем не пугала.

У Влада зазвонил телефон. В выходные это редко, но бывало — если кто из сотрудников был в командировке и требовалась срочная консультация. Он, извинившись, ушёл в комнату ответить.

— Ну, что? — спросила я маму.

— И ты ещё сомневаешься?! Он же с тебя глаз не сводит! Всё для Светочки, как Светочка захочет...

— Ох, мам, ты ещё не всё знаешь… Я тут узнала, что он меня любит ещё с моего первого дня работы в фирме… И шоколадки те, оказывается, это он мне всё это время подкладывал и подкладывает до сих пор. И каши рецепт я брала по его просьбе — он мне по утрам её делает.

Мама сидела в шоке…

— Дочка, а он тебя точно замуж ещё не звал?

— Пока нет, вернее говорил, что готов, но видит что я еще не готова…

— Если позовёт, не раздумывай даже! Вон сколько вокруг тебя прыгало, глазами раздевая. А тут в кои-то веки такой мужик, настоящий, заботливый. А родители кто?

— Он сирота, с двадцати трёх лет…

— Ой-ой-ой, бедный мальчик… Ничего, матерью я ему, конечно, стать не смогу, да и поздно, а вот заботы и тепла у меня на вас обоих хватит…

Вернулся Влад:

— Извините, рабочий вопрос, до понедельника не терпел.

— Ничего-ничего… Вот попробуй салатик, сама придумала… И вот, рыбки, рыбки этой себе положи, — захлопотала мама. И я видела, что и ей было это приятно, и Влад получал тепло, которого ему не хватало после ухода из жизни его родителей…

Разговор перешёл на общие темы. Мы со смехом рассказали, как внезапно сорвались в отпуск. Правда, Влад тактично умолчал, каким образом я оказалась в его постели и что при этом лыка не вязала.

Мама расспрашивала, какие у него планы, главным образом связанные со мной. Влад честно сказал, что он любит меня и любит давно. Но хотел бы, чтобы какое-то время мы сначала пожили вместе, чтобы были уверены оба, что всё сложится и чтобы если что, никому не было больно.

Мама одобрительно слушала его, но дала понять, что хотела бы, чтобы мы не слишком затягивали этот пробный период.

Влад широко улыбнулся своей тёплой и доброй улыбкой:

— Нина Сергеевна, не волнуйтесь. Если что — я-то давно готов и к семейной жизни, и к детям. Но не хочу торопить и давить на Свету. Это слишком серьёзный вопрос. Дети должны рождаться в любви, когда их ждут…

Мама одобрительно кивала…

— Ладно, вы ребята взрослые, сами решите, как и что. А я вам всегда помогу, чем смогу, не сомневайтесь…

Мы посидели у мамы ещё где-то с час. Когда прощались, она сама поцеловала Влада в щёку, что было первый раз на моей памяти по отношению к моим кавалерам.

— Тааааааааааак, я скоро буду ревновать! — заявила я Владу. — Ты влюбил в себя мою маму!

— Она мне тоже очень понравилась. Не тёща, а мечта! Бросишь меня — начну за ней ухаживать! Опять же - готовит просто потрясающе, я сейчас лопну!

— Даже и не надейся вырваться из моих цепких лапок! — рассмеялась я. — Вакансия подруги Влада на всю жизнь закрыта бесповоротно!

— Я и не против, — повернулся он ко мне, и мы стали целоваться, почти как в первый раз — жарко и страстно…

Любовь окрылила нас, и на работе всё шло просто отлично. Никогда бы не подумала раньше, что может быть такая связь, но я чувствовала, что работать стала как-то более продуктивно. Это не значит, что я работала раньше плохо, просто появилось какое-то дополнительное ощущение уверенности в себе и поддержки. По дороге на работу и с неё мы нередко обсуждали какие-то рабочие моменты, но дома старались их избегать, оставляя его как наше личное убежище только для нас двоих.

Влад тоже говорил, что испытывает подъём, и предложил Дмитрию Петровичу ряд новых идей и направлений для фирмы, тот отнесся к ним с интересом и обещал подумать и обсудить их со своими бизнес-партнёрами.

Единственное, что огорчало меня, — время от времени Владу приходилось уезжать в командировки. Они были нечастыми и короткими, редко больше пары дней, но я отвыкла быть без него, дома было сразу как-то пусто, мне не хватало его теплой улыбки рядом, не говоря уже о... В такие дни я старалась попозже задержаться на работе, сходить куда-нибудь с Иркой. Она меня подсадила на фитнес и бассейн. Влад всячески одобрил это. Когда он не был в отъездах, то ходил с нами, но в зал силовых тренировок, чтобы и себя держать в форме.

Он, не стесняясь Ирки, жалел, что душевые в клубе раздельные, и он не может помыть мне спинку и не только спинку после тренировки. Я краснела, а Ирка смеялась над моим стеснением…

Шло время. Ближе к концу лета мы, уже втроём, взяв с собой маму, съездили в отпуск — впервые мама побывала за границей. Впрочем, нельзя сказать, чтобы ей там так уж понравилось. Она честно сказала, что ждала большего, но для развития кругозора оно того стоило. Впрочем, она много ездила на исторические экскурсии, иногда и мы ездили с ней, иногда нет — она всё понимала и не обижалась. Их чувства с Владом развивались: они чудесно ладили, и он всячески показывал ей своё уважение. Ну а она так просто его обожала, настолько, что я часто подшучивала над ней: не забыла ли она, что у нее есть родная дочь в моем лице, а сына родного вообще-то зовут Димка, а не Влад.

Вскоре после возвращения из отпуска Влад уже вышел на работу, а у меня ещё от прошлых оставалось несколько дней, и я решила остаться дома — разгрести кое-какие домашние дела и надо было пересмотреть свой разросшийся гардероб: Влад норовил купить мне каждую одежку, к которой я проявляла при нем интерес. Я отбивалась, как могла, но он умел уговаривать…

Это была среда, Влад позвонил мне с работы, и его голос был взволнован:

— Слушай, мне тут Ирка сказала…

И он рассказал мне: в Крыму предстоят важные переговоры. Туда завтра должен был лететь замдиректора фирмы. Я знала этого хлыща, да и кто его не знал, впрочем — единственным его достоинством было то, что он сын владельца второго по величине пакета акций фирмы. И вот он вроде заболел — перетусовался накануне в клубе и слёг с высокой температурой.

Дмитрий Петрович был в бешенстве: там планировалось перезаключение крупного контракта и попутно знакомство с рядом новых потенциальных клиентов. Ирка сказала, что предложила Дмитрию Петровичу послать Влада туда — мол, у него уже большой опыт таких поездок. Да, такого уровня пока еще не было, но до того всегда все поставленные задачи выполнялись. Дмитрий Петрович согласился, что это лучший вариант из имеющихся. Сам он не мог туда лететь — у него предстояли ещё более важные переговоры здесь.

— Ух ты! — воскликнула я. — Такой шанс!

— Свет, это ещё не всё… Ирка сказала, что там таааааааааааакой номер! Этот мажор-то любит отрываться на полную, хотел с собой девицу прихватить… Полетишь со мной?

— А можно?

— Нужно! Подумай сама: шикарный номер, Крым…

— Я в отпуске же…

— Ну так что? Билеты тебе туда-обратно сами купим. Только подбери себе какое-нибудь вечернее платье с собой. Там, скорее всего, ещё небольшая тусовка будет, ну типа приёма.

— Да, конечно!

— Отлично. Тогда попрошу Иру всё оформить…

Битый час я пыталась сделать выбор между тремя вечерними платьями. Мне нравилось каждое из них. В итоге я вспомнила, что там будет если не совсем жарко, то более, чем тепло, и потому выбрала самое лёгкое из них. Как раз его мы привезли из последнего отпуска, и я ещё ни разу не успела его надеть.

Влад пришёл с работы. Он одобрил его, сказав, что к нему очень хорошо подойдёт то колечко, которое он мне подарил в нашем первом отпуске. Я посмотрела и действительно — они так сочетались.

— Эх, — вздохнул он, — хотел тебе через месяц подарить на День Рождения. Но раз так сложились обстоятельства…

Он достал из стола красивую коробочку. А в ней был красивый комплект — кулон на цепочке и серьги, всё с сапфирами.

Я громко ахнула от такой красоты…

— Влад, ты сумасшедший! Ты меня совсем избалуешь!!!

— Кто ж тебя будет баловать, если не я? — с любовью посмотрел он на меня.

— Никто… Таких других просто нет в этом мире, — сказала я и обняла его, чуть прослезившись от нахлынувших чувств…

Глава 6. Тандем

Мы летели в Крым, в Феодосию. По уже сложившейся привычке Света спала у меня на плече, хотя накануне мы, готовясь к поездке, решили пожертвовать лирикой и ещё раз вместе тщательно выверили материалы презентации и легли спать пораньше. Мы знали, что самые последние данные получим уже по прилёту и перед презентацией нам придётся ещё раз по ним пробежаться.

Мероприятие было очень ответственным. Безусловно, нам хотелось показать себя, как выросших специалистов. Но ещё больше я боялся подвести Дмитрия Петровича и не оправдать его доверие.

Такси привезло нас к отелю, и мы после регистрации поднялись в номер.

— Ого! — не удержавшись, воскликнул я. — А у замдира-то губа не дура!

Ещё бы — большой номер с балконом, выходящим на море, огромная кровать, зеркала на потолке и сбоку от кровати… В большой ванной комнате — джакузи…

«Этот мажорчик сюда вообще собирался лететь работать или очередную тра-та-та пользовать?» — недобро подумалось мне. Я его не любил. Впрочем, его никто не любил. Он был не просто бездарным. Он в принципе не хотел ничему учиться и работать вообще не желал. Папаша настоял на его трудоустройстве тут, чтобы тот совсем не спился. Но он уже несколько раз основательно подставлял фирму и сейчас чуть не подставил её ещё раз…

Света тоже была ошеломлена. Впрочем, у неё были с тем свои счёты: еще на заре её работы у нас тот пытался к ней подкатить, но она быстро и так жёстко его поставила на место, что он больше и не пытался, предпочтя доступных девиц из своих тусовок… Мне об этом рассказывала Ирка, присутствовавшая при их разговоре… Его счастье, что он не рискнул оскорбить её или распустить руки, а то я бы с ним поговорил по-мужски, даже если бы мне после этого пришлось покинуть фирму.

— Ну что, детка, не было счастья, да несчастье помогло? — потер я довольно руки — У нас с тобой основная работа будет сегодня после обеда. Завтра последние штрихи утрясём и подпишем. Если всё будет хорошо — то потом будем свободны… Номер забронирован до двенадцати утра воскресенья, вся суббота наша так что мы всё тут попробуем, дааааааа? Ты что застыла?

— Всегда хотела попробовать, чтобы зеркала были, — призналась она. — Для чего-то это же делают…

— У нас достаточно времени. Может и …?

— Давай! — загорелась она, быстро раздеваясь. Да, моё общество за это время совсем раскрепостило эту девчонку. Нередко она действовала быстрее и решительнее в этих вопросах чем я, и это льстило мне — значит, она хотела меня и именно меня и не меньше, чем я её.

Мы быстро сбегали в душ, где изрядно завели друг друга, намывая руками свою любимую половинку. После чего я подхватил её на руки и рысцой понёс в постель.

Уже давно сложилось, что мы начинали с того, как тогда это было у нас в первый раз — я приникал к ней между бёдер, лаская. Это ей не приедалось никогда, это нравилось и мне — она всегда раскрывалась под моими нежными ласками… Я приподнял голову между её оргазмами — она смотрела в зеркало на потолке, наслаждаясь и дополнительно возбуждаясь от вида моей головы меж своих бёдер.

Я приподнял их и снова стал ласкать… Она быстро финишировала и на этот раз с громким стоном, так почти и не отрывая возбуждённого взгляда от зеркала.

Я лёг рядом.

— Ну, как это было?

— Это было так непривычно и так потрясающе возбуждающе… Я чувствовала себя просто богиней…

— Ты и есть богиня... Давай попробуем на боку… ну, напротив того зеркала? — предложил я и, не дожидаясь ответа, положил её перед зеркалом на левый бок, на расстоянии от него около метра. Под ее шею подвёл свою левую руку и крепко обхватил ладонью её правую грудь…

Она смотрела пылающим взглядом на эту картину, возбуждённо и чуть нервно прикусила губу, прерывисто дыша… Сам я тоже лёг на левый бок и прижался к ней сзади. Правой рукой я придвинул её бёдра к себе, она приподняла ногу и вошёл, после чего стал ласкать рукой её лоно и начал двигаться в ней…

При первых же моих движениях она стала стонать, стараясь сильнее прижаться ко мне спиной, правой рукой прижимая меня к себе… Я тоже смотрел на нас в зеркало и шептал ей на ухо, как я её люблю и хочу, что она моя и только моя…

Это было неописуемо прекрасно и чувственно. И, несмотря на медленный темп, она стала получать один оргазм за другим и лишь шептала:

— Не останавливайся, прошу… только не останавливайся…

Но вот её силы иссякли, и она шепнула, задыхаясь:

— Я всё… давай и ты…

Я ускорил свой темп и тоже финишировал…

Мы лежали, тяжело дыша…

— Это было что-то, — наконец сказала она. — Я чувствовала тебя везде…

— Да. Никогда бы не подумал, насколько это усиливает ощущения… Ты была так прекрасна, моя юная богиня любви и чувственности…

— Жаль, что нам сейчас надо ещё поработать…

— Если всё пойдёт по плану, то у нас будет вся ночь для любви здесь. Завтра останутся формальности…

Мы сходили в душ, быстро спустились в кафе и позавтракали, потом, вернувшись, с учётом последних данных внесли последние правки в презентацию.

Она должна была состояться сразу после обеда. Мы ещё раз обсудили со Светой и решили к основной добавить ещё сокращённую презентацию ещё одного, совсем нового блока наших предложений и попробовать увязать их с основной. Там были три направления, новые для нашей фирмы. Как раз наш отдел их и готовил — это была проработка тех самых моих идей, которые я предложил Дмитрию Петровичу вскоре после нашего первого отпуска со Светой. Но главным было продлить текущий контракт: на нём более чем на пятнадцать процентов держался объём всех работ всей нашей фирмы, и терять такого клиента не хотелось.

После обеда мы поехали на переговоры. С несколькими их сотрудниками я был знаком по опыту предыдущих встреч. Я представил им мою девочку, как своего помощника-консультанта.

Мы приступили, и я озвучил им все плюсы продолжения нашего сотрудничества. Очень кстати оказалось присутствие Светы — возникли вопросы, связанные с законодательством, и она с юридической стороны объяснила некоторые тонкости, почему в предложения по сравнению с прошлым контрактом был внесён ряд изменений.

Поскольку времени было затрачено меньше, чем планировалось изначально, мы ознакомили их и с нашими новыми предложениями. Я ответил на все технические вопросы, а Света обратила их внимание на то, что в связи с последними изменениями в законодательстве, а именно в налогообложении, можно будет смело рассчитывать на ряд серьёзных налоговых льгот. В случае пролонгации нашего первого проекта на срок не менее трёх лет и одновременной реализации с ним наших новых предложений наш заказчик будет вправе претендовать на существенные налоговые льготы от государства и на возможность получения беспроцентных или низкопроцентных кредитов от него же. Она перечислила соответствующие нормативные акты, и юристы Клиента, тут же бросившиеся смотреть в законодательных базах информацию, всё подтвердили.

Я так гордился своей девочкой... Как чётко, конкретно, без занудства, понятным языком она дала им понять, какие деньги они смогут заработать и на чем сэкономить, и так это подавала, как будто всё это возможно было бы только с нашей помощью.

Я закончил презентацию на подъёме и, видя, что клиент «раскрылся», быстро ещё раз пробежался по самым выигрышным для них пунктам и закончил выступление.

Они были заметно впечатлены. Их руководство взяло тайм-аут для обсуждения и принятия решения. Мы с одним из моих знакомцев со стороны клиента, Ленькой, отошли за кофе.

— Слушай, — в восторге сказал он. — Какая потрясающая девчонка! Красотка, ну просто отпадная и умница одновременно! Не знаешь, у неё кто-то есть?

— Есть, — улыбнулся я. — Это моя невеста…

— Как я тебе завидую! — вздохнул Ленька. — Ну, скажи, вот почему обычно, если красотка, так дура, если умная — так не красотка, а если и красотка, и умница — то точно уже занята?

— Я сам себе завидую, — улыбаясь, ответил я. — Что она у меня есть…

Мы вернулись в зал переговоров. Я принёс Свете кофе и, как нередко делал - жестом фокусника достал из кармана её любимую шоколадку. Её глаза радостно вспыхнули, и она стала есть её как всегда, по-детски, не скрывая своего удовольствия.

Ленька тихо застонал от этой почти эротической картины, пришлось его ткнуть в бок, чтобы перестал. Свету же это только повеселило…

Через полчаса вернулось руководство нашего клиента. Все наши предложения, включая новые, были приняты. Старый контракт пролонгировался на три года с учетом озвученных правок от Светы. Мы договорились, что их юристы подготовят документы к подписанию, а завтра с утра совместно они и Света с нашей стороны окончательно их вычитают, и после этого можно будет подписать.

Нас пригласили вечером на небольшой приём, который устраивал один из акционеров нашего клиента в своём доме.

Мы попрощались до вечера и поехали передохнуть…

— Ах ты моя любимая златовласая голубоглазка! — шептал я Свете. — Я так тобой гордился! Не знаю, достаточно ли было бы только презентаций, но так к месту пришлись твои знания законодательства… Красивейшая из юристов, богиня юриспруденции…

— Льстец, — довольно улыбалась она. — Но, продолжай!

— Венера Юристская! Афродита Законодательская!

— Ну, достаточно… Хотелось бы ещё зажечь на этой кровати, но надо сберечь силы для вечернего приёма…

— Пойдём, отмокнем в джакузи?

— Отличная мысль! Неси свою богиню в священный источник!

И я, быстро раздев свою любимую девочку и раздевшись сам, понёс её туда…

Нам понравилось, это было бодряще, мне понравился вид ее груди среди пузырьков и это завело нас и потому, плюнув на всё и поленившись дойти до кровати, мы любили друг друга там же, в ванной комнате, но уже под слабым душем… Тело её было упругим, скользким от струек воды и одновременно нежным и шелковистым, губы — мягки и податливы. Внутри неё был вулкан. Мои руки скользили по её твёрдой груди и бёдрам. Это были незабываемые для нас минуты, которые казались нам не минутами, а часами удовольствия, пока мы не вымотались окончательно и она не ослабела в моих объятиях…

Из последних сил я вытер ее. Вытерся сам и отнёс на руках в постель, и мы, обнявшись, провалились в сон…

Он освежил нас. Глаза Светы, как всегда после нашей любви, сияли. Она не стала делать макияж, только чуть-чуть подкрасила губы. Её дивная красота и не нуждалась в маскировке. Она надела подаренные мной драгоценности — кольцо, цепочку с кулоном и серьги, — и я замер в восхищении: передо мной была юная богиня красоты, блистательная и нежная одновременно.

Эта плутовка заметила моё состояние и гордо улыбнулась, но тут же прижалась ко мне:

— Милый, мне кроме тебя никто не нужен…

— Я никогда и никому тебя не отдам. Ты слышишь?! Никому и никогда!

— Держи меня. Я никуда и никогда от тебя не уйду, но ты держи, держи меня, всегда…

Мы спустились в холл, сели в такси и приехали на приём.

...Мужчины оборачивались вслед Свете. Да, там были красивые женщины, были драгоценности куда дороже моих… Но богиня там была одна — моя любимая девочка. И я думал торжествуя: всего несколько часов назад она стонала в моих объятиях, и после приёма мы снова будем вместе, и снова она будет моей и только моей. Я ловил её взгляды, и в них я чувствовал ответ на незаданный вопрос: «Я твоя и только твоя…»

Ленька был просто уничтожен.

— Я сейчас пойду и напьюсь, — мрачно сказал он.

— Зачем? — поинтересовался я.

— Потому что мне стыдно тебе завидовать, — слабо улыбнулся он. — Но я не могу удержаться.

— Ну, не ты один. Посмотри…

Вокруг Светы образовался круг поклонников, щедро расточающих ей комплименты. Она отвечала всем и никому, улыбалась, но время от времени я ловил её успокаивающий взгляд: «Всё в порядке, я твоя и помню это».

Поглядывая время от времени на Свету, я разговорился с участниками приёма. Они уже были в курсе наших сегодняшних дел и живо интересовались, какие предложения мы привезли. Я кратко рассказал и, помня слова Светы, добавил ссылки на законодательство, указал, какие могут быть основательные налоговые льготы для клиентов этих проектов. Сразу несколько бизнесменов из соседних регионов заинтересовались нашими предложениями, и я обещал им позже скинуть из отеля обе наши презентации. В свою очередь они обещали не позднее обеда следующего дня связаться с нами.

После чего я с чистой совестью решил закончить с делами и, решительно подойдя к Свете, сказал:

— Простите, господа, я украду у вас свою невесту, — чем вызвал их дружный разочарованный вздох.

— Влад, ты таааааааааааак смотрел издалека, как мачо! — возбуждённо сказала Света.

— Ещё бы, столько мужиков тебя облепило. Страшно подумать, чем они тебя прельщали…

— Нуууууууу… несколько предложений руки и сердца, парочка просто совместной жизни, отдых на собственной вилле во Франции, яхту, новенькую иномарку... ну и всякие мелочи - новую квартиру в Феодосии, домик под Ялтой у моря…

— Ррррррррррррррррррр! — не выдержал я. — Ктоооооооо?

— Да почти что все, — рассмеялась она.

— Ииииииии?!

— Ну, я им указала на тебя и сказала, что я твоя невеста, а их материальные ценности пусть оставят себе. Ты мне дороже всего этого вместе взятого…

Я улыбнулся и, наплевав на всех окружающих, поднял её на руки и закружил.

— Ну их нафиг, — шепнул я. — Поехали в номер. Нас ждут зеркала и много-много любви. Я тебе обещаю!

И мы, смеясь, сбежали, как школьники с уроков…

Мы прилетели домой. Результаты были весьма впечатляющими: контракт был продлён не на один год, а сразу на три. Кроме этого, с ними были заключены ещё два очень перспективных дополнительных контракта по тем самым, новым направлениям. Плюс благодаря тому приёму, на котором блистала Света, у нас были готовы ещё три твёрдых контракта с новыми партнёрами, которые осталось только подписать, и на окончательное согласование ушли ещё два.

Утром в понедельник мы столкнулись у ресепшена с Иркой.

— Ну как вам номер? Кровать не сломали? Зеркала не побили?

— Ирка, это было потрясающе! — возбуждённо говорила Света. — Не думала, что зеркала могут оказывать такой эффект.

— Ах вы мои герои-любовники! — рассмеялась Ирка. — Оценили, да? Я знала, что вам понравится. То-то у тебя до сих пор, Светка, глазки довооооооооооольные, да и этот террорист тоже светится от самодовольства.

— Ну да - подумал я, мы же на следующий день, как освободились после подписания и еще одной деловой встречи, потом всю субботу там, во время свободное от пляжа, как кролики, с минимальными перерывами на сон и еду...

Я понёс увесистую папку с отчётом и подписанными контрактами в приёмную шефа, оставив восторженно щебечущую Свету с Иркой. Я знал, что днём должен пройти Совет акционеров по обсуждению результатов поездки и формированию планов по их выполнению.

В обед было тихо — Совет затянулся. Ненадолго оттуда вышла Ира — она вела на Совете протокол.

— Там такое! — закатила она глаза.

— Мы где-то накосячили? — заволновался я.

— Наоборот, вы молодцы! Шеф просто кипятком писает от восторга. Всё идёт к тому, что один замдиректора покинет нас. Ну и скатертью дорога, мажору этому! Потом расскажу, дай хоть кофе глотну.

Я метнулся в буфет и принёс ей кофе и пару эклеров. Она быстро съела, запила кофе и нырнула в совещательную комнату обратно…

К вечеру пронёсся слух, что мажор нас покидает… Поскольку никто и никогда не слышал от него доброго слова, а все девчонки старались держаться от него подальше, никто об этом не жалел. Девочки на ресепшене так просто тихо радовались, ибо их он достал больше всех за это время.

Как позже мне рассказала Ирка, на Совете развернулась настоящая битва — папашу мажора пинали все, кому не лень. Ему напомнили предыдущие подвиги сыночка, которые сорвали ряд проектов. Да и прошлый контракт был заключён чудом — тогда Дмитрию Петровичу пришлось срочно срываться туда и в последний момент-таки контракт был спасён и заключён, но всего лишь на год, вместо трёх лет, как предполагалось сначала.

Дмитрий Петрович размахивал нашей папкой:

— Вот как работают те, кто хочет и умеет работать и быть полезным фирме! Пролонгация на три года — раз! Новые контракты в развитие сотрудничества, по ими же новым предложенным направлениям — два! ПЯТЬ, целых ПЯТЬ новых клиентов c приличными контрактами для нас! И это все - только за одну командировку. Один перспективный сотрудник с женой из нашей же фирмы. А Ваш сын только всё портит. Пусть подаёт по собственному, если не хочет быть уволен по статье. Болеет он, ага! Вот мне безопасники отчёт подали — все эти дни из казино этот больной не вылезал! Знаете, Сергей Митрофанович, я всё понимаю: сын, тревоги… Но гробить фирму я Вам больше не дам. Ищите ему другой детский сад. Разговор закончен.

Сергей Митрофанович, отец мажора, пытался упираться, но тут выступил третий по размеру пакета акций совладелец фирмы — Николай Ильич. Он был значительно моложе их, старше меня всего лет на пятнадцать.

— Сергей Митрофанович, мне кажется, Вы не понимаете ситуацию. Я тут поговорил с сотрудниками. Вашего сына здесь большей частью тихо ненавидят, а остальные так просто презирают. Девочки с ресепшена тихо стонут: он, простите, к ним постоянно лапы тянет, путая с девицами не самого тяжёлого поведения из клуба. Вы хотите, чтобы он и дальше вас позорил? Мой Вам совет: то, что он должен уволиться, даже не стоит обсуждать — не уйдёт сам, я поставлю вопрос на голосование, но тогда он уйдёт с позором. Вы этого хотите? Я бы на Вашем месте продал бы Ваши акции и на эти деньги увёз бы его куда подальше отсюда, туда, где нет казино и нравы построже. И пусть там учится сам зарабатывать себе на жизнь.

— Ир, и что?

— Николая Ильича дружно поддержали все. Митрофаныч позвонил сыну. Тот, еле стоя на ногах после пьянки, приехал и подал заявление. Акции Митрофаныча купили Дмитрий Петрович, Николай Ильич и ещё один новенький, Петр Сергеевич. У него до того совсем мало акций было… Кстати там шеф с тобой пообщаться хотел. Зайди к нему…

— А откуда он знает, что я там был не один?

— Не знаю. У него и спросишь…

Глава 7. Ставший трио тандем

Ирка позвонила мне и сказала, что шеф вызвал Влада к себе. Я гадала, что тому было причиной - столько всего в один день было — и сдача отчёта по командировке, и споры Совета акционеров, и вот, наконец-то вышибли этого придурка…

Чуть позже Ирка снова позвонила, и мы в кафешке, которая была в здании нашей фирмы, выпили по молочному клубничному коктейлю в честь такого знаменательного события.

— Ну, давай, колись давай! — теребила меня Ирка.

— Чтоо? — не поняла я.

— Ну как что… Зеркала-то. Стоило оно того, а?

— Ммммммммммм… Еще как!!!

Я вспомнила, как тогда мы с Владом сбежали с приёма и, пулей долетев до отеля, влетели в номер, стали лихорадочно раздеваться и бросились любить друг друга, как сумасшедшие. Кстати, забыли воспользоваться резинкой. Вернее, как-то неожиданно оказалось, что те, что мы брали с собой, быстро кончились. Влад хотел быстро сбегать купить, но я ему не дала, сказав, что по моему календарю всё нормально и безопасно, и быстро оседлала его — мне не терпелось испытать кайф в позе наездницы, видя себя в зеркале, как амазонку, с его руками на моих бёдрах и груди… Это действительно было завораживающее зрелище, вернее, просто безумное, оно на меня, да и на него действовало так возбуждающее… А когда я заметила, что если прогнуться назад, то можно увидеть себя и сверху, то меня просто стало выносить раз за разом, и только крепкие руки Влада удерживали меня во время той бешеной скачки, что я там устроила…

Я рухнула без сил, и Влад, поймав меня, положил рядом с собой…

— Я… я… я не могу передать, как это было возбуждающе, — задыхаясь, шептала я ему. — Кто бы мог подумать, что какое-то зеркало и такие эмоции, которых не ждёшь…

— А мне нравится смотреть на тебя и на твоё отражение в такой момент, — улыбнулся он, также еще тяжело дыша. — Как будто бы я люблю сразу несколько моих девочек. И да, это было потрясающе…

Я снова посмотрела на зеркало долгим взглядом.

— Да, — улыбаясь, кивнул Влад.

— Что — да? — механически спросила я.

— Мы повесим дома такие зеркала, раз ты хочешь.

— Как ты догадался, что я сейчас подумала об этом?

— Я тебя уже хорошо знаю, — снова улыбнулся он.

— Ну воооот, — надулась я. — Говорят, что женщин, которые становятся предсказуемыми, перестают любить. Они как прочитанная книга…

— Хммм, ну не знаю, не знаю. Что-то в этой мысли конечно же есть… — нахмурил он задумчиво брови и сделал многозначительную паузу.

Я его укусила — чтобы не дразнился, а сказал бы мне что-то очень даже комплиментарное. Например, что ко мне это не относится, что я такая вся непредсказуемая и неповторимая и всё такое…

— …нооо ее же можно снова и снова перелистывать, а то и перечитывать излюбленные странички…

Я не выдержала и рассмеялась:

— Это как?

— Вот я сейчас спущусь туда, — он глазами показал и стал губами спускаться вниз, к моим бёдрам, целуя меня по дороге и заставив сладко постанывать, — и ты предсказуемо полезешь на стенку… Ну так что? Будем считать это изученной главой и не возвращаться к ранее прочитанному или будем снова и снова читать и перелистывать странички?

Он остановился на минутку и с улыбкой посмотрел на меня.

Я схватила его за волосы и прижала его голову к правильному месту:

— Много болтаешь, делом займись, наконец, делом, дааааааааа! Читай, читай ещё, вот так, даааааааа!

Под конец нашей вечерней программы мы снова вернулись к позе на боку. Я всё больше проникалась удовольствием делать это перед зеркалом. Чувствовать его везде, видеть его руки на себе, его чуть искажённое страстью лицо, слышать его заводящие меня слова и видеть, как он шепчет их мне на ухо… Всё это буквально выносило меня в и только сильные руки Влада удерживали…

Заснули мы поздно, окончательно выбившись из сил. Помню только, как Влад заботливо укрыл меня одеялом… Вроде такие мелочи, а как же они мне всегда согревают сердце…

Утром я проснулась, Влад уже встал и плескался в душе. Я вспомнила, что было вчера. Это было потрясающе, но мне пришла в голову мысль, что на самом-то деле я могла и «залететь» — про то, что безопасный день, я ляпнула, потому что не могла ждать, так мне приспичило. Мне стало стыдно и немного страшно. Стыдно, потому что я обманула Влада, он всегда был очень ответственный в этом вопросе, причём заботился именно обо мне, сам-то давно был готов и к браку, да и к детям. Он видел, что я ещё не готова, и старался избегать этой темы, чтобы у меня не было ощущения, что он как-то давит. А немного страшно — ну потому что страшно… Это же такая ответственность и так меняет жизнь, я вон только-только стала привыкать, что живу не одна, а тут…

— Ну что, проснулась, моя ненасытная богиня? — весело поприветствовал меня Влад, выйдя из ванной комнаты.

— Кажется, кто-то год сох по этой богине, — парировала я. — Что-то тебя это тогда не пугало!

— Так я ж не знал тогда о твоей ненасытности, а то бы сто раз подумал! — сказал он, неосмотрительно наклонившись ко мне, и был незамедлительно злодейски укушен одной оскорблённой в своих самых лучших чувствах богиней.

— Сдаюсь, сдаюсь! — поднял он руки. — Был неправ! Надеюсь, это позволит богине простить своего верховного жреца? — и он из кармана халата достал мою любимую шоколадку, после чего был, разумеется, милостиво амнистирован.

Я тоже сгоняла в душ, по дороге туда получив по попе его ободряюще-направляющий шлепок, и ойкнув от неожиданности от этого. Потом мы быстро собрались и, позавтракав, поехали в офис к клиентам.

Вычитка контрактов заняла пару часов, после чего всё было зафиксировано окончательно и состоялось подписание. Мы с Владом облегчённо вздохнули и думали, что можем расслабиться, но не тут-то было. Проклюнулись собеседники Влада со вчерашнего приёма и попросили кратко пообщаться с ними, сказали, что сорганизовались и нам не придётся встречаться отдельно с каждым. Мы приуныли, у нас были другие планы на оставшееся время пятницы, но нас поманили шашлыками и отличным вином, сказав, что вполне сможем совместить одно с другим, и клялись всеми богами, что много времени это не займёт и нас привезут и туда, и обратно.

Презентацию мы провели по уже опробованному днём раньше сценарию, а на вопросы отвечали уже за едой.

На таком позитиве нам удалось быстро договориться о ещё трёх контрактах. Мы решили, что они нам пришлют деловой почтой подписанные ими экземпляры, а мы им ответной вышлем с нашими подписями. Ещё по паре других надо было доуточнить кое-какие моменты, но и там принципиальное согласие было достигнуто…

Я просто млела — вино было хорошим, шашлыки отменные, настроение отличное — ведь мы не просто продлили контракт, а заключили кучу новых, которые нам и не ставились в задачи изначально.

Мне так хотелось привалиться спиной к Владу и, мурча, требовать, чтобы он меня кормил с рук, как он нередко делал дома, балуя. Увы, но вряд ли бы представители бизнеса это поняли бы правильно… Я решила, что если у нас когда-нибудь будет своя дача или дом, первым делом исполню там вот эту свою мечту — кормление меня шашлыками с его рук…

Когда начало темнеть, мы попрощались с хозяевами, поблагодарили за тёплый приём, и нас повезли в отель… Я предложила Владу выйти раньше, мы пошли гулять по набережной… Под предлогом того, что мне нужны таблетки от аллергии, завела его в аптеку и «на всякий случай» купили «что-нибудь к чаю ». Я сказала Владу, что бережёного Бог бережёт, и он согласился. У меня от сердца немного отлегло, и, вернувшись в отель, без труда подбила Влада на новые скачки, и он был совсем не против…

— Влад, так дело не пойдёт, — возмущенно заявила я утром в субботу.

— Что случилось? — удивился он.

— Мы уже целых два дня тут и ни разу не плавали и не отдыхали на пляже! Зря я, что ли, купальник сюда везла? Всё, развод и девичья фамилия!

— Ах так, тогда отдавай и иди! — пригрозил он.

— Что????

— Ну, был бы я романтик, сказал бы — моё сердце, — хитро сказал он. — Но с тобой я уже стал фетишистом и своих красавиц я тебе не отдам! — и он так нежно охватил и сжал мои груди, что я, вроде уже и так им накануне изрядно укатанная, тем не менее снова сладко выдохнула: — Аааааааааааааааах…

— Вот тебе и "аааааааах"! Они — мои! Ты мне их сама в нашу первую ночь подарила, как и всё остальное, впрочем!

Я расхохоталась, я обожала его юмор и иронию, он позволял мне быть с ним маленькой хулиганистой девочкой, и мне так это нравилось…

— Куда ж я без них пойду, — с притворным смирением сказала я. — Придётся мне тебя терпеть…

— Терпеть, значит? Таааак… — и его рука скользнула и нежно сжала внутреннюю поверхность моего бедра, впрочем не только бедра…

— Ммммммммм!! — взвилась я, мгновенно заведясь, у меня там аж все полыхнуло, но этот гад дальше ничего не делал.

