Долина живых мертвецов

Пролог

Долина живых мертвецов.

Пролог

Живой мертвец, страшно хрипя, полз по зелёной траве к выбранной им добыче. Его серое лицо застыло в жуткой гримасе, полной отчаянья, боли и голода. Тонкие, посеревшие от вируса и многодневных страданий, руки тянулись прямо к цели. Рубашка, надетая на нём, которая какое-то время назад была белоснежно белой, словно кусок грязной тряпки совсем немного прикрывало его мёртвое тело.

Мёртвое, но живое тело.

Жуткий, задыхающийся от хрипа, зомби приближался к своей цели, ползя на локтях. Подойти к ней мертвец не мог, поскольку ног у монстра попросту не было. Где и когда он их потерял, было неизвестно.

Да, в сущности, и не важно. И без ног этот оживший труп представлял серьёзную угрозу.

Подползя к своей цели как можно ближе, зомби захрипел во всю силу своих омертвевших лёгких, вытягивая вперёд правую дрожащую руку, когда…

Раздался выстрел. И голова живого мертвеца разлетелась на ошмётки.

— Седьмой за сегодня, Петя! — раздался голос над тем, что осталось от ожившего трупа. — Счёт семь — пять в мою пользу! Что с тобой, Петруша? Так отстаёшь! Тебя прямо сегодня не узнать!

Посреди небольшого поля, прямо напротив только что окончательно убитого живого мертвеца, стояли два молодых парня. Обоим было лет по двадцать. Они были одеты в костюмы цвета хаки, и оба держали в руках дробовики. С дула одного из них вился тонкий дымок — именно его владелец, парень покрупнее и повыше ростом, только что пристрелил ползущего к парочке мертвеца.

— Ой, Серый, не начинай! — простонал парень, который был назван «Петей». — Опять ты со своими считалочками дурацкими!

— А, не хочешь соревноваться со мной, потому что знаешь, что всё равно проиграешь? — хитро усмехнулся Серый, подмигнув другу своим карим глазом.

Петя закатил глаза. Нет, ну не может его друг так просто, без приключений, даже на простую вылазку за продуктами и лекарствами сходить! Надо ему обязательно какие-то конкурсы устроить, ещё какую-нибудь забаву придумать… Ну что с него, с этого Серого, возьмёшь? Такой уж он человек…

— Что, говоришь, что меня опережаешь по количеству убитых зомби? — произнёс Петя. — Ты это… Особо губу на этот счёт не раскатывай! Предпоследний мертвец, которого ты пристрелил, был одноруким, так что особой угрозы нам не представлял, последний — так и вовсе был без ног… Так что их можно и не считать!

— Без рук, без ног… — проворчал Серый, смахивая с глаз спадающую чёрную чёлку. — Зато с зубами! Зубы-то у них были — ого-го, какими, острыми!

Его собеседник улыбнулся, поправив свои светлые волосы. А, задел он своего собеседника! Задел, задел! Серый всегда ворчать начинает, когда кто-то в цель попадает, это точно!

— Ладно, пусть этих двоих мы за одного посчитаем, неважно! — произнёс Серый, вешая дробовик себе на плечо. — Тогда всё равно шесть — пять в мою пользу! Я всё равно больше зомбей сегодня пристрелил!

Петя вновь улыбнулся. Нет, ну Серый просто неисправим! Во всём находит место для соперничества!

— Хорошо, Серый, пусть ты пока что победил! — произнёс он. — Но учти: это только пока что! Мы ещё и половины пути с тобой не прошли, неизвестно, кто к нам ещё попадётся на пути! Пошли! Нашинск без нас пропадёт!

Серый хмыкнул, пробурчал что-то себе под нос, но всё же двинулся вслед за Петром. Да, действительно, от успеха их сегодняшнего похода многое зависело. Их город, Нашинск, уже просто нуждался в новых медикаментах, а сами эти медикаменты к ним своими ножками не прибегут.

Пётр тяжело вздохнул. Эх, ведь помнит он ещё те годы, те светлые годы, когда Враг ещё не ударил по их с Серым стране странными бомбами! Когда люди, поражённые странным газом, выпущенным этими самыми бомбами, не стали превращаться в живых мертвецов, а затем, кусая обычных людей, не стали обращать их в себе подобных! Когда всем жителям его города не пришлось покинуть свои дома и перебраться загород, чтобы не стать пищей для зомбяков! Когда… Когда…

Парень смахнул набежавшую было слезу. Так, не время сейчас предаваться горьким воспоминаниям и мыслям! Сейчас их с Серым город, Нашинск, требовал провизию и медикаменты, которые остались в покинутом Большом городе, где сейчас лютовали одни зомби. Так что надо идти вперёд и только вперёд!

Нашинск — это один их трёх городов, которые обосновали люди, покинувшие так называемый Большой город. Ещё существовали города под названием Городовск и Тёмный город, так же сформированные беженцами из Большого города, но они были на приличном расстоянии от Нашинска.

Хотя, если строго разобраться ни один из этих трёх так называемых «городов» реальным городом не являлся. Так, просто три большие деревни, расположенные загородом, где обитают спасшиеся от верной смерти люди. Но всё же… Жители этих селений всю жизнь прожили в городе. Им неприятен был тот факт, что жить им теперь приходится, по сути, в деревне, так что и Нашинск, и Городовск, и Тёмный город — все они в простонародье назывались городами.

И сейчас Нашинск звал своих героев в Большой город, чтобы те принесли оттуда необходимые людям запасы. И звал он, как всегда, Петю и Серого. Два друга-однокашника, они уже не один раз (и даже, в общем-то, не один месяц) отправлялись в Большой город за припасами, когда это требовалось для жителей их лагеря. Они уже прекрасно знали, что если туда и идти, то только днём, когда большинство мертвяков спит, знали, где искать аптечки, знали где искать еду — в холодильниках магазинов Большого города её хватало… А что, ничего плохого в разграблении мёртвого города не было! Мертвякам-то всё равно ничего это нужно не было…

«Мертвяки… — подумал Петя. — Нет, ну ладно, выжили они после взрыва, который Враг устроил! Ладно, выжили они, став зомбяками! Но сейчас-то они за счёт чего живут? Уже прошёл не один год с тех пор, а они всё ходят и ходят… За счёт чего? Еды-то для них нету! Еду для живых людей они не едят — им только сырое мясо подавай… Может, они зайцев ловят? Или крыс каких? Но они ж такие быстрые…»

— А ты видел, как Наташка мне улыбается? — хитро улыбнувшись, внезапно спросил друга Серый.

Петя мгновенно изменился в лице. Наташка, молодая девчонка восемнадцати лет, была просто красоткой. Молодая, худенькая, невысокого роста, но с чрезвычайно симпатичной мордашкой и красивыми изгибами тела — она была из тех, про кого говорили «кровь с молоком». Да, не влюбиться в такую черноглазую, темноволосую красотку со сверкающими глазами, было трудно, и Петя бы, конечно, прекрасно понял Серого, если бы…

Если бы Наташка Карьева не была его, Петра Родимова, девушкой.

— Серый… — произнёс Петя. — Ты мне, конечно, друг, но… К Наташке приближаться не смей! Она моя — понял?

— Ой, да прямо там! — рассмеялся Серый, доставая из кармана сигарету и зажигалку. — «Моя», «твоя»… Мы здесь все в одном городе живём, в одном, можно сказать, котле варимся. Какие тут здесь уже могут быть правила там, семейные ценности, когда такое творится… — он обвёл рукой пустующий вымерший Большой город, к которому они с Петром уже приближались.

— Не смей! — лицо Петра стало устрашающе серьёзным. — Не смей так говорить, понял? Ни о Наташке, ни обо мне, ни о ком! Иначе…

— О, какой ты у нас злой! — улыбнулся Серый. — Да ладно, то я над тобой подтруниваю! Пошли вперёд, чё плетёшься? Нашинск ждать не будет!

И, весело рассмеявшись, Серый ускорил шаг, направляясь к Большому городу.

Пётр стиснул зубы, устремляясь вслед за ним.

«Шутки шутками… — подумал Родимов. — Но если ты, Серый, к Наташке начнёшь подкатывать…

Убью, суку!»

И его взгляд стал страшнее взгляда любого ожившего мертвеца…

Глава 1

Глава 1

Игорь Хладов набил трубку и затянулся горьким табачным дымом. Высокий человек лет сорока пяти, в чёрном одеянье, с сединой, едва коснувшейся его висков, и тростью, стоящей справа от него, он сидел на небольшой лавке в центре Нашинска, спокойно созерцая, как просыпается его родной город.

Вот из небольшого так называемого «кинотеатра» вышли Наташа Карьева и паренёк, собственно говоря, совсем ещё пацан, Никита Прахов. «Кинотеатром» был назван небольшой одноэтажный, на скорую руку сооружённый домик, в котором находился единственный в городе телевизор. Да, суровые времена требовали суровых мер. В связи с тем, что Нашинск (как, впрочем, и большинство поселений в этом пост-апокалиптическом мире) в потреблении электричества был весьма ограничен, просмотр телевизора стал большой редкостью. Врубали его только за деньги, и то весьма редко. Да и, по правде сказать, зрителей-то у него набиралось немного. Кому охота щекотать себе нервы какими-то там вымышленными Фредди Крюгерами, когда к тебе, не ровен час, какой-нибудь страшила похлеще через окошко залезет, пока ты спать будешь?

Но Наташка и Никита от просмотров фильмов редко отказывались. Возможно, просто им казалось, что хуже уже некуда — так нужно хоть как-то себя развлекать.

А может, просто они были слишком молоды, чтобы отказываться от чудес кинематографа, кто знает…

Хладов смерил взглядом молодого Прахова. Парнишка рос резвый, ничего не скажешь. Когда Враг ещё только ударил по стране своим жутким оружием, Никита был ещё совсем ребёнком — а сейчас уже чётко сформировавшийся, полноценный подросток. Вроде не злобный вырос, подросткового бунта типа «Я один против всего мира» Прахов не жаждет, да только вот одно Игоря смущало.

Уж больно Никита рос… Как бы помягче сказать… Ну, вороватым. Не раз в Нашинске такое было, что исчезало что-то ценное (главное — блестящее и золотистое), а потом находилось в кармане у юного Прахова. Никита в ответ лишь недоумённо хлопал своими ресницами, чесал веснушчатую щёку и, честно глядя в глаза, заявлял, что драгоценность он нашёл на улице, где та якобы «совершенно бесхозно» валялась.

«Нехорошо это… — подумал Игорь. — Надо бы парня перевоспитать, да вот как… Отец погиб во время удара Врага, мать так замуж после этого и не вышла… М-да, проблема!»

В этот момент до Хладова донёсся звук открывающейся ставни. Игорь перевёл взгляд и увидел Дмитрия Своротова. Пухлый лысый торговец со своей не сходящей с уст зазывающей людей улыбкой открывал свою лавку после ночного сна.

Игорь усмехнулся, глядя на него. Вот же хитрый торгаш-чертяка! Всегда у него есть, какие хочешь, товары — от простого чайника или половника до лишней аптечки или завалявшегося магазина для огнестрельного оружия! Всё, что угодно может продать! Откуда он только всё это берёт — загадка…

— Привет, Игорь! — толстощёкий Дмитрий помахал рукой Хладову, увидев, что тот за ним смотрит. — Нужно чего-нибудь? В лавке «У Димона» найдётся всё, что только хочешь!

— Не, Дим, спасибо! — кивнул ему в ответ Игорь. — Пока и так всего в достатке!

— Ну, как хочешь!

Толстяк одарил Хладова своей фирменной радушной улыбкой и заспешил продолжить открытие своего магазинчика.

В это время из своего небольшого домика вышел Олег Гриценко. Здоровенный мужик, который славился тем, что прекрасно умел колоть дрова, носить тяжёлые вёдра, копать и выполнять прочую тяжёлую работу, Олег свою долю уважения в Нашинске заслужил честно. Одно только качество этого высокого, крепкого, лысого здоровяка никак не радовало — он был весьма легковерен, а также порядком туповат.

«Ей-богу, прямо как какая-то карикатурная картинка! — подумал Хладов, глядя на Гриценко. — Здоровый мужик, одни мускулы, а мозгов никаких. В книге такого персонажа обозвали бы литературным клише, это точно! Но кто ж виноват, что в жизни и такие люди встречаются?»

Олег не стал махать Игорю, поскольку не счёл это нужным — он ведь не торговец, чтобы приветствовать каждого встречного, пытаясь заманить его в свою лавку. Хладов отметил ему тем же.

— Эй, народ! — донёсся голос со стороны ворот в Нашинск. — Мы вернулись! С подарками, да! Встречай-налетай!

Игорь ухмыльнулся. Ну конечно же, это Сергей Хлыстов, больше известный, как Серый! Видимо, после очередной вылазке с Петей в Большой город они опять принесли что-то ценное. Что ж, хорошо, если так. Без их путешествия медикаментов Нашинску едва ли хватило бы на ближайший месяц…

Мужик, стоявший на воротах Нашинска, увидев (и услышав) приближение своих, покрутил рычаг, и двери перед героями, вернувшимися с вылазки, со скрипом отворились. Петя и Серый стояли в воротах, оглядывая город.

— А что это нас так вяло встречают? — усмехнулся Серый, глядя на просыпающийся город. — Где овации? Салюты? Фейерверки?

— Да ладно тебе, Серый! — произнёс Пётр. — Не видишь, Нашинск ещё даже не проснулся? Какие тут могут быть салюты…

— Славу Богу, вы живы! — донёсся до них девичий тонкий голосок. — Где вы были так долго? Ушли вчера днём, пришли сегодня утром… Вы же специально собрались в путь, пока ночь не настала, а в итоге…

Петя и Серый обернулись на голос. Прямо к ним просто летела Наташка — та самая, из-за которой у них вышел спор во время вылазки. Она не сводила радостный взгляд с парней, пришедших из рейда.

— О, Наташка! — так же радостно проговорил Серый. — Переволновалась из-за меня, да? Да не стоило, красотка, не пропаду я! Мы там с Петькой просто… Замешкались, короче, чуть-чуть в Большом городе. Аптечки искали. Так ночь наступила, а ночью — сама знаешь, лучше не ходить, зомбяки просыпаются. Вот мы и решили ночь переждать. А теперь — вернулись, целы, невредимы! — Он подошёл к Карьевой поближе. — Ты, главное, не переживай! Пока меня ждёт такая красивая девушка, как ты, я вернусь, даже прорвавшись через кучу мертвецов!

Хладов хмыкнул. Да уж, такой он, этот Хлыстов! Во всём, чём угодно соревнования устраивает — кто больше пива выпьет, кто больше на турнике подтянется, кто больше зомби перестреляет… Теперь вот — к кому Наташка пойдёт, к нему или к Пете Родимову… Лишь бы посоревноваться, лишь бы как-то выпендриться, лишь бы…

— Серый! — Пётр холодно положил руку на плечо другу. — Не забывайся! Она моя девушка, так что…

— Да ладно тебе, Петька! — воскликнул Хлыстов. — Что я такого-то сказал? А девушке такое внимание даже приятно — правильно я гово…

Серый обернулся было к Наташке, но та уже с раскрасневшимися щёчками неслась прочь от парней, пришедших с рейда.

— Ну вот, что ты натворил! — укоризненно произнёс Пётр. — Засмущал только девушку, и…

— Брат!!! — заглушил его голос радостный вскрик. — Брат, ты вернулся! Господи, я так рад! Что случилось? Где ты пропадал?

Все обернулись на источник столь ликующего восклицания. Их взору предстал парень восемнадцати лет в синей рубашке и чёрных джинсах, спешивший навстречу к Серому и Петру.

Хладов не мог не улыбнуться. Артём Родимов, младший брат Петра, спешил к нему на всех парах.

— Тёма, да я просто… — начал было говорить Пётр.

— Не говори мне ничего! — обнял брата тот. — Главное, что ты жив!

Игорь отвёл взгляд от радующихся жизни парней. Его родной город пробуждался от ночного сна, и всё в нём вновь шло своим чередом.

Хладов вновь затянулся табачным дымом и, опершись на трость, поднялся со своей лавки. Ещё раз он обвёл взглядом проснувшийся Нашинск и, прихрамывая на правую ногу, медленно пошёл вперёд.

Его время пока ещё не пришло.

«Городовск, блин! — подумал Андрей Ритюрин, шагая по широкой улицы своего одноэтажного города. — Ну кто, покажите мне, кто придумал так обозвать город? А как тогда страну надо было назвать? Странинск? Ну тупо же!»

Высокий, светловолосый, голубоглазый парень, которым и был Ритюрин, в своём самом красивом пиджаке шагал по родному Городовску, насвистывая лёгкий мотивчик. В правой руке он держал красный цветочек. Казалось бы, совсем уж скромный подарок для девушки — подумаешь, один цветок! — но в тех реалиях, где сейчас жил Ритюрин, этот цветок ценился дороже огромного букета роз во времена, когда Враг ещё не атаковал их страну своими страшными бомбами.

Дело в том, что в результате этой атаки все цветы в стране просто-напросто вымерли. Усохли, завяли, скукожились — в одночасье все цветы погибли, исчезли как класс. Их оставалось совсем мало, и каждый стал стоить чуть ли ни навес золота. И если бы парень подарил своей девушке хотя бы один вот такой цветочек — всё, можно было смело считать, что эту девушку он затащил в постель и волен делать с ней, что хочет.

Проблема заключалась в том, что этот цветок поди попробуй найти, но…

Андрей улыбнулся. Хм, надо было просто знать, где искать. Вот он, к примеру, это знал. И беспринципно этим знанием пользовался.

Как было выше сказано, стоило подарить девушке цветок — и всё, она была уже твоя. В распоряжении же Ритюрина была целая поляна таких цветов — а значит, и поляна восторженно вопящих девок, получивших от него лепестковый подарок. А это значит, что каждую он теоритически может затащить в постель…

…что, в общем-то, Ритюрин и делал. Одну, другую, третью девку Городовска он залавливал в свои сети. Получал от них то, что хотел — а именно, ночь страстного секса — а потом, бочком-бочком, ретировался от своих пассий прочь как можно скорее.

В народе Ритюрина уже давно прозвали «Казановой»… и это его, в общем и целом, даже радовало. Да, Казанову, конечно, не больно жалуют в обществе, но это прозвище, согласитесь, гораздо лучше, чем у его соседа, живущего через дорогу, которого в народе окрестили «Телепузиком».

Андрей уже хотел было продолжить про себя обсуждать глупость того, кто обозвал город Городовском (надо ж было чем-то заняться по пути на свидание!), когда хриплый голос окликнул его:

— Эй, Казанова! Опять за своё?

Ритюрин поднял взгляд. Над ним, на небольшой вышке, с которой представлялся обзор прилегающих к Городовску территорий, стоял дед с винтовкой в руках. Невысокий, седоволосый старик с проплешиной на голове и изрядно изморщинившимся лицом укоризненно взирал на парня.

Казанова усмехнулся. Это Давид Немиров, тот ещё старикан. Очень уж этому дедку хотелось быть полезным для социума и общества, но преклонный возраст — почти семьдесят лет чуваку! — никак этого не позволял. Да ещё и в сложившейся ситуации, когда за пределами города кишмя кишели живые мертвецы.

Но мэр Городовска — Александр Строгов — был человек не глупый, недаром, что бывший генерал. Быстренько усадил Немирова на вышку, чтобы тот следил за округой и стрелял, если увидит приближающегося к Городовску зомби.

«Ага, а без деда мы бы не справились, конечно, никак! — с кривой ухмылкой подумал Ритюрин. — Если зомби на город попрут — и без всяких часовых всё поймём, чего уж там! А ружьё в руках деда Давида — так, вообще курам на смех! Старик же за всю свою жизнь никого крупнее таракана не убивал — какого он там зомби сможет подстрелить!»

— Чё ты окрысился-то, дед? — насмешливо улыбнулся Казанова старику. — Завидно, что ли?

Немиров слегка поплямкал губами — видимо, от злости — и продолжил:

— Некрасиво так себя вести, Андрей! Девушек заводишь, потом бросаешь… Разве так себя мужчины ведут?

Ритюрин хотел уже было сказать старику, что того вообще ради мебели в городе держат, но сдержался. Не стоит разбрасываться такими громкими оскорблениями.

Особенно в отношении человека, который держит в руках ружьё. Мало ли что в старую дурную голову взбредёт?

— Да ладно тебе, дед, уже комедию ломать! — отмахнулся от него Андрей. — Мы с девушками от нашего… кхм, общения… одинаковый кайф получаем! А некоторые учёные говорят, что они кайф получают даже больше. Так что… Всё по-честному!

— Бросаешь девушек после того, как получаешь от них то, что хочешь! — продолжал бурчать Давид, глядя свысока на Ритюрина. — А они потом плачут…

— Ха! — воскликнул Андрей. — Не пришлось бы плакать им, пришлось бы плакать мне! Ну всё, старик! До скорого! И так из-за тебя даму ждать заставляю! Adios!

И Казанова заспешил вперёд по дороге. Там, рядом с фонарём его уже ждала его Полина…

Или Тамара? Или Таня? Господи, он уже совершенно запутался в своих дамах сердца, причём до такой степени, что не мог вспомнить, как зовут его очередную пассию!

«Ничего! — успокоил Ритюрин самого себя. — На месте разберёмся!»

И с красным цветком в правой руке он двинулся на встречу уже чуть ли ни визжащей от восторга, ждущей его около фонаря девице…

Никита Прахов молча выглядывал из-за угла своего небольшого домика, глядя на проходящего мимо него Сергея Хлыстова. Темноволосый мальчик был одет в довольно потрёпанную одежду, а на голове Никиты гордо возвышалась старенькая кепка. Конечно же, все эти вещи давно пора было менять, но пока что это не представлялось возможным.

Дело в том, что хоть Нашинск был городом и немалым, чтобы начать создавать товары своего производства ни средств, ни денег, ни возможности просто-напросто не было. Поэтому за новой одеждой приходилось проводить внеочередные рейды в Большой город, где такого добра, как брошенная в домах и магазинах одежда, хватало выше крыше, но…

Да, было большое, очень большое «но». Все товары подобного назначения находились в глубине Большого города — так просто их получить, как те же медикаменты из ближайших домов Большого города, не представлялось возможности. Рейд за обычной новой кепкой мог затянуться дня на два, а это означало, что рейдерам пришлось бы провести в Большом городе окружёнными живыми мертвецами минимум одну ночь.

Это было слишком опасно. И рисковать своими жизнями ради каких-то там тряпок было просто нецелесообразно. Именно поэтому за одеждой в Большой город наведывались лишь в те времена, когда прежняя одежда приводилась уж совсем в негодность.

Но не скудная одежда сейчас волновала мальчика. Сейчас он смотрел лишь на Серого, который, отпуская пошлые шуточки, проходил мимо его дома. А точнее, Никита смотрел лишь на его правую руку.

На кольцо на указательном пальце рейдера.

О, это было очень красивое кольцо! Золотое (Прахов даже ни на миг не сомневался, что оно из настоящего золота), в виде скрученного, прекрасного, манящего к себе дракона, оно уже не один месяц привлекало к себе внимание мальчика. Глаз величественному огнедышащему монстру заменял какой-то маленький зелёный камушек, который наверняка был драгоценным. Никита просто с ума сходил от одного вида этого кольца. Благородный золотой дракон на пальце Хлыстова, как будто бы так и говорил ему о своим величии, красоте, грациозности.

Такое красивое, такое привлекательное кольцо просто сводило с ума тринадцатилетнего мальчишку. Юный Прахов грезил об этом кольце по ночам, представляя себе, как этот золотой дракончик будет красоваться у него на руке.

«Всё! — сказал самому себе Никита. — Хватит зря пялиться на свою цель! Пришла пора прийти и взять её!»

Мальчик крепко сжал в правой руке небольшую бумажку и со всех ног помчался к проходящему рядом с ним рейдеру.

— Дяденька! — прокричал он. — Дяденька, пожалуйста! Я хочу у вас кое-что спросить, дяденька!!!

Серый с удивлённой улыбкой на устах обернулся к подбегающему к нему мальчику. Такого внимания к своей персоне рейдер точно сегодня не ожидал.

— А, это ты, Никитка! — проговорил Хлыстов, сверху вниз глядя на подбежавшего к нему мальчишку. — Ну что ты? Какой я тебе ещё «дяденька»? Мне до дяденьки ещё лет двадцать ползти! Короче, называй меня просто «Серый»! Что ты там хотел спросить, спрашивай!

— Дядень… Ой, в смысле, Серый! — сказал Прахов, едва справляясь со сбившимся от бега дыхания. — Я хочу… Я хочу у вас кое-что купить!

— Купить? — Рейдер удивлялся всё больше и больше по мере разговора с пацанёнком. — И что же ты такого от меня хочешь? Учти, про ружьё даже не заикайся…

— Кольцо! — проговорил Никита. — Ваше кольцо с драконом! Мне оно очень-очень понравилось, и поэтому… Вот! — он протянул Хлыстову скомканную пятисот рублёвую бумажку. — Продайте мне, пожалуйста, это колечко!

Серый посмотрел внимательно на мальчика с его денежной купюрой и…

Расхохотался.

— Что? — непонимающе смотрел на него Прахов. — Что такое? Это ж деньги! А вы смеётесь! Почему…

— Видишь ли, Никитка! — произнёс Серый, похлопывая мальчика по плечу. — Во-первых, это кольцо стоит в сотни раз дороже. Да, мне здесь за полную цену продать его некому, но всё же, это факт! А во-вторых… Видишь ли, парень, это кольцо досталось мне в наследство от моего покойного отца. Отцу, кстати, повезло — умер ещё до того, как Враг ударил по нам своим страшным оружием. Но, Никит… — он посмотрел мальчику прямо в глаза. — Это кольцо — всё, что осталось у меня в память об отце. Так что… Прости, но нет. Это кольцо не продаётся!

Хлыстов ещё раз похлопал парня по плечу и медленно двинулся по улице Нашинска в ближайшую закусочную.

— Эй, хозяйка! — крикнул Серый главной в забегаловке. — Ваш добытчик пришёл! Даёшь пол-литра пива бесплатно!

А Никита молча смотрел вслед Хлыстову, замерев на одном месте с купюрой в руке.

«Не продаётся, да? — со злостью подумал мальчик. — Что ж, меня это не остановит! Я хочу это кольцо, и оно…»

Глаза его сверкнули.

«И оно будет моим!!!»

— Моя жена после того, как мы из Городовска к вам в Тёмный город переехали, вообще сама не своя стала!

Толик Краснов и Коля Первенцев стояли перед двухэтажным зданием — целых два этажа, большая редкость для современных жилых городов! — мирно беседуя о том, о сём. Толик недавно перебрался в Тёмный город и теперь делился всеми впечатлениями и последствиями переезда с Колей, своим недавно приобретённым другом.

Толик Краснов был высоким накаченным мужиком; Коля же, хоть в мускулатуре ему вроде бы и не уступал (возможно, даже в чём-то превосходил), был меньше его ростом сантиметров на десять, из-за чего визуально казался слабее собеседника.

— И что ж с твоей женой стало? — усмехнулся Первенцев. — В борщ плюёт, что ли?

— Ну, до такого дело не дошло… — ответил Толик. — Но все её скандалы постоянные… Крики, вопли, так далее… По каждой мелочи, по каждой мелочи заводиться начинает! Вплоть до криков из-за невымытой тарелки, ё-моё! Домой идти не хочется — опять начнётся… В Городовске такого не было!

— О, мой друг! — Коля с улыбкой похлопал друга по плечу. — Похоже, время пришло! Добро пожаловать в ряды настоящих самураев!

Краснов нахмурился, серьёзно обдумывая слово напарника. Это его сейчас похвалили или поругали?

— Сейчас всё разъясню! — произнёс Первенцев. — У древних японских самураев был такой… кодекс, короче говоря. «Бусидо» назывался. И там был один из устоев, который гласил: «Приходя в дом, вижу врага». Я думаю, что этот устой рано или поздно каждый женатый мужик на себе ощутит, это уж точно!

Толик смерил взглядом своего собеседника. Нет, видеть в своей жене врага ему никак не хотелось. Впрочем, в равной степени не хотелось ему и вступать в спор со своим недавно приобретённым и потому крайне ценным другом в новом месте обитания. Поэтому Краснов поспешил сменить тему.

— А я, вообще-то, даже слегка поражён вашим городом! — проговорил он. — Все всегда говорят о том, что он недаром «Тёмным» зовётся! Что тут на каждом шагу нищие и страждущие сидят, всюду темно, солнце к вам не заглядывает, и вообще жуть какая-то творится… А у вас всё вполне даже ничего!

— Что ты сказал? — рассмеялся Коля. — Солнце к нам не заглядывает? Ха! Буду в Нашинске или Городовске, так всем и скажу — я из мест, куда не заглядывает солнце! Пуля, блин!

Краснов посмотрел на смеющегося собеседника, понимая, почему тот ржёт, но при этом не переставая про себя отмечать все плюсы Тёмного города. На улицах было светло и чисто. Никакие бомжи и нищие на улицах подаяния не просили. Ничего зловещего взгляду Толика не попадалось. Тогда всё-таки почему же…

Его вопрос опередил Коля.

— Хочешь понять, почему наш город «Тёмный»? — проговорил Первенцев. — Так вот, слушай. Всё это связано с нашим мэром. Этот человек всегда одевается в тёмное, редко кажет своё лицо днём, как будто бы боится лучей солнечного света. Единицы людей в городе видели его лицо. Каков мэр, таков и город. Мэр — Тёмный, значит, и город — Тёмный. А вообще, про нашего мэра ходят такие слухи, что его…

— Капитан, Капитан, улыбнитесь! — донеслось до них женское пение со стороны небольшого двухэтажного домика, рядом с которыми стояли два парня. — Ведь улыбка это… Ой, Капитан это ж я! Я что, сама с собой разговариваю? Не бойтесь, это всего лишь одна из стадий сумасшествия. А у меня таких стадий…

Парни обернулись на голос. Перед ними стояла невысокая, красочно разодетая девушка с жутковатой улыбкой на устах. В синих её глазах играли озорные и в то же время страшные огоньки, а тёмные дреды были зачёсаны так, что они делали её похожей на королевского шута. В правой руке она крутила на спуске изящный дамский пистолет, а в левой держала приличных размеров нож.

— А это ещё что за деваха? — поинтересовался Краснов.

— Это не деваха… — проговорил похолодевший от страха Первенцев. — Это — Капитан Щекотка, друг мой. И предупреждаю тебя: если ты хочешь, чтобы твоя жена тебя ещё хоть раз увидела — не смей с ней даже спорить. Она — второй человек в городе после Тёмного мэра!

— Капитан кто… — непонимающе произнёс Толик.

— Щекотка! — откликнулась девица, расплываясь в улыбке, подходя к двум собеседникам. — Реакция организма такая. Прикольная… Мне лично нравится! А тебе как? — капитан с торжествующей улыбкой слегка ткнула ножом Краснова под рёбра. — Боишься? Или терпишь? А? Отвечай, заразка!

«Вот же чёрт его дёрнул её внимание привлечь! — тяжко подумал Коля. — Теперь же хрен отделаешься… Чёрт!»

Толик хотел было что-то сказать, но осёкся. Если даже Первенцев, здоровый мужик, не хочет лезть в спор с этой… дамочкой, блин!.. то, пожалуй, ему тоже не лезть в бутылку.

— Мальчики, да чего ж вы так испугались? — наигранно удивлённо перевела взгляд с одного парня на другого. — Я ж вас на самом деле щекотать не собираюсь, так, пошутила просто! А вы уже в штаны со страху наделали! Ладно! Пойду я! Мне тут наш чёрненький задание дал, так что… Спешу-спешу, лечу-лечу! Покедова!

И, легко махнув рукой с ножом, капитан Щекотка двинулась прочь.

— Чёрненький — это кто? — непонимающе спросил Краснов, когда та отошла на приличное расстояние.

— Тёмный мэр! — произнёс Первенцев. — Только так его может называть только Щекотка. Иначе…

Он только и успел тяжело вздохнуть.

Да, Щекотка, сделав приличный реверанс, повернулась обратно и начала возвращаться к ним.

— Я тут подумала… — с улыбкой произнесла она. — Не удивляйтесь, я умею думать!.. Так вот: вы — парни здоровенные, неслабые вроде… Думаю, вполне можете мне помочь в небольшом дельце. Подстрелить пару зомби, всего-то делов! Соглашайтесь, парни! Иначе… — она со злостной улыбкой выставила вперёд острие ножа. — Буду щекотать!

И громко рассмеялась своей шутке.

— М-мы… — промямлил Первенцев. — Мы согласны!

— Вот и славно! — произнесла Капитан Щекотка. — Хотя нет, не славно; раз вы согласились, я вас пощекотать не могу. Или… вы же со мной идёте? Значит, всё-таки, славно! Ой, совсем вы мне голову заморочили! Совсем запутали! Значит так, встречаемся ровно через два часа перед воротами Тёмного города. Набирайтесь побольше оружия — нас ждёт увлекательная забава под названием «Отстрел зомбяков»! Чао-какао!

И девушка, повернувшись на каблуках, пошла прочь. Теперь уже, похоже, не возвращаясь, оставив шокированных парней в одиночестве.

— Коль, ответь мне! — проговорил Краснов. — Почему эту бестия прозвали «Капитан Щекотка»? Капитан — ещё понятно. Но «Щекотка»… с таким-то настроением…

— Потому что эту барышню все бояться! — ответил Первенцев. — Прямо как щекотки — её тоже все бояться, независимо от пола, звания и телосложения. Ладно, Толик, не время нам тут припираться! Собирай всё оружие, что у тебя есть, и готовься выдвигаться! Если Щекотка отправляет нас с собой в рейд, надо быть хорошо вооружённым и готовым ко всему!

— А если отказаться от этого рейда? — спросил Толик.

— Тогда, парень… — хмыкнул Коля. — Мне останется только за тебя молиться. А точнее — уже не тебя, а за твою душу. Чтобы тебя там в Раю хорошо приняли… Так, всё! Мы и так тут с тобой засиделись! Пора нам уже и собираться, а то пропустим самое интересное! Я пошёл собираться!

И Первенцев быстро побрёл в сторону своего небольшого одноэтажного дома.

— Ну и город… — только и сумел растерянно проговорить Краснов. — Ну и порядки… Ну и персонажи…

А затем последовал к своему дому, чтобы собрать оружие и хорошо поесть перед рейдом.

Он помнил лицо Капитана Щекотки.

И становиться её врагом ему никак не хотелось!

Артур Клеймов сидел за столом, затачивая идеальный маленький осиновый кол. У него над головой в его скромной хижине болтались в разные стороны заячьи лапки и прочие мелкие трофеи, которые они с братом заполучили за своё проживание меж Городовском и Тёмным городом. Крупных трофеев, которые они с Кириллом приобрели, здесь не было.

Все крупные трофеи были успешно проданы, даже несмотря на запёкшуюся человеческую кровь, их украшающую.

На небритом, заросшим щетиной лице Артура появилась нехорошая улыбка. Да, они с братом промышляли разбоем и грабежами, обосновавшись на границе с Тёмным городом — ну, так и что в этом было предосудительного в сложившейся ситуации? В конце концов, разве жители всех трёх городов, так называемой «Долины живых мертвецов», не разграбляют Большой город, когда выходят в свои рейды? Да, они, конечно, при этих рейдах убивают только мёртвых (хм, «убивают мёртвых»… Пару лет назад это звучало бы просто смешно; сейчас от этого уже не до смеха!), в то время как Кирилл с Артуром не гнушаются убийством живых…

«Ну так и хрен с ним! — продолжил затачивать Клеймов свой кол. — Я — разбойник, но я хотя бы признаю это! Думаю, мне делает это честь…»

В этот момент двери в хижину отворились, и внутрь тяжело завалился огромный мужик. Волосы его были встрёпаны, чёрная борода топорщилась, а карие глаза сияли каким-то недобрым, злым светом.

— О, Кирюшка-братюшка! — радостно проговорил Артур. — Пришёл, наконец! Ну, рассказывай, что ты там мне такое принёс!

— Вот! — здоровяк кинул перед братом на стол небольшой мешок с добычей. — Какой-то дурень хотел из Тёмного города в Городовск сбежать. Ну и…

Кирилл тяжело выдохнул.

— Ну и не добежал! Вот, что он с собой нёс!

— Ага, понятно! — произнёс Артур, приступая к осмотру добычи. — Сейчас узнаем, что тут у нас…

Небритый разбойник принялся осматривать содержимое мешка, тщательно осматривая каждый предмет. Ведь в его основную миссию входило оценить, а затем выгодно продать каждый из наваренных братом предметов. Разделение труда, как-никак! Кирилл добывает навар, а Артур его удачно продаёт. Лучше и не придумаешь!

«Так, что тут у нас… — произнёс про себя Артур, осматривая мешок. — Кошелёк в котором аж… Восемьсот рублей? Смеётесь? А здесь что?.. О, золотые часы! Цацки — это всегда круто! Особенно когда золотые… Что тут у нас ещё? Чё-то непонятное… А! Вот оно! Это…»

Взгляд разбойника замер на предмете, который он извлёк из сумки. С минуту Артур смотрел на него, выпучив глаза, а затем расхохотался.

— Артур? — непонимающе глянул здоровяк на брата. — Ты что? Что там такое? А?

— Не поверишь! — сказал сквозь смех Артур. — Это ай-фон! Причём последняя модель, самая крутая!

— Ну, так и что? — растерянно проговорил Кирилл. — Дорогая штука, наверно…

— Дорогой она была пару лет назад, пока Враг по нам не жахнул! — процедил Артур. — А теперь — так, игрушка-побрякушка! Разве что ребёнку как погремушка сгодится! Связи-то нет! Равно как и интернета! Грош цена ему теперь цена, этому ай-фону! И это при том, что до чёртового апокалипсиса это могло бы принести хорошие деньги! Обидно, блин!

И Артур, с силой замахнувшись, разбил телефон, кинув его в стену. Всё равно толку от некогда реального источника связи теперь не было.

— Это… Арчи? — проговорил Кирилл, глядя на брата. — Так что там… получается, всё совсем плохо?

— Ну… ещё не совсем! — хмыкнул тот, поигрывая в руках золотыми часами. — Часики толкнуть можно за приличную сумму. Но это нам так — месяца на два побухать, не больше. Цацки нынче сильно, видишь ли уценились по независящим от нас обстоятельствам так что…

Артур внимательно посмотрел в глаза Кириллу.

— Скажи мне, — произнёс он, — владелец всего этого «добра» хоть помучился перед смертью?

— Было немного! — кивнул Кирилл.

— Ну, и слава Богу! — усмехнулся Артур. — А то твоя вылазка была бы, фактически, бесполезна. Ладно! К чёрту всё! Доставай из холодильника водку — пора отпраздновать твою охоту!

И Кирилл, заулыбавшись, прошествовал за выпивкой.

Уж что-что, а это дело он любил!

Григорий Ткаченко, мэр Нашинска, сидел в небольшой комнате за довольно скромным письменным столом. Над его карими мудрыми глазами примостились густые седые брови, лоб был перекроен несколькими старческими морщинами, а голова была покрыта серебряной сединой. Но на этом количество его признаков старости и ограничивалась. Не было у него ни морщин, порывающих всё лицо, ни седой старческой бороды, ни лысины на голове.

Можно сказать, что Григорию вполне могли бы завидовать в отношении проявления его возраста. Так сохраниться к шестидесяти двум годам, да ещё и безо всяческого хирургического вмешательства… Это дорогого стоило! Даже несмотря на то, что после рокового удара Врага всякие хирургические вмешательства в человеческую внешность превратились в старую всеми забытую сказку…

Ткаченко находился в своём кабинете, расположенном на верхнем этаже двухэтажного здания. В сложившихся условиях пост-апокалиптического мира двухэтажные постройки стали символом настоящего приоритета среди всех жителей Нашинска, Городовска, да и остальных городов тоже. Обычно в таких домах располагались мэрия, полиция или, на крайний случай, какое-нибудь министерство. Этот случай не стал исключением. Григорий Ткаченко сидел в своей мэрии-резиденции, размышляя о том, что творилось в городе, который путём всеобщего голосования ему доверено было возглавлять.

Пока что шло, как по маслу. Можно было сказать, даже прекрасно. Люди в Нашинске работали, преданно своему делу. Здоровые мужики, вроде того же Гриценко, рубили дрова и таскали огромные вёдра с водой из местного колодца. Женщины и девушки — верные жительницы Нашинска — занимались стряпнёй, и то, что они готовили, не смотря на ограниченность (по понятным причинам) продуктов, было просто объеденьем. Никто ни разу не пожаловался на вкус обеда, который приготовила та или иная барышня.

Некоторые люди (особо предприимчивые) даже разводили кур в своих дворах, что, в общем-то, не могло не радовать. Замороженная пища, которую приносили из рейдов, конечно, была неплохой, но что вся она меркла на фоне свежеприготовленной курочки от местного… скажем так, крестьянина.

Что же касается преступности… Ну вот, к примеру, тюрьмы. Да, в Нашинске они были. Их построили специально для того, чтобы сажать туда тех, кто решит играть не по правилам, только вот за всю историю Нашинска (всё то время, что Ткаченко стоял у руля своего города) туда так ни разу никого и не посадили.

Ни разу! Даже представить себе сложно, за все эти года никто из жителей Нашинска не сотворил ничего настолько серьёзного, чтобы попасть в тюрьму! Да уж, похоже, что всеобщая беда сплотила всех людей прочнее любой возможной агитации и пропаганды!

Нельзя было, конечно, не отметить и славных рейдеров, которые, ничего страшась, выбираются в Большой город за припасами и медикаментами. Их вклад воистину неоценим! И если Петра в Нашинске все и так знали, как облупленного (он ведь практически всю сознательную жизнь прожил в этом городе), то Сергей… Здесь вообще уже интересно. Два года назад он переехал сюда из Городовска, но уже успел стать уважаемым гражданином Нашинска. Быстро ко всему приспособился, стал рейдером… Прямо придраться не к чему! Разве что задиристый чуть-чуть, любит поспорить, посоревноваться… Так и что? Ничего плохого в этом и не видно даже! Побольше бы таких приезжих…

Григорий с улыбкой подвёл про себя итог своих собственных размышлений, коснувшись седых висков. В принципе, ситуации в Нашинске можно было только порадоваться. Люди работают, парни ходят в рейды, кто-то даже разводит кур, а тюрьмы при этом пустуют… Что сказать, полная идиллия!

«Господи! — произнёс про себя Ткаченко. — Пусть это идиллия в нашем городе продлится подольше! Ради всего святого! Пусть так всё и будет… Ну, уж хотя бы до моей смерти! Эти люди заслужили спокойствия и тишины! Так пусть всё так и будет как можно, как можно дольше!»

Но у судьбы на этот город, похоже, были совершенно другие планы…

Павел Щелкунов, опасливо оглядываясь по сторонам, шагал по узкой грязной дорожке, уводящей прочь от Нашинска в густые заросли серого леса, располагавшегося неподалёку. Вечер, окрасивший небо в тёмно-розовый цвет, уже обнял округу своими сладкими объятьями, а это означало лишь одно: Павлу пора было идти по его делам. Так как потом…

Потом будет поздно.

Среднего роста блондин с кучерявыми волосами, серыми глазами и смазливым лицом, Щелкунов упорно пробирался по своему грязному пути к своей точно поставленной цели. С собой он тащил огромную голубую сумку через плечо; сумкой этой он очень дорожил, так как она могла принести ему очень даже приличные деньги.

То, чем занимался Павел, во времена, когда Враг ещё не долбанул по стране своим страшным оружием, безусловно, назвали бы контрабандой. Сейчас же, когда границы так называемых «городов» стали настолько условными — наверное, такое называлось просто обычным воровством.

Дело в том, что Щелкунов, работая на складе медикаментов, совсем не был дураком припрятать себе пару-тройку дюжин (а то, бывало, и всю сотню) медикаментов, принесённых рейдерами с их походов. А затем Павел — опять же, не будучи дураком! — отправлялся на мотоцикле, припрятанном в лесу, в Городовск, чтобы там эти самые медикаменты втридорога продать. А что такого? Бизнес есть бизнес!

И вот сейчас, вечером, для такого похода было самое время. Дневное время уже прошло (так что мало кто хватится отсутствия Щелкунова в Нашинске), ночное — не наступило (так что не придётся по дороге отбиваться от полчищ зомби, просыпающихся именно ночью), и наступал как раз тот час, когда Павел мог спокойно себе отправиться в Городовск, чтобы провернуть там своё тёмное дельце.

Щелкунов зашёл в лесную чащу и подошёл к сокрытому от чужих взоров огромными зелёными ветвями мотоциклу. Так, сейчас просто усесться на него, проехаться от Нашинска до Городовска, передать кому надо награбленные ресурсы — и всё, можно будет смело пожинать плоды в виде огромных денег, на которые он сможет жить безбедно примерно несколько месяцев. Только надо будет ещё завтра вторую партию привезти, а то всё сразу не поместилось. А что тут такого? Всё равно ведь эти медикаменты по полной в Нашинске не используют! Так почему бы не дать немного обогатиться скромному пареньку Паше Щелкунову?..

Внезапно за спиной «скромного паренька» хрустнула какая-то ветка. Павел похолодел от подступающего к горлу ужаса. Кто это? Зомби? Зверь? Человек? Ни один из предложенных вариантов Щелкунова не успокаивал.

Если это зверь, то дела плохи. Медведь или волк, там, допустим — не слишком большая радость с кем-то из них встретиться. Да, пистолет у Павла был, но стрелял он просто из рук вон плохо. К тому же на шум могли сбежаться зомбяки — их громкие звуки просто радуют! — а этого Павлу никак не хотелось!

Если за его спиной сейчас зомби — дела очень плохи. Мало того, что Щелкунов плохо стрелял в равной мере, как по животным, так и по другим объектам, так ещё звук выстрела, который мог бы напугать любого зверя, едва ли испугал бы живого мертвеца.

А если за спиной Павла стоит какой-либо житель Нашинска… Это совсем нехорошо. Ведь у этого жителя обязательно возникнет вопрос: а что это тут Павел делает с мотоциклом и огромной сумкой? Куда это собрался на ночь глядя, а?

И едва ли Щелкунов смог бы на эти вопросы ответить.

По лицу Павла скатилась серая капля пота. Кто бы там, у него за спиной, у него сейчас ни был, ничего хорошего ждать не приходилось. Щелкунов положил руку на ствол. Похоже, придётся стрелять. И дай Бог, этот выстрел ему хоть как-то поможет…

Павел в одну секунду обернулся, выставив вперёд руку с пистолетом и…

Рассмеялся. Прямо перед ним, наступая на ветки у себя под лапками, стояла маленькая рыжая белочка. Зверёк удивлённо взглянул на непонятного ему человека, моргнул глазами и поскакал прочь.

«Господи! — пронеслось в голове у Щелкунова. — До чего дошло! Боюсь простых белок! Нет, надо заканчивать с моим бизнесом, а то точно с ума сойду! Ещё только вот сегодня и завтра прокачусь до Городовска, продам медикаменты кому надо — а там всё, завязываю! Денег мне по горло хватит, можно не дёргаться особо… Всё, завтра — последний раз, и конец этому всему! А то у меня уже просто нервов на всё это не хватит!»

И, заведя мотоцикл, Павел Щелкунов резко понёсся в сторону Городовска, рассекая узкую лесную дорожку, укрытую тёплым пледом розового вечера…

Глава 2

Глава 2

Наташка Карьева лежала на своей небольшой кровати, с улыбкой качая в воздухе своими красивыми босыми ножками, рассекая пятками воздух. Её небольшая комнатка была обклеена постерами любимых поп-групп и героями сериалов. Да, времена изменились, причём не в лучшую сторону, но нравы юных дев никуда не делись. Всё так же герои популярных сериалов и лидеры групп, поющих о любви, слезах и чувствах, смотрели со стен комнат девушек.

И молодая Наташка не была исключением. Только вот все мысли улыбающейся девушки сейчас были прикованы вовсе не к далёким кумирам, некогда певших о любовных страстях и снимавшихся в сериалах. Нет, сейчас Карьева думала о кавалерах вполне реальных — тех, которые были, что называется в шаговой доступности, в отличие от далёких героев песен и кинематографа.

Сейчас Наташка думала о Пете и Сером — самых, что ни на есть, насущных парнях, оказывающих ей знаки внимания.

Карьевой, конечно, было не привыкать к взглядам парней. Когда она ещё училась в школе (в те далёкие-далёкие времена, когда мир ещё не поглотила чума восставших мертвецов), целых три парня так или иначе заигрывали с ней. Один постоянно ей подмигивал, другой всегда уступал место в школьной столовой, третий — так и вовсе однажды подарил ей цветочек — настоящую красную розу, так-то! — но при этом…

При этом чувствовалась вся наигранность, вся несерьёзность этих ухаживаний. Мальчишки не столько спешили завладеть сердцем Наташки, сколько старались ублажить своё эго — вот, мол, какой я молодец, за девчонкой поухаживал! Совсем большим парнем вырос! А один из этих пацанов потом даже (как Наташка узнала позже) — тот самый, который подарил ей розочку — с гордостью рассказывал друзьям, что у него с Карьевой теперь настоящие отношения, и вообще в её лице у него появилась девушка. Но Наташка на него за это не злилась. Напротив, ей даже льстило такое внимание со стороны представителей противоположного пола. Пусть даже и столь юных.

Но сейчас… Сейчас все её отношения были гораздо серьёзней. С Петей они начали встречаться уже довольно давно — примерно пару месяцев назад. Они вместе гуляли по улицам вечернего Нашинска — и краски сумерек играли перед ними так красиво, что они даже забывали, что живут в мире полного хаоса и оживших мертвецов. Наташка с Петей вместе сидели на краю старого, сломанного фонтана, попивая дешёвое пиво, и смотрели друг на друга — просто, молча и влюблённо. Они даже вместе сходили один раз на один из любимых Наташкиных сериалов и там… Поцеловались! Нет, дальше этого их отношения ещё, конечно, не зашли, но всё шло к тому, что с такими темпами Наташка Карьева скоро забудет о значении слова «девственность».

И вот здесь-то и появился Серый. Друг Пети, который, похоже, тоже положил на неё глаз. Постоянные подмигивания с его стороны, недвусмысленные улыбки и взгляды, которые Серый щедро дарил девушке — а один раз он даже, подкравшись к ней сзади, пока она смотрела сериал, защекотал ей рёбра в самый напряжённый момент фильма — так, что она перепугалась насмерть.

Хоть и насмеялась вдоволь…

И если всё это по отдельности можно было объяснить простым баловством, вкупе всё это давало только один вывод: Серый тоже на неё запал. И, похоже, конкуренция с Петей его совершенно не пугает. Интересно, интересно…

Наташка принялась накручивать локон своих прекрасных волос на указательный палец правой руки с озорной улыбкой на устах. Два парня… В неё влюбилось сразу два парня! Что ж, у неё будет выбор, кому из них подарить своё сердце — романтичному Петру или нагловатому Серому — но главное, у неё будет, чем похвастаться перед подружками! Два рейдера, самых крутых парня в городе, и оба втюрились в неё по уши…. О, это просто супер круто!

Карьева взглянула на часы, ойкнула, подпрыгнула на кровати и резко засобиралась. Плавая в своих мечтах, она совсем забыла о том, что скоро начнётся очередная серия фильма «Дракон, меч и смерть». Там же снимался Егор Поренов, а ведь он такой красавчик…

Наташка в одну секунду выпорхнула из дома и чуть ли не бегом помчалась в домик, где стоял единственный на город телевизор.

Такое нельзя было пропускать!

— Петь, а возьми меня в рейд! — произнёс Артём. — Что тебе, жалко, что ли? Возьми!

Братья Родимовы сидели на пороге собственного дома, окутанного сумерками. Из окна им светила старая добрая керосиновая лампа. Электричества в этом мире осталось не так уж и много, поэтому его надо было беречь. Правда, на трансляцию телевизорами сериалов и прочей ерунды электричества всегда находилось с лихвой. Во-первых, показ кино был неплохим бизнесом — за один показ серии какого-либо фильма можно было срубить до семи тысяч рублей, а это деньги немалые. А во-вторых… Что народу надо? Хлеба, да зрелищ! Хлеб вроде есть, а зрелища предоставит телевидение. А что до освещения… Вполне можно и керосинкой перебиться!

Артём смотрел на брата с нескрываемым восхищением. Конечно, ведь Пётр же был рейдером, человеком, приносящим еду и медикаменты в город, а, следовательно, настоящим героем Нашинска! И его младший брат был бы не прочь разделить с ним его великую славу.

— Тёма-Тёма… — с доброй улыбкой сказал Родимов-старший. — Ну в какие ты там рейдеры собрался, скажи на милость? Ты же ещё совсем мален… в смысле, молодой, не хочу тебя обидеть. Что тебе…

— Ага, я ещё совсем молодой! — обиженно пробурчал Артём. — Да прямо уж, на целых два года младше тебя, бывалого рейдера! Петь, не надо тут этого разводить! Возьми меня просто с собой, и всё!

Пётр с улыбкой вздохнул.

— Не хотел тебе этого говорить, Тёма… — сказал он. — Но куда мне тебя брать? Ты ж ни стрелять толком не умеешь, ни бегать быстро — а это в работе рейдера ой, как может пригодиться!

— Ну вот возьмёшь меня с собой — я заодно и на практике потренируюсь! — возразил его брат. — Ну, Петь! Ну что тебе стоит? Ну пожалуйста, ну Петь!..

Родимов-старший снисходительно посмотрел на своего младшего брата. О да, он прекрасно понимал Тёму! Стать рейдером — большая честь в Нашинске! Тебе сразу все в городе становятся рады, девчонки чуть ли из трусов не выпрыгивают, тебя заметив… Да только вот опасность, которую несут все эти рейды затмевает все плюсы от тех славы и денег, которые несли с собой все овации благодарных горожан.

Ведь зомби были не какими-то там простыми живыми мишенями. О, эти твари были опасны, жуть, как опасны! Пётр Родимов, пожалуй, никогда не забудет, как отряд живых мертвецов заживо сожрал его учителя-рейдера, в то время как у него закончились все патроны, и ему оставалось только бежать прочь без оглядки. Петра за это до сих пор терзала совесть, но он понимал, что другого пути не было. Учителю он бы всё равно не помог, так ещё бы и Родимова заодно сожрали бы. Что называется, на десерт. Да, всё правильно…

Но совесть всё равно его до конца не отпускала.

И обречь своего брата на судьбу человека, который вечно сталкивается со смертью, да ещё и в такой форме, как посиневшие ожившие мертвецы… Нет, Пётр на это никогда не согласится! Он этого уж точно не допустит!

— Тёма, не обсуждается! — сказал Пётр. — На этом точка! Мне Серого, как обузы, вполне хватает! Если ещё и ты будешь…

Родимов-старший прервался. Он, по сути, только что обозвал своего младшего брата «обузой». Так, это будет обидой недели так, примерно на две, если не большей…

Но нет, Пётр оказался не прав. Тёма то ли не понял его жирный намёк, то ли просто пропустил его вместо ушей и сказал следующее:

— Постой-ка, брат! — Он посмотрел Петру прямо в лицо. — Ты назвал Серого «обузой»? Как же так? Он же столько времени ходит с тобой в рейды! А ты его так обзываешь…

— Ну, в этом слове вообще-то была изрядная доля сарказма… — сказал Пётр. — Нет, в общем и целом, мы с Серым давно уже сдружились. Помню, как один раз я пристрелил зомбяка, который уже вплотную подкрался сзади к Хлыстову и уже готов был впиться зубами в его шею. Помню, как однажды, когда у меня закончились патроны, и меня взяли в круг пять мертвецов, Серый перестрелял их всех и тем самым спас меня. Но при этом…

При этом подчас Хлыстов становится слишком невыносим! Эти бесконечные конкурсы, которые он устраивает по отстрелу зомбяков! То, что он постоянно заигрывает с Наташкой — с моей, между прочим, Наташкой! — вообще уже не в какие ворота не лезет… Порой так и хочется его прибить, чем потяжелее, и всё! Вот же нрав у человека, ей-богу!

— Петя! — Артём смотрел на брата, снисходительно улыбаясь. — Петя, ты что, не понимаешь? Он же тебя просто дразнит! Провоцирует тебя, а потом смеётся над тем, как ты бесишься! Неужели ты этого не понимаешь?

Родимов-старший слегка удивлённо посмотрел на своего младшего брата. А ведь под таким углом он эту ситуацию никогда не рассматривал!

— Умная мысль… — произнёс Пётр.

— И заметь! — с улыбкой продолжил Тёма. — Что сказал тебе эту «умную мысль» человек, который настолько младше тебя, что его даже в рейд нельзя брать! На целых два года!

Петя с недоумением посмотрел на брата. А ведь он-то его умыл в этом разговоре! Причём с лёгкостью! Его же доводами!

Родимову-старшему даже немного обидно стало.

— Ладно тебе, умник! — произнёс Пётр. — Хорош уже разглагольствовать. Ночь наступает. Пошли спать!

— Пошли! — с улыбкой сказал Тёма, поднимаясь с крыльца на котором он сидел.

Когда-нибудь он всё равно добьётся своего! Брат возьмёт его с собой в рейдеры, и уж тогда-то…

«Все девки будут мои!» — блеснули под лучами умирающего солнца глаза Артёма Родимова…

— Куда идём мы с Пяточком — большой-большой секрет! — весело продекламировала Капитан Щекотка, размашисто вышагивая своими красивыми ногами в разноцветных — красных и зелёных — чулках. — И не расскажем мы о нём — о нет, и нет, и…

Вслед за чудаковатой командиршей шло пять здоровых мужиков с ружьями наперевес. Двоими из них были Толик Краснов и Никита Первенцев — уже, можно сказать, закадычные друзья, которые попали под лихую руку Щекотки. Ещё два мужика, тяжело дыша, тащили за собой по земле тело убитого белого барана. Последний же из всего этого странного отряда просто шёл за своими людьми, непонимающе оглядываясь.

— Я понимаю, — проговорил Толик, — что куда мы идём — по словам нашего же Капитана — большой-большой секрет, но… Всё-таки хотелось немного больше конкретики!

— Да, в общем-то, об этом догадаться не сложно! — ответил ему Первенцев. — Тёмного мэра давно уже беспокоит то, что самую короткую дорогу к Городовску осадил отряд зомбяков. Вот он и послал нас, чтобы мы эту самую дорогу, значит, и очистили. Только вот причём здесь этот баран… — Коля кивнул на тушу мёртвого животного, которого волокли по земле. — Даже не спрашивай! Это, похоже, известно одной Щекотке!

— А, так нам надо очистить дорогу от мертвецов? — вскинул брови Краснов. — Всего-то ничего? И сколько их там? Дюжина наберётся?

— По моим расчётам… — вздохнул Коля. — Их там не меньше полутора сотни! Так что…

— Сколько? — Толик даже на месте подпрыгнул.

— Сколько есть, все наши! — кивнул Первенцев. — Но ты не волнуйся, ведь с нами наш Капитан. Она очень умная. Ты только не смотри, что ведёт себя, как дура…

— Любезные господа! — донёсся до них радостный голос Щекотки. — Пришли! Готовьте пушки, скоро начнём отстреливать мертвяков!

Краснов поднял взгляд на Капитана. Щекотка стояла прямо на самом краю небольшого обрыва. Там, внизу, копошилось несчитанное количество живых мертвецов. С пустыми взглядами посиневших глаз зомби тупо слонялись из стороны в сторону, дико хрипя и, похоже, толком не понимая, кто они такие, и зачем они вообще продолжают жить после того, что с ними случилось.

«Интересно… — подумал Толик. — Что сейчас происходит в головах этих… Созданий? О чём они думают… если, конечно, в состоянии ещё что-то думать! Хотя нет, какие-то мозги у них ещё работают, раз могут ходить и жрать. Значит… Да ладно уже! Ну к чертям пытаться понять, о чём там эти твари думают. Даже представить стра…»

— Разбежавшись, прыгну со скалы! — мелодично пропела Щекотка, занося ногу в красном чулке над обрывом. Затем с ликующей (и немного безумной) улыбкой обвела своих подчинённых и звонко расхохоталась, возвращая свою ногу обратно. — Да ладно вам, лица такие испуганные делать! Я, как-никак, вам Капитан, и так просто я вас не брошу. Вы не смотрите, что я такая вся — у меня есть устои и принципы. А теперь… Приступим к исполнению нашего плана!

Для начала скидываем вниз тушу барана. Зомби чувствуют запах свежего мяса и бегом бегут на барашку. Дальше начинают — ам, ам, ам! — его кушать. Ну, и мы, пока они его кушают их всех и отстреливаем! Вот и вся премудрость! У кого-то есть возражения? Или план лучше? Нет? Тогда — вперёд!

И дохлый баран в тот же момент медленно полетел с утёса, прямо в когти живых мертвецов.

Поначалу всё шло именно так, как и задумывала Щекотка. Спланировавший на землю баран мгновенно привлёк к себе огромное внимание ходивших в разные стороны зомби. В синих глазах мертвецов словно загорелись слабые огоньки — они почувствовали мяса, такого близкого, такого манящего — единственного, что могло утолить их лютый, бесконечный голод. Зомби единой толпой двинулись к мёртвому барану, вытягивая вперёд свои грязные руки с приличными когтями.

Только вот когда план Щекотки перешёл во вторую фазу — а именно, отстрел зомби — он начал с треском проваливаться. Где-то дюжина мертвецов завалились наземь с простреленными гнилыми головами, прежде чем остальная голодная толпа не подняла свои головы на выстрелы и не увидела стрелков. Да, мертвецы, конечно, особым умом не отличались. Но при этом они всё ж таки довольно быстро сообразили, что мясо живых людей будет куда приятней и вкусней, чем мясо мёртвого барана. В одно мгновение мертвецы перегруппировались и, хрипя и сипя, полезли вверх по уступу, прямо к Капитану Щекотке с её подчинёнными.

— Капитан! — дрожащим голосом произнёс один из мужиков, который тащил на себе барана. — Капитан, надо уходить! Их много, слишком много! Капитан… Капитан!

— Когда эта Щекотка сбегала с места боя, а? — улыбаясь, произнесла та, снося выстрелом из своего пистолета голову одного из подбирающегося к ней зомби. — Что тут пугаться? Ну да, всё пошло немного не по плану… Так и что? На нас тут прут всего-то ничего с полсотни мертвяков, так что… Никто никуда не расходится! Вечеринка только началась!!!

И Щекотка с ненормальным смехом принялась стрелять по живым мертвецам.

Но так называемая «вечеринка» всё-таки долго не продлилась. Второй мужик, тянувший тушу барана к уступу, внезапно дико заорал, что-то вроде, что он на такое не подписывался и опрометью кинулся бежать прочь. Вскоре за ним последовало ещё два. На уступе остались стоять только Толик, Коля и Щекотка.

— Куда же вы, трусы? — завопила на сбежавших мужиков Капитан. — Маленькая хрупкая девушка, значит, остаётся бороться с полчищами зомби, а здоровые мужики бегут прочь, как трусливые мальчишки! Где такое видано, а? Трусы! Бесполезные тру…

Щекотка продолжала орать свои тирады, в то время как ситуация становилась с каждой секундой всё хуже и хуже. Зомби увидели, что стреляют по ним всё меньше и меньше, а мяса на утёсе осталось ещё вполне прилично, в результате чего они ещё сильнее попёрли вверх.

«Вот же чёрт! — подумал Толик, в ужасе стреляя по приближавшимся к нему мертвецам. — С такими темпами я не то, что на ужин домой не попаду — я сам стану ужином! Но ведь и ослушаться приказа нельзя… Ё-моё, что ж делать-то?..»

— Капитан! — внезапно начал спасать ситуацию его друг Коля, который ещё оставался вместе с ним и Щекоткой. — Капитан, ситуация выходит из-под контроля! Мы с Красновым просим у вас разрешения… отступить. Пока нас всех не сожрали!

— Я не даю этого согласия! — произнесла Щекотка. — Вы что, не видите? Мы же уже почти победили!

— Это вы, Капитан, им скажите! — Первенцев кивнул на приближающуюся орду зомби с капающей из открытых жутких ртов жёлтой слюной.

Щекотка на секунду застыла, растерянности решая, что же делать. Коля же уже видел, что на раздумья времени нет.

— Толик, бежим! — крикнул он Краснову. — Бежим срочно! Если мы сейчас отступим, у нас ещё есть шанс не стать ужином!

— Но ведь Капитан…

— Тебе твоя жизнь дорога? Тогда вперёд!

И Первенцев, схватив за руку Толика, побежал прочь от места, становящегося всё опасней с каждой секундой.

Капитан Щекотка осталась одна против огромного скопления зомби.

«Итак… — подумала она, стреляя в очередного приближающегося к ней мертвеца. — Моя команда сбежала, как раз в тот момент, когда мы были в шаге от победы… И что же мне делать? Одна я с этим отрядом не справлюсь, но мне, Капитану, отступать никак нельзя. Разве что если… Моя команда осталась без Капитана, так ведь? А без меня они — как дети малые! Того и гляди, влипнут во что-нибудь! Свою команду бросать нельзя, а значит… — Щекотка усмехнулась. — Побегу за ними!»

И девушка в разноцветных колготках, резко развернувшись на каблуках, помчалась прочь, оглушая округу безумным хохотом.

А что? Задание-то они провалили!

Смешно до коликов!

Александр Строгов с лёгкой самодовольной улыбкой шагал по узким улочкам Городовска. Седина уже успела изрядно окрасить его голову своей белой краской; но, несмотря на свой, можно сказать, уже свой преклонный возраст, Строгов с гордым станом и прямой спиной продолжал свой путь по городу. Конечно же, солдатская выправка давала свои плоды! Абы какого солдата генералом не сделают! А уж абы какого генерала не сделают мэром уж точно…

Когда Городовск ещё только был основан, в небольшом городе возникла резкая потребность на всеобщего лидера. Естественно, отбоя от претендентов на данную должность не было — местечко-то тёпленькое! — да только вот…

Только вот ни у кого из этих претендентов не было ни навыков в правлении, ни особого желания как-то развивать город, что-то вкладывать в его будущее. Все, в общем и целом, желали только хорошенько напиться, да окружить себя большой компанией… ну, скажем так, девушек лёгкого поведения. Всё! Больше ничего никому было не нужно!

Но жители небольшого гордого Городовска дураками-то не были и, быстро поняв, кого поставили своими управляющими, поспешили как можно скорее согнать их с высоких постов. В принципе, проблемы в этом не возникло — в условиях проживания бок о бок с голодными зомби никто держать у власти всяких там нахлебников не хотел, и никакие сладкие речи спасти этих мэров не смогли.

И когда очередной гулящий мэр был свергнут, Строгов, бывший генерал, предложил обществу свою кандидатуру. Он видел, что в данный момент жители Городовска нуждались в сильной руке, а не в каких-то там притворных сладких речах. И он эту самую «сильную руку» готов был предоставить.

И люди поверили в Строгова. Быстро состоялось голосование по избранию мэра, но какую конкуренцию могли составить какие-то там болтуны и пустословы настоящему, пусть и в отставке, генералу?

Едва Строгов был избран, он начал проводить соответствующие реформы. Вокруг Городовска был вырыт приличный ров — так, чтобы никакие мертвяки не смогли подобраться к городу. Вообще ров и для обычных людей был проблемой — что уж говорить об оживших мертвецах, которые даже просто помыться не могут?

Для тех мертвецов, что всё-таки выбирались из рва, генерал Строгов построил новую ловушку колючую проволоку, ограждающую стены Городовска от внешнего недоброжелательного мира. Кроме этого, Александр ещё и посадил одного пожилого, но очень рвущегося в бой, старичка, что называется, на стрёме — чтобы тот сидел на вышке и следил, не приближается ли какой дохлый недруг к стенам Городовска. Да, это, конечно, было уже, может, и не так нужно: если бы какой зомби провалился в ров перед Городовском, жители бы это и так услышали, но… Иногда всё же лучше перестраховаться. В условиях, в которых проживали жители Городовска, никакие меры безопасности не были излишни.

Бывший генерал умело взялся за правление городом, находящимся в экстремальных условиях, почти мгновенно обратив его из одного из самых опасных городов в Долине живых мертвецов в один из самых спокойных. И за это он был вознаграждён всеобщей любовью жителей Городовска. Уже прошло примерно пятнадцать лет с тех пор, как он стал мэром этого города, и всё это время он был и оставался любимым и успешным правителем Городовска.

Что не могло не радовать!

— Здравствуйте, Александр Алексеевич! — донёсся до него добрый женский голос.

Строгов обернулся. Перед ним на корточках сидела молодая мама с ребёнком, стоящим перед ней, держа в руке леденец.

Бывший генерал улыбнулся. Да, в этом городе все знали его имя-отчество, в чём не было ничего удивительного. А он, в свою очередь, знал имена всех жителей Городовска — всё ж таки Александр — мэр небольшого города, и ему грех не знать своих подопечных! — Здравствуйте, Елена Сергеевна! — помахал ей рукой в ответ Строгов.

Ребёнок, держащий леденец, со смесью удивления и недоумения посмотрел на большого дядю, с которым так приветливо поздоровалась его мать.

— Мама, а кто это? — спросил он.

— Миша, это дядя Александр Алексеевич! — пояснила ему мама с улыбкой. — Он у нас самый-самый главный! И благодаря ему мы все сейчас живы, здоровы и в полной безопасности!

— А-а! — протянул Миша и помахал рукой мэру. — Спасибо, дядя Александр Алексеевич! Спасибо! Спасибо!!!

Губы седого генерала расплылись в улыбке.

Да, вот ради таких моментов в мире, полным хаоса и оживших мертвецов, и стоит жить…

Дмитрий Своротов, похлопав се6бя по приличному животу, с хитрой улыбкой оглядел окружающие его улочки Нашинска. Его лавка была открыта для любых посетителей и почти что в любое время, если не считать ночи. Ночью гулять и продавать было слишком опасно, даже несмотря на постовых, стоящих на дежурстве с винтовками через плечо. Мало ли что могло случиться…

И, надо заметить, при всех негативных сложившихся обстоятельствах торговля у Своротова шла, причём шла на «ура». Всегда найдутся люди, нуждающиеся в чём-либо в этом мире (даже если этот мир уже процентов на 75 разрушен), и всегда найдутся люди (ну, типа Дмитрия), которые это «что-либо» смогут этим самым нуждающимся предоставить.

Толстый торговец не мог не улыбнуться. Мир рушиться, торговля — вечна!

В лавке у Своротова действительно можно было найти много чего, практически, на любой вкус и потребности. Медикаменты, оружие, продукты — да что там говорить, даже выпивка и книги (которые стали в очень большой цене после наступления зомби-апокалипсиса) — всё можно было найти в лавке у толстого торговца. Что-то он закупал у странствующих торговцев, что-то — у местных врачей и оружейников; всё за приличную плату. Чтобы потом, собственно говоря, с приличной наценкой их продать.

Главное правило торговли — купить подешевле, продать подороже — работало несмотря ни на какие пост-апокалиптические перипетии.

К лавке Дмитрия неторопливо подошёл Сергей Хлыстов, герой этой ночи.

— О, смотрите-ка! — с притворной радостью проговорил торговец, глядя на рейдера. — Мою лавку удостоил своим посещением сам герой Нашинска! Выбирайте, прошу вас, всё, что вашей душе угодно! Всё на ваше усмотрение!

Радость Своротова была притворной недаром. Конечно, ведь этот чёртов Серый, герой проклятый, был должен ему уже почти десять тысяч рублей! Деньги, конечно, не слишком крупные — не миллион, да уж! — но всё же, в сложившихся реалиях, когда каждая копейка на счету… Это уже переходило все границы!

И ведь, в общем-то, толстый торговец отчасти был сам в этом долге виноват. Ведь именно он сам предложил Серому после его первого рейда (давно-давно, несколько лет назад) банку выпивки, как Дмитрий выразился, в долг.

И Хлыстову это понравилось. Он каждое воскресенье стал приходить к Своротову, ссылаясь на то, что раз уж тот разрешил герою выпить, что называется, на халяву, один раз, так почему не предложить сделать и во второй, и в третий, и в десятый…

Дмитрий уже даже не знал, на кого ему больше злиться — на Серого, за то, что он так нагло пользовался его предложением, или на самого себя, что дал такую слабину. Но сегодня… Сегодня Своротов собирался покончить с этим раз и навсегда!

— А мне, пожалуй, пол-литры бесплатного пива! — Серый с усмешкой взял с прилавка торговца банку пенного. — Как всегда, Дим! В долг!

Хлыстов уже собирался было уходить с бесплатно приобретённым пивом, когда Своротов схватил его за руку.

— Послушай, Сергей! — толстый торговец всё ещё улыбался, но уже не так приветливо, как минуту назад. — А не кажется ли тебе, что наше соглашение… ну, по бесплатному пиву… как ты выразился, в долг… уже переходит все границы?

Хлыстов с крайним удивлением глянул на Дмитрия.

— Че-го? — не понял он.

— То, что слышал, Сергей! — продавец говорил тихо, но весьма внушительно. — За все те годы, что ты берёшь у меня пиво «в кредит», этого самого «кредита» накопилось слишком много! Десять тысяч, Сергей! Десять тысяч! У меня всё учтено! Так что предлагаю тебе вернуть долг по-хорошему, или я…

— Или ты — что? — с усмешкой спросил Хлыстов.

— Или я подаю на тебя в Народный суд! — строго сказал Своротов. От его улыбки уже не осталось и следа. — Да-да, тот самый, который мы не созывали уже несколько лет! И ты, возможно, станешь первым арестантом нашей тюрьмы за всё время существования Нашинска…

— А теперь послушай ты! — Серый с лёгкостью освободил свою руку и взялся за руку Дмитрия. — Ты, конечно, можешь потребовать с меня компенсацию, даже через твой Народный суд, да вот только… На чью, скажи мне, сторону, встанет этот суд? На твою — жирдяя, торговца-спекулянта, или на мою — народного героя, который чего и хочет, так это просто бесплатно взять одну-другую банку пива?

Хлыстов несколько мгновений сверлил глазами Своротова, а затем отпустил его руку.

— Ладно-ладно! — кивнул продавец. — Твоя взяла! Можешь пить, сколько хочешь!

— Вот и славно! — кивнул ему в ответ Серый. — Только вот… Не понравилось мне, что ты таким наглым вдруг сделался. Возьму-ка я у тебя ещё одну банку пивка… — Хлыстов схватил вторую банку. — В долг, разумеется!

И, подмигнув, Своротову, парень двинулся прочь от лавки толстого продавца.

«Ты ещё пожалеешь об этом! — злобно подумал торговец, сверля взглядом уходящего Серого. — Клянусь, ты мне заплатишь эти деньги или…»

Его глаза сузились в злобные щелки.

« …или тебе будет гораздо хуже!»

А в следующее мгновение Своротов уже вновь зазывал радостным голосом к себе новых покупателей.

Никому ведь нельзя показывать себя в ярости, верно?

Тёмный мэр восседал на своём импровизированном троне, со злобой глядя прямо перед собой. Его лицо укрывала чёрная, как ночь ткань, которой было покрыто и всё его тело. Лишь синие, невероятно глубокие синие, как море, глаза виднелись из-под его тёмного наряда. Вкупе с чёрными волосами, аккуратно зачёсанными на левую сторону головы, всё это давало просто леденящий душу эффект.

Да, общение с Тёмным мэром могли бы выдержать немногие. От одного только взгляда ледяных глаз коробило душу; а если ещё и учесть судьбу этого человека, что сделало его таким, какой он есть, после того… Ну, в общем, после того, что с ним случилось… Короче, становилось просто жутко.

И Капитан Щекотка была одной из немногих, кто мог выдержать его общение, почему и была назначена его главной помощницей и, по сути, правой рукой. Да и ту пробирала дрожь от его жутких синих глаз на фоне тёмного, беспросветного одеяния…

Тёмный мэр нетерпеливо взглянул на часы. Прошло уже два с половиной часа с тех пор, как Щекотка покинула его кабинет с приказом очистить дорогу до Городовска от зомби. И что-то ни она, ни все её подчинённые так назад и не вернулись.

«Интересно, она что? — подумал Тёмный мэр, потирая свой подбородок. — Провалила задание? Не смогла перебить какой-то там жалкий отряд мертвецов? Тогда… Тогда ей, пожалуй, лучше вообще не возвращаться! Я ей не прощу такого провала, это уж точно! Конечно, сложно будет потом найти другого человека, с которым я мог бы наладить связь с внешним миром, и который при этом не падал бы в обморок от взгляда моих синих глаз, но… Незаменимых ведь не бывает, так же?»

Эта дорога в Городовск, занимаемая сейчас ордой зомби, Тёмному мэру была нужно просто позарез. Ведь он и весь его Тёмный город существовали лишь за счёт поставок провизии, оружия и медикаментов, привозимых из Городовска. Большой город находился слишком далеко от Тёмного города, чтобы туда можно было посылать рейды. Нет, путь, преграждаемый зомби, не был единственным, — по другой дороге из Городовска вполне спокойно можно было получить весь необходимый товар, да только вот…

Уж слишком долгий был этот альтернативный путь. Да ещё и, к тому же, как Тёмный мэр был наслышан, на этом пути уже начали появляться разбойники, грабящие обозы с необходимым грузом, так что зачистка второго пути была просто жизненно необходимой.

