Дом, где спят крылья

Пролог

Это была тихая ночь. Луна повисла над шпилями дворца. Тень легла на мраморные лестницы, на узкие створки окон – и на тех, кто спал за толстыми стенами. В воздухе висел резкий, тяжёлый запах лилий. Её лилий. Но эта тишина не успокаивала. В ней было что-то напряжённое и окончательное.

Он двигался быстро, но без суеты, стараясь подавить накатывающую к горлу тревогу. Каменные плиты пола отдавали холодом, будто напоминали, куда ведёт этот путь. Он старался лишний раз не шуметь, но весь дворец итак словно знал, куда и зачем он идёт – ни одна дверь не скрипнула и ни один голос его не остановил. Всё вокруг стремилось ему помочь.

Перед её дверью стоял только один стражник. Она не любила лишнего внимания, и потому само его присутствие здесь казалось странным. Они встретились взглядами. Кивнули. Мужчина исчез так же бесшумно, как и стоял. Он чувствовал: здесь лишнее – опасно. И вот теперь остался он и дверь. Происходящее встало поперёк горла. Он понимал, что, открыв эту дверь, уже не сможет повернуть назад, и, вздохнув даже глубже, чем ему хотелось, он отворил её.

Лунный свет лёг в комнате узкой холодной полоской. Он вошёлосторожно, почти боясь нарушить хрупкость пространства. Она стояла прямо перед ним - такая маленькая, почти прозрачная, словно часть этого лунного света. Ткань её сорочки колыхалась – то ли от её едва уловимого дыхания, то ли от лёгкого ветерка. Тень дрожала на полу, сливаясь сего. Он шагнул к ней. Дверь за ним закрылась, и этот звук отразился от стен и утонул в тишине. После этого стало ещё умиротворённее, чем прежде.

Она посмотрела ему в глаза, в груди сжалось сердце. Ему стало ещё хуже, когда на её лице засияла легкая улыбка. Он продолжил шагать к ней, но она уже сама бросилась навстречу –ведь не могла ждать ни секунды больше. Её руки обвили его плечи, а её волосы скользнули по его щеке. Он знал и любил этот запах. Но уже не смог ответить взаимностью на её жест любви.

В этот миг луна блеснула на металле – отражение тонкой линии, спрятанной в его ладони.

Она почувствовала это раньше, чем увидела. Она сделала неаккуратный шаг назад, еле держа равновесие. Зелёные глаза потускнели, ещё минуту назад ровное и спокойное дыхание сбилось. Он увидел на её лице ужас, но с ноткой осознанности. Он не смел двинуться. Раньше ему казалось, что бледнее она уже быть не может. Он ошибался. Её тело медленно опустилось на пол, сорочка разлилась вокруг неё белыми волнами, а завершали эту композицию её золотистые волосы, словно золотые нити, собравшиеся у его ног. От этого зрелища внутри у него всё опустело.

Дверь распахнулась – тяжело, с гулом, не так, как минуту назад. Теперь стены закричали. Он увидел в дверях такие же зелёные глаза, как у неё, только живые. И выражали они абсолютно непонимание. Нежеланный свидетель этой сцены двигался резко и быстро. Его взгляд невольно задержался на её бездыханном теле. Беззащитная, неподвижная. Мгновение спустя он перевёл глаза на убийцу -всё ещё с кинжалом в руке, с пустым лицом. Только легкий дрожащий блеск в его глазах выдавал, что внутри у него бушуют совершенно другие эмоции.

Её брат поднял руку, воздух вокруг дрогнул, раздался внезапный сполох – тишина взорвалась светом. Убийца пошатнулся, казалось, что кто-то перерезал нити, что им управляли, и осел рядом с ней. Кинжал выпал из руки, стукнувшись об пол.

Оставшись один среди этого ужаса, юный Элиас рухнул к их телам. Он пытался вернуть к жизни сестру – тряс её, кричал, звал по имени. Он всё ещё не мог поверить, что это произошло.

Дворец ожил почти мгновенно, стража ворвалась в покои, шум и гул заполонил коридоры. Факелы вспыхивали один за другим – двери открывались, шаги гремели.

А где-то далеко под этими криками в глубине покоев прорезался тонкий звук. Детский плач – тихий, чистый, беспомощный. Он разрезал шум и остался звенеть в воздухе, как последний отблеск жизни среди оглушённых стен.

Глава 1. Девочка, которую звали феей

Иногда Элине казалось, что её тело помнит что-то, чего она никогда не знала. Особенно в те секунды, когда ноги отрывались от мата, а мир на миг отступал назад. Обычно это длилось всего мгновение – слишком мало, чтобы всерьёз испугаться, но достаточно, чтобы начать обращать на это внимание.

-Смотри, сейчас опять полетит, - лениво бросил кто-то у стены.

Элина даже не повернула головы. В зале пахло резиной и потом. В воздухе летала ещё не осевшая пыль, под лампами мат казался выцветшим, а чужие голоса сливались в привычный гул. Кто-то усмехнулся, кто-то тихо хмыкнул в ответ, и она безошибочно поняла: это снова про неё. Фея. Кличка тянулась за ней лет с тринадцати – сначала обидная, потом привычная, а теперь практически незаменимая как второе имя.

-Ещё раз, - спокойно произнёс Егор Андреевич.

Его голос никогда не был громким, но в зале его слышали все. Даже те, кто занимался чем угодно кроме тренировки. Он стоял у края мата, скрестив руки на груди. Он видел не только технику, но и всю картину полностью, даже мог предугадать твою будущую ошибку. Элина давно привыкла к этому взгляду. Иногда он, конечно, раздражал, но чаще приводил в чувства, напоминал ей, что жалеть её здесь никто не будет.

Напротив неё уже вставал Дамир – высокий, длиннорукий, самодовольный ровно настолько, чтобы это бесило. Он поправил защиту, качнулся с пятки на носок и скорчил самодовольное лицо, словно был убеждён в исходе спарринга. Элина молча встала в стойку, чуть пружиня на ногах. В такие минуты всё внутри неё становилось острым и тихим. Ни гул зала, ни смешки у стены, ни чужое шуршание защитой больше не имели значения. Только дистанция. Только дыхание.

Дамир двинулся первым – не в полную силу, скорее прощупывая. Ложный шаг, короткий выпад, проверка реакции. Элина не повелась. Он всегда начинал одинаково: делал вид, что работает корпусом, потом пытался продавить темп и сбить дыхание. Это могло сработать почти с кем угодно –особенно с тем, кто воспринимал Дамира серьезным соперником. Но Элина так не считала, да и редко велась на чьи-либо провокации.

Он снова пошёл вперёд, на этот раз резче. Элина ушла в сторону, легко, почти лениво, и сразу почувствовала, как по залу прокатилось знакомое напряжение – то самое, когда все понимают, что сейчас начнётся самое интересное. Дамир сразу продолжил, но быстрее, чем она ожидала, и едва не задел её плечо. Элина отскочила, ступни скользнули по мату, и на одно мгновение всё вокруг стало чётче: лампы под потолком, тень от сетки на окне, чужой кашель у стены, тяжесть собственного дыхания. А потом опять пришло то странное ощущение между лопаток – не боль, не судорога, а что-то невидимое натянулось у неё за спиной.

Элина стиснула зубы. Не сейчас. Только не опять. Она терпеть не могла этот момент – когда тело становилось, словно вообще не её, знало о движении больше, чем она сама. Дамир же уже был убеждён, что успел поймать собственный ритм. Элина вдохнула глубже, перенесла вес на опорную ногу и поняла, что сейчас снова взлетит.

И в тот самый миг, когда ступня оттолкнулась от мата, воздух стал плотным, как перед грозой, и то самое натяжение за спиной достигло своего пика. Это была не одежда, не мышцы – что-то другое, невидимое, но почти ощутимое. Элина резко развернулась в прыжке и ударила. Пятка пришлась точно в голову – чисто, быстро, почти идеально. Дамир качнулся назад, но удержался на ногах. По залу сразу же прокатился одобрительный шум: все поняли, что попадание было чистым.

У стены кто-то присвистнул. Кто-то коротко хлопнул в ладоши.

-Я же говорил, - раздалось из угла с ноткой усмешки.

Дамир выпрямился, недовольно дёрнул подбородком и зло выдохнул:

-Ну ты, конечно, как всегда.

Элина скользнула по нему взглядом и спокойно ответила:

-Просто не спи во время спарринга.

Он фыркнул, но уголок рта дёрнулся в улыбке. В этом была их обычная манера – поворчать, поддеть, сделать вид, что каждый недоволен, хотя обижаться и вредничать тут не на что. Девчонок в секции, особенно на её уровне, почти не осталось, и чаще всего Элине приходилось работать с мальчишками. Сначала это бесило всех – и её, и их, и даже родителей некоторых мальчиков, которых, конечно же, возмущало, что их любимые сыночки проигрывают девочке и не хотят больше заниматься. Потом уже все привыкли.

Элина шагнула ближе и первой протянула руку. Дамир без лишних слов сжал её ладонь в крепком рукопожатии – уже не соперник, а свой.

-Неплохой взлёт.

-Неплохая защита.

-Врёшь. Не было не единого шанса.

-Естественно.

-На сегодня тебе хватит, - спокойно отмерил Егор Андреевич.

Он не повысил голос, но этого хватило, чтобы в зале стало тише. Элина обернулась к нему. Он смотрел не на Дамира, а на неё – внимательно, слишком внимательно для привычного удачного попадания. И от этого взгляда у неё снова неприятно шевельнулось что-то внутри.

-Остальные дорабатываем, Друк, свободна, дуй в раздевалку, - добавил он.

Зал снова ожил после этих слов: кто-то с облегчением выдохнул, кто-то тут же принялся напяливать защиту. Дамир коротко ей кивнул и отошёл в сторону тренера. Элина провела ладонью по шее и только теперь почувствовала, что дыхание у неё всё ещё сбито. Не от усталости – к ней она привыкла. От того самого ощущения за спиной, которое приходило всегда внезапно и исчезало также.

Она подняла со скамейки брошенную бутылку воды и пошла к женской раздевалке. За спиной слышались короткие окрики, глухие удары по мату и обычный тренировочный гул. Элина толкнула дверь и сразу попала в знакомое тепло, едкий запах дезодоранта, мокрых полотенец и разбрызганных в излишке духов. Девчонки из младшей группы всегда смотрели на неё с любопытством. Таким особенным – какое бывает только к старшим, про которых ходят местные легенды.

-Ты опять с Дамиром была, да? - спросила одна из них, такая худенькая, с ещё мокрой после душа челкой.

-Ага.

-И как он?

Элина понимала, к чему собеседница клонит, но предпочитала делать вид, что это она глупая, а не её вопрос:

-Вроде живой.

У младших Дамир считался местным кумиром. Симпотный, уверенный в себе, он был из тех, кто на соревнованиях не теряется и в зале всегда двигается точно зная, как выглядит со стороны. Несколько девчонок помладше сохли по нему совершенно открыто – шептались, краснели, слишком громко смеялись над его шутками, даже если они были сказаны не им, и, конечно же, бросали на Элину одинаково подозрительные взгляды, когда он в очередной раз выходил с ней в пару. Почему-то им всем казалось, что если мальчик и девочка постоянно бьются вместе, поддевают друг друга и после спарринга между ними нет презрения, значит, между ними обязательно что-то есть.

Элину это всё раздражало. Не потому что Дамир был плохой – наоборот, он был нормальный, свой, удобный в работе и вполне в её вкусе, если уж на то пошло. Просто сейчас ей было не до этого. Ей почти восемнадцать. Выпускной. Тренировки каждый день. Дома сестра Лиля с её капризами и уроками. В голове и так шума хватает. Мысль о том, чтобы ещё и влюбляться в кого-то секции, казалась не романтичной, а скорее лишней.

С мальчишками она, разумеется, встречалась раньше. Ничего драматичного – обычные короткие истории, после которых оставалось скорее чувство неловкости, чем тоски. Не потому, что она чего-то там не понимала или не хотела, просто вся эта возня с переписками, обидами, кто кому что не так ответил и почему опять написал не с той интонацией, утомляла быстрее, чем любая тренировка. Сейчас Элине было проще, когда всё понятно: удар, дистанция, цель, результат. С людьми это почему-то почти никогда не работало.

-Он тебе нравится? - шепнула девочка с мокрой челкой. С таким видом, будто от ответа зависела её жизнь.

Элина повела вопросительно бровью вверх, причёсывая свои мокрые от пота волосы.

-Дамир-то?

Девочка быстро кивнула. Ещё две рядом до этого делали вид, что вообще не слушают, но сейчас притихли так выразительно, что это было даже смешно. Элина покосилась на них через плечо и покачала головой.

-Нет, конечно.

-Вообще?

-Вообще.

Ответ показался ей сомнительным. От этого Элина едва сдержала улыбку. Всё было просто, по их мнению: Дамир завидный жених, он автоматически должен всем нравиться, не только им. Элина на секунду задумалась, как бы удивились эти девчонки, узнав, как сильно её сейчас волнуют проблемы её обыденности, а не чьи-то там красивые глазки.

-Элин, а тебе ещё не надоел этот спорт? - спросила другая девчонка, переводя тему.

Элина понимала, что эти девчонки приходили в такие секции, только чтобы просто попробовать себя в разных хобби, пока на это у них есть время и здоровье. Но для неё тхэквондо было иным.

-Ни капельки. Спорт – это моя жизнь.

Девчонки тихо засмеялись, и на этом разговор и рассыпался. Кто-то снова полез в телефон, кто-то принялся собирать волосы, кто-то начал копаться в сумке. Элина натянула тёплый свитер. После тренировки она предпочитала мыться дома – спокойно, без чужого гомона, без лишних взглядов и без младших, которые то теряли шампунь, то занимали все зеркала разом.

Она как раз застёгивала сумку, когда в дверь раздевалки громко постучали. Не робко, а уверенно, по-свойски.

-Друк, - раздался за дверью голос Дамира. - Не сваливай сразу, подожди меня.

В раздевалке стало тише, а потом несколько пар глаз обратились к ней с тем же выразительным интересом, который был в разговоре ранее. Элина только закатила глаза, закинула сумку на плечо и сухо пробормотала:

-Если ты будешь долго полоскаться в душе, я тебя ждать не буду, -бросила она уже по выходу из раздевалки.

За дверью уже было ощутимо тише. Шум зала доносился уже приглушённо. Элина медленно пошла по коридору, на ходу поправляя ремень сумки. Пот под свитером ещё неприятно холодил спину, а между лопаток всё равно оставалось то необъяснимое ощущение.

Она уже почти дошла до лестницы, когда за спиной послышался хлопок двери мужской раздевалки.

-Я же просил подождать! — крикнул Дамир ей в след.

Элина обернулась. Он догонял её быстрым шагом, уже в толстовке, с сумкой через плечо и мокрыми после умывания волосами.

-Ну? - спросила она, когда он поравнялся с ней. - Что случилось-то?

Дамир на секунду замялся, и это само по себе было странно. Обычно с ним такого не случалось. Он либо сразу отшутивался, либо говорил прямо.

-Да ничего особенного, -сказал он, наконец. - Просто Егор Андреевич после тренировки спрашивал, нормально ли ты себя чувствуешь.

Элина нахмурила брови.

-В смысле?

-В прямом. Он просил спросить у тебя, считает, что ты обязательно поделишься со мной.

Она невольно фыркнула, но внутри что-то неприятно сжалось.

-Очень смешно.

-Я не шучу. Он реально напрягся. Сильнее обычного.

Элина промолчала. В тамбуре пахло сыростью и мокрой курткой охранника. И только там она уже пожала плечами.

-Нормально я себя чувствую. Просто устала.

-Угу, - протянул Дамир. По его лицу было видно, что он ей не поверил. Он отворил дверь на улицу, и в лицо сразу ударил холодный вечерний воздух. - Ладно. Моё дело было спросить. А то потом ещё выяснится, что ты у нас и правда не человек, а местная нечисть.

-Поздно, - сухо сказала Элина, выходя следом. - Меня итак уже давно прозвали феей.

Он усмехнулся.

-Ну репутация у тебя подходящая.

За их спинами мелькнула знакомая фигура. Это был Егор Андреевич, выходящий из зала быстрыми шагами, второпях застёгивающий куртку. Его взгляд был обращён к ней. Смотрел он слишком пристально, и вот это знакомое неприятное чувство снова кольнуло под рёбрами.

-Домой? - спросил он.

-Ага.

-Напиши, как дойдёшь.

Элина уже собиралась по привычке отмахнуться, но что-то в его голосе заставило её передумать.

-Ладно, - отрезала она. – Напишу.

Дамир только покосился на неё, будто тоже уловил в этом обычном вопросе что-то лишнее, но ничего не сказал. Егор Андреевич кивнул им обоим и быстрым шагом направился назад, понимая, что его тут быть и недолжно. Несколько секунд они молча смотрели ему вслед, пока он полностью не пропал из виду.

-Ну всё, - первым нарушил тишину Дамир. –Это было странно.

-Он же друг моего папы. Но да, слишком много внимания к одному маленькому человеку, - ответила она, покрутив бёдрами, намекнув на свой небольшой рост.

Он улыбнулся, перехватил сумку поудобнее и кивнул в сторону остановки.

-Ладно, я налево. Мне ещё в магаз, а то дома мать меня прикончит, если я опять забуду купить воды.

-Сегодня ты, смотрю, во всём проигрываешь.

-Иди ты.

Он уже шагнул прочь, кинув через плечо:

-Давай, Друк. Не загоняйся.

-Ага. Иди уже, пока младшенькие не вышли и не разорвали меня за то, что я дышу с их кумиром одним воздухом.

Дамир коротко махнул ей рукой и быстрым шагом пошёл к остановке, почти сразу растворившись вместе с редкими прохожими. Элина ещё пару секунд смотрела ему вслед, потом глубже втянула носом холод и медленно выдохнула. На улице всегда становилось легче. После зала, шума и этого слишком внимательного взгляда Егора Андреевича тишина вечера ощущалась почти как награда.

Она направилась в сторону парка. Домой можно было срезать через дворы и дойти быстрее, но Элина почти всегда выбирала эту длинную дорогу. Так у неё оставалось ещё немного времени, прежде чем дома её встретят Лиля с математикой, мама с вопросом про день и кухня, в которой вечно пахнет ужином, даже если ужин ещё только в процессе. Телефон завибрировал в кармане. Элина достала его на ходу.

Мама: Хлеб купи. И молоко, если не тяжело)

Ей потребовалось лишь мгновение на ответ.

Элина: Окей. Там если что ещё соль заканчивалась. Лиля жива?

Мама: Пока да. Но ещё чуть-чуть и придётся откачивать её шоколадками.

Это заставило её улыбнуться. Вот это было её нормальной жизнью. Элина повела плечами — спина слушалась не так, как хотелось. Казалось, что там, за лопатками, кто-то настраивал невидимую антенну.

Парк встретил её мокрым асфальтом, редкими фонарями и тёмными ветвями, которые тихо покачивались над дорожкой. Здесь ей всегда было легче думать.

Несколько фонарей не работали уже давно, и поэтому между кругами тёплого света тянулись длинные тёмные провалы. Где-то в глубине парка смеялась чья-то компания, у дальней скамейки кто-то курил, пряча дым сигареты в ладонях, а над дорожкой еле слышно шуршали листья. Элина шла медленно, сама не замечая, как всё больше выпадает из ритма этого вечера. Телефон снова ушёл в карман, мысли о доме и Лиле постепенно отступили, и впереди остались только шаги, холодный воздух и это странное, почти знакомое чувство, от которого ей всякий раз становилось не по себе. Словно рядом есть что-то ещё. Совсем близко. Что-то, чего она пока не может увидеть. Такое чувство, наверняка, испытывало большинство тинейджеров, когда ему казалось, что его жизнь слишком обычная.

Она остановилась у пустой скамейки, поставила на неё сумку и подняла голову. Небо над парком было уже тёмно-синим, почти чёрным по краям, и только где-то далеко между ветвями и листьями ещё держался последний бледный отсвет ушедшего дня. Элина медленно выдохнула, потом расправила плечи. Это было глупо, она знала. Почти детская привычка, от которой давно пора было отучиться. Но иногда – особенно в такие вечера – ей всё равно хотелось сделать это: закрыть глаза и на секунду представить, что за спиной есть не пустота, а что-то настоящее. Что-то большое, тонкое, сильное. Как крылья.

Она едва заметно повела лопатками, и мир тут же отозвался. Между плечами натянулось то самое невидимое звонкое ощущение, прямо как во время спарринга. Когда этот короткий миг закончился, Элина открыла глаза. Напротив, у кованой ограды, стояла высокая рыжая девушка в светлом пальто и тонких очках. Она не двигалась. Только смотрела на Элину так, будто увидела невозможное. Потом очень медленно сняла очки, и в её серых глазах мелькнуло выражение, от которого пробежал холодок.

-Ох, чёрт, - едва слышно сказала незнакомка.

Элина нахмурилась и автоматически выпрямилась.

-Что? - спросила она резко.

Казалось, рыжая девушка не сразу услышала. Её взгляд был прикован к точке чуть выше Элининого плеча. Туда, где ничего не могло быть. Потом она моргнула, как человек, которого слишком неожиданно выдернули из мыслей. Без очков её глаза казались ещё светлее – не просто серыми, а почти серебристыми в тусклом свете фонаря.

-Я… - она осеклась, пытаясь подобрать слова. – Я не уверена.

-Ну… ладно, - сухо начала Элина и потянулась к сумке. – Мне надо…

-Подожди.

В голосе незнакомки не было ни наглости, ни просьбы. Только напряжение. Элина уже собиралась снова отмахнуться, но снова почувствовала, как между лопаток стянуло болезненным ощущением. Слишком вовремя, чтобы случайно.

-Что тебе нужно?

Девушка сделала шаг вперёд, потом ещё один, но остановилась на расстоянии, которое выглядело безопасным. Она сама понимала, что ещё чуть-чуть – и Элина уйдёт и пошлёт её куда подальше.

-Меня зовут Нина, - лишь вымолвила она.

-Очень за тебя рада.

-А я за тебя не очень.

Элина почти незаметно закатила глаза. В другой день это могло бы даже показаться смешным. Какая-то странная девица в парке, с глазами как у призрака, смотрела на неё так, будто знала о ней больше, чем должна. Сейчас внутри была только настороженность и то мерзкое чувство, что эта встреча каким-то образом важнее, чем должна быть.

-Слушай, Нина, - медленно начала она, - если это розыгрыш, то он очень тупой.

Нина снова уставилась ей за спину. Элина сжала кулаки. «Не оборачиваться. Там ничего нет». Но плечи всё равно дёрнулись.

-Я просто не понимаю, почему я тебя никогда ранее не видела.

-А должна?

-Да.

-Почему же?

Нина выдохнула. Она сама не верила, что скажет это.

-У тебя же крылья.

Элина не сразу поняла, что было сказано. Слово повисло в воздухе, глупое, невозможное. Она хотела засмеяться – но не смогла. Потом мир вокруг вернулся в обычный звук. Но внутри у неё всё ещё стояло на странной, хрупкой паузе.

-Ты под чем-то? - голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала.

-Ты не знаешь?

-О чём ты?

Элина подхватила сумку со скамейки и сделала шаг в сторону, уже собираясь пройти мимо. Нина не тронулась с места, но и не отступила.

-Ты ведь чувствуешь это? - спросила она. - За спиной. Иногда. Тяжелее, плотнее.

Элина замерла.

И без того холодный вечер показался ещё холоднее. Элина исподлобья посмотрела на неё. Нина стояла всё так же прямо, только теперь стало заметно, как её слегка потряхивает, и это было явно не из-за погоды. Значит, она тоже нервничала. Но это почему-то не успокаивало. Наоборот.

-Что… - начала Элина и осеклась.

