Дом №17 Последний безопасный адрес

Глава 1. Лифт

За две секунды до того, как погас свет, Андрей Лавров успел рассердиться на лифт.

Кабина второго подъезда опять проходила третий этаж с дребезгом, от которого звенели ложки в шкафу. На неделе Андрей трижды звонил диспетчеру: сначала записали адрес, потом не нашли заявку, наконец обещали прислать мастера утром. Мастера не было.

Андрей поставил в микроволновку гречку с котлетой. Пятница, 17 сентября 2027 года, выдалась длинной; он собирался поужинать и больше никуда сегодня не выходить. За стеной снова загрохотало.

— Да сколько можно-то…

Свет погас. Микроволновка умолкла на половине оборота, следом из шахты донёсся удар. По полу прошла короткая дрожь; ложечка в чашке жалобно звякнула. А затем раздался скрежет, такой долгий, что Андрей успел отставить чашку и повернуться к двери.

Телефон показывал 18:41. Сеть пропала, хотя сам аппарат работал. Поверх часов мелькнула белая полоса, и прямо перед Андреем, в воздухе, появились две строки:

[АКТИВАЦИЯ СИСТЕМЫ]

[Первичная адаптация. Ожидайте завершения регистрации.]

Он отодвинул телефон. Строки остались на месте.

С площадки закричала женщина. Сквозь её крик прорвался детский плач, и загадочное сообщение сразу утратило всякий интерес.

В прихожей на полке лежал старый фонарь, перемотанный изолентой у крышки. Андрей проверил кнопку. Слабый жёлтый луч упёрся в стену, зато батарейки ещё держали. Он вышел, оставив на кухне остывать ужин.

На третьем этаже уже толпились соседи. Женщина в сером кардигане то подходила к лифту, то пятилась к лестнице, прижимая к груди телефон. Елена Соколова из сорок шестой квартиры придерживала свою дверь ногой и пыталась куда-то дозвониться. Двое мужчин просунули пальцы между створками лифта и дёргали их в разные стороны.

— Руки убрали! — крикнул Андрей.

Мужчина в майке обернулся.

— Там же ребёнок! Слышите?

— Слышу. А вы кабину видите?

— Ну, она здесь. Наверное.

— Вот именно, наверное. Отойдите.

Второй, широкоплечий сосед с монтировкой в руке, нехотя выпустил край двери.

— И что, стоять будем?

— Сейчас узнаем, где кабина. А пока никому в шахту лезть не надо.

Из-за металла донеслось:

— Мама! Ма-а-ам!

— Я здесь, Илюш. Здесь, слышишь? — Женский голос звучал снизу, будто говорившая стояла в соседней комнате за закрытой дверью. — Люди! Помогите, пожалуйста!

Андрей поставил фонарь у стены, направив свет на створки, и присел.

— Наташа? Миронова, ты?

— Андрей Михайлович? Господи, да! Мы с Ильёй. Нас так тряхнуло…

— Погоди. Вы оба в сознании? Дышать нормально?

— Да. Тут душно только. Илья упал, коленкой ударился. Я не понимаю, где мы остановились.

— Хорошо, что отвечаешь. Илюша, меня слышно?

Плач на миг стих.

— Да-а.

— Сядь рядом с мамой, ладно? Только подальше от дверей. Ничего пока не трогайте.

— А весь дом сломался? — спросил Илья.

— Пока знаю только про лифт. С ним разберёмся, потом остальное посмотрим.

— А нас достанут?

На площадке все ждали от него ответа.

— Постараемся как можно скорее. Сейчас специалиста найдём.

Из кабины послышалось, как Наталья усаживает сына на снятую куртку.

Елена подошла ближе. На её телефоне светилось «Вызов не выполнен».

— Ни аварийка, ни сто двенадцать. Ничего. У вас ловит?

— Нет. И электричества нет, — ответил Андрей, хотя последнее было очевидно.

— А если питание вдруг включится? — спросила Елена.

— Поэтому двери и не дёргаем. Нужен специалист.

— Быков! — вспомнил мужчина в майке. — В первом подъезде живёт. Константин, лифтовик. Я его с инструментами видел.

— Квартира?

— Девятая. Только он может быть на работе.

— Проверим. Кто сбегает?

С лестницы появился парень в домашних тапках. Он чуть не задел плечом женщину в кардигане: глядел куда-то перед собой, хотя телефон держал у пояса.

— Вы тоже видите эти буквы? — спросил он. — Там про какую-то регистрацию! У мамы такая же штука, во дворе вообще все орут…

— В тапках на улицу не пущу, — перебил Андрей. — Переобуйся, возьми фонарь и сходи в первый подъезд. Девятая квартира, Константин Быков. Скажи: во втором подъезде лифт встал, внутри женщина с ребёнком. Мы на третьем этаже. Электричества нет. Понял?

— Да понял я. Только фонаря нет.

— У меня маленький есть, — сказала Елена. — Пойдём, дам. И дверь внизу придержу.

— А буквы-то? — не унимался парень.

— Потом обсудим, — сказал Андрей. — Беги.

Парень умчался переобуваться, а Елена отправилась следом.

Пока ждали Быкова, площадка наполнилась людьми. Сначала из любопытства выглянули соседи, потом кто-то заговорил о взрыве на подстанции, о пожаре у рынка и о том, что машины во дворе не заводятся. Андрей спросил, кто видел пожар собственными глазами. Никто не ответил. Мужчина с монтировкой снова подошёл к лифту, но Андрей встал у дверей, и сосед отступил.

На лестнице мешала старая коляска, пристёгнутая к перилам. Андрей попросил найти хозяина. Тот вышел из квартиры, долго возился с замком и наконец убрал коляску. Теперь по лестнице могли пройти двое рядом.

— Наташ, как вы там? — позвал Андрей.

— Илья успокоился. Кажется. Мы сидим. Андрей Михайлович, а если оно сорвётся?

Тот вопрос он ждал с первой минуты.

— Не знаю, что там с механизмом. Врать тебе не буду. Сейчас придёт мастер, он проверит.

Андрей достал блокнот. «18:41. Отключение. Лифт, второй подъезд. Миронова, сын Илья. Связи нет». Ниже оставил место для заключения мастера.

Поддерживая блокнот левой рукой, Андрей вдруг увидел собственную кисть.

Шрам у большого пальца остался, но кожа вокруг разгладилась, а суставы больше не выглядели опухшими. Андрей сжал кулак: никакой знакомой скованности. Выпрямился и удивился, что поясница не заныла после наклона.

— Андрей Михайлович? — окликнула Наталья. — Вы ушли?

— Нет, тут я.

Он сунул блокнот обратно. Ему хотелось осмотреть обе руки и найти зеркало. Даже пальцы, которыми он всю жизнь держал ручку, теперь слушались легче. Никакой радости Андрей не почувствовал: от таких перемен становилось жутко. За дверью ждал мальчик, и он снова присел к шахте.