«Смотри мне, Щекотка! — пронеслось в голове у Тёмного мэра. — Только попробуй мне, вернись с невыполненным заданием! Я тебе такое устрою, что… В общем, не позавидуешь тебе!»

И чёрный человек со злостью сжал подлокотник своего кресла, продавив своими огромными ногтями новые, свежие глубокие царапины.

Да, вот таким был мэр Тёмного города! Зловещим, жестоким и, в некотором роде, ужасающим. Именно за это его боялись. За это же его и любили.

И именно поэтому его, по большей части, и избрали своим мэром…

Павел Щелкунов с лёгкой улыбкой на устах шагал по своему привычному маршруту к спрятанному мотоциклу. Вечер уже окутал Нашинск и его окрестности в свою тёмную прозрачную вуаль, а это означало, что Павел может уверенно отправляться в Городовск, чтобы продолжить там свою «работу».

Через плечо у Щелкунова висела всё та же огромная синяя сумка, что и вчера, только на этот раз она была набита медикаментами почти под самую завязку. Павел планировал сегодня сдать своему постоянному покупателю как можно больше товара, чтобы потом как можно дольше «отдыхать» от своего тяжкого «труда». Всё-таки, когда-нибудь его коллеги по отделу медикаментов заметят резкое снижение запасов их товара, и тогда…

Ну а что тогда? Ну, увидят они, что медикаменты пропали — как они докажут, что именно он, Павел Щелкунов, эти товары сбыл куда-то «налево»? Никаких улик, указывающих прямо на него Павел за собой не оставил — он всегда чистенько обставлял свои дела! — никто ни разу его на этом тёмном деле не спалил, так что…

Как говорится, взятки гладки!

Щелкунов, шагая е своему припрятанному байку, в своих мечтах уже во всю купался в тех деньгах, которые он получит с последней сделки. О да, деньги, что он планировал наварить конкретно с той огромной партии, которую Павел сейчас нёс у себя подмышкой, были просто сказочными! Уж во всяком случае, для мира зомби-пост-апокалипсиса уж точно! Когда Щелкунов получит всю прибыль от сбыта сегодняшней партии — о, по меркам Нашинска он станет просто настоящим богачом! Павел сможет купить себе всё, что захочет! Возможно, даже автомобиль…

Нет, торопиться тратить свои будущие деньги Павел, конечно, не станет. Для начала он их просто отложит подальше, чтобы не привлекать ненужное внимание со стороны коллег и соседей — а то ведь обязательно найдутся те, кто начнёт спрашивать, откуда столько денег, и так далее… Поэтому Щелкунов просто припрячет деньги до лучших дней, а уж там — развернётся, так развернё…

— Эй, Паш! — донёсся до него голос из-за спины. — Ты куда это под вечер-то собрался?

Щелкунов мигом замер на месте. Кожа похолодела, будто он попал в морозильник. Его заметили! Господи, схватили, что называется, с поличным! Что делать? Черти полосатые, что делать?!

Павел в одно мгновение взял себя в руки. Так, на такой случай у него уже была заготовлена одна «сказка». Так что — не дёргаться и…

И для начала посмотреть, кто же там такой его запалил.

Щелкунов обернулся. Перед ним предстал Сергей Хлыстов. Облокотившись на ближайшую осину, рейдер курил сигарету, с интересом поглядывая на вечернего бродягу.

«Ах же, чёрт! — пронеслось в голове у Павла. — Это ж рейдер! Такому уж точно поверят, если он скажет, как видел меня, уносящим во тьму сумку медикаментов! Во, я попал…»

— Так, Паш… — Серый затянулся сигаретой и обвёл Щелкунова пристальным взглядом с ног до головы. — Я жду! Мне же ведь реально интересно, куда это ты вдруг решил под вечер с этой сумякой прогуляться! Говори уже! Ну?

«Уж врать — так врать!» — отметил про себя Павел и вымученно улыбнулся Хлыстову:

— Так ведь, Серёж, здесь всё просто! — проговорил он. — Я ведь на досуге живописью увлекаюсь… Да, а ты что, не знал? Люблю вот так, не далеко от города, на природу выйти, порисовать немного…

— А в сумке что? — хмыкнул Серый. — Мольберт?

Щелкунов активно закивал. Похоже, его план срабатывал!

— Да-да! — вновь улыбнулся он рейдеру. — Именно он! Мольберт, кисти, краски… Вот оно всё и…

— Что-то сумка уж слишком велика для одного мольберта! — хмыкнул Хлыстов. — Да и вообще, Паш… Кто ж вечером-то выходит рисовать в наше-то время? Мало того, что зомби откуда-то выпрыгнуть может — так и вообще, темно ведь! Ни черта не видно! Что тут нарисовать-то вообще можно?

Павел вновь похолодел. Вот же чёрт, ситуация всё ухудшается и ухудшается! Если его сейчас спалят, да ещё и спалит столь уважаемый в Нашинске человек, как Серый — всё, пиши пропало, выгодный бизнес!

— Так ведь… — вновь произнёс Щелкунов. Он понимал, что повторяет эту фразу уже второй раз подряд, но ничего не мог с собой поделать — в голову просто больше ничего не лезло. — Для меня вечером рисовать — это самое то! Серый, ты просто не представляешь себе, какие тут виды открываются, когда именно вечером рисовать начинаешь! Это ж… Фантастика! Романтика! Просто прекра…

— Ладно, понял я, понял! — Хлыстов с улыбкой посмотрел на распинающегося перед ним Павла. — Что там, творческому-то таланту не прикажешь, всё ясно! Завтра, как нарисуешься и выспишься, покажешь мне свои рисунки! Я заценю! Люблю творчество, блин!

Серый затушил брошенную им на землю сигарету и, насвистывая какой-то мотивчик, пошёл прочь.

«Он спалил меня! — в ужасе думал Павел, глядя в сторону удаляющегося рейдера. — Чёрт возьми, он же меня спалил! Попросил картины показать — а у меня же, чёрт побери, НЕТ НИКАКИХ КАРТИН!!! Он же всё поймёт, всем о моих вечерних прогулках расскажет — а дальше два и полтора любой мальчишка сложить сможет! Проверят наличие медикаментов, увидят, что львиная их доля пропала, увяжут всё это с моим выходом с сумкой на плечо… Всё. Конец!»

— Есть только один выход… — еле слышно прошептал Щелкунов. — Только один…

И его взгляд впился в удаляющегося прочь от него Хлыстова…

Глава 3

Глава 3

Артём Родимов с лёгкой улыбкой на устах вышел их своего небольшого одноэтажного дома. Мимо него по улице с ликующей улыбкой пробежала девушка его старшего брата — Наташка. Артём хотел было окликнуть её, но затем передумал — зачем лишний раз тревожить девушку? Тем более, что она сейчас наверняка в предвкушении новой серии своего сериала… Как он там называется? Кажется, что-то там про меч и про дракона… А, ладно! Не так уж это, в общем-то, и важно. Всё равно Родимов-младший на такую чушь никогда не пойдёт. Тем более, если учесть, сколько такая чушь стоит…

Все три города — и Нашинск, и Городовск, и Тёмный город — все они подпитывались от одной единой электрической станции. И, как известно, расходовать электричество надо было экономно. А уж если выявлялся кто-то, кто желал насладиться, скажем, телевидением… Да, заплатить за такое приходилось немалую сумму! И даже несмотря на то, что Тёма был братом рейдера, денег на такое регулярное удовольствие ему едва ли хватило бы.

Рейдеры… Артём тяжело вздохнул, вспомнив о своей пока ещё несбывшейся мечте: стать одним из них. И ведь, казалось бы, что мешает этой мечте сбыться? Ведь его старший брат, Пётр, был самым настоящим добытчиком провизии, оружия и медикаментов для Нашинска, самым настоящим героем… Вот что, что мешало ему начать тренировать своего младшего брата, чтобы тот пошёл по его стезе?

Да, в рейды никогда не собираются большими отрядами — это было одной из основных заповедей обитающих в Нашинске жителей. Большое количество людей привлекает к себе, соответственно, большое количество зомби. А лишние траты патронов на оживших мертвецов (и уж тем более, лишние людские потери!) никому не нужны. Именно поэтому в рейды на заброшенный Большой город обычно собиралось два, ну максимум три человека. И почему же, скажите на милость, Тёма не может отправиться в рейд в компании Пети и Серого? Что, неужели брат так за него волнуется, что боится вывести его на задание даже вместе с Серым, проверенным рейдером?

Взгляд Родимова вновь упал на Наташку Карьеву. Та быстро-быстро семенила в сторону небольшой кафешки, где собиралась в основном молодёжь (похоже, всё же решила сегодня вместо кино в кафешку сходить; всё возможно). Нет, никакой выпивки там никогда не было; так мороженное, молочные коктейли, бургеры (ужасного, правда, качества, но что уж тут поделаешь — пост-апокалипсис есть пост-апокалипсис!) — в общем, всё, чем могли насытиться молодые люди во время досуга. Только не алкоголь. За таким способом расслабления — прямо путь к Своротову. У того-то такого добра всегда хватает…

В этот момент внимание Тёмы от бегущей Наташки отвлёк совсем другой звук. Смех. Девичий смех с другой стороны улицы. Родимов перевёл взгляд на источник шума и увидел перед собой двух совсем молоденьких девчонок. Им было лет по четырнадцать; у одной из них торчали две неравномерные косички в разные стороны.

И их взгляды были устремлены именно на него, на Тёму Родимова.

— Брату героя Нашинска — привет и салют! — продекламировала девчонка с косичками (видимо, та, что наглее), а затем они с подружкой вновь вместе захихикали и мигом исчезли в ближайшей подворотне, похоже, пьянея от своей смелости.

Тёма расплылся в улыбке, глядя им вслед. Да, а ведь на него же тоже начали обращать внимания представительницы противоположного пола, факт. Даже несмотря на то, что он не был рейдером. Вспомнить хотя бы тот момент, когда пару дней назад он встретился взглядом с Настей, его ровесницей-соседкой, живущей неподалёку. О, сколько страсти, нежности и тайны таил в себе этот взгляд… Даже описать сложно!

Да и вообще в последние время многие соседские девчонки на него заглядываться стали, так что…

«Да уж! — подумал Родимов. — Быть рейдером — это, конечно, хорошо и уважаемо, но… Ведь быть братом этого самого рейдера тоже не так уж и плохо!»

И с кружащейся головой от пьянящего, налетевшего, как ветер, возбуждения, Артём весело побежал по улице.

Впереди было ещё столько интересных дел…

— А ещё он мне цветочек пообещал подарить… — проговорила Наташка Карьева и слегка покраснела.

Они с подружкой стояли вместе у прилавка небольшой кафешки, куда вместе пришли и тихонько сплетничали. А что самое, что ни на есть женское и при том невинное занятие — немного поперемывать косточки парням, отцам и всем, о ком только вспомнят. Вот и сейчас Карьева рассказывала своей подружке Тани — её однокашнице — о том, как обходительно с ней общался Пётр Родимов. Беседа шла своим чередом, и, возможно, так бы всё и оставалось, если бы в этот самый момент в кафешку не ввалился…

Он. Сергей Хлыстов. Главный нарушитель спокойствия Нашинска — и вместе с тем, один из главных его героев.

И, надо заметить, уже вдрызг пьяный. Видимо, снова прилично разорил Своротова.

«О, вот это уже совсем нехорошо! — отметила про себя Наташка. — Серый и трезвый-то — не подарок, а пьяный — так вообще караул! Нет, он мне, конечно, нравится, но когда не трезв… Короче, лучше б меня здесь не было!»

— Так, жители Нашинска! — громогласно и слегка покачиваясь, провозгласил Хлыстов на всё кафе. — Ваш герой пришёл к вам за своей порцией славы! Ну, и что? Что-то я вообще не понял — где овации? Где поклонение своему герою, который столько всего делает, рискуя своей жизнью, а? А ну-ка быстро — берём и хлопаем! Это не сложно — вот так, ладошка об ладошку: хлоп-хлоп! Хлоп-хлоп! Ну? Я уже жду!

На миг повисла гробовая тишина, затем довольно жиденькие аплодисменты всё же последовали. Серого это, похоже, немного успокоило.

— Во, другое дело! — заявил он, пьяно засмеявшись. — Вот теперь видно, что вы любите и цените того, кто вас всех…

Серый не окончил фразу. Просто ему на глаза попалась Карьева.

— О, Наташка! — провозгласил он. — Девка моя, ты ли это?

Хлыстов решительно двинулся к Карьевой.

«Ну всё, пропала я!» — отметила про себя девушка.

— Да ты не тушуйся, красавица моя! — произнёс Серый, дыша перегаром Наташке в лицо. — Это ж я, Серый, любовь всей твоей жизни!

— С чего ты так решил? — непонимающе уставилась на него Карьева.

— Так… А кто мне подмигивает постоянно? — Хлыстов придвинулся к ней поближе. — Кто мне улыбается во весь рот, а?

— Сергей… — Наташка тщетно попыталась отодвинуться от пьяного рейдера. — Ты, наверное, всё не так понял! Я…

— Да всё я понял! — проговорил Хлыстов. — Намёки мне разные, значит, делала — а теперь в кусты? Нет, так дело не пойдёт! Так…

— Сергей, когда ты протрезвеешь, тебе станет стыдно! — сказала Карьева.

— Ой, да чего стыдиться-то? — Сергей положил руку на ягодицу Наташке. — Все свои!

Девушка слегка вскрикнула. Вот тебе и парень, которому ты нравишься! Вот сейчас возьмёт, изнасилует тебя прямо в этом кафе — и всё ему с рук сойдёт, как герою Нашинска! А она-то ещё, дурочка, радовалась, что сразу двум парням нравится (в том числе и Сергею)! Да лучше бы он вообще о её существовании не знал!

— Эй, гад! — донёсся до них голос из дверей. — Ты что делаешь?

Наташка и Серый, как по команде, обернулись. В дверях кафешки стоял Пётр Родимов. Видимо, он проходил мимо и услышал из кафе несвойственные для него крики.

— А, Петруша, привет! — помахал ему рукой Серый. — А у нас тут с твоей девчонкой полные шуры-муры! — он хихикнул. — Что там? Третьим с нами будешь? А то как-то скучновато всё выходит…

— Отошёл от неё! — проревел Пётр, приближаясь к Хлыстову. — Быстро!

«Хвала Богам! — пронеслось в голове у Наташки. — Хоть кто-то меня спасёт!»

— Да ладно тебе, Петь-то, шуметь-то! — с пьяной улыбкой Хлыстов отошёл от девушки. — Что там такого-то случилось, чтоб…

Он не договорил. Мощный удар в челюсть откинул Серого от стойки метра на два.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты к моей Наташке не лез? — проговорил Пётр, обходя бывшего друга — а ныне соперника — полукругом. — Предупреждал! Так что, Серый… — он посмотрел на поднимающегося с пола Хлыстова. — Не обессудь!

— Так, я что-то не понял… — произнёс вставший Серый. — А почему вдруг праздник закончился?

В следующий момент Родимов мощным ударом просто вынес Хлыстова из кафешки. Они вместе оказались на улице, и Пётр начал беспощаднейшим образом обрушивать на лежащего на земле Серого удары. Один за другим, всё сильнее и сильнее.

Конечно же, если учесть тот факт, что дрались они прямо посреди улицы, зрителей у этой драки собралось немало. Дмитрий Своротов с самодовольной улыбкой поглядывал на то, как его неприятеля нещадно избивают. Павел Щелкунов осторожно выглядывал на это зрелище из тени. Никита Прахов стоял с открытым ртом, глядя на то, что происходит.

И никто не торопился развести дерущихся. Всё-таки, это ж были не два каких-нибудь пьяницы, не поделивших рюмку водки. Эти двое были рейдерами — чуть ли не самыми уважаемыми людьми в Нашинске. И тут уж вмешиваться было уж точно излишне!

— Так, всё! — Пётр встал со своего избитого бывшего друга. — Думаю, этого тебе на сегодня хватит! Если что, это я даже не в пол силы дрался, Серый!

Хлыстов что-то прохрипел, глядя на Родимова.

— Запомни, гад! — Пётр уверенно посмотрел Серому в глаза. — Ещё раз сунешься к Наташке — к моей, к моей Наташке! — я тебя… — взгляд Родимова стал реально жестоким. — Я тебя просто убью, и всё! Пошли, Наташ! — обратился он к девушке, выглядывающей в это время из дверей кафешки. — Нам здесь делать больше нечего!

И парень с девушкой двинулись прочь от избитого слишком пошлого товарища.

— Что, вот так, да, Петруша? — приподнявшись с земли, произнёс Хлыстов. — Лучшему другу морду набил? Сказал, что убьёшь? И всё из-за кого? Из-за девки, да? Эх, а я ведь тебя своим лучшим другом считал!

Народ стал потихоньку расходиться, видя, что маленькое шоу закончилось, и лишь один Своротов остался на своём месте за лавкой, глядя на валяющегося на земле Хлыстова.

— Надо же! — с самодовольной улыбкой сказал толстяк. Причём сказал довольно громко. — Какой удобный предоставляется случай! Кто бы знал, кто бы только знал…

И Дмитрий тихонько рассмеялся своим собственным мыслям…

…день пролетел незаметно, и вновь вечер заковал в свои объятья три соседствующих города и всех их жителей. В Нашинске, на лавке, стоящей прямо перед кафе, около которого сегодня днём произошла драка двух рейдеров, сидел Игорь Хладов. Он медленно потягивал табачный дым из чёрной трубки; руками же Хладов опирался на свою неизменную трость. Мысли его были прикованы к поведению жителей Нашинска, его родного города.

Да, что ни говори, а людей всё равно ничего не изменит в этой жизни, это уж точно! Всё так же жадные жирные торговцы будут обдирать своих поставщиков, взамен наваривая огромные деньги на простых жителях города, трясясь над каждой копейкой. Всё так же мальчишки будут заглядываться на дорогие игрушки людей, гораздо старше их, с мыслями о том, как бы при случае эту игрушку утянуть. Всё так же пьяные мужики будут в наглую лапать девушек за задницу — и потом, всё так же, как и прежде, получать по морде от их парней. Да что там говорить — всё так же старушки в аптеках будут выторговывать у провизора пять рублей на аспирин — да-да, такую картину совсем недавно видел Игорь своими собственными глазами. Всё так же…

Всё так же.

А ведь, казалось бы, людей же постигла страшная беда — самый настоящий зомби-апокалипсис! Тот самый, о котором столько галдели фильмы ужасов или даже целые сериалы про живых мертвецов. Там всё рисовалось в жутких красках — кого-то кусали, кто-то сходил с ума, кто-то превращался в монстра и безо всякого укуса… А в реальности вышло то, что, по сути, и должно было выйти.

Да, конечно, поначалу всё складывалось совсем не радужно. Паника охватила людей; кого-то кусали зомби — и их тут же убивали; кто-то и вправду сходил с ума от горя и нагрянувшей столь внезапно беды, но…

Это было лишь поначалу. Потом люди собрались. Лидеры — по-настоящему мощные, харизматичные и, главное, мудрые лидеры смогли организовать общество, как единую силу, как боевую, так и волевую. Все вместе люди начали строить города на более-менее безопасных областях; появились разные касты жителей этих городов — бойцы, охранявшие подход к городам (преимущественно, бывшие полицейские и военные), торговцы, те же рейдеры… И жизнь и вправду потекла вновь своим чередом. Точно так же, как и до всего этого ада с напастью зомби на их обычную жизнь.

Люди просто устали бояться.

«Что ж, в чём-то это, конечно, хорошо… — подумал Хладов, затягиваясь серым дымом. — Вернулись в наше общество такие слова, как честь и порядочность — это видно по Петру… Но ведь вместе с ними вернулись и плохие качества. Жадность, которую символизирует Своротов. Похоть, воплощением которой является Хлыстов. Воровство постепенно начинает возвращаться в наше почти идеальное общество. Возможно, есть ещё какие-то пороки, о которых я не знаю. Так что, похоже, как бы против я не был, но… Этому городу очень скоро понадобятся мои услуги. И хоть я этого и не хочу…»

Игорь поднёс к губам трубку.

«Моё скорое вмешательство уже неизбежно!»

И Хладов пристальным задумчивым взглядом проводил солнце, медленно садящееся за линию горизонта поверх небольших домиков Нашинска…

Тёмную ночную автостраду на всех парах рассекал красный мотоцикл со светловолосым байкером у руля. Павел Щелкунов, именно он, просто на дикой скорости мчался из Нашинска в Городовск, в левой руке сжимая руль, а в правой — заряженный пистолет.

И недаром, совсем недаром Павел нёсся на такой скоростью с оружием в руке…

Зомби. Толпы. Полчища, просто полчища живых трупов, слонявшихся по дороге, сейчас услышали его, Щелкунова, живого человека, запах и теперь всеми правдами и неправдами старались вкусить его плоти…

Проходящий мимо мертвец, с синими глазами и разинутой голодной пастью бросился на едущий прямо на него мотоцикл. Прежде чем Павел выбил ему его тупые мёртвые мозги выстрелом из пистолета, он успел заметить кучерявые волосы, обрамлявшие лицо зомби.

«Господи помилуй! — пронеслось в голове у Щелкунова. — Кучерявый зомби! Кто бы мог подумать, что мне встретиться в этой жизни подобное извращение! А ведь при жизни того, кого я только что окончательно отправил на тот свет, наверняка звали „Кучеряшкой“… И он нравился девушкам… Кучерявые ведь всегда нравятся девушкам… А ещё он…»

Павел помотал головой. Нет! Нельзя! Нельзя даже на секунду задумываться о том, кем были те, кто его сейчас атаковал. Потому что если начать представлять себе, какими были все эти синеглазые мертвецы до того, как стали… ну, тем, кем стали… можно реально свихнуться!

Три зомби живой стеной (если такой эпитет, конечно, уместен для этих существ) встали на пути у едущего вперёд мотоцикла. Один из них был нереально толстым мертвецом, почему-то без одного глаза. Вторым — девушка в простеньком сером платье, которая раззявив свой наполовину пустой рот, смотрела прямо на Павла. Третьим оказался некогда молодой человек в чёрном деловом костюме. Из его приоткрытого рта уже капала слюна; он явно предвкушал скорый завтрак… или, скорее, ужин.

— Не дамся я вам, суки! — заорал Щелкунов и со всей силы вдарил по глазам, стреляя одновременно по жирдяю, тянувшему к нему свои серые страшные руки.

Мертвецы, словно кегли, разлетелись в разные стороны, истошно хрипя и вопя.

«Фух, пронесло!» — утёр пот с лица Павел рукой с пистолетом.

И тут же сзади него раздался дикий хрип.

Оказалось, не пронесло!

Одна из преграждавших ему путь зомбяков — девушка в простеньком платье — каким-то невероятным образом уцепилась за заднюю часть мотоцикла и теперь, хрипя и царапая обивку, ползла к ноге Щелкунова. Вот она уже почти дотянулась до икры Павла, обнажив свои острые зубы.

— Ах ты, сволочь! — перепугано заорал ночной мотоциклист и со всей силы долбанул ногой по голове зомби.

Правая рука мёртвой женщины соскочила, но левой она продолжала удерживать свою быструю, смертоносную, но такую вкусную добычу…

Щелкунов отчаянно завопил и ещё раз, теперь уже со всей силы, двинул зомбячке прямо в нос.

И это возымело действие. Живой труп с криками и хрипами полетел прочь по дороге, оставляя кровавый след.

Павел облегчённо вздохнул. И тут же его взгляд упал на пистолет, который он держал в своей правой руке.

«Пистолет… — пронеслось в голове у Щелкунова. — Ё-моё, у меня же был пистолет! А я эту мертвячку ногой шибашил! Ведь просто мог же ей мозги одним выстрелом выбить, и всё…»

Да, колошматить ногой в то время, когда у тебя в руках есть ствол, было просто безумием. Как, впрочем, было безумием и поездка на мотоцикле из Нашинска в Городовск ночью, когда все многочисленные зомби вылезают из своих серых нор и выходят на жуткую голодную охоту…

Но иного выхода у Павла просто не было. После всего того, что он натворил, всего того, что он наделал, у него был только один выход — бежать!

Бежать и надеяться, что его никогда не догонят…

Давид Немиров сидел на своём посту, слегка облокотившись на старое доброе ружьё, которое, кстати сказать, ещё ни разу его не подвело. Перед ним стоял небольшой рычаг, чтобы открывать и закрывать небольшие ворота в Городовск, но старик прекрасно знал, что воспользоваться этим рычагом ему, пожалуй, никогда не удастся. Автомобили с провизией, медикаментами и оружием в Городовск доставляются по другой, большой широкой дороге, которая охраняется куда лучше, чем этот вход (да уж, одним дедком, хе-хе!). Равно как и не думал Немиров о том, чтобы пострелять по зомби, штурмующим город. За все долгие годы его, так сказать, службы, Давид воспользовался своим верным ружьём всего два раза — в первый раз, когда зомби бултыхался на дне вырытого вокруг Городовска рва, а во второй раз — когда хрипящий оживший мертвец шагал метрах в ста от стен города, даже не глядя в его сторону.

В общем, оба раза Немирову можно было и не пользоваться своим оружием вовсе. Но он всё же воспользовался — не просто так же сидел он на своём посту, так ведь?

Да-да, Давид прекрасно знал, о чём шушукаются у него за спиной люди. Мол, старый дурень уже давно все силы растерял, а полезным быть всё равно хочется — вот и залез на вышку, типа большое великое дело для города делает. В общем-то, отчасти, конечно, так было, да только…

Лишь отчасти. Его добровольное почти что денное и нощное дежурство на вышке было связано с куда более низменной причиной, чем все думали.

Давиду Немирову просто тупо не хотелось идти к себе домой. И причина на это была одна.

Роза Моисеевна Штруденберг. Его верная, некогда любимая супруга. А ныне злобная, вредная, остервеневшая старуха, находиться рядом с которой Давид просто не мог. А ведь когда-то, давным-давно, кажется, в совсем другой жизни, эта самая Роза была молодой игривой красивой еврейкой, в которую влюблялись не только евреи, но и парни… короче, другого вероисповедания. Но почему-то повезло лишь ему — молодому еврею-полукровке, в котором что-то нашла тогда ещё роковая красавица, выделив его среди всех остальных парней и одарив своим вниманием.

Это сейчас старик Немиров понимал, что слово «повезло» в этом случае надо было брать в кавычки — но тогда, в свои младые годы, он был просто счастлив, что такая девушка запала именно на него.

Весь рай, всё очарование их отношений разрушились сразу после свадьбы. Роза Моисеевна стала становиться всё стервознее, причём ни то, что от года к году или, хотя бы, от месяца к месяцу — нет, прямо от дня ко дню, от часа к часу. Да, в их отношениях, может, и были яркие моменты, но их можно было буквально по пальцам пересчитать. Да, у них даже родились двое детей — мальчик и девочка — которые разъехались в разные стороны страны (не без заслуги Розы Моисеевны и её вздорного характера) ещё задолго до того, как Враг ударил своим оружием, но это, пожалуй, было единственным светлым пятном в их жизни. В остальном же — сплошные ссоры, крики, скандалы… Давид не раз думал о том, что лучше бы он умер старым холостяком, чем так жениться.

Именно из-за своей Розы старик и засиживался на своей вышке до позднего часа. Встреча с «любимой» женой была для него, пожалуй, хуже встречи с любым зо…

— Эй, Давид! — донёсся до него голос снизу, с внешней стороны стены. — Открой мне! Впусти меня, а?

Немиров нервно сглотнул. Нет, за всю его жизнь с ним ещё ни разу не случалось, чтобы к нему обратился кто-то с той стороны стены. Это было впервые.

Давид положил руку на ствол ружья и осторожно взглянул на человека перед воротами. Да, зомби разговаривать не умеют, поэтому волноваться особо не стоит…

…но и расслабляться при этом не следует!

Перед воротами, на настиле над рвом для зомби, стоял человек, которого старик узнал мгновенно.

— Ритюрин? — слегка удивился Давид. — Ритюрин, это ты?

— Да я, я! — воскликнул парень перед воротами. — Казанова ваш знаменитый! Впусти меня, да побыстрей! А то ведь…

— Сейчас! — Немиров уже потянулся было за рычагом, когда вдруг резко остановился. — Постой-ка, Казанова! А как это ты очутился по ту сторону ворот, считай, загородом? Да ещё и в ночной-то час? А?..

— Ой, дед, нашёл ты время для разговоров! — нервно произнёс Казанова. — Впусти меня уже! Тут, не ровен час, зомбяки набегут, а ты…

Но въедливый взгляд Давида не дрогнул. Он строго смотрел на парня, ожидая от того объяснений.

— Ладно, Господи, дед, твоя взяла! — проговорил Андрей, переминаясь с ноги на ногу (видимо, со страху быть съеденным). — До выгребной ямы я бегал! Нужда прижала! Что, с самим такого не было? А теперь — открывай-давай уже!!!

— Подожди-ка… — старик почесал свою небольшую седую городу. — Выгребная яма за пределами Городовска — она для охранников и рейдеров! Чего тебя туда вообще понесло-то? В городе же нормальный туалет есть, чё там… Да и вообще, как ты за пределы Городвска-то попал?

— Так, дед, надоел ты мне со своими тупыми вопросами! — топнул ногой парень. — Меня тут сожрать в любую минуту могут, а ты тут мне допросы устраиваешь! Не хочешь — не открывай! Моя смерть на твоей совести останется!

— Да ладно уж, сейчас открою! — Немиров потянулся за рычагом. — Чай, не зверь я, человека на ночь за пределами города оставлять! Заходи!

И одним резким движением Давид открыл ворота в Городовск для парня-Казановы.

— Во спасибо тебе, дед! — радостно воскликнул Ритюрин, забегая в город. — Я уж думал, не пустишь меня! Я вообще считал, что ты просто ворчун, из ума выживший, но теперь вижу — нет, нормальный дедок! Я тебе сотню лет благодарен буду…

— Да иди уже, иди! — наградил старик парня улыбкой и молча закрыл ворота, глядя ему вслед.

Он, конечно, понимал, что что-то нечисто в этой ночной прогулке этого самого Казановы, но…

Ведь не мог же он его за воротами бросить верно?

И старик, слегка успокоившись, уселся обратно на свой стул, положив руки на ружьё.

Что ж, хоть какое-то развлечение произошло в его вечное одинокое дежурство — и то славно…

«Хм-м-м, странно… — отметил про себя Толик Краснов, обводя взглядом обвивающую его темноту. — Ведь Коля же говорил, что в Тёмном городе, как и в Городовске, фонари на ночь включают. Почему же тогда?..»

Да-да, почему же тогда сейчас он стоял посреди тёмной-тёмной улицы, не озаряемой ни единым огнём фонаря? Сегодня они с Первенцевым и ещё несколькими мужиками, с которым Толик познакомился совсем недавно, засиделись за игрой в карты и потягиванием слабоалкогольных напитков аж за полночь. Но Краснов же надеялся на ночное освещение, чтобы легче было добраться домой. По ночным улицам, конечно, зомби не бродят — снайперы на вышках хорошо несут свою вахту! — но всё же… Бродить в потёмках как-то неприятно!

Он вспомнил, как Первенцев говорил ему об освещении в Тёмном городе. И о том, что Тёмный мэр распоряжается электричеством, получаемом с единой электростанции гораздо мудрее, чем тот же мэр Нашинска, который тратит его на телевизор и при этом совершенно ничего не отдаёт на освещение. И о том, что на улицах Тёмного города никогда не бывает темно, а тут…

Хоть глаз выколи, ей-богу! Как теперь Толику до дому добираться? На ощупь?

«Ох, попадётся мне ещё Коля! — злобно подумал Краснов. — Я ему с его заливаниями о горящих фонарях такое устро…»

Но окончить мысль ему не дал женский голос.

До боли знакомый женский голос.

— Темнота — друг молодёжи! — продекламировал весёленький голосок. — В темноте не видно рожи… Ха-ха!

Толик обернулся. Сзади в него прямо из темноты выпорхнула та особь женского пола, с которой он бы в Тёмном городе (да ещё к тому же и тёмной ночью!) никак бы не желал встретиться.

Да-да, Капитан Щекотка, собственной персоной. Вся расхристанная, с перепутанными дредами, которые теперь лишь отдалённо напоминали её стрижку в стиле «шутовского колпака», эта странная девушка выплыла на свет прямо перед лицом Краснова.

— Только я уже, похоже, не молодёжь… — тяжело вздохнула Щекотка. — Смотри, как мне в этой темноте досталось!

Капитан покрутилась вокруг себя перед Красновым, явно что-то ему демонстрируя, но тот так ничего и не смог разглядеть в непроглядной тьме. Увидел Толик лишь потёкшую тушь на её лице, и тогда…

— Постойте! — произнёс он, обращаясь к Щекотке. — Вы что, плакали?

— А что, думал, такие, как я, не плачут? — хмыкнула Капитан. — Как же мне, Крошечке-Хаврошечке, не плакать? Эти чёртовы зомбяки, чтоб их так-разэдак, опять перегрызли провод на электростанции. С голодухи, видимо. А я к темноте не привыкшая — так и хряпнулась в грязь своим красивеньким платьецем! И как назло же ведь, все остальные наряды сейчас в стирке! А мне уже скоро на отчёт к Тёмному мэру идти, рассказывать о том, как мы дружно сели в лужу! И в чём идти? В этом? — Щекотка выставила на свет свою пёстрое платье. Да, оно, действительно было забрызгано грязью и…

Дыхание Толика перехватило. Нет, не может быть! Наверное, ему просто показалось! Не может же Капитан быть настолько безбашеной, чтобы измазаться в…

— Ладно, парниша, заболталась я тут с тобой! — Щекотка весело мотнула головой, заставляя свои дреды развиваться по воздуху, словно стая змей. — Пора мне уже, да и тебе, судя по всему, тоже! Удачки!

И Капитан Щекотка, смеясь и подпрыгивая, двинулась прочь, оставляя Краснова стоять в полном смятении. Ибо помимо грязи он увидел у неё на платье кровь.

И Краснов был трижды готов поклясться, что эта кровь была человеческой…

Артём Родимов шагал по ночным улицам Нашинска, освещая свой путь небольшой керосиновой лампой. Да, ночью в родном городе гулять без такого вот средства освещения было порой просто невозможно. И, в общем-то, по большей части и бессмысленно — после девяти часов вечера Нашинские улицы полностью вымирали.

Но у молодого Родимова была поставлена цель: найти Серого и поговорить с ним. Конечно, сегодня утром они с его братом сильно повздорили — фактически, жестоко подрались — но Артём уже поставил перед собой задачу как можно скорее исправить это досадное недоразумение.

Парень ведь понимал, что Хлыстов так поступил не со зла — просто напился чувак и контроль над собой потерял, да и всё. Только вот Пётр этого понимать никак не хотел и до сих пор продолжал воспринимать поступок Серого как личное оскорбление, а также унижение его девушки. И, собственно говоря, поэтому Родимов-старший и не проявлял желания встречаться и говорить с Серым.

«Ну, ничего страшного! — подумал Артём, освещая себе путь вперёд своей лампой. — Не хочет мой брательник на эту тему с Серым беседовать — побеседую с ним я! Сделаю, так сказать, шаг вперёд к перемирию! А то эти двое вечно будут друг на друга дуться, я ж их знаю…»

И вроде бы план парня был прост и понятен — найти Серого и поговорить с ним — да только вот заковыка: нигде этого самого Серого Артём найти пока что никак не мог. Он обошёл уже добрую половину Нашинска, но нигде Хлыстова так и не встретил. Ни пьяного, ни трезвого, ни спящего — никакого. Не было шабутного рейдера даже у него дома, что очень странно.

«Куда же он мог деться? — подумал Родимов-младший. — Ну не сквозь землю же он провалился, в конце-то концов!»

И тут прямо перед лицом парня мелькнула чья-то довольно обильная фигура. Артём расплылся в улыбке. Да, в этом городе такими объёмными габаритами мог обладать лишь один человек. И человеком этим был…

— Дядя Дим! — улыбнулся Родимов куда-то спешащему Своротову. — А вы не видели Серого?

Тучный торговец в одно мгновение остановился перед парнем. И лицо его, освещаемое керосиновой лампой, было весьма встревоженным.

— Серого? — переспросил Своротов. — А зачем тебе сейчас Серый?

— Да поговорить же с ним хочу о сегодняшней драке! — произнёс Артём. — Только найти его нигде не могу! Полгорода уже облазил — и нигде…

— Ой, Тёма, я не знаю! — слегка нервно отмахнулся от него торговец. — Поищи его… не знаю… в комнате спокойствия, во! А теперь пропусти! Мне домой пора!

И грубовато отодвинув от себя парня, Дмитрий резко двинулся прочь.

«А, точно! — улыбнулся Артём. — Комната спокойствия, как же я раньше не подумал! Точно! Там и надо искать Серого! После того, что ему утром мой брат задал, ему просто негде больше быть!»

Комнатой спокойствия в Нашинске называли небольшой деревянный домик, в котором могло поместиться от одного до трёх человек. Там были стул и столик, за который можно было присесть и подумать обо всех своих бедах. В комнату спокойствия обычно приходили люди, которые в Нашинске считали себя несправедливо обиженными (туда же, кстати, приходили и те, кто мог перед ними как-то извиниться). Эту комнату учредил сам мэр Нашинска — и, надо сказать, это возымело действия. В результате посещения такой комнаты за всё существования Нашинска в нём не произошло ни одного существенного преступления.

Родиомв уже было обернулся к Своротову, чтобы поблагодарить его, но того поблизости уже не было.

«Вихрем унёсся! — отметил про себя парень. — И куда он так спешил? Да ещё и ночью… Загадка!»

Артём быстрым шагом направился к комнате спокойствия.

— Серый! — позвал он, подходя к сторожке. — Серый, ты здесь? Это я, Тёма! Тёма Родимов! Брат Петьки! Серый, выходи! Серый, я знаю, что ты здесь! Больше тебе быть и негде-то…

В одно мгновение у зашедшего в комнату спокойствия Родимова перехватило дыхание. Керосиновая лампа выпала из его руки и разбилась об пол.

Да, Серый действительно был здесь. На деревянном полу он неподвижно лежал под светом стоящей на столе керосиновой лампы. Край стола был обагрён кровью; также кровь краснела приличной лужей вокруг головы Хлыстова.

— Серый? — из глаз Артёма брызнули слёзы. — Серый, нет! Серый, вставай! Слышишь, Серый? СЕРЫЙ!!!

Но Серый его не слышал. Грудь его не вздымалась ни на сантиметр; сердце парня в костюме цвета хаки больше не билось.

И кольца в виде золотого дракона на указательном пальце правой руки у мертвеца не было.

Глава 4

Глава 4

Ветер слегка шевелил немногочисленные волосы на голове Давида Немирова. Всё так же, как обычно, опершись на своё старое доброе ружьё, старик сидел на своём посту, обводя взглядом простирающуюся перед ним даль. Серое, давно вымершее поле перед ним оканчивалось полосой такого же серого леса, кроны деревьев которого под дуновениями ветра, слегка покачиваясь, щекотали синее небо. Взор Немирова был устремлён вдаль, но мыслями он вновь и вновь возвращался ко вчерашнему странному разговору с Ритюриным.

Что этот Казанова на самом деле делал за пределами города? То, что он бегал до ветра ночью, да ещё и за пределы Городовска, да ещё и без керосиновой лампы — это он пусть кому-то другому расскажет! Какой разумный житель Городовска попрётся за пределы города, чтобы просто нужду справить? Особенно если учесть, что в городе есть вполне себе нормальный туалет? Нет, это точно выдумка какая-то!

К тому же… Как Ритюрин вообще попал за пределы города? Давид хмыкнул; эта мысль ему вчера в голову не приходила — а то б едва ли он открыл ворота этому дамскому угоднику! Нет, ну реально, как? Из города есть только два выхода — через центральные ворота и через дверь, которую охранял старик. Через его дверь Андрей не выходил, значит остаётся центральный вход, но ведь… Там же самое большое скопление охраны в Городовске! И вы хотите сказать, что Казанова как-то тамнезаметно проскочил? Что-то с трудом верится…

И вообще, как долго Ритюрин отсутствовал в городе? Чёрт же его знает! Может, час. Может, минут пятнадцать. А может, он вообще за всё это время бегал не до выгребной ямы, а, скажем, вообще в Нашинск? Да, расстояние, вроде, неблизкое, но… Чем чёрт не шутит? Может, у Ритюрина там где-то вообще мотоцикл припрятан — всё ведь вполне реально! И тогда добраться до соседнего города проблемой вообще не будет!

Только вот зачем ему туда добираться — вопрос…

Да и вообще, вопрос «зачем?» в случае с ночной вылазкой Казановы вообще ключевой. Зачем он попёрся за пределы безопасного города, где скапливается огромные армии зомби? Да ещё и в ночной час, когда количество этих зомби увеличивается в разы? Зачем? Зачем? ЗАЧЕМ?!

«Надо будет всё рассказать Александру Алексеевичу! — подумал Немиров, почёсывая седую бороду. — Он ведь у нас мэр — вот пусть он и решает такие сложные вопросы! А я пока займусь своим делом…»

И Давид вновь окинул взглядом серый пейзаж. Да, вот так он и будет здесь сидеть до тех пор, пока не…

— Эй, дядь Давид! — донёсся до него голос снизу. — Слезайте! Пора уже!

Немиров бросил взгляд вниз. Прямо перед его постом (на этот раз, слава Богу, со стороны Городовска) стоял молодой парень. Старик сразу его узнал. Данька, его сменщик. Ровесник Казановы, который, кстати, куда больше нравился Немирову, нежели Ритюрин.

— Да я ещё немножко посижу, Данёк! — откликнулся Давид. Слезать вниз и идти на «свидание» с Розой Моисеевной ему никак не хотелось. — Иди пока, погуляй!

— Дядь Давид, полдня уже сидите! — Данька не отступал. — Вам там, глядишь, уже кушать хочется!

— Ничего мне не хо… — попытался отбрыкаться Немиров, но его перебило резкое урчание в животе. От неизбежного факта отмахнуться не удалось. Да и хорошенько выспаться после такой длительной смены не помешало бы!

— Ладно, Данька, уболтал! — откликнулся старик. — Лезу вниз! Роза Моисеевна, поди, заждалась…

И, тяжело вздохнув, Давид Немиров медленно пополз по лестнице вниз. Навстречу питательному завтраку, целительному сну и…

…и ненавистной супруге.

Увы, всю жизнь пропрятаться от неё на своей вышке Давид Немиров никак не мог…

Григорий Ткаченко, тяжело вздохнув, обвёл взглядом всех людей, собравшихся на центральной площади Нашинска. Практически всё население его небольшого городка вышло на улицы, сгрудившись у трибуны, с которой собирался вещать мэр. Вот Дмитрий Своротов со своей неизменной хитрой улыбкой поглядывает на Григория, стоя справа от него в первых рядах. Вот голова мальчика Никиты Прахова выпирает из толпы, устремив свой взгляд на мэра. Вот братья Родимовы — Пётр и Артём — со спокойными лицами наблюдают за тем, что творится вокруг. Вот Наташка Карьева — девушка дрожит, как лист на ветру, и просто видно, что она с трудом сдерживает слёзы. Конечно, ведь хоть Сергей Хлыстов и был тем ещё «ухажёром», он был для неё не чужим человеком, и смерть её стала большим шоком для неё. А вот Олег Гриценко. Здоровяк нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

Фактически, всё население Нашинска сейчас стоит перед ним, мэром Ткаченко. И все смотрят на него, стоящего на небольшой трибуне перед площадью.

И все ждут. Ждут того, что он скажет. И важно было, какую речь он произнесёт. От этого зависело спокойствие во всём небольшом городке, окружённом живыми мертвецами.

Григорий перевёл дух, вновь глубоко вздохнул и начал своему речь.

— Граждане! — произнёс он, обводя взглядом всех собравшихся. — Товарищи! Да что там — просто друзья! Я собрал вас здесь вместе по одной простой причине. Вчера не стало нашего бравого рейдера, отважного бойца, да и просто хорошего парня — Сергея Хлыстова. Он был одним из лучших жителей нашего города. Бескорыстно добывая для Нашинска еду, оружие и медикаменты, Сергей постоянно рисковал своей жизнью, не щадя себя, полностью отдаваясь своей тяжёлой работе.

Но умер он не от руки зомби. Не на опасном задании, которых он никогда не страшился, на которые он всегда отправлялся с большой готовностью и самоотверженностью.

Нет. Он умер здесь, в стенах своего родного города. И скажу вам больше, мои дорогие друзья… — Ткаченко утёр пот со лба. — Сергей Хлыстов был убит!

Вздох удивления — удивления и страха — пробежал по рядам жителей Нашинска. Да, слышать подобную весть совсем неприятно. Ведь раз есть убитый, то есть и убийца, которым может оказаться кто угодно — хоть даже тот же сосед, живущий в доме напротив! — а это никак, никак не радует.

— Да-да, граждане, как это ни печально, но это факт! — продолжил свою речь мэр. — Наш герой был убит. Жестокий, злобный, подлый убийца совершил злобное дело, ударив Хлыстова затылком об стол в комнате спокойствия — в, можно сказать, самой святой обители нашего города, куда каждый из нас неоднократно приходил, чтобы обрести духовный покой. Каким же надо быть ублюдком, чтобы совершить подобное преступление — убить героя Нашинска в самом святом месте всего города!

Из трибуны до Ткаченко донёсся плач. Это не выдержала и разрыдалась Наташка Карьева. Да, конечно, для молодой девушки это был большой удар. Нечего удивляться, что она не может сдержать своих слёз по герою Нашинска.

— Это первое убийство в нашем городе со дня его основания! — проговорил Григорий. — Но я обещаю, что оно же станет последним в наших стенах! Я сделаю всё, чтобы гадкого убийцу нашли — и тогда мы свершим свой, справедливый суд над этим неизвестным пока ублюдком!

Послышались слабые овации, звук которых перебил резкий возглас Гриценко.

— А что там искать? — пробасил здоровяк. — Ведь и так понятно, кто его убил!

Пара аплодисментов ещё прозвучала и тут же смолкла. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Все взгляды устремились на Олега.

— Мне вот лично всё понятно! — продолжил свою речь тот. — Да, думаю, как и понятно каждому, у кого есть хоть какие-никакие мозги! Ночью Серого убили, так ведь? Ну-ка, а теперь вспомните, кто угрожал Серому смертью тем утром? А?

Люди начали переглядываться и перешёптываться. То, что держали в себе многие из толпы у себя в голове, Гриценко сейчас высказывал во всеуслышание.

— Да, это был Пётр Родимов! — продолжил говорить Олег, выступая из толпы вперёд. — Ведь десятки свидетелей слышали, как он угрожал смертью Хлыстову, если тот ещё раз подойдёт к Наташке! — на этих словах Карьева разрыдалась ещё сильнее. — Вот он, видимо, и подошёл! И Пётр его убил! И всё!

Взгляды всех присутствующих на площади людей обратились к Петру. Все сверлили его глазами, полными ненависти.

— Эй, люди! — спохватился Родимов-старший, глядя на всю окружающую его толпу. — Люди, вы что, верите в этот бред? Да мне ж Серый как родной был! Мы ж с ним столько раз в рейды ходили! Да я ж с ним как брат родной был…

— И это не помешало тебе избить его до полусмерти вчерашним днём! — ехидно заметил Своротов.

— Так то ж… — пролепетал Пётр. — За Наташку… Но так бы я его никогда ж…

— Не троньте брата! — заорал Артём. — Он не убивал! Он не мог убить! Не мог!!!

— Да ладно… — донеслось из толпы. — Зомбяков мог, а Серого не мог… Хватит уже! Повесить этого убийцу!

— Повесить! Повесить! — послышались голоса собравшихся.

— Повесить! — подключился Гриценко.

— Повесить! — подключился и Своротов.

Спустя несколько мгновений уже чуть не весь город хором скандировал лишь одно жестокое слово-приговор тому, кого они выбрали своим главным врагом. Руки со всех сторон уже тянулись к Петру, что-то кричавшему в своё оправдание и обнимавшему его, плачущему брату. Казалось, что самосуд свершится в ближайшие десять минут, когда всё остановил резкий возглас Ткаченко:

— ХВАТИТ!!!

Толпа примолкла. Люди обратили взгляд на своего мэра, про которого они, похоже, совсем забыли. Григорий стоял на своей трибуне, в ярости обводя взглядом своих жителей.

— Посмотрите, как вы ведёте себя! — сурово произнёс мэр. — Словно дикари, словно кучка грязных варваров, вы готовы придать смерти того, кто столько всего сделал для вас, выслушав только одну лишь версию происшествия! Без суда! Без следствия! Вы готовы сразу убить человека, даже не в чём толком не разобравшись! Стыдитесь!!!

Яростная речь резко поубавила пыл у собравшихся людей. Руки, тянущиеся к горлу Петра Родимова, резко опустились.

— Да, пока что других подозреваемых, кроме Петра, у нас нет. — Ткаченко продолжал одаривать толпу грозным взглядом. — Да, он грозил смертью убитому Сергею — факт. Но это ещё не значит, что он его убил! И мы, несмотря на то, что стало с нашей жизнью после того, как началась вся эта история с зомби, всё равно останемся людьми! Петра Родимова мы возьмём под стражу, как единственного подозреваемого. Тюрьма у нас есть, там его и подержим. Но опускаться до самосуда… Мы не будем! Ибо мы — не звери! Парни… — кивнул он стоящим солдатам. — …отправьте нашего подозреваемого за решётку. После мы решим, что с ним делать. А пока — пусть он там посидит. И на этом всё! — Мэр вновь кинул презрительный взгляд на свой народ. — И сказать по правде, я от вас, жители Нашинска, такого не ожидал!

Григорий покинул свою трибуну; Петра Родимова, спокойно смотрящего перед собой (лучше быть арестованным, чем казнённым), увели прочь солдаты; Артём Родимов, отчаянно крича, пытался отбить у них брата, но это, разумеется, было тщетно; народ постепенно начал расходиться с тяжкими думами — кто-то жалел о том, что он вот так повёлся на общую волну дикарства, кто-то — что Петра так и не повесили…

И лишь Наташка Карьева, сотрясаясь в тихих рыданиях, осталась на площади Нашинска, глядя уводимому в тюрьму Петру вслед…

— А потом я этому зомбяку ка-а-ак двину! — со смехом произнёс Андрей Ритюрин. — Прямо в морду, ей-богу, прямо в морду!

Городовский Казанова с торжествующей улыбкой восседал в бассейне местной сауны. Справа и слева от него сидели две восхищённо глядящие на него девушки — блондинка и брюнетка соответственно. Они были полностью обнажены; лишь гладкая вода бассейна прикрывала их наготу. За правыми ушками девушек виднелись небольшие красные цветочки — те самые, которые буквально несколько часов назад им подарил сам Ритюрин.

Конечно же, само по себе такое развлечение, как посещение сауны стоило очень дорого. Ещё дороже стоило такое развлечение в компании с лицами противоположного пола. Но разве это могло остановить Андрея? Если учесть все его отношения, в которые он вступал буквально направо и налево, то удивляться наличию у него больших денег было совершенно нечего. Он ведь многих девушек посещал, верно? У одной займёт небольшую сумму, у другой, у третьей — и вот, пожалуйста! У Ритюрина уже есть при себе приличные деньги. Которые он получил, по сути, следя только за тем, чтобы цветочки, которые он щедро раздаривал своим дамам сердца, нечаянно не увяли раньше времени.

«Да, мой бизнес процветает, несмотря ни на что! — подумал Казанова, гладя спинку блондинке. — Даже наоборот, этот самый зомби-апокалипсис ему только поспособствовал когда это ещё за один цветочек я мог получить столько желаемого — и секс, и деньги, и…»

— Ну, зая? — немного капризно подала свой голос брюнетка. — Чего остановился-то? Давай уже дальше рассказывай-то! Интересно ведь…

— Да-да! — поддакнула ей блондинка. — Чего там дальше было? Андрей, не молчи!

И она шутливо ткнула Ритюрина под бок.

Казанова тряхнул головой. Девушки ждали от него красивой сказки. Что ж, они её получат…

— В общем, первый мертвяк отлетел в сторону! — сказал Андрей. — Он, короче, на землю упал, ворочается там, хрипит — вроде встать хочет, а не может! Просто я ему шею одним ударом свернул, и всё! Ну, я было радоваться — а тут, глянул: на меня ещё один зомбяк прёт. Я так подумал: с первым мне просто повезло! А со вторым-то что делать? Уже решил было ноги в руки брать, да дёру дать — и тут вижу: лопата в земле торчит! Я — что там долго думать! — её схватил и лезвием вперёд понёсся на мертвяка! Тот хрипит, сипит, а мне… Мне уже даже и не страшно! Чего тут уже пугаться, когда в такое время живём…

В общем, я эту лопату зомбяку прямо в башку вонзил! Он такой хрипит ещё сильнее, за лопату хватается, на себя тянет, лезвие, короче, с лопаты слетело, и вот…

Вот я один стою, мертвяк с лезвием от лопаты в голове окончательно помер, а я черенок от лопаты в руке держу, и…

— «…и тут на меня ещё три зомбяка прут!» — окончил его фразу женский голос, звучащий со стороны дверей сауны. — Ты бы уж, Анлрейка, хоть бы постарался что-то новое придумать с нашей последней встречи!

Ритюрин поднял взгляд на свою непредвиденную собеседницу и… поморщился. Вот уж кого-кого, а её он бы меньше всего счёл бы нужным сейчас видеть.

Татьяна Молчанова. Одна из первых соблазнённых им дам в Городовске. Высокая, стройная, темноволосая — она была для Ритюрина интересной находкой, занятной игрушкой, пока в один прекрасный день эта самая Татьяна просто-напросто ему не надоела, и он от неё не избавился.

Увы, принять тот факт, что с ней поиграли и выбросили, Молчанова так и не смогла. С тех самых пор, как они расстались (ну, в смысле, как Казанова с ней наигрался), эта женщина неотрывно следовала за Ритюриным, норовя спутать ему все карты в отношениях с новыми девушками.

И иногда у неё это получалось.

— Что вы здесь делаете, мадам? — изобразил на лице полное непонимание Андрей. — Вы разве не знаете, что это закрытое помещение, и…

— Не у одного тебя есть деньги, позволяющие открыть все двери этого мира, мой мальчик! — произнесла Татьяна. — Я тоже могу кое-кому на лапу дать, чтобы мне открыли кое-какие двери, так что…

Казанова тихо, еле слышно, прорычал от злости. Да когда ж эта особа от него уже отстанет?

— Мадам! — сердито проговорил он. — Вам не стыдно? Я здесь, если вы ещё не заметили, совершенно обнажён! Так что…

— Ой, да что там такого, чего я не видела? — рассмеялась Молчанова. — Да ещё тебе ли говорить о стыде, Казанова?

— Кто это такая, Андрей? — удивляясь всему происходящему, спросила блондинка, сидящая по правую руку Казановы. — Это что, твоя бывшая?

— Ну, можно и так сказать… — промолвил Ритюрин. Ему эта ситуация нравилась всё меньше и меньше.

— Хм, да! — сурово произнесла Татьяна. — Я — его бывшая! Такая же бывшая, как и половина женщин Городовска, которых этот гад охмурил, а потом бросил! Что он вам тут, цветочки дарит, сказки про поверженных зомби рассказывает? Больше верьте! Он всем это в уши заливает, так что…

— Девушка! — посмотрела на Молчанову брюнетка. — А вы вообще здоровы?

Ритюрин расплылся в улыбке. Похоже, ситуация разрешалась в его пользу даже без его участия.

— Ах, так! — окрысилась на брюнетку Татьяна. — Значит, рады обманываться, да? Посмотрите на эту ситуацию! Он вас двоих — обоих, девоньки, обоих! — в сауну с собой затащил, а вы и рады, думаете, что он вас любит… Ой, да что мне с вами тут говорить! Не видите очевидного, так чего уж тут…

И Молчанова с грозным выражением лица покинула обитель Ритюрина и его подруг.

— Бывают же на свете сумасшедшие… — развёл руками Андрей, глядя вслед уходящей Татьяны. — Придут, на человека напраслину наведут… Так, ладно! На чём я остановился в своём рассказе, голубки мои?

— На том, что на тебя три зомбяка сразу попёрло! — жадно внимая ему, сказала блондинка.

— Ах, да! — улыбнулся Казанова. — Так вот, слушайте, что было дальше…

И Андрей с чарующей улыбкой принялся заливать в уши своих подруг старый добрый сказ о своих невероятных приключениях.

Буря прошла буквально в нескольких метрах от места его авантюрного отдыха…

Артём Родимов сидел на корточках перед площадью, где примерно с полчаса назад чуть было не свершился самосуд над его братом, закрыв лицо руками. Господи, что за кошмарный сон только что воплотился наяву? Серого убили; кроме того, это убийство свалили на Петра, которого едва не казнили за это прямо здесь на этой площади! Да что ж творится-то? Все как будто с ума посходили! Как будто не видят, что…

Что брат Артёма никак не мог пойти на такое! Не мог он, просто не мог убить Серого, своего давнего друга — да ещё так в наглую, в комнате спокойствия, которая вообще чуть ли ни святыней слывёт среди обитателей Нашинска. Ну, повздорили слегка Пётр с Серым до этого, ну, подрались — так ведь, ерунда! Просто так совпало с тем, что его потом убили и всё! Неужели никто не видит? Неужели никто, кроме самого Артёма, этого не понимает?!

— Ничего! — еле слышно произнёс Родимов-младший. — Я сам найду того, кто на самом деле убил Серого! Я всем докажу… Всем покажу, что… Что Петька никого не убивал!..

— И я тебе в этом помогу! — раздался спокойный тихий голос справа от парня.

Артём даже слегка встрепенулся. Кто-то говорил с ним буквально рядом с ним, а он даже и не заметил, как тот подошёл к нему. Родимов перевёл взгляд и увидел…

…Игоря Хладова. Странного человека с тростью, слегка прихрамывавшего на правую ногу, который изредка любил сесть и смотреть на действия, разворачивающиеся в Нашинске, покуривая трубку. Если честно, вот уж от кого-от кого, а от этого человека Родимов меньше всего ожидал помощи.

— Я верю, что твой брат — не убийца! — произнёс Хладов, спокойно присаживаясь рядом с Артёмом. — А потому и хочу помочь. После того, что здесь произошло, грех мне сидеть в стороне, когда вот-вот свершится такая великая несправедливость по отношению к твоему брату!

— Вы… — Артём с недоверием посмотрел на человека, вызывающегося к нему в помощники в его задуманном деле. — Хотите мне помочь… Хотя постойте! Вас ведь… Вас ведь даже не было на площади, когда чуть было не казнили моего брата! А теперь предлагаете мне свою помощь…

— Да, меня там не было! — с кривой усмешкой проговорил Хладов. — А что я там забыл? Я ведь и так прекрасно знал, зачем нас всех созвал наш мэр. Знал, что он будет толкать речь про убитого Серого. Знал, что рано или поздно кто-нибудь укажет пальцем на Петра, как на убийцу. Знал, что люди захотят в тот же момент свершить над ним самомсуд. И что тут же вмешается всё тот же наш мэр, чтобы его предотвратить. Всё было вполне предсказуемо.

— То есть вы хотите сказать, что всё знали, и при этом даже ничего не попытались сделать, чтобы спасти моего брата? — вскинул брови Артём. — Да как вы можете после этого…

— О, поверь мне, от меня там было бы толку гораздо меньше, чем можно представить! — сказал Игорь. — Что там стоит слово какого-то хромого мужика, который почти в делах города и не участвует? Вот именно, ничего. А там… вступись я за твоего брата, глядишь, как бы ему ещё хуже от этого не стало, мой юный друг!

А сейчас… надо бы нам, Тёма, поторопиться. Я не думаю, что мэру удастся удержать твоего брата от виселицы дольше, чем на неделю. Так что… чем раньше мы начнём наше расследование, тем лучше!

Хладов тяжело, опираясь на свою трость, поднялся с земли и направился в сторону, противоположную их с Артёмом местоположения.

— Куда вы? — непонимающе посмотрел на него парень.

— А куда нам ещё идти в этом городе, чтобы получить право на санкционированное расследование? — произнёс Игорь. — Разве что к самому мэру, мой юный друг! Я и так хромаю, а время сейчас по полной работает против нас! Вперёд!

И Хладов, прихрамывая и опираясь на свою чёрную трость, направился к небольшому двухэтажному зданию мэрии. Родимов тяжело вздохнул, бросив взгляд в спину неожиданному союзнику, и, поднявшись с корточек, двинулся за ним.

Сейчас помощь ему с арестованным братом нужна была, как никогда.

Даже от тех, от кого её совсем не ждали…

Артур Клеймов с недовольным выражением лица опрокинул стакан с водкой. Да, дела у них с братом шли совсем не ахти вот уже последние несколько месяцев. Двум братьям-разбойникам с большой дороги не везло по-крупному — за последний месяц они навали-то разве что золотые часы с последней вылазки Кирилла, да небольшой серебряный портсигар. Да уж, совсем не то, что было в прежние времена, совсем… Что там говорить — за последние три месяца они даже не схватили ни одного зазевавшегося ценного путника, чтобы потом выбить выкуп с его семьи!

Артур недовольно почесал подбородок, глядя на подрёмывающего в стороне Кирилла. Сейчас, в их небольшом домике посреди леса, были только они вдвоём — ни пленников, ни гостей у них сейчас не было — что позволяло братьям в покое отдохнуть от «мирских» дел.

«Это всё ты, Кирилл! — злобно подумал Клеймов, глядя на брата-амбала, который уже прилично был пьян от выпитой им водки. — Не дотрясаешь „клиентов“, не выбиваешь из них всё по полной! Не до конца их запугиваешь, братик! Блин, толку с тебя, как с козла молока! Хоть сам на большую дорогу, без тебя, в одиночку выходи! Если б не моя конституция, то точно так бы и сделал!»

Хотя при этом Артур прекрасно понимал, что дело всё-таки ни в его брате. Да, возможно, пару раз, когда братья-бандиты урывали слишком маленький куш, вина где-то отдалённо и лежала на Кирилле, но…

Не из-за него случались все провалы в общей сложности. Равно как и не от того, что им с братом давали какие-то левые наводки (хотя пару раз всё именно из-за этого и оборачивалось провалом). Просто жители трёх соседствующих городов в один момент стали осторожнее и… Трусливее что ли? Никто больше не хотел покидать свои тёпленькие дома в Нашинске или том же Городовске. Кому охота была переться куда-то вдаль, под возможные нападения зомби (или, кстати, таких, как он с братом, разбойников), когда у них есть в их городах и еда, и защита, и, пусть и в малых дозах, но всё-таки электричество?

«Блин, как тяжко-то всё оборачивается! — злобно хмыкнув себе под нос, подумал Артур. — А ведь когда всё это начиналось, нам с Кириллом казалось, что мы на золотую жилу напали! Деньги, награбленные с беженцев, просто рекой текли! А теперь… Теперь хорошо, если до зимы дотянем! Эти все „клиенты“… Трусы хреновы, вот кто они! Боятся они, видите ли, из города высунуться! Чтоб их всех там в их же городах и покусали! Мы тут с братом в самом эпицентре атак сидим — и ничего, а они там в своих Городовсках ныкаются! Жалкие трусы! Чтобы так бояться каких-то там зомбяков — это…»

Кстати, о «каких-то там зомбяках». Рядом с домиком, где жили братья, прямо у них под окном, раздался угрожающий хрип.

Клеймов настороженно выглянул в окно. И тут же невольно отшатнулся. Прямо перед ним, явно держа свой путь на дом, где сейчас отдыхали братья-разбойники, пёрлась мёртвая женщина. Серые волосы были растрёпаны и беспорядочно свисали на почерневшую от грязи и времени одежду. Бездумные синие глаза были устремлены прямо на Артура, и во взгляде их читалось лишь одно: голод. Единственное, что двигало зомбяками, единственное, что у них осталось от живых людей — безумный голод, который, видимо, и вывел её к дому братьев.

Но она была не одна. Рядом с ней вышагивало ещё трое таких же шатающихся, таких же синеглазых, и, судя по всему, таких же голодных, как и она сама, зомби. Серые лица, холодные синие глаза, жуткий хрип — всё это было уже рядом.

И если ничего не делать, то скоро зомби ворвутся в дом, и оба брата Клеймовы превратятся в чей-то сытный обед.

Артур мгновенно рванул к Кириллу, принявшись его расталкивать. Да, он, конечно, мог и перестрелять мертвяков из своего пистолета, но это создало бы шум. А шум привлёк бы ещё больше зомби. А это никому сейчас не нужно.

— Кирилл, вставай! — похлопал ему по щекам брат. — Вставай, нужна твоя помощь!

— А, что, Арчи… — произнёс постепенно приходящий в сознание после опьянения здоровяк. — Я… Я не буду больше пить… Я не могу…

— Да не в том дело, Кирилл! — потряс брата за плечи Артур. — Зомби! Они приближаются, брат! Надо что-то делать! Зомби! Зомби!!!

Стоит всё же отметить, как магически действовали эти слова на Кирилла Клеймова. Услышав про зомби, он моментально открыл глаза, приосанился и даже, как могло показаться, протрезвел. За годы, прожитые вокруг, можно сказать, оцепления живых мертвецов, у братьев Клеймовых уже успели выработаться некоторые новые условные рефлексы.

— Кол! — деловито проговорил здоровяк. — Давай сюда кол, брат! Я справлюсь!

Артур заулыбался. Бывали всё-таки моменты, когда он проникался искренней братской любовью к Кириллу.

— Держи! — вручил он ему вытесанный им же изящный осиновый кол. — С Богом, Кирилл!

— Я не подведу… — отмахнулся его брат и в одно мгновение выскочил во двор.

И тут же, лицом к лицу, столкнулся с той самой мёртвой женщиной, которую за минуту до этого увидел в окне его брат. Хрипя и постанывая, она резко двинулась на Кирилла, протягивая к нему свои серые руки, и…

В один миг Кирилл Клеймов с размаху воткнул зомби кол прямо в правый глаз, отправив её на тот свет. Теперь уже окончательно — когда удары приходились мертвецам прямо в мозг, им уже не суждено было дальше существовать в этом мире (иначе как существование их жизнь назвать было просто нельзя…)

— А, вот так, дура дохлая! — провозгласил здоровяк, пинком отправляя упавшую на колени зомби в дальний угол опушки. — Вот так вам всем! Я вас всех перебью! Слышите, всех!!!

И с диким криком ярости Кирилл помчался на трёх приближавшихся к нему зомби.

Артур с улыбкой посмотрел на своего брата через окно. Орать на ничего не понимающих мертвяков было у брата уже настоящей традицией — именно так ему лучше спорилось выбивать из них последние мозги. Кирилл в ярости воткнул кол в висок одному зомби, выдернул его обратно, воткнул в глаз другому, ринулся на третьего…

Последний синеглазый зомби, прощально хрустнув позвонками, рухнул на зелёную землю. Кирилл в одно движение выдернул осиновый кол, заточенный для него его братом, и направился обратно в дом, к Артуру.

— Хоть на что-то ты в этой жизни, да годишься… — произнёс тот, глядя на Кирилла.

— А… что? — непонимающе взглянул тот на брата.

— Ах… Да! — спохватился Артур, поняв, что только что озвучил мысль, которую не стоило бы произносить вслух. — Я говорю, молодец, Кирилл! Как ты их всех положил! Круто!

— А-а-а… — с улыбкой протянул тот. — Так я это… Благодаря твоему колу всё! Так что я не один! Мы с тобой, брат! Мы!

«Ага, мы, мы… — подумал Клеймов-старший. — От зомби отбились! Теперь бы ещё придумать, как до зимы дотянуть…»

И Артур молча наполнил стакан водкой из пол-литровой бутылки.

Жизнь разбойника в эпоху апокалипсиса становилась со временем только хуже…

Капитан Щекотка, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, нервно закусив губу, стояла в чёрной комнате, потупив взгляд. Вечно весёлая и злая особа, которую боялись в Тёмном городе фактически все его жители, сейчас выглядела, словно какая-то там нашкодившая первоклассница.

Чему, кстати, совершенно нечего было удивляться! Ведь прямо перед ней сидел тот, кого в Тёмном городе боялись ещё больше, чем её саму — а именно, Тёмный мэр.

— Значит, так, Щекотка… — проговорил тот, глядя ей прямо в глаза. — На днях я поручил тебе одно маленькое, небольшое, можно сказать, плёвое задание: расчистить дорогу от Тёмного города до Городовска!

«Ага, „плёвое“! — с обидой подумала Капитан. — Да действительно — подумаешь там, меня чуть не сожрали! Всего-то делов!»

Тёмный мэр продолжил сверлить её взглядом своих синих глаз. Казалось, они были единственным светлым пятном на всём его чёрном, как ночь, теле и голове.

И это немало пугало.

— Так что там по моему заданию, Щекотка? — провёл взглядом своих зловещих глаз мэр по своей подчинённой (чем довёл её до внутреннего содрогания от холода его взора). — Твоё задание выполнено?

— Ну, как вам сказать, мой мэр… — проговорила та. — Мы этих мертвяков стреляли-стреляли, стреляли-стреляли… А они всё прут и прут, прут и прут… Прямо безостановочно, прямо вот вообще… Не сдюжили мы, в общем. Что теперь? Всё, двойку мне поставите?

Слабое подобие улыбки сверкнуло на устах Капитана Щекотки, но оно тут же и погасло под гнётом злобного взора Тёмного мэра. Синие, страшные глаза его сверлили девушку, словно дрель.

— Значит, ты не выполнила моё задание? — с хрипотцой произнёс её чёрный собеседник.

Щекотка похолодела. Ни тон её собеседника, ни его взгляд — не один из этих факторов не предвещал ничего хорошего.

«Полетит сейчас моя головонька! — пронеслось в голове у Капитана. — Жаль, что так рано и так резко! И ведь — вот же чёрт! — полетит, так обратно же не приклеишь! Даже обидно! Как говорил один из персонажей: потеря головы — серьёзная потеря!»

— Да я… отстреливалась… — произнесла Щекотка. — Думала, что буду биться до последней капли крови — а что в итоге вышло… Все мои парни, мои мальчики-хулиганчики, в штанишки-то и наделали, побежали кто куда в разные стороны… Что ж ещё оставалось делать мне-то, бедненькой худенькой девушке…

Тёмный мэр поскрёб своими длинными ногтями по подлокотнику своего трона.

— Так значит, говоришь, не твоя вина в том, что вы отступили? — произнёс он.

Лицо Капитана просветлело. Похоже, Тёмный мэр отходил в своей злобе от неё.

— Конечно же, мой господин! — обрадованно проговорила Щекотка. — Это всё они, мои подчинённые, в разные стороны поразбегались, а теперь…

— Ладно! — Тёмный мэр сделал еле заметное движение рукой; его синие страшные глаза, казалось, уже не так сильно сверлили девушку. — Я всё понял, Щекотка. Я не буду тебя наказывать, раз уж всё так обернулось. Что тебе делать с твоими подчинёнными — сама решай, это дело только твоё. Но учти… — он провёл пальцем перед своим тёмным, сокрытым от глаз лицом. — Твоё задание пока что так и осталось невыполненным! Ты всё ещё должна очистить мне путь до Городовска, поняла? И ещё…

Синие сверлящие глаза вновь впились в Щекотку.

— Я тебе твой провал до конца ещё не простил, поняла? Так что делай, что хочешь, но миссию свою выполняй!

— Есть, сэр! — отдала ему честь девушка.

— Всё! — кивнул Тёмный мэр. — Можешь идти, девочка. Только про уговор не забывай!

С этими словами он отвернулся от Щекотки так, словно её в этой комнате и не было вовсе.

Капитан же с радостной улыбкой пошла прочь из кабинета Тёмного мэра. Да, в этот раз пронесло, и голова её осталась на месте. А она ведь уже внутренне готовилась к самому худшему исходу событий.

Конечно! Ведь никогда не известно, чего можно ждать от Тёмного мэра — человека, которого укусил зомби, но он при этом так сам в мертвеца и не обратился…

Игорь Хладов и Артём Родимов вместе приближались к резиденции мэра Нашинска. Парень не сводил глаз со своего прихрамывающего, опирающегося на трость, спутника. В глазах Хладова горел настоящий огонь, словно он за много лет начал вновь ощущать старое, давно забытое чувство азарта, погони за неизвестностью, раскрытием тайны. Тёма не знал наверняка, но по выражению лица своего нежданного помощника он понимал — малоизвестный ему доселе Хладов в прошлом имел неплохой опыт с делами, связанными с раскрытием преступлений.

«Да, вот так и бывает! — подумал Родимов. — Живёт человек буквально в двух домах от тебя, а ты о нём ничего и не знаешь… Расспросить его обо всём, что ли? Нет, сейчас не время и не место! Хотя один вопрос задать всё же стоит…»

Два новоявленных напарника уже подошли было к дому мэра, когда Артём остановил Игоря и обратился к нему.

— Всё же скажите мне! — проговорил он. — Почему вы вызвались мне помочь? Да ещё и именно сейчас, когда весь Нашинск отвернулся от нас с братом?

— Объяснение, что я обладаю врождённым чувством справедливости тебя устроит? — произнёс Хладов, снимая руку Артёма со своего плеча. — Я вижу, что сейчас может свершиться величайшая несправедливость по отношению к твоему ни в чём невиновному брату — и поэтому больше не могу оставаться в стороне. Пойдём, Тёма! Если ты хочешь, чтобы я… чтобы мы вытащили из петли твоего брата, то самое время начинать меня слушаться!

Игорь зашёл в здание-резиденцию мэра Нашинска, и Родимов, лишь слегка недоумённо пожав плечами, двинулся вслед за ним.

Хладов, этот эксцентричный сосед из дома неподалёку, открывался для Артёма с совсем неожиданной стороны.

Хромающий сыщик и его юный друг с лёгкостью прошли мимо секретаря мэра; хватило одного взмаха руки Хладова, и тот, прикрыв рот, пропустил их в кабинет, не сказав даже слова поперёк. Игорь открыл дверь в кабинет, и они вместе с Артёмом оказались внутри.

— Что… Какого… — Григорий Ткаченко недоумённо поднял взгляд от бумаг, лежащих у него на столе. Но его взгляд сразу же стал мягче, когда он увидел, кто столь бесцеремонно к нему заявился. — А это ты, Игорь… И что же ты такого хотел… — тут мэр увидел стоящего по правую руку от Хладова парнишку. — А, понятно, что ты хотел! Поэтому я прямо скажу тебе: «Нет!».

— Постойте! — вскинул руку вперёд Родимов. — Как же вы так можете взять и отказать, даже не выслушав, что мы предлагаем?

— А что, разве мне этого и так не видно? — пробурчал Ткаченко. — Вы хотите, чтобы я разрешил вам покопаться в деле твоего, парень, братца! Найти «настоящего убийцу», и всё такое… Поэтому я сразу должен сказать вам «Нет!». И это, друзья мои, не обсуждается!

— Но как же так? — проговорил Тёма. — Вы же сами предотвратили казнь моего брата! А теперь говорите, что он всё равно вино…

— Я предотвратил ни сколько саму казнь, — произнёс Григорий, — я предотвратил именно самосуд! Мы не дикари, чтобы вот так вот, без суда и следствия вешать человека! Мы устроим реальный суд, где обговорим всё, что нам известно, а там уж… Там и обговорим судьбу твоего, Тёма, братца!

Причём слово «братца» было фактически процежено сквозь зубы.

— Ну что ж так резко-то… — проговорил Игорь. — А если… Если я приведу вам разумный довод о невиновности брата этого молодого человека? — кивнул он на Артёма.

— Разве что если и вправду «разумный»! — скрестив пальцы на груди, кивнул Ткаченко.

— Вот сам посмотри, Григорий! — сказал Хладов. — Как известно, Пётр Родимов и Сергей Хлыстов вместе были рейдерами, и поэтому…

— Так, сразу стоп! — вскинул руки мэр. — Если ты мне сейчас начнёшь заливать, что они вообще были как братья, и всё такое в этом духе, то можешь даже не…

— Я не договорил! — одним движением руки остановил его Игорь. — Так вот, поэтому Родимову было бы гораздо проще (если уж он действительно хотел убить нашу жертву) взять и застрелить Хлыстова, когда они вместе были в рейде, а потом свалить всё на зомби. А не поступать так глупо, как предполагает нынешнее «следствие»: убить Серого в комнате спокойствия, вечером после того, как он публично с этим же Серым подрался… Может быть, Пётр Родимов и не блещет умом, но и слабоумного из него тоже не стоит делать, Григорий!

Ткаченко молча взирал на Хладова. Было видно, что он размышляет над его словами.

— Мы не собираемся заниматься пустым выгораживанием Петра Родимова! — продолжил свою речь Игорь. — Мы просто собираемся прочесать наш город (а, если понадобится, и его окрестности), чтобы получить, наконец, ответ: кто и зачем на самом деле убил одного из наших рейдеров, так умело подставив другого!

— Я подумаю… — начал было говорить Ткаченко, когда Хладов резко перебил его.

— Это не ответ! — осадил его Игорь. — Нам нужно либо твоё разрешение, либо твой отказ, Григорий. В случае последнего, мы просто поговорим с народом, приведя людям те же доводы, которые только что привели тебе. А потом… Мы просто скажем, что ты по какой-то непонятной причине после этого не дал нам право провести расследование, и тогда…

— Ладно! — вновь, теперь уже раздражённо, вскинул руки мэр. — Будет вам моё разрешение! — он заметил, что Хладов вновь открывает рот, чтобы что-то сказать, и резко добавил: — В письменном виде! Ну что, всё? Получили, что хотели?

