Дом без имени. Том I

Глава 1. Последнее слово

Кай Верн не любил виселицы по одной простой причине: с них плохо видно выходы.

Площадь перед Старым судом была устроена разумнее. Три улицы уходили на север, одна к реке, две к торговым рядам. На крыше аптеки сидели двое арбалетчиков. Ещё четверо — на галерее ратуши. У коновязи ждали восемь городских стражников, ленивых ровно до тех пор, пока толпа не решит, что бесплатной казни ей мало и стоит заодно разграбить винные лавки.

Кай видел всё это с помоста, стоя босыми ногами на досках, мокрых после ночного дождя.

Руки были связаны за спиной. На шее лежала веревка. Справа от него потел палач — здоровенный мужик с красной шеей и привычкой облизывать нижнюю губу перед каждым движением. Слева стоял писарь в сером мундире и держал свиток с приговором так, будто бумага могла защитить его от человека, которого через минуту собирались убить.

Кай поднял глаза к низкому серому небу. Ветра не было.

Хороший день, чтобы не умереть.

— Кай, именующий себя Верном, — писарь прочистил горло. — По решению городского суда Варденской провинции ты признан виновным в убийстве капитана портовой стражи Гаррена Мора, сопротивлении при задержании, незаконном ношении имперского клинка и…

Кай перестал слушать.

Гаррен Мор действительно был мертв. Это Кай не оспаривал. Он сам загнал ему нож под ребра и держал, пока капитан не перестал дергаться.

Сопротивление при задержании тоже имело место. Трое стражников после этого до сих пор ели левой рукой, потому что правая плохо сгибалась.

Имперский клинок, правда, был обычным длинным ножом с украденным эфесом. Но Кай не собирался спорить с людьми, способными повесить человека за форму рукояти.

Ложь начиналась дальше.

— …а также в покушении на законную власть наместника Варденской провинции, — закончил писарь.

Вот за это Кая и вешали.

Не за Мора.

Мор просто слишком много знал и слишком мало понимал, когда нужно закрывать рот.

Кай поднял взгляд на балкон Старого суда.

Там, под черным навесом, стоял человек, ради которого сегодня согнали на площадь половину южного Вардена.

Наместник Ордан Рейваль.

Пятьдесят два года. Седая борода, дорогая темно-синяя мантия, серебряная цепь с печатью провинции. Выглядел он именно так, как должен выглядеть человек, который двадцать лет объяснял всем вокруг, что порядок — это когда он наверху.

По правую руку от него стоял начальник городской стражи. По левую — молодой священник Имперского культа.

Чуть дальше, почти в тени колонны, Кай заметил женщину.

Высокая. Светлые волосы убраны назад и перехвачены черной лентой. На ней было дорожное платье цвета темного вина и короткий плащ без герба. Слишком дорогая ткань для случайной зрительницы. Слишком спокойный взгляд для женщины, пришедшей посмотреть, как болтается чужой труп.

Кай задержал на ней глаза на полсекунды.

Она заметила его взгляд и едва улыбнулась — не Каю, а самой ситуации.

— Осужденному предоставляется последнее слово, — сказал писарь.

Толпа ожила.

Кто-то свистнул. Кто-то крикнул, чтобы он попросил прощения у Мора. Слева раздался пьяный смех.

Палач положил ладонь на рычаг.

Кай перевёл взгляд на Ордана Рейваля.

Наместник смотрел в ответ.

Вот теперь.

Одиннадцать лет Кай избегал произносить свое имя вслух перед людьми, которые могли понять, что оно значит.

Одиннадцать лет он был Каем без фамилии. Каем из Восточных доков. Каем-наемником. Каем, который умеет открывать чужие двери, ломать чужие пальцы и исчезать раньше, чем хозяин дома поймет, что сейф уже пуст.

Его отец умер, не назвав сына по имени даже на смертном одре.

«Имя — это не звук, — сказал он тогда. — Имя — это право. Пока не можешь удержать его, не бери».

Кай наконец мог.

Возможно.

Если ошибся — через несколько секунд это перестанет иметь значение.

Он втянул холодный воздух.

— Верните мне мое имя.

На площади стало чуть тише.

Писарь нахмурился.

— Что?

Кай не смотрел на него.

— Я сказал: верните мне мое имя.

Рейваль медленно подался вперед. Вот он понял. Не всё. Но достаточно.

— Палач, — произнес наместник.

И Кай сказал громче:

— Кай Верн. Последний сын Дома Вернов.

Мир дрогнул — не площадь, не помост и не стены суда. Что-то глубже.

Будто под городом лопнула натянутая струна, звук которой никто не слышал тридцать лет.

Перед глазами Кая вспыхнуло золото.

Не свет. Не буквы. Скорее смысл, которому человеческий разум сам придал знакомую форму.

ОРДАН РЕЙВАЛЬ

Право крови: 1 840

Право собственности: 12 611

Право страха: 38 204

Право службы: 9 071

Право суда: 21 300

Незаконно присвоено: 47 116

Кай едва не рассмеялся.

Он видел Право и раньше.

Обрывками. Тенями. Чужими следами на вещах и людях. После смерти отца способность почти исчезла, будто Дом, к которому она принадлежала, перестал считать его своим.

Теперь Дом услышал имя. И ответил. Рейваль побледнел.

— Немедленно.

Палач дернул рычаг. Люк под ногами Кая провалился. Он полетел вниз. Веревка рванула шею.

И в тот же миг Кай увидел вторую строку.

ПРИГОВОР ВЫНЕСЕН НОСИТЕЛЕМ НЕПРАВОМЕРНОГО ПРАВА СУДА.

Взыскание допустимо.

Кай подумал одно слово.

Взыскать.

Верёвка не порвалась, и никакого чуда не произошло.

Просто старый имперский знак, выжженный на перекладине, вспыхнул белым и треснул.

Судебное Право Рейваля отозвалось на приказ человека, чья кровь когда-то подтверждала законность имперских приговоров.

На долю секунды узел ослаб.

Каю хватило.

Он резко поднял связанные руки, которые ещё на рассвете вывихнул в плечах, протащил их под ногами вперед и схватился за веревку над головой.

Боль прострелила руки до локтей. Он повис. Толпа взревела.

— Держать его! — заорал начальник стражи.

Кай качнулся, поставил ступни на край открытого люка и подтянулся.

Палач шагнул к нему.

Большая ошибка.

За два часа до казни Кай вытащил из нары тонкий железный штифт. Стражник обыскал его трижды, но ни один мужчина не любит проверять рот другого мужчины слишком тщательно.

Штифт всё это время лежал под языком.

Кай выплюнул его в ладонь, одним движением завел между зубьями наручного замка и провернул.

Щелчок.

Палач успел удивиться.

Кай обвил цепью его шею и дернул на себя.

Мужчина потерял равновесие, ударился коленом о край люка. Кай довернул цепь и столкнул его вниз.

Палач исчез в квадратной черноте.

Раздался хруст.

— Живым! — крикнул Рейваль.

Кай сорвал петлю с шеи.

— Поздно.

Первый стражник поднялся на помост справа. Молодой. Щит впереди, короткое копье над плечом. Учебник городской стражи, страница первая.

Кай шагнул навстречу, не давая копью набрать дистанцию, ладонью отвел древко и ударил лбом в переносицу.

Хрустнуло. Он выдернул у стражника меч. Второй уже заходил слева. Кай рубанул по кисти.

Не глубоко. Достаточно, чтобы пальцы разжались.

Третий получил сапогом в колено и улетел с лестницы.

На крыше аптеки арбалетчик поднял оружие.

Кай увидел это раньше, чем тот выстрелил.

Он шагнул за писаря.

— Не надо, — пискнул тот.

Болт ударил писаря в плечо.

— Это не я, — сказал Кай ему в ухо.

Писарь завыл.

Кай толкнул его в набегающих стражников и перепрыгнул через перила помоста.

Три метра.

Приземление вышло тяжелым. Пятка отозвалась болью, но выдержала.

Толпа расступилась.

Люди всегда расступаются перед человеком с мечом, если не знают, куда он собирается им махнуть.

Кай побежал не к улице.

К суду.

Именно поэтому первые преследователи на секунду растерялись.

Никто не убегает с казни обратно в здание, где его приговорили.

Кай — убегал.

Он поднялся по пяти ступеням, ударил плечом дверь и оказался в нижнем вестибюле. Дежуривший внутри пристав потянулся к колоколу.

Кай бросил меч.

Клинок вошел приставу в предплечье и прибил рукав к деревянной панели.

— Не звони.

— Да пошел ты!

Кай дернул шнур сам. Колокол ударил один раз. Снаружи послышался новый рев. Пристав уставился на него.

— Ты больной?

— Нет. Я подаю сигнал.

Снизу, из-под пола, грохнуло. Потом ещё раз. И ещё. Кай улыбнулся.

В городской тюрьме под Старым судом сидело сто восемь человек.

Семеро из них знали, что звон колокола во время казни означает: план не изменился.

Они просто не знали, что планом было не бегство.

Кай выдернул меч из панели.

— Что ты сделал? — прошептал пристав.

— Пока ничего.

Из подвального коридора донесся крик.

Кай посмотрел на лестницу наверх, где находился зал суда, архив и балкон Ордана Рейваля.

Потом на дверь вниз.

Он выбрал вниз.

У первой решетки уже лежали двое тюремщиков. Один стонал, второй не двигался. Дверь камеры была открыта.

Из темноты вышел широкоплечий мужчина лет сорока с лысой головой и разбитым носом. В руках он держал тюремную дубинку.

Борс Хальд.

Бывший сержант Третьего пограничного полка. Разжалованный за то, что ударил офицера табуретом. По версии Борса — дважды. По версии офицера — пять раз.

— Долго, — сказал он.

— Меня вешали.

— И как?

— Не понравилось.

Борс хмыкнул.

За его спиной появились ещё шестеро.

Не друзья.

У Кая давно не было друзей.

Люди, которым он предложил понятную сделку.

— Остальные? — спросил Кай.

— Ждут.

— Открыли оружейную?

— Пока нет. У Крошки сломалась отмычка.

— Крошка сломал отмычку?

— Две.

— Тогда почему он ещё жив?

— Потому что ключи у начальника тюрьмы.

— Логично.

Сверху загремели сапоги.

Кай взглянул на железную дверь, отделявшую тюремный блок от лестницы.

— Запирай.

Борс сделал это сразу.

Никакого «зачем». Никакого «что дальше».

Вот поэтому Кай выбрал его первым.

В дверь ударили снаружи.

— Именем наместника открыть!

Кай провел пальцами по шее. Кожа горела там, где её содрала веревка.

Внутри что-то изменилось.

Он снова увидел золото.

ДОМ ВЕРНОВ

Статус: уничтожен

Носителей крови: 1

Признанных владений: 0

Признанных вассалов: 0

Признанное Право: 1

Источник признания: собственное имя.

Право имени восстановлено.

Кай выдохнул через нос. Один. Смешная цифра.

Империя состояла из миллионов людей, десятков тысяч чиновников, сотен дворянских родов и двенадцати Великих Домов.

Точнее, одиннадцати.

Тридцать лет назад Дом Вернов вычеркнули из этого списка.

Теперь у него снова было Право.

Единица.

За дверью начальник стражи орал, требуя открыть.

Борс поднял бровь.

— Что дальше, Верн?

Кай посмотрел на коридор с камерами.

За решетками стояли убийцы, контрабандисты, должники, солдаты, воры и двое мужчин, которых посадили просто потому, что они не понравились сборщику налогов.

Плохой материал для армии.

Но армий у Кая пока не было.

— Теперь, — сказал он, — мы заберем тюрьму.

— А потом?

Кай повернулся к двери, за которой находился Старый суд. Над судом — наместник. За наместником — город. За городом — вся Варденская провинция.

Он улыбнулся.

— Потом посмотрим, сколько здесь ещё чужого.

Глава 2. Право приказа

Начальника тюрьмы звали Элмер Краст, и хуже всего он переносил не боль.

Хуже всего он переносил отсутствие уважения.

Это Кай понял ещё месяц назад, когда его привели в подземелье Старого суда и Краст лично снял с него сапоги, пояс и серебряную монету, которую потом забыл внести в опись.

Сапоги начальник не взял. Не его размер.

Монету — взял.

Человек, который ворует у приговоренного к смерти одну серебряную монету, рассказывает о себе больше, чем человек, произносящий часовую исповедь.

Сейчас Элмер Краст стоял по другую сторону решетки оружейной, в одной рубахе, с окровавленным ухом и выражением лица оскорбленного императора.

Крошка Сив сидел рядом на корточках и перебирал связку ключей.

— Этот? — спросил он.

— Нет, — процедил Краст.

Сив вставил ключ.

Замок щелкнул.

— Этот.

Краст закрыл глаза.

— Я ничего тебе не сказал.

— Именно поэтому ты такой полезный собеседник.

Кай стоял у стены и слушал удары в главную дверь тюремного блока.

Стража сверху пыталась сломать её тараном.

Дверь была дубовая, усиленная железом, но строили её, чтобы заключенные не вышли наружу. Со стороны суда петли оставались открытыми. Когда стражники догадаются сбить штифты, у Кая будет минуты три.

Может быть четыре, если сверху командует идиот.

Судя по крикам — командовал начальник городской стражи Лос Этран.

Кай рассчитывал на три.

Сив распахнул оружейную.

Внутри висели двадцать три коротких меча, семь арбалетов, связки дубинок и три старых круглых щита.

Борс тихо присвистнул.

— Уже лучше.

— Раздай мечи тем, кто умеет ими пользоваться, — сказал Кай. — Остальным дубинки. Арбалеты — наверх, к внутренней галерее.

— В тюрьме нет внутренней галереи.

— Через минуту будет.

Борс посмотрел на него.

Потом на каменную стену.

— Иногда ты разговариваешь так, будто знаешь здание лучше архитектора.

— Архитектор мертв сто сорок лет. Конкуренция слабая.

Сив фыркнул.

Кай подошел к Красту.

Начальник тюрьмы был крупнее его на полголовы и тяжелее килограммов на двадцать. Хорошая еда, плохой характер, ни одного настоящего боя за последние пятнадцать лет.

— Где ведомость жалованья? — спросил Кай.

Краст промолчал.

Кай ударил его.

Без замаха. Костяшками в основание носа.

Краст сел на пол.

— Где ведомость?

— Пошел…

Второй удар пришелся по печени. Краст закашлялся. Кай присел перед ним.

— Элмер. Я не пытаю тебя. Пока. Я задаю простой вопрос, на который ты все равно ответишь. Если заставишь меня потратить две минуты, я потом отниму у тебя что-нибудь за потерянное время.

Начальник поднял на него налитые кровью глаза.

— Тебя четвертуют.

— Не сегодня.

— Рейваль вырежет всех, кто с тобой останется.

— Тогда тебе особенно выгодно помочь нам уйти быстрее.

Краст дернул щекой.

— Архивная комната. Нижний шкаф. Синяя книга.

Кай встал.

— Борс.

— Слышу.

— Возьми двух. Принесите.

Борс уже раздал оружие.

Из ста восьми заключенных Кай приказал открыть только двадцать семь камер.

Не потому, что остальные были хуже.

Потому что революция, начатая со ста вооруженных преступников, обычно заканчивается тем, что половина грабит ближайшую винную лавку, четверть насилует кого-нибудь на соседней улице, а оставшиеся потом объясняют, что идея была хорошая, просто люди подвели.

Каю не нужна была революция.

Ему нужен был управляемый кризис.

Поэтому он выпустил тех, чьи дела успел изучить за месяц.

Бывшие солдаты. Контрабандисты, способные выполнять договоренности. Должники. Несколько убийц, которые убивали по причинам, понятным даже суду, но не освобождавшим от закона. Два взломщика. Один лекарь без лицензии.

И Сив.

Сив был вором настолько талантливым, что успел трижды украсть у тюремщиков ключи и дважды вернуть их обратно, прежде чем его поймали на четвертой попытке.

Кай не доверял ему ни на грош.

Зато доверял его любви к собственной шкуре.

Снаружи ударили сильнее.

Дуб задрожал.

— Штифты! — крикнул кто-то за дверью.

Не идиоты.

Жаль.

— Сив, — сказал Кай.

— Уже.

Вор поднялся по боковой лестнице к вентиляционным окнам. За ним ушли двое с арбалетами.

Кай повернулся к освобожденным.

Двадцать семь мужчин смотрели на него.

Некоторые с надеждой. Некоторые с жадностью. Некоторые просто ждали возможности разбежаться.

Самое бесполезное, что можно сделать в такой момент, — произнести красивую речь.

— Кто хочет уйти, — сказал Кай, — может уйти.

Люди переглянулись.

— Сейчас? — спросил рыжий контрабандист.

— Сейчас.

— Через стражу?

— Через северный коллектор. Третья камера справа, камень под нарами снимается. Тоннель выходит к кожевенным мастерским.

По рядам прошел шум.

Борс вернулся с синей книгой под мышкой.

— Ты знал про тоннель?

— Конечно.

— И месяц сидел здесь?

— Мне нужен был суд.

Борс несколько секунд молча смотрел на него.

— Когда-нибудь я перестану спрашивать.

— Не советую. Люди, которые перестают спрашивать, обычно становятся удобными.

Кай взял книгу.

— Итак. Хотите уйти — уходите. Я не стану мешать. Но за воротами вас объявят сообщниками беглого Верна, и Рейваль начнет ловить вас по одному. Если останетесь, получите оружие, еду и долю того, что мы заберем у людей, которые сегодня пытались меня повесить.

— А если проиграем? — спросил кто-то.

— Умрем.

— Хорошая агитация.

— Не люблю обещать то, чего не контролирую.

Никто не пошел к третьей камере.

Кай открыл синюю книгу.

Внутри были ведомости жалованья городской стражи за последние четыре года.

Он листал быстро. Имя. Сумма. Подпись. Печать. Ещё имя. Ещё сумма. Вот. Кай остановился.

— Краст.

Начальник тюрьмы сидел у стены, прижимая ладонь к животу.

— Что?

— Почему в ведомости сто четырнадцать человек?

Краст ничего не ответил.

— В тюрьме служат семьдесят восемь, — продолжил Кай. — Из них пятеро умерли в прошлом году, но жалованье за этот месяц получили все сто четырнадцать.

— Я не веду городскую бухгалтерию.

— Нет. Ты только ставишь подпись за тюремную часть.

Кай показал страницу. Краст отвернулся. Золото вспыхнуло перед глазами.

ЭЛМЕР КРАСТ

Право службы: 611

Право приказа: 284

Право страха: 902

Право собственности: 307

Незаконно присвоено: 496

Источник разрыва: жалованье мертвых и несуществующих служащих.

Взыскание допустимо при публичном установлении присвоения.

Кай почувствовал знакомый холод в груди.

Вот оно.

Право никогда не было моралью.

Это отец объяснил ему ещё мальчиком.

Хороший человек мог обладать огромным Правом. Чудовище — тоже. Если люди добровольно подчинялись чудовищу, земля была куплена по закону, а титул получен законно, Дом Вернов не мог просто объявить всё это неправильным.

Именно поэтому их боялись меньше, чем следовало.

Верны не судили добро и зло.

Они судили принадлежность.

Краст крал деньги людей, которых не существовало, а потом покупал на них послушание настоящих тюремщиков. Его власть была построена на чужом жалованье.

Эту часть можно было забрать.

Кай поднял книгу.

— Кто из вас служил здесь раньше? — спросил он.

Двое заключенных подняли руки.

— Вы видели эти ведомости?

— Нет.

— Жалованье задерживали?

Первый усмехнулся.

— Постоянно.

— На сколько?

— Иногда на месяц. Иногда на два.

Кай посмотрел на тюремщиков, которых разоружили в начале бунта. Девять человек сидели под стеной. Двое были ранены. Один держался за разбитый рот.

— Ваше жалованье задерживали?

Молчание.

— Отвечайте, — сказал Краст.

Один из тюремщиков поднял голову.

И впервые посмотрел на начальника без привычной осторожности.

— Да.

Краст обернулся.

— Заткнись, Рен.

— Четыре недели в прошлом году, — продолжил Рен. — И три в этом.

Ещё один тюремщик кивнул.

— Нам говорили, казна не прислала.

Кай показал страницу.

— Казна присылала.

Краст поднялся.

— Не смейте его слушать. Вы прися…

Кай увидел разрыв раньше, чем мужчина договорил.

Золотая линия протянулась от Краста к девяти тюремщикам.

Тонкая. Грязная. Переплетенная с серыми нитями страха и привычки.

Кай коснулся её не рукой. Взыскать. Краст захлебнулся словом. По лицу прошла судорога.

Золото сорвалось с линии и вошло в Кая ледяной иглой.

ПРАВО ПРИКАЗА: +173

ПРАВО СЛУЖБЫ: +102

ДОМ ВЕРНОВ

Признанное Право: 276

Кай пошатнулся. Не от боли. От количества.

Единица, которую он получил на эшафоте, была искрой.

Это — стакан крепкого вина после недели голода.

На секунду он почувствовал всех людей в коридоре иначе.

Не мысли. Не эмоции.

Возможность.

Кому прикажешь — и он сделает. Кто откажется. Кто подчинился бы, если услышит правильные слова.

Опасное ощущение. Очень приятное. Кай заставил себя отпустить его.

— Рен, — сказал он.

Тюремщик вздрогнул.

— Что?

— Сколько тебе должен Краст?

— За что?

— За жалованье.

Рен назвал сумму.

Кай открыл шкаф начальника, вытащил небольшой железный ящик и бросил Сиву.

— Открой.

— С удовольствием.

Краст дернулся.

Борс положил ему ладонь на плечо.

— Не советую.

Замок продержался секунд десять.

Внутри лежали серебряные марки, несколько золотых империалов и пачка долговых расписок.

— Сколько? — спросил Кай.

Сив быстро пересчитал.

— Серебром двести сорок семь. Золотом двенадцать. Мелочь считать?

— Нет.

Кай бросил Рену двадцать серебряных.

— Твое.

Тюремщик поймал не сразу.

— Я…

— Остальным выплатить долг по ведомости. То, что останется, идет на еду и оружие.

Краст побелел сильнее, чем на допросе.

— Это мои деньги.

Кай перевёл взгляд на него.

