Доля Опыта

Глава 1

1

– Повезло или не повезло – будешь решать позже, и уже не здесь. – У собеседника вид строгий, обычная рутина, я же оказался в числе мышек, отобранных для опыта. Для чего-то же меня вытащили сюда, а я просто ехал в троллейбусе, согласно плану дня.

Кабинет – вот ничего, за что бы мог зацепиться глаз. Стол и мы: две высоких сущности, одна с блокнотом. Но моё попадание… пожалуй, об этом стоит сказать подробнее. Ехал на работу, и ехал с одной мыслью: чтобы день прошёл без сюрпризов. Нормальное желание, всем рекомендую.

– Моё имя Фулфолк, должен поставить в известность: на днях возглавил комиссию… впрочем, подробности излишни. И мой двойник, полная копия, Фулфолк-2, без особых привилегий. Он только фиксирует события, и его присутствие обязательно, иначе нам бы не дали разрешения на эксперимент.

– Двое против одного, понятно. К драке готовиться?

– Тебя не это должно волновать, а то, каким выберешься отсюда.

– Меня на органы разберут? – Честно скажу: сам себе поражаюсь, откуда столько прыти. Как стоишь на краю пропасти, всё равно сбросят, так почему ни стать смелым?

– Не надо так, мы с добрыми намерениями. Помощь всем вашим нужна, но всем мы не в состоянии помочь. Начнём с крупиц, от вас переймут другие. Последуют за вами – спасутся, скорей всего, но прямых гарантий мы не даём, только тем, кто побывал в этом… кабинете.

– Избранный, значит. Если не секрет, по каким параметрам вёлся отбор?

– Позволь нам сохранить в тайне некоторые моменты. Просто уясни: вам крупно повезло, в числе тех, кто уже побывал здесь.

– Мы на орбите Земли?

– Для чего тебе это знать? – Фулфолк почему-то с неудовольствием стрельнул глазом на двойника. Искал поддержки или себя приструнивал – хотелось бы знать тоже.

– Наверное, я просто отнимаю ваше время. Может, кого-то другого подберёте?

Фулфолк собрался.

– В наш список случайные экземпляры попасть не могут.

– Хорошо, тогда открываем карты. – Вот не думал, что мои слова окажутся пророческими. На столе появились карты, правда, не привычные на вид, но в целом…

– Очень хорошо, давай приступим к делу. – Полупрозрачные слайды с повторяющимися линиями меня заинтересовали. – Прежде, чем мы продолжим, предлагаю помолчать.

Он сам отмерил время, я не вмешивался. Фулфолк выдохнул, я обратился весь во внимание.

– Животные планеты имеют преимущества перед вами, и слышат, и видят в темноте. Вот на сколько вас опустили бесы.

– Бесы?

– Пока они с союзниками управляют планетой, приходится иметь дело и с ними.

– Контракты кровью подписывать?

– Они знают, что с нами эти номера не пройдут, фокус оставлен для вас, кто восхотел мнимых благ. Но мы же не для этого собрались.

Фулфолк-2 разложил карты на столе, снова зашился за кулисы – просто исчез в складках пространства.Подумал про себя: а кабинет не простой. Но следовало следить за событиями, да и карты завораживали. Женские фигуры, мужские, – слишком идеальные для любителей фаст-фуда.

– Это оригинальные образы. Во что их превращают сами люди, не наша печаль. Ты выбери женский образ, для начала.

Мой взгляд задержался на одной картинке.

– Эта.

– Теперь перенеси в область лица портрет той, рядом с которой прожил полвека.

– Пятьдесят лет и девяносто четыре дня.

Из убежища выглянул второй. Они переглянулись. Видимо, не ожидали с моей стороны такой точности. Фулфолк-2 сделал пометку в блокноте.

Фулфолк протолкнул в мою сторону женский образ. Примерно так она и выглядела пятьдесят лет назад. Карта хотела от меня чего-то большего.

– Да подставишь ты её лицо в место ожидания?

– Ах, она и ждать умеет? – Я сосредоточился. Два развода, один ребёнок, но это не мешало ей блистать среди тысяч соперниц. Богатый – это всегда обманщик, сильный в постели – чистый бабник, прочий планктон рассматривается лишь в качестве троллейбуса. Подъехала на нём, куда мечтала, и сошла.

Фулфолк начинал нервничать:

– Неужели так сложно перенести лицо любимой женщины на…

– Прошу! – У меня в последний миг удалось впечатать тот далёкий образ. Она мне родила дочь, похорошела так, что южане при встрече цокали откровенно: «О-лё-лё, какая ляля?!»

– Ну, вот же, сумел. – Оба Фулфолка подались к столу, чтобы засвидетельствовать попытку. У меня получилось, а вы что думали? Я на «Интеграле» почти двадцать семь лет отбарабанил, высокие белорусские технологии, для китайских пионеров: вручную разбирали микросхемы, что-то с упаковкой не вышло. Новую партию им отправили, так старая им даром досталась, ловкачам. Я бывал в чистых цехах. Под техническим полом у наладчиков лежаки, чистота на «четвёрочку», но температура и условия позволяют выспаться за смену. Помню, немцы строили модуль, деньги платили тем, кого наняли в помощь; так одни кооперативную квартиру строили, другие били шампанское о капоты такси…

Фулфолк сделал неожиданное заявление:

– У тебя есть редкий дар. Люди, какое-то время побывавшие рядом, вдруг начинают рассказывать о себе откровенные вещи, какие под пытками разве можно извлечь.

Мне пришлось вернуться в кабинет, поскольку я купался в летах молодости, и будущее не пугало. Мы получили от государства трёхкомнатную квартиру, и голова была забита только этим. Ещё и пишущую машинку выкупили у сестры, и я вдруг почувствовал тягу к написанию текстов. Не ручкой по бумаге, а тут шрифт, как у настоящей книги! Радости полные штаны, как говорится, шлёпнул рассказик, отнёс в заводскую газету. Взяли. ВЗЯЛИ!!! С седьмого неба я спускался поужинать, и снова за клавиши. Немецкая «Оптима» больно нежно набивала буквы, я влюблялся в каждую строчку, написанную без ошибок. Возможно, кто-то думал, что копать могилы и лепить памятники – денежная работа. Один знакомый работал в крематории, спивался на глазах. А у меня была «Оптима», пачки бумаги и копирки. Я же умный: три-четыре экземпляра единожды проделанной работы. Тут фантасты издательство замутили, уже была свобода, пиши, что хочешь.