Нина потёрла затылок.

-Я вижу то, чего ты не видишь. И если я не сошла с ума, то сейчас за твоей спиной сияли крылья.

Элина смотрела на неё, почти не моргая. Потом медленно, почти нехотя, обернулась. За спиной была только вечерняя мгла, мокрая дорожка, и привычный уже знакомый ей парк.

Но воздух дрожал. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Как над раскалённым асфальтом летом, только сейчас было вовсе не лето и даже не жара. Она снова обратила взгляд на сумасшедшую собеседницу. Нина всё ещё стояла на месте. Не улыбалась. Не наслаждалась эффектом. И, как назло, не выглядела сумасшедшей.

-Допустим, что я тебе поверю хотя бы чуть-чуть, - медленно произнесла Элина. – Я поверю, что ты не врёшь и ты правда видишь какую-то ерунду у меня за спиной. Что дальше?

-А дальше я бы хотела, чтобы ты пошла со мной, - отрезала она.

-И куда я должна с тобой идти?

-Туда, где тебе смогут объяснить, всё это. Нормально, а не так обрывчато и загадочно, как я.

Элина коротко усмехнулась.

-Звучит как начало очень плохой и незаманчивой авантюры.

-Возможно, - спокойно ответила Нина. - Но я не могу тебе пока предложить альтернативы.

Элина снова почувствовала это натяжение за спиной - уже слабее, как отголосок. А потом вибрация в кармане почти грубо возвратила её в реальность. На экране высветилось сообщение:

Мама: Ты где? Всё хорошо? Лиля уже на грани(

Элина уставилась на текст, потом медленно перевела взгляд на Нину. Парк. Фонари. Холод. Рыжая незнакомка, которая говорит о крыльях так, будто это самая обычная вещь в мире.

Дома — хлеб, молоко, соль, Лиля и дроби.

Нормальный человек сейчас бы развернулся и ушёл.

Элина не двинулась с места.

И в ту секунду она ясно почувствовала: что-то уже сдвинулось, и назад к прежней обыденной жизни вернуться не получится.

Глава 2. Когда воздух дрогнул

Нина ждала.

Не торопила, не тянула Элину за руку, не пыталась говорить убедительнее. Просто стояла напротив. Казалось, она уже понимала: если сейчас надавить хоть немного сильнее, всё закончится тем, что Элина всё-таки развернётся и уйдёт. Это почему-то раздражало даже больше, чем её спокойствие. Слишком уж уверенно она держалась для человека, который только что заявил незнакомой девчонке в парке, что у той за спиной крылья.

-Ладно, - засунула Элина телефон обратно в карман. – Я готова послушать, хоть какие-то доводы, что я должна тебе поверить.

Нина медленно выдохнула.

-Нормально у меня вряд ли получится, Но я попробую. Ты не сумасшедшая. И я тоже не являюсь таковой, могу тебя уверить. А то, что ты чувствуешь за спиной - не усталость и не воображение. Это реально. И если я права, то ты слишком долго жила, не понимая, что именно с тобой происходит.

Нина помолчала ещё секунду, потом очень осторожно оглядела свои очки. Оправа вблизи казалась тонкой, почти невесомой, с каким-то странным, едва заметным отблеском на стёклах, который не был похож ни на обычное отражение фонаря, ни на блик от машины за оградой.

-Я бы не стала показывать это, - пыталась она говорить тише. - И вообще не должна.

Элина невольно скрестила руки на груди.

-Звучит очень обнадёживающе.

-Слушай... это редкое. И хрупкое, - Нина не отреагировала на её тон. -Поэтому без рывков, ладно? Надень и просто глянь в мою сторону.

Несколько секунд Элина просто смотрела на очки в руках Нины и пыталась понять, в какой именно момент её жизнь свернула не туда: когда она остановилась у скамейки, когда не ушла сразу или когда всерьёз начала рассматривать возможность надеть в тёмном парке чужие странные очки по просьбе рыжей незнакомки. Всё это по-прежнему звучало как отвратительная идея. Но именно в этом и была проблема: ей всё ещё не хотелось уходить. Она легко могла сорваться с места и исчезнуть раньше, чем Нина успела бы её окликнуть.

Нина протянула очки чуть ближе, но всё равно не торопила.

-Если ничего не увидишь, я извинюсь, и ты уйдёшь. На этом всё.

Элина медленно выдохнула и всё-таки взяла очки. Они оказались холоднее, чем должны были быть. Не как металл зимой – иначе.

-Только быстро, - пробормотала она.

-Только аккуратно, - поправила Нина.

Элина всё ещё продолжала медлить и подняла очки к лицу не сразу. Сначала ещё раз посмотрела на Нину, надеясь в последний момент поймать на её лице усмешку, увидеть розыгрыш, глупость, хоть что-то человечески объяснимое. Но рыжая стояла слишком серьёзно. Элина медленно надела очки, всё ещё ожидая, что ничего не произойдёт, что сейчас она просто увидит тот же парк, ту же ограду, тот же мокрый асфальт. Но мир дрогнул раньше, чем она успела вдохнуть.

Свет от фонарей растянулся тонкими нитями. Воздух перед ней стал глубже, прозрачнее и одновременно плотнее, как вода, в которую смотришь сверху. За спиной Нины раскрывались крылья – серые как цвет её глаз, прозрачные, с мелкими белыми вкраплениями. Элина чуть слышно вскрикнула.

-Не дёргайся, - прошептала она. –Просто вглядись в то, что видишь.

Элина перевела взгляд – и воздух у кованой ограды вспыхнул мягким, живым сиянием. Там, где секунду назад была просто темнота, теперь дрожали полупрозрачные линии, сотканные из света. Такие же тянулись из-за спины Нины. Не перья, не красивая фантазия из детства – что-то другое. Слишком сложное, слишком настоящее, слишком перехватывающее дыхание. Она сорвала очки.

Очки едва не выскользнули из её рук, но она успела поймать их в последний момент – почти грубо. Её тело окаменело, Элина понимала, что чуть не сломала эту необъяснимую вещь прямо на глазах человека, который уже несколько раз просил обращаться с ней аккуратно. Сердце колотилось так, будто она только что отработала ещё три спарринга подряд без перерыва. Воздуха стало не хватать. Не потому, что она не верила. Хуже. Потому что, кажется, слишком резко поняла: Нина точно не врала. Но что-то не давало ей это принять – наверное, здравый смысл.

-Осторожно, -чуть не выкрикнула Нина и шагнула ближе, но не настолько, чтобы вырвать очки из её рук. - Я же просила.

Элина подняла на неё взгляд.

-Что это было?

Голос прозвучал тише, чем ей хотелось. Почти чужим. Нина молчала всего секунду, но этой секунды хватило, чтобы раздражение снова вспыхнуло поверх страха.

-Не молчи, - сказала Элина резче. - Я не успокоюсь. Что. Это. Было.

Нина протянула ладонь, и Элина, помедлив, всё-таки отдала ей очки. Та сразу надела их, но перед этим проверила, не треснуло ли стекло, и только потом ответила:

-Через них можно увидеть больше, чем обычно.

-Больше – это, оказывается, очень мягкая формулировка.

-Я предупреждала, что нормально объяснить не смогу.

Уголок губ Элины нервно дёрнулся, она провела ладонью по лицу. Мир без очков уже снова выглядел обычным. И именно это теперь бесило больше всего. Она только что видела что-то невозможное. Но сейчас казалось, что её насильно вернули в более тусклую версию реальности. Как если бы человеку с плохим зрением дали очки, позволили на секунду увидеть мир чётко – а потом сразу забрали обратно.

Нина уловила это раньше, чем Элина успела подобрать слова.

-Поэтому я и не хотела показывать сразу. После такого трудно притворяться, что ничего не было.

-Я бы сказала: невозможно, - отрезала Элина.- Я просто пытаюсь понять, не влезла ли сейчас в какую-то очень дорогую и опасную секту.

Нина начала тереть переносицу под очками.

-Если бы это была секта, я бы, наверное, говорила бы какие-то более заезженные и заученные фразы.

-Это не успокаивает.

-А кто сказал что должно?

Элина посмотрела на неё внимательнее. Всё те же рыжие кучерявые волосы, серые глаза, веснушки рассыпанные по всему лицу и пальцы, крепко сжимающие пальто.

-Ладно. Давай сначала. Кто ты? И почему у тебя... - она замялась, всё ещё не готовая произнести это без внутреннего сопротивления, - типа крылья за спиной?

Нина оглянулась по сторонам. Только теперь вспомнила, что они стоят в парке, пусть и почти пустом. Потом снова посмотрела на Элину.

-Я не смогу объяснить всё за пять минут. Но если коротко – я из мира, который тебе чужд, но похоже ты тоже часть него.

Телефон в кармане завибрировал так, что Элина вздрогнула. Она машинально вытащила его и сразу увидела сообщение.

Мама: Ты где? Если через пять минут не ответишь, папа пойдёт тебя с собаками искать. И я не шучу.

Элина уставилась на экран чуть дольше, чем следовало. В обычный вечер она бы проигнорировала это сообщение. Папа, конечно, никуда бы не помчался особенно с собаками, но сам факт, что дома уже начали всерьёз волноваться, почему-то ударил сильнее, чем должен был. И совсем некстати в памяти всплыл голос Егора Андреевича: Напиши, как дойдёшь. Слишком много тревоги на один вечер. Слишком много людей неожиданно решили, что с ней может что-то случиться.

-Мне надо идти, - убирала она телефон обратно в карман.

Нина чуть заметно напряглась, но всё равно кивнула.

-Я понимаю.

-Нет, правда надо. Меня дома потеряли.

Нина на секунду отвела взгляд, словно быстро что-то решала, а потом сказала уже твёрже:

-Тогда завтра. После школы. Ты же ходишь в школу? – недождавшись ответа, Нина продолжила. - Здесь же.

Элина молчала недолго:

-Я учусь. До двух.

Нина коротко кивнула. Этого ей было достаточно.

-Тогда в половине третьего. Я буду здесь. Тебе хватит времени добраться до сюда?

-А если не приду?

Нина посмотрела на неё спокойно, без вызова.

-Тогда не придёшь.

Это прозвучало так просто, что Элина даже на секунду растерялась. Без давления. Без попытки её дожать. Нина и правда оставляла выбор за ней.

-Половина третьего, - повторила она скорее для памяти, чем как обещание.

-Половина третьего, - отозвалась Нина.

Элина кивнула – коротко, почти резко – и уже в следующую секунду сорвалась с места. Не побежала по-настоящему, но пошла так быстро, что через несколько шагов это почти перестало отличаться. Влажный воздух бил в лицо, сумка стучала по бедру, подошвы срывались на мокром асфальте. Ей нужно было домой. В свет, в кухню, к маминому голосу, к Лиле, к чему-нибудь нормальному, человеческому, понятному.

Элина не заметила, как дошла до дома.

Парк закончился, потом был магазин у перекрёстка, двор с облупившейся скамейкой, знакомый подъезд с тугой дверью и запахом сырости, чужого ужина и собачьей шерсти – всё это она прошла почти на автомате. Мысли не крутились, а вязли одна в другой, липли, цеплялись, не давая поймать ни одну до конца. А тело продолжало делать всё как обычно – идти, открывать дверь, подниматься по лестнице, искать в кармане ключи. Только потом, уже вставляя их в замок, она с запозданием поняла, что слишком крепко сжимает ремень сумки.

Дверь открылась раньше, чем ключ успел повернуться до конца. На пороге стояла Лиля — растрёпанная, в растянутой футболке, с карандашом в волосах и лицом человека, которого предали дроби, жизнь и математика в целом.

-Наконец-то, - трагически выдохнула она. - Я уже почти умерла.

-Вижу, - Элина кинула сумку в коридоре, стягивая кроссовки. – Призраки выглядят чётче, чем ты сейчас.

Из кухни сразу выглянула мама. Ирина вытерла руки о полотенце, быстро скользнула взглядом по Элине и всему её окружению - лицо, куртка, сумка, живая ли, целая ли – и только потом спросила:

-Ты почему так долго? Я уже хотела папу отправлять.

-И соседскую собаку, - вставила Лиля с мрачным удовольствием.

-И соседскую собаку, - согласилась мама. -А продукты?

Элина замерла на секунду.

-Чёрт.

Лиля посмотрела на неё почти с уважением.

-Смело.

Андрей сидел на кухне за столом с кружкой чая и каким-то разобранным фонариком у локтя - он вечно что-то чинил по вечерам, даже если оно не было сломано. Он поднял глаза, когда Элина вошла, и сразу отложил отвёртку.

-Всё нормально? - спросил он.

Он слишком хорошо знал, как выглядит спокойная дочь. Сейчас она такой не была.

И вот тут Элина поняла, что вопрос звучит не формально. Не “где тебя носило”, не “почему не ответила сразу”, а именно нормально ли всё на самом деле. От этого внутри неприятно дрогнуло. Она коротко кивнула, села на свободный стул и только теперь почувствовала, насколько устала. Ведь привычный мир сдвинулся на пару сантиметров в сторону, а она весь путь домой делала вид, что так и надо.

-Я встретила в парке одну девушку, - начала Элина в стол. - Странную.

-Ой, - оживилась Лиля. – Она тебе календарики ифлажки впаривала?

-Нет. Хуже. Она мне ничего не продавала.

-Господи, - пробормотал Андрей. - Это действительно хуже.

Мама бросила на него быстрый строгий взгляд, но уголок рта у неё всё-таки дрогнул.

-И что за девушка?

Элина помолчала. Она не хотела это рассказывать. Не потому, что не доверяла. Наоборот – именно потому, что доверяла слишком сильно и не хотела тащить в дом ещё и это. У них и так хватало забот. Лиля с учёбой, деньги до конца месяца, её пробники, обычная жизнь, в которую не должны были влезать рыжие незнакомки, крылья и дрожащий воздух.

-Она сказала, что… видит у меня за спиной что-то странное, - наконец выговорила Элина. - И показала очки. Через них… было видно не так, как обычно.

В кухне стало тихо.

Не тяжело, не страшно - просто тихо. Даже Лиля, которая секунду назад готова была драматично умирать, только моргнула и перевела взгляд с Элины на маму, потом на папу. Именно это и насторожило сильнее всего. Если бы они сразу рассмеялись или решили, что Элина просто переутомилась, было бы проще. Но Ирина вместо этого очень спокойно спросила:

-Что именно ты увидела?

Элина медленно подняла на неё глаза.

-Мам, только не надо вот этого сейчас.

-Какого “этого”?

-Такого лица, как будто я сказала не полный бред.

Андрей выдохнул и потёр ладонью подбородок.

-Потому что это не совсем полный бред.

Элина уставилась на него.

-Что?

Он переглянулся с Ириной, и та еле заметно кивнула,

-Мы не знаем многого, - начала мама осторожно. - Почти ничего, если честно. Но… прекрасно знаем, что это не бред от усталости и не твои фантазии.

-Подожди, - медленно произнесла Элина.- Вы сейчас серьёзно?

-Серьёзно, - ответил Андрей. - И именно поэтому тебе стоит встретиться с этой девушкой ещё раз. Не одной, если не хочешь. Но встретиться – стоит.

Элина откинулась на спинку стула и несколько секунд просто смотрела на них, будто видела впервые. Вот этого она точно не ожидала. Не спокойствия. Она надеялась, что они начнут её отговаривать, скажут забыть, сделают вид, что ничего не было. И от этого стало ещё страшнее. Потому что если даже они, такие земные, понятные, не стали спорить – значит, всё это действительно существовало где-то вне её головы.

-Я не понимаю, почему вы такие спокойные.

-Милая, нам советовали не говорить тебе об этом раньше времени.- спокойным голосом начала мама.- Мы вообще надеялись, что никогда ты и не узнаешь об этом всём.

Лиля, которая всё это время молчала с редким для себя героизмом, наконец, осторожно спросила:

-Элин… а у тебя теперь будет двойная жизнь, как в мультиках?

-Сначала бы с одинарной разобраться.

Мама поднялась и поставила перед ней тарелку с уже остывающим ужином.

-Поешь. Потом душ. Потом спать. А завтра уже будешь решать, как с этим быть.

Элина кивнула, хотя слова “поешь, душ, спать” прозвучали так обыденно, что от них стало почти больно. Ей хотелось ухватиться за эту простую последовательность, как за что-то твёрдое. Ведь если сделать всё правильно – поесть, помочь Лиле, помыться, лечь – то вечер с Ниной расползётся и окажется просто странной, нелепой историей, не так ли? Но даже ужин не помог сделать вечер обычным. Всё внутри продолжало держаться в одном и том же напряжённом, неправильном равновесии.

Дальше всё прошло как в тумане. Все делали вид, что разговора и не было. И Элина не понимала к добру это или к худу. Лиля успела сначала пожаловаться на уроки, потом внезапно перескочить на рассказ о девочке из параллели, потом заснуть поперёк кровати с учебником где-то под боком. В квартире стихли шаги, один раз скрипнула дверь на кухне, негромко пролаяла собака у соседей, потом всё окончательно растворилось в ночной тишине. А Элина лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, чувствуя, как в голове снова и снова всплывают одни и те же фрагменты вечера: очки в руках Нины, серые прозрачные крылья за её спиной, боль между её лопатками, спокойный голос мамы, слишком серьёзное лицо папы. Сон не приходил, только тревога крутилась по кругу, цепляясь за каждую мысль, пока та не истиралась до дыр.

Потом она всё-таки провалилась.

Сначала это был даже не сон, а ощущение. Кто-то коснулся её лица. Она не испугалась. И это было странно. Во сне Элина не удивилась этому прикосновению, не испугалась, не отшатнулась. Наоборот, всем телом подалась навстречу, ведь именно так и должно быть, она слишком долго ждала этих рук и только сейчас, наконец, перестала сдерживаться.

Воздух был густой, прохладный и пах лилиями. Этот запах почему-то казался родным до боли.

Она стояла босиком на холодном полу и смотрела снизу вверх, хотя лица перед собой не видела чётко — только тёмный силуэт, прядь волос, линию подбородка с едва заметной щетиной, сильное плечо, чужое дыхание совсем близко. Но это не пугало. Внутри не было ни одного вопроса. Только странное, тихое чувство покоя – такого полного, что от него почти становилось страшно.

Она не хотела этого касания. Но рука поднялась сама – чужая, непослушная. Пальцы скользнули по чужой щеке, запоминая. Кожа под пальцами была тёплой, колючей. Живой. Настоящей. И от этого почему-то сжималось сердце, ведь даже в этом мгновении счастья уже пряталась будущая боль.

Он что-то сказал, очень тихо. Слов Элина не разобрала, но голос прошёл по ней дрожью – низкий, хрипловатый, слишком родной для человека, которого она не могла узнать. Она улыбнулась в ответ, и эта улыбка тоже была не её — мягче, спокойнее, взрослее, чем могла бы быть у неё самой.

В груди вспыхнуло что-то тяжёлое, почти больное. Она не знала этого чувства. Но тело внутри сна помнило. Она приподнялась на носочки и потянулась поцеловать его в уголок губ. Он тут же склонился ниже, ведь заранее знал, что она не дотянется.

После этого короткого, почти невесомого прикосновения он обнял её так, будто боялся сломать. Не руками — самой тяжестью того, что между ними было.

Элина не испытывала ни к кому такой любви. Но здесь, внутри этого сна, эта близость казалась естественной, почти привычной.

И именно от этой мысли она проснулась — резко, с колотящимся сердцем, с влажной от пота спиной и с ощущением чужой огромной любви, слишком тяжёлой, чтобы списать её на обычный сон.

Глава 3. Граница, которой не видно

Будильник трезвонил и надрывался уже продолжительное время. Причём мелодия была не с её телефона, а с Лилиного. Домашние уже давно ненавидели звук её будильника, так как от него просыпались все, кроме неё. Элине потребовалось пару минут, чтобы окончательно проснуться. Она выполнила все утренние процедуры на автомате, причём старалась отвлечься на что угодно, кроме своих тревожных мыслей.

На кухне у плиты хлопотала мама, а Лили всё ещё не было видно на горизонте.

-Доброе утро, мам,- прохрипела Элина.

-Даже ты уже готова, а эта спящая красавица всё ещё дрыхнет,- мама ставила уже перед Элиной тарелку с завтраком – два горячих бутерброда и чашку горячего чая с лимоном.

-Я же говорила тебе, чтобы ты не утруждалась по утрам ради меня, я сама могу себе приготовить, да и Лиле я бы что-нибудь сварганила. У тебя же сегодня ночная смена. Спала бы,- Элина медленно дула на чай, пока бухтела.

-Ты для начала подними её, чтобы покормить,- мама уже собралась пойти всё-таки собственноручно поднять младшую.

-Я бы в качестве профилактики хоть раз дала бы ей проспать всё на свете, чтобы она столкнулась с последствиями своего раздолбайства.

-Ты очень жестока, Элина,- просопела Лиля, заходя на кухню.

-Явление Христа народу,- протянула мама.

Элина с ней лишь переглянулась, и они рассмеялись. Лиля лениво уселась за стол и растеклась всем своим телом на нём. И вот кухня задышала обычным домашним уютом – запахом быстрого завтрака, легкой, почти незаметной суетой и живой, по-настоящему ласковой атмосферой.

Элина уже натягивала кроссовки в коридоре, когда мама вновь напомнила ей о существовании вчерашнего вечера:

-Тебя сегодня позже ждать?

-Почему?

-А встреча?

Она на секунду обрадовалась, что этой всей бытовухой смогла затмить эту тревожную, навязчивую мысль, но мама, к сожалению, всё испортила. Элина тяжело вздохнула:

-Да, ты права, я буду позже.

На какое-то время повисла тишина. Элина уже натягивала пальто, когда её снова нарушили.

-Егор вчера звонил папе вечером. Мы его, если что успокоили – сказали, что ты дома.

Она абсолютно забыла написать тренеру, что пришла домой, как обещала. Она и без того была на взводе и старалась держаться, а тут ещё и это. Егор Андреевич близкий друг отца. Элина практически росла у него на глазах. Именно он привёл её в эту секцию, когда устроился туда тренером, и именно он научил её жить спортом. Вспоминая вчерашнюю тренировку и его обеспокоенное выражение лица, ей стало ещё хуже, чем было до этого. Желание выходить из дома на учёбу становилось всё слабее, а потребность укутаться в одеяло и хоть немного поплакать от происходящего – всё сильнее.

Когда за ней закрылась дверь, она на секунду поймала себя на мысли, а вдруг уже не вернётся сюда. Элина вышла на улицу. Всё шло на автопилоте. Холодный воздух немного прояснил голову, но ненадолго. Мысли возвращались волнами – неоформленными, нелогичными. Сон. Нина. Мама. Егор Андреевич. Крылья. Всё это не укладывалось в одну линию, не складывалось в объяснение, только давило.

Она пыталась сосредоточиться на чём-то простом – считать шаги, читать вывески, заглядывать в телефон. Не помогало. В голове всё равно оставалось ощущение, будто вчерашний вечер не закончился, а просто растянулся и продолжался теперь внутри неё, тихо и упрямо.

Как она добралась до школы, Элина не запомнила.

Как прошли уроки – тоже.

В какой-то момент она поймала себя на том, что сидит, смотрит в тетрадь и не понимает, что там написано. Кто-то рядом говорил, учитель что-то объяснял, кто-то смеялся. Всё как всегда. Обычный день. Только ей в этом дне не находилось места. Всё казалось чужим, слишком мелким, как будто происходило с кем-то другим. Словно она смотрит фильм со стороны.

И это злило больше всего и не давало покоя. Не Нина. Не крылья. И даже не сон.А то, что мир вокруг никак не изменился.