— Были.

Главная дверь застонала.

Один штифт выбили.

— Вот теперь у нас минуты две, — сказал Борс.

Кай закрыл книгу.

— Рен, сколько человек наверху?

Тюремщик ответил сразу:

— В суде? Человек сорок. Ещё могут подойти с площади.

— Начальник стражи там?

— Да.

— Он будет ломиться сюда лично?

— Этран? Нет. Он пошлет людей.

— Правильно.

Кай повернулся к освобожденным.

— Кто умеет стрелять?

Поднялось семь рук.

— Сив, веди их.

— К несуществующей галерее?

— В прачечную. За котлом есть шахта для угля. По ней на второй этаж. Дверь заколочена снаружи, но доски старые. Вы выйдете над главным вестибюлем.

Сив прищурился.

— Ты серьезно месяц ждал именно этого дня?

— Нет. Первые две недели я просто был зол.

Сив ухмыльнулся и исчез с людьми в боковом проходе.

Кай посмотрел на Борса.

— Когда дверь откроется, отходим за второй ряд камер.

— Узко.

— Поэтому они не смогут войти щитами в линию.

— Мы тоже.

— Нам не надо. Мы знаем, откуда стреляют сверху.

Борс кивнул. Второй штифт вылетел. Дверь накренилась.

— А эти? — Борс указал на тюремщиков.

Кай взглянул на Рена.

— Выбор их.

Рен сжал в руке серебро.

Потом посмотрел на Краста.

— Если останемся с вами, Рейваль нас повесит.

— Если откроете дверь, люди Рейваля войдут первыми и Краст снова станет вашим начальником.

Рен помолчал.

— Сука.

— Это не ответ.

Тюремщик поднял с пола меч.

— Это ответ.

Остальные посмотрели друг на друга. Шестеро встали рядом с ним. Двое остались сидеть. Кай не стал уговаривать. Золото вспыхнуло снова.

Признанные служащие: 7 Право службы: +28 Право приказа: +19

Немного. Но эти единицы были чистыми. Добровольными. Они ощущались иначе. Главная дверь рухнула. В проход ворвались щиты.

— Именем наместника! Бросить оружие!

— Нет, — сказал Кай.

Первый арбалетный болт ударил сверху.

Стражник с щитом дернулся и рухнул на колено.

Второй болт разбил фонарь над дверью.

Коридор погрузился в полутьму.

Борс засмеялся.

— Это уже похоже на службу.

Стража двинулась вперед.

Кай не бросился в первые ряды.

Он стоял за плечами людей, которых только что убедил остаться, и смотрел, как работает пространство.

Узкий коридор. Два бойца в ширину. Щиты цепляются за стены. Арбалетчики сверху стреляют под углом. Его люди отступают ровно на шаг после каждого удара, вынуждая противника заходить глубже.

Начальник городской стражи был опытнее, чем надеялся Кай.

Через полминуты сверху прозвучал свист.

— Назад! — крикнул кто-то у входа. — Вытягивайте их!

Кай усмехнулся.

— Борс.

— Понял.

Бывший сержант рявкнул:

— Дави!

Люди Кая ударили вперед сразу, пока стража меняла движение.

Короткая, грязная схватка длилась секунд двадцать.

Кай вошел в нее только один раз.

Стражник с белой полосой на шлеме прорвался мимо Борса и замахнулся на Рена.

Кай поймал его кисть, довернул, ударил рукоятью собственного меча в висок и забрал клинок раньше, чем мужчина упал.

Всё.

Никакой красоты.

Кровь на камне всегда выглядит дешевле, чем в песнях.

Через минуту стража отступила за дверь.

На полу осталось пятеро. Двое мертвы, трое ранены.

У Кая погиб один человек — контрабандист, имени которого он ещё не успел запомнить.

Это раздражало. Не смерть. Бесполезная трата.

— Закрыть проход, — сказал он. — Раненых перевязать. Их тоже.

Борс кивнул на вражеских стражников.

— Зачем?

— Мертвые ничего не должны.

Борс усмехнулся.

— Ты начинаешь мне нравиться всё меньше.

— Значит, взрослеешь.

Наверху раздался женский голос.

Спокойный. Чистый. Совершенно не подходящий к запаху крови, пота и дымящихся факелов.

— Кай Верн.

Люди замолчали.

Кай поднял глаза.

На верхней площадке, там, где Сив выбил доски из стены, стояла та самая женщина с балкона.

Теперь он видел её ближе.

Светлые волосы казались почти серебряными в тусклом свете. Лицо красивое — не мягкой красотой, а той, которая заставляет мужчину сначала посмотреть, потом мысленно проверить, где лежит кошелек и не исчез ли нож.

За её спиной стояли двое мужчин в дорожных плащах.

Ни городской формы. Ни гербов. Кай отметил мечи, сапоги, стойку. Не слуги. Охрана. Женщина посмотрела вниз на тела.

— Впечатляет.

— А меня впечатляет, как вы прошли мимо моих стрелков.

Сив появился за её плечом и виновато развел руками.

— Она знала мое имя.

— Продался дешево.

— Она знала полное.

— Тогда нормально.

Женщина улыбнулась.

— Лиара Вальд.

Имя ударило сильнее титула.

Дом Вальдов был одним из одиннадцати Великих Домов Империи.

Кай посмотрел на нее другим зрением.

Золото вспыхнуло так ярко, что пришлось прищуриться.

ЛИАРА ВАЛЬД

Право крови: 86 700

Право собственности: 31 441

Право договора: 19 880

Право страха: 7 106

Право личной верности: 12 904

Незаконно присвоено: 0

Это уже было интересно.

Очень.

У людей её уровня почти всегда находилось хоть что-то чужое.

Чужая земля. Чужой долг. Чужая должность.

У Лиары — ничего. Она принадлежала всему, чем владела. И всё принадлежало ей.

— Госпожа Вальд, — сказал Кай.

— Просто Лиара. Сегодня мы оба без церемоний.

Кай посмотрел на кровь у своих ног.

— Я заметил.

Она оперлась ладонью о перила.

— У меня к вам предложение.

— Какое?

— Я выведу вас из Старого суда. Через десять минут сюда войдут сто двадцать человек Рейваля. Ещё через двадцать подтянут арбалетчиков с западной стены. К полудню перекроют коллекторы.

Борс тихо выругался.

Лиара продолжила:

— У меня есть экипаж, документы и люди за северными воротами. К вечеру вы будете за пределами провинции.

Кай смотрел на нее.

— Цена?

— Разговор.

— Дешево.

— Я не сказала, что разговор закончится быстро.

— О чем?

Лиара чуть наклонила голову.

— О том, почему человек с кровью уничтоженного Дома Вернов решил объявить себя на городской казни. И о том, что именно произошло с печатью суда, когда палач дернул рычаг.

Тишина стала плотнее.

Кай видел, как Борс пытается не повернуть голову к нему слишком резко.

Он поднял синюю книгу ведомостей.

— Благодарю за предложение.

— И?

— Нет.

Лиара моргнула. Не обиделась. Не разозлилась. Просто действительно удивилась.

— Вы собираетесь остаться здесь?

— Да.

— В тюрьме, окруженной городской стражей.

— Пока да.

— Рейваль вас убьет.

Кай посмотрел вверх, туда, где над каменными сводами находился кабинет наместника.

— Госпожа Вальд.

— Лиара.

— Лиара. Вы неправильно поняли, что сегодня произошло.

— Просветите меня.

Он улыбнулся.

— Я не сбежал с казни.

Кай постучал пальцем по книге, в которой лежали доказательства четырех лет воровства городской власти.

— Я пришел за зданием.

Глава 3. Женщина без чужого

Лиара Вальд спустилась в тюрьму так, будто шла не между окровавленных стен и вооруженных преступников, а по лестнице собственного загородного дома.

Кай отметил это.

Большинство знатных людей умело изображать спокойствие там, где их охраняли двадцать солдат. Лиару сопровождали двое.

Она не изображала.

Ей действительно было спокойно.

Первый мужчина шел на шаг позади справа. Темноволосый, сухой, с длинным мечом. Второй — шире в плечах, с коротким арбалетом под плащом.

Оба смотрели на людей Кая без презрения.

Ещё один хороший знак.

Презрение — дорогая привычка. В бою за нее платят зубами.

— Мне казалось, Великие Дома не любят спускаться в подвалы, — сказал Кай.

— Мы не любим бедные подвалы.

Лиара огляделась.

— Здесь есть потенциал.

Борс кашлянул, скрывая смешок.

Кай указал на бывший кабинет Краста.

— Там можно говорить.

— Вы уже считаете его своим?

— Нет.

— А ведете себя так, будто считаете.

— Это экономит время.

Лиара вошла первой.

Кабинет начальника тюрьмы был маленьким и чрезмерно уютным для человека, державшего за стеной больше сотни заключенных. Толстый ковер, дубовый стол, шкаф с бутылками, мягкое кресло. На стене висела картина с охотой на кабана.

Кай закрыл дверь.

Охрана Лиары осталась снаружи.

— Смело, — сказал он.

— Нет.

Она сняла перчатки и положила их на стол.

Пальцы тонкие. На правом указательном — старый порез. Не украшение.

— Если бы вы собирались меня убить, сделали бы это на лестнице, чтобы мои люди не успели перекрыть единственный выход.

Кай сел в кресло Краста.

— А если я люблю сложные варианты?

— Тогда я ошиблась в вас и всё равно скоро умру. Беспокоиться поздно.

Он посмотрел на нее внимательнее.

Лиара была красивой.

Не «для дворянки». Не «если правильно одеть». Просто красивой, и она это прекрасно знала. Серые глаза, четкая линия рта, длинная шея. Платье сидело слишком хорошо, чтобы быть случайным дорожным нарядом, но в нем не было ни одной бесполезной детали. Даже брошь у воротника одновременно могла быть иглой.

Кай видел такие вещи.

Когда мужчина долго живет среди людей, которые улыбаются перед тем, как ударить, он начинает замечать булавки.

— Вы смотрите на меня так, будто оцениваете товар, — сказала Лиара.

— Товар обычно молчит.

— Некоторые покупатели за это доплачивают.

— Не мой случай.

Она улыбнулась и села напротив.

Между ними остался стол.

— Итак. Кай Верн.

— Итак. Лиара Вальд.

— Вы существуете.

— Иногда это даже удобно.

— Не для Империи.

— Империя переживет.

— Не уверена.

Кай ничего не ответил.

Лиара положила ладонь на стол.

— Тридцать лет назад Дом Вернов был уничтожен императорским указом. Все прямые наследники казнены. Боковые линии лишены имен и разосланы по провинциям. Имущество разделено между Короной и тремя Домами. Архивы изъяты.

— Вы хорошо учили историю.

— Это не история. Мой дед участвовал в разделе ваших земель.

Кай перевёл взгляд на нее.

— Вот теперь разговор стал интереснее.

— Я рассчитывала.

Он снова позволил Праву проявиться.

ЛИАРА ВАЛЬД.

Незаконно присвоено: 0.

— И сколько вам досталось?

— Моему Дому — две крепости, один серебряный рудник и земли к северу от Лемара.

— А вам?

— Ничего.

— Почему?

— Потому что я родилась через семь лет после уничтожения вашего Дома.

— Удобная защита.

— Не защита. Факт.

И снова — ни следа чужого Права.

Кай откинулся на спинку кресла.

— Земли Вернов не входят в ваше личное наследство.

Впервые спокойствие Лиары дало трещину.

Очень маленькую.

— Откуда вы знаете?

— Угадал.

— Нет.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы не угадываете. На площади вы посмотрели на Рейваля за секунду до того, как имперская печать отказалась признавать приговор. Внизу вы открыли книгу жалованья и через несколько минут семь тюремщиков перешли на вашу сторону. Сейчас вы задали вопрос не о Доме Вальдов, а обо мне лично.

Кай молчал.

Лиара слегка наклонилась вперед.

— Что вы видите?

— Людей.

— Это вижу и я.

— Не всех одинаково хорошо.

— И снова уход от ответа.

— Вы предложили разговор, а не исповедь.

Она откинулась обратно.

— Хорошо. Тогда я расскажу, зачем приехала в Варден.

— Ради моей казни?

— Ради Рейваля.

Бровь Кая чуть приподнялась.

— Мы собирались купить у него речные склады и право на западную пристань. Он просит вдвое больше, чем они стоят.

— Потому что они не его.

Лиара замерла.

— Продолжайте.

— Речные склады принадлежат городу. Наместник управляет ими от имени Короны, но не может продать без решения провинциального совета. Совет не собирался три года.

— Мне показывали решение.

— Поддельное.

— Уверены?

Кай постучал пальцами по столу.

— У меня было много свободного времени в тюрьме.

— Месяц.

— Достаточно, если люди любят хранить секреты в бумагах.

— Зачем вам было изучать городские документы, если вас собирались повесить?

— Чтобы понять, что забрать после того, как не повесят.

Лиара несколько секунд смотрела на него.

Потом рассмеялась.

Не светским коротким смешком. Нормально. Живо.

— Простите.

— Не за что.

— Вы действительно это планировали.

— Я действительно не хотел умирать.

— Это не одно и то же.

— Для меня — часто одно и то же.

Снаружи раздался глухой удар. Потом второй. Борс открыл дверь.

— Они притащили большой таран.

— Сколько?

— В коридоре человек тридцать. Ещё слышно во дворе.

— Сив?

— На месте.

— Рен?

— Занял лестницу.

Кай кивнул.

— Пять минут.

Борс закрыл дверь.

Лиара посмотрела на Кая.

— Вы очень спокойны для человека, у которого пять минут.

— У меня больше.

— Борс только что сказал…

— Борс сказал, что у них большой таран. Он не сказал, что они могут им нормально размахнуться в лестничном коридоре.

— Сколько?

— Минут двенадцать.

— И что произойдет потом?

— Они войдут.

Лиара ждала продолжения.

— И?

— Это всё.

— У вас есть план?

— Да.

— Вы мне его не расскажете.

— Нет.

Она вздохнула.

— Мужчины очень любят делать тайну из вещей, о которых через четверть часа всё равно узнают все.

— Женщины тоже. Просто называют это хорошим воспитанием.

В глазах Лиары мелькнуло веселье.

— Хорошо. Вернемся к Рейвалю. Если вы правы насчет документов, у меня появляется причина не давать ему денег.

— Причина у вас была и раньше. Он просит вдвое больше стоимости.

— Иногда проще переплатить, чем начинать конфликт с наместником.

— И поэтому люди вроде Рейваля становятся наместниками надолго.

— Вы осуждаете прагматизм?

— Нет. Я осуждаю плохую цену.

Кай встал.

Подошел к шкафу Краста и достал бутылку.

Понюхал. Коньяк. Неплохой. Налил два стакана. Лиара взяла свой.

— В такой момент?

— Это Краста.

— Тогда убедили.

Они выпили. Снаружи снова ударил таран. Кай поставил стакан.

— Что вы хотите на самом деле?

Лиара больше не улыбалась.

— Узнать, опасны ли вы для моего Дома.

— И вывод?

— Пока вы опасны для человека, который собирался вас повесить.

— Разумно.

— Но если вы действительно способны… видеть законность власти…

Она подбирала слова осторожно.

— Тогда вы опасны для каждого Дома Империи.

Кай встретил её взгляд.

— Даже если они ничего не украли?

— Власть редко бывает настолько чистой.

— У вас чистая.

Лиара не двинулась.

В коридоре снова грохнул таран.

— Значит, вы всё-таки видите, — тихо сказала она.

Кай понял, что сказал больше, чем собирался.

Не ошибка.

Скорее ставка.

— У вас нет ничего, что не принадлежит вам.

— И это редкость?

— Очень.

— У Рейваля?

— Почти половина.

Впервые за весь разговор Лиара стала совершенно неподвижной.

— Половина чего?

— Его власти.

Кай подошел к двери.

— Пойдемте. Вы хотели узнать, что я собираюсь делать со Старым судом.

Они вышли в коридор.

Люди Кая уже разобрали часть мебели на доски. Раненых перенесли в камеры. Бывший тюремный лекарь перевязывал человека городской стражи так же спокойно, как своего.

Лиара оглядела всё это.

— Вы собираетесь удерживать тюрьму против сотни солдат?

— Нет.

— Наконец-то.

— Я собираюсь отдать им тюрьму.

Она повернула голову.

— Что?

Кай подозвал Рена.

— Ты говорил, в караульной наверху есть резервный ключ от ворот внутреннего двора.

— Есть.

— Сив его взял?

Рен посмотрел на галерею.

— Если не взял, я его лично повешу.

— Не трогай виселицы. У меня с ними плохие отношения.

Рен усмехнулся и ушел.

Лиара шла рядом.

— Объясните.

— Рейваль думает, что я заперт под судом. Он стягивает людей к главному входу и внутренней лестнице. Во дворе остается дюжина стражников.

— И?

— Мы выйдем во двор через кухонный подъемник.

— Тридцать человек?

— По двое.

— Это займет вечность.

— Поэтому первыми выйдут десять.

— А остальные?

— Откроют ворота.

Лиара остановилась.

— Ворота ведут на площадь.

— Да.

— Там люди Рейваля.

— Основная часть — у главного фасада. Внутренний двор выходит на восточную улицу.

— Куда вы пойдете?

Кай взглянул на нее.

— Наверх.

— Вы только что сказали…

— Не в суд.

Он подошел к стене, где висел старый план здания. Краст держал его под стеклом как украшение и, судя по пыли, ни разу не читал.

Кай ткнул пальцем в соседний корпус.

— Казначейство провинции соединено со Старым судом крытым переходом. Сегодня день казни. Половина чиновников на площади. Вторая половина заперлась внутри, как только начался шум.

Лиара перевела взгляд на него.

— Вы хотите ограбить казначейство.

— Нет.

— Тогда что?

— Забрать документы.

— Какие?

— Реестр собственности. Реестр долгов. Жалованье городской стражи. Решения совета. Всё, чем Рейваль доказывает, что город принадлежит ему больше, чем городу.

Лиара медленно улыбнулась.

— Вы действительно не убегаете.

— Я сказал.

— Но зачем суд? Зачем тюрьма?

Кай посмотрел на людей вокруг.

— Потому что если я просто объявлю Рейваля вором, он назовет меня преступником. Если покажу бумаги на рынке — скажет, что они поддельные. Если убью его — следующий наместник получит те же печати и ту же стражу.

— А если вы возьмете реестры?

— Я узнаю, кому в этом городе действительно что принадлежит.

— И потом?

Кай улыбнулся.

— Вы ведь приехали покупать речные склады.

— Да.

— Хотите купить их у настоящего владельца?

Лиара смотрела на него секунду.

Две.

— Кто владелец?

— Пока не знаю.

— Очень надежное предложение.

— Зато цена будет честной.

Таран ударил снова. Дерево хрустнуло. Борс появился в конце коридора.

— Ещё пара ударов.

Кай поднял руку.

— Начинаем.

Всё пришло в движение.

Первые десять человек побежали к кухне. Сив спрыгнул с лестницы, держа связку ключей и небольшой мешок.

— Что в мешке? — спросил Кай.

— Ничего.

— Сив.

— Личные вещи Краста.

— Верни.

— Почему?

— Потому что мы забираем власть, а не ложки.

Сив посмотрел в мешок.

— Там не только ложки.

— Тем более.

Вор тяжело вздохнул и бросил мешок у стены.

— С тобой будет трудно разбогатеть.

— Я планирую разбогатеть сильно. На ложках долго.

Лиара тихо рассмеялась.

— Вы всё ещё здесь.

— Мне стало интересно.

— Интерес убивает.

— Иногда очень скучных людей.

— Ваши телохранители?

— Пойдут со мной.

— Тогда держитесь ближе к стене. Если начнется бой, не стойте за Борсом.

— Почему?

— Он отступает назад, не смотря.

— Я всё слышу, — сказал Борс.

— Поэтому и говорю.

В кухне пахло жиром, дымом и вчерашней кашей. Подъемник представлял собой деревянную платформу в узкой шахте, которой обычно спускали мешки с мукой.

Первым полез Сив. Потом Рен. Кай отправлял людей по двое. Сверху донесся короткий удар. Крик. Потом свист Сива. Чисто.

Через три минуты во дворе находилось десять вооруженных мужчин.

Через четыре открылись внутренние ворота.

Люди Кая начали выходить.

Именно в этот момент дверь тюремного блока сломалась окончательно.

По коридору прокатился крик городской стражи.

— Быстрее, — сказал Борс.

— Нет.

Кай остановился у выхода.

— Что «нет»?

— Если побегут, задавят друг друга в воротах. Шагом.

— Они сейчас будут здесь.

— Поэтому шагом.

Борс посмотрел на него, потом рявкнул людям:

— Шагом! Не толпиться! Кто побежит — сам сломаю ноги!

Странно, но угроза подействовала лучше, чем просьба.

Люди выходили ровно.

Кай пропустил Лиару вперед.

— После вас.

— Это галантность?

— Нет. Если во дворе засада, ваши телохранители первыми увидят.

— А я почти прониклась.

Она вышла.

Кай остался последним вместе с Борсом.

В конце коридора появились первые щиты.

— Верн! — раздался голос Лоса Этрана. — Бросай оружие! Тебе некуда идти!

Кай оглянулся.

Начальник городской стражи стоял за первой линией. Рослый мужчина лет сорока пяти, в хорошей кирасе и с красным командирским шарфом.

Золото вспыхнуло.

ЛОС ЭТРАН

Право службы: 7 211

Право приказа: 6 804

Право личной верности: 2 110

Право страха: 1 773

Незаконно присвоено: 312

Почти чистый. Это было хуже. Коррумпированного начальника легко ломать бумагами. Хорошего придётся побеждать. Кай запомнил.

— Этран! — крикнул он.

— Что?

— Краст четыре года крал жалованье ваших людей. Синяя книга в его кабинете.

В коридоре стало тише.

Краст, видимо, находился где-то за стражей, потому что оттуда донесся его голос:

— Ложь!

— Проверь подписи, — сказал Кай. — Особенно мертвых.

Этран не ответил.

Кай отступил во двор и захлопнул дверь кухни.

Борс задвинул засов.

— Зачем ты ему сказал?

— Потому что он не вор.