На миг вернулся, услышав дорогой голос. Фулфолк-2 положил блокнот, из которого шла запись: «Я хотела развестись с ним, что-то удерживало от последнего шага. И вдруг нам упали шесть тысяч! Шесть тысяч при том СССР? Ну, думаю, сейчас мы станем богатыми. Он что-то там щёлкает на машинке, пусть щёлкает. Но у меня к тому времени были любовники: Вовка, брат мужа, и Игорь из универсама, заместитель директора. Приходил раз в две недели, а то и каждую, стричься. Дети в школе, Сашка на заводе, что мне мешало? Но Вовка был лучшим, когда я на второй смене, мы созванивались, и через час выделывали на кровати чудеса.

Просто из любопытства, можно сказать. Муж в постели не очень, слабоват был с самого начала. В отличии от Вовки, который вечно без денег, все отдавал матери, Игорь был при деньгах, и всем видом показывал, что знаете себе цену. Я бы сказала – холёный самец, иная женщина так за собой не следит. Очень себя любит, следит за собой и одеждой, речь важного начальника, ведь директор старенький, и тогда… Зато, когда в магазинах стало шаром покати, Сашку отправляла к нему в универсам, по звонку. И чай у нас был индийский, и колбаса хорошая… Я удивлялась одному: Сашка жил, не оглядываясь ни на что, он на своей фантастике поехал совсем, мне же она – как дерево во дворе: есть оно, спилили – мне не интересно. И такой удобный, что можно себе кое-что позволить, и он не заметит.

Но у каждой женщины есть свои тайны, и говорить о них – ну, как бы сказать? Условия особые нужны, обстановка. Одним словом, до Сашки у меня был Вовка, его младший брат. Вот у него прибор – мечта таких женщин, как я. Всю глубину, всё пространство как заполнит – ты на седьмом небе, и лучше искать не надо. Помню, на Новый год, ещё на старой квартире, собрались с соседями у нас, Зинка со своим Сашкой, сестра; стол накрыт, выпили, эта парочка милуется – аж противно, а мы с Вовкой на кухне. Стул поставили – как бы курим здесь. Нас зовут, и мы – дескать, нам и отсюда телевизор виден. Как мы трахались! Как мы трахались! Я сидела у Вовки на коленях, и мне оставалось только подпрыгивать, опираясь на его колени. Это было запоминающееся приключение. Бля… Если бы сейчас разрешили вернуться в ту ночь – вот не задумываясь, ни секунды.

Потом мы Вовку провожали в армию, осенью. На вокзале было тоскливо для одного, других случай настораживал; Сашка уже опекал, издали приглядывался, излучал знаки, и я его понимала. Как только поезд уйдёт – мы с ним окажемся в постели. Вот ни минуты не сомневалась. Он моложе на четыре года, проблемы с эрекцией члена, он после армии не смог поставить палку. К своей бывшей, Вальке Страховой, заскочил – и не смог, та и разнесла по двору: Сашка после армии стал импотентом.

Слушок и до меня докатил. Я пока не имела никаких планов, ну, летом съездили группой на Нарочь, озеро понравилось. В нём я утопила плод – забеременела от Вовки, тот умолял сохранить, но у женщины свои виды. Разница в шесть лет с хвостиком – многовато будет, мы ещё поищем. Хотелось бы кого из среды музыкантов или танцоров, эти ребята как-то ближе мне. Сама училась на фортепьяно, потом на кружок танцев, потом в суворовском училище производила фурор с одним красавцем. Одна сучка увела. Иногда так хочется завернуть матом, так хочется… Если бы это помогало.

Лопушок в доме очень даже неплох, пусть в постели и не блещет. Многому научился сам, а работе языком – уже сама постаралась. Пока была в декретном, он на двух работах вкалывал, присунется из магазина, вручит сумку с продуктами – и спать. Я очень старалась понять и не требовала большего. Завод и магазин, хорошо – на заводе дежурства, может поспать.

Однажды я попала в такое приключение, что думала, конец. Меньшей было около трёх, гуляет по квартире, а мы с Вовкой и Аликом, сидим на кухне, болтаем. Они принесли водку, закуска у меня нашлась. И что-то понесло меня, говорю Алику: «Мы так давно знакомы, что уже пора переспать». На самом деле, Алик был мне не интересен, а вот подразнить Вовку получилось. Он тут же перевёл разговор: «Тебе Сашки, что ли, не хватает?» Я прямо и отвечаю: раз в неделю, это в лучшем случае.

Он прямо воспылал: «Почему ты не мне делаешь предложение, а Алику?»

В этот момент входит Сашка, с топором в руках.

– Ушли все, или я за себя не ручаюсь!

Оказалось, Аня встретила его в прихожей, а у нас такие разговоры, он и попросил Аню помолчать: дай, мол, послушать, о чём говорят.

Наши прежние отношения с Вовкой память хранит надёжно, я просто не могу забыть тот год, как он пришёл в наш дом. Я со вторым мужем рассталась, Вовка приложил к тому руку. Поймали моего мужа у соседа с первого этажа, тот в морге работал, имел спирт. Наши пацаны всюду успевали, кто-то заглянул в окно, звуки приманили. Глядят – а там сосед поставил Васю на колени и жарит сзади… Алик, Вовка прямиком ко мне: твоего Ваську этот хрыч трахает в задницу! Хочешь – сама иди и посмотри.

Конечно, оно мне не надо, хватает во дворе разговоров. И как только я выставила Ваську, Вовка изобретал способы, чтобы зайти. Он с сестрой был знаком давно, Сима была рада любому мальчику, но их отпугивал её запах, полная, упитанная, семнадцати лет, от безысходности раз отдалась Жорику. Тот и рад бы продолжить встречи, да её стали отговаривать подруги: зачем тебе этот хам, слова без мата не знает. Тюрьма по нём плачет, наглости не занимать. Но что мне Жорка, если ко мне подкатил Вовка? Его пугало одно: дочь Галя, три с половиной года, от первого брака. Даже не пытался подойти к ней, поговорить, но сам сообразил: хочешь получить меня – хоть для виду, постарайся познакомиться, чтобы не пугалась.

Я всем телом чувствовала тягу, какую объяснить не могу. Разговоры во дворе ходили: его брат встречался с Валькой Страховой, там семейка – безотцовщина, пьянки и кавалеры у матери, Валька сама была – оторви и выбрось. Как ей удалось Сашку соблазнить – это отдельная история, но он жил с ней до армии, влюблён по уши. Сашку угостят чернилом, он с Валькой в комнату, домой уходил поздно. Они жили возле военкомата, три минуты ходу. От своей Вальки был без ума, первая женщина в его жизни. А уходил в армию – попросил брата: ты подкати к ней, отдастся – так и напиши мне.

Вовка пошёл, его приняли, месяца три трахались, пока не произошла размолвка. Про него тотчас пошли слухи: Вовка в постели – то, что надо. Брату в армию не написал, после объяснил: я тебе скажу правду, а ты возьмёшь и повесишься, или ещё что придумаешь.

