Доля секунды

Пролог

Сны длятся именно столько, сколько необходимо мозгу для обработки информации. Это факт, который нельзя отрицать. Однако иногда они длятся чуть дольше: на секунду, две, три, пять. И в эти секунды может происходить то, чего не должно быть.

Мне снилась Она, в своём кресле. Я точно знала – это Она. Так же знала и то, что вот-вот проснусь. Но этого не произошло. Она обернулась. Смотрела мимо, за мою спину. Туда, где стояла и обжигала ледяным дыханием тьма. После я умерла.

Глава 1

Юлия Амариллис

ДОЛЯ СЕКУНДЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«Начало»

Глава 1

06.05.2026

Лада

Был будничный день, среда. Открыв дверь магазинчика, я вошла в помещение. Внутри было сыро и темно – за ночь воздух вобрал в себя влагу из вёдер с цветами. Я не стала включать верхний свет, мне нравился этот уютный полумрак. Я вообще не любитель основного света, предпочитаю лампы, ночники и всякое такое. С ними намного уютнее. Тем более приятно заходить в этот сад спящих растений и как бы «будить» их своим появлением.

Сняв ветровку, я повязала свой фартук. Он был из мешковины – грубый, шершавый, с пятнами, которые уже не отстирываются, но всё же был по-своему красив. Он всегда пахнет землёй, зеленью. Это успокаивает меня. Но хватит, нужно браться за работу.

Первым делом – вода.

Я прошла вдоль стеллажей, потрогала листики растений, проверила землю. Суккуленты были в полном порядке, они терпеливые и умеют ждать. А вот папоротник совсем поник. Он уныло опустил свои бедные веточки вниз – снова перелила, дура. Тяжело вздохнула, трогая влажную землю в горшке бедолаги. Пересаживать ещё рано, нужно дать время просохнуть.

– Потерпи чуть-чуть, милый…

Дальше шли срезанные цветы – самая тонкая работа. Подошла к стеллажу с вёдрами и окинула это разнообразие цветов взглядом.

Розы – чайные, белые, красные. Они предпочитают холод, так что вода для них нужна ледяная. Я сменила её им, обрезала стебли под углом в сорок пять градусов прямо в воде, чтобы в капилляры не попал воздух. От этого у меня нехило замёрзли руки. Но мне был приятен этот влажный хруст секатора, он придавал уверенности. Клац – и кончик стебля падает в ведро с мусором.

Гвоздики – дешёвые, но живучие. Они стойкие и непривередливые. Могут долго стоять даже в тухлой воде.

– Как всегда, готовы к труду и обороне, я смотрю…

Гипсофилы – облачко из мелких белых цветочков, которые часто окрашивают. Вечные, как пластик, но живые – память.

Я работала не торопясь. Каждый стебель, каждый шип подрезался секатором, ножом. Перебирала зелень для букетов, откладывала поникшие и пожелтевшие ветви. Эх, убытки одни.

Последними дождались своей очереди растения в горшках: кактусы, замиокулькас, фикус, драцена и кое-кто ещё. Проверила поддоны – не застоялась ли вода, не пора ли полить. Затем протёрла листья фикуса. Они заблестели, словно их покрыли обильным слоем лака.

Особенно среди горшков выделялась новинка, привезённая совсем недавно – пассифлора. Она была необычной, по сравнению со своими соседями. Этакая диковинка.

После всех приготовлений наконец-то можно было открывать магазин. Подошла к двери, повернула табличку обратной стороной. Надпись гласила: «Цветочный магазин „Бутончик“. Режим работы: 10:30 – 17:00. Суббота, воскресенье – выходной. Мы открыты!». Затем я включила и свет. Магазин тут же заиграл красками.

Пока посетителей не было, я заварила кофе в подсобке. Теперь в воздухе перемешалось несколько запахов: кофе, земля и зелень. Это был аромат утра. Каждого моего утра. Выпить кофе, к сожалению, я так и не успела. Дверной колокольчик мелодично зазвенел – оповестил о первом покупателе.

На пороге появилась пышная женщина преклонного возраста, на вид я бы дала ей где-то около 60 лет. Её лицо было уставшим, измотанным. На голове был повязан чёрный платок, а одета она была в такого же цвета одежду. Я знала её, познакомилась случайно, когда помогала сестре с квартирой. Кажется, её звали Надежда. Отчество я забыла.

– Доброе утро! Чем могу помочь?

Какое же оно доброе… Бабуля в трауре, сразу видно. Зачем ляпнула.

Мне всегда было тяжело, когда ко мне приходили за гвоздиками, чёрными ленточками. Я сочувствовала людям, думала, что однажды могу снова оказаться на их месте.

– Доброе, доча. Мне хризантемки, на кладбище. Две.

С сочувствием посмотрев на старушку я спросила:

– Белые?

– Белые, конечно.

Пока я нарезала хризантемы и заворачивала их, бабуля решила излить мне душу:

– Муж у меня… – сказала она, вздохнув уж больно тяжко, настолько, что я подумала даже, что её вот-вот удар хватит, – год как. Навестить иду. – Она добавила это и начала копаться в кошельке. – Сколько с меня?

– Соболезную, – посочувствовала я и озвучила сумму.

Женщина заплатила мелочью, достав её из потрёпанного кошеля. Поблагодарила и добавила:

– Будь здорова, доченька. Пусть у тебя всё будет хорошо в жизни.

После этого она ушла, а у меня остался неприятный осадок. Я разбавила его ещё не успевшим остыть кофе и продолжила работать.

Если бы я только знала, что эта карга накаркает, то выдворила бы её за порог.

***

Примерно в середине дня дверной колокольчик не то, что слегка задребезжал — он зашёлся несвязной, но одновременно приятной трелью. Совсем как торнадо в помещение залетела Мира. Только она могла так ворваться, бесцеремонно зайти за прилавок и налететь на меня со спины. Я пересаживала замиокулькас в новый горшок. Фартук и руки были перепачканы в земле, но её это ничуть не смутило. Сестра повисла у меня на шее и протянула:

– Ла-а-а-да!

– И тебе привет, — слегка устало, но без злобы поприветствовала я. – Что ты тут делаешь? Ты же сегодня хоте –, – меня перебили.

– Ой, Лад, да ты понимаешь! Я тут мимо бежала, заскочить решила к тебе!

От сестры тянуло запахом приторно-сладких духов, смешанным с потом. Она была в ярко-желтом платье, со своими любимыми крысиными косичками русого цвета и в красных кедах. Иногда она собирала весьма красивый образ, а иногда выходила полная несуразица. В этот раз получилось что-то среднее. Оно ей шло.

– И куда ты так бежала? Вспотела вся.

– Да на собеседование! Ой, Лад, дай водички! Хотя нет, кофе! Да. Лучше кофе! — сестра не переставала тараторить. Мира всегда была той ещё болтушкой. Во время этой тирады она вновь обняла меня.

– Если ты не заметила, я вся в земле, Мира, — в моём голосе не было и грамма раздражённости, меня не злило такое поведение Миры. Она с детства была ужасно тактильной.

– Да и ладно! Всё равно вся в пятнах уже! — Она продемонстрировала мне маленькое пятно на подоле платья. – Сильно заметно?

Я отряхнула руки от земли и внимательно осмотрела наряд. На самом деле, пятно не сильно бросалось в глаза, но оно было.

– Это я кофе купила и пролила, пока шла! Так и не выпила! Блин, мой любимый. Так что делись своим! Ну так, нормально или нет? — не унималась сестра.

– В принципе незаметно, но… – кивнула я, но меня опять перебили.

– Отлично. Что мне лучше одеть? Мне это понравилось! Ну и вот. На мне. Но что одеть?

– Ты уже НАдела это, чего теперь изменишь? Домой же не побежишь.

– Лада, ты, кажется, меня плохо знаешь. – Сестра сдвинула брови, а улыбка пропала с её губ. Она сделалась необычайно серьёзной. Но лишь на мгновение, а после рассмеялась, демонстрируя свои ямочки на щеках. Они всегда появляются у неё при улыбке.

– Ну да. В твоём духе – проехать полгорода до дома, чтобы переодеться, а потом опоздать из-за этого.

– Ну Лада! Серьёзно. Я нервничаю! Мне нужно начальнику понравиться вообще-то!

– Будут смотреть на твой диплом. Хотя раз там мужчина… — я сделала игривый взгляд.

– Умеешь ты поддержать. Так-то ты должна меня подбодрить и сказать, что я очарую кого угодно!

– Ладно-ладно, зануда. Молчу, — улыбнувшись, сказала я.

Дальше Мира ещё около 10 минут тараторила, глотая некоторые слова и звуки. Говорила о том, как переживает: мол, знакомая ей рассказала, что будущий начальник имеет скверный характер, вечно хмурый. Финальной изюминкой была его лысина на голове. Он старательно пытался скрыть её, но она была прекрасна всем видна. Выпив всю мою воду из бутылки, Мира исчезла так же быстро и внезапно, как и появилась.