— Он нас убьет.

— Если сможет.

— Ты странно проявляешь уважение.

— Иначе оно ничего не стоит.

Они вышли на восточную улицу.

У ворот ждало двадцать девять человек.

Двадцать два бывших заключенных. Семь бывших тюремщиков.

Один погибший остался внизу. У Кая не было армии. Не было земли.

Не было денег, если не считать остатка украденной Крастом кассы.

Не было официального имени, которое признала бы Империя.

За ним охотился наместник провинции.

Перед ним стояла женщина из Великого Дома, которая уже знала слишком много.

Хорошее начало.

Кай поднял глаза на серое здание казначейства через улицу.

На крыше били колокола тревоги.

Город начинал понимать, что казнь пошла не по плану.

Золото снова появилось перед глазами.

ДОМ ВЕРНОВ

Носителей крови: 1

Признанных служащих: 29

Признанных владений: 0

Право имени: 1

Право службы: 149

Право приказа: 220

Совокупное признанное Право: 370

До восстановления статуса Малого Дома: недостаточно.

Требуется одно из условий: — признанное владение; — 1 000 единиц устойчивого Права; — признание носителем коронного или великодомного Права.

Кай перевел взгляд на Лиару.

Она заметила.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять смотрите так, будто увидели цифры у меня над головой.

Кай усмехнулся.

— Было бы удобно.

Лиара подошла ближе.

— Кай.

Впервые она назвала его без фамилии.

— Да?

— Если вы сейчас попросите меня признать Дом Вернов, я откажусь.

Он замер.

Она улыбнулась.

— Значит, угадала.

Кай перевёл взгляд на нее с новым уважением.

— Не просил.

— Но подумали.

— Возможно.

— Что даст мое признание?

— Пока не знаю.

— Лжете.

— Немного.

Лиара надела перчатки.

— Тогда сделайте так, чтобы мне стало выгодно.

И пошла к казначейству первой. Кай смотрел ей вслед. Борс встал рядом.

— Красивая.

— Да.

— Богатая.

— Очень.

— Опасная.

— Очень.

— Ты поэтому так смотришь?

Кай перевел взгляд на него.

— Я смотрю на человека, который может одним словом дать нам то, чего у нас нет.

Борс хмыкнул.

— Конечно.

— А ты на что смотришь?

— Я? На задницу.

Кай снова посмотрел вперед.

— У каждого своя стратегия.

Борс хлопнул его по плечу.

— Наконец-то в тебе появилось что-то человеческое.

Кай сбросил его руку.

— Идем. Нам ещё нужно украсть город у человека, который считает его своим.

Они перешли улицу.

За спиной Старого суда гремела стража.

Впереди закрывались железные двери казначейства.

А где-то над ними, в городе с населением в сто восемьдесят тысяч человек, Ордан Рейваль впервые за двадцать лет своего правления понял одну неприятную вещь.

Кай Верн действительно не пытался сбежать.

Глава 4. Реестр города

Железные двери казначейства закрывались медленно.

Очень медленно.

Двое служащих тянули каждую створку за внутренние кольца, третий уже опускал поперечную балку, а четвертый стоял между ними и улицей с таким выражением лица, будто лично придумал металл.

Кай посмотрел на расстояние. Двадцать шагов. Если побежать — десять секунд.

Если стрелки за бойницами не идиоты — пять.

— Не бежать, — сказал он.

Борс, уже перенесший вес на переднюю ногу, недовольно покосился.

— Они закрывают дверь.

— Вижу.

— Когда человек закрывает перед тобой дверь, обычно полезно успеть раньше.

— Только если не знаешь, кто за нее заплатил.

Кай остановился посреди восточной улицы.

За спиной гремели колокола Старого суда. Из внутреннего двора уже высыпали первые стражники. Пока далеко. Пока они ещё не поняли, что тридцать человек не разбежались по переулкам, а строем перешли улицу и встали перед провинциальным казначейством.

Это тоже выглядело неправильно.

Люди всегда замечают вещи, которые выглядят неправильно.

На окнах лавок появлялись лица.

С балконов свешивались головы.

Торговка рыбой, не успевшая убрать прилавок после звона тревоги, перестала складывать селедку в корзину и открыто смотрела на Кая.

Хорошо. Пусть смотрят. Беглецу нужны темные переулки.

Человеку, который собирается отобрать у наместника город, нужны свидетели.

Двери казначейства почти сошлись. Лиара Вальд прошла мимо Кая. Спокойно. Не ускоряясь.

— Госпожа Вальд, — окликнул он.

Она не обернулась.

— Вы же просили звать вас Лиарой.

— Тогда зачем остановили?

— Я не останавливал.

Она подошла к дверям в тот момент, когда между створками оставалась ладонь.

И положила эту ладонь на железо.

Служащий внутри дернул сильнее.

Не получилось.

Не потому, что Лиара была сильнее.

Просто он увидел кольцо.

Черное золото. Серый камень. Три тонкие линии, сходящиеся в центре в старый знак Дома Вальдов.

Лицо служащего изменилось мгновенно.

— Госпожа…

— Лиара Вальд, — сказала она. — Представитель Великого Дома Вальдов по торговым делам Варденской провинции. Сегодня утром вашему казначейству была подана копия договора о покупке западной пристани и речных складов.

— Д-да, госпожа.

— Я требую немедленного доступа к реестру собственности, решениям провинциального совета за последние пять лет и оригиналу документа, на основании которого наместник Рейваль получил право отчуждать городскую недвижимость.

Служащий посмотрел через её плечо. На Кая. На Борса. На вооруженных людей. Потом опять на Лиару.

— Госпожа… там…

— Я вижу, что там.

— Они беглые заключенные.

— Некоторые, несомненно.

— Нам приказано закрыть казначейство.

— Кем?

— Наместником.

— Приказ письменный?

Служащий замялся.

Лиара чуть склонила голову.

— Я задала очень простой вопрос.

— Пока нет.

— Тогда вы собираетесь препятствовать представителю Великого Дома в проверке документа по сделке стоимостью сорок две тысячи серебряных марок на основании устного распоряжения человека, который является второй стороной этой сделки?

Внутри кто-то тихо выругался. Кай усмехнулся. Борс наклонился к нему.

— Я тоже хочу уметь так стучаться.

— Для начала перестань стучать табуретами по офицерам.

— Один раз.

— По твоей версии — два.

— Не вижу противоречия.

Дверь казначейства остановилась. Служащий исчез внутрь. Через полминуты появился другой человек.

Лет шестидесяти. Высокий, худой, с длинным лицом и серебряной цепью архивариуса на темно-зеленом камзоле. Волосы почти белые. Очки — тонкие, круглые, явно дорогие. В руках он держал не оружие.

Связку ключей.

Кай взглянул на него Правом.

МЕЙР ТАЛЛЕН

Право службы: 4 808

Право хранения: 9 114

Право договора: 2 611

Право личной верности: 1 093

Незаконно присвоено: 0

Ещё один чистый.

У Кая начинало складываться неприятное впечатление, что Рейваль окружил себя людьми приличнее себя самого.

Это делало задачу сложнее.

Мейр Таллен посмотрел сначала на Лиару.

Поклонился. Потом на Кая. Не поклонился.

— Кай Верн, — сказал он.

— Быстро новости ходят.

— Вы сорвали собственную казнь через квартал от моего кабинета.

— Хорошая слышимость.

— Изумительная. Особенно когда кричат сто человек.

— Значит, вы знаете, зачем я здесь.

— Полагаю, вы хотите украсть деньги.

Сив оскорбленно втянул воздух.

Кай даже не посмотрел на него.

— Нет.

— Тогда зачем вы пришли в казначейство с вооруженными преступниками?

— За бумагами.

Таллен несколько секунд молчал.

— Это хуже.

Лиара улыбнулась.

— Мне он начинает нравиться.

— Госпожа Вальд, — сухо сказал архивариус, — вы понимаете, что сейчас делаете?

— Да.

— Хорошо. Тогда хотя бы один человек понимает.

Он открыл дверь шире.

— Внутрь войдете вы, двое ваших людей и Верн.

Борс шагнул вперед.

— А я?

— Вы похожи на человека, который способен украсть шкаф вместе с документами.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

— Мне нравится.

Кай оглянулся на своих.

— Борс остается снаружи. Рен — с ним. Никто не входит без моего приказа. Никто не берет ничего из лавок, у прохожих и особенно из казначейства.

Сив развел руками.

— Почему ты всегда смотришь на меня, когда говоришь «особенно»?

— Опыт.

— Предвзятость.

— Выживание.

Кай посмотрел на Борса.

— Если Этран подойдет — не начинать первым.

— А если начнет он?

— Тогда заканчивай быстро.

— Вот теперь хороший приказ.

Кай вошел в казначейство.

За ним — Лиара и её двое охранников.

Таллен захлопнул створку, но балку опускать не стал.

Внутри пахло воском, пылью и деньгами.

Не самими монетами.

Деньги почти не пахнут.

Пахнут места, где их считают: чернилами, кожей книг, маслом для ламп, мокрой шерстью людей, которые пришли просить отсрочку, и потом человека, который эту отсрочку не дал.

В главном зале стояли длинные стойки. За ними жались к стенам чиновники. Кто-то держал перо. Кто-то — печать. Один молодой служащий зачем-то поднял табурет.

Кай указал на него.

— Поставь.

Тот поставил.

— Правильное решение.

— Вы угрожаете моим людям? — спросил Таллен.

— Наоборот. Стараюсь, чтобы никто не принял табурет за оружие.

— Некоторые способны.

— Знаю одного.

Из-за двери донесся голос Борса:

— Я всё слышу!

Лиара прикрыла рот пальцами.

Таллен впервые за весь разговор почти улыбнулся.

Почти.

— Реестр собственности на втором этаже, — сказал он. — Протоколы совета — в западном архиве. Договоры с Домами — у меня.

— Начнем со складов, — сказала Лиара.

— Нет, — сказал Кай.

Она повернулась.

— Это моя сделка.

— А это мой наместник.

— Пока ещё не ваш.

— Именно поэтому начнем с него.

Таллен снял очки.

— Что вы ищете?

Кай достал синюю книгу Краста и положил на ближайшую стойку.

— Жалованье городской стражи за четыре года. Тюремная часть.

Таллен посмотрел на обложку.

Потом на Кая.

— Откуда это у вас?

— Из кабинета человека, который туда вписывал мертвых.

Архивариус не изменился в лице.

Но Право изменилось.

Право хранения дрогнуло, будто кто-то коснулся струны.

— Покажите.

Кай открыл нужные страницы. Таллен читал молча. Очень долго.

Потом взял книгу и пошел к лестнице.

— Куда?

— За оригиналами.

— Я пойду с вами.

— Нет.

Таллен остановился на первой ступени.

— Если вы собираетесь захватить казначейство, сделайте это оружием. Я не позволю вам стоять над плечом у моих писарей и выбирать бумаги, которые удобно показать толпе.

Лиара посмотрела на Кая. Интересно. Она ждала. Не того, что он скажет.

Что он сделает с человеком, который впервые за это утро просто сказал ему «нет».

Кай кивнул.

— Хорошо.

Таллен нахмурился.

— Хорошо?

— Несите оригиналы сами.

— Вы мне доверяете?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что у вас нет чужого.

Лицо архивариуса стало пустым.

Лиара медленно повернула голову к Каю.

Он понял, что опять сказал лишнее.

Сегодня становилось привычкой.

— Что это значит? — спросил Таллен.

— Что вы не похожи на человека, который станет подменять книгу ради Рейваля.

— Это уже звучит менее безумно.

— Я старался.

Архивариус ушел наверх.

Лиара подошла ближе.

— Вы специально?

— Что?

— Позволяете себе такие оговорки рядом со мной.

— Возможно.

— Хотите, чтобы я поняла больше?

— Хочу понять, что вы сделаете с тем, что уже поняли.

Она несколько секунд смотрела на него.

Слишком близко.

От нее пахло холодным цветочным маслом и улицей после дождя.

— Осторожно, Кай, — тихо сказала она. — Иногда женщина понимает больше, чем мужчине потом удобно.

— Иногда мужчина на это и рассчитывает.

Лиара усмехнулась.

— Вот теперь это было почти похоже на флирт.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Сверху хлопнула дверь.

Таллен вернулся с двумя книгами. За ним шел молодой писарь, прижимая к груди третью.

Они разложили их на стойке. Кай открыл первую. Строки. Имена. Суммы. Печати. Он не был бухгалтером.

Он был человеком, который одиннадцать лет жил под чужими именами и научился замечать, когда цифры кому-то слишком выгодны.

Синяя книга Краста показывала сто четырнадцать служащих.

Главная ведомость — сто четырнадцать.

Штатное расписание — семьдесят восемь.

— Тридцать шесть, — сказал Кай.

Таллен кивнул.

— Тридцать шесть несуществующих должностей.

— Сколько денег?

Писарь побледнел.

Таллен взял перо, быстро провел несколько строк на отдельном листе.

— За четыре года… восемь тысяч семьсот сорок две серебряные марки. Без надбавок.

Даже Лиара перестала улыбаться.

Кай посмотрел на Таллена.

— Кто получал?

— Выплаты шли одной суммой в тюремную кассу.

— Подпись?

— Краста.

— Кто утверждал штат?

Таллен перелистнул книгу. Показал печать. Ордан Рейваль. Кай позволил Праву проявиться. Не на человеке. На бумаге. Сначала ничего.

Потом золотая линия пробежала по краю страницы.

Неправомерное распоряжение.

Связанное Право службы: 1 107

Связанное Право приказа: 386

Основание: фиктивная служба.

Взыскание невозможно.

Требуется установление перед носителем затронутого Права.

Вот и ограничение.

Бумага показывала кражу.

Но бумага не могла признать, что её обокрали.

Нужен человек. Лучше — тот, чью службу украли. С улицы донесся шум. Много голосов. Металл. Команды. Борс ударил кулаком в дверь.

— Кай!

— Сколько?

— Этран. Человек шестьдесят.

Лиара взглянула на него.

— Быстро.

— Я рассчитывал на быстрее.

Таллен закрыл книгу.

— Что вы собираетесь делать?

Кай забрал синюю ведомость.

— Позвать его внутрь.

Писарь выронил перо.

Таллен снял очки второй раз.

— Начальника городской стражи.

— Да.

— Пока вы захватываете казначейство.

— Я не захватываю казначейство.

Таллен оглядел вооруженного Кая, двух вооруженных телохранителей Лиары и чиновников, которые боялись дышать громко.

— Разумеется.

Кай подошел к двери.

Через узкую щель было видно улицу.

Городская стража уже выстроилась поперек квартала.

В первом ряду — щиты. Второй — копья. На крышах занимали позиции арбалетчики. Лос Этран стоял впереди. Без шлема.

Красный командирский шарф был затянут на шее.

Справа от него держался Краст.

Начальник тюрьмы успел натянуть чужой камзол поверх рубахи и выглядел от этого ещё жалче.

Борс стоял в пяти шагах от дверей казначейства. Двадцать восемь человек Кая растянулись по улице двумя неровными линиями.

Слишком мало.

Если Этран прикажет стрелять, половина ляжет до первого удара мечом.

Кай открыл дверь.

Борс обернулся.

— Ты совсем?

— Возможно.

— Это не ответ.

— Тогда да.

Кай вышел один.

Улица стала тихой.

Этран смотрел на него так, как смотрят на плохо закрепленную балку над собственной головой: очень хочется отойти, но сначала надо понять, когда упадет.

— Кай Верн, — сказал он.

— Лос Этран.

— Именем наместника Варденской провинции приказываю сложить оружие.

— Письменный приказ есть?

Этран чуть прищурился.

— Что?

— Письменный приказ.

— Ты беглый убийца.

— Вы не ответили.

За спиной Этрана Краст выкрикнул:

— Не разговаривайте с ним! Берите!

Начальник стражи даже не повернул голову.

— Заткнись, Краст.

Тот заткнулся.

Кай поднял синюю книгу.

— Твои люди четыре года получали меньше, чем им выделяла казна.

— Я слышал.

— Не слышал. Проверил?

— Да.

Вот это Кай не ожидал.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы уважение стало ещё неприятнее.

— И?

— Подписи мертвых есть.

По строю стражи прошел шум.

Краст дернулся.

— Это подделка!

Кай открыл дверь шире.

— Тогда зайди внутрь, Этран.

— Зачем?

— Главные ведомости здесь.

— Ты хочешь взять меня заложником.

— Если бы хотел, не предупреждал бы, где документы.

— Я не настолько тебе доверяю.

— Правильно.

Кай перевёл взгляд на строй за ним.

— Возьми четырех людей. Без арбалетов. Борс останется снаружи. Если через пять минут не выйдешь — можешь приказать своим стрелять.

Борс резко повернул голову.

— Чего?

Кай не смотрел на него.

Этран тоже.

— Ты торгуешь моей жизнью, Верн?

— Нет. Своей.

— Разница?

— Твои люди уже готовы умереть за твой приказ. Мои пока только учатся.

На лице Этрана что-то изменилось.

Кай увидел золотую нить личной верности.

Она стала ярче. Не к нему. К Этрану. Хороший командир. Очень неудобно.

— Пять минут, — сказал Этран.

Он отдал меч заместителю и пошел вперед.

Краст схватил его за рукав.

— Начальник, это ловушка.

Этран посмотрел на руку.

Краст отпустил.

— Если ты ещё раз коснешься меня, — тихо сказал Этран, — я сначала проверю ведомость, а потом сломаю тебе пальцы.

Он вошел в казначейство с четырьмя стражниками.

Борс приблизился к Каю.

— Если он не выйдет через пять минут, они будут стрелять.

— Да.

— А мы внутри.

— Да.

— И ты решил, что это хороший план.

— Пока работает.

— Ты когда-нибудь говоришь «плохой план» до того, как люди начинают умирать?

— Обычно после.

Борс выругался. Внутри Этран увидел Лиару. И остановился.

— Госпожа Вальд.

— Лос Этран.

— Вы здесь добровольно?

— К сожалению.

Кай вопросительно приподнял бровь.

— Почему к сожалению?

— Потому что могла сейчас пить вино в гостинице и не смотреть, как мужчины меряются упрямством вокруг бухгалтерской книги.

Этран почти улыбнулся.

— Значит, добровольно.

— Полностью.

Таллен положил перед ним главную ведомость.

— Лос.

Они знали друг друга.

Не удивительно.

— Мейр.

— Посмотри сам.

Этран читал. Сначала быстро. Потом медленнее. Потом вернулся на страницу назад.

Один из стражников за его плечом побледнел.

— Халк Рем, — сказал он.

— Кто? — спросил Кай.

Мужчина ткнул пальцем в строку.

— Мой брат.

Этран поднял голову.

Стражник сглотнул.

— Он погиб на южной дороге три года назад.

В книге стояли выплаты за прошлый месяц.

Подпись. Халк Рем. Кай посмотрел на золото. Строка на странице вспыхнула.

Неправомерное распоряжение установлено носителем затронутого Права.

Взыскание доступно.

Связанное Право службы: 31

Связанное Право приказа: 7

Мало. Потому что один человек. Кай понял. И понял ещё кое-что. Нужно было не украсть книгу.

Нужно было заставить город прочитать её.

— Ещё имена, — сказал он.

Этран резко посмотрел на него.

— Что?

— Пусть твои люди сверят список.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Снаружи стоит вооруженная толпа.

— Твоя.

— И твоя.

— Моя меньше. Поэтому мне выгодно решать бумагами.

Лиара тихо сказала:

— Он прав.

Этран посмотрел на нее.

— Вы понимаете, что если я сейчас вынесу эту книгу наружу, квартал перестанет подчиняться наместнику?

— Нет, — ответила Лиара. — Квартал перестанет подчиняться ему вслепую. Это не одно и то же.

— Для города сегодня разница небольшая.

Кай закрыл синюю книгу.

— Тогда выбери, Этран.

— Что?

— Ты начальник городской стражи или начальник стражи Ордана Рейваля?

В комнате стало очень тихо.

Даже чиновники у стены перестали шуршать бумагами.

Этран смотрел на него долго.

— Осторожнее, Верн.

— С чем?

— С вопросами, после которых людям приходится выбирать.

— Такие вопросы и имеют смысл.

Право над Этраном дрогнуло.

Право службы: 7 211.

Источник: город Варден.

Право приказа: 6 804.

Источник: назначение наместника; признание городской стражи.

Кай впервые увидел источник так ясно.

Одно держалось на городе.

Второе — наполовину на Рейвале.

Если Этран выберет город, он потеряет часть силы.

И знал это, даже если не видел цифр.

Он взял ведомость.

— Я вынесу её наружу.

Краст за дверью заорал что-то, услышав движение.

Этран не обратил внимания.

— Но если выяснится, что ты подделал хоть одну строку…

— Повесишь меня?

— Нет.

Этран посмотрел на содранную кожу у него на шее.

— Похоже, не работает.

Борс хохотнул снаружи.

Кай улыбнулся.

— Тогда придумаешь что-нибудь.

Этран вышел на улицу.

И следующие двадцать минут город начал меняться.

Некрасиво. Не торжественно. Люди просто читали свои имена. Сначала офицеры. Потом рядовые. Кто-то нашел брата.

Кто-то — человека, которого никогда не существовало.

Кто-то увидел собственную подпись под суммой, которой не получал.

Краст пытался уйти.

Его поймал тот самый стражник, чей брат три года продолжал получать жалованье после смерти.

Не ударил.

Просто взял за ворот и поставил обратно.

Это было страшнее.

Кай стоял у дверей казначейства и смотрел, как одна за другой золотые строки вспыхивают перед глазами.

Установлено. Установлено. Установлено. Он не взыскивал сразу. Ждал. Двадцать имен. Тридцать. Сорок. Этран сам переворачивал страницы. Рейваль ещё не появился.

Наверное, уже понял, что идти сюда лично — поздно.

Когда сорок седьмой человек подтвердил ложную ведомость, золото перед глазами Кая стало почти белым.

Неправомерное Право приказа установлено: 241

Неправомерное Право службы установлено: 612

Основание: фиктивная служба; присвоение жалованья; ложное подчинение.

Взыскать?

Кай подумал:

Да. Мир не содрогнулся. Никто не увидел молнии. Просто в груди стало холодно. Очень.