— Нуууууу и? — требовательно зыркнула на него я. — Что ты остановился, продолжай!!!

— Я не хочу... чтобы тебе приходилось терпеть, — пародируя моё притворное смирение, ответил он.

— Ах ты негодяй, дразнишься значит ?! — и я напала на него, и, опрокинув, стала его злодейски кусать и щекотать, пока он, сдавшись, не обнял меня и, подмяв, не начал наш очередной заплыв за удовольствием… Как всегда — прежде всего за моим, разумеется...

Потом мы, наконец, выбрались на пляж, и я с удовольствием валялась рядом с Владом на солнышке и мурчала, как довольная кошка, пока он гладил мне спинку. Я уже привыкла к тому, что он меня балует. Меня это где-то даже внутри веселило, что я частенько веду себя с ним как маленькая девочка, но ничего с этим поделать не могла — мне это так нравилось, да и он не возражал, наоборот, с видимым удовольствием и со своей обычной тёплой улыбкой выполнял мои капризы и пожелания.

— Влад, — говорила я, собрав в кучку остатки совести, — ты меня совсем разбалуешь!

— Ну а кто, если не я, должен тебя баловать? — задавал он резонный вопрос, и я просто таяла от счастья от того, что судьба меня свела с этим мужчиной, таким сильным и надёжным и одновременно таким нежным и внимательным…

— Даааааа, у моих детей будет самый лучший в мире отец — неожиданно сама для себя подумала я и сама удивилась этой своей мысли. В отличие от Влада, я пока не задумывалась о детях. Да, с каждым днём я всё больше привыкала к мысли, что с Владом я навсегда. За всё время нашей любви мы ни разу с ним не ссорились, мне было так хорошо и легко рядом с ним, мы понимали друг друга с полуслова… Но вот о детях я пока не думала — я просто наслаждалась своей любовью. А тут… Но да, я хотела, чтобы у нас были дети, может, не сейчас, может, через пару лет. Впрочем, Влад говорил, что они должны приходить в любви, а я была уверена, что она от нас не уйдёт…

Этот день прошёл в приятном ничегонеделании… Мы плавали, валялись на пляже и снова плавали. В самую жару мы вернулись в номер и снова провели мероприятия по изучению положительной роли зеркал на любовные изыскания. Потом спустились вниз и, пообедав, снова до захода солнца были на пляже.

День закончили прогулкой по набережной и покупкой сувениров маме и Ирке...

— Светаааааааааа! Ну так как там зеркала-то, а? Понравилось?

Я и не заметила, как замечталась, вспоминая...

— Просто потрясающе! С первой премии решили дома у Влада так сделать, — улыбнулась я.

— Ого, а наша-то скромная блондиночка, смотрю, не просто распоясалась, а окончательно захомутала одного моего знакомого Влада, вертит им как хочет…

— Не верчу. Но…, но он меня балует… да… Временами слишком, наверное. Но мне это так нравится...

— Я же говорю — вы нашли друг друга, герои-любовники мои любимые…

У меня зазвонил телефон — это был Влад.

— Ты где? Я у Дмитрия Петровича, он тебя тоже к себе приглашает.

Я вскочила:

— Шеф зовёт!

— Давай-давай, чует моё сердце — к добру, — подтолкнула меня Ира.

Я зашла в кабинет к Дмитрию Петровичу.

— Ааааааааа, ну здравствуй, королева бала! — встретил он меня, улыбаясь. Влад сидел рядом, тоже улыбаясь. — Не смотри так. На том вашем приёме был один мой знакомец, так он, когда мне рассказывал о впечатлении, которое ты на них там произвела, только что слюной не капал… А ещё раньше я узнал, что вы там вдвоём, когда мне дочка с семьёй прислала фото из отпуска. Они в той же гостинице останавливались, и там на заднем фоне я увидел две знакомые и очень даже довольные физиономии своих ключевых сотрудников.

Мы с Владом сконфуженно засмеялись.

— Да не смущайтесь. Я даже рад, что это вы там жили, а не этот вот… Вы сейчас отлично с Владом поработали. Тандем у вас просто потрясающий получился — что в работе, что в личной жизни. Соберётесь пожениться — с меня подарок!

Я открыла рот, чтобы возразить, что ещё не…, но он засмеялся:

— Шучу, шучу, хотя в каждой шутке… Итак, вы уже знаете, что наш всеми любимый замдиректора нас покидает. Положа руку на сердце, Влад, мне бы надо было бы сейчас тебя сразу поставить на его место, но ты сейчас пока только ведущий сотрудник в отделе, и такой скачок через несколько ступенек вверх сразу не все поймут. А работы предстоит много — вы нам столько её привезли, что придётся расширяться, набирать и обучать персонал, распределять задачи и проекты.

Потому я предлагаю вам со Светой подумать о таком предложении: текущий начальник вашего отдела займёт место ушедшего замдиректора. Он мужик неплохой, но не более чем простой исполнитель, вот пусть и занимается всякими второстепенными делами. А поскольку основная нагрузка как раз ляжет на ваш со Светой отдел, он будет значительно расширен…

Влад, я хочу предложить тебе его возглавить, подчиняться он будет напрямую мне. А Света станет твоим замом. И да, поскольку ваш тандем показал свою отличную эффективность в командировках — если захотите - будете и дальше вдвоём ездить, я не возражаю. А за эту командировку я уже согласовал с акционерами, вы получите очень хорошие премии - заслужили.

Ну и здесь — ваши оклады будут существенно повышены соответственно должностям согласно нового штатного расписания. К тому же вы сможете рассчитывать на бонусы и премии в зависимости от реализации проектов. Согласны на ваши новые должности?

Влад кивнул и вопросительно посмотрел на меня.

— Я тоже готова.

— Ну и отлично. С утра займитесь приёмом дел у уже бывшего начальника отдела. И помните — оперативное управление отделом вы осуществляете напрямую под моим руководством. А то всегда найдутся желающие покомандовать. Хватит нам одного выгнанного бездельника…

Последующие дни были наполнены напряжённой работой — сначала Влад принимал дела, а потом мы с ним на пару отсматривали новых кандидатов, которых нам как на конвейере подгоняла Ирка. Затем мы их распределяли по проектам, назначали им кураторов. Фирме пришлось снять ещё несколько кабинетов рядом с нашими, и наш расширенный отдел переехал туда. Мы с Владом грустно смотрели на наши столы, которые когда-то свели нас…

— Ничего, Свети, — утешал меня он. — Всё будет хорошо. — И на следующее утро я нашла в ящике своего уже нового стола шоколадку…

Всё это светопреставление сопровождалось стартом работ по подписанным контрактам. Домой мы возвращались уставшими, но всё же нередко находили время для наших шалостей…

После того, как мы получили премию, мы первым делом заказали и нам привезли и установили зеркала. Установщик, пожилой приятный дядька, понимающе улыбался и подмигивал мне. Я краснела, но счастливо улыбалась.

Заодно мы поменяли кровать на новую, значительно большую по размерам, с беспружинным ортопедическим матрасом той же марки, как был в том отеле. Я стала ценить комфорт для занятий любовью.

В ближайшие же выходные придирчивая приёмочная комиссия в моём и Влада лицах провела экстремально - нагрузочные испытания и признала конструкцию годной к интенсивной эксплуатации.

Единственное, что несколько беспокоило меня, — месячные, вопреки моему календарю, не наступили. Сперва я особо не напрягалась, списав все на стресс по работе, но когда задержка составила уже третий день, я уже начала основательно волноваться и пошла к Ирке посоветоваться, и спросить, что она думает.

— Свет, а ты не думаешь, что…?

— Да вроде мы всегда, хотя был один раз…

— Ага, для такого и одного раза достаточно может быть, знаешь ли. В обед сходи в аптеку и купи тест. Вот эта вот марка самая точная. Сразу и сделаешь.

Я купила тест, но так и не собралась его сразу сделать. Мне не хотелось делать его на работе…

Мы вернулись вечером домой и, поужинав, пошли отдыхать. Я пошла в ванную комнату и, прочитав инструкцию, всё выполнила по ней и стала ждать…

Выждав положенное время, я посмотрела, уже заранее чувствуя, каким будет результат…

Предчувствие меня не обмануло — я ждала ребенка.

На ватных ногах я пошла к Владу. А вдруг в последний момент он скажет, что сейчас столько проблем и не до нашего ребенка? А я-то вдруг почувствовала, как же я хочу моего малыша. Нашего малыша.

Глава 8. Семья

Работы было много, шло разрастание нашего отдела. Я в очередной раз оценил Свету — да, дома моя девочка любила, когда я её баловал, иногда даже чуть капризничала, но на работе она вкалывала и вкалывала основательно, как, впрочем, и всегда до того. Безусловно, без неё я бы не вытянул тот объём работы, который потребовался, чтобы мы могли набрать и организовать персонал для тех новых проектов. А так, совместными усилиями мы-таки раскрутили этот маховик. Огромную помощь нам оказала Ирка — она проводила первичные собеседования и безжалостно отсеивала неподходящих кандидатов. Почти все, кто прошёл её сито, прошли и наши собеседования. Мы со Светой смеялись, что с первых бонусов, полученных нами за реализацию наших новых проектов, мы поставим ей памятник на вход в наше сильно разросшееся подразделение.

Работа кипела, занимала много сил, мы приходили домой уставшие. Впрочем, ближе к концу второй недели у меня появилось устойчивое ощущение, что становится легче — по мере включения в работу новых сил можно было снять с нас со Светой немалую часть объёма работы и частично её делегировать другим сотрудникам.

В тот день мы поздно пришли домой. Последние пару дней Света была какая-то несколько притихшая, что ли, я списал это на её накопившуюся усталость и хотел предложить в выходные выбраться куда-то на природу…

После ужина она сразу ушла в ванную комнату. В ожидании её я решил напоследок пробежаться по плану реорганизации отдела, чтобы пометить выполненные пункты.

Света вышла из ванной, но, вопреки обыкновению, не пришла сразу ко мне, а как-то нерешительно встала в проёме двери комнаты. Я поднял глаза. В глазах её читалась лёгкая тревога.

— Что, что случилось? — вскочил я.

Вместо ответа она молча показала мне полоску, испытующе глядя на меня. И, даже ещё ничего не увидев там, я сразу всё понял.

Меня накрыла волна счастья — у меня… у нас будет ребёнок. Наш!

Я нежно положил руку на её живот.

— У нас… у нас будет ребёнок, да?

— Да… Ты рад?

— Ещё как!!! Это будет такая же красивая девочка, как ты… Или красивый мальчик…

Её явно отпустило.

— Я боялась… боялась, а вдруг ты скажешь — куда нам сейчас дети, столько дел, карьера пошла резко вверх, нельзя упускать такой шанс — тихо призналась она.

— Свети, никакая карьера не заменит мне тебя и наших детей. И… и мне теперь кажется, мне уже можно наконец делать тебе предложение, зная, что сейчас-то уже не откажешь? Моя рука и сердце давно с тобой… Я готов отдать тебе всё остальное, всего меня… Дети должны приходить в любви. Наш малыш явно пришёл к нам не случайно…

Она стояла и улыбалась, слёзы счастья тихо текли из её глаз. Я быстро достал давно приготовленное кольцо и надел на её палец. Она прижалась ко мне, и мы молча стояли, обняв друг друга.

Первым обо всём, разумеется, узнала Ирка — на следующий день её зоркий глаз быстро считал новое колечко на пальце у Светы. Ещё она обратила внимание на какое-то новое для неё выражение лица моей девочки…

Она затащила нас в свой кабинет…

— Таааааааааак, а ну колитесь быстро! Колечко явно же не просто так, да? Неужели…

Я улыбнулся и кивнул:

— Да, мы решили пожениться.

— Ну, так давно пора, балбесы! Второй год ваших переглядок пошёл, уже и кровати ломаете который месяц, пора уж остепениться. Взрослые же люди, вроде бы… А это точно все новости? Светка, вот помнится вчера…

— Не все, Ира, — улыбнулась Света. — У нас будет ребёнок.

— Ваааааааааау! Вот это точно новость, так новость. Не, ну, с этим типом мне всё понятно — зная его, не сомневаюсь, что он рад. Стоит, понимаешь ли, сияет, как начищенный пятак, па-па-шка!

Я действительно был так счастлив, привыкая к мысли, что вот у нас уже и полноценная семья с моей любимой, а скоро будет и ребёнок…

— …Ну а ты-то, Свет, как? Не боишься, что тебя меньше баловать будут?

Она солнечно, как я любил, улыбнулась:

— Уверена. Я могу быть в себе в чём-то не уверенной, но в этом вот, — прижалась она ко мне, — уверена всегда!

Всегда язвительная Ирка умилённо смотрела на нас:

— Ох же вы мои герои-любовники…

В выходные мы пошли к Нине Сергеевне сообщить две столь важные для всех нас новости. Как всегда, как только она открыла нам дверь, на нас пахнуло не только потрясающими запахами с кухни, но и тем теплом, с каким она встречала нас. За это время я стал чувствовать себя совсем своим и в её доме, и главное — в общении с ней. Она так тепло ко мне всегда относилась, Света даже иногда ревновала, вернее, изображала ревность — её мама норовила положить мне кусочек повкуснее, при встрече и прощании целовала в щеку первым меня, а потом уже её.

— Мама, мама! — шутила она. — У тебя есть еще родная дочь, между прочим, в моём лице, и сына твоего зовут Димка, а не Влад!

— Влад лучше иного сына, — парировала она в таких случаях. — Димка-то, паразит такой, вон за полгода никак не собрался приехать мать с сестрой навестить. А такой зять, как Влад, вообще на вес золота. Не успеешь рассказать о проблеме, как мчится её решать, не дожидаясь моей просьбы. Всё жду не дождусь, пока сдам ему тебя окончательно на руки, тогда и вздохну спокойно.

Я знал, о чём она говорит и почему наши и так ранее хорошие отношения с ней стали так просто замечательными. Как-то мы пришли в гости к Нине Сергеевне, и я заметил, что её старый смеситель в ванной комнате совсем плох и вот-вот сломается, а то и зальёт её квартиру и соседей. Я быстро сбегал в магазин, купил новый, принёс и тут же его поменял. В другой раз её мама в разговоре с нами рассказала, что купила, наконец, себе в комнату новую люстру, которую долго до того выбирала и ждёт Димку, чтобы её повесить. Он очередной раз обещался наконец-то скоро приехать и познакомить её и нас со своей виолончелисткой.

— Зачем же ждать? — удивился я и через полчаса эта новая люстра уже висела в её спальне.

Я-то не считал свои действия чем-то выдающимся. На мой взгляд, я сделал всего лишь то, что должен был бы сделать на моём месте абсолютно любой нормальный мужик. Но, видимо, у Нины Сергеевны было своё мнение по данному вопросу, а уж Света так просто светилась от гордости за меня.

— Знаешь, — сказала она мне тогда, после люстры, когда мы шли домой, — я никогда не понимала, что значит «как за каменной стеной». А сейчас понимаю, и это мне так нравится…

— А мне нравится быть такой стеной для тебя и для твоей мамы. Она удивительно тёплый и заботливый человек. Нам с тобой очень повезло, что она такая.

— …Ну, ребятки, рассказывайте, как у вас дела, что нового, как работается на новом посту?

Света вместо ответа, улыбаясь, показала ей руку с кольцом.

— Ой, — схватилась за сердце Нина Сергеевна. — Да неужели свершилось? Влад сделал тебе предложение?

— Нина Сергеевна, заметьте — и не в первый раз, — рассмеялся я. — Но вот на этот эта избалованная девчонка, наконец, согласилась его принять…

— Кто тут ещё избалованный? — возмутилась Света.

— Ты, конечно, — улыбаясь, подтвердила Нина Сергеевна. — И ты сама знаешь, как Влад с тобой носится!

— Ну, есть немного, — признала она. — Он… он сам меня балует, вот!

— Ну, мне это только в радость, — отшутился я и Нина Сергеевна тепло улыбнулась…

— Тааааааааак, детки. Ну и когда свадьба?

— Да вот перед тем как к тебе идти, мам, мы пошли и подали заявление, так что скоро…

— Ну наконец-то… Теперь вот буду ждать, пока вы и до деток дозреете.

— Мам, сядь! — та села. — Уже! — фыркнула Света. — Жди, скоро будет.

Нина Сергеевна ахнула:

— Дочка, ты ждёшь ребёнка?

— Да, мам. Вот привезли из Крыма, похоже…

— Дайте я вас обниму! Влад, сынок, какие же вы молодцы! Светочка, умница моя, иди сюда! Сколько приятных новостей сразу, прям душа радуется. И может, хоть на свадьбу музыкант этот со своей музыкантшей сюда выберутся! А как, как с работой? У вас же сейчас её так много, и вы оба только стали расти по служебной лестнице. А, Влад?

— Ну, пока Света сможет — будет работать. Я уж постараюсь её разгрузить, насколько получится. А там… ну справимся. Вон Ирка двоих родила, пока здесь работает, и ничего — Дмитрий Петрович её очень ценит. И Свету тоже, так что будем надеяться, проблем не будет… Как сможет потом — выйдет…

— Мам, Дмитрий Петрович очень серьёзно подходит к вопросам семьи и детей. Ирка не раз об этом мне говорила, так что проблем не будет — вмешалась Света.

— Ну, хорошо, если так, — вздохнула Нина Сергеевна. — В наше-то время за хорошую работу держаться надо… Ребята, вы не волнуйтесь. Если там посидеть надо будет или на выходные забрать, когда постарше будет детка — смело на меня рассчитывайте!

— Спасибо, Нина Сергеевна, — обнял я её. — Вы лучшая в мире мама и тёща и будете лучшей в мире бабушкой!

— Да, мам, я даже где-то завидую этому будущему малышу, — поддержала меня Света. — А уж сколько ты ему навяжешь всего…

— Да-да-да! — оживилась Нина Сергеевна. — Вы, как только узнаете, кто у вас там будет, сразу мне скажите, чтобы я пряжу купила. Влад, вот смотри, смотри наш фотоальбом. Вот Светочка, вот Димка, вот всё, что на них, — я сама им связала.

— Ой, какой хорошенький пухляш! Глазки и тогда были красивые, а улыбка — солнечной, — восхитился я. — Свети, неужели это ты?

— Да! — рассмеялась моя девочка. — Мама всё норовила меня побольше откормить, пока я не стала всё больше смахивать на поросёнка. Тут она наконец одумалась, к счастью…

— Ну она такая совсем худенькая сначала была, я всё боялась за её здоровье, вот и в какой-то момент перестаралась, — смущённо сказала Нина Сергеевна.

— Очень, очень красивые одёжки, — разглядывал я фотографии. — Наш ребёнок будет самым большим модником во дворе, я даже не сомневаюсь!

— Ну ладно, ребятки мои дорогие, давайте уж покушаем, наконец. Светочка, тебе пить спиртное нельзя, даже чуть-чуть, помни. Вот, покушай картошечку, вот эту рыбку, полезно. Хочешь, я буду готовить и приносить? Влад, скоро тебе будет непросто — у неё начнётся токсикоз, капризы. Ты уж потерпи, сынок, это же не со зла она тебя мучить будет.

— Потерплю, конечно, я же всё понимаю…

— Мам, а может, я и не буду капризничать, да и токсикоза может не быть. Что ты заранее моего жениха пугаешь?

— Солнышко, первая беременность обычно самая сложная, организм только учится приспосабливаться… Ну ничего, Влад о тебе позаботится, я знаю… Ах вы мои дорогие, в один день столько радости мне принесли…

Мы ещё помечтали все вместе часа полтора и, получив на прощание кучу советов, пожеланий и поцелуев Нины Сергеевны, пошли домой…

— Ну что, жених, — весело говорила мне Света, когда мы шли домой. — Не боишься? У меня же теперь есть законное право ныть и капризничать, да?

— Не боюсь, — рассмеялся я. — Ты и раньше могла всё это делать спокойно. Свет, я так подумал: надо бы нам хорошего врача тебе найти, кто бы тебя наблюдал. И нет, обычная женская консультация нас с тобой не устроит. Я хочу, чтобы мою жену и будущую маму моего ребёнка вёл самый лучший специалист, доступный нам, и в удобных тебе условиях…

Света расцвела от удовольствия, привыкая к роли не просто любимой жены, но и будущей матери нашего пока начинающего семейства…

Мы позвонили из дома Ирке — мы давно уже знали, что помимо всего прочего она — неиссякаемый кладезь по наличию стоящих знакомств. Она нам дала контакты своего гинеколога, сказав, что та ещё довольно молодой, но очень компетентный специалист и вела обе её беременности. Звали её Ингой Александровной. Работала она сейчас в недавно открывшемся медицинском центре. Ирка поделилась с нами, что она знает, что там стоит самое современное медицинское оборудование. Света, правда, несколько опасалась, что, судя по имени, это будет весьма своеобразная дама с манерами королевы, но оказалось, что это совсем не так.

К нашей общей радости, это была совсем молодая женщина, всего на несколько лет старше меня. Света сразу облегчённо выдохнула, поскольку предыдущие её врачи не были столь приветливы и внимательны. Девочка моя заранее, перед визитом, сделала нужные анализы по продиктованному ею нам списку. Изучив их и осмотрев Свету, Инга Александровна поздравила нас и подтвердила, что у нас будет ребёнок, и пока она не видит никаких проблем. Она показала нам на мониторе аппарата УЗИ нашу будущую детку.

— Срок ещё маленький, но уже видно, как сердце работает. Вон, посмотрите на экран, видите белую точку? Она пульсирует. Это сердечко малыша.

Мы умилённо рассматривали этот, пока ещё совсем маленький, плод нашей любви…

Она дала нам рекомендации, выписала ряд укрепляющих витаминов и лекарств.

Я поинтересовался, когда мы сможем узнать пол ребёнка: мол, тёще хочется поскорее заняться вязанием вещичек. Хотя я и сам для себя хотел бы это знать, конечно. Мне так хотелось именно девочку, но Свете я этого не озвучивал…

Инга Александровна ответила, что обычно к концу первого триместра уже можно предполагать с определённой долей уверенности, но если мы хотим знать наверняка — то это можно будет сказать точно только где-то к восемнадцатой неделе. У них хоть и самая современная аппаратура, но и её возможности ограничены, а вот тогда уж всё будет однозначно.

Мы вышли, мечтая…

— Ну-с, папаша, а ты кого хочешь? — поинтересовалась Света. — Не случайно же ты спросил, а?..

— Если честно, мне бы хотелось девочку… такую же волшебную и красивую, как ты, с такой же солнечной улыбкой. Но и мальчику, конечно, буду рад. А ты?

— А я даже не задумывалась об этом… Главное, что это будет наша детка и чтобы малыш был здоровым и счастливым…

Началось то, о чём предупреждала мама Светы, — у моей любимой начался токсикоз. Хорошо, что это случилось в первый раз в ближайшие выходные. Это накатило на неё так внезапно, что она еле-еле успела добежать до ванной, потом ещё, позже ещё… Свете пришлось сесть на довольно строгую диету. Чтобы ей было легче, Нина Сергеевна приезжала к нам через день и привозила или готовила ей еду прямо у нас, поскольку Света сама готовить была не в состоянии, а мои кулинарные способности были более чем скромными.

По утрам я приносил ей завтрак в постель. С собой она носила сухарик или крекер. На работе у нас тоже всегда был запас. Я следил за тем, чтобы она ела часто, но понемногу. По совету своей мамы она сосала мятные конфетки… Моя любимая, всегда такая страстная девочка, капризничала и не хотела близости. Да я и не настаивал. Потому вечерами она просто лежала, прижавшись ко мне, а я гладил её по златовласой головке, жалел, говорил: надо чуть-чуть потерпеть, всё-всё будет у нас хорошо. Мы старались много гулять, а когда погода позволяла, то и на работу, и обратно шли пешком, не спеша. Впрочем, благодаря строгому выполнению всех предписаний, постепенно всё стало успокаиваться до терпимых границ и где-то через недели три почти сошло на нет. Она повеселела, снова стал просыпаться её приунывший было темперамент, и мы временами шалили, пусть и не так часто и интенсивно, как раньше.

…Одновременно с некоторым снижением интенсивности токсикоза проявилась у нее тяга к солёному. И тут уж кулинарные таланты Нины Сергеевны снова оказались незаменимыми — вся её консервация подверглась Светой тщательной дегустации, и несколько вариантов были истреблены довольно быстро. Поэтому Нина Сергеевна выгребла все свои запасы этих банок и отдала их нам, а в ближайшие выходные она устроила тотальную заготовку новой партии разносолов. Я ей заранее завёз всё, что надо, и уже через несколько дней снова тащил от неё коробки с готовыми банками домой. Со своей же стороны я в любое время дня и ночи был готов бежать в магазин — благо не так далеко от нас был большой круглосуточный супермаркет, где было если и не всё, то очень многое…

Впрочем, и это постепенно пошло на спад. Света становилась всё веселее и жизнерадостнее, а значит, и я тоже.

Через месяц после подачи нашего заявления в ЗАГС мы поженились. Как раз к этому времени токсикоз у неё уже почти прошёл. Света была счастлива, а уж я-то… Мы сделали много фотографий. Особенно нам понравилась та, где мы стояли, обняв друг друга за талию. Каждый из нас при этом держал ладонь на её пока ещё совсем незаметном животике…

Мы, наконец, познакомились с братом Светы Димкой — он приехал на нашу свадьбу со своей девушкой, Викой, весёлой энергичной рыжеволосой виолончелисткой из его оркестра. Он оказался приятным парнем, хоть и немного рассеянным и медлительным. Сказал нам, что почти уже уговорил переехать её в наш город. Вот ждут подходящих предложений по работе, тогда вот тоже остепенятся и поженятся…

На работе нашей уже все были в курсе. Дмитрий Петрович поздравил нас и с браком, и с ребёнком. На свадьбу он подарил нам сертификат на платные роды в очень хорошей больнице, которую нам раньше рекомендовала Инга Александровна. Это было бы весьма недешево для нас, но я, безусловно, был бы готов потратить на это деньги, чтобы быть спокойным за Свету и нашего малыша. С начала нашей совместной жизни как-то почти сразу сложилось так, что длительным бюджетированием и вообще долгосрочным финансовым планированием занимался я. Впрочем, Света у меня всегда получала всё, что хотела, даже не напрягаясь, так что она только была этому рада, что ей не надо сводить дебет с кредитом, поскольку, как признавалась мне, была ещё та транжирка. С чем я был согласен, глядя на её всё более разросшийся за время нашей еще короткой семейной жизни гардероб.

Мы провели с ней его ревизию и часть вещей отвезли на хранение к Нине Сергеевне. От нее поехали в магазин для будущих мам и купили несколько подходящих одежек. Особенно мне понравился специальный джинсовый комбинезон с регулировкой для её пока ещё слабо растущего животика. Света в нём смотрелась просто неотразимо, он так облегал её любимую мной попку, что я не мог не смотреть плотоядно на эту картинку и не удержался, чтобы в примерочной не потискать её. Света радовалась этому моему интересу. У неё было лёгкое опасение, что с беременностью мои чувства к ней, как к женщине, ослабеют, а тут она видела, что это совсем не так…

Прежде, чем она стала плохо переносить перелёты, мы с ней успели сгонять вместе в несколько командировок в разные уголки нашей необъятной, где наш тандем снова зарекомендовал свою эффективность. Там мы совмещали и работу, и шалости. Ирка «подгоняла» нам, как она выражалась, номера по «коду герои-любовники» (ее же термин) — с зеркалами и большой кроватью. Обычно это же означало и повышенную звукоизоляцию, и мы там отрывались по полной. Понятно, что с ограничениями, о которых нас предупреждала Инга Александровна.

— Не знаю, — говорила Света, прижавшись ко мне. — Инга Александровна говорит, на третьем триместре будет нельзя. Как я столько времени буду-то без сладкого… Мой муж-маньяк приучил меня к совсем другому за эти месяцы…

— Ну спросим, может, что посоветует. Придумаем что-нибудь, обязательно. А пока иди сюда, моя радость…

Дмитрий Петрович, если и знал, какие номера заказывает нам Ирка, тактично молчал. Впрочем, результаты таких поездок были для фирмы очень хорошими, и портфель заказов на наши услуги продолжал расти. Тут был и эффект сарафанного радио — нередко мы, прилетев, узнавали, что им о нас рассказывали их друзья из других регионов. Света так просто была особенно популярна — все хотели сравнить оценку своих друзей со своими впечатлениями о её внешности и её профессиональных качествах, и тут же они признавали похвалы ей объективными и полностью заслуженными.

Однажды один бизнесмен, родом из тёплого региона, так просто всплеснул руками после беседы с нами:

— Вай, ну до чего же красивая и умная девушка! Ну почему, почему я тебя раньше не встретил, красавица, даааааа?

Это прозвучало настолько искренне и без малейшей сальности, что мы со Светой искренне рассмеялись. А он всё так же восхищённо смотрел на неё, а потом повернулся ко мне.

— Не, ну ты понимаешь, дорогой, понимаешь, какой бриллиант тебе достался, даааааа? Вот мамой клянусь — обидишь её — будешь иметь дело со мной!

И мы все расхохотались уже втроём…

— Понимаю, — сказал я и с любовью прижал к себе свою половинку.

— Эээээээээх! — огорчённо махнул он рукой и пошёл выпить вина.

Мы, кстати, потом ещё долгие годы периодически сталкивались с ним по работе, и он всегда высказывал Свете комплименты, уверяя, что время не властно над её красотой и умом, в чём безусловно был абсолютно прав.

— Я начинаю ревновать, — шепнул я Свете. — Ты пользуешься бешеным успехом! И это — ещё во время беременности! А что будет потом, после родов?

— Дурачок мой, — прижалась она ко мне. — Я с тобой счастлива, и мне никто больше не нужен. Хотя да, комплименты мне приятны. Ты тоже давай, не ленись, говори мне, какая я красивая и обожаемая и вообще лучшая в мире, ты ведь же это уже понял, ведь так?..

— Ты просто богиня, — рассмеялся я, целуя её любимое личико. — Афродита- просто смазливая глупая девчонка по сравнению с тобой! А уж в постели, мммммм…

— Так, маньяк мой любимый. Пока ещё можно, — сказала она, озорно и с предвкушением улыбнувшись мне. — Давай сбежим с этого приёма и погнали в наш номер. Будешь свою богиню так любить, чтобы ей казалось, что она вознеслась на Олимп…

— Таки я всегда за, моя сладость, — улыбнулся я, и мы рванули к выходу…

Глава 9. Ожидание

Быстро летели дни. Да, мне было очень не просто, но я постоянно чувствовала поддержку и заботу Влада. Ирка тоже норовила чем-нибудь да помочь. Про маму и говорить нечего — она бывала у нас чуть ли не через день. Хорошо, что они с Владом чудесно ладили, а то мне доводилось слышать о семьях, где мужья не выносили тёщ или тёщи пилили мужей.

Нет, у нас с этим всё было чудесно. Моя мама всегда была у нас желанным гостем, и не потому, что приносила или готовила что-то вкусненькое прямо у нас. Она сама создавала дополнительную атмосферу тепла, я как будто бы погружалась в детство.

Влад по-прежнему трепетно помогал мне преодолевать трудности беременности — у меня к вечеру нередко болела спина, и он усаживал меня на пол перед кроватью, а сам устраивался сзади — и подолгу неторопливо разминал мне плечи и поясницу. От облегчения и кайфа я откидывала голову ему на грудь и временами аж мурчала от удовольствия, как сытая кошка. Когда мне не хотелось сидеть, я ложилась, и он долго и нежно гладил меня по спинке… А перед сном он частенько брал мои ноги к себе на колени и долго-долго гладил от щиколоток вверх. Это потрясающе меня расслабляло, и я засыпала.

Он очень переживал, что я испытывала определённый дискомфорт в груди, со дня нашей первой близости бывшей его своего рода фетишем. Сейчас он ещё более трепетно, чем всегда, относился к ней, и на время прямые ласки по отношению к ней сменили лёгкие её поглаживания, или он просто держал своих любимиц и легко-легко целовал их.

Всё это наполняло меня чувством радости и счастья. Я стала понимать, что мои подсознательные тревоги о том, что его чувства ко мне остынут, были напрасными, и мой любимый как был лучшим в мире, так таким и остался. Сама же я любила его всё больше.

Во мне неожиданно заиграла ревность. Стоило ему чуть дольше, чем мне казалось достаточным, поговорить с какой-нибудь молоденькой сотрудницей или продавщицей в магазине, или приветливо, с лёгкой улыбкой, поздороваться с девочками на ресепшене, как я начинала дуться или показывать Владу своё неудовольствие, а один раз даже чуть не устроила ему сцену.

Но когда я поймала себя на мысли, что ревную его уже даже к Ирке, с которой мы втроём ржали на тему какой-то ерунды, я поняла, что это зашло слишком далеко…

Вечером я повинилась Владу, что боюсь его потерять и что не могу ничего с собой поделать, что моя ревность иногда просто не поддаётся моему контролю.

Он обнял меня и сказал:

— Свети, мы же созданы друг для друга. Ты же не ревнуешь правую руку к левой? Вот и я такая же часть тебя, а ты — меня. Это гормоны в тебе хулиганят, а не ты… Перебесятся, и у тебя всё войдёт в норму…

И действительно, через некоторое время это прошло.

Всё ближе приближался знаменательный для нас день — мы должны были узнать пол нашего ребёнка. Мы уже несколько раз посещали Ингу Александровну, и она подтверждала, что всё идёт хорошо, на УЗИ показывала нашего малыша, а в последний раз сказала, что в следующий раз точно станет известно, кто у нас будет.

Я волновалась. Сама-то я была готова и к мальчику, и к девочке, но Влад… Влад мечтал о девчонке, хоть и пытался это скрыть. Когда мы гуляли, он нередко косил глазом на проезжающие мимо коляски и, если там была девочка, умилённо улыбался. Я знала, что он в любом случае будет великолепным отцом, но мне так хотелось дать ему ту малость, о которой он мечтал. Однако от меня это не зависело сейчас никак, и я лишь надеялась.

И вот мы пришли на очередной осмотр. Внешне Влад держался спокойно, но я-то его хорошо знала и чувствовала его напряжение.

— Ну что, Света, Влад, вы готовы узнать, кто будет? А то подумайте, некоторые отказываются — мол, при родах узнаем.

— Инга Александровна, мы не выдержим столько времени, — с трудом улыбнулась я. — Говорите.

— Ну что ж, коли так, давайте посмотрим… Тааак…

Мы замерли…

— Ну вот, посмотрите-ка сюда. Вот, вот эту точку между ножек видите? Мы его называем половым бугорком. У мальчиков он обычно направлен вверх, градусов на тридцать и больше, а у вас почти параллелен туловищу. Это считается первым признаком девочки…

Я покосилась на Влада. Он подался вперёд, в глазах его я видела надежду…

Инга Александровна продолжала колдовать датчиком.

— И вот здесь, вот между ножек, смотрите — пусто. А если бы был мальчик, мы бы уже увидели мошонку, две полоски. А их нет, только губки просматриваются. Так что девочка у вас будет, девочка, с вероятностью 90–95%.

Влад сиял, с трудом пытаясь скрыть радость.

— Инга Александровна, а почему 90–95% вы говорите? — спросила я, расслабившись.

— Ну, так вот у нас уж принято, никогда сто процентов не говорим. Но поверьте — я не слышала, чтобы при такой вероятности, как я вам озвучила, был бы хоть какой-то реальный шанс ошибки. Так что привыкайте к этой мысли… Девочка у вас будет. Однозначно — девочка! Можете выбирать имя…

И да, скоро начнет активно расти животик, обязательно мажьте кремом от растяжек, если хотите сохранить фигуру…

— Урааааааааааа! — шепотом закричал Влад, как только мы вышли из её кабинета и закрыли за собой дверь. Он подхватил меня на руки, и мы закружились прямо по коридору медицинского центра. Ожидающие свою очередь женщины с теплом и пониманием смотрели на нас…

Мы были такими счастливыми. Я радовалась сама и была рада за своего большого мальчишку — как он носился и ещё будет носиться со мной, а потом с дочкой… Это было самое малое, что он заслужил.