У неё и раньше бывали такие моменты, когда моральное состояние не справлялось. Чаще всего это происходило перед соревнованиями или важными экзаменами, но сейчас всё было немного иначе. Она никак не могла поверить, что это всё реально, пыталась очнуться от этого странного наваждение. Самое жуткое было в том, что Элина иногда ранее представляла себя феей. Она сейчас не могла вспомнить, когда это началось: может в детстве с мультиков по телевизору или может с появления клички на тренировках. Но именно вчера в парке было это лёгкое напоминание о её глупых детских фантазиях– она представила крылья, и по странному стечению обстоятельств они у неё появились. Больше представлять не хотелось, но, кажется, уже было поздно.

Она вышла из школы вместе со всеми. Поток людей вынес её на улицу, и на секунду Элина просто остановилась у крыльца, словно забыла, куда идти дальше. Кто-то толкнул её плечом, кто-то громко рассмеялся рядом, у кого-то громко заиграла музыка с телефона. Она ведь могла пойти домой. Этот вариант был самым простым. Прямой дорогой, без лишних мыслей, без решений. Прийти, поесть, сделать вид, что вчерашний вечер – это просто сбой, который можно переждать.

Элина даже сделала шаг в сторону этого выбора. И остановилась. Мысль всё ещё не оформлялась в слова, но была упрямой и неприятной: если она сейчас развернётся и уйдёт, ничего не исчезнет. Ни Нина. Ни крылья. Ни то, что она уже видела. Всё это просто останется с ней – только без ответов.

-Вот блин, - буркнула она себе под нос.

Она развернулась. Не драматично. Просто сменила направление.

Теперь шаги стали увереннее, быстрее. Будто если она позволит себе притормозить, то тут же передумает. В голове всё ещё было шумно, но уже без той вязкости, которая держала её с утра. Парк был недалеко. Дорога заняла меньше времени, чем она ожидала. Или ей просто показалось. Элина не видела ничего вокруг себя, этого обычного мира уже не существовала для неё.

Она замедлилась только у самого входа. Остановилась. Осмотрелась. Тот же парк. Те же деревья. Те же дорожки. Ничего особенного. И всё равно…

Элина коротко выдохнула и шагнула вперёд. Надежда, что она может в любой момент развернуться, потухла, когда на горизонте снова появилась рыжая кучерявая шевелюра Нины. Она была всё в тех очках, которые Элине сейчас нереально сильно захотелось сорвать и забрать. Пока она не была замечена, был ещё шанс это провернуть, но вот взгляды пересеклись, и ей ничего не оставалось, как ускорить шаг навстречу.

-Ты рано, - начала Нина, когда она подошла ближе.

-Я могла вообще не прийти, - отрезала Элина.

-Могла, - спокойно согласилась Нина.

Это раздражало больше всего. Элина остановилась напротив неё и скрестила руки на груди:

-Давай только кратко.

Нина кивнула. Пауза получилась короткой, но какой-то неровной, они обе ждали, что дальше должно прозвучать что-то важное.

-Я не смогу нормально тебе что-то объяснить, - Элина чуть прищурилась, но не перебила. - Есть человек, который сможет лучше.

-Кто же?

-Моя мама.

Элина на секунду отвела взгляд, потом снова посмотрела на неё.

-Ну…ладно, - сказала она. - Пошли.

Без споров. Без лишних вопросов. Она уже давно приняла это решение и просто дождалась, когда его озвучат вслух.

Нина развернулась в нужную сторону и пошла. Элина задержалась на секунду, глядя ей в спину. Видимо надежда увидеть то же самое, что и вчера, но без очков всё ещё таилась в глубине души. Потом пошла следом.

Они вышли из парка на тихую улицу. Здесь было спокойнее, чем в центре: меньше людей, реже встречались машины, дома стояли плотнее, защищая двор от лишнего шума. Элина шла не спеша.

-Далеко? - спросила она, чтобы не застревать в мыслях.

-Нет,- немного раздражённо фыркнула Нина. - Почти пришли.

Они свернули во двор, куда Элина раньше точно не заходила. Узкий проезд, старая арка, стены с облупившейся краской – ничего особенного. Нина остановилась у подъезда. Не самого нового, но аккуратного. Без лишнего мусора, без надписей на стенах. Она достала ключи, на секунду задержалась –сомневаясь в правильности своего поступка – и только потом открыла дверь.

-Пошли, -почти прошептала она.

Подъезд встретил их прохладой и слабым запахом чистоты – не бытовой, а какой-то… более сухой, почти стерильной. Лестница уходила вверх узкими пролётами, и свет здесь был ровнее, чем на улице. С каждым шагом становилось страннее. Не страшнее. Страннее. Всё вокруг было слишком собранным, слишком чётким. Даже звуки – шаги, дыхание – не расплывались, а оставались на месте.

-Ты чувствуешь что-то? – Нина обратила на неё взор, слегка притормозив.

Элина ничего не ответила, просто кивнула.

Они остановились на одном из этажей. Нина подошла к двери – обычной на вид, без табличек и лишних деталей – и снова на секунду замерла, положив руку на ручку.

-Слушай, -Нина продолжала сомневаться, это чувствовалось в каждом движении - Просто… не пугайся, если что-то будет, сильно.

Элина продолжала лишь молча кивать, словно если она произнесёт хоть слово, то сдержать бурю эмоций, что начинает собираться внутри, уже не сможет.

Внутри было всё также тихо, как и снаружи, звук сюда попадал, но не задерживался. В прихожей стояла женщина. Она не выглядела “сказочно”. Не было ни короны, ни чего-то ещё нарочито необычного. Но в том, как она стояла, как держала спину, как смотрела – было что-то такое, от чего Элина автоматически сама выпрямилась. Взгляд женщины сначала скользнул по Нине и почти сразу перешёл на Элину и остановился на ней. Слишком внимательно. Слишком спокойно.

-Это она?- бросила женщина с холодной уверенностью.

Нина чуть сжала пальцы на ремне сумки.

-Да.

Пауза.

Женщина сделала шаг ближе.

- Меня зовут Аделина Вайлар, -произнесла она не громко, но весомо.

И только после этого едва заметно склонила голову –не как приветствие, а как жест, в котором было больше оценки, чем вежливости:

-Проходи, не бойся.

Элина на секунду замерла, потом всё-таки шагнула внутрь. Дверь за спиной закрылась. Прихожая была светлая, без лишних вещей – только вешалка, зеркало и узкая тумба у стены. Нина молча скинула пальто, повесила его и жестом показала Элине сделать то же самое. Элина на секунду замялась, но всё-таки сняла пальто. Движения получались немного скованными, как будто она пришла не в гости, а на экзамен.

Они прошли дальше.

Гостиная выглядела… странно знакомо. Не в деталях, а в ощущении. Освещённая комната, большой диван, кресло у окна, стол с осторожно сложенными книгами. Всё выглядело так, как должно выглядеть, здесь не просто жили, а постоянно следили, чтобы всё оставалось на своих местах.

-Садись, - спокойно молвила женщина.

Элина выбрала край дивана. Сумку поставила рядом, но так, чтобы можно было, если что сразу схватить. Нина села чуть в стороне, не рядом, но и не слишком далеко. Она сама до конца не понимала, где ей сейчас место. Женщина осталась стоять. Несколько секунд никто не говорил. Элина поймала себя на том, что сидит слишком прямо, ожидая, что её сейчас будут проверять. И, похоже, так и было.

-Назови нам своё имя, -начала женщина, не отводя от неё взгляда

Это прозвучало не как просьба.

-Элина, - короткой заминки она решила уточнить,- Элина Андреевна Друк

-Возраст?

-Почти восемнадцать.

-Почти?

Элина нахмурилась.

-В этом месяце день рождения.

Женщина на секунду перевела взгляд на Нину.

-Как и у тебя. Как благоприятно.

Нина кивнула, но ничего не сказала.

Аделина снова посмотрела на Элину – внимательнее.

-Ты выросла среди людей, - отмерила она. - И никто тебе ничего не объяснял.

Это было утверждение. Элина принялась теребить в руках лямку от сумки.

-Видимо, да.

-Логично, - всё так же спокойно реагировала Аделина.- В противном случае этого разговора и не было бы.

Элина хотела что-то ответить, но не стала.

-Кратко, я понимаю, что тебе сейчас хотелось бы наоборот подробнее, но я постараюсь объяснить так, чтобы ты поняла, как можно больше полученной информации - продолжила она.- То, что ты чувствуешь за спиной – реально. Это не болезнь, не воображение.

Элина невольно задержала дыхание. Это всё она уже слышала от Нины.

-У тебя есть крылья, такие же, как у Нинель и у меня.

Тишина в комнате стала гуще. Элина сначала не поняла, про какую Нинель идёт речь, но судя по списку присутствующих, речь идёт о Нине.

- Но почему я их не вижу? – Элина вроде как задала вопрос во время тишины, но на секунду ей показалось, что она перебила Аделину.

-Конечно, не видишь, - спокойно процедила она, с легкой ноткой раздражения в голосе. - Ты не умеешь.

Элина на секунду отвела взгляд.

-Зато она видит, - кивнула женщина в сторону Нины, - Я тоже могу видеть, но в случае Нинель - у неё есть инструмент.

Аделина протянула руку.

-Очки,- будто отгадывая загадку, Элина воскликнула до того как увидела.

Нина замерла на долю секунды.

-Мам…

Аделина лишь строго перевела взгляд на дочь, этого было достаточно.

В руке у неё был небольшой тёмный футляр. Не новый. Скорее старый, но ухоженный, без потёртостей, словно его не носили с собой, а хранили. Аделина второй рукой потянулась к футляру и раскрыла его одним точным движением. Внутри лежали очки – похожие на Нинины, но всё же другие. Оправа была тоньше и темнее, а стёкла казались почти прозрачными, если не считать едва заметного мерцания по краям.

-У Нинель почти такие же, - сказала Аделина, отвечая на вопрос, который Элина ещё не успела задать.

Элина была загипнотизирована футляром, но потом всё равно подняла глаза на женщину.

-Вы хотите отдать их мне?

-Я хочу, чтобы ты, наконец, увидела, о чём мы говорим. Остальное решим после.

Элина не сразу протянула руку. Она смотрела на очки, пытаясь понять, в какой именно момент это перестало быть странной историей и стало чем-то, что уже касается её напрямую.

-Надень.

Это не звучало как приказ, но и выбора почти не было. Элина выдохнула и всё-таки взяла очки. Они оказались прохладными, прямо как вчера. Она испытала лёгкое дежавю. Словно переживает ту же сцену, что и в парке. Ей казалось странным, что новой информации она получила по минимуму, но сцена что выбила у неё твердую почву из под ног опять повторяется. И вот тонкая оправа легла на переносицу.

Мир не исчез.

Он… изменился.

Сначала – едва заметно. Линии стали чётче, словно их провели заново. Цвета – глубже, но не ярче. Воздух перестал быть пустым.

Элина моргнула и посмотрела на Нину. За её спиной расправлялись всё те же крылья, сотканные из тончайших линий и света. Она перевела взгляд на Аделину и увидела такие же крылья как у Нины, только крупнее и чётче. На них вырисовывался тот же узор, но только величественнее. Они не двигались, но от них шло ощущение движения, как от огня, на который смотришь слишком долго.

Элина застыла.

-Это… - она не договорила.

Потому что почувствовала за спиной. Не так, как раньше. Сильнее. Чётче. Она покосилась. У края зрения воздух едва заметно искажался, будто там что-то есть, но она всё ещё не может это удержать взглядом.

-Встань, - спокойно отмерила Аделина.

Элина не сразу поняла, что обращаются к ней.

-Встань и подойди к зеркалу.

Она поднялась почти автоматически.

Зеркало стояло у стены, чуть в стороне от дивана – обычное, в полный рост, без рамы, просто стекло, в котором отражалась комната. Элина остановилась перед ним. И вот оно – то, чего она по-настоящему ждала.

Без бликов. Без постепенности.

Крылья.

Большие, распахнутые, зелёно-золотые, с тонкими прожилками света, которые уходили от основания к краям. Они не светились – скорее, от них шёл мягкий внутренний блеск, как от живого.

Элина не шевелилась. Только дышала чуть чаще. И чувствовала их. Каждую линию. Каждое напряжение. Она медленно повела плечами. В зеркале крылья откликнулись. Не сильно. Но достаточно, чтобы понять: это действительно её крылья. Это всё-таки не розыгрыш и не бред.

-Я… - голос снова сорвался, и она замолчала.

На секунду ей захотелось просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего этого нет. Но она не закрыла. У неё не получалось оторвать взгляд.

-Теперь ты видишь, -голос Аделины был невыносимо спокойным.

Элина кивнула.

-Да.

Элина неторопливо сняла очки. И мир сразу стал прежним – и теперь казался даже неприятным. Она несколько секунд просто стояла, сжимая очки в руках, потом подняла взгляд на Аделину.

-Это… не спецэффекты? - тихо спросила она, сама не понимая, как это могло бы быть.

-Нет.

Тишина. Слишком часто она стала преследовать Элину по пятам.

-Таких, как ты, почти не бывает.

Элина коротко усмехнулась, но без привычной лёгкости.

-А как же вы?

-Ты не поняла, что я имею ввиду,- Аделина не стала продолжать развивать мысль, а Элина и не стала допытывать.

Она снова посмотрела на очки.

-И что теперь?

Аделина сразу продолжила:

-Теперь, раз тебе почти восемнадцать, тянуть нельзя.

Элина нахмурилась.

-Причём тут мой возраст?

Нина напряглась, но сбивать темп этого разговора была не намерена.

-Фея получает возможность свободно пересекать границу между мирами после церемонии совершеннолетия, которая должна у тебя по логике вещей произойти в этом месяце,- у Элины нервно вырвался смешок на слове «логика», но Аделина не обратила на это внимание и продолжила.- Мы уже давно не сталкивались с феями, которые не знают о своей принадлежности к нашему миру, поэтому придётся, немного ускорить твоё погружение, и познакомить тебя с ними.

-С ними? - Элина старалась держать себя в руках, но голос всё равно выдавал.

-С Орденом Хранителей.

Это словосочетание повисло в комнате, как что-то слишком большое для обычного словосочетания.

Элина медленно выдохнула.

-И как мне с ними познакомиться?

-Я бы лучше спросила когда,- впервые за разговор у Аделины появилась на лице усмешка. – И я бы ответила - сейчас.

Элина посмотрела на Нину. Та только кивнула. Без давления. Просто как факт: выбор уже сделан. Элина на секунду закрыла глаза. Потом снова открыла.

-Ладно, - это слово прокатилось по комнате громом среди ясного неба.

Аделина кивнула, она другого ответа и не ждала.

-Тогда надень их снова.

Элина без лишних слов снова подняла очки. На этот раз – без колебаний. Комната снова изменилась. Теперь Элина вглядывалась в неё. В ней стало больше глубины. Стены больше не казались просто плоскостью – за ними будто оставалось ещё что-то, скрытое, не до конца совпадающее с тем, что видишь без очков. Изменился свет. Он больше не падал с потолка – он собирался в отдельных местах: на краях стола, в углах комнаты, на стекле зеркала. И держался там, не спеша рассеиваться.

Элина медленно повернула голову.

У дальней стены, там, где раньше ничего не было, проступила тонкая линия. Слишком ровная, чтобы быть трещиной. Она не светилась и не двигалась – просто была. Как граница, которую раньше не замечали.

Аделина сняла с пальца тонкое кольцо. До этого Элина даже не замечала его: простое, почти неприметное, с маленьким светлым камнем, который теперь под очками собирал в себе отражения всей комнаты.

-Не пугайся только, -молвила Аделина.

-Обожаю, когда мне так говорят.

Аделина не прокомментировала реплику Элину. Она провела большим пальцем по камню, и тот на секунду вспыхнул мягким отблеском света. Не ярко, не как лампа – скорее как искра внутри стекла.

Пространство дрогнуло. Не воздух. Именно пространство. Край зеркала на миг раздвоился, линия стены поплыла, а потом перед ними раскрылась тонкая вертикальная щель – ровная, слишком правильная, будто кто-то бережно разрезал комнату изнутри.

Элина невольно отступила на полшага. За щелью не было ни подъезда, ни улицы, ни другой комнаты. Там виднелся свет. Живой, мягкий, непривычный.

-Нам… туда? -спросила она тише, чем хотела.

Аделина надела кольцо обратно и посмотрела на неё спокойно.

-Туда.

Нина шагнула первой, но остановилась у самого края и обернулась.

-Пойдём?

Элина поправила очки у переносицы, проверяя, на месте ли они. Потом посмотрела на разрез в пространстве и коротко выдохнула.

-Ну конечно, - пробормотала она. - А как ещё мог закончиться этот день.

И шагнула следом.

Глава 4. Невозможная фея

Шаг получился обычным. Настолько обычным, что Элина даже не сразу поняла, что что-то изменилось. Она просто поставила ногу вперёд и оказалась не там. Без вспышки, без толчка, без ощущения, что её куда-то перенесли – скорее, пространство само подвинулось, чтобы пропустить её дальше. Она остановилась и на секунду прислушалась к себе. Всё вроде было на месте: тело, дыхание, опора под ногами.

Элина подняла голову и огляделась. Помещение было огромным, вытянутым вперёд, с высокими сводами и массивными колоннами, уходящими вверх. Камень светлый, местами тёплый по оттенку, и по стенам тянулись канделябры со свечами. Живой огонь давал мягкий свет, из-за которого тени лежали неравномерно и всё вокруг выглядело чуть глубже, чем должно. Пол под ногами был гладкий, отполированный до блеска, в нём отражались колонны и огонь свечей. По сторонам стояли длинные столы и кресла – слишком современные для такого места, из-за этого всё ещё сильнее выбивалось из привычной логики.

В глубине зала было возвышение, что-то вроде алтаря, а выше –большое круглое окно, через которое тоже падал свет. Он смешивался со свечами и делал центр зала заметно светлее.

Нина уже шла вперёд, Аделина не останавливалась, и Элина, задержавшись всего на секунду, всё-таки двинулась следом. Она догнала их, но шаг всё равно получался быстрее, чем нужно. Не из-за них – из-за взглядов. Теперь она чётко видела: их несколько, стоят по сторонам, молчат и просто смотрят. И это раздражало сильнее, чем любые вопросы. На них не было формы в привычном смысле, но сразу было понятно – они не случайные люди. Тёмная одежда, простая, без лишних деталей, но сидела слишком точно, кажется, под каждого шили отдельно. Пиджаки, длинные жилеты, рубашки с высоким воротом – что-то между старым стилем и современным кроем. Ни ярких цветов, ни украшений, только аккуратные кольца или тонкие цепочки, которые сразу бросались в глаза, если присмотреться. И держались они одинаково: спокойно, прямо, без лишних движений, привыкли, что на них смотрят не меньше, чем они сами смотрят сейчас.

Элина скользнула по ним взглядом ещё раз и только сейчас поймала себя на странной мысли. Крыльев не было. Ни у одного. Ни движения за спиной, ни даже намёка. Просто люди – стоят, смотрят, и ничего больше.

Элина нахмурилась.

-Подождите… - она перевела взгляд на Аделину. - А где их крылья?

Кто-то из стоящих сбоку чуть усмехнулся, но ничего не сказал.

Аделина отмерила ей спокойным взглядом.

-Убраны.

Элина моргнула.

-В смысле?

-Крылья не держат раскрытыми постоянно, - ровно пояснила она. - Ты их чувствуешь, потому что ещё не умеешь иначе. Со временем научишься убирать.

Элина на секунду зависла, переваривая это, и машинально повела плечами. Напряжение за спиной тут же отозвалось.

-То есть… - она снова посмотрела на остальных. - Они сейчас просто… убрали их?

-Да.

Элина коротко выдохнула. Аделина не стала продолжать объяснять. Она прошла дальше, и остальные уже сами разошлись, освобождая проход. Элина на секунду задержалась, но всё-таки пошла следом, чувствуя на себе взгляды до самого конца зала.

У возвышения уже кто-то стоял. Не в стороне, не среди остальных –прямо там, где все линии зала сходились. Он не двигался, просто ждал, и от этого сразу становилось понятно, что именно ради него они здесь собрались.

Когда они подошли ближе, он перевёл взгляд на Элину. Без спешки, без лишнего интереса–отмечая факт, а не разглядывая. Элина остановилась чуть позади, не отводя взгляд.

-Это она, -спокойствие сохранялось в голосе Аделины.

Он кивнул, не отрывая взгляда от Элины.

-Имя.

Она понимала, что повторялся тот же разговор, что и чуть ранее с Аделиной и уже могла предположить, какие вопросы будут дальше.

-Элина Андреевна Друк.

-Возраст?

-Почти восемнадцать.

В его взгляде что-то едва заметно изменилось, но выражение лица осталось тем же.

-Почти насколько?

Элина прищурилась.

-В этом месяце.

Он не ответил сразу. Взгляд на секунду задержался дольше, чем раньше, и сместился чуть выше, он смотрел не на неё, а сквозь.

-Для «почти» - слишком крепко выглядят, - сказал он, наконец.

-Что?

Он уже перевёл взгляд обратно на её лицо.

-Ничего.

Он чуть повернул голову в сторону.

-Когда она пересекла границу? - спросил он уже у Аделины.

-Сегодня впервые, - спокойно отмерила та.

Несколько человек в стороне переглянулись. Без слов, но достаточно заметно. Он снова посмотрел на Элину.

-И ты не знала?

-Нет.

Коротко и ясно. Он кивнул, этого было достаточно.

-Очки.

Элина на секунду сжала пальцы, но всё-таки сняла их. Мир сразу поплыл. Очертания распались, лица потеряли чёткость, свет размазался по залу так, что невозможно было за что-то зацепиться взглядом. Всё стало одновременно ближе и дальше, как будто она смотрела не туда. Она невольно напряглась, пытаясь сфокусироваться, но ничего не выходило. Он смотрел на неё уже без них. Точнее – она знала, что смотрит, но не могла поймать его взгляд.

-Чувствуешь? - спросил он.

-Да, -она не знала наверняка про что он, он всё равно одобрительно ещё и кивнула.

-Тогда ты понимаешь, - сказал он спокойно. - Назад уже не получится.

Элина выдохнула, чуть сжав очки в руке.

-Это я уже поняла.

Он на секунду замолчал, что-то для себя сопоставляя.

-Ты не из наших, - начал он без лишней интонации. - И дело не в том, что выросла среди людей.

Элина на мгновение замерла. Пальцы на очках сжались сильнее, чем нужно.

-А в чём тогда?

-В происхождении.

Она отвела взгляд всего на секунду – почти незаметно.

-Прямо скажете или будем ходить вокруг?

-Ты не рождена в нашем мире, - спокойно ответил он. - И не должна была получить крылья.

Что-то внутри неприятно дёрнулось. Знакомое ощущение, которое она обычно просто отодвигала, не давая себе в него лезть.

-Редкость, - добавил он. - Которую нужно понять, прежде чем она станет проблемой.

Элина коротко усмехнулась, будто это её не задело.

-Отлично. Обожаю такие формулировки.

Он не стал продолжать.

-Сначала ты должна увидеть, где оказалась.

Элина на секунду задержала взгляд на очках, потом всё-таки надела их обратно.

-И что, экскурсия?

-Прогулка, - ответил он. - Этого будет достаточно на первый раз.

Он больше ничего не добавил, развернулся и о чём-то зашептался с Аделиной. По атмосфере стало понятно, что это разговор уже не с ними и они с Ниной тут явно лишние.

Нина легко коснулась локтя Элины.

-Пойдём, - сказала она вполголоса.

Элина на секунду задержалась, глядя на них, потом всё-таки кивнула и пошла следом за Ниной.

Они вышли из зала в боковой проход. Здесь всё было проще: уже, ниже потолки, меньше света. Свечи встречались реже, и шаги звучали отчётливее.

-Ты уже была здесь? - тихо спросила Элина.

-Да. Часто.