Сестра младше меня на 2 года и является полной моей противоположностью. Она вечно влипает куда-то, очень импульсивная. Своего рода «зажигалка». Устала уже от её шила в… собственно не важно. Я – наоборот, более спокойная. Но даже учитывая, что мы не похожи, ничто не отменит того факта, что мы являемся сестрами. Она единственная, кто остался у меня. Та авария унесла жизнь родителей, а мы отделались травмами. Мне было восемнадцать лет, Мире – шестнадцать. Я уже работала, так что смогла добиться того, чтобы стать опекуном сестры. Тот год выдался непростым для нас обеих. Похороны, ответственность, бумаги. Нам пришлось пройти через многое. Потом я смогла открыть собственный магазинчик, а её отправила в колледж.

Мира оправилась от кончины родителей довольно быстро, я же периодически всё ещё зацикливаюсь на этом. Родители — это то, что нельзя купить за деньги, выиграть в лотерею и тому подобное. И осознавать, что их так резко и безвозвратно не стало, всё ещё тяжело, даже спустя шесть лет.

Я поняла, что вновь задумалась о маме, о последнем нашем совместном утре, свете фар. Ощутила, что вновь кусаю язык, а глаза влажные и их немного пощипывает. Ну вот, тушь попала.

Колокольчик на двери сообщил, что пришёл покупатель. Я аккуратно подтерла глаза и, натянув улыбку, поздоровалась с вошедшим молодым мужчиной:

– Добрый день! Чем могу помочь?

Глава 2

Глава 2

12.06.2026

Лада

Пятница. Пожалуй, самый долгожданный день недели почти каждого человека. Кто-то после работы торопится домой к семье, кто-то мечтает наконец-то отдохнуть. Некоторые же работают сменами и их вовсе не волнует эта несчастная пятница, у них свой собственный график.

Мы с сестрой имеем свою собственную традицию. Почти каждый вечер пятницы собираемся вместе у нашей подруги дома. Так повелось ещё несколько лет назад.

Алиса – эзотерик-любитель. Где-то 4 месяца назад, кажется, она влезла в эту тему. Я хорошо помню, как всё начиналось: «– Лада, смотри какой красивый камень, это аметист! Я в статье увидела, что он подходит под мой знак зодиака!»; «– Я нашла гороскоп, там короче...»; «– Девочки, я свечку купила! Она программная! На любовь!»; «– Я купила карты Таро, давайте вам погадаю?». Перечислять это можно ещё очень долго. Но если кратко, она уверовала, что познала это всё на высшем уровне и теперь Алиса и таролог, и нумеролог, и астролог. Такое у неё увлечение. Я спокойно отношусь к этому, даже скептически. Правда, иногда всё же интересно послушать её бредни. Мира, в отличие от меня, верит как минимум в гороскопы, но всё же не упускает возможности пошутить лишний раз на эту тему. В последний раз она обещала купить Алисе билет до тайги или что-то подобное, чтобы та жила в лесу, как ведьмы в сказках.

Мы сидели на кухне у хозяйки квартиры, я рассматривала статуэтки на полке. Меня уверяли, что это обереги для дома. Признаюсь, выглядели они интересно. Правда, дома у Алисы были не только статуэтки. По всей квартире стояли разные ароматические (и не только) свечи, книги, связанные с эзотерикой, несколько ловцов снов и прочие атрибуты. Зайдя в квартиру, можно подумать, что зашёл на съёмочную площадку какого-то дешевого шоу-сериала из разряда «Всевидящая», где обычно сидит бабулька-экстрасенс.

Я и Алиса заказали пиццу, Мира же, отделившись от нас, – небольшой сет роллов. Мы болтали о всяком, пока не приехала доставка. Комнату сразу же наполнил запах пиццы: ароматный и манящий. При тусклом освещении от лампы в углу комнаты пицца выглядела ещё аппетитнее. Сыр плавился от собственной температуры и тянулся в тонкие ниточки, опадающие на другие кусочки. Пицца была горячая, ещё не успела остыть, от чего пальцы и язык приятно обжигало. Мы запивали это молочными коктейлями, которые шли вместе с пиццей в заказе. Мира, тем временем, один за другим уплетала роллы с помощью вилки (так как держать в руках палочки до сих пор не научилась). На фоне был включён телик с телешоу. Мы увлеченно обсуждали всё происходящее там.

– Ну как можно такой тупой быть, я не могу! – взвыла Мира, чуть не давясь.

– А парень! Вообще… – поддержала её недовольство Алиса и показательно потёрла переносицу.

Пока они обсуждали героев выпуска, я не торопясь допивала свой коктейль и наблюдала за ними. Уют, смех. В такие моменты меня наполняло тепло. Даже когда девочки иногда начинали спорить, мне всё равно было тепло на душе при взгляде на них. Я прекрасно знала, что они это не серьёзно и дискуссия кончится, как только появится новая тема. И она появилась. Алиса вдруг вспомнила что-то, оповестив нас об этом громким: «– О! Кстати!».

Она ушла в другую комнату. Мы услышали противный скрип – дверца шкафа открылась. Потом с таким же мерзким звуком закрылась. Алиса появилась перед нами, держа в руках какую-то коробку. С гордостью и в то же время негодованием она села к нам на пол и поставила её у своих ног.

– МЕСЯЦ! Месяц ехала. Я готова была прибить доставщика, когда он принёс её, – злилась Алиса, попутно пересобирая в пучок свои волосы. Правда, пара чёрных прядок всё равно выпала на плечо. Она фыркнула и подобрала их.

Мы с интересом смотрели на коробку. Она была среднего размера, обмотанная скотчем, но явно уже вскрывалась раньше. Первой её взяла Мирослава.

– И что это? Опять свечки твои? – Но, ощутив вес, она вскинула бровь: – Книга?

Мира слегка потрясла коробку и, ничего не услышав, уже хотела заглянуть в неё, но Алиса её остановила – вырвала из рук коробку. Она зацепилась за браслет на руке Миры и проныла:

– Бли-и-ин. Только ногти сделала…

Я смогла разглядеть, что приклеенный крестик отвалился. Она буквально вчера хвасталась мне своим новым маникюром: стилет, черный лак и пара шармов (теперь уже не пара).

– А нечего из рук вырывать! Что там такого важного? – ворчала Мира, проверяя мамин браслет. Убедившись в его целости, по привычке потёрла свою родинку на скуле. Она часто так делала, будто проверяла - на месте ли она, никуда не делась?

– Алис, показывай уж-е-е, – протянула я. Мне было скучно ждать.

И Алиса открыла коробку. Достала из неё обычную дощечку и продемонстрировала нам её.

– И? – с непониманием спросила Мира. – Типа… будешь на этой деревяшке жечь свечи и резать жертвенных цыплят?)

– Во-первых: не цыплят. Обычно используют взрослых куриц или петухов. Во-вторых: я таким не занимаюсь, это слишком сложно пока.

– О, видишь. Пока. А раз купила доску для нарезки, то будешь! – не унималась Мира.

Я прыснула от смеха. Алиса театрально закатила глаза и продолжила:

– В-третьих: это не просто доска.

Она развернула её к нам обратной стороной и продемонстрировала. Потом достала какую-то деревяшку, похожую по форме на медиатор, но с отверстием по центру.

Я уже видела такое. Фильмы с использованием такой штуки, видео в интернете тоже иногда попадались мне в ленте. Знала, что это, и помнила, что обычно так начинается какой-то дешевый ужастик про призраков, которые будут весь фильм мстить за то, что их побеспокоили по приколу.

– Спиритическая доска для связи с духами, – с гордостью пояснила Алиса, ухмыляясь.

– Будешь вызывать дух доставщика, который забыл, что ты ждешь посылку?) – не удержалась Мира.

Мы похихикали. Где-то десять минут мы обсуждали эту доску и что Алиса собирается делать с ней, кого вызывать. Мира, не воспринимая это всерьёз, предложила вызвать какого-то там умершего актёра, но я так и не поняла, кого именно. Хоть я и не верила во всё это, на душе было некомфортно при виде доски. Алиса меня поддержала, сказав, что она должна сначала сама попробовать и разобраться во всём. Мира ещё пару раз пошутила, что Алиса – медиум высшего класса и что её обязательно возьмут изображать припадки по телику. Потом мы продолжили смотреть новый выпуск шоу.

***

По домам мы разъехались ближе к ночи, было около двух часов. Я вызвала такси с двумя точками – для меня и Миры. Алиса же, естественно, осталась у себя дома и, как я подозреваю, сразу завалилась спать.

Стоя у входной двери в подъезде, я сонно зевнула. «Ну вот и дома, сейчас смою макияж и лягу», – продумывала я план действий в голове. Уже провернув ключ в двери, я услышала звук где-то на верхних этажах, но не придала этому значения и вошла в квартиру. Мало ли, кто покурить вышел.

Лёжа в кровати, я прокручивала события дня в голове. Сначала в цветочном: покупатели, букеты, шарики. Всё как обычно. Потом – магазин, дом. А уже после – наша с девочками посиделка: девочки, пицца, сериал, доска.

Впереди два дня выходных, можно наконец-то отдохнуть от работы. Я начала думать, какие дела по дому мне нужно сделать и не заметила, как уснула.

