Дом без имени. Том II

Глава 1. Сорок три семьи

Кай проспал четыре часа и проснулся оттого, что кто-то во дворе пытался забить гвоздь в мокрую доску тупой стороной молотка.

Первые три удара он ещё терпел. На четвёртом сел.

Бок напомнил о себе сразу. Шов под рубахой натянулся, и пришлось несколько секунд посидеть, упираясь ладонью в край койки, пока боль из острой не стала просто неприятной. За тонкой стеной кто-то ругался с лекарем. По голосу — Борс. Значит, утро действительно началось.

У стены стоял небольшой деревянный ящик с железной накладкой. Коронный вызов Кай убрал туда ещё ночью. Записку со знаком отцовского ножа — отдельно, между двумя листами старой расходной книги. Ключ висел на ремне. Защита неидеальная, но если кто-то сумеет спокойно обыскать комнату главы Дома, проблема будет уже не в замке.

Он натянул сапоги, застегнул ремень и вышел.

Железный двор пах мокрой древесиной, кашей и угольной пылью. На западной стене уже заменили три доски. Гейс стоял на лестнице и спорил с двумя бывшими людьми Корда о том, какая из балок ещё выдержит зиму. Рен сидел за длинным столом под навесом, перед ним лежали три книги и кружка, к которой он не притрагивался.

— Ты спал? — спросил Кай.

Рен поднял глаза.

— Да.

— Сколько?

— Не записывал.

— Начинаешь портиться.

— Я записывал деньги.

Это было убедительнее.

Кай сел напротив. Рен придвинул тонкую тетрадь.

— Сначала плохое или обязательное?

— Обязательное.

— Мерс Лан.

Кай перестал тянуть к себе книгу.

Рен продолжил без лишней осторожности, и за это Кай был ему благодарен.

— Три месяца жалованья. По ставке десять серебряных в месяц. Тридцать серебряных. Я отложил вчера, до расчёта по остальным расходам.

— Хорошо.

После этих тридцати в свободной кассе Железного двора оставалось совсем немного. Обещание Мерсу оказалось дороже, чем хотелось бухгалтерии, и именно поэтому Кай не собирался переносить его на более удобный день.

— Его дочь живёт у сестры жены. Улица Гончаров, за старой красильней. Я нашёл адрес через список Корда и городской приходской стол.

Кай посмотрел на него.

— Когда успел?

— Пока вы спасали Империю от собственной истории.

Рен произнёс это без шутки. Просто как человек, у которого на одной странице сходились тридцать серебряных мёртвому грузчику, двенадцать лекарям и долг на тысячу сорок три, а на другой какие-то древние основания Короны. Для него первое было не менее настоящим.

— Пойдёшь со мной, — сказал Кай.

— Я могу передать сам.

— Знаю.

Рен немного помолчал.

— Тогда зачем?

Кай закрыл тетрадь.

— Потому что обещал я.

Борс появился из дверей бывшей конторы как раз в тот момент, когда Кай поднялся. Левая рука висела на перевязи, рубаха была застёгнута криво, выражение лица — такое, будто одежда лично его оскорбила.

— Куда?

— На улицу Гончаров. Потом северный двор.

— Я с вами.

— Нет.

— Я уже могу ходить.

— Ты всю жизнь мог ходить. Это не делает тебя полезным сегодня.

Борс посмотрел на Рена.

— Он всегда такой после сна?

— После сна лучше.

— Предатель.

Рен пожал плечами.

Кай кивнул на перевязь.

— Ты остаёшься здесь. Городские склады по договору ещё на нас. Железный двор — тоже. Тарна не трогать, пока лекарь не разрешит нормально наступать на ногу.

Из окна второго этажа донеслось:

— Я всё слышу!

— Отлично, — сказал Кай. — Значит, память работает.

Тарн ответил чем-то непечатным.

Борс дождался, пока сверху закончат.

— Сколько людей берёшь?

— Шесть.

— Мало.

— Я принимаю склад, не крепость.

— Это бывший двор Серратов.

— Управление двором Серраты передали договором.

— А люди Серратов договор читали?

Кай посмотрел на него.

Борс был ранен, плохо спал и всё равно задавал правильный вопрос.

— Восемь, — сказал Кай.

— Двенадцать.

— Девять.

— Десять.

— Хорошо.

— Видишь? Можешь быть разумным.

— Врач сказал тебе меньше говорить.