Вернулась Елена. В одной руке у неё была связка ключей, в другой телефон, подсвечивающий ступени.

— Добежал, — сообщила Елена. — Быков дома, собирается. Велел никого к шахте не подпускать. Я сказала, что вы и так никому не даёте.

— Во дворе что?

— Темно. Девятнадцатый тоже без света. Во дворе люди, все с телефонами. Говорят, весь город отключили, но кто видел сам, неясно. И про газовый взрыв уже рассказывают.

— Люди, проход освободите, — сказала Елена, повернувшись к соседям. — Если человека выносить придётся, куда мы с ним денемся?

Женщина в кардигане нашла налобный фонарь, другой сосед принёс аккумуляторную лампу. Предложение включить что-нибудь через щиток Андрей отверг: причину отключения никто не знал.

Снизу донеслись тяжёлые шаги. Невысокий крепкий мужчина поднялся с сумкой через плечо, за ним запыхавшийся парень, отправленный в первый подъезд.

— Кто тут двери ковырял? — спросил мужчина, ещё не дойдя до площадки.

— Никто, — сказал Андрей. — Быков?

— Он самый. Ну, показывайте.

— Внутри женщина с мальчиком. Оба отвечают. Кабина, по её словам, ниже этажа. После остановки был удар. Двери мы не трогали.

— Наталья? Я лифт обслуживаю. Слышите меня?

— Слышу. Скажите, он не упадёт?

— Сначала проверю. Вы с мальчиком сидите подальше от дверей, как вам велели. Есть тошнота, головокружение? Головой не ударялись?

— Нет. Только сын колено ушиб.

— Понял. Сейчас займёмся вами.

Константин повернулся к Андрею:

— А вы кто?

— Лавров, сорок восьмая. В аварийной службе работал, выездами руководил.

— Вот и отлично. Уведите людей, свет подержите. К механизму не подходите, я сам.

— Договорились.

Андрей вновь наклонился к дверям.

— Наташ, мы рядом. Илья как?

— Всё спрашивает, когда домой. И пить хочет.

— Воду принесут. У вас сейчас ничего под рукой?

— Полбутылки было. Расплескалось. Я дала ему пару глотков.

— Мам, я ещё хочу, — немедленно сказал Илья.

— Слышите? — Наталья старалась говорить ровно. — И сколько нам ещё тут сидеть?

— Наташ, я снаружи. Мастер сейчас всё проверяет, — ответил Андрей. — Про тебя мы помним.

Минуты тянулись неровно. На лестнице спорили, запирать ли вход; со двора донёсся автомобильный сигнал. Андрей проверил телефон. Сети по-прежнему не было.

Он хотел позвонить Татьяне после ужина. Теперь звонок откладывался неизвестно на сколько. Дочь и раньше нечасто его видела; он каждый раз находил повод перенести разговор.

В 18:53 Быков велел всем замолчать. Прислушался, ещё раз проверил то, ради чего работал у дверей, и выпрямился.

— Так. Положение понятно. Кабина закреплена. Выведем обоих, только без самодеятельности. Мне нужны двое рядом. Остальные на лестницу.

— Мальчика первым? — спросила Наталья.

— Да. Но пока не поднимайте его. Я скажу, когда и куда двигаться.

Сосед в майке и парень, бегавший за мастером, остались по просьбе Константина. Андрей встал там, где тот указал. Мастер ещё раз объяснил Наталье порядок выхода, убедился, что она поняла, и только тогда разрешил подвести ребёнка к дверям.

Илья показался в проёме с перекошенным от слёз лицом. Порог кабины оказался ниже площадки, и мальчик замешкался. Андрей подхватил его под руки по команде Быкова. Уже снаружи Илья намертво вцепился в рукав Андреевой куртки.

— Мама! Маму давайте!

— Сейчас выйдет. Идём к стенке, ладно?

— Нет!

Пришлось сесть рядом с ним на корточки так, чтобы не мешать Константину. Илья позволил отвести себя к стене, но рукав не отпустил. Из кабины послышалось осторожное движение, Наталья показалась в проёме и выбралась под руководством мастера. Выпрямившись, она сразу стала искать сына.

— Вот он, — показал Андрей.

Наталья опустилась перед мальчиком, обняла его, потом сама же отстранила.

— Подожди. Дай коленку. Ну дай посмотрю, Илюша.

Под штаниной темнел ушиб, кожа осталась целой. Наталья попросила сына пошевелить ногой; он выполнил просьбу и потянулся к принесённой воде. Пил торопливо, обеими руками удерживая бутылку, а мать смотрела на него с таким вниманием, словно только сейчас поверила, что он стоит рядом.

Андрей взглянул на телефон: 18:56. Записал время. Рука двигалась так легко, что он опять задержал взгляд на пальцах.

— Лифт закрыт, — предупредил Быков, собирая инструмент. — До проверки и нормального питания никого в него не пускать. И кнопками не баловаться.

— А в остальных подъездах? — спросила Елена.

— Там я ещё не смотрел. Считайте, что и они не работают. По лестницам пока ходите.

Наталья уже собиралась идти на восьмой этаж, но Илья стоял, уткнувшись ей в живот, и упорно не желал сделать шага.

— Мы дома посидим, — устало сказала она. Потом подняла голову и пристально посмотрела на него. — Андрей Михайлович… Извините, а что у вас с лицом?

— С лицом?

— Да вы на себя посмотрите.

Андрей подошёл к окну между пролётами. В стекле отражался молодой мужчина с тёмными волосами и лицом, отвыкшим от морщин. Андрей поднял руку. Отражение повторило движение. Ни седины, ни знакомых складок у глаз.

Татьяна могла бы пройти мимо и не узнать его. Эта мысль задела сильнее, чем вид собственных рук. Хотелось услышать её голос, спросить, всё ли с ней в порядке. Телефон молчал, а вопрос так и остался без адресата.

Во дворе стояли машины, возле подъездов собирались люди. На тёмном фасаде дома № 19 вспыхивали экраны телефонов. Ничто снаружи не объясняло, почему погас целый квартал.

На телефоне было 18:59.

В этот момент прежняя надпись исчезла. Вместо неё перед глазами раскрылось новое окно, гораздо шире. Андрей непроизвольно вытянул руку, чтобы убрать его с лица, но пальцы прошли сквозь буквы.

[РЕГИСТРАЦИЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО УЗЛА]

[Объект: жилой дом № 17, ул. Юбилейная, Зареченск.]

[Уровень узла: 1 «Дом».]

[Резерв: 40/120 КП.]

[Генерация: 0 КП/час.]

[До первой волны: 71 час 42 минуты.]

Андрей перечитал последнюю строку. Трое суток — так он сначала подумал, но времени было меньше. Для аварийного лифта это казалось большим сроком, для ста восьми квартир — ничтожным. И что вообще должно прийти через эти дни?

Следом появилась короткая строка:

[Специализация: Управдом.]

— Очень смешно, — пробормотал Андрей.