Они шли без особого направления. Нина шла впереди, иногда сворачивала, просто показывала, что здесь есть, без какого-то чёткого плана. Пару раз им попадались люди, но никто не останавливал – только провожали взглядом.

-Вы тут вообще живёте? - негромко спросила Элина.

-Кто-то да, - ответила Нина. -Кто-то приходит. Дети до совершеннолетия не могут тут жить до церемонии, поэтому некоторым родителям приходится жить какое-то время с детьми в обычном мире.

Они свернули ещё раз, потом прошли дальше, и в какой-то момент звук появился сам. Не сразу - сначала как отдалённый, потом чётче. Ровный, повторяющийся.

Элина замедлилась.

-Слышишь?

Нина кивнула.

Они прошли ещё немного, и звук стал ближе. Нина чуть сдвинулась в сторону, пропуская её вперёд. Элина сделала шаг и заглянула в проём. И остановилась.

Она не сразу поняла, на что смотрит. Сначала просто движение – быстрое, ровное, повторяющееся, потом уже сам человек. Он стоял в центре, в руках – меч, и он не выглядел ни тяжёлым, ни чужим. Поворот – шаг – удар, смена стойки, и снова по тому же ритму. Всё чётко, без лишних движений, словно он не тренируется, а просто делает то, что уже давно стало частью его самого.

Элина замерла, не стала заходить дальше. В этом было что-то слишком знакомое – не сами движения, а ощущение, когда не думаешь о том, как правильно, потому что уже знаешь. Она поймала себя на том, что следит за тем, как он переносит вес, как дышит, как держит корпус, и от этого внутри что-то тихо сдвинулось. Как на тренировке, когда входишь в ритм и перестаёшь замечать всё лишнее. Подавшись этому чувству, она даже не сразу поняла, что он их заметил. Просто в какой-то момент движение чуть изменилось, не сбилось – стало точнее, и только тогда он на долю секунды перевёл взгляд в их сторону, не останавливаясь. Этого хватило.

Элина не отвела взгляд, хотя и поймала себя на странном желании сделать шаг назад, ведь её только что заметили там, где она не должна была быть. Он не остановился, не спросил, не показал, что их присутствие его как-то задело. Просто продолжил, но теперь это выглядело иначе – движения стали жёстче, быстрее, словно он перестал работать «для себя». Элина сжала пальцы, сама не заметив, и только тогда поняла, что уже подстроилась под этот ритм. Это ощущение было слишком знакомым, почти родным, и от этого внутри стало неожиданно спокойно. Она перевела взгляд на меч – тонкое лезвие, чистое, без лишнего блеска, и в том, как он держал его, не было ни напряжения. Как будто это не оружие, а просто продолжение руки. Элина чуть наклонила голову, всматриваясь, и на секунду забыла, где она вообще находится.

Он всё-таки остановился. Не резко – просто закончил движение, словно так и было задумано, и опустил меч. Плечи расслабились, дыхание выровнялось почти сразу, будто он и не напрягался. Он повернулся к ним, провёл рукой по волосам. Русые влажные от пота пряди были убраны с лица назад, и только после этого он посмотрел уже прямо на Нину.

-Не ожидал тебя сегодня.

-Мы сами не ожидали, -она уже заходила в помещение к нему поближе, и немым жестом показала, что Элине можно сделать то же самое.

Он чуть кивнул, перевёл взгляд на Элину. Голубые глаза, слишком светлые для этого света, на секунду задержались дольше, чем нужно.

-Понятно.

Элина не отвела взгляд.

-Я тоже рада знакомству, -фыркнула она, хотя никто их ещё не представлял.

Нина едва заметно выдохнула. Элина чуть прищурилась, всё ещё глядя на него.

-Ногу чуть раньше ставишь, чем нужно, - сказала она как бы между делом. - Из-за этого корпус на долю секунды открывается.

Нина рядом едва заметно напряглась.

Он не сразу ответил, лишь посмотрел на неё внимательнее, а потом без лишних слов развернулся обратно, поднял меч и повторил связку. Поворот – шаг – удар. В этот раз движение вышло чище, плотнее. Остановившись, парень снова повернулся к ней.

-Так? - спросил спокойно.

Элина коротко кивнула.

-Да. Уже лучше. Но есть над чем поработать.

Нина перевела взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло. Он опустил меч, но взгляд от Элины не отвёл.

-Ты не фехтуешь.

Элина чуть склонила голову.

-С чего ты взял?

-С того, как ты смотришь. Не на клинок. На корпус.

Она усмехнулась краем губ.

-Тхэквондо.

По его лицу было видно, что он пытался сопоставить.

-Тогда понятно.

Элина пожала плечами.

-Принципы те же. Если центр уехал – всё посыпалось.

Он чуть повёл плечом, проверяя это на себе.

-Не совсем те же.

-Не совсем, - согласилась она. - Но тебе же помогло.

Он посмотрел на неё внимательнее, уже без той отстранённости, что была вначале.

-Хочешь попробовать?

Элина чуть приподняла бровь.

-С мечом? Ты серьёзно?

-С мечом. Но сначала просто подержать.

Элина на секунду замешкалась, потом всё-таки шагнула вперёд.

-Ладно. Но если я себе что-нибудь отрежу, это будет на твоей совести.

Он едва заметно улыбнулся и протянул ей меч рукоятью вперёд.

-Я почему-то уверен, что не отрежешь.

Элина взяла его осторожно, чуть сменив хват, примеряясь. Вес сразу потянул руку вниз, и она автоматически выровняла корпус, перенесла центр, как привыкла. Он подошёл ближе, избегая её крыльев, и легко коснулся её запястья, поправляя положение руки

-Не зажимай кисть.

Она чуть напряглась от неожиданности, но не убрала руку. Он развернул её ладонь, выстроил линию от запястья к локтю.

-И плечо расслабь. Ты держишь, как будто сейчас пнёшь.

-Я так и делаю обычно, - попыталась она свести смущение к шутке.

-Вижу.

Он встал чуть ближе, направляя движение, едва коснувшись её крыльев, от чего по спине пробежали мурашки.

-Попробуй.

Элина повторила. Сначала неровно, потом чище. Она поймала ритм быстрее, чем ожидала. И на секунду всё совпало. Натяжение за спиной развеялось, словно давая ей произвести эту связку так же идеально как он.

Она остановилась, повернула голову - слишком близко. Он тоже это понял, но не отступил сразу. Сбоку тихо хмыкнули. Нина стояла у входа, скрестив руки, и смотрела на них с явным интересом.

-Я, конечно, всё понимаю, - протянула она. - Но вы хотя бы представились?

Элина чуть отстранилась, перехватывая меч удобнее. Только сейчас она заметила, что пока он стоял так близко, её крылья потеряли форму и стали просто частью света, убрав любое напряжение сзади.

-Уже работаем над этим.

Он отпустил её руку, но взгляд остался.

-Похоже на то.

Нина чуть приподняла бровь, но спорить не стала.

Элина всё-таки опустила меч и посмотрела на него уже нормально, без этой странной паузы между движением и взглядом.

-Элина.

Он на секунду отвёл глаза в сторону, запоминая.

-Ник.

Без лишнего. Элина кивнула, этого было достаточно.

-Ну вот, уже лучше. Теперь можно делать вид, что это не странно выглядит.

Элина коротко выдохнула.

-Поздно.

Ник забрал меч из её рук, на этот раз уже без касаний, и отступил на полшага. Она почувствовала, как за спиной вновь формируются крылья. Теперь Элина может чётко понимать, когда они есть, а когда нет.

-Для первого раза нормально.

Элина скрестила руки.

-С учётом того, что я его первый раз держу – да.

Он вопросительно посмотрел на неё:

-Прям в «первый»?

-Я и меч то вижу впервые в живую вижу.

Ник перевёл взгляд на Нину.

-Серьёзно?

Нина чуть пожала плечами, но в голосе уже не было прежней лёгкости.

-Она земная.

На секунду всё сместилось. Взгляд Ника снова был прикован к Элине. Но уже иначе.

-Не знал, что в наше время такое бывает, - произнёс он тише, чем раньше.

Элина чуть повела плечом, стараясь сделать вид, что её это не задело.

-Я тоже не знала, что феи вообще бывают, - поправляла она на переносице очки.

У него уже плохо получалось скрывать улыбку.

-Судя по всему, сегодня у всех много открытий.

Ник взгляд не отвёл. Наоборот – задержал чуть дольше, чем нужно, спокойно, открыто, как будто ему было важно рассмотреть её до конца.

Элина это заметила.

-Ты так внимательно на всех смотришь или мне повезло?

Он чуть приподнял бровь.

-Только на тех, кто ломает привычную картину моей жизни.

Элина хмыкнула.

-Отлично. Я старалась.

Он чуть наклонил голову, принимая это к сведению:

-Заметно…

Он уже собирался что-то добавить, но со стороны раздался голос:

-Николас.

Они оба повернули головы.

К ним шла девушка. Высокая, с тёмными волосами, собранными в гладкий хвост. Двигалась она легко, уверенно. Она остановилась рядом с ним, коротко скользнула взглядом по Элине и снова вернулась к Нику.

-Тебя ищут, -в её голосе чувствовалась строгость. - Сейчас.

Ник на секунду отвёл взгляд, задумавшись, можно ли это проигнорировать, но всё-таки кивнул.

-Иду.

Она чуть задержалась, всё ещё стоя рядом, и этого хватило, чтобы Элина поймала себя на неприятном ощущении. Не сильном, но заметном.

Ник снова посмотрел на Элину.

-Не пропадай. Ещё потренируемся.

Элина пожала плечами.

-Постараюсь.

Он развернулся и пошёл за девушкой. Та что-то сказала ему вполголоса, он ответил так же тихо, не оборачиваясь.

Элина смотрела им вслед чуть дольше, чем нужно, потом перевела взгляд на Нину.

-Это кто?

Нина усмехнулась.

-Елена.

-Его сестра, если коротко, - добавила Нина, наблюдая за реакцией.

Элина на секунду задержалась, потом отвела взгляд, ей это было не так уж важно.

-А если не коротко?

Нина пожала плечами.

-Они не по крови, но да. Ближе, чем многие родные.

Элина кивнула, этого объяснения ей хватило. Она ещё раз посмотрела в ту сторону, где они скрылись, и только потом перевела взгляд обратно.

-Ладно. Что дальше по «прогулке»?

Нина чуть улыбнулась.

-Думаю, самое интересное ты уже увидела.

Элина хмыкнула.

-Сомневаюсь.

Но шаг всё-таки сделала вперёд.

Элина невольно вернулась мыслями к той девушке. Не к разговору – к ней самой. В ней не было ничего показного: ни резких жестов, ни желания произвести впечатление. Просто всё было на своём месте – походка, взгляд, даже то, как она разговаривала. В жизни Элина таких не встречала. Не столько «красивых», сколько тех, с кем рядом сразу чувствуешь, что ты чуть выбиваешься из общей картинки.

-У вас тут все такие? - спросила она, уже глядя на Нину.

-Какие? –продолжала усмехаться Нина.

Элина на секунду замялась.

-Собранные.

Нина пожала плечами.

-Привыкай. Здесь у нас в мире всё ещё существует система аристократии и монархии.

Элина коротко выдохнула, провела рукой по волосам, возвращая себя в норму.

-Ладно, - она будто проверяла на месте ли очки, хотя понимала, что без них бы всё вокруг было бы иначе. - Если это была «лёгкая прогулка», боюсь представить, что у вас тут считается сложным.

Нина тихо рассмеялась и кивнула в сторону коридора.

- Пойдём. На сегодня тебе хватит.

Элина не стала спорить и пошла следом.

Они шли обратно по новому коридору. Чтобы понять, сколько их тут было, Элина слишком поздно начала считать и отказалась от этой мысли. Иона уже даже почти перестала цепляться взглядом за всё подряд, когда вдруг остановилась сама.

На стене висел портрет.

Большой, в тяжёлой раме, чуть выше уровня глаз. На нём – женщина. Длинные золотые волосы спадали по плечам, лицо спокойное, без лишней мягкости. Взгляд прямой, уверенный, смотрящий словно не с картины, а на тебя.

Элина сделала шаг ближе.

-Кто это? - спросила она тише, чем собиралась.

Нина остановилась рядом.

-Королева Селестина.

Элина на секунду зависла.

-Это ваша королева?

-Сейчас нет. Она умерла, она мама нашего нынешнего короля.

Элина промолчала. Просто смотрела. И это было странно. Не потому что портрет был красиво нарисован.А потому что в этом лице было что-то знакомое. Не очевидно, не так, чтобы сразу понять, но достаточно, чтобы внутри неприятно сжималось. Она задержалась на глазах, потом на линии губ, пытаясь поймать, в чём именно сходство.

-У вас взгляды похожи, - тихо отметила Нина.

Элина вдруг смутилась и отвела в сторону лицо.

-Не думаю.

Слишком быстро. Она сделала шаг назад и пошла дальше, даже не проверяя, идёт ли Нина рядом.

Они вернулись в главный зал не сразу. Дорога обратно заняла больше времени, чем казалось, или просто Элина уже не так спешила, как раньше. Пространство теперь воспринималось иначе – не таким давящим, но всё ещё чужим. У возвышения всё оставалось почти без изменений: те же люди, те же позиции, и он на том же месте, никуда и не уходивший.

Он заметил их раньше, чем они подошли ближе. Взгляд скользнул по Нине, задержался на Элине, но без прежней проверки, уже принимая факт её присутствия.

-Понравилось увиденное? - спросил он спокойно.

Первое, что всплыло в голове у Элины это тренировка Ника, и эта мысль вызвала на лице неё легкий румянец. Отгоняя эту мысль, он поспешила ответить:

-Да.

Из рта Нины раздался смешок, такой заметный что все обратили внимание. Он чуть кивнул, но не стал развивать тему.

-Тогда дальше проще. В конце месяца у тебя будет церемония совершеннолетия. После неё ты сможешь пересекать границу без ограничений и официально считаться частью этого мира.

Элина перевела взгляд на Нину, потом обратно.

-А сейчас?

-Сейчас ты здесь временно, - ответил он. - И не до конца понимаешь, что с этим делать.

Она покосился на её крылья.

-Это мягко сказано.

Он на это никак не отреагировал. Сразу видно, что он не впервые общается с язвительными подростками как она.

-До церемонии тебе нужно освоить базовые знания. Контроль, ориентирование, правила.

Он перевёл взгляд на Нину.

-Ты и Аделина займётесь этим.

-Поняла, -она слегка наклонила голову, словно сделала легкий поклон.

Элина коротко выдохнула, собираясь что-то сказать, но передумала.

-Времени немного, - добавил он.

-Я уже поняла.

Он больше ничего не сказал, и разговор сам по себе закончился. Это было даже странно – после всего, что произошло, никаких длинных объяснений, никаких дополнительных слов. Просто факт, который ей придётся принять.

Нина легко коснулась её руки.

-Пойдём.

Элина ещё раз обвела взглядом зал – колонны, свечи, людей, которые уже не смотрели так пристально, как в начале. Всё это оставалось тем же, но воспринималось иначе.

Она развернулась и пошла следом. На этот раз без внутреннего сопротивления. Аделина сделала шаг вперёд, ожидая именно этого момента.

-Элина.

Она остановилась и обернулась.

-С завтрашнего дня ты приходишь к нам каждый день, -началаАделина спокойно, без давления, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. - После школы. В одно и то же время.

Элина на секунду замерла.

-Каждый день?

-Да. Времени и так потеряно много, надо наверстать всё, что мы успеем.

Она машинально провела рукой по волосам, пытаясь быстро прикинуть в голове своё расписание. Школа, тренировки, дом. Егор Андреевич… Её на секунду накрыло ощущение, что всё это сейчас начнёт наслаиваться одно на другое.

-У меня тренировки.

Аделина посмотрела на неё внимательно.

-Это так важно?

Вопрос был задан спокойно, но в нём не было простоты.Элина чуть сжала губы.

-Да.

На секунду повисла тишина, но уже не такая тяжёлая, как раньше. Скорее выжидательная.

-Тогда найдёшь, как совместить, - процедила сквозь зубы Аделина. - Это тоже часть обучения.

Элина выдохнула, чуть дольше, чем нужно.

-Ладно.

Сказала неуверенно, но назад уже не отступала. Нина рядом едва заметно улыбнулась.

-Я тебя встречу, - тихо добавила она.

Элина кивнула.

Они дошли до зала, где был переход. Разрез в пространстве уже был открыт- тот же ровный, слишком аккуратный, его словно не трогали с тех пор, как они пришли.

Элина остановилась перед ним. На секунду. Не из-за страха. Скорее, чтобы зафиксировать в голове, что всё это действительно было.

Она обернулась. Взгляд на Нину, на Аделину, их крылья, на пространство за их спинами, которое уже не казалось полностью чужим.

Потом выдохнула.

-До завтра.

-До завтра, - ответила Нина.

Элина шагнула вперёд.

И на этот раз шаг снова получился обычным. Только теперь внутри не было прежней растерянности. Всё по-прежнему не складывалось в понятную картину, вопросов становилось только больше, но исчезло ощущение, что это чужое и лишнее. Вместо него осталось другое – тихое, упрямое чувство, что назад уже точно не получится, да и, если честно, не хочется. И среди всех этих мыслей почему-то снова всплыло его лицо, спокойный взгляд, движения, в которых она узнала что-то своё. Элина коротко выдохнула, отгоняя это, но ощущение никуда не делось – лёгкое, почти незаметное, и от этого только более цепкое.

Глава 5. Точка опоры

А ты пробовала летать ими?- Лиля восхищённо бухнулась на стул, дослушав рассказ Элины.

-Нет, я и не уверена даже смогу ли пока что.

Элина сидела всё на той же домашней кухне. Мама собиралась на работу, папа только пришёл и уже мыл посуду после маминой готовки. Ирина не любила её мыть, и Андрей всегда это делал за неё. Элина невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Она всегда умилялась поддержке и любви, царившим в этой семье. Здесь всегда было слишком много какой-то тихой, привычной заботы. Не показной – той, что пряталась в мелочах.

-Я думаю, Элина всему этому научится со временем,- папа как раз вытирал мокрые руки и садился к ним за стол.

-Пап, мне кажется, ты относишься к этому всему очень спокойно. Твоя дочь буквально пришла и сказала, что она фея и была сегодня в сказочном мире, я бы на твоём месте хотела бы отвести меня к врачу.

Андрей нахмурился, на какое-то мгновение взгляд его карих глаз застыл где-то в стороне, но потом он тяжело вздохнул и посмотрел прямо на Элину.

-Милая, ты же знаешь, что мы с мамой всегда о тебе заботились так же, как о Лиле, никогда не делили вас и всё такое.

Элина свела брови.

-Не совсем понимаю, к чему ты сейчас это говоришь, но… конечно знаю.

-Папа хотел сказать,- мама, услышав разговор, наконец, тоже присоединилась к ним,- что мы всегда знали: рано или поздно ты узнаешь обо всём этом.

-Почему же вы сами никогда не говорили мне о чём-то таком? Типа, Элина, ты сделал уроки, и кстати ты фея.

-Ты можешь на нас обижаться. Мы поймём,- Андрей положил свою ладонь на руку Элины.

Элина её не отпихнула, в застывшей на кухне тишине, она осмотрела лица родителей и лишь тяжело выдохнула:

-Да не буду я на вас обижаться, я всё понимаю.

-А я тоже буду феей?- Лиля тут же влезла в разговор, явно пытаясь разрядить внезапно ставшую неловкой атмосферу.

-Нет, Лиля, не будешь,- Элина вдруг рассмеялась.

-Это ещё почему?!

Родители тоже начали хихикать, смотря, как Лиля возмущённо выпрямилась на стуле. Элина лишь покачала головой, допивая уже остывший чай. Разговор постепенно ушёл в привычное русло – Лиля начала рассказывать что-то про школу, мама искала ключи, папа убирал оставшиеся тарелки в сушилку. Хоть что-то не менялось в её жизни. Именно здесь всё снова казалось нормальным. Элина машинально помогла маме собрать контейнеры с едой, потом убрала кружки со стола. Привычные бытовые действия всё также её успокаивали.

Мама уже надевала пальто в коридоре, когда Элина вышла её проводить.

-Элин.

Она подняла взгляд. Ирина поправила ремешок сумки и какое-то время молчала, подбирая слова.

-Ты справишься со всем этим?

Элина прислонилась плечом к стене и слабо улыбнулась.

-Мам, ты же меня знаешь.

-Именно поэтому и спрашиваю.

Несколько секунд между ними воцарилось немое молчание.

-Не было ещё проблемы, с которой бы я не справилась,- наконец тихо ответила Элина.

Ирина внимательно посмотрела на неё, а потом мягко коснулась ладонью её щеки.

-Иногда мне кажется, ты слишком быстро повзрослела.

Элина только усмехнулась:

-Я справлюсь. Как всегда.

Мама тихо рассмеялась и наконец вышла за дверь.

***

К вечеру усталость только сильнее начала давить на плечи. За последнюю неделю Элина почти перестала нормально спать. Постоянное уже не затихающее ни на минуту напряжение между лопаток, странные сны и бесконечные мысли медленно выматывали её, но отказываться от тренировок она всё равно не собиралась.

-Ты опять поздно легла? - Дамир легко ушёл от её удара.

-С чего ты взял?

-Движения твои менее точные, и реакция более медленная.

Элина только фыркнула и попыталась ударить снова, но Дамир заблокировал её удар и не прикладывая к этому никаких усилий.

-Вот видишь.

-Отстань!

-Я серьёзно, Элин.

Дамир разочаровано осматривал соперницу, которая не могла нормализировать даже дыхание. Она кое-как старалась сосредоточиться, отходя на пару шагов.

-Просто не выспалась,- коротко бросила Элина.

-Всю неделю?

Элина закатила глаза и снова пошла в атаку. Удар, ещё один, резкий разворот – мышцы уже двигались почти автоматически, по памяти. Дамир снова ушёл в сторону.

-Вот сейчас уже лучше.

-Спасибо за ценнейший анализ.

-Обращайся.

Она слегка усмехнулась, вытирая ладонью со лба пот. Несмотря на усталость, движения постепенно становились увереннее. Этот зал всё ещё оставался местом, где Элина чувствовала себя собой. Если дом для неё место, где её мысли могла успокоиться бытовуха, то тренировки – это её уголок, где она могла просто раствориться в движении и любые мысли просто постепенно растворялись.

-Друк,- от тренера не могло укрыться, что продуктивность лучшей его ученицы упала.

Он подошёл к спаррингующимся и взглядом показал Дамиру, что ему стоит пойти заняться кем-то другим. Тот лишь понимающе кивнул и пошёл в сторону прохлаждающегося товарища. Элина мыслями всё ещё находилась в последнем движении, она понимала, что чистота её ударов всё-таки даётся ей сейчас с трудом. Егор Андреевич лишь молча осмотрел.

-Элина, иди домой. И не приходи на тренировки в ближайшее время,- он произносил это с тяжестью на сердце.

-Но Егор Андреевич…

-Ты в нерабочем состоянии. Такими тренировками ты причинишь вред либо себе, либо кому-нибудь из ребят.

-Не сказала бы что в таком состоянии я вообще кому-то могу причинить вред,- Элина начала двигаться в сторону свободных ребят, но почувствовала кое-что очень странное.

Она повернулась и увидела, что тренер стоит достаточно далеко, чтобы коснуться её, да и касания именно её кожи она не ощутила. Это было что-то другое, словно дотронулись до чего-то, что было частью неё. Еле ощутимо и немного даже неприятно. Егор Андреевич поправил свои очки и более строгим голосом повторил:

-Домой, Элина. Не обсуждается.