— Нет.

— Скажу, чтобы сказал.

Борс усмехнулся и сразу поморщился: движение отдало в плечо.

Кай заметил, но ничего не сказал. Борс заметил, что он заметил. Этого было достаточно.

* * *

На улице Гончаров пахло мокрой глиной и дымом. Здесь не было больших домов. Одноэтажные мастерские стояли почти вплотную, между ними тянулись узкие проходы, где двое взрослых расходились боком. После ночного дождя вода собиралась в выбоинах, и Сив дважды пытался обойти лужу по чужому крыльцу.

На второй раз хозяйка крыльца вышла с метлой.

— Дом Вернов, — сказал Сив, показывая на Кая.

— А ты кто?

— Очень важный человек этого Дома.

— Слезь с лавки.

Сив слез.

Кай постучал в нужную дверь.

Открыла женщина лет сорока с красными от работы руками. Она сначала посмотрела на вооружённых людей, потом на чёрный знак на куртке ближайшего служащего, и только после этого — на Кая.

— Вам кого?

— Дочь Мерса Лана.

Лицо женщины стало жёстче.

— Зачем?

— Я обещал ему выплату.

Она не отступила от двери.

— Он умер из-за вас.

Сив перестал разглядывать двор. Рен опустил книгу, которую держал под мышкой.

Кай ответил:

— Да.

Женщина явно приготовилась к другому. Обвинить было бы проще, если бы человек начал объяснять, что Мерс сам выбрал службу, что бой начался не по их воле, что без зерна в городе подорожал бы хлеб. Всё это было правдой. Ни одна из этих правд не меняла того, что Мерс пошёл под его приказом и не вернулся.

— И всё? — спросила она.

— Нет. Он умер, когда мы защищали обоз, который нанялись провести. Я был рядом. Перед смертью он сказал про дочь. Я обещал три месяца жалованья.

— Три?

— Тридцать серебряных.

Женщина впервые посмотрела на Рена. Тот достал маленький холщовый мешок.

Из комнаты за спиной хозяйки выглянула девочка.

Девять лет легко определить, если ребёнок худой, серьёзный и уже умеет не мешать взрослым говорить о плохом. У неё были тёмные волосы, обрезанные неровно возле подбородка. Мерс ничего не рассказывал о её внешности. Только сказал: «У меня девка».

Кай почему-то ожидал, что узнает его в лице дочери.

Не узнал.

Это было правильно. Она не обязана была быть продолжением его памяти.

— Энна, — сказала женщина. — Иди внутрь.

— Это он?

Женщина не ответила.

Кай спросил:

— Как тебя зовут?

— Она сказала.

— Хотел услышать от тебя.

Девочка настороженно посмотрела на него.

— Энна Лан.

— Я Кай Верн.

— Я знаю.

— Откуда?

— Папа говорил.

Кай не ожидал этого.

— Что говорил?

Женщина у двери сжала губы, но не остановила девочку.

— Что вы плохой хозяин.

Сив отвернулся, кашлянув в кулак. Рен остался совершенно серьёзен.

Кай кивнул.

— Похоже на него.

— И что вы платите вовремя.

Вот это уже было хуже.

Рен протянул деньги женщине.

— Тридцать серебряных. Я пересчитал дважды. Можете пересчитать при нас.

— Я умею считать.

— Отлично.

Она пересчитала.

Кай дождался.

Энна стояла в дверях и смотрела на его бок. Под рубахой шов не был виден, но двигался он всё ещё осторожно.

— Вас тоже ранили?

— Да.

— Вы умрёте?

— Не сегодня.

Женщина резко сказала:

— Энна.

— Что? Все умирают.

Кай подумал, что Мерс, вероятно, разговаривал при дочери слишком свободно.

— Все, — согласился он.

— А почему он умер, а вы нет?

Во дворе за стеной кто-то вылил воду. Застучали деревянные башмаки. Сив перестал улыбаться окончательно.

Кай мог ответить про болт, позицию, случайность, плохую броню. Мог сказать, что Мерс оказался там, куда Кай его поставил. Мог сказать, что сам стоял впереди и тоже мог лечь рядом.

Девятилетнему ребёнку это ничего не даст.

— Потому что ему не повезло, — сказал он. — А мне повезло.

Энна нахмурилась.

— Папа говорил, что везение — это когда дурак не понял, почему выжил.