Так что, на Вовку и я прицелилась: не важно, что шесть лет разницы, мне после Васьки был нужен хороший любовник. И первый раз… Дочь заснула, мы сидим и целуемся. У обоих сердца стучали так, что кажется, соседи слышат. А потом он полез и расстегнул лифчик. У меня очень чувствительные соски, как присосался – я уже не сопротивлялась, сама стянула трусики. Упали на диван, и тут я впервые узнала, что такое большой член. Мне ничего другого уже не хотелось: только он, и никто другой! Два-три захода для него не проблема. Лежим – он показывает лежачий: смотри. И в шутку продолжает: «Ванька, встань!»

И член поднялся. У меня глаза на лоб: где ещё такое увидишь! Норазве до рассуждений, когда рядом – такое большое и продолжительное? Мы менялись местами, я забывала о времени, а когда уже пресытилась, говорю: Вовочка, автобусы пока ходят, беги, ещё успеешь на последний.

Иногда послушает, обнимет и уйдёт. А завтра мы снова сидим на диване, Галка заснёт – мы давай целоваться. Почти сразу переходили к делу, и я жила как в облаках: ещё, ещё! Короткая передышка, мы гладим друг друга, целуемся. Я, возьми и спроси: ты на автобус успел?

– Не-а, ушёл минуты за три.

– И ты пешком пошёл?

– Утром же надо на работу, конечно.

Я сама, если первая смена, убегала в парикмахерскую, полусонная, но такая счастливая, что девочки стали подозревать: у тебя кто-то появился?

Никому про Вовку рассказывать не собиралась, это моё, вам знать вредно. А потом он приходил в парикмахерскую стричься, в конце смены, провожал домой. Поужинаем – и ждём, пока дочь уснёт. Если вспоминать лучшие моменты жизни, то они выпали именно на то время.

Однажды, помню, что-то не поделили, лёгкая ссора. Он хлопнул дверью, и я сижу на диване, ругаю себя. Вот дурра! Где ты такого ещё найдёшь? Сразу бросилась утешать себя: у нас большая разница, замуж выйти – что скажут соседи? Щенка привела, окрутила, ему девочка нужна без хвоста… Но это мой ребёнок, не выбросишь!

Стала готовиться ко сну, думаю: ну, хоть сегодня высплюсь. Легла, глаза в потолок, а мысли только о нём. Вдруг резкий стук в окно. Второй этаж, газовая труба ниже окон проходит. Он по трубе добрался к окну и поднял шум. Я понимала: не откроешь – будет стучать громче.

Мгновенно сорвалась, открыла. Он ввалился в комнату и давай целовать, гладить, прижимать. На ходу снимает брюки, и вот мы снова рядом, снова не высплюсь…

Сама наслаждаюсь, но слежу за часами: Вовка, давай, заканчивай. Ты ещё успеешь на автобус.

С огромным нежеланием одевается и уходит. И так мы прожили где-то около года. Встречали Новый год, 1975-й, в складчину с Зинкой и её Сашкой, сестра с нами, по десять рублей скинулись. Галку я отвезла к маме; после смерти отца она ушла жить к дяде Грише, тоже танцору, они с отцом вместе танцевали когда-то. И вот та волшебная ночь!

Сколько жить буду – она всегда со мной.

Потом были разные истории, но все вокруг этого. Двадцать третье февраля и Восьмое марта – это же отличный повод для застолья. Мы, помню, ухитрились закрыться в туалете и там сделали это. В дверь стучал Алик – кто там так долго? Вовка просил его дать минут пять, застопорило желудок.

Алик ушёл, а мы продолжили. Вот когда я жила по-настоящему, смутно догадывалась: наслаждайся, милая, однажды этому придёт конец. Вовку могут в мае в армию забрать, его брат в мае должен вернуться… Как это всё крючочками цепляется, одно за одно: младшего забирают, старшего увольняют.

– А поехали, Сашку навестим? – сам предложил, когда с Валькой картина более-менее прояснилась. Жила с Сергеем, пришёл из тюрьмы знакомый зек, выпили, слово за слово – нож пустил в ход, и лужа зековской крови. Валька помогала следы заметать. Возле дома был участок, огороженный высоким забором, пустырь, там решили закопать. Соседи вызвали милицию, Валька лестницу мыла от следов крови. В газете вышла статья, как ловкие милиционеры распутали убийство по горячим следам.

Вовка прислал заметку в письме, и в нём признался: в первый же день она отдалась ему, раньше не хотел говорить, а тут убийство и всё такое…

Конец марта или начало апреля, погоды уже настраивались на тепло. Приехали они в часть, вызвали Сашку. Тот немного подкачался, выглядел достаточно для того, чтобы запомнить. Познакомились, Соня отошла – дала поговорить братьям.

Старший спросил:

– Трахаешься с ней?

– Ещё как! Женщина мечты.

– А ко мне Валька приезжала только в те дни, когда у неё месячные. – Сашка поднял глаза, хотел определить реакцию.

– Да знаю, сама рассказывала. Это же специально, ты не понял ещё?

В казарме парни вовремя заметили, что Лось не в себе, как взяли в оборот: говори, что случилось. Кличка Лось пристала к Сашке с курсов водителя, при ДОСААФе.

Он и расскажи: девка изменила в первый день, как призвали. Стали ребята разубеждать –мол, все такие проститутки, редко нормальную встретишь. И присматривали, чтобы куда не отошёл, рук на себя не наложил.

Он долго приходил в себя, перечитывал статью и слушал себя, что готов сделать при встрече. Как ни крути, а увидеться предстоит, и что делать, как быть?

Одиннадцатого мая забирали, одиннадцатого вернулся в Минск. Пока служил, мать получила двухкомнатную в Серебрянке. Он даже в отпуск на три дня поехал – будто помочь с переездом, да справились без него, просто оценил квартиру и отбыл в часть.

И вот он поставил чемоданчик у двери, дома никого. Соседка помогла – позвонила матери на работу, та позвонила младшему: «Сашка вернулся!» Ждал у соседки, что будет дальше. Татьяне восемнадцать, комнатка своя, поделки показывает – хобби такое, рисунки и резьба по бумаге. Но там рожа… Ни за какие деньги, однако, ситуация вынуждает не выказывать отвращения.

Они взяли такси, забрали. Министр Обороны выдал на дорожку десятку, вот их сейчас и пропьём, думал солдат. У магазина, нос к носу, встречает Вальку с подругой. Она, как ни в чём ни бывало: «Ой, Санёпочка! Как я рада тебя видеть, с приездом».

Сзади присоединился лысоватый мужик, сдал сразу: «Ну, девочки, я загрузился! К кому идём?»

Всё, что накопилось, всё, что хотел бросить в лицо этой стерве, выпало из головы. Просто проводил троицу взглядом и откликнулся на вопрос брата: «Видал?»