Будто он вдохнул зимний воздух до боли.

Краст закричал. Не от раны. От пустоты.

Он схватился за серебряную цепочку на шее, хотя цепочка не имела к Праву никакого отношения.

Несколько стражников одновременно выпрямились. Кай почувствовал их. Не как собственность. Как возможность обращения.

Право приказа: +241

Право службы: +612

Часть взысканного Права неустойчива.

Требуется признание нового основания.

ДОМ ВЕРНОВ

Право имени: 1 Право службы: 761 Право приказа: 461 Совокупное признанное Право: 1 223 Устойчивое Право: 644

До восстановления статуса Малого Дома: недостаточно.

Он медленно выпустил воздух. Вот и подвох. Можно отобрать чужое незаконное Право.

Нельзя заставить людей считать его своим.

Очень разумно. Очень раздражает. Этран подошел к нему.

— Что ты сейчас сделал?

Кай взглянул на него.

— Почему ты решил, что сделал я?

— Потому что Краст выглядит так, будто у него вынули позвоночник, а половина моих людей внезапно перестала смотреть на него как на начальника тюрьмы.

— Возможно, они прочитали ведомость.

— Не играй со мной.

— Тогда не задавай вопрос, на который пока не готов услышать ответ.

Этран сжал челюсть.

— Я должен тебя арестовать.

— Попробуй.

За спиной Кая Борс положил руку на рукоять меча.

Стражники Этрана тоже напряглись.

Несколько мгновений улица снова стояла в шаге от крови.

Потом Этран сказал:

— Не сегодня.

Борс моргнул.

Кай — нет.

— Почему?

— Потому что до проверки этих книг я не знаю, чьи приказы исполняю.

Он повернулся к своим людям.

— Стража остается на квартале. Никто не входит в казначейство без разрешения Таллена. Краста — под караул.

Краст побелел.

— Лос…

— Замолчи.

— Наместник тебя уничтожит.

Этран посмотрел на него.

— Если книги настоящие, ты четыре года воровал у моих людей.

— Я делал, что мне говорили!

Вот. Первая настоящая ошибка. На улице стало тише.

Этран очень медленно спросил:

— Кто?

Краст понял, что сказал. И замолчал. Кай улыбнулся без радости.

— Вот теперь я бы не отпускал его далеко.

Этран посмотрел на него.

— Не командуй моей стражей.

— Пока не собирался.

— «Пока» мне не нравится.

— Мне тоже. Но честно.

Начальник городской стражи ушел к своим людям.

Кай вернулся внутрь.

Лиара стояла у стойки и медленно листала реестр речной собственности.

Таллен смотрел на нее через плечо.

— Нашли? — спросил Кай.

Она не ответила. Перевернула ещё одну страницу. Потом ещё.

И только после этого подняла глаза.

В них больше не было светского веселья.

— Рейваль не может продать мне склады.

— Я говорил.

— Он вообще не может ими распоряжаться.

— Это я тоже говорил.

— Не раздражайте меня сейчас.

— Не буду. Десять минут.

Лиара прижала палец к строке.

— Они принадлежат городу на основании Хартии реки. Для продажи требуется две трети провинциального совета и подпись коронного ревизора.

Таллен кивнул.

— Совет не собирался три года.

— А документ, который показывал мне Рейваль, подписан шесть месяцев назад.

— Значит, подделка.

Лиара закрыла глаза на секунду. Не от ужаса. От злости. Кай видел такую злость. Холодную. Дорогую.

Люди вроде Лиары не кричат, когда их пытаются обмануть на сорок тысяч серебром.

Они запоминают фамилию.

— Мне нужен оригинал решения, — сказала она.

— Его нет, — ответил Таллен.

— Значит, копия, которую он дал мне, изготовлена не здесь.

— Вероятно.

Кай посмотрел на реестр. Золото проступило по краям страницы. Городская собственность.

Законное Право: подтверждено.

Он перелистнул дальше. Склад. Дом. Кожевенная мастерская. Соляная пристань.

Старый железный двор у восточного канала.

Кай остановился. Не из-за названия. Из-за пустоты. Строка была.

Право — нет.

Он провел пальцем по записи.

— Что это?

Таллен посмотрел.

— Железный двор.

— Я читаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Кто владелец?

Архивариус нахмурился.

— Сейчас…

Он взял другой том.

Лиара подошла ближе.

— Хорошее место.

— Знаете его?

— Видела. Старый таможенный двор у канала. Каменная стена, три склада, кузница, собственный причал. Половина крыши сгорела лет семь назад.

— Почему пустует?

— Потому что любой здравомыслящий человек купит что-нибудь, где крыша существует.

— Тогда мне подходит.

— Я не сомневалась.

Таллен нашел запись.

— Последний владелец — торговый дом Кальдера. Обанкротился девять лет назад. Имущество перешло кредиторам.

— Кому?

Он провел пальцем ниже. Остановился. Посмотрел на Лиару. Она заметила.

— Что?

Таллен развернул книгу к ней.

— Основной кредитор — торговая палата Дома Вальдов.

Кай медленно повернул голову. Лиара прочитала строку. Потом посмотрела на него.

— Даже не думайте.

— Уже.

— Нет.

— Вы ещё не знаете цену.

— Знаю ваш взгляд.

— Вы говорили сделать так, чтобы вам стало выгодно.

Лиара закрыла реестр.

— И что вы мне предложите за полуразвалившийся двор, который принадлежит моему Дому девять лет и никому не нужен?

Кай положил ладонь на книгу с речными складами.

— Сорок две тысячи серебряных марок.

Она подняла бровь.

Таллен тоже.

— У вас нет сорока двух тысяч, — сказала Лиара.

— У меня есть причина, по которой вы их не потеряете.

Тишина. Потом Лиара улыбнулась. Медленно. Совсем иначе, чем раньше.

— Вот теперь, Кай Верн, — сказала она, — вы наконец начали торговаться как человек, которого имеет смысл не убивать.

Снаружи снова ударил колокол.

Но уже не тревожный.

Три коротких удара.

Городской сигнал закрытия ворот.

Рейваль перекрывал Варден.

Кай посмотрел на окно.

Потом на старую запись о Железном дворе.

У него было двадцать девять человек.

Шестьсот сорок четыре единицы устойчивого Права.

Наместник, который теперь точно знал, что книги найдены.

И одна женщина, которой он только что сэкономил состояние.

Хорошее время покупать недвижимость.

Глава 5. Цена признания

— Сколько? — спросила Лиара.

Мейр Таллен посмотрел в старую оценочную книгу.

— По последней ревизии Железный двор стоил две тысячи четыреста серебряных марок.

Кай оглянулся на нее.

— Половина крыши сгорела семь лет назад.

— Ревизия была десять лет назад, — заметил архивариус.

— Тогда у нас уже есть скидка.

Лиара положила ладонь на закрытый реестр.

— Не торопитесь радоваться. Двор не мой лично. Он принадлежит торговой палате Дома Вальдов.

— Вы можете распоряжаться им?

— Могу.

— Тогда он ваш настолько, насколько мне сейчас нужно.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, у которых хотите купить имущество?

— Только если они уже пытались продать мне разговор вместо побега.

— Это был хороший разговор.

— Побег стоил бы дороже.

Таллен кашлянул.

— Если вы закончили выяснять, кто кому нравится меньше, у нас есть более срочная проблема.

Кай перевёл взгляд на него.

— Какая?

Архивариус указал на окно.

За стеклом один из городских гонцов уже пробирался сквозь строй Этрана к дверям казначейства. Молодой парень в синей куртке бежал так, будто за ним гнались все долги мира сразу.

— Полагаю, наместник наконец прислал письменный приказ, — сказал Таллен.

— Быстро учится.

— Он двадцать лет управляет провинцией. Не считайте его глупым только потому, что сегодня вам несколько раз повезло.

— Мне не повезло ни разу.

Лиара подняла бровь.

— Вас не повесили.

— Я месяц готовился, чтобы меня не повесили.

— Именно это люди и называют удачей, когда не хотят признавать чужую работу.

Кай повернулся к ней.

— Вот за эту фразу готов заплатить больше.

— Поздно. Я уже подняла цену.

Гонец добрался до дверей.

Борс впустил его после короткого разговора. Парень вошел, увидел Кая и на секунду забыл, зачем пришел.

Потом вспомнил.

— Господин Таллен. Приказ наместника.

Он протянул свиток. Таллен сломал печать. Прочитал. Лиара следила за его лицом. Кай — за Правом на бумаге. Золото появилось сразу. Распоряжение носителя провинциального Права.

Действующее основание: чрезвычайное положение.

Законность основания: частичная.

Неправомерное ограничение: сделки с недвижимостью, доступ к реестрам, выдача копий.

Связанное незаконное Право приказа: 183.

Наместник становился осторожнее.

Он уже не пытался напрямую приказать казначейству подделать бумаги.

Он просто запрещал всем к ним прикасаться.

— Зачитайте, — сказал Кай.

Таллен снял очки.

— Наместник вводит чрезвычайный режим до поимки «вооруженной группы под предводительством самозванца Кая, именующего себя Верном». Все операции с городской и провинциальной собственностью приостанавливаются. Доступ к реестрам разрешен только по письменному распоряжению наместника.

Лиара протянула руку.

— Дайте.

Таллен передал документ.

Она прочитала быстрее.

— Он также запрещает выдавать мне оригиналы по сделке.

— Вижу.

— Человек пытается продать моему Дому то, чем не владеет, а затем запрещает мне проверять документы.

— Возможно, стесняется.

Лиара подняла глаза.

— Я начинаю понимать, почему вам так легко наживать врагов.

— Они сами стараются.

Таллен забрал свиток.

— Приказ действителен в части охраны казначейства и режима доступа. Я обязан подчиниться.

Борс, стоявший у двери, выругался.

Кай поднял руку.

— Подожди.

Таллен посмотрел на него.

— Что?

— Когда торговая палата Вальдов получила право на Железный двор?

— Девять лет назад.

— Как кредитор?

— Да.

— Передача имущества была завершена?

— Суд утвердил взыскание. Запись есть.

— Значит, это не городская и не провинциальная собственность.

Тишина. Таллен медленно надел очки. Лиара улыбнулась первой.

— Частная собственность Великого Дома, — сказала она.

— Именно.

Архивариус снова прочитал приказ.

Потом ещё раз.

— Здесь действительно указаны городские, провинциальные и залоговые операции по долгам перед Короной.

— Железный двор к ним не относится.

— Формально — нет.

Кай взглянул на Лиару.

— Сколько?

Она сложила руки на груди.

— Вы так уверены, что я хочу продавать?

— Вы держите девять лет развалину, с которой не получаете ни марки.

— Откуда знаете?

— Если бы получали, вы назвали бы доход вместо того, чтобы спорить о цене.

На секунду Лиара замолчала.

— Неприятный человек.

— Часто слышу.

— От женщин?

— От людей, которые проиграли торг.

— Ещё не проиграла.

Она повернулась к Таллену.

— Текущая задолженность по налогам?

— Частный долг перед городом — сто восемьдесят семь марок. За причал и пожарный сбор.

— Оценка после пожара?

— Шестьсот пятьдесят.

Кай кивнул.

— Четыреста.

Лиара рассмеялась.

— Нет.

— Половины крыши нет.

— Каменная стена есть.

— Причал сгнил.

— Можно заменить.

— Кузница не работает.

— Вы выглядите как человек, которому полезно будет заняться ручным трудом.

— Четыреста двадцать.

— Восемьсот.

— За восемьсот я хочу ещё ваш экипаж.

— Вы же отказались от него полчаса назад.

— Теперь там можно спать, пока чинят крышу.

Таллен потер переносицу.

— Мне шестьдесят три года. Я думал, что видел всё.

Борс кивнул.

— Я тоже. А они торгуются, пока весь город закрывают.

Кай не отвел взгляда от Лиары.

— Пятьсот.

— Семьсот пятьдесят.

— Пятьсот пятьдесят и я передаю вам заверенную копию всех материалов по речным складам до того, как Рейваль сможет их спрятать.

— Эти материалы мне и так покажет Таллен.

Архивариус покачал головой.

— После приказа — нет. Я могу подтвердить то, что вы уже увидели, но выдача копий теперь спорна.

Лиара бросила на него короткий взгляд.

— Вы могли сказать раньше.

— Мне нравится наблюдать торг, в котором никто не угрожает сжечь архив.

Кай усмехнулся.

— Пятьсот пятьдесят.

— Шестьсот пятьдесят. Плюс вы письменно подтверждаете, что если в течение двух лет получите право назначать сборы на восточном канале, торговые суда Вальдов платят на десять процентов меньше общего тарифа.

— Пять процентов. Один год.

— Восемь. Три года.

— Семь. Два.

— И шестьсот пятьдесят.

— Шестьсот.

— Шестьсот двадцать пять.

Кай протянул руку.

— Шестьсот десять.

Лиара посмотрела на его ладонь.

— Вы торгуетесь за пятнадцать серебряных, когда вас ищет наместник.

— Если начну разбрасываться деньгами до того, как они появятся, Дом Вернов снова долго не проживет.

Она положила ладонь в его.

— Шестьсот десять.

Пальцы у нее были прохладные.

Хватка — твердая.

— Срок? — спросила она.

— Год.

— У вас нет шестисот десяти марок.

— Поэтому год.

— Процент.

— Вы уже получаете льготу по каналу.

— Это не процент. Это ставка на ваше выживание.

— Тогда пять.

— Двенадцать.

— Семь.

— Десять.

— Восемь.

— Девять.

Кай секунду подумал.

— Девять.

Лиара отпустила его руку.

— Мне действительно нравится вести с вами дела.

— Потому что дорого?

— Потому что вы хотя бы понимаете, когда вас грабят.

— Это не значит, что мне нравится.

— Было бы скучно.

Таллен уже доставал чистый бланк.

— Кто покупатель?

Кай ответил сразу:

— Дом Вернов.

Перо архивариуса замерло над бумагой.

— Юридически такого Дома нет.

— Был.

— Был уничтожен императорским указом.

— Кровь не уничтожили.

— Имперскому реестру безразлична поэзия.

— Мне тоже.

Таллен посмотрел на него поверх очков.

— Тогда укажите физическое лицо.

Кай молчал.

Лиара повернулась к архивариусу.

— Запишите: «Кай Верн, заявивший и подтвердивший происхождение от Дома Вернов, действующий как его глава».

В комнате стало тише.

Очень.

Таллен медленно перевел взгляд на нее.

— Госпожа Вальд.

— Да.

— Вы понимаете значение этой формулировки?

— Лучше вас.

— Вы представитель Великого Дома.

— Я помню фамилию.

— Если вы подпишете передачу имущества человеку именно в таком качестве, это может быть истолковано как признание его притязания.

Лиара посмотрела на Кая.

Вот оно.

Тот самый момент, который она предсказала на улице.

«Сделайте так, чтобы мне стало выгодно».

Кай оставил это без ответа. Не попросил. Не улыбнулся. Не попытался подтолкнуть.

Ему вдруг стало важно, чтобы это было её решение.

Не потому, что он уважал свободу выбора вообще.

Свобода выбора — дорогая роскошь, которой люди очень любят прикрывать плохие решения.

А потому, что Право отличало признание от принуждения.

Если Лиара поставит подпись только потому, что он её заставил, он получит чернила.

Не больше.

Она взяла перо.

— Именно поэтому формулировка мне и подходит.

Подписала.

Лиара Вальд.

Представитель торговых интересов Великого Дома Вальдов.

Потом прижала к воску кольцо. Серый камень коснулся красной печати. Мир изменился.

На этот раз Кай был готов.

Все равно едва не упал. Золото не вспыхнуло перед глазами. Оно прошло через него. Глубоко. До костей.

Будто что-то огромное, спавшее тридцать лет под слоями пепла, впервые открыло глаза и проверило, кто осмелился произнести старое имя.

ДОМ ВЕРНОВ

Статус: уничтожен.

Получено признанное владение: ЖЕЛЕЗНЫЙ ДВОР, ВАРДЕН.

Получено признание носителем великодомного Права: ЛИАРА ВАЛЬД.

Основание признания: добровольный имущественный договор.

Условия восстановления выполнены.

Пересчет Права…

Кай схватился за край стола.

Лиара резко поднялась.

— Кай?

Он не слышал её секунду.

Перед глазами одна строка сменилась другой.

Статус Дома Вернов: МАЛЫЙ ДОМ.

Носителей крови: 1

Признанных служащих: 29

Признанных владений: 1

Великодомных признаний: 1

Право имени: 1

Право владения: 310

Право службы: 761

Право приказа: 461

Неустойчивое взысканное Право: 608 Устойчивое признанное Право: 925

Доступно: Домовое Право.

Кай моргнул. Последняя строка осталась. Домовое Право.

Отец никогда не рассказывал о нем.

Или рассказывал, когда Каю было слишком мало лет, чтобы понять.

Что-то изменилось в ощущении комнаты.

Не люди. Не воздух. Граница.

До этого Кай ощущал Право как то, что принадлежало отдельным людям и вещам.

Теперь впервые почувствовал нечто свое за пределами тела.

Далеко отсюда. На востоке. Каменная стена. Ворота. Пустой двор. Холодная вода у сгнившего причала. Железный двор. Он не видел его глазами. Просто знал направление.

Будто в городе внезапно появился ещё один орган, очень маленький и давно мертвый, но теперь связанный с ним нервом.

— Кай.

Лиара взяла его за предплечье. Он посмотрел на её руку. Потом на лицо.

— Я в порядке.

— Вы побледнели.

— Не привык покупать недвижимость.

Она не отпустила сразу.

— Не лгите мне так плохо.

— Тогда придётся лгать хорошо.

— Уже лучше.

Лиара убрала руку.

Таллен смотрел на обоих.

— Что произошло?

— Сделка, — сказал Кай.

— Я видел много сделок. Люди обычно не выглядят так, будто в них ударила молния.

— Цена высокая.

Архивариус явно хотел спросить ещё. Снаружи раздался первый крик. Потом звон металла.

Потом Борс заорал:

— Кай! Теперь точно пора!

Один из телохранителей Лиары — темноволосый, которого она позже назвала Роаном, — оказался у двери раньше всех.

Приоткрыл.

Сразу захлопнул обратно.

— Не стража.

— Кто? — спросила Лиара.

— Люди Рейваля. Без городской формы.

Кай подошел к щели.

На улице стало больше вооруженных людей.

Черные кожаные куртки. Серые плащи. Короткие копья, одинаковые мечи, несколько тяжелых арбалетов.

Человек пятьдесят.

Стража Этрана стояла поперек северного конца улицы.

Новые люди пришли с юга.

Между ними — люди Кая у дверей казначейства.

Очень аккуратно.

Рейваль не мог приказать Этрану атаковать после истории с ведомостями.

Поэтому прислал тех, кому платил лично.

Кай посмотрел Правом на ближайшего командира.

Мужчина в сером плаще, лет тридцати пяти, коротко стриженный, с темной полосой шрама через подбородок.

СЕВРАН КОРД

Право службы: 1 801 Право приказа: 3 114 Право страха: 5 602 Право собственности: 712

Незаконно присвоено: 2 904

Источник разрыва: принуждение к договорам; удержание жалованья; присвоение трофейной доли.

Вот это Каю уже нравилось больше.

Плохих людей было проще понимать.

Корд поднял руку.

— Кай Верн!

— Сегодня популярное имя.

Борс не обернулся.

— Потом будешь радоваться. Он хочет поговорить.

— Пусть говорит.

Севран Корд повысил голос.

— Именем наместника Ордана Рейваля тебе предоставляется возможность сдаться. Все, кто сложит оружие сейчас, получат помилование за побег и участие в беспорядках.

Сив тихо спросил:

— А у него есть бумага?

Кай встретил его взгляд.

— Учишься.

— Стараюсь.

Корд продолжил:

— Верн будет передан суду. Госпожа Вальд и её люди могут покинуть квартал беспрепятственно.

Лиара подошла к двери.

— Очень любезно.

— Не выходите, — сказал Роан.

— Я не собиралась.

Кай посмотрел на Корда.

— Ты городская стража?

— Я командую особым отрядом наместника.

— То есть нет.

— У меня его приказ.

— Покажи.

Корд усмехнулся.

— Ты не в положении требовать документы.

— Тогда ты не в положении требовать оружие.

Борс хмыкнул.

Севран опустил руку.

— Последний шанс.

Кай открыл дверь казначейства шире и вышел на ступени.

— Севран Корд.

Тот чуть изменился в лице. Кай видел его впервые. Имя он прочитал из Права.

Это всегда работало лучше красивых фокусов.

— Ты должен своим людям около тысячи трехсот серебром, — сказал Кай.

Теперь изменилось лицо уже у нескольких наемников.

Корд замер.

— Что?

— Жалованье. Трофейные доли. Штрафы, которые ты удерживал без условий договора.

— Закрой рот.

— Удобно командовать людьми, когда они не знают, сколько ты у них украл.

Корд вытащил меч.

— Взять его.

Золотые линии дрогнули. Кай увидел странное. Приказ пошел. Но не целиком. Передний ряд наемников двинулся сразу. Второй — с задержкой. Третий посмотрел на командира.

Одно предложение не разрушает годы страха.

Но делает в нем трещину.

— Борс! — крикнул Кай.

— Уже!

Люди Кая сомкнулись у ступеней.

Первый удар пришелся щит в щит.

Кая отбросило плечом назад, хотя бил не его щит.

У него не было щита.

Плохая привычка.

Он встретил первого наемника на второй ступени.

Копье пошло в живот.

Кай ушел в сторону, прижал древко локтем и ударил снизу в челюсть.

Мужчина пошатнулся.

Кай не стал добивать.

Толкнул вниз на тех, кто шел за ним.

Справа Борс рубил коротко и тяжело.

Без красивых замахов.

Так рубят дрова и людей, если долго служил на границе и понял, что широкий удар оставляет ребра открытыми.

Слева Роан встретил двоих сразу.

Второй охранник Лиары, широкий мужчина по имени Дерн, стрелял из короткого арбалета почти в упор.

Болт вошел наемнику в плечо и развернул его.

Лиара оставалась внутри. Разумно. Кай был даже немного разочарован.