— Да! — спокойно кивнул головой Игорь. — Пошли, Тёма! Время сейчас работает против нас! Я уже знаю, с кого нам начать наш допрос…

И двое новоявленных сыщика двинулись к выходу из резиденции мэра Нашинска. При этом Родимов, не сводя глаз, смотрел на своего соседа, в котором ещё пару часов назад он не замечал совершенно ничего особенного.

«Кто же вы такой, Игорь Хладов? — задал Артём себя немым вопросом. — Раньше вы были мне известны, как обычный хромой человек средних лет, любящий посидеть по утрам в центре Нашинска, но теперь меня не отпускает серьёзный вопрос…

Кто же вы такой на самом деле, Игорь Хладов?»

Глава 5

Глава 5

— Ну что ж, ребятки-жеребятки! — громогласно произнесла Капитан Щекотка. — Вот мы и снова с вами встретились! А ведь встреча давних знакомых — это всегда так хорошо, так весело! Что, разве я не права?

В небольшом бараке на отшибе Тёмного города под светом небольшой керосиновой лампы собралось несколько человек. По центру вышагивала сама Щекотка, по правую руку от неё стояли четверо мужиков, а по левую, у противоположной стенки, располагались Толик Краснов и Коля Первенцев. В общем, в комнате собрались все те люди, которые участвовали в провалившейся атаке на зомби, произошедшей несколько дней назад.

Капитан Щекотка комично вышагивала по серому полу ногами в красном и зелёном чулке, комично размахивая своим пистолетом. Да только вот смешного во всём этом Толик видел мало — один взгляд девушки, злой, сумасшедший и весёлый одновременно — чего только стоил! И сейчас та девчонка, что раньше вызывала у него лишь улыбку, вызывала неподдельный страх.

Ведь при всех прочих обстоятельствах только у Капитана Щекотки в этом бараке был пистолет — все остальные были попросту безоружны.

— Знаете что, мальчики! — произнесла Щекотка, закончив мурлыкать себе под нос какую-то детскую песенку. — А меня ведь сегодня к себе Тёмный мэр вызывал. Отчитывал меня, бедненькую-несчастную, ругал, что я задание провалила… Знаете, как было страшненько? Я чуть не описалась, ей-богу! А знаете, что самое смешное? — Капитан покрутила пистолет на спуске. — Задание-то провалили мы все, так ведь? А отчитали всего меня одну! Несправедливенько как-то в итоге выходит, котятки!

И девушка с пистолетом зашлась нездоровым хохотом.

Толик шумно сглотнул. Эта вооружённая деваха с мозгами чокнутой клоунессы теперь уже не вызывала у него той умилительной улыбки, как раньше. Ещё с тех пор, как он ночью встретился с Щекоткой, а она была вся в крови — ещё с тех самых пор эта особа начала внушать ему страх.

Хотя, правда, сейчас Капитан не внушала ему страх.

Она внушала ему настоящий ужас!

И, судя по всему, не одному ему. У одного из мужиков, стоявших напротив Краснова, уже очевидно тряслись колени. Трое остальных, похоже, просто замерли в смертном ужасе. Подумать только, одна безумная девка запугала до смерти шестерых мужиков. Да, такое, похоже, возможно только в мире оживших мертвецов, не иначе…

— И я вас, братцы-кролики, не просто так здесь вот так расставила! — крутанувшись вокруг себя, торжествуя, произнесла Капитан Щекотка. — Справа, — она махнула рукой на четверых мужиков, — стоят те, кто просто от меня на том задании сбежал! А слева, — она махнула рукой на Толика и Колю, — те, кто хотя бы попытался у меня отпроситься! Ценю вашу верность и доблесть! — девушка, устремив своё раскрашенное лицо, послала Краснову и Первенцеву два воздушных поцелуя. — А вот ваше разгильдяйство… — она злобно фыркнула на четверых остальных. — Нет, вашу трусость, ваше презренное бегство, я просто так оставить не могу!

У Толика слегка отлегло от сердца. Так, пока всё что всё пошло не так уж и страшно. Может, и не останется сегодня его семья без мужа и отца, хотя…

От этой девицы всего можно ожидать! Посмотрим, что там дальше будет…

— Так, остались у меня вы четверо! — Щекотка стволом пистолета обвела четырёх дрожащих напротив неё мужиков. — Ну, и что мне с вами прикажите делать, с трусами и предателями? Поругать хорошенько? Или… — Капитан, хрустнув позвонками на шее, взглянула в глаза одному из мужиков. — …наказать?

Щекотка на мгновение замерла в задумчивости; ствол пистолета упёрся ей под нижнюю губу, в то время как похолодевшие от ужаса мужики не сводили с неё глаз.

— О! Придумала! — сверкнули глаза Капитана. — Не буду я вас ни ругать, ни наказывать! Время это уж больно много займёт! Да и не нужно всё это. Я вас просто…

Ствол повернулся к мужикам.

— Просто убью! — невинно пожала плечами Щекотка.

Дальнейшее произошло в одно мгновение. Четыре резких, гулких выстрела — и вот уже четыре мужика, которые только что тряслись от страха перед Капитаном лежат мёртвые, бездыханные, убитые…

— Что ж, так проще всего было решить вопрос! — улыбнулась Капитан. — А то тут ещё время трать, ругай их там, отчитывай… К чему? Когда всё можно решить вот так просто!

Щекотка бросила озорной взгляд на Толика и подмигнула ему.

Толика пробрало да самого сердца.

— Ладно, котятки, не буду я тут с вами время тратить… — произнесла девушка, засовывая пистолет за пояс. — У меня там ещё дел сегодня по горло, так что… Гуляйте!

И, напевая песенку «Нам не страшен серый волк!» Капитан Щекотка, пританцовывая, двинулась к выходу.

— Ну? — Первенцев посмотрел на Краснова. — Всё ещё не понимаешь, почему эту даму все боятся?

Толик лишь молча посмотрел Коле в глаза.

Он в своей жизни видел многое: и зомби, и стрелявших друг в друга мужиков, и зверей, ставших ожившими мертвецами…

Но так, как сейчас, он ещё напуган в жизни не был. Девчонка, убивающая здоровых мужиков, распевая при этом детские песенки…

Нет, это было просто слишком жутко для его психики…

Мотоцикл Павла Щелкунова подъехал к самому выходу из леса. Он всю ночь мчал свой байк сквозь толпы зомби, не дававшие проехать ему вперёд, так и норовя вонзить свои жуткие острые зубы в его горло — но вот теперь Павел достиг своей цели — Щелкунов подъехал к самому Городовску (и, кстати говоря, при этом остался жив).

Предатель Нашинска утёр пот с лица. Сейчас перед ним простирался небольшой прямой автомобильный путь из леса прямо к центральному входу в Городовск. Да, именно здесь, через центральный проезд Щелкунов и планировал пробраться в город. Конечно же, с одной стороны, казалось, что Павлу, при всём том положении, в котором он оказался, уж лучше проехать через ворота, охраняемый стариком Давидом, но…

Не нравился Павлу этот дед. Слишком уж дотошный, задающий много ненужных вопросов — нет уж, он создавал для Щелкунова слишком много проблем. Ещё начнёт рассказывать, что Павел повадился в Городовск постоянно ездить, тому же мэру, а тот обратит на него своё внимание… Нет, это уже никуда не годится! Ещё узнает, чем занимался Щелкунов, зарабатывая себе на жизнь… Ну к чёрту такую славу!

Павел тяжело вздохнул. Да, даже если проехать через центральные ворота Городовска, всё равно можно серьёзно влипнуть. Парни, охранявшие этот путь в город, уже прекрасно знали Щелкунова, и с ними проблем должно возникнуть ещё меньше, чем с Немировым, но всё же…

Проблемы всё равно могли возникнуть. И даже вполне себе серьёзные.

Павел тряхнул головой. Да, проблем у него сейчас — просто не оберёшься, будь он хоть в Нашинске, хоть в Городовске. Но оставаться в Нашинске Щелкунов уже просто не мог. После всего того, что он натворил в этом городе, после всего тех грехов, которые Павел там совершил… О нет, о Нашинске не может быть и речи!

Так что остаётся лишь Городовск… Вперёд! И только вперёд!

Щелкунов сплюнул через левое плечо и направил свой байк прямо на ворота Городовска. Не прошло и пары минут, как он уже оказался прямо перед стражей, стоящих на посту над входом в город.

— Так, стоп! — произнёс один из них, наведя ствол автомата Калашникова на подъезжающего к воротам мотоциклиста. — Кто это там к нам…

«Вот уже первые проблемы и начались…» — прикусив губу, отметил про себя Павел, а вслух обратился к привратнику:

— Жора! Ты что, сукин кот, меня не узнал, что ли? Меня-то, Пашку Щелкунова? Да я ж в вашем городе был чаще, чем школу посещал!

— Оно видно! — едко хмыкнул один из охранников, но Жора одним жестом осадил его.

— Пашка, ты ли? — рассмеялся он. — Глянь, а я-то тебя при свете дня и не узнал! Ты ж к нам, обычно, вечерком приезжаешь! А тут — на тебе, явился под самое утро!

«Знал бы ты, чего мне такое „явление“ стоило!» — злобно подумал Щелкунов, но в ответ лишь улыбнулся Жоре и помахал ему рукой.

— Так что? — максимально добродушно махая рукой, сказал Павел. — Пропускаешь старого друга?

— А чего бы нет? — парень с автоматом Калашникова уже потянулся было к рычагу, открывающим ворота, когда вдруг остановился и пробуровил взглядом мотоциклиста у ворот. — Только скажи мне вот что, друг… Там же и одного дня не прошло, как ты к нам уже в прошлый раз приезжал! А до этого тоже недавно был… Что-то зачастил ты к нам, Пашка! В чём дело?

«Начал что-то подозревать? — пронеслись в голове у Щелкунова тревожные мысли. — А вот это уже плохо! Что же сказать, что же сказать?.. Так, чтобы он ничего не заподозрил, ничего не понял… Но при этом, чтоб было правдоподобно! Что же ему такого…»

И тут Павел просиял. Ну конечно же, старое доброе правило, которое любила поминать его покойная тётушка!

«Если не знаешь, что ответить — отвечай правду!», говорила она.

Вот Щелкунов и скажет правду! Ну, не полную, конечно — а то его прибьют на месте! — скажем так, полуправду…

— Да просто, Жор… — сказал он, светло улыбнувшись охраннику. — Понравился мне ваш Городовск! Решил я переехать к вам — да, пожалуй, навсегда! Здесь лучше, чем в Нашинске! Здесь у меня хотя бы родня и друзья какие-никакие есть! А в Нашинске… Что я там забыл в этом Нашинске? Здесь, у вас, гораздо лучше!

— А, ну если так… — почесал макушку охранник. — Тогда — милости просим в наш Городовск, Паша! Как говорили в моей деревеньке, «Youarewelcome, блин!»

И парень со смехом открыл ворота перед Щелкуновым, даже не подозревая, какого гада на самом деле он впускает к себе в город…

— Так, ладно, Игорь… Как мне к вам обращаться?

Артём Родимов так и кружился вокруг шагающего вперёд прихрамывающего Хладова. Парень никак не мог понять своего молчаливого спутника, который с тех пор как они двое покинули резиденцию мэра, не сказал ни слова.

— Не понял вопроса! — произнёс сыщик в чёрном одеянье.

— Ну я про отчество! — продолжил своё Родимов. — Отчество же у вас какое-то есть! Не могу я же вас просто Игорь называть…

— Почему? Можешь! — сказал Хладов. — Мне даже приятней будет, если ты не будешь в нашем разговоре вот так жирно подчёркивать разницу в нашем возрасте. Пусть даже и шила в мешке не утаишь — но всё же! Хоть какая-то иллюзия обмана понятия моего истинного возраста!

Артём даже слегка оторопел. Впервые в своей жизни он встречался с человеком, гораздо старше него, не требующим к нему такого уважения, как обращение к нему по имени-отчеству.

— И вообще, Артём, давай-ка с этой минуты перейдём на «ты»! — «добил» его Игорь. — Нам с тобой много чего предстоит пройти — да что там говорить, мы уже с тобой сумели пробить оборону самого мэра Нашинска! — так что довольно глупо будет нам общаться именно в таком порядке.

Родимов потряс головой. Никогда в жизни ему ещё не встречался такой взрослый — не требующий к себе почтительных обращений, даже призывающий перейти с ним на «ты»… Что случилось? Он не спит?

Артём вздохнул. Да в том-то и дело, что не спит. И его брата сейчас обвиняют в убийстве человека, за что уже спланировали Петра казнить.

Надо было что-то делать. И, слава Богу, с ним сейчас был человек, который, похоже, знал, что именно надо делать.

— Я уже понял, что ты хочешь спросить! — кивнул в ответ Хладов раскрывшему было рот Артёму. — Что нам сейчас с тобой делать, так ведь? Я тебе отвечу. Нам дали разрешение на проведение расследования? Что ж, вот и будем его проводить!

— Но послушайте… в смысле, послушай…

— С чего начнём? — предугадал его вопрос сыщик. — С допросов, Тёма, с допросов. И обратимся мы, для начала, к человеку, кто стоит на втором месте в списке подозреваемых.

— А почему не с первого? — не понял Родимов.

— Ты и вправду хочешь начать допрос с твоего брата, сидящего сейчас за решёткой? — хмыкнул Хладов.

Артём осёкся.

— Что такое, Тёма? — усмехнулся сыщик. — Не можешь принять очевидное? Да, это для нас с тобой двоих Пётр Родимов — невинно обвинённый человек, просто так засаженный за решётку. Мы это с тобой понимаем.

А вот остальные жители Нашинска этого не понимают ну никак. Вспомни, хотя бы, нашу беседу с мэром Ткаченко. Он же всеми правдами и неправдами не хотел, чтобы мы в этом деле ковырялись — а ведь он неглупый, уравновешенный человек, не то, что тот же Гриценко. И пока мы не найдём настоящего убийцу, для всех — даже для неглупых уравновешенных людей — твой брат будет оставаться на первом месте в списке подозреваемых. Так-то, Тёма! Поэтому мы сейчас и идём к подозреваемому номер два!

— Ну, и кто же? — сказал Родимов. Он едва поспевал за хромающим напарником. — Кто же этот подозреваемый? Долго нам ещё идти?

— Недолго! — сказал Хладов. — Можно сказать, Тёма, уже пришли!

Двое сыщиков завернули за угол, и прямо перед ними предстала небольшая лавка Дмитрия Своротова. Толстяк жадным взглядом сверлил всех проходящих мимо людей, завлекая будущих покупателей широченной улыбкой.

— О, какая странная пара! — воскликнул Своротов, увидев Тёму с Игорем. — Молодой человек с его более опытным другом! Да, неожиданная компания; ну ничего, у меня в лавке найдётся место на всех, кто только…

— Мы здесь ни за этим! — произнёс Хладов, кладя перед торговцем небольшую бумажку. — Вот — письменное разрешение от мэра Нашинска на проведение нами с Артёмом расследования по убийству Сергея Хлыстова.

Улыбка с уст толстого продавца мгновенно исчезла.

— Там же и так всё понятно… — пробубнил он себе под нос так, чтобы Тёма, одаривавший злобным взглядом торговца, не услышал, и добавил уже громче: — Что ж, это, конечно, очень интересно, но… Причём тут я? У вас что, какие-то подозрения?

— Не без того, Дмитрий! — сказал Игорь, убирая прочь бумажку, данную ему Ткаченко. — Скажи-ка, друг мой ситный… Той ночью, когда ты встретил моего… напарника! — кивнул он на Тёму. — Куда это ты так торопился… Хотя нет! Уместнее сказать, откуда ты это так торопился? Твоя лавка обычно закругляется часами раньше, а тут ты вдруг чего-то решил погулять в темноте… Странно…

— У меня был… наплыв народа! — сглотнул Своротов. — Вот я и задержался дотемна! Это бывает! Вполне себе обычный факт, так что…

— Он! — шепнул Тёма своему старшему напарнику. — Он его убил, я чувствую! А потом на Петра хотел свалить, и…

— Погоди, Артём! — осадил его Хладов, вновь обращаясь к торговцу. — Когда ты встретился с Тёмой, ты сказал ему, что Хлыстов наверняка в комнате спокойствия! Откуда ты мог знать, где находится убитый, а?

Своротов вновь сглотнул. Вокруг его лавки уже, кстати, набралось довольно много народу — даже больше, чем обычно к нему подходит — но уходить от вопроса не стал.

— Я просто предположил, не более… — развёл Дмитрий руками, нервно улыбаясь. — И вот так совпало, что…

— Совпало, говоришь? — повёл бровью Игорь. — Хорошо, вспомним момент, когда с утра Пётр избивал Хлыстова. Ты тогда, глядя на всё это, сказал: «Какой удобный предоставляется случай!». В чём же он был удобен, чтобы подставить Петра, как убийцу Хлыстова? Вот, мол, и мотив у него есть… Или это опять «просто совпало»? Что-то многовато совпадений, Дмитрий… А если учесть, что погибший Серый уже много лет пил у тебя за твой счёт, вырисовывается ещё и мотивчик…

— Да он, он убийца! — не сдержался Артём, чуть было не кинувшись на продавца с кулаками. — Убил Серого, а всё на брата свалил! Первый же стал кричать, чтобы его повесили! Он! Он!!!

Игорь положил руку на плечо парня. Излишняя его горячность сейчас тоже была не к месту, хотя…

Вокруг лавки Своротова уже собралось приличное количество народу. Все с интересом наблюдали, чем же кончится вся та драма, что развернулась сейчас перед их глазами.

— Я сказал так, потому что увидел, как ведёт себя пьяный Хлыстов! — поправив свой камзол, сказал торговец. — Дерётся, пристаёт к девушкам… Очень удобный предоставляется случай, чтобы обратиться к мэру с просьбой освободить меня от повинности снабжать его алкоголем! И вообще, знаете что… — Своротов очень сердито посмотрел на двух сыщиков. — Мне сейчас очень не нравится то, что происходит! Вообще, с какой это стати я должен защищаться от таких гнусных надуманных обвинений в убий…

— На этом! — Хладов взял с лавки Своротова один небольшой предмет. — Как ты сможешь объяснить, что это оказалось у тебя на прилавке?

Все глянули на предмет, сжимаемый в пальцах Игоря, и ахнули.

С прилавка он взял золотое кольцо в виде скрученного дракона…

Тёмный мэр молча сидел в своём кабинете, сжимая пальцами правой руки подлокотник кресла. За окном накрапывал мелкий дождик, разгоняя особо чувствительных граждан Тёмного города по домам. Но вовсе ни этот вопрос волновал в этот полночный час мэра этого города.

Конечно же, сейчас всё его внимание было приковано к своей непосредственной подчинённой — а именно, к Капитану Щекотке. Тёмный мэр, скрепя зубами, обдумывал, насколько правильно поступила эта особа, убив четырёх человек за раз. Похвалить её в итоге за это или поругать?

С одной стороны, из-за этих четверых балбесов Щекотка не смогла выполнить свою основную миссию — ту самую, на которую её и послал мэр Тёмного города. Они сбежали, струсили, когда наоборот надо было проявить хоть некоторое мужество — мужики они, в конце концов, или кто? Ведь получилась, что Капитан Щекотка — баба, никто иная! — круче всех этих четырёх трусов. Она ведь сбежала в самую последнюю очередь, когда уже было видно, что в одиночку ей бой не выиграть. Если смотреть на эту ситуацию с такой стороны, то вроде как Щекотка и правильно поступила. Да только вот…

Эти четверо убитых были, как-никак, членами команды Тёмного мэра. Четыре, пусть и трусливых, но всё же бойца, которые в будущем, возможно, могли бы и послужить своему городу верой и правдой, теперь уже помочь не смогут ничем. Щекотка хорошо для этого постаралась, нечего сказать. Ну, могла бы просто этих лодырей как-то наказать — там зуб вырвать, или пиво им на неделю запретить продавать — зачем же с ними вот так прямо образцово-показательно разделываться? Запугать их хорошенько, да и было б с них…

К тому же при таком подходе к делу выявляется ещё и тот факт, что Капитан Щекотка даже и спросить не подумала у самого Тёмного мэра, стоит ли ей отправлять к праотцам этих дебилов! Если бы они обсудили это вместе, то и не пришлось бы сейчас Тёмному мэру сидеть и голову себе парить в отношении поступка своей подопечной. Всё ж таки погибшие — его люди, и убивать их без его решения… Спорный, весьма спорный вопрос!

«Так что же мне делать с этой самой Щекоткой? — пронеслось в голове у мэра Тёмного города. — Наказывать или поощрять? Ругать или хвалить? Ставить в пример или и вовсе изгонять? Надо бы хорошенько подумать…»

И тут тёмное лицо мэра озарило некое странное, извращённое подобие улыбки. Да, что ж ему сразу такое простое решение в голову не пришло? В отношении Щекотки он предпримет…

Да ничего он не предпримет. Да, вот так! Ни ругать, ни хвалить. Да что там говорить, он даже вызывать её по этому вопросу не будет! Ведь, спрашивается, зачем это надо?

Всё-таки Щекотка — несмотря на всю её… ну, эксцентричность! — всё ещё имеет звание «Капитана». А это немало значит! И раз уж на её плечах лежит такое высокое звание — что ж, флаг ей в руки, как обращаться со своими подчинёнными. Кого похвалить, кого пожурить, кого и вовсе убить… А что? Она же Капитан, в конце-то концов! Вот пусть сама, «по-капитански», все свои вопросы и решает! А Тёмный мэр просто посмотрит в сторонке на то, что она натворила. Плюс ко всему этому, вопрос о расчистки дороги в Городовск на неё всё ещё висит — так пусть сама решает, как его добиться. Пусть даже запугивая народ, убивая трусливых подчинённых.

Она — Капитан, значит, это её дела!

И Тёмный мэр тихонько усмехнулся, направив взгляд своих синих глаз за окно.

Дождь-то усиливался!

Олег Гриценко с негодованием шёл по улицам Нашинска. Где-то вдалеке грохотал гром (наверное, гроза бушевала где-то в районе Тёмного города), и, вполне возможно, непогода скоро придёт и в их город, но здоровяка это в данный момент совершенно не волновало.

А волновало его то, что сейчас творилось в Нашинске — если конкретно, это события, развивающиеся вокруг убийства Сергея Хлыстова. И, точнее, события, которые вообще никак не должны были развиваться!

Хлыстова убили в комнате спокойствия, совершив при этом сразу два жутчайших греха. Мало того, что оборвали жизнь рейдера — человека, идущего навстречу смертельной опасности, чтобы обеспечить город нужными припасами, так ещё и сделали это там, где, по идеи, все должны обретать мир и покой.

Кто это сделал? Хм, а то непонятно! Конечно же, за убийством стоит Пётр Родимов! Дрался с Хлыстовым в день перед его кончиной Пётр? Пётр. Приставал Хлыстов к девушке Петра? Петра. Грозился при всех убить Хлыстова Пётр? Пётр! Ну, и так чего тут думать? Родимов же, в конце концов, сам сказал, что если Сергей ещё раз пристанет к Наташке, то он его убьёт, верно? Ну вот, видимо, Сергей и пристал! А Пётр взял, да и убил! Нет, ну чё тут думать? Чё тут думать-то, а?

Вообще, как по Олегу, так Родимова надо было сразу, вот там, на площади, и казнить. Всё ж и так было ясно, и так понятно! Ну вот в чём, скажите, в чём была хоть одна причина для того, чтобы не казнить Петра в тот же момент, когда Гриценко сказал то, что у всех крутилось на языке? Ткаченко, дурень, влез! «Мы не звери, мы не звери», бе-бе-бе… Вместо того, чтобы сразу справедливость восстановить, зачем-то Петра за решётку посадили. А теперь — так, гляньте, и вовсе каких-то там сыщиков выпустили, чтобы те «настоящего убийцу» искали…

«Хех! — подумал Олег. — Настоящий убийца уже давно найден! И его уже давно следовало казнить, а не цацкаться с ним! Сыщиков они, видите ли, вызвали! Что там за сыщики, сами посмотрите…»

Нет, про Игоря Хладова Гриценко сказать, конечно, ничего не мог (про него вообще никто сказать ничего не мог; самый таинственный тип в округе!), а вот Тёмка…

Ну это же брат Петра! Того самого, настоящего убийцы Хлыстова! Ладно, никто ничего может не говорить — всё и так понятно! Артём просто решил отмазать своего братца-убийцу, подключил к этому делу хромого мужика — и вот, пожалуйста, во всю пошёл процесс отмазывания Петра и сваливания вины на какого-нибудь другого типа. Вон, Гриценко уже наслышан о так называемом «допросе» Своротова. Нет, он этого жирного торговца сам недолюбливал, но чтоб повесить на него убийство Хлыстова… Да вы этого Своротова хоть видели? Жирный, неповоротливый — да где ему кого-то убивать! Плюс к тому, кишка у него просто тонка, и всё!

«Надо эту парочку — Хладова с Родимовым — остановить! — подумал Олег. — Ходят тут по Нашинску, бродят, шуму наводят… Думаю, что если поговорить с ними по-мужски — сразу нормальными станут! И признают, что это Пётр Серого убил, и никто другой!»

И Гриценко ускорил свой шаг.

Что ж, если никто не может справиться с парой баламутов, тогда он сам с ними справится!

Вот так-то!

Пётр Родимов, сотрясаясь всем телом от обуревавших его мыслей, нервно ходил по той небольшой тюремной камере, куда он был упрятан жителями Нашинска за преступление, которого ведь даже не совершал. В его голове просто не укладывалось, как всё смогло сложиться таким образом, что он находится в тюрьме, причём за убийство, можно сказать, своего лучшего друга.

Ведь Пётр же помнил чуть ли не каждую их с Серым вылазку, каждую их перестрелку с зомбяками, каждый их успех и даже каждый провал! Вот в памяти Родимова всплывает момент, когда Хлыстова окружило восемь оголодавших мертвяков, тянущих к нему свои серые, страшные руки, окаймлённые жуткими жёлтыми когтями, когда у того закончились патроны, и Пётр во время прибегает, чтобы спасти друга от верной смерти. А вот уже обратная ситуация — Родимов стоит на смотровой вышке, которую обступило с дюжину зомби — и теперь уже Серый приходит на помощь своему напарнику… Как же так всё смогло обернуться теперь, что Пётр сидит за убийство Хлыстова? Из-за одной пьяной драки его обвиняют в таком преступлении… Как же так? Чёрт побери, как же так?!

— Эй, чувак! — донёсся до него голос из-за решётки. — Спасибо тебе! Выручил ты меня, просто сил нет!

Пётр непонимающе поднял взгляд и устремил его туда, откуда шёл голос. Перед ним стоял рослый парень в камуфляжной форме. Наперевес он держал автомат Калашникова.

— Это чем же я тебе по… — не понял Родимов, но парень перебил его не дав тому даже договорить.

— А тем, что друга своего хлопнул! — ответил тот. — И за решётку теперь попал! То ж я раньше всё на подмене в карауле сидел — так, по идее, должен был на вышке стоять, да ворота охранять, но всё меня откладывали, да откладывали… То тому свою работу приходилось уступать, то этому, то какому-нибудь блатному… Так и сидел без дела! Не, меня, конечно, без денег не оставляли — платили так, что на еду хватало — да только… Скука смертная! А теперь вот, когда тебя за решётку отправили — и мне работа нашлась, тебя вот охранять. Чтоб не убежал… — парень сладко зевнул. — …далеко! Такие пироги!

Пётр прижался к решётке, не сводя глаз со своего надсмотрщика.

— Послушай, парень! — обратился к нему Родимов. — У тебя ведь ключ есть, да? Выпусти меня, а? А я пойду и докажу всем, что я невиноват! Не могу же я это объяснить, сидя за решёткой, верно?

И он глупо улыбнулся парню с автоматом.

— Э, нет, брат, так дело не пойдёт! — покачал головой тот. — Меня к тебе зачем приставили? Чтоб ты из этой клетки наверняка уж не вылез! А если я тебя выпущу — что ж это, получится, что я свою работу не выполнил? За такое не только без денег оставить могут — за такое и самого за такую же решётку упрятать могут! Так что — не, никак! Извиняй, братуха, но… Я против начальства не попру!

Родимов принялся суматошно соображать, что бы ещё ему можно было такого сказать, чтобы пронять этого камуфляжного увальня. И тут глаза его прояснились. Да, вот именно это он ему и скажет!

— Слушай, парень! — проговорил Пётр. — Ты не забывай, кто я такой! Я ведь бывший рейдер, помни об этом! Именно я приносил к вам припасы из Большого города, когда это требовалось! Именно я доставал медикаменты, чтобы лечить наших старых и больных людей! Да что там говорить — ведь даже тот автомат, который ты сейчас в руках держишь, наверняка я достал! А ты меня в клетке держать хочешь! Ну сам подумай, разве хорошо это?

Парень хмыкнул, одарив Родимова кислой улыбкой.

— Ну а теперь ты сам посмотри на это с другой стороны! — произнёс он. — Ты тут сидишь за то, что сам убил другого рейдера. Парня, который тоже доставал припасы, медикаменты и оружие для Нашинска! Парня, который жизнью ради нас рисковал! Ты — рейдер, который убил другого, такого же, как и ты (а может, и лучше), рейдера. Получается, что ты — предатель и убийца героя Нашинска. И я, типа, должен тебя теперь спасать? Не, брат, так не пойдёт! Меня сюда приставили тебя на цепи держать — так я это сделаю! Хочешь, злись — хочешь, не злись, а у меня приказ такой! А мне вообще начальство приказы редко даёт! — парень вновь сладко зевнул. — Так что куковать нам тут с тобой придётся долго! — он почесал за ухом. — Наверное, пока тебя казнить не велят!

И, напевая какой-то лёгонький мотивчик, парень двинулся в другую часть камеры, оставляя Петра биться в безмолвном отчаянье…

— Да что с тобой, чёрт побери, не так? — Артём просто сокрушался, нарезая круги около своего старшего напарника, спокойно хромающего вперёд по улице Нашинска. — Там же всё и так понятно! Зачем мы вообще продолжаем всю эту канитель с расследованием, когда Своротов уже, фактически, был взят за жабры?!

— И каким же это образом? — хмыкнул Хладов, продолжая движение.

— В смысле «каким»? — у Родимова аж глаза на лоб полезли. — Ты же столько доводов привёл в пользу его виновности! Начиная от его блужданий в темноте в момент убийства и кончая кольцом в его лавке! Там же всё…

— Все свидетельства против него — косвенные, ничего конкретного! — проговорил Игорь. — А что касается кольца Серого… Торговец же сам сказал, что ему его продал мальчик Никита Прахов. Так что нам надо поговорить с этим пацаном!

— Ты что, и вправду веришь, что Своротов невиновен после всех тех доказательств против него? — сокрушался Артём. — Да его же просто надо было брать и вязать, а ты…

Хладов на миг остановился.

— Знаешь что, Тёма! — сказал он. — Если мы будем сразу вязать первого встречного и поперечного при малейшем подозрении, мы с тобой ничем не будем отличаться от тех людей, которые вчера чуть было не повесили твоего невиновного брата. Понял? А теперь — пошли! Время не ждёт!

И Игорь с упорством двинулся к дому Прахова. Родимов на пару мгновений застыл с открытым ртом, глядя ему вслед (обломал-то его наставник нехило!), а затем прошествовал вслед за ним.

Вскоре сыщики уже были на месте. Они остановились около дверей в дом, где жил нужный им паренёк. Вокруг уже, кстати говоря, собралось немало народа. Наташка Карьева поглядывала на них издалека, выглядывая из-за угла. Олег Гриценко, насупившись, посылал на сыщиков многочисленные злобные взгляды. Да и много других людей не сводили глаз с Хладова и Родимова.

Уже чуть ли ни весь город был увлечён тем действом, что разворачивалось перед ними.

— Наслаждайтесь шоу! — тихонько, так, что никто и не услышал, процедил Игорь. — Не смею вам мешать!

И вслед за этим он постучал в двери.

Дверь открыла невысокая женщина лет сорока. Светлые волосы её были собраны в пучок, взгляд карих глаз вдовы пронизывал до глубины души.

— Вы, я так понимаю, Анна Прахова? — спросил Хладов. — Мать Никиты?

— Да! — холодно отозвалась та. — А вы, я так понимаю, Хладов и брательник убийцы, которые шлындрают по всему городу, предъявляя честным людям странные обвинения! Знаете, что я вам скажу — если вы сейчас решите обвинить в убийстве моего мальчика, то я…

— Никто никого не обвиняет, Анна! — сказал Игорь, спокойно стукнув тростью по порогу. — Мы не пытаемся повесить убийство на вашего сына! Вовсе нет! Мы просто хотим докопаться до правды, которая никому ещё неизвестна! И надеемся, что Никита нам в этом поможет.

Мать мальчика взирала на Хладова молча и напряжённо. Видно было, что она судорожно старается принять верное решение в сложившейся ситуации.

— В полиции при допросе несовершеннолетних необходимо присутствие родителя или опекуна, чтобы следователь не навредил психике ребёнка, — сказал Игорь. — Я же предложу вам даже больше: мой допрос будет проводиться в присутствии всех этих людей, — он обвёл рукой всех тех зевак, что собрались вокруг дома Праховых, — так что все могут увидеть, что я не давлю на вашего ребёнка. Ну что? Мы договорились?

Анна ещё с минуту помолчала, а затем кивнула головой.

— Договорились! — сказала она и повернулась к внутренней комнате. — Никита! Выйди сюда! Буквально на пять минут, больше я тебя мурыжить этому «дяде», — она сверкнула глазами на Хладова, — не дам!

Никита, обычно весёлый и улыбчивый мальчик, вышел из своей комнаты с потухшим взглядом и понурой головой. Видно было, что ему тяжко было решиться на столь серьёзный разговор, но раз уж добро дала даже мама — что ж, уже не выкрутишься!

— Послушай, Никита! — проговорил Хладов, склонившись перед мальчиком и показывая ему кольцо в виде золотого дракона. — Дмитрий Своротов сказал, что это ты продал ему эту безделушку. Скажи мне просто: это правда? Да или нет? Совершенно незатруднительный ответ, который…

— Да! — шмыгнул носом Никита. — Это я его продал торговцу. Сегодня утром, ещё до выступления Ткаченко. Можно я пойду уже…

— Не торопись, Никита! — холодно, но довольно добродушно произнёс Игорь. — А где ты достал это кольцо? Скажи нам, пожалуйста! Мы очень хотим знать…

— Да хватит уже давить на ребёнка! — внезапно вмешался Гриценко. — Что вы к нему привязались? Что, думаете, он Серого пришил? Так вы ещё Наташку Карьеву вообще обвините! Серый же её постоянно лапал! Мало ли что, вдруг она взбрыкнула и…

И тут Олег осёкся. Он увидел, что его слова вызвали совсем другой эффект, нежели он предполагал. Вместо того, чтобы всем вместе поставить на место этого зарвавшегося сыщика-самоучку с братом настоящего убийцы, все бросили вопросительные взгляды на Наташку, стоящую за углом.

— Что?.. — произнесла она. — Что, вы обвиняете… Меня? Да я, между прочим, весь вечер, когда Серого убивали, вообще в кино была! «Дракон, меч и смерть» смотрела, седьмую серию! Могу, кому хотите, пересказать содержание… Ах, да что я перед вами тут… Если вы и вправду верите, что хрупкая девушка могла долбануть здорового мужика головой об стол, то…

Не найдя, что сказать, Наташка просто закрыла лицо руками и бросилась бежать прочь.

— Ну вот, Олег… — с укоризной произнёс Игорь. — Чего только наделал… Ладно! — он вновь перевёл взгляд на Никиту. — Пойми, мой друг. — Он протянул ему руку. — Мы тебе здесь не враги. И поймём всё, что ты нам расскажешь. Я сам не верю, в то, что ты — убийца. Но если ты скажешь, где нашёл кольцо… Ты можешь нам реально помочь узнать, кто же на самом деле коварный злодей.

— Я… — пролепетал Прахов, оглядываясь. Да, действительно, все люди смотрели на него совершенно беззлобно, безобидно. Никто не собирался его карать, наказывать. Поэтому он собрался с силами и выпалил: — Я снял это кольцо с трупа!

На мгновение повисла гробовая тишина. Её нарушил Хладов, который и бровью не повёл, услышав признание мальчика.

— Продолжай! — тихо сказал он.

— Мне… мне очень нравилось это кольцо! — проговорил Никита. — Я всё время думал, сколько бы я смог выручить за него у Своротова. И когда той ночью я случайно забрёл в комнату спокойствия, я…

Я увидел Серого. Мёртвого Серого. И кольцо было у него на пальце. И я… Не знаю, что на меня нашло… Я снял это кольцо! И убежал вместе с ним! И никому не сказал, что видел Серого! Я знаю, это было нехорошо, но…

На глазах мальчика уже выступали слёзы.

— Тише, Никита, тише! — проникновенным тоном сказал Хладов. — Здесь никто не собирается тебя ругать! Каждый из нас был в твоём возрасте, когда тьма и свет в твоей голове в одну секунду могут поменяться местами. И тебя, как я уже говорил, никто не тронет. Никто не заругает и не накажет. Мы просто поговорим с тобой и всё!

«Та-а-ак! — отметил Игорь про себя. — Ниточка обрвалась! А если приплетать сюда Своротова, можно уверенно сказать, что оборвалось две ниточки… Вот же незадача!»

И Хладов с отеческой любовью рыдавшего уже навзрыд мальчика…

Глава 6

Глава 6

Андрей Ритюрин с наслаждением понюхал сжимаемый им в руке цветочек. Здесь, на расстоянии примерно часовой езды на мотоцикле от Городовска, где даже вездесущие зомби если и объявлялись, то крайне редко; здесь был настоящий рай Казановы.

Потому что здесь, именно здесь находился тот самый луг с цветами, который столь часто посещал Ритюрин. Незабудки, розы тюльпаны — огромное количество цветов на любой вкус располагались прямо перед Казановой буквально в шаговой доступности.

Да, после удара Врага цветы в их мире стали такой редкостью, что ценились просто навес золота — особенно для тех, кто хочет открыть себе путь к сердцу любой девушки… ну, и к её кошельку, конечно же, тоже. В мире, где даже ромашка — большая редкость, любой цветок мог заставить женщину быстренько «поплыть», да так, что она уже готова не только ночь с кавалером, подарившим ей цветочек, провести, но и буквально последнюю рубашку ему свою отдать — лишь бы только получить своё мгновение романтики в этом жутком, умирающим мире.,.

А ведь наткнулся на этот луг Казанова (ну… «Казановой» он тогда ещё не был) абсолютно случайно, когда гнал свой байк вдоль дороги, даже сам не зная куда. Просто летел по мёртвой автостраде, ни о чём не думая, бесцельно прожигал дорогущий бензин, тая надежду найти в округе место, получше Городовска, когда…

Когда нашёл нечто гораздо лучше. Он просто остановил байк, слез с него, захотел насладиться окружающим видом.

И увидел его. Тот самый луг, с теми самыми цветами. Сначала Ритюрин вообще подумал, что ему так, просто показалось — ну не могло быть столько цветов сразу в одном месте! — но когда он пригляделся, Андрей понял, что он нашёл просто золотую жилу. Само собой напрашивалось решение нарвать этих цветов побольше и начать их продавать жаждущим любви парням (ведь за цветок им не откажет ни одна женщина!), но Андрей решил поступить хитрее. Забрать весь урожай себе, а там уж с его помощью открыть и сердца милых дам, и, как уже упоминалось, их денежные сейфы.

Внезапно в голове Казановы, сидящего перед лугом, крутя нарцисс в руке, возник образ Татьяны Молчановой. Возник настолько резко, что Ритюрин аж скривился от отвращения. Господи, вот же дамочка к нему привязалась! Да, он ей цветочки дарил. Да, они вместе по улицам гуляли. Да, вино пили. Да, ложе разделили. И да, всеми этими и многими другими удовольствиями наслаждались за её счёт.

Но почему же эта самая Татьяна не поймёт, что всему есть свой предел? Есть начало, и есть неминуемый конец? Зачем врываться к нему в сауну, когда Андрей там с другими девушками? Разве так трудно этой Молчановой понять простую истину — насладилась романтичными отношениями — так дай ими насладиться другим! Не будь же ты уже такой жадиной! Зачем всё всем везде портить, спрашивается! А?

Андрей тряхнул головой. Так, всё! Хватит думать о грустном! Сейчас пора бы уже обратиться к мыслям куда более приятным. Например, кому же ему сегодня подарить вот этот цветочек? Марине? Кате? Или Свете? Да, вопрос весьма серьёзный…

И Ритюрин, покручивая цветочком в руках, двинулся к своему припаркованному у большого дуба байку.

Этот луг его. И только его.

Эльдорадо, в тёмном жестоком мире, которое гарантирует Казанове лёгкую жизнь и…

И, похоже, даже безбедную старость!

— И всё же, Игорь, — обратился к своему старшему коллеге Артём, — я считаю, что зря мы Своротова не скрутили! Очевидно же, что убийца — он!

Хладов спокойно сидел на лавочке в центре Нашинска, потягивая свою любимую трубку. Его чёрная трость стояла чуть поодаль, так, чтобы Игорю было в любой момент удобно дотянуться до неё. Хладов с кривой усмешкой наблюдал за мечущимся вокруг него юным Родимовым.

В то время как за ними двумя издали, как бы вскользь, наблюдало ещё с десяток зевак. Два сыщика за свою недолгую «карьеру» уже успели привлечь к себе много внимания.

Даже, пожалуй, излишнего.

— Тише, Тёма, тише! — проговорил Хладов, куря трубку. — Ты сейчас на эмоциях, поэтому не включаешь простую логику. Ты думаешь, что Своротов — убийца, лишь потому, что мы нашли у него кольцо, так? Но он же сам нам объяснил, с чем это связано! Что кольцо ему продал Никита Прахов, не так ли? И Никита этот факт подтвердил! Так чего ещё, нам, спрашивается, в данный момент нужно? Мы шли по нити — и нить оборвалась. Мальчик сказал, что он украл и продал потом кольцо — значит, скорее всего…

— А если… — Лицо Артёма будто просветлело. В голову пришла неожиданная догадка. — А если Своротов заплатил мальчику, чтобы тот соврал? Что если этот торгаш убил Серого, забрал его кольцо, а Никите, за какую-нибудь сумму денег велел сказать, будто он стащил кольцо? Или и вовсе его запугал? Дети в таком возрасте такие легковерные…

Хладов не смог сдержать усмешки. Господи, Артём всего-то на четыре года старше этого самого Никиты, а уже называет его ребёнком! Этот мир даже после зомби-апокалипсиса не перестаёт быть таким забавным…

— Тёма, ты говоришь, руководясь своими чувствами, а никак не логикой! — сказал Игорь, постучав пальцем по трубке. — Это, конечно, не удивительно: твой брат сейчас находится в смертельной опасности, и ты изо всех сил пытаешься его спасти. Но, опять же, ты даёшь чувствам затуманить разум. Смотри сам: если по твоей теории Своротов и вправду убил Серого, то зачем ему вообще тогда так палиться, продавая кольцо с его руки? Это было бы с его стороны просто глупо!

— Но, может, он решил убить Хлыстова, а заодно и разжиться на этом… — промямлил Родимов. Уверенности в его словах явно поубавилось.

— И поэтому приплатил Никитке за такую ложь? — хмыкнул Хладов. — Мне твои идеи становятся всё интереснее и интереснее! Скажи-ка тогда, Тёма, сколько же денег должен был заплатить Своротов мальчику, чтобы тот признался в том, что он снял кольцо с пальца трупа? Сколько надо было заплатить, или как надо было запугать Никиту, чтобы тот признался в таком? Да и к тому же, Тёма, ты же сам всё видел: как Никита расплакался, когда всё это рассказал, как он переживал, как он трясся, наконец… Неужели ты и вправду думаешь, что подросток смог бы так соврать, так сыграть роль парня, обкрадывающего мертвеца? Если б смог, то в нём, пожалуй, таится чрезвычайно редкий актёрский талант! Тут уж в пору мальчишку на премию «Оскар» посылать (если она там, в Америке, ещё осталась; чёрт его знает, что там, в окружающем мире, теперь происходит…)

— Да, но… — осёкся Артём. — Но…

— Никаких «но», Тёма! — сказал Хладов. — Мы не должны бросаться на каждого встречного и поперечного, сразу связывая ему руки и отправляя на виселицу! Мы должны с тобой как следует разобраться во всём этом деле, чтобы выявить настоящего убийцу Сергея Хлыстова.

— И что же нам тогда делать? — непонимающе посмотрел на Игоря парень.

— Немного подождать… — проговорил в ответ тот. — Я так думаю, в скором времени нам появится, за что зацепиться…

— Ждать? — у Артёма от такого аж глаза на лоб полезли. — Моего брата хотят на днях повесить, а ты предлагаешь ждать? Да ты что вообще…

— Эй вы, сыщики! — донёсся до них голос со стороны небольшой площади посреди Нашинска. — В тупик зашли? Идейку вам одну не подбросить?

Хладов и Родимов обернулись на голос. Перед ними стоял Тимка, местный весельчак и балагур, который, по какой-то неизвестной причине, всё всегда узнавал самым первым.

— Я весь внимание, Тимофей! — кивнул Игорь. — Говори!

— Павел Щелкунов пропал из города! — улыбнулся Тимка, явно радуясь, что его слушают. — Местный медик, живёт на окраине Нашинска. Точнее, жил. С того самого момента, как убили Серого, никто его не видел и не слышал. Могу вас отвести на место, где он жил, если хотите!

— Да почему бы и нет? — улыбнулся в ответ Хладов и, нащупывая свою трость, обратился к Тёме. — Видишь? Я же сказал, что нам стоит просто немного подождать! Вот и беглец-подозреваемый нарисовался… Пошли, Тёма! Нам предстоят великие дела!

И, поднявшись с лавки, Игорь захромал вслед за Тимкой. Артём, недолго думая, пошёл вместе с ними, не сводя глаз со своего старшего напарника.

«Кто же вы только такой, Игорь Хладов? — подумал он, не сводя глаз с хромоного сыщика. — Так спокойно предсказываете то, что вскоре что-то произойдёт, так хладнокровно и логично рассуждаете о подозреваемых…

Так кто же вы только такой?..»

Капитан Щекотка возлежала на уютной кровати в своей маленькой комнате, подставив под свой упругий зад подушечку с нарисованными котятами. Свои ноги, в красном и зелёном чулках, она устремила вверх, на стену, около которой и стояла её кровать, и в таком положении девушка прибывала с нисходящей с уст задорной улыбкой.

— Я на солнышке лежу! — пропела Щекотка, помахивая головой в разные стороны так, что её дреды слегка плутали вправо-влево. — Я на солнышко гляжу! Всё лежу! И лежу! И… Эх!

Капитан сладко потянулась. Да, вот так — пару часов назад она убила четырёх мужиков, а сейчас валяется в раскоряку, распевая детские задорные песенки. Не кажется ли ей, что это… Ну, мягко говоря, чуть-чуть неправильно?

Что скажут люди, узнав о таком её поведении? Что они подумают, когда узнают о поступке Щекотки? Может, ей на это вообще наплевать?

Капитан крутнула головой. Нет, не наплевать! Совсем не наплевать! Наверняка люди, узнав о таком её поведении, назовут её просто сумасшедшей! Стервозной, безбашенной сучкой! Безумной злобной мегерой! И это…

Девушка от души рассмеялась. Это ведь так здорово! Не только потому, что Щекотка хотела выглядеть такой в глазах жителей Тёмного города. Просто она на самом деле и была такой! Безумной, сумасшедшей, стервозной… Ну кто ж виноват, что Щекотка такой уродилась, а?

На некоторое время лицо Капитана стало серьёзным. Всё же не стоит забывать о том, что на ней всё ещё висит задание, данное ей Тёмным мэром. Зомбяков, не дающих свободно, по короткой дороге, проехать в Городовск ещё уйма, а Щекотка убила из них единицы. Нужно было срочно придумать, как от них избавиться. Ведь это очень важное, ответственное и, главное, благородное дело.

Почему благородное? Ну, это же элементарно! Как говорилось выше, зомбяки перекрывают движение по короткой дороге в Городовск, поэтому людям, желающих совершить путешествие из одного города в другой приходится ехать по длинному пути, а там…

Там же полно всякой швали! Разбойники, убивающие людей ради всяких там цацок! Головорезы, которые режут головы («Хм, головорезы которые режут головы! — усмехнулась про себя Щекотка. — А что ж им ещё делать, если у них прозвище такое?») простым путникам чисто ради забавы! Это уже не говоря о прочих убийцах, обитающих в этих краях!

«Нет, ну надо ж быть такими отморозками! — отметила Капитан. — Вот так вот, направо и налево живых людей бить — это ж они, получается просто какие-то дебилы отбитые! Ну, в общем… Такие, как я!»

Эта мысль показалась Щекотке забавной, и она залилась сладким безудержным хохотом. А что такого в том, чтобы быть весёлой смешливой девушкой? Правда, надо учесть, что эта весёлая смешливая девушка может взять, да и прибить сразу четырёх мужиков, это так…

Но могут же у леди быть маленькие дамские слабости, верно?

В один момент Щекотка посерьёзнела. Так, не отвлекаться! Ей же ещё необходимо было придумать, как ей справиться с полчищами зомби на подходе к Тёмному городу, и…

Она ведь уже, похоже, знает, что делать!

«Соберу этих тварей всех вместе! — подумала Капитан. — Заманю их в одну единую кучу! А потом… Возьму и скину на них атомную бомбу! Да, вот так! Уберу их всех одним махом, безо всяких проблем! Капитан Щекотка всегда найдёт выход даже из самого, казалось бы, безвыходного положения, так что…»

Лицо девушки на время посерьёзнело. Так, с бомбой это она хорошо придумала — скинуть её, разом всех зомбяков перебить… Да только вот где ей эту бомбу проклятую взять? Её ж на улице не найдёшь! За углом не купишь! Да что там говорить — даже на мороженку не выменяешь! Проблемка, проблемка…

И тут… Капитан Щекотка вновь расхохоталась. Ой, да ну его на фиг, свою красивую головку такими мелочами забивать, как-то, где атомную бомбу взять? План придумала? Придумала! А его реализация — уже так, мелкие подробности, можно их и опустить. Главное — идея! А остальное — само приложится!

Капитан Щекотка лежала на своём диване, задрав ноги к потолку, и дико хохотала своим странным мыслям, упиваясь своим собственным, жутким и отчаянным безумием…

Григорий Ткаченко сидел в своём кабинете, сокрушённо глядя вокруг. Подумать только, ещё вчера, ещё только вчера, в его Нашинске царили мир, покой и благоденствие! Рейдеры приносили ценные медикаменты и оружие, торговцы вели честную продажу нужных вещей, дети были обычными детьми… Подконтрольный ему город вообще можно было назвать Раем на Земле (ну… насколько это слово, конечно, применимо для пост-апокалиптического мира!), а теперь…

Теперь в нём творится что-то невообразимое!

Начнём с того факта, что в Нашинске был убит один из рейдеров. Подумать только, кто-то в городе Ткаченко убил чуть ли ни самого главного героя Нашинска, Сергея Хлыстова — человека, который, не взирая на острые зубы оживших мертвецов, смело отправлялся в Большой город за всем необходимым для жителей Нашинска. Мало того, убили его прямо в комнате спокойствия — месте, где люди этого города обычно собирались, чтобы примириться. Такое убийство — это сразу два, можно сказать, богохульства, преступления в одном!

Но если б всё этим ограничилось! Нет, эта смерть была только началом всех бед, что посыпались на Нашинск! Ведь главным подозреваемым в этом убийстве стал второй рейдер, Пётр Родимов — ещё один, по сути, герой Нашинска! Господи, один герой прибил второго! Казалось бы, хуже вещи в городе под контролем Ткаченко уже и быть не может, но…

Оказалось, может. Когда Григорий выдавал разрешение Хладову и Родимову приступить к расследованию, он думал, что ситуация в результате как-нибудь разрешится, как-нибудь урегулируется… Хм, не тут-то было! Всё стало только хуже!

Своротов, местный торговец, как выяснилось в ходе расследования Хладова, торговал кольцом убитого рейдера. Подумать только! Славный и уважаемый всеми в Нашинске продавец занимается тем, что предлагает в своей лавке украшение, снятое с руки убитого главного героя города! Как это повлияет на репутацию и всего Нашинска, и его мэра? Понятно, как! Только в худшую сторону!

Но и это ещё не предел! Выяснилось, что это кольцо Своротову продал… Никита Прахов, самый, что ни на есть, обычный нашинский подросток! И что ещё хуже — Никита собственноручно снял это кольцо прямо с пальца убитого Хлыстова! Господи! Получается, что в Нашинске, его, Ткаченко, городе, дети шманают трупы убитых рейдеров и продают потом их ценности местным торговцам! Да что ж за наказание такое для мэра — столько тёмных дел, и все они в городе, который он обязан охранять и защищать!

И этим же всё не ограничилось! Теперь ещё выяснилось, что Павел Щелкунов, местный медицинский работник, куда-то делся сразу после убийства Хлыстова. Скорее всего, просто сбежал. И — весьма вероятно — сбежал в другой город, тем самым словно вообще подтверждая тот факт, что он и есть тот самый убийца (что, по ходу, даже хуже того факта, если бы убийцей всё-таки обернулся Пётр Родимов; медики должны лечить, а не убивать!)

Итак, что мы имеем. Один из рейдеров, героев города, был вероломно убит в комнате спокойствия. Второй рейдер — главный подозреваемый в этом деле — сейчас находится за решёткой, в ожидании скорбной участи. Ребёнок обокрал труп рейдера и стащил у него с пальца кольцо, которое потом совершенно спокойно купил торговец, даже не поинтересовавшись, откуда мальчик это кольцо взял. И финальным гвоздём в крышку гроба под названием «Мир и покой в Нашинске» стало бегство Щелкунова. Даже если он никого и не убивал, то едва ли он просто так решил в прятки поиграться — наверняка за ним водится какой-то грешок, в результате которого он и решил смотаться прочь. Да, конечно, его бегство ещё не подтверждено — мало ли, может, он просто напился и сейчас где-то просто отсыпается, но даже это не исправляет ситуацию.

Пьяный медик, валяющийся где-то пьяный в грязной луже — совсем не красит репутацию города!

Григорий Ткаченко нервозно сжал голову руками. Его Нашинск, его любимый спокойный город, его Рай на Земле, медленно, но верно превращался в самый настоящий город грехов…

Александр Строгов со спокойным выражением лица восседал в своём кабинете. Дела в его Городовске шли просто прекрасно: рвы, окружающие город, надёжно охраняли его от вторжения оживших мертвецов; люди на вышках (в том числе и старик Давид) доделывали остальную работу по безопасности Городовска. За последнюю неделю стрелкам, стоявшим на этих самых вышках, доводилось пустить оружие в ход всего два или три раза. Похоже, что уже даже до безмозглых оживших мертвецов дошло, что в Городовск лезть — себе дороже!

А раз уж город находился в полной безопасности — значит он, его мэр Строгов, на сто процентов справлялся со своей работой!

Бывший генерал уже собирался было спокойно откинуться в кресле, придавшись своим собственным, отвлечённым от дел города размышлениям, когда в его дверь постучали. Строгов дал разрешение зайти, и перед ним предстал его хороший помощник — невысокий паренёк в камуфляже по имени Витёк.

— Александр Алексеевич! — произнёс парень. — Простите, что отвлекаю, но там такое случилось…

— Что? — слегка встрепенулся Строгов. — Что-то в нашем городе? В Городовске?

— Да нет, нет, всё не так страшно! — поспешил успокоить генерала Витёк. — Не у нас, в соседнем городе…

— А, ну это уже не так волнительно! — расслабился уже напрягшийся было мэр Городовска. — Говори, что там такого!

— Да там… это… — сказал Витёк. — Рейдера убили…

— Что ж, ничего из ряда вон выходящего в этой новости нет… — задумчиво сказал Александр Алексеевич. — Тот труд, что эти люди выбрали, записавшись в рейдеры, сам по себе подразумевает смертельную опасность. Нечего удивляться тому, что время от времени кто-то из них падает от лап оживших мертвецов, так что…

— Вы не так поняли! — произнёс Витёк. Его не слишком радовал тот факт, что он перечит пусть и бывшему, но всё-таки генералу, но важно было донести точную мысль. — Рейдера убили прямо в городе! И сделал это другой человек — живой человек, Александр Алексеевич! Живой человек убил живого же человека! Я подумал, что вам надо об этом знать…

— И в этом нет ничего удивительного! — парировал Строгов. — Эта Капитан Щекотка в Тёмном городе давно уже на всю голову двинулась! Нет ничего удивительного в том, что она кого-то опять прибила. Если Тёмный мэр её не уволит, в ближайшее время в его городе вообще никого в живых не останется…

— Опять же спешу вас поправить! — сказал Витёк. — Рейдера убили не в Тёмном городе. Его убили в Нашинске. В этом-то вся соль!

Брови мэра Городовска слегка вздёрнулись.

— Да, а вот это уже интересно! — задумчиво проговорил он. — В Нашинске, в этом оплоте спокойствия и мира кого-то убили… Да ещё и убили не кого-нибудь, а рейдера… Это воистину чудная новость! Как, говоришь, звали того парня?

— Сергей Хлыстов! — отчитался Витёк. — Его звали Сергей Хлыстов!

На миг взгляд Строгова полыхнул адским огнём. На миг, всего на миг — через секунду он уже вновь спокойно смотрел на Витька. Но всё же что-то нехорошее в глазах бывшего генерала мелькнуло…

— Мне это имя ни о чём не говорит! — хладнокровно сказал Александр Алексеевич. — Ладно, Витёк, я твою мысль понял, так что теперь… Свободен, парень! Можешь идти!

— Есть! — откликнулся Витёк и, кивнув, двинулся к выходу из кабинета.

Едва он оставил бывшего генерала одного, как кровожадная улыбка заиграла у того на устах. Ага, не знал он Хлыстова, да как же! Прекрасно знал и прекрасно помнил! И ненавидел, всей душой ненавидел этого отброса, эту падаль, этого придурка, который так насолил в своё время бывшему генералу, а ныне мэру Городовска. Таких, как Хлыстов, тех, кто осмеливался так дерзить ему, пусть и бывшему, но всё же генералу, судьба рано или поздно всё равно бы наказала! Так и здесь: насолил Строгову — и в итоге даже не дожил до своего тридцатилетия! Как аукнется — так и откликнется!

— Собаке — собачья смерть! — еле слышно произнёс мэр Городовска и тихо, совсем-совсем не слышно, рассмеялся жутким каркающим смехом…

— Так, что мы с тобой имеем… — задумчиво произнёс Хладов, стоя посреди комнаты сбежавшего Щелкунова. — Скудная еда, смятая постель, какие-то журналы порнографического характера… Что можешь сказать о владельце этой комнаты, Тёма? Надо ж в тебе хоть какие-то следовательские навыки развивать, раз уж ты ко мне в напарники-сыщики записался!

Артём посмотрел на Игоря с интересом. Он стоял прямо напротив него и вместе с Хладовым осматривал комнату, из которой не так давно пропал Павел Щелкунов.

«Он хочет, чтобы я сделал какие-то выводы? — задумался Родимов. — Что ж, попробуем…»

— Ну, я бы сказал так… — проговорил парень. — По всему видно, что Щелкунов — обычный, можно даже сказать, типичный холостяк, коих в нашем Нашинске не так уж и мало. Улик никаких в доме не видно, ничего подозрительного вроде тоже нет… По-моему, на убийцу Щелкунов, куда бы он там не делся, точно не тянет!

— Так, по-твоему, ничего подозрительного нет? — Хладов даже брови вскинул. — И тебя вообще ничего не смущает?

— Нет… — слегка оторопело сказал Артём. — А что вообще тут может…

— Ну вот хотя бы тот же порнографический журнал! — произнёс Игорь. — То, что он валяется чуть ли ни на самом видном месте… Это тебя ни на какие мысли не подталкивает?

— Нет… — вновь отозвался Родимов. — А что вообще может означать такого порно журнал в доме человека? Разве что, что у него нет девушки, а так…

Артём пожал плечами.

— Далеко тебе до следователя, Тёма! — вздохнул Хладов. — Очень далеко…

Видишь ли, Тёма… Такие вещи, как порнушные журналы вот так просто, на виду, человек не оставляет — тем более, если планирует свой побег и готовится к нему, зная, что потом его дом будут осматривать. Нет, такие вещи обычно прячут — если вовсе не сжигают! — чтобы никто не уличил владельца этого дома в… ну, скажем так, помыслах непотребных. А здесь — смотрите, пожалуйста! — порнографический журнал чуть ли не на самом виду валяется! И что это значит, скажите на милость?

А значит это то, Тёма, что наш Павел свой побег явно не планировал. Он просто так, спонтанно решил бежать из Нашинска, похватал нужные вещи, даже и, не подумав о том, чтобы спрятать порнуху (уж слишком, видите ли, торопился) — и мотнулся прочь! А что могло бы сподвигнуть этого самого Щелкунова в одну секунду всё бросать и бежать из Нашинска?

— То, что он убил Серого? — предположил парень.

— В точку, Тёма, в точку! — улыбнулся Хладов. — И время как раз для этого побега подходящее — Щелкунов исчез ровно в ту же ночь, что и был убит Хлыстов! Ты начинаешь меня радовать — верные предположения выдавать начинаешь! Молодец, Тёма, браво!

— Так, хорошо… — сказал Родимов. — Подозреваемый у нас уже нарисовался! Только вот есть загвоздка… А где нам теперь его искать?

— Для этого обратимся к самым старым следовательским методам! — сказал Хладов.

— Это каким же? — не понял Тёма.

— Недавно шёл дождь, верно? — проговорил Хладов, медленно выдвигаясь на улицу. — И грязь счистить ещё не успели… Мы пойдём по следу подозреваемого, Тёма! Причём, в прямом смысле этого слова! Видишь эту цепочку следов? — выйдя на улицу, Игорь указал своей тростью на следы, уходящие к дальнему лесу. — Это не наши следы, Тёма! Да и больше в комнатку Щелкунова никто не заходил! Значит, это его следы! Так что — вперёд! Скоро мы обнаружим, куда намылился наш подозреваемый… Пойдём, Тёма! Не будем терять времени! За мной!

И Хладов, прихрамывая, двинулся вперёд по дорожке следов, уводящих к лесу. Артём пожал плечами и последовал за ним.

Уже через две минуты напарники подошли к небольшому проёму в сетке, огораживающей границы Нашинска.

— Ага, вот здесь, значит, наш Щелкунов и вылез из города… — задумчиво проговорил Игорь. — И, похоже, этой потаённой тропой он пользовался не раз! А ведь через него и зомби спокойно пролезть сможет! Надо же! Живём себе тихо и спокойно, даже не подозревая о нависшей над нами опасности. Надо бы об этом мэру сказать, пусть разберётся! Так, Тёма! — обратился Хладов к молодому напарнику. — Ты готов идти дальше? Учти, мы выходим за пределы города, а там, хотя сейчас и день, вероятность встретить зомби…

— Я понял! — кивнул Артём. — Очень велика! Нет, Игорь, я пойду с вами! Я тебя один на один с опасностью не брошу, будь уверен!

И Родимов полез в дыру в заборе.

Хладов лишь насмешливо хмыкнул. Да, Тёма ловко повернул разговор! Получается, что не матёрый старый пёс о мальчике заботится, а мальчик об этом самом псе!

«Посмотрим! — усмехнулся Игорь. — Может из парня и выйдет толк!»

Вместе Хладов и Родимов упрямо шагали по ровной веренице следов. Солнце нещадно палило с небес, и Игорь уже успел дважды пожалеть о своём чёрном одеянии — всё-таки, чёрное всегда притягивает к себе лучи солнца, неоспоримый факт!

— Так, небольшой комментарий по ходу нашего следования! — произнёс Хладов, опираясь на трость, шагая вдоль вереницы следов. — Следы ровные, не петляют. Щелкунов не ускорялся и не петлял. Значит, к этому моменту он уже не паниковал (ну, почти не паниковал; без страха ходить по землям зомби в тёмное время суток просто нереально). Тут наш Павлик уже твёрдо решил, что сбежит из Нашинска и более в нём никогда не появится, и…

Игорь в одно мгновение замер на месте. Свободной рукой, в которой не было трости, он приостановил Артёма, шагающего рядом с ним.

— Что… В чём дело? — не понял Родимов.

— Помолчи! — сказал Хладов. — Помолчи и просто прислушайся!

Парень в тот же момент затих и…

И услышал.

Хрипы. Хрипы, стоны. Хрипы, стоны и тяжёлые, шаркающие шаги.

Другого объяснения не было — это зомби, зомби, ищущие себе еду.

И, что самое жуткое, этой едой были они с Хладовым!

Слегка дрожа, Артём обернулся. Сзади на них с Игорем надвигалось сразу два оживших мертвеца. Жуткие, мёртвые, полусгнившие лица со сверкающими синими глазами были обращены к ним двоим — живым, таким уязвимым людям. Один из них был в клетчатой рубашке и брюках на подтяжках, другой — в деловой чёрный костюм с бархатным галстуком. При жизни эти два человека (ведь когда-то же они были простыми людьми!) наверняка бы просто расплевались, увидев друг друга; но сейчас никому не важен был статус соседа. Они оба были живыми мертвецами. И голод, общий голод объединял их.

Зомби были уже близко. Хрипя и постанывая, они тянули свои позеленевшие руки к Хладову и Родимову.

— Отойди-ка, мальчик! — в одно мгновение Игорь отодвинул парнишку к себе за спину. — Пусть всё-таки обо всём позаботиться матёрый пёс!

Хладов поднял вверх свою трость и одним движением нажал на небольшую кнопку на её рукоятке. В следующую секунду из наконечника трости вылезло острое, сверкающее на солнце, лезвие.

Игорь подошёл к мертвецам поближе и ударом по ногам сбил наземь зомби в клетчатой рубашке. Тот с рёвом упал в придорожную грязь, изрыгая нечленораздельные звуки. Таким образом, Хладов, пусть и только на время, но всё же обезвредил одного из нападавших.

Следующим ходом Игоря было устранение другого нападавшего. Одним резким ударом прямо в синий сверкающий глаз второго зомби острием своей трости Хладов поразил и эту цель. Резким движением следователь вытащил своё оружие из головы противника, давая бывшему человеку в чёрном деловом костюме умереть навсегда.

А вслед за этим Хладов воткнул свою трость в макушку ещё не поднявшегося, катавшегося в грязи зомби в клетчатой рубахе. Мгновение — и тот уже не шевелился.

Попадание в голову сделало своё дело, упокоив мертвецов навсегда.

Игорь уже с торжествующей улыбкой собирался что-то сказать Тёме, когда обнаружил, какую ошибку совершил. Он слишком рано начал действовать, не до конца оценив обстановку, в результате чего не заметил ещё одного зомби, приближающегося к ним с Родимовым. Хрипящий мертвец в коричневой рубахе, с раззявленной пастью и сияющими синими глазами уже тянулся к нему, к Игорю Хладову! Ему оставалось лишь попытаться пробить тому башку в надежде, что он успеет это сделать раньше, чем клыки доберутся до его горла, когда…

Раздался выстрел. Зомби захлебнулся хрипом и рухнул вниз с разбитой головой.

Хладов обернулся. Справа от него, сидя на корточках, расположился Тёма, сжимающий в руке пистолет. Руки и губы мальчика дрожали.

— Хорошо стреляешь! — отметил Игорь.

— Первый раз… — губы мальчика всё ещё дрожали. — Я в первый раз… Убил человека… В первый раз…

— Не человека! — спокойно сказал Хладов, оборачиваясь к веренице следов, по которой они с парнем шли до этого. — Зомби! И ты его не убил — он и так был мёртв! Ты просто избавил его от страданий, не больше! А теперь… — он указал тростью на разгребённые заросли, к которым вела цепочка следов Щелкунова. — Посмотри-ка, что мы нашли! Здесь раньше было спрятано, кое-что ценное! Не ошибусь, если предположу, что это мотоцикл! Гляди-ка, Тёма! Следы от шин уходят в сторону Городовска, а значит…

Игорь глянул на своего молодого напарника и тяжело вздохнул. Родимов всё так же сидел на корточках с дрожащими руками и губами. Хладов уже так давно убил своего первого врага, что уже и забыл, какого это — лишить кого-то жизни. Пусть даже и то существование, что вёл зомби в коричневой рубахе едва ли можно назвать жизнью, всё равно он двигался, хрипел, жил…

Хладов подошёл к Артёму и, присев рядом с ним, обнял его за плечи.

— Всё-всё-всё, мой мальчик, всё-всё-всё! — проговорил он, обнимая Артёма, нежно, по-отечески. — Если бы ты его не убил, он убил бы нас с тобой… А теперь… Успокойся, всё позади! Можешь поплакать, я тебя не осужу! Дай волю чувствам, так будет легче!

И Артём Родимов, некогда мечтавший стать рейдером, убивающим полчища зомби, залился тихими робкими всхлипами после того, как лишил жизни всего одного из них.

«Скоро мне пора будет переквалифицироваться из сыщика в профессиональные обниматоры! — с горькой усмешкой подумал Хладов, гладя парня по голове. — Уж слишком часто мне приходится этим заниматься…»

Никита Прахов бежал. И бежал, не оглядываясь.

Его родной город Нашинск оставался теперь позади. Мальчик бежал по тёмному ночному лесу, не останавливаясь ни на секунду. Под кожаной курткой, подаренной матерью, скрывался пистолет, украденный Праховым со склада Нашинска. Конечно, чёрт знает, какое оружие, особенно если учесть тот факт, что мальчик никогда в жизни им не пользовался, но…

Ведь всё лучше, чем пустые руки против зомби, верно?

Никита не замедлялся ни на миг, ведь он понимал, что за спиной его ждёт лишь одно — верная смерть. Да, все эти люди вокруг него, все его соседи, в частности, тот же Хладов — все они говорили, что они понимают его, ничего плохого ему не сделают; всё это так…

Но ведь они же попросту не знают всей правды о Никите! Они не знают, чем он занимался, и что за злодеяние он сотворил. Да, многое можно списать на его юный возраст и непонимание того, что Прахов сотворил, но ведь и Петру Родимову можно было многое списать за его былые заслуги. Он столько отработал в Нашинске в качестве рейдера, неоднократно подставляя свою голову под клыки зомби — а в итоге его чуть было не повесили просто по необоснованному даже толком обвинению.

«Они повесят меня! — судорожно думал Никита на бегу. Острые ветки в ночной темноте жутко хлестали его по щекам и груди. — Когда узнают, что я натворил, они точно это сделают! А они ведь узнают — за дело взялся этот чёртов Хладов, значит, всё, всё всплывёт на поверхность! Нет, мне больше нельзя оставаться в Нашинске, никак нельзя! Надо бежать… Не знаю, куда: в Городовск или даже в сам Тёмный город! Но бежать точно надо! Потому что здесь эти люди… — Прахов утёр холодный пот набегу. — Уж точно меня убьют!»

И мальчик ускорил свой бег. Останавливаться, оставаться в Нашинске, в его родном городе, для него было просто смерти подобно. Наплевать, что впереди только ночь, лес и, скорее всего, орды оживших зомби — всё лучше, чем верная смерть от своих же собственных соседей — живых, между прочим, людей!

Никита Прахов бежал. И бежал, не оглядываясь.

Глава 7

Глава 7

Артём Родимов с улыбкой поглядел на сидящего рядом с ним Хладова. Игорь крутил баранку умеючи; сразу становилось понятно, что управляться со стареньким «Рено» хромоногий сыщик умеет уже многие годы.

Чёрный, местами проржавелый автомобиль, который уже несколько лет нуждался в покраске (и даже в некоторой починке) был одним из трёх автомобилей, которые находились в услужении властей Нашинска. Выпросить «Рено» у Ткаченко оказалось проблемой несложной и довольно-таки быстро решаемой. Да, автомобили в нынешнее время уж точно были совсем роскошью, а не простым средством передвижения; бензин же так вообще навес золота! Но иным путём, кроме как поездкой на автомобиле, до Городовска сейчас было не добраться, а ведь, судя по всему, там, именно там сейчас располагался их главный подозреваемый, Павел Щелкунов, который сбежал из города в ночь убийства.

Нет, можно было, конечно, послать хромоного мужика и подростка в Городовск пешком — всего два-три дня пешего хода (ага, подумаешь!), но тогда, скорее всего, жителям Нашинска вскоре пришлось бы хоронить сразу трёх вместо одного жителей…

Артём долго пытался придумать, как бы подвести разговор с Игорем на нужную и тему, и вот сейчас, когда они с ним проезжали мимо старого дуба, Родимов, кажется, придумал, как бы ему к этому подойти…

— Вот бывает же так, Игорь! — сказал парень, откинувшись на спинку кресла. — Вот всю жизнь живёшь и думаешь, что знаешь уже всё в этой жизни, а тут — бац! — и всё становится в один миг наперекосяк…

— Бывало, а то как же! — ухмыльнулся Хладов. — Вот, например, знаешь, как слово «остров» будет по-английски? Да, знаешь, «айсленд», так ведь? Так вот мой юный друг, ты только думаешь, что знаешь. На самом деле это слово пишется «Island», через «s», да только «s» эта самая не читается!

— Как это? — Родимов даже слегка опешил. — С чего это? Пишется «айсленд», а читается «айленд»? Шутишь, что ли?

— На полном серьёзе! — хмыкнул Игорь. — Я не знаю, по какой причине, но «с» в этом слове не читается! «Айленд», и всё тут!

— Но это же… — Тёма аж руками развёл от непонимания. — Это ж даже не звучит как-то! «Айленд, айленд»… Какой, к чёрту, айленд?

— Ну вот, например… — проговорил Хладов. — Лонг-Айленд! Слышал о таком? Переводится, как «Длинный остров». И здесь, как ты уже слышал, слово «айленд» читается, мой друг, без буквы «с». Так-то!

Родимов уставился в одну точку от недоумения. Да, название «Лонг-Айленд» он слышал, но чтоб оно так переводилось…

— Это ещё что! — Хладов явно упивался своими познаниями английского языка. — Вот слово «ключ» как на английский переводится, а? Что нам всегда со школы твердили?

— Ну, «кей»… — развёл руками Артём. — А как тут ещё можно…

— Как в той старой песне, «я вам не скажу за всю Одессу…» — сказал Хладов с самодовольной улыбкой. — Но в Америке это слово читается как «ки».

— Что?! — Родимов аж на месте подпрыгнул.

— Да-да, именно «ки»! — Игорь уже торжествовал. — У них там, в Америке, даже песня была, «Маджик ки» называлась. В переводе — «Магический ключ»! Что, парень? Удивлён?

Этот эпитет не слишком подходил к Родимову. Он вообще был просто в ступоре от такой информации.

— Да ладно тебе тут рожи недоумения корчить! — ткнул его в бок Хладов. — Я сам всё это в тридцать лет узнал! Подумать только! Тридцать лет жил, а таких простых вещей не знал, а? Так что ты теперь можешь в чём-то считаться умнее меня! Ты-то обо всём этом узнал в своих шестнадцать — получается, на четырнадцать лет раньше, чем…

— Не понимаю… — проговорил Родимов. — Эти американцы… Я их не понимаю! Пишут «кей» — говорят «ки»… Пишут «айслэнд» — говорят «айленд»… Господи, у них же даже язык непонятный — что уж там говорить о…

— Как будто наш, русский, тебе понятней! — хмыкнул Хладов.

— Не понял! — мотнул головой Артём. — А что такого может быть в русском…

— Сам смотри! — сказал Игорь. — Яркий пример: слово «Солнце». Все его знают, все его любят. А теперь объясни мне, Тёма: на кой-чёрт в этом слове буква «л»? Разве мы её проговариваем? Разве кто-то говорит слово «сонце» через букву «л»? Нет? А на кой-чёрт эта «л» там тогда вообще пишется?

Родимов остолбенел. И вправду, а на кой чёрт-то?

— Ну ладно ещё, слово «солнце» ещё хоть уменьшительно-ласкательную форму имеет — «солнышко»! — продолжил разгром русского языка Хладов. — Но тогда скажи-ка вот что — каким боком приплелась буква «т» в слове «лестница»? Уменьшительно-ласкательное от него — «лесенка», никакой буквы «т» нет… Поразителен русский язык, не правда ли? И это я ещё не дошёл до того места, где вообще любые мозги любого американца, изучающего русский язык, сломаются намертво…

— И что же это за место? — поинтересовался Артём.

— Действительно хочешь знать? — улыбнулся Хладов. — Ладно! Это слово «что».

Родимов непонимающе уставился на собеседника.

— В смысле?.. — проговорил он. — А что тут не так-то?

— Да всё, Тёма! — сказал Хладов. — Всё, абсолютно всё! Скажи, какого только лешего мы пишем «что», а говорим «што»? Через букву «ш», а? Попробуй объяснить иностранцу, в чём логика такого говора? Ведь буквы «ш» и «ч» мало того, что несозвучны — они даже написанием жутко рознятся! Как, зачем? Почему? Почему говорится «што», когда читается «что»? Почему мы говорим «конешно», когда пишем «конечно»? Почему, чёрт же его дери, «скушно» при написании «скучно»? А, друг? Всё ещё считаешь, что в русском языке всё легко и просто, да?

