Долина теней

Пролог

Для М.

Все личные вещи после ареста у него отобрали. Даже одежду пришлось снять и надеть выданную тюремную робу.

Двое охранников провели его по стерильно чистому коридору и затащили в маленькую комнатку. Большой экран и стул напротив – больше ничего. Усадили, не спуская с прицела автоматов. На экране появилось лицо женщины. Тщательно отобранное для подобной задачи – неопределяемого возраста, совершенных линий. Ни одной лишней морщинки. Безупречный макияж, черные волосы подстрижены в аккуратное каре. Не будь женщина такой идеальной, можно даже было бы решить, что это настоящий человек, а не сгенерированное искусственным интеллектом видео.

Девушка говорила как профессиональный диктор – мастерски оперируя интонациями.

- За совершенные вами преступления по статьям тридцать семья, часть первая и восемьдесят шестая, часть четвертая, вы приговариваетесь к пяти годам в капсуле заключения, где ваш разум послужит на благо нашего общества. Вы признаете свою вину?

- Полностью признаю.

- Желаете сообщить что-либо службе защиты правопорядка?

- Желаю. Кактолько я выйду отсюда – найду этих подонков и убью их.

- Спасибо. Ваше заявление будет учтено. Приговор остается в силе. Охранники подняли его и потащили к тюремной капсуле. Вот так все просто. От ареста до приговора и начала отбытия срока – меньше суток.

- Скоро увидимся, ребята, - сказал он своим конвоирам напоследок, пока те подключали его к системе поддержания жизни.

Глава 1 Свобода

And I to my pledged word am true, I shall not fail that rendezvous.

Экран потух, и с заключенного сняли шлем. Без привычного «речевика» в ушах чуть звенело. Стоявший в центре камеры мужчина с обритой головой кивнул помощникам. Высокий воротничок его черного пиджака так сильно врезался в горло, что казалось, вот-вот задушит. Пока охранники отключали порты ви-коннектора, маленького, не больше трех миллиметров в диаметре разъема за левым ухом, бритоголовый зачитал.

- Макс Август Валенштайн, с сегодняшней даты вы считаетесь полностью отбывшим свой срок. В ваш ай-ди уже внесена запись об освобождении, а ваши личные вещи будут возвращены. В рамках программы реабилитации бывших заключенных Республика так же предоставит вам рабочее место, согласно вашему социотипу, сроком на три месяца.

Он щелчком сложил экран планшета, с которого читал, и убрал в карман. Кивнул охране.

- В триста двенадцатую его, сначала.

Полностью скрытые под черной броней охранники заканчивали возиться с креплениями кресла и помогли Максу встать. Он с любопытством заглянул в глухое забрало шлема охранника, надеясь впервые за пять лет увидеть свое лицо, но матовая поверхность ничего не отражала. Поддерживая за локти, они помогли ему встать. Макс был на голову выше охранников и вполовину шире в плечах, так что это было непростое дело. В пальцах до сих покалывало от электрических разрядов, которые должны были поддерживать его мышцы в тонусе, не давая развиться атрофии, и такая профилактика оказалась полезной - даже спустя столько лет он чувствовал, как быстро возвращаются силы в организм.

Охрана завела его в кабинет и осталась снаружи. Маленькая, ничем особым не примечательная комната в тюремных серо-желтых тонах. Стол, пара стульев. За одним уже сидел мужчина в форме старшего офицера армии. Он был такого же телосложения, что и Макс, разве что чуть полнее, да лет на тридцать старше. В них обоих было что-то неуловимо схожее, хотя они и не были родственниками.

- Здравия желаю, господин майор, - Макс хотел, чтобы это звучало насмешливо, но, возможно, получилось слишком жалко.

- Присаживайся, сынок, - офицер кивнул.

Макс сел и почувствовал, как с непривычки гудят ноги, даже после такой короткой прогулки. Все же, он почти пять лет ими не пользовался. Майор закурил и протянул сигарету Максу. Пепельниц не было и они смахивали пепел прямо на пол.

- Поздравляю с освобождением, - наконец нарушил тишину офицер.

- Спасибо.

- Ещё помнишь меня? – в его голосе звучало подлинное сомнение.

Просидеть пять лет в си-шлеме – тут у кого хочешь кукушка поедет. В армии ходили слухи, что даже от меньших сроков люди превращаются в подобие овощей, не помнящих ничего и никого и только пускающих слюни. А потом им выдают дзета-винтовки и создают ударные батальоны. Байка. Наверное.

- Помню.

- В общем, я ходить вокруг да около не буду. Армии нужны такие люди, как ты, Макс.

- Помню, - продолжил Валенштайн. – Как я умолял закончить мой контракт досрочно. Помню, как вымаливал отпуск. Помню, как вы слали меня к черту, каждый раз. Все это я прекрасно помню.

Майор смущенно кашлянул.

- А что я по твоему должен был делать, солдат? У меня есть инструкции, и я следую им. Это – мой долг. Четко выполнять порученное мне. Я не могу по своей воле отпускать каждого, кому захочется полгодика погулять по гражданке, ты понимаешь?

Макс плюнул на пол.

- Долг, инструкции? Нельзя взять и всех выстроить под один шаблон, майор. Каждого человека и каждую ситуацию не уровнять – отрежешь лишнее. Оправдания твои железны, логичны. Как потроха у робота. И ты сам такой же. Нет лишних эмоций, нет сочувствия. Ничего. Только инструкции.

- Это был мой долг – отказать тебе. Думаешь, я сам получаю какое-то удовольствие от этого?

Макс промолчал. Майор пару раз постучал по столу, вызвав на него голо-проекцию личного дела лейтенанта Валенштайна.

- Сам понимаешь, ни в звании, ни в наградах мы тебя восстановить не можем… Но сделаем все со своей стороны, чтобы ты пошел по карьерной лестнице быстрее, годик в штрафном, потом ещё пара лет и обратно до лейтенанта, там подсобим с награждением…

Макс потянулся, поводя онемевшими плечами. Затушил сигарету об стол.

- Знаете, господин майор, у меня срочные дела.

Тот с недоверием посмотрел на него.

- Какие ещё дела?

- Понимаете, очень хочется поесть лапши. Чувствую не съем сегодня острой лапши – точно кого-нибудь убью.

- Что? Лапши?

- Ага. Её самой.

Сигарета в руке майора прогорела уже до фильтра и теперь жгла его протез руки.

- Солдат, о чем ты?

- Я больше не солдат, - сказал Макс.

- А кто ты? Чем ты собрался заниматься в гражданской жизни? Станешь вышибалой у какого-нибудь бандита, вот – вся твоя карьера.

- Ну, почему же. Может, я чувствую в себе задатки художника.

Майор понял, что над ним издеваются, и лицо его налилось кровью

- Родина вырастила тебя, как солдата, вскормила тебя. И где твоя благодарность, Валенштайн? Плюешь в кормящую руку?

Макс встал, уперся кулаками в стол.

- Где была, эта кормящая рука, когда я умолял отпустить меня из армии? Где она была, когда все, в чем я нуждался – добиться справедливости? Где? Родина вскормила меня? Благодарность? О, я уверен, бычок на бойне тоже очень благодарен за кормежку, пока не поймет – что из стойла у него только один путь.

Он отшвырнул стул в сторону и постучал в дверь, вызывая охрану.

Его проводили в следующую комнату с надписью «Выдача личных вещей». Он приложил указательный палец к сенсорной панели, она считала его ай-ди с вшитого под кожу пальца чипа, и из открывшегося лючка выехал небольшой ящик. Макс забрал коробку и лючок закрылся. Никаких подтверждений не требовалось. Машина не ошибается, а если что-то из ваших вещей пропало – можете идти к черту. Макс отошел в сторону и, чувствуя странное наслаждение, снял оранжевую тюремную робу, оставшись в одних трусах. Потянулся всем телом, чувствуя, как под татуированной кожей перекатываются бугры мышц. Затем приложил палец к панели на ящике, подтверждая личность, и крышка откинулась в сторону. Макс натянул армейские брюки и ботинки с высоким берцем, черную футболку и старую коричневую кожаную куртку. Со дна ящика вытащил гладкий серебряный перстень и, на секунду заколебавшись, все же надел на указательный палец левой руки.

Он провел пальцем по гладкой поверхности кольца и на нем проступил портрет девушки. Макс долго разглядывал его, не мигая.

- Я все помню, Кэтрин, родная, - сказал он тихо. – Я ничего не забуду.

Смахнул пальцем, закрывая картинку. Заглянул в ящик. Там оставались только зажигалка и мятые полпачки сигарет без фильтра. Он кинул оранжевую робу в опустевший ящик, пинком отправил его в дальний угол. Достал мятую сигарету и закурил. Организм отвык от крепкого табака и голова чуть закружилась. Пригладил ладонью светлые волосы, выстриженные под «могавк», затем потер подбородок. Щетина не отросла и на сантиметр за эти годы.

«Интересно, они меня там брили, что ли, или в стазисе биологические процессы заторможены?»

На выходе его встретил тот самый бритоголовый, который меньше часа назад зачитал приказ об освобождении.

- Как дышится воздухом свободы, гражданин? – спросил он.

Макс был уверен, что вопрос без издевки.

- Так же паршиво, как и раньше.

Бритоголовый усмехнулся, поправил давящий воротничок пиджака.

- Что вам предложил майор? – сразу перешел он к делу.

Макс недоуменно окинул его взглядом.

- Руку и сердце своей дочери, а так же полцарства в придачу, разумеется. Что же ещё предлагают в таких случаях?

Бритоголовый вздохнул.

- Ваше остроумие не делает вам чести, гражданин Валенштайн. Очевидно, вам предлагали вернуться на военную службу? Вы приняли предложение майора?

- А вы с какой целью интересуетесь?

- Моя цель, гражданин, предложить вам работу, хм, достойную вас. А не прозябание следующей половины жизни в штрафном батальоне, где-то на краю мира.

- Вот как? Какая трогательная забота. Что же это за работа такая, «для меня»?

Бритоголовый покачал головой, будто разговаривает с умственно отсталым.

- Сам подумайте, гражданин. Человек ваших габаритов, выучки и знаний, может сильно пригодиться в мирной жизни. Сами понимаете, в Республике сейчас очень высокий уровень безработицы, а вам, с вашим уровнем образования, особенно тяжело будет найти себе место и род занятий. Мои же, скажем так, клиенты, были бы очень радушны и благодарны вам, если вы примете их предложение о работе.

- А предложение это само, я так понимаю – вышибать деньги из должников, ломать руки и носы по первому приказу хозяина?

Бритоголовый и глазом не моргнул.

- Всё, что они прикажут.

- Как удобно тут все устроено, - Макс уважительно покачал головой. – Не успел из тюрьмы выйти, а уже вербуют в организованную преступность. Вы, вроде бы, должны быть по другую сторону баррикад, но, видимо, не страдаете принципиальностью взглядов.

Он бегло осмотрел здание.

- Очень, очень удобно, тут же целая кузница кадров. И все про всех известно. И идти этим бедолагам будет некуда. Удобно, практично, высший класс.

Бритоголовый посмотрел на часы.

- Отчего же. Наша добрая Республика всегда помогает с трудоустройством на первых порах, для бывших заключенных. Только вот чем они будут заниматься, когда эта пора закончится – это уже их личные проблемы, понимаете? А вам исключительно повезло, гражданин, вам предлагают постоянную и высокооплачиваемую работу здесь и сейчас.

- Стать мелкой преступной шестеркой? – протянул Макс. – Звучит очень заманчиво, надо подумать. Жаль, с мышлением у меня всегда плохо было, но я попробую.

- Подумайте, а то кто знает – не увидимся ли мы вновь. И гораздо раньше, чем вам хотелось бы.

Бритоголовый нехорошо улыбнулся.

- Охрана!

Стража провела его ещё через ряд дверей и постов. В тюрьме была идеальная тишина и порядок. Заключенные в стазисе не кричат и не буянят, на них нет смысла орать, пытаясь усмирить. Но охрана всегда начеку. Местные зеки сбежать не могут, а вот попытки ворваться внутрь – это другое дело…

Наконец, Макса завели во внутренний двор, где возле бронированного минивена сидело ещё человек пять таких собратьев по несчастью, которых выпускали сегодня. Бритоголовый был уже здесь.

- Сегодня первый день вашей новой, честной жизни, граждане, - произнес он. – С чем я от имени Республики поздравляю вас. Вам будет предоставлено рабочее место и жилье на три месяца. Далее вы вольны сами выбирать свою судьбу.

- Слава Республике, - буркнул кто-то из бывших зеков.

Не прощаясь, бритоголовый ушел. Переглянувшись, новые свободные граждане Республики расселись в минивене, двери захлопнулись и их повезли в «новую» жизнь.

- Ну что, бродяги, кто за что сидел? – спросил один из бывших зеков.

Он вел себя расслабленно и нахально, всем своим видом давая понять – тюрьма была для него не в новинку. Закурил в машине, при разговоре активно размахивал длинными руками, полностью забитыми татуировкой. Макс встречал такой типаж людей в армии, но считал, что за своей гипертрофированной развязностью они только скрывают неуверенность.

- Сам спросил – самый первый и отвечай, - отозвался самый пожилой из пассажиров.

- Да ерунда сущая, - татуированный осклабился, затянулся сигареткой, держа её в кулаке. – Шли мы, значит, с корешом, по улочке, видим – дяденька пьяный сидит. Ну, мы ему говорим, по-хорошему, мол, добрый господин, то да сё, не подсобите ли землякам лишней монеткой, вы так прилично одеты, имплантаты дорогие, а у нас лишнего жиру нету – не греет ничего. Дяденька-то жадный оказался, не дам говорит ниче, шваль, валите. Ну и мы и завалили. Его самого.

Он мерзко засмеялся.

- Кто ж только знал, что это реально дядя со связами был, земля ему, бестолковому, пухом. Думали ж, так, лох какой-то временно приподнялся над землей. Кому он нужен? А оно вот так обернулось все. Не, ну а че он делал в нижнем квартале, да без охраны? Вот же насолил, гад.

Остальные молчали.

- Давай, дед, развязывай язык, поделись с землячками – за что тебя упекли, скрась нам поездочку на волю.

Пожилой мужчина смущенно кашлянул, пригладил редкие седые волосы.

- Давай отец, не тушуйся, вы все тут не ангелы.