Потом увидел, как через боковое окно она ударила подсвечником человека, попытавшегося залезть внутрь.

Разочарование прошло.

— Назад! — крикнул Кай.

Борс обернулся.

— Куда?

— Внутрь!

— Нас запрут!

— Поэтому и внутрь!

Борс не понял. Но сделал. Это было важнее.

Люди Кая начали отходить через двери казначейства.

Не быстро.

По двое.

Корд увидел отступление и поднял меч.

— Давить!

Вот этого Кай и ждал. Наемники полезли на ступени плотнее. Кай пропустил последних своих. Сам отступил внутрь.

— Таллен!

Архивариус стоял у стойки с выражением человека, который окончательно разочаровался в выбранной профессии.

— Что?

— Есть второй выход?

— Есть.

— К реке?

— Во двор счетной палаты.

— Хорошо.

— Он заперт.

— Ещё лучше.

Таллен моргнул.

— Почему?

— Потому что за нами закроется.

Кай повернулся к Борсу.

— Десять человек — задняя дверь. Остальные держат зал. Не дать им растянуться.

— А потом?

— Потом мы уходим домой.

Борс вытер кровь с щеки.

— У нас появился дом?

— Пять минут назад.

— И ты решил сказать сейчас?

— Хотел сделать сюрприз.

— Ненавижу сюрпризы.

— Там нет крыши.

— Ненавижу тебя.

Наемники ворвались в зал.

Тесное пространство снова стало преимуществом.

Стойки казначейства превращали широкий зал в несколько узких проходов. Люди Корда не могли окружить. Его арбалетчики не могли стрелять, не рискуя попасть в своих.

Кай отступал вдоль центральной стойки.

Меч ударил по краю дерева.

Он поймал руку нападавшего, ударил локтем в лицо, почувствовал хруст зубов.

Второй наемник зашел справа. Кай не успел. Лезвие прошлось по боку. Не глубоко. Горячо. Сразу мокро.

Кай выругался и рубанул по бедру.

Мужчина упал.

— Кай! — крикнула Лиара.

— Жив.

— Я не спрашивала!

— Тогда зачем кричали?

— Чтобы вы пригнулись!

Он пригнулся.

Над головой пролетел тяжелый бронзовый пресс для печатей.

Попал наемнику в грудь. Тот рухнул назад. Кай перевёл взгляд на Лиару. Она стояла за стойкой.

— Дорогое оружие.

— Дом Вальдов переживет.

— Начинаю верить.

Борс проревел из глубины здания:

— Выход открыт!

Кай поднял голос:

— Отходим!

Они отходили секциями. По четверо. Двое держат. Двое уходят. Меняются.

Простая военная работа, которой нельзя научить людей за пятнадцать минут.

Но можно заставить повторять то, что делает человек рядом.

Борс делал правильно. Рен — тоже. Остальные цеплялись за них. Именно так появляются первые солдаты. Не на плацу.

Когда рядом кто-то не бежит.

Кай уходил последним.

Севран Корд увидел его между стойками.

— Верн!

Кай остановился.

Плохое решение.

Но иногда плохие решения нужны, если противник сделает ещё хуже.

Корд пошел к нему лично. Вот и хуже. Наемники расступились.

Севран был выше Кая и тяжелее. Меч держал хорошо. Не позер.

— Ты много говоришь, — сказал он.

— Ты много должен.

Корд ударил.

Быстро.

Кай отвел клинок и сразу понял, что обычным человеком перед ним лучше не притворяться.

Севран умел драться. Второй удар пришел снизу. Кай едва успел отступить. Третий — укол в грудь. Он отбил.

Корд продавил клинок силой и ударил плечом.

Кай врезался спиной в стойку. Боль полоснула бок. Рана открылась сильнее. Севран улыбнулся.

— Всё?

— Почти.

Кай бросил взгляд ему за плечо.

— Тебе сколько он должен?

Корд рефлекторно обернулся. Не полностью. На четверть.

Но человеку с мечом иногда хватает и четверти.

Кай ударил навершием в висок. Севран качнулся. Кай подбил колено. Корд упал на одно.

Меч Кая лег ему на шею.

— Вот теперь всё.

Наемники подняли оружие.

Кай сильнее прижал лезвие к коже командира.

— Кто из вас хочет получить жалованье?

Молчание.

Корд хрипло рассмеялся.

— Они тебя зарежут.

— Возможно.

Кай посмотрел на первого в ряду.

Молодой. Сломанный нос. Дешевая перевязь. На сапогах две разные пряжки.

Права страха над ним было больше, чем службы.

— Сколько месяцев?

Парень молчал.

— Не отвечай! — рявкнул Корд.

Кай чуть надавил мечом.

Появилась кровь.

— Я спросил не тебя.

Парень сглотнул.

— Два.

Слева кто-то сказал:

— Три.

Ещё один:

— Полтора.

Корд дернулся.

Кай ударил его рукоятью по затылку.

Командир рухнул лицом на пол.

— Он жив, — сказал Кай. — Пока.

Люди смотрели.

— Я не предлагаю вам служить мне.

Это удивило сильнее обещания денег.

— Почему? — спросил кто-то.

— Потому что я вас не знаю.

Кай отступил к двери во внутренний двор.

— Но когда решите, кому принадлежит ваша служба — человеку, который не платит, или вам самим, — приходите к Железному двору.

Один наемник нахмурился.

— Что там?

Кай взглянул на Лиару.

Она улыбнулась.

— Половина крыши, — сказала она.

Борс заржал из коридора.

Кай вышел последним.

Таллен захлопнул заднюю дверь и повернул ключ.

— Вы только что устроили сражение в провинциальном казначействе.

— Они начали.

— Три стойки сломаны.

— Выставите счет Рейвалю.

— Два окна.

— Корду.

— Бронзовый пресс.

Лиара перевела взгляд на него.

— Мой.

Таллен закрыл глаза.

— Уходите.

— С удовольствием.

Они вышли в узкий двор счетной палаты.

Дождь снова начинался. Мелкий. Холодный. Кай прижал ладонь к боку. Кровь проступила между пальцами. Лиара заметила.

— Покажите.

— Потом.

— Сейчас.

— Вы всегда командуете людьми после того, как признали их главами другого Дома?

Она подошла вплотную.

— Я признала вашу подпись достаточно ценной, чтобы принять долговое обязательство. Не переоценивайте романтику момента.

— А я уже собирался запомнить его навсегда.

Лиара отдернула край его рубахи и посмотрела рану.

— Неглубоко.

— Я говорил.

— Вы сказали «потом».

— Значит, был оптимистичнее.

Она вынула из рукава чистый платок и прижала к порезу.

Кай посмотрел на белую ткань, которая сразу стала красной.

— Дорогой?

— Очень.

— Вычтите из долга.

— Добавлю.

— Тогда верните.

— Поздно.

Её пальцы на секунду задержались у его бока.

Слишком личное движение для людей, которые час назад не знали друг друга.

Лиара тоже это почувствовала.

Убрала руку первой.

— Идемте к вашему дому, лорд Верн.

— Не называйте меня так.

— Почему?

— Звучит так, будто мне должны принести вино и начать врать о погоде.

— Привыкайте. Вы только что купили себе право на людей, которые будут врать профессионально.

— Тогда придётся поднять требования к найму.

Они вышли из двора через задние ворота.

Впереди, за мокрыми крышами Вардена, Кай уже чувствовал Железный двор.

Свой.

Первое владение Дома Вернов за тридцать лет.

Три склада.

Сгнивший причал.

Кузница без огня.

Стена, которой давно никто не был нужен.

Кай улыбнулся.

Начинать с дворца было бы слишком просто.

Глава 6. Дом начинается со стены

Железный двор оказался хуже, чем обещала Лиара.

Это Каю понравилось.

Если человек честно продает тебе развалину, а на месте выясняется, что развалина ещё и пахнет дохлой крысой, торг наконец становится похож на жизнь.

Они вошли через южные ворота через сорок минут после выхода из казначейства.

Ворота были настоящие.

На этом хорошие новости почти закончились.

Одна створка висела на верхней петле. Вторую кто-то подпирал камнем. Над караульной провалилась крыша. В левом складе не хватало половины черепицы, в правом — половины двери. Кузница стояла черная и холодная, меха сгнили, а наковальню, судя по пустому каменному основанию, давно украли люди, которым было очень нужно двести килограммов железа.

Причал выглядел так, будто последним судном, которое он выдержал, был Ноев ковчег.

Борс остановился посреди двора.

Дождь капал ему с лысой головы.

Он долго смотрел вокруг.

Потом на Кая.

— Ты это купил.

— Да.

— За деньги.

— В долг.

Борс прикрыл глаза.

— Ещё лучше.

Сив заглянул в пустой склад.

— Там крысы.

— Значит, не пустой, — сказал Кай.

— Ты всегда такой оптимист?

— Нет. Крыс можно съесть.

Сив посмотрел на него.

— Надеюсь, это шутка.

— Я тоже.

Лиара прошла через ворота последней.

Её плащ промок по краям, светлые волосы выбились из ленты, на платье осталось несколько темных пятен чужой крови. Она оглядела двор и совершенно серьезно сказала:

— Я считаю, вы совершили прекрасную покупку.

Кай повернулся.

— Уходите.

— Вы теперь должны мне шестьсот десять серебряных. Я заинтересована в сохранности залога.

— Залог не обсуждали.

— Тогда я заинтересована в сохранности должника.

— Ещё хуже.

Она улыбнулась. Кай шагнул дальше. И остановился. Домовое Право ощущалось здесь иначе.

В казначействе Железный двор был точкой где-то на востоке.

Теперь граница стала ясной. Каменная стена. Четыре угла. Вода канала с одной стороны. Соседняя улица с другой. Ворота.

Три пролома, через которые мог пролезть человек.

Подвал под северным складом. Колодец. Старая дренажная труба под кузницей.

Кай никогда раньше здесь не был.

Но знал.

Не всё.

Он не видел, что лежит за каждой дверью. Не мог услышать шаги через камень. Не мог приказать стене стать выше.

Просто чувствовал собственность так, как человек чувствует зуб языком после того, как впервые обнаружил в нем трещину.

И ещё кое-что.

Двадцать девять людей внутри границы.

Лиара и двое её охранников не считались частью Дома.

Они были гостями. Борс — считался. Рен — считался.

Сив — почему-то тоже, хотя Кай подозревал, что сам Сив сильно бы возмутился формулировке.

Золото появилось перед глазами.

ЖЕЛЕЗНЫЙ ДВОР

Тип владения: укрепленный торговый двор. Состояние: неудовлетворительное. Признанный владелец: Дом Вернов.

На территории: — признанных служащих Дома: 29; — гостей: 3; — посторонних: 0.

Домовое Право владельца: — чувство границы; — различение признанного присутствия; — право убежища: недоступно; — право закрытого двора: недоступно;

Условие расширения: устойчивое признание владения и службы.

Кай прочитал дважды.

Право убежища.

Право закрытого двора.

Отец точно ничего такого не рассказывал.

Или не успел.

— Опять? — спросила Лиара.

Он посмотрел на нее.

— Что?

— Этот взгляд.

— Какой?

— Будто мир только что сообщил вам что-то, чего не сообщил остальным.

Кай оглядел стену.

— Он сообщил, что у нас три дыры.

Борс ткнул пальцем в северный угол.

— Четыре.

Кай присмотрелся.

Между стеной и складом действительно была щель.

Домовое Право её не показывало как проход.

Слишком узко для взрослого человека.

— Для Сива считается половиной.

— Я не такой худой, — возмутился вор.

— Значит, проверим.

— Не полезу.

— Тогда три.

Кай вышел в центр двора.

— Все сюда.

Люди собирались медленно.

Устали.

Несколько были ранены. У одного перевязано плечо, у другого лицо. Рен прихрамывал после драки в казначействе. Мужчина по имени Келт, бывший контрабандист, держал ладонь у ребер и старался не показывать, как больно дышать.

Двадцать девять.

С утра их было тридцать.

Один остался мертвым под Старым судом.

Кай до сих пор не знал его имени.

Теперь знал.

Борс успел спросить у остальных по дороге.

Фарен Долл. Тридцать один год. Контрабандист. Дважды судим. Сестра в Южном квартале.

Плохое начало для человека, который собирался строить Дом.

Кай встал перед людьми.

— Слушайте внимательно.

Разговоры стихли.

— То, что было утром, закончено.

Сив поднял руку.

— Можно обратно в тюрьму? Там крыша.

Несколько человек засмеялись.

Кай дождался тишины.

— Я обещал вывести вас из Старого суда, дать оружие, еду и долю того, что мы заберем у людей, которые меня вешали. Из суда вышли. Оружие есть. Еда будет. Долю получит каждый, когда мы поймем, что именно можно забрать законно и не потерять через день.

— А сейчас? — спросил рыжий контрабандист.

— Сейчас никто из вас мне ничего не должен.

Это они услышали лучше всего. Кай видел. Люди чуть изменили стойку.

— Южные ворота открыты. Кто хочет уйти — уходит. Без погони. Без долга. Оружие оставляет, если получил его сегодня из тюрьмы. Личное — забирает.

Борс смотрел на него сбоку. Не удивленно. Скорее проверяя.

— А если останемся? — спросил Рен.

— Тогда правила меняются.

— Какие?

Кай начал загибать пальцы.

— Первое. Жалованье платится в срок. Если денег нет, я говорю об этом до того, как наступает срок, а не после.

Несколько бывших тюремщиков переглянулись.

— Второе. Добыча, штрафы и награды считаются до раздела. Тот, кто спрятал общую монету, ворует у всех.

Сив печально выдохнул.

— Ты убиваешь искусство.

— Третье. Никто не трогает жителей Вардена, торговцев и их имущество под именем Дома Вернов без моего приказа.

— Даже если торговец сволочь? — спросил кто-то.

— Особенно если сволочь. У сволочей обычно хорошие юристы.

Снова короткий смех.

— Четвертое. Женщины, дети, пленные и раненые не являются вашей наградой. Кто решит иначе — лишится руки, если повезет.

Смех исчез.

Кай не повышал голос.

— Пятое. Приказ в бою выполняется сразу. Спорить будете после. Если приказ явно ведет людей на бессмысленную смерть, Борс имеет право послать меня к черту и принять командование.

Теперь удивился Борс.

— Погоди. Это сейчас меня назначили человеком, который должен вовремя остановить твою глупость?

— Если она начнёт убивать людей — да.

— За такую должность доплачивают.

— Когда появятся деньги.

— Вот теперь узнаю дворянина.

Кай продолжил:

— Шестое. Уйти можно. Предать нельзя.

— А разница? — спросил молодой бывший солдат.

— Скажешь, что уходишь — открою ворота. Возьмешь деньги врага и откроешь ворота ночью — похоронят за стеной.

Тишина. Хорошая. Понятная.

— И последнее. Я не собираю банду.

Кай перевёл взгляд на разрушенные крыши, мокрую стену и пустую кузницу.

— Я строю Дом. Пока он выглядит вот так. Если кому-то нужен дворец — выход там.

Первым ушел человек, которого Кай почти не помнил.

Бывший должник.

Он молча положил меч на бочку, кивнул и пошел к воротам.

Кай не остановил. Второй ушел через минуту. Третий — после него.

Четвертый долго стоял, потом тоже положил дубинку.

Двадцать пять остались. Кай ждал. Никто больше не двинулся.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь те, кто остается, назовут имя Рену. Настоящее. Если хотите жалованье под чужим — можете потом не жаловаться, когда оно уйдет чужому.

Несколько человек усмехнулись.

Рен достал найденную в казначействе тетрадь.

— Сколько платить?

Кай посмотрел на Борса.

— Ставка городской стражи?

— Восемь серебряных в месяц рядовому. Десять опытному. Сержант двенадцать.

— Здесь десять всем, кто держит оружие. Двенадцать тем, кто командует пятеркой. Еда отдельно.

Борс поднял бровь.

— Щедро для человека, у которого казна помещается в карман.

— Мне нужны люди, которые знают цену службе. Беглецы разбегаются бесплатно.

— А платить им чем будешь?

— Вот это уже вопрос по существу.

Сив оживился.

— Наконец-то разговор, в котором я могу быть полезен.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я хотел предложить.

— Поэтому пока и не поздно отказать.

Лиара стояла под навесом у бывшей караульной и слушала.

Теперь подошла.

— Если речь только о кассе, эту проблему можно закрыть до вечера.

Кай взглянул на нее.

— На деньги Вальдов — нет.

— Любопытно. Первый долг передо мной вас не смущает, а второй уже задевает честь?

— Первый появился не по моей инициативе.

— Очень удобный способ различать обязательства.

— Полезный. Особенно когда различаешь ещё и намерения кредитора.

— Вот за это я и беру проценты.

Кай достал из внутреннего кармана кошель.

Тот самый железный ящик Краста они не тащили через весь город. Но часть денег после выплаты тюремщикам Сив, к удивлению всех, действительно передал Каю по дороге.

Двенадцать золотых империалов. Сто семь серебряных. Немного меди.

— На неделю хватит, — сказал Борс.

— На две, если не платить вперед.

— Ты только что сказал, что платишь вовремя.

— Срок через месяц.

— Уже учишься быть дворянином.

Кай посмотрел на Рена.

— Выдай каждому по два серебряных авансом. Остальное — на еду, доски, гвозди, перевязь и замки.

— Замки? — переспросил Сив.

— Да.

— Это оскорбительно.

— Для тебя отдельные.

Люди начали расходиться. И тогда Право изменилось. Не сразу. По одному. Имя. Решение остаться. Принятое жалованье. Признанный приказ.

Золотые нити, которые раньше держались на ситуации, будто переставали дрожать.

Признанная служба: +41

+36

+52

+29

Неустойчивое взысканное Право преобразуется в устойчивое основание.

Кай стоял посреди двора и почти физически чувствовал, как двадцать пять человеческих решений ложатся в фундамент тяжелее камня.

ДОМ ВЕРНОВ

Признанных служащих: 25 Признанных владений: 1

Устойчивое Право службы: 1 036 Устойчивое Право приказа: 588 Право владения: 310 Право имени: 1

Совокупное устойчивое Право: 1 935

Домовое Право усилено.

Доступно: ПРАВО ЗАКРЫТОГО ДВОРА.

Условие: обозначить границу и получить добровольное признание правил от большинства находящихся внутри служащих.

Кай моргнул.

Вот это уже было полезно.

— Борс.

— Если речь снова о деньгах, я внезапно оглох.

— Нужны ворота.

Борс обернулся к перекошенной створке и несколько секунд смотрел на неё как на личное оскорбление.

— С этим спорить не буду. До первой серьёзной драки она доживёт только из вежливости.

— Сделаем до темноты.

— Из чего? Из нашего богатого выбора между гнильём и ещё более дорогим гнильём?

Кай указал на внутреннюю перегородку сгоревшего склада.

— Разобрать. Доски на створку. Железо снять с третьей двери.

— Ты хоть раз строил ворота?

— Нет.

— Тогда у нас прекрасный план.

— Ты строил?

— Я ломал. Это смежная специальность.

Они посмотрели друг на друга.

Сив прошел мимо.

— Я один раз снимал ворота.

Кай повернул голову.

— Почему я не удивлен?

— Ставили плохо.

— Значит, будешь консультантом.

К вечеру Железный двор перестал выглядеть заброшенным.

Не стал лучше. Просто стал занятым. Это разные вещи. У ворот появились двое часовых.

В сгоревшем складе расчистили сухой угол для сна.

Кузницу вымели. Старый дымоход оказался цел. Сив нашел под грудой угля три молотка, два зубила и коробку ржавых гвоздей, после чего ходил с видом человека, лично обнаружившего коронную казну.

Борс с шестью мужчинами поднял временную створку.

Она была уродливой. Но закрывалась. Кай собственноручно вбил последний клин.

Пальцы болели сильнее, чем после драки.

— Если бы вчера мне сказали, что последний Верн будет собственноручно чинить сарай, я бы решила, что надо мной издеваются.

Она сидела на перевернутой бочке под навесом.

Кай посмотрел на ворота.

— Ворота кривые.

— Я сейчас не о плотницком мастерстве.

— А о чём?

— О человеке, чьё имя ещё утром было государственным неудобством, а к вечеру он забивает гвозди в собственную стену. История любит странные декорации.

— Пока это стена Малого Дома.

Лиара замерла.

Секунду.

— Повторите.

Кай понял ошибку. Опять. Усталость делала язык слишком честным.

— Вы слышали.

Она встала.

Подошла ближе.

— Ваш Дом действительно восстановился?

— Если вы спрашиваете о Праве — да.

— Я именно о нём и спрашиваю. Не заставляйте меня вытаскивать из вас каждое слово клещами.

Он посмотрел на мокрый двор.

— В моем — да.

Лиара медленно выдохнула.

— Значит, моей подписи оказалось достаточно, чтобы механизм признал вас.

— Подписи, владения и людей.

— И всё же первым внешним признанием было моё.

— Вы понимали политический смысл.

— Политический — да. Метафизический механизм мне никто не прислал приложением к договору.

— Мне тоже.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Иногда вы бываете опасно честны, Верн.

— Обычно когда устал.

— Тогда вам противопоказан отдых. Для окружающих это слишком познавательно.

Кай прислонился плечом к столбу.

Рана в боку снова ныла.

Лиара заметила, но на этот раз не полезла проверять.

— Что теперь?

— Чиним крышу.

— Я не об этом.

— А я — да.

— Вы только что вернули к существованию Дом, который тридцать лет считался уничтоженным.

— И если ночью пойдет сильный дождь, половина этого Дома будет спать в луже.

Лиара несколько секунд молчала.

Потом улыбнулась.

— Возможно, именно поэтому у вас есть шанс.

— На что?

— Не стать таким, как остальные.

Кай перевёл взгляд на нее.

— Не спешите.

— Я и не надеюсь.

У ворот постучали. Все вокруг замерли. Не забили кулаками. Не попытались войти. Три спокойных удара. Часовой посмотрел на Кая.

— Открывать?

Домовое Право показывало за границей восемь человек.

Посторонние. Враждебность оно не определяло. Жаль.

— Щель, — сказал Кай.

Створку приоткрыли на ладонь. Снаружи стояли наемники Севрана Корда. Не пятьдесят. Восемь.