Элина замерла. Ещё секунду назад она хотя бы могла делать вид, что всё нормально. Что усталость пройдёт, странные ощущения исчезнут, а тренировка снова поставит мысли на место. Но теперь даже зал, её привычный, понятный, родной зал, начинал медленно уходить из-под ног.

-Вы не можете просто так меня выгнать.

-Могу.

Элина сжала кулаки. В последнее время вокруг было слишком много всего, что не собиралось ей подчиняться. Теперь ещё это. Даже здесь.Даже на тренировке. Ей хотелось возразить, доказать, что она справится, что это всё ерунда, что она не сломалась и не стала слабее. Но неприятное ощущение за спиной всё ещё тянулось тонкой дрожью, напоминая: изменения всё-таки есть.

Элина резко отвернулась и пошла к своим вещам.

-Отлично, - бросила она через плечо. - Просто замечательно.

Мир рушился как-то слишком быстро.И хуже всего было то, что он рушился не где-то далеко, не в сказочном королевстве и не среди чужих правил, а прямо здесь – в местах, где она всегда чувствовала себя в своей тарелке.

***

-Королева Селестина Ауреллиан правила миром Фей около пятнадцати лет. Скончалась от рук своего супруга Лорена Вейла в своих покоях 17 июля 1987 года человеческого мира.

Элина оторвалась от тетради.

-Как это от рук супруга?

Нина, сидевшая напротив неё, кивнула так спокойно, словно речь шла не об убийстве королевы.

-Да-да. Лорен Вейл был её мужем и личным стражем. Это считается одной из важных трагедий нашего мира.

-«Считается»? - Элина нахмурилась.- Ты говоришь так, будто есть варианты.

Нина на мгновение замялась, постукивая пальцами по странице раскрытой книги.

-История редко бывает такой простой, как её записывают.

Элина усмехнулась.

-Удобная фраза, когда кто-то убил собственную жену.

-Я не оправдываю его. Просто объясняю. После смерти Селестины многое изменилось. Её убили не просто как королеву. С ней исчезла последняя фея света, способная плести феерию.

Элина медленно опустила взгляд на свои записи, в поисках записей про эту феерию.

-То есть после неё никто больше не мог создавать феерию? Даже ваш нынешний король?

-Наш король,- Нина подвинула к ней книгу. – Не совсем. Феерия осталась. Она есть в крыльях, в глазах, старых артефактах, переходах между мирами. Но плести новую… почти никто не может. Вернее, считалось, что не может.

-«Считалось»?

Нина посмотрела на неё чуть внимательнее.

-Были слухи. Пророчества. Обещания, что однажды свет вернётся в королевскую кровь. Но после смерти Селестины двор больше занимался не надеждой, а борьбой за власть.

Элина устало выпустила воздух из легких и откинулась на спинку стула.

-Чудесно. Значит, у вас тут не только крылья и красивые церемонии, но ещё и убийства, перевороты и семейные проклятия.

-Добро пожаловать в мир фей, -с усмешкой молвила Нина.

Элина посмотрела на неё и неожиданно улыбнулась.

-Звучит всё менее сказочно с каждой минутой.

Нина тоже едва заметно улыбалась, но улыбка вдруг потускнела.

-Поэтому тебе и нужно всё это знать до церемонии.

-Почему именно до церемонии?

В комнате стало тише. За окном медленно темнело, и золотые линии феерии на стенах начали светиться ярче. Нина закрыла книгу, оставив ладонь на потёртой обложке.

-Потому что на церемонии ты впервые встретишься с оценивающими взглядами всей аристократии…

-Нина.

- …любой твой промах будет заметен.

Элина почувствовала, как внутри неприятно сжалось.

-Ты хочешь сказать, что если я сделаю что-то не так, это увидят?

Нина не ответила сразу.И от этого стало только хуже.

-Я хочу сказать, - наконец произнесла она, - что тебе лучше быть готовой к тому, что на этой церемонии все будут смотреть не только на меня.

Элина молча уставилась на закрытую книгу.

-Вернёмся к истории,- Нина выпрямилась на стуле,- после смерти королевы её наследником стал их общий с Лореном сын – Виктор Ауреллиан, но пока он не дорос до нужного возраста, регентом был брат королевы Селестины – Элиас Ауреллиан.

-А что было с Лореном?

-Элиас его убил в ту же ночь, что была убита королева.

-Ты же говорила, что убийство в вашем мире страшный грех.

-Всё верно, Элиас сейчас является носителем проклятия.

-Проклятия?

-Когда фея убивает другую фею, она обретает тёмную метку. С этого момента проклятие распространяется не только на неё, но и на всех её потомков. Такая фея становится бессмертной и не меняется внешне до тех пор, пока не умрёт от руки человека, который по-настоящему её любит. Убийца в этом случае считается не преступником, а Освободителем, поэтому не несёт проклятия. Вместе со смертью проклятого исчезает и тёмный статус его потомков.

Элина несколько секунд молчала, пытаясь уложить услышанное в голове.

-Подожди. То есть если кто-то убил фею, он становится проклятым. А если кто-то убил уже проклятого - он вроде как герой?

-Освободитель, - поправила Нина.

-Да какая разница? Звучит всё равно странно.

Нина чуть заметно пожала плечами.

-Это не вопрос справедливости. Это вопрос древних законов.

-У вас тут все самые неприятные вещи почему-то называются древними законами.

-Потому что так проще объяснять то, что никто уже не может изменить.

Элина нахмурилась и снова посмотрела в тетрадь, где рядом с именами Селестины и Лорена уже появились слова: «Элиас», «тёмная метка», «Освободитель».

-А как тогда Элиас убил Лорена? А если проклятого никто не полюбит?

Нина на мгновение замерла. Казалось, что она пыталась подобрать правильный ответ, но он словно отсутствовал в её голове.

-Проклятый продолжает жить.

-Вечно?

-Пока не найдётся тот, кто сможет его освободить.

Элина скривилась. Она и забыла про то, что вопроса-то было два, но это потому что ответ, что она услышала, заинтересовал её гораздо больше.

-Мило. Это точно наказание?

-Тёмная метка считается одним из самых страшных наказаний.

-А потомки-то тут при чём?

-Ни при чём, - спокойно отмерила Нина.

Элина подняла на неё взгляд.

-Тогда почему они тоже считаются тёмными?

-Потому что таковы древние законы,- услышав этот ответ, Элина возмущённо буркнула.

-Это ужасно несправедливо.

-Да.

Ответ прозвучал слишком просто. Без попытки оправдать, сгладить или объяснить. Нина давно уже приняла эту несправедливость как часть мира, в котором выросла. Элине это не понравилось ещё больше.

-И все с этим просто живут?

-Не все. Но большинство делает вид, что так и должно быть.

Элина недовольно посмотрела в потолок.

-Чем больше ты рассказываешь, тем меньше я понимаю, почему ваш мир вообще считается сказочным.

-Тебе на самом деле никто и не говорил, что он сказочный.

Нина снова рассмеялась, но почти сразу снова стала серьёзной. Элину радовало, что иногда Нина превращалась из строгой учительницы в её ровесницу.

-Важно, чтобы ты понимала: тёмная фея не обязательно опасна. И светлая не обязательно добрая.

Элина медленно опустила взгляд. Почему-то в голове сразу всплыл Ник. Его спокойное сосредоточенное лицо.

-Ник ведь тоже тёмный? - вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Нина осмотрела её выражение лица.

-Не знаю, как ты узнала, но почему ты спрашиваешь?

-Просто спрашиваю.

-Ты часто так говоришь, когда вопрос совсем не простой.

Элина раздражённо постучала ручкой по тетради.

-Нина.

Та немного помолчала, обдумывая, сколько можно рассказать.

-Семью Гринов считают тёмной.

Элина почувствовала, как что-то внутри неприятно сжалось.

-«Считают»?

-Да.

-А на самом деле?

-На самом деле не все истории доходят до нас в правильном виде.

-Опять эта фраза.

-Потому что она всё ещё правда.

Элина замолчала.

Нина провела ладоньюпо потёртой обложкекниги.

-Ник не такой, каким его привыкли видеть.

-А каким его привыкли видеть?

-Удобным виноватым.

Элина нахмурилась.

-За что?

-За прошлое своей семьи. За чужие ошибки. За то, что на нём проще поставить отметку, чем разобраться.

Элина медленно провела пальцами по краю страницы тетради. Её раздражала эта система. Раздражали правила, в которых кто-то мог родиться уже виноватым. Раздражало, что всё это говорилось таким спокойным голосом, будто речь шла не о живых людях, а всего лишь о строках в учебнике.

-Он знает, что ты так говоришь о нём? - спросила она.

-Ник вообще редко интересуется тем, что о нём говорят.

-Мне кажется, что ему не всё равно.

Нина чуть улыбнулась.

-Ты знаешь его десять минут, не думаю, что ты хорошо его изучила.

Элина почему-то сразу вспомнила, как он смотрел на неё тогда – резко, видя больше, чем должен был. И как легко у него получалось исчезать из разговора, оставляя после себя больше вопросов, чем ответов.Нина снова открыла книгу уже на другой странице.

-Продолжим?

Элина посмотрела на аккуратные строчки, на чужие даты и имена, которые почему-то становились всё ближе к ней самой.

-У меня есть выбор?

-Формально - да.

-А на деле?

-На деле – нет.

Элина тихо выдохнула и снова взяла ручку.

-Ладно. Давай дальше.

Нина продолжила рассказывать дальше – про Виктора, регентство Элиаса, первые годы после смерти Селестины и то, как двор постепенно учился жить без феи света.

Элина честно пыталась слушать.

Она даже записывала отдельные даты и имена, подчёркивала важные слова, иногда задавала вопросы, но мысли всё равно возвращались к Нику. К удобному виноватому. Почему-то именно эта фраза застряла сильнее остальных. Элина знала его совсем недолго. Слишком недолго, чтобы делать выводы. И всё же ей не нравилось, как легко в этом мире на человека можно было повесить чужую историю и заставить носить её так, будто он сам её выбрал.

Элина опустила взгляд в тетрадь, где среди чужих имён теперь появилось ещё одно – не записанное, но всё равно стоявшее между строк.

Ник Грин.

И почему-то ей казалось, что к нему в этой истории вопросов будет не меньше, чем к Селестине, Лорену и всем древним законам вместе взятым.

***

День церемонии наступил слишком быстро.

Элина даже не успела, как следует понять, в какой момент учебные записи, разговоры о древних законах и неприятные мысли о Нике сменились платьем, заколками и мамиными попытками заставить её хотя бы немного поесть перед выходом.

Голубое платье выбрала Ирина. Сама Элина, скорее всего, взяла бы что-нибудь проще – менее заметное, менее открытое, менее торжественное и точно не такое, в котором хотелось всё время проверять, не слишком ли прямо она стоит. Но мама уверенно сказала, что этот цвет ей идёт, и спорить с ней Элина не стала.

Платье оказалось лёгким, почти воздушным. Ткань мягко скользила по коже, а при движении чуть переливалась, будто в ней тоже спрятали тонкие нити феерии. Волосы Элине убрали аккуратнее обычного, оставив несколько прядей у лица, и какое-то время она смотрела на своё отражение так, словно видела не совсем себя. Слишком заметная.

И вот она вернулась снова в это место. В то самое место, где была в прошлый раз. Высокие своды уходили куда-то вверх, теряясь в мягком золотом сиянии. Каменные стены казались живыми из-за тонких линий света, которые тянулись по ним, переплетались между собой и исчезали под резными арками.

Элина поправила очки и постаралась не дышать слишком глубоко. Очки всё ещё казались чужими на лице, но без них мир фей расплывался. С ними же всё было слишком чётким.

Рядом стояла Нина. Такая же нарядная, собранная, почти непривычно серьёзная. В её образе не было ничего лишнего, но именно поэтому она выглядела особенно красиво: аккуратная причёска, светлая ткань платья, тонкие украшения, спокойная осанка. Только пальцы иногда чуть сильнее сжимали ткань подола, выдавая, что сама Нина тоже волнуется. Элина заметила это и почему-то сразу почувствовала себя менее одинокой.

Нина стояла достаточно близко, чтобы это выглядело случайностью, но Элина понимала: она специально не отходила. Поддерживала. Не словами, не лишними вопросами, а просто своим присутствием рядом. И это помогало. Немного.Потому что вокруг было слишком много глаз. Слишком много лиц, повёрнутых в их сторону.

Кто-то смотрел открыто, без всякого стеснения. Кто-то переговаривался вполголоса, бросая быстрые взгляды через плечо. Кто-то делал вид, что осматривает на архитектуру здания, но всё равно возвращался взглядом к ней.

Она чувствовала это почти кожей. Оценивающие взгляды скользили по платью, по очкам, по её лицу, по спине – туда, где под тканью и чужим вниманием снова начинало тянуть знакомое напряжение.

Элина выпрямилась. Именно об этом её предупреждала Нина. Не хватало ещё показать им, что ей не по себе. Сегодня всё вокруг специально пыталось напомнить ей, что она здесь чужая. Не из этого мира, не из этих семей, не из этих правил. Но при этом все почему-то смотрели на неё так, словно она уже успела стать частью чего-то важного.

И это раздражало сильнее всего. Она не просила ни крыльев, ни пророчеств, ни чужих тайн. Не просила, чтобы её обычная жизнь начала расползаться по швам.

Нина чуть заметно коснулась её локтя. Элина не повернула головы, но поняла этот жест правильно.

Держись.

Она медленно выдохнула и заставила себя смотреть вперёд. Церемония ещё даже не началась, а ей уже хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.

И именно тогда она увидела его.

Не сразу целиком - сначала только глаза в толпе. Спокойные, внимательные, слишком узнаваемые среди десятков чужих лиц. Ник стоял чуть в стороне, как будто и не собирался становиться частью общего шума. В тёмной одежде, с привычно отстранённым выражением лица, он выглядел так, словно оказался здесь случайно и в любой момент мог исчезнуть.

Но смотрел он на неё.

Элина почему-то почувствовала, как внутри стало немного легче. Совсем чуть-чуть. Ведь среди всех этих оценивающих взглядов появился один, который не пытался сразу решить, кто она такая и насколько опасна.

-Можешь не делать вид, что не заметила, - тихо сказала Нина рядом.

Элина моргнула и подняла на неё голову. Именно сейчас хорошо почувствовалась их разница в росте. Элина буквально упиралась носом Нине в плечо.

-Что?

-Ника.

-Я не делала вид.

-Конечно.

В голосе Нины было слишком много спокойного знания, и это сразу начало раздражать. Элина снова посмотрела вперёд, стараясь не искать его взгляд слишком явно.

-Вы же знакомы. Логично, что он здесь. Он пришёл на твою церемонию.

-Формально да, - Нина чуть поправила рукав платья. - Он, конечно, сказал, что придёт ради меня. Всё-таки давно знакомы.

-Ну вот.

-Но перед этим он спрашивал о тебе.

Элина замерла.

-Что?

Нина даже не повернулась, но уголки её губ едва заметно дрогнули.

-Спрашивал, как ты. Придёшь ли. Как справляешься.

Элина почувствовала, как щёки предательски начали теплеть.

-Просто из вежливости.

-Ник и вежливость – это довольно редкое сочетание. Похоже, его просто кто-то зацепил.

Элина открыла рот, чтобы ответить что-нибудь дерзкое, но ничего подходящего почему-то не нашлось. Она только отвернулась, делая вид, что рассматривает светящиеся линии на стенах.

-Не выдумывай.

-Я и не выдумываю, - прошептала Нина, слегка наклоняясь к уху Элины. - Я просто наблюдаю.

Элина издала недовольно смешок, но всё равно не смогла удержаться и снова посмотрела в сторону Ника. Он всё ещё был там. И всё ещё смотрел на них. На этот раз, когда их взгляды встретились, он едва заметно кивнул. Почти ничего. Но Элина почему-то смутилась ещё сильнее.

Она хотела бы сказать, что ей совершенно всё равно, спрашивал Ник о ней или нет, пришёл он сюда ради Нины или всё-таки из-за неё. У неё и без этого было достаточно проблем: крылья, феерия, церемония, взгляды, мир, который для неё абсолютно новый. Ей хватало. Ещё какие-то непонятные чувства к малознакомому парню были бы уже лишними.

Но именно поэтому это раздражало сильнее.

Потому что, сколько бы Элина ни убеждала себя, что ей не до этого, мысли всё равно иногда возвращались к нему. К его спокойному голосу. К взгляду небесно-голубых глаз.

Возможно, дело было вовсе не в нём самом, а в том, как он фехтовал. В его движениях было что-то слишком точное, собранное, почти знакомое. Не тхэквондо, конечно, совсем другая техника, оружие, другой ритм. Но Элина всё равно уловила в этом что-то близкое: контроль тела, расчёт, умение видеть следующий удар ещё до того, как он случится.

Ей нравилось наблюдать за такими людьми.

Людьми, которые не просто двигались красиво, а понимали собственное тело лучше, чем большинство понимало свои мысли.

И, наверное, именно поэтому Ник засел у неё в голове.

Не из-за взгляда. Не из-за того, как он стоял сейчас в толпе и смотрел на неё. И уж точно не из-за каких-то чувств.

Просто спортивный интерес.

Элина почти убедила себя в этом.

Ей просто хотелось однажды позаниматься с ним. Посмотреть ещё раз, как он двигается вблизи. Проверить, насколько быстро он реагирует, как держит дистанцию, где ошибается.

Да.

Именно поэтому.

И вдруг в храме стало тише. Разговоры постепенно стихли, взгляды оторвались от Элины с Ниной и повернулись к центру зала. Светящиеся линии на стенах вспыхнули ярче, собираясь в тонкие узоры под сводами.

Нина рядом выпрямилась. Элина сразу почувствовала, как её собственное волнение вернулось на место.

Церемония начиналась.

Глава 6. Шлейф прошлого

Феерия была основой мира фей. Так, по крайней мере, объясняла Нина.

Она говорила, что феерия – это то, из чего сделаны крылья; ею покрываются оболочки глаз взрослых фей после церемонии; она входит в состав древних артефактов, переходов между мирами и самого воздуха в местах, где граница между человеческим и фейским становится тоньше. Без неё феи не могли бы видеть свой мир по-настоящему, не могли бы свободно пересекать границу, не могли бы летать и удерживать связь с тем, что делало их не людьми.

На словах всё звучало почти понятно. Как очередное правило. Как странная, но всё же объяснимая часть чужой биологии и чужой магии. Элина даже записала в тетради:

Феерия – энергия/материя света, связывающая фей с их миром.

Нина, увидев эту запись, только усмехнулась и сказала, что формулировка прям человеческая. Теперь Элина понимала почему.

Потому что вживую феерия не была похожа ни на энергию, ни на материю, ни на что-то, что вообще можно было нормально записать в тетрадь. Она была слишком настоящей. И слишком нереальной одновременно.

Элина уже видела феерию раньше. В очках Нины, в переходах, в странном мерцании крыльев, в тонких линиях, которые иногда проступали там, где обычный человеческий взгляд не должен был замечать ничего. Но раньше всё это казалось скорее отдельными вспышками. Обрывками чужого мира, который показывали ей осторожно, через щель, будто боялись открыть слишком много сразу.

Сейчас же феерия не пряталась. На церемонии она раскрывалась полностью – ярче, глубже, свободнее. Всё это время Элина видела не сам свет, а только его отражение на стене. А теперь кто-то, наконец, распахнул перед ней дверь.

В храме феерия просыпалась медленно. Сначала тонкие линии света на стенах стали ярче, потом мягкое разноцветное сияние побежало по резным колоннам, по каменным аркам, по полу под ногами. Свет не просто отражался от поверхности – он будто жил внутри неё, проступал из глубины камня, как память, которую долго держали запертой.

Элина невольно подняла голову. Высоко под сводами нити феерии переплетались между собой, расходились и снова сходились в сложные узоры. Они напоминали то кружево, то тонкие ветви, то светящиеся жилы огромного живого существа. Стоило задержать взгляд на одном изгибе, как он уже менялся, вытягивался дальше, растворялся в другом узоре.

Это было невозможно запомнить. И невозможно перестать рассматривать. Феерия не сияла как лампа и не горела как огонь. В ней не было ничего резкого. Она двигалась мягко, почти осторожно, боясь разрушить собственную красоту. Иногда она становилась прозрачной, иногда собиралась в тонкие золотые линии, иногда вспыхивала разноцветными отблесками.

И, наверное, впервые с того момента, как Элина попала в этот мир, ей пришлось признать: что-то сказочное в нём всё-таки было.

Не в древних законах.

Не в проклятиях.

Не в чужих взглядах.

А вот здесь – в этом свете, который невозможно было назвать просто украшением. В том, как храм дышал вместе с ним. В том, как крылья фей вокруг отвечали на это сияние едва заметными переливами.

Феерия была красивой. До раздражения красивой. До такой степени, что Элине почти хотелось злиться на себя за то, что она всё равно смотрит. Она ведь уже решила, что этот мир ей не нравится. Что он слишком жестокий, слишком запутанный, слишком полный чужих правил и чужой вины.

Но сейчас, стоя под этим светом, она не могла отрицать очевидного. Этот мир умел быть прекрасным. И именно это почему-то пугало не меньше, чем всё остальное.

Нина стояла рядом совсем неподвижно. Это была не просто красивая традиция, не представление для гостей и не очередная странность мира фей. Для Нины церемония значила что-то важное. Что-то, к чему её, возможно, готовили всю жизнь.

Свет опускался ниже. Элина почувствовала, как Нина рядом сделала медленный вдох. Люди вокруг начали расступаться. Между рядами образовался проход. Вперёд вышла девушка, она подошла к тому самому мужчине, который оценивал Элину в первый день её посещения этого мира. Теперь она знает, что это Эйса Манон. Старший хранитель Ордена хранителей Феерии. Элина сразу его узнала. Всё та же прямая осанка, тот же тяжёлый спокойный взгляд. Ему не нужно было ничего говорить, казалось, что в этом помещении все понимали, как нужно себя вести кроме Элины.

Сегодня Хранитель был одет примерно также как и в тот день, но что-то выдавало, что всё-таки это одеяние было торжественнее. Он, молча, осмотрел вышедшую к нему фею. Феерия вокруг него стало словно плотнее, собираясь в тонкое сияющее кольцо под ногами. Никто не смел издать ни звука, словно все понимали, что это не просто праздник.

Это был закон.

Порядок.

Закон и порядок. Звучит как название криминального шоу. Мысль была настолько неуместной, что она тут же заставила себя вернуться в реальность. Для многих здесь присутствующих этот ритуал это то, что они ждали все эти годы, возможность стать миром к которому они готовились столько лет, но не для Элины. Она узнала об этом мире месяц назад, и дл неё всё происходящее, это словно пойти с бабулей в церковь, в которую она ранее ходила только по праздникам, и начать падать на колени и молиться. Это для неё всё как было чуждо в тот день, так и осталось по ощущениям спустя месяц.

Элина невольно сжала пальцы. Она почувствовала, как дыхание Нины сбилось. Вот для кого это мероприятие было по настоящему смыслом жизни последние несколько лет.

Перед «подопытной» была уже подготовленная площадка – круглый участок пола, выложенный камнем оттенка отличающегося от всего остального пола. По краям тянулись тонкие нити Фееерии, настолько бледные, что раньше Элина могла принять это за обычные узоры.

Все ждали.

Девушка остановилась в центре круга. На её лице читалась невозмутимость, словно происходящее она повторяла каждый день. Лишь дрожащие пальцы, почти как у Нины, выдавали, что это событие всё-таки имеет для неё значение. Она сложила руки перед собой. ЭйсаМанон сделал шаг назад. Словно свет софитов упал с потолка прямо на девушку. Казалось, что весь свет храма сейчас собрался над ней. Элина повернулась к Нине, но и её взгляд завороженно прикован к этому сияющему потоку.