- Я посылки похищал из дроп-боксов.

Татуированный заржал.

- Да ты реально опасен, дед, тебя изолировать надо от нормальных людей. Псих ты поехавший, ха-ха-ха. Что с посылками-то делал потом?

- Продавал, - угрюмо ответил пожилой мужчина.

- На чем и погорел, да? На хрена продавал-то? Решил бабла набить, чтоб девку на старости лет снять?

- Нет.

- Ну так на хрена?

- Дочка у меня болела. Порок сердца. Врачи ещё полгода ей давали. Надо было денег собрать, на новый имплантат сердца. У нас с женой не было столько, конечно же. Что мне было делать? Вот и начал воровать.

- Печальная история. Что с дочкой-то?

Седой пожал плечами, опустил взгляд.

- Откуда мне знать? Я три года в тюремном кресле просидел, семью не видел. У жены столько денег на имплантат сердца не было. Умерла моя доченька, значит.

Молчали.

- Ну вон, а ты че? – спросил татуированный у маленького мужчины с зелеными имплантатами вместо глаз.

- Я? – робко спросил тот.

- Да ты, ты, пучеглазый. За что в капсуле просиживал, а?

Тот по-детски шмыгнул носом.

- На работе у меня был коллега, по имени Билл. Он постоянно меня доставал. То пошутит обидно, то как-то заденет, высмеивает перед всем, особенно перед девушками. Все время унижал меня и задевал. Я бесконфликтный человек, не знаю, как решать такие проблемы. Поэтому он травил меня все чаще и все злее. Я часто приходил домой и плакал. Мама говорила мне не обращать внимания, пытаться подружиться с ним, быть выше всего этого.

Татуированный пренебрежительно фыркнул.

- Однажды, - продолжал зеленоглазый, - когда я разговаривал с одной девушкой,

которая мне очень нравилась, Билл подошел ко мне и выплеснул мне стакан воды прямо на ширинку. И стал кричать во весь голос, что я обмочился. Я прибежал домой в слезах. Три дня не мог заставить выйти себя из комнаты. За этот прогул меня и уволили. Надо было как-то зарабатывать на жизнь, и мне срочно пришлось обучаться специфичным навыкам. Год спустя, я узнал, что Билл лег в больницу. Хотел заменить свое левое легкое имплантатом. Он очень много курил. И всегда на работе кидал в меня горящие окурки. Так вот, я узнал, что Билл лег в больницу. Тогда я вскрыл защиту больничной сети и подключился к их центральному серверу управления. Выставил Биллу статус пациента «буйный умственно отсталый», изменил текущий диагноз и вместо наркоза, передал команду для авто-инсектора вводить ему в кровь закись азота. Он почти сутки умирал в диких муках, вопя, как резанная свинья. А я наблюдал за ним безотрывно через камеры. И слушал, слушал, слушал его вопли, как самую дивную музыку в мире.

В машине стояла гробовая тишина, слышна была только тряска на ямах.

- Поймали меня сразу же, - спокойно продолжал он. – Да я особо и не скрывался. Зачем? Все сделал, что планировал. Как эта тварь подохла, потерянным себя почувствовал. Чем заниматься дальше? Для чего дальше лямку тянуть? Так что, я и не переживал особо. Двадцать лет в тюремном кресле провел. Пойду сейчас, проведаю маму, как она там. Надеюсь, приготовила мои любимые печеньки. Вечером застрелюсь.

Тишина в машине стала почти осязаемой. Бывшие заключенные только перекидывались взглядами, избегая смотреть на зеленоглазого. Даже татуированный грабитель, только потирал шею, уставившись в пол. Минивен остановился. Искусственный голос автопилота сообщил:

- Джеймс Уильям Коффин.

Мужчина с зелеными имплантатами глаз улыбнулся. Улыбка у него была красивая, широкая. По-детски открытая и наивная.

- Это я.

Дверь открылась. Он неловко вылез из машины, повернулся, помахал рукой оставшимся пассажирам.

- Удачи, парни.

И легкой свободной походкой пошел домой.

Глава 2 Гай

Адрес для Макса был забит в автопилот последним. В минивене не было предусмотрено окон, так что ничем не оставалось развлекаться, кроме как курить последние сигареты и бесконечно щелкать крышечкой зажигалки. Наконец мелодичный синтезированный голос автопилота пропел.

- Макс Валенштайн.

Он спрыгнул на улицу тем же движением, которым раньше выпрыгивал из военного транспортера, и чуть не задохнулся от нахлынувшей на органы чувств информации. Со всех сторон его уже толкали прохожие, с неба валил снег, воняло какой-то рыбой и бензином, маслом и табаком. Со всех сторон несся людской гомон, музыка, крики, звуки сирен и разнообразный, не поддающийся осмыслению шум. Сквозь пелену снега виднелись неоновые вывески, разноцветные фонари, гирлянды. На все органы чувств словно началась ядерная бомбардировка.

- Охренеть, - сказал Макс.

Тут же его кто-то задел плечом, обругал и исчез в толпе.

- Ну что же, надо привыкать к новой жизни.

Он подошел к проходной дома, куда его привезли, и приложил указательный палец. Табло загорелось зеленым и двери открылись.

- Добро пожаловать, мистер Валенштайн, - раздался откуда-то с потолка синтезированный голос женщины, удивительно схожий с тем, что звучал в минивене.

- Вам предложен контракт сроком на три месяца. Подробнее с ним, вы можете ознакомиться, подключив к вашему V-коннектору…

- Наплевать, - сказал Макс, быстро вставил коннектор и нажал «согласен».

Загрузив себе нужную информацию, он вошел в цех. За длинными рядами столов сидело несколько десятков сгорбленных человек, занимающихся ремонтом системных плат. И теперь он вольется в их ряды. По крайней мере, на следующие три месяца.

Макс занял своё место. Сосед слева не отреагировал на новенького никак. Зато сосед по правую руку тотчас оживился.

- Хей, здорово.

Он протянул руку для приветствия. Вместо кисти у него был механический протез. Дешевый, но надежный, примерно такой, какие поставляют для солдат - по принципу крепко и сердито. Но человек этот был точно не из армии, так что, видимо, его интересовала только дешевизна.

Поколебавшись, он пожал его руку.

- Макс.

- Я Гай. Друзья зовут меня Лис. Ну, звали бы, наверное. Если бы у меня были друзья.

Был он весь какой-то подвижный и верткий, словно не мог сидеть спокойно и минуты на одном месте. Красивое тонких линий лицо и аккуратная черная бородка. Темные глаза блестели даже в полумраке цеха. Может хорошие имплантаты, а может - от природы такой.

- Поздравляю, кстати, - кивнул Гай.

- С чем это?

- С освобождением, конечно.

- Как ты догадался?

Гай рассмеялся.

- А ты думаешь, мы все здесь прямиком из университета, что ли? Мы все здесь одним миром мазаны, браток. Тут одни бывшие зэки, как на подбор. Крайне асоциальные элементы.

Он закурил.

- Твой сосед по другую сторону не такой болтунишка, как ты, так что от него диспутов не дождешься. Держись меня, здоровяк, и все будет тип-топ.

Макс попытался разобраться в своих обязанностях. Работа предстояла тупая и машинальная. Получить из люка плату, подключить, проверить работоспособность, в случае неисправности заменить указанные на дисплее детали новыми. Вернуть плату обратно, получить следующую, проверить её… И снова. И снова. И снова.

Когда норма на день закончилась, платы перестали выпадать. На экране загорелась информация о перечислении на его счет кредитов. Очень небольшого количества кредитов. Всё. Закончив с работой, Макс потянулся и огляделся. Половина работавших в зале, видимо более опытная, уже ушла. Гай сидел прямо на столе и, судя по горке пепла на полу, бездельничал уже порядочно.

- Не плачь только, научишься, время у тебя ещё есть на это. Пойдем, угостишь меня пивом, в честь торжественного прибытия.

Они вышли на улицу. Макса снова со всех сторон атаковали свет, звуки и запахи, от чего он внутренне сжался, как пружина. Гай же шел легкой походкой, ловко маневрируя в толпе. Он сунул руки в карманы брюк, а красная нейлоновая курточка, видимо, имела внутренний подогрев, потому что была расстегнута, несмотря на холод. Протолкавшись сквозь толпу и нагромождение уличных лавок, Гай дошел до одного ему приметного уличного бара и показал хозяину два пальца. Торговец, седой китаец с мышиными усами, покивал и поставил на стол две бутылки пива.

- Ну что, поздравляю с освобождением, - Лис поднял бутылку в воздух. - Полагаю, было бы совершенно невежливо спрашивать, за что ты сидел. Впрочем, как и я сам не считаю необходимым бы отвечать на аналогичный вопрос, однако...

Гай наклонился ближе и улыбнулся.

- Бетховен или Моцарт?

Макс улыбнулся в ответ.

- Бетховен. Пять долбанных лет один Бетховен вперемешку со спасительными речами о недопустимости зла, насилия и недобропорядочных мыслей. Давайте возьмемся за руки, все вместе, и тому подобной херни. Тьфу. От таких вот речей только сильнее хочется убивать.

- Знаешь, - сказал Гай, шумно отхлебывая пиво и громко отрыгнув. - Мне не дает покоя одна мысль. В наших краях солдата редко встретишь. Полиция и тому подобное – эти всегда пожалуйста. А солдат – нет. Их, наверное, боятся к цивилизованным людям выпускать.

Несколько «цивилизованных людей» за соседним столом устроили потасовку и их с воплями вышвырнули на грязный снег. Гай и ухом не повел.

- Но я уже встречал, ээм, военных, ну таких, типа тебя.

Он поднял в сторону согнутые руки, изображая широкие плечи Макса.

- И все они были…Да, попросту говоря тупыми. Ты на яйцеголового, конечно, тоже не тянешь, но на фоне тех – просто гений.

Макс улыбнулся.

- Ты наблюдательный. Таких «как я» готовят с пятнадцати лет, чтобы сформировать ударные штурмовые батальоны. Тактический костюм весит килограмм пятьдесят-шестьдесят, плюс оружие, плюс боезапас и тэдэ и тэпэ. Экзоскелет, конечно, снижает нагрузку, но все равно - обычный человек в нем и часа не выдержит, как хребет в трусы осыпется. Так что нас растят как бройлерных цыплят – пичкают специальным таблетками. Они стимулируют рост мышечной массы. Один только побочный эффект – от них нехило тупеют.

Он с наслаждением сделал глоток холодного пива и вытер рот тыльной стороной ладони.

- Но не все. Некоторые генетические мутанты переживают прием препарата без последствий, их мозги не превращаются в лапшу, на которой написан Устав. Таких мало, но они есть. Армия ценит мутантов особенно, потому что их можно произвести в офицеры…

Макс замолчал.

- Так ты был офицером? Как же тебя угораздило попасть в тюремное кресло?

Валенштайн сдержал приступ гнева.

- У меня был очень надоедливый сосед по казарме, который лез ко мне с дурацкими расспросами. Поэтому я однажды не выдержал и откусил ему лицо.

Гай, казалось, ничуть не обиделся на колкость в свой адрес.

- Понимаю, понимаю, болтуны они такие. Длинный язык до добра ещё никого не доводил. Был у меня кореш, такое трепло жуткое – караул. Поспорил однажды на бутылку пива, что лизнёт ленту карьерного транспортера – ну и лизнул. Его правда самого туда намотало так, что кореша моего можно было как оригами сложить. Довел язык его до беды…

Макса сзади похлопали по плечу. Он обернулся. Стоявший сзади мужик сильно вонял алкоголем. Его белая майка вся была заляпана желтыми пятнами.

- Эй, ты… ты солдат, да?

- Нет, - сказал Макс и отвернулся.

- Ты, скотина… моего брата… ты… ваши эти… ты урод…

Пьяный схватил Макса за плечо. Не отдавая себе отчета в действиях, на автомате он схватил его руку, резко вывернул и впечатала кулаком в лоб. Издав странный хлюпающий звук, пьянчуга рухнул прямо на пол, в смесь грязи и талого снега. Старый китаец с мышиными усами всплеснул руками и что-то начал причитать, но и не подумал помочь вырубленному. Впрочем, как и никто другой вокруг.

- Ого, да ты резкий паренек, я посмотрю.

Гай перегнувшись через стол с интересом рассматривал поверженного.

- Старые привычки, - пожал плечами Макс и одним глотком допил пиво.

Его комната, которую временно предоставили ему после тюрьмы, больше напоминала клетушку два на три метра. На полу матрас, остальные удобства в коридоре. Со стороны стены выходящей на улицу ящик для почтовых дронов. На потолке тусклый, почти не разгоняющий мрак, светильник.

- Без разницы, - сказал Макс.

Скинул берцы, бросил куртку прямо на пол и завалился спать.

- Я помню, Кэтрин, - прошептал он, не открывая глаз, - я все помню. Подожди ещё немного, малышка.

С утра он снова пошел за работу и начал сосредоточенно менять одни детали на другие. Гай откинулся на стуле и закинул ноги прямо на стол, поверх нерабочих плат.

- Ты же не думаешь серьезно, что мы здесь выполняем какую-то супер-важную и нужную работу, а?

Макс замер с деталью в руках.

- Эм?

- Да херня это всё.

Гай закатал рукав нейлоновой куртки, обнажив инсептор на локтевом сгибе.

- Роботы со всем этим справились бы на раз-два. Но этим, - он показал пальцем куда-то вверх. – Этим нужно, чтобы ты думал, будто у тебя есть иллюзия работы, занятости, полезности, может. Если у тебя, конечно, есть такое обостренное чувство - быть нужным.

Он достал из кармана куртки коробочку и вынул из неё маленькую ампулу с голубой жидкостью.

- Херня это всё, - повторил он.

Гай вложил ампулу в инсептор, послышался тонкий звук работы поршня, и он вытянулся, блаженно улыбаясь, а его глаза стали масляными.

- Ты всегда философствуешь с утра пораньше, - спросил Макс, - или это уже не первая твоя ампула сегодня?

Гай пропустил вопрос мимо ушей и медленно продолжил.

- Слышал когда-нибудь историю, что в двадцатом веке индийский чай считался самым лучшим, а?

- Нет.

- Говорили, это потому, что индусы собирают чай вручную. Тысячи, сотни тысяч маленьких работящих индусов выходили на чайные плантации и руками собирали чайные листья. Листочек к листочку, час за часом, год за годом…

- И что?