Глава 3

Глава 3

19.06.2026

Лада

Сегодняшний день мы решили провести на прогулке. Солнце находилось в зените, когда спустя пятнадцать минут поисков нам удалось отыскать свободную скамейку.

Парк кишел людьми: мамочки с колясками, дети, влюбленные парочки, шумные компании подростков. Где-то играла музыка, слышался детский смех. В воздухе витал приятный запах карамельного попкорна и варёной кукурузы. При всём этом, мы постарались найти место, где народу было поменьше.

– Я не чувствую ног, – пожаловалась Алиса и плюхнулась на скамью. – Мы обошли этот сраный парк четыре раза! – она откинулась на спинку и тяжко выдохнула.

– И чего ты ноешь? Ты ведь сама решила искать «идеальное место». – Мира поставила целлофановый пакет рядом с Алисой. Я держала в руках их перекус – несколько сладких булочек в крафтовом пакете. Я присела справа от Алисы. Мира тем временем залезла в пакет и достала воду. Та ещё не успела нагреться, была куплена в магазине недавно. Я открыла бутылку и жадно сделала несколько глотков. Мирослава стояла возле, против солнца. Её желтое платье уже успело промокнуть в области подмышек от пота, из-за чего там появились круги-разводы. Разгар лета, ничего удивительного, не одна она успела пропотеть.

Мы с Алисой предпочли другую одежду. Я была в обычной, непримечательной белой футболке и джинсовых шортах. Алиса – в розовом топе и лёгких серых брюках из вискозы. При этом у неё был совершенно не вписывающийся в образ шоппер. Он был усеян разными яркими узорами и звездой.

– Идеальное место – то, где можно присесть и где нет муравьёв, – заключила я.

– О, ты, оказывается, умеешь разговаривать. – Мира ухмыльнулась.

– Да ну тебя! – с улыбкой ответила ей.

– Ладно, хватит вам. Мира, садись уже! – Алиса торопилась, говоря это. – Вообще, муравьи – живые существа. Я вчера прочла в интернете, что они могут видеть сны! Прикиньте!

Мира уже добралась до булочки, но, даже не дожевав, спросила:

– И что им снится? Сахар? Их матка?

На это заявление Алиса, гордо ответила, будто сама точно зная, что снится этим букашкам:

– Им снится, что они летают.

– Нет! Сахар! – прямо в ухо Алисе вскрикнула Мира.

Краем губ я слегка улыбнулась. Наблюдала за ними: за растрепанной и вспотевшей сестрой, которая старательно пыталась открыть газировку и ругалась себе под нос; за Алисой, которая уже через несколько минут забыла о муравьях и переключилась на другую тему. В груди теплилось то самое ощущение, которое нельзя не назвать приятным. Тогда понимала: «Всё так, как должно быть. Всё правильно». И ощущала подобное я лишь с этими двумя. За такими мыслями прошло несколько минут. Из них меня вытащила Мира.

– Я не знала, что вы хотите, так что взяла чисто по интуиции. Например… – Она сделала небольшую паузу, а после выудила из сумки нечто и вручила мне в руки. Это была шоколадка. – Твоя любимая, с орешками! Я помню!

Шоколад уже был мягким, подтаявшим из-за жары. Несмотря на это, я была приятно удивлена.

– Чего это ты вдруг? Мы вроде не договаривались что-то ещё брать…

– Просто захотелось тебя порадовать, – эти слова Мира произнесла с искренней улыбкой и обняла сестру.

Лада тогда ещё подумала – странная она сегодня. Но не придала этому значения.

– А мне? – выпятив губу спросила Алиса.

– А тебе твою газюку. – Так она называла любимую вишнёвую газировку Алисы.

– Другое дело. Кстати! – Алиса вскочила и принялась рыться в своём шоппере. Оттуда благополучно были вывалены: флакон духов, расчёска, упаковки влажных и сухих салфеток, какой-то леденец, парочка блистеров, смятые салфетки, зеркальце, и блеск для губ. Лишь после череды этих вещей хозяйка сумки явила на свет…

– Таро? Опять? – Мира искренне не понимала: зачем Алиса взяла карты с собой и тем более зачем ей очередная колода? Я – тем более.

– Новые! Только вчера забрала!

– Но ведь у тебя уже есть две… – поинтересовалась я у Алисы.

– Это классические! А дома у меня «Тёмный лес» и «Манара».

– И в чём разница? – в непонимании насупилась Мира.

– А в том! Вот «Манара», на них лучше гадать на любовь, а «Лес» – он для чего-то серьёзного.

– Ну и зачем тебе тогда классические? – всё так же пыталась выяснить Мира.

– Ну они подходят для всего! Да и вообще, какая разница? Нравится мне, захотелось. Давайте я лучше вам погадаю!

Я сразу отреклась от этого предложения. Хотелось насладиться моментом, провести с девочками этот теплый вечер спокойно и весело, а не выслушивать эти выдумки. Вот честно, искренне надеялась, что откажется и Мира, но нет ведь – согласилась! И вот, через пару минут мы наблюдали за тем, как на скамейке постепенно, одну за другой, Алиса выкладывала три карты рубашкой вверх.

– Итак. Это прошлое. – Она перевернула первую карту. – Туз Кубков… хм, это какие-то сильные чувства.

Сёстры молчали, внимательно слушали.

– Настоящее. Пятёрка пентаклей. Одиночество… – Алиса сделала паузу. Мы же продолжали молчать.

– А теперь, будущее. – Она перевернула последнюю карту. Мы молчали, включая гадалку. Потом она начала оправдываться:

– Ну, вообще, эта карта просто выглядит страшно. Она не означает смерть в прямом смысле! Скорее… смена этапа в жизни, перемены. Ну, что-то такое!

Мира спокойно выдала:

– Алис, – она недовольно вздохнула, – возьми свои карты, запихни куда-то очень глубоко. И никогда больше не гадай мне на будущее.

– Мира, это же не от меня зависит. Оно само! – оправдывалась Алиса.

– Само в этой жизни ничего не случается. Ты вытянула эту карту.

– Но... – Алиса не успела договорить, её оборвали.

– Алис, – уже раздраженно произнесла Мира.

Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться и убрать карты. Попутно она бурчала себе под нос что-то про интерпретацию.

Мира откинулась на скамейку и посмотрела в небо, на уходящее солнце.

– Перемены… – задумалась сестра. – Ладно, лишь бы к лучшему, – она спокойно выдохнула, а потом предложила нам пойти поискать четырёхлистный клевер для неё, чтобы эти самые перемены были удачливыми. Алиса согласилась и вместе с Мирой уже пошла к газону-опушке. Мира окрикнула меня:

– Ты не идёшь?

– Да нет, я посижу. Мне на работе хватает растений, – хотелось посидеть и полюбоваться закатом.

– Всё хорошо? – обеспокоенно поинтересовалась Мира.

– Да, не переживай, – ответила я и устало улыбнулась.

Мира ответила мне тем же и полезла в траву. Но перед этим прозвучало тихое: «люблю тебя». Я кивнула и проводила её взглядом. Не стала говорить, что прямо под ногами заприметила такой клевер. Лишь сорвала его и сжала в руках. Рассмотрела, кинула в сумочку.

– У Миры и без этого всё хорошо. А у меня продажи падают… – проговорила про себя.

Их поиски не увенчались успехом. Девочки, разочарованные плохой охотой, вернулись к скамье.

– Ну и жара… – Мира обмахивалась руками. Её жёлтое платье теперь было не только в следах пота, но ещё и с разводами травы, однако это не шибко её волновало. Алиса же смогла остаться без грязи на одежде.

Посидев ещё немного, мы решили расходиться по домам. Первой ушла Алиса, сославшись на какие-то срочные дела.

Мы ещё какое-то время сидели молча. Сестра положила голову на моё плечо и облокотилась. Я ощущала тяжесть её тела, тепло, дыхание. Мира заговорила первая:

– Хороший день.

Я согласилась.

– Может, будем чаще встречаться? А то вдвоём так редко бываем в последнее время…

– Давай, – я поддержала эту идею и приобняла младшую.

– Лада, я серьёзно. Нам нужно ценить друг друга, пока мы есть.

Меня напрягли последние слова. Я повернула голову на сестру. Мира смотрела куда-то вдаль, была будто где-то далеко в своих мыслях. Лицо выражало полное спокойствие и было красивым, родным. Родинка на скуле, искорки в русых волосах, уставший, но довольный взгляд. Она обратила внимание, на то, что я пялюсь.

– Ты чего?

– Ничего. Смотрю на тебя.

– И как? Красотка?)

– Не то слово.

Мира прыснула:

– Это ты красивая, мамины волосы, рыжие. Глаза вообще молчу… Я – так, мышь серая.

– Ты не мышь Мира. Ты солнце.

Мысленно я добавила: «Моё солнце».

– О, снова комплименты. Мне начинать их коллекционировать?

– Не будь занудой.

– Сама не будь.

Мы рассмеялись. Мира по детки чмокнула меня в щеку, встала и потянулась.

– Пойдём домой, мне на работу утром.

Отчего-то мне не хотелось уходить.

– Ты иди. Я немного посижу.

– Точно?