Сначала можно было подумать, что что-то идёт не так: больше ничего не происходило. Элина, снова повернувшись к центру храма, даже решила, что пропустила что-то важное, пока отворачивалась.

Но вдруг воздух едва заметно за спиной Элины дрогнул, а руки почему-то словно обожгло. Из-за плеч девушки в центре начали проступать тонкие линии света. Сначала почти прозрачные, потом всё ярче. Они расходились в стороны, вытягивались, соединялись между собой, будто кто-то невидимый медленно дорисовывал в воздухе сложный узор. Элина раньше видела это процесс только в зеркало дома, когда сама тренировалась вызывать и убирать крылья.

Словно по совпадению, сейчас крылья за спиной Элины тоже образовывались без её усилий и желания. Сами. Она инстинктивно сжала ладони в кулаки. Жар не исчезал, наоборот, становился сильнее, собирался под кожей и начинал отдавать вверх по рукам. Она опустила их вдоль тела, стараясь не привлекать внимания. Нина не рассказывала, что так может быть, но откуда Нине точно было знать, ведь для неё самой эта церемония впервые?

В попытке отвлечься, она вернула внимание к девушке в центре, крылья которой уже полностью раскрылись. Толпа смотрела только туда. На душе от этого стало поспокойнее. Но на какое-то мгновение фееерия, кружившаяся в центре, маленькими тоненькими нитями потянулась, будто в сторону Элины. Она подумала, может ей показалось, но повернув голову, она поняла, что на неё косится Нина, и не только, но, слаба богу, кажется, все кто-то что-то заметил, быстро отогнали эту странную мысль и вернулись к церемонии.

Эйса Манон поднял руку. Девушка в центре круга расправила крылья шире. Феерия по краям площадки словно вспыхнула. Сначала она собиралась у пола – тонким сияющим ободком вокруг. Потом отдельные нити потянулись вверх, медленно почти бережно принялись вплетаться в крылья девушки.

Элина следила за каждым движением света. Крылья перестали напоминать тонкую прозрачную ткань, линии становились толще, заметнее, а между тонкими прожилками появилось мягкое внутренне сияние. Феерия их не меняла, а завершала.

Нина задержала дыхание, так словно пыталась сдержать подступающий визг. Они обе понимали, что скоро то же самое случится и с ними.

Девушка в центре опустила руки. Крылья за её спиной оставались раскрытыми, но уже не дрожали. Казалось, что они стали выглядеть тяжелее.

Теперь Эйса подошёл к ней вплотную и протянул ладонь. Следующий этап – снятие очков. Она медленно руки к лицу. Очки дрогнули в её пальцах. Она словно хотела удержать этот момент чуть дольше, чем положено.

Потом сняла их. Отдала ему. Для зрителей мир вокруг никак не изменился, но Элина уже знала, что сейчас происходит. Девушка очень быстро заморгала. Так словно пыталась отогнать наваждение.

Нити света теперь тонкими линиями тянулась с потолка к её лицу. Медленно. Слишком осознанно для простого света. Эйса сделал шаг назад. Словно щупальца феерия проникла полностью в её глаза, она подняла лицо к потолку, пытаясь помочь ей полностью заполнить её взгляд.

Как только нити затихли, девушка закрыла глаза. Девушка как будто ждала, как феерия устроится хорошенько внутри. Она набрала воздухгрудью и раскрыла глаза. Для зрителей не произошло ровным счётом ничего, но по выражению лица девушки стало понятно. Форма пространства для неё не изменилась, изменилась глубина. Очки были больше не нужны.

Эйса Манон не следил за этой сценой, он спокойно относил очки девушки к каменной трибуне и оставил их там. После он вернулся к центру, когда девушка уже могла смотреть на него без труда и побочных инструментов. Она стояла и ждала его. Он встал снова перед ней на небольшом расстоянии, но, всё ещё не касаясь границ круга, и протянул ей руки.

Девушка медленно вложила свои ладони в его. Сначала ничего не произошло. Только короткий контакт. Потом на глазах у всех её потянуло вверх. Не рывком, скорее так будто само пространство перестало держать её вес.

Ноги оторвались от пола, сначала чуть-чуть. Потом выше. Эйса держал ее за руки ровно, без усилия лишь направляя. Воздух вокруг них все также дрожал, но сейчас чувствовалось, что им не представляет труда поднять девушку в воздух.

И вот она сама опустила себя плавно вниз. Ноги коснулись камня, и круг вокруг неё потух. Крылья затихли, но форму сохраняли, такие плотные, светящиеся, настоящие. Эйса отпустил её руки.

Словно по внутреннему сигналу линии света начали расходиться в стороны. Они не разрушались, просто становились частью пространства. И вот девушка стояла уже без крыльев.

К центру зала уже выносили четыре предмета.

Четыре символа.

Четыре стихии.

Огонь – в тонкой чаше тлел уголёк.

Вода – в круглом сосуде, спокойная, прозрачная.

Земля – тонкая пластина с небольшим количеством черной почвы.

Воздух – сфера, внутри которой, казалось, не было ничего кроме небольшого количества песчинок на дне.

Служители Ордена Хранителей разместились с разных сторон вокруг девушки. Девушка ни секунды не стала ждать и уверенно двинулась, так словно знала маршрут заранее. Не выбирая, не сомневаясь. Опустила ладонь к сфере. Песчинки внутри сорвались со своих мест и начали метаться по кругу, закручиваясь в потоки, образуя сложные вихри.

Воздух.

Сначала – один хлопок. Потом ещё. И в следующую секунду зал разразился аплодисментами. Не громкими до хаоса, а чёткими, выверенными.

Кто-то кивал. Кто-то смотрел с заметным одобрением. Девушка убрала руку со сферы и к ней тут же подскочили родители, они всучили ей в руку небольшое колечко и принялись одобрительно обнимать.

Эйса Манон строгим и смиренным взглядам привёл их в чувства, и они поспешили удалиться с центра. Элина не успела осознать происходящее, как вперёд выдвинулась уже следующий молодой человек. Рядом Нина выдохнула чуть тише остальных. На её губах появилась лёгкая улыбка. Короткая сдержанная. Но настоящая. Казалось, что ей стало легче.

Дальше всё повторялось. Не одинаково. Кто-то сразу после того, как феерия окутала их крылья, старались взлететь без помощи Эйсы, кто-то выбирал и показывал чудеса других стихий, кто-то вообще старался красоваться.

Но основные этапа: крылья снова появлялись, феерия снова их окутывала, очки снова снимались, глаза снова наполнялись светом. И каждый раз храм реагировал одинаково – ровным, выверенным откликом, как будто так было устроено всегда.

Элина была обычным наблюдателем, она уже вовсе забыла, что тоже должна была скоро повторить этот же ритуал.

Когда вызвали в центр круга Нину, её словно вернуло в реальность. Подруга шагнула уверенно ровно, так словно какое то время назад не переживала. Вся церемония снова повторилась, но в этот раз Элина не заметила, как всё это время стояла с задержанным дыханием.

В момент, когда Нина снимала очки, на секунду Элина поймала её быстрый взгляд. Сначала было чувство, что ей показалось, но когда после пробы крыльев она снова посмотрела на Элину и широко улыбнулась, сомнения были откинуты.

Элина почувствовала, как внутри что-то отпустило. Радость пришла резко. Настоящая. Без примесей тревоги. Она даже не поняла, в какой момент улыбнулась в ответ.

Но почти сразу улыбка исчезла, пришло осознание, что скоро её очередь, а Нина уже отдалялась с матерью в другое место, подальше от Элины, и вот она осталась без немой поддержки.

Очередь до неё дошла быстро. Слишком быстро.

Элина даже не успела поймать момент, когда шагнула вперёд как на автомате. Она вошла в круг. Свет вокруг сразу изменился. Феерия не двигалась резкой, она плотно прижималась к коже, к спине, к дыханию.

Крылья появились. Не как чудо. Как факт. За спиной. Элина уже забыла времена, когда её настораживало это натяжение за спиной и удивляло само наличие у неё крыльев.

Она раскрыла их пошире и легко выдохнула. В голове ещё таилась мысль, что она облажается в чём-то, но славно, что не на этом этапе. Когда феерия принялась укреплять их, Элина не почувствовала разницы. Только когда эта процедура закончилась, ей показалось, что сзади стало немного тяжелее. Но это было лишь легкая пробежавшаяся мысль, которую отогнала протянутая к ней рука Эйсы Манона.

Очки были сняты без лишних движений. Она уже знала, что произойдет, мир также исказился, как и в первый раз. Но как только размытость пространства стала вызывать у неё раздражение, она почувствовала как что-то вторгается ей в глаза. Словно ей заливали туда капли для проверки зрения у окулиста, только эти капли были тёплые, даже горячие. От этого неприятного чувства она закрыла глаза, но даже так эта «жидкость» продолжала заливаться.

Было это не долго, как только она это поняла, Элина моргающими движениями открыла глаза. Всё было прямо таким же, как в очках, только вот слепых зон, которые появлялись, когда она косила глаза в бок, более не было. Это она благополучно сразу проверила.

Полёт начался сразу. Без команды, без усилия. Просто как только она вложила ладони в руки Эйсы Манона, и лишь задумалась о мысли, чтобы взлететь, её подняло. Сначала на несколько сантиметров ноги оторвались от пола. Потом немного повыше. Крылья держали её ровно, без дрожи. Воздух не сопротивлялся. На секунду на душе стало очень спокойно, она не чувствовала такого спокойствия уже очень давно.

Она ощущала это не как победу, а как состояние, в котором тело, наконец, поняло её.

Эйса держал её руки не долго. Только слегка направил и потом отпустил. Она посчитала, что это знаки опустилась на землю. Мягко. Как будто земля была не концом, а продолжением движения. Видимо он ожидал не этого, и в глазах мелькнуло небольшое разочарование, но Элина посчитала, что ей показалось.

Элина лишь подумала о том, чтобы убрать крылья, но они сложились сами. Не резко, сохраняя форму, словно полностью не хотели исчезать.

В следующий миг Хранители окружили её также, как каждого до этого, но в предыдущие разы казалось, что стихию, которая будет принадлежать фее, выносили словно поближе к ней, сейчас все они стояли на равномерном расстоянии от неё.

Элина почувствовала, как её уши принялись краснеть. За каждым её шагом сейчас наблюдали особенно внимательно. Она не пошла к сфере, потому что знала, что стихия Нины ей не подойдёт. Они как-то проверяли это. Осталось три варианта. В голове крутилось лишь одно – что же ей подойдёт больше. Куда пойти в первую очередь. Почему-то она решила, что вода ей нравится больше всего.

Она шагнула в сторону круглого сосуда. Прислонила руку к горлышку. Элина видела до этого, как это делали феи этой стихии. Она тяжело вздохнула и подождала пару мгновений. Но…

Ничего не произошло. Она разочаровано нахмурилась. Сейчас Элина была готова провалиться сквозь землю. Слышались по сторонам расстроенные вздохи, она не знала, как поступить дальше. Её ноги её словно не слушались. Хотя она слишком долго уже стояла у ошибочной стихии.

Но тут все лица повернулись к входу. Неловко, так словно он сам не решил имеет ли право заходить сюда, шагнул в зал юноша. Элина смогла разглядеть лишь светлые, почти золотые волосы слегка растрёпанные. Она поймала себя на мысли, что её короткие волосы, хоть и подлиннее чем у него,уложены примерно также если их не причёсывать.

Он остановился на входе и замер. Этого хватило, чтобы окружающие как по щелчку пальцем поклонились ему.

Элина воспользовалась замешательством окружающих и шагнула к тонкой чаше с угольком. Она аккуратно протянула к нему руку. Несколько секунд не происходило ничего, и она уже собралась отправиться к пластине, лишь бы успеть, пока публика отвлечена, но уголёк словно услышал её мысли и дрогнул. Сначала это было едва заметно, так если бы внутри него что-то проснулось. Тонкая красная искра пробежала по поверхности, задержалась… и уголь начал светиться изнутри.

Тепло не стало жечься, лишь слегка обволакивало теплом руку. Когда Эйса Манон вернул своё внимание к ней, появилось пламя. Без дыма. Без вспышки. Просто огонь, который мягко поднялся над чашей.

Зал будто «сорвался». Кто-то выпрямился, не скрывая удивление, несколько фей переглянулось и зашепталось. Хранитель, что держал чашу тоже не скрывал замешательства, он провёл рукой над угольком и потушил его. Ещё какое-то время были слышны громкие перешёптывания, пока юноша, который прервал церемонию до этого не начал хлопать. Все словно подхватили, и зал разразился аплодисментами. Юноша направился к Элине. и ему никто не преграждал путь, словно по магии все отступали ещё до того как он оказывался на расстоянии вытянутой руки от них. Он подошел к ней на безопасном расстоянии.

-Юная мисс, королевская семья Ауреллиан приветствует тебя в нашем мире. Мы очень рады, что в мире фей снова появилось такое редко явление как земная фея,- он говорил это в зал, но взгляд был его прикован к Элине,- и так как такое произошло впервые за несколько столетий,- он принялся что-то судорожно искать в кармане своего белоснежного костюма,- мы хотим подарить тебе реликвию королевского дома.

Он протянул ей маленькую темную коробочку и открыл её без лишних жестов. Хотя по тому, как дрожала рука держащая коробочку, было понятно, что он произносит речь не часто.

Внутри лежало кольцо. На секунду, мысль, что кто-то из королевской семьи дарит ей кольцо и со стороны это выглядят как предложение, промелькнула в её голове, и Элина усмехнулась. Но она понимала для чего это кольцо. Как и всем предыдущим феям, проходящим церемонию, родные дарили кольцо – ключ к проходу в мир фей, ей тоже такое полагается. Просто родных в этом мире у неё не было. И она понимала, что это большая честь, что эту вещь ей дарит королевская семья.

Она аккуратно поклонилась:

-Я признательна вам за этот дар.

Рука юноши всё ещё была выставлена вперед, а она всё ещё находилась в полупоклоне, когда услышала шёпот:

-Тебе лучше это взять из моей руки, пока сцена не стала наиболее неловкой.

Она подняла голову и увидела его добрую улыбку, не выражающую ни капли насмешки. Элина в это же мгновение забрала из руки коробочку и выпрямилась. Но рука парня никуда не убралась. Она легко поклонился ей в ответ и протянул руку ещё ближе к ней.

-Позволите ли вы принцу Руфусу Ауреллиану вас сопровождать в этот вечер?

Элина на секунду посмотрела в толпу, где стоял Ник, его брови были нахмуренны, но, поймав её взгляд, он ей утвердительно кивнул. Элина издала смешок. Словно разреши. Как будто она у него спрашивала. Она вложила свою ладонь в руку принца. И он уверенно направился как раз в сторону Ника.

Толпа принялась шептаться ещё громче, но церемония должна была продолжаться. Поэтому Эйса Манон оглядел зал строгим взглядом и все затихли. Элину сейчас ничего не волновало, кроме того, что её вели прямиком к расплывшемуся в самодовольной улыбке Нику. Она покосилась на принца, но, проследив за направлением его взгляда, стало ясно, он действительно был нацелен именно туда. Только не к Нику а к его соседке Елене. До этого Элина не замечала, что она стояла прямо рядом с Николасом. Внутри что-то кольнуло, но было поздно размышлять об этом чувстве, ведь они стояли прямо напротив парочки.

Елена стояла в красном платье, которое сразу притягивало взгляд – глубокий, насыщенный оттенок ткани выглядел так, будто в нём застыло живое пламя. Материал мягко облегал её фигуру, подчёркивая осанку и уверенную линию плеч, а лёгкий блеск на ткани усиливался при каждом движении, будто платье реагировало на свет вокруг.

Она держалась спокойно, почти безупречно. Но сейчас в её спокойствие чувствовался не холод как в первую встречу, а уверенность в себе, которая не нуждалась в демонстрации. Её взгляд был прямой, слегка прищуренный, внимательный – такой, который не просто смотрит, а оценивает и сразу запоминает. Такой же взгляд был у Ника в первую их с Элиной встречу. Именно сейчас она заметила их сходство, хоть они и не были кровными родственниками.

-Елена, Николас, рад вас видеть тут, - Руфус не отпускал руку Элины,- я думал, вы не любите такие мероприятия.

-Не люблю. Это Ник сюда меня притащил,- Елена расслабила лицо и уже смотрела на принца с радушной улыбкой.

Ник видимо смутился и пихнул её локтем. Она лишь продолжила, но уже обратившись к Элине:

-Значит, ты тоже огонь.

Кто бы мог сомневаться, что у Елены может быть какая-то другая стихия. Ведь если нужно было бы описать огонь – она бы описала бы Елену.

-Если честно не удивлён,- Ник присоединился.- В нашу первую встречу я почувствовал в тебе этот огонь.

Элина смущёно отвела глаза.

-Юная мисс, могу ли я вам пока что отпустить?- только сейчас она поняла, что они с Руфусом всё ещё держат руки сложенные вместе.

Элина сама убрала руку и тихо рассмеялась. Почему от этой ситуации Элина наоборот не испытывала смущения. Видимо даром смущать в компании владел больше всего Ник.

-Вы можете звать меня просто Элина, Ваше Высочество.

-Тогда ты, Элина, зови меня просто Руфус,- он принялся чесать волосы на затылке.

-Быстро ты переходишь на «ты», Руф,- Елена слегка нахмурилась.

-Словно ты когда-то обращалась к нему не на «ты»,- Ник плавно переместился и встал по правую руку Элины, тогда как Руфус продолжал стоять по левую.

На миг показалось, что уверенная в себе Елена смущено фыркнула. Но Руфус тут же направил руку к её носу и слегка щелкнул по нему.

-Нечего дуться, кажется, очевидно, кто в нашей компании претендует на общение с Элиной.

Одной фразой он всполошил всю компанию. Николас, покраснев, потянулся над головой Элины пихнуть принца в плечо, Элина прислонила ладонь к медленно вспыхнувшим щёкам, Елена с хитрой улыбкой покосилась на Ника, сдерживая смех. Лишь Руфус стоял довольный своей выходной и не отводил взгляда от Елены. Со стороны было всё ясно, что происходило в этой необычной компании, только им самим было ничего не понятно, ну или они делали вид, что ничего не понимали.

Сейчас Элина в окружении высоких молодых людей впервые почувствовала себя лилипутом. Нина, конечно, была её выше порядком на голову, но по обе стороны стояли прекрасные мужчины, которым она была по локоть, а перед ней красовалась роскошная длинноногая Елена, которая была ещё и на каблуках на одном уровне с парнями. Именно так наверно чувствовали себя феи из сказок. Но данная мысль сейчас вызывала лишь смех, ведь феи сейчас были вокруг неё, и она сама ей являлась.

-Почему ты не надела кольцо?- резко сменил тему принц.

-А надо было?

-Я думаю, все ждали именно этого. Это кольцо моей бабушки.

Сопоставив в голове дважды два, Элина выпалила:

-Королевы Селестины?!

Парочка лиц повернулись к ним и готовились шикнуть, но приметив компанию принца, вернули своё внимание к церемонии.

-О, ты уже осведомлена. Кто твой учитель?

-Нина Вайлар,- Элина только открыла рот, но Ник опередил её с ответом.- Я думал это уже все обмусолили в обществе. Ты в своём замке вообще все новости пропускаешь.

Руфус трагично свел брови и изобразил пальцем дорожку от слезы на щеке.

-Нинель была лучшей в школе,- принц снова обратил своё внимание к Элине.

-Тебе-то откуда знать. Ты же у нас выращенный в золотой клетке,- сказала Елена, закатывая глаза.

-Тут собрался какой-то клуб по хейту меня?- Руфус продолжал драматично изображать, что их слова его обижают, но по голосу было понятно, что он шутит.- Они если что так говорят, потому что я как принц в человеческую школу для фей не ходил. Меня типа охраняют как зеницу ока,- он снова обращался с пояснениями для притихшей Элины.

-А что такого большого мальчика могут украсть?- она хотела продолжить настрой разговора, но лица собеседников вдруг побледнели.

-К сожалению, хуже. Могут убить,- Руфус попытался улыбнуться, но получилось у него плохо.

Принц немного покосился, на Ника, но тут же отвёл взгляд. Элина только сейчас вспомнила, что по истории, что рассказывала Нина, Руфус родился не один, но его брата или сестру близнеца убили в день их рождения, а их мать навсегда отстранили от дворца и власти, посчитав, что она замешана. Чтобы разрядить натянутую атмосферу, Элина вытянула перед собой коробочку с кольцом.

В нём будто не было ничего особенного – просто металл, никаких особо узоров, и маленький красный камешек, взглянув на который было понятно, что он даже не драгоценный. Руфус заметил слегка разочарованный взгляд Элины:

-Моя бабушка по рождению не была королевой. Они с двоюродным дедушкой были бедными сиротами, поэтому кольцо ей вручал Старший хранитель из запасов Ордена. Там, к сожалению, не раскидывались реликвиями. Но сейчас это неприметное колечко является реликвией нашего мира. Так что цени его.

Элина молча кивнула. Она даже немного внутренним голосом поругала себя даже за плохие мысли, касательно подарка. Для того, чтобы продемонстрировать то, как она польщена этим даром, Элина тут же вытащила кольцо и сразу напялила его на палец.

Ничего не должно было произойти. Это просто ключ. Но вдруг воздух вокруг словно сдвинулся. Сначала она почувствовала, словно рука вспыхнула. Нет, визуально огня не появилось, просто что-то очень горячее прокатилось по руке. Потом резко сознание провалилось, голова стала тяжёлой, а в глазах вспыхнул яркий свет.

Тот же храм, то же освещение, та же рука с тем же кольцом, только стекающие вниз золотые локоны. Они стекали по плечам, по рукам, уходя дальше почти к самому полу. Это была лишь часть волос, которая покоилась поверх платья, остальная чувствовалась за спиной.

Была ещё деталь, феерия, словно по приказу, кружилась вокруг неё, так словно была щитом. Она повернула ладонь на себя, и нити света скопились небольшим сгустком прямо на ней. Элина подняла голову и увидела перед собой удивленное лицо Старшего Хранителя, но это был не Эйса Манон. Кто-то другой, но в абсолютно той же робе, что отличала его от остальных членом Ордена.

-О, Великая Феерия! Да ниспослала ты нам Швею! Да восславься твоя великая сила в веках!

Его голос раздался эхом по всему залу. Элина никогда не слышала, чтобы так кричал Эйса Манон. Поэтому она решила обернуться, чтобы проследить за реакцией публики. Но зрители абсолютно полностью отличались от того, что было раннее. Она попыталась найти в толпе глаза Ника, но её взгляд остановился на юноше, который был очень низкого роста по сравнению с окружающими, его бледно зеленый глаза в отличие от остальных выражали самый настоящий ужас. В этот момент её тело вновь обмякло, и яркий свет вновь ослепил её.

Когда снова пришло прозрение, она уже моргающее осматривала несколько обращённых к ней обеспокоенных глаз. Она почувствовала, что ноги её уже не стоят на полу, а тело её придерживал с одной стороны Николас, а с другой Руфус. Даже Елена дрожащей ладонью держала Элину за руку.

Её пальцы дрогнули, кольцо стало тяжёлым. И голова. Сначала она не поняла, почему голову словно тянуло назад. Потом пришло осознание, что тяжёлым стала не голова, а волосы. Она принялась осматриваться и увидела, что её короткие пепельные пряди словно удлинились. И не просто удлинились, они прямо таки опускались поверх платья золотыми прядями, прямо такими же как она видела только что.

Она посмотрела на Николаса, но в его глазах отражался абсолютно такой же ужас как она видела у юноши в зале.

-О Великая Феерия!- теперь Элина услышала такой же вопль, что был в наваждении, только теперь по голосу было понятно, что это кричал как никогда прежде именно Эйса Манон.