На этот раз даже Рен посмотрел в сторону.

Кай кивнул.

— Тогда твой отец снова прав.

Девочка подумала и ушла в комнату.

Женщина завязала мешок.

— Его вещи?

— У нас остались нож, куртка и сапоги. Оружие было Домовое. Я пришлю вещи сегодня.

— Не надо людей с мечами.

— Пришлю Рена.

Рен вздохнул.

— Конечно.

Женщина наконец отступила от двери.

— Спасибо за деньги.

Кай не стал отвечать «не за что». Было за что.

На улице Сив подождал, пока дверь закроется.

— Я думал, ты скажешь что-нибудь…

— Что?

— Не знаю. Правильное.

— Я тоже.

— И?

— Не придумал.

Сив посмотрел на него несколько шагов, потом пожал плечами.

— Наверное, поэтому вышло нормально.

Кай ничего не ответил.

* * *

Северный перевалочный двор находился не за городской стеной, как Кай сначала подумал по названию, а у северной грузовой дуги Вардена, где тракт подходил почти вплотную к каналу. Место было хорошее. Настолько хорошее, что четыре года управления им уже не казались случайной щедростью Серратов.

Три длинных склада стояли параллельно воде. Между ними проходила мощёная площадка, достаточно широкая для двух встречных телег. Возле канала сохранился подъёмный кран с деревянным колесом, выше человеческого роста. За конторой тянулись навесы, весовая будка, конюшня и два жилых корпуса для работников без семей в городе.

В отличие от Железного двора, здесь крыша существовала.

Кай остановился у ворот.

— Подозрительно, — сказал он.

Рен проследил за взглядом.

— Что?

— Хорошее здание.

Сив присвистнул.

— Смотри, даже ворота закрываются с первого раза.

— Не привыкай.

На воротах ещё висел герб Серратов. Не большой, не парадный: железная пластина с вытертым знаком. Рядом уже ждал городской писарь и представитель Ортейна — сухой мужчина в тёмно-зелёном дорожном сюртуке.

— Господин Верн, — произнёс он. — Валер Тосс, управляющий городскими активами Дома Серрат.

Кай протянул копию мирового соглашения.

— Кай Верн. Управляющий своими проблемами.

Тосс прочёл документ, хотя наверняка знал его лучше Кая.

— Передача касается управления, складских, погрузочных и арендных доходов. Коронная пошлина остаётся вне соглашения.

— Знаю.

— Действующие трудовые договоры сохраняются сто двадцать дней.

— Тоже.

— Договоры аренды с третьими сторонами продолжают действовать по своим срокам.

Кай перевёл взгляд на него.

Вот этого в короткой формулировке Право не показывало.

— Все?

— Все законные.

— Список.

Тосс чуть заметно удовлетворённо кивнул. Похоже, ждал именно этого вопроса.

— В конторе.

— Тогда начнём с конторы.

Управляющий самого двора встретил их на пороге. Ему было около пятидесяти, волосы седели на висках, пальцы правой руки были в чернилах. Он не поклонился Каю, только коротко обозначил приветствие.

— Мерек Вальд.

Сив моргнул.

— Вальд?

Мужчина повернул голову.

— Через «а». Не через «о», не Великий Дом и не родственник госпожи Лиары. Этот разговор я веду последние двадцать лет.

— Я уже люблю это место, — сообщил Сив.

Мерек его проигнорировал.

— Управляю двором одиннадцать лет. До Серратов работал здесь счетоводом.

— Останетесь? — спросил Кай.

Валер Тосс чуть повернулся. Рен тоже.

Мерек не ответил сразу.

— Мой договор действует ещё семь месяцев.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который требуется по вашему соглашению.

Хорошо.

Не напуганный старик, благодарный новому хозяину за сохранённое место. Человек, который прекрасно понимал, что у него есть законный договор, и не собирался притворяться преданным человеку, которого увидел впервые.

— Верно, — сказал Кай. — Показывайте книги.

Мерек чуть смягчился.

В конторе пахло пылью, сургучом и сухими яблоками. Две комнаты. В первой работали четыре писаря. Во второй стояли шкафы с книгами, весовыми свидетельствами и договорами. Кай увидел Право почти сразу — не яркой стеной цифр, а спокойными линиями владения и обязательств.

СЕВЕРНЫЙ ПЕРЕВАЛОЧНЫЙ ДВОР.

Основание управления: междомовой договор.