– Точно-точно)

Мира поверила мне, поправила лямку сумки, махнула рукой. Я ответила на этот жест. Однако, меня всё ещё беспокоило поведение сестры. Её фразы были какими-то подозрительными, мне это не нравилось. Она уже сделала несколько шагов, но я окликнула её.

– Мир!

Она сразу же обернулась.

– Чего?)

– У тебя всё хорошо? – Мой голос, как и мысли, прозвучал обеспокоенно, я чувствовала, как глотала звуки.

Мира мгновенно изменилась в лице: улыбка сначала пропала, а потом появилась и стала кривой; глаза забегали по мне.

– Да, – тихо выпалила Мира и быстро зашагала от меня. – Спишемся.

Я наблюдала, как её фигура удаляется, а её волосы блестят на солнце. Видела, как мелькает среди кустов её яркое платье и как она, глядя в телефон, споткнулась и чуть не упала. Потом она скрылась за поворотом.

Нет. С ней точно что-то не так. Мне совершенно это не понравилось.

Я просидела в парке ещё какое-то время, пока солнце не начало скрываться за деревьями. Мне нравился вид с места, где я сидела, я бы и дальше сидела, однако добираться домой по темноте не было желания. Я достала из кармана кейс наушников, вставила их в уши. Включила первую попавшуюся песню, ей оказалась одна из моих любимых – «End Of Beginning»*. Проверила вещи и зашагала в сторону выхода из парка.

Тогда я ещё не знала, что это был наш последний вечер.

Она шла по аллее и улыбалась. Мира сама не знала, по какой причине. Прошедший день был хорошим: солнце, тепло, девочки. Лада несколько раз за день сказала что-то ласковое в её адрес. Для Лады это рекорд! Мирослава чувствовала себя полной эмоций, на душе было тепло и приятно, но последний вопрос выбил из колеи. Но по сути… всё ведь действительно хорошо?

Телефон в руке завибрировал. Она взглянула на дисплей. Там значилось: «Дима».

Она споткнулась, но удержала равновесие. Улыбка мгновенно исчезла. Мира сбросила входящий вызов.

Не сейчас. Точно не сейчас и не сегодня. Это слишком хороший день, она не хотела портить его разговорами, которые в любом случае не приведут совершенно ни к чему. Дмитрий был… сложный. Он был слишком тяжёлым человеком. Вот только этого совершенно «не хватало» Мире. Особенно сегодня. Сейчас ей хотелось лёгкости.

Примечание

«End Of Beginning» * – вирусный синти-поп хит 2022 года от Djo (сценическое имя актера Джо Кири), который обрёл невероятную популярность в 2024–2026 годах.

Глава 4

Глава 4

??.??.????

Лада

Сестра сидит в своей комнате, в любимом кресле. Оно мягкое и удобное, обито зелёным велюром. Включена настенная лампа, на столе пустая кружка, ноутбук и всякая мелочь. Она смотрит в окно, сидя спиной ко мне. За ним – ночь с видом на парк, луна. Ничего примечательного.

В груди появляется лёгкое беспокойство. Всё замерло. Почему ничего не происходит? Я сплю? Пространство вокруг неподвижно, словно его поставили на паузу, совсем как фильм. Я хочу подойти к сестре.

Лампа гаснет. Мира резко поворачивает ко мне голову. Шея неестественно выворачиваются, пальцы удлиняются и впиваются в обивку подлокотника. Так не должно быть!

Я вижу её лицо. На нём – абсолютный, животный ужас. Глаза широко раскрыты и направлены на меня, тушь размазана; рот открыт, будто она кричит; кожа – бледная, как у покойника.

Я пячусь назад, спотыкаюсь о ковёр и падаю навзничь. Ударяюсь, но боли не чувствую. ЧТО ЗА ЧЁРТ ТУТ ПРОИСХОДИТ?! ЭТО ТОЧНО НЕ СОН!

Приподнимаюсь, смотрю на Миру. Она неподвижно сидит в кресле. Всё так же изуродована. Я хочу встать, позвать её. Ни одно, ни другое не удаётся, а оно продолжает пялиться. Что за чудовище!? Это не моя сестра! Возникает ощущение, будто кто-то или что-то держит меня силой, а голосовые связки просто-напросто вырваны. Мне безумно страшно. Почему я не могу проснуться?! Почему я вижу сестру такой?! Если это сон, то почему он не заканчивается?! Я хочу проснуться!

Резкий холод за спиной. Я силюсь обернуться, но не могу. Тело не слушается. Ловлю взгляд «сестры». Мира всё время смотрела не на меня, а на что-то другое! Оно за моей спиной.

Чувствую, как нечто приближается. Что-то тяжёлое и огромное. Я ощущаю его обжигающе-ледяное дыхание на своей шее.

Проснуться! Проснуться! Проснуться! Мне нужно срочно проснуться!

Но этого не происходит. Что-то сжимает моё горло. Это не сон. Точно нет. Всё происходит на самом деле. Я не могу сопротивляться, а ледяное нечто сжимает мою шею сильнее. Теперь я чувствую боль.

Раздаётся треск – хруст моего собственного позвоночника.

Глава 5

Глава 5

20.06.2026

Лада

Крик. Одышка. Страх и потерянность – это то, что я ощутила, открыв глаза у себя в кровати.

Это был лишь кошмар. Я попытаюсь прийти в себя после него. От сна внутри осталось неприятное напряжение и лёгкий страх. Этот сон был очень мерзким и реалистичным.

Тру шею, проверяю – в порядке. Это всё сон. Лишь сон. Неудобно спала, шея затекла, вот и приснилось. Ничего страшного.

Лежу в кровати ещё какое-то время. Чувство тревоги покидает моё тело, его место занимает покой. Я обмякаю под лучами солнца. Жаль, что нужно вставать.

Умываюсь. Улыбаюсь себе, пока чищу зубы: взъерошена, как воробей на морозе.

Привожу непослушные волосы на голове в порядок.

– Так-то лучше.

Я сонная. Не бодрая, но спокойная. Наконец-то выходные. После рабочих дней наступает отдых.

Только зашла на кухню и услышала рингтон. Телефон требует, чтобы я ответила на звонок. Приходится вернуться за ним в спальню. Беру его в руки, смотрю на дисплей – Алиса. Странно, она обычно спит до обеда. Принимаю вызов.

– Доброе утро, – буднично и спокойно отвечаю я, подходя к окну. Солнце приятно слепит глаза.

Слышу всхлипы. Это настораживает.

– Алис? Всё нормально?

В ответ лишь скулёж и всхлипы.

– Алиса, что случилось? – Меня напрягает такое поведение подруги.

– Лада… – еле выговаривая моё имя, наконец отзывается Алиса.

– Что случилось? Говори! – Я повышаю голос.

– Мира, она... – вновь недоговаривает Алиса, шмыгает.

– Что Мира? Что?!

Ответ выбивает из меня всё. Дыхание замирает, а ноги немеют.

– Она умерла! Ночью машина сбила. – Голос Алисы дрожит.

Я не понимаю. С чего она так решила? Зачем говорит это?

– В смысле…

– Лад, ночью… мне позвонили. И сказали…

– Нет. Она ведь вернулась домой вчера! Она писала мне, что дома! Желала спокойной ночи! – буквально кричу я.

– Приезжай. Нужно опознать тело и… — вроде как беря себя в руки, говорит Алиса.

Тело. Тело. Тело. Это не тело. Это не Мира. Это не она. Это не моя сестра. Это невозможно. Нет.

– Я приеду.

Кладу трубку. Руки и ноги немеют, они будто из ваты, не мои. Голова кружится, тело невесомо. Я иду в прихожую и обуваюсь. Прямо так, в пижаме, выхожу на лестничную клетку. На автомате закрываю дверь. Спускаюсь вниз на лифте. Вызываю такси. Еду. Дохожу до регистратуры. Меня провожают в морг. Алисы ещё нет. Я захожу. Голова кружится всё больше. В желудке до боли сосёт. Мне страшно.

Там не она. Там не Мира. Я уверена. Тело не её, чужое. Мирослава не тело, а моя сестра. Я точно знаю.

Стою у камеры. Её открывают.

ЭТО НЕ ТЕЛО. ЭТО МИРА. ЭТО МОЯ СЕСТРА.

Меня выводят в коридор. Прибегает Алиса. Всё в тумане. Санитар и Алиса снуют рядом, мне предлагают воды, что-то говорят. Я не слышу и больше не вижу их. Перед глазами только Мира. Моя младшая сестра. Мой единственный лучик света. Моё солнце… Сестрёнка, у которой открыты стеклянные глаза, свёрнута шея и сломаны пальцы так, что видны кости. Косы спутаны, а на лице, на месте, где была родинка, ссадина.

Закрываю глаза. Моя сестричка. Ей семь, а мне девять. Мы гуляем по парку. Смеёмся, убегаем от родителей. На бегу спорим, кто быстрее. На нас светит солнце, а рты перепачканы сладкой ватой.

Открываю глаза. Снова коридор. Снова эта надпись: «Камера хранения тел».

Нет. Я не верю. Это всё сон. Мой кошмар продолжается. Он скоро кончится. Я уверена.