Андрей мысленно спросил, что такое КП. Край окна мигнул, но ответа не появилось. Так же безуспешно он пытался узнать, что значит «первая волна». В другой день он решил бы, что заболел. Однако Елена и другие соседи тоже видели надписи.

— Андрей Михайлович! — позвала Елена с лестницы. — Я вас уже второй раз зову.

— Слышу. Что там?

— Внизу опять про взрыв говорят. Люди требуют объяснений. У вас там, кроме регистрации, что-нибудь есть?

— Есть отсчёт. До первой волны. Семьдесят один час сорок две минуты.

— До чего?

— Написано «до первой волны». Всё.

Елена выждала, потом спросила:

— Откуда вы знаете, что это касается нашего дома?

— Там адрес. Юбилейная, семнадцать. И уровень какой-то.

— Мне адреса не показывали. Только общую надпись. И что вы собираетесь им говорить?

— Что видел.

— Хорошо. Только без обещаний, что через три дня всё наладится. Сейчас за такое обещание ухватятся.

Быков отправился проверить лифт первого подъезда. Наталья с Ильёй собрались подниматься на восьмой. Андрей предложил проводить их, но она отказалась.

— Спасибо. Мы потихоньку, — сказала Наталья. — Только фонарь возьму? Я потом к вам занесу.

— Берите. Не торопитесь.

На площадку подходили новые соседи. Одни хотели вернуть свет, другие требовали запереть подъезд, третьи разыскивали близких. Сверху несколько раз позвали врача. Андрей попросил говорить по очереди.

— Подождите, — сказал Андрей. — По одному. Кто знает о раненых или о людях, которые сами из квартиры не выйдут?

— Вы кто такой, очередь назначать? — спросил мужчина с первого этажа. — Я к себе домой хочу.

— Проход свободен, — ответил Андрей. — Идите. Только лифтом не пользуйтесь.

— Я про входную дверь! Она настежь стоит. Вы за неё ответите?

— За подъездную дверь я пока отвечать не могу. Сначала нужно понять, кто остался снаружи.

— У меня бумага есть, — сказала Елена, забирая блокнот. — Начнём с тех, кому нужна помощь. Одному весь дом не обойти.

— Погодите, это мой блокнот.

— Верну. Вы сейчас лучше людей расспросите. Или вам удобнее всё самому?

Андрей уступил. Елена положила блокнот на подоконник и расправила лист ладонью.

— Номер квартиры, кто сообщил и что известно точно, — сказала она соседям. — Не пересказывайте слухи.

Сосед принёс ещё один блокнот. Стали отмечать квартиры, куда уже заглянули. Дом состоял из трёх подъездов, в каждом девять этажей, всего сто восемь квартир. Одному Андрею их не обойти.

В 19:12 на площадку поднялась женщина с первого этажа. Рассказала о больном мужчине, которому трудно ходить, и о двух пенсионерах на шестом: сосед стучал к ним, но не дождался ответа.

— Он точно не слышал, чтобы они отвечали? — уточнила Елена.

— Так мне сказал. Я же не побегу за ним проверять!

— Хорошо. Запишем, что не открыли. Кто там и почему, пока неизвестно.

— А мужчина на первом как себя чувствует? — спросил Андрей.

— Ходит плохо. Помочь просил. Зайдёте к нему?

— Зайду. Покажете дверь?

— Конечно. Я рядом живу.

Андрей взглянул на Елену. Никто не выбирал его ответственным даже за этаж, а соседи уже ждали решений. Прежняя работа помогала распределять задачи, но распоряжаться чужим временем права не давала.

— Один я здесь ничего не сделаю, — сказал он. — Нужны люди, которые знают соседей. Кто-нибудь в каждом подъезде. У нас вообще старший по дому есть?

— Председатель совета дома на даче. До управляющей компании не дозвониться. Собрание сейчас тоже не соберём.

— Тогда будем договариваться с теми, кто здесь. Без должностей.

— Вы это людям так и скажите. А то уже спрашивают, кто вас назначил.

— И что вы ответили?

— Что помогли с лифтом. И что ещё надо посмотреть, как вы с людьми разговариваете.

Андрей вспомнил строку «Управдом». При всех говорить о ней не решился: сам не понимал ни специализации, ни резерва. Об отсчёте он сообщил правду, но назначение пока оставил при себе.

— Разберусь, что означает, и расскажу, — пообещал он.

— Только не тяните. Идите к больному, я разберусь со списком.

Андрей направился вниз с женщиной с первого этажа. На пролёте между вторым и первым этажами перед ним появилась новая надпись и закрыла ступеньки.

[Управляющий территориального узла: Андрей М. Лавров.]

[Отказ недоступен.]

Он мысленно произнёс: «Отказываюсь».

Надпись осталась. Ни кнопки, ни пояснения, почему выбор уже сделан. Андрей сжал перила. Всего час назад от него не зависело ничего важнее собственной остывшей котлеты; теперь кто-то неведомый считал за него решённым вопрос, о котором никто даже не спрашивал. Он оглянулся на площадку: Елена писала имена в блокнот, люди по-прежнему спорили. Никто из них не знал, что на экране перед Андреем появилась эта строка.

Телефон показывал 19:20.

— Лавров! — позвали сверху. — Вы идёте? Женщина ждёт!

Он ещё раз взглянул на слова «Отказ недоступен». Убрал телефон в карман и пошёл вниз.

— Иду! И входную дверь пока не запирайте. Сначала выясним, все ли вернулись со двора.

Глава 2. Кто здесь главный

У двери тридцать восьмой квартиры Андрея не узнали. Женщина, которая совсем недавно просила зайти к мужу, теперь разглядывала его через щель и не спешила снимать цепочку.

— Вам кого?

— Я Лавров, из сорок восьмой. Вы говорили, мужу плохо.

— Лавров седой. Ему за пятьдесят.

— Ещё час назад был седой. Я с третьего этажа пришёл, помните?

За её спиной горела свеча, пахло жареным луком. Андрей не представлял, как объяснить женщине собственное помолодевшее лицо.

Из тридцать девятой вышла Нина Крылова с фонарём и детской тетрадкой, на обложке которой красовался красный самосвал.

— Андрей Михайлович это, — сказала Нина. — Я его наверху видела. Лицо поменялось, а голос тот же.

— Ты уверена?

— По разговору узнала. Открывай уже, муж ждёт.

Дверь наконец распахнулась. Хозяин лежал в комнате на диване, подложив под ноги свёрнутое одеяло. При появлении троих сердито повернул голову.

— Я ещё живой, — проворчал хозяин. — Без консилиума можно?

— Ноги у тебя с утра отекли, — сказала Нина. — Скорую вызывали?

— Телефон не работает, — ответила жена.

— Да слышу я вас!

Хозяйка от досады сжала угол передника. Муж сердился на неё за беспокойство, а она, кажется, готова была спорить с ним хоть до утра, лишь бы не оставаться один на один с тревогой.

— Грудь болит? Дышать тяжело? — спросил Андрей.