Родимов сокрушённо смотрел в одну точку. Ему только что объяснили, что его родной язык, тот, к которому он привык и который очень любил, просто не поддаётся пониманию никакой здравой логики. Тут уж у кого угодно мозги поплывут…

— О, а вот и башни Городовска показались! — самодовольно сказал Хладов. — Приободрись, Тёма, мы уже близко! Видишь, когда в пути разговор поддерживается, и время быстрее пролетает…

Родимов же только схватился за голову. Игорь подумал, что парень ведёт себя так потому, что на него слишком много свалилось, но проблема была в другом.

Просто Артём понял, что выслушав сокрушительные для мозгов лекции о сложностях языков, он так и не сумел подвести разговор к той теме, которую хотел…

— Ну что, Родимов? Неймётся тебе никак?

Пётр поднял голову. Он сидел на нарах за железной решёткой, надёжно отделяющей его от внешнего мира, когда вдруг изнутри послышались этот голос и приближающиеся шаги.

«И кто же это? — недоумённо поднял свою голову пленённый рейдер. — Кто пришёл ко мне? Зачем он хочет меня видеть? Зачем?!»

Прямо перед Родимовым, сидящим в заточении, возник человек, которого тот никак не ожидал увидеть в качестве своего посетителя в этой тюрьме. Это был Олег Гриценко — самый первый человек, призывавший повесить Петра в первый же день после убийства Серого. Охранник, стерегущий Родимова, просто стоял чуть поодаль; ему явно интересна было, чем кончится такое «свидание».

— Что такое, Олег? — произнёс Пётр, глядя на нежданного гостя. — Так хотел меня повесить, что когда меня решили запереть в камеру, пришёл выполнить своё желание лично? Смею тебя разочаровать — ничего у тебя не выйдет! Решётка уж больно хорошая, никак тебе до меня не добраться!

— Я пришёл не за этим! — хмыкнул Гриценко. — Я, в отличие от тебя, законопослушный гражданин и других людей не убиваю. Я просто хочу сказать тебе, что я просто поражаюсь, как можно быть таким баламутом, как ты: мало того, что ты убил Серого — своего же, между прочим, друга, — так и здесь, уже сидя за решёткой продолжаешь мутить воду в Нашинске!

— И как же это я её, скажи на милость, мучу? — непонимающе посмотрел на Олега Родимов.

— С помощи брата своего, как же ещё! — продолжил Гриценко. — Ты его подговорил, чтобы они с Хладовым этот шмон устроили?

— О чём ты? — вопросительно уставился на него Пётр.

— Ты дурака-то из себя не строй! — сурово сказал Олег. — А то ты не знаешь, что Артём с этим хромоногим типом натворили! Своротова чуть было в убийстве не обвинили, мальчишку Прахова до слёз довели… Теперь вот и вовсе в Городовск поехали — мол, убийцу Хлыстова ищут! А что его искать, когда убийца — ты!

Родимов встрепенулся. Что? Его брат вместе с Хладовым отправились на поиски реального, настоящего убийцы? О Бог! Ты всё же есть на этом свете! Да, Артём ещё очень молод; да, об Игоре Хладове Пётр вообще почти ничего не знал, но… Как бы то ни было, они занимаются своим расследованием! Выясняют, кто убил Серого на самом деле! А это значит…

Это значит, что надежда всё ещё есть!

— Только ты особо не на что не рассчитывай! — произнёс Гриценко, стукнув по железному пруту решётки. — Эти двое могут хоть весь мир с ног на голову перевернуть, но никого поймать не сумеют! Потому что мы ведь оба знаем, что Серого ты прикончил! А значит, и повесят тебя всё равно, прямо на центральной площади, и я, Олег Гриценко, клянусь, что на это полюбуюсь. Ведь тех, кто убивает своих же собственных друзей из-за всякой ерунды, и вправду надо вешать… Пётр!

Выделив имя Родимова так, будто это было вообще какое-то ругательное слово, Олег сплюнул на пол, развернулся и пошёл прочь, когда заключённый всё-таки окликнул его.

— Ну что там ещё… — произнёс Гриценко.

— Знаешь что, Олег! — Пётр спрыгнул с кровати и двумя руками схватился за решётку. — А ведь ты же кое в чём прав! Кое в чём я могу с тобой и согласиться!

— В чём же это? — искоса посмотрел на Родимова Гриценко.

— Мы с Серым были давними друзьями! — проговорил узник. — Он, конечно, временами бывал просто несносен — задирался, спорил, провоцировал ссору — но ведь при этом он всё равно оставался хорошим человеком и надёжным другом. Я не могу точно сказать, сколько раз он спас мне жизнь — слишком много было таких случаев! — а уж если брать во внимание, сколько пользы Серый принёс нашему обществу, принося припасы из Большого города, то можно сказать только одно: ты прав, Олег! Того, кто его убил, и вправду надо показательно повесить на площади! Да только вот… — Пётр тяжело вздохнул. — Убил его, Олег, не я. Думай, что хочешь. Но так и есть!

Гриценко хмуро посмотрел на Родимова, открыл рот, чтобы что-то сказать, грозя Петру пальцем, но потом, видимо, не найдя слов, махнул рукой и двинулся прочь от заключенного за решёткой человека.

А Родимов потом ещё долго стоял, держась за прутья решётки, смотрел вслед уходящему мужику и повторял лишь одно:

— Так и есть! Я не убивал! Так и есть! Так и есть! Так и есть…

Пока тяжёлая железная дверь в его тюрьму не захлопнулась за спиной Гриценко, грустно скрипнув на прощанье несмазанными петлями…

Наташка Карьева лежала на своей кровати, уткнувшись носом в подушку. Слёзы, тихие девичьи слёзы текли у неё из глаз; и, в общем-то, в этом не было абсолютно ничего удивительного.

Ведь подумать только — ещё пару дней назад девушка просто упивалась тем, что сразу два парня обращают на неё внимание. Да ещё каких парня! Оба — рейдеры, доставляющие в город нужные припасы, еду и оружие, медикаменты… да всего и не перечислишь! Настоящие герои Нашинска — люди, которые совершенно не боялись ни клыков зомби, ни оружия разбойников, промышляющих за пределами города — вот, кому нравилась Наташка. Конечно же, девушке было, чем гордиться!

Только вот кто бы знал, чем всё это обернётся…

Карьеву охватил новый приступ слёз. Они просто текли и текли, безостановочно, беспрестанно, бесконечно. Ведь девушка прекрасно осознавала, какая сложилась ситуация, и какую роль она сыграла во всём этом происшествии.

«Теперь Сергей Хлыстов мёртв! — пронеслось в голове у Карьевой. — Мёртв, и это уже никак, совершенно никак не исправить! Да, характер у него был не подарок, но такая участь…

Сергей мёртв, а Пётр сидит за преступление, которого не совершал! И его, скорее всего, просто-напросто в скором времени повесят, как злобного убийцу! А я… Господи, а я ведь… Нет, лучше об этом даже не думать! Ведь… Что я могу сделать в сложившейся ситуации? Ровным счётом ничего!!!»

И новый поток слёз полился из карих глаз Наташки.

В её небольшой комнате кроме неё не было абсолютно никого. Ну, если не считать, конечно, героев её любимых сериалов, которые с постеров-плакатов смотрели на рыдающую девушку. Статные персонажи фэнтези и героических боевиков, сильные и отважные — настоящие заступники и герои! — они в своих сериалах не раз спасали мир и жизни прекрасных дам. Да только вот здесь и сейчас, в суровой реальности все эти отважные воители были всего лишь бледными тенями своих образов в крутых сериалах. И никакой, ровным счётом никакой пользы от всех этих борцов за свободу и справедливость здесь, в реальной жизни не было.

Вот и катились тяжёлые, горькие слёзы из глаз молодой девушки, лежащей на кровати своей тесной комнаты. Что было совершенно неудивительно — ведь она столько всего пережила за эти, всего-то ничего-то, пару тяжких, ужасающих дней, что некоторым людям, пожалуй, даже за полжизни не приходится переживать…

Да, вот так Наташка Карьева знакомилась с суровыми реалиями окружающего её мира, который так сильно отличался от красочных фэнтези и лихих боевиков, которые она так часто смотрела по телевизору, когда ей только доводилось на это время…

Бац!

На лицевом стекле старенького ржавого пикапа после мощнейшего удара бампером распластывается живой мертвец. Жуткая, мертвенно бледная кожа слазит в месте удара; дряхлые омертвевшие кости ломаются с устрашающим хрустом.

Правда, зомби на все эти жуткие раны совершенно не обратил внимания. Мертвец сверлил своими холодными, синими, пугающими глазами пассажиров автомобиля, разевая пасть в призрачной надежде пробить остатками своих зубов стекло и впиться ими в свежею плоть.

— Кирилл, ну вот зачем? — спросил Артур Клеймов, сидящий на переднем пассажирском сиденье у своего брата, находящегося в этот момент за рулём. — На кой-чёрт ты сбиваешь всех зомбяков у нас на пути? Тебе что это, удовольствие доставляет, что ли?

Кирилл с сияющей, можно сказать, торжествующей улыбкой обернулся к своему брату.

— А что такого? — спросил он. — Так же прикольней!!!

Артур тихо прорычал, глядя на своего младшего братца. Да уж, в физическом плане Кирилл превзошёл его в несколько раз. Но в умственном… Нет, ну кем, как не дураком, можно назвать человека, который забавы ради давит зомби — тех, кто и так, по сути, мёртв, при этом зная, что всё равно этим их не добьёт? В чём прелесть такого «развлечения»? В чём его смысл? Хм, спросите об этом у Кирилла! Он же у нас большой любитель таких вот «радостей»!

— Кирилл, ну ты что, не понимаешь? — произнёс Артур, злобно глядя на брата. — Этот зомбяк нам весь вид на дорогу закрывает! Как от него теперь избавиться? Ты хоть подумал? Придётся выходить из машины, и…

— Не придётся! — откликнулся его брат. — Смотри, чего тут можно сделать!

Не останавливая пикап, Кирилл включил дворники. Те заметались по стеклу, волоча вслед за собой из стороны в сторону несчастного мертвеца. Зомби хрипел, пытаясь отвертеться от них и разбить стекло, но всё оказалось тщетным. Дворники неумолимо мотали зомби по всему лобовому стеклу.

— Хы-хы, прикольно же! — Кирилл ткнул пальцем в сторону хрипящего, мотающегося из стороны в сторону мертвеца.

— Что прикольного? — бросил Артур. — Его надо со стекла снять, а ты с ним качели какие-то устроил! Какого только хре…

Старший брат Клеймов не договорил. В какой-то момент включённые дворники каким-то невероятным образом всё ж таки выполнили возложенную на них тяжкую миссию и сбросили хрипящего живого мертвеца с капота пикапа.

— Вот видишь? — с бестолковой улыбкой на устах сказал Кирилл. — Вот мы от него и избавились! Так что зря ты только паниковал, братка! Всё в ажуре!

Артур еле слышно хмыкнул. Да уж, дал ему Бог братца! Мышцы у Кирилла были ого-го, какие; физически он был просто безупречен для боёв с ожившими мертвецами. Да только вот мозгов у него… Сказать, что с гулькин нос — обидеть птичку! Хорошо хоть дворники этого трупака с капота скинули — а то пришлось бы братьям по лесам без просвета ехать!

Клеймов-старший скрестил руки на груди, сурово задумавшись. Да, его братец, как Артур не раз себе напоминал, большим умом не отличался. И… Может, это и было основной причиной того, что в последние месяцы двум братьям-разбойникам просто катастрофически не везло? Ведь обычно Артур доставал нужную информацию, а выполнять дело ехал именно Кирилл, как самый сильный из них. И, так как ума младшему брату точно не хватало, может…

Именно из-за этого братья каждый раз оставались в минусе, платя за наводку больше, чем получая навара?

Вот поэтому в этот раз Артур и решил поехать на стареньком пикапе вместе с Кириллом, чтобы взять нового «клиента». Как было известно из наводки, клиентом был какой-то мужичок, который на старой «Ладе» ехал по дороге куда-то в сторону Тёмного города. Приехал он явно откуда-то издалека (не из Нашинска или Городовска) и теперь, судя по всему, направлялся именно в Тёмный город (турист ещё нашёлся, блин!); и, если верить наводке, у этого «туриста» были с собой очень даже приличные денежки.

Хотя… про таких вот туристов всегда говорили, что они весьма богаты. В итоге же Кирилл всегда привозил с них сущие копейки, которых даже на бухло не хватало. Но ведь может… Вся причина в том, что Кириллу попросту мозгов не хватало грамотно из «клиентов» денежку выбить? Может, тут просто нужна была не грубая физическая сила, а острый ум? Может…

Бац!

Артур аж на месте подпрыгнул. На капоте валялся новый сбитый Кириллом зомбяк, тянущий свои гниющие пальцы к лобовому стеклу.

— Во, Арчи! — опьянённый своей забавой, Кирилл толкнул брата под ребро. — Видал, как я его? Этого мертвяка-то, а? Сбил так, что кости захрустели! Во, ржака, да?

Артур устало провёл по лицу рукой, закрыв глаза.

«Господи, ну за что ты дал мне в родные братья такого дебила? — с грустью подумал он. — Я понимаю, что он слишком силён, чтобы при этом быть гением, но хоть немного бы ему мозгов… Хоть капельку… Хоть граммулечку… А, что там говорить! Слишком уж многого, похоже, я хочу…»

— Да, Кирилл! — обречённо проговорил Артур. — Это реально ржака! Просто обхохочешься! Животик надорвёшь!

— А! Вот же! — восторжествовал Кирилл. — Я знал, что ты когда-нибудь меня поймёшь! Ладно, братуха! Едем к «клиенту»! Нас ждут золотые горы, клянусь! Чувствую это!

И пикап с живым мертвецом на капоте, которого швыряли из стороны в стороны дворники, помчался вперёд, в самую глубь леса…

Никита Прахов сидел на опушке леса, уплетая прихваченные им из Нашинска консервы. Да, мальчик знал, что путь до Городовска ему предстоит совсем немалый, и потому не только пистолетом запасся в поход, но и разным съедобным довольством. Солнце весело светило мальчику прямо с чистых синих небес; казалось, что весь лес, про который Никите с детства рассказывали столько страшного и опасного, принял к себе Прахова с распростёртыми объятьями.

«Надо же! — подумал парнишка. — А ничего-то такого жуткого здесь, за пределами Нашинска-то, и нет! Сколько баек ходило, что здесь прямо стадами зомби ходят… И где, где все эти ваши, скажите на милость, зомби? Всю ночь я пробегал по лесу и ни с одним не встретился! Наверное, если они где-то и есть, то где-то там, далеко, за Тёмным городом… Но мне-то ведь туда и не надо! Мне главное до Городовска дотянуть — а там уж всё само собой решится!»

Конечно же, Никита понимал — путь от Нашинска до Городовска немаленький. Даже на машине придётся ехать довольно долго, чтобы попасть из одного города в другой — что уж говорить о мальчике, преодолевающим этот путь пешком! Но оставаться в Нашинске для Никиты было уже попросту небезопасно. Ведь он же прекрасно понимал, что его ждёт…

Петра Родимова — не абы кого, настоящего героя Нашинска! — жители города чуть было не казнили на главной площади по, фактически, безосновательному обвинению в убийстве. А ведь Пётр, как правильно подчеркнул Прахов, был в Нашинске настоящим героем. И если уж героя вот так запросто готовы казнить по обвинению в преступлении, которого он, может, и не совершал, то что уж тогда говорить о судьбе обычного мальчишки, когда все узнают (а они узнают, он даже не сомневался) о том, что он творил всё это время…

Нет, оставаться в Нашинске Никите было просто решительно нельзя. Там его уж точно ждала бы верная смерть. Хотя многие и говорят, что главная опасность здесь, снаружи, где разгуливают настоящие зомби, но ведь…

Ведь если подумать — Прахов находится за пределами Нашинска уже почти что сутки. И никто его не съел, не убил — даже, чем особенно любили пугать его взрослые, не покусал. Выходит, что за пределами города не так уж и опасно, как кажется. А вот в его пределах… Там все эти озлобленные жители только так на него набросятся, когда узнают обо всех его, Никиты, делишках.

Мальчик улыбнулся, заглатывая кусок селёдки. Как бы парадоксально это ни казалось, здесь, за пределом Нашинска, где зомби так и блуждали в поисках свежей пищи, было в сто раз безопаснее, чем в родном городе Никиты, где обезумевшие жители могли пойти на что угодно, узнав о прошлом мальчика!

Никита Прахов сидел на опушке леса, поедал консервы и открыто радовался припекающему дневному лесному солнышку, даже не подозревая, что костлявые, облезлые, местами с чёрными кусками прогнившей шерсти лапы уже приближались к месту его небольшого обеда.

И жуткие синие глаза уже сверлили его спину по мере безостановочно капающей из тёмной пасти огромной, длинной, ужасающей слюны…

Охота уже начиналась.

И Никита Прахов здесь был вовсе не охотником…

Павел Щелкунов с широкой улыбкой шагал по узким улочкам Городовска. Солнце ярко освещало путь, и ничто не могло смутить сегодня счастье молодого вора медикаментов. Даже солдаты, дежурившие по периметру города на своих вышках, не тревожили хорошее настроение Щелкунова — в конце концов, эти люди же держали винтовки в полностью противоположном от него направлении. А значит, можно было и вполне себе расслабиться…

О жилище в новом пристанище Павлу особо заботиться также не пришлось — он быстренько вышел на связь с одним из местных торговцев и так же быстренько выторговал у него помещение, которое тот хранил под склад. Конечно же, торговец так просто свою хибарку отдавать не стал и устроил за неё настоящие торги (на то он и торговец!), но Щелкунова это условие ни сколько не испугало. Денег, вырученных за продажу медикаментов, честно-благородно украденных из родного Нашинска, ему хватило бы хоть на десять таких вот «хибарок». В общем, торговец оперативно взял деньги, отдал комнатку Павлу и заткнулся, не найдя даже, что ему сказать.

Щелкунов с торжествующей улыбкой поправил лацкан своего пиджака. Да, конечно же, он поступил сверх бесчестно, можно даже сказать, подло по отношению к своему родному городу. Вот так беззастенчиво на протяжении двух лет красть из Нашинска медикаменты (добытые, между прочим, нелёгким трудом рейдеров, подставляющих себя прямо под клыки зомби) и продавать их потом в другой город — прямо скажем, занятие подлое. Но… Ведь это просто жизнь, чувак! Жизнь, где каждый крутится, как может, чтобы урвать себе хотя бы малюсенький такой кусочек счастья.

И ведь Павел до сих пор ни капли не жалел о содеянном. Мало того, он прекрасно понимал, что продолжил бы воровать медикаменты из Нашинска и дальше, если бы Хлыстов его не спалил на горячем.

Щелкунов даже слегка помрачнел. Да уж, с Хлыстовым… Здесь прям вообще хреново вышло. После всего того, что произошло, ему путь обратно в Нашинск уж точно заказан! Ведь прибьют же, за милую душу прибьют, когда всё узнают!

На устах Павла вновь заиграла улыбка. Когда узнают, если узнают… Да даже если такое и случится — хрен кто его, Павла Щелкунова, теперь вообще отыщет! Он больше не в Нашинске; он теперь в Городовске, за несколько километров от родного города! Кто его здесь найдёт? Кто его здесь вообще додумается искать, чёрт возьми? Ведь никто и никогда не догадается искать его здесь; точно с таким же успехом Павел сейчас мог быть и в Тёмном городе, и где-нибудь ещё, что называется, подальше.

«Даже если они всё и поймут, — подумал Щелкунов, — то они меня никогда не поймают! Я здесь, в Городовске, словно за каменной стеной! Едва ли вот те солдаты, — он взглянул на парней, дежурящих на вышке, — пропустят кого-то, чтобы искать те начали какие-то ни было разборки и расследования в городе. Жители Городовска — а, в частности, его мэр! — никак не захотят лишнего шума в городской черте. Разве что, если сам Ткаченко даст на то добро, а Строгов потом всё это поддержит… Да нет, едва ли такое произойдёт! Кому нужны такие вот „разборки“ из-за одного, собственно говоря, сбежавшего из города человека — то бишь, меня. Да уж, что ни говори, здесь я — как за каменной стеной…»

Павел сладко потянулся и прошёл мимо медленно проезжающего в Городовск через главные ворота ржавого «Рено», даже и не подозревая о том, что два сидящих внутри автомобиля человека уже пришли как раз по его душу…

— Никита… Мой Никита пропал! — в сердцах закричала Анна Прахова. — И в этом виноваты вы со своими судами и допросами!!!

Григорий Ткаченко стоял перед входом в свою маленькую резиденцию, с небольшим изумлением глядя на рыдающую вдову, преграждающую ему путь в его небольшой кабинет. Казалось, что неприятности с отъездом Хладова и Родимова кончились — подозреваемого отправились искать в другом городе, всё вроде успокоилось…

Так нет же! Теперь потерялся Никита Прахов — мальчик, стянувший кольцо с трупа, и вообще неизвестно, на что ещё помимо этого способный! Ну что за жизнь!..

— Не волнуйтесь, Анна! — Мэр старался говорить ровным спокойным голосом, чтобы не усугубить панику, которая вот-вот была готова обрушиться как на одинокую вдову, так и на всё вокруг в Нашинске. — Возможно, ваш Никита никуда не пропал. Возможно, он просто засел сейчас за какой-нибудь сериал в местном кино и смотрит его, не отрываясь…

— Моего Никиты нет сегодня в этом проклятом кино! — воскликнула в сердцах Прахова; на лице её читалась смесь страха за сына и ярости на Ткаченко, нежелающего ничего предпринять.

— Ну, может, вы об этом просто не знаете… — сказал Григорий.

— Да у нас даже денег сейчас нет на такое удовольствие! — всплеснула руками Анна.

В её глазах чувствовалось явное желание вцепиться Ткаченко в глаза и вырвать их к чёрту.

Да и вообще, окружающая обстановка сильна накалялась. Жители Нашинска, и без того сверх меры оживившиеся, когда узнали об убийстве Сергея Хлыстова, теперь внимательно следили за каждым происшествием в городе. И сейчас, когда вдова кинулась к мэру со своим горем прямо в центре Нашинска, десятки осторожных, но очень пристальных глаз уставились прямо на них обоих, ожидая, чем же закончится этот разговор.

— Ну же, успокойтесь! — по-доброму, почти по-отечески произнёс мэр Нашинска. — Я всё понимаю, но… Почему вы так уверены, что Никита именно что пропал? Мало ли что могло случиться? Он — подросток, а подростки — они такие… Ведь Никита мог вполне заиграться во дворах с другими мальчишками настолько, что забыл вернуться домой во время. А может… Может, у него вообще сейчас первая любовь развивается? Разве не может…

— Не может! — резко прервала его вдова. — Если бы у Никиты появилась девочка, я бы первая об этом узнала! Кроме того, мой мальчик всегда возвращался домой к обеду, а я не нахожу его уже с самого утра!

— Но ведь это ещё ничего не…

— Ещё как «чего», Григорий Вадимович! — грозно произнесла Анна Прахова. — Помните, ту дыру в заборе, которую вчера обнаружили Хладов и Тёма? Которую вы потом так торжественно пообещали заделать в ближайшее время? Так вот — я сегодня обнаружила следы моего мальчика, моего сына, которые вели прямо к этой дыре! Мой Никита сейчас за пределами нашего города, один, посреди полчищ зомби… И всё из-за вас и разрешённого вами «расследования»! Запугали бедного ребёнка до смерти, а теперь…

Женщина уже готова была разрыдаться от боли и ярости. А полчища глаз жителей Нашинска уже с интересом за происходящим. Как бы случайно, как бы мимо проходя, все они так и смотрели, чем же кончится новый виток злоключений жителей их города.

«Да уж… — подумал Ткаченко. — Кинотеатр нам в городе скоро станет совсем не нужен! И без него драмы здесь выше крыше…»

— Не волнуйтесь, Анна! — произнёс он, поворачиваясь к вдове. — Мы сделаем всё возможное, и… Мы найдём вам вашего мальчика! Я обещаю!!!

И Григорий, сам от себя такого не ожидая, обнял женщину, уже начинавшую содрогаться от тихих рыданий. Он старался всеми силами удержать ситуацию, происходящую в городе, в узде.

Но, похоже, тщетно.

В маленьком городе начинался большой переполох…

Глава 8

Глава 8

Григорий Ткаченко стоял перед большим окном в своём нехитро обставленном кабинете, глядя на главную площадь Нашинска. По ней уже нестройными рядами по направлению к дыре в заборе шагали волонтёры — здоровенные мужики, которые под руководством Олега Гриценко уже отправлялись на поиски Никиты Прахова. Да уж, здесь мэр Нашинска, похоже, в лужу не сел — мальчишку от побега не уберёг, но вовремя отправил за ним спасателей — глядишь, в скором времени Никиту по горячим следам и найдут. Так что в этом вопросе всё было не так уж и плохо.

Но вот другой вопрос — вопрос о нахождении убийцы Хлыстова — пока что сам собой не разрешался. Да, Хладов и Артём Родимов во всю носятся по всей долине, но плодов это нормальных пока не даёт. Разве что один их разговор…

Ткаченко молча усмехнулся. Предстоящая беседа с тем, кого он ждёт, вполне могла бы покончить с поисками убийцы раз и навсегда.

Раздался стук в двери кабинета Ткаченко. Мэр молча глянул на вход в свою резиденцию и, кивнув, разрешил войти человеку, стоящему за дверью.

Перед Григорием предстал Дмитрий Своротов. Толстый торговец с хитроватой усмешкой смотрел Ткаченко в глаза, явно задаваясь вопросом — а для чего это его вызвал к себе сам мэр, да ещё и в такое неспокойное время?

— Здравствуйте, здравствуйте, уважаемый мэр! — раскланялся он перед Григорием. — Безумно рад, конечно, вас видеть, но всё-таки безумно хочется узнать: чем обязан? Я слышал, вы ищете пропавшего мальчика… Так вот, спешу заверить: я его не съел! Мои габариты, конечно, могут поставить этот факт под сомнение, но я вам Богом клянусь, что…

— Я позвал тебя сюда не по вопросу Прахова! — размеренно проговорил мэр. — Я просто хочу, чтобы… — его глаза просверлили толстяка. — Чтобы ты признался в содеянном.

— В содеянном? — пожал плечами Своротов. — Это в чём?

— В убийстве, Дмитрий! — спокойно разъяснил Ткаченко. — В убийстве Сергея Хлыстова!

Своротов изменился в лице. Нагловатая широкая улыбка слетела с его губ в одно мгновенье. На лбу проступили морщины. Видно было, что торговец едва сдерживает ярость.

— Дмитрий, если вы признаетесь, вы облегчите своё будущее наказание; ведь Хладов разложил все улики против вас просто-напросто по полочкам! — продолжил свою речь Григорий. — Сергей на халяву пил твоё пиво; ты говорил, что нет более подходящего момента, когда Пётр нарвался на подставу; тебя Артём видел в ночь убийства Хлыстова рядом с местом преступления; плюс это кольцо…

— Да хватит мне уже это кольцо пришивать! — Своротов аж ногой топнул. — Мы же уже сами всё выяснили: Никита его стянул и мне продал… Что там ещё есть такого, что меня б изобличило? В ночь на убийство гулял? Так ведь десятки человек, кроме меня, той ночью блуждали в сумерках, я сам видел. И что, их всех тоже сажать?

— Да, но… — попытался возразить Ткаченко.

— Никаких «но»! — пробурчал Дмитрий. Внутри он, конечно, понимал, что, похоже, по тону разговора они уже поменялись с Григорием местами — Своротов ощущал себя мэром, а Ткаченко — жалким торговцем — но это его уже не останавливало. — Вы предъявляете мне какие-то беспочвенные, бездоказательные обвинения, не имея под собой никакой обоснованной версии. Где улики? Где свидетели? Всё просто сплошное пустословие…

— …и на точно таком же пустословии держатся все обвинения в адрес Петра Родимова, между прочим! — сказал Ткаченко. — На него тоже нет ни улик, ни свидетелей — так, «беспочвенные, бездоказательные обвинения», как ты сам выразился. И меж тем он сидит за решёткой, а ты разгуливаешь (причём совершенно спокойно, надо сказать, разгуливаете!) по городу. Мне продолжить?

— Думайте, что хотите! — проворчал Своротов. — Но я никого не убивал! Я — торгаш, а не убийца, господин мэр!

Последние слова его были сказаны с ненавистью, граничащую чуть ли не с презрением.

— А на этом… — произнёс толстяк, медленно поворачиваясь к дверям. — Спешу откланяться! Меня, господин мэр уже там жена заждалась, жена там…

Ткаченко молча кивнул, давая Своротову уйти. Нет, Григорий вовсе не собирался сажать толстого торговца в тюрьму. Он просто хотел попытаться надавить на Своротова, взять на понт, чтобы тот под угрозой скорого разоблачения сам себя сдал.

Но ничего не вышло. Дмитрий не признал свою вину. Значит, либо он и вправду что невиновен, либо…

«Либо я просто не сумел толком взять его на понт!» — подумал мэр, с грустной усмешкой бросив взгляд в окно.

Никита Прахов сидел у небольшого костра, который он собственноручно развёл посреди лесной опушки и жарил небольшой кусочек мяса на большой деревянной палке. Консервы уже давно были съедены, но почему-то мальчик ещё не наелся — вот и готовил себе небольшой ланч из мяса, которое он так же, как и пистолет, утащил с собой из родного города.

«Ничего, пока придётся перебиться тем, что есть! — отметил про себя мальчик. — Да, путь до Городовска не близкий, зато потом, когда я до него доберусь — эх, заживу…»

Прахову уже так и виделся его приход в Городовск. Он, сильный и независимый, войдёт в этот город, как герой. Когда его спросят кто он и откуда, Никита, конечно же, не скажет ни слова правды. Ни о том, что он сбежал из Нашинска, ни о (тем более!) обстоятельствах, заставивших его это сделать… Нет, Прахов просто расскажет трогательную историю о том, что он путешествовал по Долине живых мертвецов со своими родственниками, а потом на них напали зомби, а потом… В общем, что Никита единственный из всех чудом уцелел. И это должно, просто обязано сработать! Не выкинут же, в конце концов, жители Городовска на улицу маленького бедного сиротку…

Но путь предстоит ещё долгий. И об этом следует по…

Все размышления Никиты разрушились в один единственный миг. Тогда, когда он услышал низкое утробное рычание за спиной.

Мальчик в одно мгновение обернулся.

И оторопел от ужаса. Сзади него стоял волк. И ладно бы ещё просто волк — нет, это был самый настоящий волк-зомби! Да, волки, как и все живые существа, вполне могли заразиться вирусом, которым болели люди, превратившиеся в живых мертвецов.

И они тоже становились такими же полуживыми волками…

Монстр (другого слова для этого создания и не подберёшь!) был просто страшен. Шерсть, местами вырванная с корнем, жутким, мертвенно серым, цветом пестрила на солнце. Синие, пронзительно и пугающе глаза грозно смотрели на мальчика, не суля ему ничего хорошего. Из открытой пасти капала отвратная красно-зелёная слюна, свисая ужасной нитью почти до самой земли. Зомби-волк грозно рыкнул и кинулся в атаку.

Тварь стояла слишком близко, а обнаружил её Никита слишком поздно, чтобы выхватить пистолет и открыть огонь. В один прыжок чудовище повалило мальчика на землю, устремляя немногочисленные, жёлтые, но очень острые клыки к горлу Прахова.

Мальчик среагировал чисто инстинктивно. Схватив двумя руками палку, на которой он жарил себе мясо, Никита в один момент упёрся ею в шею волка, держа её как упор, не давая зомби-волку дотянуться до его лица и горла. Монстр не мог укусить Прахова, но от этого сильно легче не становилось. Зомби-волк нависал со своей разинутой, смрадно пахнущей пастью прямо над головой Никиты. Слюна капала прямо на щёки мальчика; жуткий, голодный до свежего мяса рык глушил уши; холодные синие глаза сверлили свою будущую жертву.

Долго бы палка всё равно не выдержала. Ещё немного — и тварь дотянется до своей цели, вонзив свои клыки в его нежную шею. А потом, после смерти, Никита Прахов сам станет ни чем не лучше, чем это отвратительное создание — будет скитаться по лесу и хрипеть, жаждя хоть немного свежего мяса…

— Не хочу! — закричал Никита и со всей силы зарядил своей ногой в живот нависшему над ним волку.

Отчаянный шаг возымел действие. Прахов ударил по зомби-волку с такой силой, что тот перелетел через него, отчаянно скуля и роняя на землю свою страшную слюну. Мало того, мальчику повезло просто вдвойне — монстр упал с него не куда-нибудь, а прямо в костёр, на котором Никита готовил себе еду. Волк вновь заскулил и принялся кататься по земле, пытаясь сбить с себя пламя.

«Ага, вот оно как! — не без удивления отметил Прахов. — Не такие уж эти твари непробиваемые! Что-то их всё-таки за живое берёт — огонь, например…»

Мальчик быстро мотнул головой. Так, не время придаваться размышлениям. Знания о том, что зомбяки плохо переносят огонь — конечно, ценные знания, но сейчас не время думать.

Время действовать!

Никита в один миг выхватил пистолет из-за пазухи, до которого до этого просто не мог дотянуться, отражая атаку ужасного существа. Прахов быстро навёл ствол на беснующегося горящего зомби-волка и сосредоточил взгляд на его голове.

«Соберись! — мысленно приказал себе мальчик. — Соберись и стреляй! Всего одна пуля в голове у этой твари — и всё, ты спасён! Волк ведь рано или поздно затушится, так что лучше не медлить!»

Да, Никита до этого никогда не стрелял. Но всё когда-нибудь бывает впервые!

Прахов нажал на спуск, и…

Ничего не случилось. Лишь тупой грустный щелчок послышался из старого пистолета.

Мальчик ничего не понимал. Как же так? Ведь все патроны заряжены! И пистолет с предохранителя он снял, как его однажды учили! Тогда что же…

И тут Никита вспомнил. Вспомнил, что в своё время рассказывал ему сам ныне покойный Серый. Да, они с Петром вытаскивали с Большого города всё оружие, которое только находили, да вот только…

Только не всё оно было исправно. Бывало, что давало осечки.

Бывало, что не работало вообще.

И, видимо, вот такое вот сломанное оружие и взял себе в руки мальчик. Проверять, насколько пригоден будет пистолет, у парнишки не было ни времени, ни возможности (ага, ещё б услышал кто-то звук выстрела — сразу бы его побег «задался»!) — так что он просто схватил пистолет и кинулся бежать прочь из Нашинска. А теперь… Да, теперь ему приходилось сильно, очень сильно жалеть о таком решении…

«Осечка! — с надеждой подумал Прахов. — Это была всего лишь осечка! А сейчас я просто возьму, выстрелю в эту тварь, и всё пройдёт как по маслу!..»

Но не прошло. Никита нажимал на спуск, нажимал вновь, нажимал по пять раз — всё тщетно. Лишь хлёсткие щелчки, как из игрушечных пистолетиков, не больше.

А волк за это время уже успел порядком оклематься. Своим катанием по земле он всё-таки потушил свою горящую омертвевшую шерсть. И теперь, поднимаясь с земли, он грозно взирал на мальчика, только на этот раз не только оценивая его, как еду. Волк, хоть и был ожившим мертвецом, прекрасно понимал, что именно из-за мальчика он получил столько ран и боли.

И не собирался ему это прощать, сверля мальчика ледяными синими глазами.

Никита Прахов побежал.

«Пулемёт! — произнесла про себя Капитан Щекотка. — Я попрошу у Тёмного мэра тяжёлый пулемёт! И едва ли он мне в этом откажет!»

Девушка весёлой лёгкой походкой шагала по коридору обители её непосредственного начальника. На фоне серых стен яркий и пёстрый наряд Щекотки, безусловно, сильно выделялся и казался неуместным, но… это смотря, с какой стороны посмотреть. Если подумать, то можно было сказать, что Капитан просто украшает эти стены своим присутствием, развивая сложившиеся здесь серость и мрак.

Нет, в прошлый раз в своих рассуждениях с атомной бомбой, которой можно хряпнуть по зомбякам, Капитан Щекотка, конечно, уж слишком сильно размахнулась. Во-первых, эту бомбу поди, попробуй, достань. Во-вторых, даже если б она и была, скажем, у Тёмного мэра, он бы фигушки с две её Капитану отдал — слишком уж ценное оружие, между прочим. А в-третьих… Атомная бомба — игрушка-то опасная и уж слишком мощная. Так же ведь, бомбя ей по зомби, можно нечаянно и себе вред какой-нибудь причинить — пальчики там себе обжечь, а то и похлеще что-либо… Нет, никак такое не годится! А вот тяжёлый пулемёт…

Губы Щекотки расплылись в улыбке. Она просто уже представила себе, как она будет отстреливать живых мертвяков с такого замечательного прикольного оружия. Зомбяки на неё только толпой попрут, а она их — трах-тарарах! — и очередью из пулемёта! Первая волна падёт — комар пролететь мимо не успеет!

Но ведь зомби — существа тупые. Другие бы на их месте увидели бы, как первая волна валится — отступили бы. Но эти же твари будут переть и переть, несмотря ни на что, переть и переть, не глядя, что те, кто шёл перед ними уже окончательно сдох, переть и переть, переть и переть, переть и переть…

А ведь это же Щекотке и нужно! Зомби будут переть — а она будет отстреливать их из своего тяжёлого пулемёта. Они штабелями падать будут — а Капитан будет стрелять по ним, ещё и ещё, снова и снова, опять и опять… Какое бы ещё слово подобрать? А, не важно! Важно, что будет весело!

В этот раз команду она с собой брать не будет. На кой-чёрт ей нужны эти трусы, которые при виде толпы зомби сразу со страху поуписивались и рванули во все стороны? Чтоб опять их потом показательно расстреливать? Да ну, на фиг такое надо! Нет, Капитан Щекотка вполне сможет справиться со всем сама, одна… Ну как — одна? В компании своего верного друга тяжёлого пулемёта, конечно!

Так, она всё продумала, все нюансы учла… Осталось лишь одно такое ма-а-аленькое-маленькое (но такое важное!) условьице: чтобы Тёмный мэр дал ей этот самый, собственно говоря, тяжёлый пулемёт. Хотя… Это, в общем-то, тоже не проблема! Он ведь хочет, чтобы Щекотка зачистила ему дорогу к Городовску? Тогда он сделает всё, что она попросит! Ну… в разумных пределах, во всяком случае! Атомную бомбу, скажем, он бы ей не дал, даже если б она у него была…

Щекотка улыбнулась. Всё, новый план готов. Осталось выпросить у Тёмного мэра пулемёт, расстрелять всех зомби — и всё, дело сделано! Получить оружие, как Капитан для себя уже решила, не проблема, убить зомбяков — ещё меньшая проблема… Значит, всё! Решено! Дело будет сделано в ближайшие пару дней, она в этом не сомневается!

И, весело напевая «С голубого ручейка начинается река…», Капитан Щекотка задорно, вприпрыжку, поскакала по серому коридору обители Тёмного мэра.

Радость просто накрывала с головой.

— И всё-таки… — проговорил Артём Родимов, шагая по залитой солнцем дороге. — Хочу повториться… Игорь, ведь бывает же так, что всю жизнь о чём-то не знаешь, а потом…

Двое сыщиков-напарников вместе шли по узким улицам Городовска. Их уже останавливали на КПП солдаты, охраняющие вход в город, и, после недолгих разговоров и размышлений, Хладов и Родимов были высажены из своего автомобиля и отправлены на переговоры непосредственно с мэром. Никого этим решением солдаты, конечно, не удивили; и Игорь, и даже Артём прекрасно понимали, что без беседы со Строговым им для ведения их расследования просто не обойтись.

И сейчас, когда парень и прихрамывающий, опирающийся на свою трость, Хладов вместе шли к резиденции мэра Городовска, Артём решил всё же задать свой вопрос, который мучал его уже не один день.

— В чём дело, Тёма? — кисло усмехнулся Игорь, посмотрев на парня. — Опять захотел поговорить о тонкостях русского языка, да?

— Как раз-таки нет, Игорь! — парировал тот. — Я хотел поговорить о тебе!

Хладов повёл бровью.

— Обо мне? — слегка удивлённо проговорил он. — И что же такого ты не знал?

— Ой, да ладно тебе уже комедию ломать! — сказал Родимов. — А то ты и так не понимаешь, к чему я клоню! Сколько лет, сколько лет я жил рядом с тобой, можно сказать, по соседству, и, получается, что совершенно ничего о тебе не знал: ни то, что ты так прекрасно умеешь собирать нужные доказательства на подозреваемых, ни то, что ты так умело ведёшь допросы, ни то, что ты так хорошо можешь общаться с обвиняемыми, подбирая нужные слова… Про то, как ты разбираешься с зомби я вообще молчу! Колись, Хладов! Кто ты, расскажи! Ведь я уже прекрасно понял, что кол в трости — это далеко не единственное, что ты ото всех скрывал!

— А, я гляжу, веду дело с будущим профессионалом! — заметил Игорь. — До всего надо докопаться, всё надо узнать… Что ж, ладно, я скажу тебе, откуда у меня все эти «способности». Просто задолго до нашего с тобой приключения… Да что там говорить, ещё задолго до того, как Враг ударил по нам своим жутким оружием, я служил в полиции, мой юный друг. И был я там…

— Дайте угадаю! — улыбнулся Тёма. — Майором? Вы были майором, да?

— Хе! — хмыкнул Хладов. — Вот и не угадал! Был я самым, что ни на есть, подполковником. На одно звание выше майора. Но ведь тебе бы, наверное, так хотелось, чтобы я оказался всё-таки майором, да?

— Ну, так как-то… — произнёс парень. — Привычнее, что ли…

— Ну да, конечно! — продолжил Игорь с ехидной улыбкой. — Нам же в России всем ещё с детских лет прививали этаких крутых майоров полиции. Майор Пронин. Майор Каменская. Майор Черкасов. Да что там говорить, даже в игре «Атомик Хёрт» главная роль досталась майору Нечаеву. Да, так ведь писателям очень удобно назначить сыщика именно майором. Вроде и не слишком высокого звания главный герой получается, чтобы сидеть в своём кабинете и рыбок кормить, пока остальные там за него по всему городу бегают, а вроде — и не какой-то там сержант или младший лейтенант, чтобы мальчиком на побегушках быть. А я вот взял и до подполковника дослужился. Писатели бы про меня наверняка бы сказали — не канон! Вот если б майором был, тогда б…

— Значит, подполковник? — игриво глянул на Хладова Артём. — И что? Как и говорили, рыбок в своём кабинете кормили?

— Ну, знаешь ли… — произнёс тот. — Честно скажем: такая возможность была! Но я предпочёл ей побольше выездов на место преступления и непосредственного участия в расследованиях. Я, в конце концов, подполковник, и мне самому было решать свою судьбу. Рыбок кормить было как-то скучно, и поэтому я не сдавался. Возможно… — Хладов многозначительно посмотрел на свою хромую ногу. — Возможно, зря. Даже очень зря…

— Вы получили ранение на задании? — удивлённо спросил Родимов. Он даже и не представлял до этого, сколько всего он не знал о Хладове.

— Это отдельная история, которую я поведаю тебе позже! — махнул рукой Игорь. — Сейчас не время! Ведь смотри, мы уже почти пришли! — кивнул он на вход в двухэтажное здание, служившее, видимо, резиденцией мэра Городовска.

И два стоящих перед входом солдата этот факт подтверждали.

— Хладов и Родимов! — коротко проговорил бывший подполковник полиции. — Вас должны были информировать, что…

— Я понял! — кивнул солдат, стоящий от них по правую руку. — Прошу следовать за мной! Я проведу вас к Александру Алексеевичу!

И, чеканя шаг, солдат двинулся внутрь здания. Родимов, в который раз удивившись про себя строгой военной дисциплине, действующей в городе, двинулся вслед за ним. И последним в этом ряду поплёлся Хладов, опираясь на свою чёрную трость.

Вскоре все трое уже стояли перед сидящим за своим столом мэром Городовска.

— Митя, подожди за дверью! — молвил Строгов солдату, приведшему нежданных гостей. — Мы с товарищами подискутируем наедине.

— Так точно, товарищ генерал! — отозвался Митя и скрылся в дверях.

— Ну, Хладов и Родимов… — произнёс мэр, когда в комнате осталось всего три человека. — От Нашинска до Городовска ехать довольно далеко и, если говорить откровенно, то и особо не зачем. Так что же вас к нам привело? Да ещё и прямо в мой кабинет?

— Мы расследуем убийство одного жителя Нашинска, — сказал Игорь, доставая из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок. — Допрашиваем подозреваемых, ищем улики, несостыковки в показаниях… Вот разрешение на расследование от нашего мэра, Григория Ткаченко!

— Это всё, безусловно, интересно… — Строгов покрутил в руках бумажку, протянутую Хладовым. — Только… Причём здесь я и мой Городовск?

— Одна из ниточек, за которую мы потянули, — продолжил говорить Игорь, — привела нас сюда, в ваш город. И мы просим вас о том, чтобы вы официально разрешили нам вести расследования прямо в Городовске. Потому что все уголовные расследования должны вестись с разрешения властей, как завелось ещё…

— А, я понял! — внезапно резко оборвал его мэр. — Вы ищете убийцу Хлыстова, да? Этого раздолбая-то, так?

Родимов и Хладов даже слегка опешили. Они никак не ожидали, что товарищ генерал так обзовёт их покойного рейдера.

— Александр Алексеевич! — раздражённо произнёс Родимов. — Я понимаю, какие у вас полномочия, но так называть нашего героя…

— Этот ваш «герой», — парировал Строгов, — довольно много прожил в моём городе, между прочим! Да-да, он выходец из Городовска! И уж кому, как не мне знать, каким он был раздолбаем! Его убили? Что ж, это был лишь вопрос времени! С его нравом и с его замашками… Похоже, мне вам придётся с вашей просьбой просто-напросто отказать…

— Позвольте, Александр Алексеевич! — обратился к нему Хладов. — Быть может, в вашем городе Хлыстов и был обычным раздолбаем! Но у нас в Нашинске он был рейдером. Как Тёма правильно сказал, настоящим героем! И кто-то этого героя просто взял и укокошил! Найти убийцу для нас — дело чести! Вот представьте, что кто-то убил бы солдата в вашем Городовске. Да не просто солдата — солдата при исполнении! Разве не стали бы вы тогда бросать все силы на поиски убийцы? Разве не отправились бы за ним хоть даже в Тёмный город, если б это было нужно? Разве не…

— Достаточно! — поднял руку мэр. — Вижу, этот раздолбай был очень важен для вас и вашего города, раз вы проделали такой путь! Ладно, так и быть! Мне и всему Городовску скрывать нечего! Ищите вашего убийцу — сейчас я выпишу вам разрешение на случай, если мои парни к вам пристанут!

Строгов за пару секунд написал на небольшой жёлтенькой бумажке разрешение, прилично развязывающее руки гостям Городовска. Игорь уже потянулся было за этой запиской, когда генерал его слегка осадил.

— Но это, подполковник Хладов, — произнёс Строгов, — лишь из уважения к вашему полицейскому прошлому!

Хромой сыщик взял в руки письменное разрешение, и они вместе с Родимовым двинулись на выход.

— Ну, Игорь? — спросил Артём, когда сыщики уже вышли из резиденции мэра Городовска и направились по дороге в центр города. — Какие у вас впечатления от генерала Строгова?

— Я бы, конечно, не стал бросаться голословными обвинениями… — задумчиво сказал Хладов. — Да ещё и в сторону такого человека, как генерал… Но всё же: ежу ведь понятно, что у Строгова на убиенного Серого был какой-то зуб!

— И что? — спросил Родимов. — Как же мы его будем арестовывать? Или там допрашивать? Он же генерал, всё ж таки…

— Оснований для этого пока нет, — сказал Игорь. — Ни в виде улик, ни в виде доказательств. Так, одно лишь глупое поверхностное предположение. Так что… Тёма, не забивай себе голову! Пока что нам надо найти Щелкунова — значит, будем искать Щелкунова! Пошли! Время не ждёт!

И Хладов поспешно захромал вперёд, а Тёма последовал за ним, с удивлением осознавая, что едва поспевает за своим хромым соратником…

— ЧТО?! — вены Артура Клеймова просто вздулись от обуревавшей его ярости. — ВСЕГО ТРИ ТЫСЯЧИ?!

Два брата-разбойника стояли на лесной дороге прямо перед лежащим на земле, дрожащим от страха «клиентом». Старенький пикап возвышался за спинами злодеев; валяющийся же на спине «клиент», тихо постанывая от боли (да, кулак у Кирилла был не промах!), молил их о пощаде.

— Умоляю! — произнёс он, протягивая руку вперёд, как будто бы это могло хоть как-то спасти ситуацию. — Эти деньги — всё, что у меня есть из чего-либо ценного! Забирайте их, если хотите! Только меня… Меня больше не трогайте!

— Хм, мечтай! — губы Кирилла растянулись в нехорошей улыбке. Братья Клеймовы совсем недавно нагнали того самого объекта, которого порекомендовали Артуру, и теперь они пытались выбить из него побольше денег.

Только вот выбивать, похоже, было нечего.

— Подожди, подожди! — проговорил Артур, поигрывая в руке тремя купюрами. — То есть ты хочешь сказать, что ты, пешком, в одиночку, пробирался к Тёмному городу из какой-то там Тьму-Таракани, имея с собой только три тысячи рублей и старый ржавый пистолет с тремя патронами? Так?

— Так, так! — закивал перепуганный клиент. — Мне… Мне просто повезло! Зомби мне по дороге не встретились, так что… Так что я сюда и дошёл! В моём родном городе жить было просто невозможно из-за набегов мертвецов. Вот я и решил отправиться в Тёмный город ради спокойствия… и защиты! И ведь я же уже почти до него дошёл! Пожалуйста, отпустите меня! Берите деньги, берите пистолет, только… ОТПУСТИТЕ!!!

— Значит, ты… — Артур Клеймов уже места не находил от злости. — Ты прошёл десяток километров, вооружённый одним пистолетом, и неся в кармане жалкие три тысячи? Ты что, вообще идиот?!

— Я… Я не знаю! — «клиент» уже чуть не плакал. Тёмная непослушная чёлка наползала ему на глаза, усугубляя тяжесть его ситуации. — Честно, у меня больше ничего нет! Правда! Пра…

— Кирилл, обыщи его! — холодно приказал Артур.

— Будет сделано! — кивнул его могучий брат.

В одно мгновение ловкие умелые пальцы Кирилла полностью обыскали избитого объекта. Но ровным счётом ничего найти не удалось.

— Чисто! — проговорил Кирилл, даже сам слегка удивившись. — Арчи, у него и вправду больше ничего нет!

— Теперь… — с надеждой в голосе спросил путник. — Теперь вы меня отпустите?

— Ага, щас! — Клеймов-младший вытащил из-за пазухи кол. — Ты нам ничего не дал; даже бензин не окупится! Брат, можно я убью его медленно?

— Да ладно уже, особо не усердствуй! — сказал Артур. — Он же нам, всё-таки, не соврал, всю правду сказал. Просто он — дурак, что с него взять…

— Значит… — с надеждой в голосе сказал «клиент». — Значит, вы меня всё-таки отпустите?

— Держи карман шире! — процедил Артур. — Кирилл, особо не усердствуй, но без мучений этого дебила на тот свет отправлять не смей. А то получится, что мы совсем уж зря сюда ехали! Понял?

— Понял, братуха! — кивнул его брат-здоровяк и с заточенным окровавленным колом склонился над «клиентом».

«Так, значит, всё-таки, дело не в Кирилле! — подумал Артур Клеймов, шагая прочь от своего брата с несчастным путником. — Вот, пожалуйста, я лично на эту наводку выехал — и ровным счётом никакого толка! Выходит, всё дело в этих проклятых наводках, что дают мне в последнее время мои „хорошие“ информаторы! Получается, что…»

Клеймов состроил кислую мину.

«Что информаторов пора менять!»

И Артур, насвистывая лёгкий мотивчик, проследовал к своему пикапу. Он уже предположительно знал, что ему делать дальше и как наладить бизнес.

А сзади него валялся его недавний «клиент», оглушая округу дикими предсмертными криками под ударами, вновь и вновь наносимыми Кириллом Клеймовым…

Андрей Ритюрин напряжённо смотрел за двумя новоявленными гостями Городовска — хромого мужика в чёрном одеянье и молодого пацана, шагающего рядом с ним — сосредоточено потирая подбородок. Он уже был прекрасно наслышан об этих двух людях, приехавших в его город в поисках некоего странного, абстрактного убийцы, и этот факт сильно тревожил местного Казанову.

Ритюрин стоял в небольшой подворотне неподалёку от центральной площади Городовска. Место он выбрал просто идеальное — недаром же он, в конце концов, столько лет прожил в этом городе! — ибо здесь ему было прекрасно видно этих двоих сыщиков из Нашинска, в то время как им он не был виден совершенно. Что позволяло Андрею хорошенько присмотреться и оценить ситуацию.

Так, в Городовск приехали два сыщика — что само по себе уже не очень хорошо, ибо сыщики вполне могли разведать его главный секрет, а Ритюрину это было ой, как не нужно. Все те тайны, которые Казанова старательно скрывал от чужих глаз, вполне теперь могли стать явными. Это Ритюрину совсем не нравилось; его это совсем не устраивало.

Но хотя…

Если взглянуть на это с другой стороны — а кто такие эти два зловещих сыщика, способных в одночасье разоблачить его главную тайну? Какой-то там хромоногий мужичок с тростью, да пацан, которому не исполнилось ещё и восемнадцати лет… Ха! Курам на смех! Понятно было бы ещё беспокойство Казановы за свои тайны, если б сюда из Нашинска приехали два каких-нибудь реальных, что называется прожжённых сыскаря — это бы действительно было бы проблемой. А так… Даже чего-то реально пугаться нет смысла, ей-богу!

Андрей утёр со лба выступивший было пот и вновь почесал подбородок. Итак, что мы имеем? В Городовск приехало двое сыщиков из другого района, которые, если целесообразно всё перетрясут, могут выявить то, что выявлять в отношении Ритюрина ну вот никак не надо. И это плохо.

Но в то же время эти двое — так, какой-то хромоногий чувак и подросток, который, похоже, вообще чисто для вида здесь приплетён. Эти двое едва ли смогут накопать на Андрея Ритюрина что-либо действительно ему угрожающее — а это, выходит, хорошо!

Казанова прикинул в уме все обстоятельства ситуации. Да, было в ней и плохое, но было и хорошее; и самое важное, что хорошего-то было явно больше, чем плохого! Ведь по следу убийцы пустили не каких-то там супер-пупер сыщиков — так, двух несуразных человек, хромого и пацана, видимо, вообще для галочки. Мол, посмотрите, мы и вправду ведём тут розыскные дела, послали двоих дурней по следу убийцы, а теперь отвалите от нас, мы своё дело сделали. Похоже, что в итоге выходило всё именно так! А значит, Ритюрину совершенно не о чем волноваться в связи с приездом следователей, и можно спокойно…

Спокойно отдохнуть. Тем более, что соседская девчонка, Катюха, была им уже, фактически, покорена. Один красный цветочек прекрасно сделал своё дело; девчонка уже поплыла, и, похоже, сегодня ночью она уже будет готова реально на всё.

— Катю-ю-юха! — промурлыкал себе под нос Казанова так, чтоб никто, кроме него, этого не услышал. — Готовь своё ложе! Я к тебе уже иду, девчуля! Жди!

И с растянувшейся во весь рот улыбкой на лице Андрей Ритюрин лёгкой походкой двинулся прочь из своего укрытия, оставляя импровизированный наблюдательный пост позади.

У него сегодня были намечены очень важные дела.

И ей-богу, едва ли ему в этих делах помешают два сыщика-недотёпы!

Павел Щелкунов в срочном порядке складывал свои немногочисленные пожитки в чемодан, стоя в своей комнате. Страх и паника охватили всего мысли, ведь случилось то, чего он так боялся.

В Нашинске заметили его исчезновение. И мало того, за ним прислали людей, чтобы его забрать. Да, ни каких-нибудь там солдат, всего лишь хромоного бывшего полицейского и младшего брата Петра Родимова; но всё же ничего хорошего это не сулило.

Они узнали! Узнали обо всём, что он, Павел Щелкунов, делал. Обо всём, что он сотворил. Потому и прислали за ним своих людей. Ведь эти двое приехали в Городовск из Нашинска точно не для того, чтобы видами полюбоваться. Сейчас мэр города может позволить тратить драгоценный бензин только ради экстренных случаев. А каким, скажите на милость, должен был быть этот самый случай, чтобы прислать в соседний город сразу двух человек?

Разоблачение! Именно, что разоблачение Щелкунова! Эти двое узнали, что Павел творил в недавнее время, каким-то образом догадались, что он здесь, в Городовске, и теперь приехали сюда за ним. По его, что называется, душу. Что бывшего медика очень, очень не радовало…

Да, на всё это можно взглянуть и с другой стороны. Ведь этот хромоногий Хладов, по сути своей, не так и опасен. С больной ногой он далеко не побегает — уйти от такого преследователя будет несложно. Игорь мог пугать разве что своими точными логическими рассуждениями и выводами, но их Павлу уже и бояться-то нечего: его ведь и так считай, что уже настигли, так ведь? Так что хуже ему Хладов, принципиально не носящий огнестрельное оружие, уже сделать не мог…

…чего нельзя было сказать о его напарнике. Молодой Артём Родимов был прекрасно сложенным парнем, а его молодость являлась приличным козырем. Родимов ведь мог в два прыжка настигнуть убегающего Щелкунова, если бы захотел; в скорости пацану не занимать, это Павел прекрасно помнил по жизни в Нашинске. Кроме того, наверняка ведь этих двоих не отправили в дальний путь без огнестрела. И если Хладов не стрелял из принципа, то Артём вполне уже мог бы освоиться с пистолетом, и это не сулило ничего хорошего. Если начнётся стрельба, не факт, что Павел в итоге выйдет из неё победителем…

Так, стрельбу вообще нужно оставить на крайний случай! Если он пристрелит кого-нибудь из своих преследователей на глазах у жителей Городовска, это едва ли даст ему хорошей славы… Господи, да ему же реально ничего не даст хорошей славы! Когда эти два сыщика расскажут, почему они преследовали Щелкунова, то будет весьма и весьма хреново…

И ведь что самое плохое: даже своим мотоциклом Павел воспользоваться не мог! Мало, у него оставалось слишком мало бензина! А значит, далеко от преследователей он уехать не сможет! Нет, если бы Щелкунов, конечно, подзаправился, у него был бы шанс сбежать на своём байке… Но на это нужно время! А его у Павла ну никак, никак не было!

И Щелкунов ускорил свой суетливый, тревожный и без того дёрганый ритм сборов.

Он своими же собственными поступками загонял себя в абсолютно безвыходное положение, и сам понимал это…

Глава 9

Глава 9

Никита Прахов нёсся по лесу, не оглядываясь. Ветки, бесконечные ветки деревьев, торчащие буквально со всех сторон, просто нещадно хлестали мальчика-беглеца по лицу; грязь шлёпала под ногами, а проклятые корни, вырастающие, казалось бы, ниоткуда, так и норовили сбить парня с ног, обрекая тем самым на верную погибель.

Сзади него, не отставая ни на шаг, нёсся зомби-волк. У жуткого создания с пронзительными синими глазами кровавая слюна, свисавшая из пасти, развивалась во все стороны по мере его дикой погони.

Да, все обычные зомби, о которых Никита слышал ранее, были тупы и довольно медлительны, факт. Но зомби-волк ведь и не был обычным зомби. Эта тварь была восставшим из мёртвых зверем (причём, надо заметить, очень опасным зверем), а в организме животных вирус вполне себе мог протекать совсем не так, как у людей, это уж точно. И в результате вместо медлительного урода, от которого может легко сбежать даже ребёнок, получился сверхбыстрый зомби-волк, который может при желании загнать кого угодно.

И сейчас Прахов чувствовал, что монстру его затея почти удалась. Одышка сбивала парню дыхание — он ведь безостановочно бежал уже с десяток минут! — бежать становилось всё труднее. Плюс к тому, появилась предательская резь в боку, знакомая всем тем, кто слишком много бегает.

Дальше бежать было просто невозможно.

В голове у Никиты закружились первые нотки паники. Он не может больше бежать, в кармане у него — полу сломанный пистолет, за ним неотрывно бежит зомби-волк… Что делать? Что ему теперь, мать вашу делать?!

Прахов осадил себя, не давая паники вырваться наружу. Так, для начала надо успокоиться. Бежать он больше не может, факт. Всё равно от зомби-волка он оторваться не сможет — это уже и так стало понятно за последние пять минут его бега — и если Никита рухнет посреди леса в результате своей усталости, это будет наихудший исход для Прахова (и, вероятно, наилучший для зомби-волка). Значит, выход остался только один.

Стрелять. Стрелять и стрелять, снова и снова, в слепой надежде, что Боги всё же смилуются над Никитой, и хоть одна пуля, да выстрелит.

Конечно же, сомнительное решение проблемы, никто не спорит. Но… Всё лучше, чем продолжать бежать от волка-зомби, пока не грохнешься, и он тебя не настигнет!

Все эти мысли пронеслись в голове у мальчика буквально за пару секунд. После этого он достал свой пистолет, облокотился спиной на старый древний дуб, стоящий прямо перед ним и стал упорно целиться в приближающегося к нему монстра.

Зомби-волк же, естественно, ни на секунду не останавливался. Скаля редкие жёлтые клыки, он изо всех сил мчался вперёд, прямо к мальчику. Он видел, что его цель, его выбранная жертва остановилась, и потому уже внутри праздновал свою победу.

Если, конечно, эти зомби вообще, хотя бы теоритически, могли что-то праздновать…

Мальчик, слегка дрожа всем телом, нажал на спуск. Осечка. Нажал ещё раз. Ещё. Ещё, ещё и ещё. Осечка. Одна вслед за другой. Снова и снова. Опять и опять. Без всяких шансов на успех…

А зомби-волк меж тем времени зря не тратил. Жадными синими глазами глядя на жертву, он ускорил свой бег, завершив его эффектным прыжком в сторону Никиты, целя клыками прямо в горло Прахову. Мальчик, зажмурившись, в последний раз нажал на спуск, и…

Раздался выстрел.

Пуля вонзилась прямо в голову преследующего Никиты монстра, разбрасывая немногочисленные мозги зомби-волка по всей округе. Под напором выстрела тело монстра отбросило на несколько метров от мальчика. Пара конвульсивных движений лапами — и зомби-волк больше не подавал признаков своей жизни после смерти.

Мальчик так и стоял с выставленным вперёд пистолетом и открытым ртом.

«Я… Я сделал это! — не веря в своё собственное счастье, подумал Никита. — Я убил его! Убил зомби-волка! Боги смилостивились надо мной и дали, наконец, этому проклятому пистолету выстрелить! Я сделал это! Сделал! Сделал!!!»

Прахова охватила радость, граничащая с эйфорией. Подумать только, он ведь был уже на грани со смертью! Зомби-волк уже почти нагнал его, почти что вцепил свои клыки в его шею, почти добрался до него… А он его убил! Справился! Победил, выжил, превзошёл…

Никита в одну секунду остановил все свои радостные мысли. Так, секунду. Он только что застрелил зомби-волка. Застрелил. Из пистолета без глушителя. А это значит, что выстрел слышали за много миль отсюда. А что делают ожившие мертвецы, когда слышат резкий шум?

Правильно. Они идут на него. А это значит, что сейчас, после того, как мальчик застрелил зомби-волка, эти твари, не пройдёт и пяти минут, вновь сюда набегут. И тут уж неисправный пистолет может и не помочь…

Прахов повернулся, собрался с силами и побежал вновь. Покалывание в боку уже отступило; одышка перестала беспокоить Никиту, и вскоре мальчик уже пулей помчался прочь от убитого зомби-волка.

Даже не представляя, какую ошибку он сейчас совершает…

Дмитрий Своротов с довольной улыбкой, расплывающейся по его толстому лицу, взирал за окно. Там, на главной площади Нашинска, уже уходили последние волонтёры, которые под предводительством Олега Гриценко отправлялись на поиски Никиты Прахова. Он был крайне доволен тем фактом, что мальчик пропал, и теперь за ним отправляется целая, можно сказать, экспедиция.

И на то было несколько причин.

Во-первых, вся эта канитель с пропавшим Никитой пришлась для Своротова как нельзя вовремя. Сбежавший юный Прахов в мгновение ока затмил глаза всех и вся; казалось бы, о том, какой диалог с Дмитрием провёл Хладов, чуть было не уличив торговца в убийстве Хлыстова, быстренько забыли, обеспокоенные новой тревожной новостью о побеге мальчика. Да что там о Своротове! Казалось, что люди вообще уже даже позабыли о самом убийстве, которое ещё день назад просто повергало всех в шок! Но это, правда, уже Дмитрия особо не беспокоило; главное, что от него постепенно отцепились, перестав бросать в него косые подозрительные взгляды — а там уже чёрт с ним, с этим-то убийством!

А во-вторых… Сам тот факт, что Никита Прахов покинул Нашинск и теперь находится за пределами города, в долине, полной жутчайших, голодных зомби (а может, тварей и ещё похлеще!), уже многого стоил! Да, мальчика отправились искать многочисленные здоровые мужики под руководством Гриценко — это бесспорно, но…

Мальчик один. Всего один. В огромном, жутком, беспросветном лесу, где бродят мёртвые люди и звери. Мёртвые и дико голодные. Какие шансы есть у Никиты, что Гриценко доберётся до него раньше, чем, скажем, какой-нибудь там зомби-медведь? Нет, Своротов, конечно, слышал, что вместе с Праховым из города пропал и ещё один пистолет, но ведь эта, с позволения сказать, техника чёрт знает сколько времени, как устарела. Пистолет может просто тупо не выстрелить, когда на Никиту попрёт зомби-медведь, и тогда…

Улыбка Своротова стала ещё шире. Тогда лучшего расклада для толстого торговца, пожалуй, что и не найти. Мальчик быстренько умрёт; может, даже в зомбяка превратится — для Дмитрия это уже не так важно. Важно же на самом деле то, что Прахов навсегда закроет свой рот и никогда и никому не расскажет их со Своротовым маленький секрет. Хотя… пусть Никита даже и не умрёт, пусть он обратиться в зомбилу — Своротов всё равно будет на этот счёт совершенно спокоен. Ведь живые мертвецы, хоть они и умеют ходить, бросаться на людей и жрать чужое мясо, всё равно, по сути, остаются мертвецами. Они уже никогда не расскажут ту небольшую тайну, которые хранили Прахов и Своротов, а это означало только одно — Дмитрий в Нашинске мог чувствовать себя в полной безопасности.

Своротов ещё раз, на прощанье, глянул в сторону последнему уходящему прочь волонтёру, помахав ему украдкой ручкой, пряча едкую ухмылку на своём необъятно толстом лице. Давайте, ребята! Блуждайте по долине живых мертвецов, ищите того, кто наверняка уже помер от чьих-либо острых зубов (или клыков; чего уж там!), а он, Дмитрий Своротов преспокойненько себе будет жить и дальше в этом городе, абсолютно не переживая, что кто-то вскроет на свет его тёмные тайны. Хладов, который мог что-либо нарыть, уехал в Городовск, Прахов сбежал… Можно даже не тревожиться насчёт своей безопасности это уж точно!

Толстый торговец встал со своего стула, сладко потянулся и резко направился на кухню.

Размышления о своей безопасности — это, конечно, хорошо, но обед-то в этом мире ещё никто не отменял, верно?

— А потом я их всех — трах-тарарах-тах-тах-тах! — и всех завалю!

Тёмный мэр, сидя на своём троне посреди своей же мэрской комнаты, безостановочно сверлил своими синими, как небо, глазами Капитана Щекотку, стоявшую перед ним. Непокорная девчонка, как, впрочем, и всегда, вовсю валяла дурака, выпендриваясь и крутясь вокруг своей оси, будто заводная. Она размахивала руками вверх-вниз, пританцовывала своими аппетитными ножками в разноцветных колготках и вообще дурачилась, как только могла.

Тёмный мэр прекрасно понимал, в чём причина такого поведения. Даже не в том, что Щекотка почти всегда себя так вела. Нет, так много пафоса, как сегодня, она применяла крайне редко. Просто, как видно, Капитан сама понимала, что, пожалуй, уж слишком обо многом она просит.

Тяжёлый пулемёт? Ради того, чтобы уничтожить какой-то там вшивый отряд зомби? Не многого ли Щекотка запросила со своими безумными фантазиями? Нет, не то, что этого оружия у Тёмного мэра не было, просто… Вот так брать и швырять его в бой? Безо всяких гарантий, что эта безумная девка вернёт его обратно в целости и сохранности? Надо подумать, серьёзно подумать…

Ведь такое крутое оружие у Тёмного мэра в запасах имелось не просто так. Когда начнётся вооружённое противостояние между Тёмным городом и Городовском (а оно начнётся, можно даже не сомневаться; когда два поселения находятся друг рядом с другом в такой близости, да ещё и в таких обстоятельствах, конфликт между ними — только дело времени!), тяжёлый пулемёт будет очень мощным козырем в руках у Тёмного мэра против товарища генерала Строгова. И вот так отдавать его в руки этой дурной девки, чтобы та расправилась с отрядом зомби… Радость, прямо скажем, весьма сомнительная!

Хотя… Если вот так вот серьёзно подумать — а так ли уж близок этот самый конфликт с Городовском? Пока что никакой предрасположенности к нему не проявляется; наоборот, генерал Строгов сейчас даже намерен вести с Тёмным мэром какие никакие торговые отношения. И для этого нужно всего лишь одно: расчистить дорогу от зомби между их городами, всего-то ничего. И если Щекотка говорит, что ей для этого потребуется всего-то ничего, только этот самый пулемёт — что ж, просто замечательно! Ведь Капитан настолько же отчаянна, сколь и безумна — если она возьмётся за пулемёт, просто так его не бросит!

— Ладно, Капитан, я тебя понял! — махнул рукой мэр, останавливая без устали тарахчащую и вертящуюся вокруг своей оси девушку.

— Правда, мой командир? — с надеждой посмотрела на него Щекотка. — И что вы скажите? Вы мне разрешите немножко поиграться с пулемётиком, правда? Исключительно, чтобы всех тех зомбяков завалить, исключительно, чтобы…

— Да-да, Капитан! — кивнул Тёмный мэр. — Там, в старом гараже, есть пикап — на нём твой пулемёт. Если он поможет тебе в борьбе с той ордой зомби — бери и пользуйся! Просто Димону скажи — он поможет!

— Ура-а-а! — Щекотка аж на месте запрыгала от восторга. — Вы разрешаете мне! Вы разрешаете мне мою маленькую шалость, а значит…

— Именно, Капитан, разрешаю! — вновь махнул рукой Тёмный мэр, показывая той направление к выходу. — А теперь — иди уже! Чем быстрее ты перебьёшь с моего пулемёта всех мертвецов, тем лучше будет и для меня, и для тебя, и для всего города!

— Есть, сэр! — отдала ему честь Щекотка и направилась к выходу из комнаты.

«И пусть эта чертовка попробует мне потом этот чёртов пулемёт не вернуть! — подумал Тёмный мэр, когда она повернулась к нему спиной. — В порошок же её сотру!»

«Тёмный мэр такой грозный! — подумала Щекотка, направляясь к выходу. — Хорошо, хоть я у него не описалась от переживаний…»

И она уверенно толкнула дверь перед собой.

Шутки шутками, а долг не ждёт!

Давид Немиров молча сидел на своей любимой вышке, созерцая унылый серый вид, что открывался ему с этой высоты. Серо-зелёный лес вдали, пустое поле прямо перед воротами… Да, наслаждаться было особо нечем. Да и мысли в голову старого еврея лезли отнюдь не радужные.

Тот же Казанова безумно раздражал старика; новые указы мэра-генерала Строгова совсем не радовали… Но больше всего Немирова раздражали, конечно же, новые гости.

Вначале этот загадочный Щелкунов. Приехал из своего Нашинска, пока ещё и дня не прошло — и вот, смотрите-ка, пожалуйста, уже чуть ли ни королём по Городовску ходит! Так и хочется спросить — а чего тебя там, в твоём Нашинске, не устраивало? Сидел бы там себе и сидел! Что ты здесь, в Городовске-то, забыл? У тебя здесь, вроде как, никаких родственников нет, связей тоже… Нет, Немиров, конечно, прекрасно понимал, что его обо всём этом никто не спрашивает, и раз уж мэр разрешил Щелкунову здесь находится — значит, так и должно быть. Но у старика на это было совсем другое мнение…

А эти двое? Мальчишка и хромой мужик в чёрном? Их-то какими ветрами в Городовск-то занесло? Говорят, убийцу там они какого-то своего рейдера ищут. Господи, ну и пусть ищут у себя в Нашинске! Кто их там сюда звал? Неужели прямо-таки следы в Городовск так привели, что…

И тут Давид заулыбался своим собственным мыслям. А может быть… Может быть, они здесь именно из-за того, что этот Павел Щелкунов приехал прямо сюда, в Городовск? Может быть, именно его они так отчаянно и разыскивают, столь тщательно и ищут? Может, этот самый Павел Щелкунов и есть тот самый злобный убивец, а?

Тогда это многое объясняет. И его поспешный переезд в Городовск, и его вынужденное здесь поселение… Прибил там у себя, в Нашинске местного героя, понял, что до него скоро докопаются — вот и сбежал сюда, в Городовск! А если сладкая парочка пацана и хромоножки приехала вслед за ним и в скором времени отправит гада за решётку — где любому убийце-предателю-перебежчику и место! — что ж, такой расклад Давида Немирова вполне устроит! И Щелкунова, этого мерзавца, с собой увезут, и сами город навсегда покинут… Ну не приехали же они сюда вдвоём под предлогом расследования, чтобы здесь в итоге навеки поселиться, верно?

Так, значит, всё не так уж и плохо. Компания сыщиков вместе ловит убийцу, они всей честной компанией отправляются обратно в свой Нашинск… Всё, вроде бы, хорошо. Даже отлично. Одно только смущало сейчас Немирова, только одно…

Вот этот их убитый в Нашинске рейдер. Давид, как не силился, всё никак не мог вспомнить, как же этого убиенного человека звали. Он слышал его имя так, мельком, и тогда ему показалось, будто когда-то он его точно знал, будто как-то оно ему было знакомо, но вот точно… Точно он сказать пока не мог. Поскольку имя этого рейдера он забыл в одну секунду, хоть когда-то его и слышал. Что называется, в одно ухо влетело, в другое вылетело. Возможно даже, сказался возраст Давида — всё ж таки, он был далеко не юный мальчик!

«Ладно! — махнул рукой сам себе Немиров. — Не стоит так напрягать свою старенькую память! Надо будет — спрошу у Данька! Тот парень цепкий, точно всё знает!»

И, стремясь отвлечься от праздных размышлений, Давид устремил свой взор на пустое поле перед его взором. Всё лучше, чем попусту свою голову лишними мыслями забивать, вновь и вновь напоминая себе, что из его старой головы все мысли веером летят!

И уж тем более лучше, чем возвращаться домой к Розе.

Там уж на него такой ушат помоев обязательно выльется, что уж лучше с живым мертвецом увидеться!

— Вот же чёрт! — чертыхнулся Олег Гриценко, делая новый шаг по лесной дороге. — Нет, ну грязи же просто по колено!

Здоровяк с ружьём наперевес раздражённо вытащил свою правую ногу из грязевой жижи, в которую он нечаянно вступил. За ним следовал целый отряд из десяти волонтёров — таких же, собственно говоря, крепких мужиков, как и он сам. Все они были вооружены дробовиками, взятыми со склада в Нашинске, и все, поголовно, готовы были применить его, чтобы вытащить из беды Никиту Прахова — бедного сбежавшего из городка парнишку.

— Нет, если честно, жаль паренька! — раздался голос из-за спины Гриценко — лидера этих поисковых волонтёров. — Запугали его все с этими убийствами, да повешениями… Тут ещё этот Хладов к нему с расспросами пристал… Пацан-то маленький, глупый — вот и убежал! Испугался просто, да и всё…

Гриценко обернулся. Речь сейчас толкал Егор — высокий, хорошо сбитый мужик, чуть помладше самого Олега.

— Так-то оно так… — произнёс глава отряда в ответ. — Испугался, допросами паренька замучили — всё понятно, не спорю. Да только вот… Всыпать бы этому «пареньку» по первое число когда найдём! Это бы точно не помешало!

— Почему?.. — немного недоумевая, спросил Егор.

— Ой, Егор, ты хуже маленького! — произнёс Гриценко. — Никитка-то прямо молодец у нас — взял, в лес убежал, где полно всяких зомбяков ходит… Он о ком-нибудь подумал при этом? О мамке своей, к примеру, которая дома с ума сходит — подумал? Нет, вот только о себе, о своих страхах там… Запугали, говоришь? А он что, детка совсем маленькая, чтобы вот так вот панически всего бояться? Почитай, четырнадцать лет пацану! Пора бы уже головой начинать думать, прежде чем такие поступки совершать! Только вот меня сейчас не его мотивы интересуют! Меня волнует, как нам его теперь искать в этом лесу?!