______________________________________________________________________________________________________

23.06.2026

Телефон не переставал звонить даже ночью. Лада брала трубку, слушала, кивала, поддакивала и писала что-то важное на обрывках бумаги, которые сразу же теряла. Голоса, звуки – всё звучало не так, как обычно. Лада слышала это всё словно сквозь толщу воды. Может, это говорили не с ней, а с кем-то другим? Она плохо понимала происходящее вокруг, всё вертелось с бешеной скоростью, в то время как она стояла на месте.

– Место на кладбище нужно подтвердить.

– Какой гроб будете заказывать?

– Венки нужны?

– Отпевать будете?

– А поминки когда?

На всё это Лада отвечала. Она говорила как робот. Слова уже вылетали из рта на автомате, пока бедняжка даже не успевала и задуматься о происходящем. «Нет», «да», «не знаю», «как скажете».

Она ходила по городу. Её разум находился где-то далеко за пределами досягаемости, пока её тело объезжало различные ритуальные агентства, платило за всё, подписывало бумаги, подтверждало что-то.

Лада была словно муха в намертво закрытой стеклянной банке. Её поймали, заперли в банке, и теперь она сидит в ней, бьётся о стенки, жужжит и медленно задыхается, а всё вокруг за пределами банки живёт, смеётся и дышит. Пока все просто проходят мимо, не замечая бедной мухи, которая так хочет на волю, но понимает, что она совершенно одна и обречена. Она запоминала всё за стенками этой банки лишь обрывками: запах ладана в пустой церкви, куда её привезла какая-то женщина (кажется, кто-то из соседей); девушка в ритуальном агентстве, предлагающая разные гробы; свои руки, которые постоянно дрожали, когда нужно было что-то сделать; Алиса, которая была рядом. Она везде сопровождала Ладу, говорила с людьми, забирала документы вместо подруги, кормила её, пока та даже не вспоминала, что ей нужно есть, пить и спать. Как жаль, но Лада даже не чувствовала вкуса еды, она была одинаково мерзкой для неё, что бы она ни ела.

На вопрос Алисы: «как ты?» Лада отвечала абсолютно всегда одно и то же дежурное: «нормально». И это не было ложью. Она ничего не чувствовала. Это ведь тоже можно назвать «нормально»?

***

Она не помнила того, как доехала до кладбища. Помнила лишь то, что было мерзко. Холод не покидал её, хотя стоял тёплый солнечный день. Птицы, лёгкий ветерок, безоблачное небо, всё как в тот день в парке – но ей было холодно. Кто-то накинул ей на плечи ветровку. Кажется, Алиса.

Гроб опускать в землю не спешили, ведь сначала шло прощание. Люди подходили, смотрели, что-то говорили себе под нос, крестились, брали за руку покойную, плакали. Некоторые подходили к Ладе – гладили плечо, выражали соболезнования. Она кивала. Вот только ни единого слова она не слышала сквозь свою стеклянную банку. Мушка задыхалась.

Лада подошла последней. Гроб был закрыт наполовину. Мира лежала в гробу. Ритуальщики хорошо постарались. Она уже не выглядела как тогда в морге: её привели в порядок, и сейчас она лежала словно живая. Лада стояла над телом сестры, долго и внимательно вглядывалась. Она не понимала. Ничего не понимала. В её глазах это была не Мира. Какая-то кукла. Слишком спокойная. Мира никогда не была спокойной, она не сидела на месте. Мира двигалась, дышала, смеялась. А здесь лежит не она, чужое тело.

Лада коснулась кончиками пальцев места на лице сестры, где должна была быть родинка. Пусть это и смогли обильно замазать тональным кремом, скрыть текстуру раны не смогли. А родинка навсегда пропала. Она осталась только в памяти Лады. Лицо было ледяным.

Она одернула руку.

Ноги слегка подкосились. Лада тихо, но чётко выдала:

– Это не она.

Кто-то позади охнул, кто-то зашушукался. Один человек подошёл и взял её под локоть, пытаясь отвести в сторону. Кажется, то была Алиса.

– Лада, милая, отойди, – она нежно приобняла подругу, – нужно дать попрощаться другим.

Лада начала кричать, отбиваться от Алисы. Она не рыдала, не плакала, но отчаянно кричала.

– ОТПУСТИ! ЭТО НЕ ОНА, ЭТО НЕ ОНА!

– Лада, тише… – подруга крепче обняла девушку и отвела немного в сторону.

– ВЫ ЧТО, НЕ ВИДИТЕ!? ОСЛЕПЛИ!? ПОЧЕМУ ТУТ ЕЁ ФОТО В РАМКЕ И ИМЯ!? ЭТО НЕ МОЯ СЕСТРА! ПРЕКРАТИТЕ! ОСТАНОВИТЕ ЭТО! – Лада истерила и вырывалась. Она уже вновь подлетела к гробу и была готова перевернуть его. Выкинуть это тело. Тут не должно быть никого. Это не её сестра. Так почему её хоронят?

Оттаскивать Ладу пришлось двум мужчинам, Лада даже не помнила их: ни лиц, ни имён. Да и в тот момент это было не важно.

Её ещё долго успокаивали Алиса и какая-то пожилая женщина, кажется, её дальняя родственница. Лада всё равно не верила в происходящее. Ей казалось, что это всё розыгрыш, ошибка. Сейчас откуда-то вот-вот выйдет Мира и закричит, что это шутка, что сегодня первое апреля.

Но Мирослава не выходила. Она лежала в гробу.

***

Ладомира не помнила и того, как опускали гроб. Не помнила, как закапывали. Она очнулась лишь тогда, когда всё уже закончилось. Люди расходились, собирались ехать поминать, пытались увести её. Лада отмахивалась. Ей нужно было остаться.

Алиса хотела остаться с подругой, но:

– Уйди. Прошу тебя.

И Алиса ушла. Лада осталась одна. Муха билась в конвульсиях.

Перед ней теперь был холмик свежей земли с комьями и деревянный крест с табличкой. Лада смотрела на этот холмик. Её лицо ничего не выражало.

Совсем.

Она положила рядом с венком у креста две хризантемы – те самые хризантемы, которые она продала той женщине где-то неделю или две назад. Белые. Вспомнила, как надеялась никогда больше не оказываться на её месте. Накаркала, получается.

Лада ждала, что придёт боль, истерика, слёзы. Хоть что-то. Но внутри была уже только пустота. Холодная, стерильная пустота. Как в холодильнике для цветов.

Она опустилась у этого холма на колени, прямо на землю. Стала смотреть на табличку с именем.

Сомнина Мирослава

Олеговна

29.06.2004 – 20.06.2026

– Дура. – Лада вздохнула. – Какая же ты дура, Мира. Зачем ты ушла? Почему?? Мы ведь только были в парке... Ты обещала! Обещала чаще встречаться! А сама теперь лежишь здесь.

Она замолчала. Слёзы наконец-то полились из её глаз.

Лада просидела у могилы около двух часов, а может, и намного больше. Она не понимала этого. Для неё время остановилось.

Кто-то подошёл со спины. Она даже не обернулась.

– Лад, поехали, – голос Алисы был тихий, испуганный, – темнеет уже. Нельзя так.

Та кивнула. Поднялась. Колени затекли, ноги не слушались и подкосились. Алиса придержала её. Платье, в котором была Лада, было безнадёжно испачкано в земле, но Алиса попыталась это исправить, отряхнуть. Грязь только больше размазалась.

– Не нужно, – остановила её Лада, – плевать на это.

После, взглянув ещё раз на холмик, она прошептала:

– Я приду ещё, ты только жди меня.

Холмик молчал.

***

Лада была доставлена до своего дома Алисой. Подруга напрашивалась на ночь, хотела быть рядом с Ладой на случай чего, но та всё же убедила Алису, что она будет в порядке, обещала утром написать.

Квартира встретила её мраком и одиночеством. Несмотря на то, что внутри ничего не изменилось, всё напоминало о сестре, о семье. Лада не стала включать свет. Она лишь скинула туфли и прошла в спальню. Даже в темноте Лада прекрасно знала каждый уголок своей квартиры, она живёт тут с рождения. Дойдя до кровати, не снимая грязного платья, она уронила своё тело на такое же грязное постельное бельё. Его не меняли уже давно. Она хотела заняться этим, но именно тогда всё и произошло. Дальше ей было уже плевать на постель, пыль и прочий беспорядок, царящий в квартире. Она опустила голову на подушку и укрылась одеялом с головой. Мысленно представила комнату, в которой находится: две кровати, стоящие друг напротив друга; письменный стол – место, которое они постоянно делили с сестрой; коврик на полу; нежно розовые обои; разбросанные на полу игрушки; компьютер – один на двоих. Вишенка на торте – Мира на соседней кровати, спрашивающая, спит ли Лада.

Так раньше выглядела её комната. Их с сестрой комната.

Теперь же тут была только одна кровать. Письменного стола не было и в помине: его заменил кофейный на колёсиках. Игрушки давно отданы или убраны на балкон. Ковёр перекочевал туда же. Только обои остались теми же – детскими, но родными. Вместо компьютера теперь был ноутбук. А в соседней комнате уже не спальня родителей, а гостиная.