Срок: 4 года.

Трудовые обязательства: действуют.

Арендные обязательства: действуют.

Коронная пошлина: исключена из управления.

Ничего неожиданного.

И это насторожило сильнее.

— Люди собраны? — спросил Кай.

— Во дворе, — сказал Мерек. — Те, кто не на разгрузке.

— Сколько семей зависит от двора?

— Сорок три.

— Работников?

— Больше. В одной семье иногда работают двое или трое. Некоторые грузчики одиночки, некоторые сезонные. Если хотите точную цифру — шестьдесят один действующий договор сегодня утром. Пять временных истекают через девять дней.

Рен уже записывал.

— Жалованье когда?

Мерек посмотрел на него.

— Шестого числа.

— Сейчас какое?

— Последний день месяца.

Шесть дней.

— Касса? — спросил Рен.

Мерек посмотрел на Валера Тосса.

Тот спокойно сказал:

— Управление передаётся с оборотными средствами, принадлежащими объекту.

— Сколько? — спросил Кай.

Мерек открыл нижний ящик стола, достал небольшой железный ларец и поставил на стол.

Звук получился слишком лёгким.

Рен закрыл глаза.

— Не нравится мне звук.

Кай открыл.

Двадцать один серебряный. Несколько медных стопок.

Сив заглянул через плечо.

— А где остальное?

Мерек ответил раньше Тосса:

— В дороге. В чужих карманах. В отсроченных счетах. В товарах. Как обычно бывает с деньгами предприятия.

— Фонд жалованья? — спросил Рен.

Мерек назвал сумму.

Триста сорок восемь серебряных.

Рен перестал писать.

Сив тихо свистнул.

Кай посмотрел на двадцать один серебряный в ларце.

— Доход за последние три месяца.

— В среднем пятьсот двадцать — пятьсот девяносто серебряных в месяц без коронной пошлины, — сказал Мерек. — Но деньги приходят не равномерно. Основная часть — в середине месяца и после крупных караванов.

— Следующее поступление?

— Через одиннадцать дней. Если купцы заплатят в срок.

Шесть дней до жалованья. Одиннадцать до основного прихода.

Кай провёл пальцем по краю ларца.

— Серраты обычно что делали?

— Давали внутренний аванс из городской торговой конторы. Потом забирали после расчётов.

Валер Тосс сказал:

— Дом Серрат больше не управляет двором.

— Я заметил.

— Соответственно, внутреннего аванса не будет.

Это было честно. Даже красиво в своей простоте. Ортейн не подложил бомбу. Не оставил тайный приказ. Не уничтожил книги. Он просто отдал прибыльный объект так, как объект существовал на самом деле — вместе с кассовым разрывом, который раньше закрывался деньгами Великого Дома.

Кай почти уважал его за это.

Почти.

— Люди ждут, — напомнил Мерек.

Во дворе собралось около сорока человек. Остальные действительно работали: возле канала гремели цепи, двое мужчин катили бочку по настилу, из крайнего склада выносили мешки. Никто не остановил двор ради нового хозяина полностью. Это Каю понравилось.

Лица — нет.

Люди смотрели настороженно. Некоторые откровенно враждебно. Герб Серратов висел над воротами одиннадцать лет. Вернов пять дней назад не существовало вообще.

Кай встал на нижнюю ступень конторы, не выше.

— Я Кай Верн.

Никто не ответил.

— Вчера Дом Серрат передал Дому Вернов управление этим двором на четыре года. Это не означает, что я купил вас вместе со складами.

Кто-то в заднем ряду фыркнул.

— Ваши трудовые договоры сохраняются сто двадцать дней без ухудшения условий. Это больше, чем требовал договор передачи. В течение этого срока никого не увольняют за прежнюю службу Серратам, старые личные связи или то, что вам не нравится моя фамилия.

Мужчина в кожаном фартуке поднял руку.

— А после ста двадцати?

— После ста двадцати я решу, кто нужен двору. Вы решите, нужен ли вам этот двор.

— А если уйдём сейчас?

— По условиям ваших договоров.

— Без чёрной метки?

Кай не понял.

Мерек тихо объяснил рядом:

— Серратские управляющие иногда отмечали работников, расторгнувших договор до срока. Другие дворы потом не брали.

Валер Тосс повернулся к нему.

— Это не политика Дома Серрат.

— Я сказал «управляющие», господин Тосс.