— В смысле — как? — не понял Егор. — Будем искать следы. Должен же он какие-то следы оставлять-то! Может, там костёр пару часов назад потушенный или след в грязи, или кусочек ткани — ведь не исключено, что он где-то об ветку оцарапался и…

— Всё-то оно на словах хорошо! — проговорил Олег. — А вот на деле…

То, что ты только что перечислил — хорошие ориентиры. Но только исходя из того, что мы точно по его следу идём! Если б мы точно знали, в какую сторону Никитка побежал, когда из дыры в заборе вылез — то ещё ладно. Но мы-то буквально вслепую идём! Мы просто решили, что Прахов, скорее всего в эту сторону пошёл, вот сюда и следуем. А на деле… Всё что угодно оказаться может! Может быть, Никитка вообще не в Городовск побежал, как мы все думаем! Может быть, он вообще в другую сторону свернул! Это мы ведь так здраво рассуждаем — а у парнишки паника, любая самая бредовая мысль могла в голову прийти!

— Может, нам его позвать… — неуверенно сказал Егор.

— Позвать-то можно! — хмыкнул Гриценко. — Лишним-то, конечно, не будет, но…

Егор, у паренька от нас фора полдня пути! Он за это время на такое расстояние мог уйти, что никакой крик до него не долетит! Лес-то у нас ведь огромный! Не скажу, что прям тайга — но прилично по нему пешком шкандыбать придётся! Так что если на что и рассчитывать, чтобы нам друг друга услышать — так это на выстрел. Но этого выстрела от Никитки ждать… Скорее, рак на горе свиснет, чем…

И тут раздался выстрел. Отдалённый, приглушённый звук разродившегося пулей пистолета, такой далёкий, но не растерявший от этого свой громовой эффект — он рассеял тишину, окружавшую волонтёров.

Олег Гриценко не медлил. Он давно уже привык действовать вперёд тому, чтобы всё обмозговать — не слишком хорошее качество для обычного человека, но прекрасное для отличного волонтёра! — поэтому резко махнул рукой своему небольшому отряду.

— Вперёд, парни! — заорал он. — Это стрелял Никитка, больше некому! За мной! На звук выстрела! Срочно!!!

— Но если это был не он… — попытался было возразить Егор.

— Если не он — разберёмся! — отмахнулся Гриценко. — Пока что это наша единственная зацепка! За мной, парни! Шевелите батонами!!!

И отряд волонтёров, возглавляемый Олегом, с той скоростью, которую только позволяло им ружья наперевес, помчался в ту сторону, откуда раздался выстрел.

В то время, как Никита Прахов, совершивший этот выстрел, опрометью помчался в совершенно другую, прямо противоположную от них сторону, боясь привлечь к себе ещё больше зомбяков.

Поиски всё больше затруднялись…

— Что? У Щекотки был брат?

Толик Краснов, стоя под накрапывающим уже дождём на окраине Тёмного города, изумлённо смотрел на своего собеседника. Им был, конечно же, самый лучший его друг на данный момент Коля Первенцев.

И здоровяк никак не мог поверить в то, что он сейчас от своего друга услышал.

Капитан Щекотка, эта порой безумная, порой стервозная, а порой жестокая (даже чересчур!) девка ну никак не рисовалась в его голове чей-нибудь сестрой. Да ещё и младшей!

— Да, был! — произнёс Первенцев. По его лицу уже били первые капли начинающегося маленького дождика. — И, кстати говоря, был не хилым таким персонажем — Сергей Хлыстов, как-никак, рейдер в городе Нашинск. Только вот ключевое слово здесь «был». Его там просто прибили к чертям на днях…

— Кто прибил? — поинтересовался Краснов. — Зомбяки? Или какие-нибудь там зомби-волки? Или…

— Нет, Толя! — проговорил ему в ответ Коля. — Прибили его свои же! Можно сказать, соседи, живущие в двух шагах от него! Правда, кто именно, ещё пока неизвестно, но…

Первенцев многозначительно поднял палец вверх. Мол, это вопрос времени!

— А я думал, только у нас в Тёмном городе беспредел творится… — почесал затылок Краснов. — Только вот… Зачем ты это мне всё сейчас рассказываешь? Не лучше ли тебе пойти к Капитану и всё ей рассказать?

— Да вот в том-то и загвоздка…

Коля стоял перед своим собеседником с крайне напряжённым выражением лица. Мелкий дождик уже накрапывал во всю, норовя превратиться в настоящий ливень. Краснов не сводил глаз со своего друга.

— Так в чём дело-то? — не выдержал и спросил он.

— Короче, мы тут с парнями жребий кинули, кому ей это рассказать… — сказал Первенцев. — И эта «счастливая» участь выпала мне!

— И что?

— Толик, ты как, вообще, соображаешь хоть что-нибудь? — пробурчал Коля. — Ты нашу Щекотку в гневе видел? Она же убьёт и носом не поведёт, если ей чего не понравится! А тут ещё услышит от меня такую новость… Толик, от меня же одни воспоминания останутся!

— То есть, ты один боишься… — догадался Краснов. — …и хочешь, чтобы я с тобой пошёл, так?

— Да! Да! — закивал головой Первенцев. — Толя, пойми меня! Я ещё жить хочу! У меня семья, дети… Если эта ду… В смысле, душевная девушка! — Он быстро поправился, боясь, что Щекотка его сейчас услышит. — Короче, если она меня убьёт, то…

— Я всё понял! — проговорил тот. — Знаешь что, Коля… Я ведь тоже боюсь. И у меня тоже семья и дети. И если Щекотка взбрыкнёт, мне тоже сладко не будет. Но… Я всё понимаю! Я не буду бросать своего самого первого и самого лучшего друга в этом городе, когда на него взвалилось такое… Пошли! Я с тобой!

— Спасибо! — Первенцев аж расцвёл. — Я знал, Толя, что ты не подведёшь! Спасибо! Спасибо! Ты не представляешь себе, как ты…

— Ладно тебе уже! — махнул рукой Краснов. — Пошли! Чем быстрее мы расквитаемся с нашей дорогой подружкой, тем лучше! Вперёд!

И два друга двинулись вместе вверх по небольшой улице Тёмного города.

Идти им пришлось недолго. Дом Капитана Щекотки показался перед ними в считанные минуты. Да, такой дом трудно было не заметить! Он был со всех сторон разрисован яркими, самыми разнообразными картинками. Зловещие клоуны взирали на двух незваных гостей со стен под окнами дома. Золотые рыбки плавали поверх них. Зловещие чёртики прыгали по его крыше.

— Да уж… — тихо, чтобы никто, кроме его друга, не услышал, произнёс Первенцев. — По дому воистину сразу видно, какой психический диагноз у его владелицы…

— Да ладно тебе, Коля! — произнёс Краснов. — Пошли! Чем скорее зайдём и обо всём расскажем, тем лучше для нас обоих!

И Толик решительно двинулся внутрь зловещего дома.

Щекотка сидела прямо напротив вошедшего в дом парня.

— И кто это к нам пожаловал? — хмурым, немного капризным голосом сказала Капитан. — В дом девушки, без стука — фу, как некрасиво! А если бы я здесь была совсем голая — тогда что, родненький?

— Я… это… — Краснов резко притянул за руку в дом Щекотки своего друга — мол, что я, один буду за всех отдуваться? — в смысле, мы!

— Ах, даже «мы»! — усмехнулась девушка, перекидывая ногу в красном чулке на ногу в зелёном. — Ладно, слушаю-слушаю! И что же там такого ты… В смысле, «вы» хотите мне сказать?

— В общем… — Толя подтолкнул Первенцева. — Коля, говори! Тебе ж это, в конце концов, выпало сказать, не мне!

— Ой, прям так интересно стало! — рассмеялась Щекотка. — Что ж вы там такое интересненькое мне пришли рассказать? Говорите уже, ну! Я прямо заинтриговалась вся!

— Короче… — тяжело вздохнул Коля. Он до конца надеялся, что Толик скажет всё за него. Но, как видно, надежды оказались пустыми. — В общем, твой… в смысле, ваш… брат… Сергей Хлыстов…

— Да, знаю такого! — кивнула Капитан. — И что?

— Ну… Он мёртв!

Щекотка внимательно посмотрела на Первенцева и…

Дико расхохоталась.

— Ой, не могу! — покатываясь на своей кровати (размалёванной так же, как и стены её дома). — Ой, насмешили! Серого убили! А то я… — Она уже просто задыхалась со смеху. — А то я… Об этом и без вас не знаю!!!

Её рука потянулась (как, во всяком случае, показалась двум парням) к её пистолету, и обоих её вечерних гостей пробила холодная дрожь.

— Бежим! — тихо сказал Толя Первенцеву, и они со всех ног кинулись бежать прочь из дома безумной девахи.

Но по факту они лишь зря испугались. Поскольку на самом деле руки Щекотки потянулись вовсе ни к оружию. Они потянулись к носовому платку.

Секунду назад исходящая со смеху Капитан Щекотка в один миг разразилась горькими рыданиями навзрыд, оплакивая мёртвого брата.

Правда, этого уже никто не услышал. Испугавшихся друзей уже и дух простыл.

И едва девушка прильнула к носовому платку, как небо над Тёмным городом резко разразилось потоками воды.

Пошёл проливной дождь.

— Эй, Петруха! — донёсся до Родимова-старшего, сидящего за решёткой голос его охранника. — Можешь радоваться! К тебе тут опять на свидание пришли! Второй раз за день, это ж надо…

Пётр поднял голову, а затем приподнялся с нар, на которых он сейчас находился. В одно мгновение он прошёл к решётке, отделявшей его от внешнего мира, взялся за прутья и грозно зыркнул на тюремщика.

— Так, слушай! — процедил он. — Если это опять этот самый Гриценко, то скажи ему, что…

— Можешь не волноваться! — уста тюремщика расплылись в улыбке. — Не Гриценко!

И он одним движением раскрыл дверь в коридор перед камерой Родимова.

В дверь зашла девушка. Наташка Карьева. В скромненьком белом платьице она робко смотрела на сидящего за решёткой Петра, который радостным криком поприветствовал её. Девушка осторожно подходила к своему возлюбленному, сидящему за решёткой, не сводя с него влюблённых и слегка виноватых глаз.

— Наташка! — воскликнул Пётр. — Господи, Наташка, как же я рад, что ты пришла!

— Я не могла к тебе не прийти! — проговорила та. — После всего того, что мы пережили, я… Я просто не могла этого не сделать! И плевать, что скажут обо мне и тебе люди! Ведь в том, что ты сейчас здесь… В этом есть и моя вина!

Родимов даже не сразу понял, о чём Карьева говорит. Потом, мотнув головой, он вновь обратился к ней.

— Наташка, ты что? — озабоченно произнёс Пётр. — Ты же… Ты ни в чём не виновата! В чём вообще может быть твоя вина, если Серый сам лез к тебе? Не могла же ты ему, в конце концов, морду набить! Это сделал я! Как твой парень! Как твой мужчина! И не стоит даже и думать о том, чтобы саму себя ви… Эй! Ты чего, плачешь?

— Прости, любимый! — Наташка смахнула набежавшую слезу. — Я просто… Просто так счастлива, что меня не винишь!

— А я рад, что ты мне веришь! — сказал Родимов. — Веришь в то, что я не убивал Серого! Ведь если бы ты не верила в это, ты бы не пришла сюда, это точно!

— Я не просто не верю… — девушка подошла максимально близко к решётке, отделявшей её от Петра и заглянула в самые его глаза.

— Я это знаю!!!

И, подавшись внезапному порыву, их губы сблизились друг с другом, а затем, насколько позволяла это сделать стальные прутья, слились в долгом и нежном поцелуе…

Глава 10

Глава 10

— Мы едем, едем, едем, — распевала Капитан Щекотка, держась за руль старенького пикапа, — в далёкие края! С хорошим пулемётом — стрелять по зомбякам…

В общем-то, вся эта песня и отображала суть пути, который преодолевала девушка по приказу Тёмного мэра. Щекотка находилась за рулём видавшего виды автомобиля; сзади же, за кабиной водителя, находился тот самый тяжёлый пулемёт, который Капитан выпросила у своего непосредственного начальника. И ехала девушка прямо к тому месту, где наблюдалось самое большое скопление живых мертвецов от Городовска до Тёмного города, которое, собственно говоря, и представляла столько неудобств Тёмному мэру.

Щекотка усмехнулась своим собственным мыслям. Да, уж теперь-то, с этим пулемёткиом, он уж точно всех мертвяков завалит, к гадалке не ходи! А уж если учесть то, что в этот раз Капитан едет против этих всех иродов синеглазых одна, без всяких там трусов-подчинённых… О да, теперь она уж точно всех их разом разобьёт! Это даже не обсуждается!

За своими радужными размышлениями девушка чуть было не пропустила нужную ей… скажем так, остановку. Кругом кишели полчища зомби; вызванные из своего рва, в котором они находились до этого, живые мертвецы теперь, тупо тыняясь из стороны в сторону, бродили по плато, тщетно пытаясь найти себе хоть немного свежего мяса.

«Ага, крести — дураки на месте! — радостно улыбаясь, подумала Щекотка. — Замечательно! Их даже искать не придётся! Вот сейчас их всех быстренько и завалим…»

Капитан резко развернула автомобиль так, чтобы прицел пулемёта в его кузове был устремлён именно в сторону бродящих из стороны в сторону мертвецов. Затем она резво выскочила из машины и одним движением запрыгнула в кузов, за пулемётную стойку.

«Ну что, начать по ним палить? — Щекотка упёрла указательный палец в нижнюю губу, явно находясь в задумчивости. — Да не, даже неинтересно как-то выйдет! А вот если они на меня попрут… Со всех сторон… А я буду отбиваться… Да, вот так будет прикольно!

А как сделать так, чтобы они на меня попёрли? Правильно! Надо их раздразнить!!!»

И с радостной улыбкой Капитан повернулась к толпе зомби.

— Эй, вы! — громко воскликнула она. — Мертвяки несчастные! Не меня ищите, случайно?

Несколько живых трупов остановилось. Стоящий ближе всего к машине зомби — высокого роста молодой ещё парень в кожаной куртке — пронзил взглядом своих синих глаз Щекотку, стоящую перед ним с пулемётом.

«А что, он при жизни-то был красавчиком! — закусила губу Щекотка. — Если с ним такого не случилось, не грех было б с ним замутить…»

Так, ладно! Капитан быстренько отбросила все ненужные мысли и резко вернулась к своему главному на данный момент делу — раздразниваю зомби.

— Да, глаза у вас всех голубые! — громогласно провозгласила она. — А сами вы, небось, тоже голубые, а? Что, говорят же, что по глазам можно многое сказать о человеке, вот я и…

В принципе, можно было уже и не продолжать. Зомби нестройными рядами, хрипя и сипя, двинулись по направлению к Щекотке. Нет, они, конечно же, не понимали, какими словами их сейчас обозвала Капитан — они вообще уже мало чего понимали, кроме чувства жесточайшего голода! — но шум… Шум, который создала Щекотка, резко привлёк их, и теперь они медленно, но верно, приближались к ней.

«Во, так гораздо интересней!» — подумала Капитан и открыла огонь по приближающейся толпе оживших мертвецов.

Первым с простреленной головой пал зомби, подходивший ближе всех к Щекотке. Тот самый, с которым она при других условиях могла бы и замутить.

«Прости, красавчик! — подумала она, глядя на падающего зомби. — Но для тебя так лучше! Поверь мне!»

И с криком: «Хорошо живёт на свете ВИ-ННИ-ПУХ!» Щекотка продолжила методичный отстрел зомби, так и прущих на неё.

И поначалу всё шло даже хорошо. Зомби наступали, а Капитан Щекотка с безумным хохотом и детскими песенками скашивала их нестройные ряды.

Но так было лишь поначалу. Потом всё изменилось.

И не в лучшую сторону.

Просто Капитан Щекотка при всех достоинствах тяжёлого пулемёта при отстреле с его помощью зомби не учла одного вроде бы маленького, но весьма значительного его недостатка: им не так-то просто попадать врагам прямо в голову. Отдача, напор, с которым она стреляла из пулемёта, создавали такой веер пуль, что в голову многочисленным врагам попадать было всё труднее.

А ведь, как известно, только такая атака могла окончательно отправить мертвецов на тот свет окончательно.

И никак иначе!

Нет, нельзя сказать, что по зомби Щекотка не попадала. Попадала, да ещё как! Они просто толпами валились под градом пуль, выпускаемых из тяжёлого пулемёта. Да только вот после этого…

После этого они поднимались. Поднимались вновь и вновь, снова и снова. Да, пули ранили их тела, ноги, руки; но ведь для зомби всё это бы совершенно не страшно. Они были живы до тех пор, пока цел был их мозг. А ведь из тяжёлого пулемёта, как говорилось ранее, так трудно было попасть им всем именно в голову…

Щекотка поняла свою оплошность слишком поздно. Видимо из-за того, что ей просто не хотелось понимать, в какую лужу она села, взяв на бой с такой армией такое оружие. Полностью своё фиаско она поняла лишь тогда, когда когтистая рука сомкнулась на её щиколотке.

Капитан глянула вниз. Снизу на неё глядел живой мертвец — лысый, облезлый, но с неизменными синими глазами. Одежда давно превратилась в лохмотья; худое тело напрягалось, ведомое жутким голодом. Из пробитого пулемётом живота сочилась на землю чёрная кровь — но зомбяк этого совершенно не чувствовал. Его цепкие пальцы лишь всё сильней сжимали лодыжку Капитана, ползя по её ноге вверх.

— Эй! — возмущённо вскрикнула Щекотка. — Щекотно же!

И одним движением девушка, выхватив пистолет, отправила мертвяка в иной мир окончательно.

— Вот так-то! — скрестила руки на груди Капитан. — Щекотать — моя прерогатива! И вообще…

И тут она увидела, что рассуждать о своей «прерогативе» ей сейчас, мягко говоря, не с руки. Зомби уже обступили её пикап со всех сторон. Серокожая орда со светящимися синими глазами тянула к ней свои пальцы с пожелтевшими ногтями, просто чудовищно хрипя.

Первой мыслью Щекотки было срочно сесть в пикап и вместе с доверенным ей пулемётом в скорости покинуть это место, но… Сквозь стекло, отделяющее кабину от кузова, она уже видела, как пять или даже шесть зомби залезли внутрь и вовсю там ликуют, перекрывая путь к рулю.

«Что же делать? — вновь закусила губу Капитан. — Бежать? Оставив здесь пулемёт? Да ведь Тёмный мэр с меня шкуру живьём за такое снимет! Но если я останусь… — Она посмотрела на прущих со всех сторон зомби. — Если я останусь, с меня ему уже нечего будет снимать!»

В одну секунду Щекотка спрыгнула с кузова пикапа и со всех ног помчалась прочь. Да, зомби были опасными и серьёзными врагами; особенно, когда их становилось так много, как сейчас. Но при этом было у живого человека перед ними одно существенное преимущество. И преимущество это — скорость. Так как, сколько бы ожившие мертвецы не хрипели, сколько бы не тянулись своими гниющими руками к своей будущей жертве — нагнать убегающего прочь человека в открытом пространстве им было попросту невозможно. Если это, конечно, были не зомбо-волки…

…но таких среди нынешних врагов Щекотки сейчас и не было.

— За день мы устали очень — скажем всем «Спокойной ночи!» — пропела Капитан Щекотка и бросилась опрометью бежать прочь от синеглазой орды.

Она уже во второй раз бежала с одного и того же поля битвы, проклиная вокруг всё и вся…

— И что мы скажем этому самому Щелкунову, когда его найдём? — поинтересовался Артём, шагая рядом с Хладовым. — Сразу его в убийстве уличим или…

Парень шёл рядом с прихрамывающим, опирающимся на чёрную трость бывшим сыщиком, не сводя с него глаз. Они медленно, но верно приближались к дому, где обитал их главный на этот момент подозреваемый — Павел Щелкунов. И Родимову было чрезвычайно интересно, как же пройдёт разоблачение, как он уже не сомневался, настоящего убийцы Сергея Хлыстова.

— Ну как… — задумчиво произнёс Игорь. — Для начала мы ему предъявим все те догадки, которые нас к нему и привели — аж сюда, в другой город. Попробуем взять его на понт, а потом… Посмотрим! Может быть, он и есть тот самый убийца, которого мы ищем…

— В смысле «может быть»? — Артём прямо подпрыгнул на ходу. — Разве мы сюда приехали не для того, чтобы арестовать его?

— Конечно же, мы его арестуем! — сказал Хладов. — Но только в том случае, если он и вправду окажется убийцей Хлыстова. В противном случае…

Игорь не договорил. Из небольшого домика, к которому приближались два сыщика, резко выскочил человек с огромным чемоданом в руке. Человек, который был прекрасно им знаком. В мгновение ока Игорь и Артём опознали в нём того самого — Павла Щелкунова, которого они так искали.

Ещё бы им было не узнать своего соседа по маленькому городку Нашинску, с которым они прожили бок о бок чуть ли не полжизни!

Но проблема заключалась в том, что и Щелкунов их тоже узнал! Увидев приближающихся к нему сыщиков, он резко ускорил свой шаг, явно не желая с ними ни встречаться, ни разговаривать.

— Тёма, за ним! — резко воскликнул Хладов. — Я не поспешу — с моей-то ногой! — а вот ты… Быстрей! Вдогонку!

Два раза предлагать Родимову не пришлось. Резко ускорив шаг, он бросился вслед за Щелкуновым.

— Стой, Павел! — воскликнул парень. — Нам надо с тобой серьёзно погово…

В общем-то, договаривать Родимову свою фразу и не требовалось. Щелкунов, и без того осознававший, что пришли за ним, с ускоренного хода резко перешёл на бег. Артём хмыкнул что-то себе под нос и помчался вслед за Павлом.

Погоня начиналась!

Щелкунов нёсся со всех ног. Да, в детстве у него каких-нибудь там разрядов по бегу не было — особой скоростью он не отличался! — но и в жалких тюфяках он в той же школе тоже не ходил. И сейчас, не оборачиваясь даже назад, он просто опрометью нёсся прочь от настигающего его Артёма. Он понимал, что парень в сопровождении бывшего полицейского не просто так за ним приехали. Его злодейства, как видно, уже были раскрыты, и ничего хорошего это не несло.

Но и Родимов, собственно говоря, слабачком не был. Быстро взяв темп, заданный Павлом, Артём резво помчался за ним, не замедляясь ни на секунду. Парень бежал за ним, мчался со всех ног, иногда слегка задыхаясь от столь резкого бега — но нет, не отставал, не сдавался! Он был полон решимости и сил, чтобы остановить того, кто являлся настоящим убийцей, чтобы при этом спасти, наконец, своего старшего брата.

И только сзади них, сильно отставая, ковылял Хладов со своей больной ногой, опираясь на трость. Да уж, такие погони теперь остались для него далеко-далеко в прошлом — оставалось только смотреть на молодое поколение с лёгкой завистью, что сам уже в таком забеге не поучаствует…

Щелкунов метеором промчался мимо ворот из Городовска, поражая до глубины души солдат, стоявших на вышках. Им впервые доводилось видеть, чтобы человек с такой скоростью (да ещё и с такими чемоданами!) мчался не в Городовск, а из него. Кому же охота, если так подумать, так стремиться в логово живых мертвецов из надёжно охраняемого города?

Вслед за ним, ещё больше поражая солдат, промчался Артём, озадачив их ещё больше. Так бежать из Городовска, не пробыв в нём и полдня… Нет, такого они ещё не видели!

И под конец к воротам, устало пыхтя, подошёл Хладов.

— Не, я вообще не понимаю! — проговорил один из солдат, глядя на него. — В чём дело?

— Да так! — махнул рукой Игорь. — Ловим человека! Подозреваемого в очень нехорошем преступлении…

— Может, нам по нему того? — солдат кивнул на ствол ружья. — Пальнуть?

— Не стоит! — покачал головой Хладов. — Думаю, Тёма и сам прекрасно справится…

…Щелкунов убегал от преследователя со всех ног. Он знал, что за то, что он совершил, его вполне могло ждать всё, что угодно (вплоть до виселицы!). Именно поэтому останавливаться Павел не собирался.

Пробежав вдоль через поле, Щелкунов бросился в серый лес, расположившийся перед Городовском. Тёма бежал за ним, не отставая ни на миг.

— Стой! — крикнул он на бегу Щелкунову. — Стой, говорю! Поговорить надо!

— Ага, да щас!!! — воскликнул Павел, на бегу показывая Родимову фигу.

«Знаю я, какие у вас разговоры! — подумал он. — За ноги подвесите, а потом…»

Что будет потом, Щелкунов даже и думать не хотел.

Поняв, что лишний груз ему только мешает, Павел резко откинул чемодан прочь. Да, он терял свои деньги и вещи, но за то сохранял свободу и — вполне возможно! — жизнь. Чемодан только мешал ему. Избавившись от него, Щелкунов сильно ускорился.

— Стой! — воскликнул Артём. Он начинал понимать, что если так и дальше пойдёт, Павла он не поймает. — Стой, а не то… — он быстро вытащил пистолет. — Буду стрелять, Павел!

Щелкунов на миг отвлёкся, обернулся, чтобы посмотреть, действительно ли в руках у Родимова пушка…

…и в этом была его ошибка. Не глядя под ноги, он споткнулся об огромный корень и с шумом рухнул на землю. Увидев перед собой парня с пистолетом, он резко отполз в сторону, но метаться было уже поздно — он был на мушке у Артёма.

Но думать долго Павел не стал. В следующий момент он резко вытащил свой пистолет и трясущейся рукой устремил его на преследователя.

— Не подходи! — воскликнул Павел. — Не подходи, слышишь? Я… Я не хочу тебя убивать, но иначе… Ты не оставишь мне выбора! Мне придётся замарать свои руки кровью, а я…

— Хм, значит, когда Серого убивал, руки замарать не боялся! — хмыкнул Артём. — А меня убить — так прямо боишься! Удивительно…

Парень покачал головой.

Глаза Щелкунова округлились.

— Что?.. — не понял он. — Серого… Серого убили? Но как же… Как же так…

И тут Павел резко собрался с духом. Он просто понял, что именно сейчас происходит.

— Э-э нет, так не пойдёт! — проговорил Щелкунов. — Ты смертоубийство мне не шей, парень! Я никого не убивал, слышишь? Этого я не делал, так что…

— Не делал? — не понял Родимов. — Так чего ж тогда бежал?

— Медикаменты, чего ж ещё! — буркнул Павел. — Я их из Нашинска воровал, потом в Городовске втридорога продавал… Подожди, а вы что, этого не знали?

Артём лишь молча посмотрел на него.

И Павел понял, что это он только что лишнего взболтнул.

Но было уже поздно.

— Так, я всё знаю, я всё слышал! — раздался голос из-за спины Родимова. Хладов, вовсю хромая и пыхтя, приближался к Артёму и Павлу. — Вот я вас и нагнал! Но объясни мне, Щелкунов… Ты вот признался, что перепродавал медикаменты — это-то всё понятно! Только скажи-ка мне: как это может тебя оправдать? Ты всё-таки из Нашинска сбежал, да ещё и сбежал в ночь убийства Хлыстова… Подозрительно!

— Зачем? — взвизгнул лежащий на земле Павел. — Зачем мне его убивать? — Ну, мало ли… — проговорил Игорь, приближаясь к нему. — Может, допустим, Серый узнал, чем ты занимаешься, вот и…

«В цель, гад!» — пронеслась мысль в голове Щелкунова.

— Нет… Нет, я его не убивал! — воскликнул он вслух. — И если что… Если что, у меня есть алиби! Ты говоришь, что Серого убили ночью, да? Так вот, выехал из Нашинска я вечером! Меня в городе уже не было, пока Хлыстова там убивали! Не верите — спросите солдат на входе — они подтвердят, что я приехал утром. Всю ночь я ехал по дороге в Городовск. А значит, никак не мог бы убить Хлыстова!

— Хорошо, мы это проверим! — сказал Хладов. — Но пока… Пройдите с нами, господин Щелкунов! Вам много с кем надо поговорить!

Павел устало застонал, глядя на свой пистолет. Оружие было с ним, но воспользоваться он им не мог, просто не представляя себе, как он будет убивать человека. Живого человека, не зомби! Это ведь гораздо сложнее…

И, резко поднявшись, Щелкунов поднялся с земли.

Да, его поймали.

Но его ещё не сломали!

И это радует.

— Да-да, Катюш, этот цветок специально для тебя!

Ритюрин вышагивал по улицам Городовска с молодой шатенкой под ручку. Девушка не спускала с него взгляд своих восторженных карих глаз, даря местному Казанове многообещающие улыбки. Оно-то, в принципе, и понятно — Андрей только что преподнёс ей красивейший цветок, что было такой роскошью для пост-апокалиптического мира.

— Его ведь, наверное, так трудно было достать… — влюблённо проговорила Катерина, переводя взгляд с цветка на своего нового возлюбленного.

— Ещё бы! — откликнулся Ритюрин, самодовольно задирая голову. — Я бежал сквозь целую армию живых мертвецов, чтобы добраться до этого прекраснейшего цветка! Я отстреливался от них, я пробивался, как только мог, рискуя своей жизнью, своей головой, лишь бы только подарить тебе этот сказочный дар…

«Да уж, конечно! — отметил он про себя. — Прям неимоверных усилий мне дался этот цветок — ночью до поляны на байке доехал, цветок схватил и домой быстренько добежал! Вообще, на такой „риск“ шёл — просто ужас!»

Но Катерина, конечно же, всех этих мыслей не услышала, а лишь наградила Казанову взглядом, полным любви и восхищения. Ведь в её глазах Андрей уже выглядел настоящим супер-героем, крутейшим парнем в мире, самым лучшим на Земле…

…ну, в общем-то, всеми теми, кем Ритюрин и планировал в её глазах быть. Всё шло просто прекрасно, просто восхитительно, и Андрей уже упивался своим успехом…

Но тут появился один небольшой, маленький неприятный случай, портивший всю картину триумфа Казановы. По площади Городовска, буквально в нескольких сотнях метров от него с его сегодняшней дамой сердца, шагали три человека. Те самые два сыщика, пацан с хромоногим мужиком, под руки вели третьего гостя его города, которого, насколько Ритюрин помнил, звали Павлом Щелкуновым. Они явно вели его на допрос к солдатам, стоящим на посту, и это Казанову никак не радовало.

Нет, не то, чтобы Андрея прямо сильно раздражало то, что два сыщика из Нашинска поймали своего подозреваемого, осевшего в Городовске. Нет, вовсе нет! Господи, да пусть они за своими там людьми гоняются хоть по всей долине живых мертвецов — да что там, хоть по всему пост-апокалиптическому миру! — Ритюрина это не тронет. Да только вот…

Копание. Копание этих двух, с позволения сказать, славных благородных сыщиков во всех делах как Нашинска, так теперь и Городовска, сильно, очень сильно не нравилось Казанове. Кого-то эти двое допрашивают, кого-то ищут, вон, кого-то даже ловят — ну куда такое годится, особенно в его родном Городовске? Так же ведь, не ровен час, эти два сыскаря ещё и докопаются к тому, чему им уж точно докапываться нельзя — к самому Казанове и его маленькому, но вместе с тем весомому секрету. Нет, это Ритюрина никак не устраивало! Надо бы что-то сделать, чтобы эти двое отвяли, но что, что находится во власти самого Андрея, кроме разбитых женских сердец?

— Знаешь, Андрей!.. — внезапный голос Катерины резко выдрал его из напряжённых размышлений. — Ты ведь такой… классный! А не хочешь зайти ко мне… на чай?

Она одарила Ритюрина ничего не скрывающим взглядом.

— У меня сегодня и дома никого нет… — добавила она, с многообещающей улыбкой взирая на Казанову.

Андрей улыбнулся. Да чего он и вправду так распереживался из-за этих двух сыщиков? Всё равно ведь то, что они до чего там докопаются — так, одни опасения! А вот провести ночь с такой цыпочкой, как Катюха — повестка насущная, которую упускать никак нельзя!

— Я не могу отказать столь прелестной девушке! — поедая глазами девушку, промолвил Ритюрин, и они вместе с потонувшей в любви Катериной направились к её небольшому домику.

Андрей даже и не подозревал, что выглядывая из-за угла соседнего дома и шепча проклятья, за ним неотрывно наблюдала Татьяна Молчанова — некогда брошенная им любовница, которая до сих пор его не простила…

— След! — завопил Егор. — След от костра! Никитка был здесь, это точно!

Волонтёры дружно выбежали на поляну, где уже находился мужик. Нестройными рядами они обошли поляну, глядя на потухший костёр, к которому и подбежал Егор.

— Что скажешь, Олег? — обратился первый добравшийся до костра мужик.

— Я скажу только одно… — Гриценко обвёл взглядом всех собравшихся волонтёров. — Да, Никита здесь недавно был, потом, видимо, сбежал… Так чего ж вы застыли здесь, на одном месте?! Видно же, что пацан не просто так костёр бросил! И не просто так он стрелял!!! На него точно кто-то набросился — в лучшем случае, простой зомбяк, в худшем… А, на хрен эти размышления! Выстрел донёсся с востока — так значит, вперёд, прямо туда! Нечего тут стоять, лясы точить! За мной! Можем ещё спасти парня! Вперёд!!!

И Олег опрометью бросился по уходящей прочь от поляны тропинке — туда, откуда был слышен выстрел. Мало того, на этой же самой дорожке уже не слишком отчётливо, но всё же весьма заметно виднелись небольшие мальчишечьи следы — а это значило только одно: Гриценко был на верном пути!

Мужиков-волонтёров дважды просить не пришлось. Мигом переглянувшись, они резво бросились бежать вслед за Олегом, за своим предводителем в этом непростом деле по спасению юного Прахова — мальчишку, который сбежал, боясь их же общей расправы. В том, что сейчас случилось с Никитой, была и отчасти вина каждого из этих мужиков (не надо было при малом пацане вот так Петру Родимову виселицей грозить!).

По большей части, именно поэтому они так и стремились найти его и ему помочь — загладить вину надо было срочно. Но так же двигало волонтёрами и простое желание помочь. Мальчишка ведь остался один в лесу, полным зомби, да ещё и наверняка с неисправным оружием… нет, такого нельзя было допускать даже просто чисто по-человечески.

Волонтёры бежали по узкой тропинке, на восток, на звук выстрела. Щёки их хлестали острые ветви, оставляя на них небольшие царапины — так же, как они и хлестали за пару минут до этого щёки беглого Никиты. Мощный Егор обогнал всех бегущих вперёд мужиков — даже Гриценко ему удалось перегнать, что вовсе неудивительно при его-то габаритах и бычьем здоровье! Он пробежал туда, где тропинка заканчивалась…

И резко остановился.

— Что такое? — спросил подбежавший к нему Олег. Щёки его пылали огнём, глаза блестели. Похоже, поиски мальчика он сейчас поставил для себя задачей, превышающей даже сохранность своей жизни. — Что? Ты его видел? Видел Никиту?

— Нет… — вымолвил Егор. — Я вижу вот это…

Он дрожащей рукой указал прямо перед собой.

Гриценко поднял взгляд. Прямо перед собравшимися волонтёрами лежал мёртвый зомби-волк. Голова его была разнесена выстрелом из пистолета на чёрные ошмётки; тело недвижно валялось рядом с большим дубом.

— Ну, и что из этого? — не понял Гриценко. — Парень убил зомби-волка — так это ж хорошо!

— Чего хорошего, Олег? — воскликнул Егор. — Труп волка есть, а мальчика рядом с ним нету! Это значит только одно: парня уже сожрал где-нибудь второй зомби-волк! Это же очевидно! Иначе Никита сейчас был бы здесь, перед этим дубом! — раскрасневшийся мужик указал пальцем на дерево перед мёртвым монстром.

Волонтёры в немом отчаянье застыли перед Егором и Олегом. Они осознавали, насколько правдоподобным могло быть то, что сейчас сказал Егор. И понимали, что тогда все их поиски, все скитания по мёртвому серому лесу, были напрасны. Мальчика всё равно убили, что бы они ни делали. И значит, всё зря, всё напрасно…

Мужики молча смотрели перед собой. У одного из них даже слёзы на глаза навернулись от своей неудачи.

— Знаешь что, Егор! — процедил Гриценко. — Таких паникёров, как ты, на войне расстреливали!

Волонтёры подняли головы. Если сейчас можно было найти для них правильные слова, их ещё можно было поднять на дальнейшие поиски.

И Олег их нашёл.

— Какого-то ещё второго волка придумал, ей-богу! — воскликнул Гриценко. — Если б тут ещё второй зомби-волк был, он бы на Никиту набросился прямо здесь, на этом самом месте! Зомби никогда особыми мозгами не обладали, и бежать со своей добычу в гущу леса они никогда не будут! Зачем? Где убил, там и съел! Всё!

— Так где же тогда Никита… — промолвил Егор.

— А ты мозгами немного раскинь для разнообразия! — резко оборвал его Олег. — Представь: ты в лесу, полном зомби, стреляешь из пистолета. Ты же сам должен понимать, что к тебе со всей округе сейчас зомби сбегутся! Вот пацан это и понял! И побежал прочь, чтобы обедом у синеглазых не стать! Всё предельно ясно! А сейчас…

Он обернулся к окружавшим его волонтёрам.

— Сейчас, мужики, соберитесь! — серьёзно сказал Гриценко. — Никита далеко убежать не мог, выстрел был недавно! Скоро сумерки — а, значит, скоро повылезут из всех углов живые мертвецы. Мы должны найти мальчика. Найти раньше, чем он станет чьим-то десертом! Так что… — Олег уже просто кричал. — РАЗОШЛИСЬ ВСЕ В РАЗНЫЕ СТОРОНЫ!!! ВСЕ ИЩЕМ НИКИТУ, ПОНЯЛИ!!! И МЫ НАЙДЁМ ЕГО, СЛЫШИТЕ? НАЙДЁМ…

«Либо найдём его труп!» — с грустью добавил Олег про себя.

Он, конечно, не стал эту мысль озвучивать — слишком уж это было горестной ношей! — но…

Для себя Гриценко исключать эту мысль просто не мог.

Ведь именно воображаемый растерзанный зомби труп мальчика и двигал им весь этот путь.

Ибо Олег Гриценко должен был сделать всё, только чтобы это предотвратить!..

Александр Строгов сидел за своим рабочим столом в кабинете мэра Городовска, напряжённо потирая свои тронутые сединой виски. Понимал ли он всё серьёзность положения, в которое если ещё и не попал, то попадёт в очень скором случае? Конечно, понимал. Ведь он прекрасно помнил тот самый день, когда они с Сергеем Хлыстовым, из-за смерти которого и начался весь сыр-бор, рассорились друг с другом насмерть.

Строгов просто хотел немного проявить свою власть. Ведь он уже тогда был мэром Городовска — так почему бы, ему спрашивается, было не поставить на место одного зазнавшегося пацана?

Просто Хлыстов, тогда ещё восемнадцатилетним парнем проживавший в Городовске, попался Александру Алексеевичу стоящим в центре города. Да не просто стоящим — Сергей абсолютно в наглую потягивал пиво из банки, находясь на площади Городовска, — фактически, в самом сердце города! Строгов, уже признанный всеми жителями достойным мэром города, не мог пройти мимо такого вопиющего случая. Он остановился перед Хлыстовым и мягко, но внушительно сделал тому замечание за его нехорошее поведение.

« — А что такого-то, дядь? — с едкой усмешкой спросил Сергей в ответ на критику мэра-генерала. — Восемнадцать лет мне есть, совершеннолетний я, почитай… Так что плохого в том, что я стою здесь и пью пиво? Мне уже можно!»

« — Но ведь ты пьёшь прямо в центре Городвска! — произнёс Строгов; он уже начинал выходить из себя. — На это смотрят дети, люди…»

« — Хм! — хмыкнул Хлыстов. — А где это у нас есть такой закон, что пить на площади Городовска — нельзя? Вроде не слышал о таком никогда… Да и вообще, у нас-то этого свода законов официально, почитай, и нету, дядь! Так что…»

« — Я — твой мэр! — Александр Алексеевич уже выходил из себя. — А, значит, я и твой закон! Ведь недаром же я генералом был назначен…»

« — Ну, во-первых, дядь! — со всё той же едкой улыбочкой продолжил речь Хлыстов. — Генералом-то ты, в том-то и дело, что был, а не являешься. А во-вторых… Дядь, я не служил. И служить не собираюсь. Так что я не твой подчинённый. Я — гражданский! А гражданскими ты командовать не можешь! Ты нас должен защищать, дядь. Ты — мой раб, не я — твой…»

Сказать, что Александр Строгов был зол — ничего не сказать. Он был просто в ярости. Всего один день — и Хлыстова вместе со всей его семьёй в Городовске не было. Часть его семьи отправилась в Тёмный город, часть — вместе с самим Сергеем — переехала в Нашинск…

И вот теперь, столько лет спустя, Хлыстов погибает. Убит в городе, где должен быть героем (раз уж он там был рейдером, иначе и быть не могло). Да, такой исход должен был порадовать Строгова (собаке — собачья смерть, всё такое), и поначалу так и было, но теперь…

Мэр Городовска прекрасно понимал, что о том, как он поссорился тогда с Сергеем, помнил не только он. Нет, об этом помнило ещё уйма людей, проживающих в Городовске. А если учесть, что в его город приехало два сыщика из Нашинска, которым Ткаченко официально разрешил вести расследование этого убийства… Всё складывается совсем не хорошо, совсем не удачно! Ведь если эти двое докопаются до того, до чего нельзя докапываться — жди беды…

Да, Строгов ведь вполне мог и запретить этим двоим вести расследования в его родном Городовске. С одной стороны, это было бы лучшим решением, чтобы те, не дай Бог, не узнали того, чего не следует, но…

Тогда ведь его действия вызовут куда больше подозрений. Почему генерал вдруг отказывается разрешать расследование в Городовске? Что-то скрывает? О чём-то умалчивает? Нет, такие слухи Строгову сейчас были совсем не нужны!

«Ничего-ничего! — потёр виски генерал. — Эти двое ведь пока ничего не знают о моих трениях с покойным, верно? Они сейчас заняты своим Щелкуновым, так что я могу быть спокойным! Эти двое ведь наверняка даже и не подумают искать во мне своего подозреваемого! Во всяком случае, пока…»

Пока! В том-то и дело, что пока! Это сейчас они спокойно бегают за своим Щелкуновым, допрашивают его, водят там куда-то… А если они докопаются до него? До Александра Строгова — бывшего генерала, а ныне мэра Городовска? Тогда ведь всё, пиши пропало! Голова его может полететь как в переносном, так и в прямом смысле слова! Господи, да за что ж ему такое наказание?! Что он такого сделал, чтоб…

«Так, спокойней, Александр Алексеевич! — сказал самому себе Строгов. — Пока что эти два сыщика тебя не трогают — а то и ладно! А если и тронут, то придётся тронуть их! Если вдруг поднимут какую-нибудь бучу — уличить их в измене Родине, и каюк им! Твои ж ребята знают, когда им чётко и быстро сработать, так что…

Тем более, действительно, пока всё тихо. А это главное. Случится проблема — решим её. А на настоящий момент — всё не так уж и плохо! Можно даже немного расслабиться…»

И Строгов отпустил руки от висков.

Ему и вправду стало легче…

Ну, во всяком случае, пока…

«Вспомнил! — восторженно думал Давид Немиров, шагая по улицам Городовска. — Господи, я вспомнил! Вспомнил то, что должен сказать этим двум сыщикам из Нашинска! Наконец-то! Наконец-то!!!»

Старый еврей думал на эту тему весь вечер, что сидел на своём посту — да что там говорить, даже всю ночь, что пролежал в кровати рядом с беспрестанно ворчащей супругой Розой. Мысль, та самая, столь близкая и вместе с тем такая неуловимая, так и крутилась у него в голове, становясь то ближе к нему — как рукой подать! — то вновь далеко-далеко, как горящий за километр маяк в бескрайнем море. Что ж поделаешь — память не слишком хороший архив, который с годами становится всё ненадёжней и ненадёжней…

И вот теперь, когда утром Немиров шагал по Городовску, чтобы занять свой излюбленный пост на вышке, когда старый еврей уже и вовсе отчаялся вспомнить то, что могло бы так помочь этим двум сыщикам, приехавшим в их город из самого Нашинска, его внезапно озарило. Он вспомнил ту информацию, которую хотел сказать им, буквально в одно мгновение — и теперь вообще поражался, как он мог забыть столь важную и вместе с тем очевидную деталь!

«Прекрасно, просто прекрасно! — думал старик, шагая к своей вышке. — Я сумел это вспомнить, а, значит, полдела по полному успокоению моей совести сделано! Теперь осталось только одно — рассказать всё, что я знаю, тем двум сыскарям из Нашинска, и можно будет полностью расслабиться! Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь им в их нелёгком поиске убийцы — и никто меня не упрекнёт в сокрытии информации от справедливого суда!»

Правда, кое-какая проблема ещё оставалась. Где сейчас находятся те двое странных следователей — малой пацан с хромоногим мужичком, хромающим на правую ногу — Немиров совершенно не знал. После того, как они прошли с их подозреваемым Щелкуновым к солдатам на главном посту, они куда-то словно испарились. Но при этом…

«Господи, ещё мне проблема нашлась! — подумал Давид. — Я большую часть дня сижу на, фактически, самом высоком месте в Городовске! Неужели при всём при этом я не смогу увидеть двух сыщиков, да ещё и такого… скажем так, выделяющегося из общей массы вида?»

Конечно, увидит! Он расскажет им всё, что знает. Возможно, это как-то поможет им в их расследовании. Возможно, и нет. Но Немиров будет точно знать — он сделает всё, что мог, для свершения правого дела!

Старик подошёл к винтажной лестнице, тяжело вздохнул и принялся медленно подниматься вверх на свою вышку.

Он уже готов был сыграть свою роль в заварившемся деле.

Даже не подозревая, каким резким толчком эта роль скажется в его раскрытии…

Григорий Ткаченко сидел в своём личном кабинете, скрестив пальцы на руках у своего лба. Да, дела в его городе шли, можно сказать, всё хуже и хуже. Из этакого истинного рая в настоящей Долине смерти, пост-апокалиптического Эльдорадо, Нашинск резко превращался в свой полный антипод. Убили местного рейдера — убили в наглую, в комнате спокойствия, там, где вообще убивать никак нельзя, теперь вот мальчик Никита сбежал, непонятно чего испугавшись…

И теперь мэр злосчастного города, столь резко поменявшего свою полярность в этом жестоком мире, в тревоге обкусывал свои губы. Ведь проблема была даже не в том, сколько бед свалилось на Нашинск в одночасье.

Проблема была в том, чем разрешаться эти беды; не приведут ли они потом к куда более страшным бедам…

Ну вот просто сами посмотрите: ситуация с побегом Никиты Прахова. На его поиски отправился целый отряд волонтёров. И если им удастся найти мальчика живым — о, это будет большим прогрессом в делах как всего Нашинска, так и лично самого Ткаченко! Люди, перепуганные до смерти тем, как поменялись события в городе, вновь увидят в спасении мальчика новый свет надежды, который поможет им снова вернуться к той жизни, которой они жили — да, далеко не идеальной (всё-таки жизнь в пост-апокалипсисе — дело не сладкое!), но всё же спокойной, стабильной, хорошей…

А если предположить на секунду, что все эти здоровые мужики вернутся ни с чем — тогда что? Если мальчик погибнет прямо в этом лесу, если зомби доберутся до пацана раньше?

Ответ лишь один: Григория Ткаченко ждёт очень серьёзный удар по репутации. Может, в сущности, и голова полететь, если что. Мэр, из города которого бегут малые пацаны, да ещё и прямо в зубы зомби… Сомнительная слава, прямо скажем!

Далее. Вот Хладов и Родимов отправились в Городовск на поиски убийцы Хлыстова — хорошо, это пока хорошо. Пускай привозят оттуда Щелкунова, обвиняя его в убийстве — Господи, да пусть привозят хоть и не Щелкунова, пусть привозят кого угодно! Только пусть уже находят убийцу их рейдера, и обрекают его на справедливый суд. Уже даже не так важно, кто это будет; главное, чтоб не пришлось вешать Петра, последнего рейдера Нашинска.

Вообще, в этом деле есть три исхода, и лишь один из них по-настоящему хороший.

Первый (хороший!) — Хладов и Тёма находят настоящего убийцу, и Ткаченко с радостью объявляет на весь город, что дело закрыто. Всё, и волки целы, и овцы сыты.

Второй (уже плохой!) — хромоногий бывший подполковник с парнем никого не находят, и Григорий объявляет, что убийцу поймать не удалось. Недовольство народа будет мощным, но Ткаченко хотя бы удастся сохранить живым одного рейдера. Такие люди как грибы после дождя не растут, и разбрасываться ими смысла нету.

И третий (самый плохой!) убийцу опять же не находят, и Ткаченко под напором народа придётся ещё и вешать своего последнего рейдера, Петра Родимова. Да, в этом есть его существенный просчёт — всё-таки рейдерам всегда надо было держать на замену какую-нибудь смену, но… Всё ведь шло так хорошо! Разве хоть кто-то ожидал, что вот так вот молниеносно, в одну секунду всё изменится?!

Григорий Ткаченко, продолжая тревожно обкусывать губы, сильно сжал голову руками.

Всё могло измениться в любой момент.

И в любую сторону.

Просто как маятник…

Тик-так…

Тик-так…

И абсолютно непредсказуемо, в какую сторону эти адские часы двинутся через пару не то, что дней — даже через пару минут…

Глава 11

Глава 11

Никита Прахов опрометью мчался по серому, мёртвому лесу. Все его опасения по поводу того, что звук выстрела привлечёт внимание других зомби, к великому сожалению, оправдались. Повсюду, со всех сторон окружавшего мальчика леса, живые мертвецы, серые и страшные, тянули к нему свои украшенные жёлтыми ногтями руки, хрипя, давясь слюной, глядя на него взглядами, полными голода. Никита всё ускорялся и ускорялся — стать чьим-то сегодняшним ужином ему никак не хотелось!

«Господи! — в подступающей панике подумал Прахов. — И чего я так боялся своего Нашинска? Что там, повесили бы меня за то, что я натворил, что ли? Да вон, Петра Родимова же не повесили, хотя против него улик по обвинению в убийстве гораздо больше, чем информации против меня! Сидел бы сейчас себе дома, в тепле и уюте, с мамой… А не бегал бы по этому проклятому лесу от бесконечных зомбяков! Да ещё и с неисправным пистолетом!!!»

Прямо перед Никитой, словно из ниоткуда, внезапно возник мертвец. Высокий, неотёсанный, с немногочисленными жёлтыми зубами — он потянул свои длинные уродливые руки прямо к горлу мальчика.

Прахов долго думать не стал. Одним резким движением он оттолкнул зомби так, что тот полетел на землю, дико при этом хрипя и крича.

«Наверное, так он на своём языке матерится! — подумал Прахов на бегу. — Не исключено, что именно все эти хрипы и означают какой-нибудь жуткий, трёхэтажный мат! Ладно, чёрт с ним! Пытаться разгадать, что говорят мёртвые — последнее дело!»

Никита опрометью понёсся дальше. Нет, не для того он сбежал из Нашинска от возможного правосудия, не для того он проделал весь этот путь, чтобы теперь его взяли и сожрали какие-то там паршивые зомбяки! Теперь уж он точно выживет! Теперь уж он точно утрёт нос всем своим недоброжелателем, будь они хоть живые, хоть мёртвые! Теперь-то…

В этот момент, когда Никита обдумывал весь свой триумф, всю радость от своего побега, шнурки на стареньких кроссовках страшно подвели его. Мальчик запнулся за один из шнурков и со страшной скоростью полетел на землю.

Шлёпнулся он довольно удачно. Несмотря на высокую скорость бега, Никита не сломал ни единой кости — похоже, даже без вывихов и растяжений обошлось.

Но на этом хорошие новости, пожалуй, и заканчивались.

Упав на землю, Прахов потерял драгоценное время. Пока он падал, пока приходил в себя после падения — его уже успела взять в плотное кольцо целая толпа голодных зомби.

Мальчик поднял взгляд. Прямо на него с ужасающим хрипом шагала мёртвая женщина с растрёпанными рыжими волосами. Эти самые рыжие волосы вкупе с мертвенно-бледной кожей создавали кошмарный эффект.

Слева на Прахова медленно, прихрамывая, приближался ещё один зомби — на этот раз мужик с отвисшей челюстью и чёрными, как смоль волосами.

Справа ни Никиту тоже пёр какой-то мертвец, чьи детали мальчик рассматривать уже попросту не стал.

Ему уже попросту было не до того.

Он был один, один во всём лесу, лежал на мёртвой зелёной траве, так как встать с неё уже не было ни сил, ни времени — а на него со всех сторон приближались голодные синеглазые живые мертвецы — бывшие люди, такие же, как он. И эти мертвецы — в лучшем случае, они просто убьют его. В худшем же сделают его таким же, как и они сами — живым трупом, голодным, ничего не соображающим, хрипящим.

И лишь одна защита сейчас от них была у Никиты — это его старый, наполовину исправный пистолет. Да, довольно сомнительное преимущество — стрелять по зомби из оружия, которое постоянно даёт сбой! — но другого выхода у мальчика просто не было!

Никита Прахов достал пистолет и дрожащей рукой направил его в сторону ближайшего к нему зомби.

Ему оставалось надеяться только на чудо.

Пётр Родимов молча сидел на кровати в своей камере, взирая за зарешёченное окно. Сейчас он обдумывал лишь одно: как ему выбраться из этого проклятого места заточения.

Нет, конечно же, идею с раздвиганием прутьев он сразу отверг. Они здесь, надо заметить не такие прочные, как в настоящей тюрьме — кажется, что при минимальном усилии с ними довольно легко справиться, но…

Но это только кажется. На самом деле раздвинуть эти прутья — дело просто невозможное. Это там в каком-нибудь старом фильме-комедии может, такое и возможно, но в реальности же такой финт был просто неисполним.

Родимов с грустью перевёл взгляд на замок на дверях его решётчатой камеры. В принципе (ну если так, чисто теоритически), Пётр мог бы его взломать и сбежать прочь, будь у него отмычка. В рейдеры абы кого не брали; такие люди могли уметь всё, включая взламывание замков с помощью той же обычной заколки для волос, да вот только…

Не было сейчас у Петра никакой заколки для волос! Нечем, просто не нечем было ему взламывать этот самый замок на дверях, и всё! Так что такой вариант тоже отпадает…

Может быть, стоит притвориться мёртвым? А что? Его «бдительный» охранник, как видно, особым умом не блещет — вполне может купиться на этот старый, как само время, трюк. Откроет дверь, зайдёт в камеру Родимова, получит, соответственно, хорошенечко по башке (а он это заслужил, так-то вот!) — и дальше всё, Пётр получит свою свободу от несправедливого тюремного заключения. Казалось бы, всё так просто, бери и делай, да только вот…

Кому и что Пётр докажет, если сейчас сбежит из камеры? Люди поверят в итоге, что он не убивал Серого? Нет, конечно! Они, пожалуй, даже ещё больше убедятся в обратном. Ведь это прямо так поэтично звучит: злобный убийца своего лучшего друга теперь ещё и сбежал из камеры. И бродит ночью по Нашинску в целях отомстить за то, что его хотели наказать…

Нет, совсем не о такой славе мечтал Родимов. Но именно её он и получит, если вдруг сейчас возьмёт и сбежит из камеры, куда его определил Ткаченко. Да и к тому же…

Бежать, да? А куда бежать? Ныкаться где-то в Нашинске? Да его же в одну секунду найдут! Люди сейчас особо бдительны; Петра быстро поймают и возвратят обратно в камеру (если, конечно, сразу после такого не повесят!). Значит, надо стремиться в лес, лелея жалкую надежду, что его примут в Городовске… Если он, конечно, до этого самого Городовска добежит! Фантазия Родимова быстро нарисовала ему огромный серый лес, полный целых эшелонов голодных зомби, против которых он идёт фактически без оружия — ну, разве что, какой-нибудь сук себе в подспорье возьмёт, да и всё. Нет, такие экстремальные путешествия совсем не вариант…

Да и вот добежит Пётр, допустим, до Городовска — тогда что? Сочинять легенду, что он — простой заблудший странник, чтобы его приютили? А если охрана этого города возьмёт, да и свяжется с Нашинском, опишет все приметы своего гостя… Тогда что делать? Да, все мобильные телефоны давно приказали долго жить — но рации-то работают…

Родимов устало вздохнул и закрыл глаза. Да бежать ему было попросту некуда и незачем. Это могло только усугубить всю ту плачевную ситуацию, в которой он оказался.

Ему оставалось надеяться лишь на своего младшего брата, объединившегося с Хладовым для поисков настоящего убийцы. Они, только они вдвоём могли его сейчас спасти…

И Пётр Родимов откинулся на свою вшивенькую подушку.

Сейчас ему оставалось лишь одно.

Ждать…

Наташка Карьева сидела перед включённым телевизором, не сводя глаз с экрана. На широком телевизионном окне в, можно сказать, параллельный мир, созданный ещё до того, как всё это началось (включая удар Врага по стране), появлялись благородные рыцари и величественные дамы, драконы и грифоны, герои и злодеи.

Сегодня здесь транслировалась очередная серия «Дракона, меча и смерти», самого любимого Наташкиного сериала, засмотренного ей буквально до дыр. Она уже чуть ли ни наизусть знала, чем повернётся та или иная сцена, что скажет благородный рыцарь в ответ на едкую колкость кокетливой дамы, откуда вылетит дракон, и кто будет сидеть верхом на нём…

Но при этом своего очарования фильм нисколько не терял. Даже напротив. В тех условиях, какие создавались в пост-апокалиптическом городке, где жила Карьева, именно такой, вымышленный, отрешённый от суровой реальности мир как раз и имел право на существование.

«Не думать кроме сериала ни о чём! — подумала Карьева, не сводя глаз с экрана. — Ни о Петре, сидящем не за что, ни о Никите, сбежавшем на верную смерть, ни о Артёме — брате Павла, рыскающим по соседним городам в поисках истинного убийцы… Не думать ни о чём этом! Ибо тяжела, слишком уж тяжела была ноша всех этих мыслей в сложившихся обстоятельствах. Тем более, что всё равно сделать я ничего не могу…»

Хотя нет, почему же? Сделать кое-что она могла, это факт! Достаточно было просто взять и…

Наташка взяла и резко одёрнула саму себя. Нет, нет и нет! Ни в коем случае нельзя допускать того, о чём она сейчас подумала! Всё и так, как-нибудь, само собой, да и рассосётся! Петра выпустят, Никиту найдут, Артём со своим хромоногим другом благополучно вернутся обратно, в Нашинск. А Наташке не придётся идти на те бессмысленные жертвы, которые только что пробрались ей в голову. Нет-нет-нет, о таком даже думать не стоит. А лучше всего ей сейчас…

Лучше всего взять и забыть о текущих проблемах, полностью поместив себя в мир вымышленный, фантазийный.

«Послушай, Феонора! — произнёс высокий рыцарь в белоснежных доспехах с экрана, стоя напротив прекрасной, разодетой в богатые наряды, даме. — Я понимаю, что вы привыкли ко всему относится с присущей вам иронией… Но ваши постоянные уколы в мой адрес…»

— « …просто оскорбляют меня!» — докончила фразу за него Карьева. О да, этот фильм она уже знала, похоже, наизусть! Помнила, что скажет каждый из героев и в какой момент, но…

Но всё равно смотрела! Потому что любимый, воистину качественный фильм никогда не надоедает.

— За такие слова… — продолжил свою речь, полную ущемлённого достоинства, рыцарь. — Любого мужчину, сказавшего их, я вызвал бы на смертельную схватку!

— Я знаю! — игриво улыбнулась Феонора. — Но я-то, мой рыцарь, не мужчина! Значит, мне можно!

И фэнтезийная леди заливисто расхохоталась прямо в лицо оторопевшему рыцарю.

Наташка Карьева смотрела на эту сцену с улыбкой. Да, вот за такие моменты она и любила этот сериал — когда можно было отвлечься от тяжкого мира, окружающего её, посмеяться над иронией коварных дам, насладиться видом обескураженного вояки…

Но Наташка Карьева смотрела на эту сцену и с подступающими слезами. Ибо она понимала, что всё это — лишь мимолётное отвлечение от всей той жести и зла, что происходили в мире вокруг неё. Это при том, что почти ничего нельзя было сделать в ответ…

И из правого глаза Наташки скатилась горькая, полная печали, девичья слеза…

— Ну что, парни? — с торжествующей улыбкой произнёс Щелкунов. — Съели?

Павел, Артём и Хладов стояли перед небольшой сторожкой, в которой регистрировались все гости и приезжих Городовска. Только что они получили полное подтверждение того, что сказал Щелкунов — а именно, что он приехал в город слишком рано, чтобы успеть при этом ещё и убить Серого.

Само время оправдывало их основного подозреваемого.

— Ребят, да не отчаивайтесь вы так! — проговорил Павел, обводя взглядом печальных сыщиков (печаль была вполне объяснима. Единственная ниточка привела в тупик). — Найдёте себе ещё подозреваемых, новых, лучше прежнего!

— И где ж мы их только найдём? — хмыкнул Родимов.

— Да вот прямо здесь, в Городовске! — сказал Щелкунов. — Взять того же Андрея Ритюрина… Вы ведь знаете Андрея Ритюрина?

— Дела были… — саркастично заметил Игорь. — Познакомиться не успели!

— А надо бы! — сказал Щелкунов. — Этот парень прослыл здесь настоящим Казановой. Девок валит направо и налево.

— И что из этого? — не понял Артём.

— А то, что когда-то давно, — молвил Павел, — когда Серый ещё жил в Городовске, этот же самый Серый отбил однажды у Ритюрина девку.

— Такой себе мотив для убийства! — заключил Хладов.

— Для нормального человека может и так! — проговорил Щелкунов. — Но не для Казановы, уверяю вас, не для настоящего Казановы! Он это запомнил, выждал час, когда пройдёт побольше времени (месть надо подавать холодной, помните же?) и прикончил вашего Хлыстова.

Следователи молча посмотрели на Павла. Всё это, конечно, было лучше, чем ничего, но всё же многого для обвинения ещё не хватало. И Игорь уже собирался об этом сказать, когда Щелкунов всё понял сам и продолжил:

— А ещё Ритюрин зачем-то выходил из Городовска. В ту самую ночь, когда убили вашего Серого. Так что… Присмотритесь-ка к этому парню получше. По-моему, идеальная кандидатура в убийцы! Живёт он на самом востоке города, крайний дом справа. Думаю, найти его большой проблемой не будет!

А теперь… Спешу откланяться, господа хорошие! У меня ещё уйма дел!

И Павел, кивнув на прощанье следователям, пошёл прочь.

— И что, Игорь? — Артём обратил грустный и немного злой взгляд к Хладову. — Мы его вот так просто отпустим? Он у нас медикаменты воровал, а мы ему просто ручкой помашем на прощанье, да?

— Ну, во-первых, Тёма… — сказал бывший подполковник. — Нас послали не по его душу. Мы ищем не вора, а убийцу. Если будем сейчас задерживать всех встречных ублюдков, у нас в тюрьме просто места не хватит. А во-вторых… Будь спокоен, та слава — слава вора и предателя! — которую Щелкунов сейчас получил, когда всё всплыло наружу — она ещё успеет ему по-настоящему насолить. Поверь мне, старому волку, Павел ещё своё получит…

И Хладов загадочно улыбнулся…

Вскоре они с Тёмой уже стояли перед дверями дома Ритюрина. Игорь, недолго думая, постучал в дверь.

Внутри дома раздался торопливый топот, и дверь отворилась.

— Да, милая, я просто немного задержался… — начал было говорить хозяин этого дома, открывая дверь, и резко остолбенел, когда увидел у себя на пороге двух сыщиков.

— А вам-то что от меня надо?! — собравшись, спросил он.

— Вы — Андрей Ритюрин, верно? — сказал Хладов, на что Казанова кивнул. — Хорошо! У нас есть к вам парочку вопросов!

— Подождите… Каких вопросов? — проговорил Ритюрин. — У меня сейчас нет времени, меня девушка ждёт… Я вообще просто на секунду забежал в дом, чтобы кое-что взять, и… В общем, сейчас я от вашего допроса, с чем бы то ни было связанным, я отказываюсь!

— Ага, знаем мы вас! — сказал Артём. — Сейчас откажитесь, потом отмажитесь, а через полдня и вовсе из Городовска сбежите! Не, так не пойдёт! Говорите, как Хлыстова убили!

Хладов молча смерил взглядом своего напарника. Да, это было нагло и даже немного глупо, но… Такой подход тоже имел место быть! В конце концов, если вспоминать литературных сыщиков, тот же Эркюль Пуаро именно так в лоб всегда и бил…

— Постойте — что? — вскинул брови Ритюрин. — Вы что… Вы что, мне сейчас убийство шьёте? Вы не борзейте! Я этого вашего Хлыстова даже не знал, чтобы…

— Знал, знал… — покачал головой Хладов. — Когда Сергей Хлыстов жил в Городовске, он однажды отбил у тебя девушку, и вот…

— Что?! — лицо Андрея исказила гримаса недоумения. — Господи, да когда это было? Я уже и не помню об этом, а вы…

— Не юли, Казанова! — проговорил Родимов. — Люди видели, как той самой ночью ты покидал город. Как раз во время убийства Серого! Ты его убил? Приехал в Нашинск и убил, да? Говори!!!

— Да ёлки ж палки! — Ритюрин уже чуть ли не взвыл от злости. — Да, выходил я той ночью! Но я ж выходил… Ну, совсем по-другому поводу!

— Какому? — спросил Хладов.

— Это вас не касается! — замахал руками Казанова.

— Касается! — продолжил Игорь. — Ещё как касается. Мы ведём это расследование с разрешения двух мэров — Нашинска и Городовска — и поэтому мы вполне можем предъявить тебе предварительное обвинение с сопутствующим взятием под стражу. Так что… Рассказать всё в твоих же интересах!

— Ой, Господи, ладно!!! — закатил глаза Ритюрин. — Там, за городом, есть цветочная поляна, о которой знаю только я. Цветы, как вы знаете, после удара Врага хорошо ценятся — особенно у женщин! — вот я и приезжаю туда периодически, чтобы… Ну, чтобы было с чем к даме идти, понимаете? И в эту ночь, чтоб меня, я и был там, рвал цветочки для своих любимых девушек! Кто ж его знал, что именно в этот вечер убьют вашего Серого?

Ну что, всё? В наручники меня, да? Под стражу?

— Всё ясно! — вздохнул Хладов. — Извиняюсь, что мы тебя потревожили. Пошли, Тёма! Надо продолжать искать.

— Но… — попытался возразить Родимов.

— Пошли, Тёма! Пошли!

И Игорь наградил своего юного соратника таким взглядом, что больше уже тот возражать не стал.

«Господи! — подумал Ритюрин, глядя им вслед. — Прямо рядом со всеми моими главными секретами ходят, это ж надо? Хорошо, хоть извинились, и то ладно! А то б сейчас засадили бы — им недолго!»

Андрей молча взял со стола презервативы, за которыми он и пришёл домой, оставив свою сегодняшнюю даму сердца немного подождать у неё дома.

В его жизни это был первый случай, когда пачка презервативов чуть было не стало самой большой опасностью в его жизни…

«Мой пулемёт! — со злостью подумал Тёмный мэр, сидя на своём троне. — Эта дура, бестолковая Щекотка, потеряла мой тяжёлый пулемёт! Это ж надо было так провалиться, а?»

Злость Тёмного мэра на свою непосредственную подчинённую была просто безгранична. Мало того, что это тупое создание, эта, чёрт возьми, Капитан Щекотка, не смогла справиться с плёвым делом — расчистить проход меж Тёмным городом и Городовском от какой-то там орды зомби! — так она ещё и утеряла столь ценное для мэра (да, в общем-то, и для всего города!) оружие! Вот что теперь делать, если Строгов, этот хренов городовский генерал попрёт войной на Тёмный город? Да, у Тёмного мэра, конечно же, есть свои козыри в рукаве на случай прямого военного столкновения, но тяжёлый пулемёт был самым мощным из них! Без него у Строгова остаются приличные шансы на победу в той войне, которая когда-нибудь, да случится!

И потом, что там эта Щекотка вообще о себе думает? Ведь мало того, что без пулемёта его оставила — так до сих пор ещё и не убрала с дороги чёртовых зомби. Ладно, в первый раз там у неё не получилось — попались какие-то там трусливые подчинённые, которые не смогли убить мертвецов и вместо этого убежали в разные стороны — тут ещё можно было всё оправдать. Но сейчас, когда Щекотка была одна, да ещё и с пулемётом… Что, получается, нет ей прощенья?

Тёмный мэр задумчиво потёр подбородок. Да нет, в принципе, всё не так уж однозначно, как он только что обмозговал. Капитан Щекотка — хороший верный боец, честно служащий ему, своему господину. Да, она немного безумна, но, собственно говоря, это ведь и к лучшему. Ну что ей там было делать вместе с этим самым треклятым пулемётом, когда орда зомби её окружило? С гранатой в их центр бросаться, чтобы погибнуть, как герою?

Нет, такой расклад бы Тёмного мэра точно бы совсем не устроил. Терять такого кадра, как Щекотку, было бы просто-напросто недозволительно, неправильно. Она верна и безумна — а это ценится гораздо выше всяких там пулемётов. Тем более, что…

Кто сказал, что этот же самый пулемёт нельзя вернуть обратно? Да, он остался среди полчищ зомби — но, реально, не съели же они его там! Стоит себя там целёхонький, горя не знает. Да что там — в таком месте, как прямо посередине толп зомби, этот самый пулемёт вообще находиться, можно сказать, в самом безопасном месте Долины живых мертвецов. А что? Кто, скажите на милость, отважится соваться за оружием — даже столь мощным, как тяжёлый пулемёт — в самую гущу мертвецов, а?

Нет, конечно, выговор Капитану сделать надо, это не обсуждается! Вот так вот сесть в лужу (причём уже во второй раз!), да ещё и остаться без оружия, щедро выданного ей Тёмным мэром — это не есть хорошо! Но дать ей шанс всё исправить, перебить зомби и вернуть обратно пулемёт — резон, конечно, есть…

«Посмотрим, как она этот шанс использует! — подумал Тёмный мэр. — А там решим, стоит ли её прощать или жестоко наказывать! А пока… Свет! Тут слишком, слишком ярко для меня!»

И мэр Тёмного города, поднявшись со своего трона, задёрнул шторы на своём и без того закрытом окне ещё хлеще, ещё плотнее.

Солнечные лучи жгли его кожу не только в переносном смысле…

— Почему мы его не арестовали, Игорь? — Артём не спускал глаз со своего старшего наставника. — Почему мы не велели взять под надзор Ритюрина? Ведь мы же могли бы приказать солдатам, чтобы те его задержали. У нас же есть на то распоряжения Ткаченко и Строгова… Почему же мы этого не сделали, Игорь? Почему?

Родимов и Хладов шагали по узким улочкам Городовска, и юный Артём не сводил с хромоного напарника своих глаз. Парень был взъерошен, растрёпан и немного расстроен — конечно, они ведь вместе с Хладовым отпускали уже чёрт знает, какого по счёту подозреваемого! Куда такое годится?

— Ты говоришь, задержать Ритюрина? — зевая, проговорил Хладов. — А надо было?

Артём даже оторопел от такого вопроса. Уж чего-чего, а этих слов он от Игоря никак не ожидал.

— Но ведь его алиби… — проговорил Родимов. — Игорь, оно же на ниточке держится! Это он говорит так, будто за цветочками из Городовска уходил, а на самом деле вполне мог в Нашинск свалить, чтобы Серого убить! Ещё раз, Игорь: его алиби…

— Малыш! — устало улыбнулся Хладов. — При его «мотиве» ему и алиби-то никакое не нужно, поверь мне!

Родимов застыл, как вкопанный. «Малыш»? Его только что обозвали «Малыш»?!

— Ну вот сам посмотри! — с едкой усмешкой сказал Игорь. — У этого самого Ритюрина чёрт знает, сколько лет назад Серый увёл девушку. К тому времени наш Андрей уже успел найти себе поляну цветов, а вместе с ней и доступ к десяткам девичьих сердец. И тут, когда, в сущности, все женщины Городовска лежат у его ног, наш Казанова внезапно вспоминает, что у него когда-то девушку увели, и бросается срочно убивать обидчика. Да ещё и не куда-нибудь — в другой город, ночью, когда изо всех щелей прут зомби… Артём, это просто глупость какая-то!

— Но тогда зачем? — Родимов уже раскраснелся от ярости, переполнявшей его от того, что он чувствовал, насколько прав Хлдадов. — Зачем мы тогда вообще его допрашивали? Почему бы нам было просто не…

— Ну, во-первых, Тёма… — Хладов пригубил свою любимую трубку. — Только после допроса непосредственно Ритюрина мы узнали про его тайную поляну с цветами, куда он, судя по всему, и ходил той злополучной ночью. А во-вторых, мы должны прощупать каждую ниточку, ведущую нас к возможному убийце. Мы просто обязаны поговорить лично с каждым возможным подозреваемым…

— Что, даже если подозреваемым будет собака? — съязвил Тёма.

— Нет, вот здесь не считаю это уместно! — хмыкнул Хладов. — Во-первых, собака — друг человека, а во-вторых сильно сомневаюсь, что какая-нибудь дворняжка встала на задние лапы и методичными ударами разбила голову об стол нашему Хлыстову…

Родимов, недоумевая, взглянул на Игоря, уже желая задать ему новый вопрос, когда их разговор прервал возглас с другого конца улицы.

— Эй, следователи! — донёсся до них старческий крик. — Я вас ищу! Я кое-что знаю, что может вам помочь в вашем деле!

Хладов и Родимов одновременно обернулись. Прямо навстречу к ним шёл невысокий седовласый дед, сверля полными блеска глазами.

— Наверное, какой-нибудь из ума выживший старикан! — недовольно пробурчал Артём. — Игорь, я его отошью по-быстренькому…

— Зачем же? — вскинул брови Хладов. — Не стоит этого делать, Тёма, никак не стоит. Мы ж не знаем, что именно хочет нам поведать этот пожилой господин! Подходите! — он поманил старика к себе рукой. — Мы вас выслушаем!

Старец улыбнулся и подошёл к сыщикам. По его лицу видно было, что он очень доволен таким поворотом событий.

— Значит, зовут меня Давид Немиров! — произнёс дед, приблизившись к следователям вплотную. — Я дежурю в свою смену на западных воротах, охраняя Городовск. Ну, как дежурю… Дремлю там помаленечку… Раз в год по зомби стреляю…

— Вы что, видели, как той ночью кто-то покидал Городовск? — заинтересовано спросил Артём.

— Видел! — кивнул Давид. — Но это сейчас к делу не относится. Ибо того человека — Ритюрина — вы уже допросили. И вообще, сейчас не о воротах зайдёт речь…

— То есть, дежурите на воротах, но речь пойдёт не об этом? — сурово произнёс Артём. — Тогда о чём же? О том, что вам что-нибудь приснилось?

Хладов одёрнул за рукав своего юного помощника. Его неуместное хамство могло сейчас помешать всему дальнейшему расследованию.

Но, слава Богу, не помешало.

— Сделаю вид, что я этого сейчас не услышал! — с обидой в глазах произнёс Немиров.

— Да-да, сделайте милость! — кивнул Игорь. — Простите моего молодого друга! Ему ещё многому предстоит научиться! Продолжайте, пожалуйста!

— Так вот… — взгляд старика вновь подобрел. — Я — один из старейшин Городовска! Поэтому я помню, прекрасно помню всю ту историю, когда вашего покойного Серого погнали из нашего города…

Дело в том, что он поссорился со Строговым. Можно сказать, на пустом месте — из-за какой-то там банки пива! Но бывший генерал уже тогда был строг до нельзя. Он устроил Хлыстову такую жизнь, что тот со скоростью света ретировался из Городвска в Нашинск…

— Это мы и без тебя знаем, дед! — произнёс Артём.

— Знаете… — сказал Давид, хитро прищурившись. — Но вы уж точно не знаете другого: у Сергея Хлыстова была ещё и сестра, о которой вы уж точно не могли не слышать!

— Сестра? — переспросил Хладов. — А вот об этом сейчас поподробней…

— Вообще-то… — старик хитро сощурился. — При иных обстоятельствах я бы запросил с вас за эту информацию материальное вознаграждение, но в данный момент… Я, пожалуй, попридержу коней. Учитывая то время, в котором мы сейчас живём, я расскажу вам всё просто так.

Сестра Хлыстова так же, как и её брат, вынуждена была покинуть Городовск из-за скандала с действующим мэром. Но вот только она переехала не к вам в Нашинск, а в Тёмный город. И звали её Ирина Хлыстова…

— Что-то не о чём мне это имя не говорит! — сказал Артём.

— Естественно! — сказал Давид. — Ведь сейчас её называют не иначе, как «Капитан Щекотка»!