— Ноги болят. Вы доктор?

— Нет. Поэтому лечить не стану. Если станет хуже, зовите соседей.

— Вот и оставьте меня в покое.

Нина записала названия лекарств с упаковок, которые показала жена. Андрей обещал передать просьбу о медицинском работнике, если такого найдут. Саму помощь обещать не стал. Уже у двери хозяйка задержала его за локоть: «Вы только зайдите потом, ладно? Он меня слушать перестал». Андрей кивнул. Никакого врачебного заключения у них не было, но бросать эту семью после первой записи тоже нельзя.

Нина оторвала листок из тетради и протянула Андрею вместе с карандашом.

— Держите. В сороковой соседка ходит с трудом. Я к ней сама зайду.

— Мы хотели людей во дворе собрать, — сказал Андрей. — Хоть понять, сколько нас.

— А она туда как попадёт? На руках понесёте?

Андрей посмотрел на тёмную лестницу. На коляске или с больными ногами отсюда не спуститься.

— Во двор выйдут те, кто сможет. Остальных обойдём, — решил Андрей.

— И спросите, согласны ли они с вашими решениями, — сказала Нина. — Запишите квартиры. Врача никому зря не обещайте.

Во двор Андрей вышел в 19:36. После лестничной темноты вечернее небо казалось светлым. У площадки мужчины спорили возле машины с аварийкой: двигатель не заводился.

Возле второго подъезда стояла толпа. Женщина укачивала ребёнка, другие поднимали телефоны повыше в надежде поймать сеть. Свечу на скамейке ветер постоянно гасил.

— На станции взрыв, — говорил мужчина в спортивной куртке. — В рабочем чате написали.

— На какой станции? — спросила Елена.

— Не знаю. Открыть не успел.

— Значит, и про взрыв пока не знаем.

— А что вы знаете? — вскинулся мужчина. — У меня жена в больнице, я до неё дозвониться не могу.

Елена смягчилась.

— В какую больницу? Запишите здесь. Если появится способ связи, будем знать, кого вы ищете.

Мужчина хотел ответить резко, но вместо этого потянулся за карандашом.

У первого подъезда пересказывали слухи о зверях у магазина, у третьего — об автобусах для эвакуации. Ни того ни другого никто сам не видел.

Андрей достал телефон. Последним оставалось дневное сообщение Татьяны. Он хотел ответить дочери ещё тогда, но отложил. Теперь связь не работала. Он знал, что дочь не любит звонков без предупреждения, особенно когда он начинает разговор с советов. Даже привычное «Ты как?» застряло бы у него в горле. Сейчас было бы достаточно услышать её сердитое «Пап, я занята».

Перед глазами возникал отсчёт до первой волны. Рядом появилась Елена с его блокнотом; запись об остановке лифта она аккуратно сохранила.

— С вами трудно, — сказала она, изучая его молодое лицо. — Соседи уверяют, что вы не Лавров. И про ваш отсчёт спрашивают.

— Надпись перед глазами. На телефоне её нет.

— У меня только регистрация. А вы говорите про первую волну.

— В 18:59 оставался семьдесят один час сорок две минуты. Что это за волна, я не знаю.

— Так людям и говорите.

— Пока подтверждено: лифт во втором подъезде остановлен, Мироновых вывели. Света нет во всех трёх подъездах. Про другие лифты?

— Быков ушёл проверять первый. Результата не знаю.

— Запишу.

Андрей помедлил. Объяснять назначение ему самому не хотелось: после слов «отказ недоступен» яснее ничего не стало.

— Система назвала меня управляющим узла. Нашего дома. И сообщила, что отказаться нельзя.

— А жильцы вас не выбирали.

— Меня тоже не спрашивали.

— Очень удобно. Только непонятно кому.

Мужчина в спортивной куртке услышал разговор. Андрей узнал соседа, который собирался вскрывать лифт монтировкой.

— Вот и начальство! — сказал тот. — Кто вас назначил? Зарплату себе тоже выписали?

— Лавров, сорок восьмая квартира. Работал в аварийной службе, выездами руководил. Сейчас хочу выяснить, кому нужна помощь. Пройдёте по своему этажу?

— Я вам не подчинённый.

— И не прошу. На этаже пожилые одни есть?

— Есть… Слушайте, не в этом дело.

— Так назовите квартиру, пожалуйста.

Мужчина отошёл, но вскоре всё-таки назвал Елене номер двери, которую давно не открывали. Когда она спросила, как его зовут, он буркнул: «Это вам зачем?» — и отправился обратно к скамейке. Андрей не стал догонять. Нынешней ночью соседям и без лишнего надзора было чего бояться.

Общее собрание сорвалось: от третьего подъезда возмущались, что их не позвали, родители уводили детей домой. Из толпы потребовали прежде всего решить вопрос с водой.

— У меня уже из крана еле течёт!

— А у меня нормально, — ответили с другой стороны.

Елена поднялась на бордюр. Под подошвой хрустнул гравий. Она едва не потеряла равновесие, и Андрей придержал её за локоть.

— Спасибо. А теперь помолчите хоть минуту, дайте договорить, — бросила она толпе.

— Люди! Пока не будем решать за весь дом. Надо узнать, кто дома и кому нужна помощь. Подойдите по одному от каждого подъезда. Кто может пройти по этажам?

— А если не открывают?

— Ищите знакомых соседей. В дверь ломиться нельзя.

Обходчики разошлись по трём подъездам. Нина успела навестить соседку из сороковой: та оставалась дома и просила передавать новости.

В 20:04 Елена вынесла из квартиры пачку распечаток с пустой оборотной стороной. Зоя Лебедева из первого подъезда вызвалась обойти соседей, которых знала много лет.

— Я людей знаю, — сказала Зоя, — только фамилии не требуйте. Тут кто к кому переехал, ещё разобраться надо. Если дверь не откроют, ломиться не стану.

Следом подошла Лидия Герасимова с тетрадью и очками на шнурке. Она услышала спор о жильцах сорок пятой квартиры.

— Кто их видел после отключения?

— Соседка сказала, четверо там.

— Так и запишем: «Со слов соседки». А вдруг кто-то на работе?

Лидия начертила три колонки: «Видели», «Со слов», «Нет ответа». Возле каждой квартиры оставила место для взрослых, детей и просьб о помощи. Когда подросток назвал квартиру дважды, она вычеркнула повтор и уточнила, не приходил ли он туда во второй раз. Подросток признался, что просто боялся забыть номер.

— Ничего, — сказала Лидия. — Лучше два раза сообщить, чем придумывать ответ.

Андрей по привычке заглянул через её плечо.

— Может, фамилии всех собирать? — спросил Андрей.

— Кто захочет, назовёт. Но вывешивать имена и сведения о здоровье на дверях не будем, — ответила Лидия.

Первые обходчики вернулись: с седьмого этажа их прогнали, решив, что «новый управдом» собирается расселять жильцов.