Кай посмотрел на мужчину в фартуке.

— Никаких меток от Дома Вернов не будет. Ушли по договору — ушли.

— А жалованье?

Вот он.

Рен рядом очень тихо перестал дышать.

Кай мог сказать: «в срок». Красиво. Правильно. И через шесть дней искать триста серебряных под каждым камнем Вардена.

— Жалованье по вашим действующим договорам причитается шестого числа, — сказал он. — Я это знаю.

— Заплатите?

Кай посмотрел на людей. На грузчиков. Писарей. Двух женщин из прачечной при жилом корпусе. На мальчишку, которому едва исполнилось шестнадцать и который держал крюк для тюков так, будто это оружие.

Сорок три семьи.

Ортейн не зря произнёс эту цифру.

— Да, — сказал Кай.

Рен повернул голову.

Кай продолжил прежде, чем тот успел что-то сделать лицом.

— В срок.

На этот раз Право отозвалось.

Не громко.

Линия управления, шедшая от договора к двору, стала тяжелее. К ней добавилось новое человеческое основание — пока тонкое, условное, потому что обещание ещё ничего не стоило.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВО УПРАВЛЯЮЩЕЙ СТОРОНЫ.

Выплата действующего жалованья: 6 дней.

Исполнение: ожидается.

Кай закрыл восприятие.

Вот теперь у них было не просто мало денег.

Теперь у них был срок.

Он спустился со ступени.

— Продолжайте работу.

Люди не закричали имя Верна. Никто не хлопал.

Через несколько секунд двор снова задвигался. Кто-то поднял бочку. Застучали весы. Писари вернулись в контору.

Это было лучше.

Внутри Рен дождался, пока дверь закроется.

— Триста сорок восемь.

— Слышал.

— У нас здесь двадцать один.

— Тоже.

— В Железном дворе после выплат семьям, лекарей и еды почти пусто.

— Знаю.

— Через шесть дней.

— Рен.

Тот замолчал.

Кай сел за стол Мерека и раскрыл первую книгу поступлений.

— Сколько нам должны?

Мерек ответил:

— Это правильный вопрос.

— Я редко задаю неправильные.

Сив устроился на подоконнике.

— Я могу назвать три.

— Не сейчас.

Рен положил перед Каем чистый лист.

За окном тяжёлая телега въехала во двор под чужим гербом, и два десятка людей бросили свои дела, чтобы принять груз.

Кай посмотрел на книги.

Четыре года управления. Шестьдесят один договор. Сорок три семьи. Триста сорок восемь серебряных через шесть дней.

Дом Вернов получил первое по-настоящему доходное имущество.

Оставалось сделать так, чтобы оно пережило первую неделю.

Глава 2. Деньги, которых нет

К обеду Кай узнал о северном дворе три вещи.

Первая: он действительно приносил деньги.

Вторая: почти все эти деньги существовали на бумаге.

Третья: бумага есть не просила, а люди — да.

Мерек Вальд разложил книги по годам, и Рен занял половину стола, будто собирался осадить бухгалтерию. Сив продержался рядом двадцать минут. После этого заявил, что цифры оскорбляют его природные способности, и ушёл проверять склады.

— Следи, чтобы природные способности ничего не унесли, — сказал Кай ему вслед.

— Я оскорблён.

— Значит, услышал.

Мерек проводил Сива взглядом.

— Он служит Дому?

— К сожалению.

— У него есть доступ к кассе?

— Нет.

— Тогда я переживу.

Кай откинулся на стуле. Бок снова ныл. Лекарь велел не сидеть согнувшись, не поднимать тяжёлое и не драться. Первые два требования Кай ещё мог попробовать выполнить. Третье зависело не только от него.

Рен подвёл под колонкой черту.

— Двести двенадцать серебряных нам должны за хранение и погрузку. Из них сто восемьдесят три — в срок через восемь-двенадцать дней. Двадцать девять — просрочены.

— Почему не взыскали?

Мерек ответил:

— Потому что один должник обанкротился, второй спорит о порче двух тюков ткани, третий умер.

— Умерший сколько?

— Четыре серебряных.

— Наследники?

— Трое детей и вдова.

— Не трогать пока.

Мерек впервые за несколько часов взглянул на него не как на временного неудобного владельца.

— Пока?

— Пока не разберём основание. Если долг хозяйственный и наследуемый — обсудим. Если четыре серебряных означают, что вдова продаст печь, мне дешевле подождать.