Мы вышли на улицу, и я сразу позвонила маме:

— Мам, внучка у тебя будет, внучка!

— Ох, Светочка! А имя, имя-то? Ещё не выбирали?

— Ну, мне самой нравится имя Милана. У Влада я не спрашивала ещё…

— Есть два хороших имени — София, это одну твою бабушку так звали, и Анна — так звали мою маму. Ты её не застала, к сожалению, ты на неё очень похожа…

— Ага, мы подумаем, — сказала я.

— Думайте-думайте, детки! А я побегу пряжу покупать. Ох, сколько я красивых вещичек нашей девочке навяжу! Начну с пинеток…

— Ну всё, — засмеялась я, когда мама, закончив разговор, положила трубку. — Вязальный цех принялся за работу… Милый, а ты как бы хотел назвать нашу девчонку?

— Знаешь, — признался он, — я боялся надеяться, да и было бы неудобно перед сыном, если бы оказался мальчик. Я и думать себе не позволял раньше времени. Я слышал, как ты сказала «Милана». А что предложила твоя мама?

— Анна или София, в честь моих бабушек… Мама говорит, что я очень похожа на Анну, её маму… Я помню, видела её фото в молодости. Оно, правда, не очень качественное, но да — сходство основательное есть.

— Свети, извини, но Милана мне категорически не нравится. Как-то жеманно звучит. София тоже как-то не очень для девочки, похожей на тебя. А вот Анна… Аня, Анечка, Анька… Я так и вижу её — этакая хулиганистая красотка, вся в тебя… Вот так бы я хотел звать свою дочку. А… А ты что думаешь?

Я посмотрела на его мечтательное лицо. Он смотрел на меня с надеждой, был таким неожиданно уязвимым…

— Милый, я согласна. Пусть будет Аня. Просто отличное имя… — прижалась я к нему, и он едва слышно счастливо выдохнул…

На следующий день нас поймала Ирка. Как всегда, она была в курсе наших новостей и знала, что мы должны были узнать пол ребёнка, и затащила нас к себе в кабинет.

— Ну, герои-любовники, давайте уж, докладывайте: кого вы там, в Крыму, кровать ломая, сделали, а?

— Девочка! — важно и довольно поднял палец Влад. — Я знаю, это будет девочка!

— Оооооооооооо, крууууууууууууто! А как назвать-то решили?

— Анна. Аня.

— Анька? Ох, чувствую, хулиганка вырастет, с такими-то героями-любовниками в родителях! Таааааак, дайте прикинуть: моему Витьке, когда она родится, будет уже почти три. Хорошая разница…

Я рассмеялась:

— Ир, ты уже династические браки, что ли, планируешь?

— А что? Если она будет такая же блонди с голубыми глазами, как и ты, то расшевелит моего Витьку. А то уж слишком спокойный он у нас, не то что старшая. Если ты Влада заставляла год дёргаться, то уж дочка твоя точно Витьку заставит быть поактивнее.

Влад рассмеялся:

— Ну, я лично против такой свекрови, как ты, не против. Впрочем, лет 20–25 подготовиться к этому у нас всё же есть…

— Ох, Влад, нынче же нравы какие, чуть ли не в школах ломать кровати начинают, так что не зарекайся.

— Так, не надо нам этой грязи! Моя дочь будет очень осмотрительной и благовоспитанной. А вообще — я устрою строгий кастинг её кавалеров! — отшутился он. — Но готов рассмотреть кандидатуру твоего сына первым, по блату!

Я смотрела на их тёплую пикировку, на душе у меня было легко и тепло. И да — Ирка в качестве свекрови для моей девочки меня бы устроила. Я хорошо знала, что за её лёгкой язвительностью скрывается золотое сердце и готовность прийти на помощь в любую минуту… Впрочем, это будет ещё так не скоро… К счастью.

Мы не забыли про совет Инги Александровны, и Влад с удовольствием мазал мой живот маслом. Позже мы перешли на специальные кремы. Они стоили недешево, но Влад, шутя, заявил, что он предпочтет умереть голодной смертью, но не даст пострадать моей красоте. Грудь мы начали мазать по её же совету значительно раньше, и Влад делал это, как всегда, благовейно и с любовью. Я даже шутила, что уж и не знаю, кого он больше любит — мою грудь или меня, и он дразнил меня в ответ, делая вид, что думает, кому же отдать предпочтение.

Шло время, незаметно приблизился Новый год. К нему я подошла уже с весьма таким основательным животиком. Почти закончился второй триместр, мне уже было непросто, но Влад продолжал меня опекать, помогал одеваться, сам снимал и надевал мою обувь, не отпускал одну на улицу, поддерживая и страхуя меня. Я всё больше любила его, хотя не знала уже, куда больше. В командировки я уже, понятно, не летала. Сам Влад старался по возможности их избегать, но когда это было невозможно, со мной ночевала мама. Тот старый диван, который стоял в другой комнате, на котором Влад тогда лежал, пока одна нетрезвая блондинка спала в его кровати в другой комнате, мы выкинули и купили хороший полуторный диванчик. Эту другую комнату мы решили сделать детской. Влад под руководством мамы выбрал и поклеил новые обои, мы купили часть мебели. Кроватку покупать раньше времени нам категорически запретила мама — мол, плохая примета. На этом диване и спала мама, когда оставалась у нас.

В прихожую мы по совету Иркиного мужа поставили огромный шкаф-купе — они только стали входить в моду у нас, и с его помощью смогли-таки почти полностью освободить гардероб и комод в детской для нашей будущей девочки…

Ближе к Новому году у нас было много работы, но Влад договорился с Дмитрием Петровичем, чтобы за несколько дней до него он отпустил меня, чтобы я за праздники могла отдохнуть, сказав, что за нас обоих сделает всё сам.

Мне было неудобно, но Влад строго мне сказал, что неудобно по сугробам детку в животике носить, и вообще я устала и должна больше отдыхать. Вместе с праздниками получалось почти две недели, и он надеялся, что я хорошо отдохну и высплюсь.

Тридцать первого декабря у Влада был короткий день, и после обеда все разошлись. Незадолго до этого Дмитрий Петрович вызвал его и вручил увесистый конверт с нашими с ним бонусами, выраженными более чем основательной суммой — накануне нашим отделом был закрыт большой этап работы досрочно. Так что настроение было хорошим. Он позвонил мне и сказал, что через пару часов будет. Мама что-то готовила, я заснула.

Я проснулась и не могла понять, что это. В углу комнаты стояла ёлка, она так пахла хвоей и смолой… Игрушки и дождик переливались от света разноцветной электрической гирлянды. Ёлка… Я уже забыла, когда мы её ставили. Пожалуй, когда я ещё жила с мамой, года три назад, и так, небольшую, для настроения… А тут большая, под потолок, пушистая красавица — сразу меня вернула в детство… Влад… Мой любимый мальчик и тут, несмотря на то, что и так конец года и он упахивался на работе, вкалывал за нас двоих, подумал о том, как сделать мне приятно…

Он на цыпочках зашёл в комнату и, увидев, что я не сплю, спросил:

— Ну как, нравится?

— Милый, — зарылась я лицом в его грудь. — Это просто потрясающе, у меня нет слов… Ты каждый год ставишь?

— Да нет. Последний раз лет десять назад. Потом как-то я повзрослел, потом снимал квартиру, сюда вернулся, когда родителей не стало, но желания не было. А вот сейчас захотелось побаловать всех моих девчонок, в том числе ещё неродившихся…

— Ты самый, самый замечательный в мире… Как Аньке повезло с отцом, а мне с мужем, — счастливо выдохнула я.

— Светочка, ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? Кушать хочешь? — пришла мама. — Скоро уже Новый год. Посидим все вместе или, если хочешь, сюда придём…

— Неееееееет, я хочу, чтобы мы все вместе сели на кухне, я так люблю встречать…

До наступления Нового года остались считанные минуты. Мама мне налила чуть-чуть безалкогольного шампанского…

Влад встал, чтобы произнести тост.

— Дорогие мои девочки. Совсем недавно я жил как холостой, свободный мужчина. Всё у меня было и… и не было ничего. Но вот появилась Света, сначала в фирме, потом в моей душе, потом обосновалась здесь, и моя жизнь наконец обрела смысл. Потом я познакомился с вами, Нина Сергеевна. Вы замечательная мама, тёща, о которой можно только мечтать, и будете прекрасной бабушкой. А сейчас, — он нежно погладил мой животик, — мы ждём ещё одну девочку в нашей семье, и я так счастлив… Я хочу выпить за уходящий год. Он мне дал так много, я ему очень за это благодарен. И жду Новый — потому что он даст нам Анечку. И, конечно, за вас всех, девочки мои!

Мама смахнула слезу и, выпив, поцеловала Влада в щёку:

— Спасибо тебе, сынок, за счастье моей девочки, за внучку будущую, за тёплые слова.

Я тоже прослезилась и положила руку на живот. Анька сегодня на удивление вела себя пристойно, а то в иной день, как шутил Влад, нередко играла в футбол.

Впрочем, у них сразу с отцом наладилась какая-то непонятная, но радующая меня связь — Влад любил положить ладонь и разговаривать с ней. Нередко мы лежали вечером, и он ей рассказывал сказки, пенял за её поведение, говорил, что маму нельзя обижать, мечтал, как мы будем гулять все вместе, какие красивые платьица он будет ей покупать. Как-то раз моя мама, оставшаяся у нас переночевать, наблюдала эту картину и умилённо улыбалась, в глазах её стояли слёзы…

Анька всегда замирала и вела себя хорошо в такие минуты, и я шутила, что моя ревность вернулась и я не потерплю, чтобы любимой женщиной Влада стала дочка, вытеснив меня из его жизни. На что он, с обычной своей доброй и чуть ироничной улыбкой, говорил:

— Детка моя, моей любви хватит на вас обеих.

И моё сердце замирало от счастья — я знала, что так и будет…

Это были чудесные праздники. Мы часто просто лежали вместе и мечтали… Время от времени мы нежно любили друг друга. Мы были аккуратны и, следуя рекомендациям Инги Александровны, ограничились позами на боку или «наездницей». Поза на боку мне нравилась больше — всё-таки мне не приходилось тратить силы…

Днём мы много гуляли в парке, я дышала морозным свежим воздухом. Влад, поддразнивая меня, лепил снежную бабу и уверял, что в профиль мы с ней в районе живота одинаковы. Я притворно злилась и кидала в него снежками и была просто счастлива. Не раз мы видели белок и гадали — не было ли среди них той, что видела тогда наше первое свидание здесь…

За эти дни мы оба очень хорошо отдохнули и выспались. К нам часто приходила мама, к ней снова приехали Димка с Викой, и они тоже как-то навестили нас. Ещё однажды заскочила Ирка, чтобы, как она сказала, «проверить, не сломали ли вы тут кровать, пока Свете ещё можно». И всё же, что самое главное, мы много времени проводили вместе и никуда не спешили. Еще много лет я вспоминала эту зиму, как одну из самых счастливых в моей жизни…

Начался третий триместр. При следующем визите я, очень смущаясь, спросила у Инги Александровны: мол, несмотря на то, что срок большой, можно ли будет… И да, муж не настаивает, мне самой не хватает…

Она понимающе и тепло улыбнулась:

— Ну что вы стесняетесь, вполне нормальное желание. Есть разные мнения, но все сходятся на том, что лучше проникновения избежать. Есть же другие способы сделать друг другу приятное, вы же понимаете, да?

Я кивнула, а Влад мне ободряюще улыбнулся. О дааааааа! Мой любимый был в этом просто корифей, он с первой нашей ночи доводил меня до исступления таким образом…

— Единственное, моё мнение: всё-таки последний месяц лучше потерпеть совсем, чтобы не спровоцировать преждевременные роды. У вас всё идёт хорошо, но всё же лучше перестраховаться.

— Конечно-конечно, да и боюсь, что тогда ходить будет нелегко и будет одно желание — просто полежать и поспать и скорее уже родить, — согласилась я.

— Ты всё слышал? — спросила я, когда мы пришли домой и я, поддерживая живот, легла в постель. — Хорошо, что у нас есть зеркало на потолке, а то за животом и не видела бы, что ты там творишь, мой любимый террорист…

Влад улыбнулся своей тёплой улыбкой и приник к моим бёдрам, и вскоре мы с дочкой снова и снова получали наслаждение от его ласк…

Глава 10. Аня

Прошло уже семь месяцев беременности Светы. Ей всё труднее было ходить на работу, и она всё чаще подумывала об уходе в декретный отпуск, может, даже раньше срока. Нас с ней неожиданно вызвал к себе Дмитрий Петрович.

— Ааааааааа, Влад, Света, проходите, проходите. Света, садись вот сюда, так тебе будет удобно. Вот так… Света, какие у тебя ближайшие планы?

— Придётся уже в декретный отпуск собираться. Тяжело уже и добираться, и сидеть в офисе, Дмитрий Петрович…

— Тааак, а потом?

— Ну, я хочу пораньше потом выйти. Я не хочу выпадать из рабочего ритма, но, наверное, до полутора лет придётся дома, пока дочку в ясли не отдадим…

— Света, ты знаешь, как мы тебя ценим. Что, если мы сделаем так: ты хоть с завтрашнего дня будешь работать из дома. Раз в неделю к тебе будет приезжать курьер и обновлять базу данных законодательства и прочей документации на твоём ноутбуке. Влад будет тебе приносить документы и относить готовые. Если потребуется оплачивать междугородние звонки нашим клиентам — фирма оплатит. Я понимаю, что тебе сейчас непросто и будет непросто после родов. Но вот сейчас ты бы смогла работать, сколько можешь, так сказать, свободный график. Ну а после родов, как будешь в состоянии, возобновишь работу из дома, тоже по возможности. А потом уже совсем снова выйдешь, когда будешь готова.

Это было очень хорошее предложение — Света бы не чувствовала себя выпавшей из обоймы, да и деньги лишние ещё никому не помешали, хотя я был готов один всё это время обеспечивать семью, и она это знала. Но тут был не только вопрос денег. Это бы держало её в тонусе, она бы держала руку на пульсе фирмы, да и карьера бы не прервалась…

Она вопросительно посмотрела на меня, и я согласно кивнул: если ты готова, давай так.

— Ну и отлично, — с удовлетворением сказал Дмитрий Петрович. — Единственное, что я прошу: не переусердствуй и выбери на время своего отсутствия кого-то из сотрудников, чтобы оперативные вопросы по твоему профилю мог решать здесь, если что… Да, и коляску, коляску не покупайте! Коляска — с меня! — неожиданно улыбнулся он.

— Спасибо, Дмитрий Петрович, — улыбнулась Света. — Я тогда уже с завтрашнего дня из дома буду, если Вы не возражаете…

— Конечно, конечно. Я сейчас пришлю айтишника, пусть всё, что надо, поставит на твой ноутбук.

На выходе из его кабинета нас поймала Ирка.

— Ну что, бегемотик по имени Света, чего от тебя шеф хотел?

Мы рассмеялись — пару раз я при Ирке назвал Свету своим любимым бегемотиком, и теперь она время от времени её так поддразнивала. Впрочем, моя девочка не обижалась — Ирка есть Ирка.

Мы рассказали ей о предложении Дмитрия Петровича, и та была впечатлена:

— Ничего себе! На моей памяти такое впервые в фирме. Шеф явно к тебе неровно дышит! Влад, ты не ревнуешь?

— Раньше, может, и ревновал, а сейчас нет — такого бегемотика так просто не уведёшь, не каждое такси поднимет!

— Ах ты, гад! — ущипнула меня Света. — Издеваешься, значит, над глубоко беременной женой?!

— Прости, о краса моего зоопарка! — улыбнулся я и тут же охнул, получив удар локтем под ребра.

Ирка стояла рядом и покатывалась со смеху, глядя на эту картину.

Потом мы втроём пошли в кафешку и, умеренно, разрешённой ей едой, отметили последний её рабочий день до родов в офисе.

После обеда пришёл айтишник и поставил на ее нотик все последние обновления. Мы с ним договорились, чтобы Свете не ждать, пока курьер будет привозить дискеты для обновления и ставить их дома: мне их будут давать по пятницам, за выходные я сам буду их прогонять на её ноутбуке, а в понедельник возвращать обратно. Ещё по распоряжению Дмитрия Петровича нам выдали новенький струйный принтер, пару запасных картриджей к нему и несколько пачек бумаги. Принтеру Света была рада — она предвкушала, как сможет распечатывать документы и, лёжа, их править в черновиках, прежде чем готовить окончательный вариант.

Вечером нас со всем этим добром забросил домой муж Ирки, заехавший за ней после работы на машине.

Дома я расставил всё это, чтобы Свете удобно работалось. В выходные мы купили ей очень хороший и удобный невысокий столик на постель — на нём было удобно не только кушать (я по-прежнему старался кормить её завтраком и ужином в постели и вообще, когда был дома), но и работать.

— Свет, — строго сказал я, — главное — твоё здоровье и Анечка. Увижу, что работаешь слишком много, — накажу!

— Ох, если бы не живот, — прямо сейчас бы попой к тебе повернулась для этого, — улыбнулась она. — Но я тебе ещё напомню твоё обещание… А пока у нас есть ещё месяц — иди, сделай мне приятно, а я тебе…

— Тебе-то я сейчас сделаю, а мне уже не надо, тебе и так тяжело…

— Дай хоть подержаться за мою любимую игрушку, — надула она губы, но глаза её смеялись…

Пришлось подчиниться, да!

Примерно за три недели до родов мы в последний раз приехали к Инге Александровне на контрольный осмотр.

— Ну что, вы молодцы — сразу видно, что следовали рекомендациям. Анализы хорошие, теперь только ждать. Побольше гуляйте, копите силы, приготовьте заранее сумку в роддом и все документы. Что вы решили, где и как рожать будете?

Мы показали сертификат, подаренный Дмитрием Петровичем на нашу свадьбу.

— Ого, какой царский подарок! Вы даже себе не представляете, какие права он вам даёт!

— Ну, хорошая больница, наверное, врачи тоже… — неуверенно сказала Света.

— Света, во-первых, там да, отличные специалисты и самое современное оборудование. Во-вторых, там делают эпидуралку, а у нас далеко не везде её ещё делают.

— А что это?

— Это специальное обезболивание при родах. Процентов на восемьдесят минимум снимает боль. Да, схватки будете чувствовать, но острой боли не будет точно!

Я видел, что Света облегчённо вздохнула, да и я тоже — я не хотел, чтобы моя девочка мучилась…

— И наконец — вы имеете право на партнёрские роды.

— А это как?

— Ну, если захотите, то муж присутствует рядом. И до родов, и во время — можете хоть все роды держать его за руку. Если захотите — перережет детке пуповину… Ну и остальное само собой — отдельная палата, повышенное внимание персонала к вам и ребёнку, хорошее питание. Так что поблагодарите того, кто такой подарок вам сделал — он именно что царский!

Мы были тронуты тем, насколько о нас позаботился Дмитрий Петрович…

Мы тепло попрощались с Ингой Александровной и договорились, что первый раз после родов посетим её уже с Аней.

Мы приехали домой, там нас уже ждала Нина Сергеевна.

— Ну, рассказывайте, детки, что там у вас…

Я кратко рассказал, акцентируя внимание на возможностях сертификата.

— Вот это да! — ошеломлённо сказала Нина Сергеевна.

— Мам, я вот колеблюсь — всё же всегда рожали так, без всего этого…

— Дочка, что ты говоришь! Роды — это такой стресс и такие муки, особенно первые! Они могут часами длиться. Я Димку больше двенадцати часов рожала, уже думала, что умру раньше, чем рожу! Даже и не думай отказываться…

Света явно испугалась такой перспективы, и этот вопрос больше не поднимала.

— Мам, там можно, чтобы при родах было два человека — ну муж и мама, например. Мне бы хотелось, чтобы ты была. Будешь?

— Конечно, родная моя, раз так можно…

— А вот на тему Влада у меня сомнения…

— Тааааааааааааак, — сказал я. — Какие, интересно?

— Ну… процесс не сильно эротичный. Я боюсь, ты насмотришься и меня больше не захочешь…

— Ах ты моя глупышка! — я сел к ней и обнял. — Ты часть меня, помнишь? Может, левая рука перестать любить правую?

— Честно-честно, не разлюбишь? — пытливо спросила она. Это выглядело так по-детски…

— Честно-честно, чтоб мне тебя по попе больше ни разу не шлепнуть, если вру! — торжественно сказал я, и Нина Сергеевна рассмеялась.

— Дочка, Влад с тобой всю беременность носится, как с драгоценностью, так что не сомневайся даже…

Света успокоилась и прижалась ко мне…

Оставшиеся дни пробежали быстро. Ближе к концу второй недели после того разговора с Ингой Александровной Света утром позвонила мне на работу — сказала, что как-то легче стало дышать, как будто бы живот опустился. Был ещё ряд признаков, о которых её предупреждала врач. Она позвонила Инге Александровне, и та сказала: уже скоро, может, схватки начнутся через несколько часов, может, через день, максимум два, но надо быть настороже и как только начнутся — сразу ехать в роддом.

Я быстро сходил к Дмитрию Петровичу, и он меня отпустил домой. По пути встретил Ирку и обещал её держать в курсе. Приехал домой, схватки ещё не начались… Скоро приехала Нина Сергеевна, которой, как и мне, позвонила Света…

— Дочка, ну что там у тебя?

— Схваток пока нет, так, временами тянет внизу живота и поясницы…

— Хочешь, погулять выйдем?

— Нет, мам, я боюсь…

К вечеру начали проявляться схватки, сначала совсем слабые, потом сильнее.

— Света, — сказал я. — Анечка хочет прийти к нам. Поехали в роддом.

Она слабо кивнула в ответ.

Мы вызвали «скорую помощь» и поехали. Пока мы оформляли документы в роддоме, Свету осмотрел врач и сказал, что да, уже есть небольшое раскрытие. Он вызвал акушерку, и она повела Свету в душ подготовить. Мы с Ниной Сергеевной ждали её в предродовой палате, волнуясь.

Душ немного взбодрил её. Она легла. К ней пришла акушерка и объяснила, что и как будет при родах, показала, как правильно дышать и тужиться, объяснила мне, как я могу массировать Свету, чтобы расслабить. Нина Сергеевна держала её за руку и успокаивала…

Схватки со временем явно усиливались. Света стала стонать, ей было больно. Я нажал кнопку вызова, пришла акушерка, быстро осмотрела мою девочку и пошла пригласить врача.

— Ага, — сказал он. — Очень хорошо. Совсем скоро уже пойдём рожать. Сейчас мы вас обезболим. Как начнёт действовать — пригласим в родильный зал.

Минут через пятнадцать пришёл анестезиолог и сделал специальный укол… Ещё минут через пятнадцать Света радостно сказала, что боль начала стихать и вскоре притупилась совсем.

Зашла акушерка:

— Ну что, Света, сама сможешь пойти или лучше на каталке?

— Я сама, вот муж поддержит…

Я взял её под руку, и мы медленно и неспеша зашли в зал. Он был разделён ширмами на отсеки. Всего одновременно в нём могли рожать четверо женщин, но нам повезло, и кроме нас никого там не было…

Акушерка и я помогли Свете устроиться в родильном кресле. Спинку приподняли, чтобы она была почти сидя, ноги согнули в коленях и уложили на мягкие подставки. Я стоял с одной стороны у её изголовья, Нина Сергеевна — с другой. Акушерка поправила Свете подушку под поясницей и отошла подкатить какой-то аппарат.

— Солнышко, всё будет хорошо. Мы здесь, с тобой, мы вместе. Держи меня за руку.

Света волновалась, но пыталась шутить:

— Вот же мужикам везёт! Сунул-вынул и бежать, а нам мучиться!

— Доля такая у нас, женщин, дочка, — ласково сказала Нина Сергеевна и вытерла пот с её лба.

Акушерка подключила датчики к руке и животу Светы. На наш немой вопрос, что это, она сказала:

— Контролировать не только роженицу, но и сердцебиение ребёнка…

Снова стали усиливаться схватки, и акушерка пошла за врачом…

— Сейчас девочка наша придёт к нам, милая. Всё зависит от тебя, — сказал я Свете и поцеловал её…

— Так, что там у нас? — пришёл врач. — Ага, ну что, пора вашей малышке прийти в этот мир?

Акушерка быстро обработала промежность Светы.

— Ну, девочка моя, давай, тужься, — сказал врач.

Моё любимое личико Светы исказилось, и она стала тужиться. Мы все всячески поддерживали её, акушерка давала советы, врач тоже был небезучастен… Света крепко-крепко сжимала мою руку, Нина Сергеевна промакивала её лоб платком…

— Таааааак, очень хорошо, — через какое-то время сказал врач. — Давай немножечко отдохни и продолжим…

Я радовался, что ей сделали тот укол, иначе всё это сопровождалось бы сильной болью…

Всё это повторялось несколько раз — потуги, отдых и снова потуги. Вдруг я обратил внимание, что взгляд врача и акушерки стал внимательным…

— Светочка, давай-давай, выходит-выходит головка вашей девочки! Ещё немножечко, — сказал врач. — Ещё немного, умница моя!

Света сильно напряглась… И выдохнула…

И я вдруг увидел, что на ладонях врача появилась сначала маленькая красная головка с редкими светлыми волосиками, потом плечики, а вот и всё крошечное тельце — и понял, что это родилась Анечка, наша маленькая детка…

Акушерка бережно взяла нашу крошечную дочку и чуть шлепнула её по попке. Мы услышали первый слабенький плач. Она положила Анечку Свете на живот… Света плакала, на её измученном личике была улыбка счастья, она так нежно прижимала дочку… У меня тоже глаза были на мокром месте, а уж Нина Сергеевна-то…

— Так, надо перерезать пуповину. Папа, сможете? Руки не трясутся?

Я взял себя в руки:

— Нет, давайте!

Мне дали в руки ножницы и показали, где.

Потом взяли Анечку, на ногу повесили бирочку и понесли.

— Куда, куда? — всполошилась Света.

— Не волнуйтесь, сейчас обработаем и вернём!

Мы слышали, как врач диктовал медсестре:

— Записывайте: вес… 3300, рост… 51, Апгар — восемь, нет, подождите — девять. Пишите 9 из 9. Здоровая девочка.

Анечку снова принесли к нам и положили Свете на грудь. Моя любимая в этот момент была похожа на Мадонну — глаза сияли материнским блеском и счастьем. А как был рад я — теперь у меня есть долгожданная дочь, и я был уверен, что она будет похожа на свою красавицу-мать…

Подошла акушерка:

— Милая, давай-ка я тебе покажу, как правильно кормить. Смотри, прикладываешь дочку вот так. Видишь, начинает искать сосок? Вот так вот держи, и тебе, и ей удобно будет…

Анечка нашла ротиком сосок и принялась сосать. Временами она открывала глазки — они были голубыми. Я надеялся, что они такими и останутся, как глаза моей любимой.

— Так, дорогие родственники, Свете надо отдыхать, — сказала акушерка. — Приходите завтра. У неё пятая палата, после девяти утра сможете…

— А как долго до выписки они тут будут?

— Ну, всякие прививки детке, осмотр врачей, контроль. Если всё хорошо, через три дня выпишем. Готовьтесь! Кормят у нас хорошо, так что не беспокойтесь, ничего приносить не нужно…

Свете помогли лечь на каталку и укрыли одеялом. Я поцеловал Свету, ещё раз сказал ей, как я её люблю и как благодарен за дочь. Нина Сергеевна тоже поцеловала её, и её повезли в палату. Акушерка шла рядом с ней и несла нашу крошечную детку — нам заранее сказали, что её положат в одноместной палате с мамой под какую-то специальную лампу…

Мы вышли. Первым делом я позвонил Ирке, и она, визжа от восторга, поздравила нас, заявив, что она будет Анечкиной крестной. А если мы откажемся — то знать нас не знает, и мы с ней враги навеки. Пришлось, смеясь, дать своё, как отца, благословение. Я не отличался особой религиозностью, но на случай, если там кто-то есть, пусть будет лишняя защита для моей доченьки. Нина Сергеевна в это время звонила Димке и хвасталась, что она теперь бабушка, и принимала поздравления. Потом я позвонил Дмитрию Петровичу. Он поздравил нас и сказал, что на этой неделе я могу не выходить на работу. И чтобы я ему скинул смской адрес — он завтра пришлёт обещанную им коляску.

— Нина Сергеевна, пойдёмте отдыхать, бабушка Вы наша дорогая! Завтра будет непростой день. Впрочем, простых уже не будет вообще никогда, я так думаю, — сказал я, улыбаясь, и, поймав такси, мы поехали к нам.

Мы быстро поужинали, и Нина Сергеевна ушла спать на тот диванчик в маленькую комнату… «Какую ещё маленькую! — подумал я. — Анечкину комнату…» Я сидел и пил чай и мечтал, что сначала я буду носить на руках эту крохотную девочку, а потом буду её кормить — сначала из бутылочки, а потом с ложечки. Потом она начнёт ходить, а однажды скажет мне «па-па». Меньше чем за полтора года я прошёл путь от сироты, холостяка, до главы семьи — у меня есть любимая жена, сегодня родилась моя дочка, у меня лучшая в мире тёща… Какой я счастливый человек, — подумал я и пошёл спать — новый день потребует много сил и времени…

Перед сном я составил список: купить Анечке кроватку, бутылочки для кормления, радионяню — они только стали появляться в продаже, и Ирка их хвалила; узнать в аптеке, что есть для скорейшего восстановления Светы; вместе с Ниной Сергеевной ещё раз тщательно проверить, всё ли для младенца у нас есть; кстати, в аптеке узнать тоже, может, что новое появилось…

Я ещё раз вспомнил свою крошечную дочку, счастливое, хоть и в слезах, личико Светы и незаметно для себя уснул.

Глава 11. Родительство

Через три дня Влад с мамой и Иркой забирали меня с Анечкой из роддома. Я покосилась на него — он сиял, любуясь своими любимыми девчонками. Он был уверен, что Аня будет похожа на меня, когда вырастет. Он озвучил это моей маме, и та ответила, что дочка — моя копия, и обещала показать при случае мои старые фотографии.

Ирка аж подпрыгивала, так ей не терпелось заглянуть в конверт к нашей крохе, который она же нам, кстати, и подогнала к выписке.

— Ууууууууууух, какая красотка будет! Всё, резервирую для моего! — так важно сказала она, что мы все рассмеялись.

— Ирка, — улыбнулась я, — не торопи события, поживём — увидим…

— Я привыкла подбирать кадры с перспективой, — показала мне язык Ирка. — Вы, как родители невесты, меня вполне устраиваете. Всё равно за вами приглядывать приходится, герои-любовники. А невеста так наверняка красоткой будет, чего тут ещё надо думать вообще, я не понимаю?!

И мы все снова рассмеялись, насколько искренней она была в своём удивлении…

Мы приехали домой. Мне было немного страшно — такой маленький живой человечек, и он настолько зависит от нас с Владом. Я вообще была сонной — несмотря на всю помощь и заботу персонала, я не высыпалась: приходилось каждые три часа кормить нашу крошку. Мама сразу повела меня на кухню и стала хлопотливо подсовывать мне, что покушать…

Потом я пошла с Иркой посмотреть, как в итоге выглядит детская.

Ирка ходила и смотрела:

— Даааааааа, герои-любовники — ну, неплохо вы ей комнату подготовили. Кроватка хорошая, с «маятником»… Комод и пеленальный столик хорошие… Радио-няню купили? Забыл, папашка? — поддела она Влада. — Завтра куплю и принесу вам, и не отбрыкивайтесь. У вас же опыта нет, какую брать надо. Я сама допытаю продавцов, чтобы получше была.

Проснулась Анечка и потребовала грудь. Я стала её кормить. Ира с мамой тихо вышли на кухню, что-то там обсуждая… Влад сел рядом и с нежностью смотрел на эту картину, а я счастливо улыбалась ему.

— Так, надо поменять подгузники, — сказала я после того, как Анечка поела, и я немного подержала её, чтобы вышел воздух, который она захватывала при кормлении.

— Не надо подгузники, — сказал Влад. — Вот памперсы купил, они удобнее будут для смены.

— Ой, как тебе мама-то позволила!

— Ну да, она немного поворчала — мол, деньги вам что ли девать некуда… А я ей ответил, что удобство и здоровье твоё и Анечки мне важнее любых денег.

— Я думаю, как приноровимся, посмотрим… Так, надо переодеть…

— А можно я?

— А ты умеешь?

— Ну, твоя мама объясняла, и я сам тренировался.

На столике уже лежала чистая пелёнка. Влад бережно положил Анечку на неё, расстегнул грязный подгузник и отложил в сторону. Влажной салфеткой протёр попку, присыпал детской присыпкой и надел свежий памперс. Потом аккуратно приподнял дочку за ножки, вытащил из-под неё старую пелёнку — она осталась сухой, но на всякий случай он решил постелить свежую. Быстро подложил чистую, расправил и запеленал Анечку. Она всё это время смотрела на него широко раскрытыми глазками и молчала.

— Ну ты у меня герой, — сказала я. — Единственное, мне в роддоме сказали, что присыпка не очень дружит с памперсами. Поэтому если появятся опрелости, то можно крем. Но не переживай, присыпка тоже ещё пригодится, если будем чередовать с подгузниками.

— Ага, понял… Так, ты же, наверное, спать хочешь?

— Спать хочу — не то слово…

— Тогда давай сцеживайся, я потом покормлю из бутылочки…

— Оно же остынет…

— На водяной бане нагрею…

Я быстро сцедилась, легла и тут же уснула… Проснулась, когда уже стемнело.

Было тихо. Я пошла искать Влада. Он стоял около детской кроватки и с такой любовью смотрел на Анечку, что меня охватило счастье. Он обернулся:

— Ну как, героиня моя, отдохнула?

— Да, первый раз с момента её рождения…

— Пойдём полежим. Я вот только полчаса назад как второй раз её покормил. Твоя мама ушла отдыхать и сказала, что завтра придёт… Ну и Ирка с ней…

Мы лежали обнявшись, и я ощущала покой в своей душе… Мы справимся. Да, всё только начиналось, но мы дома, и наша девочка с нами.

Быстро пролетел первый месяц. Это был какой-то бесконечный конвейер — накорми, дождись, когда дочка отрыгнёт воздух, переодень, уложи спать. Днём — выйди погулять или сходи к врачу. А ещё не забыть постирать пелёнки и вещички, прогладить их, много чего еще... Хорошо, что на ночь мы пользовались памперсами — с ними было проще.

Мне очень помогало то, что Влад по-прежнему много брал на себя. В выходные и вечером, сразу после работы, с удовольствием гулял с Аней. И надо было видеть выражение нежности на его лице, когда он брал нашу крошку и нежно укладывал в коляску. Она, если ещё не заснула, так серьёзно смотрела на него своими голубыми глазками. Часто вставал ночами кормить Аню.

Ещё Влад взял на себя вечерние купания. Надо было видеть, как он нежно купал дочку… Моя мама, как-то увидевшая эту картину, прослезилась и ткнула меня в бок:

— И ты ещё думала, дурочка моя, когда такой мужчина был рядом с тобой?

Мама тоже, как могла, помогала нам. На первые две недели, как нас выписали из роддома, она каждый день, взяв отпуск, приходила к нам, иногда и оставаясь на ночь. Как раз за это время мы как-то сорганизовались, чтобы успевать всё. Она ещё и готовила, потому что я ещё не научилась выкраивать время на готовку. Влад сказал, что сам он готов есть что угодно, но ему было важно, чтобы он знал, что можно есть мне, и что из этого он бы смог готовить, кроме той самой овсяной каши.