— Мы только спросили, сколько человек живёт, — возмущались добровольцы. — А нам: «Комнату не отдам!»

— Спрашивайте, все ли здоровы, сколько сейчас дома людей, нужна ли помощь, — сказала Елена. — Не хотят говорить — оставьте записку.

— А если за дверью кому-то плохо?

— Если есть признаки беды, разберёмся отдельно, — ответила Нина. — Но молчание ещё ничего не доказывает.

Андрей вспомнил, как соседей тянуло силой открыть лифт. С квартирами повторять эту ошибку не хотелось.

В 20:40 появился Дмитрий Сафонов с седьмого этажа. Прежде чем подойти, обошёл все три входа через двор.

— Кто за входами следит?

— Пока никто, — ответила Елена.

— Вот именно. Темно, двери открыты. Дежурных ставить надо.

— Муж мой на смене, — вмешалась женщина со скамейки. — Вернётся ночью. Кто откроет?

— Постучит, — сказал Дмитрий.

— Кому? Телефоны же не работают.

— Поэтому у дверей нужны живые люди. По двое.

В его опасениях Андрей видел смысл, но закрытые двери могли оставить снаружи собственных жильцов.

— По двое добровольцев на вход. Пусть встречают вернувшихся, спрашивают, кого ищут незнакомые.

— А если силой полезут? — спросил Дмитрий.

— Отступают, зовут соседей. Драку на посту устраивать не надо.

— Всё равно риск.

— Другого решения сейчас нет.

— А кто им скажет, когда менять смену? — спросила женщина с телефоном.

— Я, — ответил Дмитрий. — Пока я здесь, за графиком прослежу. И сам первую часть ночи постою.

Женщина помедлила, а затем тихо предложила принести дежурным термос. Это был первый за весь разговор ответ, в котором не было спора.

Елена записала временные правила: двери прикрывают, выход изнутри остаётся свободным. Дежурные помогают жильцам и зовут остальных при опасности. Утром договорённость пересмотрят.

— Стульями лестницу не заставляйте, — сказала Нина.

— Уберём, — ответил Дмитрий. — Я проверю все три входа. Между подъездами ведь перехода нет.

Когда смены распределили, Зоя остановила Андрея.

— Мацкевича из семьдесят седьмой вспомнили? Он на коляске.

— Я собиралась к нему, — сказала Нина.

— Только толпой не ходите. Он терпеть не может, когда за него решают.

Андрей пошёл с Ниной в третий подъезд. На втором этаже не горело даже лифтовое табло. Возле семьдесят седьмой висела просьба звонить дважды; Нина машинально потянулась к кнопке и постучала.

— Кто там?

— Нина Крылова. Проверяем соседей. Всё у вас хорошо?

— Смотря что вы хорошим называете.

Геннадий Мацкевич открыл дверь из коляски. При свете фонаря изучил лицо Андрея.

— Так вот вы какой теперь, Лавров. Мне рассказали.

— Сам ещё не привык.

— Ладно, проходите. Только у двери не стойте.

На столе стояли термос и кружка. Воды у Геннадия хватало, на ночь помощи он не просил. Андрей заметил, что тот держит тетрадь открытой на странице с номерами квартир.

— Себе соседей тоже записываете?

— Да. Только я сначала у людей спрашиваю. Сосед справа сказал: если что, стучи в стену. Мы много лет так общаемся, когда звонок барахлит.

— Если будет собрание, передайте, что решили. А соберётесь всех в подвал — сначала покажите, как туда на коляске попасть.

— Подвал никто убежищем не объявлял, — ответил Андрей.

— Вот и передайте вашим крикунам. Я всё через вентиляцию слышу.

— Планы дома старые у меня есть. Завтра покажу, если нужны. Только чертежи не всему верят. И вашему охраннику скажите: пусть стул от лестницы уберёт. Проход узкий.

— Мы бы его так и записали: «Не спустился», — сказала на лестнице Нина.

— Теперь знаем, что ему нужны новости.

— Они всем нужны, Андрей Михайлович. Только тем, кто вышел во двор, о себе легче напомнить. Геннадий вот не выйдет, а решения его тоже касаются.

У третьего входа Дмитрий по просьбе Геннадия переставил стул и проверил, свободен ли проход.

В 22:10 двор почти опустел. Жильцы разошлись по квартирам; возле второго входа остался закрытый фонарь на батарейках. Свечу рядом с пакетами Елена велела убрать.

Андрей зашёл в сорок восьмую за батарейками и папкой с жалобами на ремонт подъезда. В микроволновке по-прежнему стояла тарелка с гречкой и котлетой. Андрей достал её, попробовал съесть пару ложек и отставил: ни вкуса, ни удовольствия. В коридоре вдруг оказалось непривычно тихо. Издалека ещё раз донёсся чей-то окрик. Он подошёл к зеркалу.

Перечитал дневное сообщение Татьяны. Всё откладывал разговор с дочерью, находил то работу, то дела. В дневной переписке Татьяна ответила коротко и по делу, как он сам когда-то её научил. Сейчас хотел только спросить, где она и жива ли. Телефон молчал.

Резерв Системы оставался 40/120 КП, генерация — 0 КП/час. Никаких пояснений не появилось. Андрей спустился к Елене.

У Елены в квартире Лидия сидела за столом, заваленным листами, а Нина просматривала просьбы о помощи.

— Считают кто во что горазд, — пожаловалась Лидия. — Где-то забыли детей, где-то записали всю семью, хотя половина на работе. Две квартиры подтвердили со слов людей, которых здесь нет.

— Убирать? — спросил Андрей.

— Перенести в «со слов», — сказала Елена. — Квартиры никуда не делись.

Позже нашли двух пенсионеров с шестого этажа: они открыли знакомой соседке и подтвердили, что с ними всё хорошо. В других квартирах разговаривали через закрытую дверь. Для первой ночи хватало сведений, сколько человек внутри и нужна ли помощь.

— Весной совет дома сверял зарегистрированных. Двести тридцать шесть, — сказала Елена. — Список старый: кто-то переехал, кто-то здесь не живёт.

— А мы считаем тех, кого нашли?

— Чьё нахождение подтвердили, — уточнила Лидия. — Так и подпишем. Иначе завтра начнут считать пропавших вычитанием.

У двери Елены несколько раз менялись люди: одни приносили номера, другие спрашивали, куда обращаться ночью. Нина, уже охрипшая от разговоров, советовала им оставить записку дежурным и хотя бы немного поспать. До половины двенадцатого добровольцы повторно стучали туда, где никто не отвечал. Не все открыли, но по некоторым адресам сведения удалось получить через знакомых. Остальные оставили без предположений.

Последней вернулась Зоя. Шапку она забыла снять, так и села в ней на свободный стул. Сразу нашла пятнадцатую квартиру в первом подъезде и постучала ногтем по клетке.

— В пятнадцатой девочки ещё в четверг к бабушке уехали, — сказала Зоя. — Мать на вечерней смене. Отметьте: их, скорее всего, нет.