***

Она лежала в кровати и думала о прошлом. О сестре, о родителях. Теперь они рядом, вместе. А Лада одна. Она больше никому не нужна. Нет того, кто спонтанно ворвётся в квартиру, как ураган, и начнёт тараторить что-то о погоде, музыке, о новом просмотренном сериале: о чём угодно. Нет и родителей. Мама уже никогда не позовёт кушать, а папа не передаст подарок от «Зайки». Все они втроём, вся её семья теперь лежит в земле. А она живёт дальше. Вопрос только один: почему всё так?

Со смертью родителей ей помогла справиться Мира. Глядя на неё, Лада понимала, что несёт ответственность за сестру, что должна идти дальше. Ну а что сейчас? Ради чего?

Ночь длилась чудовищно долго. Лада не спала, она просто не могла. Все мысли были заняты одним – смертью. Нет, она не собиралась делать что-то с собой, но окончательно потеряла цель существования. Её смысл остался на кладбище, он превратился в холмик.

Она лежала не шевелясь, будто даже и не дыша вовсе. А дышала ли она? Неизвестно. Известно лишь то, что время стояло. Лада не собиралась вставать утром, да и вообще вставать.

Вибрация. Тихая мелодия – рингтон телефона. Лада глянула на часы, висящие на стене – 02:56.

Она не стала размышлять что, как, кто и зачем. Она с огромным трудом приподнялась на руках и потянулась к телефону.

Глаза широко раскрылись. Лада несколько секунд не могла осознать происходящее. В глубине души теплилась надежда. Она приняла вызов, затаив дыхание.

Тишина. Тишина и ещё раз тишина.

– Мира…? – голос непослушно дрогнул. Лада понимала, что наверняка кто-то нашёл её телефон и сейчас издевается, но до последнего надеялась услышать голос сестры.

– Лада. – Это была Мира. Она никогда бы не забыла её голоса, тем более так быстро. Это точно она!

– Мира?! Ты жива?! Где ты?! Я сейчас приеду, только скажи! – Лада отчаянно кричала в трубку, попутно вскочив с кровати, собираясь срочно бежать, ехать, лететь – неважно. Главное – к Мире.

На том конце вновь была тишина.

– Мира! Мира, ответь! – уже на грани истерики кричала в трубку Лада.

– Смотри, – голос прозвучал тихо и тревожно, после чего звонок был завершён.

Сколько бы раз Лада ни пыталась набрать номер сестры снова, как бы ни умоляла судьбу, чтобы хотя бы появились гудки… Каждый раз она получала одно – «абонент находится вне зоны действия сети».

Лишь после двадцать второго раза она прекратила попытки связаться и опустилась на пол, опираясь на стену.

Что, чёрт возьми, значит это «смотри»?!

Глава 6

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Родная комната, квартира.

Здесь всё, как и давно когда-то:

Царил здесь смех, и слезы были,

Но ничего я не забыла.

И вспоминаю постоянно,

Мечтая вновь вернуться в ту,

Прекрасную, чудесную пору.

Тогда была мала я, не ценила.

Но помни ты — я не забыла.

Глава 6

25.06.2026

Алиса уже в десять утра была у квартиры Лады с парой пакетов у ног. Она стучала, звонила в дверной звонок. Ей явно не торопились открывать.

– Должно быть, отрубилась после всего… – подумала Алиса, но позвонила вновь.

Лада не спала этой ночью, не спала и сейчас. Она прекрасно слышала попытки Алисы достучаться до неё; то, как она умоляла открыть дверь. Звуки начали раздражать. Лада точно знала – Алиса скорее выломит дверь, чем уйдёт. Так что был лишь один выход: открыть дверь и впустить её внутрь. Она рывком поднялась с кровати и босыми ногами заковыляла в сторону входной двери.

Алиса услышала с той стороны шуршание. Дверь открылась, но не до конца. Это была лишь щель, которую придерживала цепочка на двери, не позволяя войти.

– Доброе утро! – девушка старалась улыбаться, но, глядя сквозь щель на уставшую, измотанную подругу, давалось это не так легко. Она поняла – нужно просто быть спокойной, а не выдавливать ложные гримасы, от этого лучше не будет.

«Подумает ещё, что я рада…»

– Утро… – Лада говорила медленно.

– Впустишь? Я продуктов купила. И не отнекивайся. Ты вчера не ела ничего, а сегодня тем более, я уверена.

Лада промолчала, но подругу впустила. Она могла заглушить тишину, которой её нещадно душила собственная квартира.

Цепь опадает, свисает с крепления. Дверь отпирается. Алиса проходит внутрь.

Алиса

Я стояла у двери минут десять. Пакеты были не тяжёлыми, но вес ощущался, так что я поставила их на пол. Лада всё не открывала, а я ужасно волновалась за неё. Она так и не написала, возможно, ещё спит после всего (причём крепко), но было страшно думать о том, что она могла сделать что-то с собой.

Мои опасения не подтвердились. Я наконец-то услышала признаки жизни из-за двери.

– Доброе утро! – улыбнулась я ей, но пожалела об этом. Решила, что это похоже скорее на усмешку.

Лада, еле шевеля языком, выдавила из себя:

– Утро…

Я смотрела на неё сквозь щель, но видеть её было тяжко. Даже так я прекрасно видела мешки на лице, уставший взгляд, опухшие красные глаза.

Когда я вошла в квартиру, поняла, что всё ещё хуже. Лада была босая, в том же перепачканном землёй платье, на голове уже успевший превратится в непонятное нечто пучок. Она не переодевалась.

Тяжело. Очень тяжело. Я держусь.

– Я тебе покушать принесла. – Я не умею готовить что-то большее, чем макароны и похожие базовые блюда, но, думаю, ничего больше и не нужно. Будет хорошо, если Лада поест вообще хоть что-то. Мне кажется, если бы я не уговаривала её поесть эти дни, она бы голодала.

Прохожу на кухню, достаю несколько контейнеров: один с парой котлет и пюре, во втором – куриный суп. Взяла ещё первую попавшуюся шоколадку.

– Вот. Тут первое, а тут второе. К чаю шоколадку взяла, не знала, какие ты любишь, так что решила взять с орехами. Может, покушаешь сейчас? И вообще, ты как?

Это был глупый вопрос. По ней прекрасно было видно, как она. Осунувшееся лицо, вся уставшая. Видно, не спала даже. Нужно бы её в душ отправить, в порядок привести.

Возможно, это перебор – так нарушать её границы. Только вот я была уверена, что сейчас я нужна ей рядом как никогда. Она не справится сама, ей нужна помощь, иначе она так и сгниёт тут заживо в этом земляном платье. В голове строился план: отмыть, накормить, быть рядом, поговорить, если захочет, и уложить спать. Подумать только – недавно я так нянчилась с детьми на работе, а теперь…

– И знаешь, давай всё же сначала переоденемся. Потом я тебе супчик погрею.

Лада смотрела на стол. А именно – на шоколадку. Глаза её стали слегка влажными, и тут я поняла, что облажалась, напомнила ей кое-что. Только сейчас в голове всплыли парк и Мира со своим: «Твоя любимая))».

Лада всё так же молчала. Я вздохнула.

– Пойдём…

Я взяла Ладу за руку, повела в ванную. Та была совмещена с туалетом. Я закрыла крышку унитаза и усадила на неё Ладу.

– Ты сиди, я пойду принесу тебе полотенце и одежду. Хорошо?

Она ничего не сказала, но кивнула. Уже хорошо – реагирует.

Пришлось похозяйничать по шкафам, прежде чем я нашла, где лежит бельё, полотенце и всякое такое. Где хранится одежда, я знала. В конце концов, я часто бывала у Лады ещё с детства.

Я принесла вещи, сама включила воду, заткнула слив чугунной ванны пробкой и оставила Ладу, чтобы она могла разобраться сама. Только дверь попросила не закрывать на защёлку. Притащила стул с кухни, села прямо у двери и слушала, караулила. Мне было страшно за подругу.

Пока ждала, разглядывала коридор. Фотографии. Много. А может, снять их? На время. Поговорю об этом с ней. Может, меньше думать будет…

Лада торчала в ванной очень долго, но я не торопила её. Вода стихла. Я не заходила, ждала. Но спустя пять минут тишины спросила:

– Ты всё? Нормально?

В ответ – сдавленное, настолько тихое, что я еле услышала:

– Да.

Я быстро отнесла стул на место и ждала её уже на кухне. Грела сваренный мной сегодня суп: запах вызвал аппетит даже у меня. Надеюсь, сделает это и с Ладой.

Войдя, она выглядела чуть свежее, но в груди всё равно неприятно сдавливало. Теперь, когда она была в майке, домашних широких шортах и тапочках, с полотенцем на голове, было ещё более заметно то, как она исхудала – лицо теперь казалось ещё более вытянутым и узким, да и тело тоже. Плечи опущены, взгляд пуст, а эти короткие шорты не скрывали шрама на ноге – старого, белого рубца в виде линии. Он остался у неё после аварии. Но сейчас меня ужасал далеко не он.