Рен пометил строку.

— Двадцать пять остаётся.

— И этого мало.

— Очень.

На отдельном листе стояли расходы. Жалованье. Корм лошадям. Уголь. Починка лебёдки у второго склада. Плата двум ночным сторожам по отдельному договору. Налог на водяной подъёмник, который Кай сначала принял за шутку.

Налог существовал.

— Кто берёт деньги за колесо? — спросил он.

Мерек не поднял головы.

— Город.

— Оно принадлежит двору.

— Вода принадлежит городу.

— Вода течёт сама.

— Это не мешает городу выставлять счёт.

Кай посмотрел на Рена.

— Запиши. Когда станем достаточно сильными, объявим войну воде.

Рен серьёзно сделал вид, что записывает.

Мерек всё-таки усмехнулся.

Хорошо. Один живой человек под книгами обнаружился.

Кай перевёл взгляд на расходную колонку.

— Что из этого можно перенести?

— Лебёдку, — сказал Рен.

— Нельзя, — сразу возразил Мерек. — Она уже срывает канат под тяжёлым грузом. Ещё неделя — и кто-нибудь останется без ноги.

Рен зачеркнул строку.

— Тогда уголь.

— Через девять дней ночные погрузки.

— Конец осени ещё не завтра.

— Кузня работает сейчас.

— Сколько запаса?

Мерек назвал.

Рен подумал.

— Урезаем закупку на треть. Не отменяем.

— Можно.

Кай слушал их и не вмешивался.

Это было неприятно.

Не потому, что они спорили. Потому что оба разбирались в конкретной задаче лучше него. Рен последние дни почти жил в книгах Дома. Мерек одиннадцать лет управлял этим двором. Кай мог за час понять общую систему, найти слабое основание, заметить несоответствие. Но он не знал, сколько угля съедает кузня на северном дворе за неделю.

Раньше в такой ситуации он бы просто потребовал цифры, сделал вывод и принял решение сам.

Теперь перед ним сидели два человека, которым для этого не нужен был Кай.

— Продолжайте, — сказал он.

Рен поднял глаза.

— Мы и продолжаем.

— Это я себе.

Мерек предпочёл не спрашивать.

К середине дня они сократили ближайшие расходы на сорок один серебряный, не тронув жалованье, еду работников и безопасность. Кассовый разрыв всё равно оставался больше двухсот.

Рен отодвинул лист.

— Нужен аванс.

— Нет.

— Я ещё не сказал у кого.

— Если ты собирался сказать «у Вальдов», нет.

— Не собирался.

Кай посмотрел внимательнее.

— У кого?

— У людей, которым нужен наш двор.

Мерек скрестил руки.

— Предоплата аренды.

Рен кивнул.

— У нас девять арендаторов складских секций. Четверо платят помесячно. Если предложить им небольшую скидку за два месяца вперёд…

— Скидка режет доход, — сказал Мерек.

— Просроченное жалованье режет людей.

— Я не предлагаю не платить.

— Тогда предложите другой источник денег.

Мерек открыл рот, закрыл и посмотрел на Кая.

Кай не помог.

— Какая скидка? — спросил управляющий наконец.

— Четыре процента.

— Шесть.

Рен нахмурился.

— Почему больше?

— Потому что при четырёх никто не отдаст деньги раньше срока. У крупных купцов собственный оборот стоит дороже.

— Пять.

— Пять с половиной.

Рен задумался.

Кай почти вмешался. Пять процентов звучало аккуратно. Пять с половиной — некрасиво. Потом он поймал себя на том, что это единственное возражение.

— Решай, — сказал он.

Рен посмотрел на него.

— Я?

— Ты ведёшь деньги.

— Это изменит доход двора минимум на два месяца.

— Поэтому решение настоящее.

Мерек чуть повернул голову к Рену.

В комнате стало тесно, хотя никто не двигался.

Рен снова посмотрел на цифры.

— Пять с половиной, — сказал он. — Только тем, кто платит сразу за два месяца. Без продления автоматом. Следующая ставка обычная.

Мерек кивнул.

— Работать может.

Кай не поправил.

Рен ждал ещё секунду, словно Кай всё-таки должен был поставить последнюю печать словами.

— Пиши предложение, — сказал Кай.

Только это.

Рен взял чистый лист.

* * *

Первым пришёл человек, который отказался.