– Да уж…

Втроём пошли к Соне, потом выяснилось, что лучше называть Софьей. Две бутылки водки, она организовала закуску, выпили. Два года позади, Вовке ещё предстоит: получил отсрочку до осени. А планы? Надо идти на «Интеграл», понравилось там, думаю, возьмут.

И полетели деньки: устроился в цех двадцать шестой, сантехником. А ребята собрались на Нарочь, есть в Белоруссии озеро, около двухсот километров от столицы.

Договорился Сашка с мастером – на неделю, тот нехотя отпустил.

В погожий солнечный день Сашка крутился у квартиры Страховых, дверь открыта, вошёл – никого. В Валькину комнату закрыто изнутри. Он приник к щели, обалдел: окно настежь, Валька голая, спит. Постучал, подёргал – никакой реакции. У самого сердце колотится, и желание подтолкнуло его к окну, в соседней комнате. По карнизу, перебрался до её окна, влез. Моментально разделся и присел рядом, рукой коснулся груди.

– А-а, Санёпочка, ты пришёл…

Пристроился, она согласна, а у него… До чего ж стыдно! Нет стойки, потыкался без пользы, оделся и на выход. Вот после этого случая пошли слухи: импотент Сашка, вот что делает с людьми армия.

2

Фулфолк развернул к себе карту, стал рассматривать лицо.

– Соня, говоришь, пусть будет Соня. На Звёздах её знают под другим именем. Что касается тебя, именно в тот день тебе открыли Дар Открытости. Люди могут лгать до какого-то момента, но потом обязательно откроются начисто.

– Ну, и?

– Не ты ли собирался посвятить Книгу этой женщине?

– Уже не хочу.

– Не обманывай себя. Тебя для этого и спустили в сюда, в твоём деле есть помета: «пока не напишет, не трогать».

– Даже если я тысячу лет не…

– Даже тысячу. Ты не отвертишься, раз взял на себя эту миссию.

– Что-то не припомню.

– Бросишь курить – всё вспомнишь.

– Так и ОНА курит!

– Это её выбор. – Фулфолк взглядом разметал колоду, и двенадцать штук сползлись к центру, вокруг фигуры с лицом Софьюшки. – Давай так: тебе предложили на выбор – любую из сторон жизни в рабстве. Условие – вы о том не догадываетесь, поэтому планируете свои расходы и планы, не учитывая главного обстоятельства.

– Рабства?

– А других ограничений нет у вас. Как бы донести картинку в целом? Перед новым воплощением тебя ведут по коридору школы, вот класс принцесс, вот поэтесс, следующая дверь – тут обитает прислуга, даже придворные дамы, но главное испытание для всех – защитить или предать наследников трона. Измена, зависть, стукачество, подлость, воровство – весь спектр достижений, какие изобрели люди для выживания. Топить ближнего – в порядке вещей, норма, на этом и выстроена система порабощения: никому нет дела до других, выживай сам.

– Как этот выбор касается меня?

– Соня. Она сама захотела испытать, что такое измена.

– А со слов других нельзя уяснить?

– Только личный Опыт. Как прививка на будущее. У тебя наблюдается царственное поведение, и вопрос – с чего бы? В прошлом у тебя не было великих заслуг и постов. Летописец, хроникёр, автор двух учебников по древней истории.

– Их судьба известна?

– Сожгли. Они помешали бы чёрным шляпам захватить власть на планете.

– Вот это заслуги! – Я буквально проникся словами собеседника, будто своими глазами увидел именно тот фрагмент прошлого. Тут же насторожился: – Чёрные шляпы знают о моём рождении?

Существа переглянулись, – Фулфолк-2 кивнул. Фулфолк смелее взялся за обработку:

– Ищут. У тебя есть заступники, они умело заметают следы. Пока ты где-нибудь не ляпнешь одно слово, которое выдаст с головой.

Я уже сидел, как на иголках. Кажется, им можно доверять, и возможность задавать вопросы пока не отняли.

– Соня изменяла мне целенаправленно, без желания отомстить, досадить, разозлить?

– Именно так. Ей был интересен сам процесс. Закрытое общество, ячейка, и внутри можно похулиганить, без оглядки. И выбор она остановила на тебе, как лучшем варианте для Опыта. Надо сказать, что она не ошиблась: ты многого не замечал, заплутал в своих фантазиях, вот она и взяла по максимуму, иначе пришлось бы идти ещё одну Жизнь, для полноты картины.

Я не стал упоминать проституток, на ком штампа ставить некуда. Прекрасно понимал, что их ведёт некая сила, против которой они ничто.

– Кристалл похоти, – уловил мои мысли Фулфолк. – В пьяном или беЗчувственном состоянии делают подсадку кристалла. После этого возникает вечная потребность в сексе, как почёсывание укуса комара. Паразиты отслеживают всякое желание живых, считают шаги и желания. Дом наполнен электроникой, способной фиксировать разговоры и поступки. Поэтому в спальной комнате полезнее их не держать. Но давай, вернёмся к образу жены. Вокруг скопились двенадцать мужчин, с кем-то она спала разок, с кем-то продолжала отношения годами.

– Двенадцать… – Без малейшей ревности, просто из любопытства, стал рассматривать знакомых, кто успел покувыркаться с моей женой... Пусть кто-то назовёт меня идиотом, – мол, твою жену трахали, а ты готов простить?

Будь помоложе, уверяю: так бы оно и случилось: развод, драки, может, и до крови дошло бы. Но не сегодня. Меня больше интересовали манера поведения, психология и что-то ещё, но не факт измены.

Что испытывает женщина, принимая ухажёра, пока муж далеко и не в курсе? Азарт – как минимум, а ещё чистое любопытство: как у этого дела в постели?

3

Карты оказывали некое воздействие. Те, что вокруг фигуры Сони, эти проступали ярче, прочие блекли, как не достойные внимания. Эти карты жили своей жизнью.

Именно теперь я присмотрелся к ним, и они откликнулись удивительным образом. Будто окунулся в Поток, где судьбы и жизни перемешаны в тугой узел. Если где-то возникало подобие русской общины, чья-то рука делала впрыск инородцами. Каким-то задним видением я понимал: здесь вот-вот должен зародиться цветок Жизни, но шприц вовремя подсаживал жука, подобного майскому, который жрёт всё, до чего дотянется. То, что могло дать мощный росток, подгрызали челюсти насекомого. И не жук виноват, а тот, чья рука его подсадила. Именно это и хотел подсказать Фулфолк, но не словами, а показом момента. На него действовали какие-то ограничения, прячущиеся за отговорку «Этого я не могу сказать».

Но меня не ограничивали в какой-то сфере. Её следовало нащупать.