Глава 7. За закрытыми дверями

Открыть глаза было очень тяжело. Несколько секунд она пыталась понять, зачем вообще это делать. Голова казалась неподъёмной, а тело — чужим.

Потолок был незнакомым.

Несколько секунд Элина просто смотрела на него, пытаясь вспомнить, где находится. Потом память вернулась сразу — вспышками яркими и обрывочными. Длинные пряди тут же скользнули с плеч и тяжело упали рядом, напоминая, что всё это ей не приснилось.

Элина провела рукой по волосам, всё ещё не до конца понимая, как теперь привыкнуть к их длине. Они были настоящими. Она чувствовала их вес, ощущала, как они цепляются за пальцы.

Комната была просторной. Высокие окна закрывали светлые шторы, вдоль стен стояла незнакомая деревянная мебель, а на небольшом столике рядом лежали её очки.

Элина потянулась к ним, но остановилась. Теперь же они были ей не нужны.

Она посмотрела на свою руку.

Кольцо всё ещё было на пальце. Элина ещё несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь собрать мысли в какую-то последовательность, когда за дверью послышались шаги.

Кто-то остановился с другой стороны.

Раздался короткий стук.

— Элина?

Она узнала голос не сразу.

— Да?

Дверь открылась.

На пороге стоял принц Руфус, уже без прежней праздничной улыбки. Его взгляд первым делом скользнул по её волосам, затем задержался на кольце.

— Наконец-то ты проснулась.

Элина прищурилась из-за резкой головной боли.

— Где я?

— В королевском дворце.

Она несколько секунд смотрела на него, быстро моргая.

— Так… и как я сюда попала?

Руфус едва заметно отвёл взгляд.

— Это сейчас не важно…

Элина уже хотела возразить, но он продолжил:

— Тебя хотят видеть.

— Кто?

На этот раз Руфус помедлил дольше.

— Эйса Манон.

Элина недовольно нахмурилась.

— Он уже здесь?

— Ждёт в малом зале. Если ты можешь подняться…

Элина не стала его дослушивать и медленно поднялась с кровати, придерживая волосы, чтобы не наступить на них. Голова всё ещё неприятно гудела, но оставаться здесь и дальше ей хотелось ещё меньше. Руфус отошёл от двери, освобождая проход.

Она бросила последний взгляд на очки, лежавшие на столике, и вышла из комнаты.

Дверь за её спиной закрылась. За ней оказался длинный коридор. Элина невольно замедлила шаг, разглядывая незнакомое место.

Дворец оказался совсем не таким, каким она его представляла. Здесь было больше света и воздуха, широкие окна уходили почти от пола до потолка, а между ними висели тяжёлые полотна с гербами и незнакомыми символами. Светлая каменная кладка сочеталась с тёмным деревом, а под ногами мягко приглушал шаги длинный ковёр.

Руфус шёл немного впереди, не торопя её.

Элина молча следовала за ним, всё ещё пытаясь привыкнуть к мысли, что теперь находится внутри настоящего королевского дворца. И понятия не имела, почему её сюда привезли.

Для Элины слова «король», «королева» и «дворец» всегда существовали где-то между сказками и уроками истории. Короли для неё были либо персонажами старых книг, либо людьми, которые жили сотни лет назад и давно остались в прошлом. Даже когда она изучала по книгам устройство мира фей, читала о правящей семье, законах и дворце, всё это оставалось чем-то теоретическим.

Знать, что дворец существует, и идти по его коридорам — совершенно разные вещи.

Элина всё ещё с трудом принимала сам факт, что всё это настоящее. Что за этими стенами действительно живёт королевская семья, что где-то здесь принимаются решения, о которых она ещё несколько дней назад даже не подозревала, а слово «принц» относится не к сказочному персонажу, а к человеку, который сейчас идёт в нескольких шагах от неё.

Они остановились у высоких двустворчатых дверей. Руфус постучал один раз и, не дожидаясь ответа, открыл их.

Эйса Манон стоял у окна, спиной к ним. В отличие от церемонии, теперь на нём не было торжественного одеяния, и от этого он казался ещё строже. Услышав шаги, он обернулся и несколько секунд молча смотрел на Элину.

Его взгляд остановился на её волосах.

— Проходи, Элина. Нам нужно кое-что обсудить.

Элина вошла внутрь, и Руфус остался снаружи. Дверь за её спиной закрылась, отрезая их друг от друга. И, по непонятным для Элины причинам, с Руфусом, которого она не так уж долго и знала, ей было спокойнее, чем без него.

Эйса сел в кресло и указал ей на такое же напротив.

— Садись.

Элина плюхнулась в него. На столе перед ней лежала раскрытая книга, рядом — несколько листов с записями, которые, судя по всему, успели подготовить ещё до её появления.

Она перевела взгляд с бумаг на Эйсу.

— Вы знали, что со мной может такое произойти?

— Нет, — он тяжело вздохнул, — но после церемонии у нас появилось гораздо больше вопросов, чем было до неё.

Эйса провёл пальцами по краю лежавшего перед ним листа, словно ещё раз просматривал уже знакомую информацию.

— Начнём с кольца.

Элина опустила взгляд на свою руку.

— Мне сказали, что оно принадлежало Селестине.

— Оно принадлежало королеве Селестине Ауреллиан.

Он интонацией подчеркнул в речи слово «королеве». Элина подняла глаза.

— И теперь оно принадлежит мне. Это какой-то эффект от кольца? — она приподняла волосы ладонями в его сторону.

Эйса ненадолго замолчал. Он посмотрел изучающе на её волосы.

— Изначально предполагалось, что это будет просто символический подарок первой земной фее за долгое время, получившей доступ в наш мир. Но то, что произошло после того, как ты его надела, не было запланировано.

Элина снова посмотрела на кольцо.

— Ну и что именно произошло?

— Ты, наверняка, видела воспоминания.

— Я не уверенна, но возможно.

— И ты увидела не свои воспоминания, — Эйса покачал головой.

Элина нахмурилась.

— И что же это значит?

Эйса ненадолго отвёл взгляд к окну.

— Пока ничего определённого. Но есть одна версия, которую сейчас рассматривают всерьёз.

— Какая?

Он снова посмотрел на неё.

— Что ты можешь быть Швеёй. — Он дал ей минуту переварить эту информацию и, заметив замешательство в её глазах, продолжил: — Ты же знаешь, кто такая швея?

— Я слышала это слово от Нины, — Элина немного помолчала. — Швея — это фея, которая способна создавать новую феерию. Не просто пользоваться той, что уже существует, а буквально плести её.

Эйса кивнул.

— Что ещё?

— Насколько я поняла, это очень редкий дар. Последней Швеёй была Селестина. — Заметив небольшое раздражение, мелькнувшее в глазах Эйсы, она уточнила: — Королева Селестина Ауреллиан.

— Верно.

Элина посмотрела на него внимательнее.

— Из-за появившихся волос вы решили, что у меня есть какая-то супер-способность?

— Я лишь сказал, что это одна из версий.

— Как я могу быть Швеёй, если я никогда даже не подавала намёка на то, что я умею плести феерию за всё время обучения?

—Мы пока не знаем, умеешь ли ты.

— Тогда почему вы вообще решили, что я Швея?

Эйса посмотрел на кольцо.

— Из-за него.

— Кольца?

— Кольцо королевы Селестины Ауреллиан не должно было вызвать у тебя никаких воспоминаний.

Элина нахмурилась.

— А волосы?

— Именно поэтому я и сказал, что вопросов стало только больше.

Элина несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, что именно он не договаривает. По его лицу ничего нельзя было прочитать, но ощущение недосказанности никуда не исчезало.

— И что теперь?

Эйса сложил лежавшие перед ним бумаги.

— Пока мы не выясним, что произошло во время церемонии, тебе придётся остаться во дворце.

— Простите?

— Это приказ короля.

От этих слов внутри неприятно кольнуло.

— А если я не хочу?

— Тогда тебе придётся объяснить свой отказ королю лично.

Элина недовольно откинулась на спинку кресла. Спорить с человеком, который даже не планировал вступать в спор и знал, что решение уже принято, было бессмысленно.

Эйса уже поднялся, когда вдруг остановился.

— Когда у тебя было день рождения?

Элина удивлённо посмотрела на него.

— Двадцать пятого мая.

— Точно?

— Вы думаете, я забыла собственный день рождения?

Эйса едва заметно кивнул.

— Понятно.

И, не объяснив, зачем вообще задал этот вопрос, вышел из комнаты.

Элина ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь.

В голове неприятно крутилась последняя часть разговора.

День рождения.

Почему именно сейчас?

Она машинально посмотрела на кольцо, потом на свои волосы и тяжело вздохнула.

За последний месяц вопросов стало столько, что один лишний уже ничего не менял.

Элина вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Руфус всё ещё стоял у стены неподалёку. Стоило ему увидеть её лицо, как улыбка исчезла.

— Судя по выражению твоего лица, разговор прошёл не слишком приятно.

— Меня оставляют во дворце.

— Я уже в курсе.

Элина посмотрела на него с лёгким раздражением.

— Конечно в курсе. Это же приказ твоего отца.

— Тоже верно.

Руфус усмехнулся.

— Пойдём?

— Куда?

—Я хочу кое-что тебе показать, до того как показать тебе твою комнату.

Элина подозрительно прищурилась.

— После сегодняшнего дня слово «показать» меня почему-то совсем не успокаивает.

Руфус развернулся и пошёл по коридору. Элина нехотя последовала за ним.

— Ну и что же хочешь мне показать?

—Сначала я хотел бы убедиться, что ты вообще способна нормально ходить после того, что произошло.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Элина покосилась на него. Руфус действительно выглядел серьёзным.

Они прошли ещё несколько коридоров, прежде чем он заговорил.

— Раз уж тебе всё равно придётся остаться здесь, отец решил, что ты не должна просто сидеть во дворце и ждать, пока взрослые разберутся со своими догадками.

Элина сразу насторожилась.

— И что он придумал?

— Обучение.

— Опять? Чему в этот раз?

— Твоим новым способностям, о которых мы хотя бы знаем.

Элина нахмурилась.

— Это звучит подозрительно расплывчато.

— Тогда конкретнее. Тебе нашли наставников по магии огня и фехтованию.

Элина остановилась.

— Фехтованию?

Руфус обернулся.

— Да. Это базовый навык местных.

И почему-то именно на этом слове выражение его лица стало немного веселее. А у Элины в голове всплыл образ тренирующегося Ника. Это секундное наваждение она быстро отогнала.

— И кто будет меня учить?

Руфус сделал ещё несколько шагов, прежде чем ответить:

— Елена займётся огнём. Она прекрасно им владеет.

Элина кивнула, ожидая продолжения.

— А фехтованием?

Руфус посмотрел на неё.

— Ник.

Почему-то именно этого имени она совершенно не ожидала услышать. На секунду Элина даже задумалась, не прочитал ли Руфус её мысли раннее и не сказал это в шутку.

— Ник Грин?

— А ты знаешь другого Ника?

Она закатила глаза.

— Нет.

Руфус едва заметно усмехнулся.

— Тогда вопрос исчерпан. Ник один из лучших фехтовальщиков среди молодых ребят. Да и я предложил именно их кандидатуры отцу, потому что ты их хотя бы знаешь. Просить кого-то другого, ещё больше тебя тут напрягать.

Элина снова пошла рядом с ним, стараясь не показывать, что новость неожиданно вызвала у неё совершенно несвоевременное чувство облегчения.

Спортивный интерес.

Она уже решила это для себя.

Элина некоторое время молчала, переваривая услышанное. Ещё недавно она тренировалась в привычном зале, а теперь ей предлагали заниматься фехтованием во дворце, да ещё и с человеком, который вызывал у неё эти странные чувства.

— А домой я когда вернусь?

Руфус не ответил сразу.

Элина сразу заметила эту паузу.

— Руфус?

— Пока не знаю.

— Как это — не знаешь?

Он посмотрел на неё через плечо.

— Пока не будут выяснены обстоятельства твоей церемонии, тебе лучше оставаться здесь.

Элина почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— А мои родители знают?

— Им сообщили.

— И что же им сообщили?

Руфус снова замолчал.

— Что же им сообщили, Руфус?

— Что ты останешься во дворце до окончания расследования.

Она медленно выдохнула.

Значит, всё-таки это всё не шутки.

Её действительно не собирались отпускать.

— Я хочу домой.

Руфус снова остановился.

Элина редко говорила это настолько прямо. Обычно она пыталась разобраться, спорила, раздражалась, делала вид, что всё под контролем. Но сейчас сил на это почему-то не осталось.

— Я понимаю, — тихо сказал он.

— Нет, не понимаешь.

Она отвернулась, чтобы он не успел заметить, как дрогнуло лицо.

— Я просто хочу увидеть маму. Папу. Хотя бы услышать, что у них всё хорошо.

Руфус молчал. И эта тишина была хуже любого отказа.

— Тебе, наверняка, разрешат с ними связаться.

Элина снова посмотрела на него.

— Разрешат? Я не пленница.

— Я знаю.

— Тогда почему всё происходит так, будто я ей являюсь?

Руфус резко выдохнул.

— Потому что снаружи тебе сейчас опасно находиться.

— Почему? Я что, внезапно стала настолько важной?

— Именно в этом и проблема.

Он развернулся к ней.

— Элина, ты только что надела кольцо Селестины, увидела воспоминания, которые не могла помнить, и изменилась прямо во время церемонии. Ты думаешь, все присутствовавшие в храме просто разойдутся по домам и забудут об этом?

— А что им ещё делать?

— Начать искать ответы. И не все будут ждать, пока мы найдём их первыми.

В голосе Руфуса впервые за весь разговор появилась резкость.

— Ты не понимаешь, как это работает.

— А ты понимаешь?

Руфус на секунду замолчал.

— Лучше, чем хотелось бы.

Он отвёл взгляд, и раздражение в его лице на мгновение сменилось чем-то более тяжёлым.

— Я всю жизнь знаю, что значит быть мишенью. Мою двойняшку убили, когда она была ещё младенцем. После этого никто не считал, что опасность закончилась. Просто потому, что следующим мог оказаться я.

Элина замолчала.

Руфус снова посмотрел на неё.

— Поэтому нет. Ты не пленница. Но пока мы не понимаем, что именно произошло на той церемонии, я не собираюсь делать вид, что тебе ничего не угрожает.

Элина ничего не ответила.

Спорить после такого было сложно. Особенно теперь, когда она впервые услышала о прошлом Руфуса не как о строчке из истории или в вскользь сказанной шутке, а от него самого.

— Ладно, — наконец сказала она. — И куда же мы сейчас идём?

Руфус чуть заметно расслабился.

— Я хотел показать тебе, где ты будешь заниматься.

— Уже?

— Уже.

Они свернули в другой коридор, заметно тише предыдущего. Здесь почти не было окон, а двери по обе стороны были закрыты.

Наконец Руфус остановился перед одной из них.

— Здесь.

Он открыл дверь.

За ней оказался небольшой тренировочный зал. Вдоль дальней стены стояли стойки с оружием, а свободное пространство в центре было покрыто светлым деревянным покрытием.

Она невольно задержала на мечах взгляд. После всего, что произошло за последние сутки, вид знакомого оружия почему-то впервые заставил её почувствовать себя немного спокойнее. Особенно когда она вспомниламини-тренинировку с Ником.

— Ну вот здесь ты будешь заниматься, — сказал Руфус.

Элина кивнула, продолжая рассматривать зал.

— И где же мои наставники?

Руфус посмотрел куда-то ей за спину.

— Один уже пришёл.

Элина кивнула, но взгляд уже скользнул дальше — и замер.

У дальней стены стоял Ник.

Он выглядел так, будто его присутствие здесь было совершенно естественным. На нём была привычная тёмная форма для тренировок. В руке он держал тренировочный меч, лениво опираясь им на пол.

Их взгляды встретились.

Элина на мгновение вспомнила собственное обещание самой себе.

Спортивный интерес.

Кажется, теперь проверить его реакцию и технику будет гораздо проще.

Он посмотрел на Элину и на несколько секунд задержал взгляд на её волосах.

— Не думал, что увижу тебя так скоро.

— Я тоже, — ответила она.

— И как тебе дворец?

Элина огляделась.

— Пока не решила. Думаю, покупать в качестве недвижимости не стала бы.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Волосы тебе идут.

Элина машинально коснулась длинной пряди.

— Спасибо. Но я предпочитаю покороче.

— Я заметил.

Их взгляды снова встретились.

На секунду Элина совершенно забыла, что хотела сказать.

И почему-то рядом с Ником ей снова становилось немного спокойнее.

— Выглядишь так, будто тебя действительно похитили.

— А разве нет?

— Справедливое замечание.

Ник улыбнулся чуть заметнее.

Элина поймала себя на том, что тоже уже улыбается, и тут же отвела взгляд.

— Я надеюсь, я не помешала.

Элина повернула голову. В дверях стояла Елена.

Ну конечно.

Кажется, это уже начинало становиться закономерностью: где Ник — там и Елена.

— Ты опоздала, — спокойно ответил Ник.

— Всего на пару минут.

Елена подошла ближе и посмотрела на Элину.

— Ну что, будущая ученица, готова к тому, что завтра я начну тебя мучить?

— Боюсь, тебе придётся приготовиться к тому, что я непутевая ученица.

Елена усмехнулась.

— Ну посмотрим.

Она перевела взгляд на её волосы.

— Тебе действительно нужно привести себя в порядок. Они уже начали путаться.

Элина провела ладонью по длинным прядям и тяжело вздохнула.

— Принято.

Руфус, до этого молча наблюдавший за ними, наконец сделал шаг вперёд.

— Думаю, на сегодня достаточно.

Элина кивнула, но уходить почему-то не спешила. Она посмотрела на Ника.

— Тогда… до завтра.

— До завтра.

Элина первой отвернулась и направилась к двери. Уже выходя, она неожиданно почувствовала, что всё ещё ощущает на себе его взгляд.

Руфус остановился у выхода из тренировочного зала.

— Теперь тебе действительно стоит привести себя в порядок и отдохнуть. Я покажу, где ты сможешь это сделать.

Элина кивнула и поправила спутанную прядь, тут же запутавшуюся между пальцами.

Они оставили тренировочный зал позади и свернули в один из коридоров дворца. Элина уже начала мысленно прикидывать, сколько времени ей понадобится, чтобы хотя бы причесать эти волосы, когда Руфус вдруг замедлил шаг.

Навстречу им шёл незнакомый мужчина. На вид ему было едва за тридцать — чуть выше самой Элины, с бледным лицом и светлыми волосами.

— Дядя, — поздоровался Руфус, слегка кивнув.

Элина остановилась рядом, не зная, стоит ли ей поклониться или что-то сказать. Она даже не сразу поняла, что это член королевской семьи.

Парень перевёл взгляд на Элину — и неожиданно замер.

Его глаза задержались на её лице, словно он увидел перед собой не незнакомую девушку. Элина почувствовала себя неловко под этим взглядом и машинально убрала волосы назад.

— Здравствуйте?

Парень будто очнулся.

— Простите. Мне показалось, что я вас где-то раньше видел. Но, учитывая сколько я живу, это неудивительно.

Он уже собирался пройти мимо, но его взгляд вдруг остановился на кольце. Он завис на пару секунд, а затем медленно поднял собственную руку.

Элина перевела взгляд с его кольца на своё.

— У вас что такое же?

Он кивнул и снова посмотрел на её лицо. На этот раз гораздо внимательнее. А затем на её волосы.

— Понятно.

— Что?

Он будто собирался ответить, но передумал.

— Ничего. Идите. Не буду вас задерживать.

Парень сделал шаг в сторону, пропуская их. Когда они прошли, его лицо изменилось — едва заметно.

После они прошли ещё несколько поворотов, прежде чем Элина наконец не выдержала:

— Кто это вообще был?

— Элиас. Мой двоюродный дедушка. Я называю его дядей для простоты.

Элина остановилась на полшага.

— Подожди. Дедушка?

— Двоюродный дедушка, — уточнил Руфус. — Он брат моей бабушки. Королевы Селестины.

Элина несколько секунд молчала, переваривая услышанное.

— То есть я только что встретила брата Селестины?

— Да.

— Не выглядит он как дедушка

— Элиас проклят.

Элина нахмурилась.

— Точно. Тёмная метка?

Руфус кивнул.

— Он убил моего деда. Лорена Вейла. Поэтому после этого стал тёмной феей и перестал стареть.

Элина замедлила шаг.

В памяти тут же всплыли слова Нины о Селестине, Лорене и тёмной метке.

— А кольцо…

— У них одинаковые. Они же двойняшки.

Через несколько минут они, наконец, остановились у двери комнаты.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто позови слуг. Они будут рядом.

Элина кивнула.

— А ты?

— Мои комнаты в другом крыле дворца. Но если что-то понадобится именно от меня — скажи им, они меня найдут. Я тут же прибегу.

Он ненадолго замолчал, а потом добавил:

— И я постараюсь сделать так, чтобы ты смогла связаться с семьёй. Обещаю.

Элина впервые за всё время немного расслабила плечи.

— Спасибо.

Руфус мягко улыбнулся.

— Всё будет хорошо, Элин.

Она хотела ему поверить.

— Отдыхай. Завтра будет новый день.

Руфус дождался, пока она войдёт, прежде чем направится дальше по своим делам.

И вот Элина осталась одна.

Она несколько секунд просто стояла посреди комнаты. Ждала.

Что кто-нибудь снова постучит. Что Руфус вернётся. Что Нина каким-нибудь образом окажется здесь. Что сейчас кто-нибудь скажет, что произошла ошибка и ей можно отправиться домой.

Ничего не произошло.

Элина медленно выдохнула.

— Всё нормально, — тихо сказала она самой себе.

Голос прозвучал совсем неубедительно.

Она сделала несколько шагов к кровати и села на край.

Сегодня всё слишком быстро изменилось.

Утром она пришла на церемонию в голубом платье, с короткими волосами, очками и уже совершенно понятным представлением о том, какой будет её жизнь. Она уже почти смогла убедить себя, что сможет удержать свою жизнь такой, какой она и была даже с добавлением мира фей.

А теперь она сидела в королевском дворце.

С кольцом мёртвой королевы на пальце.

С волосами, которые отросли за несколько минут.

С воспоминаниями, которые не должны былы ей принадлежать.

Её объявили возможной Швеёй.

Её не отпускают домой.

Элина закрыла лицо ладонями.

Первый всхлип вырвался совершенно неожиданно.

Она тут же зажала рот рукой.

Нет.

Только не это.

Она не хотела, чтобы кто-нибудь услышал.

Не хотела, чтобы снова открылась дверь и кто-то увидел её такой.

Элина глубоко вдохнула через нос, пытаясь успокоиться, но от этого стало только хуже. Грудь болезненно сжало, дыхание сбилось, а слёзы уже невозможно было остановить.

Она уткнулась лицом в ладони, стараясь плакать как можно тише.

Плечи задрожали.

Один раз.

Второй.

Потом она уже не могла остановиться.

— Я хочу домой… — прошептала Элина сквозь слёзы.

Эти слова почему-то окончательно стёрли остатки самообладания.

Она схватилась за волосы.

Длинные, чужие.

Пальцы запутались в золотистых прядях, и Элина с силой потянула их, словно надеялась, что если сделать это достаточно сильно, всё это исчезнет.

Она дёрнула ещё раз.

Голос сорвался.

— Пожалуйста…

Волосы остались на месте.

Конечно остались.

Элина отпустила их и снова закрыла лицо руками.

Ей хотелось вернуть хотя бы что-нибудь из того, что было вчера.

Свой дом.

Свою комнату.

Мамину кухню.

Папин голос.

Лилю, которая наверняка сейчас спрашивала бы про других фей.

Она плакала уже открыто, но всё равно продолжала сдерживать звуки, прижимая ладонь ко рту.

Потому что за дверью был чужой дворец.