Впереди — тот молодой со сломанным носом.

Оружие у них было.

Но мечи оставались в ножнах.

— Что нужно? — спросил Борс.

Парень посмотрел поверх его плеча.

— Верн.

Кай подошел.

— Я здесь.

— Ты сказал приходить.

— Сказал.

— Мы пришли.

Борс тихо выругался.

— Зачем? — спросил Кай.

Парень хмыкнул.

— Потому что Корд очнулся и первым делом приказал высечь двоих за то, что они назвали долг вслух.

— Убедительно.

— И потому что нам три месяца не платят.

— Тебе было два.

— Третий начался сегодня.

Уголок его рта дрогнул.

— Имя.

— Тарн Вейл.

— Сколько лет?

— Двадцать четыре.

— Сколько боев?

— Девять настоящих. Если драки за кабаки считать — больше.

— Не считаю.

Кай посмотрел на остальных.

Право.

У каждого страх.

У каждого служба.

У двоих — заметный след незаконно присвоенного трофея.

Не обязательно воры.

Могли получить долю из того, что украл командир.

— Оружие на землю, — сказал Кай.

Тарн напрягся.

— Зачем?

— Чтобы я решил, пускать ли вас внутрь.

— А если не пустишь?

— Заберете и уйдете.

— А если решишь повесить?

Кай взглянул на него.

— У меня с виселицами плохие отношения.

Тарн не понял.

Борс засмеялся.

Первым меч положил человек с седой бородой.

Потом второй.

Через полминуты на земле лежало восемь мечей и четыре ножа.

Сив появился из ниоткуда.

— У одного ещё сапожный.

Тарн резко посмотрел на него.

— Откуда ты…

— Профессиональная ревность.

Нож тоже лег на землю.

Кай впустил их.

Два часа Борс разговаривал с каждым отдельно.

Рен записывал имена.

Сив проверял сумки.

Кай смотрел Правом и задавал короткие вопросы.

Одного выгнали.

Он слишком долго врал о том, откуда у него право собственности на серебряный браслет с женским именем внутри.

Второй ушел сам, когда узнал правила.

Шестеро остались.

Кай выдал им по две серебряных.

Тарн долго смотрел на монеты.

— А месяц ещё не начался.

— Аванс.

— Мы ещё ничего не сделали.

— Сделаете.

— А если уйдем завтра?

— Тогда уйдете на две серебряных богаче.

Тарн поднял глаза.

— Ты странный хозяин.

Кай почувствовал, как слово коснулось Права.

Не «лорд». Не «господин». Хозяин.

Признание владения от человека, который добровольно вошел за ворота.

Маленькое.

Но настоящее.

— Привыкай, — сказал Кай.

К полуночи в Железном дворе было тридцать один служащий Дома Вернов.

Ворота закрылись.

Каждый, кто оставался внутри, услышал правила ещё раз.

Кай встал у створки и положил ладонь на грубую новую доску.

Не знал, как пользоваться Домовым Правом.

Поэтому сделал единственное, что казалось логичным.

— За этими воротами действуют правила Дома Вернов, — сказал он. — Кто остается — признает их. Кто не признает — выходит сейчас.

Никто не вышел.

Золото разошлось по стенам.

На этот раз его увидел только Кай.

ПРАВО ЗАКРЫТОГО ДВОРА УСТАНОВЛЕНО.

В пределах признанного владения: — владелец ощущает намеренное нарушение границы; — незаконное проникновение ослабляет чужое Право приказа и страха; — приказ владельца получает усиление среди признанных служащих.

Ограничение: не действует против законного коронного приказа, старшего Домового Права или добровольно допущенного гостя.

Вот теперь стало интересно.

Очень.

— Всё? — спросил Борс.

Кай убрал руку с ворот.

— Всё.

— Тогда спать.

— Выставь троих.

— Уже.

— Двух на стену, одного у воды.

— Уже.

— Начинаешь раздражать.

— Учусь у тебя.

Они разошлись.

Лиара осталась.

Её люди нашли более-менее сухую комнату в бывшей конторе владельца. Роан хотел отправиться за экипажем, но городские ворота были закрыты, а гостиница находилась на другом конце Вардена.

Кай предложил ей единственное целое кресло.

Она встретила его взгляд.

— Это спальня?

— Пока да.

— А кровать?

— Сгорела.

— Простыни?

— Возможно, крысы.

— Восхитительно.

— Могу предложить склад.

— Там ваши люди.

— Тогда кресло.

— А вы?

Кай бросил плащ на стол.

— Стол.

— Вы ранены.

— Поэтому мягкий край себе.

Лиара покачала головой.

— Мужчины иногда делают из неудобства религию.

— Женщины иногда называют требовательность стандартами.

— И правильно делают.

Она села в кресло.

Кай лег не собирался.

Слишком многое изменилось за один день.

Утром он стоял с петлей на шее.

Ночью у него были тридцать один человек, долг шестьсот десять серебряных марок, развалившийся двор и Великий Дом в числе кредиторов.

Рост, в общем, заметный. Он вышел во двор. Дождь закончился.

Облака разошлись, и над крышами появилась узкая полоса луны.

Кай дошел до северной стены. Камень был холодный. Город за ней почти затих.

И тогда Домовое Право ударило тревогой.

Не звуком. Ощущением. Чужой палец на коже.

Незаконное проникновение.

Северная стена.

Трое.

Кай уже двигался, когда первый силуэт перевалился через край.

Ни крика.

Ни команды.

Он схватил часового за плечо прежде, чем тот успел спросить.

Палец к губам. Показал вверх. Часовой побледнел и кивнул.

Второй человек уже спускался по веревке.

Третий оставался сверху. Они были хороши. Очень.

Темная одежда. Мягкая обувь. Короткие клинки. Ни одной металлической детали, которая могла звякнуть.

Первый приземлился.

Кай ударил его в горло рукоятью.

Не сильно. Точно. Мужчина осел без звука.

Второй отпустил веревку раньше, поняв, что происходит.

Прыгнул.

Приземлился плохо, но сразу вытащил нож.

Кай ушел от первого выпада.

Право Закрытого Двора вспыхнуло.

Над чужаком дрогнули строки.

Право страха: 811 → 604 Право приказа: 390 → 271

Ослабление незаконного проникновения. Не магия силы. Он не стал медленнее. Не стал слабее.

Но уверенность исчезла на долю секунды.

Этого хватило.

Кай поймал кисть, ударил локтем, вывернул нож и вошел плечом в грудь.

Чужак упал. Третий наверху понял всё. И побежал по стене.

— Борс! — крикнул Кай.

Двор проснулся мгновенно.

Не идеально.

Кто-то вскочил не в ту сторону. Кто-то схватил сапог вместо меча. Сив появился с ножом и без штанов.

Но ворота остались закрыты.

Борс выбежал из склада с клинком.

— Где?

— Стена!

Третий убийца уже спрыгнул наружу.

Кай почувствовал момент, когда он пересек границу.

И исчез из Домового Права.

— Ушел, — сказал он.

Борс остановился.

— Откуда знаешь?

— Потом.

Они связали двоих.

Первый был без сознания.

Второй дышал тяжело, но смотрел ясно.

Лет сорок. Лицо обычное. Такое забывают через минуту. Профессионал. Кай присел перед ним.

— Кто послал?

Мужчина улыбнулся.

И укусил что-то во рту.

Кай схватил его за челюсть слишком поздно.

Запах миндаля.

Тело дернулось.

— Черт.

Борс присел рядом.

— Яд?

— Да.

— Второго обыскать рот.

Сив уже стоял над бессознательным.

— Сделал.

— Ты без штанов.

— Это не мешает работе.

— Мешает мне.

— Не смотри.

Кай обыскал мертвого. Пусто. Ни денег. Ни документов. Один нож. Тонкая проволока.

Маленький кусок черного воска в кармане.

Кай поднял его. На воске был отпечаток. Не герб Рейваля. Круг.

Внутри — вертикальная линия, перечеркнутая тремя короткими штрихами.

Лиара подошла босиком, накинув плащ прямо поверх тонкой нижней рубашки.

В другой момент Кай бы посмотрел дольше.

Сейчас показал ей воск.

Она мгновенно перестала выглядеть сонной.

— Знаете?

— Нет.

— Лжете?

— Нет.

Это было хуже.

Они привели второго убийцу в сознание через десять минут.

Яда у него не оказалось.

Зато под воротом нашли тонкую кожаную полоску.

Внутри был сложен лист. Не приказ. Рисунок. Угольный портрет молодого человека. Кай узнал себя не сразу. Лет семнадцать. Короткие волосы. Слишком худое лицо. Шрам над бровью ещё свежий.

Он помнил день, когда получил его.

В Дорнском порту.

Одиннадцать лет назад.

Под рисунком было написано:

КАЙ. Предположительно сын Эрана Верна. Не устранять до подтверждения крови. Дата стояла одиннадцатилетней давности. Борс прочитал через плечо.

— Эран — твой отец?

Кай промолчал.

Лиара смотрела на лист.

— Рейваль знал о вас одиннадцать лет назад?

Кай поднял глаза на связанного убийцу.

Тот улыбался разбитыми губами.

— Кто тебе это дал?

Молчание.

Кай посмотрел Правом.

И впервые увидел строку, которой раньше не было ни у одного человека.

ЧУЖОЕ ПРАВО: 3 700

Источник: скрыт старшим Правом.

Основание: договор крови.

Незаконность: не определяется.

Кай почувствовал, как по спине прошел холод.

Не страх. Интерес. Очень плохой вид интереса. Он сложил старый рисунок. Утром его пытался убить наместник.

Ночью — люди, которые искали его ещё тогда, когда Рейваль, возможно, даже не знал его имени.

Значит, город был только началом.

Кай встал.

— Борс.

— Да?

— До рассвета никого не выпускать.

— А этого?

Кай посмотрел на убийцу.

— Он останется.

Мужчина усмехнулся.

— Думаешь, разговорю?

— Нет.

Кай убрал рисунок за пазуху.

— Думаю, кто-нибудь придет проверить, почему ты не вернулся.

Улыбка исчезла.

Вот теперь Кай понял, что угадал.

Он посмотрел на стену своего первого владения.

Тридцать лет Дом Вернов был мертв.

Одиннадцать лет кто-то следил за его последним наследником.

И всего несколько часов понадобилось после восстановления Дома, чтобы за стеной появились убийцы.

Хорошо.

Значит, имя действительно чего-то стоило.

Глава 7. Человек, который не может ответить

Утро началось с того, что пленник попросил воды.

Не свободы. Не лекаря. Не возможности помолиться. Воды. Кай уважал правильный порядок вещей.

Он стоял у окна бывшей конторы Железного двора и смотрел, как над Варденом поднимается серый рассвет. Ночь ушла, но света почти не прибавилось. Низкие облака лежали на крышах, каналы дымились холодом, мокрая черепица блестела так, будто город за ночь покрыли тонким слоем масла.

Во дворе уже работали.

Борс поднял людей до рассвета.

Двое латали пролом у северной стены. Тарн Вейл ругался с плотником, которого каким-то образом успел привести Рен. Сив сидел на крыше склада, свесив ноги в дыру, и утверждал, что работает наблюдателем. Никто ему не верил.

На земле рядом с кузницей лежало тело одного из ночных убийц.

Накрытое мешковиной. Второй сидел в подвале. Третий ушел.

И именно третий беспокоил Кая сильнее остальных.

— Вода, — повторил пленник снизу.

Кай оторвался от окна.

— Дай ему.

Борс, стоявший у двери, нахмурился.

— Он двоих наших едва не зарезал.

— Одного поцарапал.

— Рен считает иначе.

— Рен считает любую дыру в одежде ранением, если одежда его.

— Потому что одежда денег стоит.

— Вот видишь. Значит, он жив.

Борс не ушел.

— Ты собираешься его пытать?

Кай перевёл взгляд на него.

— А ты хочешь?

— Нет.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что если собираешься, я хочу знать заранее, кого из людей не пускать в подвал.

Кай застегнул мокрый от ночи камзол.

— Хороший вопрос.

— И?

— Не собираюсь.

Борс кивнул. Не облегченно. Скорее удовлетворенно.

— Тогда воду дам сам.

Он вышел.

Лиара Вальд сидела в единственном целом кресле и читала старый рисунок Кая так, словно могла вытащить из угольных линий имя художника.

Она уже успела привести себя в порядок.

Это раздражало.

Кай поспал, вероятно, час. Волосы пахли дымом. Рубашка засохла кровью у бока. На шее темнел след петли.

Лиара выглядела так, будто провела ночь в приличном доме, а не в комнате, где в углу лежал сломанный шкаф и ветер шевелил занавеску через дырку в раме.

Светлые волосы снова были собраны. Платье почистили. На запястье — тонкая золотая цепочка.

Кай подозревал, что Великому Дому просто запрещено выглядеть уставшим.

— Нашли что-нибудь? — спросил он.

— Да.

— Что?

— В семнадцать лет у вас было ужасное выражение лица.

— Сейчас лучше?

Лиара подняла взгляд.

— Сейчас вы научились делать вид, что вам всё равно.

— Значит, взросление состоялось.

Она положила рисунок на стол.

— Бумага дорнская.

Кай остановился.

— Уверены?

— Да. Волокно грубее столичного. И водяной знак.

Она поднесла лист к окну.

В углу проступила крошечная рыба с длинным хвостом.

Кай помнил такие листы. Дешевые счета в портовых конторах. Объявления о найме. Долговые расписки.

Одиннадцать лет назад он грузил бочки в Дорне под именем Кай Ретт.

Спал в комнате над солеварней.

Дрался за деньги.

Пытался понять, почему после смерти отца способность видеть чужое Право почти исчезла.

И не знал, что кто-то рисует его лицо.

— Подпись сделана не тогда же, — сказала Лиара.

— Почему?

— Чернила другие. Портрет старый. Надпись могла появиться позже.

Кай взял лист.

«Предположительно сын Эрана Верна».

Ниже:

«Не устранять до подтверждения крови».

— Это хорошая новость, — сказал он.

— У вас странное представление о хороших новостях.

— Одиннадцать лет назад меня могли убить. Не убили.

— Потому что хотели чего-то другого.

— Именно.

— Это и есть плохая часть.

Кай сложил рисунок.

— Поэтому мы спросим человека в подвале.

Лиара поднялась.

— «Мы»?

— Вы всё ещё здесь.

— Уже жалеете?

— Я должен вам шестьсот десять марок. Пока вы рядом, долг выглядит почти как инвестиция.

— Как мило.

— Не привыкайте.

Подвал пах сыростью, старым зерном и железом.

Пленника посадили на низкую скамью и привязали за запястья к кольцу в стене.

Не туго. Кай проверил. Кожа не посинела. Мужчина заметил движение.

— Заботливый хозяин.

— Имущество портить не люблю.

— Я не твое имущество.

— Поэтому и говорю.

Борс поставил перед ним кружку. Пленник выпил всё сразу. Не торопясь. Очень аккуратно.

Профессионал даже пил так, будто за ним наблюдали.

Кай сел напротив. Лиара осталась у лестницы. Борс встал сбоку.

— Имя, — сказал Кай.

Пленник улыбнулся.

— Кай Верн.

— Моё я знаю.

— Поздравляю.

— Твоё.

Молчание. Кай посмотрел Правом. Золото всплыло медленно.

ИЛМАР КРЕЙН

Право службы: 2 118

Право договора: 4 802

Право страха: 604

Право личной верности: 911

ЧУЖОЕ ПРАВО: 3 700

Источник: скрыт старшим Правом.

Основание: договор крови.

Ограничение носителя: активное.

Вот это было новое.

— Илмар, — сказал Кай.

Улыбка исчезла. Борс повернул голову. Лиара не пошевелилась.

Пленник несколько секунд смотрел на Кая.

— Значит, правда.

— Что именно?

— Ты видишь.

— Иногда.

— Что?

Кай усмехнулся.

— Не настолько я добрый.

Илмар откинулся к стене.

— Тогда мы зря полезли через стену.

— Это я уже понял.

— Нет.

— Объясни.

— Не могу.

Кай видел, как изменилось Право договора.

Не число.

Само основание будто затянулось тонкой темной полосой.

Ограничение носителя: активно.

— Не хочешь или не можешь?

Илмар молчал.

Кай повторил:

— Не можешь?

Мужчина дернул уголком рта.

И на секунду строка «Чужое Право» вспыхнула ярче.

Не ответ. Но достаточно. Кай наклонился вперед.

— Договор запрещает тебе назвать заказчика.

Илмар смотрел ему в глаза.

Ни слова.

— Организацию?

Снова вспышка.

— Место?

Слабее.

— Цель задания?

Резко.

Илмар выдохнул через нос.

— Удобный талант.

— Удобные люди слишком быстро умирают.

— А неудобные?

— Дороже стоят.

Кай встал. Прошелся по подвалу. Он не умел читать мысли. Не слышал ложь.

Право вообще мало интересовалось правдой.

Оно интересовалось основаниями. Кто имеет право приказать. Кто согласился подчиняться. Кто владеет. Кто присвоил чужое.

Договор Илмара существовал.

И реагировал на запрет.

Значит, можно было задавать вопросы так, чтобы человек отвечал не словами.

— Вы пришли убить меня?

Никакой реакции.

Илмар улыбнулся.

— Отвечай молчанием, — сказал Кай. — Мне достаточно.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Чтобы ты нервничал.

— Не получается.

— Право страха упало на двести семь пунктов, когда ты перелез через мою стену.

Илмар замер.

Вот теперь получилось.

Лиара тихо сказала:

— Кай.

Предупреждение. Он понял. Сказал лишнее.

Но иногда информация, отданная врагу, возвращалась дороже.

Илмар смотрел уже иначе. Не на человека. На проблему.

— Значит, Дом действительно ответил, — сказал он.

Кай не моргнул.

— Вы пришли проверить это.

Тишина. Полоса договора вспыхнула. Борс тихо выругался. Лиара оттолкнулась от стены.

— Они не собирались вас убивать.

— Один ударил ножом в горло.

— Возможно, после проверки.

Кай снова посмотрел на Илмара.

— Нужен был ответ: восстановился ли Дом Вернов не только на бумаге.

Вспышка.

— И получили.

Вспышка.

— Третий ушел с ответом.

Вспышка.

Илмар прикрыл глаза.

— Ты раздражаешь.

— Ещё одна хорошая новость.

— Почему?

— Живой человек раздражается. Значит, поговорим дольше.

Кай присел обратно.

— Теперь интереснее. Одиннадцать лет назад вас интересовала моя кровь. Сегодня — Дом. Значит, вам был нужен не Кай Верн. Вам было нужно понять, способен ли Верн вернуть Право.

На этот раз договор дернулся так сильно, что Илмар скривился.

Физически.

Кай замолчал.

— Больно? — спросил Борс.

Илмар не ответил.

Кай посмотрел Правом внимательнее.

Договор крови: сопротивление ограничению. Последствие: взыскание жизненного Право носителя.

Он почувствовал знакомое отвращение. Не моральное даже. Профессиональное. Плохой договор.

Тот, кто заставляет человека платить жизнью за слова, не уверен в его верности.

— Хватит, — сказал Кай.

Борс удивился.

— Уже?

— Уже.

Илмар открыл глаза.

— Боишься испортить имущество?

— Нет. Не собираюсь бесплатно выполнять работу того, кто тебя нанял.

Кай встал.

— Накормить. Руки развязать на время еды. Потом связать спереди. Двое у двери.

Борс нахмурился.

— А если сбежит?

— Не сбежит.

Илмар усмехнулся.

— Самоуверенно.

Кай повернулся к нему.

— Третий ушел. Твоя задача провалена. Вернуться без объяснения ты не можешь. Умереть здесь тебе позволено договором, иначе яд был бы у тебя тоже.

Улыбка исчезла.

— Значит, ты нужен живым только пока кто-то решает, что с тобой делать. Здесь, по крайней мере, я уже решил.

Илмар долго молчал.

— И что решил?

— Ты будешь жить.

— Милосердие?

— Нет. Расход.

Кай пошел к лестнице.

— Живой враг иногда становится источником. Мертвый — только запахом.

Наверху Лиара догнала его у двери.

— Вы понимаете, что только что сделали?

— Допросил пленника.

— Нет. Вы показали ему, что способны видеть ограничения договора крови.

— И?

— Люди, которые пользуются подобными договорами, заплатят очень много, чтобы узнать пределы вашей способности.

Кай остановился.

— Значит, цену уже начали поднимать.

— Вас это радует?

— Нет.

— Вы улыбаетесь.

— Я редко радуюсь бесплатно.

Лиара посмотрела на него так, будто выбирала между ударить и рассмеяться.

Выбрала третье.

— Ваш отец был таким же?

Вопрос пришел неожиданно. Кай отвернулся к двору. Работа продолжалась. Молоток бил по камню. Кто-то ругался у ворот. Рен считал оставшиеся монеты. Обычное утро.

Если не считать убийцу в подвале и Великого Дома в кресле.

— Нет, — сказал Кай.

— Каким он был?

— Уверенным, что всё можно удержать, если правильно поставить людей.

— Не получилось.

— Поэтому я ставлю иначе.

Лиара не стала спрашивать дальше.

Хорошо.

Кай не любил людей, которые принимают молчание за приглашение копать.

Через час у ворот появился мальчишка.

Лет двенадцати. Босой. С корзиной хлеба.

Часовой хотел прогнать, но Домовое Право не показало намеренного нарушения.

Кай вышел сам.

— Кому?

— Господину Верну.

— От кого?

— Не знаю.

— Кто дал?

— Женщина.

Кай почувствовал, как Лиара за спиной чуть подняла бровь.

— Какая?

— Красивая.

Борс хмыкнул.

— Очень полезно.

Мальчик задумался.

— Волосы черные. Перчатки красные. Сказала, если спросят, передать так.

— Что именно?

Мальчик выпрямился, старательно копируя взрослую интонацию:

— «Хлеб не отравлен. Было бы невежливо».

Сив появился рядом мгновенно.

— Я проверю.

— Ты съешь всё, — сказал Кай.

— Это и есть проверка.

Кай взял корзину. Сверху лежали две теплые буханки. Под ними — белая ткань. И черный кусок воска. Тот же знак. Круг. Вертикальная линия. Три коротких штриха. Рядом маленькая карточка. Всего три слова. «Дом отвечает. Подтверждено». Ни подписи. Кай перевернул карточку.