Близость нам была ещё не разрешена, да и, по правде говоря, у меня бы не было на неё сил. Влад тоже не поднимал этот вопрос.

Мы просто, когда, наконец, день заканчивался, лежали с ним в обнимку и почти не говорили, только мечтали о будущем.

Ближе к концу второго месяца жизни дочки мы как-то незаметно втянулись. Научились отличать виды плача Анечки — от требующего немедленного реагирования до её недовольства, когда она теряла соску. Стали более рационально распоряжаться силами и временем.

Неожиданно для себя мой, к концу беременности было задремавший, темперамент снова дал о себе знать. Я знала, что до посещения Инги Александровны и её разрешения полноценная близость не разрешена, но недвусмысленно дала понять Владу, что соскучилась по его ласкам, известно в каком месте моего жаждущего тела. Я боялась его реакции, увидеть скрытое колебание — вдруг, несмотря на все его уверения, роды внушили ему отвращение к моему телу, там.

Влад понимающе улыбнулся, так нежно, и, не отвечая, просто спустился к моим бёдрам и, раскрыв их, наклонил голову. Медленно и нежно стал ласкать меня, и я эмоционально снова вернулась в первые дни нашей близости. Кроме тех действий, которые совершал он, для меня это было такое счастье, что муж мой остался моим любовником и по-прежнему любит и желает меня.

После нескольких волн удовольствия я незаметно для себя заснула.

На следующее утро я проснулась свежей и какой-то обновлённой. Я была счастлива и спокойна — мой маленький мир прошёл проверку на прочность. Влад уже готовил мне овсяную кашу. Судя по бутылочкам, куда я сцедилась вчера, прежде чем мы легли спать, он ночью вставал к Ане. Своей любовью он меня так «вырубил», что я даже не слышала, как она ночью просыпалась.

Я вышла на кухню и молча прижалась к нему сзади.

— Милый, это было так потрясающе вчера, ночью… Я себя чувствую такой обновлённой…

Он повернулся и обнял меня:

— Вот видишь, всё понемногу приходит в норму. Когда мы должны съездить к Инге Александровне?

— В эти выходные… И если всё хорошо, то снова будет работа для одного моего любимого сексуального маньяка.

— Готовься, жертва, — улыбнулся он, дурашливо потирая руки. — У меня на одну голубоглазую златовласку баааааааааааальшие и очень глубоооокие планы… Интенсивные такие.

— Я бы хоть сейчас сдалась на милость этого маньяка, но лучше бы нам перестраховаться, да?

— Конечно, солнце моё. Ещё успеем… Кушать-то хочешь? Каша готова.

— Да, я голодная во всех смыслах!

— Здесь поешь или хочешь в постели?

— Если ещё есть время, покорми меня в постели, как тогда баловал, ещё до Ани…

— Иди, ложись... — развернул он меня и слегка шлепнул по попе…

Я радостно залезла в постель. Он пришёл с подносом, с овсяной кашей и тостами, как это частенько бывало, начиная почти с самого начала нашей совместной жизни. Малиновое варенье я пока боялась есть, чтобы не вызвать аллергию у Анечки, поэтому это был яблочный джем, который делала мама специально для меня.

Влад повязал мне слюнявчик, чтобы быть спокойным за мою грудь, любовь к которой у него, к моему счастью, не проходила. Он каждый раз смеялся и говорил, что она стала его фетишем, и он подумывает основать религиозный культ для поклонения ей. Втайне от него я боялась, что после кормления её формы пострадают…

И снова, как тогда, он кормил меня с ложечки, а я изображала чуть балованную девочку. Он же снова был заботливым и снисходительным, чуть строгим отцом, и моё сердце пело — мой милый любил меня всё так же, как и тогда, а то и больше, если на фоне таких нагрузок у него оставались силы, а главное — желание меня баловать…

Мы приехали в субботу с утра к Инге Александровне, и она сначала восхитилась Анечкой. Да и кто мог не восхититься этим ангелочком? Ирка каждый раз, когда была у нас, потирала руки: «О, как хорошо, что я первая забронировала эту красотку!» Мы смеялись, но были горды за нашу девочку…

Потом она осмотрела меня и сказала, что всё в порядке, если мы готовы вернуться к близким отношениям, то можно. Я обрадовалась, да и было заметно, что и Влад тоже был рад — мой любимый так давно сидел на голодном пайке, ещё с последних месяцев моей беременности.

Инга Александровна сказала, что если у меня не будет жалоб, то стоит показаться ей через полгода, а там достаточно раз в год.

Мы позвонили маме, сказать, что всё в порядке. Она порадовалась, напомнила, что приедет к нам к обеду.

После обеда мама сказала:

— Анечке надо побольше гулять. Погода хорошая. Думаю, часа полтора мы с ней вдвоём погуляем, отдохните, — глядя мне прямо в глаза, сказала она, и я поняла её намёк и даже покраснела. Влад тоже всё понял, его глаза оживились.

Мы их собрали, и они ушли…

— Иди ко мне, — хрипло сказал Влад, и я пошла, к нему, как кролик к удаву…

Ооооооооо, какие это были полтора часа! Мы любили друг друга страстно, как в первый раз, и, настигнутые волнами удовольствия, падали без сил. Чуть отдохнув, мы снова и снова радовались и радовали друг друга…

К возвращению мамы мы были совсем без сил. Мне пришла СМС: «Мы в магазине. Хлеб купить? Придём минут через 15».

Я, улыбаясь, показала её Владу. Он рассмеялся:

— Твоя мама просто чудо! Просто не тёща, а сказка! Тактично намекает, что время на исходе! — И напоследок снова приник к моим бёдрам…

Минут через двадцать вернулась мама с Анечкой. Она быстро окинула меня взглядом и едва скрыла добрую и понимающую тёплую улыбку. Владу же она просто сказала, с еле уловимой ноткой доброй иронии:

— Ну что, удалось вам хоть немного отдохнуть?

И на его несколько смущённый кивок сказала:

— Вот и отлично. Давайте по выходным я буду с Анечкой гулять, чтобы вы могли хоть своими делами какими-то заняться. Я же понимаю, что Аня забирает у вас много сил. А будет она постарше — вообще буду её на выходные забирать время от времени к себе, вам тоже отдыхать надо.

Влад порывисто подошёл к ней и растроганно её обнял:

— Нина Сергеевна, Вы просто золотая у нас!

— Ну что ты, Влад, — смущённо, но довольно улыбнулась она. — Я же понимаю, вы молодые, вам тоже иногда хочется побыть друг с другом только вдвоём…

У меня же настроение было просто замечательным — окончательно ушли страхи, что страсть моего любимого ко мне могла угаснуть из-за его присутствия на моих родах. Да и все надолго забытые ощущения вернулись, тело сладко ныло… Я на минутку прилегла и заснула…

Проснулась я только от плача Ани. Влад с мамой тихо сидели на кухне и о чём-то разговаривали.

— Дочка, проснулась? — в комнату зашла мама. — Анечка, наверное, кушать хочет.

— Ой, я заснула, что ли? — смутилась я.

— Да, — улыбнулся Влад.

Он пошёл в детскую и принёс нашу голодную крошку. Я взяла её на руки, и она сразу прильнула к моей груди и, найдя сосок, стала жадно сосать.

Мама с Владом, улыбаясь, смотрели на эту картину.

— Ну, ты хоть выспалась? — поинтересовалась у меня мама.

— Да, чувствую себя такой свежей и отдохнувшей.

— А мы тут с Владом о всяком болтали на кухне, чтобы тебе не мешать. Ну ладно, детки, поеду-ка я домой. Есть там у меня дела. Рада была вас навестить.

— Спасибо Вам огромное за помощь, Нина Сергеевна, — сказал Влад и вышёл с ней в прихожую, чтобы проводить.

Хлопнула входная дверь. Влад вернулся и тихо сел напротив меня, с нежностью глядя на Аню.

Когда она покушала, он взял Аню и подержал её, чтобы она отрыгнула, после чего поменял ей пелёнки. Она не спала, он взял её на руки и стал ходить по комнате, что-то ей приговаривая. Я лежала и буквально млела от событий сегодняшнего дня.

Анечка наконец уснула, и он положил её между нами и лёг сам.

— Ты счастлива? — шёпотом спросил он меня…

— Да. Я только сейчас понимаю, что такое семья и как одновременно можно быть счастливой и как мама, и как любимая…

Шли дни… Однажды за мной на кухню буквально влетел Влад:

— Пошли, пошли быстрее!

Я испуганно бросилась в детскую. Аня лежала в кроватке, и когда я к ней наклонилась, широко улыбнулась мне своим ещё пока совсем беззубым ротиком и сказала: «Гыыыыыы»!

Я так и села на диванчик рядом… Такое счастье накатило на меня, что ноги не держали. Влад сделал фотографию и отправил электронной почтой маме (у неё на работе был интернет), Димке и Ирке.

Первой последовала реакция Ирки — она перезвонила через десять минут и весело сказала:

— Тааааааак, она ещё и улыбчивая, как мама… Точно берем! Поздравляю вас, герои-любовники! Не зря в Крыму кровать ломали!

Аня всё больше и больше показывала свою деятельную, отнюдь не созерцательную натуру. Она стала пытаться дотянуться до игрушек, висящих над ней в кроватке. Активно гулила, когда кто-то из нас к ней обращался. Когда она лежала на животике, то постоянно пыталась поднимать головку. Силёнок, чтобы её держать надолго поднятой, ещё не хватало, она её роняла, но снова и снова пыталась это сделать. Спать между кормлениями она тоже стала меньше, и нам пришлось к этому приспосабливаться. Ещё эта хитрюга полюбила, чтобы Влад её брал на ручки, и я её прекрасно понимала — сама бы с них не слезала!

Незаметно пробежали ещё несколько месяцев, и приближались её первые полгода. Наша крошка окончательно дала нам понять, что она из естествоиспытателей — постоянно пыталась куда-то ползти, схватить всё, до чего можно дотянуться, и добычу попробовать на вкус. Стоило её вытащить из кроватки и положить рядом с собой на нашу постель, как она переворачивалась на животик и пыталась по ней ползти, так что оставить эту активную хулиганку одну и быть при этом спокойным за неё было просто невозможно.

Ирка, узнав об этом и нашей растерянности, удивилась:

— А что вы думаете ещё? Сажайте её в манеж! Накидайте ей игрушек и погремушек и пусть развлекает себя сама. Она ж не Светка, глазами хлопать не будет, сразу делом займётся!

Мама сомневалась: не рано ли? Но мы решили попробовать — всё равно рано или поздно манеж потребуется. Мы купили манеж и поставили его в нашей комнате. На удивление, Анечка сразу его одобрила. Ведь кто-то из нас был постоянно у неё на виду.

Пользуясь такой удачей, я возобновила, пока ограниченно, но всё же работу для фирмы. Так что днём в будни нередко работала с документами, пока дочка сама развлекала себя в манеже. Ещё приятным изменением в нашей жизни стало то, что всё увеличивались интервалы между кормлениями Ани. Мы постепенно стали вводить прикорм. Влад, приходя после работы, с удовольствием кормил её с ложечки, и она, при всей своей непоседливости, почти не хулиганила за едой. Я млела, глядя, как Влад со своей нежной улыбкой говорил ей:

— Анечка, давай ещё ложечку! — и та послушно открывала свой пока еще беззубый ротик…

Беззубый, хммм… Как-то дочка стала плаксивой и никак не могла успокоиться. Мы уже хотели вызвать врача, но Нина Сергеевна сказала:

— Посмотрите, она там дёсны не трёт? Может, зубик лезет?

И действительно, Аня норовила кулачком потереть десну, заметно покрасневшую посередине.

Я позвонила Ирке — она всегда была в курсе новых веяний. Та сказала, что в обед сходит в торговый центр - купит и передаст с Владом специальные игрушки и гель в аптеке.

Действительно, когда Влад принёс гель и я намазала, нашей крохе полегчало. Мы ей дали эти игрушки, и она радостно пыталась их грызть…

Тем не менее, пару дней у неё было плаксивое настроение, да и ела она не очень. Всё изменилось на следующее утро, когда она утром была бодрой, но я зашипела от боли, когда она вцепилась в мой сосок, ибо это был полноценный укус! Да-да, зуб наконец вылез, и эта хулиганка норовила вцепиться поосновательнее. Но я уже была заранее предупреждена Иркой, что надо делать — я прекратила кормление и строго сказала дочке, что маму обижать нехорошо. Снова дала грудь, и когда та снова увлеклась и укусила — снова отняла у неё грудь. После третьего такого раза моя смышлёная девчонка поняла взаимосвязь между этими двумя действиями и больше так не делала.

Ночью она спала, не просыпаясь, уже достаточно долго. И если раньше приходилось её кормить не реже двух раз, то сейчас не чаще одного, а то и вовсе она спала до раннего утра, не просыпаясь ночью. Это не могло не радовать нас. Особенно я была рада за Влада, что теперь он будет высыпаться, а то он, жалея меня, норовил сам вставать ночью и часто из-за этого не высыпался.

У нас было всё больше времени для любви. И вечером, если оставались силы, а уж в выходные, когда мама шла гулять, мы редко не пользовались такой возможностью и шлифовали и шлифовали своё умение доставить удовольствие друг другу. Впрочем, как и всегда, Влад всегда думал прежде всего о моём удовольствии, и мне это было приятно не только физически, но и осознанием, что, несмотря на появление в его жизни этой маленькой девчонки, я продолжала быть королевой его сердца.

Жизнь входила в своё постоянное русло, столь любимое мною.

Глава 12. Жизнь налаживается

Как быстро идёт время! Вроде только вчера Анечка родилась, а вот совсем недавно мы уже отпраздновали первый год её жизни. Я всё больше видел в ней любимые мною черты Светы — почти такие же, лишь чуть темнее, голубые глаза, златокудрая головка, так же солнечная улыбка. Но, пожалуй, девчонка наша была куда энергичнее и хулиганистее мамы, по крайней мере, так говорила Нина Сергеевна, помнившая дочь в том возрасте.

Если в год Света ещё неуверенно ходила, то Аня просто не могла посидеть спокойно. Она постоянно пыталась не ходить, а перебегать. Часто шлёпалась, но редко плакала при этом, упрямо вставала и снова принималась за своё. Первым же словом, которое она освоила, было не «мама», не «папа», даже не «дай», а «сама».

— Анечка, дать тебе пирамидку? — спрашивал её на прогулке я.

— Сама! — говорила она и, три раза шлёпнувшись по дороге к прогулочной коляске, доходила до неё и, взяв, возвращалась так же целеустремлённо назад, снова пару раз упав при этом.

— Солнышко, дать попить водички? — спрашивала её Нина Сергеевна.

— Сама! — отвечала она, пытаясь держать бутылочку.

Ирка торжествовала: если такая не расшевелит моего тюфячка, то точно никто!

Мы же только улыбались и… и старались поменьше оставлять её без присмотра, благо желающих с ней побыть было немало. Поскольку Света уже перестала её кормить грудью, всё больше времени с ней проводила Нина Сергеевна, когда Свете надо было отлучиться, а я был на работе. Один раз мы даже рискнули завезти Аню к ней с утра и забрать только к вечеру, и, по словам тёщи, никаких проблем у неё с Аней не было, только что приходилось успевать забирать у неё разные предметы, которые она умудрялась доставать из ящиков стола и отделений шкафов и тумбочек.

Пару раз нас выручала Ирка — они приходили к нам с Виктором. Было уморительно смотреть, как он строит для неё пирамидку, а она одним движением её разносит, а он даже не обижается, вздыхает и начинает строить снова. Мы тихонечко убегали по нашим делам, и опять же никаких проблем это не вызывало.

Ирка нам советовала узнать, можно ли Аню пораньше устроить в ясли, поскольку с её энергией и жаждой деятельности наверняка период адаптации у неё не затянется.

Пока ещё мы со Светой не были к этому готовы, но начинали приходить к этой идее, особенно когда буквально накануне своего дня рождения Анечка посмотрела на Свету и буквально пропела: «Мааааааааааааааама». Если бы моя любимая была бы снова беременна на тот момент — точно родила бы от счастья, я даже не сомневаюсь!

Света всё больше работала на фирму, пока ещё удалённо, но мы оба мечтали, как она выйдет туда уже в обычном режиме. При всей её любви к дочке ей хотелось общения, нормальных рабочих условий, возможности профессионального роста. Да и мне не хватало её любимого личика напротив меня весь день. Пока же мы решили подождать ещё несколько месяцев. У нас всё больше было времени на себя вечером — Аня уже постоянно спала всю ночь, и что нас, прямо скажем, особенно радовало — сон её был крепким. В комнате у неё была радионяня, и мы бы услышали, если бы ненароком её разбудили в момент нашей любви, но пока такое случилось только раз, когда у Светы под рукой не было подушки. Я тогда захотел опробовать кое-что новенькое в доставлении ей удовольствия, и её реакция была однозначно одобрительной, но при этом довольно громкой… Аня проснулась и заплакала, потеряв соску, которая выпала из кроватки. Я быстро сбегал к ней и дал другую, укачал дочку, и с тех пор мы сначала клали подушку рядом со Светой, а потом начинали свои забавы.

К моей радости, мой фетиш — её грудь — не пострадал за время беременности, а позже — кормления, и я снова и снова любил припасть к ней с поцелуями, что было приятно Свете как физически, так и эмоционально.

Ещё раньше, по её настоянию, мы договорились — никаких разговоров о работе в постели. Надо? На кухне. Постель — это наше личное. Интимное. Всё, что касается нас и нашей семьи. Работы там быть не должно. Я не спорил, будучи с ней в этом вопросе полностью согласен, мы научились отделять одно от другого.

Но шалости наши не ограничивались только постелью в комнате. Иногда мы, прихватив с собой радионяню, шли зажечь в ванной комнате. Да, места там было много меньше, чем в том номере в Крыму, но нам хватало. Мы или подолгу сидели вместе в ванне, лаская и намывая друг друга, или неспеша зажигали под слабым душем… Мои руки снова и снова скользили по её скользкой от воды упругой груди с отвердевшими сосками, сжимали её, я прижимался сзади к её телу, она поворачивала голову ко мне, и мы, жадно целуясь, долго и нежно любили друг друга…

Мы мечтали о море и ждали, когда Аня к лету станет достаточно взрослой, чтобы всем вместе отправиться на отдых. Да, сейчас стало легче, но нам хотелось хоть на время отвлечься от всего. Нина Сергеевна говорила нам, что готова будет отправиться с нами и к тому, что Анечка будет спать с ней. Это вызывало у нас со Светой приятные воспоминания первого отпуска и твёрдое намерение, как выражается Ирка, «ломать там кровать» в номере столько, сколько хватит сил…

Света заявила, что её фигура нуждается в походах на фитнес. Я считал, что у неё с фигурой всё в порядке и не упускал случая до нее дорваться, но понимал прекрасно, что ей хочется и отвлечься и развлечься, и они возобновили заброшенные после её беременности совместные походы с Иркой два раза в неделю на фитнес и аквааэробику. Я в такие дни приходил пораньше и сидел, работая на ноутбуке. Аня обычно норовила сесть где-то поближе на ковёр и во что-то играть. К вечеру даже её энергия была уже не та, что с утра, и особо приглядывать, чтобы она где не набедокурила, не приходилось.

К её возвращению я уже обычно заканчивал вечернее купание Анечки. Приходящая перед укладыванием дочки спать Света успевала её поцеловать, а то и убаюкать.

После чего посвежевшая и озорная Света требовала моего пристального внимания и получала его в объёме, ограниченном лишь её силами.

Наша бытовая сценка сбора Светы на спорт второпях обычно выглядела примерно так:

— Чёрт, опоздаю на аквааэробику! Влад, ты не видел мои часы? Куда же я их… — (вдруг замирает, увидев, как Аня радостно трясёт ими в манеже). — О нет! Моя маленькая хулиганка! — (достаёт телефон). — Ира, я задерживаюсь на пять минут — веду переговоры с боссом насчёт возврата имущества! — (подмигивает мне). — Папа, помогай! Твоя дочь крадёт мои мотивации для спорта!

Я аккуратно забираю часы и отдаю их Свете.

— Веди себя там хорошо! На тебя там точно будут пялиться, так что не забывай, что ты замужем и только мне позволено смотреть и трогать всё это… — и чуть сжимаю её грудь и чуть стискиваю её попку.

Света (смеётся, отпрыгивая):

— Эй, это диверсия! — (целует меня в щёку, улыбаясь). — Не волнуйся, я вся в детском питании и памперсах. И в любви к Анечке и тебе, милый… Ира, бегу!!!

Очередным таким вечером я отзвонился маме Светы и сделал ей полный доклад о наших новостях, почтой сбросил маленькое видео с внучкой — завтра на работе она сможет его посмотреть — и пошёл кормить свою любимую царевну. Посадил её в стульчик и спросил:

— Ну что, кушать будем? — и показал баночку с тыквенным пюре.

Она радостно кивнула и вдруг сказала: «Паааапа».

Я был счастлив и гордо позвонил Свете. Они как раз после фитнеса собирались в бассейн. Она хотела всё бросив, приехать к нам, но я велел ей продолжать заниматься фигурой, да и Ирка сказала, что обидится, если та её бросит там одну.

Зато потом, возбуждённо прибежав к нам, она первым делом спрашивает у Анечки, которой уже явно хочется спать:

— Кто это, солнышко? — показывая на меня.

На что кроха, зевая, говорит:

— Паааааааааааааапа! — и засыпает прямо на моих руках, привалившись к моему плечу.

После чего я несу и укладываю своё маленькое счастье спать, а потом, закрыв дверь, обнимаю своё счастье побольше, и мы начинаем страстно любить друг друга, празднуя ещё один шажок во взрослении нашей детки.

Потом и Света хочет спать, и я предлагаю ей спеть колыбельную. Она радостно соглашается — она по-прежнему обожает нашу игру в чуть строгого папу и чуть непослушную дочку…

— Хорошие девочки слушают колыбельную закрыв глазки, — чуть строго говорю я, и моя «дочка» послушно их закрывает, правда раз-другой хитро подглядывая, пока я не начинаю осуждающе покачивать головой. Тогда она устраивается поудобнее и окончательно закрывает глаза.

И я пою ей на мотив «Спят усталые игрушки»:

— Спяяяяяяяят усталые принцессы, крепко спят… Сниииииится девочкам-принцессам шо-ко-лад! Очень вкусный, очень сладкий, и в руках совсем не маркий, глазки закрывааай, баю-бай…

Она смешно чмокает губами и неожиданно для себя засыпает, ещё не зная, что утром у своего ноутбука найдёт плитку своей любимой шоколадки с миндалём, которую я оставлю утром, тихонечко уходя, пока два самых больших счастья в моей жизни ещё спят… И на кухне их будет ждать свежая овсяная каша для двух моих любимых девчонок.

Через несколько дней я пришёл с работы и возбуждённо стал делиться новостью.

— Свети, слушай, тут такое дело. Я сегодня с Лизой разговаривал, ну с той, что нам тогда отель сделала для первого нашего отпуска, да впрочем и для второго. Она мне сама позвонила. С завтрашнего дня у них новое направление в Египет открывается для продаж. Там новый с иголочки отель 5*, и потому, пока он не раскручен, стоит значительно дешевле аналогов. Дети бесплатно, куча скидок.

Там есть очень хороший пляж с песочком и очень плавным заходом. Летают они регуляркой «Аэрофлота», там за Аньку платить пока не надо — на коленях у нас полетит. Может, махнём на недельку на солнышке погреться? Ей почти полтора уже… Вот бы мама твоя захотела полететь с нами, мы бы им с Анькой отдельный номер взяли. Ирка была в тех местах, очень красиво — рыбки, кораллы… А для детей в отеле есть и бассейн, и даже мини-зоопарк!

Света подпрыгнула от восторга:

— Да, да! Полетели!

И вот через три дня мы садимся в самолёт… Света сидит у окна, на коленях у неё важно восседает Анька и что-то лепечет, показывая в иллюминатор. Я сижу рядом и время от времени беру Аню к себе, чтобы и Света могла отдохнуть. Нина Сергеевна сидит за Светой и, поглядывая в иллюминатор, о чём-то негромко беседует с соседкой.

Целых десять дней! Да, больше недели у нас будет на то, чтобы быть всем вместе. И я шепчу на ушко Свете свои тщательно продуманные предложения по нашему предстоящему производственному плану и его неминуемом и очень глубоком выполнении и перевыполнении, от чего она постепенно заливается краской и начинает несколько учащённо дышать. Она отталкивает меня, шепча: «Фуууууууу, дурак!», но глазки её сияют в предвкушении наших шалостей в номере. Я всё проконтролировал во время оформления турпутёвки, так что там и с кроватью, и со звукоизоляцией будет всё хорошо, чтобы моя любимая девочка могла себя не сдерживать… Я знаю этот её загоревшийся взор и целую её нежные губки, и она отвечает мне так же пылко, и только сидящая у неё на коленях Анечка удерживает меня от более смелых ласк…

Анечка засыпает. Свету тоже тянет в сон. Мы откидываем подлокотник между нами и кладём Анечку ко мне на колени головой, укрываем её пледом. Света тоже привалилась к моему плечу своей златовласой головкой и сразу проваливается в сон. В таком окружении моих любимых девчонок я и сам погружаюсь в лёгкую дремоту…

Просыпаемся мы незадолго до посадки. Первым, разумеется, шебуршится наш маленький энерджайзер… Пыхтит, пытается сесть, не получается. Пытаюсь помочь — в ответ получаю привычное: «Сама!». Просыпается и Света и чуть заспанно потягивается, котёнок мой любимый… Наконец и Аня смогла сесть и сразу начинает оживлённо пытаться понять, где она и что происходит. Света берёт её на руки, и мы уходим в туалетную комнату… Сначала Света заходит туда с ней, потом даёт её мне на руки и ещё некоторое время наводит на себя красоту там, что, на мой взгляд, можно было и не делать — моя любимая и так всегда прекрасна и потрясающа. Потом они выходят, и, получив мои напутственные поцелуи каждой, возвращаются на место, и я захожу внутрь. Быстро делаю все дела, мою руки и активно умываюсь холодной водой для бодрости. Сон освежил нас…

Возвращаюсь к своим девчонкам. Анечка уже грызёт выданное ей печенье и с интересом рассматривает в иллюминатор море. Она уже знает, что такое плавать — дома мы давно её купаем уже не в ванночке, а в нашей же ванной. Мы там надеваем ей специальный чепчик с пенопластовыми вставками, чтобы не тонула, и она бодро шлёпает ножками и ручками по воде, жизнерадостно плавая на спине от края до края.

— Анечка, это море, — объясняет ей Света. — Мы будем в нём плавать.

Анька пока не может себе представить, как это, но, зная её непоседливость, я не сомневаюсь, что всё пройдёт нормально.

— Нина Сергеевна, у вас всё хорошо? — оборачиваюсь я к тёще, зная, что она не очень-то и любит длинные перелёты.

— Спасибо, Влад. Вот тоже вздремнула, пока летели, проснулась незадолго до вас… — отвечает она и тоже отходит в хвост самолёта, пока не объявили подготовку к посадке.

Минут через двадцать объявляют о начале снижения. Взлёт Аня перенесла неплохо, но на всякий случай мы снова даём ей леденец, чтобы ушки не болели от изменения давления при посадке. Через полчаса мы сели. Египет встречает нас жарой. Разница в температуре тут приличная, поэтому мы быстро переодеваемся сами и переодеваем нашу девчонку. У неё есть одна хорошая черта характера, которую странно было бы ожидать у такой хулиганки. Если ей чётко и строго сказать, что вот это делать нельзя или надо минутку просто спокойно постоять, она понимает и слушается. Наверное, потому, что всё остальное время свободно вьёт из всех верёвки, а уж из меня так просто канаты. Иногда, когда она устала, может капризничать, но сейчас она хорошо выспалась и предвкушает море, о котором с придыханием говорят родители.

Мы быстро проходим паспортный контроль. Пограничники улыбаются Ане, а она — им. Это у нас обычное дело: труднее найти того, кто ей не улыбается, чем тех, кто улыбаются. Получаем чемоданы, усаживаемся в автобус, Аня на коленях у Светы, и мы едем в отель, до которого, как нам сказал гид, всего полчаса. Аня не отлипает от окна, ей интересно всё — от пальмы до козы.

Нам везёт — кроме нас из всего автобуса только ещё одна пара идёт оформляться в этот отель, и потому наше заселение проходит быстро. Носильщик, улыбаясь Ане, везёт наши чемоданы к лифту, а потом к двум номерам, расположенным практически друг напротив друга. Сначала мы заселяем Нину Сергеевну с Аней и проверяем, что всё исправно. Лиза и турагентство снова нас не подвели — отель действительно новый и современный, всё очень удобно и исправно. Потом носильщик завозит чемоданы в наш номер, и я вижу, что личико Светы оживляется — кровать здесь лишь незначительно меньше той, из нашего первого отпуска. Зеркала на потолке нет, но зато около кровати сбоку оно висит и довольно большое, так что нам хватит…

Света видит, что её интерес мною замечен, и краснеет, но тут же довольно улыбается в предвкушении. Носильщик получает хорошие чаевые и удаляется, но зато влетает наш ангелок и с разбегу плюхается на нашу кровать, после чего начинает на ней подпрыгивать и кричать: «Ула! (ура)» Это слово тоже было освоено недавно и нередко использовалось ею по поводу и без во время её активностей.

Я красноречиво пожал плечами, глядя на Свету — мол, придётся подождать до обеда, после которого наша любимая маленькая ракета уснёт… Она с лёгким сожалением кивнула — ибо энергии в этой ракете хватило бы для полёта на Луну и обратно…

Мы все вместе быстро переоделись и пошли на пляж. До обеда было ещё два часа, и мы не хотели терять их зря. Турагентство и тут не слукавило — большой песчаный пляж с плавным заходом, было достаточно свободных мест, и мы расположились поближе к морю, под большим тентом. Мы сначала намазали Аньку солнцезащитным молочком, потом я с удовольствием мазал Свету, на ушко рассказывая ей при этом, какие первоочередные производственные задачи мы будем решать с ней в номере после обеда, до тех пор, пока она не укусила меня с требованием не дразнить раньше времени такую скромную девушку, как она.

В это же время Аня норовила подбежать к самой кромке берега и, смеясь, отбегать от накатывающих волн.

Я взял свою детку на руки и стал осторожно заходить в воду. Мы много слышали, что часто малыши боятся моря — много открытого пространства, вода… Может, кто и боится, но не наша красотка! Она с удовольствием шлёпала по воде и радостно хохотала. Потом я её подбрасывал в воздух и ловил так, чтобы только её головка в панамке оставалась над водой. Потом я взял её под мышки и кружил по воде… Так что её заливистый смех не замолкал ни на минуту.

Света обратила внимание, что неподалёку от нас продаются разные надувные игрушки. Я сходил и купил самый маленький надувной круг из тех, что там были. Его достоинством было дополнительное страховочное крепление. Оно исключало, что ребёнок может самостоятельно из него выскочить… Анька сразу оценила возможность плавать самой, хоть и под присмотром, и её панамка постоянно болталась на мелководье. Нина Сергеевна была от неё поблизости и страховала нашу красотку.

Я лежал на песочке рядом со Светой, и мы украдкой жарко целовались, не выпуская из виду бабушку с внучкой. Увы, тут было слишком много посторонних глаз для более смелых ласк.

Время от времени Аню извлекали из моря, несмотря на все её протесты. Мы боялись, что она простудится, если будет без перерыва там сидеть, хоть вода и была тёплой. Мы снова мазали её молочком, ждали, пока обсохнет и погреется, и, чтобы отвлечь, строили замки на песке или делали куличики с помощью формочек, привезённых с собою. Я купил мороженое Свете, Нине Сергеевне и себе, и мы разрешили Анечке от каждого из них откусить по маленькому кусочку, прежде чем сами стали есть. Она была им впечатлена. Она захотела ещё, но я ей объяснил, что таким маленьким девочкам, как она, больше сразу пока нельзя.

Впрочем, она быстро забыла грусть по мороженому и стала меня тянуть за руку в море. Пришлось её посадить в этот круг и катать вдоль берега за собой.

Потом меня сменила Света — они играли в воде в лошадку: Света плыла впереди, а Аня, в кулачках зажав её великолепные волосы как вожжи, в круге плыла за ней как в карете. Анька, и так лёгкая, в воде почти не весила ничего, так что Свете не было больно везти её за собой. Дочка была очень довольна и даже повизгивала от восторга.

Мы с Ниной Сергеевной с улыбкой смотрели на эту картину и радовались нашим девочкам.

— Влад, — сказала мне Нина Сергеевна, — я так рада, что моя дочь и внучка счастливы с тобой.

— Нина Сергеевна, — рассмеялся я, — так я-то ещё больше этому рад. Эти две мои любимые девочки придают смысл всей моей жизни. А уж теща у меня, так просто уникальная!

— Я сама после обеда уложу Анечку спать. Вы сразу идите, отдыхайте… Последние два года были для вас непростыми, самое время перевести дух. Мне кажется, Аня уже самостоятельная. Пора по возвращению её в ясли отдать. Она не из тех, кто будет проситься домой, вот увидишь!

Глава 13. Новый, неожиданный опыт

И вот, мы все после обеда возвращаемся в отель. Наш любимый маленький энерджайзер зевает — ещё бы, несмотря на всю её энергию, Анька притомилась зажигать в море, где мы с Владом, сменяя друг друга, а то и вместе, развлекали её.

Поэтому мы идём с определёнными надеждами и настроем, и я замечаю, как Влад, ловя мой взгляд, красноречиво потирает руки. Гад, он знает мои слабости… Я чуть краснею, впрочем, скорее от предвкушения, нежели от смущения. В конце концов, да, мне всё это нравится, потому что с ним я могу быть сама собой и не сдерживаться или стесняться. Наоборот, он всячески поддерживает это моё желание, и ему в радость звуки, которые я издаю, и даже мои укусы и расцарапанная мною же его спина в моменты страсти.

Я всё меньше этого стесняюсь и всё больше этим горжусь — пусть все знают, как мне с ним хорошо! Да и для него это предмет для гордости — что, я не видела, как на него с интересом косились женщины на пляже? Да и я меняюсь — я давно уже не та девчонка, которая стеснялась коснуться его там или сделать что-то вместе с ним не совсем обычное, о большой части чего поколение мамы, наверняка, и не слышало. Но я могу себе это позволить без опасений, потому что Влад изобретателен и при этом чуток и деликатен — никогда не пытается настоять на том, чего мне делать не хочется.

Вот и в самолёте он мне сказал, что купил одну штучку, которую очень расхваливала продавщица — мол, только стали завозить. Я всё гадала, о чём он. Мы всё собирались как-нибудь зайти туда с ним вместе и посмотреть, что там продают вообще, но никак не получалось, да я и стеснялась, если честно, а тут этот мой любимый маньяк в преддверии отпуска успел.

— Ладно, ребятки, мы с Анечкой пошли отдыхать. Думаю, часа два она поспит, прежде чем проснётся и снова захочет на море, — вроде нейтрально говорит мама, но нам её намёк более чем понятен.

Мы закрываем дверь в номер, и Влад подхватывает меня на руки и, кружась со мной, в итоге падает на постель… Мы нетерпеливо раздеваемся, благо что одежды на нас и так было немного, и бросаемся в объятия друг друга… Как обычно с ним, мне немного надо, чтобы завестись, и он начинает с того, что мне нравится всегда — зарывается лицом между моих бёдер… Казалось бы, мне давно надо привыкнуть к этим ласкам и не реагировать так бурно, но каждый раз эта смесь от самих ощущений и вида его головы, занятой там, как я шучу, «причинением мне удовольствия», раз за разом «выносит» меня, и я оглашаю наш номер громкими стонами…

После того, как мой первый любовный голод таким образом утолён, мы приступаем к основной программе. Пока силы есть — хочется чего-то энергичного и яркого, и я, опрокинув его на спину и быстро подготовив, сажусь на него, и начинается наша безумная скачка. Он придерживает меня за бёдра, потому что уже знает, что в процессе я себя не очень контролирую. Впрочем, здесь кровать большая, так что можно быть за меня спокойным, поэтому он переключается на мою грудь, фетишист мой любимый, и, время от времени приподнимаясь, нежно целует и сжимает каждую из них. Это каждый раз действует на меня, как шпоры, и я быстро приближаюсь к финалу, после чего падаю без сил, но считать, что на этом всё, было бы рано.