Тёма и Хладов переглянулись. Им всё было ясно и без слов: новая, очень, очень вероятная подозреваемая в деле убийства Хлыстова сейчас появилась у них в списке. Мало того, что Щекотка была полной психопаткой, которой и убить-то — так, раз плюнуть, так она ещё и являлась родной сестрой убитого… Кто знает, какая кошка могла между ними пробежать, когда они ещё жили вместе? А если учесть всю взбалмошность и безумство Капитана Щекотки — ничего удивительного в том, что она могла бы проехать через три города, чтобы укокошить родного братца совершенно не было.

— Давид! — донёсся до сыщиков и Немирова противный женский голос откуда-то издалека. — Давид, ты где? Я знаю, твой пост уже кончился! Иди домой, старый дурень!!!

— О, это моя Роза! — Немиров на глазах побледнел от ужаса. — Так, ребята, если что — вы меня не видели, вы меня не знаете! Потому что к Розе возвращаться… — Он судорожно сглотнул. — …хуже гильотины! До свидания! Наше вам с кисточкой!

И, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, старик дал такого дёру, что позавидовали бы даже бывалые спортсмены-бегуны.

— Игорь… — проговорил Родимов, обращаясь к своему старшему наставнику. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Думаю, да! — ответил Хладов. — Отправляемся в Тёмный город искать Капитана Щекотку!

Артём кивнул в ответ, и сыщики двинулись в сторону своего оставленного на время автомобилю.

И лишь дикие крики Розы Немировой оглашали округу, пока на Городовск надвигался розовый бархатный вечер…

Живой мертвец, пронизывая окрестности взглядом своих синих бездонных глаз, дико захрипел, захлёбываясь своей собственной зелёной слюной, а в следующий момент он получил удар острого деревянного кола прямо в лоб. Удар быстро пронзил зомби мозги, после чего тот конвульсивно дёрнулся, свалился наземь и умер.

Теперь уже окончательно.

— Так, пятый уже за сегодня! — торжествующе произнёс Кирилл Клеймов. — Расту на глазах! Скоро уже свой собственный дневной рекорд побью, если так и буду продолжать их валить! Во!

Здоровяк, ликуя, поднёс кол, обагрённый чёрной кровью мертвеца, к небу. Да, Кирилл в этом мире делал воистину то, для чего и был рождён. С его-то габаритами и силой Клеймову-младшему никаких проблем не доставляла задача, вроде убийства оживших мертвяков. Учитывая то, что выстрелы из пистолетов привлекали ещё большое количество зомби, чем тех, которых этими выстрелами и убивали, оружие типа кола, который сейчас держал в руке Кирилл, было просто идеальным для защиты от мертвецов. А уж особенно если учесть его силу, прямо скажем, богатырскую…

Да, Кирилл Клеймов воистину был просто рождён для таких вот потасовок с ожившими трупами.

Здоровяк кинул взгляд в сторожку, стоявшую рядом — их с братом жилище. Артур о чём-то сосредоточенно разговаривал по рации со своим верным посредником — человеком, который всегда откуда-то узнавал, кто и куда движется по бесконечным серым лесам Долины живых мертвецов.

«Сидит Артур, что-то решает, думает… — с улыбкой на устах отметил про себя Кирилл. — А что? Ну и пускай себе думает! Все эти там задачи суровые, типа где „клиентов“ раздобыть, раздумья всякие — это он пусть себе оставляет! Я во всех этих размышлениях не силён, зато…

Зато я силён в убийстве зомби! Меня для этого словно сама судьба за ручку вела. Качалка, тренажёрка, бассейн… Всё, чтоб я превосходным убийцей оживших трупов стал! И, что самое главное…»

Лицо Кирилла озарила немного нездоровая улыбка.

«Мне ведь всё это нравится!!!»

Эти мысли чуть было не стали для Клеймова-старшего последними. Сзади, совершенно незаметно подкравшись прямо к нему, на Кирилла набросился синеглазый зомби. Да уж, здоровяк в своей жизни, пожалуй, никогда столь близко не видел этих пронизывающих синих глаз и наполовину сгнивших зубов у своего лица. Мертвец с жутким, похоже, даже победоносным хрипом уже собрался было впиться в плоть Клеймова своими гнилыми, но такими острыми зубами, но…

Кирилл был не так прост, как могло показаться изначально. Здоровяк крепко схватил атаковавшего его зомби и одним движением перекинул его через своё плечо. Мертвец, истошно вопя, полетел на землю, после чего Кирилл одним резким движением вбил ему прямо в сверкающий синий глаз свой обоюдоострый кол.

Зомби в последний раз дёрнулся и затих.

— Вот так вот! — восторжествовал Кирилл. — Шесть! Шестой на сегодня! Просто превосходно!

— Всё развлекаешься, братец? — услышал он голос Артура из-за своей спины.

Клеймов-ммладший обернулся. Его брат стоял на выходе из сторожки, в которой находился буквально несколько секунд назад, и на лице Артура играла та самая довольная улыбка, которую Кирилл не видел уже, наверное, несколько месяцев.

И эта улыбка всегда предвещала скорый их с братом успех, не иначе.

— Да вот, уже шестого завалил! — похвастался Кирилл, бросив взгляд на труп.

— Ладно, хорош уже дурака валять! — кивнул ему Артур. — Пошли к машине! Дело намечается! И, судя по всему…

Глаза разбойника сверкнули адским огнём.

— Куш мы на этот раз сорвём просто нереальный!

Глава 12

Глава 12

Никита Прахов выхватил из-за пазухи пистолет и, прицелившись в голову рыжей зомби, нажал на спусковой крючок. Щёлк-щёлк! — и больше ничего. Оружие, украденное мальчиком из оружейной Нашинска, не давало никакого нужного эффекта. Осечка, и только.

Прахов перевёл дух и огляделся. Всё так же он лежал в тени раскидистого дуба; и всё так же неумолимо приближались к нему с разных сторон трое оживших (и, судя по взорам, очень голодных) мертвецов. Женщина с рыжими волосами хрустнула костями в шейных позвонках, перекосила голову на левую сторону и, вытянув кошмарные, серые, мёртвые руки вперёд, начала приближаться к мальчику с ужасающей скоростью.

Никита принялся отчаянно нажимать на спуск, переводя дуло пистолета с неё на двух остальных зомби, так же желающими полакомиться его свежим мясом. Щёлк-щёлк! Щёлк-щёлк! Щёлк –щёлк! Одни только осечки, не более. С тех пор, как мальчик застрелил того самого зомби-волка, пистолет так ни разу и не сработал…

Да уже, похоже, что если бы и сработал, у Прахова бы не было никаких шансов убить хотя бы одного из нападавших на него трупа. Мало того, что Никита и так-то был не особо метким стрелком — по сути, он держал пистолет в руках впервые! — так ещё и, охваченный паникой, мальчик размахивал оружием так, что даже если б пистолет и сработал, едва ли он попал бы хотя бы в одного из наступающих со всех сторон мертвяков.

Никита в ужасе закрыл лицо руками. Он был просто загнан в угол. Бежать ему было некуда — трое голодных зомби уже обступили его со всех сторон, дико хрипя и омерзительно протягивая к нему свои страшные серые руки. Пистолет не работал. А голодные мертвецы становились всё ближе и ближе, сжимая круг, не давая ни единого шанса мальчику вырваться, сбежать, выжить, в конце концов…

Прахов, закрыв глаза, уже отчаялся на спасенье, когда внезапно тишину развеяло три выстрела.

Бах! Бах! Бах!

И после этого все хрипы оживших мертвецов резко прекратились.

Всё ещё скованный ужасом, не веря в своё истинное спасение, Прахов открыл, наконец, глаза.

Все три мертвеца, желавших полакомиться его мясом, с разорванными головами валялись по разные стороны от мальчика. Все три пули прошли точно, размозжив мёртвым тварям их всё ещё живые мозги.

Мальчик, не веря собственной удаче, понимал, что он всё же остался, в итоге, спасён. Но кто же тогда его спас?..

Никита обратил, наконец, внимание на того, кто стоял перед ним с опущенным к земле стволом пистолета. Здоровый мужик с тёмными волосами не сводил глаз с мальчика. Прахов пригляделся, чтобы узнать, кто же всё-таки его спас, и…

— Дядя Олег! — кинулся мальчик бежать к стоящему напротив него Гриценко с пистолетом. — Вы их убили! Вы их всех убили! Вы меня спасли! Спасибо! Спасибо! Спасибо!!!

И, добежав до здоровяка, Никита бросился обнимать своего спасителя, рыдая непрошенными слезами — слезами горести от того, что он вообще попал в такую ситуацию и радости от того, что всё так завершилось.

Олег очень многое хотел сделать, ища Прахова в лесу, когда найдёт его. Хотел встряхнуть его хорошенько, спросив, думал ли пацан о матери, когда сбежал из Нашинска. Хотел высказать ему всё о том, сколько людей было задействовано, и сил было потрачено, чтобы его найти и вызволить. Хотел даже, в конце концов, взять и отшлёпать негодного мальчишку, который чёрт знает, зачем, всё это устроил.

Олег хотел всего этого. Но вместо этого он просто обнял найденного паренька в ответ, крепко-крепко, так, чтобы тот больше никуда и ни за что не убежал — и произнёс:

— Пожалуйста, Никита! Славу Богу, что ты жив…

И, в ответ мальчику, он сам внезапно для самого себя разрыдался в голос от всего того, что они с Никитой только что пережили…

Щелкунов с лёгкой улыбкой на устах вошёл в кабинет Строгова. Буквально полчаса назад его предупредили о том, что мэр Городовска хочет встретиться с ним один на один, и сейчас, заходя в кабинет генерала Павел уже так и предвкушал свой триумф.

— Здравия желаю, Александр Алексеевич! — отрапортовал Щелкунов, глядя на сидящего за своим рабочим столом Строгова.

— И вам не хворать! — хмуро заметил тот.

На лице у мэра Городовска уже застыла нехорошая гримаса.

Но Павел, на свою беду, был настолько рад своей маленькой победе, что даже не заметил этого.

— Уже предчувствую, что вы хотите мне сказать, Александр Алексеевич! — Щелкунов вальяжно сел в кресло напротив генерала. — Наверняка ведь вы хотите меня поздравить, правда?

— С чего это вы сделали такие выводы? — вновь зыркнул глазами на него Строгов. Генерал уже просто сверлил взглядом Павла, но тот, одурманенный своей недавней победой, просто-напросто этого не замечал.

— Ну, как же, Александр Алексеевич, ну как же? — победоносная улыбка не сходила с уст Павла ни на минуту. — Хладов и Родимов, эти два сыщика, официально назначенные вести дело по убийству Хлыстова мэром Ткаченко и всё так же официально признанные вами, как вам известно, пытались схватить меня за преступление, которое я не совершал. Они вдруг почему-то решили, что я убил этого самого Хлыстова — хотя, собственно говоря, ни мотива, ни цели у меня на это не было совершенно! И вот они меня действительно поймали, допросили — разве что цепями не скрутили, ей-богу! И уже, похоже, были готовы вести меня обратно в Нашинск, чтобы там, скорее всего, повесить, как убийцу Хлыстова, но тут… Моя смекалка, товарищ генерал! Смекалка и логика! Я сумел их убедить, что никак бы не успел и убить Сергея, и приехать в Городовск в столь короткий срок. Да, поначалу они мне, разумеется, не поверили (а чего ещё ждать от этих двух сыскарей, которым только и надо, что кого-то поймать, даже не важно, кого именно). Тогда мы вместе прошли проверку у дежуривших на въезде солдат — и всё оказалось верным! Я никак не смог бы убить Хлыстова и успеть приехать в ваш славный город, это факт! Поэтому я был немедленно отпущен — и вот, теперь я ваш достойный, славный горожанин, который…

— Убирайся вон! — негромко процедил Строгов.

Щелкунова словно обухом по голове огрели.

— П-простите… — произнёс. — Что вы только что сказали?

— Убирайся… — со злобным выражением лица генерал. — Вон… ИЗ МОЕГО ГОРОДА!!!

Павел, недоумевая, облокотился на спинку кресла. Что… Что ему сейчас было сказано? Строгов выкидывает его из Городовска? Но как? Почему? Его же полностью оправдали, сняв все обвинения в убийстве Хлыстова! Когда Щелкунов шёл к кабинету мэра, он даже не сомневался, что Строгов сейчас признает его почётным гражданином Городовска, да ещё и, может, поможет ему там, например, жильё получше выбрать, а тут… такое?

— Но что я… — пролепетал Павел. — Что я такого сде…

— Ты — вор, Щелкунов! — проговорил Строгов, грозно смотря на него исподлобья. — Вор и предатель! Ты воровал медикаменты в своём родном Нашинске и продавал их у нас здесь, в Городовске, как некие излишки, которые вам не нужны. Ты хоть понимаешь, какую тень ты бросил тем самым и на себя, и на меня, и на весь Городовск? Если я сейчас не приму меры, то получится, что ты всё это делал с моего ведома и с моего разрешения! А так я мало того, что потеряю поддержку существенной части населения Городовска (кому нужен проворавшийся мэр, а?), так ещё и вообще рискую навлечь на город самую настоящую войну с Нашинском — Ткаченко мне ведь никогда не простит такой подлости, если решит, что я с тобой сотрудничал добровольно. Так что…

Генерал грозно поднялся из-за своего стола, словно нависая над Щелкуновым могучей горой.

— Ты не оставил мне выбора! — сказал Строгов. — Уходи сам, добровольно. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя отсюда выкинули или, что ещё хуже, заковали в местную тюрьму. Выбор не велик, Павел, совсем не велик!

— Но может я ещё… — проговорил Щелкунов, панически озираясь по сторонам. Все его мечты о спокойной жизни в Городовсе рушились, как карточный домик.

— Пошёл вон! — тихо, почти шёпотом, промолвил генерал.

И это подействовало лучше любого крика. Щелкунов, дрожа всем телом, встал со своего стула, пару раз открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, глянув в глаза Строгова, понял, что лучше этого не делать, и в одну секунду ретировался из кабинета.

— Хм, вот так-то лучше! — хмыкнул ему вслед генерал.

Он довольно глянул на то место, где секунду назад стоял этот пройдоха. Да, нельзя было не признать, что этот самый Щелкунов принёс много пользы для Городовска с его украденными и перепроданными медикаментами, но…

Городовску воры и предатели были не нужны. Тут уж Щелкунов во всём сам виноват. Не надо было попадаться!

А сам Щелкунов в это время с горькими слезами на глазах покидал резиденцию Строгова навсегда.

Он прекрасно понимал, что в этом городе ему уже никогда не станут рады…

Тёмный мэр, сидя на своём таком же чёрном, как и он сам, троне, злобно сверлил взглядом стоящую перед ним Щекотку. Девушка, едва дыша, стояла напротив него с понуренной головой. Она всё прекрасно понимала — и понимала настолько ясно, что становилось просто жутко.

«Этот человек… — неслись мысли в голове Капитана. — Это ж вам ни какие-то там шуточки-карасики! Он одним — всего одним, всего одним! — словом может отправить меня на корм ожившим мертвецам, и хорошо ещё, если уже мёртвую! Мало того, что он и так постоянно сидит здесь и смотрит на меня букой даже без причины — так теперь у него ещё и такая причина для злобы как раз и появилась! Мамочки мои, что меня только ждёт…»

Да, причина у Тёмного мэра для расправы над Капитаном Щекоткой появилась, и причина эта была не слабая. Мало того, что та не смогла оправдать его доверия и не уничтожила отряд зомбяков, что кишмя кишели на пути от Городовска до Тёмного города — так Щекотка ещё и утеряла его самое мощное оружие (тяжёлый пулемёт, так, если что).

«Ой, что будет…» — закусила губу Капитан, глядя на своего главу с содроганием.

— Итак, Щекотка! — Тёмный мэр не говорил слова; он их просто-напросто цедил, не сводя синих глаз с девушки. — Я дал тебе в распоряжение тяжёлый пулемёт, чтобы ты пошла и разобралась с полчищем зомби на торговом пути. Так?

— Так! — пискнула Капитан.

— Ну, и где результат? — её хозяин презрительно повёл головой в сторону. — Зомби всё так же снуют по нужной мне дороге. Что скажешь по этому поводу?

— Ну… Я же старалась… — пролепетала Щекотка.

Правда, от этих слов Тёмного мэра ей стало немного легче. Он начал говорить с ней о нерасчищенном пути; быть может, так он и вовсе забудет про свой утерянный пулемёт? И не станет её наказывать за такой прокол?

Надежда раскололась от следующей фразы мэра, как «Титаник» об айсберг.

— И мало того, что нет результата… — произнёс Тёмный мэр. — …так и пулемёта тоже нет! Что ты скажешь мне на это, Капитан Щекотка? Где моё оружие, а?

Девушка содрогнулась.

Всё плохо.

Очень плохо!

— Ты посмотри только, что ты наделала! — Тёмный мэр правой рукой принялся царапать подлокотник своего кресла. — Я рассчитывал на открытый путь для торговых отношений с Городовском — такого пути ты мне не предоставила! Этот путь мог бы помочь заключить нам дружбу со Строговым и его командой — но из-за тебя этой дружбы нет. А раз нет дружбы, то рано или поздно разгорится война, милочка моя! А у меня для этой войны нет даже моего тяжёлого пулемёта! Что скажешь, Щекотка?

«Ой, чёртики ж зелёные! — трясясь, подумала Капитан. — Надо мне было никуда не бежать, а оставаться и сражаться до последнего! Так бы хоть столько страху терпеть не пришлось бы…»

В комнате с минуту висела напряжённая тишина. Тёмный мэр ждал, что на всё это ему скажет Щекотка.

А Щекотка, боясь пикнуть, ждала, что же в итоге заключит её хозяин.

Она понимала, что сейчас каждая её фраза может стать последней…

И тут внезапно Тёмный мэр отпустил разодранный им подлокотник и откинулся на спинку трона.

— Ладно, Капитан! — сказал он. — Расслабься! Хотел бы я тебя убить — уже б сделал это без всякой нервотрёпки! В конце концов, всё не так уж и плохо! Да, если Строгов на нас нападёт, без тяжёлого пулемёта придётся туго…, но ведь он пока на нас и не нападает, верно? Кроме того…

Щекотка подняла взгляд, полный щенячьего восторга. Она видела, куда поворачивается этот крайне неприятный разговор, и ей это безмерно нравилось («Ещё бы! Живой ведь оставят!»)

— Я же с тебя поручения по отстрелу зомби ещё не снял, так? — продолжил Тёмный мэр. — Ну так и иди его выполнять! Чтоб при жизни неоконченных дел не осталось. А там… Глядишь, и новое дельце для тебя появиться!

А теперь — ступай! Думаю, наш разговор поможет тебе впредь быть… пососредоточенней…

И Щекотка, со счастливым взором отдав честь Тёмному мэру, бросилась прочь из его кабинета, припрыгивая на каждом шагу.

Она осталась жива. И была этому чрезмерно рада.

«Пусть бежит, пусть радуется! — подумал Тёмный мэр, глядя вслед Щекотке. — Всё равно ведь кроме неё никто этот пулемёт достать не сможет…»

И он тихо, еле слышно, рассмеялся своим тёмным, как и он сам, мыслям…

Пётр Родимов не сводил глаз со своей подруги сердца, которая, сидя на корточках, влюблённо и трепетно взирала на него сквозь стальные прутья решётки. Наташка Карьева дарила своему любимому самые страстные, самые трепетные взгляды; взгляды любви, неумирающей не смотря ни на что.

Дело в том, что камера, в которую посадили Родимова, как, в общем-то, и полагается любому месту тюремного заключения, была оснащена небольшим, но всё же довольно приличным, зарешёченным окошком, дающим вид наружу, на свободу, на настоящую жизнь. Правда, учитывая то, что Пётр сидел в, по сути, каменном мешке, это окошко находилось на самом верху его камеры, можно сказать, прямо у потолка. Так что Родимову приходилось изрядно закидывать голову, чтобы увидеть того, кто стоял перед решёткой. В то время как Наташке, подошедшей вплотную к окну, необходимо было присесть на корточки, чтобы вести беседу со своим любимым.

Некоторое время, открыв такой вот негласный вид общения между узником и его любимой девушки, они просто смотрели друг на друга, не спуская полного взаимного обожания глаз. Наконец, Наташка решилась и заговорила:

— Послушай, Петь… А нас не накажут за то, что мы вот так вот с тобой… Ну, общаемся? У тебя ведь есть определённый режим посещений, который, вроде как, нарушать нельзя… А что мы делаем, кроме как его нарушаем сейчас?

— О, не волнуйся по этому поводу, Наташа! — произнёс Пётр. — Там, где ты стоишь — место глухое, едва ли нас кто-то заметит. Об этом окне даже и знают-то единицы. Так что чего уж там нам бояться. К тому же… — он горько усмехнулся. — Скажи, что ещё хуже может грозить человеку, который и так приговорён к виселице?

Девушка смахнула набежавшую слезу.

— Господи, Петя! — проговорила она. — Ты хоть понимаешь, какие ужасные слова ты сейчас сказал? Ведь нельзя, нельзя так! Ты уже как будто себя заживо похоронил! До чего, до чего мы с тобой дошли в этом жутком мире, где невиновного человека держат в камере за убийство, которое он не совершал, да ещё и грозят ему за это смертью? Господи, какой кошмар! Какой ужас!

Родимов закусил губу. Он понял, что слишком сильно ранил любимую своими обречёнными словами. Да, Пётр слишком сильно привык к тому, что его судьба уже, фактически, предрешена (сидя в камере ещё и не к такому привыкнешь), но…

Это был не повод, чтобы так расстраивать свою девушку!

Пётр мотнул головой и вновь перевёл свой взгляд на Карьеву.

— Нет, послушай меня, Наташ! — проговорил он. — Да, я вижу, что ты переживаешь из-за меня — и на это есть причины, меня ведь обвиняют в убийстве лучшего друга! И я, конечно, тоже хорош — не надо было кричать ему, что его убью! Но ведь всё и не так плохо, как могло бы быть, правда…

Вот посмотри сама: Артём и Хладов отправились искать убийцу. Хладов — цепкий сыскарь, мимо него ни одна улика не проскочит, это точно! А Тёма — пацан боевой! Да не такой уже и пацан — шестнадцать лет ему, как-никак! Вместе эти двое — я уверен, любимая, даже больше, чем уверен, найдут того гада, который убил Серого на самом деле — и посадят его вместо меня! Сюда, на это самое место за решёткой, чтобы он полностью осознал свою вину! А я… Я выйду отсюда, Наташа! И мы поженимся, я тебе обещаю! И мы родим с тобой ребёночка… Двух! Нет, даже трёх! Двух пацанов и одну девчушку! Братья, как подрастут, будут защищать девочку, а мы… Наташ? Наташ, что случилось? Ты что, плачешь?

Карьева и вправду уже с трудом сдерживала поток набежавших слёз.

Просто она понимала, насколько несбыточны были все эти обещания Петра вместе взятые.

И как они в то же время были прекрасны…

Андрей Ритюрин сладко потянулся у себя на кровати. Катерина, соблазнённая им вчера вечером девушка, сладко спала, лёжа по его правое плечо, в то время как он уже где-то с полчаса бодрствовал.

Его просто одолевали разные мысли. По большей части, радостные.

Ну вот просто посудите сами. Его допрашивали два следователя, занимающиеся убийством какого-то там Серого (или Белого, не важно; ни в этом суть вопроса). И в итоге его в этом самом убийстве не обвинили, в тюрьму не посадили, из Городовска не вывезли. Просто оставили в покое, и всё.

Это уже большой плюс!

Потом. Эти двое узнали о его, Казановы местного пошиба, маленьком, но очень мощном секрете — а именно, где расположена его поляна с теми самыми цветочками, что открывает ему двери в сердца просто абсолютно любых женщин. Вообще уже тот самый факт, что кто-то, кроме самого Ритюрина, знает про ту самую заветную поляночку, и при этом лавочку для Андрея ещё не закрыли, был весьма и весьма радостным; что уж там говорить, главную его тайну раскрыли, а Казанова ничего при этом и не потерял!

Едем далее. Татьяна, это чёртова баба, с которой Андрею довелось на свою голову связаться, вроде отстала. Господи, умудрился Ритюрин с такой приставучей бабёнкой сойтись, ей-же богу! Ну, повстречались они пару недель, Казанова её цветочками одарил, словно Богиню какую-нибудь, переспали они вместе… Но на том пора бы и честь знать! Что она ему, эта Татьяна, красивей всех женщин на Земле? Мисс Вселенная? Да Андрей и так на неё затратил столько цветов, что мог бы на эти подарки ещё пол-Городовска соблазнить — так что всё, проехали, хватит! Нет же, эта дура так и носится за Ритюриным по всему городу, строя козни на всех его свиданиях! Чёрт бы её подрал!

Но, как Казанова уже про себя отметил, это бесконечное преследование со стороны наглой бывшей любовницы, похоже, наконец-то если и не завершилось, то хотя бы приостановилось. Прошло уже несколько дней, а эта зараза так больше и не объявилась в его личной жизни. Что не может не радовать. Потому что Татьянка достала Ритюрина уже так, что, наверное, если бы они жили в мире до удара по стране Врага, Андрей бы давно подал на неё в суд за вторжение в личную жизнь.

Хотя…

Если б они находились в таком мире, Ритюрин бы наверняка с ней и не встретился. Как и со всеми остальными своими пассиями. Ведь тогда бы все его цветочки гроша ломанного не стоили, сто процентов…

Ну, и плюс напоследок. Как бы там не крутили его в своих цепких лапах сыщики из Нашинска, как бы к нему, Андрею Ритюрину, не присматривались, уболтать Катьку оказаться с ним в одной кровати Казанове всё-таки удалось. Получается, не зря он к себе в дом за презервативами зашёл, совсем не зря. Ведь очутиться вместе с Катериной под одной простынёй в её кровати… О, это очень дорогого стоило! Целых…

Целых два цветочка!

И Ритюрин с довольной улыбкой потянулся к пачке сигарет, что лежала слева от него на столе.

Ведь покурить после страстной, любвеобильной ночи — это самое то, верно же?

— Подходи, честной народ! — продекламировал Своротов, освещая округу широкой, от уха до уха, улыбкой. — Товар чудесный тебя ждёт!

Толстый торговец стоял за своей лавкой; непомерное его пузо упиралось в прилавок, на котором находились различные алкогольные напитки и мелкие безделушки, немного украшающие жизнь простых обывателей. Честно сказать, за последнее время покупателей у Дмитрия заметно поубавилось, и в этом не было ничего удивительного! Кому бы захотелось что-то покупать у человека, который купил кольцо у подростка за бесценок, а продавал его в три дорога; мало того, это кольцо ещё и явно украденное! Кроме того, Своротова не так давно опрашивали два местных сыщика по подозрению в убийстве (и это подозрение, кстати, до конца ещё не сняли!) — а это уже совсем не шутки! Дмитрия, как и любого торговца, и раньше-то особо честным человеком не считали, а теперь… Вообще караул!

Правда, все эти мелкие неприятности толстого торговца сейчас не особо волновали. Наоборот, он был даже рад тому, что всё именно так оборачивалось.

Ну, во-первых, Сергей Хлыстов был мёртв. Всё, больше никогда этот наглый рейдер не потребует с Дмитрия бесплатную банку пива! Казалось бы, что там эта одна баночка для Своротова? А так он дань своему защитнику отдаст! Да только вот…

Одну баночку отдай бесплатно, за ней другую, третью… Торговец терпел уже очень даже приличные потери в продажах алкоголя. И ведь же отказать Хлыстову было нельзя! Ведь он же благородный рейдер, рискует своей жизнью ради всех жителей Нашинска, без таких отчаянных парней никто бы не выжил…

Да, а Своротову терпеть эти бесконечные подарки в сторону этого «благородного рейдера»! Себе в убыток, значит, работать, лишь бы Хлыстов всегда пьяный был! Кому такое понравится?

Но теперь Сергей Хлыстов был мёртв. А значит, и пиво на него теперь тратить не придётся. Ну чудесно же, просто чудесно!

Во-вторых, пропавший Никита Прахов. Наверняка сбежавший пацан уже лежит где-нибудь трупом посреди серого мёртвого леса, где голодные зомби вовсю доедают его бренные останки. И это также радует! Ведь если Никитка мёртв, значит, никто никому не выдаст его, Дмитрия Своротова, маленький секрет, который мог бы торговцу ой, как навредить! Да, он был всего лишь сопливым пацаном, возможно, он и не заслужил быть сожранным ожившими мертвецами ещё до своего совершеннолетия, но…

Как говорят в дешёвых детективах, он слишком много знал. Негоже человеку, обладающими такими знаниями, жить, а тем более жить долго.

Хотя нельзя исключать и тот факт, что на поиски мальчишки отправился целый отряд волонтёров. Кто-то даже слышал приглушённые выстрелы со стороны леса — это могло бы обозначать, что они в этот лес не зря отправились. Но всё же, если вот так хорошо подумать…

Никита Прахов сбежал в лес ещё ночью. В лес, полный живых мертвецов и тварей похлеще. А сейчас уже полдень другого дня. Какова вероятность того, что какой-то там сопляк проживёт столько времени в таких жутких условиях, учитывая то, что на вооружении у него всего один пистолет — да и тот, считай что, сломан?

А то, что из леса доносились выстрелы… Тут-то вообще удивляться нечему! Наверняка отряд волонтёров наткнулся где-то на группу зомбяков в лесу — вот вам и всё объяснение!

«Никитка не выжил! — сказал самому себе Своротов. — Никак не мог выжить! Слишком уж это невероятно! И слишком уж это плохо для меня, чтобы быть правдой!»

Ну и, наконец, в-третьих. Да, народ после допроса Дмитрия Хладовым и Родимовым прилично охладел к товарам толстяка, это факт. Потери оказались весьма весомыми. Но ведь нельзя же забывать про то, что помимо всего прочего Своротов торгует ещё и алкоголем! О, на этот-то продукт всегда найдётся спрос! Продажа пива и водки никогда не даст торговцу потонуть в этом мире. Пусть даже и пост-апокалиптическом! Можно даже подчеркнуть, особенно в пост-апокалиптическом. Из-за тех условий, в которых люди оказались после удара Врага, потребность общества в выпивке резко увеличилась — ведь это так славно, баночку пива пропустил — и всё, даже на день забыл о всех тех событиях, в которых оказался! Кроме того, пьяницы всегда были, есть и будут, никуда не денутся! Так что разориться Своротову уж точно никогда не дадут!

Дмитрий вновь улыбнулся. Так, Хлыстов мёртв, Прахов, судя по всему, тоже, алкоголики от него не отвернулись… А это значит, что бизнес как жил, так и будет жить! А вместе с ним будет жить и сам Своротов. А остальное…

Остальное — так, мелкие неприятности, которые толстый торговец с лёгкостью преодолеет!

И Своротов вновь, с новой силой, стал зазывать к себе простой народ, привлекая их внимание.

Его дело, хоть шатко и валко, но всё же двигалось!

А это было самым главным!

— Нет, Игорь! — решительно проговорил Тёма. — Мне всё-таки это дело так до конца и не ясно!

Родимов-младший и бывший подполковник полиции вместе ехали по вымершей дороге из Городовска в Тёмный город. Дорога (и без того в выбоинах и колдобинах, каковой она была ещё до удара Врага) представляла собой воистину удручающее зрелище. Сплошное бездорожье; участки, на которых всё ещё оставались хоть какие-то следы асфальта, можно было по пальцам перечесть.

«Да уж… — не без некой тени грусти отметил Хладов. — Если и раньше дороги считались одной из основных бед России, то теперь… Совсем караул!»

— А что тебе непонятно-то, Тёма? — обратился Игорь к своему напарнику, не выпуская руль из рук. — Щекотка — девка безумная! Вполне могла и прибить Хлыстова — мало ли, что ей там в голову взбрело! Может, голоса нашептали. А может, собачка Бобик насоветовала. Поди её пойми эту… как бы помягче выразиться… особу!

— Нет, я не о мотиве! — возразил парень. — С этим-то как раз всё понятно — сумасшедшей может всё, что угодно удуматься, тут-то я согласен. Но Игорь… ехать аж через два города — через свой Тёмный город, Городовск и до самого Нашинска… ради того, чтобы убить одного-единственного человека… Да ещё и если учесть, что этот самый человек — её родной брат… Не, Игорь! Что-то тут не ладится! Что-то тут не так…

— Как раз-таки то, что убитый Хлыстов — брат Капитана Щекотки, очень многое может объяснить, Тёма! — улыбнулся Хладов. — Семья — есть семья, ничего не поделаешь! И эти самые семейные узы могут подтолкнуть человека к предельно разным поступкам — от воистину геройских до просто ужасающе злодейских.

Это я тебе не просто так говорю, Тёма, а по своей собственной практике. В моей работе было много разных случаев, связанных с семьёй. Был момент, когда хрупкая девушка, найдя трёх здоровых лбов, укравших её малолетнего сына, передушила их всех, как кутят. А был — когда парень, ну, твоего примерно, возраста перебил всю свою семью, включая годовалую сестру, за то, что папа не разрешил ему пользоваться телефоном…

Мы не можем знать всю историю существования семьи Хлыстова. Мало ли, что у них там, людей, живущих под одной крышей, творилось? Может быть, Сергей, на правах старшего брата, издевался над этой нашей Щекоткой ежедневно и ежечастно — откуда нам знать? Эта Капитан же не просто так кукухой поехала — может, наш любимый Хлыстов её до этого и довёл?

А теперь представь себе — Ирина Хлыстова (ставшая уже на этот момент Капитаном Щекоткой) лежит себе спокойно на диване, потягивая пиво (или что там она пьёт, я точно не в курсе) и тут — бац! — слышит по радио, что в Нашинске Сергей Хлыстов, родной братик, превративший её из обычной девчушки в жестокую стерву, сейчас живёт себе спокойно и не тужит. Негодуя, она подпрыгивает с дивана, подавшись резкому порыву, садится на мотоцикл, который, уж наверняка, где-то у неё там припрятан, и срывается с места в карьер, чтобы убить негодяя, испортившего ей жизнь. Вкупе с безумием Капитана Щекотки получаем вполне себе, Тёма, удобоваримую версию событий. Согласен?

Родимов-младший глубоко задумался. Да, Хладов, вроде бы всё правильно говорит. Если посмотреть на всё это с такой точки зрения, то много чего можно оправдать в назревающей версии бывшего подполковника полиции. Особенно, если учесть то, что у самого Артёма был старший брат, и пару раз в жизни доходило до такого, что он и вправду хотел бы отправить Петра к праотцам. Так что…

Мысль парня резко оборвалась. Автомобиль резко подпрыгнул на месте и, стеная лопнувшими покрышками по земле, заелозил по трассе.

— Что… — не понял Родимов. — Что за?..

— Шипы! — прокричал Хладов, вдавливая педаль тормоза. — Какие-то гады поставили шипы! И вот же чёрт, я, старый дурень, этого не заметил! Теряю сноровку, теряю… Чёрт!!!

Автомобиль сыщиков резко затормозил, едва не перевернувшись на бок. И, пока Хладов и Родимов переводили дух после вынужденных виражей на их автомобиле, из серого леса, находящегося в двух шагах от дороги вышло два человека с дробовиками наперевес.

— О, какой у нас сегодня крупный улов! — проговорил тот, что поменьше ростом и поскромнее габаритами. — Сразу два человека, и каких…

— Мы… Мы никому ничем не мешаем! — попытался произнести Игорь, поднимая руки. — Мы — простые путники, не более!

— Что ж, «простые путники»! — продолжил свою речь мужик с дробовиком; на его лице играла торжествующая улыбка. — Не повезло вам сегодня! Зато повезло нам, Кирилл! — кивнул он своему соратнику. — Пошли! Вытащим наших золотых рыбок из их голубого пруда! Вперёд!

Тёма осторожно правой рукой нащупал спрятанный пистолет. Так, сейчас или никогда! Если повезёт, то, пока эти два типа будут подходить, он выхватит пистолет, и…

Игорь хладнокровно положил ладонь на руку парня, уже готовую потянуться за пистолетом.

— Не надо, Артём! — тихо сказал он. — Мы не в том положении, чтобы открывать сейчас огонь. Эти двое пристрелят нас обоих, прежде чем ты ствол достать успеешь. Я думаю, у нас ещё будет шанс выбраться. А пока… Утихомирь свой пыл!

Родимов кинул на Хладова недовольный взгляд, но руку с пистолета всё же убрал. У Игоря всё-таки опыта было побольше в подобных делах. Так что… Лучше его послушаться! Хладов ведь точно знает, что лучше делать!

А братья Клеймовы с довольными ухмылками приближались к автомобилю, держа в руках свои дробовики.

День у них воистину задался!

Глава 13

Глава 13

— Знаешь что, Толик! — произнёс Первенцев. — Мне всё чаще в последнее время становится тревожно за свою жизнь. Я серьёзно!

Два друга, познакомившихся в Тёмном городе, сидели за небольшим столиком, расположенном во дворе дома Николая. Перед ними стояли две банки с пивом — одна из немногих радостей жизни, сохранившихся после памятного удара Врага. Краснов и Первенцев неторопливо потягивали слабый алкоголь, наслаждаясь алым закатом.

— И чего это вдруг на тебя накатило? — поинтересовался Толик, пригубив баночку пивка.

— Капитан Щекотка, мой друг! — пригубил пиво в ответ другу Коля. — Именно она, Толик, именно она!

Ну вот, посмотри сам. Мы с тобой сбежали от группы зомби, которых Щекотка взялась с нашей же, между прочим, помощью уничтожить. И по каким-то, наверное, понятным только Капитану причинам мы остались после этого живы, тогда как четырёх остальных… ну, по сути, дезертиров… Щекотка взяла и прикончила. Врубаешься, Толик?

— Так это ж наоборот — тебе должно не так всё опасно казаться! — проговорил тот. — Видишь же, в то время как тех четверых Капитан наказала, мы с тобой остались живы! Нам везёт с тобой, Коля! Щекотка к нам благосклонна!

— Да, в тот раз была таковой! — кивнул Первенцев. — Но, послушай, Толик… Мы ж ещё с тобой, пожалуй, единственные в Тёмном городе, кто знает о родстве Капитана Щекотки с почившим не так давно Сергее Хлыстове!

— Ну так и что из этого? — пожал плечами Краснов.

— Да то самое, Толик, то самое! — сказал Коля. — Мы с тобой знаем, что у Щекотки — чисто теоритически, конечно! — был мотив той ночью покинуть Тёмный город и, отправившись в Нашинск, прикончить своего «любимого» родственничка! Толик, как ни крути, мы с тобой слишком много знаем…

— Да ладно тебе! — Краснов легко махнул рукой (правда, на душе у него от таких разговоров стало совсем нелегко!). — Хлыстов же ей, в конце концов, не заклятым врагом был — как раз наоборот, её родным братом! Так что чего уж тут…

— О, Толик… — проговорил Первенцев. — Похоже, ты слишком плохо знаешь, что такое семья. Понятия «родной брат» и «заклятый враг» очень часто становятся синонимами, друг мой! Особенно если учесть, что в этой семье выросла такая особа, как Капитан Щекотка! Ты же не думаешь, что когда она вместе с братом выехала из Городовска, они разъехались по разным городам?

Краснов хотел сказать что-либо, но тут же осёкся. Ибо он вспомнил. Вспомнил, что было в ту памятную ночь, когда кто-то, далеко-далеко в Нашинске прикончил Сергея Хлыстова. Тогда он встретил на улице Капитана Щекотку и ведь…

Ведь платье же у неё было всё в крови! Тогда она сказала, что это её кровь, но Щекотка-то вполне могла и соврать! Ещё станет она всем направо и налево рассказывать о том, как она убил родного братца, ага! И как раз время было подходящее, чтобы в этот момент вернуться из Нашинска…

Неужели она порешила Хлыстова? Неужели и вправду она?!

Толик хотел было поделиться со всеми этими мыслями с Первенцевым, но в одно мгновение передумал. Колю и без того было слушать тошно — он как попугай заклинился на том, что Щекотка может их обоих порешить! А если он услышит ещё и про то, что Краснов видел Капитана всю в крови… Коля, наверное, вообще с ума сойдёт!

— …и вообще, бывало, что убивала она и за меньшее! — окончил в это время свой монолог Первенцев. — Так что нам с тобой, Толик, остаётся только…

— …пить! — криво усмехнулся Краснов.

Коля недоумевающе посмотрел на друга.

— Что? — переспросил он. — Что ты сейчас сказал?

— Просто подытожил твою логику, не больше! — сказал Толик. — Ну сам посуди: если всё так плохо, если безумная Капитан Щекотка решила нас с тобой убить, и наши дни уже сочтены, то… Что нам ещё делать, кроме как пить пиво и радоваться этой жизни? Всё равно нам уже кердык! Сбежать мы от неё никуда не сбежим, уговаривать так же бесполезно… Значит, у нас одна забава! Пить пиво, наслаждаясь последними часами жизни и хвалить Бога, за то, что отмерил нам… ну, не такой уж и маленький жизненный срок! Пьём?

Краснов поднял банку пива, задорно улыбаясь своему приятелю.

Первенцев смерил его кислым взглядом, а затем…

Затем на его устах заиграла лёгкая улыбка, и Коля поднял свою банку пива.

— Пьём! — улыбаясь, сказал он.

И друзья чокнулись своими банками, празднуя свои жизни, несмотря ни на что!

— Итак, граждане! — Григорий Ткаченко, стоя на высокой трибуне, обратился к народу, собравшемуся перед ним. — Сегодня я собрал вас для того, чтобы сообщить хорошую для всего Нашинска весть! Рад всем тем, кто пришёл сюда на наше собрание!

Мэр Нашинска толкал свою речь, стоя на постаменте перед небольшой, но при этом полной народу площадью — центром городка. Жителей и вправду набралось очень много — и в этом, конечно же, не было ничего удивительного.

Ещё бы! Всеобщие городские собрания в Нашинске были совсем нечастым явлением. А уж собраний по хорошему поводу… Такого счастья в городке не было уже давно.

Ткаченко обвёл всех присутствующих довольным взглядом. Его явно радовало, что он ведёт такое выступление, и, наконец-то, это не происходит по какому-нибудь мрачному поводу.

Всё-таки, самая надёжная опора для власти хорошие происшествия, а не трагические!

— Сегодня… — продолжил свою речь мэр. — …мы, наконец-то, сумели отыскать пропавшего на днях мальчика, Никиту Прахова. Благодаря стараниям смелых и отважных, воистину благородных, волонтёров, парнишка вернулся к нам в город — за надёжные стены Нашинска, где ему не страшны никакие зомби и оголодавшие волки-полутрупы. Поэтому он… А, впрочем, пусть он сам вам скажет, что он думает по такому поводу!

И Ткаченко обернулся к Никите, который стоял чуть поодаль от него, по сильную правую руку Олега Гриценко.

Мальчик немного оторопел. Всё-таки ему сейчас предстояло выступить перед огромной толпой — фактически, перед всем населением Нашинска. И не просто выступить — там, рассказать стишок, сыграть сценку или продекламировать выученный урок — нет, Никите предстояло сделать важное, возможно, даже самое важное признание в своей недолгой пока ещё жизни.

— Смелее, Никита! — произнёс мэр Нашинска. — Мы с тобой!

Прахов растерянно водил глазами по толпе. Так много, так много людей… Как же ему…

— Держись, парень! — положил ему руку на плечо Гриценко, его спаситель. — Я с тобой!

И от этих слов действительно стало легче. Уж если его больше не осуждает тот человек, который, рискуя своей жизнью, спасал Прахова от верной смерти, значит…

Значит, ни всё ещё потеряно!

Мальчик глубоко вздохнул и двинулся к трибуне, которую освободил ему мэр. Несколько напряжённых шагов, ещё один вздох — и вот Никита Прахов уже стоит один на один с толпой жителей Нашинска.

Тех самых.

Которых он так боялся.

От которых сбежал в мёртвый лес.

От которых…

Никита резко приструнил себя, мысленно повелев не думать об этом. Если так и дальше пойдёт, он просто сбежит с трибуны, так ничего и не рассказав людям.

А ведь то, что он должен был рассказать, было очень, очень важным!

— Здравствуйте! — мальчик робко вытянул вперёд свою руку в знак приветствия. — Сегодня я должен… Должен вам рассказать, почему я сбежал из дома. Возможно, сейчас многим из вас кажется мой поступок глупостью, ребячеством, но если вы меня выслушаете…

Никита вновь обвёл взглядом толпу. Бросил взгляд на своего спасителя Олега Гриценко. Тот молча кивнул ему, и мальчик, почувствовав после этого прилив сил продолжил. Теперь уже гораздо увереннее, гораздо чётче.

— Если вы выслушаете, я думаю, вы меня поймёте! — сказал Никита. — Я сбежал из этого города не просто так. Я просто боялся, что меня накажут. Накажут за все те дела, что я натворил в этом городе!

— Внучок! — раздался голос из толпы. Это говорил седенький дедушка, стоящий в первом ряду. — Если ты про тот случай с кольцом Хлыстова, то… Мы тебя простили уже давно!

— Нет, я не об этом! — мотнул головой Прахов. — Просто… Просто я воровал вещи и до этого случая!

На огромной площади воцарилась полная тишина. Все, поголовно все люди, собравшиеся в центре Нашинска удивлённо и недоумённо смотрели на мальчика, не в силах поверить в то, что он говорил.

— Я воровал! — продолжил свою речь мальчик. — Обычно по мелочи. Быть может, многие из вас замечали, что из дома пропадают какие-либо мелкие ценности. Там, у кого-то колечко, у кого-то — красивая тарелочка, у кого-то портсигар… И вы, наверное, думали — а, потерялось куда-нибудь, завозилось где-то.

Но это не так. Все эти вещи были украдены.

И украдены они были мной!

Толпа молча взирала на мальчика, делающего страшное признание. Воровство, да ещё и в столь юном возрасте… Это действительно страшно!

— Просто Своротов платил мне за все эти вещи деньги! — проговорил Никита. — Деньги, конечно, небольшие, но для меня казались просто богатством. Это ж сколько на них я купил мороженного, каких-то там брелков, игрушек…

— Так почему же ты… — произнёс всё тот же дедушка из первого ряда. — Почему же ты решил сбежать, ничего нам не рассказав?

— Просто… — Прахов набрал полную грудь воздуха. Сейчас ему предстояло рассказать самое главное в его речи. — Просто я испугался. Испугался вас. Вас и вашего суда надо мной.

Я прекрасно помнил, как вы, все жители Нашинска хором кричали, что надо повесить Петра Родимова, когда обвинили его в убийстве, ещё даже ничего не доказав. И поэтому мне стало страшно. Страшно за то, что будет со мной, когда все узнают, что я занимался воровством. Теперь, после всего того, что я пережил, я понимаю, что вы бы меня, конечно, не казнили бы, но тогда…

— Сынок! — разрыдалась его мать, стоявшая в середине толпы.

Сам Никита уже чувствовал, что скоро разревётся и сам. Всё-таки делать такие признания перед такой толпой — дело нешуточное. Не каждый взрослый такое выдержит — что уж говорить про обычного подростка…

Ткаченко в одну секунду заметил это и быстро подошёл к уже дрожащему мальчику. Он стал с ним на трибуну рядом и, приобняв его за плечи, проговорил:

— Друзья мои! Жители Нашинска! Я всё слышал вместе с вами. Да, мальчик, безусловно, виноват. Воровать чужие вещи — преступление. И не важно, в какое время мы живём — в мирное или после удара Врага. Но только… Я хочу сказать вот что.

Прежде всего, давайте учтём возраст нашего преступника. Ему ведь ещё нет даже четырнадцати лет. В этом возрасте, когда добро и зло бывают в твоих глазах просто неотличимы, так просто сбиться с верного пути. И если мы не будем давать шанс вернуться на дорогу света для столь юной души, то её просто-напросто целиком и полностью затащит к себе тьма. А кроме того…

Как говорил мой дед — не согрешив, не покаешься. Никита Прахов только что, не побоявшись возможного наказания, всё-таки признался в своём грехе, и я более чем уверен, что он понял все свои ошибки. Так давайте же…

Давайте же простим его все его прегрешения! Тем более если учесть тот факт, что он уже сам себя наказал целой ночью беготни по мёртвому лесу! Простим его, граждане?

Поначалу ответом была полная тишина. Затем из первого ряда донёсся всё тот же старческий голос:

— Простим!

— Простим! — выкрикнул кто-то из середины толпы.

— Простим! Простим!!! — послышались остальные голоса.

Не прошло и минуты, как уже целая толпа, собравшаяся в центре Нашинска, дружно скандировала слово: «Простим!».

А Никита Прахов, юный раскаявшийся грешник, молча смотрел на окружавших его людей, глотая непрошенные слёзы…

Тик-так! Тик-так! Тик…

Артём Родимов со злобой в глазах взглянул на часы, висевшие на противоположной стене сторожки. Старые добрые заводные часы теперь, после удара Врага и последующего выхода из строя всех гаджетов, показывающих время, были просто незаменимы буквально в каждом доме. И даже в этой сторожке, где Тёму и Хладова держали на правах пленников, эти самые часы с маятником тихонько, но уж сильно раздражающе тикали прямо над головой.

Парня и бывшего подполковника полиции посадили за толстые прутья решётки, находившиеся в сторожке и служившие этакой тюрьмой для них двоих. По другую сторону решётки находились их похитители-тюремщики — Артур и Кирилл, их имена Игорю и Родимову стали ясны из их диалогов. Там, в другой стороне сторожки, были два окна, был выход в серый мёртвый лес. Здесь же, за решёткой, кроме небольшого, пожелтевшего от времени унитаза, да пары старых кроватей, на одной из которых сидел Хладов, не было ровным счётом ничего.

У двух сыщиков отняли всё, что у них было. Пистолет, ключи от машины, немногочисленные деньги, которые были у них в карманах — забрали даже трость Хладова, на которую он повседневно опирался при ходьбе.

— Эй, парень! — обратился к Тёме Кирилл — здоровяк, сидящий прямо у железных прутьев решётки. — А посмотри-ка, что у меня есть!

И он помахал перед носом Родимова ключами, которые, словно амулет, висели у него на шее.

— Смотри-ка, вот они! — продолжил свою дразнилку Кирилл, в то время как Артур, сидя спиной ко всей этой компании, просматривал какие-то бумаги. — Вот они где, ключики! Ключики от твоей, парень, свободы! Заберёшь их — беги хоть на все четыре стороны!

— Отдай! — нетерпеливо протянул руку вперёд Тёма.

— А ты достань их! — задорно улыбнулся Кирилл.

Родимов-младший резко вытянул руку вперёд, пытаясь схватить заветные ключи. Здоровяк же в ответ, дико хохоча, откинулся назад так, что парень схватил рукой лишь воздух. Артём пытался схватить ключи вновь и вновь, пока Кирилл, заливаясь хохотом, качался в стороны перед камерой.

Хладов лишь тяжело вздохнул, глядя на своего юного напарника. Да, Тёма и вправду был ещё слишком молод для таких дел. Пацан даже и не понимает, что своими тщетными попытками забрать ключ, он только веселит своего гадкого тюремщика…

— Послушайте! — произнёс Игорь вслух, приподнимаясь с кровати. Он обращался непосредственно к своим пленителям. — Я лежу, обдумываю ваши действия и упорно не могу понять лишь одного. Знаете, чего?

— Хм, не знаем! — перевёл на него взор Кирилл. Ему явно стало забавно, что к его играм присоединился ещё один пленник. — Чего ты не можешь понять?

Хладов выпрямился во весь рост на кровати.

— Зачем? — спросил он. — Зачем вы нас здесь держите?

Здоровяк разразился диким хохотом.

— Ну ты чудной! — проговорил он, просмеявшись. — «Зачем-зачем»! Да нам за один только ствол твоего пацана по-королевски заплатят! И я уж молчу о вашей тачке! Это ж вообще…

— Ты не ответил на мой вопрос! — холодно оборвал его Игорь.

— Не понял… — посмотрел на него Кирилл.

— Ну вот смотрите! — продолжил свою речь Хладов. — Просто так в плену никто никого не держит. Пленных обычно берут, чтобы потребовать за них какой-то выкуп. Но… Парни, вы что, всерьёз думаете, что вам заплатят большие деньги за нас двоих? За малого пацана, да хромоного, можно сказать, калеку рядом с ним? Вы чего, парни? Вы же получите за нас копейки! Вам даже за машину нашу больше денег дадут, чем за нас двоих вместе взятых. Может, вы лучше нас…

Он взглянул прямо в глаза здоровяку.

— Отпустите?

Кирилл задумчиво почесал подбородок.

— Слушай, Артур! — обратился он к брату. — А ведь хромой-то дело говорит! Мы тут им на еду больше денег потеряем, чем за них получим. Может, и вправду…

— Кирилл, не тупи! — обернулся к нему Артур. Лицо его сквозило злостью на тупость брата. — Ты что, забыл, кто эти двое? Хромой — бывший подполковник полиции! За полицейских, даже за бывших, всегда много бабла выложить готовы! А пацан… Кирилл, этот пацан — младший брат рейдера Нашинска! Да мы с тобой озолотимся, когда за этих двух в сумме деньги получим!

— А, ну, так-то да… — задумчиво проговорил Кирилл.

— А теперь пошли! — Артур резко встал со своего стула и двинулся к двери. — Надо ещё посмотреть, что там у них за тачка! Можно ли продать, или она через два километра развалится! Пошли!

И братья Клеймовы вышли из сторожки, захлопнув за собой двери. Перед уходом Кирилл помахал рукой Тёме.

— И чего ты этой речью добился? — Родимов непонимающе посмотрел на своего наставника. — «Мы, такие бедные, такие беспомощные…» Ты что, и вправду думал, что нас отпустят?

— Конечно, нет, Тёма! — произнёс Хладов, хрустя своими шейными позвонками. — Я просто проверял… кое-что.

— И что же? — проговорил Родимов. — Что именно ты проверял? Что ты узнал?

— Я узнал, Тёма… — сказал Игорь. — …что вот тот здоровяк с ключами на шее большим умом не отличается. Взял людей в плен, не выяснив, зачем он это делает. Он туп, как пробка, мой юный друг! И я этим…

На лице Хладова заиграла коварная улыбка.

— Воспользуюсь!

Александр Строгов сидел в своём небольшом кабинете с крайне довольным выражением лица. А чего бы ему, спрашивается, не быть довольным, если всё вокруг него так благостно сложилось?

Сыщики из Нашинска уехали. Задержать того самого неуловимого убийцу, который убил их, Нашинского, главного рейдера, здесь, в Городовске, им не удалось. И это совершенно неудивительно: никто и ни за что из города, находящегося под контролем Строгова, ехать через такое расстояние, чтобы свести с кем-то там старые счёты, не стал бы. В конце концов, чувствуется влияние на них старого генерала, не иначе!

Так, смотрим далее… Щелкунов изгнан из Городовска, как предатель и мерзопакостная тварь. Это ведь тоже вполне закономерно! Станет ещё Строгов держать в своих рядах такую падаль, как вора медикаментов (которых и без того не так уж много осталось!), который ещё потом и продаёт их за бугром! Предатель — есть предатель, отставной генерал, а ныне — мэр Городовска, знал это прекрасно. Сегодня он предаст свой город, а завтра, если ты его приютишь в ответ…

Завтра он предаст и тебя! Предательство — оно такое, оно в крови. И, пожалуй, только с кровью вытравить его и можно!

Да и вообще, так, если подумать, все эти жители Нашинска… Что они за народ, вообще, такой? Кто-то укокошил их рейдера — и его, сломя голову ища, найти не могут… Кто ж это настолько беспринципен, что убил того, кто его, фактически, всем в этом городе обеспечивал?

А что за сыщики такие, что уже третий день не могут этого убийцу найти? Мотаются по всем трём городам, как ошпаренные… Тьфу! Даже думать о них противно!

И ещё этот Щелкунов… Вор, предатель, перебежчик…

Господи, да что там за народ в этом Нашинске? Сброд какой-то, ей-богу, а не народ! А говорят ещё, что Тёмный город — город падших… Хм, даже смешно!

Да уж, Нашинск, Тёмный город… Вот, вот они, наглядные доказательства того, что бывает, когда у власти стоит не военный человек! Расхлябанность в рядах… Свои убивают своих — что в Тёмном городе эта дурочка Щекотка (кто её только вообще Капитаном назначил — своих валит направо и налево!), что этот таинственный убийца в Нашинске…

А вот в Городовске таких проблем не бывает! А всё потому, что у власти стоит человек с мощной рукой и, кстати…

И, кстати, непоколебимой репутацией!

Ведь больше всего, больше всего Строгова в отъезде этих двух недо-сыщиков радовало именно то, что от него, человека, имеющего зуб на покойного (становясь тем самым одним из главных подозреваемых в его смерти), наконец, отстали, при этом нисколько не навредив его репутации, как отставного генерала, так и действующего мэра.

Что там говорить, в этой ситуации исход для Строгова сложился наилучшим образом.

Можно было смело сказать, что генерал Строгов вновь оказался победителем!

Не смотря на то, что в этой войне он даже, по сути, и не принял участия…

Олег Гриценко в задумчивости шагал по улицам Нашинска. Он только что отошёл от центральной площади; в его голове до сих пор крутилось признание, сделанное только что Никитой Праховым. Да, Олег уже слышал всё это раньше — они с мальчиком заранее обсудили это признание, которое тот должен был сделать людям — но всё же…

Особо легче от этого не становилось.

В голове у Гриценко вновь и вновь проносились те слова, которые мальчик говорил, стоя на трибуне перед толпой людей. Его страх за то, что его накажут (причём накажут крайне сурово). Его слёзы, которые стекали по лицу, когда мальчик получил прощение. Всю его боль — ту самую, которая заставила его бросить всё и сбежать из родного города.

И ведь ничего же особо страшного в том, что Никита совершил, не было. Хм, подумаешь, украл он пару цацок! Люди, у которых Прахов их утянул, по ходу, даже и не заметили пропажу — значит, не так сильно они им были и нужны. Да и особо наказывать за такое Никиту бы не стали — Господи, по заднице бы слегка отшлёпали, да и всё. Но в той ситуации, которая сложилась в Нашинске…

«Запугали пацана! — подумал Олег. — Просто тупо его запугали тем, что могут очень сильно наказать! Вот он, сломя голову, и помчался в лес, полный зомби, думая, что там ему будет безопасно. Пацана тупо запугали…»

И ведь самое досадное — в том, что случилось, была и его, Олега Гриценко, приличная вина! Не он ли в первых рядах скандировал «Повесить!» в адрес Петра Родимова? Не он ли хотел смерти человека, не разобравшись до конца, точно ли он виновен? Не он ли, в конце концов, таким образом произвёл большое воздействие на неокрепшую психику Никитки Прахова, доведя его до такой степени, что тот предпочёл мёртвый лес родному городу?

Нет, вина мальчика, в определённом роде, конечно была. Хоть он и несовершеннолетний, но воровать у своих соседей — заслуга не хорошая, как не крути. Да только вот при этом основную-то роль в этом сыграл не сам мальчик, а…

Дмитрий Своротов. Проклятый торгаш, чтоб его! Задурил парнишке голову, посулил тому денежку… И причём наверняка же какие-нибудь копейки! Никите в его возрасте тысяча рублей большими деньгами кажутся, что уж там говорить… А потом Своротов продавал все эти побрякушки втридорога. Вот же засранец, ей-богу…

Да, с этим жирным гадом ещё предстояло серьёзно поговорить! Но только не сейчас. Сейчас Олегу Гриценко предстояло провести серьёзный разговор с одним человеком, ибо после знаменательного выступления Никиты Прахова многое, очень многое в глазах здоровяка изменилось. Гриценко много чего для себя понял, много чего уяснил. И по прошествии всего того, что произошло, Олег просто не мог оставить всё таким, как было раньше.

Олег Гриценко шагал в тюрьму Нашинска.

Там сейчас был один человек, с которым ему просто необходимо было поговорить…

— Кукла Барби хочет новую шубку! — хихикнула Капитан Щекотка. — Что скажешь, кукла Кэн? Подарим своей девушке тёпленькую обновку, или перебьётся?..

Девушка сидела на полу своей разрисованной красочной комнаты. В руках она держала две потрёпанные, но такие известные всему миру игрушки — куклы Барби и Кэна. На устах раскрасневшейся от радости Щекотки играл яркий румянец; она явно получала неописуемое удовольствие от своего занятие.

А именно — от игры в куклы.

Да, Капитан Щекотка, конечно, была уже взрослой девочкой и, как могло показаться, из возраста, когда играют в куколки, уже давно выросла, но…

Но она в них играла. Это был не обыденный момент — совсем нет, Щекотка позволяла себе подобные слабости крайне редко. Можно сказать, в исключительных, особо радостных, случаях. А то, что Тёмный мэр простил ей второй к ряду провал (да ещё и с потерей тяжёлого пулемёта, что там говорить!) — разве не было именно таким, особо радостным, случаем?

Капитан уже давно обдумала все свои последние проколы, которые привели к такому, как бы каламбурно с её именем не звучало, щекотливому положению, когда в результате двух неудач её голова могла полететь с плеч как в переносном, так, в общем-то, и прямом смысле этого слова. Первый раз она провалилась потому, что у неё не было с собой тяжёлого пулемёта…

А во второй раз — потому, что у неё был тяжёлый пулемёт, но не было хорошего запаса гранат! Конечно же! И как Щекотка сразу не додумалась — взять с собой побольше взрывчатки, прежде чем отправится на задание?

Ну вот просто самой немножко подумать: почему бы не взять гранаты? Один только ма-а-аленький такой взрывчик, и — бах! — у зомбяков сразу и бошки сразу в разные стороны разлетаются, и руки, и ноги, и всё, что угодно. И вот даже если разлетятся не головы — пусть там оторвутся конечности — это ведь, по сути, тоже хорошо! Зомбей, оставшихся без рук-без ног добить потом вообще ну просто элементарно!

— Кукла Барби! — Капитан помахала в руке куколкой в белом платье. — Кукла Кэн сказал, что он сделает всё, что угодно, и даже тебя полностью тебя простит, если ты только убьёшь к чертям собачим тех зомбяков, что ходят от Городовска до Тёмного города. Что скажешь?

— Ну, не знаю… — теперь Щекотка уже говорила другим, более девчачьим голосом, крутя в руках Барби. — Если он меня простит… И вправду купит мне шубку, то…

Лицо девушки оскалилось. Улыбка стала воистину страшной, угрожающей, безумной. Глаза загорелись неистовым блеском, просто сжигая куколок в своих руках.

— То я тогда убью хоть всех зомби в этой проклятой Долине живых мертвецов!

И смех её — жуткий, беспощадный, сумасшедший смех — вырвался из уст Щекотки, полетев прочь; прочь из её комнаты, прямо на улицы небольшого Тёмного города, заставляя содрогаться случайных прохожих, шедших этой ночью мимо, и в страхе разбегаться сидящих на крышах кошек…

«Чёрт! — гневно подумал Павел Щелкунов. — Чёрт, чёрт, чёрт! Трижды чёрт, чтоб это всё полетело ко всем чертям! Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!!!»

Предатель своего родного Нашинска на всей скорости мчал свой байк по ночной автостраде. То и дело перед ним появлялись мрачные ожившие мертвецы, бросая на него мимолётные голодные взгляды. Один раз за байком Щелкунова увязались даже два изувеченных зомби-волка, которые пробежали за ним добрых двести метров, пока, наконец, не потеряли полностью интерес к непонятному им существу. Зомби, зомби, зомби… Они были везде, вылезая ночью из своих укрытий, где скрывались днём от обжигающих солнечных лучей. И, казалось, что оторваться от них не представляло никакой возможности…

…но не это, вовсе не это заставляло Павла так злобно чертыхаться.

Буквально несколько часов назад Щелкунова буквально вышибли из Городовска, разве что только не ногой под зад. Только-только он обрадовался, что сыщики из Нашинска от него отстали — как на тебе, новый удар от неблагодарной судьбы! Строгов, этот проклятый солдафон, сказал, что, видите ли, не хочет держать у себя в городе вора и предателя!

И это после всего того, что Щелкунов для этого самого солдафона и для его города сделал! Ведь подумать только, подумать только, какую пользу Павел принёс всему Городовску вместе взятому! Сколько необходимых медикаментов Щелкунов доставил его жителям, подвергая себя ну просто смертельной опасности — как со стороны зомби, так и со стороны жителей Нашинска, если бы это всё выплыло на поверхность!

Да, он при этом брал за это деньги. Но что там стоили те копейки, которые Павел получал от жителей Городовска за свои медикаменты! Учитывая то, сколько бы им пришлось заплатить за все эти лекарства, будь они проданы, что называется «по закону»… Да Щелкунов просто каким-то благодетелем для Городовска был! А если учесть, что каждая такая вылазка Павла из Нашинска в Городовск несла за собой неизбежный путь на мотоцикле сквозь толпы голодных зомби… Эти деньги вполне себя оправдывали, тут даже добавить нечего!

И вот теперь Городовск его выкинул. Этот город попользовался Щелкуновым на славу, получив от него уйму дешёвых медикаментов — а теперь всё, прощай, мальчик! Мол, ты — предатель, а предатели нам не нужны… Всегда найдётся миллион оправданий, чтоб дать пинок под зад золотой рыбке, исполнившей все ваши желания и ставшей более ненужной!

Так, в Городовск его больше не пустят — это было понятно из последней беседы Щелкунова со Строговым — так что теперь? Вернуться обратно? В Нашинск?

Нет, к чертям оно нужно, такое возвращение! Его ж там раздавят, как цуцика, за эти же самые проклятые медикаменты! Павел был наслышан о том, что даже Родимова (рейдера Нашинска, так, если задуматься!) посадили в тюрьму за убийство, вину в котором ещё даже не доказали, то что уж тут говорить о судьбе Щелкунова, который уже свою вину в похищении медикаментов полностью признал? О приезде в Нашинск после всего этого не могло быть и речи!

Но тогда что…

Что же ему, Павлу Щелкунову, остаётся делать?

Выход лишь один. Тёмный город, и никак иначе.

Да, Щелкунов прекрасно знал, чем ему грозит такое вот путешествие. Равно как и знал он, что в этом городе могут убить даже за неосторожный плевок на землю (привет Капитану Щекотке!). И знал, что могут сделать с человеком таким, как он. Но…

Более никакой возможности Щелкунову не представлялось. Бензина в его байке осталось не так уж и много; едва ли его хватит на выезд за пределы Долины живых мертвецов. Так что… Да, Тёмный город, несмотря на всю его дурную славу, реально был последней надеждой для Павла.

Там у него будут хоть какие-то шансы на выживание…

И Щелкунов, врубив газ на полную, полетел вперёд по трассе. На ходу он сбил какого-то высокого бледного мертвеца, но это уже его не останавливало.

Он ехал вперёд и только вперёд.

Не оглядываясь.

Безостановочно.

Ибо остановка в его случае равнялась смерти.

И далеко не факт, что мгновенной…

Глава 14

Глава 14

— Ну, давай! — Кирилл Клеймов уже откровенно забавлялся. — Давай, парень! Забери у меня этот ключ! Забери!

Тёма со злобным видом смотрел на него через прутья решётки. Он уже давно понял, что дотянуться до ключа, висящего на шее у его тюремщика, ему всё равно не удастся. А даже если и удастся, то едва ли это спасёт их с Хладовым — два брата-дегенерата, державших двух сыщиков в заложниках, едва ли дадут им вот так просто сбежать, оставив себя без навара за выкуп своих заложников.

Артур — брат постарше и, судя по всему, поумнее — сидел в дальнем углу сторожки и наблюдал за дурацкой игрой Кирилла с Родимовым-младшим, потягивая сигарету. Похоже, уже даже его начала забавлять эта дурацкая игра.

Игорь Хладов же просто сидел на своей койке, молча водя здоровой ногой по грязному полу камеры. Взгляд его был полностью тускл и холоден; глядя на него, создавалось такое ощущение, что он уже смирился со своим бедственным положением узника, которого, похоже, в трёх из четырёх случаях пристрелят.

Ведь не факт, что Ткаченко сторгуется с братьями Клемовыми, далеко не факт…

— Так, ладно! — Артур потушил сигарету об пепельницу, стоящую на столе перед ним. — Могу вас заверить, заветные наши пленники, что скоро всё станет на свои места. Сейчас, как только рация, — он постучал по чёрному прибору, — придёт в рабочее состояние, мы свяжемся с вашим мэром, и… Я так думаю, он нам с братом в нашей скромной просьбе за ваши жизни не откажет. Думаю, от одного миллиончика казна города сильно не опустеет. Ну а если и опустеет… — Артур с улыбкой поводил правой рукой, со сложенными в пистолет пальцами. — …тогда мы с братом хоть развлечёмся! Не каждый же день дают поиграть в живой тир, верно?

Артём сглотнул. Он быстро понял, что мишенями в этом «живом тире», о котором говорит разбойник, предстоит быть именно им с Хладовым.

Парень посмотрел на своего старшего наставника. Ну, что же он ничего не делает? Сидит, молчит с потухшим взором? Он ведь обещал какой-то там гениальный план — ну, или как минимум проучить этого гада Кирилла! Так что же тогда Игорь сидит и так тупо бездействует?..

Он даже не догадывался, что план Хладова уже давно созрел и только дожидался удобного случая для своей реализации…

— Всё, надоели вы мне все! — Артур резко встал со своего стула и направился к выходу из сторожки.

— Ты куда? — вскинул брови Кирилл.

— Куда-куда… — процедил его брат. — В Вашингтон, блин! — по недоумённому лицу Кирилла, Артур понял, что его словам необходимо срочное разъяснение. — Да в сортир я, Кирилл! Ну не тупи хоть минуту!

— А-а, в сортир… — кивнул тот. — Ну тогда понятно…

— Оставляю тебя за главного! — сказал Артур, направляясь к двери. — И это… — он зыркнул глазами на брата. — Смотри, не напортачь!

— Да всё будет в порядке, Арчи! — закивал Кирилл, глядя на брата.

— Надеюсь…

Кирилл Клеймов громко хлопнул дверью и скрылся за пределами сторожки. Послышались его быстрые удаляющиеся шаги.

«Пора!» — сам для себя одними губами проговорил Хладов и посмотрел на Кирилла.

— Послушайте, пожалуйста… — произнёс он.

— Ну чего тебе? — не понял Кирилл.

— Дело в том, что… — Игорь повёл руками по своим ногам со всё тем же потухшим взором. — Я болен. Серьёзно болен. Артрит обеих ног — не шутки, совсем не шутки…

— И чем я тебе могу помочь? — хмыкнул Клеймов. — Я — не доктор, знаешь ли!

— Я всего лишь прошу о маленькой просьбе… — тихо, вкрадчиво сказал Хладов. — Видите ли, для того, чтобы моя здоровая нога не стала такой же… скажем так, хромой, как эта… — он показал на больную ногу. — Мне постоянно нужно ходить…

«Да он же врёт, как поёт! — отметил про себя Тёма. — Никакая у него нога не больная, а раненная… Что же он такого задумал?..»

— Ходи себе на здоровье! — гоготнул здоровяк. — Вон, у тебя целая камера на это есть…

— Но я не могу ходить… — проговорил Хладов. — Не могу ходить без своей трости!

Родимов просиял. Он понял, к чему ведёт его наставник, и что именно тот вообще задумал.

И в одно мгновение отвернулся. Чтобы не спалить радостным взором всю контору.

Кирилл задумчиво поднял взгляд кверху. Хотя… Слово «задумчиво по отношению к нему было настоящим оксюмороном. С таким же успехом „задумчивым“ можно было назвать взгляд у той же коровы.

— Посмотрите на меня! — продолжил свою речь Игорь, грустно глядя на своего тюремщика. — Я — всего лишь хромоногий инвалид, чей возраст уже приближается к пятидесятилетней отметке! Неужели вы и вправду думаете, что какая-то там трость поможет мне сбежать?

Кирилл продолжил «задумчиво» смотреть в потолок.

— К тому же… — продолжил гнуть своё Хладов. — Если я охромею у вас в плену на обе ноги, то… сильно сомневаюсь, что за меня вам заплатят всю сумму целиком!

— Ладно… — произнёс Клеймов. — Уболтал! Сейчас принесу тебе твой… Костыль, блин!

Кирилл встал со своего стула, прошёл через всю сторожку и взял в руки трость Клеймова. Хладов же в это время подобрался к самой решётке, отделявшей его от заветной свободы.

— Вот, держи свою палку! — протянул трость Кирилл Игорю. — Только смотри — будешь шуметь ей, я тебя…

Договорить ему уже было не суждено. В одну секунду Хладов выхватил у него свою трость, а в следующую — невероятно мощным и резким движением для инвалида — нажав на кнопку на рукоятке, вонзил спрятанный в трости клинок прямо в глаз Кирилла Клеймова!

Здоровяк только и успел, что двумя руками ухватиться за ствол трости. А пару секунд спустя он уже валялся замертво прямо перед камерой Хладова и Родимова.

Бывший полицейский прекрасно знал, куда и как бить, чтоб мгновенно убивать своих врагов.

— Вот тебе наглядный пример, Тёма! — продекламировал Игорь, вытаскивая клинок из головы убитого врага. — Никогда не следует недооценивать способности врага. Пусть даже этот враг и инвалид! А теперь — быстро!

— Что делать? — с покорностью кивнул Родимов.

— Сделай то, чего дядя Кирилл так сильно от тебя добивался! — сказал Хладов. — Сними с его шеи ключи и открой нам дверь! Я бы сам, но…

Игорь лишь криво усмехнулся, кивнув на хромую ногу.

Дважды Артёма просить не пришлось. В одно мгновение он подлез к трупу своего бывшего тюремщика и сорвал с его шеи заветный ключ.

И это оказалось на удивление просто!

— И куда дальше? — спросил Родимов, возясь с ключами и замком. — Ты уже продумал, Игорь?

В этот момент замок бессильно скрипнул, и дверь их тюрьмы поддалась.

— Продумал, Тёма! — кивнул Хладов. — Насколько я помню, эти два умника не вытащили ключ из замка зажигания своего автомобиля, так что…

Его уста озарила победоносная улыбка.

— Вперёд! Если поторопимся, то через пару секунд нас здесь уже не будет!

И Игорь величественным движением своей чёрной трости распахнул дверь тюрьмы на свободу…

Павел Щелкунов остановил свой байк в тридцати метрах от ворот Тёмного города.

«Слава Богу, добрался! — подумал он, глядя на людей в чёрных одеяньях, стоящих над главными воротами в его новое будущее пристанище. — Уж думал, сожрут меня, пока доеду…»

— Эй, парни! — воскликнул Павел вслух, обращаясь к привратникам. — Открывайте! Я к вам с миром, так что…

— Имя! — самый высокий из стражников подошёл к самому краю своей вышки, оценивающе глядя в лицо Щелкунова.

Павел даже малость оторопел. Что? Чего от него хотят? Имя? Ни разу ни в Городовске, ни в Нашинске представляться его перед въездом в город никто не заставлял. А теперь… Имя?

— Хотите, чтоб я представился? — с лёгким непониманием посмотрел на привратников ночной байкер. — Хорошо… Я — Павел Щелкунов. Всё? Или ещё что-то нужно?

«Надеюсь, что уже больше нет!» — подумал он.

Но оказалось как раз-таки «да»!

— Откуда приехал? — продолжил допрос главный стражник.

Щелкунов сглотнул. Да уж, блин, хорош вопросец! Если сказать, что из Нашинска, то могут не понять, почему меня забросило так далеко, мимо Городовска, прямо в Тёмный город. А если сказать, что из Городовска — могут ещё и не пустить (у Тёмного города с Городовском те ещё отношения!). А если же сказать, что я вообще приехал из-за пределов Долины живых мертвецов, то…

Нет, так рисковать лучше не стоит. Слишком откровенная ложь, которую не так сложно и проверить. Так что лучше…

Павел вздохнул. Лучше всего сказать правду. Он из Городовска сейчас едет? Ну вот так мы им и скажем!

— Я из Городовска! — выдохнул Щелкунов.

— Подожди! — кинул ему стражник, допрашивающий его, и скрылся за массивной (кстати говоря, тоже тёмной!) дверью.

Павел остался лишь слегка ошалело поглядывать по сторонам. Чёрные-пречёрные ворота Тёмного города были всё так же для него закрыты, как и минуту назад. Сверху, рядом с рычагом, их открывающим, ходили стражники — полностью в чёрных одеждах, от рубах до туфель — да ещё и с автоматами Калашникова наперевес.

«Как же здесь всё строго! — почесал голову Щелкунов. — Нет, ну, в Городовске меня тоже иногда представиться заставляли, но здесь… Блин, чуть ли ни проверка документов! Чего они так бояться? Что я окажусь каким-то камикадзе, который в их город тонну динамита ввезёт и взорвётся? Так у меня этот динамит и прятать-то некуда, что уж там…»

В этот момент главный стражник вышел из той двери, за которой скрылся минуту назад (адски долгую, просто бесконечную минуту назад!) и вновь обратился к Павлу.

Но его жёсткий стальной взгляд явно не сулил тому ничего хорошего.

— Павел Щелкунов! — громко проговорил стражник. — Во въезде в Тёмный город вам… Отказано!