- А то, друг мой, что работу, которую тысяча индусов делала за день – мог сделать один комбайн. Один-единственный. И ему не надо было отдыхать, спать или ныть о своих правах в профсоюзе. Но на плантациях работали вручную. Потому что как только на плантацию выползал один комбайн – тысяча индусов становилась безработной. А скучающий, безработный человек, которому нечем заняться, которому нечего терять – опасен.

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, выдохнул.

- Вот и мы с тобой, брат, собираем здесь листочки. Один к одному, один к одному…

Зрачки его расширились, глаза закатились, и он впал в дрёму.

Гай очнулся уже только к концу рабочей смены. Кинул ленивый взгляд на счетчик на дисплее, сигнализирующий о том, что дневная смена не выполнена, равнодушно пожал плечами.

- Тебе же не заплатят. Тебя совсем не волнует, что ты плохо выполняешь свою работу? – спросил Макс.

Гай зевнул.

- Эти ваши оценочные критерии, дорогой мистер Валенштайн, не имеют под собой никаких оснований. Настоящий самурай, вроде меня, всегда выполняет работу идеально. Разумеется, в меру собственной компетенции, знаний и мастерства. Так что, выполненное им – всегда идеально и безупречно, с его точки зрения. А все эти ваши «хорошо», «плохо», «не выполнил рабочую норму» - оценки для плебеев, вроде тебя.

- Ого, - сказал Макс. – Какая редкая мудрость. Ты себе поставил имплантат на интеллект?

- Ты просто грязный завистник, Валенштайн.

- А ты, по-моему, - сказал Макс, - балабол, а не самурай.

Гай вскочил и изобразил несколько жестов, символизирующих, очевидно, приемы каратэ.

- Я ниндзя! И ты сейчас ходишь по очень тонкому лезвию катаны. Но я прощаю тебя на первый раз, глупый гайдзин.

Он с размаху плюхнулся на край стола Макса.

- У тебя какие планы на вечер, бигфут? Надеюсь, пойдешь в общественную библиотеку, чтобы готовиться к поступлению в вечернюю школу? Хочешь закончить все-таки второй класс, наверстать упущенное в таблице умножения?

Валенштайн потянулся, с наслаждением разминая плечи.

- Что-то около того. Планирую завалиться к себе в нору, взять упаковку пива и упиться ей до беспамятства. В армии такие невинные развлечения были доступны нам слишком редко, хочу сегодня наверстать упущенное в этом.

- Грандиозно, - Гай воздел руки к небу. – Что мне в тебе нравится, Валенштайн, так это то, что ты не строишь вселенских планов. Помыслы твои низки и приземлены, а разум твой парит столь невысоко, что цепляет крыльями землю. Ты словно говоришь миру – иди к черту, Вселенная, со своим бесконечным многообразием форм жизни и доступных услад. У меня сегодня пиво, а завтра похмелье, и больше мне от тебя ничего не надо.

Макс подавил смех.

- Ну-ну. Очень хотелось бы на фоне этих заявлений услышать твои сегодняшние планы, ниндзя ты межгалактический.

Гай гордо задрал нос и закинул ногу на ногу.

- Я собираюсь завалиться в Сеть по полной. Я давно там не был, и у меня теперь сетевая ломка. И поскольку моё правление мудро и милосердно, я поддамся на твои жалостливые уговоры, и возьму тебя с собой.

- Звучит скучно, до тошноты, - сказал Макс. – В тюремной капсуле не насиделся?

- Ты называешь тюремные кресла – капсулами? А компьютеры как, по-твоему, зовутся? Электронно вычислительными машинами? Ты в каком веке живешь, дедуля?

- В восемнадцатом. И тебе советую, юнец, здесь гораздо лучше.

- Ничего ты не понимаешь, - обиделся Гай. – Миллиарды терабайт информации, виртуальные миры, бесконечный полет фантазии, самые роскошные красавицы, которые только может породить искусственный интеллект у тебя под рукой – всего-то надо надеть на башку шлем и воткнуть коннектор. А ты мне тут сравниваешь океан и грязную лужу, которая у тебя с потолка натекла.

Макс открыл было рот, чтобы все-таки отказаться от такого заманчивого предложения, но в последний момент вспомнил о Кэтрин. Может, получиться найти в Сети хоть что-то, что даст подсказку.

- Пойдем, - коротко ответил он.

Клуб Сети, в который Гай собирался отправиться, находился довольно далеко, но они пошли пешком.

- Это полезно для здоровья, а вид счастливых лиц других граждан нашей славной Республики умиротворяющее действует на нервную систему, - сказал он.

Хотя Макс был уверен, что у него просто нет лишних денег на метро или такси - его собственные финансы тоже дышали на ладан, так что особого выбора и не было.

Валенштайн никогда прежде не бывал в Сетевых клубах. Такие места виделись ему скорее, как наркоманские притоны, где неподвижные люди, сгорбившись в креслах, зависли в Сети, подключенные проводами к единому разуму системы, не видя и не слыша ничего перед собой. В целом, его ожидания оправдались. Помещение клуба представляло собой длинную комнату, где стояли бесконечными ряды мягких кресел. В них сидели и лежали сотни человек. Старых и молодых, мужчины и женщины, шлемы закрывают лица, подключенные к ви-портам шнуры тянутся к потолку, где теряются в бесконечной паутине проводов. У кого-то раскрыты рты, кто-то дергается в виртуальном сне. Максу показалось неприятным это место, а Гай наоборот, был на взводе.

- Угощаю, - великодушно сказал он, оплатив подключение для друга.

Макс опустился в свободное кресло. Лис помог ему подключить коннектор, надвинул си-шлем на глаза.

- Добро пожаловать в реальный мир, - сказал он. – Наслаждайся.

Валенштайн провел пальцем по сенсору, давая согласие на вход в Сеть. Мир перед глазами моментально изменился. Забитое людьми помещение исчезло. Теперь он был в небольшой белой комнате, текстура которой состояла из нарочито заметных гексагональных кусков. Специально, чтобы люди сразу могли понять, что он находятся уже в Сети. Макс посмотрел на свои виртуальные руки, ничем не отличающиеся от настоящих – даже грязь под ногтями та же, что и час назад. Это было неудивительно, ведь сетевая проекция его тела строилась на его собственных о нем воспоминаниях. При желании, разумеется, можно было это изменить на что угодно. Получить хоть щупальца, вместо пальцев, но нужно было все это настраивать, а Макс не видел в этом никакого смысла или желания тратить время.

Перед глазами, словно вися в воздухе, маячили иконки быстро запуска и панель поисковой системы. Команды, разумеется, не надо было набирать вручную, все запросы выполнялись исключительно мыслеобразами. Но по старинке визуальное отображение набранного текста казалось нагляднее.

Макс рассмотрел названия иконок. Ни одно из них ему ничего не говорило. Видимо, просто наиболее популярные места среди обычных сетевых сёрферов. Он задумался, что выбрать. Можно было побывать в любом месте мира, реального или выдуманного. Оказаться на самой отвязной вечеринке или с мечом среди драконов, стать участником самых невероятных и головокружительных приключений. Окружить свое виртуальное «я» роскошными красотками, на палубе морской яхты или в одиночестве в столетнемлесу, где могучие стволы деревьев подпирают облака. Узнать миллиарды фактов из тысячелетних знаний человеческой цивилизации или бесцельно наблюдать за нескончаемым потоком смешных видео. Макс раздумывал, не поддаться ли одному из этих соблазнов, но ничего не вызывало в нем ажиотажа. Он одернул себя, что у него есть здесь дело.

«Кэтрин Валенштайн» замигала надпись в строке поиска.

Перед глазами вывалился длинный список статей, найденных по этому запросу. Он выбрал первый попавшийся. Это была новость более чем пятилетней давности.

«Сегодня, на городской свалке номер шестнадцать было найдено тело молодой девушки. Убитую, согласно данным её ай-ди, опознали как Кэтрин Валенштайн, двадцати семи лет. Она была задушена, после чего её тело тайно вывезено на свалку. Напоминаем вам, что это уже не первое аналогичное событие, связанное с насильственными убийствами. Согласно нашим источникам есть предположение, что таким образом криминальные структуры города избавляются от неугодных им людей. Как заявил инспектор полиции, ведущий расследование, данные преступления взяты под особый контроль и вскоре виновные понесут заслуженное наказание. Однако, целый ряд схожих с этим преступлений до сих пор имеют статус нераскрытых, что заставляет добропорядочных жителей нашего города, все чаще задавать вопросы, о некомпетентности и бездействии органов правопорядка. Если у кого-либо из наших читателей имеется информация, способная помочь расследованию, просим вас связаться…»

Макс закрыл статью. На душе было паскудно. Он открыл ещё несколько ссылок по тому же запросу, но все они были одинаковыми. Более или менее многословные, отличались они только общим настроем сообщения и количеством рекламных блоков внутри. Он вышел в стартовую комнату. Чувствовал себя опустошенным. Глупо было даже надеяться, что средства массовой информации помогут ему опознать виновных, назовут какие-то имена. Ничего больше не хотелось. На секунду мелькнула мысль перенестись в Сети на пляж, к солнцу. Почувствовать, пусть и виртуально теплый свет на лице и соленый ветер. Смотреть на море и найти там моральное успокоение, в тихом спокойном пейзаже. Но от осознания того, что придется оттуда вынырнуть в грязную холодную реальность, стало только паршивей. Он нажал кнопку выхода. Белая комната исчезла, вернув перед глазами картину помещения клуба. Макс снял шлем, отключил от себя шнур. Оглянулся было в поисках Гая, но решил его не тревожить, не мешать предаваться своим виртуальным грезам. Он встал, сунул руки в карманы и ссутулившись побрел домой, в свою маленькую тесную конуру, оставив позади мечту о море в Сети.

Глава 3 Казино

На следующий день, Макс обратил внимание, что теперь у него другой сосед слева.

- Сколько тебе осталось здесь работать? - спросил он у Гая.

- Неделю. Что-то где-то около того.

- И что ты намерен делать потом?

- Ооо, брат, у меня грандиозные планы.

Гай сидел запрокинув голову и внимательно изучая потолок.

- Понимаешь ли, мы на самом дне этого гадюшника, который по недоразумению называют городом. Люди хоть на каплю богаче нашего уходят в Сеть и возвращаются только затем, чтобы добыть ещё денег на новую дозу Сети. А мы здесь, копошимся внизу, как опарыши в навозе. Но не я, нет, я отсюда вырвусь, да…

- Ну и как же?

- Карты, друг мой, карты, - Гай говорил все медленней и протяжней. Наркотик, видимо, расходился по крови.

- Тысячи лет эти маленькие крашеные куски картоны вершили судьбы, одаривали и отнимали, возносили и опускали. Они предсказывали судьбы и их же рушили.

Гай начал дирижировать протезом в такт словам.

- А тебе часом не за карточные игры руки правую кисть отрезали?

Лис посмотрел на него затуманенными глазами.

- Может быть, может быть… Не важно. Мне нужна твоя помощь, Макс.

- Какая же это?

- Ты круто разобрался с тем бродягой на улице. Пойдешь со мной в казино? Посидишь в уголочке, скромно, для солидности, да и всё.

- Звучит всё равно скверно, Гай. От таких планов за милю тянет дерьмом. Просто сидеть и грозно на всех смотреть? Никаких драк, разборок и угроз?

- Точно так. Не стал бы я тебя впутывать в неприятности на ровном месте, это не по-джентльменски.

- Какая же мне с такого похода выгода?

- Ну, скажем, четверть выигрыша твоя.

- Двадцать пять процентов за просто посидеть в сторонке? Слишком выгодно, ты что-то недоговариваешь.

Гай растянулся в глупой улыбке.

- Просто мы же старые друзья, не так ли?

Казино находилось на минус первом этаже. Помещения наверху были настолько дорогими, что и подвальный этаж считался престижным, так что, похоже, по местным меркам заведение было вполне приличным. Хотя Макс был уверен, что несколькими этажами ниже уже творятся СОВСЕМ незаконные дела.

Охраны возле двери не было. Глаз видеокамеры системы безопасности демонстративно навелся на Гая и моргнул зеленым. Затем переключился на красный, и повернулся к Максу.

- Он со мной, - сказал Гай.

Искусственный интеллект охранной системы счел рекомендацию удовлетворительной и открыл дверь. Внутри казино был тот же город, что и наверху, только в миниатюре. Смесь рас и национальностей, тяжелые облака табачного дыма разрезают вопли на всех языках, крики, смех и сверлящая мозги музыка.

Гай чувствовал себя здесь как рыба в воде. Кому-то кивал, махал приветственно рукой, шлепнул пару официанток пониже спины. Макс молча шел за ним следом, пристально осматривая заведение. Ему здесь не нравилось. Он бывал в местах и похуже, но все они были опасные изначально. Тут же все больше напоминало засаду, когда в любой момент со всех сторон начнется ад.

«С ума уже схожу, начал параноить на ровном месте», - одернул он себя мысленно.

Гай зашел в комнату, где за большим столом уже сидело человек семь.

- Привет, девчонки.

Один из китайцев буркнул в ответ что-то, явно такое же нелицеприятное. Гай приложил палец к экрану дилера и подтвердил перевод денег. Игра началась. Вдоль стен сидели совсем другие люди, по-видимому, охранники играющих. Макс осмотрел эту странную компанию.Здоровяки с мощными свинцовыми имплантатами рук и тощие японцы в черных костюмах.

«Это сукин кот меня сюда как своего официального телохранителя притащил»

Сверкая длинными стройными механическими ногами, китаянка-официантка принесла ему чашечку какого-то пойла. Макс понюхал недоверчиво и одним махом опрокинул в себя. Китаянка, улыбнувшись, ушла, виляя задом. Игра за столом уже шла вовсю, картежники орали друг на друга, метая по дисплейному столу проекции фишек, кто-то взрывался проклятьями, радостно орал, требовал ещё выпивки. В воздухе висела смесь табачного и более сладкого опиумного дыма.

Макс, не зная ни правил игры, ни даже названия, силился по лицу Гая определить насколько хорошо идут у него дела. Но выражение его лица менялось чаще, чем настроение у женщины. То он орал что-то на азиатском и хватался за волосы, как тут же, радостно хохоча, хлопал по плечу своего соседа за столом.