Одним движением он уже сверху, и начинает размашисто двигаться. Я обнимаю его, ногами обхватываю талию и двигаюсь с ним, крича от наслаждения, а то и кусая в особо сладкие моменты… Наконец меня выносит уже и в этом положении, и он, чувствуя это, позволяет и себе финишировать, и это отзывается во мне ещё одной, пусть слабой, волной удовольствия, после чего я лежу без сил, тяжело переводя дух. Он опускается рядом и, прижав меня к себе, покрывает моё лицо лёгкими и нежными благодарными поцелуями, и я отвечаю ему такими же…

— Мурррррррр, — прижимаюсь я к нему. — До чего же мне хорошо… Можно никуда не спешить, заниматься любовью и… покричать, не боясь, что напугаем Аньку или соседей… Милый, давай когда-нибудь купим себе домик или хотя бы дачу?

— Конечно, Свети. Я бы и сам с удовольствием жил бы за городом…

Я начинаю вслух мечтать, как мы там будем зажигать, и он смеётся:

— Нет, ну кто, ну кто бы подумал, что в той маленькой мечтательной девочке, которую я тогда увидел и которая радостно находила шоколадки в столе, пряталась такая темпераментная секс-бомба?

Я ему отвечаю, что всему виной его подрывные действия, сломавшие клетку, где томился мой темперамент, так что кто не спрятался — мы с моим темпераментом не виноваты!

Он уверяет, что он-таки всегда за, потому что точно стал со мной маньяком — чем больше он меня любит, тем больше хочет меня ещё!

Мне льстят эти слова, тем более что они не расходятся с делом, и его руки снова начинают готовить моё тело к подрыву… Он лезет в тумбочку и что-то прячет под подушкой.

— Покажи, что там! — требую я. Это не могут быть резинки — Инга Александровна выписала мне ОК, причём Влад настоял, несмотря на мои протесты, чтобы я не экономила на своём здоровье и покупала то, что получше.

— Узнаешь, — хитро улыбается он и продолжает свои диверсии по ласкам моего тела, и я, как у нас водится, быстро окончательно сдаюсь на милость победителя.

На этот раз наша любимая поза для неспешной любви — на боку, перед зеркалом. Мы начинаем… В процессе я не замечаю, что он одной рукой лезет под подушку и что-то берёт оттуда…

И вдруг — я слышу этот звук. Тонкое, негромкое, высокое, деловитое вж-ж-ж. Сначала прямо у моего уха. Я не сразу понимаю, что это, даже дыхание задерживаю на миг. А он шепчет:

— Девочка моя, расслабься, это для тебя.

И в ту же секунду я чувствую это. Там, совсем-совсем рядом с местом, где он двигается во мне.

Что-то холодное и маленькое. Гладкое. Он прижимает это к самому моему чувствительному месту, туда, где я в такие минуты только себе или ему и могу позволить трогать, потому что это слишком острые ощущения. И эта штука вибрирует. Не грубо, не как отбойный молоток, а часто-часто-часто, мелко, как заведённый моторчик.

Первая реакцией на эту неожиданную волну ощущений было желание убежать. Потому что это уже слишком. Это не просто какая-то ласка, это просто нашествие, мощнейшая атака на мою интимную территорию. Я ахнула и попыталась вывернуться, сдвинуть бёдра, но Влад крепко держит меня одной рукой под шеей за грудь, прижимая к себе, продолжая двигаться во мне, а второй, придерживая меня, продолжает водить этим жужжащим кругляшом по моему самому чувствительному месту снаружи.

И тут моё тело перестаёт подчиняться мне — оно сдаётся и только отвечает этой буре.

Каждое движение моего любимого сзади отдаётся глубоко внутри, а снаружи эта пульсация, просто сводящая меня с ума. Ощущение, будто меня раздваивают. Там — глубина, наполненность, ритм. А здесь — быстрая, почти злая дрожь на самом кончике. Я чувствую, как набухает каждая складочка, как сильно я сжимаюсь вокруг него. Я предчувствую взрыв и до ужаса боюсь его силы, но... как же я его хочу и жду… Мои стоны и крики наполняют комнату. Хочу протестовать, но слова забыты. Я чувствую, как внизу живота завязывается тугой узел, и эта вибрация его всё туже затягивает. Он ускоряется, и я уже не понимаю, где его движения, а где жужжание — они слились в одно. Я начинаю мелко дрожать, я ещё больше боюсь того, что сейчас, я просто разлечусь осколками! И наконец я взрываюсь, и я кричу, кричу громко и протяжно, сильно кусаю руку Влада под моей шеей, оргазмы один за другим шквалом обрушиваются на меня, я быстро теряю им счет, мои ноги конвульсивно содрогаются, тело выгибает раз, другой, третий! Этой штуки уже нет рядом со мной, но ещё несколько минут меня ломает, я судорожно ловлю воздух, я инстинктивно пытаюсь отползти, сладкие судороги постепенно сходят на нет…

Прихожу в себя. Смотрю на Влада, на его тёплую и довольную за меня улыбку и бросаюсь целовать его руки, давшие мне такое незабываемое ощущение… его надежную грудь, губы. Потом прижимаюсь к нему и ещё несколько минут лежу, периодически всхлипывая и вздыхая от счастья, вновь и вновь вспоминая и переживая этот потрясающий шторм.

Много позже, после того как я окончательно пришла в себя, я спросила:

— Ты хотел убить меня удовольствием, любимый? Это то, что ты мне обещал в самолёте? Тот самый сюрприз?

Он улыбнулся и поцеловал меня в глаза:

— Да. Я зашёл в магазин и попросил что-то самое новенькое и современное. Там девушка-продавщица так рекомендовала эту штуку, закатывая глазки, что я понял — надо брать! Это такой мини-вибратор…

— Покажи…

Он достал небольшой гладкий яйцевидный предмет. Нажал кнопку, и я услышала тот самый звук… Он снова завёл меня, и я бессознательно поднесла его к своим бёдрам, чтобы снова почувствовать эти ощущения.

— Там колёсико сбоку, можно настроить интенсивность, — сказал он, но я уже его не слышала.

— ...Эй, — запротестовал он, — а я?

— Погоди, дай попробовать ещё… — Я легла на спину и снова приложила…

Влад встал и мягко, взяв под попу, за бедра подтянул меня к краю постели, к себе. Я лежала на спине и сама держала эту потрясающую штуку, не в силах от нее отказаться. Влад, стоя, быстро вошёл в меня и стал интенсивно двигаться. Меня снова начало накрывать двойное удовольствие, и вскоре «вынесло» опять, также, несколькими штормовыми волнами…

И снова я лежала без сил, а всё тело сладко ныло…

— Знаешь…это… это просто убойная штука. Но… я не хочу ею пользоваться слишком часто… хорошо?

— Как скажешь, Свети. Всё, как ты захочешь, как всегда…

— Но временами будем… Обязательно будем!

— Договорились! А пока иди ко мне, я тобой ещё не насытился, моя сладость — и он мягко меня обнял и привлек к себе…

…Потом я прижалась к нему и после всего этого шторма провалилась в сон. Последним, что я помню, было ощущение, что он заботливо укрывает меня.

Проснулась я где-то через час… Влад спал. Я с любовью смотрела на своего мужчину, в очередной раз ощутив счастье, что он есть у нас с Анькой — надёжный и заботливый муж и отец, потрясающий любовник. Вот и он проснулся и, улыбнувшись, потянулся ко мне, и мы поцеловались.

— Ты самая красивая девушка в мире, ты это знаешь? — спросил он.

— Ты мне льстишь… Многие бы с тобой не согласились.

— Мне плевать на многих. Я люблю тебя и с каждым днём всё больше…

— И я тебя, милый… Пойдём быстренько примем душ, а то скоро к нам влетит наша с тобой ракета…

Мы пошли в душ и, набрав в ладони гель, намывали друг друга… Сначала это было просто нежностью и заботой, но когда его руки заскользили по моей груди, соски предательски отвердели…

— Ага, — довольно и удовлетворённо кивнул Влад и, проинспектировав пальцами меня внутри, сказал: — Я так и думал. Ах ты моя любимая, горячая златовласка…

После чего развернул меня к стойке душа, чуть прогнул и одним движением вошёл в меня сзади и, взяв мою грудь в ладони, как в чаши, и прижав к себе, стал двигаться медленно и глубоко. Слабые струйки воды стекали по нам, но мы этого не замечали… Сначала финишировала я, потом и он… После чего мы поцеловались и уже просто приняли душ, как и собирались сначала…

Мы легли и болтали о чём-то, когда минут через пятнадцать, в дверь кто-то активно стал ломиться…

— Тааааааак, — сказал Влад. — Младшая златовласка, небось.

Он открыл дверь, и к нам пулей влетела наша крошка.

Она стала прыгать на кровати и требовательно кричать:

— Ула! Ула! Мо-е! Мо-е!

Зашла мама.

— Уж как я уговаривала эту хулиганку ещё полчасика поспать — так ни в какую. Море ей подавай, и всё тут! Вы-то хоть успели отдохнуть?

Её взгляд скользнул по плечам и спине Влада, который, уже будучи в плавках, потянулся за футболкой, потом по моей довольной физиономии. Она тепло и понимающе кивнула и улыбнулась мне.

— Да, Нина Сергеевна, — повернулся к ней Влад. — Отлично отдохнули. Спасибо, что Вы Анечку взяли на себя…

Мы собрались и пошли на пляж. На этот раз мы взяли с собой маски для подводного плавания. В магазинчике у пляжа купили самые маленькие нарукавники и надели их нашей любимой девчонке. Попробовали пустить её в воду — она радостно зашлёпала у берега руками и ногами на мелководье.

— Нина Сергеевна, присмотрите за нашей Кисой? — спросил Влад маму.

У Влада помимо «солнышек», «принцесс» и прочего было два прозвища, по которым можно было понять, как себя вела Анечка и что он об этом думает.

Если было всё хорошо или просто более — менее нормально — он её называл Кисой. Если вела себя не очень — то называл Поросёнком. Но, если это был Бессовестный Поросёнок… Оооооооо, значит, она натворила что-то совсем нехорошее… Впрочем, на моей памяти так было только однажды, когда она, торопясь, потянулась за соком и пролила содержимое стакана на документы, которые он положил на стол на минутку, собираясь на работу.

— Аня! Ну нельзя же быть настолько Бессовестным Поросёнком! Ну как тебе не стыдно, через минуту бы взяла свой сок, а?

Дочка тогда стояла, потупив глазёнки в пол. Влад не кричал, но тон его был не просто недовольным, а очень осуждающим, что для неё было так непривычно. Этот маленький бесёнок хорошо чувствовал все эти тонкости.

Впрочем, тогда Влад быстро оттаял — он обожал Аньку, и наша хулиганка прекрасно это знала, и, как он говорил, вила из него канаты. В таких случаях, как тогда она норовила залезть к нему на колени и начать обниматься, или, если он стоял, подойти и уткнуться в него носом и обнять за ноги…

Влад всё это прекрасно понимал, но сдавался быстро. И вот уже через несколько минут таких «извинений» мы слышали его теплое:

— Беги уже, Киса…

В таких случаях я его поддразнивала — вот назвал бы дочку Милана, как я предлагала или София — она бы так не хулиганила. Мой большой мальчишка наивно велся на эти подколки и горячо мне доказывал, что он обожает Аньку со всем ее хулиганством, и такая может быть только Анькой, а не какой-нибудь там пресной Миланой или Софьей!

Хотя надо признать, что при всем своем хулиганстве Анька редко слышала в свой адрес «Поросенок» — слишком Влад ее обожал, как и она его впрочем — если он был дома, норовила угнездиться если не у него на коленях, то где-то рядом и я ее прекрасно понимала, потому что сама норовила сделать тоже самое, по совести-то говоря! Я не ревновала, а просто радовалась, что у меня не только потрясающий муж, но и настолько любящий и любимый дочкой отец.

А сейчас же всё было чудесно. Мама сказала, что приглядит за дочей, и мы, намазав солнцезащитным молочком Аньку и намазавшись сами кремами, поплыли вглубь, туда, где, как нам утром сказали соседи на пляже, есть небольшой риф и можно посмотреть рыбок…

И, действительно, в метрах двадцати пяти от берега увидели, как люди что-то рассматривают в воде… Мы подплыли поближе и нырнули…

Как же это было красиво! Солнце пробивалось сквозь воду, и высокий большой риф, заросший разными водорослями, был отлично виден. Вокруг него сновали разноцветные рыбки разного размера. То и дело мимо нас деловито проносились стайки совсем крошечных рыбешек. Влад взял меня за руку и указал в сторону небольшой расщелины. Там важно отдыхала приличного размера рыбина. Она смотрела на нас снисходительно — мол, много тут вас плавает, а главная-то тут именно я…

Минут двадцать мы всё это рассматривали с разных сторон и глубин, после чего поплыли обратно… Анька продолжала радостно и неутомимо шлёпать по мелководью. Я помахала маме рукой, что вернулись, и мы улеглись рядышком на песочке под тентом…

Чувство такого глубокого покоя охватило меня… Как хорошо, что не надо ни о чём думать, как накормить этого детёныша, не надо ничего убирать… Конечно, дома Влад много помогал мне, но всё равно…

— Гладь давай, — боднула я шутливо Влада головой в плечо и расслабилась, пока он нежно гладил и массировал мне спину, как тогда, во время моей беременности.

Я лежала и наслаждалась, только что не мурлыча, благо рядом никого не было…

Потом пришла мама и сказала, что у неё уже больше нет сил бегать за этой хулиганкой, и Влад тут же встал и взяв круг пошёл катать Аньку.

— Мам, ложись, поболтаем. Как тебе море?

— Море отличное, тёплое, прозрачное. Жарко, правда, но во второй половине дня уже не так. Заход в воду хороший — мелкий песок, не страшно, что Аня ножки поранит.

— Тяжело тебе с ней? А то нам стыдно — повесили её на тебя, а сами развлекаемся…

— Дочка, да мне же только в радость такое солнышко… Ну да, поактивнее, чем ты была в её годы, немножко… Раза так в два, если не три — рассмеялась мама. — Зато я вами с Димкой одна занималась, пока тот, твой ещё тогда не сбежавший в безвозвратный туман папаша, пивом угощался на берегу или в летнем кафе…

А у тебя вон муж. От вас не отходит. А уж спиртное... Я его пьющим-то на Новый год, да на Дни Рождения если только вижу, и то немного. Это мне награда. Не повезло с мужем, так хоть зять приличный человек, — пошутила она, и мы рассмеялись…

— Неееееееет, это мне награда. Не знаю за что, может, за эту Кису-Поросёнка, — снова рассмеялась я…

Анька весело визжала — Влад подбрасывал её высоко над собой и ловил в самый последний момент в воде, чтобы только ее сияющее от восторга личико в панамке не погружалось в воду.

— Ащо, ащо! (Ещё, ещё!) — кричала она радостно…

Минут через двадцать Влад вышел из воды и вынес нашу маленькую золотую рыбку на руках… Она не хотела, рвалась в море. Пришлось пообещать, что немножко обсохнет и тогда… Не очень помогло…

Влад обещал строить с ней замок из песка… Этот хитрый Поросёнок выжидал, что предложат еще, вопросительно глядя на него… Пришлось обрадовать ее, что мы сейчас возьмём мороженное и позволим ей откусить по кусочку от каждого… Тогда она милостиво позволила снять с себя трусики, вытереть её полотенцем и надеть сухие. Пока я этим занималась, Влад сходил за мороженым и принёс его всем нам. Анька, вытянув свою красивую шейку, по очереди откусила от каждого, после чего с довольным видом пошла с Владом строить замок на берегу…

— Мам, ну как же мало надо для счастья, — сказала я. — Вы все тут со мной, и мне больше ничего не надо…

Мама понимающе и тепло улыбнулась…

Блямкнула СМСка — Димка писал, что они с Викой прилетят к нам сюда через несколько дней.

Я показываю маме, и она радуется:

— Ну наконец-то все вместе побудем, а то живём разными городами… Спрошу у него, когда наконец к нам совсем вернутся!

Я рассказала про новость Владу и он кивнул:

— Пусть! Посмотрят, как люди семьёй живут, может, и сами наконец дозреют. А то сколько они там? Года три вместе живут и никак не определятся? Вот увидят Кису нашу и наверняка тоже такого же ангелочка захотят…

Наигравшись на берегу, Анька снова рвётся в море, и на этот раз я иду с ней играть — ей нравится плавать, держась за мои волосы, как за вожжи…

Влад на берегу о чём-то беседует с мамой. Я вспоминаю кучу глупых анекдотов про тёщ и зятьёв, но это не про нас. Мама в нём души не чает, он её искренне любит и уважает…

Вскоре начинает темнеть, и мы идём переодеться перед ужином… Я получаю одобрительный шлепок по попе от Влада, но честно ему признаюсь, что в обед получила такую бурю, что на сегодня у меня уже больше нет сил ни на что. Он не обижается, ласково обнимая целует меня и заявляет, что ему главное, чтобы я всегда была рядом, а остальное неважно, и я просто таю…

После ужина мы все вместе гуляем по территории отеля. Анька едет на шее у Влада. Мы изучаем, что тут и как, находим мини-зоопарк, но там все уже спят, и мы обещаем дочке, что завтра сюда обязательно придём. На детскую дискотеку ей ещё рано, взрослые нас с Владом никак не прельщают. День был непростой — мы только утром прилетели, а уже столько всего, и, после ужина, мы расходимся спать. После кучи эмоций, потраченных сил и свежего воздуха Аня сразу засыпает в комнате у мамы. Мы прощаемся и идём к себе, ложимся и просто болтаем о всяком, мечтаем о том, как будет расти наша красотка, куда ещё мы поедем, радуемся что у нас ещё впереди еще столько времени на совместный отдых. Усталость от такого насыщенного дня буквально закрывает мне глаза, и после того как Влад укрывает меня, я прижимаюсь к его самой надёжной груди в мире и засыпаю.

Глава 14. Обретение Острова

Рано утром я слышу нетерпеливый стук в дверь нашего номера. Света крепко спит — она у меня вообще «сова», что удобно, чтобы ее баловать по утрам, не то что Анька — она «жаворонок», в меня. Но даже для Ани слишком рано — понимаю я, бросив взгляд на часы.

Быстро накидываю на себя халат — неужели что-то с дочкой и это Нина Сергеевна прибежала на помощь?

Распахиваю дверь… ииииии…

— Сюрприииииз! — смеется Ирка. Она держит за руку Виктора. — Что, не ждал, герой-любовник?

Я озадаченно смотрю на нее — действительно, вот этого я никак не ожидал. Но тут же шепотом радуюсь этой картинке:

— Иииииииииииирка, привет! Вы тут как, всей семьей?

— Неа… Пойдем поболтаем, твоя королева небось еще спит?

— Да, вчера нас Анька укатала.

— Аааааанька значит… Нечего на ребенка сваливать, небось сам ее тут загонял, террорист постельный, признавайся!

— Ээээээээээ, ну не важно… Пошли… Витя, привет, — я наклоняюсь пожать ему руку. Он, парень почти пяти лет, гордо и серьезно с удовольствием трясет мне руку.

Заглядываю в их номер — он наискосок от нашего.

— А где ж твоя старшая, муж?

— Муж объелся груш! — фыркнула она. — Повез старшую на сборы. Она у нас, видите ли, полюбила художественную гимнастику. Теперь, если он не в полях своих в экспедициях, то с ней на сборы ездит. Дома почти не бывает, впору любовника заводить. А вы вот поехали, я и решила — какого черта мы дома сидим? Витька вон море любит, Анечка ему всё ж знакомая компания. Я вам со Светкой ломать кровать мешать не буду, а то и пригляжу за вашей наследной принцессой. Да и с Ниной Сергеевной всегда пощебетать можно, пока вы тут заняты…

— Ирка, — улыбнулся я. — Ты как всегда, море энергии и эмоций.

— Так вы ж как дети малые — пока не пнёшь, не сдвинетесь. Ладно, до завтрака еще три часа, мы пошли спать. Соберетесь — за полчасика нас толкните, ага?

— Договорились!

Я вернулся в наш номер и тихонько лег и прижался к моей девочке… Света что-то сонно пробормотала и перевернулась на другой бок, прижавшись ко мне, и я уснул.

Проснулся я часа уже через два. Света еще не проснулась, и я быстро тихонько сходил в ванную комнату и принял душ, побрился.

Когда я вышел, Света уже как раз начала просыпаться — я любил смотреть на эту картину: еще сонная, легкая улыбка, потягивание, как выспавшийся котенок… И вот открываются ее голубые глаза, любимые мною. Она поворачивается ко мне и тянется ко мне за поцелуем. Уже давно у нее такая привычка, чуть ли не с первых дней нашей совместной жизни, и мне это нравится.

— Давно ты проснулся? — чуть хриплым со сна голосом спрашивает меня она.

— Ну как тебе сказать, — смеюсь я. — Сейчас-то я примерно как час не сплю, а вот часа три назад к нам настойчиво ломились…

— Кто? — испуганно садится в постели она. — Что-то с Анечкой?

— Да нет. Ты никогда не догадаешься! Приехал наш любимый отдел кадров!

Света оживилась:

— Ирка что ли?

— Ага, с Витькой!

— Урааааааааа!!! — запрыгала она, как накануне Анечка на кровати.

— Тааааааак, — сделал я вид, что обиделся. — Значит, тебе меня, не говоря о дочери и маме, мало, да?

Она не поняла, что я шучу, и бросилась ко мне и обняла:

— Влад, милый, ну что ты! Куда ж я без вас… Просто Ирка — это Ирка!

— Ладно, ладно, шучу. Я сам обрадовался, когда ее увидел… Да и Аньке компания будет — замки на песке строить, да и по мелководью на пару шлепать…

Через полчаса в комнату ворвался наш энерджайзер и стал прыгать на кровати, требуя моря. Света как раз выходила из ванной комнаты и, поймав, обняла эту маленькую ракету и стала ее целовать.

«Как они все же похожи, девчонки мои любимые», — подумалось мне. У Аньки были только чуть темнее глазки, ну и энергии непочатый край. Мы иногда шутили со Светой, что если бы могли подключить к ней динамо-машину, то ее энергии хватило бы на всё, включая стиралку…

— Так-так, сами не сломали кровать, герои-любовники, так дочери поручили? — услышали мы за спиной.

— Иииииииирка! — бросилась к ней Света.

Виктор с интересом смотрел на кровать, где снова стала подпрыгивать Анечка. Я видел, что ему тоже хотелось, но он стеснялся.

— Витя, не стесняйся, залезай, — сказал я ему.

Витя снял сандалии и полез к Ане, и они, взявшись за руки, стали прыгать вместе.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала Ирка. — А вы на тему моей заявки на невесту ехидничали, а они уже свадебный танец разучивают!

Мы рассмеялись, вместе с нами смеялась и зашедшая к нам Нина Сергеевна.

Мы сходили на завтрак, после чего пошли на пляж. Появление Вити позволило нам успевать больше времени проводить вместе — что снова сплавать к рифам, что просто валяться на песочке.

— Ирка, — подколол я ее. — Ты точно хочешь отдать сына этой хулиганке? Сейчас она из меня канаты вьет, угадай, кто будет следующим. Ты посмотри, что уже сейчас происходит!

На берегу Анечка совочком указывала, где и что надо делать, и Витя послушно возводил замки или нес камушки.

— Ничего-ничего, пусть пошевеливается, получит опыт жизненный, ему полезнее. Лучше так, чем из своих экспедиций не вылезать, как евойный папаша.

— Ир, работа у него такая, — вступилась за того Света.

— Свет, да предлагали ему уже в офис перевестись, так ни в какую: «Я, — говорит, — геолог, а не черти кто, мое место в полях!» Его, понимаешь, в полях, а дети на мне, и, простите, ночами за задницу меня подержать некому, — загрустила она, но ненадолго. — Ладно, отставить грусть! Влад, Витька хорошо плавает, сплаваете с ним, покажете ему рыбок? Не люблю нырять.

— Ир, конечно, — сказал я. — У него маска есть?

— Черт, забыли из дома взять…

— Сейчас купим, — сказал я. — Витя, пойдем маску тебе подберем!

Аня надулась — забрали кавалера и главного строителя! Пришлось ей снова пообещать мороженое, и она милостиво согласилась посидеть под присмотром Нины Сергеевны.

Мы со Светой и Иркой с Витей пошли, подобрали и купили Витьке маску. Ира хотела сбегать в номер за деньгами, но я ей сказал:

— Могу я задобрить будущего зятя?

Она рассмеялась и больше не протестовала.

Купили мороженое на всех и вернулись. Птенчик наш снова тянулся откусить у каждого. Нас поразило, что Витька сам протянул ей свое, и она не думая откусила и у него.

— Видали? — гордо сказала Ирка. — Где Вы еще такого зятя найдете, не жадного?

Мы дружно рассмеялись.

— Мам, а что такое зять? — спросил Витя.

— Нуууууууу, как бы тебе объяснить… Вот к примеру, если бы ты женился на Ане, то был бы зятем тете Свете и дяде Владу.

— А, хорошо, — невозмутимо сказал он. — Надо только нам подрасти сначала.

— Ирка! — шепотом сказала Света. — Ты и ему что ли с этим браком мозги промываешь, как нам?

Ирка почесала в затылке.

— Вот честно, ни разу при нем не говорила, и благоверному моему тоже… И вообще — значит, мысли материальны. Уже и жених согласен, а Аньку еще есть время обработать, вот!

И мы снова рассмеялись — нет, она положительно была неисправима…

Мы сплавали втроем с Витей к рифу. Он действительно хорошо плавал, и вместе рассматривали рыбок, пока не надоело.

Пока нас не было, Ирка приглядывала за нашей дочкой. Они прекрасно ладили, и нет-нет, да и закрадывалась мне в голову мысль, что при всем смехе такая свекровь была бы мечтой для Ани. Хотя я надеялся, что этот вопрос можно отложить минимум лет так на двадцать, а там уж сама решит, что ей надо…

Потом мы все вместе играли на мелководье до обеда. По дороге в отель мы зашли в мини-зоопарк и долго смеялись, какая обезьянка была смешнее — та, которая в клетке, или наша детка, строившая ей рожицы…

Жара разморила нас, и после обеда мы просто разбрелись по комнатам и уснули.

Во второй половине дня мы снова пошли на пляж — было не так жарко. Дети носились по берегу и брызгали друг в друга водой…

Света требовала, чтобы я ей массировал и гладил спинку, что я и делал с большим удовольствием. Ирка щебетала с Ниной Сергеевной. Накопленная за последние годы усталость постепенно покидала нас…

Вечером сразу после ужина Нина Сергеевна ушла отдыхать, а мы все вместе пошли гулять. У меня была одна идея, поэтому я прихватил с собой «книжечку» ICC*. Сразу за пределами территории отеля был большой пирс, где стояли катера и яхты разных размеров.

Я шел и опытным взглядом оценивал их. Ирка понимающе смотрела на меня — еще бы, зная меня много лет, она знала, что у меня был опыт хождения на таких, причем официально закрепленный.

— Гляди, Светка, ты уже и тут! — воскликнула она.

На одной небольшой яхте было написано ее название — Svetlana.

Стоявший на ее корме моряк, что-то сосредоточенно натирающий, обернулся…

— Влад, салага!!! — заорал он, увидев меня. — Вот уж не думал с тобой тут встретиться!

— Николаич! Жив, жив, чертяка! — вскричал я. — А мне говорили, что ты уехал подрабатывать за границу и пропал…

Николаич быстро спустился к нам:

— Ну проходите, ребята, проходите… Вот уж не думал, что тут свидимся!

— …Ну вот, значит, накопил я в итоге денег, — рассказывал Николаич. — Списался с друзьями, а они и говорят: «Езжай в Египет — купи какую-нибудь небольшую яхту. Сейчас турист попер, быстро деньги отобьешь». Вот я и приехал, уже третий месяц тут, и дела идут неплохо.

Рядом суетился невысокий араб, пытавшийся слушать, о чем мы говорим, что было забавно, ибо русского он не знал, от слова совсем. Николаич общался с ним на ломаном английском. Причем ломаным был именно у араба.

— Ну ты заматерееееел… Это кто, твой работник? — кивнул я на того.

— Хасан-то? Ну, скорее совладелец. Номинальный. Ты же понимаешь, тут страна такая — без своих связей и взяток ничего не получишь: ни разрешения на стоянку и выход, лицензии, всякие санитарные заморочки. Ну а Хасан тут всё знает. Прежний владелец мне посоветовал взять его в долю, иначе быстро прогорю. И да, он оказался прав. Так что 10% от заработанного ему, еще 5% на взятки, остальное мое…

— Ну, это еще умеренно, да?

— Терпимо, да…

— А яхта какая? Beneteau Oceanis 300 вроде, да?

— Неее, — с гордостью сказал он. — 310-я, совсем недавно стали делать. Мне повезло, предыдущему владельцу срочно надо было отсюда уезжать. Он тут повздорил с местными шишками в полиции, даже Хасан сказал, что помочь нельзя. Вот он быстро и продал мне и скинул прилично при этом — уж очень торопился ноги унести…

— Ух ты, а чем отличается? А то я тут выпал из жизни на некоторое время…

— Покажу, расскажу… Так, мы тут твоих дам бросили, нехорошо. А ну знакомь давай.

— Это Светлана, моя жена…

— Какая красотка! — улыбаясь, довольно покачал он головой, и Света слегка покраснела. — Говорят, что женщины на корабле приносят несчастье, но такая, как Вы, может только счастье принести. Света, вот если бы моя яхта и так бы не называлась Svetlana, то надо было бы ее так назвать в Вашу честь!

Света покраснела еще больше, но довольно улыбнулась.

— Ну Николаич, ты смотрю наблатыкался в кругосветках с богатыми дамочками комплименты раздавать, — рассмеялся я.

— Нуууууу, есть такое, но сейчас-то что вижу, то и говорю…

— Ладно, верим-верим. Вот Анечка, дочка наша…

— Ох, какая симпатичная девчушка! Вся в маму, и бойкая такая…

Еще бы — Анька норовила потрогать всё, до чего могла дотянуться.

— А это Ира — ты ее должен помнить. Однажды, помнишь, она приходила, пыталась меня отговорить с тобой тогда летом от первого прохода через шлюзы по реке: мол, обязательно где-то за борт упаду или врежусь куда-нибудь по дороге?

Ирка рассмеялась…

— Ох, не узнал! Да, помню-помню! А это сынок Ваш? Как время идет… Вроде совсем недавно было, а уже вот…

— Ну, Влад, рассказывай. Ты-то, пардон, вы-то как?

— Ну как, работаем. Вот жена любимая, дочка-солнышко, всё хорошо… Ира с нами работает. Вот решил зайти на яхты посмотреть, тем более что успел еще за пару лет до женитьбы получить вот это, — и я ему показал книжечку ICC. — Настоящая, не «липа»…

— Ай, молодец! Ну, с твоим-то опытом не проблема сдать экзамены тебе было, не сомневаюсь… А про «липу»… Воооон видишь, вот там яхту — через две от моей? У которой корма помята? Пришёл на прошлой неделе весь такой из себя морской волк — всё могу, вот ICC…

— И?

— Ну и врезался кормой, отходя от пирса, придурок… Корочка «липовая» оказалась…

— Николаич, а дорогое удовольствие — арендовать такую яхту, как твоя?

— Ааааааааа, проснулась душа морского волка?

— Ну, хотелось бы походить да, с семьёй…

— Дети ещё маленькие. Она хоть и современная, качает её прилично, если погода портится. Так что если с детьми — максимум на часок, поверь мне. А то потом дети зелёные вылезают и на пушечный выстрел их потом и на большую яхту, или даже на прогулочный кораблик, не заманишь. А вот если ты с женой задумал romantic — обычно это стоит 250 долларов за сутки. Там и каюта есть, да и навес хорош. Я с тебя, понятно, деньги не взял бы вовсе, ну за топливо, если только. Но есть же этот Хасан, поганец, он своего не упустит, да и взятки, и разрешения… Короче, так: за сутки 50 долларов — это Хасану и его тараканам-чиновникам, ну и топливо. Залог — 500 долларов. Потянешь?

— Николаич, мне неудобно…

— Неудобно спать на потолке: одеяло сползает, — отрезал он. — Купишь мне бутылку виски — и будем в расчёте.

— Классный ты мужик, — растрогался я. — Впрочем, всегда таким и был.

— Какой уж есть, — скромно улыбнулся он. — Единственное — возьмите с собой на прогулку плед и покрывало своё, накинуть. Жена Хасана, конечно, стирает их после каждой аренды, но… Воооооооон там видите, маленький базарчик? За три копейки купите подходящее. И ещё — побольше, побольше воды возьмите и перекус. Туристы забывают, а потом мучаются бедняги… Сумку-холодильник я вам свою дам. Всё остальное там есть, Хасану велю убрать получше…

Он повернулся к Хасану, что-то ему сказал, тот стал с ним спорить, показывая рукой на побитую яхту. Николаич взял моё удостоверение ICC и показал ему. Хасан несколько успокоился, но что-то требовал.

— Влад, давай-ка часок порули тут, недалеко от пирса, а то после той аварии Хасан боится… Сажай всех своих и пошли. Мне придётся около тебя стоять, а то иначе этот сын фараона не успокоится.

Я без проблем вывел яхту в море на расстояние полкилометра от берега. Света с Иркой держали детей на руках и с удовольствием смотрели в море.

Николаич отдавал мне команды, специально на английском, чтобы и Хасан видел, что я могу выполнять все нужные операции. Под конец я сначала поставил парус, совершил несколько поворотов, а потом убрал его.

Хасан развел руки и стал говорить, кивая:

— Окей, окей, гуд!

— Всё, успокоился, — сказал Николаич. — Пошли обратно.

Мы плавно причалили. Попрощались с Николаичем, договорились встретиться после завтрака.

— Ир, — просительно сказал я, — поможешь Нине Сергеевне с Анечкой, пока нас до вечера завтра не будет?

— Куда же я денусь, герои-любовники, — рассмеялась она. — Надо же вам обеспечить второй медовый месяц…

Мы купили воду, разное печенье. Тайком от Светы я купил её любимую шоколадку — в номере был холодильник, и она не растает до утра, а там уж сумка-холодильник сохранит. Купили большое покрывало и тонкий плед, пару платков Свете на парео.

Её глаза возбуждённо блестели — она никогда не плавала на таких яхтах… Света была так неотразима в этом настроении, что я предвкушал, как мы там зажжём вдвоем.

Я попросил Свету, и она отправила Диме с Викой смс — они должны были послезавтра прилететь, — чтобы купили виски получше в Duty Free для Николаича.

Утром после завтрака мы оставили Анечку хлопотам Нины Сергеевны и Ирки. Аня увлечённо играла с Виктором и не протестовала.

Мы поднялись на борт яхты. Я сразу отдал деньги Николаичу, и он отнёс Хасану как бы его долю, и тот закивал: «Окей, окей». Залог я оставил Николаичу. Записал его телефон на всякий случай.

— Ну, семь футов под килем вам, ребята! — сказал Николаич, и они с Хасаном сошли с яхты.

Мы отдали швартовы и медленно вышли в море.

Моя любимая девочка была в восторге. Она облазила всю яхту, заглянув в каждый уголок, и, разумеется, оценивающе оглядела кровать…

— Как тут всё уютно!