– Садись, – я поставила тарелку на стол.

– Лис, я не голодна…

– Нужно. Ты вторые сутки не ешь. Ну пожалуйста…

Она послушалась. Села, взяла ложку в руку и принялась перемешивать содержимое тарелки. Я присела рядом, но старалась не сверлить её взглядом. Она ела. Нехотя, заставляя себя и ужасно медленно, но ела. Я была рада, боялась, что придётся кормить насильно. Ещё вчера вечером я решила: я буду делать всё, но ей я утонуть не дам. Не дам себя загубить. Не позволю.

Она съела от силы четвёртую часть того, что было в тарелке.

– Я больше не могу, прости…

Я понимала, что ей сейчас кусок в горло не лезет, но главное, что она хоть немного поела.

– Хорошо, потом тогда доешь. – Я отставила тарелку на столешницу. – Может, чаю попьёшь? Давление поднимешь хоть, а то такая бледная...

«Как труп», – про себя добавила я.

Она отказалась. Заставлять я не стала.

Она смотрела на меня странно. Взгляд будто слегка загорелся, стал обычным. Как раньше – живым.

– Алис…

– Да?

– Ты подумаешь, что я свихнулась, наверное…

– Ну что такое?

– Мне ночью звонили, – она остановилась, не договорив.

– Кто?

Лада молчала. Видимо, думала, продолжать или нет.

– Мира, – в её глаза затаилась маленькая искорка.

– Лад…

Ох, что же с тобой делать, Лада. В голове была неразбериха, всё снова слипалось: печаль утраты, страх, растерянность. Какие вообще слова подобрать?

– Алис, я не сошла с ума.

– Это не могла быть Мира, она…

– НЕТ, – уже оживлённее, намного увереннее отрезала Лада. – Это была она, точно.

– Кто-то ошибся номером, а ты просто устала… – я пыталась быть мягкой, подбирала слова. Кажется, она совсем плохая…

– У меня история звонков есть! – Лада вскочила, сходила в комнату и вернулась с телефоном. Всучила его мне в руки уже разблокированным. – Посмотри!

Я тяжело вздохнула. Там были лишь исходящие от самой Лады – звонила всю ночь на номер Миры. Насколько же велика была степень её отчаяния… хотя, я не лучше.

– Лад, тут только твои звонки… – Я говорила мягко и спокойно. Старалась держать себя в руках.

Она выхватила телефон, упёрлась взглядом в него. Начала судорожно закрывать и открывать историю.

– Как же… – её голос задрожал. – Я же точно помню… Она звонила! Там был её голос!

Похоже, она вновь была на грани истерики.

– Ладочка, так бывает… ты не спала, столько стресса… вот и почудилось.

– Нет!

– Лад…

– Я запомнила ведь! В 02:56!

– Тебе никто не звонил бы в это время. – Я уже не знала, как убедить её.

– Ты мне не веришь?

– Нет, Лада. Я верю. Верю, что ты видела это, запомнила. Просто это был сон…

– Это был не сон.

– Хорошо. Это был не сон. Ты действительно видела пропущенный от неё. Но Лад, взгляни. – Я забрала телефон, пролистал до первого исходящего Лады. – Тут есть этот звонок от неё?

Я пыталась говорить не слишком резко, не добить её окончательно. Видя её отчаяние и то, как снова тускнеют её глаза, у меня самой стали подступать слёзы. Глаза наполнились жидкостью, их начало печь, а в носу неприятно свербить, но я сдержала слезу. В груди неприятно сдавливало.

– Нет… – Лада произнесла это очень тихо, себе под нос. Кажется, она осознала, что ей померещилось. Как же мне было её жаль. Правда, самой было тоже тяжело. Я понимаю, потерять сестру – это ужасно. Но я ведь тоже потеряла подругу. Только вот держалась как могла, чтобы не упустить и Ладу. Я скучаю. Не могу осознать до конца то, что её больше нет. Но моя жизнь продолжается.

Я слишком задумалась. Не сразу заметила, как Лада уставилась в окно, куда-то вдаль. Медленно поднявшись, прижимаюсь к ней грудью и обнимаю.

– Прости, но ты должна понять. – Глажу по спине. – Миры больше нет… мне тоже тяжело, я понимаю тебя. Но нужно принять это. Понимаешь?

Лада шмыгнула и закивала.

– А звонок… ну не было его.

– Значит, я схожу с ума.

Да, она сходила. Только это было не безумие, а огромное, невероятное горе.

– Нет… ты просто в отчаянии. Ты так хотела услышать её голос, что твой уставший мозг решил дать тебе это. Вот ты и услышала…

Лада молчала.

– Хочешь ещё поговорить об этом...?

– Алис… я не понимаю. – Лада закрыла лицо руками. – Почему? Почему всё так? Сначала авария, родители... Мира и я в полном порядке, а они ушли.

Я кивала, а сама думала – в полном порядке? Она видела свои шрамы? Помнит, как с трудом ходила? А как я водила её за руку? А сотрясение? Кто легко отделался, так это Мира – ни царапины. Конечно, по сравнению со смертью это ерунда, но точно не «полный порядок».

Лада тем временем продолжала. Её голос дрожал, фразы рвались на части всхлипами. Плечи периодически вздрагивали.

– Остались мы с ней. А те-перь? Мира. Тоже авария. О-на ушла к ним. Я снова в порядке, живу… одна. Почему я вообще жива?

Тут то я напряглась ещё сильнее. Может, лучше предложить пожить с ней? Кто знает, на что она сейчас способна.

– Лад… это всё череда случайностей, но раз уж так сложилось, – я сделала паузу, подбирая слова, – мне кажется, так нужно. Они бы хотели, чтобы ты жила дальше.

– Да, но она сказала. – Два последних слова Лада особенно выделила. Я же не знала, как дальше действовать. Что вообще тут сказать? У самой всё внутри уже на грани.

– Она ничего не говорила. Она погибла, Лад… – решила попытаться достучаться до неё более резкими словами.

– Мы даже не знаем, КАК она погибла!

Не работает.

– Её сбила машина, несчастный случай. – Я сейчас заплачу, с трудом держусь.

– А кто? Почему мне не говорят ничего?! Скрывают…

Сейчас зарыдает. А я вместе с ней.

– Водитель скрылся, камер там нет. Они не скрывают, просто сами не знают. – Тянусь вновь обнять подругу. Она отстраняется.

Напряжение между нами двумя стоит колом в комнате. Мне кажется, его ощущают даже за стенкой. Мы молчим где-то минуту. Я не знаю, что творится в её голове, но я растерянна. Что мне нужно сделать?

– Я должна всё узнать... – уверенно выдала Лада.

– Узнаешь, всё как-то выяснят. Нужно подождать.

Тут уже сама Лада обняла меня. Она прижалась ко мне, как маленький ребёнок к матери, ища спасения, тепла. Я обняла её в ответ.

Через время я уложила её спать, ушла. Мне было неспокойно.

На следующий день мне уже не открыли дверь. Телефон был недоступен.

Глава 7

Глава 7

25.06.2026

Алиса ушла от Лады около четырёх.

Лада прекрасно слышала, как захлопнулась дверь, как затихали шаги на лестничной клетке. Она лежала на кровати, уставившись на потолок. Тишина душила её так, что хотелось лезть на стену и выть. Она лежала бы так и дальше, но пересохшее почти до кашля горло всё же заставило её подняться за водой.

Она прошла по коридору, но замерла. Взгляд упал на фотографии в рамках. Тут были и родители, и сама Лада, и Мира. Она приблизилась почти вплотную к одной из фотографий, долго смотрела. Внезапно схватила её и со всего размаху швырнула на пол. Треск стекла, осколки, фотография, с которой на Ладу смотрела с улыбкой сестра.

– Не смотри на меня так! – Лада раздраженно вскрикнула, глядя сквозь осколки. Игнорируя стекло, не осторожничая, она схватила фотографию и принялась комкать её в руках с остервенением.

– ДА ПОЧЕМУ ТЫ ТАК СО МНОЙ?!

Она резко обернулась. Лица родителей смотрели осуждающе, грозно, но в то же время будто бы насмехались над ней.

– А ВЫ?!

Следом за фоторамкой с Мирой полетели и другие, в совершенно хаотичных направлениях. Цель была одна – уничтожить.

– ПОЧЕМУ ВЫ ОСТАВИЛИ МЕНЯ!? ПРЕКРАТИТЕ! ЭТО НЕ СМЕШНО! НЕ СМОТРИТЕ ТАК! ХВАТИТ!

Она не останавливалась и продолжала швырять их, пинать, комкать. Её переполняла злоба и обида. Это была истерика.

Она поздно осознала, что творит. Почти все рамки уже безнадёжно уничтожены, фотографии смяты.

Лада опустилась на колени игнорируя стекло. Мелкие осколки стекла впивались в ноги, кончики пальцев, когда она брала в руки фото, в ладони, когда она гладила и снова сжимала его. Боль отрезвляла. Слёзы полились из глаз, словно прорвало дамбу. Она зарыдала.