— А в шестидесятой женщина одна. Муж застрял где-то в другом районе. Она всё к окну ходит. Вы её одну посчитаете, но она-то двоих ждёт.

— Запишем отдельно тех, кто ищет близких, — ответила Елена.

— Да поговорите с ней утром. Сегодня меня слушать не захотела.

— Зайду, — сказала Нина.

Андрей снова вспомнил дочь. Он даже не знал, дома ли Татьяна в эту ночь. Уже хотел попросить Зою разузнать о ней, но осёкся. Что она разузнает, если телефонная связь пропала?

В 23:52 Лидия закончила сверку. Подтверждены 171 человек: 143 взрослых и 28 детей. Дежурных у входов сопоставили с квартирными списками, чтобы никого не посчитать дважды. Неподтверждённые сведения оставили отдельно.

— Говорим: сто семьдесят один подтверждён. Не «все жильцы», — сказала Лидия.

— А по регистрации двести тридцать шесть. Разница шестьдесят пять, — заметил Андрей.

— Разные списки, — возразила Елена. — Из разницы нельзя сделать вывод, что шестьдесят пять человек пропали.

Нина положила рядом лист с просьбами о лекарствах, адресами маломобильных жильцов и семей с маленькими детьми.

— Это не вывешиваем. Передадим тем, кто реально помогает. Иначе завтра нам перестанут открывать.

Лидия сохранила подлинник у себя, а копии общих сведений отдали постовым. Дмитрий проверил входы и сообщил, что западные ворота прикрыты. Восточный проезд и пешеходные проходы оставались доступны.

— Завтра станут спрашивать, кто разрешил посты, — сказал Андрей.

— И правильно. Договорились только до утра, — ответила Елена.

— А если меня попросят не руководить?

— С чего вы взяли, что уже руководите?

— Вы сделали полезное дело, Андрей Михайлович. Но ваша системная должность для людей пока ничего не значит. Утром спросим их снова.

— Ладно.

— А сейчас идите поспите. На вас уже смотреть страшно, хоть и помолодели.

В 00:18, уже 18 сентября, Андрей вышел во двор. Фонарь освещал вход во второй подъезд; у первого дежурному наливали чай из термоса. В большинстве окон было темно. На пустой детской площадке скрипела незакреплённая качеля, хотя ветра почти не было. Откуда-то пахло дымом; Андрей не понял, то ли кто-то разжёг мангал, то ли топил печку.

С западной стороны донёсся глухой удар. Андрей остановился. Через несколько секунд звук повторился, уже ближе к воротам, и из темноты за припаркованными машинами крикнули:

— Люди! Эй, кто-нибудь! Помогите!

Дмитрий поднял фонарь. Луч остановился на припаркованной машине; за ней начинался соседний двор.

— Что у вас там? — крикнул он.

— Человек! Не встаёт! Откройте, пожалуйста!

— Ворота пока не открывать, — сказал Дмитрий постовым. — И за угол не бегите.

— Там человеку плохо! — возразила Нина.

— А вы знаете, сколько их там?

У Андрея под мышкой была папка с копиями списков. Весь вечер они выясняли, кому помогать в своём доме. За воротами просили о помощи незнакомые люди. У него мелькнула нелепая мысль, что Система сейчас подскажет ответ. Но никакой подсказки не появилось.

— Вы где? Сколько вас? — крикнул Андрей.

— Двое! Он кровь теряет! Откройте!

— Лавров, — сказал Дмитрий, — решай. Открываем?

Андрей шагнул к западным воротам.

Глава 3. Нужен свет

— Слышите меня? — крикнул Андрей в сторону западного проезда. — Вы где стоите?

За припаркованными машинами кто-то тяжело дышал. Потом оттуда донеслось:

— За поворотом! Он упал. Я один не подниму!

Дмитрий заслонил ладонью фонарь, чтобы свет не бил своим в глаза, и шагнул к воротам. Андрей остановил его за рукав.

— Подождите. Пусть скажут, что случилось.

— Эй! — крикнул Дмитрий. — Кто ранен? Вы к воротам подойти можете?

Послышался стук, будто о железо задели чем-то тяжёлым. На секунду Андрей различил хриплое «сюда», но следом всё затихло. Нина, стоявшая на крыльце, уже спустилась с верхней ступеньки.

— Там ведь человек…

— Знаю, — сказал Андрей. — Дима, посвети правее. Только за ворота не выходи.

Луч пробежал по капотам, достал до кирпичного угла соседнего дома. За поворотом не было видно ни дороги, ни тех, кто звал. Дмитрий проверил, держатся ли створки, и с двумя дежурными прошёл вдоль ограды с внутренней стороны. Андрей ещё несколько раз окликнул незнакомцев. Ему ответили только собачий лай где-то в соседнем дворе и короткий металлический лязг.

— Если он кровью истекает, ждать нельзя, — сказала Нина.

— А куда идти? — Дмитрий направил фонарь под ноги. — Нам даже место не называют.

Из верхнего окна пытались заглянуть за поворот, но стену и машины было не обойти взглядом. Елена записала время, направление и просьбу о помощи; дежурные прислушивались к проезду до рассвета. Больше никто не откликнулся.

Уходя, Андрей долго смотрел на западные ворота. Он не находил в принятом решении ничего хорошего, но посылать людей наугад в темноту тоже не мог. В квартире удалось поспать лишь урывками. Ночью он проснулся, уверенный, что пропустил звонок Татьяны, хотя связи по-прежнему не было.

В шесть десять он спустился на первую площадку второго подъезда и обнаружил у дежурного три фонаря. Светил один. В другом сели батарейки, у третьего от удара треснул корпус; постовой уверял, что ещё вечером тот работал. Единственный луч доставал до дверной ручки и двух ступенек. Дальше лестница уходила в серую темноту.

На стене висело написанное Еленой объявление о ночном порядке входа. Чуть ниже кто-то приколол листок: «НА ВОСЬМОМ ТЕМНО. ДЕТИ БОЯТСЯ».

— Это когда появилось? — спросил Андрей, показав на листок.

— До моей смены. — Постовой отпил из бутылки. — Я с четырёх здесь. На западе тихо, только в половине шестого машина сигнализацией завыла. Никого не видел.

Андрей убрал записку в блокнот. Обещать свет на восьмом этаже было нечем.

У двери парень то включал телефон, то снова гасил экран.

— Где зарядить можно? Мать на смене осталась. Вдруг дозвонится.

— Пока нигде. Если появится возможность, скажем на посту, — ответил Андрей.

— Толку мне от поста… — Парень осёкся. — Ладно, я тут рядом живу.

Телефон Андрея был немногим полезнее. Последнее дневное сообщение Татьяны так и осталось без ответа; набранное «Ты где?» не отправлялось.

Сверху послышался счёт: «Двадцать восемь, двадцать девять…» Наталья Миронова вела Илью вниз, придерживая за плечо. Мальчик ставил ногу на каждую ступеньку с торжественной осторожностью. У перил он остановился, увидев Андрея.