— Да, это модель 310, она лучше старой модели 300, — сказал я и пересказал нововведения, услышанные от Николаича, и очень даже интересные нам: кровать побольше и поудобнее, чтобы было удобнее пошалить, и на корме есть местечко, где можно поваляться и не только, диваны под тентом пошире… Ну и по мелочи — туалет побольше…

— Обалдеть, — восхищённо сказала Света. — Я и на яхте, кто бы мог подумать… И мы с тобой тут вдвоём, и вокруг никого…

— Даааааааааааааа, и моя любимая девочка может тут кричать громко, не стесняясь, в определённые моменты…

Свете хотелось полной романтики, и я, выключив мотор, поставил парус, и мы быстро шли всё глубже в море… Затем неожиданно для себя мы воспламенились и, не откладывая дело в долгий ящик, решили проверить, где лучше здесь заниматься любовью — в каюте или на диванах в кокпите, и создали экспертную комиссию в лице нас обоих. Тщательно попробовали в каюте, потом, передохнув, перебрались под тент на диваны…

В итоге наша комиссия выбилась из сил и признала, что и там, и там очень даже горячо и вполне комфортно.

Света на свежем воздухе после той напряжённой работы в составе комиссии проголодалась. Я принёс печенье и тайком прихваченную утром из отельского ресторана All Inclusive нарезку, и мы перекусили, выпили по бутылке воды. После чего ушли вздремнуть в каюту.

Когда я проснулся, мне показалось, что качка несколько усилилась. Глянул на барометр — давление явно упало. Включил радио — и сквозь помехи услышал: «…warning for all vessels, sudden squall, wind up to 35 knots…»

Чёрт, только этого нам не хватало! Будет шторм. Вернуться мы точно не успеем — ушли далеко, опасность как раз между нами и пирсом отеля. Значит, надо идти в другую сторону. Парус надо убрать — иначе или сорвёт его, или просто сломает мачту. И идти на моторе… Как назло, на карте не было ни островка, за которым можно было бы укрыться поблизости, но карта довольно крупного масштаба, может, что по дороге попадётся…

Я быстро убрал парус и, запустив мотор, направил яхту на максимальной скорости в противоположную от грозящего нам шторма сторону…

Через полчаса ко мне поднялась проснувшаяся Света…

Её сияющее личико быстро приняло серьёзное выражение, когда она посмотрела на меня.

— Милый, что случилось?

— Надвигается шторм, детка. Мы от него уходим…

— Успеем?

— Я надеюсь… Нам главное сейчас — найти остров или хотя бы основательную цепочку кораллов, чтобы укрыться. Яхта неплохая, но не очень рассчитана на шторм, да и качка будет бешеная, врагу не пожелаешь…

— Так… Что делать мне, мой капитан?

— У тебя не только самые красивые, но и самые зоркие глазки. В каюте возьми бинокль и смотри вперёд, ну и немного по бокам. Если повезёт, найдём островок… Не пытайся именно зелёный с пальмами — может быть просто каменистый…

Света сбегала за биноклем, принялась высматривать… Время шло. Мы шли уже почти час. Нельзя сказать, что шторм прям совсем догонял нас, но вдалеке сзади небо начало темнеть, а впереди так ничего и не было видно.

Я уже начал прикидывать, как мы будем пытаться выдержать шторм, как вдруг Света воскликнула:

— Влад, милый, смотри, там что-то есть!

Она протянула мне бинокль, рукой показывая чуть влево. Я поднял бинокль к глазам. Это точно был кусок суши, причём именно остров — низ каменистый, но было видно и что-то зелёное. Это был хороший знак — если там что-то растёт, значит, это не голые скалы или кораллы, а именно островок, мы сможем как минимум встать за ним, и удар стихии будет не таким сильным…

Через минут двадцать мы уже подплыли близко. Это был небольшой островок, в глубине которого виднелись пальмы. Я повёл яхту, чтобы обогнуть его, решив, что там видно будет, где встать…

Остров оказался небольшим, километра два в поперечнике, почти идеально круглым. Через полчаса мы уже были с другой стороны, и, несмотря на тревогу, Света восхищённо воскликнула:

— Какая красота!

Действительно, перед нами неожиданно открылась маленькая бухточка. Вход в неё был под углом — если не подойти совсем близко к берегу, как мы сейчас, её можно было бы и не заметить из-за высоких скал. Вход оказался не очень широким, но на самом малом ходу мы спокойно в него прошли.

Перед нами открылось райское местечко — небольшой песчаный пляж шириной метров двадцать и метров пять в глубину, за ним сразу росли пальмы. Я не стал рисковать и бросил якорь метрах в тридцати от берега. Всё равно мы уже были в акватории бухты, по бокам скалы, со стороны шторма нас прикрывал весь остров — можно было не волноваться.

— Мы можем остаться на яхте, но нам придётся задраить всё, или мы можем провести ночь на берегу. Что думаешь? — спросил я Свету.

— Мне спокойнее будет на берегу, да и когда ещё будет возможность в таком райском местечке провести ночь? Мне бы хотелось на берег…

Я надул спасательную лодку и спустил её, надел сам и помог надеть Свете спасательные жилет. Усадил её в лодку и стал подавать ей наши вещи, включая покрывало, парео и плед, сумку-холодильник. С камбуза взял складной нож, из каюты — фонарик. После чего задраил все иллюминаторы и люки на яхте и спустился к ней. Мы поплыли к берегу. Я сказал Свете внимательно смотреть вперёд, чтобы мы не напоролись на риф. К нашему счастью, на мелководье уже начался довольно мелкий песок. Я спустился в воду и сначала вынес Свету на берег, потом перенёс все вещи, потом аккуратно вытащил лодку и перевернул её вверх дном. Я оставил её недалеко от скалы, чтобы она была в тени.

Мы отошли от берега под пальмы. Солнце ещё не скрылось в тучах, и «сгореть» мы не хотели.

— Пойду гляну, что там, может, в глубине кто и живёт, — сказал я Свете. — Хотя, судя по всему, никто — никаких следов жизни. Иначе бы здесь давно был дорогой отель.

— Только не долго, милый, а то я буду волноваться…

Я поцеловал её и быстро зашагал вперёд… Минут через 15 в глубине пальмовой рощи я обнаружил небольшое озеро, вернее, пруд… Около него была полуразрушенная хижина и росли цветы. Видимо, когда-то тут было или небольшое поле, или кто-то выращивал цветы, а потом забросил — было заметно, что очень давно здесь никого не было, хотя сама земля была явно плодородная, привозная…

Я счёл, что этого достаточно, не стал идти дальше. В хижине ничего интересного не нашёл и вернулся.

Света бросилась ко мне:

— Я уже начала волноваться. Ну что?

— Никого нет…

Перед тем как спуститься с яхты, я определил точные координаты острова и по VHF связался с Николаичем, сказал ему, что укрылись от шторма здесь и вернёмся сразу, как он пройдёт, скорее всего, уже завтра утром.

— Добро, — ответил он коротко.

Николаич свой мужик и не станет уточнять, что и как, да и мы с ним немало ходили, и он мне доверял почти как себе.

Ещё когда мы начали уходить от шторма, Света отправила Ире смс, пока там мобильная связь ещё была доступна, что мы вернёмся завтра, с просьбой Анечку «загрузить» побольше, чтобы она сразу заснула после ужина, а не переживала, что нас нет…

А вот и шторм…

Сначала небо потемнело, порывы ветра пробивались между скал, немного задувало со стороны стоящих за нами пальм…

— Иди ко мне, — сказал я и, прижав Свету к себе, накинул на нас плед. — Дождь будет, но тут вряд ли сильный, и если повезёт, то недолгий… Не бойся, милая…

— Я с тобой почти никогда не боюсь, — шепнула она, положив голову на моё плечо…

Волны в бухточке стали больше, но все же не настолько, как я предполагал — видно, дело было в том, что вход в неё был под углом…

Ветер немного усилился, он уже был с мелким дождём. Я прикрыл нам головы пледом…

— Я в детстве играла с девчонками в домик, — вспоминала Света. — Мы залезали под одеяло и считали это нашим домом…

— А мы в детском лагере залезали под одеяло и рассказывали друг другу страшные истории…

С той, дальней стороны острова мы слышали раскаты грома и несколько раз видели всполохи молний, но здесь, кроме порывов ветра с мелким дождём, было тихо.

— Как это романтично, — довольно вздохнула Света. — Ещё вчера я не верила, что буду плавать вдвоём с тобой на яхте, а сегодня мы одни на всём этом острове.

— Да, моя Пятница. Твой Робинзон счастлив быть с тобой, здесь и везде…

— Помнится, Робинзон ценил Пятницу, — хитро сказала она. — И если бы та была девушкой, вряд ли бы они остались просто друзьями…

— Так-так, — улыбнулся я. — Узнаю свою страстную девчонку. Кто-то хочет любви на этом острове, прямо сейчас, дааааааааа?

— Мой Робинзон чертовски догадлив. Пятница хочет приключений и любви… — И она стала настойчиво направлять мою голову к себе, вниз…

Где-то бушевал шторм, ветер временами снова бросал в нас дождь, но это совсем не мешало нам, спрятавшись под пледом, любить друг друга горячо и жарко…

Я целовал её нежное, пахнущее морем личико и тело, приникал губами к её вздымающейся от тяжёлого дыхания груди, она выгибалась мне навстречу, снова и снова требуя свою любимую ласку от меня. И я спускался ниже, её бёдра вновь и вновь раскрывались навстречу моим губам и языку…

Она не сдерживалась, и её крики и стоны нередко перекрывали отголоски грома с другой стороны острова. Время потеряло всякий смысл, мы забыли про шторм — может, он и не утихал, а может, и стих, кто знает. В этом мире были лишь мы вдвоём…

Мы забыли обо всём — так нам было хорошо вместе. Мы никуда не спешили… Мы давали себе отдых и снова и снова приникали друг к другу…

Наконец мы обессиленно оторвались друг от друга… Шторм кончился или прошёл стороной — нам было все равно. Мы сбросили мокрый от дождя плед и незаметно для себя уснули на покрывале, обнимая друг друга…

Утром я проснулся… Солнце только-только вставало… Света тихо спала, уютно положив свою златовласую головку на мою руку и прижавшись ко мне спиной… Волны тихо били в берег. Лодка и яхта хорошо перенесли эту ночь. Я смотрел на свою любимую и был так счастлив. Мы лежали, я ждал её пробуждения и не хотел её тревожить…

Вот и она проснулась и, как всегда, легко потянулась, как котёнок. В который раз я залюбовался красотой моей любимой девочки… Солнце подсвечивало её волосы и мягко обтекало контуры её столь любимого мною совершенного тела.

Она повернулась ко мне и лукаво улыбнулась:

— Эта ночь была просто волшебной, несмотря на шторм… Пойдём, искупаемся, пока солнце не взошло и не печёт? Как думаешь, здесь нет акул?

— Не думаю. Здесь совсем мелко и песок — акулы его не любят, он забивается в жабры…

— Тогда пошли. Всегда мечтала искупаться без одежды…

Мы пошли — вода была прохладной, но не холодной, она взбодрила нас… Мы дурачились и целовались до одури и, выйдя из воды, снова приникли друг к другу. И на этот раз всё было медленно и неторопливо, что не мешало Свете своими восторгами распугивать чаек, которые пытались ловить рыбу в бухте…

Только мысль о нашей детке и заставила нас наконец оторваться друг от друга. Мы допили остатки воды — накануне вечером мы выпили по бутылке и сейчас выпили тоже, оставив только одну на дорогу.

Жестом фокусника я достал из внутреннего кармана сумки любимую шоколадку Светы, и та в восторге заявила, что если бы у нас ещё было время, то, в знак благодарности, она бы отдалась мне ещё раз прямо сейчас.

Но, увы… Мы грустно посмотрели на остров, и я обещал Свете, что время от времени мы будем сюда сбегать вдвоём…

Мы быстро искупались, после чего я спустил лодку в воду, усадил туда Свету и, погрузив все вещи, направил к яхте.

Яхта отлично перенесла шторм, и потому мы, без проблем выйдя из бухты, направились домой. Дул сильный попутный ветер, я поставил парус, и уже часа через четыре мы подплывали к пирсу около отеля.

Николаич ждал нас там.

— Всё в порядке? — только и спросил он.

— Ну, так твоя школа, — только и сказал я. — Тот остров… Не говори, пожалуйста, никому его координаты, хорошо?

Он посмотрел на нас и понятливо кивнул:

— Уже забыл!

Он вернул мне залог. Мы обещались обязательно ещё заглянуть перед отъездом и не с пустыми руками. Сами поспешили в отель — как раз наша детка должна была проснуться…

Мы постучали к Нине Сергеевне. Дверь распахнулась, и наша маленькая детка с криком «У-ла! Мама, папа!» запрыгнула ко мне на руки и прижалась, а потом полезла целоваться со Светой.

*ICC (International Certificate of Competence) — международное удостоверение, дающее право управлять яхтой. В 1990-е получали в Европе или в России через аккредитованные школы.

Глава 15. Прошлое и будущее

Утром на пляже я лежала рядом с Иркой и тихо рассказывала ей про прогулку на яхте, как мы чуть не попали в шторм, как спрятались от него на острове…

– Да, – «пожалела» нас Ирка. – Вдвоем на целом острове и ни одной кровати, чтобы ее там ломать!

Я слегка покраснела, и это не укрылось от ее глаз.

– Так-так, сдается мне, вы и там не обошлись без интима… Как там называется тот коктейльчик в баре? «Секс на пляже»? Уж не в вашу ли честь, герои-любовники?

– Ир, тише, мама услышит!!!

– Ладно, ладно… Никуда отпустить вас нельзя – везде умудряетесь, как кролики! – напоследок язвительно сказала она, но улыбка на ее лице говорила, что она шутит.

Я немного волновалась, как Аня перенесла наше долгое отсутствие, но Ира сказала, что поскольку они нагружали нашу девчонку, как могли – и в море, и снова в зоопарк сходили, в бассейне играли, – та, как только добредала до постели, сразу крепко засыпала, и особо времени поныть у нее не было.

Но все же Анечка сегодня заметно больше, чем раньше, уделяла внимания нам, особенно отцу, и потому сейчас Влад с ней и Витей играл в воде в мячик. Он кидал то одному, то другому, а когда она подбегала к нему, в последний момент подхватывал ее и высоко подкидывал вверх, она счастливо смеялась…

– Ир, а что это за Николаич и откуда Влад умеет так уверенно управлять яхтой? Он прям как бывалый моряк был там…

– Ну, он когда поступил в Универ, там была парусная секция. Он сразу увлекся, пару лет занимался, знаешь, так вот основательно, как он все делает. Потом ему захотелось что-то более современное – чтобы и парус, и мотор. Вот тут его и свели с Николаичем, тому помощник был тогда нужен, чтоб бесплатно, молодой, за учебу. Вот он и начал Влада учить с моторами возиться. Потом ходить на таких… Как я тогда уговаривала Влада, что не стоит, стремно – нет, вот он, как всегда, поставил себе цель и шел к ней. Я потому и удивлялась, что он столько времени не решался к тебе подъехать – не в его характере… Воооооооот, а потом несколько раз с Николаичем в сезон ходил уже основательно, подрабатывал – перегоняли из-за бугра яхты нашим новым хозяевам жизни, там уж опыта и набрался окончательно.

Потом Николаич уехал за бугор – деньгу заколачивать, а Влад легко сдал экзамены и получил то самое удостоверение ICC… Со временем немного остыл и переключился на машины, причем такие, экстремальные гонки, пока не влетел как-то на повороте в стену… Машина в хлам, сам почти не пострадал – пара ребер не в счет… Как я там на него в больнице потом орала – вся палата, как тараканы, разбежалась… За год до твоего прихода в фирму дело было.

Я себе живо представила эту картину – Ирку в гневе мне видеть пока не приходилось, но я могла себе оценить масштабы такого бедствия. Да, наверняка это было впечатляюще…

– Влад потом мне рассказал, – продолжала Ирка. – Тогда в больницу пришла навестить его тогдашняя пассия. И потом она у него спрашивала: «Ты точно не женат? Кто она тебе, что так на тебя орала? Я в коридоре слышала, зайти боялась. И вылетела от тебя потом она пулей, чуть не снесла меня, даже не заметила…»

Я захихикала:

– А он что ей ответил про тебя?

– «Она, – говорит, – мой лучший друг и единственная женщина, которой я позволяю на себя кричать!»

Я расхохоталась…

– Слушай, а как вот он, такой, и один был? Ну, до моего прихода в фирму.

– Ой, ну там всё современно было, увы… Они же вместе с этой работали на предыдущей его работе. Потом он перешел к нам, она была против – мол, на меньшие деньги, фирма совсем еще маленькая…

А потом, где-то месяца через два, он ее засек с директором той компании, откуда ушел, в его шикарной машине. Раз, другой… Ну спросил ее, мол, что за дела. Ну типа тому было по дороге, подвозил. На третий так тоже, типа снова подбросил, но Влад в окно увидел, как когда они прощались, он ее страстно целовал, а та и не была против. Ну и понял все, сказал: «Всего доброго, чтоб через два часа ноги твоей не было здесь…»

Скандал, феном она в ванной со злости грохнула об пол – типа «ты мне его покупал, здесь он мне уже не понадобится, ну и бабе твоей новой тоже не достанется…»

Влад потом долго еще отходил. Ты не смотри, что он такой мужик сильный, весь из себя, он очень ранимым может быть…

А потом явилась ты, и он снова стал тем Владом, которого я столько лет знала… Ходил, шоколадки одной светловолосой дурочке подкладывал…

– Иииииииир, ну почему дурочке?

– А кто ты? Я тебе сколько раз намекала – займись! А ты всё глазищами хлопала: «Я не так воспитана, я так неприучена»… Ох, много лет жизни тому, кто тебе на корпоративе подливал! Представляю себе, как он явился за добычей, а добычу уже на свою голову Влад упаковал и домой отгрузил!

Мы с ней снова громко расхохотались так, что на нас кругом обернулись все вокруг.

– Ох, Ирка! Мы с ним уже два с половиной года, даже больше. И я каждое утро просыпаюсь счастливой, что он со мной рядом.

– Дааааааааа, основательного мамонта ты своими глазищами завалила тогда – на всю твою жизнь хватит, еще и детям останется, а то и внукам…

И мы снова заржали…

К нам подошел сотрудник отеля и стал нам и маме, которая лежала рядом и, улыбаясь, слушала Иркины рассказы, предлагать спа-процедуры. Ирка заинтересовалась – она уверяла нас с мамой, что это стоящая вещь. С моря вернулся Влад с детишками и уговорил нас с мамой пройти их курс. Ирка тоже хотела, но надо же было куда-то пристроить Витю на это время…

– Ир, – удивился Влад, – а я на что? Если не будет времени после обеда свободного сразу, пока они будут спать – я тут часа два их вполне попасу сам, когда надо.

– Ты всегда был джентльменом, – довольно сказала Ирка. – И что я тогда, от тебя, такого красивого, так быстро отстала? Света, Светаааааа, – сказала она мне. – Не делай такие страшные глаза, аки тигра лютая, я шучу!

– Напоминаю, он – моя добыча! – улыбаясь, сказала я. Я знала, что она шутит, да и за эти несколько лет мы настолько стали с Владом единым целым, что я даже практически никогда его не ревновала…

Но... иногда, как это было сейчас, это происходило как-то само собой, рефлексивно…

Днем после обеда мы просто валялись в номере с Владом и дремали – ведь последние пару дней мы изрядно с ним зажгли, и даже мой темперамент и тот на время угомонился.

Через пару часов жара спала, дети тоже проснулись, Влад с ними ушел на пляж, а мы втроем пошли на спа-процедуры.

– О, какие красотки, – галантно встретил нас Влад потом на пляже. – А где вы оставили Нину Сергеевну? Я ее не вижу. Ну, только если ее младшую сестру вместо нее!

Мама довольно улыбнулась:

– Спасибо, дорогой, за комплимент!

Но и в самом деле она была очень довольна и отлично выглядела – большинство процедур были для нее в новинку и ей явно пошли на пользу…

– Светкаааа! – громко сказала Ирка. – Гляди, уведут! Ты-то такие пироги печь не умеешь!

И мы все дружно рассмеялись…

Аня бросилась ко мне, Витя – к Ирке, и пришлось нам с ней пойти плескаться с нашими детишками. Влад же лег отдохнуть, и я его понимала – два часа пасти этих шустриков, особенно нашу принцессу, не так-то просто… Они негромко о чем-то разговаривали с мамой. В который уж раз я радовалась их более чем теплым отношениям. Понятно, что в возрасте Влада уже не так нуждаешься во внимании родителей, как в детстве, но я чувствовала, что моя мама, пусть частично, но восполняет его пустоту, связанную с утратой своих самых близких людей… Материнское тепло и мудрость, прежде всего…

Аньку невозможно было вытащить из моря. Она упиралась и требовала: «Ащо! Ащо! Мо-е! Мо-е!». Пришлось прибегнуть к испытанному трюку – пообещать ей мороженое, и тогда принцесса наша позволила себя вынести на берег, а Влад пошел за мороженым. На этот раз Аня первым делом откусила от мороженого Вити, которое он ей сам безропотно протянул, не дожидаясь ее просьб.

– Ир, не передумала? – спросил Влад, намекая на ее мечту, то ли шуточную, то ли серьезную, поженить в будущем наших детей…

– Ничего, знаешь, как говорят? Любишь – терпи! Вот пусть готовится…

– Ну всё, – шепнул он мне. – Ирка теперь не успокоится!

– Да ладно. Еще лет двадцать у нас есть, – успокоила его я. – Всё сто раз поменяется…

Влад снова ушел развлекать детей, и мы снова болтали с Иркой…

– Так-тааааак, – услышала я. – Ты погляди, кого я вижу! – раздался чей-то нетрезвый голос рядом.

Подняв голову, я увидела Олега – того самого, ненавистного замдиректора, которого уволили несколько лет назад. Он был нетрезв, но на ногах стоял и нагло меня рассматривал.

– Слышал, слышал, карьеру делаешь с муженьком, а меня, значит, уйти заставили… Или ты тайком Дмитрию Петровичу какие-то еще услуги оказываешь?

– Слышишь ты, скотина, – услышала я голос Влада. Я даже не знала, что он может так говорить – спокойно, но очень холодно и жестко. – Еще одно слово в адрес моей жены – и получишь по физиономии, и очень больно. Пошел вон отсюда!

– Ой-ой, уже боюсь! А что такого, что ты за свою суч… – не успел он сказать, как Влад одним ударом левой руки в корпус заставил его охнуть и чуть согнуться, а вторым, мощным ударом правой прямо в подбородок, заставил его тело взлететь и плюхнуться в воду у самого берега, где потом тот и лежал, согнувшись, и издавая стоны…

К нам побежали, видимо, его друзья – такие же нетрезвые. Влад спокойно, твердо и холодно смотрел на них, поэтому они в последний момент обежали нас стороной и бросились доставать своего дружка из воды.

Влад подошел к Олегу и сказал негромко, но, поскольку все вокруг замолкли, было отчетливо слышно:

– Еще раз приблизишься к моей семье – шею тебе сверну, мажор. Ты понял?

Тот стонал и не отвечал.

Влад наклонился и, не обращая внимания на дружков Олега, приподнял его за шкирку мокрой модной рубашки.

– Ну?!!

– Понял, понял… отпусти.

– Живи, – сказал Влад и, оттолкнув Олега, как куль с тряпьем, пошел к нам, взять мячик для детей.

– Влад, ну зачем так? Зачем надо было драться?! – меня стало отпускать, и я набросилась на него. – Он того не стоит!

– Света, – жестко сказал Влад. В первый раз я его видела таким. – Он оскорбил мою жену, мою любимую женщину. Испортил всем нам настроение. Он давно заслуживал то, что получил.

– Но можно было как-то не так, ну сотрудников отеля позвать! – Ирка меня пыталась урезонить, дергая за руку, но я по дурости не унималась. – Мы могли просто уйти…

– Света. Пожалуйста. Никогда. Не лезь. В мужские дела.

– Я вообще-то твоя жена, – громко возмутилась я, меня несло. – Ты помнишь? Что значит «не лезь»?!

Его желваки напряглись, но он промолчал, лишь махнул рукой и понес детям мячик.

– Светка, ты что, дура, что ли? – воскликнула Ирка. – Ты чего творишь?!!

Я постепенно успокаивалась и уже не так была уверена в своей правоте.

– А я разве не права? – не очень уверенно отбивалась я.

– Влад поступил так, как должен был поступить любой нормальный мужик на его месте! А этот придурок давно напрашивался…

– Ну, тогда в фирме он ко мне подкатил, я ему дала понять, что он мне не интересен, и он отстал…

– Ага, как же! Он отстал, когда я ему потом сказала, что тебя в фирму сам Дмитрий Петрович привел. Он же по себе судит – думал, что он не просто так тебя привел к нам, ты понимаешь, о чем я, да? И испугался, что если что, то даже его папашка не отмажет его. Мы как вернемся из отпуска, я девчонкам фирмы первым делом расскажу, особенно тем, кто на ресепшене, что этот гад получил – таки свое. Они вообще памятник Владу поставят. Они же к этому придурку по одной заходить в кабинет побаивались, вдвоем ходили…

– Да, что это на меня нашло? – успокоилась я, мне стало стыдно. – Еще и при всех…

– Дочка, – сказала до сих пор молчавшая мама. – Иди и извинись. И Влад прав – это мужские дела, ему виднее, что надо делать…

Я встала и понуро пошла к Владу… Сегодня я впервые увидела его таким жестким. Это напугало меня, может, потому я так и реагировала, от неожиданности.

Он стоял на берегу, приглядывая за Витей и Аней, шлепающих на мелководье и играющих с мячиком.

Я подошла к нему сзади и тихо прижалась к его спине, обняв.

– Мрррррррр… – и потерлась о него головой.

– Нееее, Поросенок, даже и не пытайся притвориться Кисой, – сказал он.

– Вообще-то я именно Киса, – смелее сказала я. Его голос снова был теплым, и меня это обрадовало.

– Нууууууууу, даже и не знаю, – со столь любимой мною иронией сказал он. – У меня такое ощущение, что сзади меня одна маленькая непарнокопытная хрюшка…

– Но любимая же еще, да? – робко поинтересовалась я.

Он повернулся и прижал меня к себе…

– Еще как любимая, еще как…

– Прости меня… Я… я… просто испугалась… За тебя. У нас с Анькой, кроме тебя и мамы, никого и нет. Ну, Ирка еще…

– Ладно, проехали, – он обнял меня и поцеловал. Я расслабилась – всё вернулось в свое русло.

Все последующие дни мы этого урода здесь не видели – видимо, он ретировался. И хорошо – я знала, что Влад не из тех, кто бросает слова на ветер…

На следующий день с утра к нам наконец прилетели Димка с Викой.

– Мы для вашего Николаича в дьюти-фри литровку Чиваса взяли. Двенадцатилетку. Самое оно будет.

Влад подтвердил: действительно, идеально.

Вечером после ужина мы с ним зашли к Николаичу и вручили подарок. Тот был доволен:

– О! То, что надо, чтобы вечерком иногда посидеть с коллегами и вообще. Может, посидим?

– Извини, Николаич, дочка гулять хочет по набережной…

– Ну ладно. Если вдруг надумаете – знаете, где меня искать, да и телефон мой у вас есть…

Мы все вместе пошли гулять по набережной…

Мама тормошила Диму:

– Ребята, ну вы-то когда за ум возьметесь? Вот посмотрите – Света с Владом уже такую красивую девочку родили, а вы всё хороводитесь.

Димка посмотрел на Вику, и та ему кивнула.

– Мам, у меня для тебя есть новости.

Во-первых, меня взяли дирижером, а Вику – виолончелисткой в крутой оркестр, и мы возвращаемся! Ну, я возвращаюсь, а Вика переезжает сюда.

– Ну наконец-то, хоть не раз в полгода видеться будем! – обрадовалась та.

– Это еще не всё. Мы решили пожениться, как только переедем. А переедем мы сразу после отпуска.

– Правильно, ребята, давно пора. Светочка с Владом уже почти три года вместе, а вы тянули, – довольно сказала мама.

– И наконец… Оркестр, туш! – у нас будет ребенок!

– Ох! – радостно воскликнула мама и бросилась обнимать Вику с Димкой. Потом я и Влад, Ирка их тоже поздравила.

– Вот вернемся, Дима, я там всё-всё подготовлю. Вы тогда с Викой в твоей комнате будете, а в Светиной – малыш…

– Мам, не надо… – немного смущенно, но твердо сказал Дима. – Помнишь Игоря, ну мы с ним дружили? Он по контракту на три года уезжает за рубеж выступать, предложил жить в его квартире, бесплатно, ну только за коммуналку платить. Да и ему за нее спокойнее будет. От его квартиры до твоей пять минут пешком, так что видеться будем часто…

– Нуууууууу, не знаю. При наличии своей где-то еще жить… Но дело ваше, как решите – так и будет…

Мне показалось, что мама немного обижена. Она подозревала, как, впрочем, и я, что желание жить отдельно исходит от Вики. Впрочем, я и Вику прекрасно понимала: мама очень хороший человек, но любой семье всегда лучше жить отдельно…

Остаток отпуска мы провели все вместе. Я присматривалась к Вике. Она была хорошей, энергичной девчонкой, безусловно любила Димку и уважительно относилась к нашей маме. Но всё же их отношения не стали столь же теплыми, как мамины с Владом. Впрочем, может, со временем что и изменится.

Мы вернулись из отпуска. Через пару недель Димка с Викой наконец-то перебрались в наш город. Мы с Владом помогли им обустроиться в квартире Игоря – Димка никогда не отличался умением навесить полки или починить кран, и Влад им это всё сделал, несмотря на все их протесты.

Я гордилась мужем – он не только стал опорой нашей семьи и помощником маме, он очень дружелюбно и ненавязчиво помогал и семье моего брата. Просто потому, что умел и потому, что считал их членами нашей большой семьи. А что семья для него – святое, я давно поняла.

Они поженились, ждали ребенка, но категорически отказались заранее узнавать его пол. Зная их, я не сомневалась, что это было желание Вики, но в конце концов – Димка с ней был счастлив, пусть сами решают. Единственно, мама переживала, что не успеет навязать одежек.

– Мам, – говорила я. – Если будет девочка, мы отдадим Анькины вещички, хотя бы на первое время. А мальчику можно и попроще, и поменьше…

– Как это поменьше?! Мальчики тоже должны быть красиво одеты! – так возмущенно восклицала она, что мы все дружно смеялись.

В очередной раз я убедилась в правоте Ирки. Когда мы прилетели после отпуска и вышли с Владом на работу, к нам подлетела Инна – самая бойкая девочка с ресепшен.

– Влад, а правда то, что говорят?

– Что? – не понял он.

– Ну, что Вы бывшему замдиректора, Олегу, по физиономии за его гадкий язык съездили? Ира рассказала…

– Да, попался на отдыхе и пытался нахамить. Пришлось объяснить, что так делать не стоит…

– Ура!!! Спасибо! – она его чмокнула в щеку и унеслась на ресепшен и закричала там – На самом деле, девчонки, Олегу в табло дали!

Послышались аплодисменты.

Я рассмеялась:

– Мне начать ревновать?

– Не стоит… Наверное, – хитро он посмотрел на меня.

– Смотри у меня, – пригрозила я ему, изображая скрюченными пальцами, как когтями, как задеру его, если что. – Ты моя добыча, ты помнишь?

– Ну конечно, Свети, ну конечно… – улыбнулся он и обнял меня…

Глава 16. Кризис

На страну обрушился кризис. Света эти дни работала из дома – Анечка немного приболела, мы надеялись, что за выходные она выздоровеет, но накануне решили, что пусть еще денек пока не идет в ясли-сад. Туда она, как и предсказывали Нина Сергеевна и Ирка, ходила с большим удовольствием, собрав вокруг себя всех мальчишек группы.

Утром я был дома, у меня планировались переговоры в другой фирме, и рано уходить из дома смысла не было. Я включил телевизор на кухне, там были новости, и понял, что пришла беда. На самом деле я давно чувствовал, что к этому всё шло. Я был относительно спокоен, потому что мы все свои сбережения хранили в валюте дома. Благодаря этому на полгода, а если жить несколько скромнее, то и почти на год мы были бы обеспечены, если бы фирма закрылась. Счета ее были в Сбербанке, и я порадовался некоторой консервативности шефа – его постоянно уговаривали перевести счета в какой-то из новомодных банков, но в данном вопросе он стоял как скала. И вот, оно-таки сыграло. Для нашей работы не требовались импортные закупки, так что с этой стороны прямой угрозы не было, да и клиенты наши были в основном заняты в отраслях, мало зависимых от поставок из-за рубежа.

Я позвонил нашим бизнес-партнерам, с кем сегодня должны были пройти переговоры, узнать, всё ли в силе. Они извинились – мол, такие события, надо для себя понять, что и как, – договорились предварительно перенести на пару недель. Я согласился, прекрасно их понимая.

Позвонил в приемную Дмитрия Петровича. Он еще не пришел. Попросил его секретаршу, чтобы во второй половине дня он нашел для меня время.

Я позвал Свету, она только проснулась. Мы провели экспресс-анализ по проектам нашего отдела. По нашим прикидкам, серьезные проблемы скорее всего могли быть не более чем у 10% наших клиентов, по остальным многое зависело от того, где они хранили свои деньги.

Примерно час мы с ней обсуждали и составили ряд вопросов, требующих проработки. Света обещала изучить с точки зрения законодательства, что можно сделать.

Я приехал в фирму. Люди ожидаемо были в напряжении. Устроил оперативное собрание отдела. Сказал, что пока ситуация неясная, но, поскольку расчетный счет фирмы в Сбербанке, то, скорее всего, серьезных проблем с выплатой зарплаты не будет. Многое станет ясно после общения с нашими клиентами – когда поймем, насколько пострадали они. Я же, как начальник отдела, сделаю всё, чтобы коллектив наш не пострадал – не для того мы здесь столько лет вместе работаем и работаем успешно. Все знали, что мы хотели еще расширять штат – был на подходе еще ряд контрактов, но, скорее всего, с ними придется подождать, а какие-то так и просто отвалятся. Я пообещал всю доступную мне информацию доводить до них своевременно.

Света мне прислала свои предложения, я еще пару часов формулировал свои и сводил их с ее материалами. Позвонила секретарь Дмитрия Петровича, он приглашал меня к себе.

— Ну что, Влад, на тему-то счетов фирмы прав-то оказался я?

— Да, хорошо, что Вы не послушали предложений представителей коммерческих банков…

— Иногда тише едешь – дальше будешь. Запомни – бизнес это не спринт, а длительный марафон… Ну да ладно, давай, проходи. Чувствую, у тебя предложения есть на тему кризиса. Как справляться будем-то?

Я показал ему наши первые со Светой идеи и предложения. Он довольно кивал головой – уже давно ни для кого в фирме не было секретом, что мы со Светой стали его этакими негласными любимчиками. Это не значит, что мы имели какие-то поблажки, нет. Он ценил труды нашего тандема, наш кругозор и предложения, тем более что успехи были очевидны – наш отдел за эти несколько лет стал ведущим по прибыли фирмы и давал почти 70% общего портфеля заказов.

— Так. Завтра будет Совет акционеров. Постарайтесь сегодня со Светой максимально доработать предложения. Попробуйте обзвонить наших ключевых заказчиков, узнайте, как у них дела. И да, возможно, придется оперативно помотаться по командировкам, на месте утрясать, причем возможно вам обоим сразу. Есть, кому с дочкой посидеть?

— Да, теща обещала помочь, если что. Она у нас просто золотая.

— Ну не знаю, насколько золотая, как теща, но Света несколько раз пироги от нее передавала – это просто что-то бесподобное, – улыбнулся шеф.