Второй тоже.

Третий потребовал восемь процентов, отдельный въезд без очереди и право держать собственную охрану внутри двора.

Кай слушал из соседней комнаты, не показываясь. Рен отказал в охране, предложил общий порядок очереди и оставил пять с половиной. Купец ушёл, заявив, что новый Дом не понимает торговлю.

— Может, он прав, — сказал Рен, когда дверь закрылась.

— Может.

— И всё?

— Что ты хочешь?

— Не знаю. Чтобы вы сказали, правильно ли я сделал.

Кай посмотрел на него.

— Если я буду подтверждать каждое твоё решение, это будет моё решение.

Рен раздражённо отложил перо.

— Очень удобно.

— Для меня — да.

— А если ошибусь?

— Исправишь.

— За деньги Дома.

— Именно поэтому постарайся не ошибаться часто.

Рен молчал, явно недовольный такой формой доверия.

Кай его понимал. Когда тебе дают полномочие, первое желание — вернуть его человеку, который потом будет виноват.

Четвёртым оказался Хесс Орнал.

Кай услышал голос в первой комнате и вышел сам.

Глава Зернового союза выглядел лучше, чем в день Старых ворот. Тогда он приехал просить защиты с лицом человека, который уже представлял, как его товар становится чужим. Теперь на нём был сухой шерстяной плащ, сапоги без грязи и выражение человека, которому наконец есть что покупать.

— Господин Верн.

— Хесс.

Тот посмотрел на контору.

— Быстро растёте.

— Быстро должны.

— Это обычно одно и то же.

Хесс положил на стол перчатки.

— Я слышал, двор теперь ваш.

— Управление.

— Купцу всё равно, как называется основание, если ворота открывают вовремя.

Мерек тихо кашлянул. Видимо, одобрил.

Хесс продолжил:

— У меня через девять дней идёт новый караван. Сто сорок возов. Зерно, мука, сушёный горох. Обычно мы разгружаемся на восточной стороне.

— Почему пришли сюда?

— Потому что на восточной стороне мне уже дважды намекнули, что после истории у Старых ворот я выбрал не ту защиту.

Кай перестал опираться бедром о стол.

— Кто намекнул?

— Люди без формы и с очень хорошими сапогами.

— Имена?

— Если бы были, я бы пришёл к Этрану.

Правильно.

Кай не стал придумывать из этого заговор.

— Что хотите?

— Гарантированное место на разгрузку три дня подряд. Два крытых сектора. Ночная охрана товара силами двора. Без внезапного повышения тарифа после прибытия.

Мерек открыл книгу ставок.

— Сто сорок возов займут больше двух секторов, если пойдёт дождь.

— Поэтому я и пришёл заранее.

Рен спросил:

— Предоплата?

Хесс перевёл взгляд.

— А вы кто?

— Деньги Дома.

— Соболезную.

Рен даже не улыбнулся.

— Предоплата?

Хесс оценил его заново.

— Если ставка фиксирована на два месяца — могу внести половину по первому каравану сейчас.

Мерек быстро назвал расчёт.

Восемьдесят четыре серебряных.

Рен посмотрел на Кая.

На этот раз Кай покачал головой.

— Не на меня.

Рен сжал челюсть.

— Семьдесят два сейчас. Остаток после приёмки первого каравана. Ставка фиксируется только на этот караван и следующий такого же объёма. Если объём больше на четверть — пересчёт. Ночная охрана входит, но отдельной ответственности за порчу зерна из-за сырости мы не берём без осмотра мешков при приёмке.

Хесс прищурился.

— Семьдесят пять.

— Семьдесят два.

— Сорок процентов сейчас.

— Половина.

— Вы учились у госпожи Вальд?

Рен чуть покраснел.

— Нет.

— Хорошо. Тогда ещё можно спасти.

Он протянул руку.

— Семьдесят два.

Рен пожал её, потом подвинул договор Каю. Сумма выходила за его право заключать бытовые соглашения без подтверждения главы Дома.

— Подпись, — сказал он.

Кай прочитал условия. Не изменил ни одного слова и подписал.

Право договора легло на двор спокойно. Решение принял Рен; юридически подтвердил его Кай. Разница казалась маленькой только до тех пор, пока тебе не приходилось доверять чужому решению собственные деньги.

Это было непривычно.

И именно поэтому Кай не стал торговаться заново.