— С шестого сбился, — сообщил Илья. — Колено почти не болит. Только когда мама трогает.

— Потому что ты сразу отдёргиваешь ногу. — Наталья выглядела так, будто ночью и не ложилась. — Андрей Михайлович, можно фонарь между седьмым и восьмым? Там после поворота железка торчит от старого ящика. Илья зацепился рукавом.

— Посмотрим, что найдём.

— Сегодня? — уточнил мальчик.

— Сегодня займёмся этим. Когда поставим, не обещаю.

— Мам, вчера он тоже не знал.

Наталья покраснела, но Андрей лишь кивнул: Илья говорил правду.

— Я понимаю, что у всех беда, — сказала она. — Только если придётся спускаться ночью, мне надо видеть ступеньки. Телефон уже на последнем заряде.

Андрей записал номер площадки и попросил пока не пытаться отгибать железное крепление самостоятельно.

— А лифт когда проснётся? — поинтересовался Илья на прощание.

— Узнаю — расскажу.

На обратном пути Андрей убрал с прохода два обувных пакета. В темноте обычные вещи превращались в ловушки.

Елена открыла после второго стука. На столе лежали квартирные списки; Лидия ушла отдыхать, оставив пометки для утренней проверки.

— Два фонаря умерли, один еле светит. Надо осмотреть питание и найти светильники хотя бы для входов, — сказал Андрей. — Денис где?

— В первом подъезде. С Константином собрался щиты проверять. А вы сами сколько спали?

— Хватит. К восьми соберём людей и распределим работу.

— Нина до пяти ходила, постовые всю ночь менялись. Кого вы собирать будете? Сонных людей на лестницу с ящиками отправите?

Елена подвинула лист: просьба, источник сведений, исполнитель. Рядом с несколькими квартирами были отмечены лекарства, нуждающиеся в сопровождении жильцы и телефоны без заряда. Подробные медицинские сведения она хранила отдельно.

— Арина уже разбирается с лекарствами, — добавила Елена. — И обещаний про электричество к обеду не раздавайте.

— У меня пока нечего обещать.

Он взял карандаш и напротив срочных просьб без исполнителей написал: «Ищем».

В первый подъезд они пошли через двор: между лестницами не было перехода. У соседнего дома № 19 стояли люди с пустыми канистрами, кто-то пытался завести машину. За западными воротами, где ночью кричали о помощи, по-прежнему ничего не было видно.

В тамбуре Денис Захаров готовил инструменты, а Константин Быков снова объяснял соседу, почему лифты нельзя включать.

— Проверим ввод и распределение, — сказал Денис Андрею. — Пока питание отсутствует, причина неизвестна.

— А если от аккумуляторов запитать хоть участок лестницы?

— Автономную лампу поставьте. В домовую проводку не лезем, пока не обследовали линии.

— Я не про весь дом говорю.

— И я не про весь. Как вы обеспечите изоляцию участка? Кто отвечает за соединения?

Из подвала как раз вышел сосед с коробкой, набитой проводами. Поставил её у технической двери и вытащил самодельный преобразователь.

— На даче телевизор от аккумулятора работал. Тут к щитку подцепим — будут лампы и розетка для зарядки.

— Уберите коробку, — сказал Денис.

— Да ты посмотри сначала!

— Посмотрю отдельно. К общей сети это подключать нельзя.

— Лавров! — Сосед повернулся к Андрею. — Ты у нас управляющий или как? Скажи ему, пусть делает. Дети наверху носы разобьют.

Андрею и самому хотелось увидеть горящие лампы. Однако он помнил производственную аварию, где люди поверили на слово, что питание отключено. Тогда нескольких увезли в больницу.

— Денис прав. Со щитком не экспериментируем. Ваше устройство проверим как отдельный источник, но в домовую сеть не подключаем.

— Проверим… — передразнил сосед и подхватил коробку. — У вас только слова.

Когда он ушёл, Денис задержал Андрея.

— Мне нужен свободный доступ к щитам. И чтобы никто без меня их не трогал. Если я работу останавливаю, значит, останавливаю.

— Договорились. Вызови, когда будут результаты.

— Даже если результат — «нельзя»?

— Особенно тогда.

Константин занялся лифтовой частью; Андрей поставил добровольца у технической двери, чтобы любопытные не мешали специалистам.

К половине девятого возле второго подъезда собрались добровольцы. Тимур Хазиев из восемнадцатой квартиры спросил про интернет; ему показали три телефона без сети.

— Роутер у меня есть, да только он без питания не умнее табуретки, — сказал Тимур. — Давайте пока бумажную связь.

— Бумага не бегает, — буркнул Дмитрий.

— Значит, будут ходить взрослые. — Тимур начертил на картонке три подъезда. — У каждого поста журнал: время, номер сообщения, кто отправил. Срочное несём сразу, обычное собираем раз в полчаса. Получатель ставит отметку, и её возвращают отправителю.

— Вдоль фасада, — вмешался Дмитрий. — За машинами слепые места. После темноты по одному не ходить.

Нина сразу отказалась отпускать Артёма Крылова с записками через двор.

— Ему дома помощь найдётся. Давайте взрослых не подменять детьми.

— А сведения о лекарствах по общим журналам не гуляют, — добавила Елена.

— Согласен, — сказал Тимур. — И отделяем «видел сам» от «сосед рассказал». Иначе каждая передача будет добавлять по одному чудовищу.

Первую передачу испытали в 9:20. Иван Беляев донёс записку из третьего подъезда, но задержался на обратном пути: помог соседке с сумкой. Подтверждение пришло с опозданием.

— Я же всё отнёс, — оправдывался Иван.

— А мы думали, тебя искать надо, — сказал Тимур. — Помогать людям правильно. Только сначала верни ответ или попроси замену.

После второй попытки подтверждения дошли до всех постов. Андрей понимал, что связь ещё ненадёжна, зато теперь любое сообщение оставляло след на бумаге.

К десяти Елена принесла список одолженных светильников. Две семьи дали небольшие аккумуляторные лампы, остальные берегли заряд для квартир. Общего генератора никто не нашёл.

— Кому дадим? — спросила она. — На девятом темно, у входов тоже.

— На входы и опасные повороты. На восьмом у Натальи торчит старое крепление. Пока устроим сопровождение и попробуем его убрать безопасно.

— И не забудьте предупредить её, что свет наверху пока не обещали.

Постовые записывали, кто и куда унёс фонарь. На ближайших площадках освобождали проходы. Для верхних этажей собирали отдельные просьбы; к щитам Денис запретил прикасаться.

В десять сорок пять с третьего поста принесли записку. Жительница сто четвёртой квартиры слышала несколько ударов за северо-восточным торцом, а после над техпроездом поднялись птицы. К моменту, когда бумага попала к Андрею, внизу уже говорили о взрыве на ТП-14.

— Кто сам видел дым? — спросил Андрей у посыльного.