— Дмитрий Петрович, но Вы же сами понимаете – пока много чего неясно, поэтому предложения предварительные…

— Понимаю, но нам же надо принимать какие-то решения оперативно, начинать действовать. Для меня фирма – любимое детище, а у части Совета акционеров есть и другие бизнесы. Уж постарайтесь со Светой, чтобы у них не было соблазна пожертвовать ею или сильно ей повредить из-за вот этого всего…

Вечером перед уходом домой я зашел к Ире – Дмитрий Петрович попросил ее подготовить предложения по сокращению штатов. Ирка была сильно не в духе – она болела за всех, кто пришел в фирму и оформлялся через нее, а сейчас предстояло сообщать людям такие новости…

— Я только собиралась поставить перед Дмитрием Петровичем вопрос, чтобы взяли мне помощницу, уже с трудом справляюсь, а тут такое…

— Ир, что там по моему отделу?

— Ну, Дмитрий Петрович сказал, что решать вы сами должны. Мое дело – вам дать предложение в рамках обозначенной им цифры.

Я посмотрел. 5 человек.

— У вас немного, вы фирме хорошие деньги приносите. Из 39 – 5 еще умеренно. Некоторые отделы вдвое предлагается сократить…

— Спасибо, Ир. Мы со Светкой обсудим…

Мы со Светой сидели на кухне до поздней ночи, систематизируя то, что придумали за день, и дополняя цифрами по ответам наших клиентов о планах продолжения сотрудничества. Анька давно спала – к счастью, она окончательно выздоровела, и завтра мы решили ее отвести в ясли-сад. Нина Сергеевна подтвердила свою готовность ночевать у нас с Анечкой при необходимости. Кризис ударил и по ней, но не сильно - ее пищевой комбинат никуда не денется – люди всегда будут хотеть есть, им пообещали индексацию в несколько этапов… Сбережения она хранила по старинке в Сбербанке и дома. Диме с Викой тоже не надо было бояться за рабочее место – она была в декрете, только недавно родив Александру.

Забавно, они до последнего не хотели знать пол ребенка, были уверены, что будет мальчишка – так активно ребенок шевелился в животе у Вики, и ему приготовили имя Александр. А родилась рыжая, как Вика, девчонка, и они, недолго думая, назвали ее Александрой… Димка мотался по гастролям, у его оркестра они были расписаны на два года вперед, преимущественно за рубежом, и он там считал каждую купюру, во всем экономя на себе, старался привезти оттуда или валюту, или вещи.

Нина Сергеевна старалась помогать и им, и нам… Я сам позвонил ей и сказал, что в связи с такой ситуацией, возможно, нам потребуется в ближайшие месяц-другой много ездить по командировкам. Анька без проблем сидит в своих яслях допоздна. Сможет ли в таких случаях Нина Сергеевна ночевать у нас, пока мы будем в отъезде?

— Влад, не волнуйся, – ответила она мне. – Буду делить свободное время между Анечкой и Александрой. Пока вы здесь – буду им помогать с Сашенькой, а уж во время ваших отлучек за Анечкой присмотрю. Я всё понимаю, можете на меня рассчитывать.

— Нина Сергеевна, Вы просто золотая у нас, – растрогался я. – Чтобы мы все вместе без Вас делали…

— Ну так, бабушки для такого и живут, – рассмеялась она.

— Свет, что будем делать с сокращениями? Если наши с тобой предложения пройдут, то для сокращения останутся двое. С Ильиным-то ладно, сама знаешь, спец он неплохой, но плохой член команды. А вот Катя…

Катя пришла к нам совсем недавно, сразу по окончании ВУЗа, это была приятная и очень толковая девчонка. От Ирки мы знали, что она жила с мамой в однушке, мама часто болела. Катя была очень старательная и с искренним интересом вникала в свою работу, время от времени что-то предлагала. Да, идеи ее еще были сыроваты, но нам со Светой нравилось ее неравнодушие. Катя нередко задерживалась допоздна, разбираясь в каких-то тонкостях…

— Не хочется, ох как не хочется сокращать ее, у нее такие задатки... – она вздохнула и понимающе кивнула мне. – У тебя есть идеи?

— Есть одна. Не знаю, согласишься ли ты с ней…

— Ну, говори…

Я коротко изложил ей свои мысли. Ждал ее реакцию.

— Ах ты мой любимый мальчишка! Ну конечно же, так и сделаем.

— Это ты моя любимая девочка. Мы с тобой и думаем одинаково. Как же я счастлив, что ты у меня есть…

Рано утром мы разослали всему Совету директоров основные материалы наших предложений, чтобы у них была возможность с ним ознакомиться.

И вот Совет.

После краткого вступительного слова Дмитрия Петровича слово дали мне.

— Уважаемые господа, – начал я. – Ситуация, конечно, очень и очень непростая. Тем не менее, одновременно с проблемами открывается для нас и большое окно возможностей. Ряд наших конкурентов, сделавших ставку на импортные товары и комплектующие, если и не уйдут с рынка совсем, то точно сильно просядут. Незадолго перед кризисом мой отдел успел подготовить и просчитать еще ряд новых предложений. Они проработаны, и мы сможем их очень быстро запустить. Инвестиции в них потому будут минимальны, а окупаться они начнут уже на третий, максимум на четвертый месяц.

Теперь о более грустном. Мы обзвонили наших клиентов. Все они, без исключения, хотят продолжить с нами сотрудничество. Но у ряда из них проблемы – у кого-то подвисли деньги в банках, кому-то не платят уже их клиенты. Поэтому я бы просил подойти следующим образом – по возможности отсрочить их платежи нам, если проблемы подтвердятся. При пролонгации договоров стараться сделать это так, чтобы не вынудить их отказаться от наших услуг из-за технической невозможности их оперативной оплаты. Кризисы приходят и уходят, доверие и репутация остается. По моему опыту, значительная часть клиентов в последние годы пришла к нам именно по рекомендации тех, кто уже работает с нами. Если мы сейчас сможем удержать баланс между своими интересами и их возможностями – это вернется нам сторицей, как только они научатся работать в новой реальности.

— Это всё, конечно, хорошо, – сказал Николай Ильич. – Только не понятно, на какие деньги всё это будет делаться. И еще – в материалах я почитал, что у вас свои предложения по сокращениям. Ну-ка?

— Да, всё, как всегда, упирается в деньги, и, наверно, это правильно – мы не на государственном бюджете, зарабатываем сами, – ответил я. – Но надо учесть и другое.

В нашем деле люди не просто винтики. Они учатся и повышают квалификацию годами. Вот мы сейчас, допустим, сильно сократим людей. Через полгода максимум всё стабилизируется, потом нам снова начнут быть нужны еще сотрудники. Ну, наберем их, потом годами они будут вникать и развиваться. В то же время, в моем отделе, например, а он, как ни крути, самый важный для фирмы, – сыгранная команда. Людей подбирали несколько лет, учили. И вот результат: когда меня поставили его начальником – он давал 25% прибыли. Сейчас – около 70%. Это же относится и к другим отделам, хоть и не настолько.

— Нууууу, про ваш тандем с женой мы наслышаны, и он действительно очень эффективен в заключениях и пролонгации контрактов, что есть, то есть – нетерпеливо сказал Николай Ильич. – А причем тут другие сотрудники?

— А кто выполняет работы по этим самым контрактам? В основном они же и выполняют… Да так, что потом к нам идут по сарафанному радио всё новые и новые клиенты.

— Хорошо. Ваши предложения?

— Ну что ж… Лишних денег у фирмы нет, по ряду наших контрактов есть некоторая неопределенность. Потому я обращаюсь к вам всем, как к акционерам. На прошлой неделе были закрыты очень серьезные работы. По нашим планам, это больше чем две трети всей ожидаемой прибыли фирмы за год, часть была закрыта досрочно. Это в том числе и ваши дивиденды. Деньги, к счастью, уже были перечислены на наши счета. Если вы добровольно примете решение, что если и не отказаться совсем от их выплаты, то хотя бы перенести на более поздний срок, то количество сотрудников, которое надо будет сократить, будет значительно меньше.

Как я и ожидал, мысль эта понравилась не всем…

– Подожди-подожди, ты прям предлагаешь залезть к нам в карман, называя вещи своими именами? – спросил Петр Сергеевич, тот самый, кто относительно недавно прикупил основательную часть акций Митрофаныча.

– Ну не залезть. Одолжить, без процентов. Но по факту – да. Иначе фирма, конечно, не упадет от этого кризиса, но очень сильно потеряет в мотивации и доверии сотрудников. Более того, я считаю, что вот те деньги, что пришли… Та часть, которая предполагалась на выплату премий и бонусов сотрудникам, – половина должна быть выплачена прямо сейчас, а половина – максимум через полгода. Поймите, в нашем бизнесе главное – доверие. Не только клиентов, но и наших сотрудников к нам. Иначе завтра им предложат чуть больше, и они, не задумываясь, уйдут! Вы хотите поставлять ценные кадры нашим конкурентам? А так они будут видеть, что фирме не всё равно, что с ними, что руководство пытается сделать для них всё, что может…

– Влад, тебе так легко рассуждать, – сказал Николай Ильич. – Деньги-то наши, не твои.

– Не совсем так. Приведу пример. Отдел кадров, – я кивнул на Ирину, – по распоряжению Дмитрия Петровича подготовил предварительные списки для сокращения, в том числе и моего отдела. В моем отделе таковых пять человек. Если будут приняты наши предложения – останется только два под сокращение. И…

– И?

– Итак, два сотрудника. По одному из них вопросов у нас нет, он компетентный, но не человек команды. Такой в любой момент встанет и уйдет. Вот вторую как раз терять бы очень не хотелось. Мы обсудили со Светой – мы откажемся от своих с ней бонусов за эти полгода и в случае их наличия в следующем полугодии – тоже, чтобы не сокращать Катю Новикову, чтобы было из чего ей выплачивать зарплату. Она недавно к нам пришла, примерно полгода как, сразу после окончания института, и мы видим ее потенциал. Если фирма через год-два сочтет возможным и нужным нам компенсировать эти деньги – хорошо. Если нет – ну, значит, нет.

Это произвело заметное впечатление на акционеров.

– Еще какие-то предложения были, Влад, у тебя со Светой, сверх того, что ты разослал утром и озвучил сейчас? – спросил Дмитрий Петрович.

– Если кратко – нам надо дать возможность нашим клиентам при необходимости получать юридическую консультацию от наших специалистов ближайшие три - четыре месяца. Например, не секрет, что немало ранее заключенных контрактов были заключены благодаря именно юридическим моментам – льготное налогообложение, кредитование. Наверняка и сейчас мы сможем помочь, может, что-то посоветовать, как им вытаскивать деньги из банков, добиваться оплаты от их партнеров. И я, и Светлана – мы готовы час в день сверх рабочего времени, при необходимости, выделять под это. Еще – сотрудников проектов, которые временно подвешиваются, перебрасывать на смежные направления, где не будет хватать людей. Вот такое наше видение. Детально сможем до конца недели всё написать.

Я сел.

– Есть у кого-то еще вопросы?

– Дмитрий Петрович, а что предложил Ваш зам, в материалах к Совету я не увидел его предложений? – спросил Николай Ильич.

– Он сказал, что будет делать то, что мы решим здесь.

– Значит, сам ничего не предложил?

– Нет.

– Слушайте, зачем нам такой заместитель генерального директора, с немаленьким окладом, премиями и бонусами, если он сам ни на что не годится? – возмутился тот. – Да, предложения Влада и Светланы не бесспорны, но видно, что людям не всё равно, что будет с фирмой и ее сотрудниками! Они не только пытаются сохранить фирму, но и смотрят вперед, предлагая решения для ее развития.

В общем, так – я готов поддержать их предложения при одном условии. У нас там Степаныч, завхоз, на пенсию выходит? Так вот, предложите замдиректора – или он уходит сам, или по сокращению, или его переводят на этот ответственный пост, пусть командует туалетной бумагой и кофеварками. Его уровень. А Влада ставим замдиректора – нам сейчас не до сантиментов, и надо вкалывать, сохранив доверие людей. Вот пусть он и занимается реализацией их со Светланой предложений. Ну а Светлана возглавит его отдел, а уж зама туда сама себе подберет. Влад, как, не боишься? Если что – ты своим именем ответишь не только перед нами, но и перед сотрудниками.

Я встал.

– Я, конечно, не предвидел такого поворота, но, безусловно, готов работой ответить за свои слова.

– Вот, сразу видно мужика, – одобрительно кивнул Петр Сергеевич. – Тогда и я поддержу.

Дмитрий Петрович провел голосование – решение было принято.

– Одну минуту, – сказал Николай Ильич. – У нас это непринято, но… Ирина же ведет протокол? Я предлагаю в виде исключения протокол сегодняшнего собрания сделать открытым. Пусть люди видят, что и акционерам не всё равно, что с ними будет. Ну и еще будет больше доверия таким руководителям, как Влад и Светлана. Пусть знают, как они за них бьются.

Опять все проголосовали «за».

– Ира, сообщи начальникам отделов, что любой сотрудник сможет прийти к тебе в кадры и почитать протокол, – сказал Дмитрий Петрович.

Участники совещания разошлись. Эта битва тяжело мне далась, и впереди были тяжелые дни и месяцы, но я смогу смотреть людям в глаза с чистой душой. Я сделал всё, что в моих силах, и даже больше…

– Влад, ты был просто великолепен, – сказала мне Ирка. – Ты стольким сотрудникам сохранил работу и уверенность в завтрашнем дне!

– Сколько нам придется пахать…

– Ну, ты справишься, вы справитесь. А я всегда помогу чем смогу, ты знаешь… Если вдруг Нина Сергеевна не сможет остаться с Анькой – я ее к себе заберу, если вам придется по командировкам со Светкой мотаться. Придется, правда, вам годик попроще размещаться, не по коду «герои-любовники», сам понимаешь…

– Конечно, Ир, спасибо…

– Пойду радовать замдиректора вакансией Степаныча и готовить приказ о твоем назначении. Ты будешь отличным замом, я не сомневаюсь…

Я пошел в свой отдел. Я считал нужным самому всё донести до сотрудников.

…Таким образом, нас ждет больше работы. Сокращений не будет, кроме одного человека. А сначала хотели пятерых. За выполненные и закрытые работы вам будут на следующей неделе выплачены бонусы и премии в размере 50% от начисленного. Не позднее чем через полгода – остальное. Татьяна Ивановна, не волнуйтесь, мы помним, что Вашей дочери требуется операция – Вы свои получите сейчас полностью.

И еще – цены сейчас будут меняться. Уверен, со временем мы сможем добиться и индексации ваших окладов. Всё в наших с вами руках. И последнее – я покидаю пост начальника отдела. Руководством принято решение назначить меня заместителем Дмитрия Петровича. Начальником отдела станет Светлана, она же примет решение о назначении кого-то из вас своим заместителем.

Я ответил на ряд вопросов сотрудников. Я видел, что в значительной степени они несколько успокоились – все боялись массовых сокращений, а то и краха фирмы, а тут всё прояснилось, и ситуация была лучше ожиданий.

Я сказал, что в отделе кадров есть протокол заседания, и там можно подробно ознакомиться о том, какие решения и как принимались.

– Может, Вы тогда и озвучите, кто нас покидает? – прозвучал ожидаемый вопрос.

– Да. Ильин, Игорь Анатольевич.

Тот удивленно привстал:

– Я? Но почему? В отделе есть и менее квалифицированные сотрудники…

– Да, есть, – вмешалась Света. – Вы у нас работаете полтора года. Ни разу не задержались, даже когда проекты «горели», ни одного предложения для пользы дела, никогда не видели от Вас помощи коллегам. Наша работа командная, нравится это кому-то или нет. Вы не захотели стать ее частью. Пока это было некритично, мы с этим мирились. Но сейчас, когда нам надо будет напрячь все силы и вкалывать, помогая друг другу, если потребуется, это уже недопустимо. Специалист Вы хороший, рекомендацию мы Вам напишем.

Вечером к нам со Светой подошла Катя.

– Влад, Света… Я прочитала протокол… Мне так неудобно… Я вам так благодарна. Такие деньги… Я… я буду откладывать понемногу, я вам всё-всё отдам, за несколько лет…

– Катя! – строго сказал я. – Не вздумай. Работай так же старательно, как и раньше, развивайся, и акционеры сами убедятся, что ты была того достойна.

Какими же трудными были следующие три месяца, особенно первый! Мы задерживались на работе допоздна. В те дни, когда Нина Сергеевна не могла нас подстраховать, мы, приехав домой, продолжали работать, при этом пытаясь уделять время Анечке, которая считала нужным обязательно рассказать нам все новости из садика и обижалась на нашу занятость. В конце недели я, как и обещал, представил совету акционеров детальный план мероприятий и получил его одобрение. Старый замдиректора уволился – ему везде чудились насмешливые взгляды сотрудников.

Конец первого месяца и второй прошли в частых командировках – в основном ездил или летал я один, или мы вдвоем со Светой – на месте решали все проблемы, находили компромиссы с клиентами. Света в поездках была очень востребована – за первый месяц кризиса она очень глубоко погрузилась в проблему, и потому ее консультации как юриста были ценными – они помогли разблокировать счета, добиться оплат, защититься от претензий налоговых органов. Пару раз вылетала она сама, и я волновался за свою девочку, как она там одна, моя любимая, умная красотка.

Несмотря на всё это, мы находили время и для нашей любви и нередко, сидя поздним вечером дома за бумагами, бросали всё и любили друг друга нежно и яростно.

К концу второго месяца мы почувствовали начало некоторой стабилизации. Банкротств больше не было, Свету практически перестали просить о помощи наши партнеры. Более того, мы стали получать новые, еще робкие, пожелания о расширении сотрудничества. К нам перешел ряд клиентов от наших конкурентов – кто-то из них закрылся, кто-то слишком агрессивно пытался добиваться немедленных оплат по контрактам без учета ситуации. У нас же сложилась прочная репутация фирмы, уважающей своих клиентов и старающейся искать компромисс в любой ситуации.

К концу третьего месяца стало окончательно ясно, что кризис для нас пройден – все наши сотрудники были настолько загружены работой, что мы уже стали подумывать о найме новых. Неожиданно выстрелили и те наши новые идеи по смежным услугам, которые мы раньше не оказывали, и мы их начали предлагать сначала как нашим постоянным клиентам как дополнительные контракты, так и в виде отдельного пакета для новых.

На Совете акционеров я доложил о текущей ситуации. Предложил выплатить людям еще половину от ранее замороженных их премий, и это предложение было поддержано. Таким образом, долг был сокращен до 25% от начальной суммы. Это было положительно воспринято сотрудниками – и как свидетельство устойчивости нашего положения, и как то, что свои обязательства фирма постаралась выполнить досрочно.

На собрании с коллективом Дмитрий Петрович подчеркнул, что во многом это результат слаженной работы всех сотрудников фирмы. Он обещал при первой же возможности выплатить оставшиеся 25%, а также возобновление выплат премий и бонусов, и о безусловных планах об индексации заработной платы по мере перезаключения контрактов.

Командировки тоже вернулись на свой нормальный ритм – не более 1–2 в месяц. Мы предпочитали ездить в них вдвоем со Светой, и где-то незадолго до Нового года Ирка нам сказала:

– Шеф снова дал добро на бронирование для вас номеров по коду «герои-любовники». Сезон, конечно, не для моря – зима, но… Полетите?

– Оформляй! – воскликнула Света, прежде чем я успел что-то ответить, и я только улыбнулся и согласно кивнул головой.

– Ох, такого у нас давно не было, – хихикала Света, второпях скидывая длинный пуховик, а за ним – деловой костюм. – Давно один известный мне маньяк не делал мне хорошо в таких хоромах, а уж зимой – так никогда…

– Да, радость моя, деловая встреча у нас только после обеда, и полдня у нас есть, – так же второпях говорил я, быстро сбрасывая всю одежду в кучку.

Я схватил ее на руки и, положив на постель, быстро снял с нее остаток одежды и приник к ее бедрам…

– Дааа! – громко стонала она, впервые за последние месяца три позволяя себе не сдерживаться. – Там, да, еще… только не останавливайся… Даааааааааааа!

После того как она утолила свой первый любовный голод, мы уже перешли к общей программе и вновь и вновь с перерывами пробовали всё из нашего арсенала, пока не выбились из сил…

– Любимый, жизнь-то налаживается, да? – в изнеможении говорила она, припав к моей груди…

– Да, – поглаживая ее плечо. – Всё-всё будет у нас хорошо…

После обеда мы пообщались с нашими партнерами, интересовались, как они пережили кризис. Им тоже повезло – их банк устоял, спрос был стабильным, а благодаря консультациям Светы они отбились от налоговой. Директор нашего клиента преподнес ей достаточно ценный подарок – сертификат в нашем городе на шоколадные обертывания, пять сеансов на двоих.

Света была смущена:

– Ну что Вы, это очень дорогой подарок, я знаю, они только недавно появились…

– Ничего-ничего. Вы не представляете, как тут налоговики лютовали, сколько фирм добили своими доначислениями и штрафами. Вы нас буквально спасли, и это самая скромная наша благодарность.

– Ну что, – возвращаясь в номер, говорил я своей девочке в такси. – Будешь возвращаться домой после обертываний с Иркой на пару, с запахом, как шоколадка? Я всегда знал, что ты их любишь, но что буду заниматься любовью с шоколадкой – даже не подумал бы…

– Ну вот, – чуть надула она губы, но глаза ее смеялись. – И перестанешь дарить мне мои любимые, с миндалем.

– Как можно, – сказал я и достал из кармана такую, как она любила, и отдал ей. Она тут же ее уплела, как обычно, по-детски, лукаво косясь на меня.

Я подхватил ее на руки и внес в номер, нетерпеливо освобождая ее и освобождаясь сам от одежды, и мы снова прильнули друг к другу… Безумная усталость этих месяцев медленно покидала нас…

На другой день к обеду мы завершили все формальности. Поезд назад был только вечером. Сюда мы прилетели самолетом, но рейсы были не каждый день, и обратно мы решили как раз поездом – тем более что по цене СВ стоил бы практически столько же, сколько два места в самолете. Это был наш первый опыт совместной поездки в поезде. Домой поезд приходил утром в субботу, дома Нина Сергеевна ждала нас с Анечкой.

Мы купили сувениры и подарки теще, Аньке, Ире и семье Димки, поужинали и уехали на вокзал.

Там еще купили немного еды в дорогу и сели в поезд. Я несколько опасался, что вагон окажется старым, но нам повезло – он был то ли новым, то ли капитально отремонтированным совсем недавно. От моего внимания не ускользнуло, что первым делом Света изучающе оценила габариты нижней полки, но я сделал вид, что этого не заметил… После того как проводница повторно проверила билеты и ушла, мы закрылись. В нашем СВ было прохладно, но не холодно.

– Ну что, я как джентльмен уступлю тебе нижнюю, а сам полезу наверх? – спросил я, опустив штору.

– Я не поняла, ты в первый раз везешь с собой в поезде любимую жену и хочешь бросить ее в одиночестве на нижней полке? – возмущенно спросила она, но ее глаза смеялись…

– Нуууууууу, ты же любишь спать в комфорте, свободно. А тут будет мягко говоря тесновато.

– Во-первых, я пока не собираюсь спать, а собираюсь пристать к своему мужу, тем более, что ему тут некуда от меня спрятаться! А во-вторых, после ударной дозы любви, которую ты мне выдашь, мне уже будет всё равно – как спать, в тесноте или нет, я вырублюсь сразу, в твоих объятиях! – заявила она, и мы прильнули друг к другу и, несмотря на ограниченность пространства для маневров, еще долго радовали друг друга под мерный стук колес…

Как обычно, я проснулся первым. Света мирно спала на моей руке, спиной прижавшись ко мне. Радость, как всегда, охватила меня от этого зрелища. Как мало мне надо в этой жизни – любимая жена, дочь, друзья и близкие – я был так счастлив, что всё это у меня есть…

Рука давно затекла, но я боялся пошевелиться, чтобы не потревожить сон одной из двух моих самых любимых девчонок в жизни… Я посмотрел на часы – поезд прибывал только через два часа, и Света могла еще поспать. Эти месяцы ей дались не легче, чем мне. Психологически, наверно, и тяжелее – она успокаивала наших клиентов и совместно с ними искала пути выхода из кризиса, при этом никто не снимал с нее руководство отделом. Впрочем, в отделе ее не только уважали, но и любили – она всегда была отзывчива к людям и избегала по возможности жестких решений… Став начальником отдела, она так и оставалась столь же внимательной и доброжелательной к коллегам.

Но вот моя радость наконец и проснулась – распахнулись ее голубые глаза, столь любимые мною. Как обычно, она немного потянулась, как котенок, и повернулась ко мне:

– Доброе утро, любимый!

Я обнял ее и, целуя, прижал к себе:

– Доброе утро, любимая…

– Мы уже подъезжаем?

– Еще немногим больше часа. Можем сходить умыться.

– Можем, но лучше чуть позже, – лукаво улыбнулась она, и мы снова прильнули друг к другу.

Глава 17. Три года вместе

К Новому году нам стало окончательно ясно, что страна преодолела острую фазу кризиса. Фирма чувствовала себя вполне уверенно и успешно развивалась. Мы с Владом предварительно просчитали и ознакомили с предложениями сначала Дмитрия Петровича, а уж с его согласия — Совет акционеров, и благодаря этому были выплачены оставшиеся 25% замороженной за первое полугодие премии и бонусов. За неделю до праздников было объявлено о первой общей индексации зарплат на 15% и до 25% для ключевых сотрудников с Нового года. Также была выплачена общая премия для всех в размере половины от текущего должностного оклада. Было объявлено, что с Нового года премии и бонусы будут начисляться и выплачиваться без задержек, по возможности оклады будут ещё индексироваться в следующем году.

Так что на новогодние праздники люди ушли в хорошем настроении.

Катя, получив деньги, тут же снова подошла ко мне и пыталась эти свои полученные скромные средства всучить нам в счёт того, что мы потеряли, чтобы оставить её в фирме. Разумеется, я отказалась, убедив, что главное, чтобы она своей работой продолжала доказывать, что всё это было не зря. Тем более что она выглядела очень утомлённой, и я посоветовала ей в праздники получше отдохнуть. Влад, узнав от меня об этой попытке, полностью одобрил меня, сказав, что мы не нуждаемся, чтобы забирать у этой девчонки её скромные премиальные.

Да и через несколько дней Дмитрий Петрович сам вспомнил об этой ситуации с нашими деньгами в разговоре с Владом и обещал обязательно поднять этот вопрос на первом же собрании акционеров в уже новом году. Он-то был готов выписать нам дополнительные премии на эту сумму, благо показатели фирмы превысили расчётные, но считал правильным поднять этот вопрос именно там, где мы и озвучили это своё предложение, как лишнее подтверждение нашей правоты.

За пару недель до того мы с Иркой решили воспользоваться подаренным сертификатом на шоколадные обертывания. Сразу с работы мы ездили туда, а Влад забирал Анечку из сада и занимался ею. Ирка подарила Ане книжку с большими картинками животных, и они с Владом увлечённо читали, а потом Влад просил показать, где и кто там. Аня почти всегда правильно показывала и называла. Было забавно смотреть, как она, сосредоточенно хмуря лобик, говорила, указывая пальчиком: «жи-аф», «каова», «лися», радостно хлопая, когда Влад её хвалил за правильные ответы. Я так любила смотреть на эту картину, от неё веяло таким теплом…

К моему возвращению Аня обычно уже спала, а Влад обнимал меня и говорил, что я его сладкая девочка и этот запах его безумно возбуждает. И мы падали на постель и долго и неспешно наслаждались друг другом… Нередко после этого я сразу засыпала, даже не поужинав.

Нам с Иркой оставался всего лишь один сеанс, когда в пятницу утром, еще когда мы только собирались на работу, она позвонила мне и расстроенно сказала, что ей не с кем будет оставить Витю вечером, так что мне придётся идти одной.

Я поделилась с Владом, который сегодня работал из дома этой грустной новостью, и он тут же удивлённо спросил: «А в чём, собственно, проблема? Пусть завезёт Витю сюда перед процедурами, я его уложу спать на тот диванчик в детской. Вечером, когда вернётесь, Ирка ляжет с ним. А Анька сегодня с нами поспит».

Я обрадовалась и перезвонила Ирке. Думаю, что и Влад слышал её восторженные визги на эту тему, когда она узнала о его предложении.

Вечером Ирка завезла Витю и благодарила Влада, а мой любимый искренне никак не мог понять, за что его благодарят — он ничего такого не сделал, да и Ирка столько всего для нас сделала и делает, что уж такую-то мелочь в ответ…

Мы с Иркой унеслись в последний раз насладиться этим кайфом. Вечером, когда мы вернулись, Влад, улыбаясь, заявил, что теперь точно год можно не есть сладкого — столько мы этого дивного аромата принесли. Сказал, что с детьми абсолютно никаких проблем не было, они очень мило играли, Витя опекал нашу хулиганку как мог — они играли в то, во что хотела она. Вечером они хорошо покушали и быстро заснули. Мне было так умилительно видеть нашу спящую крошку посередине нашей немаленькой кровати…

Мы попили чай и разошлись спать.

— Завтра вроде твоя мама хотела с утра Аньку забрать, — шепнул мне Влад. — Надеюсь, до того времени этот запах шоколада не выветрится…

Он красноречиво посмотрел на меня, и я слегка покраснела, впрочем, скорее от предвкушения.

Утром меня разбудили вкусные запахи. Я заглянула на кухню. Влад явно уже успел сбегать в магазин и нарезал бутерброды, каша и его фирменный омлет тоже были готовы. К нам вышла и Ирка.

— Светкааааааа, — зевнула Ирка, — ты же сова, ну зачем так рано надо было вставать, чтобы готовить…

— Да это не я, это вот этот вот тип, — кивнула я на Влада.

— Влад, если ты когда-то устанешь от этой блондинки, — заявила Ирка, — всегда помни, что у тебя есть я!

— Ира! — сделала я страшное лицо, но тут же рассмеялась.

— Шучу-шучу. С вами всё давно ясно, герои-любовники, — рассмеялась и она и пошла умываться.

— Да, с нами всё давно ясно, — улыбнулся Влад и обнял меня. — Кроме моей шоколадки мне никто не нужен…

— Улаааааа! — с разбегу в нас врезалась проснувшаяся Анечка.

— …Ну и ещё одна Киса, разумеется.

В праздники мы много гуляли втроём — катали Аньку с горки, играли в снежки, лепили снеговика, Ане поручали ответственный момент — воткнуть морковку в его лицо. Как-то к нам приехала Ирка с Витей, и Аня с удовольствием командовала им в совместных играх.

— Ирка, пожалей Витю, — шутила я. — Она уже сейчас им вертит, как хочет. Что будет дальше? Ты не передумала на тему династического брака?

— Лучше она, чем какая-то левая фифа, — парировала Ирка. — Она-то его хоть любить будет.

— Почему ты так решила?

— На вас насмотрится, герои-любовники…

— Сдаюсь! — в шутку сказал Влад, подняв руки, с трудом сохраняя серьёзное лицо. — Я больше не возражаю против этого брака.

— То-то же! — удовлетворённо восприняла она его слова всерьёз, и мы с Владом, всё же не выдержав, расхохотались. Через мгновение, поняв, что её подкололи, и она рассмеялась с нами — громко и искренне.

Праздники прошли быстро, но как же мы хорошо выспались и нагулялись во время них! К нам разок приезжала мама в гости, и ещё раз она забирала Аньку к себе на весь день, и тогда мы с Владом оторвались по полной программе, в том числе используя и всякие штучки из магазина для взрослых. Да, мне с последнего отпуска понравилось пробовать что-то этакое, ну а Влада и уговаривать не надо было.

Повидались мы и с Димкой и Викой. Девчонка у них была совсем ещё маленькая, но чувствовалось, что будет ещё тот шустрик. Этакая рыжая хулиганка. Она и этим пошла в Вику, кроме таких же рыжих волосиков. Но взгляд, наверно, у неё всё же был больше Димкин — серьёзный, изучающий…

В эти моменты, когда мы сидели все вместе у мамы в гостях, та просто сияла, переводя взгляд с одной внучки на другую… Сашку ещё не отняли от груди, поэтому все самые вкусные кусочки предлагались Ане. Она, как и я, обожала пироги с вишней, хотя чем-то пошла во Влада — была не очень капризна в выборе еды.

А вот пироги с вишней… О, про это можно было слагать легенды! Тут она полностью разделила мою страсть к ним. Когда мама приходила к нам в гости, то, как бы ни была занята своими играми Аня (а она, в отличие от многих других детей, умела себя занять сама), почувствовав этот запах, быстро материализовалась на кухне. Если Влад был дома — то садилась именно к нему на колени, если нет — то тут уж как придётся, или ко мне, или к маме, и начинала с удовольствием истреблять любимое лакомство, энергично покачивая ножкой…

Никуда не делась и её любовь покопаться в шкафах и ящиках стола у мамы в гостях. Постоянно приходилось за ней там приглядывать, а то она могла бы уколоться мамиными вязальными спицами. Мама меня когда-то учила вязать, но я так и не полюбила это занятие, а сейчас бы и просто не было бы на это времени…

Аня живо интересовалась сестрой и допытывалась, почему она рыжая, почему не ест такие вкусные пироги с вишней, когда они смогут вместе играть. Ей нравилось трясти погремушкой перед личиком сестрёнки. Я очень хотела, чтобы девчонки дружили, когда будут постарше, и в этом живом и абсолютно неревнивом интересе Ани видела все предпосылки к этому.

Вика интересовалась у меня, как я умудрялась совмещать работу и Аню, отдельно тихонько попросила совет, как успевать ещё побыть с Димкой, чтобы не мешать дочке спать. Квартира, в которой жила Димкина семья, была хоть и двухкомнатной, но с примерно такой же, как и у нас, слышимостью между комнатами. Мы им отдали свою радионяню — нам она уже давно стала ненужной: Анька, проснувшись, просто врывалась к нам.

Кроме этого, я дала ей понять, что, во-первых, есть бабушка, которая с радостью будет забирать внучку к себе время от времени, когда Сашка подрастёт, а во-вторых, ещё есть и ванная комната, если захочется новых и необычных ощущений. У Вики загорелись глаза, и я не сомневалась, что эти советы не пропадут зря. Димка-то он более спокойный и флегматичный, но Вике явно требовалось больше, и я её прекрасно понимала, живя уже почти как три года с моим любимым маньяком и радуясь, что его темперамент мало уступает моему.

С мамой у Вики сложились вполне себе хорошие отношения, но всё же не на том уровне, какой был у неё с Владом. Там, где сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Влад её сын, то с Викой сразу было понятно, что она невестка. Тем не менее, ни малейшей напряжённости в их общении не было, чему мы все были рады, а уж Димка-то особенно.

Вика мечтала скорее выйти из отпуска по уходу и вернуться в оркестр. Я её понимала — она энергичная девчонка, и долго сидеть дома ей было некомфортно. Мы все мечтали, что через пару лет все вместе будем отдыхать на море. Влад сказал, что если у них с Димкой будут гастроли, то мы будем готовы взять Сашку с собой. Я поддразнивала его, говоря, что неужели ему одной дочки мало? Он отшучивался — мол, дочек много не бывает, да и он уверен, что наши девчонки будут ладить, и я с ним соглашалась.

Праздники закончились, и мы вернулись к работе. Через две недели должен был состояться очередной Совет акционеров. Накануне вечером ко мне подошла Катя и протянула папку со своими новыми идеями.

— Света, я тут в праздники кое-что надумала, посмотрите…

Некоторые из них были чрезвычайно хороши, и я предложила Владу, пользуясь случаем, озвучить их на Совете.

Ирка потом рассказала мне, как это было. Она по-прежнему вела там протокол.