– А если такая школа существует в действительности? Я могу пофантазировать: класс для однолюбов. Его выпускников ни одна проститутка не соблазнит. Человек на десять, думаю, один такой найдётся.

Фулфолк чего-то выжидал.

– Тогда и старым девам можно найти объяснение: они проходят свой урок. В то время, как другие сходятся и расходятся по нескольку раз, они закусили губу и грызут остаток пути.

Фулфолк-2 подал голос:

– Скажи ему про отношения во вселенной.

Фулфолк обрадовался, кураторы сочли, что этой информации уже не спрятать; он и сам прощупывал темы, какие можно открывать человечеству.

– Такой глупости, как на земле, больше нигде нет. Жить семьями – до такого надо было додуматься. Это же сразу новые порядки и обязательства: суды, алименты, ревность… – Фулфолк прислушался к подсказкам, их не последовало. Значит, тему можно развивать. – Сам подумай: нигде такого нет, а на вас поставили такой жестокий эксперимент. Ты кому-то обязан! Врагу не пожелаешь. Если женщина собралась родить – это её решение, сама должна продумать шаги, как поднять ребёнка. А тут такое счастье свалилось – алименты! Сонин первый муж работал парикмахером и почти всю выручку записывал на коллегу, у Сашки тоже такая же история с отцом. Как только в колонию приходил исполнительный лист – тот бросал работу. Согласись, на три рубля не сильно пошикуешь.

Я вернулся в своё детство. У нас с Вовкой почти не было игрушек, только те, что отдавали знакомые матери. В лет пять, помню, нам достались два железных велосипеда. В подвале, за стеной, жила семья горького пьяницы Степана, трое пацанов постарше, вот они нас и гоняли по двору, я не успевал педали крутить, стояли на переднем колесе. Только счастье было недолгим: то ли дали покататься на время, то ли украли, – вот не помню уже. Главное – у меня есть младший брат, мы в ясли попали, потом в детский садик, тоже на круглые сутки. На выходные мать забирала, суббота и воскресенье были нашими!

– А у Софьи была бабушка, выдала, успела, её замуж, и вскорости ушла. Долгое общение с бабой Лизой наделило Соню мудростью не по годам, её водили к соседке, которая училась играть на фортепьяно. Потом уточняли: тебе нравится фортепьяно? – Не знаю.

Уговорили, пошла тоже учиться, и что-то стало получаться, но без особого желания, пока учительница не ударила ученицу по пальцам линейкой. Я больше туда не пойду, сказала она бабушке. Мама с папой посоветовались, поспорили: ну, и пусть будет так. Папа купил фортепьяно с барабанами, на каждом своя мелодия, меняй валики, и будет тебе музыка. Он учил старшую танцевать, будучи сам превосходным танцором. Женщины были от него без ума, пока он не женился на Нэлле. Привёл в дом, показал матери – та не сразу приняла, долго присматривалась. Гриша стал подпевать: «А посмотри, какие латки она ставит! Ты таких нигде не увидишь!»

Вот так сформировалась сфера влияния, где в одной точке должны сойтись двое – Соня и Саша. Специальный отдел отслеживал все новости, иногда вмешивался, чтобы противник не устроил аварию, потоп или пожар. Хватило одного случая, чтобы бдеть в три глаза: в три года у Сашки обнаружили шумы в сердце, оказался на грани жизни и смерти. Выжил, до шестого класса числился сердечником, потом сняли с учёта.

Отец изредка появлялся, между ходками, жил с другой женщиной, зубы частью потерял в тюрьме, но не унывал, считал, что живёт правильно. А посади тебя в благополучную семью – мы не получили бы нужного «летописца» Александра. Медленного летописца, хочется отметить. Он всю жизнь будет накапливать данные, как губка, пока не выйдёт на каменную библиотеку.

– Флешки Найона?

– Постарайся впредь не упоминать их, по этому следу могут выйти на тебя и остановить.

Меня обдало волной обиды:

– Я их уронил, с разницей в несколько дней.

– Служба сработала чисто. Ты винишь себя, флэшки частично разрушены, и ты не сможешь выстрелить в нужный момент.

– Я пытался склеить, с тех пор берегу.

– Мало этого, почаще прикладывай к пульсу и слушай... Погоди, ты же не бросил курить. Вот и они уверены, что держат тебя под колпаком.

– Я брошу.

– И сколько раз это слышало Пространство? Сначала брось.

Фулфолк выглядел довольным: высказал самое главное. Тут же перешёл к менее значимым деталям:

– Подсказки человекам даются постоянно, реагируют – сказать в цифрах, так картина совсем угнетающая. Единицы! Остальные предпочитают ничего не менять, дескать – не было бы хуже. И этим мнением охотно пользуются паразиты.

– Пришельцы?

– В том числе. Это как завязать глаза и ловить в большом зале зрячих.

– У них неоспоримое преимущество.

– А вам даны методы, как стать зрячими. Только большого наплыва почему-то не наблюдается.

– Ты сам сказал – не хотим менять.

– Тогда и стереть вас, как ненужный файл – одним движением.

– Но кто-то ещё надеется на прорыв.

– Вот и я о том же. – Фулфолк прощупал двойника. Периодически такое нужно делать. Не то накопится фактический материал, который позволит сделать заявление: «На сегодня свидание закончено». Из зоны минимального комфорта стороны разбегутся до новых встреч.

То есть, я, как представитель человечества, понадобился сегодня, чтобы сделать общий срез. К чему сегодня готово или не готово человечество? И моя жена каким-то образом во всю эту кашу замешана.

– Вот тут, недавно, мы упомянули ревность. Думаю, у меня достаточно полномочий осветить эпизод. Если нет влияния кристалла похоти, то бесы создадут видимость доказательств, что жена изменяет. Ты затеваешь тайное расследование, и с каждым шагом всё больше убеждаешься в измене, которой не было. Тотчас запускается копирование сердечных страданий, которые на внешнем рынке в большой цене. Ревнивец сокращает свои годы, эдак лет на тридцать, а бесы потирают руки: пошёл навар!

– Я жену редко ревновал.

Фулфолк кивнул.

– Она у тебя большая умница. Не подавай повода, и муж спокоен.

– Но при этом она же умудрялась…

– Это как премиальные. За мастерство. Семья сохранилась, дети подросли, – уже не так страшно, как было в начале. Ты не хочешь понимать простой вещи. Она вышла на охоту и готова испытать все неожиданности, какие могут подстерегать. Двум-трём самцам отказала, и у неё есть повод гордиться собой. Чисто спортивный интерес – занести её имя в число побед, вот такого подхода она никогда не принимала. Вам просто нужны очки для какой-то мифической статистики, чтобы минуту покрасоваться на пьедестале? От меня вы их не получите. – Фулфолк был настроен довести инструктаж до завершения, устраивающего обе стороны.