На обратной стороне:

«Следующий вопрос будет дороже».

Лиара прочитала через плечо.

— Женщина?

— Мальчик так сказал.

— Черные волосы. Красные перчатки.

— Вам знакомо?

— Нет.

Ответ был чистый.

Кай взглянул на Сива.

— Ты?

— В Вардене красивых женщин с черными волосами примерно половина.

— С красными перчатками?

— После сегодняшнего утра станет больше. Хороший образ.

— Найдешь мальчишке две медные и спросишь, где его нашли.

— Уже спросил.

Кай медленно повернулся.

— Когда?

— Пока вы читали записку.

— И?

— Рыбный рынок. Она стояла возле часовни. Экипажа не было. Охраны тоже. Мальчик отвернулся на пять секунд — исчезла.

Борс перевёл взгляд на него.

— Ты когда-нибудь отвечаешь после того, как тебя попросили?

— Иногда. Чтобы люди не расслаблялись.

Кай убрал карточку в карман.

— Не искать.

Сив расстроился.

— Почему?

— Потому что нас хотят заставить искать.

— А если я люблю, когда меня заставляют?

— Тогда найди себе другое развлечение.

Он передал хлеб Борсу.

— Проверить на яд.

— Как?

Сив поднял руку.

— Я готов пожертвовать собой.

— Нет.

— Жестокий Дом.

Кай уже собирался вернуться внутрь, когда у ворот снова постучали.

На этот раз не мальчик. Три всадника. Синие плащи городской канцелярии. Белая лента на древке копья. Переговоры.

Вперед вышел мужчина лет пятидесяти, круглолицый, аккуратно выбритый, с кожаной папкой под мышкой.

Кай посмотрел Правом.

ЭЛЬВАР МОРТ

Право службы: 8 119 Право договора: 7 022 Право собственности: 1 807 Право страха: 218 Незаконно присвоено: 0

Чистый чиновник.

Или настолько хороший, что Кай пока не видел грязи.

— Кай Верн? — спросил он.

— Смотря кто интересуется.

— Эльвар Морт. Первый секретарь наместника Рейваля.

— Значит, интересуется Рейваль.

— Его превосходительство предлагает встречу.

Борс тихо сказал:

— Как щедро.

Морт не посмотрел на него.

— Сегодня. В полдень. Дом мер и весов на Центральном рынке.

— Почему там?

— Нейтральное здание. Под управлением городской торговой коллегии, а не наместника.

Лиара вышла из ворот.

Морт заметил её.

И впервые за разговор изменился в лице.

Совсем немного.

Поклонился.

— Госпожа Вальд.

— Господин Морт.

— Не ожидал увидеть вас здесь.

— Я тоже многое сегодня не ожидала.

Кай протянул руку.

— Письмо.

Морт передал запечатанный конверт.

Печать Рейваля.

Право приказа в ней было.

Но слабое. Не приказ. Приглашение. Кай сломал воск. Текст занимал половину страницы.

«Каю Верну, именующему себя последним носителем крови Дома Вернов».

Именующему.

Хорошо.

Дальше:

«Во избежание дальнейшей крови предлагаю переговоры о прекращении незаконных действий, статусе Железного двора и возможном урегулировании вопроса вашего происхождения».

Подпись. Ордан Рейваль. Наместник Варденской провинции. Кай сложил лист.

— Передайте, буду.

Борс повернулся к нему.

— Нет.

Морт замер.

Кай посмотрел на Борса.

— Что?

— Нет.

— Аргументируй.

— Наместник пытался повесить тебя вчера.

— Сегодня приглашает поговорить. Прогресс.

— В его понимании разговор может состоять из «держите его».

— Поэтому Дом мер и весов.

— Поэтому двадцать людей вокруг.

Морт кашлянул.

— Его превосходительство готов прибыть с шестью сопровождающими.

Борс фыркнул.

— И ещё шестьюдесятью в соседнем переулке.

— Начальник стражи Этран гарантирует безопасность встречи.

Вот это было интереснее.

Кай посмотрел на Морта.

— Этран лично?

— Да.

— Письменно?

Первый секретарь достал второй лист.

ЛОС ЭТРАН.

Коротко.

«На время переговоров и по пути от Железного двора до Дома мер и весов городской страже запрещено задерживать Кая Верна и шестерых выбранных им сопровождающих при условии отсутствия нападения с их стороны».

Печать.

Право приказа.

Чистое.

Кай вернул лист.

— Буду.

Морт поклонился.

— В полдень.

Он развернул коня.

— Господин Морт, — окликнул Кай.

Тот остановился.

— Да?

— Почему Рейваль хочет говорить сейчас?

Секретарь посмотрел на него.

— Потому что вчера вы были человеком на эшафоте.

Повисла пауза.

— Сегодня у вас есть стены.

Он уехал.

Борс дождался, пока копыта стихнут.

— Я всё ещё против.

— Знаю.

— И ты всё равно пойдешь.

— Да.

— Тогда зачем просил аргументировать?

— Проверял, хороший ли аргумент.

— И?

— Хороший.

— Но?

Кай перевёл взгляд на город за стеной.

Рейваль двадцать лет управлял Варденом.

Сорок семь тысяч единиц незаконно присвоенного Права.

Стража. Суды. Налоги.

Люди, которые привыкли исполнять его приказ прежде, чем он его закончит.

Вчера Кай был проблемой, которую можно было решить веревкой.

Сегодня стал Домом. Небольшим. Бедным. С кривыми воротами. Но Домом. Рейваль понял раньше, чем большинство. Это заслуживало разговора.

— Потому что если человек, который хотел тебя повесить, внезапно предлагает стол, — сказал Кай, — важно узнать, что он боится положить на него первым.

Лиара улыбнулась.

— Вот теперь я точно иду с вами.

— Нет.

Улыбка стала шире.

— Это было не предложение.

Кай посмотрел на её кольцо.

На Великое Право за ним.

На женщину, которая могла одним письмом сделать его спор с наместником проблемой для целой провинции.

— Тогда держитесь справа.

— Почему?

— Слева Борс.

Борс кивнул.

— А я тяжелее.

Лиара перевела взгляд с одного на другого.

— Вы оба совершенно не умеете разговаривать с женщинами.

Сив высунул голову из ворот.

— Я умею.

Трое одновременно сказали:

— Нет.

Сив обиделся.

Кай вернулся во двор.

До полудня оставалось три часа.

Он собирался потратить их не на подготовку речи.

На подсчет денег.

Потому что власть, которая не умеет считать, очень быстро становится чужой.

Глава 8. Чужой порядок

К полудню Варден уже знал, что Кай Верн жив.

К вечеру, вероятно, город придумает, что он бессмертен.

Так обычно и работали слухи. Правда шла пешком. Ложь ездила верхом.

Кай вышел из Железного двора за четверть часа до назначенного времени.

С ним шли Борс, Тарн Вейл, Рен и ещё трое людей.

Лиара — отдельно. Не потому, что попросила. Потому что Кай настоял.

— Я не ваш человек, — сказала она у ворот.

— Именно.

— Тогда почему вы отдаете мне распоряжения?

— Я не отдаю. Я предлагаю вам не идти внутри группы, которую официально считают вооруженными преступниками.

— И если я откажусь?

— Поймете, чем предложение отличается от приказа.

Лиара взглянула на него.

— Иногда вы бываете почти приятным.

— Запишите дату.

Она поехала в экипаже, который наконец прислали люди Вальдов.

Кай пошел пешком. Он мог взять лошадь. Не захотел.

Человек, который вчера висел на площади, а сегодня едет по городу за занавеской, выглядит так, будто прячется.

Кай не собирался прятаться. Пусть смотрят. Смотрели. Очень много.

У рыбного рынка торговцы переставали взвешивать товар.

На мосту двое мальчишек бросили кости и побежали следом.

Возле хлебной улицы женщина лет семидесяти перекрестилась, увидев темный след на его шее.

Кто-то прошептал:

— Верн.

Слово прокатилось дальше. Не громко. Но Кай почувствовал его Правом. Маленькие касания. Не признание Дома. Пока только имя. Узнавание. Оно почти ничего не давало.

Но «почти» — это слово для людей, которые не умеют считать мелочь.

Кай умел.

— Ты специально идешь медленно? — спросил Борс.

— Да.

— Чтобы все глазели?

— Да.

— Ненавижу политику.

— Это не политика.

— А что?

— Бухгалтерия.

Борс посмотрел на толпу.

— Тогда я ненавижу бухгалтерию.

Дом мер и весов стоял на северной стороне Центрального рынка.

Низкое каменное здание без башен, гербов и статуй.

Над входом — бронзовые весы.

Здесь проверяли гири торговцев, заверяли крупные сделки, решали споры о качестве товара и хранили эталоны мер всей провинции.

Наместник действительно выбрал правильное место. Ничье. И потому всеми признаваемое. Перед входом стоял Лос Этран. Без шлема. В кирасе. С шестью городскими стражниками. Кай посмотрел Правом.

ЛОС ЭТРАН

Право службы: 7 211

Право приказа: 6 804

Право личной верности: 2 110

Право страха: 1 773

Незаконно присвоено: 312

Цифры не изменились.

Хорошо.

Человек хотя бы не успел за ночь стать хуже.

Этран посмотрел на шею Кая.

— Я видел людей после виселицы.

— Обычно недолго.

— Обычно они не приходят на переговоры на следующий день.

— Поэтому вам и запомнилось.

Начальник стражи помолчал.

— Мои гарантии действуют, пока вы не нарушаете порядок.

— Какой именно?

— Не убивать наместника.

— Сильно ограничиваете переговоры.

Борс тихо кашлянул, скрывая смех.

Этран даже не улыбнулся.

— Мне не нравится ни одна сторона этого разговора, Верн.

— Тогда у нас уже есть общее.

— У вас шесть человек.

— Как договаривались.

— У наместника тоже.

Кай взглянул на окна соседних домов.

Три лучника. Один на чердаке свечной лавки. Двое у крыши конторы менял.

Ещё четверо городских стражников смешались с толпой.

Этран проследил за взглядом.

— Они мои.

— Знаю.

— Откуда?

— Ваши люди одинаково плохо прячут сапоги под гражданской одеждой.

Этран впервые усмехнулся.

Чуть-чуть.

— Внутрь с оружием нельзя.

Борс сразу сказал:

— Нет.

Кай протянул ему меч.

— Можно.

Борс повернулся.

— Ты серьезно?

— Если Этран хотел меня убить, сделал бы на улице.

— Очень успокаивает.

Кай снял нож.

Положил рядом.

Тарн и остальные сделали то же.

Рейваль пришел раньше.

Он сидел за длинным столом в зале проверок.

Без мантии. Без парадной цепи. Темно-синий камзол. Серебро на вороте. Седина на висках. Пятьдесят с небольшим.

На площади перед казнью он казался тяжелее.

Здесь — тоньше.

Опаснее.

Люди часто ошибались, считая, что власть делает мужчину большим.

Настоящая власть делала его неподвижным.

Рейвалю не нужно было занимать пространство.

Пространство уже знало, кому уступать.

По правую руку сидел Эльвар Морт.

По левую — женщина в сером платье с папкой документов.

Двое офицеров стояли у стены.

Ещё двое людей Кай не знал.

Один — старик в купеческом плаще.

Второй — молодой дворянин с лицом человека, который недавно научился презирать мир и пока наслаждался навыком.

Лиара стояла у окна. Она пришла первой. Разумеется. Кай вошел. Рейваль поднялся. Ни улыбки. Ни ненависти.

— Кай Верн.

— Ордан Рейваль.

Титул никто не произнес. В комнате это заметили все. Рейваль указал на стул напротив.

— Садитесь.

Кай посмотрел Правом.

Золото вспыхнуло.

ОРДАН РЕЙВАЛЬ

Право крови: 1 840 Право собственности: 12 611 Право страха: 38 204 Право службы: 9 071 Право суда: 21 300 Незаконно присвоено: 47 116

Взыскание доступно.

Как и вчера.

Только теперь Кай мог рассмотреть глубже.

Раньше цифра незаконного Право была одной кучей.

Теперь она распалась.

Незаконно присвоено: 47 116

— чрезвычайные торговые сборы: 8 420 — право судебного удержания: 12 604 — конфискованная собственность: 6 118 — служебная зависимость: 4 992 — право страха без законного основания: 15 781 — прочее: 3 201

Кай сел.

Наместник заметил задержку взгляда.

— Что именно вы сейчас увидели?

Первый вопрос. Сразу. Хорошо.

— Человека, который вчера подписал мою казнь.

— Казнь сорвалась не по моей воле.

— Палачу от этого не легче.

— Я спрашиваю о вашем даре, а не о виселице.

— Тогда спрашивайте точнее.

Рейваль сел обратно.

— Госпожа Вальд сообщила, что у вас есть наследственная способность видеть основания власти.

Лиара не повернула головы.

Кай встретил её взгляд.

— Именно так и сказала?

— Её формулировка была осторожнее. Смысл — этот.

Лиара спокойно добавила:

— Я предпочла оставить наместнику пространство для собственных выводов.

— Можно было оставить ему молчание.

— Тогда он решил бы, что вы колдун. Это было бы проще, но менее точно.

— А я не колдун?

— Хуже. Колдунов хотя бы можно обвинить в магии. Вы обвиняете людей арифметикой.

Старик-купец тихо хмыкнул.

Рейваль посмотрел на него.

— Господин Эмер, вас забавляет?

— Мне семьдесят один, Ордан. В моем возрасте забавляет всё, что не болит.

Значит, старика звали Эмер.

Кай посмотрел Правом.

САЛЬД ЭМЕР

Право собственности: 18 202

Право договора: 11 914

Право доверия: 9 188

Право страха: 401

Незаконно присвоено: 78

Крупный купец. Почти чистый. Рейваль сложил руки на столе.

— Я предпочёл бы дальше обойтись без остроумия.

— Тогда называйте вещи точно.

— Хорошо. Точно: у вас тридцать один вооружённый человек.

— Тридцать два, если считать пленника.

— Пленник не является вашей силой.

— Вот поэтому ваши реестры и расходятся с действительностью.

Женщина с папкой резко подняла глаза.

Рейваль остановил её движением пальцев.

— У вас одно полуразрушенное владение, долг перед Домом Вальдов, нет признания Короны, нет права на набор ополчения, нет права суда, нет права сбора налогов и нет подтвержденного дворянского статуса.

Кай кивнул.

— Продолжайте. Пока я не спорю.

— И при этом вы ведете себя так, будто способны спорить с провинциальной властью.

— Я уже спорю.

— Пока потому, что я допускаю этот спор.

Вот оно. Не угроза. Факт.

И именно поэтому прозвучало лучше угрозы.

Кай посмотрел на Рейваля внимательнее.

Право страха — тридцать восемь тысяч.

Большая часть не была украдена напрямую.

Люди действительно боялись этого человека.

Многие — по причине.

— Тогда почему допускаете?

Рейваль не ответил сразу.

— Потому что вчера я принял решение на неполных данных. Для наместника это не менее опасно, чем для солдата.

Комната стала тише. Даже Лиара посмотрела на него. Кай ждал.

— Я исходил из того, что вы обычный преступник: убийство сборщика, сопротивление страже, чужое мёртвое имя как прикрытие для беспорядков.

— А сегодня?

— Сегодня я знаю, что имя не чужое.

Молодой дворянин у стены недовольно пошевелился.

Рейваль заметил.

— Есть возражения, Эдрик?

— Дом Вернов уничтожен указом Короны.

— Я не спрашивал о статусе Дома. Я сказал, что он Верн.

Молодой человек замолчал. Кай запомнил имя. Эдрик.

— Чем подтвердили?

Рейваль перевёл взгляд на его шею.

— Вчера в момент, когда вы назвали себя, старая печать в архиве наместника треснула.

Кай не двинулся.

Лиара медленно оттолкнулась от окна.

— Какая печать?

Рейваль перевел взгляд на нее.

— Коронное распоряжение тридцатилетней давности.

Кай почувствовал холод. Не на коже. Глубже.

— Что именно в распоряжении?

— Ради этого я и согласился на встречу.

— Тогда покажите.

— Оригинал — нет.

Кай улыбнулся.

— Тогда ценность причины резко падает.

— Документ запечатан старшим Правом Короны. Я могу читать его в архиве, но не выносить.

— Мне прочитать можете?

— Частично.

— Что мешает остальному?

— Ограничение, привязанное к вашей крови.

— Почему часть?

— Потому что остальное я физически не могу произнести человеку вашей крови.

Вот теперь даже Борс, стоявший за Каем, перестал дышать шумно.

Кай посмотрел Правом на Рейваля.

На нем не появилось договора крови.

Но в Праве службы была тонкая золотая связка, уходившая куда-то дальше.

К Короне.

Настоящая.

— Читайте то, что можете, — сказал Кай.

Рейваль достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Копию.

Не оригинал.

— «В случае подтвержденного появления носителя крови Дома Вернов на территории Варденской провинции наместник обязан установить личность, не допустить передачи ему архивов прежнего Дома и уведомить Канцелярию внутренних оснований».

Кай запомнил каждое слово. Канцелярия внутренних оснований. Никогда не слышал.

Рейваль продолжил:

— «Применение смертной казни допускается только при наличии отдельного преступления, подтвержденного действующим судом».

Борс тихо процедил:

— Красиво устроились.

Рейваль посмотрел на него.

— Не спорю.

Кай понял раньше остальных.

— Значит, вы не могли казнить меня за то, что я Верн.

— Не мог.

— Поэтому казнили за убийство сборщика.

— Да.

— Суд был ваш.

— Суд был городской.

— Право суда у вас незаконно присвоено на двенадцать тысяч шестьсот четыре единицы.

Тишина стала физической. Женщина с папкой побледнела. Эльвар Морт медленно снял очки. Лиара закрыла глаза на секунду. Рейваль не изменился.

Только пальцы на столе перестали двигаться.

— Значит, цифры — не образ речи.

Кай ничего не ответил.

— Назовите итоговую величину.

— Моего взыскания?

— Моего незаконного Права.

Лиара резко сказала:

— Ордан, не превращайте любопытство в добровольное раскрытие.

— Я хочу знать число.

— А я хочу, чтобы вы хотя бы раз не помогали противнику измерять себя.

Рейваль усмехнулся.

— Поздно. Он уже измерил.

Кай откинулся на спинку стула.

— Сорок семь тысяч сто шестнадцать.

Эдрик рассмеялся.

Слишком громко.

— Бред.

Кай повернул голову.

— У вас восемьсот девятнадцать.

Смех исчез.

— Что?

— Из них четыреста двенадцать — участок у западной стены, который ваш отец отобрал у вдовы за долг, погашенный за два дня до решения суда.

Эдрик побелел.

Кай не знал историю.

Право показало основание само.

Лиара посмотрела на него очень внимательно.

Эмер тихо произнес:

— Талант, который делает любую собственность предметом неловкого разговора.

Рейваль продолжал сидеть неподвижно.

— Можете забрать?

Кай понял, о чем он.

— Незаконное?

— Да.

— Иногда.

— Сколько у меня?

— Я уже сказал.

— Нет. Сколько вы можете забрать сейчас?

Вопрос был правильный. Очень. Кай посмотрел глубже. Золото развернулось слоями.

ВЗЫСКАНИЕ ДОСТУПНО.

Выберите основание.

Чрезвычайные торговые сборы: 8 420. Условие: публичное оспаривание основания или признание пострадавшей стороной.

Судебное удержание: 12 604. Условие: решение законного суда / добровольный отказ носителя / старшее Право.

Конфискованная собственность: 6 118. Условие: восстановление владельцев либо принятие права собственности законным основанием.

Страх без законного основания: 15 781. Условие: утрата фактического принуждения.

Кай выдохнул через нос.

Раньше он просто видел возможность взыскать.

Теперь Дом становился сильнее. Способность раскрывалась. И это было опаснее меча.

— Не всё, — сказал он.

Рейваль кивнул.

Будто именно это хотел услышать.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Если бы вы могли одним взглядом обнулить власть наместника, я бы закончил переговоры сейчас.

— Убили бы меня?

— Попытался бы.

Честно. Борс перестал выглядеть скучающим. Лиара смотрела на Рейваля холодно. Кай улыбнулся.

— А теперь?

— Теперь предлагаю сделку.

Эльвар Морт положил на стол папку.

Открыл. Внутри — бумаги. Много. Рейваль заговорил без пафоса.

— Я признаю законность вашей покупки Железного двора и снимаю чрезвычайный запрет на сделки, касающиеся имущества Дома Вернов.

— Уже можете не стараться. Двор куплен.

— Я также прекращаю преследование двадцати семи человек, вышедших с вами из Старого суда, по обвинению в побеге.

— Их было больше.

— Двое имели приговоры Короны за убийства.

Кай перевёл взгляд на Борса. Тот едва заметно кивнул. Он проверит.

— Дальше.

— Вы получаете временный статус частной охранной артели при Железном дворе. Право носить оружие внутри города. До пятидесяти людей.

Тарн за спиной тихо вдохнул.

Это уже было серьезно.

— Жалованье? — спросил Кай.

Рейваль усмехнулся.

— Я не нанимаю вас.

— Тогда это не предложение, а способ сделать моих людей законными.

— Разве мало?

— Продолжайте.

— Вам возвращают личное имущество, конфискованное при аресте.

— Там было двадцать семь серебряных, сапоги и нож.

— Двадцать девять.

— Два украли при обыске.

Морт посмотрел в бумагу.

— Записано двадцать девять.

— Значит, вернут тридцать один.

Рейваль впервые улыбнулся по-настоящему.

— Почему?

— Проценты.

Эмер засмеялся.

Эдрик выглядел так, будто хотел выйти.

— И последнее, — сказал Рейваль. — Я официально уведомляю Корону о вашем появлении как о подтвержденном носителе крови, но указываю, что вы не представляете непосредственной угрозы порядку провинции.

Кай перестал улыбаться.

Вот цена.

— Взамен?

— Вы прекращаете публично оспаривать мое Право наместника.

— Нет.

— Я не закончил.

— Уже достаточно.