А внутри неё впервые за всё это время не осталось сил делать вид, что она справляется.

Сейчас она наконец позволила себе не справиться.

Не быть сильной. Не искать объяснений. Не спорить с тем, что происходило вокруг. Не пытаться убедить себя, что ещё немного — и всё вернётся на свои места.

Сегодня она просто сломалась.

И, наверное, ей это было необходимо.

Потому что утром всё снова станет иначе.

Она снова выпрямит спину. Умоется. Соберёт волосы. Посмотрит на себя в зеркало и заставит себя сделать первый шаг.

Она снова станет той Элиной, которую привыкла видеть сама и которую привыкли видеть остальные.

Той, что не отступает.

Той, что стоит обеими ногами на земле, даже когда земля под ними начинает уходить.

Сегодня она могла позволить себе упасть.

Но завтра снова поднимется.

Потому что иначе она просто не умела.

Глава 8. Между огнём и сталью

Зимний ветер выл между досок, забираясь под их тонкую одежду. У них была в сумке другая, но сил не было даже чтобы заглянуть в неё. Мальчик сидел, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовал, как голод скручивает живот. Рядом дрожала укрытая единственной у них курткой девочка. Она часто и тяжело дышала. Ей нужно было экономить силы.

В заброшенном доме пахло плесенью и сыростью.

Он смотрел на свои руки — грязные, с обкусанными ногтями, ссадинами и тонкими пальцами. Несколько дней без еды сделали своё дело. Мысли путались, во рту пересохло, а в голове крутилась одна и та же картинка: тёплый свежеиспечённый хлеб, который он давно уже не видел.

Она пошевелилась во сне, и он накрыл её ладонью, пытаясь передать хотя бы каплю своего тепла. Она была такой маленькой. Ему хотелось её защитить от всего мира, но он не мог защитить сейчас даже себя.

Внезапно в тишине раздались шаги. Тихие, почти неслышные на фоне ветра. Он напрягся, готовясь к худшему. Он прижал сестру как можно ближе, закрывая её собой.

Дверь скрипнула.

Сначала он увидел свет — уличный фонарь, пробивающийся сквозь щель. Потом — силуэт. Маленькая девочка, не старше его сестры, в тёплом пальто, с румяными от мороза щеками.

Она стояла на пороге, держа перед собой пакет. Он не видел её лица чётко — только глаза. Большие, голубые и непонятно почему напуганные. Но жалости он в её взгляде не разглядел.

Сердце забилось чаще — от страха или от надежды, он не знал. Всё на что у него хватило сил продолжать держать обеими руками сестру.

Девочка сделала шаг вперёд и опустилась на корточки рядом с ними. Пакет раскрылся, и воздух наполнился запахами – того самого хлеба, о котором он только что грезил, чего-то сладкого, судя по всему сгущёнки, и яблок. Этого всего они точно не видели уже несколько месяцев.

Он не сразу поверил своим глазам. Сначала подумал, что это просто голодный бред. Что сейчас он моргнёт, и видение растворится, оставив его с сестрой наедине с пустым желудком и холодом.

Но ничего не исчезало. И девочка тоже.

А протянула ему хлеб. Руки её были чистыми, аккуратными, с розовыми от мороза пальцами. Он смотрел на них, и в груди разрасталось что-то тёплое — то, чего он не чувствовал с тех пор, как умерли родители. И это было не только от еды.

Он взял хлеб и, не думая, принялся передавать сестре. Она проснулась от запаха, и в её глазах, таких же голодных и уставших, как у него, зажглась такая же искра. Она взяла хлеб обеими руками, словно тоже боялась, что он исчезнет. И начала есть — медленно, не веря своему счастью.

Он смотрел на неё, а потом перевёл взгляд на незнакомку. Она улыбнулась. Её улыбка сейчас была единственным светом в этом промёрзшем, тёмном месте.

Он хотел сказать «спасибо». Но слова застряли в горле. Он не привык получать добро просто так. И не знал, как на него отвечать.

Она не стала ждать благодарности. Она просто поднялась, поправила шапку и вышла за дверь, оставив после себя пакет с едой и странное, почти забытое чувство — что мир может быть к ним не только жестоким.

Сестрица подняла на него глаза. Они блестели — от слёз или от холода, он не понял.

— Кто это, Эл? — прошептала сестра.

Элиас не знал, как ответить. Он смотрел на дверь, которая уже закрылась, но в душе горел огонёк, что эта встреча не последняя.

— Я не знаю, Тина,— всё-таки ответил он. — Но она, надеюсь, вернётся.

Он не знал этого наверняка. Но почему-то верил.

***

В реальность её выдернуло холодом металла под пальцами. Она посмотрела на свои руки, сжимающие рукоять тренировочного меча, и не сразу поняла, где находится.

Запах пота напомнил спарринги в зале в привычном мире людей, но приглушённый свет свечей и гул чужого дыхания полностью вернули её к тренировке с Ником.

Он стоял напротив, опустив меч, и смотрел на неё с лёгким беспокойством, которое он даже не пытался скрыть.

— Ты моргнула, — сказал он тихо. — И перестала дышать.

Элина перевела взгляд на него, и образы из видения всё ещё пульсировали перед глазами: холодные руки, хлеб, девочка с голубыми глазами и пакетом. Она чувствовала запах плесени и слышала вой ветра, хотя здесь, в тёплом зале, было тихо и сухо.

— Я… — она запнулась. — Видела.

— Видела что?

Она хотела уже сказать «ничего». Съязвить, улыбнуться и перевести тему. Но усталость и странная пустота внутри, оставшаяся после видения, а также по какой-то причине желание не скрывать от «учителя фехтования» факт появления очередных воспоминаний, заставили её передумать.

— Я видела их, — выдохнула она. — Детей. Они были голодными и замёрзшими. И какая-то девочка принесла им еду.

Ник молчал. Его взгляд стал внимательнее, но он не перебивал.

— Я чувствовала холод, — продолжила она, глядя в пустоту перед собой. — И этот запах хлеба. Казалось, что я там, с ними. Что я — одна из них.

Она подняла глаза на Ника. В её взгляде было лишь замешательство и лёгкий страх, и в груди вдруг потеплело от мысли, что это был страх за неё.

— Ты часто такое не видишь? — спросила она. — Может у вас это нормально?

Ник потёр затылок, отводя взгляд. Потом медленно опустил меч на пол и сделал шаг к ней. Он не коснулся её, но встал так близко, что она почувствовала его тепло.

— Я не думаю, что это нормально, — признался он. — Но я думаю, что ты нормальная.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Словно его слова были единственным её якорем сейчас.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону, и Элина заметила, как напряглись его плечи — едва заметно, но достаточно, чтобы она поняла: он собирается сказать что-то важное.

— Понимаешь, — начал он с лёгкой иронией в голосе, — я — сын человека, который пытался уничтожить королевскую семью. Я ношу клеймо тёмной феи с рождения. Меня учили, что я — потенциальная угроза. Что во мне течёт кровь убийцы. Так что, если кто и может рассуждать про твою нормальность… — он усмехнулся, но глаза остались серьёзными, — то я, наверное, могу тебя в этом плане немного успокоить.

Элина моргнула. Она ожидала всего, но не того, что он так легко, почти небрежно, скажет это.

— Но ты же не…

— Я знаю, что я не убийца, — перебил он, и в голосе мелькнула сталь, сразу же прикрытая привычной лёгкостью. — Но это не отменяет того факта, что я вырос с этим. Что каждый раз, когда кто-то смотрит на меня, он видит не меня, а историю моего отца. И знаешь, что? Я забил и перестал пытаться это исправить.

Он сделал небольшой шаг ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров.

— Ты думаешь, что ты ненормальная, потому что видишь чужие воспоминания? — он наклонил голову, изучая её лицо. — Элина, я видел, как люди отводили взгляд, когда я входил в комнату. С детства. Ты хотя бы подозреваешь, почему ты странная. А я просто для остальных родился таким.

Она смотрела на него, и внутри что-то шевелилось. И это была не жалость и не сочувствие, а что-то более сложное.

— И как же ты всё-таки с этим живёшь?

Он пожал плечами. Движение было лёгким, почти небрежным, но в глазах мелькнуло что-то — уязвимость, которую он тут же спрятал.

— Привык. Но иногда… — он замолчал, и пауза затянулась на мгновение дольше, чем нужно, — иногда встречаются люди, рядом с которыми забываешь об этом.

Он смотрел на неё, и в его взгляде не было прежней лёгкой иронии. Только тихая, почти невесомая серьёзность, от которой по спине пробежали мурашки.

Элина отвела взгляд. Она чувствовала, как щёки начинают теплеть, и ненавидела себя за это.

— Ты говоришь это, потому что хочешь меня успокоить, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А если нет?

Она резко подняла на него глаза. Он стоял неподвижно, но в его позе чувствовалось что-то напряжённое — словно он сказал то, что не планировал, и теперь ждал её реакции.

В груди всё дрожало. Элина открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

— Ты… — начала она и запнулась.

Ник чуть наклонился к ней, и на мгновение ей показалось, что он сейчас сделает что-то, что изменит всё. Она чувствовала его дыхание на своей коже, и внутри разливалось странное, тёплое напряжение.

Она не успела ни отшатнуться, не поддаться вперед, ведь в дверях раздался голос:

— Тренировка закончена?

Елена стояла на пороге. Она смотрела на них — на то, как близко они стояли, на выражение лиц, — и в её глазах промелькнула тень, слишком быстрая, чтобы её можно было разобрать.

— Я думаю, что ей не стоит дальше сегодня заниматься, — ответил Ник, не отрывая взгляда от Элины. — Но да, мы закончили.

Элина невольно сделала шаг назад, разрывая эту странную близость. Она чувствовала, как воздух между ними стал чуть прохладнее без его тепла, и это почему-то раздражало.

Она была не маленькой девочкой и понимала прекрасно, к чему все эти странные бабочки в животе, просто продолжала это внутренне отрицать. Разбираться сейчас ещё и с влюблённостью не входило в её список дел, который постоянно пополнялся не по её воле.

Елена коротко закатила глаза, как будто всё сказала без слов — развернулась и вышла, не закрыв за собой дверь до конца. Где-то в коридоре затихли её шаги.

— Она всегда так уходит? — спросила она, кивая в сторону двери.

Ник проследил за её взглядом.

— Когда злится, — он едва заметно усмехнулся. — Но она злится не на тебя.

— На кого же?

Он не ответил. Только покачал головой и потянулся к стойке, убирая меч на место. Элина заметила, как легко он двигается — всётакже без лишних усилий, словно каждое движение отточено до автоматизма. Она поймала себя на том, что смотрит на его руки. На то, как пальцы сжимают рукоять, как перекатываются мышцы под кожей.

Она отвела взгляд.

— У тебя сегодня ещё урок с ней, — сказал он, не оборачиваясь. — По огню.

Элина поморщилась.

— Знаю.

— Не хочешь идти?

— Хочу. Но у меня всё равно ничего не получается, — она скрестила руки на груди. — Я злюсь, я пытаюсь, я делаю всё, как она говорит. А огонь не появляется.

Ник закончил с мечом и повернулся к ней. В его взгляде не было насмешки.

— А Елена говорила о тебе.

Элина подняла брови.

— И что же она сказала?

— Что ты упрямая. Что ты злишься, но не сдаёшься, — он сделал шаг к ней, останавливаясь на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы она видела его глаза. — Она сказала, что это хороший знак. Что огонь не слушается тех, кто пытается его контролировать.

Элина удивлённо моргнула. Она не ожидала услышать что-то подобное от Елены. Тем более в таком изложении.

— Она так и сказала?

— Не совсем так, — усмехнулся он. — Она была грубее. Сказала, что ты «достаточно бесишься, чтобы у тебя скоро что-то да получилось».

Элина не сдержала короткий смешок. Внутри продолжало разливаться что-то тёплое — не то чтобы она поверила в свои силы, но знать, что кто-то видит в ней не неудачницу, было приятно. Особенно если этот кто-то идеальная Елена.

— Ладно, — сказала она, поправляя ремешок сумки на плече. — До завтра.

Ник кивнул, не сводя с неё взгляда. В его глазах всё ещё теплилось что-то, что она не решалась назвать.

Элина вышла из зала и прикрыла за собой дверь. Она шла по коридору, чувствуя, как его взгляд продолжает жечь спину, и внутри всё ещё пульсировало то напряжение, которое он создал одним только наклоном головы.

Она не обернулась.

***

Дворец перестал быть лабиринтом и начал превращаться в место, где у Элины появились свои маршруты, привычки и даже маленькие ритуалы. Она знала, где повернуть, чтобы не заблудиться, запомнила, в каких коридорах свет падает особенно мягко, а в каких — слишком резко.

Фехтование с Ником было частью расписания, также, как и уроки огня с Еленой. И хотя огонь по-прежнему не слушался, Элина продолжала пытаться.

Когда занятия заканчивались раньше обычного, она просто прогуливалась. Ей разрешили свободно перемещаться по дворцу, и несмотря на то, что первое время стражники за ней «незаметно» следовали, сейчас она уже убедила всех, что никуда бежать не собирается. Ну, или стража научилась прятаться лучше.

Она свернула в коридор, которого раньше не замечала. Он был узким, с высокими окнами, выходящими в небольшой внутренний двор. Свет здесь был мягче и пахло чем-то неуловимо знакомым.

Элина вышла в небольшой, уютный и, кажется, скрытый сад. В центре привлекала внимание клумба с белыми лилиями. Они напомнили ей о старом сне. Уже сейчас Элина понимала, что и тогда это были не сны.

Элина замерла, вглядываясь в цветы. В груди болезненно заныло.

— Ты тоже любишь лилии?

Она вздрогнула и обернулась.

На скамье, в тени старого дерева, сидел брат королевы Селестины Элиас. Он не смотрел на неё — его взгляд был устремлён на цветы. В руках он держал тонкую ветку, которую рассеянно вертел между пальцев.

— Скорее да, чем нет, — честно ответила Элина.

Он медленно поднял на неё глаза. В них было что-то глубокое, почти уставшее.

— Она считала, что лилии — это единственное, что осталось от той зимы, — прошептал он. — И теперь это единственное, что осталось и от неё.

Элина не сразу поняла, о ком он говорит. А потом до неё дошло:

— От Селестины?

Элиас не ответил. Он перевёл взгляд на её руку, туда, где тускло блестело кольцо, и его лицо на мгновение дрогнуло — словно он увидел что-то, что одновременно хотел и боялся разглядеть.

— Ты всё ещё носишь его, — сказал он негромко.

— Мне сказали, что так надо.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Надо. Да.

Элина подошла ближе, чувствуя, как внутри разрастается странное любопытство. Она не знала, что сказать.

— Какая она была?

Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула темнота.

— Память иногда сохраняет не лица, — сказал он. — А ощущения. Я не помню, как она улыбалась. Но я помню, каково это было — быть рядом с ней.

Элина не знала, почему эти слова задели её и остались в груди болезненным комом.

Она хотела спросить ещё, но Элиас поднялся со скамьи. Его движения были тихими, почти бесшумными.

— Иди, — сказал он мягко. — Тебе не стоит здесь задерживаться.

Элина открыла рот, чтобы возразить, но он уже уходил — вглубь сада, в тень.

Она осталась одна среди цветов, чувствуя, как его слова всё ещё висят в воздухе.

Память сохраняет не лица. А ощущения.

Элина провела пальцами по лепестку ближайшей лилии. Он был прохладным и гладким. Она поднесла руку к лицу, вдыхая запах, и на мгновение ей показалось, что она снова там — в том заброшенном доме, с голодным братом на руках и девочкой с пакетом в дверях.

В голове всплыло лицо Лили. Её младшая сестра, которая никогда не была голодной и замёрзшей, но всегда была её Лилей. Элина вдруг остро почувствовала, как сильно скучает по ней. По её дурацким вопросам, по её смеху, по тому, как она засыпала поперёк кровати с учебником на животе.

Наверное, поэтому мне так нравятся эти цветы, — подумала Элина. — Они напоминают мне о Лильке.

Она ещё раз вдохнула запах лилий и медленно выдохнула.

***

Она вошла в зал, и свет свечей отразился в золоте её волос. Селестина двигалась легко, почти невесомо, и каждый её шаг был выверен — не слишком быстрый, не слишком медленный. Улыбка на губах казалась тёплой, глаза сияли приветливо, и все вокруг невольно тянулись к ней.

Она была идеальной. И Лорен это понимал.

Он стоял у колонны, наблюдая за ней издалека, и видел то, что другие пропускали мимо. Взгляд, который на мгновение задерживался на пустом пространстве — там, где никого не было. Пальцы, которые чуть сжимали ткань платья, когда кто-то подходил слишком близко. Улыбку, которая блекла, когда придворные отворачивались.

Она играла роль. И играла её хорошо. Но он видел щель в маске.

Селестина почувствовала его взгляд. Она повернула голову, и их глаза встретились. Её улыбка дрогнула — едва заметно. Она не отвела взгляд. Она смотрела на него так, будто пыталась понять, почему он смотрит.

А он смотрел на неё совсем без улыбки.

Внутри неё что-то шевельнулось — смесь раздражения и любопытства. Этот парень не пытался ей понравиться. Он просто смотрел. И этот взгляд ей напоминал взгляд из прошлого.

Она всё-таки отвела взгляд первой. Но внутри осталось странное чувство — будто он только что разгадал её, а она не знала, как на это реагировать.

Лорен проводил её взглядом, и едва заметно усмехнулся. Он знал, что её улыбка — ложь.

Они не обменялись ни словом. Но в тот вечер оба чувствовали: эта встреча была не случайной.

***

Прошло несколько дней или недель — Элина не знала, она уже сбилась со счёта. Новая жизнь потихоньку переставала казаться чужой.

Сегодня урок огня был особенно тяжёлым.

Элина сидела в центре светлого круга, сжимая кулаки, и чувствовала, как злость поднимается откуда-то из груди, заполняет горло, давит на виски. Она пыталась. Правда пыталась. Но огонь так и не появлялся.

— Ты снова закрываешься, — сказала Елена, стоя напротив. Её голос был ровным, без раздражения, но Элина слышала в нём уже усталость.

— Я не закрываюсь, — процедила Элина сквозь зубы. — Я делаю всё, что ты говоришь.

— Нет. Ты делаешь вид, что делаешь. А внутри ты злишься на себя за то, что не получается.

Элина резко подняла на неё глаза. Она хотела возразить, но проглотила слова. Потому что Елена была права.

— Почему у тебя получается так легко? Ты тоже злишься. Я же вижу.

Елена замерла. На её лице мелькнула тень.

— Потому что я научилась не бояться своей злости, — сказала она. — Я принимаю её.

Элина опустила руки. Внутри всё кипело, но она не знала, как выпустить это наружу.

— Поделишься? — сказала она неожиданно для себя. — Ну для понимания.

Елена посмотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно опустилась на пол напротив, скрестив ноги.

— Мой отец был убийцей. Причём не таким как у Ника, — сказала она ровно.

Элина затаила дыхание.

— Отец Ника совершил страшное преступление, но мой отец намеренно убивал фей на протяжении многих лет. Он познакомился с моей матерью, чтобы она освободила его от тёмной метки, но она к его несчастью скончалась при родах, просто не успев его освободить. Ведь моё зачатие было такой же неожиданностью для него, как и её смерть. Его, наконец, арестовали, и теперь он проводит долгие годы в заточении.

Элина пыталась осознать и переварить каждое слово этой истории

— Мать Ника приютила меня, — продолжила Елена. — Её звали Эйрена Грин, если тебе интересно. Она работала поварихой при дворце. Ей сохранили эту работу, благодаря старой дружбе с королём, а позже ей разрешили оставить и меня здесь.

— Вы выросли во дворце? Ник не рассказывал…

— Да, — ответила Елена слегка раздражённо. — Вместе с Ником и Руфусом. Можно сказать, мы для Руфа были единственными друзьями

Елена говорила спокойно, без надрыва, но Элина видела, как её пальцы сжимают ткань штанов.

— Поэтому мы все так близки, — добавила Елена. — Мы не выбирали друг друга. Но мы есть друг у друга.

Элина смотрела на неё и видела иначе — не как холодную наставницу, а как человека, который тоже носил своё тяжёлое прошлое. И также она почувствовала себя немного глупо из-за того, что испытывала лёгкую ревность по отношению к ней.

— И ты не обязана была рассказывать.

— Я знаю. Но также я знаю, что Ник уже тебе доверяет, поэтому я считаю, что могу доверять тебе тоже.

— Спасибо.

Елена чуть заметно кивнула.

— Теперь твоя очередь, — сказала она. — Перестань пытаться контролировать огонь. Позволь ему быть.

Элина закрыла глаза. Она чувствовала внутри всё ту же злость, но теперь она не пыталась её подавить. Она позволила ей быть. Позволила ей течь.

И вдруг — тепло. Сначала едва заметное, потом — ярче. Она открыла глаза и увидела, как между её пальцами танцует маленький живой язычок пламени.

— Получилось, — прошептала она.

Елена мягко улыбнулась.

— Ты сделала это.

Элина смотрела на огонь, чувствуя, как внутри разливается её маленькая победа.

Дверь зала распахнулась.

В проёме стоял Руфус. Он выглядел взволнованным, и когда его взгляд упал на огонь в руках Элины, на его лице мелькнуло искреннее удивление.

— Я не вовремя? — спросил он.

—Как обычно, — ответила Елена, поднимаясь.

Элина погасила огонь и встала на ноги.

— Я принёс новости, — сказал Руфус, подбегая к Элине. — Ты сможешь увидеть родителей.

Элина замерла.

— Серьёзно?

— Завтра. Отец разрешил. Ты сможешь поехать домой. На несколько часов.

Элина не помнила, как они оказались рядом друг с другом. Она просто шагнула вперёд и крепко обняла его. Даже не задумываясь, что делает.

— О боже, Руфус, спасибо... — выдохнула она.

Руфус на мгновение замер, потом осторожно обнял её в ответ.

— Я же говорил, что всё будет хорошо, — он аккуратно погладил её по спине.

Элина уже не видела, как Елена отвела взгляд. Как её глаза на секунду потемнели. И она не видела, как в дверях зала остановился Ник, который пришёл за ней, чтобы обсудить завтрашнюю тренировку.

Но зато он увидел их. Её в объятиях Руфуса. Её улыбку, обращённую к принцу. И на его лице мелькнуло что-то — такое же как у Елены. Тень, слишком быстрая, чтобы он сам успел понять.

Элина отпустила Руфуса и повернулась, всё ещё сияя. Она не заметила ни лица Елены. Не заметила ни взгляда Ника, который он тут же спрятал.

Она видела только принца, что сообщил ей, что завтра она увидит родителей.

— Завтра, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Я увижу их.

Руфус улыбался.

— Поедешь утром. Я всё устроил.

Элина кивнула, чувствуя, как внутри разливается предвкушение. Она даже не заметила, как Елена бесшумно выскользнула из зала, оставив их вдвоём с принцем.

Ник стоял какое-то время в дверях. Он задержал ещё взгляд на несколько секунд на Элине с Руфусом, а потом развернулся и ушёл так же тихо, как и появился. Шаги его затихли в коридоре, и никто даже не заметил, что он приходил.

— Спасибо, — сказала Элина ещё раз. — Правда.

— Не за что, — ответил он мягко. — Иди отдыхай. Завтра будет долгий день.

Элина кивнула и вышла из зала, чувствуя лёгкость в груди. Она шла по коридору и думала о доме.

Она понятия не имела, что несколько минут назад Ник стоял в дверях. Что он ушёл, так и не сказав ни слова. Что за её спиной остались два человека с совершенно разными, но одинаково тяжёлыми чувствами.

Она просто шла и улыбалась.

Завтра она увидит родителей. И этого было достаточно.