– Вы не понимаете: меня интересуют и последствия, и то, как Соня будет воевать с угрызениями совести. Есть муж, а я…

– Какой совести? Она на подключке с Источником, не нам судить, какие варианты будут предложены для разработки. Всё выстраивается по схеме: у тебя есть жена, дети, оставайся спокойным, что всё идёт по плану. А то, что есть другой План, тебе знать совсем не обязательно. Ты предпочитаешь выглядеть львом, а она по природе уже тигрица. Разные вы, поэтому и претензии друг к другу не имеют оснований. Считай, вас искусственно свели в одной клетке, сказали – вот и посмотрим, что из этого союза получится.

– Тигрица? Она же будет в постоянных поисках тигра, если опираться на такой пример.

Фулфолк побоялся помешать, просто кивнул, подгоняя мои рассуждения.

– Тогда берём мой случай: я на Софьюшке, а она представляет в мыслях того, с кем ей было лучше всех. Вот это я назвал бы изменой.

– Этому моменту и у нас названия не придумали, тут ты прав. Вселенная в полном расхождении понятий: муж проник в святая святых, а голова её в прошлом, какой-то Вовка. Кстати, Соня до последнего заблуждалась, говоря: если бы мы с ним сошлись, он бы у меня не пил.

– Ему дали имя пьющего отца.

– Верно. Программа уже была выстроена на вкус к водке, и то, что его жена ночевала с дочерью у подъезда, Соня уверена: со мной бы он так не посмел. А что скажешь про оргазм? Просто интересно, на каком уровне человечество сегодня.

– Оргазм? – Кажется, я угодил в ловушку: при одном упоминании, внутри потекло и разлилось тепло. – В момент оргазма женщина способна отменить лунные программы, остановить войны, да и мало ли, чего ещё пожелает. Вернуть бывшего, скажем. Явится посреди ночи, в одних носках, отработает порцию и вернётся в свою семью.

– Если не успел раньше спрятаться на кладбище, – племенные самцы надолго не задерживаются: рОздал материал, и на отдых, перед новым воплощением. – Фулфолк не давал подсказок, доволен ли течением беседы. Я совсем не собирался кому-то понравиться, но мирные переговоры устраивали больше, чем разговоры с судьями. Система работает как газонокосилка: чуть высунулся – срежут голову. Но он вроде сказал главное: с женщин не спрашивай, у них своя вселенная, и если ей захотелось колбаски, то виноградом её не соблазнишь.

– Верно ли я понимаю, куда вы подводите? Если речь о ревности, то у меня есть свои наблюдения.

– Так.

– Выскочить замуж за богатого, а там – стерпится, слюбится. Особенно ярко это заметно в деревнях: учат не искать Любовь, а надёжный кошелёк. И момент соперничества: увести из-под носа, перехватить на последнем круге. Вышла, показала себя, но достанется не тому, кто люб и любит. А потом начинается новое испытание: верна ли, не ходит ли на сторону? Муж уже не может заниматься делом, начитает следить, тратить силы. А всякая излишняя трата видна в статистике: мужья живут на десять и даже двадцать лет меньше. Только у нас нет приборов, какими можно измерить утраты.

– Есть у хозяев планеты. Эти эмоции пользуются огромным спросом. И всё, что связано с сердечной деятельностью, имеет особый статус оценки.

Фулфолк-2 вроде собирался остановить товарища, в последний момент передумал. Возможно, получил команду, дали «отбой» пункту договора, который прежде исполнялся неукоснительно.

– Чай, кофе? – Ну, наконец сообразили, что горло пересыхает, я же не только ваш воздух вдыхаю. Раз взяли в плен, уж постарайтесь угодить.

– Мы как раз и исследуем рынок по озвученной теме. – Фулфолк взял на себя ответственность за углубление в тему. – Самое интересное то, что Третья Сила, с которой основные игроки предпочитали не знаться, теперь заявила о себе слишком громко. Доведено до сведения каждого, кто причастен к вывозу богатств планеты, что всё придётся вернуть, и не просто вернуть, а с процентами. Собрана база данных на всех, кто успел поживиться, пусть даже сегодня он вышел из дела. Досье на каждого, и самые хитрые уносят сегодня ноги, куда подальше. Однако, было сказано: никто не спрячется, всех вытащим. Себе дороже – тратиться на дальние рейсы: выходишь на незнакомой планете, и к тебе подходят трое, называют имя, прилагают фото и документы твоей деятельности, предлагают сопроводить в здание суда. – Фулфолк кивнул двойнику, тот поставил на стол четыре чашки.

– А мне берёзовый сок. Если не трудно. – Моя прыть оставалась при мне, никуда не делась.

Фулфолк-2 приподнял бровь, но тут же справился с собой, прилепил лицо официанта: «одну минуту». Я осмотрелся; лишний раз напомнить себе, что меня похитили, не помешает.Обстановка та же, разве цвет стен гуляет от бледно-жёлтого до нежной зелени, которую охота покрошить в салат. Костюмы собеседников выглядели безупречно, но это для связки слов: не разбираюсь в модах. Вот никогда не задумывался о внешнем виде; есть свитер – натянул и пошёл. А если мы застряли на орбите, волнуйся – туда ли разговор зашёл.

Графин берёзового сока мне предоставили, смотри-ка! Осталось звёздочку с небес спросить. А ещё я представитель человечества, которое, по их словам, содержится в плену. Я тоже склоняюсь к этому мнению, раз справедливость нужно отстаивать кулаками. Ещё и посадят: система вычисляет активных и отправляет либо за решётку, либо на фронт.

А к нам кто-то ломился. Фулфолки оба удивились:

– Кого там принесло? Посмотри-ка.

Двойник мигом обернулся. Оказывается, дверь всё-таки имеется, я её планировал левее, и не на этой стене. Небольшая потасовка, разговор на повышенных тонах, и двойник уступил силе, только сделал предупреждение: «Одного впущу, так и быть. Если кто нарушит границы – испепелю».

Я глазам своим не верю! Припожаловал рогатый, вот как малевали в старых книгах, такой в точности. Без приглашения, но в военной форме; фуражку специально не употребил, чтобы у меня не оставалось сомнений.

– Вот ты и попался! – прихлопнул полковник по ляжкам, даже присел от удовольствия. – Мы его там ищем, а он тут ошивается! А для присутствующих поясняю: этот преступник объявлен в международный розыск!

Вот же врёт, скотина, и рога не отваливаются.

Я смотрю в глаза Фулфолка, как единственную надежду:

– Я имею какие-то права? Обязан отвечать на ложь?

– На этой территории у вас одинаковые права. Но для начала я задам один вопрос бесу. Что вы Александру можете предъявить?