Валенштайн прекратил попытки понять насколько все плохо и стянул ещё стакан алкоголя с подноса мимо проходящей официантки. Она снова ему улыбнулась (а может это была уже другая, черт их поймет). Макс поймал себя на мысли что хочет не спеша провести рукой по этим аккуратным красивым имплантатам. В животе у него разливалось тепло, мысли начинали замедлять свой ход и налезать одна на другую.

- Черт, а я быстро нажрался с этой азиатской водки.

Он подловил себя, что сказал это вслух и решил взять себя в руки. Кинул взгляд на Гая – тот продолжал азартно метать карты, не отвлекаясь ни на что. Все, вроде бы, было в порядке. Макс зевнул, потянулся, решил немного размять ноги.

Он встал и вышел в большой зал. К толпам людей он почти начал привыкать, но постоянный звон, треск и вопли вызывали в нем жуткий дискомфорт. Он бесцельно побродил туда-сюда, чувствуя на себе косые взгляды посетителей. Может, не любят солдат, может – считают его чьим-то телохранителем и заранее настроены неодобрительно. Не зная куда деться, и уже сожалея, что встал со своего места, схватил с подноса официантки маленький стакана виски и присел в углу за свободным столиком.

Не успел он и глотка сделать, как к нему за столик подсела девушка.

- Не угостите зажигалкой? – спросила она.

Макс на автомате поднес к её сигарете огонь. Рассмотрел девушку внимательнее, пока она прикуривала. Это была китаянка, лет двадцати пяти. Мягкая кожа, миндалевидные глаза, блестящие черные волосы собраны в тугой хвост. Фиолетовое платье довольно дерзко оголяло бюст. Левую руку по самое плечо ей заменял современный протез бело-золотых тонов, в пальцах которого она элегантно держала сигарету.

- Благодарю, - сказала девушка, выпуская струю дыма из тонко сложенных губ.

Голос у неё был тихим и вкрадчивым, словно она все время шепчет, очень мягко произнося звук «л».

- Меня зовут Мэйли.

- Макс.

Она пристально рассматривала его.

- Я вижу вас здесь впервые Макс.

- Так и есть, Мэйли. Никогда тут прежде не был. Заглянул вот на огонек. А вы здесь частый гость, надо полагать?

Она покивала.

- Пожалуй, можно и так сказать. Почему же вы не захаживали сюда? Предпочитаете другие развлечения?

- Да, - Макс поболтал лёд в стакане. – Люблю, знаешь, посидеть дома с книжкой и чашечкой горячего кофе.

Она засмеялась, красиво запрокинув голову.

- Ты здесь один?

- Нет, но мой друг слишком увлечен игрой, так что ему не до меня.

- Ох, какая жалость, - Мэйли взяла его за руку. – Может, тогда я тебя развлеку?

- Что же, я бы не отказался от такой приятной компании, – Макс чувствовал, как хмель сильно ударил в голову.

- Тогда пойдем, покажу тебя одну классную вещь, - она потянула его за собой.

Он пошел за Мэйли, любуясь сзади, как плотно ткань платья облегает её круглую попку. Онипришли к красной двери, у которой стоял внушительных размеров охранник. Он кинул взгляд на девушку, на Макса, и, не говоря ни слова, открыл перед им.

Они спустились вниз. Уже на лестнице до слуха Валенштайна начали долетать отдаленные крики толпы. В нос сильно ударил запах скученных в помещении людей. Через минуту перед глазами открылась полная картина. В центре большого зала находилась яма, примерно метров пяти в диаметре, в центре которой бились двое мужчин. Покрытые кровью и потом, они усердно избивали друг друга гигантскими, больше подходившими для медведя, механическими протезами. Ни о каких красивых приемах и тонкости борьбы речь даже не шла. Со звериным ожесточением они словно рубили друг друга железом своих рук.

Макс с Мэйли оказались на высоком помосте, полностью забитом людьми, который окружал бойцовую яму. Болельщики бешено орали, визжали, звучали сотни глоток, плотный воздух рассекали десятки рук. За воем толпы не было слышно самих дерущихся, словно в немом кино они беззвучно били друг друга, выбрасывая в воздух облачка крови и пота.

Первое время Макс с интересом наблюдал за их борьбой. Физическое насилие, спорт, драки – все это не вызывало в нем отторжения. Мэйли стояла рядом, обхватив его руку. Наконец, один из бойцов, лицо которого уже невозможно было рассмотреть под кровавой маской, пропустил особенно скверный удар в голову. Он сделал по инерции ещё шаг вперед и как подкошенный упал. Макс вздохнул, разочарованный быстро закончившимся боем, но это был не конец. Победитель схватил своего поверженного соперника, перевернул лицом вверх, сел ему на грудь и начал наносить добивающие удары в голову.

- Какого черта? – выкрикнул Макс.

Упавший уже не мог сопротивляться, поднять руки, защитить себя. Здоровенные металлические кулаки разносили его лицо в клочья, ломая череп. Толпа перешла на невероятный ликующий вой, раздирая глотки.

- Какого черта? Почему их никто не останавливает?!

- Глупый, тогда было бы совсем не интересно, - прокричала Мэйли ему прямо на ухо.

Обессиленный победитель слез с мертвого соперника. С трудом поднял вверх руку, обозначая свой триумф. Тут же к нему подбежали двое китайцев, подхватили, бережно увели из ямы. Лучших своих бойцовых псов, очевидно, они старались беречь. Другая пара служащих торопливо уволокла за ноги мертвого, оставляя кровавый след. Толпа не расходилась, видимо ждала следующий гладиаторский матч.

- Да что это было сейчас вообще?

- Это наши маленькие развлечения для посвящённых, - сказала Мэйли, ещё крепче прижимаясь к нему всем телом. – Тебе понравилось?

В Максе боролись одновременно жалость и пренебрежение. Жалось к убитому, и пренебрежение к себе, что смотрел на это.

- Нет, - ответил он честно. – Это отвратительно. Что их вынуждает убивать друг друга? Зачем они выходят на смерть?

- Деньги, - Мэйли пожала тонкими плечами. – Всем надо кормить семьи, Макс. Для многих сейчас тяжелые времена. А мы платим хорошо, очень хорошо. Не говоря о том, как нашим мальчикам нравится чувствовать себя победителями, ммм. Это тоже не надо забывать.

- Это ужасно, - Макс потрясенно покачал головой.

- Вот как? – разочарованно протянула Мэйли. – Я думала ты большой мальчик, и привык видеть смерть.

- Да. Смерть в бою, на поле боя, а не на потеху визжащей публике.

- Какая разница? – Она наивно захлопала ресничками. – Разве ты знал тех, кого убиваешь в бою? У тебя было к ним что-то личное? Тебе приказывали и платили – и ты убивал.

Макс заскрипел зубами от злости. Но, что самое паршивое, в глобальном смысле она была права. Пусть и до предела все упростив. Он хотел рассказать ей, в чем принципиальная разница, между службой своей Родине и убийством в подпольных боях, но девушка сразу же продолжила.

- Хочешь, тебе снова будут приказывать и платить – тогда тебе понравится, дорогой?

Ошарашенный внезапностью этого предложения, он даже не сразу понял, о чем идет речь.

- Что ты имеешь в виду?

В отдаленном уголке сознания мелькнула мысль, выбившая улыбку, что она армейский вербовщик. Мэйли ластилась к нему, как кошка.

- Мы будем тебе платить, а ты для нас драться на ринге? Ты большой и сильный, - она провела ладонью по его груди. - Ты будешь чемпионом.

Он отдернул свою руку.

- Нет, спасибо за столь щедрое предложение, но я не привык быть цирковым медведем. Остатки моей гордости я всё ещё ношу с собой.

Мэйли расстроенно наморщила носик.

- Ну а чем ты будешь заниматься? Вернешься на фабрику чинить детали, за два кредита в час? Ты достоин большего, чемпион.

Его словно ударило током.

- Откуда ты знаешь, где я работаю?

Мэйли, не сдерживаясь, засмеялась.

- Не принимай меня за дурочку. Ты бывший солдат, но выглядишь слишком молодым и здоровым, чтобы контракт успел закончиться. Значит, скорее всего отсидел. Я тебя ещё не знаю, а сюда ты пришел с другом, которого спокойно оставил одного – значит, не стал чьим-то телохранителем. Все бывшие солдаты после тюрьмы попадают на фабрику - детали проверять. Вот так все просто.

Она снова засмеялась, а Макс почувствовал себя сконфуженным.

- Ну что, здоровяк? Не передумал?

- Нет, не передумал, - он скривился. – Спасибо за экскурсию и лекцию, я пойду. Завтра рано вставать и идти на фабрику. Детали сами себя не проверят.

Мэйли приблизилась к нему, прижалась, будто хотела только поправить ему воротник.

- Вот что смешно – я ведь абсолютно уверена, что вам дают такую паршивую работенку только с одной целью, чтобы вы с неё с радостью бежали в телохранители, вышибалы или банды. Если передумаешь – я всегда жду тебя.

Злой на себя и на весь мир разом, Макс вернулся в комнату, где играл Гай. Сходу зацепил сразу две стопки виски и махом их опрокинул в себя, стараясь забыть бойцовскую яму. Час проходил за часом, особо не меняясь, Макс уже немного задремал, заклевал носом, как в один миг все вокруг словно взорвалось. Люди вскочили на ноги, стол полетел в сторону, карты и стаканы взвились в воздух. Привычные крики азарта переросли в ультразвуковой вой.

Все дальнейшее не заняло и десяти секунд. Китаец с татуированным лицом характерным жестом откидывал полу желтого пиджака и тянул руку к поясу. По направлению его взгляда стрелять он планировал в Гая. Рассуждать больше было некогда. Все завертелось мгновенно и бесповоротно. Макс схватил стул, на котором сидел ещё полсекунды назад, и швырнул его в китайца. Здоровенный мордоворот рядом вскочил, Валенштайн ударом лба сломал ему нос. Сбоку напрыгивал мелкий как кот боец, из левой руки которого торчало лезвие не меньше двадцати дюймов длиной. Встреченный пинком, он отлетел к стене. Макс не глядя врезал кому-то кулаком в лицо, послышался хруст. Рядом на полу громыхнул оброненный пистолет. Действуя на вбитых в него годами тренировок рефлексах Макс схватил пистолет, кувырком разорвал дистанцию и, повинуясь главному правилу «есть свои, а есть чужие», не колеблясь разрядил боезапас во всех людей одетых в желтые и черные пиджаки. Маленький зал мгновенно превратился в кровавую баню. Людей отшвыривало к стенам, ор разрывал барабанные перепонки, в воздухе висел кровавый туман, воняло паленым мясом.

- Бежим!

Рядом, почти на четвереньках пролетел Гай. Макс отбросил пистолет и побежал за ним. Из-за шума в самом казино в панику ударились только те, кто находился близко к их залу. Но паника, словно вирус, мгновенно передавался по толпе и лавинообразно нарастала. Толпа ломанулась на выход и Макса с Гаем вынесло этой волной наружу. Люди разбегалась во все стороны. Чтобы не затоптали, Валенштайн схватил приятеля за воротник куртки, грустно затрещавший под его кулаком, и, не разбирая пути, начал убегать какими-то подворотнями и закоулками. Остановился он только минут через десять. Даже в паршиво освещенной ночной подворотне было видно, насколько Гай бледен и как сильно расширились его зрачки. Он сильно вспотел, задыхался от бега и одновременно весь трясся.

- Твою мать, - кое-как просипел он, наконец.

- Что за херня там произошла? – Макс схватил его за плечи и сильно тряхнул.

- Клянусь великой Сетью – знать не знаю, этот китаёза внезапно завопил про мухлёж и потянулся за пушкой. Но я-то не мухлевал, клянусь тебе, это была чистая игра.

- Прямо в лицо мне лжешь?

- Да я клянусь тебе. Клянусь глазами матери, я здесь ни при чем.

- Черт с тобой, - Макс поставил его на землю.

- О, Господи, - Гай схватился за голову, как тигр в маленькой клетке, начал ходить вперед и назад.

- Ты столько членов триады там завалил. Нам кранты. Нас убьют. Нас запытают до смерти, о боже, о боже…

У него явно началась истерика и Макс не без удовольствия вмазал ему пощечину. И не удержавшись – ещё одну. Схватил за воротник.

- Триады? Я все правильно услышал? Ты вслепую притащил меня туда, чтобы я твою задницу охранял, и не удосужился сказать, что собираешься играть с членами мафии?

- И что? Да, триады. Они сейчас везде, наивный ты солдафон. Рыбные кишки на рынке нельзя купить, к которым не прикасалась рука китайских бандитов. Я что, просил тебя кого-то убивать? А? Просил? На кой черт ты за пушку схватился?

- Чтобы твою жалкую шкуру спасти, вот зачем!

- А, да какая теперь разница, - Гай махнул рукой, схватился за голову. – Нам конец. Нас убьют. Порежут живьем на кусочки. На рыбные консервы пустят.

Макс не без удовольствия вкатил ему ещё одну пощечину.

- Мать твою, Гай, возьми себя в руки и быстро роди мне прямо сейчас план, что нам делать дальше.

Лис потёр щеку и подумав с полминуты кивнул.

- Надо найти Богомола.

Глава 4 Богомол

Несмотря на уличный холод, Гай постоянно потел, то и дело нервно вздрагивая и озираясь. Адреналин потихоньку отпускал Макса, но настроение после произошедшего только падало на дно. Лис отчаянно шарахался от каждого встреченного китайца по пути и старался закрывать лицо. Пройдя какими-то крысиными тропами пару кварталов, наконец, они зашли в нужный дом. Лифт был разрисован надписями и непристойными картинками, в целом не очень достоверно изображающими половые органы. Гай нажал значок тринадцатого этажа.

- Кто такой этот Богомол? - Наконец решил спросить Макс.

- Дипер, - и не дожидаясь уточняющего вопроса сразу пояснил, - хакер, который шарится по дну Сети и дну реала. Такие как он, не ставят себе благородных целей «наказать корпорации» и подобную херню, не объявляют себя флагманом справедливости и добродетели. Но помогают детишкам вроде нас, которые немного нашкодили и нуждаются в понимании.

Быстро же он успокоился, с раздражением подумал Макс, раз начал опять словоблудить.

- И чем он сможет нам помочь?

Гай нервно вздохнул.

- Очень надеюсь, что как минимум белым коридором.