У Павла аж сердце упало. Что? Отказано? Но как? Он же ведь даже ничего плохого для Тёмного города не сделал! Да что там — он же даже ничего плохого про этот город не говорил! Но почему же тогда…

— Позвольте! — проговорил Щелкунов, вкрадчиво глядя на стражника. — Здесь, наверное, закралась какая-то несуразная, досадная ошибка! Почему это именно мне, Павлу Щелкунову, запрещён въезд в город? Разве бывает такое, чтобы какому-то конкретному человеку вот так брали и…

— Бывает, Павел! — откликнулся стражник. — Ваше имя в чёрном списке Тёмного города. Поэтому вам, как я уже сказал, запрещён въезд в наш город!

Щелкунов растерянно смотрел по сторонам. Что?.. Но как?.. Почему?! Он никак не мог понять, в чём же всё-таки дело! Почему его не пустили? За что так сурово поступили? Он ведь даже ничего плохого не сделал Тёмному городу, чтоб…

— Ваша слава летит быстрее вас! — всё же счёл нужным объясниться стражник в чёрном. — Вы — предатель! Предали свой родной Нашинск, поставляя важные медикаменты в соседний Городовск. Предатель! — повторил он. — А предатели нам в Тёмном городе не нужны!

Павла словно молнией поразили эти слова. Господи, да что ж это такое? В Городовске ведь ему сказали примерно то же самое! Да когда ж это проклятье теперь от него отстанет? Неужели клеймо предателя теперь зависнет на нём на всю жизнь?

— Двигай обратно! — стражник мотнул на него стволом автомата. — На счёт десять я открою огонь! Раз… Два…

— Но постойте! — обратился к нему Щелкунов в последней надежде. — Вы не можете меня вот так вот выбросить на улицу! В Нашинск и Городовск мне дороги закрыты! До другого ближайшего города ехать и ехать! Вы же просто оставляете меня одного против целого мира зомби!

— Пять… Шесть…

— Это жестоко!!! — возопил Павел.

— Семь… Восемь… — стражник уже прицелился на Щелкунова своим автоматом.

Павел всё понял. Нет, не рады ему в Тёмном городе! Как, впрочем, и во всех остальных городах Долины живых мертвецов. А если он будет здесь и дальше стоять, как вкопанный, то его просто-напросто расстреляют. Так что…

Прочь отсюда!

В одно мгновение Щелкунов завёл свой байк и резко двинулся прочь от Тёмного города. Он ехал вглубь серого мёртвого леса, в котором обитали лишь живые мертвецы, да зомби-волки под дружный весёлый хохот людей в чёрном, стоящих над воротами в свой зловещий город…

— Как ты мог! — всплеснула руками Катерина, глядя на своего возлюбленного. — Андрей, скажи мне, КАК ТЫ МОГ?!

Влюблённая пара находилась в небольшом домике Ритюрина. Сам хозяин жилища возлежал на диване, лениво смотря на Катю, в то время как та, чуть ли не рвя на себе волосы, стояла напротив него.

— А что я такого сделал? — с притворным непониманием Казанова потянулся за стаканом дорогого пива, стоящего около его лежбища на столе.

— Что ты сделал?! — у девушки прямо глаза на лоб полезли. — Ты хочешь сказать, что даже не понимаешь, что ты такого сделал?!

— Не понимаю… — спокойно ответил Андрей, отхлебнув пивка на глазах у замершей от негодования Кати.

Девушка просто не находила слова для выражения всей своей злости по отношению к своему парню. Не понимает? Он не понимает? Не понимает всего того предательства, которое он совершил по отношению к ней?! Да что же он за человек тогда такой?!

— Ты… — проговорила Катерина, с трудом подбирая слова.

— Ну я, я… — криво усмехнулся Ритюрин. — Дальше-то что?

Девушка набрала в грудь побольше воздуха и высказала всё, что так хотела сказать, но не могла этого сделать от своей жуткой ярости.

— А чего ты, собственно говоря, не понимаешь? — выпалила она. — То, что когда я пришла к тебе домой, ты там уже милуешься с новой девчонкой? Говоришь ей то же, что и мне, ласкаешь так же, как и меня, даришь ей цветочки… И это после всего того, что с нами было? После этого ты совершаешь такое жуткое, беспочвенное, можно сказать, хладнокровное предате…

— Постой-ка! — Казанова опрокинул в себя стаканчик пива полностью. — Я не понял: а что там такого между нами было?

Катя аж задохнулась на полуслове. Чего-чего, но такой реакции от изменившего ей любовника она уж точно не ожидала.

— Да-да, чего там такого было-то? — продолжил свою речь Андрей, даже не глядя на свою бывшую любовницу. — Повстречались немножко, на звёзды вместе посмотрели, я тебе розочку подарил… Всё это меня ни к чему не обязывает! В вечной любви я тебе не клялся, руку и сердце не предлагал… Так чего же ты тогда так взбесилась-то, а?

Девушка молча стояла и не верила своим ушам. Этот гад не то, что не пытается оправдаться — он не пытается даже хотя бы извиниться за содеянное! Как будто бы он всё сделал так, как и надо! Как будто бы это собой разумеется! Как будто бы… Как будто бы…

Катя не могла даже найти подходящих слов для поведения её любовника.

Теперь уже понятно, что бывшего.

— Семейная жизнь — та ещё тягомотина! — произнёс Казанова, лениво поглядывая в окно (на девушку он даже не смотрел). — Первые два-три месяца ещё ничего — закаты там, поцелуйчики, романтика… А дальше — сплошная фигня! Споры, чья обязанность мыть полы, выяснение отношений из-за плохой стряпни жены, свары из-за отказа мужа прибить полочку… Господи спаси от такого «счастья»! То ли дело то, что подарил тебе я! Радости первой встречи, свидания, полные чувств — и заметь, всё это до того, как любовная лодка разбилась об быт, как говорил классик! Так что… Радуйся тем счастливым дням, что я подарил тебе, а о дальнейших отношениях — забудь. Я не создан для брачной жизни, уволь…

— Но я же… — пролепетала Катя; на глазах её надвигались слёзы. — Я думала, что у нас всё всерьёз! А ты… Ты…

— Да я, я, говорил уже! — проворчал Ритюрин; его этот разговор уже в конец утомил. — Получила свою долю романтики — всё, можешь быть свободна! Иди себе, гуляй! И дай получить романтику другим! Не будь такой жадной — пусть все девчонки Городовска (а может, и за его пределами!) познают, как это прекрасно — на месяц стать моей девушкой!

— Я… — вне себя от накрывающих её эмоций выпалила девушка. — Ты… Да как ты… Ведь я же… Ах!

Катя резко повернулась и помчалась к выходу из домика Ритюрина под его резкий смех.

«Побежала! — со смехом подумал Казанова. — Ну и пусть себе бежит! Может, споётся там, с Татьяной! Образуют клуб обманутых Ритюриным дур! А мне-то что? Чихать я на них всех хотел!»

И Андрей с торжествующей улыбкой побрёл к холодильнику за новой порцией пива.

А что? Такое прекрасное расставание надо было обязательно отметить!

Давид Немиров молча сидел на своём извечном стуле, находясь на посту у ворот Городовска. Естественно, ни одного зомби поблизости не было, так что старику оставалось лишь буднично скучать, сидя на страже родного города.

Но мыслями Немиров был далёк от своего ответственного поста. И нет, вовсе ни его супруга Роза занимала сейчас мысли старика…

Давид обдумывал совершённое в Нашинске убийство. То самое, которое всколыхнуло все три города Долины живых мертвецов; фактически, всю округу. То самое, из-за которого бывший подполковник Хладов со своим подручным приехал в Городовск. То самое…

То самое!

Просто Немиров уже в догадках терялся, кто же мог его совершить…

Ну вот, если посудить логически: кто мог вообще на такое пойти? Казалось бы, Павел Щелкунов идеально подходит: предатель, который боится быть разоблачённым, убивает рейдера, чтоб тот его не сдал… Но ведь Хладов со своим другом сами убедились, что Щелкунов просто физически этого сделать не мог: Павел бы тогда не успел бы доехать до Городовска!

Кто там дальше в подозреваемых? Тот же Андрей Ритюрин? А что, он той ночью куда-то отходил, Немиров сам видел. Вполне мог себе приехать в другой город и там убить Хлыстова. Да только вот…

Не тянет этот самый Ритюрин на убийцу, никак не тянет. Маленький Казанова в маленьком пост-апокалиптическом городке — и он должен оказаться хладнокровным убийцей? Да не, ну никак! Да ещё к тому же мотив у него… мягко говоря, весьма условный. И ещё, в конце-то концов, Ритюрин — человечек слабый. Все знают, как полицейские (пусть даже и бывшие) умеют давить на подозреваемых. Если б был Андрей виновен, он бы сразу во всём сознался…

Кто там дальше? Дмитрий Своротов? Да, о том, что он заставлял мальчишку бегать воровать ценные вещи, Давид уже был прекрасно наслышан — слухи разлетаются по Городовску со страшной скоростью. Только вот, похоже…

Что, неужели этот толстяк, который так боялся замарать руки, что посылал воровать вещи малого парнишку, взял и собственноручно прикончил Хлыстова? Да ну, даже смешно! И вообще, представить себе, как толстяк с непомерным пузом бьёт рейдера головой об стол… Нет, уж слишком нереально это выглядит!

Тогда может… Может, и вправду Пётр Родимов, которого в самый первый миг осудили жители Нашинска, взял да и убил своего друга? А что, ревность — она такая, всё, что угодно, может заставить человека сделать…

Да только вот не обычным человеком был этот самый Пётр. Как-никак, крутой рейдер города Нашинска, весь из себя такой правильный, такой положительный… И он убьёт своего друга за то, что он его подружку за попу полапал? Нет, даже смешно…

Тогда, как видно остаётся лишь…

Капитан Щекотка. Та самая, на которую двум сыщикам сам же Немиров и указал. А теперь, по прошествии некоторого времени, сам же Немиров в свою конечную версию и не верил.

Всё понятно, в семьях бывают различные отношения, но чтоб сестра сорвалась с места, пересекла три города, да ещё и ночью, когда кругом кишмя кишат чёртовы зомби — и всё ради того, чтобы укокошить родного братца, о существовании которого до этого даже и не вспоминала… Это уж слишком невероятная версия, ей-богу!

Давид вздохнул и ещё раз обдумал все свои версии, которые только что крутились в его голове. Своротов не мог, Родимов не мог, Щелкунов не мог, Щекотка не могла… Но тогда кто? Кто же его, Сергея Хлыстова, убил? Не мог же он, в конце концов, сам напиться и рухнуть башкой на стол! Должен же быть хоть кто-нибудь, кто…

Мысли старика прервал отдалённый хрип. Немиров в одно мгновение отвлёкся от своих мыслей и устремил взор вдаль.

Там, внизу, под его вышкой, на приличном расстоянии от Городовска, по серому полю шагал живой мертвец. Отвисшая челюсть, руки с жёлтыми покорёженными ногтями и чистые — пронзительные, словно небо — синие глаза… Да, ошибки быть не могло — это зомбяк!

Старик вновь вздохнул и взялся за свою видавшую виды винтовку. Конечно, рассуждения о том, кто же убил Хлыстова — это безумно интересно, но Немирову не за них деньги платят.

Немирову платят за охрану Городовска. И именно этой охраной он сейчас и займётся.

Старик вскинул ствол винтовки и поймал в прицел голову зомби.

«Так, серьёзной! — пронеслось в голове у Капитана Щекотки. — Сегодня я должна быть воистину… Серьёзной!!!»

Девушка сидела за рулём старого, видавшего виды «Запорожца». Тёмный мэр отдал его Щекотке, так как его было попросту не жалко. Обратно ведь (ну… во всяком случае, по плану!) Капитан должна была вернуться на автомобиле с тяжёлым пулемётом на борту (естественно, перебив, предварительно, всех зомби, его окружавших). И выполнение этой цели требовало быть Щекотку…

Серьёзной. Абсолютно серьёзной.

Да, это факт. Тёмный мэр не просто отправил её на это задание — очистить путь от Тёмного города до Городовска — нет, здесь всё было гораздо серьёзнее! Он давал ей второй, да нет, что уж там, уже третий шанс на исправление той ошибки, которую она допустила, не выполнив задание с первого раза. Поэтому Щекотке надо было отбросить все свои шуточки да прибауточки. Поэтому ей надо было полностью сосредоточиться на своей великой цели.

Поэтому ей, в конце концов, надо было быть абсолютно серьёзной!

Просто-напросто хотя бы потому, что если Капитан и в этот раз провалит своё задание, данное ей Тёмным мэром — всё, обратно она может даже не приезжать. Да, в таком случае Щекотка погибнет в когтях оравы зомби долгой и мучительной смертью, но…

Но это, пожалуй, будет лучше, чем предстать перед Тёмным мэром с провалом, случившимся в третий раз. Да, если Щекотка и в третий раз завалит это, в общем-то, не такое уж и сложное задание — всё, пишите письма мелким почерком! Тёмный мэр придумает ей соответствующее наказание — и тогда Капитану уж действительно смерть в когтях зомби покажется настоящим блаженством в сравнении с участью, которую ей приготовит её начальник. Не зря же его, в конце концов, называют Тёмным…

«В общем-то, ничего сложного тут действительно нет! — подумала Капитан Щекотка. — Подумаешь — обкидать там этих зомбонят гранатами, всего-то делов! У одного руки отлетят, у другого — ноги, у третьего — так и вовсе сразу голова (что заметно облегчит мне задачу!)… Красота, что ещё сказать!

Только для этого мне надо быть серьёзной. Воистину серьёзной! По-настоящему серьёзной! Просто вообще-вообще СЕРЬЁ…»

И тут её пробило на смех. Не просто на смех — на настоящий, безудержный, чуть ли не истерический хохот. Нет, она что, и вправду себя на это настраивает? Быть серьёзной? Ей? Реально? Девушке с громким именем «Капитан Щекотка» и вправду советуют быть СЕРЬЁЗНОЙ?!

Причём (в чём самая суть шутки!) советует она же сама! Сама себе!

— Я разговариваю сама с собой и при этом велю себе быть серьёзной? — она произнесла это даже вслух. — Ну как тут не посмеяться над этой гениальнейшей ситуацией?!

И Капитан Щекотка прибавила газу.

Сегодня ей предстояло если уж не выполнить приказ, то уж хотя бы изрядно повеселиться как минимум.

Возможно, даже перед её смертью.

Ну, или другой какой-то мелкой неприятностью…

Пётр Родимов возлежал на своей тюремной кровати, молча глядя в потолок. Разговаривать ни с кем из посторонних он не мог — тюрьма есть тюрьма! Разве что перекинуться парой словечек с его постоянным тюремщиком, зачем-то постоянно носящим с собой автомат (будто не одного человека охраняет, а целую дюжину!), но и того сейчас не было видно поблизости.

Да и, честно говоря, болтать с ним Петру не очень-то и хотелось! Он сразу видел людей насквозь и поэтому прекрасно понимал, что этот самый его охранник — не слишком честный (да и не слишком порядочный!) человек…

В голове Родимова сейчас роились далеко не позитивные мысли. О том, что его ждёт в скором времени. О его, можно так сказать, совсем незавидной участи.

О виселице, которая уже, судя по всему, ждала Петра Родимова с нетерпением.

А что? Какие ещё мысли должны были появиться в голове у бывшего рейдера города Нашинск в той ситуации, в которой он оказался? Хоть Пётр и находился в четырёх запертых стенах, информация о том, что происходит за пределами его камеры доходила до него постоянно. Что-то от Наташки, что-то от тюремщика… Так, собирая по крупицам новости, Родимов уже многое успел узнать о том, что творилось в Нашинске и за его пределами…

Так, Павел Щелкунов — подозреваемый в убийстве Хлыстова номер один после Петра — был полностью оправдан (ну, во всяком случае, по этому преступлению). Предатель просто физически не смог бы проехать всё то расстояние, которое он преодолел на пути из Нашинска в Городовск, и при этом успеть укокошить Серого. Слишком уж далёк путь, ничего не попишешь!

А Своротов — ещё один возможный подозреваемый в убийстве покойного коллеги Родимова-старшего — тоже, по-видимому, был не причём. У человека, который даже на такую мелочь, как украсть чью-то побрякушку, посылал мальца, живущего по соседству за какие-то там копейки, едва ли хватило бы духа на то, чтобы убить, реально убить человека. Так что… За воровство толстый торговец, может, и получит, но за убийство… Едва ли.

Надежда, которую в своё время Пётр возлагал на своего брата, который вместе с Хладовым отправился на поиски настоящего убийцы, таяла просто на глазах. Сначала двое сыщиков поехали в Городовск, дабы поймать там убийцу, потом, ничего там не обнаружив, они отправились в Тёмный город, чтобы допросить там какую-то Щекотку (Родимов при этой мысли даже хмыкнул), теперь и вовсе куда-то запропали в неизвестном направлении… Нет, ждать от них спасения Петру уже не было никакого смысла. В принципе, уже на посещении ими Городовска он начал понимать, что толку от их затеи никакого, а теперь же…

Теперь же Пётр просто в этом уверился.

Виселица. Вот что ждало бывшего рейдера в ближайшем будущем, не иначе. Какими бы не были великими его дела, какой бы славой среди людей он не пользовался, — всё это не имело никакого веса. Абсолютно. Толпа ждала жертву, которую можно было бы растерзать за преступление, которое эта жертва, может, и не совершала — и на эту роль идеально подходил Пётр Родимов. Хотя бы потому, что он просто единственный, кто оставался подозреваемым по делу убийства Хлыстова, никак иначе…

Да, Родимов уже смирился со своей судьбой. Чем бы всё это не кончилось — всё для него уже казалось лучше этого бесконечного сидения за решёткой, а также наглой хари тюремщика с автоматом. Единственное, что…

Наташка. Да, вот ей он точно ни за что не скажет об отчаянных выводах о своей незавидной судьбе! Не стоит, не стоит огорчать свою любимую половинку раньше времени, ни в коем случае! Пусть даже всё и кончится так печально, как он представляет (а это, похоже, было уже неизбежно), но расстраивать Наташку Пётр не будет никогда!

Ибо она была одной из тех немногих, кого он любил, и, главное, кто любил его.

Несмотря ни на какие повороты судьбы…

Артур Клеймов молча смотрел на труп своего брата, лежащий перед его ногами. Кровь Кирилла растеклась по древесному полу сторожки; двери решётки, которую тот должен был охранять, были распахнуты настежь, как будто бы насмехаясь над Артуром.

Мало того, что он лишился брата — Клеймов потерял ещё и двух пленников, каждый из которых был ценнее, чем навес золота!

Артур находился в сортире, когда услышал рёв мотора своего автомобиля. Он, конечно, сразу понял, что это неспроста. Да, не исключено было, что это шутки шутит его брат, но Клеймов сразу понял — заложники выбрались на свободу. И сбежали уже так далеко, что их едва ли можно было вернуть назад.

Он выскочил из сортира, на бегу застёгивая ремень на штанах. Дробовик болтался у него на плече, явно мешая этому процессу. На бегу Артур молил всех известных Богов, чтобы он оказался не прав, и все его опасения оказались напрасными.

Но Боги ему не помогли. Их с братом пикап, постепенно набирая скорость, уже двигался прочь от сторожки братьев-бандитов, лютующих на этой дороге.

Клеймов не додумался просто-напросто вытащить ключи из замка зажигания, за что теперь судьба его жестоко наказывала. Хладов и Родимов покидали его логово на его же автомобиле, потому что Артур тупо решил не заморачиваться по поводу этих проклятых ключей. Хотя с другой-то стороны… Ну кто, кто, скажите на милость, вообще мог представить бы на месте Клеймова, что события обернутся таким образом?

Артур взревел от ярости и, схватив руками свой дробовик, принялся отчаянно палить вслед уезжающему автомобилю. Конечно же, тщетно. С такого расстояния дробь была просто бессильна перед удаляющейся целью. Кроме того, даже если бы Клеймов и находился ближе, то рассчитывать на особо сильный урон огнестрелом он, безусловно, не мог бы. Разве что если бы Артур попал в бензобак — возможно, он смог бы взорвать автомобиль высеченной пулей искрой…

Возможно. А возможно и нет. Эти выстрелы по удаляющемуся прочь автомобилю были уже скорее шагом отчаянья со стороны бывалого бандита — даже если бы он прямо сейчас сел за руль своей второй машины, оставленной в кустах машины, едва ли он смог бы нагнать беглецов. Прямо за сторожкой открывался широкий перекрёсток четырёх дорог.

И совершенно неизвестно, куда они могли свернуть через пару секунд.

Хладов и Родимов скрылись. А вместе с ними скрылись и те баснословные по меркам пост-апокалиптического мира деньги, которые Артур планировал за них получить.

Клеймов, чертыхаясь и матерясь, в сердцах бросил наземь абсолютно бесполезное в данной ситуации оружие. Его главная ставка за последние несколько месяцев, обнулилась напрочь. Всё было зря!

Артур резко двинулся в сторону сторожки. Он уже был просто одержим сказать пару ласковых слов родному братику, так бездарно упустившему эту золотую жилу и…

И теперь он молча стоял над его трупом. Кирилл с пронзённым до самого мозга правым глазом был мёртв, в чём не оставалось никаких сомнений.

Правда, особых сожалений Клеймов, как не удивительно, не испытывал. Его расчётливый злобный мозг, похоже, был просто не способен на эти самые сожаления.

«В кои-то веки… — сокрушаясь, подумал Артур. — В кои-то веки мне дали хорошую, действенную, настоящую наводку, которая реально могла бы принести немалые, очень даже немалые деньги! И что в итоге? В итоге мой родной брат оказался таким идиотом, что взял и всё похерил! Да ещё и умудрился при этом сдохнуть! Сдохнуть! Вот так позорно! От рук калеки и несовершеннолетнего мальца! Подумать только, какой же… Какой же он…»

Клеймов глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Так, легче, Артур, легче! В конце концов, ты сам отчасти во всём этом виноват! Не надо было оставлять этого дебила один на один с пленниками. Это всё же и твой просчёт, как не крути. Хотя… Кто ж мог подумать, что этот дебил Кирилл сдохнет, упустив пленников, за каких-то пару минут?

— Что ж, Кирюша! — процедил Артур. — Молодец! Загубил мне мировое дельце! Знаешь, и ведь это даже хорошо, что тебя уже убили! Иначе мне пришлось бы убить тебя самому! И я бы, поверь мне, устроил бы тебе такую смерть, что ты пожалел бы, что вообще родился на свет! А теперь хочу тебе сказать…

Теперь я один. Без тебя. И я этому даже рад! Поскольку больше никогда не буду терпеть эту твою безмерную, просто неуёмную тупость! Я справлюсь и без тебя! А ты…

Глаза Артура наполнились яростью.

— Ты мне никогда особо был и не нужен! — продолжил свою речь Клеймов. — По сути, я тебя просто тащил на своём хребте! Прощай навсегда! Как-нибудь и без тебя справлюсь!

И, сплюнув на труп родного братца, Артур двинулся к выходу.

Клеймов покидал эту сторожку навсегда.

И он это знал.

Глава 15

Глава 15

Никита Прахов уверенным шагом шёл по улицам своего родного Нашинска. Мальчик смотрел по сторонам взглядом, полным света, тепла и счастья.

Ещё пятнадцать минут назад он сделал первые неуверенные шаги за пределы своего дома в город, куда сегодня вернулся под чётким контролем Гриценко и других волонтёров. Да, Никита, конечно, понимал, что после всего того, что произошло с утра на площади, где жители Нашинска его публично простили (можно сказать, просто хором), так что ему ничего серьёзного не грозило, но…

Несмотря на всё это, юный Прахов боялся. Нет, уже не того, что его повесят. Мальчик прекрасно понимал, что такой исход полностью исключён. Но Никита боялся другого — боялся косых взглядов, которые жители будут бросать на него после всего того, что произошло. Боялся злых слов, что будут шептать ему вслед — от ворчливых старушек до рассерженных мужиков, живущих в Нашинске.

Ведь всё-таки Никита только что признался, что совершил преступление против своих же соседей. И даже не одно. Он обокрал с два десятка человек — тех, с кем жил бок о бок, буквально в шаговом расстоянии.

Тех, с кем ему надо было в первую очередь дружить, а не разводить вражду и ненависть.

Но все опасения паренька в первые же секунды его первой после побега прогулки сразу сошли на нет. Вместо злобных и рассерженных гримас, которые Прахов ожидал увидеть, ему встречались совсем другие лица. Улыбающиеся. Радостные. Любящие.

Вот молодой парень, живущий через два дома от Никиты, чьё имя мальчик никак не мог запомнить. Идёт прямо на него — и нет, не злится, не ругается, не машет руками и ногами на Прахова, проклиная его за то, что тот украл когда-то у него старую вазу. Он лишь приветливо машет ему рукой, лучезарно улыбаясь.

А вот — старушка, живущая через пару кварталов от него, Клавдия Петровна. Видимо, решила пройтись в небольшой магазин Нашинска, располагающийся рядом с домом Праховых. И она не ворчит, злобно сверля взглядом, а просто здоровается с Никитой, несмотря ни на что.

И в заключение — Никите навстречу идут парни-волонтёры, те, кто ценой риска своими жизнями вытаскивали его из мёртвого леса, куда тот, по глупости своей, решил было сбежать. И они тоже относятся к нему снисходительно, по-доброму, радостно.

«Неужели? — мальчик не мог поверить своим глазам, видя все эти светлые, улыбающиеся лица. — Неужели Ткаченко был прав? Неужели действительно моё раскаянье сыграло такую роль? Неужели меня и вправду, по-настоящему простили?»

В чём-то Никита, конечно, был и прав — его раскаянье действительно многое значило. То, что он сумел признаться в содеянном и попросить прощения у всех обворованных им людей — да что там, у всех жителей города! — имело свой вес.

Но всё же главная причина была в другом. Жители Нашинска ведь прекрасно понимали, что именно заставило мальчика так поступить — сбежать в лес, полный жутких зомби и прочих смертельных опасностей.

Страх. Страх перед ними. Перед их вездесущей, неуёмной ненавистью. Ведь это же они, они сами, жители Нашинска хором кричали «Повесить!» в адрес человека, чья вина ещё даже не была доказана. Они сами запугали парнишку, чей грех, собственно говоря, был не так уж и страшен (в конце концов, украсть пару цацок в век пост-апокалипсиса — не великая вина!), вынудив его, бросив всё на свете, бежать в лес, где его ждала лишь смерть…

И теперь жители старались искупить свою вину перед юным Праховым, которого они едва-едва не загубили.

Никита продолжал уверенно, победоносно идти по улицам Нашинска.

Он больше никогда не будет воровать у людей.

А они навеки простят ему все старые прегрешения.

Выводы из ошибок Никита Прахов сделал правильные, а значит…

Значит, он и победил в этом безумном забеге в мёртвый лес. И победил не только оживших мертвецов и зомби-волков — победил своего главного, основного врага в этом мире.

Не правда ли, Дмитрий Своротов, а?..

— Странно… — произнёс Артём, глядя в окно угнанного у разбойников им с Хладовым автомобиля. — Мне ведь совсем его не жаль…

Пейзажи серого, мёртвого леса пролетали перед его взглядом с приличной скоростью — Игорь вёл пикап довольно быстро. Деревья качались под порывами сильного ветра; редкие мертвецы вылезали из своих укрытий, протягивая руки к Родимову в молчаливом, голодном хрипе… Один раз на глаза Артёма попался даже зомби-волк — ожившая тварь стояла на опушке и щерилась, злобно провожая взглядом машину, полную такой аппетитной, такой живой пищи…

Да уж, что не говори, а пост-апокалиптический мир был везде одинаковым. Тёма и Хладов проехали три города, а пейзаж — серые деревья, сильный ветер и ожившие мертвецы, которые хрипя смотрели вдаль — везде оставался одним и тем же.

— Мне было так жалко зомби, которого я впервые убил… — задумчиво продолжил свою речь Родимов, поворачиваясь лицом к Хладову. — Я переживал, что убил какое-никакое живое существо, когда отправил к праотцам мертвяка, а этого Кирилла, которого ты, Игорь, убил… Я не жалею совершенно! А ведь он же был куда живее, если так вообще можно выразиться, чем тот зомби! Он же всё-таки был человеком, а не ходячим трупом! Странно, да?

— Не вижу ровным счётом ничего странного! — проговорил Хладов, метнув взгляд на своего молодого попутчика.

Тёма вскинул брови. Не ожидал он такой реакции от Игоря, никак не ожидал! Парень думал, что тот сейчас скажет что-нибудь нравоучительное, а он…

— Если честно, мне и самому этого Кирилла не жаль! — усмехнулся ему бывший подполковник полиции.

Родимов даже растерялся немного, услышав такие слова…

— Как раз в этой твоей безжалостности к Кириллу ничего удивительного нет! — продолжил говорить Хладов. — Он держал нас в клетке почти целый день, посадив на сухой паёк, чтобы потом выменять на деньги, словно какой-то редкий, но очень дорогой товар. Подумать только, он задумал торговлю живыми людьми! А если б ему за нас платить отказались (что немудрено, зная бюджет нашего родного Нашинска), то он бы, скорее всего, нас обоих бы и прикончил! Ублюдок — он и есть ублюдок! Ничего, Тёма, абсолютно ничего удивительного в твоей реакции нет, поверь мне!

— Но ведь… — произнёс парень. — Зомби, которого я убил, ведь тоже ничего хорошего нам не желал! Просто тупо съесть нас хотел, да и всё! И я его убил… А потом…

— Зомби, мой юный друг, — проговорил Игорь, — существо по сути своей безмозглое. Ему мозгов осталось только на то, чтобы кого-то схватить, да сожрать, не больше. Он не управляет собой. Им управляет лишь голод и только. Ожившие мертвецы не по злому умыслу хотят нас убить. У них, если на то пошло, этих «плохих умыслов» и быть-то в помине не может — голод, один только голод…

А вот Кирилл наш убиенный безмозглой тварью не был. Да, особым умом он, конечно, не отличался, но у него, как-никак, была своя воля. Не адским голодом он руководствовался, когда нас похищал; не безумные инстинкты вели его, когда он запирал нас в клетку и когда дразнил тебя ключами, болтавшимися у него на шее.

Кирилл делал всё это осознанно. Он прекрасно понимал, насколько плохи и опасны его поступки, какой вред они несут нам с тобой. Он был разбойником, бандитом с большой дороги. И это был его, Кирилла, осознанный, повторюсь, выбор.

Кирилл понимал, что делает. И целью его плохих поступков было банальное желание разжиться деньгами. Да ещё и поглумиться над нами — ключами перед твоим носом он махал явно не из добрых пожеланий.

И всё это делает его хуже, гораздо хуже убитого тобой зомби. Зомби не понимал, что творит. А этот гад — понимал. И мало того, просто упивался своими злодеяниями. Так что… Не жалей его, Тёма. Кирилл, в отличие от того же зомби, этого никак не заслужил!

Родимов увлечённо слушал своего старшего наставника, не сводя с него глаз. Да, Хладов воистину оказался куда умнее, чем Артём думал, живя с ним бок о бок в Нашинске. Скрытый клинок в трости, прошлое подполковника, о котором никто не знал, то, как он вывернулся из плена двух братьев-дегенератов, надумавших их с Тёмой похитить… Да вот даже сейчас Хладов по полочкам ему разложил, почему ему не стоит даже заставлять себя печалиться об убитом враге! Ведь всё, что Игорь сказал, по сути своей, было неоспоримой истиной.

И вправду, чего плакать о смерти злодея, если тот прекрасно понимал, на что идёт?

Родимову захотелось немного сменить тему. Разнообразить их чуть ли не философский разговор об убитом бандите и зомби.

И тут на ум ему пришёл один вопрос, который Артём давно хотел задать кому-нибудь из старших, но всё никак не решался.

— Слушай, Игорь? — обратился он к бывшему подполковнику полиции. — Я вот долго думал и всё никак не мог понять… А почему наш район, все три города, от Нашинска до Тёмного, вообще называют «Долиной живых мертвецов»? Так, как будто бы вообще только в наших городах живут эти самые «живые мертвецы»? Враг-то ударил по всей нашей стране, и зомби появились повсюду… Так почему же тогда одни мы — «Долина живых мертвецов»?

Хладов усмехнулся, продолжая рулить по старой, покрытой выбоинами, дороге.

— Вообще, это, Тёма, хороший вопрос! — проговорил он, не спуская глаз с трассы. — Точно никто так этого и не знает; но по этому поводу ходит очень много версий. Мне наиболее вероятной кажется такая.

Собрались на заре пост-апокалипсиса (сразу после удара Врага, когда все три города уже сформировались) три мэра только что построенных из праха городов — Нашинска, Городовска и Тёмного города. И, по тому случаю, что электрическая подстанция на все три города была всего одна, кто-то один из этих мэров сказал: «Вот так и будем жить мы в нашей, так сказать, Долине…» И тут другой (ну, уже после третьей, где-то так, рюмочки) ка-а-ак ляпнул: «В Долине живых мертвецов!!!»

После эта фраза и вышла в народ. И ведь, как ни странно, идеально прижилась! Все, конечно, понимали, что зомби не только по нашей Долине ходят — они на территории почти что всей страны, но…

Как же это, всё же, круто звучит: «Долина живых мертвецов»… Прямо как старый ужастик какой-то, согла… О, а вот мы и приехали!

Тёма отвёл свой увлечённый взгляд от толкающего речь Хладова и посмотрел перед собой. Автомобиль братьев-дегенератов, который они с Игорем забрали себе в качестве компенсации за моральный ущерб, остановился перед чёрными воротами Тёмного города. Над входом внутрь стояло три охранника с автоматами наперевес, сверля глазами подъехавших к ним гостей.

«Да уж… — подумал Родимов, обводя их взглядом. — Тут уж даже, в принципе, и табличку с названием города вешать нужды никакой нет — по обилию чёрного цвета уже можно догадаться, что это Тёмный город…»

— Ну что, Игорь? — спросил Артём. — Они нас хоть пропустят?

— Я сделаю для этого всё, что возможно! — ответил Хладов вслух.

«А если честно — то и сам не знаю!» — откровенно отметил он про себя и выглянул из окна автомобиля, глядя на людей в чёрных рубахах, охраняющих вход внутрь города.

Григорий Ткаченко молча лежал на кровати в своей небольшой комнате, с довольным лицом глядя в потолок. За окнами уже опустилась ночь, но мэру Нашинска сейчас не спалось. Слишком много событий произошло за последний день.

Причём событий, по большей части, хороших.

Стало известно о завершении истории с Щелкуновым. Да, жаль, конечно, что убийцей Хлыстова он не оказался — так было бы гораздо лучше как для всего Нашинска, так и для Ткаченко лично — но всё же сам факт разоблачения этого предателя приятным бальзамом ложился на душу. Наконец-то стало ясно, куда деваются медикаменты из запасов города! Григорий-то ведь по этому поводу уже просто испереживался, не зная, на кого ему вообще бочку катить — а тут вот, пожалуйста! Всё ясно и понятно: все медикаменты крал Павел Щелкунов! Обидно, правда, что этого гада доставить в Нашинск, где можно было бы устроить над ним справедливый суд, так и не удалось…

Но, в общем-то, похоже на то, что Щелкунов уже сам себя наказал.

Предателей не любят нигде. Это факт.

Далее — расследование по убийству Сергея Хлыстова. Конечно, Хладов и Тёма ещё не нашли злостного убийцу (пока что не нашли), но это, собственно говоря, дело времени. Они вдвоём уже успели исколесить всю Долину живых мертвецов, и результат этой Одиссеи, скорее всего, не заставит себя долго ждать. Вскоре, опросив всех возможных подозреваемых, Игорь и Артём обязательно вернутся в Нашинск, уже зная имя убийцы. Ткаченко в этом просто не сомневался. Во-первых, он слишком хорошо знал Хладова, чтобы допустить, что он в итоге опростоволосится, а во-вторых…

Ну не может же всё их столь длительное расследование так и окончится, по сути, ничем! Они найдут убийцу, несмотря ни на что!

Но, конечно, самым главным аспектом для Ткаченко был исход дела с Праховым. Мало того, что мальчишку нашли целым и невредимым посреди леса (серого леса, мёртвого леса; его ведь не зря так называют!), мало того, что тот не стал ничьим обедом — так Никита ещё и толкнул столь проникновенную речь перед народом Нашинска, в самом его центре, на городской площади! А самое главное то, какую роль во всей этой истории довелось сыграть самому Ткаченко! Он здесь выступил как мудрый добрый мэр, все понимающий и все прощающий; Григорий вступился за бедного запуганного мальчика, который, дрожа, признавался в своих мелких грешках, призвал народ простить его… О, лучшего сценария завершения этой истории и придумать было нельзя!

Теперь, после того, как Ткаченко выступил таким вот бравым и добрым мэром, простившим маленькому Никите его мелкие проступки (не, ну украсть пару цацок — грех и вправду небольшой!), защитившим его от злых взглядов, призвавшим жителей не устраивать над пареньком расправы, он…

Да, как не плохо так думать, всё же Ткаченко просто сделал крайне удачный ход в своём политическом положении. Люди теперь видели в нём лишь этакого добряка мэра, который защищает малолетнего запуганного мальчика, даруя ему свободу и прощение. К тому же, тот факт, что по приказу Ткаченко же волонтёрская группа во главе с Гриценко отправилась на поиски Прахова, делал мэра ещё выше в глазах его избирателей — многочисленных жителей Нашинска!

«Проблема, которая могла стоить мне мэрского кресла, — подумал Григорий, самодовольно улыбаясь, — в итоге обернулась моим личным триумфом, который лишь удержал меня в моём статусе мэра Нашинска! Лучше, пожалуй, и не придумаешь…»

И Ткаченко, повернувшись на бок, провалился в глубокий сладкий сон.

Да уж, когда дела идут хорошо, то тут и спится просто прекрасно!..

Пётр Родимов даже слегка удивился, когда услышал, как дверь, ведущая к месту его заключения, со страшным скрипом несмазанных петель открывается вовнутрь. Что-то его новому гостю сказал на входе тюремщик с автоматом, и тяжёлые шаги приближающегося человека стали слышны всё ближе и ближе к Петру.

«Хм, и кто же это? — пронеслось в голове у бывшего рейдера. — Наташка? Да не, вряд ли! Если бы она захотела вдруг поболтать, пришла бы к нашему условному месту у решётки. Тогда кто? Да больше, вроде, и некому… Разве что сам мэр Ткаченко принёс какие-либо новости, но тут уж неизвестно, радоваться этому или нет. Потому что тогда мне скажут, что-либо свершилось чудо, и Тёма с Хладовым разыскали настоящего убийцу (что маловероятно; час от часу в этой темнице я верю в это всё меньше и меньше!), либо…

Либо что чуда не случилось, и меня ведут вешать!»

Пётр даже нахмурился от такой мысли. Да, он уже почти смирился с этим, но всё же…

Это тяжко.

Слишком тяжко…

Но в дверном проёме, ведущем к тюремной камере Родиомва, возник вовсе не Ткаченко. Олег Гриценко, мощный здоровяк стоял прямо перед Петром; разделяла их одна лишь только железная решётка.

— А-а, вот кто ко мне пришёл! — произнёс Пётр, натянуто улыбаясь. — Посмотрите-ка, сам Олег Гриценко! Один раз тебе посетить меня было мало, чтобы пожелать мне «всего хорошего», и ты второй раз явился! Ну, зачем ты в этот раз пришёл? В очередной раз хочешь мне сказать о том, как важно и нужно меня вскорости повесить? Так знай — я уже смирился с…

— Я пришёл ни за этим! — коротко проговорил здоровяк.

Родимов дёрнул бровью. И чего же это такого пришёл сказать ему Олег, если не это?

— Знаешь, Пётр! — проговорил Гриценко, взявшись правой рукой за прут решётки. — В последние дни очень многое в этом мире свершилось… Очень многое произошло…

— Да! — ехидно кивнул Пётр. — Кто-то убил моего друга и соратника, а свалили всё на меня! И ты кричал «Повесить! Повесить!..»

— Это было, — грустно кивнул Олег. — И поэтому я… — он тяжело вздохнул. — Я хочу перед тобой извиниться!

Родимов чуть было не подпрыгнул, услышав эти слова. Да, он ожидал от Гриценко много, но такое… Нет. Никак.

— Как я уже говорил, многое произошло за эти дни! — продолжил говорить Олег. — Павел Щелкунов, неплохой вроде парень из соседнего с моим дома, оказался подлым предателем и вором. Он воровал медикаменты с наших складов и продавал их втридорога в Городовске. Мальчик Никита Прахов по мелочи воровал у соседей, а потом, испугавшись нашего гнева, который мы так яро проявили на нашем самосуде над тобой, сбежал в лес, полный зомби. А Дмитрий Своротов — вроде бы, уважаемый в городе торговец — как выяснилось, заставлял этого самого Никиту воровать, чтобы потом продавать все эти товары своим собратьям…

Ещё раз скажу, многое произошло за эти дни. И все эти события заставили меня по-другому взглянуть на те вещи, которые казались мне очевидными и простыми. И я уже далеко не так сильно уверен в том, что именно ты убил Серого…

А даже если бы ты его и убил, никто не давал мне права вот так, без суда и следствия совать твою голову в петлю. На всё это нужен был честный суд, честное разбирательство, честное расследование. А я… Мы… Короче, Пётр! Я не знаю, чем там всё это кончится… И я понимаю, что тебе будет трудно меня простить… Я не знаю, как бы я сам простил человека после такого… Но всё же…

Прости за то, что я натворил. Как себя вёл. Что чуть было не повесил тебя без суда и следствия. Я… Я был не прав. Даже если и окажется, что ты убил Серого (а в это я верю всё меньше и меньше), даже в этом случае… Я был не прав. Точка!

И Гриценко, в момент повернувшись вокруг себя, двинулся прочь от решётки, отделявшей его от Петра. Он прошествовал до самых дверей к выходу из тюрьмы и даже уже начал подниматься по лестнице, чтобы покинуть помещение, когда Родимов крикнул ему вслед.

— Постой, Олег!

Гриценко обернулся, вопросительно глядя на арестанта.

— Знай! — крикнул ему Пётр. — Я тебя прощаю! Так как я и сам не знаю, как бы повёл себя на твоём месте…

Здоровяк кивнул ему, произнёс «Спасибо!» и исчез в дверях наружу.

Родимов же задумчиво почесал подбородок. Так, перед ним уже начали извиняться… Как не крути, это уже хороший знак!

А Гриценко медленно, но со спокойной улыбкой двигался прочь от тюрьмы.

Всего лишь какое-то небольшое слово Петра «Прощаю!»…

А каким бальзамом на душу оно легло Олегу Гриценко, в глазах которого весь мир перевернулся с ног на голову буквально за пару дней…

Капитан Щекотка с взглядом, полным веселья и уверенности, стояла рядом с остановленной в нескольких метрах машиной. Она была полностью, просто с ног до головы, обвешана гранатами. Прямо перед ней, чуть ниже по дороге, расположились зомби — огромное, просто чудовищное скопление живых мертвецов, которые, хрипя и спотыкаясь, тупо бродили по округе, сверля своими синими, поражающе пронзительными глазами. Пока что они не видели Капитана — она стояла слишком далеко от них — чем Щекотка не преминула воспользоваться.

В её планах всё было рассчитано до мелочей. Для начала девушка собиралась закидать гранатами ближайших к себе зомбяков. Их, по идее, от взрывов гранат должно было просто разнести на куски. Даже если от этих самых взрывов им снесёт не головы, а, скажем, руки-ноги оторвёт — это тоже будет хорошим результатом. Покалеченные мертвяки уже совсем не так опасны. А затем… Затем Щекотка проберётся к выданному ей в прошлый раз тяжёлому пулемёту и тогда…

Тогда начнётся настоящая потеха! С пулемётом и гранатами Капитан Щекотка от этих зомбарей в два счёта избавится, даже думать нечего!

— Ну что ж… — проговорила Щекотка, беря в руку гранату с зловещей улыбкой на устах. — Пусть веселье… Начнётся! Поехали!!!

И Капитан, вырвав чеку, метнула гранату в самую гущу оживших мертвецов, гуляющих рядом с ней.

И…

М-да. Задумывалось всё, конечно, хорошо… А вот итог, то что получилось…

Радости особой, мягко говоря, итог не принёс…

И ведь поначалу, главное, всё шло хорошо, даже лучше, чем Щекотка себе представляла. Взрывы от гранат отрывали многим зомби голову; другие, получив ранение в ноги, падали наземь, агрессивно хрипя в сторону ликующей Капитана. Те же, что были ранены в руки или корпус, конечно, не падали и не умирали — чувствовать боль зомби не могли — но всё же при этом как-то замедлялись. Всё же неудобно ходить с, скажем, дырой в желудке, даже если ты при этом являешься ожившим мертвецом.

Казалось, план Щекотки в этот раз (ну наконец-то, хоть в этот раз!) всё-таки сработал. Но…

Оказалось, что лишь казалось.

Вся беда была во взрывах. А, если точнее, то в тех звуках, которые они издавали. Резкие, громкие, они разносились на всю округу, привлекая к себе остальных зомби. Не тех, которых Щекотка массово отстреливала рядом со своим автомобилем — нет, других. Тех, кто просто проходили мимо по мёртвому леса, в голодном плену пытаясь найти себе пропитание, хоть маленький кусочек мяса, хоть что-то. Все они услышали взрывы. И пошли прямо на них, предвкушая встретить свежую, живую пищу…

Капитан же слишком увлеклась забрасыванием гранатами свою основную цель — зомбяков, которые блокировали путь к Городовску. И поняла она, в какую ловушку загнала саму же себя слишком поздно — лишь тогда, когда услышала голодный хрип за своей спиной.

Щекотка резко обернулась. Прямо за её спиной, уже вытянув к ней свои ужасные мёртвые руки с серыми ногтями, находилась женщина-зомби. Некогда бывшая блондинкой, с перевёрнутыми очками на носу в жутчайше грязном, некогда белом платье, зомби приближалась к девушке, страшно раззявив рот с наполовину сгнившими зубами (что, кстати, не помешало бы ей вонзить те, что остались, Щекотке в горло).

Капитану долго соображать, что делать, не пришлось. В одно мгновение она выхватила из кармана острый изящный ножик и быстро воткнула его зомбячке прямо в лоб. Та сразу обмякла и в один момент свалилась наземь — больше не опасная, не кусачая… В общем, окончательно мёртвая.

Щекотка перевела дух, утерев пот с лица. Что, вроде пронесло?

А нет, не пронесло!

Зомби пёрли буквально со всех сторон. Справа и слева они вылезали из зарослей деревьев мёртвого леса. Спереди — огромное скопление мертвецов, которых Щекотке надо было убить по заданию Тёмного мэра, тоже не отставали — хрипя и постанывая, они шли к Щекотке, видя в ней только свежее мясо.

Сзади дело было не лучше. Капитан оказалась в настоящем окружении. Хотя, может… Машина?

Взгляд в последней надежде упал на автомобиль, на котором Капитан приехала на дело, но…

И здесь облом. Зомби уже не просто обложили все входы и выходы в спасительный автомобиль — они уже даже залезли прямо в кабину!

«Вот же чёртики!» — пронеслось в голове у Щекотки. Да уж, ситуация была отчаянной, ничего не скажешь! Она одна посреди целой орды зомби. Гранаты у неё есть — но гранат на всех не хватит! У неё есть автомобиль (даже не один) — но добраться ни до одного, ни до другого нереально! Мертвяки становятся всё ближе и ближе к ней, окружая, беря в кольцо… Надо срочно что-то делать, пока она не стала чьим-то обедом!

Мысль о спасении пришла к Капитану в одно мгновение. Пулей метнувшись в сторону, на дикой скорости оттолкнув от себя ближайшего зомби, Щекотка рванула вправо. Казалось бы, ничего примечательного в той стороне, куда она побежала, не было, но…

Дерево. Великий могучий дуб произрастал прямо рядом с дорогой. И Щекотка увидела в нём своё единственное спасение.

Буквально за секунды девушка, цепляясь за ветви и кору, забралась вверх и уселась на развесистой ветви. Да, здесь она будет хоть в какой-то безопасности. Она умела лазить по деревьям. А зомби не умели. Вот где её, в общем-то, детская забава — забираться вверх по ветвям — и пригодилась Щекотке!

Зомби тупо столпились вокруг дуба, на котором сидела проворная Капитан. Они шипели и хрипели, кружась под ветвью дерева, на которой расположилась девушка.

Но всё было тщетно. Главный козырь Щекотки в том, что она умела лазить по деревьям, а зомби — нет, был разыгран.

И это, казалось бы, победа. Ведь теперь мертвецы могут хоть бесконечно водить свои «хороводы» вокруг дуба — до Капитана они всё равно, при всём желании не доберутся. Так, напрасные зомбяцкие старания. Да только вот…

«А как я теперь слезу с этого дуба?» — задала себя вопросом Щекотка.

А и вправду, как? Гранат, чтобы перебить всех зомби не хватит — а если начать их гранатами закидывать, так ещё и вовсе новые мертвяки набегут…

Ждать, пока они уйдут восвояси? Долго ждать придётся! Зомби от своего куска мяса не отступятся — они будут часами, днями, неделями, если потребуется, кружить прямо под Щекоткой, ведомые адским голодом…

Так как же ей тогда слезть?..

Да, простой, казалось бы, вопрос, а поставил Капитана Щекотку в серьёзный тупик…

— Так, ну и где нам теперь её искать?

Артём Родимов вновь подёргал ручку двери. Нет, заперто, ошибки быть не могло.

Парень со своим старшим напарником Хладовым стояли перед расписным домом Капитана Щекотки. Проехать в Тёмный город им дали без проблем — почти что даже и не поинтересовались, кто они и откуда. Назвать своим фамилии оказалось достаточным — здоровенный детина спустя уже пару минут раскрыл перед гостями ворота внутрь города. Видимо, слава двух сыщиков летела далеко впереди них.

Найти интересующий их дом так же не составило труда. Игорь просто спросил, где находится дом Щекотки, и здоровяк в чёрной рубахе быстро им доложил всё, что было нужно. Расписной дом в Тёмном городе найти было делом совсем несложным.

Да, Родимов и Хладов действительно без проблем попали в город, без проблем нашли дом Капитана Щекотки, которая была у них главной подозреваемой по делу убийства Хлыстова, но только вот…

Маленькая загвоздочка. Капитана Щекотки в данный момент дома не было. И где она пропадает (а, главное, когда объявится) было совершенно неизвестно.

— Ну, и что нам теперь делать? — развёл руками Тёма, наконец-то отходя от дверей дома Щекотки. — Где нам её искать? Куда эту… сумасшедшую, культурно выражаясь… Вообще могло занести?

— Вопрос, конечно, интересный… — проговорил с лёгкой улыбкой Хладов. — Зная о бешеном нраве нашей подозреваемой, можно предположить всё, что угодно, но…

Сейчас я тебе расскажу одну простую, но удивительно мудрую вещь скажу. Если не можешь кого-то найти — спроси у его соседа. Да, конечно, это не всегда срабатывает — если этих самых соседей хорошо запугали, они будут молчать, как рыбы, но зачастую… Зачастую это приносит большие плоды. Вот смотри сам!

Тёма обернулся. Из дома напротив выходил невысокого роста дедок с довольной улыбкой на устах, явно радуясь, что прожил на один день больше (в его возрасте это если, конечно, не подвиг, то заслуга очень великая, это точно!). Игорь уверенно захромал к нему, опираясь на свою извечную трость.

— Скажите, милейший! — обратился он с старичку. — Могу я узнать, куда делась Капитан Щекотка? У меня к ней есть… Ну, скажем так, один очень серьёзный разговор!

— Так как же не знать-то? — усмехнулся дедок. Видимо, постороннее внимание сильно его радовало в этот редкий солнечный денёк. — Она отправилась на задание, которое дал ей сам… — он многозначительно поднял палец к небу. — Сам Тёмный мэр!

— Ага, понятно… — сказал Хладов. — А если поточнее — что за задание?

— Ну как же… — старик даже руками развёл — мол, такое не знать… — Очистить короткий путь от Тёмного города до Городовска! Об этом же вроде все знают! Он её туда в третий раз посылает… Если не в четвёртый…

— Так, значит, вот где она… — задумчиво проговорил Игорь; прыти у него после всего того, что он узнал, явно поубавилось. — Спасибо, отец! — кивнул он старику.

— Да не за что, сынок! — улыбнулся в ответ тот. — Всегда рад помочь… А вы Щекотку что, из-за убийства Хлыстова ищете?

— Да… — слегка недоумённо произнёс Родимов. — А вы откуда знаете-то?

— Слухи, сынок, слухи… — сказал старичок. — Слухи разносятся быстро! Так, например, у нас уже повсюду по Тёмному городу слух ходит, будто Капитан Щекотка в ночь на убийство Хлыстова вашего по городу вся в крови ходила! Такое вот говорят…

— Понятно, учтём… — задумчиво сказал Хладов.

— Что такое, Игорь? — обратился к наставнику Тёма; он видел, как напрягся бывший подполковник после этого разговора, и это парня никак не радовало.

— Я знаю про тот перекрёсток, куда, по словам нашего друга, — он кивнул на дедка, — отправилась Щекотка! — задумчиво проговорил Хладов. — Да, это прямой, наиболее короткий путь из Городовска в Тёмный город, да только вот зомби там… Просто выше крыше! И тот факт, что Щекотка отправилась туда одна… Мы рискуем потерять нашу последнюю подозреваемую, так и не допросив её!

— Ничего, Игорь! — самоуверенно улыбнулся Родимов. — Мне этих мертвецов перебить — раз плюнуть! Не в первый раз уже, в конце концов, да и…

— Боевой дух — это, конечно, хорошо, Тёма! — потирая подбородок, сказал Хладов. — Но, зная ситуацию, могу тебе уверенно сказать, что одного боевого духа нам будет мало! Перед тем, как отправиться за Щекоткой, нам надо кое-кого посетить! И сделать это надо…

Его глаза блеснули.

— Как можно быстрее! Иначе будет поздно!

И Игорь быстро, опираясь на свою трость, двинулся вверх по улице, заставляя Артёма гнаться за ним чуть ли не бегом…

«Так, впустить-то я этих двоих впустил… — подумал Тёмный мэр, сжимая перед собой руки в замок. — Только вот как бы… Как бы мне не пришлось об этом пожалеть!»

Тёмный мэр сидел на своём извечном месте — чёрном троне в комнате, почти не пропускающей солнечный свет. Солнце слишком сильно раздражало кожу человека, укушенного однажды зомби.

Но сейчас этому человеку было далеко не до воспоминаний о том несчастном случае, когда он чуть было не стал жертвой ожившего трупа. Нет, сейчас все его мысли были посвящены другому — а именно, тем двоим сыщикам, которых он столь расторопно впустил в свой Тёмный город.

С одной стороны, раз они прибыли из самого Нашинска, их, в принципе, можно было и вообще не впускать — Нашинск далеко, так что особо сильно на спокойствие Тёмного города это бы не сказалось. Не станет же Ткаченко из-за запрета на въезд двум своим людям переться на Тёмный город войной через весь Городовск и километры мёртвого леса, так ведь?

Но всё так просто и понятно лишь на первый взгляд. А если вот так призадуматься, то…

Нашинск и Городовск имеют довольно тёплые отношения. Два стоящих рядом города хорошо дружат между собой, и как бы эта крепкая дружба не переросла в итоге в дружбу против Тёмного города. А что? Строгов, бывший генерал, человек не только умный, но и хитрый — найдёт повод, чтобы ополчиться против Тёмного мэра. А Нашинску в случае, если он не впустит их сыщиков к себе на территорию, и вовсе повод искать не надо будет! Вот, пожалуйста — не впустил наших людей под свою крышу, оставил одних в мёртвом лесу, полном зомби… Вполне достаточное обоснование, чтобы заварить настоящую войну.

А войну с объединёнными двумя городами Тёмный мэр никак не потянет. Все три города Долины живых мертвецов имеют примерно равное население, и если Городовск с Нашинском попрут против Тёмного города, то получится, что людям Тёмного мэра придётся противостоять армии в два раза большей, чем они сами. Нет, такой поворот его не устраивает, точно не устраивает! Был бы у него ещё под руками тяжёлый пулемёт, так можно было ещё на что-то рассчитывать, а так… Нет.

Именно по этой причине сыщики из Нашинска были впущены в его город.

Всё это, конечно, понятно и закономерно, но есть нюанс. Тёмному мэру ужасно не нравился сам тот факт, что какие-то чужаки рыскают по его городу и что-то вынюхивают тут и там. Как бы не вынюхали чего-нибудь, чего вынюхивать не надо! Что их тогда, вешать придётся?

Кроме того, Хладов и Родимов были замечены перед домом Капитана Щекотки. Что они там забыли? Чего хотят добиться? Если они решат арестовать Щекотку — по сути, лучшего бойца Тёмного мэра, то что же ему делать? Возложить на это право вето? А если они чихать на него хотели? Что тогда? Как быть? Что делать? Как…

— Тёмный мэр! — отвлёк его голос из дверного проёма. — К вам гости!

Тот медленно перевёл взгляд на дверь. Там стоял парень в чёрной рубашке — один из многочисленных бойцов его города. Тёмный мэр настолько увлёкся своими мыслями, что даже не заметил, как тот вошёл.

— Кто? — холодно поинтересовался он.

— Да эти двое… Из Нашинска!

— Из Нашинска? — переспросил Тёмный мэр.

Его чёрное лицо нахмурилось. Так, теперь этим двоим мало мотаться по его городу — они прямо к нему в резиденцию, значит, заявились! Что же они такого там хотят…

— Ладно! — кивнул мэр. — Впусти их!

Парень, молча кивнув головой, скрылся в коридоре. А Тёмный мэр поднял свой взгляд, устремив его на входной проём в его обитель.

«Кто вы же такие, Хладов с Родимовым? — с усмешкой подумал он. — Чего же вы от меня хотите? Даже интересно…»

И Тёмный мэр сжал руками подлокотники своего трона.

Он был в предвкушении будущей, такой уже близкой встречи…

Глава 16

Глава 16

«Дело пахнет керосином! — заполошно собирая чемодан, думал Своротов. — И мало того, этот керосин уже явно кто-то поджёг!!!»

Торговец в спешном порядке готовился к своему скорому побегу из Нашинска. Несмотря на обвислый, неприлично огромный живот, двигался Дмитрий весьма быстро и, в некотором роде, заполошно. В чемодан летели только самые необходимые вещи — одежда, консервы, некоторые ценные товары, за которые Своротов собирался выручить неплохую сумму (да, делец есть делец; даже когда ему к горлу, фактически, приставили нож, он думал о собственной выгоде).

«Любимой» супруги сейчас не было дома — ушла куда-то с подружками, даже не зная, в чём обвиняют её мужа. Да и чёрт с ней, с супругой! С ней бежать будет куда сложнее, нежели в одиночку!

Куда бежать? Куда ему, обличённому в подталкивании к воровству несовершеннолетнего мальчишки, спросите, бежать? Ой, да куда угодно! Хоть в тот же Городовск, где живут его знакомые торговцы, многим из которых Своротов, кстати, и толкал безделушки, полученные за бесценок от Никиты. А если до Дмитрия и там дотянутся, то…

Господи, да что, мир клином сошёлся на этой пресловутой Долине живых мертвецов? Есть мир и за пределами её, где Дмитрий Своротов вполне сможет осесть в тишине и спокойствии, найдя себя какого-нибудь нового дурачка, вроде Прахова, который будет за пряники таскать ему бесценные вещи…

При воспоминании о Никите Своротов аж поморщился. Чёртов мальчишка! Какого чёрта ты только выжил во всей той катавасии со своим побегом из Нашинска? Ведь как же, как же, чёрт побери, всё было прекрасно: единственный свидетель (а, по совместительству, и соучастник) всех тёмных делишек торговца в этом городе сам кинулся в лес, полный голодных зомби! Это же было просто восхитительно: Никитку сжирают живые мертвецы, никто и никогда не узнаёт о том, чем промышлял Своротов, и Дмитрий преспокойненько себе продолжает жить и здравствовать в Нашинске, так и оставшись не схваченным за руку в своих грехах.

Нет же, этому проклятому Прахову надо было выжить! А этому проклятому Гриценко со своей оравой дуболомов надо было его спасти! Чтобы в итоге Никита вот так, во всеуслышание, толкнул речь на центральной площади Нашинска, выдавая Своротова просто с потрохами! Да ещё ведь всё усугубляется тем, что это облечение толстого торговца видели практически все жители Нашинска (ну, похоже, кроме жены Дмитрия; она как всегда гуляла где-то со своими подружками и, на своё счастье, не слышала, о чём там говорил Никита Прахов)!

«Чёрт бы тебя подрал! — злобно думал Своротов, раскрасневшись заталкивая в чемодан очередную просторную рубаху. — Какого же только вообще ты хрена остался в живых? Ей-богу, если бы не те обстоятельства, в которые я попал, я бы тебя сам, своими собственными руками придушил, гадёныш!»

Толстый торговец закинул в чемодан последние штаны; затем, пыхтя и матерясь, закрыл еле-еле сходящийся чемодан (это было той ещё задачей, особенно для человека комплекции Своротова, который физическими нагрузками себя баловал, наверное, лет за пятнадцать до удара Врага) и, схватив его подмышку, бросился к выходу из своего дома.

Но перед тем, как покинуть его, Своротов всё же обернулся. Всё-таки в этом доме он прожил с десяток лет, и покинуть, не бросив прощальный взгляд, его было не так-то просто.

Вот его кровать, на которой они с женой проводили долгие ночи (которые кончались актом любви, кстати сказать, крайне редко). Вот стол, за которым Дмитрий любил приналечь на сочные кушанья. Вот окно, в которое он любил смотреть перед сном, предаваясь философским мыслям.

Да, вот он — его дом. С которым Своротов сегодня прощается навсегда, который он больше никогда не увидит.

Прощальный осмотр занял не больше не двух секунд. А затем Дмитрий Своротов резко повернулся к выходу и ринулся в дверной проём.

Больше ему нельзя было терять ни минуты.

— Скажи мне, Кайро… — произнесла Изабэль. — Ты вправду любишь меня?

Девушка, одетая в роскошное старинное платье, стояла по центру комнаты; лучи солнца, пробивающиеся сквозь витиеватые ставни окна, слегка касались её красных румяных щёк. Кайро же, её возлюбленный отважный рыцарь, стоял прямо перед входом в её обитель, и украшаемый кровью их врагов меч парня свисал с его пояса.

— Да, конечно же, Изабэль! — воскликнул парень, подходя к девушке. — Если б не наша любовь, не наши чувства… Если бы не всё то, что происходит между нами, разве стоял бы я сейчас перед тобой, сокрушив всех наших злобных врагов и даже самого Кербиса, глядя на тебя и только на тебя?

— Ах, Кайро!.. — прошептала девушка и кинулась навстречу своему освободителю, спасителю, избавителю…

Кайро так же двинулся вперёд. Они вместе прошли через комнату с разных сторон, ускоряя свои шаги почти до бега, и со счастливыми лицами кинулись друг другу в объятья, страстно поцеловавшись…

…Наташка Карьева аж вскрикнула от восхищения. Господи, сколько же только раз она смотрела и пересматривала четырнадцатую серию «Дракона, меча и смерти», последнюю серию этого прекрасного, чарующего сериала, и всё равно каждый раз на этом месте у неё захватывало дух. Да, она уже наизусть знала каждую фразу, которую скажут друг другу Кайро и Изабэль, да, всё уже было выучено наизусть, но всё же…

Всё же этот сериал с такой же силой продолжал будоражить её душу. Вызывая истинное наслаждение.

И в то же время истинную горечь.

Горечь от того, что эта сказка, которую она видит на экране, с ней в жизни никогда, никогда не случится…

Да и как вообще возможен такой финал в её жизни? После смерти Сергея Хлыстова, который так и норовил залезть к ней под юбку? После ареста Петра Родимова — её возлюбленного, которого вот-вот поведут на виселицу? Да и вообще, в результате всей той катавасии, наступившей после того самого рокового удара Врага? После того, как тридцать пять процентов населения её страны обратилось в жутких, вечно голодных живых мертвецов?..

И ведь самое худшее во всей ситуации было то, что (ну, чисто теоритически) Наташка Карьева могла бы кое-что сделать, чтобы облегчить судьбу своего возлюбленного, томящегося ныне в заключении. Она вполне могла бы совершить один поступок, после которого Петра Родимова уж если бы не выпустили сразу, то хотя бы задумались над его содержанием под стражей. Но как это…

Как же это было сложно сделать! Ведь свежи, свежи в её памяти те кадры, как разъярённая толпа скандировала слово «Повесить!» в отношении Петра! Эти жуткие, голодные до крови взгляды, эта злость, эта ненависть… Нет, слишком плохо. Слишком… Слишком…

Слишком страшно!

А Кайро и Изабэль, забыв обо всём на свете, целовались перед ней на экране телевизора, всё крепче сжимая друг друга в своих объятьях.

И горькая девичья слеза катилась по лицу Наташки Карьевой, наблюдающей за этой счастливой, никогда несбыточной в реальности, любовью…

Пикап с Тёмой на переднем сиденье и Хладовым за рулём на всех парах мчался к тому самому перекрёстку, где должна была находиться Щекотка. Оба сыщика — и бывший подполковник, и его юный напарник — были с ног до головы измазаны внутренностями недавно пойманного и убитого им зомби. В кузове их автомобиля находилось несколько огромнейших, свежайших кусков мяса.

— Игорь… — парень рассеянно обвил себя, измазанного какими-то серыми кишками, недовольным взглядом. — Я всё, конечно, понимаю, но… ЭТО разве обязательно?!

— Обязательно, Тёма! — кивнул ему в ответ Хладов с довольной улыбкой. — Это я даже скажу, просто необходимо! Зомбяки, учуяв этот запах, примут нас за своих и не станут жрать за одну секунду, а просто обойдут стороной. Они, видишь ли, очень привередливы — мёртвое мясо жрать не любят. И когда они нас встретят, то…

— Не, это всё понятно! — пробурчал Родимов. — Но Игорь… Мы же не в первый раз идём на «встречу» с ожившими мертвецами. И на все наши предыдущие… Ну да, «встречи»… Обмазываться кишками мертвяка почему-то не требовалось!

— А вот на этой «встрече» такое как раз и необходимо! — парировал Игорь. — Со сколькими зомби одновременно мы максимум встречались? Ну, максимум, с пятью. А там, Тёма, на том перекрёстке… Там их не меньше сотни! Понимаешь? И так просто нам их победить не удастся! Поэтому вот такая «маскировка», — он потряс обмазанной кровью зомби рукой, — нам сейчас просто необходима!

Парень проворчал в ответ что-то неразборчивое, но всё же с Хладовым дальше спорить не стал.

«Ничего! — подумал он. — Вот приедем на тот перекрёсток, и тогда Хладов сам увидит, что…»

И тут его мысли резко оборвались. Ибо он увидел ту самую сотню зомби, о которой говорил его старший наставник.

Орда. Лучшего слова для описания того, что Тёма увидел перед собой, просто не находилось. Огромнейшая голодная толпа серых хрипящих живых мертвецов толпилась перед вековым дубом, жутким взглядом своих синих небесных глаз вершину дерева. Они пробирались к нему, наступая друг на друга; те, кто стояли ближе всего к дереву, царапали кору жёлтыми ногтями. Зомби, которые поодиночке-то могли внушить ужас в неподготовленного человека, в таких количествах вызывали лишь неизмеримый, воистину животный страх…

А на развесистой ветке, находящейся прямо над головой этой самой орды, восседал объект их внимания.

А если точнее сказать, восседала.

Закинув ногу в зелёном чулке на ногу в красном чулке, девушка с совершенно спокойной улыбкой сидела на ветке, с аппетитом поедая шоколадный батончик. Капитан Щекотка (а это была именно она), похоже, даже и не думала чего-то бояться или хотя бы даже просто элементарно о чём-то нервничать.

Всем своим видом Щекотка показывала, что ей было абсолютно начхать на ту ситуацию, в которой она оказалась.

Вскоре она заметила остановившийся неподалёку автомобиль с Хладовым и Родимовым и радостно помахала сыщикам рукой.

— Эй, благородные рыцари! — улыбаясь, прокричала она. — Не желаете помочь даме, попавшей в маленькую переделку?

— Желаем! — так же улыбаясь, крикнул ей в ответ Хладов. — Мы, собственно говоря, для этого сюда и приехали!

Зомби в один момент обернулись на Игоря с Тёмой. Нет, ни голос бывшего подполковника привлёк их внимание — отнюдь. Просто они почуяли запах…

Мяса. Отборного, сочного, вкуснейшего мяса, которое лежала в багажнике автомобиля прибывших чужаков. И интерес к Щекотке, сидящей на дереве, у них мгновенно пропал. Ещё бы! Кому нужна эта потенциальная еда, сидящая на недоступном им дереве, когда рядом есть такое: столь вкусное и столь близкое?

— Так, Тёма! — обратился Хладов к парню, сидящему рядом. — Сейчас быстро… Вылезай из машины!

Родимов даже слегка похолодел.

— Чего, Игорь? — не понял он. — Куда? Навстречу орде?

— Не забывай, ты в кишках одного из этой орды! — проговорил Хладов. — Они тебя всё равно не тронут!

— Но…

— Никаких «но»! — оборвал его бывший подполковник. — У меня есть план, Тёма! И ты в этот план не входишь!

Родимов быстро вылез из машины. Да, было жутковато оказаться один на один с полчищем зомби, но он полностью доверял Хладову.

Тот его ещё ни разу не подводил.

Зомби в это время опрометью кинулись к машине. Игорь не стал дожидаться, пока те доберутся до заветного куска мяса, и двинул автомобиль вперёд. Не слишком быстро, чтобы не сильно оторваться от орды, но и не слишком медленно, чтобы та же орда не добралась раньше времени.

Артём же при этом стоял, словно вкопанный, посреди этой жуткой, голодной орды зомби. Он, безусловно, понимал, что они ничего ему не сделают, но…

У страха, как говорится, глаза велики. Оказаться в самом центре огромнейшей толпы хрипящих зомби — то ещё удовольствие, даже если ты знаешь, что они, по идеи, тронуть тебя не должны.

Но, на его счастье, Родимова и вправду не трогали.

Хладов же в это время продолжал своё постепенное движение вдоль трассы. Он неумолимо ехал вперёд, давая зомби следовать за ним, и медленно, но верно, приближался к…

Обрыву?

Артём даже брови вскинул от удивления. Что? Что Хладов сейчас делает? Зачем? Зачем, в конце-то концов?

В это время Игорь, подъезжая к обрыву, слегка ускорился, немного опережая преследующих его зомби. Затем, когда до обрыва оставалось не меньше пяти метров, Хладов остановился и вышел из машины.

Простояв примерно с полминуты, опираясь на свою трость, Игорь со спокойной миной наблюдал за приближавшимися мертвецами, а затем, когда они приблизились совсем уж в несколько метров, открыл дверь машины и резко вдавил педаль газа.

Пикап с мясом быстро полетел в кювет.

А вслед за ним полетели и оголодавшие зомби, жаждущие отхватить себе свеженького мяса. Хладов лишь спокойно наблюдал за пробегавшими мимо него мертвецами, сигающими один за другим в обрыв.

— И всё? — воскликнул Тёма, обращаясь к Хладову; он был явно не доволен таким исходом дел. — Таков был твой план? Заставить зомби спрыгнуть с обрыва и накормить их вкусным мяском? Это что, всё?

— Нет, это не всё! — произнёс Игорь, доставая из кармана небольшой пульт с красной кнопкой. Затем Хладов нажал на неё.

Внизу, на дне оврага, в котором лежала машина Хладова, раздался жуткий, просто оглушительный взрыв. Пламя, мощнейшее пламя вырвалось наружу, красным столпом поднимаясь чуть ли не до самих сыщиков, стоявших на вершине.

Выжить у зомби шансов фактически не было.

— А вот это — всё! — торжествующе улыбнулся Хладов своему напарнику.

Вечер укрыл Тёмный город легким фиолетовым покрывалом. Сумерки опустились на его улицы, словно лёгкая прозрачная дымка.

«Хм, весь мир разом медным тазом накрылся пост-апокалипсисом! — отметил про себя Толик Краснов. — А вечера на улицах остались всё такими же: лёгкими, чарующими, красивыми… Как будто бы мы все живём так же, как и раньше, а не в окружении орды живых мертвецов!»

— Эй, Толик! — донёсся до него голос Первенцева. — Ты там как? Часом не уснул?

Краснов тряхнул головой и посмотрел на собеседника. Они вместе с Колей стояли в небольшом переулке Тёмного города и вели непринуждённую беседу. Первенцев как раз выдал своему другу словесную тираду о том, что творится сейчас в городе, настолько «увлекательную», что Толик, слушая его, даже отвлёкся на созерцание вечернего города.

«Да, умеет мой друг такое сказать, — подумал Краснов, — что прям чуть ли не спать от его речей хочется! Бывает, бывает…»

— Ты вообще хоть меня слушал? — спросил Первенцев у своего приятеля. — Я говорю о том, что в нашем городе творится!

— Да творится то, что и всегда творилось! — проговорил Толик. — Одна фигня! Живём в окружении живых мертвецов, Капитан Щекотка каждый день какие-то кренделя выдаёт… Сдохним если не от когтей зомби, то от её пистолета!

— Да не, я сейчас не о том! — сказал Первенцев. — Я о том, что в нашем городе в последние дни происходит!

— Это о чём же?

— Ну вот смотри! — сказал Коля. — Щекотку на разборку с зомбяками на перекрёстке отправили… Да, опять! И нечего по этому поводу ухмыляться! Так вот, её, значит, отправили, и Капитан, обвешавшись гранатами с ног до головы, поехала на задание! Одна, мой друг, опять одна!

— Да ничего с ней не случится! — не смог сдержать усмешку Толик. — Щекотка — девка хоть и безумная, но чертовски фартовая! Выкрутится как-нибудь! Один же раз уже выкрутилась, в конце концов!

— Всё бы ничего! — продолжил говорить Первенцев. — Только вот такие дела, Толик: к нам сыщики из Нашинска приехали, которые убийцу Сергея Хлыстова ищут! Брата Щекотки, если помнишь!

— Помню! — задумчиво кивнул Краснов. — Но пока ещё об этом не слышал! Что там, уже допрашивают кого?

— А, вот тут-то самое интересное и начинается! — теперь улыбнулся и сам Коля. — Допросить они решили ни кого-нибудь там, а саму Щекотку! Знают они, что она — сестра убитого! А уж когда услышали, что та вся в крови в день смерти Хлыстова ходила — так сразу за ней выехали! Прямо на тот перекрёсток! Хоть представляешь, что там сейчас будет?

— Даже представить боюсь! — хмыкнул в ответ Толик. — Но при этом понимаю: это всё просто так не останется. Такие разборки, где Щекотка бегает по мёртвому лесу, вся обвешанная гранатами, а за ней носятся сыщики, которые жаждут её допросить по вопросу убийства её же, Щекотки, брата… Это точно повлечёт для всех нас серьёзные последствия!

— Ну, Толик… — Первенцев скрестил руки на груди. — Последствия-то ведь тоже разными могут быть! Ты какие предрекаешь? Хорошие? Или плохие?

— А вот это, друг мой Коля… — похлопал друга по плечу Краснов. — Это уже видно будет!

И его лицо озарила широкая, мудрая улыбка…

— Ах, вы мои цветочки! — улыбаясь, обвёл взглядом поляну Ритюрин. — Вы мои родные, дорогие! Моя самая лучшая валюта в этом сером мире пост-апокалипсиса! Ах…

Казанова довольно смотрел на цветочную поляну, которую по праву уже считал своей личной собственностью. Да и как ему так не считать? Он эту поляну нашёл, он её регулярно поливает, принося с собой живительную для них водицу — конечно же, Андрею принадлежит всё это богатство!

Ведь иначе, чем богатством, эту поляну в нынешнем мире не назовёшь! Подумать только, один цветочек, всего-навсего один, а сколько дверей он открывает Андрею! Ведь мало того, что каждый подаренный любой даме в нынешнее время цветик автоматически пропускает Ритюрина не только к ней в дом, но и сразу к ней в спальню — так ведь нет же! Каждый подаренный цветочек с этой полянки может открыть местному Казанове ещё и кошельки всех тех дам, которым он его подарит — а это гораздо, во много раз лучше! Ведь какую, скажите на милость, работу сейчас, в дни после мощнейшего удара Врага по нашей стране, в его родном Городовске можно найти? Стать рейдером? Или охранником на воротах? Тут уж увольте сразу: Ритюрин стрелять не умеет и учиться этому ремеслу не хочет.

Может, каким-то образом к местным медикам примкнуть? Ага, эта дорога ещё хуже предыдущей! Капельницы он ставить не умеет, уколы тоже… Да и вообще, местный Казанова с медициной абсолютно незнаком. Какую ему там работу могут предложить? Утки из-под стареньких тётенек вытаскивать? Ну уж нет! Тут уж, пожалуй, Ритюрин лучше стрелять будет учиться, чем… сами понимаете.

И вот, в это тяжкое время сама судьба, похоже, улыбнулась Андрею! Он нашёл эту уцелевшую после жуткой атаки врага полянку — в мире, где даже животные обращаются ожившими трупами, оказывается, ещё существует такая вот красота! Прекрасно, просто прекрасно! Просто поливаешь цветочки — и влюблённые дамы (а вместе с ними и их распахнутые кошельки) сами бегут к нему в руки!

— Вот так вот! — не в силах сдержать своё торжество, потёр руки Казанова. — Моя профессия — садовод! И эта профессия в мире пост-апокалипсиса, похоже, самая престижная из всех возможных! Усилий — по минимуму, а денег и удовольствия — по максимуму! Я всех сделал! Всех обманул! Всех!!!