Полковник выдал давно приготовленную фразу:

– Где вы были вечером, двадцать восьмого февраля?

Фулфолк кивнул – можешь говорить.

– Гитлеру пустил пулю в лоб.

– Чего? – Бес точно не ожидал такой наглости.

– Пошёл на хуй, вонючка! – Я рванул навстречу и размахнулся так, чтобы не промазать.

Мягкие лапы диковинного турникета развели нас по сторонам, да снизу шмыгнула стеклянная перегородка, лишая нас возможности расплеваться. Верхний край перекрывал лицо, но для плевка навесом я стал накапливать слюну. После берёзового сока слюноотделение работало исправно. И табачная отрыжка вышла из горла, после малого усилия через нос. Вдохнул – и полный залп в стволе, осталось орудие выставить под правильным углом.

Хр, пю! – отлично вышел снаряд и накрыл цель. Центр лба украсила моя сморкотина, сам себя зауважал. Мне с тобой детей не рожать, сука ты рогатая, недомерок. В полковники он выбился! Получи и от меня звезду. Бля… как меня разобрало, я бы сейчас с двумя справился, только дайте достать эту рожу…

Двойник встал между нами, грудью стал отводить меня от второй попытки. Может, магия какая, или бес вмешался, – во рту стало настолько сухо, а берёзовый сок давал подсказку: у графина своих ножек нет.

Обстоятельства складывались, как на фронте: снарядов не подвезли.

Осушив кувшин из горлышка, просто отметил исчезновение двойника. Глядь – он выпроваживает за двери рогатого. На последних секундах, он успел крикнуть: «Мы ещё встретимся, ты меня разозлил!»

4

Фулфолк кивнул на стул:

– Сядь и возьми себя в руки.

– А я в восторге! Наконец-то воочию увидел тех, кто сосёт из нас соки.

Двойник присоединился к нам, пощупал пальцем чашки.

– Подогреть или подать свежий?

– Что ж пропадать добру? – Я залпом опустошил свою порцию, вернул чашки на место.

Они о чём-то переглядывались, решая, как быть дальше. Фулфолк-2 пояснил:

– Как только ты переступил порог, все присоски отвалились, на той стороне. Им не место у нас.

– Вы лучше объясните, как я увидел беса? Они же хозяйничают на Земле и пользуются тем, что мы их не видим. Как это вообще получилось?

Фулфолк кивнул двойнику – мол, давай ты.

Тот стал складывать карты, оставив одну, с портретом Софьюшки.

– Зачинать детей надо до захода солнца. А как вам ввели правило ночи, так и попали под власть бесов. В момент оргазма, когда происходит мощный выброс Силы, бесы делают установки на зрение, чтобы зачатый не видел в нужном спектре. Постепенно зрячее население выродилось, и бесы получили полную свободу шататься между вами, слушать разговоры и всячески вредить. Спрячет нужную вещь – ты полдома перевернёшь, матерясь, и он свои проценты отхватил.

– Но как я сейчас его увидел?

– Потому что это наша территория, мы не собираемся потакать их просьбам.

– Так они просили создать условия?

– Просили. А где ты был двадцать восьмого февраля, на самом деле?

– Начал рассказ про Софьюшку. На велосипеде час погонял. А с утра забрал на Валберисе книгу.

– Это точно, не сочиняешь?

– Просто запомнил.

– Что за книга?

– «Руны русичей», автор Юлия Бурая. Вы что-то знаете о рунах?

– Это же земные руны, нам не все подходят. Они вам нужны, для борьбы с паразитами.

Смотрел я на братьев по разуму и сомневался в картинке. Сон – не сон, кинотеатр, но с моим участием. Или театр: кассир дёргает за верёвочки – куклы озвучивают реплики. Ну, и… двойник меня заинтересовал даже больше, чем требуется при покупке обуви.

Мне бы такого. Да, но не отвлекайся, не дома!

Если мы на корабле, то за стенами кабинета что-то происходило; тут уже от личной фантазии всё зависит. Механики ремонтируют ходовую, боевые расчёты отбивают атаку – новейшее оружие позволяет обнулять скафандры, на жизнь никто не имеет права покушаться, без приказа командира. И монстры плавают в вакууме, раздутые или расплющенные – в зависимости от плотности завтрака.

– Ты не туда пошёл, – двойник поставил передо мной свежий графин с соком. – Вечно увлекаешься за первой мыслью, потом тебя ищи.

– Есть конкретное предложение?

Фулфолк спешно погрузился в отчёты, планшет подкинул ему таких данных, что разговор со мной лучше отложить или перенести на другое время. Поглядывал на меня с таким выражением, что я почти видел вываливающиеся из уст извинения.

Если у вас нападение на флот, я могу приложить руку; покажите мне, где ближайший огнетушитель.

Фулфолк-2 пощёлкал пальцами, мои мысли снова вернулись сюда. В окрасе стен угадывались красноватые всполохи, как кто-то нервничал или ввязался в бой.

– Мы не должны подключиться? Снаружи что-то происходит.

– Справятся без нас. Давай, раз уж так вышло, сыграем в игру. Хотел бы ты увидеть свои прошлые жизни?

Кажется, это из разряда тех предложений, от которых не отказываются; и вопрос «это займёт не слишком много времени?» возникнуть не должен.

– Прямо сейчас, тут?

– Даёшь согласие на съём всей информации – и я приложу к затылку считывающее устройство. – Двойник протянул ладони, показал две чаши. – Мужские воплощение и женские, минуя все стадии до выхода на человеческий уровень.

Я где-то читал: прошлого стесняться не нужно и даже глупо, что случилось – не отменишь. Мы набирали баллы, совершали ошибки и исправляли; если же что-то повторяется из раза в раз, то урок не пройден. Мы будем проходить его, как какое-то проклятие. Уже из личных наблюдений, могу смело сказать: это бедность и уступчивость наглецам. А ещё – разные понятия о справедливости. Рождён в семье, которая присосалась к кормушке, и ты будешь идти в том же русле, наблюдая вокруг бедных.

Пока двойник прилаживал на затылок штуки, я успел подумать про работу, про грибы и санкции: они там, на западе, охуели! Из нас сделали дойную корову, выгребают всё, что можно, и ещё не довольны.

– Ты где? – Фулфолк-2 зафиксировал приборы, теперь хотел снять первые показания. Его волшебный «блокнот» выбросил на экран круг поиска, рыщущий по спирали.

– Я вспомнил про «Калий-40», Аверьянов на лекции рассказывал.

– Он и про водопровод из канализации рассказывал. Ты от всего лишнего избавился, как только переступил порог. – Фулфолк-2 снёс какие-то уточнения на клавиатуре, поиск был остановлен. – Я хочу, чтобы ты поверил нам. Враги такую информацию прячут.

– Так я верю. Частично.