- А это что за хрень?

- Если ты не обратил внимания, - саркастично заметил Гай, - тут на каждом углу висит камера и на каждом квадратном метре дрон. Он срисовывают твою симпатичную мордочку и даже сетчатку глаз, после чего проверяют, не числится ли твоя рожа в списке разыскиваемых. Белая зона или белый коридор значат, что системы наблюдения будут получать ложный ответ на запрос о розыске. Вокруг своего дома Богомол установил такую зону, чтобы к нему могли заглядывать в гости особого толка, сам понимаешь, так что здесь нас триады не найдут. Но, к сожалению, не думаю, что он будет рад, если мы решим на ближайшие лет сто поселиться у него на хате. Нам с тобой надо драпать из города, а для этого ни одна чертовка камера не должна и чихнуть, глядя в наши прекрасные глаза.

- Куда – драпать-то?

- Без разницы, Макс, без разницы. Лишь бы подальше, и как можно быстрее. В порт – самое надежное. На самый отдаленный ближайший рейс. Работать будем, хоть ловцами бабуинов на островах, все лучше, чем дохлым лежать.

- А если этот твой дипер Богомол откажется нам помогать – у нас есть запасной план?

- Нету. Если он не поможет – мы покойники, считай. Ты что, думаешь, что с триадой можно договориться? Можно к ним придти, извиниться? Мол, извините, пацаны, бес попутал? Давайте выпьем, посмеемся и забудем об этом досадном недоразумении? Черта лысого. Мы покойники, только ещё не до конца оформленные. Так что, умоляю тебя, будь само очарование. Это очень сильно помогло бы моим ещё нерожденным внукам, посидеть на коленях у дедули.

Объяснения он закончил уже стоя перед дверью. Гай пару раз вздохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться, пригладил волосы и растер лицо. Заглянул в глазок входной видеокамеры.

- Богомол, это я, - он говорил полушёпотом, плотно приблизившись к микрофону.

- Пусти, пожалуйста, нам очень нужная твоя помощь. Этот громила со мной. Он нормальный.

Тишина.

- Богомол, богом прошу, нам кранты иначе, пусти.

Объектив неумолимо горел красным. Это тянулось уже слишком долго, и Макс чувствовал себя как натянутая струна. Неожиданно цвет переключился на зеленый и послышался щелчок открываемых запоров.

Гай стер локтем пот и радостно выругался под нос. Они вошли, и дверь автоматически захлопнулась за ними. Темное помещение в зеленых отсветах множества мониторов, стоящих вдоль стен, вызывало клаустрофобию хуже, чем та нора где ночевал Макс. Кругом свисали провода, валялись какие-то детали и запчасти странных механизмов, рабочие и нерабочие дисплеи занимали почти весь объем помещения, под ногами были набросаны пустые бутылки и пачки от лапши.

Откуда-то из недр этого хлама вылез, видимо, сам Богомол. Он действительно неуловимо напоминал это насекомое. Высокий и ужасно худой, чуть ссутуленный, с непропорционально длинными руками. Вместо глаз у него были имплантаты, позволяющие заходить в Сеть без шлема, ещё старого типа, большие и горящие ярко красным.

- Какого черта ты сюда ломишься, Гай, что случилось? Кто это с тобой? – он старался звучать грозно, но испуг в его голосе было не прикрыть ничем.

- Мы в дерьме по ноздри, Богомол. Сейчас на улицах очень много ребят, которые только и ищут нас, чтобы на ремни порезать.

Гай пропустил мимо ушей его второй вопрос, бесцеремонно пнул в сторону коробку лежавшую на том, что некогда было мягким креслом и застонав с размаху плюхнулся в него.

- От меня-то вам чего надо?

Богомол не знал куда деть руки и поэтому держал их на груди, постоянно перебирая пальцами.

- Перебей нам айдишники и дай «белый коридор» по камерам. Нам надо линять из города.

- Сто тысяч кредитов, - быстро ответил Богомол. - За каждого.

Гай поперхнулся табачным дымом.

- Ты мозги что ли в Сети выжег? Откуда у нас такие деньги?

Хакер пожал плечами.

- Тогда ничем не могу помочь, уходите и побыстрее. Я вас не видел и не знаю. У меня своих проблем по горло.

- А может, я буду ломать тебе каждые пять минут по одному пальцу, пока не согласишься? – спросил молчавший до того Макс.

Богомол ничего не ответил, но заметно вздрогнул.

- Не слушай моего друга, он шутит, сегодня был длинный и тяжелый день. Он сильно переволновался, мама его в детстве не любила и ударила головой об пол, потом его на войне контузило, так что простим неловкость такого юмора, - сказал Гай и затушил сигарету о ножку стола.

- Нам нужна твоя помощь, но по сто тысяч – это слишком много. Давай решим этот вопрос как-нибудь реальнее?

Богомол почесал голову и пристально уставился на Макса своими красными окулярами.

- Ладно, да, есть одно дело, с которым вы мне сможете помочь. Если справитесь – оформлю вам новые личности, ни одна служба безопасности и гнилого бита в деле не найдет.

Гай оживился.

- Вот, теперь я вижу, что ты говоришь о серьезных вещах. Услуга за услугу, братан, запросто. Что надо делать?

- Надо вытащить человека от риперов.

Улыбка сползла с лица Гая.

- Да? Слушай, а зачем эти прелюдии? Может, ты нас сейчас прямо здесь убьешь, чего мы только время терять будем, а? Вон возьми нож, давай, вонзай прямо мне в спину, чего уж резину тянуть.

- Кто такие эти «риперы»? - спросил Макс.

Гай сплюнул.

- Потрошители. Они похищают людей прямо с улиц, тащат их в свои подземные норы и вырезают их имплантаты. Если человек потом ещё жив останется – продадут его разного рода любителям, - он неопределенно покрутил искусственной кистью в воздухе. - Любителям людей. Для самых разных, кхм, действий.

Он перевел взгляд на Богомола

- И я ни разу не слышал, чтобы кого-то вырывали прямо у них из рук. Потом, после перепродажи по цепочке всяких мразей там да, удавалось вытащить людей. Ну, точнее то, что от них осталось. Так что, может, подождем, пока риперы наиграются, а потом выкупим, а?

Богомол странно изменился в лице, будто его тошнило.

- Нет, - неожиданно твердо ответил он. - Я прекрасно знаю, о чем ты говоришь, но нет, надо действовать как можно быстрее.

- С чего ты вообще решил, что твой человек ещё жив и у них?

- Они похитили её только вчера…

- Её? Ууу, Богомол, братишка, юный ты кобелек, ты многого о себе не рассказываешь, оказывается. Я-то думал ты гомосексуалист. Или они мамашку твою похитили, подожди?

- Замолкни.

Несмотря на красные отблески от глазных имплантатов на лице, Макс был уверен, что хакер покраснел.

- Ладно, ладно, прости, - Гай развел руками, - но все же. Ты уверен, что она у риперов и что она все ещё жива?

Богомол кивнул.

- Это их рук дело, информация точная. У меня есть координаты их логова, она там. Так быстро они не избавляются от тел.

Произнеся это слово, он вздрогнул.

- Ворвётесь к ним и вернёте её, а я за это перешью ваши айдишники и дам вам белый коридор хоть на сотню миль.

Гай яростно взлохматил волосы.

- Макс, дружище, что скажешь?

Он ответил не сразу, попытался найти на что присесть, не найдя плюнул и сел прямо на пол. Закурил.

- В этой задаче слишком много неизвестных. У нас есть план помещения, где её держат? Сколько внутри риперов? Чем вооружены? Они профи или ссыкуны? Они будут ждать подмогу? Сколько у нас времени на операцию?

Богомол оживился, его жутковатые длинные пальцы заперебирали на груди быстрее. Макс понял, что это дело для него крайне важно, и сейчас он вцепится изо всех сил.

- План помещения я достану, внутри их человек десять не больше, они действуют маленькими группами, каждая сама по себе, никакой централизации у них нет, так что им никто не поможет. Они не нападают на тех, кто может дать сильный отпор, так что разбегутся как тараканы, как только тебя увидят.

Макс хотел сказать, что перед началом настоящего урагана из дерьма всегда звучат примерно эти же слова, но смолчал.

Богомол продолжил давить.

- Ни полиция, ни другие банды не заступятся за них, все ненавидят риперов, они изгои и твари. Бешеные крысы, которые цепляют только слабых и беззащитных.

Макс сильно затянулся с кайфом почувствовав, как от дыма щиплет язык.

- Ладно, хорошо, я согласен. Достану твою девчонку живой или мертвой, а ты – поможешь нам. По рукам?

Он протянул ему свою широкую, как лопата ладонь и аккуратно сжал руку хакера, опасаясь переломать его тонкие пальцы.

- Отлично, - Гай оживился и вскочил на ноги. - Идем прямо сейчас?

- Ты – никуда не пойдешь, - спокойно сказал Макс.

- С какого это черта?

- Не хочу тащить оттуда на горбу два тела, если что. От тебя там будет мало толку, а дырявить твою шкуру просто так нет никакого смысла. Один я буду быстрее и эффективнее. Зашел и вышел, дел на пять минут, не так ли? Расскажи мне лучше поподробнее об этих риперах.

- Какого черта, Макс, - окрысился Гай.

- Мы с тобой вместе заварили эту кашу, а как началось самое веселое, ты решил меня кинуть? Без меня там будешь отрываться?

Макс внимательно смотрел на приятеля. Поразительно, насколько тот одновременно убедительно говорил и вместе с тем, всем своим телом невербально выражал неземное счастье и облегчение, что ему самому никуда идти не понадобится.

- Очень ценю твою жажду крови, Гай, но все же, будь столь добр - прекрати хохмить и давай говорить серьезно. Я, в отличии от тебя, профессионал. Пусть и не в спасениии заложников, но гораздо ближе к данной теме, чем ты. От тебя там проку не будет - только под ногами будешь путаться. Не хочу выносить на свое горбу твой мелкий, когда все пойдет не по плану. Так что давай говорить серьезно. Ты остаешься. Я иду один.

- Черта с два! Начали вместе, спасаем принцессу тоже вместе.

Макс оценил его самоубийственное упорство и мягко перевел тему.

- Давай ближе к делу, что ты можешь рассказать об этих риперах?

Гай неопределенно пожал плечами.

- Да я уже все рассказал, что знал.

- Так же, как и про триад в казино, ты все мне выложил, да?

Лис фыркнул.

- Какой ты злопамятный, Валенштайн. Бери пример с меня, я тебе все твои грехи уже простил и забыл.

- Если хочешь опять языком чесать – хотя бы болтай по делу. У нас тут очень серьезный вопрос и судя по всему мало времени. Мне нужно знать об этой банде как можно больше.

Гай задумался, почесал бородку.

- Да это не совсем банды даже. Нет у них ни идеологии какой-то, ни организации. Они даже сами себя риперами не называют, так это, как род деятельности скорее. Профессия для конченых отбросов на дне Города. Их как бешеных крыс ненавидят, даже хуже. Набросятся, утащат в свои грязные норы, и разберут человека по винтикам. И все. Был человек – и нет человека. Связываются с риперами только законченные моральные уроды, а помогать им и вовсе никто не будет. Вторичный рынок имплантатов, разумеется, большие деньги, поэтому эти твари ещё кое-как существуют. А уж про извращенцев, которые у них, кхм, тела выкупают – и говорить не хочу. От одной мысли о них блевать тянет. Все их мерзкое кубло из огнемета бы выжечь.

Он снова сплюнул.

Макс размял затекшую шею. Что-то в этом деле не ладилось, он нутром это чуял.

- Если они такие твари, как вы мне тут рисуете, так почему же от них до сих пор не избавятся?

- Кто же это? ­

- Полиция. Или отряды самообороны неравнодушных граждан. Кто-то, кому не все равно.

Гай смотрел на него так, будто Макс спрашивает, почему военные спутники не сбивают, бросая камни.

- Дружище, до тебя, смотрю, некоторые вещи доходят, как до жирафа. Полиции либо плевать, либо она в доле. А неравнодушных граждан в этом Городе днем с огнем не сыскать. Если мы, разумеется, говорим о тех, что реально готов взять в руки оружие и зачищать эти клоаки, а не только громогласно орать об этом в Сети. Вторых-то у нас тут навалом. Да, риперы, разумеется, не спецназ службы безопасности. Но и бешеная крыса может тяпнуть очень сильно. А эти потрошители обычно по одному не ходят, что ещё опаснее.

- Всё так, - Богомол отчаянно закивал. – Риперы ссыкуны, которые набрасываются только на слабых и беззащитных. Но их никто не покрывает и никто не заступится. Ты с ними легко справишься.

Макс усмехнулся и посмотрел на Богомола.

- Ты можешь не пытаться убеждать меня, будто единственное чем они вооружены – это зубочистки и вонь изо рта. В армии у меня был тактический костюм эр икс сорок пять. Сможешь достать такой?

- Где я его тебе возьму, черт побери? Все это ваше армейское дерьмо на строгом контроле и учете. Ты же не думаешь, что Сеть это волшебное место, куда я кричу – сим-салабим, пришли мне штурмовой вертолет и вуаля? – Хакер буквально шипел от возмущения.

- Окей, но без брони я туда не сунусь, что сможешь достать?

- Гражданский бронежилет второго класса защиты.

- Защитный капюшон в комплекте?

- Да.

- Окей, сойдет. Понадобится оружие. Винтовка мне привычнее, но полагаю это маленькое помещение, с ней будет не развернуться. Значит, нужен пистолет, лучше два. И два десятка магазинов с патронами к ним. Найдешь игольники?

- Что такое «игольник»?

Гай пренебрежительно фыркнул.

- Пистолет фирмы Хайнц-и-Токиши. Стреляет такими маленькие тонкими длинными пулями, как иголочки. Поэтому – «игольник», - терпеливо пояснил Макс. - А при попадании в тело, они разделяются на ещё более маленькие иголочки и тело дырявит, как перфокарту.

Он хищно улыбнулся, а Богомол дернулся. Кажется, любая мысль о физическом насилии доставляла ему моральное неудобство.

- Достану. Но это будет сложно.

- И последнее. Есть таблетки, называются «Зайверин», снимают усталость, повышают болевой порог, уменьшают влияние адреналина и стресса. В бою – без них никуда.

- Это знаю. Такого добра на улицах навалом.