— Вы не вмешиваетесь в сбор налогов, работу суда и городской стражи. Не пытаетесь присваивать полномочия Дома Вернов сверх подтвержденного статуса Малого Дома. Не набираете более пятидесяти вооруженных людей без согласования.

— И?

— И покидаете Варден через шестьдесят дней.

Борс тихо выдохнул:

— Вот оно.

Рейваль продолжил:

— Получаете пять тысяч серебряных марок компенсации за незаконное исполнение смертного приговора и право беспрепятственного выезда из провинции.

Пять тысяч.

В комнате это число почувствовали все.

Для человека без денег — состояние.

Для Малого Дома с одним разваленным двором — первый капитал.

Можно было выплатить долг Лиаре. Нанять сотню людей. Купить землю в другой провинции.

Начать там, где никто не пытается повесить тебя через день после появления.

Нормальный человек согласился бы. Поэтому Рейваль и предложил. Кай посмотрел на бумаги.

— Почему шестьдесят?

— Потому что за шестьдесят дней вы успеете привести дела в порядок.

— Не поэтому.

Молчание.

— За шестьдесят дней приедет ответ Короны, — сказал Кай.

Эльвар Морт опустил взгляд.

Вот и ответ.

— Возможно, — сказал Рейваль.

— И вы хотите, чтобы к этому моменту меня здесь не было.

— Я хочу, чтобы город не стал полем для выяснения отношений между мертвым Домом и людьми, которые его убили.

В комнате будто исчез воздух. Лиара медленно повернула голову. Кай не двигался.

— Кто убил Дом Вернов?

Рейваль посмотрел ему прямо в глаза.

— Я не знаю.

Право не показывало ложь.

Но Кай видел основание служебной клятвы.

Она не реагировала. Ответ не нарушал ограничений. Значит, либо правда.

Либо он умел врать там, где Право бессильно.

— Но знаете больше, чем говорите.

— Да.

— Что?

— Что после вашего имени вчера ночью в старом архиве открылось отделение, которого не было на плане.

Кай почувствовал, как Борс за спиной чуть сместил вес.

— Где?

— Под канцелярией наместника.

— Что внутри?

— Пока не знаю.

— Вы же наместник.

— Дверь не открывается моим Правом.

Вот теперь Кай понял.

Рейваль не просто хотел избавиться от него.

Ему что-то было нужно.

— А моим откроется.

— Возможно.

— Поэтому пять тысяч.

— Нет.

— Тогда сколько стоит дверь?

Рейваль усмехнулся.

— Я начинаю понимать, почему Вальд всё ещё здесь.

Лиара холодно сказала:

— Не льстите себе. Я здесь из-за долга.

— Шестьсот десять марок?

Она подняла бровь.

— Быстро новости ходят.

— Это моя провинция.

Кай оперся локтями о стол.

— Что за дверью?

— Не знаю.

— Опять.

— На двери герб Вернов.

Кай замолчал.

На секунду в памяти возник отец.

Эран Верн. Грубая ладонь. Темный плащ.

Слова, которые Кай тогда не понимал:

«Если когда-нибудь увидишь дверь, которую открывает только имя, сначала спроси, кто хочет, чтобы ты вошел».

Он был двенадцать.

Отец говорил о чем-то другом.

Наверное.

Или Кай всю жизнь думал, что о другом.

— И вы хотите, чтобы я открыл.

— Да.

— До того, как уеду.

— Да.

— Тогда сделка уже другая.

Рейваль не возразил. Кай взял предложенный договор. Пролистал.

— Пять тысяч оставим.

— Щедро.

— Не перебивайте. Статус артели — до ста человек.

— Пятьдесят.

— Восемьдесят.

— Шестьдесят.

— Семьдесят пять.

— Семьдесят.

— И право заключать договоры городской охраны с торговцами без отдельной лицензии.

Рейваль взглянул на Эмера.

Старик пожал плечами.

— Рынок не развалится.

— Хорошо, — сказал Рейваль.

Кай продолжил:

— Побег снимается со всех, кто не имеет отдельного коронного приговора. По двум именам вы даете мне копии дел сегодня.

— Да.

— Мои люди сохраняют оружие.

— Да.

— Железный двор признается владением Дома Вернов не только как сделка Вальдов, но и городской записью.

— Да.

— Я не обещаю покинуть Варден.

— Тогда сделки нет.

— Тогда двери не будет.

Тишина.

Рейваль и Кай смотрели друг на друга.

Не враги в этот момент.

Хуже.

Люди, которым нужен друг от друга один и тот же кусок будущего.

Рейваль первым отвел взгляд.

— Срок остается шестьдесят дней. После этого мы возвращаемся к вопросу выезда.

— Возвращаемся к обсуждению.

— Вы обязуетесь обсудить добросовестно.

— Это невозможно измерить.

— В Доме мер и весов особенно обидно.

Кай улыбнулся.

— Запишите: стороны повторно обсуждают статус пребывания Дома Вернов в Вардене после получения ответа Короны.

Эльвар Морт начал писать.

— И дверь? — спросил Рейваль.

— Осмотрю.

— Откроете?

— Если решу, что хочу знать, что внутри.

— А если не решите?

— Пять тысяч останутся у меня.

— Нет.

— Тогда две тысячи за осмотр, три после открытия.

Эмер снова засмеялся.

— Ордан, я говорил вам не торговаться с человеком, у которого нет денег. Такие особенно опасны.

Рейваль бросил на него взгляд.

— Две и три.

— Хорошо.

Кай положил договор на стол.

— Теперь мой вопрос.

— Вы задавали их весь разговор.

— Этот бесплатный.

— Уже страшно.

— Чрезвычайный торговый сбор у восточных ворот.

Лицо Рейваля осталось спокойным.

Но Право изменилось.

Строка 8 420 вспыхнула.

— Что с ним? — спросил он.

— Основание истекло четыре года назад.

Эмер перестал улыбаться.

Женщина с папкой быстро открыла бумаги.

Рейваль сказал:

— Сбор продлевался.

— Трижды.

— Значит, вы видели.

— Последнее продление подписано вами без согласия торговой коллегии.

Эмер медленно повернулся к наместнику.

— Ордан.

— Коллегия не собиралась из-за чумы.

— Чума закончилась пять лет назад, — сказал Эмер.

— Последствия — нет.

— Это не основание.

Вот оно. Публичное оспаривание. Пострадавшая сторона. Эмер был не просто купцом. Председатель или представитель торговцев.

Право дрогнуло.

ВЗЫСКАНИЕ ДОСТУПНО.

Чрезвычайные торговые сборы: 8 420.

Признано спорным пострадавшей стороной.

Кай почувствовал, как внутри что-то холодно распрямилось.

Рейваль увидел выражение его лица.

— Не делайте этого.

Первый настоящий приказ за всю встречу.

Не в голосе. В Праве. Кай почти физически ощутил давление. Двадцать лет приказов. Тысячи людей. Привычка города подчиняться.

Рейваль имел право говорить «не делайте» так, как мало кто имел.

Но конкретно это право было чужим.

Кай выбрал основание.

— Взыскать.

Мир не взорвался. Не ударил гром. Просто Рейваль резко вдохнул.

Золото сорвалось с него тонкими нитями.

Не всё восемь тысяч. Кай почувствовал сопротивление. Сбор существовал четыре года.

Часть денег уже стала собственностью города.

Часть ушла на дороги.

Часть — людям.

Право нельзя было вернуть туда, где основание уже превратилось в новое законное действие.

ВЗЫСКАНО: 3 114.

Остаток спорного Право: 5 306.

Статус: приостановлено до решения торговой коллегии.

Неустойчивое взысканное Право Дома Вернов: +3 114.

Кай сжал пальцы на краю стола.

Сила пришла не в мышцы.

Никуда.

Просто мир стал на несколько оттенков яснее.

Как после холодной воды. Рейваль побледнел. Не сильно. Но все увидели. Эдрик шагнул вперед.

— Что вы сделали?!

Борс тут же встал между ним и Каем.

Лос Этран, до этого остававшийся у двери, положил ладонь на меч.

Лиара не двигалась. Только глаза стали очень светлыми. Рейваль поднял руку. Все остановились. Он посмотрел на Кая.

— Сколько?

— Три тысячи сто четырнадцать.

— Верните.

— Не могу.

— Не хотите.

— И это тоже.

— Вы только что нарушили условие будущего договора.

— Договор не подписан.

Эмер тихо сказал:

— И сбор действительно должен быть пересмотрен.

Рейваль повернулся к нему.

— Сейчас не время.

— Четыре года было время.

В комнате снова стало тихо. Кай понял важное. Рейваль был силен.

Но его власть состояла не из одного куска.

Она была сетью. Чиновники. Купцы. Стража. Судьи. Страх.

Если тянуть за каждую нить отдельно, сеть не порвется сразу.

Но человек внутри начнет падать.

Рейваль тоже понял, что Кай понял.

Вот почему взгляд изменился.

До этого он разговаривал с проблемой.

Теперь — с угрозой.

— Вы думаете, что можете отобрать у меня город по частям, — сказал он.

Кай покачал головой.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Хотел проверить, можете ли вы потерять.

Это было жестоко. Кай знал. И сказал специально. Рейваль медленно встал.

— Переговоры окончены.

Эльвар Морт поднял незаконченный договор.

— Ордан…

— Оформите то, о чем договорились до взыскания. Без пункта о выезде. Без выплаты за дверь.

Кай тоже поднялся.

— Значит, дверь отменяется?

Рейваль посмотрел на него.

— Нет.

— Тогда почему без выплаты?

— Потому что теперь вы откроете её бесплатно.

Борс фыркнул.

— С чего бы?

Рейваль не отвел глаз от Кая.

— Потому что сегодня утром из-за нее пропал один из моих архивариусов.

Кай замер.

— Как?

— Вошел в подземный коридор проверить печати. Не вернулся.

— Дверь закрыта?

— Да.

— Следы?

— До двери. После — ничего.

Кай вспомнил записку. «Дом отвечает. Подтверждено». Следующий вопрос будет дороже. Возможно, вопрос уже задали.

— Имя архивариуса?

— Дален Крест.

Кай посмотрел Правом на Эльвара Морта.

Тот не реагировал. Все выглядело настоящим. Рейваль взял перчатки со стола.

— Завтра в десять утра я буду ждать вас в канцелярии.

— Если приду.

— Придете.

— Это опять приказ?

— Нет.

Рейваль надел первую перчатку.

— Любопытство.

Кай усмехнулся.

— Оно плохо заканчивается.

— Для Вернов особенно.

Наместник ушел. Эдрик — за ним. Офицеры — следом. Эльвар Морт остался заканчивать бумаги. Этран подошел к Каю.

— Вы идиот.

— Часто слышу.

— Нет, я серьезно.

— Я тоже.

— Вы могли получить мир.

— На шестьдесят дней.

— Иногда шестьдесят дней — много.

— Если знаешь, что делать.

Этран посмотрел в сторону двери, за которой исчез Рейваль.

— Вы только что отняли часть его Право на глазах у людей, чье подчинение ему необходимо.

— Да.

— Это унижение.

— Нет.

— А что?

— Проверка.

— Для кого?

— Для него. Для меня. Для вас.

Этран нахмурился.

— И что проверили обо мне?

Кай взглянул на его чистое Право службы.

На небольшие триста двенадцать незаконного.

— Что вы не вытащили меч.

Начальник стражи долго молчал.

— Не заставляйте пожалеть.

— Постараюсь.

— Нет, — сказал Этран. — Вы не понимаете. Рейваль не хороший человек.

— Я заметил.

— Но он держит Варден.

— Вот это заметил тоже.

Этран наклонился ближе.

— Тогда подумайте прежде, чем ломать.

Он ушел. Кай остался. Эмер подошел последним.

Старый купец опирался на трость, хотя Право показывало, что она ему почти не нужна.

— Вы знали про сбор? — спросил Кай.

— Знал, что незаконен. Не знал, что кто-то способен сделать с этим что-нибудь быстрее, чем за три года судов.

— Почему терпели?

Эмер усмехнулся.

— Потому что дороги действительно чинят. Потому что Рейваль берет слишком много, но караваны при нем доходят. Потому что до него трое наместников менялись за восемь лет, и каждый крал так, будто завтра повесят.

— А этот крадет так, будто будет жить вечно?

— Этот вкладывает часть обратно.

Вот она. Неприятная правда. Кай знал такие системы. Самые устойчивые. Чистый вор долго не живет.

Умный берет много, но оставляет людям достаточно, чтобы они боялись перемен сильнее, чем его самого.

— Хотите вернуть сбор? — спросил Эмер.

— Я его не забрал в деньгах.

— Я о Праве.

— Нет.

— Что будете делать с взысканным?

Кай посмотрел внутрь себя.

Неустойчивое взысканное Право: 3 114.

Оно дрожало. Чужое. Пока не получило основание.

— Не знаю.

Эмер кивнул.

— Хороший ответ.

— Почему?

— Потому что если бы знали сразу, я бы решил, что вы всё это заранее придумали.

— А сейчас?

— Сейчас думаю, что вы опаснее. Вы быстро учитесь.

Он достал из кармана визитную карточку.

— Торговая коллегия собирается завтра после полудня по вопросу восточного сбора. Приходите.

— Зачем?

— Вы сделали проблему. Будете смотреть, как мы её решаем.

— Очень по-торговому.

— А вы думали, три тысячи Право достаются бесплатно?

Кай взял карточку. Эмер ушел. Лиара осталась. Как всегда.

— Вы довольны собой? — спросила она.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что сейчас у вас был вид мужчины, который впервые понял, что может ударить человека сильнее, чем кулаком.

— Вы тоже думаете, что зря?

— Я думаю, что вы сделали очень умную и очень опасную вещь.

— Я спросил о другом.

— Это единственный честный ответ.

Она подошла к столу и провела пальцем по месту, где лежал договор.

— Вы могли взять пять тысяч и уйти.

— Мог.

— Почему не взяли?

— Взял бы — остался человеком, которому разрешили жить.

— А сейчас?

Кай посмотрел на бронзовые весы над дальней дверью.

— Сейчас посмотрим, сколько стоит право не спрашивать разрешения.

Лиара молчала секунду.

— Вот это мужчинам обычно очень дорого обходится.

— Женщинам дешевле?

— Нет. Просто мы реже называем это принципами.

Они вышли на рынок. Толпа стала плотнее. Слух о встрече уже разошелся. Люди смотрели.

Кай прошел половину площади, когда Домовое Право — далеко, через связь с Железным двором — дернулось.

Не тревогой.

Слабым импульсом.

Кто-то у ворот произнес его имя с признанным требованием.

Кай остановился.

— Что? — спросил Борс.

— Двор.

— Что с ним?

— Не знаю.

Они ускорились. Через десять минут увидели дым. Не пожар. Сигнальная жаровня у ворот.

Тарн оставил двух людей на охране.

Один выбежал навстречу.

— Господин Верн!

Кай впервые услышал от своего человека «господин» без насмешки.

И сразу понял: плохо.

— Что случилось?

— Купцы с восточного тракта. Пятнадцать телег зерна. Их остановили у Старой заставы.

— Кто?

— Люди со знаком наместника.

Кай перевёл взгляд на Борса.

Тот выругался.

— Уже?

— Что требуют? — спросил Кай.

— Восточный сбор. Только теперь двойной. Говорят, пока торговая коллегия не решит, действует старый долг плюс штраф.

— Рейваль не успел бы отдать приказ.

— Может, до встречи?

Кай покачал головой.

Сбор был приостановлен Правом только несколько минут назад.

Никто у заставы ещё не мог знать.

Если только приказ не был приготовлен заранее.

Или это вообще не люди Рейваля.

— Кто пришел сюда?

— Старший каравана. Просит защиты Дома Вернов.

Слова легли тяжело. Защиты. Не помощи. Именно защиты. Кай почувствовал взысканные три тысячи. Они отозвались. Как металл возле магнита.

Основание формируется.

Пострадавшая сторона просит защиты от спорного сбора.

Возможное преобразование взысканного Право:

ПРАВО ПОКРОВИТЕЛЬСТВА.

Требование: принять публичное обязательство и исполнить его.

Кай закрыл глаза на секунду. Вот как это работало. Мало отнять чужое. Нужно дать новому Праву основание.

И если он сейчас возьмется защищать караван — придётся действительно защитить.

Не словами. Не бумагой. Людьми. Кровью, если понадобится. Борс взглянул на него.

— Думаешь то же, что и я?

— Вряд ли.

— Я думаю, поесть бы успеть.

Кай почти рассмеялся.

— Тогда нет.

— Жаль.

Кай шагнул к воротам.

— Подними двадцать человек.

— Куда?

— Восточная застава.

— У нас официально семьдесят разрешено только после подписания.

— У нас тридцать один.

— Тридцать два с пленником.

— Я рад, что ты начал считать.

Борс ухмыльнулся.

— Учу бухгалтерию.

Лиара догнала Кая.

— Не делайте глупость.

— Какую именно?

— Не превращайте спор о налоге в войну на улице.

— Не собираюсь.

— Тогда зачем двадцать вооруженных мужчин?

— Чтобы другая сторона тоже не захотела.

— Вы только что унизили Рейваля.

— Он не отдавал этот приказ.

— Откуда знаете?

Кай посмотрел на дым над двором.

— Потому что если бы он решил ударить, не стал бы делать это через пятнадцать телег зерна через десять минут после встречи.

— Почему?

— Слишком мелко.

Лиара прищурилась.

— Вы начинаете его уважать.

— Я начинаю считать правильно.

— Иногда это одно и то же.

Кай вошел во двор. На середине стоял торговец. Толстый. Красный от бега.

В дорогом дорожном плаще, забрызганном грязью.

Он увидел Кая и шагнул вперед.

— Господин Верн?

— Да.

— Хесс Орнал. Старший зернового союза восточных деревень.

Кай посмотрел Правом.

ХЕСС ОРНАЛ

Право собственности: 4 110 Право договора: 3 801 Право доверия: 2 990 Незаконно присвоено: 43

— Что произошло?

— Нас остановили на заставе. Сначала обычный сбор. Потом сказали, что из-за вашего… из-за спора теперь взимают двойное обеспечение.

— Кто сказал?

— Капитан Дорвек.

Борс нахмурился.

— Знаешь?

Тарн ответил раньше:

— Дорвек не капитан городской стражи.

— Кто он?

— Частник. Работал на портовых сборщиков.

Кай понял.

Кто-то воспользовался минутой.

Право Рейваля на сбор пошатнулось — и люди, кормившиеся от него, начали хватать деньги, пока могли.

Не приказ сверху. Паника снизу. Вот как рушится власть. Не когда король падает.

Когда мелкие люди впервые думают: «может, завтра мне уже не заплатят».

Кай взглянул на Хесса.

— Сколько людей у Дорвеka?

— Около сорока.

— Оружие?

— Арбалеты. Копья. Несколько ветеранов.

— Стража города?

— Двое были. Ушли после спора.

— Ваши возницы?

— Двадцать семь мужчин. Но мы не бойцы.

— Зерно кому?

— Пекарням Южного и Рыбного кварталов.

Плохо.

Пятнадцать телег — не голод.

Но задержка зерна поднимет цену уже завтра.

А если слух разнесется, остальные караваны развернутся.

Кай чувствовал возможное Право покровительства. Оно ждало ответа. Не торопило.

Право вообще не уговаривало.

Оно просто фиксировало момент, когда человек выбирает, кем становится.

— Сколько вы платили по старому сбору? — спросил Кай.

— Тридцать серебряных за весь караван.

— Двойное обеспечение?

— Сто двадцать.

— Это не двойное.

Хесс скривился.

— Они плохо считают.

— Или хорошо.

Кай протянул руку.

— Договор.

— Какой?

— Вы просите защиту Дома Вернов на путь от Старой заставы до городских складов. Платите обычную цену охраны — десять серебряных сейчас и ещё десять после доставки.

Хесс моргнул.

— И вы проведете караван?

— Да.

— Через людей Дорвеka?

— Если они останутся на дороге — через них.

Тишина.

Хесс посмотрел на вооруженных людей вокруг.

На кривые ворота.

На след веревки на шее Кая.

Потом достал кошель. Отсчитал десять монет. Положил в ладонь.

— Я, Хесс Орнал, от имени зернового союза восточных деревень нанимаю Дом Вернов для защиты каравана до городских складов.

Право вспыхнуло.

ДОГОВОР ПРИЗНАН.

Пострадавшая сторона добровольно передает защитное основание.

Взысканное Право может быть преобразовано при успешном исполнении обязательства.

Кай сжал монеты.

— Борс.

— Уже собираю.

— Тарн.

— Да.

— Возьмешь шестерых вперед. Не драться. Посчитать людей, позиции, оружие.

— Если стреляют?

— Возвращаешься.

— А если не успею?

— Тогда не возвращаешься. Это плохой вариант, избегай.

Тарн усмехнулся.

— Понял.

— Рен, к Этрану. Передай: люди без городской печати удерживают зерновой караван на Старой заставе, прикрываясь именем наместника. Попроси прислать свидетеля.

— Стражу?

— Свидетеля.

— Почему не помощь?

— Потому что если попросим помощь, это его победа. Если свидетеля — его выбор.

Рен кивнул и побежал.

Лиара смотрела на Кая.

— А мне что прикажете?

— Вам ничего.

— Какая жалость.

— Но если захотите оказаться свидетелем того, как имущество торговцев защищают от незаконного сбора…

Она улыбнулась.

— Вот теперь учитесь разговаривать.

Кай надел меч.

Рана в боку отозвалась тупой болью.

Шея тоже.

Он не спал нормально двое суток.

У него было двадцать человек против сорока.

Наместник хотел видеть его завтра у двери с гербом мертвого Дома.

Неизвестная женщина в красных перчатках проверяла, проснулось ли его Право.

И теперь половина города могла остаться без дешевого хлеба из-за людей, которые почувствовали слабину в чужой власти.

Кай посмотрел на своих.

Борс уже строил их у ворот.

Разномастные куртки.

Разные мечи.

Два арбалета.

Один щит вообще был дверцей шкафа, обитой железом.

Дом Вернов.

Пока смешно.

Хорошо.

Смешных редко боятся заранее.

— Выдвигаемся, — сказал Кай.

И Право приказа отозвалось сразу.