Он оценил признание:

– Ну, хорошо, пусть на первом этапе будет так. Ты же, когда пишешь рассказ, тоже хочешь, чтобы читатель проникся твоею идей и подачей.

– Мы же для Читателя на многое готовы.

– Все по-разному. Большая часть спекулирует на самых низких вибрациях.

– Я в курсе. Они разрушают не только читателя, но и себя.

– Знаешь, не понимать, что твоим процессом управляют бесы, как-то не радует. Им идут подсказки – остановись! Суммы от продаж перечёркивают все сомнения.

– Мне слева тоже бывает, нашёптывают мерзости.

– Так оттачивается мастерство различения. Когда знаешь, что эпизод от демонов, и ты его развиваешь – всё, учителям ты уже не интересен.

– А те?

– Те уже не отпустят. Знаешь, как в старых сказках? Сперва увяз по щиколотку, потом до колена.

– Но многие искренне радуются деньгам!

– Бумаге. Которая почти ничего не стоит. Вот сегодня, например, из США союзники выводят золото, что будет с долларом?

– Это понятно. Но сегодня ещё кое-что можно купить.

– Может быть, ещё и завтра. Одна хорошая солнечная буря, и автомобили не заведутся. Тряхнёт землетрясение – упадут плотины.

Перед глазами пронеслись картинки – то ли память подбросила, то ли нарезка из фильмов.

– Лодку, что ли, купить?

Видимо, они вызвали грузчика. Вошёл робот, китайцы сейчас делают похожие модели, вошёл и установил матовую ширму на ножках. Со стола в неё упёрся луч, двойник отрегулировал по кадру резкость и скорость.

Движением руки указал, – туда смотри.

Мужик в летах шёл на резиновой лодке, с детьми и их матерью. От вещей заставил избавиться: «Только еда и вода, иначе пойдём ко дну».

Лодка старательно обходила пловцов, кто уже устал и просил помощи, цепляясь за стол дерева, канистру или бочку. Объяснять, что лодка не выдержит лишнего веса, без пользы. Некоторые шли наперерез, один махал ножом – и вам не жить, если не возьмёте.

Дети глазели по сторонам, пока не ушли подальше от города. Вышки облеплены людьми, идёт борьба за место под солнцем. Кого-то слабого сбрасывали в воду и забирались повыше. Это уже море, где бывают шторма.

Я оглянулся на двойника.

– Так такое на Земле уже было не раз.

– Прикинь: сколько можно продержаться при волне? А вода?

– Я знаю способ. Если погода позволяет, нужна тёмная ткань и целлофан. И посуда, куда будет стекать испарина с плёнки. Кажется, в одной из прошлых жизней я уже применял этот способ.

– Это твой личный Опыт. Многие даже не слышали.

На экране показались НЛО. Некоторых спасали, мимо других равнодушно пролетали.

– А как они определяют?

– По вибрациям. Совесть и умение сострадать чаще являются решающим фактором. Нет смысла вытаскивать того, кто живёт ради себя любимого, и только.

НЛО хорошенько загрузились, ушли, через время появилась другая эскадрилья. Казалось бы, радоваться надо, но двойник расставил всё по местам:

– А это бандиты. Подбирают всё, что можно продать. Грабь, раз выпала возможность.

– И куда их?

– На шахты, в основном. Я слышал, устраивают смотрины, богатые выбирают прислугу, остальных – в рудники.

– Твою мать…

– Стоп-стоп, мы так не договаривались. Иначе – за порогом тебя будут караулить.

– Без боя не сдамся.

– Мы все герои, когда видим мелюзгу. Но их может быть много для одного взрослого.

– Гулливера тоже уложили.

– Не знаю, о чём ты, но направление верное.

Мне было не по себе: возможности огромны, не знаешь, за что хвататься.

И где-то на задворках мелькнул Солнечный Кораблик Аверьянова. Его же носит по мирам, чаще в прошлое, вплоть до первого рождения на Земле. Рассказывает – своими глазами наблюдал два Потопа. Люди в панике, кого-то корабли подбирают, других не берут. И стоят в строгих одеждах уверенные люди, наблюдают эмоции, тянут до последнего, когда волна нависнет над головой. И испаряются, сделав шаг правой ногой. Стал копать – обнаружил. Это древнейшее оружие жрецов, кто не продался. Когда мне его показали, я потом стал по памяти восстанавливать. Двадцать лет, если не больше, гонял себя в ту минуту, чтобы освежить детали. Потом художнику показал свои наброски, совсем замучил его, говоря, что это важнее любых денег. Поверил мне, и тогда всё получилось.

– Слайд же у тебя есть? – Фулфолк-2 остановил картинку.

– А как же!

– Ты пробовал запустить Кораблик?

– Каждый раз, когда спускаюсь в метро или захожу в магазин с рамками. Шлёп – и я внутри.

Он посмотрел с сомнением.

– Ну, будем считать, теоретически ты подготовлен. Первая проверка и покажет.

– Думаешь, не получится?

– Я не уверен. Если устроить тренировку…

Чем-то мне не нравились его настроения.

– Паниковать нельзя, знаю. Надо почаще тревожить Кораблик, в нужный момент не подкачает. И вообще… Откуда у вас столько времени возиться со мной?

– Набираемся Опыта.Хоть каждому прикрути на голову маячок, чтобы издали был виден.

– Бесы видят?

– Видеть видят, да твои вибрации не позволяют приблизиться. Круглосуточное дежурство наладят: вдруг где-то дашь маху?

– Это радует. Но мы как-то отошли от Сони. Люблю я её.

Двойник удержал на лице некую реакцию.

– Внимание на экран.

И что тут удивительного? Я так постарел, все стареют при нынешних условиях. Дата события имелась внизу, но была забита мутными пятнами.

Смотрю на своё лицо и жду. Сейчас я услышу важное слово, тогда и определимся, какой век, кто у руля, да и всё остальное.

Я вытаращил глаза. Мои губы на экране приготовились выдать зерно…

– Блядища! Вот так, значит, ты со мной? Блядища!

Я откинулся на спинку, стал прикидывать, в каком случае я мог так сорваться?

Она бросила меня, указала на дверь – больше не приходи!

Или умерла раньше, чем я планировал. Бля-бля-бля! Готовься, дружок, не все карты рОзданы. Но да, я видел: не принимает она методы Аверьянова, не верит такому великому Человеку. Что ж, это тоже её выбор. Я иду дальше, на финише поглядим, кто был прав.

– Расскажи про Найона.

Я опешил:

– Вы о нём не знаете ничего?

– Кое-что. Нам интересно твоё мнение, спустя столько лет после знакомства.

Экран уже не светился, хотя мог ещё многим удивить.

– Знаете… Такие люди рождаются раз в тысячу лет.