- Отлично. Значит, выхожу, как только все будет у меня.

- А что сейчас?

- А сейчас? Пожалуй, мне надо поспать.

Он скинул барахло с чего-то отдаленно напоминающего мятый матрас в углу комнаты и завалился на него, по-кошачьи свернувшись и накрыв лицо курткой. Все пошло не по плану. Все катилось к черту. Теперь он ещё дальше от своей цели, чем был пару дней назад. Макс тряхнул головой отгоняя бесполезные мысли. Сперва дело. Сперва необходимое. То, без чего не обойтись. Будешь думать обо всем, что сделал иди не сделал - умрешь. Не будешь сосредоточен на своей текущей задаче - умрешь. Все просто - один шаг, за один раз. Смотри себе под ноги и по сторонам. Прикрывай того, кто рядом и не дай убить себя, чтобы убить самому. Успокойся и сосредоточься на важном в данную минуту. А в данную минуту не было ничего важнее, чем просто отдохнуть и выспаться перед миссией. Макс несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Не прошло и двух минут, как он спокойно заснул.

Глава 5 Риперы

Проснулся он по многолетней привычке бесшумно, просто открыв глаза и с полминуты рассматривая все вокруг себя. Богомол подключился к Сети и сейчас полусидел-полулежал в кресле, открыв рот, а ниточка слюны стекала ему на грудь. Его красные глаза-имплантаты переливались всеми оттенками крови. Гай, с закатанным до локтя левым рукавом куртки, валялся в наркотическим отрубе все в том же кресле.

Макс сел и растер лицо. Хотелось умыться и принять душ, но сейчас это была бы слишком большая роскошь. Он пошарился на столе, среди множества пустых бутылок нашел одну закрытую. Судя по этикетке это было светлое пиво. Ударом по горлышку об край стола открыл её и с наслаждением выпил. Захотелось ещё – но больше не было.Заняться было нечем, и он просто сидел, прислонившись к стене, бессмысленно час за часом, щелкая зажигалкой.

Неожиданно раздался мелодичный сигнал оповещения дроп-бокса. Богомол, видимо, получив оповещение внутри Сети, через пару минут вышел в реал. Красный цвет его глаз стал не таким насыщенным, он отключил от себя коннектор и встал с кресла. Затем забрал из ящика посылку и, смахнув ногой мусор в центре комнаты, положил её на пол. Посылка представляла собой небольшой пластиковый контейнер черного цвета. На нем было привычных для почты кодов, по котором дроны ориентируются, кому и куда что отвозить. Единственным интересным знаком было то, что контейнер опечатали восковыми печатями, на которых были вдавлены какие-то китайские иероглифы.

Богомол для начала внимательно изучил печати, пригнувшись так близко, что, казалось, обнюхивает их.

- А что, восковые печати стали надежней цифровой подписи? - с интересом спросил Макс.

- В определенных кругах – гораздо более надежны, - раздраженно отозвался хакер.

По всей видимости, с печатями был полный порядок, так как он сорвал их и открыл контейнер. Покопался внутри с минуту, удовлетворенно кивнул.

- Забирай, здесь всё, что ты просил, - сказал он и вернулся за рабочее место.

Макс присел рядом с посылкой и стал вынимать предметы по одному. Сверху лежала пачка «Зайверина». Упаковка заводская, таблетки на месте. Макс сунул пачку в карман брюк. Затем достал «игольник». Он явно уже был в употреблении, рукоятка потерта, ход механизмов плавный, не надо было прикладывать усилие, свойственное новому оружию. Макс вынул обойму, проверил ход затвора оружия, мягкость спуска и точность переключения режимов огня. По-хорошему, надо было бы проверить точность боя, но стрелять в квартире хакера он не решился. Два десятка уже снаряженных магазинов были упакованы вместе, в один большой вакуумный прозрачный пакет.

- Странный способ хранения оружия, - сказал себе под нос Макс.

На самом дне ящика лежал гражданский бронежилет. Валенштайн разбирался только в военной амуниции и в вопросе насколько эта защита хороша или плоха, оставалось только положиться на Богомола. Макс скинул куртку и надел жилет. Он полностью закрывал грудь, спину, шею и руки до локтя. Капюшон, защищающий голову, но оставляющий обзор через прозрачное забрало, решил пока откинуть назад и не светить им на улицах. Ткань бронежилета казалась мягкой и податливой, как синтетика, но Макс знал, что при попадании материал мгновенно твердеет, рассеивая кинетическую энергию пули. Хорошая штука. Затем он разорвал пакет с магазинами к «игольнику» и рассовал их по карманам разгрузки. Надел поверх куртку и положил в её карман заряженный пистолет.

- Возьми, это программа «универсальный ключ». Приложишь к дисплею, максимум пара минут и она сам откроет дверь, - Богомол подошел и протянул Максу коммуникатор. - Вряд ли у них там будет сильная защита, так что справится. Теперь подключись, я залил тебе нужную инфу.

Макс подключил ви-коннектор и дал согласие на закачку файлов. Данные, которые он получал таким образом, были похоже, скорее, на воспоминание, и быстро забывались если не стараться запомнить их нарочно. Первой была карта района. По прямой до нужного здания было не слишком далеко, но проложенный маршрут петлял и извивался.

- Я не могу так быстро сделать «белый коридор» на всю дорогу, - пояснил Богомол. - Поэтому пойдешь там, где получилось. Это безопасней, но все равно нигде не задерживайся слишком надолго.

Следующим шел план помещения логова риперов – одна большая центральная комната, к которой маленькими клопами присосалось десяток мелких. Оно наверняка неоднократно перестраивалось, так что не было особой нужды запоминать его в деталях – только основные черты. Последней шла фотография девушки. И Макс застыл. Минуту он любовался ей. Даже сейчас, в расцвет пластики и имплантологии, редко доводилось видеть кого-то, настолько естественно прекрасного. Густые белые волосы мягко обрамляют плавные черты лица. Пухлые, чуть улыбающиеся губы. И глаза. Гипнотизирующие, бездонные голубые глаза весело смотрели прямо в объектив фотографа – а через него буквально в душу Макса.

- Она… очень красивая, - впервые он понял, что не слишком хорошо умеет выражать мысли о прекрасном, и ему стало неловко. - Это её настоящие глаза?

- Какая тебе разница? Да, настоящие, - Богомол звучал настолько раздраженно, насколько это вообще можно было передать голосом. Его красные имплантаты, разумеется, не могли передавать эмоции, но Макс готов был бы поспорить, что хакер смотрит на него с нескрываемой злобой.

- Ты получил всё, что нужно? Всё запомнил?

- Всё, - коротко ответил Макс, разминая плечи.

- Тогда действуй и быстрее.

Макс кивнул, игнорируя раздражение в голосе хакера. Перед тем как уйти, остановился у двери и посмотрел на все ещё спящего Гая.

- Не буди его. Я сделаю всё возможное, но если не вернусь – помоги хотя бы ему. Просто так, по доброте.

И не дожидаясь никакой реакции на свою просьбу ушел.

Путь до нужного здания он прошел без проблем. Макс не пытался спрятаться в толпе, с его внешностью это было бы затруднительно. Скорее сама непрерывно гудящая, движущаяся и клокочущая по улицам людская масса давала укрытие, если чувствовать себя его частью. Да, он мог в любой момент попасться на глаза стукачам триады, но это его не сильно заботило. Макса заполнило внутреннее спокойствие и уверенность. Задача четко поставлена, план разработан, подготовка проведена полностью. Теперь – только реализация, а здесь суета и паника ни к чему.

Район был паршивый. Повсюду шарились алкоголики и бомжи, ковыряющиеся по помойкам. Из разбитых окон домов летела отчаянная ругань, смешиваясь с воплями телевизоров. Двое пьяных дрались посреди улицы, а толпа радостно их подзадоривала, не вмешиваясь.Один, более сильный и ловкий, сумел достать своего противника и тот с пробитой головой упал прямо в грязь. Никто и не вздумал помочь, просто проходя мимо.

Макс осмотрел здание. Наружной охраны никакой, камер тоже не видно. Никто не стоит наблюдателем, чтобы подать своим подельникам знак тревоги. Удивительное разгильдяйство, подумал он, но сразу же одернулся – не стоит ко всему притягивать его армейские мерки.

Поднялся по загаженной лестнице на третий этаж, свернул по коридору направо. Помещение триста тринадцать. Стены были изрисованы паршивым граффити, на весь коридор из последних сил горела одна-единственная лампочка, под ногами хрустел и чавкал гниющий мусор. Ни охраны в коридоре, ни камер наблюдения. Из-за двери долбила музыка. До армейской дисциплины им все же далеко.

Макс достал из кармана пачку «Зайверина» и проглотил таблетку. До полного эффекта ей нужно было пять минут. Он беспечно прислонился к стене напротив двери триста тринадцать и закурил. Почувствовал легкие головокружение и тошноту, означающие, что таблетка начала рассасываться по организму. Это скоро пройдет, отлично.

Неожиданно его заинтересовала одна мысль. Почему риперы обосновались на третьем этаже? Как они затаскивают сюда своих жертв, и как после выносят тела? Очевидно, что подвальное помещение или первый этаж были бы куда удобнее для их мясницких дел. Заинтересованный этим рассуждением, он прошелся по коридору. Дошел до ближайшего лифта, нажал на панель. Тишина. Вставил пальцы в щель дверей и, сжав зубы от натуги, сумел открыть лифт. Боковые стены кабины были сняты, а в стене слева, той, что была ближе к триста тринадцатому, виднелась закрытая металлическая дверь.

- Понятно, - кивнул Макс, убеждаясь в своей догадке.

Он вернулся к входной двери. Тошнота и головокружение полностью прошли. Теперь его разум был кристально свеж и чист. Дыхание ровное и спокойно, казалось, даже сердце замедлило ритм. Прекрасное, давно забытое ощущение максимальной собранности.

Макс достал из кармана «универсальный ключ» и приложил к панели. Сработало даже быстрее, чем обещал Богомол. Буквально через десять секунд панель загорелась зеленым, негромко щелкнул открывающийся замок.

- И не убоюсь я зла, - сказал Макс, выдохнул дым в потолок, затушил окурок о дверь и вошел внутрь.

Музыка внутри играла отчаянно громко. Часть помещения, что виднелась с его точки обзора, ничем особо не отличалась от того, что он уже видел в коридоре. Внутри возле входной двери на табурете сидел рипер и внимательно рассматривал с экрана коммуникатора порнографический комикс. Ему было лет пятьдесят, жидкие седые волосы хаотично размазаны по голове. Рот, в котором виднелись серого цвета стальные остро заточенные зубы, приоткрыт, к губе прилипла засохшая сигарета. Пепел с неё сыпался прямо на голое, покрытое густыми волосами пузо. Рядом с табуретом с одной стороны стояла дубина электрического шокера для скота и полупустая бутылка пива.

«Интересные у него зубы. Может, это у них мода такая? Или отличительный знак риперов?» - равнодушно подумал Макс.

Неожиданно, охранник заметил вошедшего и вздрогнул всем телом, отчаянно заморгав.

- Тшшш, - Макс приложил палец к губам.

Рипер оглянулся по сторонам, словно ища поддержки, и вдруг резко потянулся за шокером.

Одним ударом Макс, чувствуя, как под кулаком вминается нос, впечатал голову охранника в стену. Захрустел череп, брызнула кровь. Тело упало со стула, свалив с грохотом бутылку.

- Зря ты так, - спокойно сказал Макс покойнику и подобрал его шокер.

Свернул в комнату налево, сдвинув висящую пленку, заляпанную чем-то бурым. Стоящий к нему спиной однорукий рипер увлеченно пытался пилить лежащий на столе протез ноги. Макс приложил к его затылку шокер и нажал на разряд. Короткий треск и рипера скрутило, словно живого осьминога. Он рухнул на пол, попутно ударившись лицом о стол. Макс приложил к его виску шокер и ещё дважды дал разряд.

В этот момент, с противоположной стороны в комнату вошел кривоногий толстяк с тазиком в руках. Он увидел Макса, застыл на секунду в ужасе, выронив таз. Из него, будто яблоки, покатились человеческие кисти рук. Механические и биологические. Отчаянно завизжав, толстяк опрометью бросился бежать. Макс швырнул в него шокером. Коротко ухнув в воздухе, дубинка попала риперу в затылок и он упал, как подкошенный. Макс длинным тигриным прыжком налетел на упавшего, схватил его обеими руками за затылок и, размахнувшись, размозжил ему голову об пол.

Он поднял взгляд от разлетевшихся красно-серых останков и увидел, что в комнате, в которой он оказался ещё три рипера, занятые разделкой трупов. Они повернулись к нему, разевая рты. Всё дальнейшее закрутилось одной стремительной непрерывной цепочкой событий.

Макс рванул из кармана игольник и разрядил в ближайшего рипера. Его грудь словно взорвалась кровавым фонтаном и тело отлетело к стене. Солдат вскочил на ноги, пинком отбросил набегающего противника и расстрелял в упор, превратив лицо в фарш. Третий, спотыкаясь вылетел в дверь. Макс побежал за ним, на ходу перезарядив пистолет. Теперь перед ним была та самая большая комната в центре квартиры. А в ней ещё минимум десяток противников. В грохочущую музыку врезались предупреждающие крики и закипел бой. Многие похватали пушки и начали стрелять в его сторону. Макс укрылся за стеной и неприцельно стрелял в дверной проем. «Зайверин» работал идеально, подавляя ненужный адреналин.

В голове словно зазвучали слова инструктора по боевой подготовке. В ситуации или-или всегда выбирай нападение. Диктуй противнику свои правила. Выигрывай темп и инициативу. Выждав удобный момент, Валенштайн прыжком ворвался в комнату и перекатился, прикрываясь большим металлическим ящиком. По всей комнате хаотично летали пули, вышибая пыль и искры. Макс расстрелял ещё несколько обойм. Он был уверен, что завалил пару-тройку риперов, но численный перевес был ещё слишком высок. Один, самый отчаянный, подбежал в упор, размахивая тесаком. Макс ударил его рукояткой пистолета, брызнула кровь и крошки зубов. Приставил ствол к затылку и застрелил. Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Если сейчас и остальные риперы войдут в такое состояние боевой ярости, они просто завалят его мясом и порвут руками. Макс увидел приоткрытую дверь из толстого металла и снова сменил позицию, спрятавшись за ней. Едва он успел захлопнуть дверь за собой, как с другой стороны по ней защелкали пули.