— Сначала Влад изложил общие предложения по работе на год, то, что он, как ты знаешь, уже с Дмитрием Петровичем обсуждал. Ну, в общем-то все были в курсе, так что покивали и пошли дальше. А потом он достал эту папку, извинился, что заранее не разослал материалы — мол, только вчера получил вечером. Стал озвучивать. Смотрю — все очень даже заинтересовались. Петр Сергеевич даже руки стал потирать и говорить: «О, да тут прибылью попахивает, и неплохой». Николай Ильич согласно кивнул головой. Дмитрий Петрович, да и все остальные слушали с большим интересом.

… — Так что вот так, — закончил Влад. — Пока это, да, наброски. Но отдел Светы максимум за месяц-полтора подготовит их к запуску, если вы одобрите…

— Голосовать будем? — спросил Дмитрий Петрович. — Кто за? Против? Принято.

— Влад, неужели это снова вы со Светой сделали? — с интересом спросил Николай Ильич. — Обычно у вас всё более глубоко проработано…

— Нет. Это в праздники и после них, в своё свободное после работы время, Катя Новикова сидела, по собственной инициативе…

— Где-то я уже слышал эту фамилию…

— Эта та самая девушка, которую тогда Влад и Светлана ценой своих премий и бонусов от сокращения спасли, — вмешался Дмитрий Петрович.

— Ах да, вот оно что…

— Коллеги, в отличие от нас с вами, Влад и Светлана — наёмные работники. Некрасиво будет, что они тогда пожертвовали своими деньгами, спасли такого перспективного сотрудника, оказались правы и в этом вопросе, и при этом остались в минусе, — продолжил Дмитрий Петрович.

— Я, — говорит, — как генеральный директор могу самостоятельно выписать премию, равную их затратам с учётом инфляции, но мне бы хотелось, чтобы это было общим решением Совета. Заодно и покажем этим уважение Владу и его жене.

— Ну что ж, — кивнул Петр Сергеевич. — Он тогда взялся за очень трудное дело и вытянул. Мне будет неудобно, если мы ничего не сделаем в ответ и не компенсируем потери его семьи. Я — за!

— Поддерживаю, — сказал и Николай Ильич.

Остальные поддержали, и решение было принято.

— Одну минуту, — сказал твой правдолюб. — У меня просьба: надо как-то и эту девочку поощрить. В праздники сидела, и сейчас после работы. Чтобы она видела, что это оценили и поддержали, да и другим хороший пример будет…

— Не волнуйся, ей я из директорского фонда премию хорошую выпишу, а при следующей индексации поднимем ей побольше зарплату, — сказал ему шеф.

— Ух, ты! — обрадовалась я. — Я на эти деньги даже и не рассчитывала уже, если честно. И за Катю рада…

— Что, устроим поход за тряпками? А то давно не ходили…

— Сходим конечно, но у меня еще мечта есть — ещё раз на тот Остров съездить, Ир.

— Ну надо же! Там и кровати-то нет, а всё тянет, — съязвила Ирка. — Не обижайся, я всё понимаю, романтика… Но весной не получится — работы будет много, летом там жарко, так что только если осенью…

— Ничего, подожду…

Шло время… Однажды утром в субботу я проснулась. Влада не было в комнате. Напротив меня висел у самого потолка фольгированный шар-сердце с надписью «3 года вместе». Да, сегодня ровно три года той нашей прогулке в парке, которая кончилась поездкой сюда, и с тех пор мы расставались только если на время командировок или когда я лежала в роддоме… Как быстро прошло время, всё было как будто вчера, а у нас уже Анечка и довольно большая. И любовь, любовь и страсть остались с нами.

В проёме комнаты показался Влад с букетом тюльпанов. В последнее время мне больше нравились тюльпаны, чем розы; они стали моими любимыми цветами, и он не упускал случая их мне подарить…

— Спасибо, любимая! — сказал он мне, вручив цветы, и поцеловал. Свободной рукой полез в карман и достал оттуда мою любимую шоколадку. Он и сейчас частенько их подкладывал в ящик моего рабочего стола, или утром я находила её на моём ноутбуке, если работала из дома. Это так радовало меня, как подтверждение раз за разом его любви.

— За что, милый? Это я тебе должна говорить! Сердце, цветы, шоколадка…

— За то, что ты есть в моей жизни, что ты рядом со мной, что подарила мне такую чудную девчонку…

Только он сказал, как из своей комнаты вылетел наш ангелочек и с размаху бросился к нам обниматься. Совсем большая, третий год пошёл.

— Ула! Селце, класивое! — она стала подпрыгивать, пытаясь достать ленточку, но Влад предусмотрительно подвязал её высоко. Анька злилась, но не оставляла попыток.

— Ладно уж, дай ей, — разрешила я. — А то соседи прибегут ругаться, спрашивая, не завели ли мы слона…

Влад подтянул шар-сердце вниз и дал ленточку от него Ане.

— Ула! Ула! — снова закричал наш энерджайзер и стала бегать по квартире с ним… Потом, устав, прибежала к нам и забралась к Владу на колени.

— Папа, а сто там написано?

— Три года вместе. Сегодня как раз три года, как мы с твоей мамой вместе…

— Здолово! — восхищённо сказала наша детка и побежала дальше.

— Свет, а пойдём все вместе в наш парк, походим, вспомним, как это было…

Я кивнула — я как раз тоже об этом подумала и хотела предложить.

Мы медленно шли по парку… Аня носилась вокруг, пытаясь то догнать белку, то поймать голубя.

Мы вспоминали события того знаменательного для нас дня.

— А что ты думала утром, когда проснулась у меня? Ты вообще помнила, как оказалась там?

— Смутно, — смущённо ответила я. — Ещё помнила, как ты меня усадил в такси. Потом ещё помню урывками, как ты нёс меня на руках… Потом как раздевал…

— И? — улыбаясь, спросил он. — Что думала? Что хотела?

— Спать, — честно призналась я. — Тогда больше ничего…

— Дааааааа? Вот же! А кто шептал, что тоже любит меня?

— Нуууууууу, мало ли какую глупость ляпнешь, чтобы спать наконец дали, — поддразнила его я.

— Ах, ты! — слегка шлепнул он меня по попе. — Надо будет мне тебя наказать за такое.

— О, БДСМ мы ещё не пробовали! — покосилась я на него и рассмеялась — Шучу, шучу. Не помню, вот честно. Может быть…

— Ну а утром?

— А утром не сразу поняла, где я и что со мной… Чужая постель, я правда не совсем голая, но почти. Потом где вспомнила, где сообразила… А тут и ты пришёл с завтраком…

— А что ты потом так долго в душе тогда делала?

— Ну, маме позвонила, соврала, что поздно с корпоратива ушла с Иркой и потому не звонила. Проверила там всякое… Мммм… Ну, ты сказал, что так давно меня любишь…

— И?

— Ну, что там, знаешь ли, нет ли следов женщин — косметика, зубная щётка и прочее.

— И что же показал обыск? — иронично поднял бровь Влад.

— Что ты не врал, — покраснела я.

— Как коварны и практичны женщины! — рассмеялся он. — Так вот за что я получил тот первый поцелуй авансом…

— Ну да. У меня сразу настроение улучшилось, и вообще я расслабилась, и мы пошли сюда, на наше первое свидание…

— А потом, вот здесь, я подхватил и стал тебя кружить вот так…

И он подхватил меня и стал кружить вокруг себя, как тогда, три года назад, а потом поставил на землю и поцеловал. И я, как и тогда, ответила ему…

Подскочила Анечка:

— И меня, и меня!

Пришлось кружить и нашу девчонку, которая смеялась и визжала от радости…

Потом мы все вместе пошли в ту самую кафешку.

«Наш» столик, к счастью, был свободен. Мы сели, как и тогда. Он был у окна, на широком подоконнике которого сейчас лениво полулежал кот, что сразу заинтересовало Аню. Когда нам принесли заказ, она пыталась угостить котика круассаном, огорчалась, что его не прельстило подобное угощение. Она теребила нас на эту тему до тех пор, пока мы не попросили официанта принести блюдце с молоком или сливками. И тут уж кота уговаривать не пришлось, он начал лакать, и Аня переключила своё внимание на него.

— А что ты подумала, когда я тебе тогда ляпнул, ну, про красоту твоей груди?

— Что если бы это был не ты, скорее всего, получил бы пощёчину, но в любом случае я бы встала и ушла…

— И почему не ушла? Почему не ударила?

— Ты так смотрел, не похотливо, а восхищённо, как на произведение искусства, с таким искренним восторгом и обожанием. Я чувствовала, что и меня саму к тебе тянет со страшной силой… Ну а потом, — засмеялась я, — потом, уже дома, я поняла, что неслучайно меня так тянуло. И была этому очень даже рада!

— Да-да, и эту радость там было хорошо слышно, и слышно до сих пор, когда не боимся разбудить Аню — улыбнулся он, и мы рассмеялись…

— Может, слетаем осенью на наш Остров? Анечка будет уже большая, мы сможем её уже с собой взять, если не с кем оставить будет.

— Даааа, Остров… — мечтательно сказал он. — Ну, поглядим, как дела пойдут. Хотя... я вот подумал — может, сначала нам взять какую-нибудь простенькую машину? По врачам, к твоей маме в гости, в магазины. По городу. Не новую. А уж через пару-тройку лет уже что-то поприличнее, чтобы можно было уверенно и за город. Да и у меня есть участок, от родителей остался, за городом. Но туда два часа ехать в одну сторону. Но, может, как-нибудь и выберемся, поглядим, имеет ли смысл думать о строительстве там дома или дачи, а? Я я знаю, ты мечтаешь жить за городом или хотя бы о даче.

Мне понравилась эта мысль. Остров — это, конечно, круто, но это несколько дней, а машина была бы очень полезна уже сейчас и постоянно. И Остров и машина сразу съели бы приличную сумму из имеющихся... Хоть на работу мы обычно ходили пешком…

— А сильно дорого?

— Ну, смотри. Я приценивался. Вон видишь, машина за оградой? Вооон тот Ford Escort. Вот такая, поездившая года три, обойдётся примерно в те деньги, что нам вернули, плюс одна моя зарплата и немного из наших накопленных. Возьмём исправную, ну, может, требующую небольшого ремонта. Его я смогу сам сделать без проблем, опыт у меня есть. Пара выходных — и всё на ходу…

— А кресло? — спросила я. — Ты же говорил, что без него Аньку в машине возить нельзя.

— Конечно. Я уже присмотрел, Römer, немецкое. Дороговато, но это не то, на чём стоит экономить.

— Думаю, что стоит взять! — согласилась я.

И уже через месяц Влад вёз нас с дочкой в нашей машине к Инге Александровне на другой конец города. Анька гордо сидела в автокресле и важно смотрела в окно. Мы взяли её с собой не только, чтобы похвастаться дочкой перед врачом, но и потому что решили на обратном пути заехать в пару магазинов — Анька росла быстро, и ей нужны были новые вещи и обувь. Мы их в итоге объездили штук пять, и я лишний раз порадовалась, что не пришлось это делать на такси или своим ходом… Потом мы заехали к маме на обед, и она одобрила нашу покупку. Мы оставили Аньку ей до завтра, договорившись, что завтра так же к обеду приедем за ней, а сами рванули домой, чтобы я быстрее смогла снова громко выражать свою радость Владу.

Глава 18. Счастье, как оно есть

Быстро шло время. В конце лета мы втроём вместе с Иркой и Витей слетали в отпуск в Крым. Нина Сергеевна осталась помогать Вике — маленькая Саша что-то приболела, и её выздоровление затянулось. Димка ещё был на длительных гастролях. Муж Ирки очередной раз повёз дочь на сборы, а потом сразу по возвращении должен был снова уехать в очередную экспедицию.

Мы жалели нашу подругу — уж кто-кто, а Ира-то точно заслуживала счастья, но что-то, видно, у них крепко сломалось. Света не исключала, что у Иркиного мужа кто-то есть на стороне, раз он так себя ведёт. Я его видел несколько раз, мне так не казалось. Может быть, это был типичный, чрезмерно увлечённый работой человек, почти фанатик. На моём жизненном пути попадались и такие — тот же Николаич мог разом сорваться и полгода где-то ходить на яхтах, пока его дома ждали жена и сын. Что Николаич, что Иркин муж деньги от семьи не прятали и всё присылали, так что…

Я как-то спросил в отпуске у Ирки, а почему с ней на отдыхе всегда только Витя, почему старшая не ездит с нами, и она не очень-то ловко ушла от ответа.

Света мне потом рассказала, что по редким жалобам Ирки она поняла, что у старшей слишком рано начался переходный возраст. Причём, с учётом, что отца постоянно не было рядом, всё это выливалось исключительно на Иру. Одним словом, дочь почти демонстративно дистанцировалась от неё.

Так что Ирка только с нами и отдыхала сердцем и душой. Кстати, про душу — она обожала нашу Аньку, как не каждая мать любит свою дочку, и та платила ей тем же, любила к ней ластиться, причем Витя не ревновал. Она её называла «тетя Ир», Света пыталась её поправить, но Ирка ей запретила — мол, «тетя Ир» звучит необычно и круто, пусть будет так.

Витя с Анечкой с удовольствием играли на берегу моря. Витя всё так же не отходил от неё, а наша хулиганка с удовольствием принимала это внимание как должное и в свои почти три года беззастенчиво им командовала.

Уже и здесь стали доступны спа-услуги, так что нередко я отпускал девчонок ими насладиться, а сам приглядывал за детьми, тем более никаких проблем мне это не доставляло - они были заняты играми друг с другом. Ещё я начал учить Аньку плавать, и этот, совсем ещё маленький, наш любимый лягушонок делал в этом деле большие успехи, тем более что бултыхаться в море она обожала со времени нашей первой поездки с ней.

Вечером мы все вместе гуляли по набережной. Ане понравилось кататься на трёхколёсном велосипеде, и они с Витькой вместе носились друг за другом и вокруг нас. Наша принцесса старательно крутила педали, хохоча во всё горло, глаза её горели, золотистые волосы развивались на ветру. Она так была похожа на Свету, что в который раз я подумал, сколько мужских сердец она ещё разобьёт…

Время от времени Ирка брала присмотр за детьми на себя и милостиво разрешала нам на час-полтора сбежать, чтобы, как она говорила, «ломать кровать». Мы, разумеется, никогда не упускали такого случая и любили друг друга снова и снова… Я вдыхал запах любимой, пахнущей морем и солью, прижимал к себе, вновь и вновь даря ей наслаждение, шепча, что она моя и только моя…

Однажды днём после обеда, пока дети спали, она отпустила нас в галерею Айвазовского — мы давно хотели там побывать, но как-то вот не получалось…

Мы ходили по залам и разглядывали картины великого художника.

— Свети, он как будто рисовал с тебя, — шепнул я своей девочке.

— Ты о чём? Я тут не вижу портретов…

— Море цвета твоих так любимых мной глаз. Вот смотри, — вёл я её вдоль картин. — Здесь штиль… Всё как обычно…

Мы идём к следующей.

— А вот тут, дальше, оно темнее, как твои глаза, когда ты меня хочешь… А вот здесь — когда ты вот-вот, на грани…

И снова мы идём дальше.

— А здесь — в момент, когда, — шепчу я ей на ухо, — ты себя не контролируешь и бьёшься в моих объятиях во время оргазма…

Света краснеет, прикусывает нижнюю губку, взгляд её становится жарким и влажным, она беспомощно оглядывается, но пытается казаться невозмутимой, хотя и учащённо дышит.

— А это что тогда? — показывает она дальше на «Девятый вал».

— «Девятый вал» — это когда ты уже счёт потеряла своим оргазмам, силы на исходе и ты просишь меня уже наконец самому уже...

Девочка моя ещё больше краснеет, и я знаю — она хотела бы прямо сейчас остаться со мной наедине. Впрочем, я и сам неожиданно «завёлся» и быстро веду её за руку, надеясь быстро выйти и, взяв такси, вернуться в отель. Но за одним из залов я вижу маленькое не запертое техническое помещение для хранения инвентаря. Я не могу, мы не можем больше ждать, завожу Свету туда и она безропотно следует за мной. Как назло, изнутри там нет задвижки, но есть швабра, и я вставляю её в ручку двери, чтобы к нам не могли зайти, и начинаю жадно покрывать её личико поцелуями, а руки нетерпеливо скользят по ее любимому трепещущему телу под тонким лёгким сарафаном. Она еле стоит на ногах, но отвечает мне столь же страстно…

Расстёгиваю брюки, они падают к моим ногам, она снимает трусики… Там тесно, и нет другого варианта, кроме того, что выбираю я. Поднимаю её и опускаю на себя, придерживая под бёдра. Она начинает стонать, в последний момент хватает пачку бумажных салфеток с полки и кусает их, щадя мои плечи… Я безостановочно поднимаю и опускаю её на себе, она держится за мою шею и глухо стонет…

Мимо двери проходит экскурсия, мы на миг замираем, молясь всем богам, чтобы они не остановились здесь. К счастью, они не задерживаются, и мы возобновляем наше экстремальное приключение.

Не знаю, сколько длится это безумие, но вот она протяжно вскрикивает и опадает на мои руки… Я тоже быстро финиширую за ней и опускаю её на пол, придерживая, ибо ноги её, похоже, почти не держат…

Мы быстро приводим себя в порядок и крадучись выбираемся… Смотрительница музея в соседнем зале с подозрением смотрит на нас, что-то заподозрив, но не успевает ничего сказать, поскольку мы быстро сбегаем и плюхаемся на первую попавшуюся нам скамейку, после чего начинаем сначала смеяться, как сумасшедшие, а потом целоваться…

Её глаза сияют, она счастлива, а значит, счастлив я. Немного позже мы добредаем до ближайшей кафешки и едим мороженое, время от времени хихикая, вспоминая…

— Вы точно в музее были? — с подозрением спросила нас Ирка по возвращении, узрев наши довольные физиономии. — Вот только не говорите, что вы и там нашли кровать, чтобы её ломать!

Мы смеемся, чуть не разбудив детей…

— Ясно, — понимающе кивнула она. — Вы и тут отличились, герои-любовники. Ну никуда, никуда нельзя отпустить вас вместе вдвоём, хоть на минуту, сразу же любитесь, как кролики! — сказала она, улыбаясь.

Мы вернулись из отпуска посвежевшими и отдохнувшими. Это было весьма кстати, поскольку работы всё прибавлялось — фирма разрасталась. Если до кризиса мы арендовали где-то четвёртую часть этажа здания, то сейчас уже почти весь этаж, за исключением пары кабинетов, был за нами. Ирка из просто кадровика стала начальником отдела кадров, правда, сотрудников там было пока всего два — она и её подчинённая, но всё же...

Отдел Светы за этот послекризисный год сильно разросся, потому после обсуждения этой ситуации с Дмитрием Петровичем было принято решение — отдел разделить, ввести пост второго заместителя генерального директора, коим и стала Света. Отдел был разделён на три, по тематике проектов и услуг. В обязанности Светы и входило прежде всего курирование этого направления. Заместителем начальника одного из вновь созданных отделов стала та самая Катя Новикова, которая как специалист сильно выросла за прошедшее время. Значительная часть её предложений была принята и давала ощутимую прибыль, поэтому её кандидатура не встретила никаких возражений, несмотря на относительно недолгий стаж работы у нас.

Всё это время стабильно выплачивались не только зарплаты, но и премии с бонусами; летом повторно прошла индексация окладов. Фирма наша стала ведущей на рынке города, а благодаря множеству контрактов в регионах мы и там были достаточно известны. Снова и снова мы летали со Светой в командировки, расширяя список наших клиентов, и всегда мы находили время и место для нашей любви, поскольку Ирка раз за разом подбирала нам хорошие номера, да и мы сами не упускали такого случая. Иногда мы специально возвращались на поезде, чтобы снова испытать те необычные эмоции, как это было однажды.

Мы рассчитывали осенью-таки слетать на наш Остров, но работы навалилось так много, что шансов, что нас отпустят, да ещё сразу вдвоём, практически не было. Всё же я поговорил с Дмитрием Петровичем, тот твёрдо пообещал отпустить нас весной следующего года, как только будут утверждены планы работ. Скрепя сердце мы согласились с правотой такого решения. С другой стороны, в апреле были минимальные шансы нарваться на шторм, да и жара там ещё будет умеренной. Да еще и как раз пять лет тому корпоративу... Поэтому мы пока работали, мечтали и растили нашу детку, которая с каждым днём становилась всё более похожей на Свету.

Рот у моей маленькой принцессы просто не закрывался — она хотела всё знать, постоянно задавала вопросы и, получив ответ, тут же задавала следующий, иногда настолько прыгая по темам, что голова шла кругом. К примеру, после вопроса, почему белочка меняет цвет шубки к зиме, мог следовать следующий вопрос — почему красное яблоко слаще зелёного. Ещё она могла «мучить», идя по цепочке: «Папа, а почему дождь идёт?» — «Потому что тучи». — «А почему тучи?» — «Потому что ветер пригнал». — «А почему ветер?». Я не обижался и не злился, хотя отчёты ждали меня - я видел, что Анька серьёзно хочет разобраться… Света тоже обычно терпеливо отвечала, но её терпения хватало на меньший срок, и она норовила переложить на меня все бремя объяснений и ретироваться под благовидным предлогом — например, пойти с Иркой на фитнес. Я её понимал и ничуть не осуждал за это — Свете хватало забот, она заслуживала отдыха и возможности переключиться.

Аня по-прежнему умела сама себя развлекать. Мы видели, как она растёт — ещё недавно она просто могла строить башенки или пирамидки, а сейчас, строя, вслух рассуждала: вот это будет домик для белочки, а здесь будет жить Черныш.

Чернышом (вернее, «Челныфом», поскольку она ещё не очень выговаривала некоторые буквы) она звала маленького игрушечного чёрного котёнка, которого ей подарила Нина Сергеевна. Это был её фаворит среди игрушек. Она всюду таскала его с собой и ложилась спать, прижимая его к себе.

Нам едва удалось убедить её не кормить его молоком, предвидя, как это отразится на живучести игрушки. Мы сказали ей, что Черныш, если будет голодный, сам возьмёт на кухне то, что захочет, а раз сейчас не пьёт молоко — значит, просто не хочет.

Ещё у неё была кукла Даша, и нужна она была Ане для того, для чего Черныш не подходил. Аня строго пеняла Даше, что та встала и не умылась, интересовалась её здоровьем, предлагала измерить температуру, ругала за то, что та слишком много ест конфет. Всё это было с таким серьёзным выражением лица, что мы со Светой с трудом сдерживали смех, глядя на эту картину.

Ирка, бывая у нас в гостях и наблюдая все это, приговаривала:

— Воот, правильно, так с ними и надо — строго!

— Ир, а не боишься, что вместо Даши Витя будет? — подкалывала её Света.

— Ничего, пусть заботится! А будет любить — так и заботу с тактом сможет проявить, — невозмутимо отмахивалась она.

Новый год подкрался незаметно. Мы планировали, как обычно, встретить его дома, семьёй. Пригласили Нину Сергеевну — ещё с того Нового года, когда мы ждали Анечку, это стало нашей традицией. Тем более что Димка с семьёй уехал в гости к родителям Вики.

В последний момент к нам напросилась Ирка с Витей. Её муж с дочерью уехали на соревнования, и ей не хотелось отмечать одной. Она звала нас к себе за город, но мы не хотели.

Наша небольшая двушка была не самым подходящим местом для такого мероприятия, но как разместиться, мы прикинули: Ирка с Витей снова будут спать на диванчике Ани, Нина Сергеевна со Светой и Анькой — на нашей кровати. Для себя я одолжил у знакомого соседа раскладушку, которую поставлю на кухне…

Накануне мы поставили ёлку. Анька активно принимала участие — я держал её на руках, Света подавала игрушки по одной, а дочка сосредоточенно выбирала, куда повесить. Я подносил её ближе, помогал вешать. Заодно повторяли названия:

— Анечка, а это кто?

— Ефык…

— А это?

— Собачка…

— А это?

— Мифка…

Словарный запас для её возраста был приличный. Мы теперь почти каждый вечер читали ей сказку или рассказ на ночь, и нередко это затягивалось, потому что наша почемучка каждый раз досконально пыталась всё узнать. Да и в выходные дни она тоже любила, когда ей читали книжки, и не стесняясь требовала их.

И вот праздничный вечер. Первой, как и следовало ожидать, приехала Нина Сергеевна, и Анька, учуяв запах пирогов с вишней, сделала стойку. Мы еле уговорили её потерпеть до Нового года, она нехотя согласилась, выцыганив всё же один пирожок.

Света с мамой занялись окончательной подготовкой праздничного стола, изгнав нас с дочкой в комнату, где мы с ней сели читать большую красочную книжку, которую ей передал в подарок Дмитрий Петрович.

Пришли Ира с Витей. Витя, стесняясь, подарил Ане очень красивую куклу, и я понял, что у Даши теперь есть конкурентка. Аня же от нас подарила Вите крутой конструктор.

У него загорелись глаза, и было видно, что ему хочется попробовать что-то прямо сейчас, тем более что Ирка пошла на кухню помогать тёще и Свете.

Я открыл конструктор и положил его на нашу со Светой кровать. Дети залезли и стали увлечённо его собирать. Вернее, пытался собирать Витя, а наша хулиганка больше мешала, подавая ему детали, мало относящиеся к выбранной им конструкции. Он не злился, просто старался брать поданную ею деталь и откладывать подальше от её зоны досягаемости. Она этого не замечала и была довольна, что тоже участвует в процессе.

Через час детей позвали перекусить. Витя сидел на стуле сам, Анька же, по обыкновению, залезла ко мне на колени и, увлечённо поедая пюре с котлетой, покачивала ножкой…

Потом дети вернулись к сборке — на этот раз Витя решил, что это будет автомобиль.

Мы же, взрослым составом, сели проводить старый год, вспомнить, что он нам принёс.

Я поблагодарил всех моих «девчонок» за то, что благодаря им этот год стал для меня таким же тёплым, как и прошлый, несмотря на все трудности и каждая из них поцеловала меня за этот тост.

Через несколько часов мы все вместе встретили Новый год. Последний час Аня зевала, но категорически отказывалась идти спать. Витя тоже имел довольно сонный вид, но тем не менее держался. И через полчаса после боя курантов мы их всё же отправили спать — они не спорили и заснули, как только опустили головы на подушки.

Мы же, прикрыв дверь кухни, потом ещё часа полтора смотрели телевизор и болтали о всякой всячине, мечтая. Мы со Светой переглянулись — да, мы с нетерпением будем ждать весны, чтобы снова посетить наш любимый Остров.

Потом Ира и Нина Сергеевна ушли спать. Я тихо поставил раскладушку на кухне.

— Ох, жалко, что конструкция хлипкая, а то я бы к тебе пристала, — хихикнула Света, которая ещё сидела со мной. Глаза её возбуждённо горели после нескольких бокалов шампанского.

— Свееееета! — укоризненно-шутливо сказал я. — Дом полон гостей… Впрочем…

— Что? — заинтересованно спросила она.

— Пошли в ванную. У нас, к счастью, санузел отдельный, так что если что, ломиться никто не будет…

Её не пришлось уговаривать. Она, хихикая, проследовала за мной в ванную комнату. Мы закрылись и, быстро сбросив одежду, стали страстно целоваться и ласкать друг друга. Потом залезли в ванну и долго любили друг друга под слабым душем.

— Помнишь наш Остров? Мы там тоже тогда любили друг друга под дождём. Как же я туда снова хочу…

— Потерпи до весны, милая. Обязательно слетаем.

Потом, когда мы окончательно выбились из сил, разбрелись — она пошла в кровать к маме и Аньке, я же лёг на раскладушку и быстро заснул.

На следующее утро, позавтракав, Ирка с Витей уехали домой. Мы договорились, что как-нибудь в праздники они приедут к нам ещё раз и мы вместе пойдём кататься с горки в парк.

Позже мы отвезли Нину Сергеевну и Аню к ней домой — она взяла внучку к себе до завтра. Мы вернулись домой и на этот раз уже зажгли по полной, не спеша, пользуясь такой возможностью.

Быстро пробежали праздничные дни. Работы хватало, зиму сменила весна — и вот мы, наконец, снова летим в Египет, предвкушая поездку на наш Остров.

Неприятным сюрпризом стало то, что ни Ирка, ни Нина Сергеевна не смогли полететь с нами. Муж Ирки в кои-то веки никуда не уехал и повёз всю семью в морской круиз. Нина Сергеевна собиралась с нами, но… У Димки были гастроли, и на этот раз с ним поехала Вика, так что маме Светы пришлось остаться с Александрой.

Сначала мы испугались, что это поломает нам все планы, но потом решили - возьмём Аньку с собой. Ей всё-таки почти четыре года. Нам так не хотелось терять шанс отметить пять лет нашей совместной жизни именно на Острове...

Мы заранее списались с Николаичем — и все та же яхта Svetlana уже ждала нас. Учитывая опыт прошлой поездки, мы взяли побольше фруктов, воды и печенья про запас. По совету Николаича же мы арендовали лёгкую палатку. Аньке взяли напрокат самый маленький спасательный жилет, из тех что нашли, он ей был как раз. Ну и, разумеется, купили покрывала и пледы.

Ранним утром следующего дня мы отдали швартовы и через несколько часов уже входили в нашу бухточку. На наше удивление, Анька всю дорогу вела себя выше всяких похвал. Когда мы не разрешили ей вылезать на нос яхты — послушалась. А большую часть времени она сидела в каюте или рядом со мной, у штурвала. Я даже дал ей пару раз немного подержать штурвал — под своим контролем, понятно.

Мы бросили якорь в метрах тридцати от берега. Я спустил надувную лодку. Сначала помог сесть в неё Свете, потом передал ей Аню. Затем перегрузил в лодку сумку-холодильник с продуктами и водой, палатку, покрывала с пледами и маленькую подушку для дочки — и мы отплыли. Перед этим я сообщил Николаичу по VHF, что всё в порядке и что вернёмся завтра к вечеру.

К нашему со Светой счастью, здесь ничего не изменилось с тех пор - мы не обнаружили ни малейшего признака того, что с нашего прошлого приезда здесь кто-то побывал.

Я надел на Аньку нарукавники, и она стала плескаться на мелководье. Мы ещё с прошлого раза знали, что здесь хорошее песчаное дно и мелко, так что были за неё спокойны.

Поставил палатку в тени пальм. Сейчас не самый жаркий сезон, да и дожди редки, но всё же…

Потом мы все вместе плескались и играли в воде. Когда стало совсем жарко, ушли в палатку, где и подремали до момента, когда жара стала спадать. Быстро перекусив печеньем и бананами, мы снова от души наслаждались морем…

Вот день и догорел… Аня сегодня много плавала и потому основательно утомилась, после ужина она стала клевать носом. Мы уложили её в палатке спать, и она тут же уснула.

Вот наконец и оно — только наше со Светой время. Время для любви, страсти, которую не надо скрывать и сдерживать. Мы взяли покрывало и плед и отошли метров на пятнадцать от палатки, поближе к самому берегу. Я расстелил покрывало и положил свернутый плед как широкую подушку…

Мы сняли с себя всё…

— Иди ко мне, любимая, — сказал я, глядя в её блестящие в предвкушении ночи любви глаза…

Она опустилась рядом, и мы сжали друг друга в объятиях.

— Ветер от берега. Ты можешь кричать, не боясь, что Анька тебя услышит.

— Даааааааааааа, я так долго этого ждала, — возбуждённо ответила она.

Я опустился вниз, и её бёдра раскрылись навстречу моим губам и языку. Да, она не сдерживалась. Последние чайки, занятые поиском еды, испуганно разлетались в разные стороны от нас. Её тело выгибалось под моими ласками, руки направляли меня…

Потом я дал ей отдохнуть, снова опустившись рядом и прижимая её к себе. Я чувствовал, как колотится её сердце, и принимал её благодарные поцелуи.

— А теперь возьми меня, — нетерпеливо сказала она, и мы слились. И снова она кричала, время от времени от полноты эмоций царапая и кусая меня, но я этого практически не замечал, стремясь дать как можно больше удовольствия, как это было пять лет назад в нашу первую ночь.

— Я… я больше не могу… Давай теперь ты, — хрипло, сорванным голосом сказала она, и я позволил себе финишировать…

Мы лежали, ее головка была на моей руке. Дул лёгкий ветерок, моя девочка пахла страстью, морем и солью. Мы лениво гладили друг друга и смотрели в чёрное звездное небо с полной луной над нами. Было ощущение покоя после шторма…

— Милый, так бы всю жизнь и лежала с тобой рядом…

— Я тоже, Свети… Но, мне кажется, только лежать бы ты не была согласна.

— Ну ещё бы! — сказала она, шаловливой ладошкой проверяя предмет моей гордости. — О! Да тут кое-кто снова готов дать бедной скромной девушке, типа меня, пару минуток удовольствия…

— Пару минуток, значит? — с иронией и легким вызовом вопросил я.

— Я шучу. Ты каждый раз меня так укатываешь, что я себя не помню. Но ты, значит, снова готов…

— Именно. Иди-ка сюда, я тебе сейчас покажу пару минуток…

Она довольно охнула, когда я снова вошёл в неё. И снова она кричала о том, как ей хорошо, и снова чайки испуганно летели от нас…

И снова она лежала без сил, с трудом переводя дух. Её великолепная грудь, всегда бывшая предметом моей особой любви — практически моим фетишем — бурно вздымалась. Я не удержался и снова приник к ней, покрывая поцелуями и слегка сжимая в ладонях…

— Влад… Дай, дай мне дух перевести, мой любимый маньяк…

— Так что там, жертва? Ты говорила про пару минуток?

— Была неправа, признаю!

— Так бы сразу! — я привлёк её к себе и медленно, нежно целовал в губы, в глаза, поглаживая плечо.

Она принимала эти поцелуи и счастливо улыбалась. Было темно, но полная луна служила нам ночником, и я видел её широко раскрытые сияющие глаза, в которых она отражалась.

Позже спросил:

— У тебя ещё остались силы?

— Да, но мало… Я хочу, чтобы ты мне сделал как тогда, в нашу первую ночь. С чего все началось. До тебя я такого никогда не испытывала и не думала, что так может быть. Мы столько лет с тобой вместе, но я до сих пор помню, как это было...

Я понимающе улыбнулся и снова спустился к её бёдрам. Языком, губами, щекой, дыханием — нежно и неторопливо ласкал её, а она всё больше раскрывалась мне навстречу, то теребя мои волосы, то направляя. Её тело то выгибалось, то опадало… И вот несколько волн удовольствия накрыли её одна за другой, и снова её стоны и крики были бы слышны издалека, если бы кто-то здесь был…

Она распростёрлась без сил, и я снова лёг рядом. Она обняла меня и расцеловала — благодарно и жарко.

— Милый, я хотела тебя отблагодарить, но... сил нет. Совсем. Ты не обидишься?

— Конечно же нет, девочка моя…

Рядом негромко бил прибой.

Я быстро прокрался в палатку. Анечка сладко спала. Я взял ещё один плед и вернулся. Укрыл Свету, тоже залез под него и крепко обнял её… Через несколько минут она уже спала, улыбаясь и прижавшись ко мне спиной. Вскоре уснул и я, вдыхая запах её волос, запах её счастья, которое было и моим.

Послесловие

Вот и закончен «Дом, который построил Влад. Начало». Это мой первый роман, как писателя. Надеюсь, первый блин не вышел комом — не промолчи, дорогой мой читатель, напиши отзыв или комментарий не откладывая, сейчас.

Но главное — это первая книга цикла про эту удивительную пару и их историю любви и жизни. Уже в работе вторая книга. Поверь, она будет не менее насыщенной — жизнь идёт, дети взрослеют, карьера героев не стоит на месте.

Спасибо тебе, читатель, что был со мной и моими героями все эти главы и пять лет их совместной жизни. Оставайся с нами и дальше.

Наслаждайся тем, что я дарю в своих книгах, ибо моё кредо — тепло, улыбка и хорошее настроение. #теплая книга.

Твой Влад Александрович, 07.04.2026

Обновлено. Доступно продолжение. См. роман «Дом, который построил Влад. 2.Обретение»