* * *

К вечеру согласились ещё двое арендаторов.

Один заплатил за два месяца вперёд. Второй — за один, но без скидки потребовал сохранить прежний участок склада. Рен согласовал оба соглашения сам. Одно укладывалось в его обычный предел, второе потребовало подписи Кая; тот поставил её, не меняя условий.

Касса выросла до ста семидесяти восьми серебряных.

До жалованья всё ещё не хватало.

Но уже не безнадёжно.

Сив вернулся после заката. На плече у него висел чужой кот.

— Почему у тебя кот? — спросил Кай.

— Он сам.

— Куда сам?

— На меня.

Кот подтверждать не стал.

Сив поставил его на пол. Тот немедленно залез под шкаф.

— У меня новости.

— Если ты украл животное…

— Я не краду то, что ест больше меня. Нет, про склады. Третий склад наполовину пустой.

Мерек поднял голову.

— Я знаю.

— А западный навес вообще занят старой тарой.

— Тоже знаю.

— Тогда почему мы бедные?

Мерек посмотрел на Кая.

— Он всегда задаёт вопросы таким способом?

— Иногда хуже.

Управляющий вздохнул.

— Потому что пустое место не превращается в деньги само. Нужны арендаторы.

Сив сел на край стола.

— Я знаю троих, которым нужно место.

Кай посмотрел на него.

— Откуда?

— Я слушаю людей.

— Где?

— В основном там, где они думают, что я не слушаю.

— И что они возят?

— Один — кожу. Второй — дешёвое вино. Третий…

Сив замялся.

— Что?

— Не уверен, что вам понравится.

— Тогда начинай с этого.

— Контрабанду.

Рен медленно отложил перо.

— Нет.

— Я же говорил.

— Первые двое, — сказал Кай. — Третьего не приводить.

— Он платит лучше.

— Поэтому и не приводить.

Сив пожал плечами.

— Ваша бедность очень принципиальная.

— Она переживёт.

— Вот это как раз пока не доказано.

Кай не нашёл хорошего ответа.

Сив выглядел довольным.

Через час пришёл городской гонец.

Не с угрозой. Не с тайной печатью. Обычный парень в синей куртке, уставший и злой на дождь.

Он передал Рену уведомление казначейства: первая часть платы по договору охраны трёх восточных складов — девяносто серебряных — будет перечислена через три дня после подтверждения Этрана о выставленных постах.

Рен перечитал дважды.

— Сколько у нас теперь?

— Если никто не передумает и город заплатит в срок — двести шестьдесят восемь до шестого числа.

— Не хватает восьмидесяти.

— Семидесяти девяти с мелочью.

Кай посмотрел на него.

— Ты выглядишь счастливее.

— Раньше не хватало больше двухсот.

— Низкие требования.

— Работа с вами помогает.

Мерек закрыл последнюю книгу.

— Есть ещё один способ.

Рен насторожился.

— Какой?

— У двора есть резервный страховой вклад в городской расчётной палате. Шестьдесят серебряных.

Рен замер.

Кай тоже.

— Почему вы не сказали утром?

— Потому что он не для жалованья. Он покрывает ущерб арендаторам при пожаре, обрушении или доказанной вине двора.

— Значит, трогать нельзя, — сказал Кай.

— Формально можно вывести после смены управляющей стороны. Но тогда любой крупный арендатор потребует новый вклад или уйдёт.

Рен потёр лицо.

— Спасибо, что сказали сейчас.

— Вы спрашивали, как добыть деньги. Не как разумно добыть деньги.

Кай впервые за день рассмеялся.

Мерек не улыбнулся.

— Я серьёзно.

— Поэтому и смешно.

Он встал. Бок снова потянуло, но уже меньше.

За окном на дворе зажигали фонари. Шестьдесят один человек заканчивал работу под новым управлением, которое пока не заработало ни одного полного дня.

Кай посмотрел на Рена.

— Остаток найдём без страхового вклада.

— Я знаю.

— Откуда?

Рен сложил свои листы.

— Потому что уже нашёл половину денег, которые утром казались невозможными.

Кай кивнул.

Это был нормальный ответ.

Не уверенность в победе. Не вера в фамилию.

Просто человек увидел задачу, сделал несколько вещей и теперь знал о ней больше, чем пять часов назад.

Дом, похоже, именно так и должен был расти.

Без фанфар.

С поступлениями по срокам.