Макс быстро осмотрелся в этой комнате и комок тошноты подкатил к горлу. Помещение напоминало безумную скотобойню. Тут вповалку лежало несколько десятков тел. Некоторые люди ещё были живы. Без рук, ног или глаз они лежали почти друг на друге, словно сломанные манекены, и безучастно смотрели на Макса.

- Твою-то мать, - прошептал он.

Приотворил дверь и дал очередь вслепую по риперам, чувствуя, как ненависть пробивается сквозь заслон «Зайверина».

Он осмотрелся и неожиданно в углу комнаты он увидел её. Ту самую девушку, за которой его и послал Богомол. Макс быстро подошел к ней, опустился на колени. Эти сукины дети явно чем-то накачивали пленников. Кажется, она все ещё была жива, но без сознания. Такие прекрасные на фотографии белые волосы, сейчас спутались и прилипли к её лицу грязными лоскутами. Вместо ног чуть ниже бедер были трубки и коннекторы, оставшиеся от снятых имплантатов. Дверь позади открылась, и в проеме показался рипер, держащий в руках кустарную переделку старой штурмовой винтовки. Макс среагировал мгновенно, развернувшись и не целясь попал бандиту в голову. Его башка лопнула как гнилой томат. Макс прижался к стене и дал очередь на подавление.

В этот момент ситуация изменилась ещё безумнее. Дальняя стена в центральной комнате взорвалась. Комнату заволокло облаком бетонной крошки, сквозь которое пробивались лучи мощного прожектора. Замелькали черно-красные силуэты.

- Полиция! Всем бросить оружие! – надрывно орал кто-то в мегафон.

Выстрелы из пистолетов теперь смешались с треском очередей штурмовых винтовок. Макс захлопнул дверь. Времени было в обрез. Перестрелка профессионалов с бандитами в замкнутом помещении не продлится и нескольких минут. Дверь из комнаты была одна. Он почувствовал себя в ловушке. Время стремительно истекало. Что делать? Сдаться полиции? Он уже убил несколько риперов и незаконно владел оружием. Государству плевать, что это бандиты – у него эксклюзивные права на насилие.

И тут как молния мелькнуло озарение. Макс взял пистолет и разрядил его в стену. Перезарядка. Ещё очередь. И ещё. И ещё. Нарисовав таким образом круг из пулевых отверстий с силой ударил ногой, вышибая кусок стены. Схватил девушку в охапку и нырнул с ней в получившийся лаз. В небольшой пустой комнатке увидел сбоку железную дверь. Сбил с неё запор и оказался в лифте, на который обратил внимание ещё на площадке. Ударил по механической кнопке «вниз» и с облегчением почувствовал, как, задрожав, кабина начала опускаться.

Они оказались в широком пустом коридоре. Путь был один, и размышлять здесь было нечего. Держа девушку на руках, Макс пустился бежать. Не меньше чем через сто метров он увидел ангарные ворота, запертые на самую обыкновенную цепь и замок. Макс выстрелом сбил запоры и вырвался на улицу, в последний раз оглянувшись. За ними никто не гнался.

Глава 6 Элис

Богомол вывернул видеопоток на экран во всю стену. Он послал за Максом дрона и теперь следил за ним с воздуха. Гай, придя в себя, немного поорал и повозмущался тому, что его оставили, порывался даже пуститься вдогонку, но быстро остыл. Все же, несмотря на его заявления, было понятно, что он никуда особо не рвался. Теперь они вдвоем наблюдали за трансляций, как Макс идет по маршруту к логову риперов.

- Ни на одном спортивном мачте, сколько бы я на него не ставил – так не волновался, - сказал Гай, нервно покусывая фильтр сигареты.

Вот Макс заходит в дом, исчезает внутри.

- Какого черта ты послал дрон, а? Не мог запустить этого робота-шпиона? Как его… крыса? Скорпион? Как вы их там называете?

- Паук, - буркнул хакер.

- Ага, паук, ну разумеется. Мог бы и догадаться. Не видно теперь ни хрена.

- Потому что у меня нет «паука», - зашипел Богомол. - Или ты думаешь, что у меня здесь есть девайсы на все случаи жизни, а? Может, я ему ещё танк-шагоход на прикрытие должен был выслать, а? Или штурмовой вертолет?

- Ладно-ладно, не ори, успокойся. Чего нервничаешь? – отмахнулся Гай, пристально вглядываясь в видео.

Очень долго не происходило ничего примечательного. По улицам вокруг продолжала течь многоцветная толпа народа, чуть застилаемая от объектива камеры непрекращающимся снегопадом. Макс не выходил.

- Ну, где он? Где он там застрял? Что там происходит?

Богомол молчал, сосредоточенно вглядываясь в экран.

- Ох, твою мать, - Гай открыл рот и выронил бутылку пива прямо на пол.

В кадр медленно вплыл черный полицейский вертолет. Он завис на уровне третьего-четвертого этажа. Дрон Богомола не записывал звук, поэтому было только видно, как с левого борта на мгновение блеснула яркая вспышка и стена дома взорвалась. Вертолет выплюнул из своего чрева внутрь пролома тросы, по которым заскользили полицейские. Гай грязно выругался. Богомол сидел молча, запустив длинные пальцы в спутанные волосы.

Высадив пехоту, вертолет улетел, а к дому подъехали несколько черных фургонов. Штурм не занял много времени. Не прошло и десяти минут, как полицейские начали быстро закидывать в фургоны непрозрачные мешки и какие-то большие пластиковые контейнеры. Арестованных они не выводили.

Богомол сорвался с места и быстро подключился к Сети, полностью уйдя в неё. Гай так и сидел, опустив голову и невидящим взором рассматривая, как пиво растекается из уроненной бутылки.

Так прошел час. Неожиданно, женский синтезированный голос охранной системы мелодично пропел.

- Макс Валенштайн. Открыть?

Сработало распознавание лиц. Богомол резко вынырнул из Сети. Гая словно током ударило. Мужчины переглянулись и уставились на дверь.

- Открыть.

Тихо щелкнули замки и дверь распахнулась. В квартиру, тяжело дыша, ввалился Макс. Он выглядел паршиво. Все лицо и руки в сотнях мелких порезов и царапин. Заляпанный бетонной крошкой и едва начавшей засыхать кровью. В руках он бережно нес свою кожаную куртку, в которую как ребенка завернул девушку.

Макс аккуратно положил её на кровать.

- Что там произошло? Как ты выбрался оттуда? – Богомол задал вопросы словно в воздух, пытаясь прорваться к девушке.

Валенштайн схватил его за воротник, приподнимая над полом.

- А может, это ты мне расскажешь, что за херня там была? А? Откуда там копы?

- Откуда я знаю? – прохрипел хакер. - Просто не повезло, не знаю, клянусь.

- Не знаешь, откуда там взвод полиции нарисовался со штурмовыми винтовками? Эти ребята вопросов не задавали, и валили всех.

- Клянусь, я не знаю. Просто не повезло, иногда они устраивают облавы на риперов, хотя на улицах говорят, что они всегда в доле. Не знаю! Если бы я знал, что полицейские будут проводить зачистку, зачем посылал бы тебя?

- Ладно, черт с тобой, верю, - сказал Макс, отпуская его.

Богомол сердито поправил одежду и подошел к спящей девушке, наклонился над ней. Неловко пытался проверить пульс, оттянув веки, осмотрел зрачки.

- Что с ней? Она в порядке? Её ранили? Они накачали её чем-то? – спросил он.

- Бинго, Шерлок. Гай, дай выпить. Спасибо. Тьфу, это что пиво? Воды нет?

- Где я тебе воду возьму?

- А, ладно, сойдет.

Макс большими глотками осушил бутылку, вытер рот рукой и растер грязь по лицу. Гай критично осмотрел его.

- Ты как, живой вообще? Выглядишь паршиво. Как и всегда, впрочем.

Макс только отмахнулся.

- Царапины только, ерунда. В бронежилет пару раз попали, но он выдержал, хорошая штука, оказалась. Отделаюсь парой синяков.

Богомол все ещё возился возле спящей.

- Похоже, наркотой накачали. Дам ей немного «эскипсина», чтобы быстрее очистить кровь…

- Эй-эй, Богомол, дружище, ты не забыл наш уговор? – вмешался Гай. - Твоя девчонка тут, в порядке даже… вроде бы. Очухается. В общем, мы свою часть сделки выполнили. И нам тут не с руки ждать, у нас своих проблем полно, знаешь ли.

- Я помню, что я обещал, - прошипел хакер. - Это займет какое-то время, придется подождать.

- Ну и что нам тут делать? – спросил Гай.

- Какая мне разница – что? Только не выходи никуда, - хакер пожал плечами.

Прошло несколько часов. Богомол снова ушел в Сеть, как надеялся Макс – чтобы заняться их с Гаем проблемой. Лис, собственно, вкатив в себя дозу уехал в отключку, свернувшись в мягком кресле. Девушка, все ещё без сознания, лежала на кровати, укрытая его курткой. Другой мебели в доме Богомола не была, так что Максу пришлось сесть прямо на пол, и теперь он скуки постоянно заряжал и разряжал «игольник». Он соскучился по оружию и тяжесть пистолета в руке ему нравилась.

Неожиданно он заметил, как девушка проснулась. Она резко открыла глаза и с ужасом начала осматриваться, натягивая на себя куртку, словно пытаясь спрятаться под неё.

- Эй, эй, тише, тише, не бойся, мы тебя не обидим, - Макс нагнулся ближе и пытался придать себе самый миролюбивый вид. Потом представил свое лицо со стороны – с отросшей бородой, покрытое старыми шрамами и свежими царапинами. Скорее, он был похож на очередного бандита.

- Ты у Богомола дома, - сказал он торопливым шепотом, надеясь как можно меньше напугать девушку и пряча оружие. - Ты же знакома с ним, да? Он твой друг?

Она кивнула.

Макс мысленно вздохнул с облегчением. Где-то в глубине души он опасался, как бы её «спасение» не обернулось просто новым похищением.

- Не бойся, - повторил он, - ты в безопасности, никто тебя не обидит. Я Макс.

Он дал ей руку. Медленно, с опаской, она протянула ему свою маленькую ладошку. На фоне её миниатюрной руки с тонкими пальцами и белой нежной кожей, его собственная рука казалась грубым обрубком кривого дерева. Ему стало неловко за свою большую грязную, покрытую шрамами исцарапанную руку, с обломанными неухоженными ногтями.

- Я Элис, - сказала девушка.

- Приятно, - неловко буркнул Макс, непривычно чувствуя себя тупым и косноязычным.

Он не знал, что сказать дальше, а она ничего не спрашивал. Вживую, её большие голубые глаза были ещё притягательнее, чем на той фотографии.

- Хочешь пить? - спросил он, стараясь не пялиться на неё и не зная, куда деть руки.

Элис кивнула.

Он нашел банку газировки, открыл и протянул ей. У неё сильно дрожали руки и Максу пришлось помочь ей, придерживая её ладони – своими. В этот момент он оглянулся через плечо и увидел Богомола. Хакер вышел из Сети и сейчас смотрел на них своими красными прожекторами искусственных глаз. И, судя по перекошенному от злости лицу, взгляд его не мог сулить ничего доброго.

Попив, Элис снова отключилась, погрузившись в беспокойный сон. Она металась и что-то неразборчиво шептала. Макс, поколебавшись, погладил её по волосам.

- Тише, тише, все хорошо, это просто сон. Только дурной кошмар и все. Все пройдет. Все хорошо.

Неожиданно она повернулась во сне, и щекой прижала его ладонь к подушке. Не решаясь разбудить её, он так и просидел несколько часов, не шевелясь, прежде чем она повернулась на другой бок и он смог вытянуть бесчувственную онемевшую руку.

Вскоре Макс и сам заснул, сидя на полу и привалившись к стене. Ему виделась та груда человеческих тел, что он видел в логове риперов. Она шевелилась, тянула к нему десятки рук, умоляла о спасении, но он ничего не мог сделать. Стон, вой и мольбы заполняли его голову. Кошмар вся тянулся, пока Макс не проснулся от непонятных звуков в реальности.

Открыв глаза, снова увидел Элис. Она полулежала в кровати, откинув его куртку, которую использовала как одеяло и смотрела на свои ноги. Она плакала, глядя на то место, где раньше стояли протезы, а сейчас осталась только пустота, и разъемы с коннекторами.

- Эй, ну ты чего, не плачь. Ну, правда, не надо, а? – он чувствовал дикое смущение от того, что как обычно не может найти нормальных слов в своей голове.

Макс неловко погладил её по плечу.

- Ну, не плачь. Не переживай, мы купим тебе новые. Ещё более красивые, чем были раньше честно-честно. Ты мне веришь, да?

Она покивала, смахивая слезы с лица тыльной стороной ладони.

- Попробуй поспать ещё, - сказал он. – Тебе надо отдохнуть как следует.

- Расскажи мне что-нибудь, - неожиданно попросила она, укладываясь и укутываясь в его куртку.

- Что такого тебе рассказать? - рассеянно спросил Макс.

В голову лезли только какие-то глупые и вульгарные байки из армейской жизни, но ему казалось, что такие истории не для женских ушей. Она положила голову на подушку.

- Не знаю, - сказала тихо. – Что-нибудь. Что хочешь. Ты же служил в армии, да?

- Да, - одновременно смущаясь и злясь на себя за это, ответил он. – Десять лет.

- Так много. А почему ты больше не там?

Ему не хотелось отвечать, но она смотрела на него открыто и доверчиво, как ребенок. И он не смог сопротивляться вопросу в таких прекрасных глазах.

- Потом меня посадили на пять лет в тюрьму.

- А за что?

Она снова спрашивала не стесняясь, с прямой детской непосредственностью. Макс пробежался взглядом по комнате, будто ища поддержки в вещах. Совсем недавно он не ответил Гаю на подобный вопрос, но в разговоре с этой девушкой чувствовал непреодолимое желание быть искренним до конца.