— Дыма никто не видел. Сказали, хлопнуло где-то.

— Тогда не пишите «взрыв».

В квартире сорок восемь Андрей разложил старую схему квартала. До трансформаторного пункта было около ста семидесяти метров по прежнему маршруту. На карте этот путь выглядел простым, но в действительности за торцом начинался участок, которого не просматривали ни дежурные у дверей, ни люди со двора.

Андрей вызвал системную панель.

[Территориальный узел № 17.]

[Уровень: 1 «Дом».]

[Резерв: 40/120 КП.]

[Генерация: 0 КП/час.]

Под показателями обнаружилась строка, которой он вчера не заметил:

[Целевое сканирование прилегающей области. Стоимость: 2 КП.]

Он задержал на ней внимание. Система предложила выбрать направление; Андрей сосредоточился на северо-восточном секторе.

[Сканирование. Подтвердить расход 2 КП?]

«Да».

Схему в руках перекрыли бледные линии. Контур дома получился ясным, а двор распался на несколько участков с нечёткими краями. У северо-восточного прохода лежало мутное пятно. Похожее, поменьше, Андрей заметил у западного проезда — там, где ночью звали на помощь.

[Сканирование завершено.]

[Обнаружены зоны нестабильности восприятия.]

[Полнота данных ограничена.]

[Резерв: 38/120 КП.]

Он попытался мысленно приблизить пятна. Ничего. Система не сообщала, есть ли напряжение на трансформаторе, можно ли пройти по дороге и кто находился за западным поворотом. Израсходованные единицы уже не возвращались.

Тимур заглянул за схемой и увидел карандашные пятна.

— Насколько точно?

— Не знаю. Система их показала. На это ушли два КП.

— И что они означают?

— Не объяснила.

— Тогда так и подпишем. А то кто-нибудь решит, что ваш рисунок — разрешение туда идти.

В 10:48 сделали помету: «Сканирование, данные неполные». Андрей с досадой взглянул на уменьшившийся резерв: потраченные КП не помогли узнать судьбу человека у западных ворот.

Перед одиннадцатью Денис и Константин закончили первый осмотр. Подавать питание на общую сеть было нельзя: отдельные соединения требовали проверки, а причину отключения снаружи они не знали.

— Может, к ТП-14 сходить? — спросил Андрей.

— Если будет безопасный путь, посмотрим снаружи. Но даже исправный трансформатор нам проводку не починит, — ответил Денис.

Андрей показал ему системные пометки. Денис пожал плечами:

— Для ремонта мне нужны приборы. А эти пятна только повод не торопиться.

Решили сначала осмотреть путь из окон верхних этажей.

В 11:56 из третьего подъезда пришла записка: «За углом напало существо». Подписи не было. Тимур потребовал уточнить источник. Вскоре дежурный сообщил, что слова принадлежат незнакомцу, подошедшему к восточному проезду.

Дмитрий нашёл Андрея на лестнице.

— Мужик из девятнадцатого. Говорит, шёл с соседом по техпроезду. На того кто-то кинулся. Он назад побежал.

— Где сосед?

— Не знает. Самого давай послушаем.

Незнакомец стоял в нескольких шагах от входа, держась за содранный локоть. К дому подходить не хотел.

— Он впереди был, — говорил мужчина, показывая на северо-восточный угол. — Я только повернул, а из-за кустов эта штука… На четырёх сначала. Потом поднялась. Сосед закричал, я побежал.

— Вы видели, что с ним стало? — спросил Андрей.

— Нет! Я же говорю, бежал. Вы бы сами остались?

Арина вышла со средствами для обработки раны, но мужчина отказался. Жена ждала его в доме № 19; он пошёл обратно, пообещав предупредить своих. Сведения о судьбе соседа остались только его рассказом.

— К ТП сегодня не иду, — сказал Денис, выслушав очевидца. — Ни ради какой лампочки.

— Не надо, — ответил Андрей.

Дмитрий хотел немедленно перекрыть восточный проезд. Елена напомнила о родственниках, которые ещё могут возвращаться домой. Решили усилить наблюдение, предупредить посты и не выпускать людей за торец без особой необходимости. Поиски пропавшего не начинали: для безопасного выхода не было ни проверенного маршрута, ни подготовленной группы.

— Запиши: один свидетель, — сказал Андрей Тимуру. — Он утверждает, что видел нападение. Состояние второго человека неизвестно.

Через четверть часа в третьем подъезде уже рассказывали о троих погибших. Пришлось передавать исправление тем же маршрутом, которым разошёлся слух.

К половине первого Денис принёс на пост два исправных автономных светильника. Один одолжила семья из первого подъезда, другой дал Константин из рабочего набора. Их установили в защищённых местах у входов, не соединяя с домовой проводкой. Небольшие лампы от двух других семей распределили на опасные лестничные участки. Для остальных этажей записали просьбы об освещении и сопровождении.

На третьем этаже Андрей повесил объявление: «Общедомовое освещение не восстановлено. Автономный свет ограничен. Электрощиты не трогать».

Наталья снова прислала просьбу про восьмой этаж. Андрей попросил Нину договориться, кто сможет проводить её с Ильёй при необходимости, пока наверху нет своего фонаря. Нина обещала поискать среди соседей взрослых, которые смогут помочь. И всё же ему было неловко перед мальчиком. Тот просил всего лишь увидеть ступеньки.

В 13:58 третий пост передал сообщение с верхней площадки: за восточным торцом видна фигура. Андрей, Дмитрий и Тимур прошли по двору вдоль фасада, не выходя на техпроезд. Наверху их встретил дежурный, приложивший палец к губам.

За торцом, на границе асфальта и заросшего участка, стоял кто-то высокий. Сначала Андрей решил, что это мужчина в длинной куртке. Потом разглядел свисающие ниже колен руки и плечо, выдвинутое вперёд под невозможным углом. Фигура не двигалась, пока мимо третьего входа не прошёл жилец. Тогда её голова медленно повернулась вслед за человеком.

— От окна, — шепнул Дмитрий. — И фонарь опусти.

Тимур пригнулся под подоконником. Андрей отступил к стене, но ещё видел узкую полосу двора.

— Давно стоит? — спросил он дежурного.

— Может, минуту. Я сначала подумал, кто-то с палкой. А потом увидел руки.

Фигура сделала шаг к тени за торцом. Андрей моргнул, пытаясь удержать её в поле зрения. На пустом участке качались мокрые ветви; куда существо ушло, никто не заметил.

Дмитрий не разрешил выходить следом и сразу отправил предупреждение двум другим постам. Тимур записал место и время наблюдения, отдельно указав, что Андрей, Дмитрий и он сам тоже видели фигуру.

Андрей посмотрел на часы. Ровно четырнадцать ноль-ноль.

Утром он думал, как добиться, чтобы на лестницах появился свет. Теперь понимал: следующей ночью фонари понадобятся и тем, кто будет стоять у дверей. А за восточным торцом находилось нечто, чего даже Система не сумела распознать.