– Простите, простите... – Она судорожно старалась разгладить фотографии, исправить то, что натворила. Всё становилось только хуже. Фотографии не только оставались смятыми, но и были в разводах крови.

Она подняла глаза на единственную рамку, что всё ещё держалась на хлипком гвоздике. Оттуда с презрением и укором воззрились родители. Мира в руках Лады смотрела так же. Она больше не улыбалась.

В голове зашумело, вокруг начало темнеть. Лада слышала голоса. Внутри черепной коробки они давили на неё, кричали и обвиняли.

«– Это ты во всём виновата. Посмотри, что ты здесь устроила!» – твердил отец.

«– Я ненавижу тебя. Почему мы умерли, а ты нет!?» – кричала сестра.

«– Отец не увидел машину из-за тебя. Ты отвлекла его. Это ТЫ должна была умереть.» – вторила мать.

Лада в ответ им вопила, что было силы:

– Я НЕ ХОТЕЛА! Я НЕ ХОТЕЛА!! – Затыкая уши руками, она пачкала лицо кровью. Ей было плевать – лишь бы они замолчали! Пусть течёт кровь, пусть стекло режет кожу – что угодно! Только бы не слышать их голоса. Не слышать их ненависти.

– ХВАТИТ! – Это был её последний отчаянный крик.

Всё резко стихло. Голоса замолчали, а коридор стал прежним. Вокруг был погром.

Она забилась в угол прихожей и продолжала держаться за голову. Она не могла выкинуть из головы всё произошедшее, их голоса…

– Я тоже себя ненавижу.

***

Восемь утра. Спать невозможно. Лада нехотя поднимается с кровати. Она не знает, зачем и куда собирается. Ей плевать на вчерашний беспорядок. Она просто следует за своим телом. Оно приводит её на работу, на несколько часов раньше положенного, где она отпирает дверь и уже на автомате начинает проделывать все необходимые процедуры. Проверяет воду, обрабатывает растения. Конечно, тяжело работать с больными руками, они все в пластырях, бинтах. С другой стороны, боль давала ей понимание реальности, доказывала, что всё вокруг неё не сон и не галлюцинация. Есть только одно «но» – она молчит.

Раньше она всегда разговаривала с ними: «– Бедный, я тебя сейчас полью», «– Крепкий какой!» и подобные тому фразы. Она делала это как нечто само собой разумеющееся, ведь не зря говорят, что растения любят разговоры и музыку. Сейчас она молчала. Растения реагировали на это молчание и вяли более интенсивно.

Людей почти не было, снова тишина. А напротив – Гербера. Смотрит из угла прямо в душу. Их было несколько, если быть точнее – шесть штук. Но именно одна-единственная оранжевая «мордочка» поглощала Ладу своей тёмной сердцевиной.Засасывала, словно чёрная дыра. Казалось – это Мира. Такая же яркая, солнечная. Но это просто цветок.

Мысленно она заставляла себя не думать об этом, успокаивала. Это всё усталость и паранойя. Правильно сказала Алиса. Никаких звонков. Ничего не было. Всё это в голове. Но если это так, то почему цветок продолжает так пялиться на неё?

***

Прямо к открытию магазина пришла пожилая женщина. Лада пусть и не сразу, но узнала её. Лица этой старушки она не забудет теперь никогда. Может, если не те мысли, Мира была бы жива? Почему эта старуха так улыбается? Может, это она виновата?

Лада не здоровалась первой. Просто ждала, пока к ней обратятся. Бабулечка не торопясь подошла к прилавку, обратилась к девушке:

– Здравствуй, дочка, мне бы цветочк-. – она не успела закончить. Лада перебила её.

– Две хризантемы? – голос слегка хрипел.

– Надеюсь, для внучки мне такое не понадобится, – бабка перекрестилась и продолжила. – Девочке 16 лет, хочу порадовать)

«Ага. Не понадобится. Я тоже так думала. И что?» – про себя подумала Лада.

– Какие вам?

– Да вон те давай, пять штучек, – женщина указала на герберы и уточнила, – розовенькие)

Лада кивнула и молча начала собирать букет. Обернула в белую бумагу, перевязала белой тонкой лентой, завила её края ножницами, терпя боль. Она представляла, как сейчас какая-то девочка получит букет, как соберётся большая семья, этот смех, радость, поздравления…

А ведь у Миры тоже скоро день рождения.

– Должен был быть… – без звука, одними губами прошептала Лада.

– Что ты сказала? – Бабушка внимательно смотрела на рыжую девушку, медленно собиравшую букет. Она видела её руки, не торопила. Кажется, она что-то понимала.

– Ничего. Извините.

Лада постаралась заглушить мысли, специально надавливала на пальцы с силой.

Закончив с букетом, она подняла взгляд на женщину. Она уже не улыбалась и как-то печально смотрела на Ладу

– С вас тысяча двести.

– Доча, скажи мне, что у тебя случилось? Я к тебе часто прихожу, ты обычно такая весёлая, а сегодня как будто душу вынули.

Она не хотела говорить, просто не могла сказать это вслух.

– Ничего.

– Я же вижу по глазам. Кто?

Как она...? Да не важно, плевать. Лада достаточно тихо произнесла:

– Сестра…

Бабулька перекрестилась.

– Молодая небось была, ужас какой… – Женщина аккуратно накрыла руку Лады своей, продолжила. – Соболезную. Но ты держись. Со временем станет легче, по себе знаю.

Лада молчала, а женщина продолжала:

– Она случайно не моя соседка была, не на Ленина 56 жила? Я тебя в нашем доме видела несколько раз. Девочка такая невысокая, русая была, да?

«Была».

Лада кивнула.

– Кошмар. Она же ещё ребенок… – бабулька утёрла слёзы под очками.

«Слёзы? Да кто ты такая? Ты даже не знала её. Просто жила в одном доме», – думала Лада. – «Доме…»

Женщина недолго ворошила душу. Оплатила, попричитала, ещё немного пожалела Ладу и ушла. Она же осталась наедине с этой Герберой, что теперь ещё больше пронзала своим взглядом.

***

Смену она не закончила. Самовольно закрыла магазинчик в 12 часов и вновь ноги понесли её в неизвестном направлении. Хотя, видимо, не таком уж и неизвестном, если с самого утра в сумке лежали ключи, отпирающие то самое место, а мысли только и были забиты им. Но всё было проще – она не вытаскивала их оттуда в принципе.

Лада стояла у квартиры и не могла ничего с собой сделать. Заходить было страшно, да так, будто там внутри она наткнётся не на пустую квартиру, а на изуродованное тело Миры. Приложив усилие и вогнав дрожащий в руках ключ в замочную скважину, она дважды провернула его влево. «Щёлк» – и дверь открылась.

Взяв себя в руки, она всё же вошла. В нос ударил запах. Тот самый, который всегда был с сестрой. Что-то приторно сладкое, карамельное, смешанное с чем-то другим, совершенно не сладким. Так пахла Мира. Живая Мира.

Страх сразу исчез, глаза сами собой закрылись. Лада вздохнула полной грудью, наслаждаясь родным запахом. К чему тревоги и страхи, когда ты с любимой сестрой? Сейчас они выпьют чаю, Мира вновь расскажет какие-то глупости про муравьиные сны, а может, и про что-то новенькое. Она открывает глаза, проходит в спальню и...

Пусто. Как же она могла забыть? Вот глупая. Люди не возвращаются. От этого снова сделалось больнее.

Лада аккуратно прошлась к незаправленной кровати, присела на самый край и погладила подушку.

– Мирочка…

А когда-то она укладывала её спать после того, как та впервые в жизни напилась. Лада сидела тут же, гладила по волосам, жалела и читала нотации. Теперь это кажется такой мелочью.

Сама не заметила, как… и вот она уже в кровати, обнимает одеяло, дышит. Дышит Мирой. Вдыхает её запах, остатки присутствия.

Вот она рассматривает её одежду, что та не успела убрать, а теперь уже никогда не сделает этого.

Стол. Всякая мелочь, старенький ноутбук и любимая кружка Миры. Она пила из неё что-то, это было последнее её нечто. Что это вообще? Лада заглядывает внутрь и видит белые и зеленоватые блинчики плесени. Кажется, когда-то это был кофе. Да, точно кофе. Лада вернула кружку на место. Не решилась сейчас смывать последние следы существования Миры.

Кто-то стоял за спиной. Лада остро ощущала чужой взгляд. Обернулась – никого нет, пустая комната. Она точно чувствовала кого-то, но не могла увидеть. Неужели это она? Или же Лада просто сходит с ума? Второе показалось ей более реалистичным, но даже так она хотела бы верить, что Мира рядом.

Взгляд упал на уголок белой бумаги, торчащий из-под закрытого ноутбука. Лада аккуратно достала его. Фотография.

– Это ещё кто…

Раздался рингтон телефона.

«Бесит», – подумала Лада и приняла вызов не глядя.

– ТЫ ПОЧЕМУ НЕ ОТВЕЧАЛА?! ГДЕ ТЫ?! ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ДОМА КРОВЬ?!

В этот момент Лада вспомнила и про погром, и про мучительные попытки вытащить осколки стекла из кожи, и про всё остальное, что она решила не убирать.