И радостный Ритюрин двинулся навстречу своей цветочной полянке с целью набрать ещё парочку столь красивых (и столь прибыльных!) цветов…

…не зная о том, что за одним из старых серых деревьев, буквально в двухстах метрах от него, Татьяна Молчанова, та самая отвергнутая им дама, так и не смирившаяся со своей судьбой, стоит и наблюдает за всеми действиями местного Казановы.

«Так вот он, значит, где эти свои цветочки берёт! — сверкнув глазами, подумала она. — Вот, значит, зараза, откуда он их в Городовск таскает! Ну ничего, гадючья морда! Теперь-то я твой секрет знаю! А это значит…»

На лице Татьяны появилась торжествующая улыбка.

«Что недолго тебе осталось дурить головы девкам в Городовске!

Уж я-то постараюсь! Будь спокоен!»

И Молчанова вмиг исчезла за одним из деревьев мёртвого леса.

Свою сладкую месть она уже предвкушала…

«Идиоты! — злобно подумал Артур Клеймов, сидя за рулём. — Меня ведь, по сути, всю жизнь окружали одни идиоты, чёрт же возьми!»

Разбойник, недавно оставшийся без брата, ехал по вечерней дороге в сторону Тёмного города, проклиная всех и вся. Да, у него буквально из-под носа вчера угнали одну машину, но…

Артур Клеймов не был бы Артуром Клеймовым, если бы у него в кустах не был спрятан ещё один — потрёпанная «Лада», о существовании которой знали только сам Артур, да его покойный брат («Чтоб его там, в Аду, черти драли!» — вспомнил мёртвого Кирилла «добрым» словом Клеймов, поворачивая направо на узком перекрёстке).

Да, его окружали одни идиоты, это факт! Чем его братик Кириллушка, скажите на милость, не идиот? Развлекался в этой жизни исключительно тем, что сбивал на дороге оживших трупов (о да, убивать тех, кто уже мёртв — большой показатель высоких умственных способностей, нечего сказать!), дразнил ключом на своей груди пленников, сидящих у них с Артуром за решёткой (более тупую забаву и придумать сложно!), и в довершении всего умер от рук какого-то хромоного калеки, да пацана, которому ещё восемнадцать не исполнилось.

Да уж, ум из его братца так и пёр…

Дальше — больше. Его, Артура, так называемые «клиенты» — те, кого он грабил и убивал без зазрения совести, — разве не идиоты? Отправляться не куда-нибудь, а в самую Долину живых мертвецов, как правило совершенно без оружия (ну, в лучшем случае, с пистолетом и тремя патронами… Это если среди этих идиотов особо умный найдётся!), без еды, с деньгами, размером в, максимум, «целых» три тысячи рублей… Ну, не идиоты они после этого? Жили, как идиоты, и сдыхали они все, как идиоты. Что ещё тут скажешь?

А те, кто давал Клеймову наводки на этих самых «клиентов»… Что, разве не идиоты? Нет, чтобы сначала всё точно разузнать, кто идёт по Долине, зачем идёт, сколько денег с собой взял… Так нет же, сразу кидают весть Артуру — вот, мол, денежный «клиент» идёт, хватай его, да дои, да, очень по-умному они поступали…

Но теперь всему этому пришёл конец! Братец Кирилл мёртв (по собственной же тупости, по собственной же!), рацию, по которой Артур поддерживал связь со своими наводчиками, он выбросил из окна «Лады» примерно триста метров назад, так что теперь…

Теперь всё! Теперь уж Артур Клеймов развернётся, так развернётся! Больше не будет никаких идиотов, мешающих ему жить и зарабатывать! Теперь он сам по себе, а это значит, что теперь деньги польются к нему, единственному человеку, у которого из этой кампании были мозги, просто рекой…

И никак иначе! Ведь у Артура Клеймова уже созрел в голове план, который в скором времени принесёт ему просто миллионы денег, ведь…

Теперь-то ему эти идиоты мешать не будут, верно?

Артур вдавил педаль газа до упора. Да! Теперь-то он, наконец, получит своё!

Ведь все, кто его окружал ранее, больше ему мешать не будут, это уж точно!

«Идиоты! — вновь пронеслось в голове у Клеймова. — Одни идиоты…»

— Что… Что это сейчас было? — Тёма недоумевающе смотрел на догорающий внизу автомобиль вместе с догорающими там, ещё пока живыми, зомби.

— Всё очень просто, юный друг! — сказал Хладов. — Втайне от тебя я попросил Тёмного мэра снабдить мою машину таким количеством тротила, что… В общем, ты сам видишь! — он кивнул вниз. — Всех зомби мы с тобой подорвали!

— То есть, получается… — Родимов, слегка похолодев, обратился к бывшему подполковнику. — От самого Тёмного города до сюда мы ехали на машине, доверху начинённой взрывчаткой?

— Именно! — проговорил Игорь.

— И ты мне об этом не сказал — ни слова, ни полслова?

— А зачем бы я это стал делать? — спокойно улыбнулся Хладов. — Чтобы ты всю дорогу нервничал по этому поводу? У меня всё было схвачено — не хватало только твоих переживаний из-за заминированного автомобиля!

Артём так и застыл на месте с открытым ртом. Он хотел что-либо возразить Игорю, как-то ему противостоять, но на ум ничего не шло.

Крыть попросту было нечем.

— А теперь — пошли к Щекотке! — сказал Хладов, направляясь в обратную сторону. — Не вечно же ей там, на дереве, сидеть!

Родимов обернулся и последовал вслед за своим старшим напарником.

Капитан Щекотка как раз доедала свой шоколадный батончик, когда двое сыщиков подошли к ней.

— Вы только не подумайте, что я кого-то там испугалась, раз очутилась здесь! — девушка провела рукой по толстой ветке, на которой она восседала. — Просто я кошечка — мяу! — а потому и решила залезть на дерево. Кошки же любят лазить по деревьям, верно? А сейчас мне тут надоело, поэтому слезаю на землю!

И Капитан Щекотка, грациозно развернувшись, в один момент спрыгнула с ветки, на которой так удобно расположилась. Затем она уверенным шагом отправилась к автомобилю с тяжёлым пулемётом в кузове, будто бы даже и не замечая своих спасителей.

— Не так быстро, мадмуазель! — окликнул её Хладов. — Мы ведём расследование убийства вашего брата, Сергея Хлыстова. И, сдаётся мне, вы нам можете ответить на несколько интересующих нас вопросов…

— А, вы это всё затеяли из-за моего мёртвого братика? — Щекотка с заинтересованным лицом обернулась к следователям. — Ну так говорите, я вас слушаю!

— Где вы были в тот день с восьми вечера по десять часов ночи? — втиснулся Родимов в разговор; ему уже не терпелось поскорее обвинить Щекотку во всех смертных грехах и отправить её за решётку вместо своего невиновного брата.

— Так вы думаете, что это я его укокошила? — рассмеялась Капитан. — Ну, ребят, это вы загнули! Что ж я, по-вашему, через все три города Долины живых мертвецов бежала, чтобы братца своего прибить? Вы серьёзно?

— Если на мотоцикл сесть, это выглядит не таким уж и не достижимым, Щекотка! — произнёс Игорь, почёсывая подбородок. — Не надо отпираться: нам уже рассказали о том, как ты по Тёмному городу вся в крови ходила — как раз в тот самый вечер!

— Вы реально решили, что я такая тупая, чтобы, если уж убила Серёжку, то не додумалась бы кровь с себя смыть по дороге назад? — хмыкнула девушка. — Если вам это интересно, то это была моя кровь. Вот! — она показала огромный шрам у себя на правой руке. — Эти твари зомбяки опять что-то на нашей подстанции перегрызли, и фонари отключились на фиг! Вот я и упала… И ручку себе порезала… И… А что это вы с таким интересом прямо перед собой смотрите? — Она вопросительно взглянула на Хладова.

— Просто… — проговорил Игорь; взгляд его был сосредоточен, как никогда. — Я, кажется, начинаю понимать… Подстанция ведь подключена ко всем трём городам, верно? И если света не было в Тёмном городе, значит, его в это время не было и в Нашинске, так?..

— Ну, так… — непонимающе кивнул Тёма. — Только что нам это…

— Тогда зачем было врать? — задумчиво проговорил Хладов. — Разве что, чтобы отвести от себя подозрения… А кому нужно отводить эти самые подозрения, кроме как убийце?!

— Игорь, ты говоришь непонятные вещи! — сказал Родимов. — Может, ты мне всё-таки хоть как-то разъяснишь?

— И мне, кстати, тоже! — вклинилась Щекотка. — Мне ведь тоже интересно, до чего ты там додумался!

— По дороге! — воскликнул Хладов; его лицо было сосредоточенным и уверенным, как никогда раньше. — Всё расскажу по дороге! Садитесь в машину, я поведу! А там всё сами и узнаете!

— Так что случилось-то, Игорь? — в растерянности спросил Артём; он ровным счётом ничего не понимал.

— Ничего особенного! — ответил Хладов. — Просто мы едем брать убийцу Сергея Хлыстова!

И опираясь на трость, он уверенно двинулся к ожидавшему его автомобилю под растерянными взглядами Артёма и Щекотки…

Глава 17

Глава 17

Капитан Щекотка, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла перед зловещим и в то же время ужасным троном Тёмного мэра. Тот же, со свойственным его холодным взглядом леденяще синих глаз и лицом, чёрным, как ночь, на котором не было видно абсолютно никаких эмоций, молча взирал на вызванную им подчинённую.

«Всё, конец мне! — с тревогой подумала Щекотка. — Сейчас он меня съест! С потрохами съест, ничего не останется! Даже и по крупинкам потом своих костей не соберёшь…»

Да, девушка серьёзно переживала эту встречу с Тёмным мэром, и у неё были на это веские причины. Ведь сразу после того, как она с Хладовым и Тёмой вернулась с задания (фактически, ей же безнадёжно запоротого), её сразу вызвал прямо к себе непосредственный руководитель.

И едва ли Тёмный мэр будет Щекотку на этом мероприятии хвалить…

Наверняка, наверняка ведь уже Хладов успел доложить, что она, Щекотка, вместо того, чтобы, не щадя своей жизни, лезть за утерянным ей же пулемётом, отсиживалась себе спокойно на ближайшем деревце, ожидая, пока не придёт кавалерия её вызволять.

«Точно съест! — отметила про себя Капитан. — Съест, съест! Скушает! Даже кусочка не оста…»

Ход её мыслей прервался речью Тёмного мэра. Наконец-то, после почти пяти минут молчания, он с ней заговорил.

И Щекотка даже и не знала, радоваться ей этому или сожалеть…

— Итак, Капитан! — проговорил Тёмный мэр. — Ты проделала большую работу! И осилила её за три подхода! Конечно же, я прекрасно понимаю, что если бы ты взялась за своё дело сразу же с теми же темпераментом и находчивостью, какая была у нашего друга Игоря Хладова, ты бы справилась со всем этим и за один подход, но… Уж как вышло, так и вышло! Мне остаётся только выразить тебе огромную благодарность за выполненную тобой миссию!

Девушка аж на месте подпрыгнула от неожиданности. Что? Её хвалят? Хвалят за то, что она вместо того, чтобы биться до последнего позорно забралась на дерево? Уж не ослышалась ли она?

— Послушайте, Тёмный мэр! — проговорила Щекотка. — Я не совсем понимаю вашей благодарности… Ведь всё провернул на самом-то деле ни кто иной, как Хладов, в то время как я просто…

— Знаю, сидела на дереве! — кивнул её непосредственный начальник. — Но послушай-ка вот что…

Разве это не ты отважно шла на все три вылазки, не боясь ни зомби, ни их острых когтей и зубов? Разве не ты, пусть и потеряв по пути тяжёлый пулемёт, не сдаваясь, вновь и вновь шла на жутких врагов? В конце концов, если бы ты не отправилась в этот поход против орды зомби, Хладов бы не приехал к тебе на помощь. Это факт. И вообще, почему я тебя хвалю сейчас, а не ругаю…

Во-первых, мой тяжёлый пулемёт. Ты, пусть и совместно с Хладовым и Родимовым, доставила мне его обратно в целости и сохранности — а это очень, очень важно, Капитан! А во-вторых — как бы то ни было, то задание, которое я тебе поручал выполнено. Дорога к Городовску расчищена — а именно это, по сути, мне и было нужно.

Пулемёт мне вернули, от зомби путь очистили… А что мне ещё, спрашивается, надо? Да ничего! Ступай, Капитан! Я пока ещё не придумал, как мне тебя отблагодарить так уж, чтоб по полной оценить твою заслуги, но это сейчас лишь в процессе подготовки! Так что можешь идти, Щекотка! И знай: без награды ты не останешься!

Капитан, пробурчав что-то вроде «Слушаюсь, мой господин!», повернулась к Тёмному мэру спиной и, погружённая в несвойственную для неё задумчивость, поплелась к выходу.

Так, она со страху залезла на дерево, забыв обо всём на свете, а Тёмный мэр вместо того, чтобы устроить ей показательную порку, поблагодарил и даже награду какую-то пообещал. Что только творится…

Да уж, Долина живых мертвецов не переставала вновь и вновь удивлять…

Павел Щелкунов нёсся на своём байке во весь опор. Серые, хрипящие, тянущие к нему руки мертвецы пролетали мимо него в красивом, умирающем алым закате уставшего за день солнца. Но Щелкунов даже не оглядывался ни на них, ни на те прекрасные виды, что представлялись ему этим вечером.

Предатель Нашинска знал, что любое промедление для него — верная смерть.

Теперь, когда он под конец изгнан ещё и из Тёмного города, здесь, в Долине живых мертвецов, он везде лишний, нигде ему не рады. Тёмный город был последней надеждой для укрытия от всех невзгод (и всех зомби, кстати, тоже!) внешнего, совсем не приветливого, мира. Щелкунову надо было срочно найти себе пристанище вне Долины живых мертвецов, и именно поэтому он и гнал сейчас свой мотоцикл просто на запредельной скорости.

Да, только там, только там мог найти своё место человек, которому больше не было места ни в Нашинске, ни в Городовске, ни в Тёмном городе. Там, в самом ближайшем к Павлу сейчас городе — Пахотске, кажется, так он называется (впрочем, это уже не так важно!), Щелкунова, конечно, ждут. И, конечно, радостно его там встретят. Ведь это только в Долине живых мертвецов Павла, словно сговорившись, сочли грязным предателем всего и вся, в то время как он просто пытался чуть-чуть подзаработать себе на жизнь. Господи, подумаешь, медикаменты он там эти крал! Мало у них, что ли, было этих медикаментов?!

Но это сейчас не важно. Важно то, что ждёт его впереди. Ведь там впереди, в Паховске, и живётся, как говорят, лучше, и домики, опять же, как говорят, поуютнее будут, и люди подобрее оказываются… Там-то его быстро за своего примут! Думается, поверят во всю ту чушь, что он отбился от своих собратьев и теперь ищет себе новый дом и новых друзей (хотя… это и от правды-то не так далеко; с той лишь поправкой, что не он отбился, а его отбили), а если они в Паховске вдруг узнают правду…

То они простят его. Щелкунов в этом даже не сомневался. Это здесь, в этой чёртовой Долине люди ни черта не понимают, дальше собственного носа не видят! А в Паховске… Нет, там всё будет совсем по-другому. Его выслушают, поймут, простят, может, пожалеют даже…

При одном лишь только условии: что Щелкунов вообще доедет до этого самого Паховска. Ведь ещё тогда, когда он ехал в Тёмный город, Павел сам себе объяснял, что бензина на больший переезд у него не хватит. Да и сейчас, по правде сказать, он видел, что топлива ему едва ли хватит на пять километров, в то время как до Паховска ему надо проехать аж целых…

Щелкунов замотал головой. Нет! Нет! Нет! Нет, нет, нет, о таком нельзя даже и думать! Он доедет, доедет до Паховска, чего бы ему этого не стоило. Ничто, ничто его не остановит, вот увидите! А бензин… А что бензин? Бензина-то ему точно хватит! Что, раньше думал, что нет? А теперь вот Щелкунов думает, что да, потому что стал оптимистом! Да и как тут без оптимизма-то протянешь, если…

Павел в отчаянье мотнул головой. Не думать! Не думать о бензине! Хватит его, и всё! И вообще, ни о чём не думать! К чертям тут нужны такие переживания…

И Щелкунов ускорил свой байк до почти немыслимой скорости.

За спиной была только смерть.

И эта смерть уже нагоняла…

Григорий Ткаченко молча смотрел, как в его город въезжает серый пикап с двумя сыщиками, стоя чуть поодаль. Да, это был не тот автомобиль, на котором Хладов и Тёма отправились в своё долгое и опасное путешествие — машину, которую они отбили от зомби на том роковом перекрёстке, щедро выделил им в награду Тёмный мэр — но всё же самого факта это нисколько не меняло.

Хладов и Родимов возвращались в Нашинск. И, похоже, не с пустыми руками — они уже явно знали что-то такое, чего не знал никто другой.

Да, дорога, по которой они прошли была очень долгой, непростой — и вот, наконец, она явила двум назначенным Ткаченко сыщикам свой итог, своё логическое завершение. Судя по всему, весь путь, который эти двое проделали с самого начала, с того далёкого-далёкого, памятного вечера, когда был убит Серый, по злой иронии судьбы заканчивался здесь же, где и начался.

В Нашинске.

И самому тому факту, что всему этому скоро придёт конец, Григорий был просто несказанно рад. Ведь вместе с раскрытием убийства Хлыстова сворачивались и все беды Нашинска — беды, которые, словно клубок в лапах игривого котёнка, разматывались всё больше и больше с каждым новым днём, прошедшим после смерти Сергея Хлыстова.

В общем-то, дела и до этого уже начинали идти в гору. Никита Прахов был найден в сером мёртвом лесу зомби — найден живым, не пострадавшим, разве что насмерть перепуганным. Павел Щелкунов, также сбежавший из Нашинска, оказался грязным вором и предателем, которому навсегда закрыт путь обратно (как, впрочем, и в другие города; предателей нигде и никогда не жалуют!). Своротов… Ну, тут и так всё понятно. Если ему с его габаритами удастся каким-то расчудесным образом покинуть Нашинск, прежде чем его настигнет праведный гнев жителей — что ж, скатертью дорога! Таким, как он, в этом городе не место!

Но наибольшим своим успехом (во всяком случае, пока что) Ткаченко, конечно, считал выступление Никиты Прахова, беглого парнишки, испугавшегося того, что натворил, и что ему за это будет. Его, вроде бы, бесхитростная речь, с которой он обратился к жителям Нашинска, магическим образом изменила всё. Люди, увидев этого мальчугана, перепугавшегося их настолько, что он предпочёл сбежать к зомби, наконец, задумались о своём поведении. Поняли, что нельзя просто так вершить самосуд над другими, возможно, даже и невиновными людьми. Своим тупым гневом, жестокостью, скоростью на расправу, они не только чуть было не убили Петра Родимова — человека, чей вклад в развитие Нашинска трудно переоценить! — но и не загубили жизнь маленького мальчика, который, в сущности-то, ничего уж прямо крайне преступного и не сделал-то!

Неважно, что за пределами Нашинска в серых лесах до сих пор бродят мертвецы. Важно, что жителей города, принадлежавшего Ткаченко, больше нельзя причислить к этому списку. Они больше не мертвецы, которые ведомые жаждой слепой мести, словно жаждой голода зомби, готовы пойти на любой ужасающий поступок.

Они — люди. И это не могло не радовать.

В этот момент пикап с Хладовым и Тёмой остановился, и двое сыщиков вышли из кабины.

«Ну вот… — подумал Ткаченко, с радостью глядя на них. — Вот сейчас всё и закончится. Мы, наконец, узнаем, кто убил Сергея, и…

И слава Богу! Как же я уже устал от всех этих перипетий в нашем городе!»

И Григорий медленно двинулся навстречу к сыщикам с широкой улыбкой.

Пора было заканчивать это затянувшееся шоу.

Дмитрий Своротов, пыхтя и матерясь, пытался вылезти через дыру в заборе. Оставаться в Нашинске ему было просто чрезвычайно опасно — толстяк прекрасно помнил, как жители этого города чуть было не линчевали своего рейдера, решив, что тот повинен в убийстве своего друга; что ж тут говорить о том, что они сделают с вороватым торговцем, чья вина уже, фактически (в отличие от того же Родиомва), уже полностью доказана?

Надо было срочно бежать прочь. Главный выход из Нашинска отпадал сам собой — охрана там сейчас активна, как никогда. Такой она стала после убийства Сергей Хлыстова; такой, похоже, останется и в ближайшие дни. Когда-нибудь её, конечно же, снимут — всё-таки не слишком уж это прибыльное дело: содержать охрану без надобного на то повода — но ждать этот момент Своротову было просто смерти подобно.

Жители этого города преступления против себя не прощают. И уж тем более, такие наглые преступления, которые совершил толстый торговец.

Путь через главные ворота был, естественно, закрыт; но это не значит, что выбраться из Нашинска было совершенно невозможно. Дмитрий прекрасно знал, где находится дыра в заборе, ограждающего Нашинск, через которую наружу выбрался Щелкунов, а за ним и Прахов, и именно поэтому он сейчас находился здесь.

И всё бы ничего, да только вот в чём беда: вышеупомянутые Щелкунов и Прахов комплекцией обладали куда компактной, нежели сам Своротов. И там, где и худощавый предатель, и малой пацан пролезли на раз-два-три, толстый, просто чрезмерно толстый торговец вылезти не мог никак.

«Господи, да что ж мне делать-то? — в отчаянье подумал Дмитрий. — Мне же нельзя, просто нельзя здесь оставаться! А этот чёртов забор… Как мне его преодолеть? Может, подпереть чем-то и выломать попытаться? А что, может получиться, если…»

— Что, Дмитрий? — услышал он голос у себя над ухом. — Физкультурой, что ли, занимаешься?

Своротов похолодел. Мало того, что голос означал, что его обнаружили. Просто толстяк понимал, кто его обнаружил, и чем для него это чревато.

— А что, хороший тренажёр! — Олег Гриценко (это был именно он), подошёл к забору поближе и постучал по нему указательным пальцем. — В школу такой предмет на физ-ре добавить наряду с козлом и турником — пролезание через дыру в заборе. Звучит! Детишки, глядишь, обжираться перестанут, чтобы в этом заборе не застрять, как… — он похлопал по плечу Своротова. — Как некоторые!

— Послушай, Олег! — пролепетал торговец. Его уже била дрожь. — Может, не надо этого всего?

— Чего — «всего»? — спросил здоровяк.

— Ну, тащить там меня обратно в Нашинск… — продолжал своё толстяк. — Судить меня… Людям отдавать… Может, договоримся как-то?

— Ага, знаю я, как с тобой, торгашом, договариваться! — Олег даже улыбнулся. — Обманешь — и бровью не поведёшь! Не, брат, так не пойдёт! А ну, вылазь-ка отсюда быстро, да вперёд, со мной!

— Послушай, Олег! — Своротов уже просто молил. — Не надо, а? Я… Я ведь тоже человек! Тоже жить хочу! А ты меня этим… людям… на съеденье отдашь?

— О, во, как ты, торгаш сразу заговорил! — хмыкнул Гриценко. — «Жить хочу»… «Не надо»… «Я — тоже человек»… А ты об этом всём думал, когда парнишку, которому шестнадцати лет нет, отправлял вещи у людей таскать, чтобы ему потом копейку за это заплатить? А? Нет?

— Но я же просто… — произнёс Дмитрий.

— Да хоть просто, хоть сложно! — хмыкнул Гриценко. — Это уже никого не интересует! Пройдёмте-ка со мной, Дмитрий Петрович! Тебя там уже весь город заждался!

И здоровяк с силой потянул торговца к себе за плечо.

Своротов, лишь тяжко вздохнув, утёр набежавшую слезу и полез в сторону Гриценко.

Без оружия он противостоять этому здоровяку никак не мог — слишком уж разные у них были комплекции. Так что оставалось лишь безропотно подчиниться и пойти вместе с ним к разъярённым действиями толстяка жителям города.

А это значило лишь одно: ничего хорошего его, увы, в этом мире уже не ждало…

Александр Строгов со спокойной улыбкой на устах шагал по Городовску, по своему во всех отношениях городу. Солнце светило над головой мэра, тёплые лучи его согревали и весь Городовск, и всех его жителей. В кронах немногочисленных деревьев города начинали петь редкие для пост-апокалиптического мира птицы.

Но вовсе не эта прекрасная погода так радовала Строгова.

Просто он уже знал о том, что Хладов и Родимов, два сыщика, расследующие убийство рейдера из Нашинска, уже успели вернуться домой, в свой родной город. Видимо, уже там, на месте, эти двое и будут ловить настоящего убийцу Хлыстова, вместо того, чтобы понапрасну колесить по всей Долине живых мертвецов. И это просто бальзамом на душу ложилось для Александра Алексеевича.

Ведь если учесть тот факт, что сыщики отправились по душу убийцы в Нашинск, это означало лишь одно — Строгова, несмотря на все его возможные мотивы, они больше не подозревают. Они не станут пытаться устроить ему допрос по поводу гибели Сергея (именно, что пытаться — кто ж им такой допрос разрешит-то, да ещё и по отношению к самому мэру Городовска!), не станут искать против него несуществующие улики… И это было просто замечательно! Даже ни сколько для самого Строгова, сколько для жителей как Городовска, так и Нашинска. Ведь…

Просто представим себе тот факт, что Родимов и Хладов решили бы на всём серьёзе обвинять Строгова в убийстве Хлыстова — рейдера Нашинска (которого, к чести мэра сказать, он не совершал). Стали бы пытаться вызвать его на унизительные допросы, исходя из призрачного мотива натравливать на мэра Городовска всех собак… К чему бы это привело?

К войне. Самой настоящей, самой жёсткой в Долине живых мертвецов войне. Ещё бы! Если ж официальные сыскари Нашинска пришли бы с такими обвинениями в адрес Строгова, мэра Городовска, да ещё и запросили бы его допрос — ничем хорошим это бы не кончилось, это точно! Строгов недаром держит у себя под крылом настоящую армию — если потребуется, его люди вступят в любой бой, в любую битву, защищая свои интересы. А повод для такого противостояния в случае, если бы Хладов и Родимов обвинили Строгова, был бы достаточным: обвинение мэра одного города в убийстве рейдера другого стало бы прекрасным началом настоящей, жестокой и безостановочной войны.

Войны между Городовском и Нашинском. Нет, не то, чтобы Строгов боялся такой битвы — он знал, что в случае чего его по-армейски выправленные бойцы с лёгкостью разгромят силы Нашинска, да только вот…

Нужна она ему сейчас, эта война? Война — это всегда лишние расходы, как денежные, так и людские. Что касается денежных затрат — не то сейчас положение у жителей Городовска, чтобы вести войну, совсем не то. Да, жители от голода в его городе не страдают, но если и вправду начнётся война между Городовском и Нашинском, всё может случиться! И голод ещё не самое страшное из этого…

Людские затраты Строгову также сейчас не нужны. Зачем терять людей в войне, которая, в общем и целом сейчас никому не нужна?

Ну и напоследок — условия, в которых сейчас находились жители обоих городов, к войне совершенно не располагали. Все эти зомби, ползающие по лесным дорогам, ожившие трупы волков в чащобах… Никак они, совершенно никак не поспособствуют удачному завершению войны с Нашинском, это уж точно!

Проходя по узким улочкам города, Строгов обратил внимание на сидящих в маленькой песочнице детей. Они играли и смеялись, ваяя песчаные замки.

— Ой, Александр Алексеевич! — увидел его один из детей. — Ребята, это же Александр Алексеевич! Ребята!

Дети резко повернулись к нему и замахали своими руками.

Строгов улыбнулся сквозь седые усы и помахал им в ответ.

«Не бойтесь, ребята! — подумал он. — Пока я с вами, никто вас не тронет! Это я вам гарантирую!»

И он уверенно зашагал дальше по улице.

Да, сегодня воистину прекрасный день! Столько солнца — и нет никакой войны!

Замечательно! Просто замечательно!!!

Анна Прахова сидела в своей небольшой комнате, ожидая встречи с сыном. Господи, сколько же страданий, сколько же душевных терзаний и мук она пережила в эти последние дни! Та весть, что её сын украл кольцо с пальца мертвеца, потом то, что Никита сбежал из дома (да что там из дома — из города!) в мёртвый лес, полный смертельных опасностей — всё это тяжким грузом давило на её хрупкие материнские плечи жутким грузом. Переживания, слёзы ночь напролёт, страдания из-за судьбы её сыночка, страшные мысли о том, что придётся смириться со смертью своего сыночка, своей кровинушки… Такого не пожелаешь, пожалуй, никому.

С тех пор как Никита вернулся в город, мать ещё ни разу не виделась с ним. Сначала спасшие его парни во главе с Гриценко долго говорили с её сбежавшим сыном, затем было выступление Никиты, где Анна видела мальчика лишь на трибуне, и лишь теперь, пережив столько волнений, Прахова, наконец, ждала, когда её сын вернётся домой.

Пока она робко надеялась на возможность этой встречи, ещё до того, как Никиту вернули обратно в город из леса, Анна, глотая горькие слёзы, но всё же надеясь, что её мальчик вернётся живым, часами думала о том, что она сделает, когда он придёт. То она думала, что будет его бесконечно ругать за то, что он натворил, сбежав из дома, заставив её столько плакать; то она думала, что будет бесконечно осыпать его поцелуями, чтобы показать, насколько она его любит; то думала, что выпорет его за то, что Никита натворил…

Но в итоге Прахова решила, что она просто поговорит с ним. Скажет ему всё, в чём его винит, спокойно и уверенно объяснит, что он сделал не так, и почему так делать вообще нельзя… Анна не будет давать волю эмоций — просто скажет Никите всё, что должна сказать, и всё…

Ах, если бы всё это было сделать так же легко, как и просто подумать об этом!

В этот момент Прахова услышала скрип открывающейся вовнутрь двери её дома. Она быстро прошла вперёд и увидела именно того, кого и ожидала увидеть — своего сына, Никиту Прахова.

В один момент все её мысли о том, как она строго выскажет ему всё, где он был не прав, когда воровал, когда сбежал из дому, буквально в один момент всё полетело прахом. Слёзы радости и отчаянья безумных ночей, полных горя о своём мальчике, нечаянно брызнули из её глаз при виде сына — живого, невредимого, стоявшего прямо перед ней.

— Никита! — сквозь всхлипывания попыталась всё же высказать свою речь измученная мать. — Я хочу, чтобы ты понял… То, как ты себя вёл в эти дни… Это не… Неправильно… И…

— Не волнуйся, мама! — её сын уверенным шагом подошёл к Анне вплотную. — Я всё осознал, всё понял. И я клянусь, что больше никогда — никогда-никогда, слышишь? — в этой жизни тебя не обижу. И не заставлю больше плакать. Никогда!

И Никита Прахов обнял свою мать, вздрагивающую от слёз.

«Господи! — подумала та. — Как же мой сын… повзрослел!»

Она обняла сына в ответ и разрыдалась в полный голос, не сумев сдержать обуявших её чувств…

Наташка Карьева молча сидела перед окном в своей комнате, глядя на просыпающуюся природу на улице. Щебетали немногочисленные птицы; редкие деревья щекотали на ветру своими пустыми кронами серое небо… Да уж, пробуждение природы в мире пост-апокалипсиса — то ещё зрелище! Завораживающее, серо-мрачное и радостно-обновлённое одновременно — да, это воистину настоящее чудо!

Но Наташку этот пейзаж особо не волновал. Все её мысли сейчас крутились вокруг тех событий, что произошли буквально за пару дней в её родном городе, Нашинске. Убийство Хлыстова, арест её возлюбленного Родимова, чуть было не кончившийся его линчеванием — короче, всё то, что навалилось на неё и на весь город за какие-то смешные сроки. Карьева, конечно, понимала, в чём она повинна и как могла бы всё изменить, но…

Разве она была в силах это сделать?

— Это был несчастный случай, верно? — раздался чей-то голос за её спиной.

Наташка даже вздрогнула от неожиданности. Кто? Кто вот так, фактически, незаметно сумел проникнуть в её дом, в её комнату? Карьева с лёгким страхом обернулась и…

…увидела стоящих в дверях в её комнату Игоря Хладова и Тёму Родимова. А, ну тут-то удивляться тому, как они бесшумно попали в дом, было нечего. Всё-таки Хладов недаром был бывшим подполковником полиции — уж что-что, а бесшумно входить в дома его уж точно научили!

Проблема сейчас была в другом. Не в том, как он проник внутрь, а в том, что он сейчас сказал…

— Извините, я… — вымолвила Карьева. — Я не понимаю, о каком несчастном случае идёт речь! Я просто… просто…

— Не понимаешь? — хмыкнул Хладов. — Что ж, тогда я разъясню. Я говорю о Сергее Хлыстове. Человеке, которого ты, Наташа, убила своими руками.

Примерно на минуту в комнате повисло напряжённое молчание. Карьева тревожно переводила взгляд с одного сыщика на другого. Артём недоумённо смотрел на своего старшего напарника — похоже, он так же, как и Наташка, не ожидал, что Игорь скажет такое.

И лишь Хладов спокойно продолжал сверлить своим холодным взглядом девушку, уверенно опираясь на свою извечную трость.

— Вы… Вы заблуждаетесь! — вскинула руки Карьева. — У меня есть алиби! Я смотрела в этот день сериал «Дракон, меч и смерть» и могу спокойно вам пересказать всё содержимое серии от начала и до конца!

— В том, что ты можешь мне пересказать содержимое этой серии, я совершенно не сомневаюсь! — проговорил Игорь. — Сколько раз ты уже пересматривала этот сериал? Раз пять? Шесть? Так что ничего удивительного в том, что ты помнишь наизусть содержимое каждой серии, нет, Наташка, совершенно нет.

— Но я… я… — замахала руками девушка.

— Я всё понял, когда стал допрашивать Щекотку, — продолжил свою речь Хладов. — Она сказала, что в тот вечер в её Тёмном городе не было электричества из-за того, что зомби опять что-то там перегрызли на подстанции. Но ведь подстанция в Долине живых мертвецов всего одна, и если света не было в одном городе, значит, его не было и в остальных городах!

В тот вечер ты, Наташка, никак не могла смотреть свой сериал. Я уже допросил кинопрокатчика, и тот подтвердил мои сомнения касательно твоего алиби. Кинотеатр в тот день не работал — электричества в городе не было. Здесь, признаю, я, конечно, сам маху дал — надо было допросить его по этому поводу сразу же, в тот же момент, когда ты рассказала нам сказочку о своём алиби. Но тут уж, как говорится, и на старуху бывает проруха. Мы, жители Нашинска, настолько привыкли к тому, что весь свет нам дают керосиновые лампы, что даже и не замечаем те моменты, когда электричество в городе отключают. Но это-то всё ладно… Теперь — к главному!

Итак, мы выяснили, что твоё алиби липовое! — Хладов смотрел Наташке прямо в глаза. — А это значит только одно: ты от нас что-то скрываешь! А что ещё скрывать в Нашинске, кроме убийства Сергея Хлыстова?

— Вы… Вы заблуждаетесь! — воскликнула Карьева. — Как вы вообще такое себе представляете: чтобы я, хрупкая девушка, взяла и отходила здорового мужика головой об угол стола?

— Да, намеренно это у тебя вряд ли получилось бы! — кивнул Игорь. — Но… Я же говорю, это был несчастный случай верно?

На Наташку было страшно смотреть. Нижняя губа её бешено тряслась; на глазах застыли слёзы.

Хладов, прихрамывая, подошёл к ней и склонился над девушкой.

— Ну же, девочка! — добрым, почти отеческим тоном произнёс он. — Расскажи мне, что произошло в тот вечер. Тебя не линчует разъярённая толпа — я тебе это гарантирую! Нам просто… Нам просто надо знать, наконец, правду!

— Хорошо! — Наташка кивнула, утирая слёзы, выступившие на глазах. — Я всё расскажу. Я убила Серого. Я убила Сергея Хлыстова!

Артём даже икнул от неожиданности. Такого развития событий он никак не ожидал.

— В тот вечер я одна стояла в комнате спокойствия, — проговорила Наташка, глядя перед собой. — Я ждала, что Хлыстов придёт ко мне, и мы с ним вместе обсудим всё то, что произошло в последние дни. И он пришёл. Но… — она всхлипнула. — Лучше бы он не приходил!

Сергей начал приставать ко мне. Лапать меня, прижимать к себе, хватать за руки. Я пыталась вырваться. Вырываясь от него, я резко толкнула Сергея рукой. Он отступил на пару шагов назад, зацепился ногой за ногу и…

Упал. Упал прямо головой об угол стола. И всё. И больше не дышал! А я… Я испугалась и… Бросилась бежать.

Я понимала, что натворила. Что убила рейдера — героя Нашинска. И понимала, что меня за это ждёт. Именно поэтому я никому это и не рассказала. Я…

Я просто боялась!!!

Артём с отвисшей челюстью молча глядел на Наташку, признающуюся в убийстве Серого. Да, не так он себе представлял финал этой истории, совсем не так. Он думал, что они с Хладовым поймают какого-нибудь зверя-убийцу, который будет смеяться им в глаза, а в итоге…

В итоге этим «зверем» оказалась его молодая соседка из дома напротив.

Девушка его родного брата, если что!

— Что ж, Наташа, вот и хорошо! — произнёс Хладов, по-отечески поглаживая её по голове. — Хорошо, что ты, наконец, смогла признаться. Тебе станет от этого легче, я клянусь. А жители… Жители всё поймут, будь спокойна. Тебя не повесят. Это я тебе говорю! — и он отошёл от готовой разрыдаться девушки. — Пошли, Тёма! Нам надо доложить мэру о законченной работе!

Два сыщика поравнялись, и двинулись прочь из дома Наташки — Хладов с торжествующим лицом и Тёма, до сих пор не сумевший поверить в то, что вся эта ситуация реальна.

— Да, вот так вот, мой юный друг! — произнёс Хладов, выходя на улицу. — Мы с тобой обрыскали всю Долину живых мертвецов, перерыли три города, убили навалом зомби, побывали в плену у двух головорезов, чтобы узнать, что убийца живёт в жоме напротив! Так оно и бывает, Тёма! Расследование — штука всегда интересная! Пошли! Наш ждут овации победителям! А, может, даже и праздничный фуршет!

И Игорь резво двинулся вперёд, вдоль по улице. А Родимов потянулся за ним следом, в очередной раз поражаясь, как этому хромоногому человеку удаётся двигаться с такой скоростью, что он, молодой парень, еле-еле за ним поспевал…

Глава 18

Глава 18

Пётр Родимов молча сидел на небольшой лавке, глядя прямо перед собой. Да, его уже успели выпустить из тюрьмы, поскольку после признания Наташки даже самые упёртые лбы поняли, что Пётр не убивал Серого. И, хоть Родимов и вышел на свободу, настроение у него было совсем не радостным.

Так как он узнал, кто на самом деле был тем самым загадочным убийцей…

— Петя! — донёсся до него женский голос неподалёку. — Петя, здравствуй! Я хотела…

Родимов устало поднял взгляд и посмотрел на ту девушку, которая к нему сейчас подошла. Наташка Карьева, кто ж ещё это мог быть? Только вот такой визит Петра совершенно не радовал…

— Уходи! — тихо бросил он ей.

— Но Петя… — Наташка подошла к нему как можно ближе. — Послушай, Петя… Просто выслушай меня…

— А чего мне тебя выслушивать? — пожал плечами рейдер. — Меня чуть было не повесили! За преступление, которое совершила ты! За то, что тебе в итоге взяли и простили! А меня чуть было из-за этого не убили! О чём нам ещё говорить?

— Петя… — Карьева была уже готова разрыдаться. — Я бы… Я бы призналась, но после всего того, что было на площади… Я просто… Просто испугалась! Испугалась, что они меня убьют! Повесят, ничего не выслушав! Ведь тебя же, рейдера, они чуть было не убили — так что же тогда говорить обо мне, простой девушке…

— …которую в одночасье взяли и все дружно простили! — съязвил Пётр; ему этот разговор с каждой секундой нравился всё меньше и меньше. — Я понимаю, если б ты мне обо всём, что случилось, рассказала бы заранее, — тогда ладно, я бы и сам признался в этом самом убийстве, чтобы выгородить тебя. Но то, как поступила ты… Видеть, что меня уже, фактически, ведут на виселицу за преступление, которое совершила ты сама, и ничего никому при этом не сказать… Нет, Наташа, это уж слишком!

— Послушай, Петя! — Карьева уже чуть ли взмолилась, обращаясь к своему парню (уже, похоже, бывшему). — Помнишь, сколько раз ты мне клялся в любви? Так вот: любовь должна уметь прощать всё! И если ты ещё любишь меня, то…

— Да, любовь должна уметь прощать всё, — согласно кивнул Родиов. — Но есть вещи, Наташ, которые убивают любовь. И то, как ты со мной поступила — и есть такая вещь!

И Пётр, резко поднявшись с лавки, двинулся прочь от своей бывшей зазнобы, оставляя ту сидеть в одиночестве, молча глотая свои горькие слёзы…

Андрей Ритюрин с лёгкой улыбкой на устах остановил свой байк около векового дуба. Вокруг него царила ночь; да, кататься в такое время в период пост-апокалипсиса, конечно, отнюдь небезопасно, но оно того стоило. Сейчас Казанова отправится на свою заветную полянку, где росли его любимые цветочки, и…

И перед ним откроется дверь в сердце очередной охмурённой им барышни. На этот раз роль его «жертвы» играла Ольга Берестина — девушка лет шестнадцати, ещё совсем незнающая жизни.

«Проведу её! — с не сходящей с губ улыбкой подумал Ритюрин. — Вытрясу все деньги, которые мне нужны, завалю в постель, а там… Просто поиграюсь и выброшу. Впрочем, поступлю так же, как и с десятками до неё!»

Андрей зашагал в сторону своей любимой полянки. А что такого в его действиях предосудительного? Он ведь не до нитки, в конце концов, обдирает всех своих дам! Так, берёт с них небольшую дань за цветочки и внимание… А девушкам этим такое как раз впрок идёт — будут знать, с кем связываться, и поймут в итоге, что не стоит бросаться в чьи-то объятья за какой-то там цвето…

Ритюрин вышел перед своей поляной и остолбенел. Даже мысль не успел закончить — настолько его поразило то, что он увидел…

Прямо над его любимыми цветочками стояли молодые девушки. Их было много — наверное, не меньше дюжины. Они стояли прямо над поляной, собравшись в небольшую кучку.

И самое плохое было в том, что Андрей знал всех этих девушек. Поскольку они все не просто были его соседками по Городовску — это были все те девушки, которых он в своё время провёл, подарив им цветочек!

Вот Надя, одна из первых его «жертв». Вот Валя — с ней он, пожалуй, провёл самый большой срок отношений (недели три, не меньше). А вот — пожалуйста! — и Катя, последняя пассия Казановы, непонятно зачем держащая в руке какую-то канистру.

По центру же всего этого действа стояла Татьяна Молчанова — самая памятная его девушка, которая, похоже, всё это собрание и организовала.

— Послушайте, девушки! — неловко улыбаясь, произнёс Ритюрин. — А чего это вы все здесь собрались, а? Что тут такого, чего вы раньше не видели?..

Собрание всех этих дам не предвещало Казанове ничего хорошего.

И он это понимал.

— Да так, просто, Андрюша! — проговорила Татьяна с заговорщицкой улыбкой на устах. — Мы тут шли-шли, глядим — столько цветов… Чья же это поляна, а?

Андрей сглотнул. Что бы тут не намечалось, ему это нравилось час от часу всё меньше и меньше…

— Ладно, хватит играться! — махнула рукой Молчанова. В этой самой руке у неё был маленький прямоугольный предмет, который пока что Ритюрин рассмотреть не мог. — Нашли мы, наконец, твои цветочки, которые ты всем нам дарил, чтобы потом ободрать, как липку, и бросить в одиночестве. И знаешь что, Андрей… — Она широко улыбнулась. — Больше твой номер с цветами не пройдёт. Никогда. Уж мы-то об этом позаботимся, будь уверен! Катя, лей бензин!

«Что? — пронеслось в голове у Казановы. — Бензин? Какой бензин? Зачем бе…»

В следующий момент Катерина плеснула содержимым канистры по полянке Ритюрина. А потом и Татьяна подключилась. Она достала спичку (да-да, коробок спичек; именно он был у неё в руке!) и швырнула её прямо в центр поляны.

Пламя разгорелось в считанные секунды. Не прошло и пары мгновений, как огонь разбежался по всем цветам Казановы.

— Не-е-е-е-ет!!! — возопил Ритюрин. — Вы не можете так со мной… Не-е-е-е-ет!!!

Андрей бросился бегать вокруг пылающей поляны цветов, в панике пытаясь спасти хоть что-то, хоть один цветочек, хоть что-нибудь…

Но всё было тщетно. Огонь уже вовсю пылал на его поляне, поглощая всё то несметное богатство, которое она могла бы ему принести. Цветы исчезали, погибали в пламени костра, пропадали навеки вместе со всеми мечтами Ритюрина о безбедной, беззаботной жизни…

А лица, озарённые пламенем костра; все лица его ликующих бывших пассий, злорадно смеялись над ним и трагедией всей его жизни, заключённой в этих пылающих, сгорающих дотла, цветах…

Анна и Никита Праховы, держась за руки, шагали по улицам Нашинска. Лицо матери бедового сына озаряла спокойная, умиротворённая улыбка.

Все, все их беды остались там, далеко в прошлом. Подумать только, сколько их было — и допрос со стороны Хладова, и косые взгляды на мальчика от других жителей, когда стало известно о его воровских делишках, и побег Никиты в лес (вот о чём-о чём, а уж об этом меньше всего вспоминать хочется!), и все ночные слёзы Анны…

Теперь всего этого кошмара больше нет. Никита вернулся, жив-здоров, и, кажется, наконец, понял, как это плохо — воровать вещи у других людей. И это не могло не радовать!

На правой руке мальчика сверкнуло красивое кольцо. В виде дракона. Да-да, почти что-то же самое, что было у погибшего Хлыстова, которое так понравилось Никите, что снял его с мёртвого тела. Анна прекрасно понимала, что мальчик это сделал лишь потому, что оно ему очень сильно понравилось (это потом уже Никита испугался и продал его Своротову). Именно поэтому она и купила ему вот такое колечко — не полный дубликат того, что было у Хлыстова, но всё же весьма похожее и, кстати говоря, очень красивое.

«Кошмар закончился! — подумала Анна с довольной улыбкой на устах. — Да, все эти зомби ещё бродят по лесам, так и норовя забраться в наш город; да, по этим землям ходит уйма бандитов, жаждущих убить и ограбить простых людей, но…

Но для меня мой кошмар, слава Богу, закончился! Никита со мной, живой и невредимый, наконец, понявший, как плохо воровать и сбегать из дому. А лучшего исхода для нас с ним в этой истории, пожалуй, и придумать сложно!»

И, крепче сжав руку своего любимого сына, Прахова резко двинулась вперёд.

Они вместе с сыном шагали по улицам Нашинска прямо к заходящему солнцу, что виднелось на горизонте.

И им, после всего того, что они пережили, было абсолютно плевать, кто и что про них скажет.

Они победили в этом жутком, зловещем бою за свою спокойную жизнь в Нашинске.

А больше им ничего и не надо было!

Капитан Щекотка возлежала на своей кровати, мурлыча себе под нос какую-то детскую песенку. Слова её она уже не помнила, но мотив был на слуху; его-то она и напевала. В стену девушка кидала от нечего делать мячик-попрыгунчик, который, отталкиваясь от стены, прыгал обратно ей в руки. Настроение у Щекотки было просто великолепное.

И на то были свои причины.

Во-первых, она всё ж таки выполнила задание, возложенное на неё Тёмным мэром — пусть и не без помощи хромого бывшего подполковника, но всё же она это сделала! И Тёмный мэр Щекотку в результате за все её провалы не убил, что тоже здорово.

Во-вторых, Капитаном не поужинали зомби. А ведь такой исход, кстати говоря, был весьма близок и, прямо скажем, возможен, особенно на последней вылазке Щекотки против зомбяков на перекрёстке, ведущему к Городовску.

И в-третьих, убийцу её братика, Сергея Хлыстова, наконец-то, поймали. Хотя, конечно, «поймали» — слишком сильно сказано, поскольку уже даже Щекотке в её Тёмном городе было известно, что Наташке Карьевой ничего не будет за то, что она сделала. Но Капитана это особо не волновало. Да, эта самая Карьева убила её брата — но так за дело же убила! Он же, по сути, пытался изнасиловать беззащитную девушку — за то и получил своё! Да и вообще, в этом плане брат Капитана совершенно не изменился — она прекрасно помнила, как он в детстве любил защекотать её, свою родную сестру, просто до истерического хохота, когда родителей не было рядом. Так что… братик получил своё вполне заслуженно!

Щекотка откинулась на кровати, запуская мячик в очередной раз в противоположную стену комнаты. Тот отпрыгнул и прилетел обратно к ней в руки.

Да, Капитан немало пережила за все эти дни: три схватки с зомби, расстрел трусливых офицеров, что решили сбежать от битвы под её командованием, диалоги с Тёмным мэром, от которых у неё самой душа уходила в пятки… Действительно, произошло немало событий.

Но Капитан Щекотка явственно чувствовала: это ещё не конец. Не конец всем её приключениям — захватывающим и опасным, интригующим и смертоносным.

Это не конец. Это ещё только самое, самое начало.

И Щекотка радостно рассмеялась своим же собственным прекрасным и безумным мыслям…

Толик Краснов и Коля Первенцев с радостными лицами сидели за небольшим столиком, поглощая стоящую на нём водку. Что не говори, поводов для такого празднества было хоть отбавляй!

— Нет, ну ты только представь, Толик! — начал озвучивать вслух все эти поводы Первенцев. — Тот перекрёсток, наконец, очистили — больше нас туда, на убой не пошлют! Дальше — Щекотка просто ликует — значит, она нас не за что, не про что не прибьёт! Да что там говорить — сам Тёмный мэр улыбается тому, чем всё закончилось! Да ещё и убийцу того рейдера из Нашинска нашли (и в нём нас с тобой не признали)… Толик, у нас же поводов для того, чтобы выпить — вагон и маленькая тележка! Так что давай-ка нальём себе ещё по маленькой…

Коля принялся разливать водку в стаканы, стоящие по две стороны от мужиков, сидящих за столом.

— А что — давай-ка, наливай! — не смог сдержать улыбку Краснов. — Я ж говорил, что скоро нас точно ждут перемены! И вот, эти перемены свершились! Да ещё какие перемены, хорошие перемены… Тут уж и вправду, друг мой Коля, грех как следует не напиться! Поднимай-ка чарочку!

Два друга подняли свои стаканы, полные водкой, и, смеясь, чокнулись ими, а затем опрокинули их содержимое себе вовнутрь.

Жизнь становилась час от часу всё лучше и лучше…

Артур Клеймов торжественно вышагивал по городу в своём новехоньком, чёрном бархатном костюме. На левой руке блестели дорогущие золотые часы, и Клеймов просто расплывался в улыбке от своего триумфа.

Совсем немного времени прошло с тех пор как он остался один — и без братца-дегенерата, так нелепо встретившего свою смерть, и без своих идиотов-наводчиков, которые ему ни разу серьёзно не помогали последние полгода. Теперь, когда Артур вышел, что называется, на сольную работу, деньги просто ручьём потекли к нему — конечно, ведь он уже так умён! Просто гений в своём роде, не иначе!

В отсутствие окружавших его прежде идиотов Клеймов молниеносно построил себе потрясающую карьеру. Там забил полмиллиона, там миллион, там ещё один… Из какого-то там жалкого бандита с большой дороги Артур превратился в настоящего богача в этом мире пост-апокалипсиса. И не случайно — он ведь так умён, так умён…

И вот уже из окна дома, к которому он подходил, уже выглянула новая молодая пассия Клеймова — восемнадцатилетняя блондинка с роскошными формами и симпатичным лицом. Она, одетая лишь в нижнее бельё, нежно помахала Артуру рукой. Он помахал ей в ответ, уже предвкушая всю сладость сегодняшней ночи, когда…

Резкий удар по автомобилю заставил Артура Клеймова проснуться.

Разбойник, открыв глаза, огляделся. Нет, на самом деле не был он ни в каком-то там прекрасном городе, бредя навстречу молодой любовнице. Он просто спал в своём автомобиле, который оставил на ночь на обочине дороги.

И зомби уже его нашли.

Ожившие мертвецы окружили его со всех сторон. Они ломились в запертые двери автомобиля, царапая и норовя разбить стёкла, ограждающие их от бандита.

Долго думать Артур не стал. Так, а в чём тут проблема-то? Просто отъехать прочь. Зомби — существа не быстрые, за автомобилем, глядишь, не угонятся… Так что — прочь, прочь, прочь…

Клеймов с улыбкой завёл мотор…

Точнее сказать, попытался его завести. Двигатель с пару секунд погудел и заглох, будто его и не трогали.

«Ничего, это случайность! — отметил про себя Артур, явно стараясь самого себя успокоить. — Ну, просто с первого раза не завёлся, такое бывает… Попробуем ещё раз…»

Клеймов вновь попытался завести свою машину…

И вновь облом.

«Да что ж это за чёрт!» — бандит начинал выходить из себя. — Так попробуем в третий раз…»

Не сработало. Ни в третий, ни в четвёртый, ни в пятый раз. Двигатель просто-напросто сдох.

И виноват в этой ситуации был, прежде всего, сам же Артур — надо было проверять всё-таки свой автомобиль, прежде чем отправляться на нём в столь долгий и опасный путь.

А зомби продолжали свою атаку, ломясь в закрытые окна — так и норовя их разбить и влезть в кабину.

«Ничего страшного! — слегка дрожа от страха, судорожно подумал Клеймов. — У меня же на заднем сиденье ружьё, так ведь? Так что сейчас просто возьму его, отстреляю всех этих гадов, и всё будет в порядке…»

Артур потянулся было за своим ружьём, но…

В этот самый момент один из зомби всё-таки разбил стекло. И как раз над задним сиденьем! Мертвец, дико хрипя, влез через разбитое окно в кабину автомобиля, блокируя Клеймову доступ к его дробовику.

Да что там дробовик! Зомби уже лез прямо к самому Артуру, тянясь своими серыми пальцами с жуткими потрескавшимися жёлтыми ногтями к его горлу…

Клеймов в страхе заорал. Ситуация становилась с каждой секундой становилась всё хуже и хуже. Хотя…

Тут Артур вспомнил про колышек, которым его покойный брат убивал зомби. Он ведь забрал его с тела Кирилла — так, может, хоть это оружие его спасёт?

Артур в одну секунду вытащил из кармана оружие против зомби и ударил им по голове ближайшего мертвеца.

Точнее сказать, попытался ударить. Поскольку его колышек при всей-то силе Артура, почти ничего не сделал зомби — так, лишь вскользь поцарапав ему щёку, прошёл мимо.

Да уж, тут нужна хорошая сила, чтобы этим колышком управляться. А также немалое умение, коим обладал Кирилл, но, увы, совершенно не обладал Артур.

Итак, что мы имеем? Клеймов поехал куда-то (непонятно самому, куда) на автомобиле, чью работоспособность не проверил; взял с собой ружьё против зомби, но отложил его на заднее сиденье, откуда не смог его теперь достать; взял колышек на вооружение, совершенно не умея им пользоваться…

А зомби меж тем пёрли и пёрли через заднее разбитое окно автомобиля; с каждой секундой всё больше и больше жёлтых когтей и зубов тянулись к разбойнику…

И ведь даже позвонить, чтобы призвать на помощь, некому — Артур сам выкинул рацию несколько часов назад!

«Я всегда всех обзывал идиотами! — успел подумать он, глядя на подбирающихся к нему через кабину зомби. — Но, похоже, что главным идиотом здесь оказался я сам!»

И Артур Клеймов безумно расхохотался, когда зубы ближайшего мертвеца впились ему в горло…

Александр Строгов со спокойной, уверенной улыбкой сидел в своём кабинете, наблюдая, как колышутся ветви деревьев под порывами ветра за окном. Накрапывал мелкий дождик; и вообще, погода оставляла желать лучшего.

Но это было, пожалуй, единственным плохим обстоятельствам для мэра Городовска. Убийцу Хлыстова нашли, и в этом преступлении не обвинили самого Строгова; поводов для войны между Нашинском и Городовском (ну… во всяком случае, пока что) не возникло… А чего ему, бывшему генералу, а ныне мэру целого, хоть маленького, но всё же города, ещё желать от этой жизни?

«Маятник, о котором я думал прежде, наконец, качнулся! — отметил про себя Строгов. — Причём, как видно, качнулся в самую, что ни на есть удачную для меня сторону! Обвинений в убийстве мне, слава Богу, предъявлено не было… Настоящую убийцу эти два сыщика всё же нашли… А что ещё, спрашивается, нужно, для покоя в Нашинске и Городовске?»

И мэр Городовска, глубоко вздохнул, встал из-за своего стола.

Ему пора было спать.

Хоть он и бывший генерал, и мэр целого города — всё же, простые человеческие потребности в этом мире никто не отменял, верно?

И Строгов решительным шагом прошёл к выходу из кабинета.

На сегодня его работа была окончена…

— Сегодня воистину знаменательный день! — громогласно произнёс Григорий Ткаченко, стоя на трибуне перед полной площадью людей.

Да, в этот день в центре Нашинска собралось и вправду уйма народу. Люди, сотни людей, почти что все жители этого города собрались вместе, чтобы послушать речь их мэра. И после предыдущей речи, на которой выступал заплутавший в своих грехах мальчик, нашедший в себе силы признаться и покаяться, народ ждал от Григория речи, не меньшей по весу и значимости.

Ткаченко это прекрасно знал. И потому не заставил столпившихся людей ждать.

— Сегодня мы, наконец, достигли этого знаменательного события! — вдохновлённо (и, как он надеялся, вдохновляюще) произнёс мэр Нашинска. — День, когда все наши беды кончились! Убийство Сергея Хлыстова раскрыто! Две заблудшие души, Наталья Карьева и Никита Прахов, покаялись. Их не в чем винить; Никита был слишком юн, чтобы понимать, что он совершает, а Наташа… у неё не было другого выхода. Она защищалась, всё произошло случайно. Так что ни мы, ни лично я, не можем винить их в содеянном. Ведь — я подчеркну! — они покаялись в том, что совершили. Нельзя винить их в том, чего они не планировали и не осознавали!

Далее. Мы вычислили двух предателей среди наших стройных рядов. Это Дмитрий Своротов, толкнувший юного Прахова на воровство, и Павел Щелкунов, который воровал наши медикаменты и перепродавал их в Городовске. Они больше не будут причинять нашему городу вред — ведь Своротов сейчас находится за решёткой (и судьба его решится скоро), а Щелкунов был изгнан из Нашинска навсегда!

«Посмотрим, где он там теперь, после такого предательства, найдёт приют!» — хмыкнул про себя Ткаченко и продолжил свою речь:

— Сегодняшний день — воистину знаменательный! Это день, когда мы победили всё зло, всех врагов Нашинска, которые скрывались в пределах этого города! Да, мы всё ещё не можем спокойно выйти за пределы Нашинска, боясь, что на нас накинутся толпы зомби. Да, мы всё ещё не можем отправиться в другой город без риска, что мы можем погибнуть. Но…

Друзья! Сегодня мы победили маленькое зло, живущее в стенах Нашинска. А это значит… Значит, что у нас есть надежда одолеть и более сильное зло, окружающее нас в последние дни! Победить этих бесчисленных живых мертвецов! Убить огромное количество зомби-волков! И уничтожить, наконец, этот злосчастный вирус, который держит нас в своих заложниках всё это время! Надежда жива! А, значит, живы и мы! Ура, граждане! УРА!!!

И народ, стоявший на площади — почти что все жители Нашинска — дружно подхватил эту речь, сказанную своим лидером, громким, раскатистым эхом громоподобного крика «УРА!!!».

Ткаченко же просто стоял на своей трибуне, глядел на ликующих людей и улыбался.

Он и сам не верил в то, что говорил насчёт победы над зомби и вирусом.

Но в это верил народ. А пока народ в это верил, за своё место в кресле мэра Нашинска Григорий мог совершенно не волноваться…

Дмитрий Своротов, держась за прутья решётки, стоял в своей камере, не замолкая ни на минуту. То, что он оказался в тюрьме, было ещё полбеды; гораздо хуже было то, что ему совершенно никак не светило отсюда выбраться.

— Эй! — отчаянно вопил толстяк, сжимая руками стальные прутья. — Эй, кто-нибудь! Выпустите меня! Выпустите меня немедленно! Удерживая меня вот так, за решёткой, вы нарушаете все мыслимые и немыслимые права человека! Вы… Вы ответите за это!!!

Но ответом на его крики была лишь тишина. Никто, похоже, даже и не думал прислушиваться к его протестующим воплям.

— Не думайте, что вам это так просто сойдёт с рук! — Своротов никак не унимался. — Я, когда отсюда выберусь, до высшего суда по правам человека дойду! Вы не имеете права меня удерживать без постановления суда! Вы незаконно меня сюда притащили! Вы… Вы… И вообще, я требую своего адвоката! Слышите меня?! Хоть кто-нибудь, СЛЫШИТЕ МЕНЯ?!

— Ну я слышу! — донеслось из коридора. — Легче тебе от этого стало?

Дмитрий посмотрел на голос. Перед ним, по другую сторону решётки, стоял парень в камуфляже с автоматом Калашникова в руках.

— О чём ты только бредишь? — с усмешкой сказал надзиратель бывшему торговцу. — Какой там адвокат, какой там «высший суд»? Небесный, что ли? Тебя просто так, на месте, после слов мальчишки не расстреляли — так радуйся хоть этому!

Своротов взглянул на него с немой мольбой. Для него этот парень, похоже, был единственной надеждой во всём мире.

— Послушайте! — заискивающе произнёс толстяк. — Вы же, как я вижу, вменяемый нормальный человек! Вы же понимаете… Понимаете, что всё это неправильно! Так что просто… просто выпустите меня! А я — я в накладе не останусь! Честное сло…

Дмитрий не договорил. Его тюремщик подошёл к нему вплотную и сквозь решётку положил ему руку на плечо.

— А ты прикольный! — сказал тюремщик. — Прикольнее того, который здесь раньше был — этот рейдер, там, шмейдер… Я даже рад, что тебя вместо него сюда засунули! С тобой-то повеселее будет! Тем более, что времени у нас наговорится будет… По последним данным снаружи лет девять, не меньше! Так что давай, продолжай! Вопи мне про высший суд, про адвоката своего… Я хоть поржу с тебя, что ли!

И он зашёлся злорадным, торжествующим смехом, в то время как отчаявшийся от этих слов Дмитрий Своротов схватился за прутья решётки и дико, истошно заорал, понимая всю гибельность своего положения.

Правда, крик этот, полный животного ужаса и отчаянья, так никто и не услышал, кроме заливающегося хохотом тюремщика…

«Что ж… — подумал Тёмный мэр, почёсывая подбородок. — Перекрёсток, который мне был так нужен, наконец, очищен… Капитан Щекотка проявила себя в лучшем качестве, продемонстрировав все свои героические навыки… Вот и прекрасно!»

Он встал со своего импровизированного мэрского трона и проследовал неспешным шагом на другой конец комнаты — к огромному окну прямо напротив его привычного местоположения.

«Значит, всё складывается так, как я и хотел! — продолжил свои размышления Тёмный мэр. — И скоро мой город станет Тёмным. По-настоящему Тёмным, а не одним только названием. Уж я-то об этом позабочусь…»

Он взглянул в окно на щебетавших наружи птиц и…

Улыбнулся.

И его широкая, весёлая улыбка зловеще застыла на беспроглядно тёмном лице.

Лице человека, познавшего смерть.

И всё равно продолжавшего жить…

Давид Немиров спокойно нёс свою вахту, сидя на вышке в обнимку с винтовкой. Он не обращал абсолютно никакого внимания на хорошую погоду, царящую вокруг; мысли его были уж слишком далеко от природных красот.

Рассуждал старый еврей, конечно же, о деле убитого Сергея Хлыстова, которое, как он уже успел узнать, пару дней назад было раскрыто. И этому событию Давид был несказанно рад.

Во-первых, убийцей не оказался Ритюрин, которого Немиров заметил снующим за пределами Городовска в день убийства. Да, Казанова, конечно, гад тот ещё — так обходиться с бедными девушками порядочный человек, безусловно, не может! — но всё же он не оказался убийцей! Эту грань молодой человек ещё не перешёл, и это только радовало.

Во-вторых, то, кем оказался настоящий убийца (и как, собственно говоря, это убийство произошло), тоже было для Немирова бальзамом на душу. Получалось, что Хлыстов сам виноват в своей гибели (нечего было к бедной девушке приставать!), а тот факт, что убийца — всеми любимая девчонка Наташка Карьева, сильно успокаивал душу Давида (её-то точно не казнят за убийство, да и тем более убийство, совершённое при таких обстоятельствах).

Ну и в-третьих… Грел сердце вообще сам тот факт, что убийцу вообще нашли! Никого больше не обвинят несправедливо в смерти Сергея Хлыстова, и уж точно никого больше за это не разорвёт одуревшая от злости толпа. И так, кстати, сказать…

Сыщики же вычислили убийцу после того, как побеседовали с Капитаном Щекоткой, верно? А кто их, этих самых сыщиков к Щекотке отправил, а?

Вот именно, что сам Давид Немиров и отправил! А это значит только одно: старый еврей сыграл немаловажную роль в этом расследовании. Без него бы, возможно, это дело бы так и не дошло до своего логического завершения, а Петра Родимова, скорее всего, просто повесили бы за убийство, которое он не совершал. Так что… Что б вы все делали без старика Давида?..

Немиров приобнял свою винтовку и закрыл глаза, впадая в беспокойный сон.

Да, уж лучше спать здесь на своём посту, чем в очередной раз терпеть унижения от своей «любимой» Розы, это уж точно…

Олег Гриценко сидел на небольшой лавке, сжимая руки в замок. Настроение его было очень сложно назвать радужным…

Да, с одной стороны, казалось бы — чего ему печалиться? Ведь именно благодаря ему был найден запуганный мальчик Никита Прахов, который с перепуга кинулся в мёртвый лес, боясь расправы над собой со стороны жителей Нашинска. Благодаря Олегу же (после его разговора с мальчиком) был пойман Дмитрий Своротов, который столь много зла осознанно причинил родному городу. Так чего же тогда…

Чего же тогда ему, можно сказать герою, печалиться?

Причина была, и причина эта весьма серьёзная. А именно…

Пётр Родимов. Человек, который не за что, не про что столько отсидел в тюрьме, практически, не видя белого света — разве что через решётку, да и то, видел этот самый свет слишком мало и скудно. А уж если вспомнить, как Гриценко сам призывал этого самого Петра казнить без суда и следствия… Это действительно было тяжким грузом.

Олег чуть было собственноручно не отправил на тот свет человека. Ни в чём не виновного человека. Даже наоборот, можно сказать, героя (ведь рейдеры — работка не для слабых духом!). Гриценко вместе со всей толпой чуть было не убил человека за преступление, которое тот не совершал. Разве не дико? Разве не плохо? Разве не страшно?..

Конечно, Олега мог оправдать тот факт, что он действовал вместе с обезумевшей от гнева толпой. Но и тут загвоздка: ведь Гриценко, крича, что Родимова надо повесить, по сути, сам руководил этой толпой. Как не посмотри, выходит всё хуже и хуже…

Олег сжал пальцы со всей силы. То, что он чуть было не сотворил — действительно, большой груз, как на душе, так и на сердце. И с этим грузом Гриценко будет жить дальше всю свою жизнь, просыпаясь холодными ночами от кошмаров и мучаясь от холодных уколов совести. Единственное, что могло хоть как-то скрасить горькую пилюлю этой боли, было то, что Петра всё-таки не убили, но…

В этом не было заслуги Гриценко. Толпу тогда остановил мэр, а не вмешался бы он, так Олег бы с радостью сам накинул бы петлю на шею Родимова.

Здоровяк вновь тяжело вздохнул. С какой стороны не посмотри, он всё равно выходит виноватым, неправым.

И Олег уже прекрасно осознавал, что груз этой вины ему придётся тащить всю свою долгую жизнь…

Павел Щелкунов бежал. Бежал по тёмному ночному лесу со всех ног, изо всех сил. Мотоцикл, ставший ненужным, когда истёк весь бензин, валялся уже, наверное, в метрах пятисот от него забытый и брошенный. Сейчас Павлу было никак не до него. Сейчас он бежал по ночной автостраде, а позади него хрипели полчища зомби.

Да, байк уже никак не мог помочь несчастному предателю. Щелкунов уже сто раз успел пожалеть о том, что не установил на него датчик, показывающий запас бензина. Если бы он точно знал, что горючего не хватит, Павел мог бы ещё где-то спрятаться, что-нибудь придумать, а так… Даже не выехав за пределы Долины живых мертвецов (что уж там говорить о том, чтобы добраться до ближайшего города!), Щелкунов остался без средства передвижения и, главное, совершенно один.

Он бежал по чёрному асфальту, охваченный животным, паническим ужасом; а сзади него истошно, голодно хрипя, тянулась целая вереница живых трупов.

«Ничего! — пытался успокоить себя Павел. — Я… Я добегу! Я выберусь! Ведь топливо у меня кончилось уже вблизи выхода из Долины живых мертвецов! Зомби передвигаются медленно — значит, у меня есть все шансы выбраться, сбежать от них! Ведь я… Я же уже близко к выходу, и…»

Мысли его оборвались на самой оптимистической ноте.

Как говорится, у России две беды — дураки и дороги. И вторая беда стала роковой для Павла Щелкунова.

Он так увлёкся своими мыслями, так предался быстрому бегу от своих мёртвых преследователей, что не заметил огромную, просто колоссальную выбоину в асфальте на своём пути. Нога Павла попала прямо в эту колдобину, и беглый предатель тяжело рухнул наземь.

Боль. Адская боль пронзила ногу Щелкунова. Вывих это был, перелом или просто растяжение связок — уже было не так важно. Важно было то, что нормально бежать после этого Павел уже, конечно же, не смог бы.

А зомби не отставали. Хрипя, вытянув руки вперёд, они неумолимо приближались прямо к Павлу…

Взвыв (ни сколько от боли, сколько от отчаянья и ужаса) на луну, Щелкунов встал, как сумел, на ноги и, шагая вперёд здоровой правой ногой и подволакивая за ней ушибленную левую, попытался продолжить бегство.

Но всё было тщетно.

На такой скорости убежать даже от медлительных живых мертвецов не представлялось никакой возможности.

Они становились всё ближе и ближе.

Новая надежда охватила Павла. Пистолет! У него же есть с собой пистолет! Сколько там за ним тянется зомбяков? Пять штук? Что ж, отлично! У него ведь в пистолете как раз пять пуль! Он вмиг перестреляет всех этих трупов, и никто его не остановит! А дальше… Дальше он придумает, что делать!

Щелкунов выхватил ствол и прицелился в голову ближайшему мертвецу. Бах! — и тот рухнул на землю с простреленной башкой. Бах-бах! — и ещё двое упали вслед за ним. Бах! Бах!..

Павел устало перевёл дух. Ну вот, а он боялся! С такой лёгкостью перебил всех своих гниющих преследователей, что даже сам диву дался! Так, теперь осталось только хорошенько где-то спрятаться, и тогда всё пройдёт просто как по ма…

Внезапный хрип оборвал все оптимистические мысли Щелкунова. Что?! Как?! Откуда?! Он же уже их всех перебил, так почему…

Жуткая догадка — настолько жуткая, что верить в неё просто не хотелось! — проткнула холодной иглой мысли Павла. Выстрелы. Они издают резкий сильный шум. А шум, как правило…

Шум привлекает к себе новых зомби. И это, значит, что…

Со всех сторон автострады — и справа, и слева — из ближайшего леса к Щелкунову стали стягиваться зомби. Новые живые мертвецы побрели на звуки выстрелов со всех сторон, сжимаясь в огромное кольцо вокруг несчастного Павла. Их уже было не меньше дюжины, и все они тянули свои серые страшные мёртвые руки к предателю Нашинска, который так и не прижился ни в одном другом городе.

Бежать он не мог, отстреливаться тоже.

Павел Щелкунов отчаянно закричал.

Долина живых мертвецов стала для него самой настоящей могилой, так и не выпустив из своих холодных, мёртвых объятий…

Наташка Карьева сидела перед окном своей комнаты, грустно, молчаливо всматриваясь в ночную тьму, царящую на улице. Но не от этой самой темноты ей сейчас было так грустно, так тяжко на её душе.

Когда жители узнали, кто, всё-таки, на самом деле убил Сергея Хлыстова и при каких обстоятельствах он в итоге погиб, их гнев на убийцу (то есть, на саму Наташку) резко снизился. Изнасилование беззащитных девушек у общества никогда не числилось в почёте. Хлыстов в одно мгновение превратился из Бога в мамону — из уважаемого, невинно убиенного рейдера, рискующего собой ради блага народа Нашинска, он резко стал насильником и пьяницей, которого Карьева убила нечаянно, пытаясь защитить собственную женскую честь и достоинство.

Да, Наташку простили почти что все. И Григорий Ткаченко — мэр, который столько натерпелся переживаний из-за того, что случилось тем вечером; и Игорь Хладов с Тёмой Родимовым — сыщики, которым пришлось немало вытерпеть, шатаясь по всей Долине живых мертвецов; и даже родные Хлыстова, живущие здесь, в Нашинске, признали, что Сергей был неправ и, по сути, сам виноват в том, что с ним случилось.

Её простили реально почти все. И не простил лишь один человек — тот, чего прощенья Карьева ждала больше всего.

Пётр Родимов. Её возлюбленный. Которого из-за неё чуть было не линчевали. Который несколько дней отсидел за решёткой, ожидая скорой расправы над собой. Он, конечно, всё понял — и почему это произошло, и почему Наташка ничего никому не сказала, и почему он провёл всё это время в тюрьме…

Он всё понял.

Но ничего не простил…

Горькая, отчаянная, девичья слеза скатилась из правого глаза Карьевой.

С Петром Родимовым для неё было всё кончено.

И Наташка с неописуемой грустью понимала, что виновата была лишь она сама…

Эпилог

Эпилог

Артём Родимов лёгким быстрым шагом пробирался по узким улочкам Нашинска. Летнее утро не омрачало ни одно облачко; в кронах деревьев весело щебетали птицы, а яркое румяное солнце радостно светило парню со своего небесного трона.

Артём был очень рад тому, что произошло сегодня буквально несколько часов назад, и он спешил поделиться своей радостью с Игорем Хладовым, который за всё время их общего расследования стал для него не только старшим наставником — нет, он стал для Родимова настоящим другом.

И вот, наконец-то, дом Хладова оказался совсем рядом с парнем. Тёма вновь улыбнулся и подошёл к дверям в жилище бывшего полицейского.

Родимов три раза постучал в двери.

— Не заперто! — донёсся до него из дома знакомый голос.

Артём с радостью открыл дверь и зашёл в дом.

Игорь Хладов с полностью отрешённым выражением лица сидел за столом прямо перед входом в своё скромное жилище. Его пустые глаза смотрели в никуда; бывалый сыщик, казалось бы, даже и не предал никакого значения визиту того, с кем претерпел немало приключений за последнюю неделю.

Но Родимов был так разгорячён, так счастлив от своих последних новостей, которые случились в его жизни, что даже не заметил странного поведения своего друга.

— Игорь, представь себе! — возбуждённо проговорил он. — Мой брат и мэр Ткаченко… Короче, после всего того, что мне довелось пережить, они решили, что я вполне достоин звания «рейдера»! Представляешь? Ты себе это представляешь? Уже через пару дней мы с братом отправимся в самый настоящий рейд, и…

— Искренне рад за тебя! — со всё тем же отсутствующим видом проговорил Хладов.

И тут Тёма понял: что-то здесь не так. Что-то странное присутствовало в поведении его друга.

Что-то жуткое.

Страшное.

— Игорь… — содрогаясь всем телом от неприятных предчувствий, промолвил Родимов. — Игорь, в чём дело? Скажи мне, что случилось? Почему ты… такой?

— Да в принципе не случилось ничего того, из-за чего особо можно переживать! — произнёс Хладов; лицо его было белее траурного савана. — Дело в том, что… Помнишь тот случай, когда я, обмазанный во внутренности зомби, сталкивал машину вниз с обрыва, а мимо меня бежали сотни зомби? Ну, когда мы спасали Щекотку?

Артём кивнул. Он прекрасно помнил этот момент.

— Так вот… — продолжил Игорь. — Уж не знаю, что там было… Может, я неверно рассчитал количество защищающих меня внутренностей зомби… Может, попался мне какой-то неправильный мертвяк, которого не отпугнул их запах. В общем…

Хладов расстегнул свою чёрную рубаху и повернулся к Родимову лицом. Прямо на груди бывшего полицейского зияла огромная, жуткая, рваная рана с уже подгнивающими ободками.

— В общем, меня укусили! — проговорил Хладов.

И грустно улыбнулся опешившему от ужаса и горечи Тёме…

КОНЕЦ.