- У меня была старшая сестра. Кэтрин. Родителей у нас никогда не было, и мы вместе росли в интернате. Для меня не было никого более близкого и родного, чем она. Всегда играли вместе, защищали друг друга. Потом, когда мне исполнилось пятнадцать, я завербовался в армию, а она переехала сюда, в Город. Мы списывались почти каждый день в течение девяти лет. А потом она пропала. Без предупреждения – просто перестала отвечать. Я слал письма и звонил, но все было бестолку. Пока однажды мне не прислали письмо от канцелярии армии. Мистер Валенштайн, официально извещаем вас, что ваш родственник К. Валенштайн был объявлен умершим. Примите наши соболезнования и назовите, пожалуйста, кого-то другого, с кем мы можем связаться, как с вашим контактом, в случае непредвиденных обстоятельств. И теде и тепе. Мою Кэти убили. И я не знаю кто. Я не мог спать спокойно по ночам, знаю, что какая-то тварь ходит безнаказанной. Крепко спит и сладко жрет. А моей Кэти больше нет. Я написал рапорт с просьбой о досрочном разрыве контракта – мне отказали - не прошло двадцать пять лет. Республика взрастила меня как машину для убийств и я должен был ещё пятнадцать лет отрабатывать вложенное в меня. Иронично, но я всегда, кажется, был плохим солдатом. Чего-то во мне не хватает для этого. В общем, когда мне отказали, я не знал, что делать. Внутри меня каждый день все сгорало от жажды найти и отомстить. От злобы и бессилия. Все было как во сне – когда вроде бежишь, но не двигаешься с места. И тогда один мой друг из офицеров мне помог. Он сказал, что единственный шанс досрочно разорвать контракт не умерев – совершить преступление, которое рассматривается по гражданскому кодексу, а не военному. Тогда это будет обычная тюрьма на пару лет, а не пятнадцать лет в штрафном батальоне. Я поблагодарил его за совет и угнал военный джип, дезертировав. Доехал до первого попавшегося поста полиции и врезал ни в чем неповинному полицейскому по лицу. За это меня и упекли. На пять. Наверное, надо было поискать какое-то другое преступление, может, дали бы меньше. Но иметь мозги – это не про меня.А теперь я свободен, да вот беда – с чего начать поиски убийцы, я и не знаю…

Он выдохся от такого длинного монолога и наконец посмотрел на Элис. Она крепко спала. Ему было интересно, что из его истории она ещё успела услышать. Хотя какая, впрочем, разница?Макс подоткнул ей импровизированное одеяло потеплее и снова откинулся к стене.

Когда Элис проснулась на следующее утро, мужчины окружили её, стараясь наперебой как-то развеселить. Богомол пообещал достать новые, самые модные протезы. Гай, не затыкаясь, травил истории, одна другой глупее и непристойнее. А Валенштайн ему постоянно поддакивал, пытаясь хоть в чем-то перестать чувствовать себя неловким чурбаном.

- Макс, - спросила Элис в минуту паузы. – А там, там… у риперов. Был там ещё кто-то живой кроме меня?

Он вспомнил шевелящиеся человеческие обрубки, один на другом, запах гнили, мочи и разложения. Затем то, как полицейские выносят только черные мешки.

- Я пытался связаться с кем-то из твоих, Эл, никто не отзывается, мне жаль, - быстро влез Богомол.

- Да, - соврал Макс. – Мне тоже показалось, что никого другого в живых там уже не было.

Элис всхлипнула.

- Риперы напали нас. Они же никогда не нападают на большие группы? Почему мы? За что? Никого из ребят больше нет?

Губы её дрожали, девушка вытирала пальцем слезы, сдерживаясь.

- У нас с ребятами была команда, - сказала Элис, обращаясь к Максу. - Мы выступали за сохранение экологии, за права животных, занимались спасением уличных котов и собак. Кому мы помешали? За что?

Казалось, она вот-вот сорвется.

- Прямо на нашей базе напали. Ворвались, начали всех хватать, бить. Как же страшно… А ведь меня там и быть не должно было. Мне позвонили и попросили забрать бездомного кота на восьмой улице. А я забыла сумку на базе. И только вернулась за ней – как всюду риперы… Я должна была умереть со своими ребятами…

Она, не сдержавшись, заплакала, отвернувшись к стене.

Мужчины смущенно переглядывались друг с другом, и даже такой болтун как Гай, не нашелся, что сказать.

Утром следующего дня Богомол извлек из дроп-бокса большую коробку. Его распирало гордостью и довольством. На вытянутых руках, преисполненный торжественностью, хакер принес её Элис.

- Это тебе, - сказал он, сияя, как начищенный ботинок.

- А что там?

- Сюрприз, - улыбаясь, ответил он.

Элис робко и недоверчиво начала надрывать упаковку. Ойкнула, закрыла лицо руками, пытаясь сдержать эмоции. Макс с любопытством заглянул внутрь коробки.

- Новые протезы для тебя, - гордо сказал Богомол. – Лучшие - последней модели, самые красивые в мире.

- Это мне? Правда?

- Точно. Подарок.

- Спасибо, - Элис вытирала накатывающие слезы. – Спасибо большое. Они же очень дорогие. Не надо было так разоряться. Правда, спасибо. Я не знаю, как тебя благодарить.

- Ай, да ладно, что там, - Богомол покраснел.

- Ты лучший друг, я так благодарна тебе, - Элис обняла его и поцеловала в щеку.

Макс никогда не считал себя знатоком человеческих эмоций, но даже он понимал сейчас, что совсем не эти слова ждал хакер.

- Кхм, ну да, - Богомол быстро справился с собой. – Давай помогу тебе их установить.

Элис, все так же сияя от счастья, кивнула. Хакер надел одноразовые перчатки, достал совершенно незнакомые Максу инструменты и начал возиться с ногами девушки. Не меньше двух часов он безостановочно, что-то подключал, соединял и проверял, заставляя механические протезы работать не хуже настоящих конечностей.

- Ну-ка, проверим, - наконец сказал он.

Поддерживая девушку за руку, помог ей подняться. Элис стояла неуверенно, словно разучилась ходить. Ноги дрожали и подгибались, как у девочки, первый раз надевшей туфли на высоком каблуке.

- Ага, так, понятно, - буркнул хакер и снова начал возиться с настройкой протезов.

Вторая попытка прошла куда лучше. Элис уверенно встала на новые ноги. Она сделала пару шагов вперед и назад, присела, встала на носочки, аккуратно провела несколько танцевальных па.

Трое мужчин не останавливаясь, наперебой нахваливали её новые ножки. Они сыпали комплименты не скупясь, а по краснеющим щекам Элис снова текли слезы счастья.

Чтобы отметить обновку заказали себе бутылку хорошего виски. Элис, порхая как бабочка среди хлама в квартире Богомола, старалась навести порядок и расчистила для них маленький столик. Сели кругом, плечом к плечу и пили тост за тостом, за её прекрасные ножки. Гай сыпал байками, Элис радостно смеялась, Богомол запустил из колонок музыку. Макс подумал, что половину жизни уже не был на таких теплых дружеских посиделках. В армии было не до того. Он с непонятной горестью почувствовал себя обделенным, обворованным.

После первой бутылки в ход пошла вторая, затем и третья. Богомол, крепко напившись, начал бессвязно что-то бормотать, пока не упал, заснув мертвецким сном.

- Пфф, слабак и баба, - сказал заплетающимся языком Гай, глядя на отключившегося хакера.

Элис сидела рядом с Максом, обхватив колени.

- А что вы будете делать, когда Богомол перепишет вам ай-ди? – спросила она.

- План уже готова, красотка, - растягивая слова, начал Гай. – Валим отсюда ко всем чертям, как можно дальше. Триады, конечно, не злопамятные, просто на редкость злые и с прекрасной памятью. Нам всем в этом Городе не ужиться. Так что, топаем ножками по белому коридору прямиком в порт. А оттуда ко всем чертям, в новую жизнь. В любой грязный уголок, где нас с этим здоровяком ещё не хотят убить. Таких мест мало, но кто ищет, тот обрящет.

На последних словах он на четвереньках отполз от стола, свернулся калачиком в углу и тоже уснул. У Макса шумело в голове, картинка перед глазами немного плыла. Неожиданно, он почувствовал, как Элис положила ему голову на плечо.

- Я так и не поблагодарила тебя.

- За что?

- Ты спас меня от риперов.

- Ерунда, - буркнул он. – Благодари Богомола, это он меня нанял для спасения. А я… так… Просто выполнял то, что должен.

- Не мотивы важны, а поступки, - сказала Элис. – Ты меня спас и этого не изменить. И я тебе за это благодарна.

Она быстро чмокнула его в небритую щеку. Он нервно сглотнул. Сердце колотилось как бешеное.

- Я… я рад, что мы познакомились.

Макс тут же мысленно обругал себя за такие слова. Вдруг она подумает, что он рад тому, что её поймали и держали на этой скотобойне? Но Элис, разумеется, поняла его правильно.

- Значит, вы уедете из Города?

- Угу.

- И чем будешь заниматься на новом месте?

- Не знаю, - сказал Макс. – Чем-нибудь. Не важно. Моя Кэти все ещё не отомщена. А плаваю на самом дне, куда солнце не долетает, и только и думаю – как прожить ещё один день, не сдохнув слишком рано. Нужны ресурсы, чтобы найти тех, кто убил её, а у меня ничего нет. Нет денег, нет связей, нет влияния ни на что. Теперь же мне придется быть далеко от Города. И чем я от него дальше, тем шансов суметь найти виновных все меньше. Я не знаю. У меня есть цель, но нет плана.

Глава 7 Вольфхаузер

Следующим утром, мучительно страдающий похмельем, хакер подозвал Гая к себе. Подключил к его ви-коннектору шнур, запустил у себя какую-то программу. Вызывал различные окна и тесты, удовлетворенно кивая.

- Готово, - сказал он, отключая провода. ­– Макс, твоя очередь.

- Это что? - опасливо спросил Валенштайн, никогда не доверяющий работать незнакомцам с его ви-коннектором.

- Что надо, - буркнул хакер. – Не доверяешь мне – дверь вон там, никого не держу в своем доме.

- Хорошо, просто спросил, не надо так заводиться.

Богомол подключил шнур и снова проделал все те же операции, что и с Гаем.

- Всё, - сказал хакер через пять минут, отключаясь. – Переписал ваши идентификаторы на новые личности. Белый коридор для вас ещё вчера закончил. Я свою часть договора выполнил. Теперь проваливайте. Вы меня не знаете, и я вас тоже вижу в первый раз. Удачи и все такое. Идите.

Данные их нового идентификатора можно было считать только полицейским сканнером. Все, что витало у Макса в памяти, как старая, давно прочитанная книга – только имя и фамилия.

- Эй, - сказал Гай, - может, дашь нам больше инфы про наши новые биографии?

- Зачем они тебе? Хочешь всем встречным свое фамильное древо пересказывать? Просто не попадайтесь, ага? И все будет окей. Давайте, выметайтесь из моего дома.

- Ну и ладно, - отозвался Гай, натягивая куртку. - Зовите меня теперь Себастьян Перейро, торговец черным деревом. Богомол, спасибо, не болей, тощий ты негодяй. Элис, красотка моя, был рад знакомству, береги себя.

Макс молчал, то кидая взгляд на девушку, то куда угодно – лишь бы не смотреть ей в глаза. Она сама встала рядом с ним и протянула руку.

- Пока, Макс.

- Пока, Элис, - он мягко пожал ей руку, стараясь задержать её пальцы в своей ладони, как можно дольше.

- Я буду скучать, - сказала она, встала на носочки и, опершись руками ему на грудь, быстро чмокнула в небритую щеку.

Макс силился что-то ответить, но слова будто застряли у него в горле. Он помялся, одновременно пытаясь найти подходящий ответ и злясь на себя за тупость и непонятно откуда взявшуюся робость. Но так ничего и не смог сказать. Он кивнул. Посмотрел на перекошенное злобой лицо Богомола, кивнул ещё раз и вышел из дома вслед за Гаем.

Настроение у Макса было мрачнее тучи. Он шел быстро и молча, на душе было погано и словно что-то давило у него изнутри. Снегопад удручал, людские массы на улице вызывали только раздражение, каждая мигающая реклама болезненно резала глаза. Лис же наоборот, как будто снова вышел из тюрьмы. Он озирался вокруг, не переставая, оживленно комментировал все увиденное, шутил и говорил что-то Максу, не дожидаясь ответов.

Они прошли уже несколько кварталов. Гай никак не могу заткнуть фонтан своего восторга, а для Макса каждый шаг давался все тяжелее. Чем дальше – тем сильнее на него давило желание наплевать на все и вернуться, но он, как робот, продолжал шагать вперед, все ближе и ближе к порту. К кораблю, который увезет его из этого безумного гадюшника куда-то далеко. Куда-то, где он начнет новую жизнь. Опять.

- Думаешь, мы правильно все делаем? – спросил Макс.

- Ты о чем вообще?

- Бежим из города, будто крысы. Бросаем всё.

Гай удивленно фыркнул.

- А что у нас тут было вообще, чтобы бросать, я не очень понял? Твой пентхаус в четыре квадратных метра и заначку из грязных носков под матрасом?

- У меня был цель, ради которой я подался в Город, - упрямо сказал Макс. – А теперь вынужден бежать отсюда, поджав хвост.

Была и ещё одна, новая причина, по которой ему хотелось остаться здесь, но в ней он не хотел признаваться другу.

- Макс, дружище, что на тебя нашло? - спросил Гай. – Все кристально ясно, как по мне. Если мы останемся здесь, даже под новыми айди, когда нас поймают триады – это только вопрос времени. Поверь мне на слово, существует куда больше способов опознать личность, чем ты можешь себе представить. Наши с тобой мордашки у каждого их стукача. А их стукач – на каждом углу, каждой чертовой улицы. Толпу постоянно сканируют сотни их дронов, выискивая врагов триад. Не надо думать, будто полиция сможет нас защитить. Все, что она защищает на самом деле – так это свои собственные интересы. И мы с тобой, два жалких нищих неудачника, не представляем для них ни малейшего интереса. Ни на йоту. Даже просто стоя сейчас на месте и споря об том, мы рискуем тем, что нас схватят. А если мы попадем в лапы китайцев, о, я тебя уверяю, даже твое известное красноречие не выпутает нас из этого дерьма. Мы будем умирать так медленно, что это тебе покажется вечностью.

По всему было видно, что он не на шутку разозлился.

- Тебе, видимо, кажется, будто у тебя есть на самом деле какой-то выбор? Может, отсидеться ещё где-то денек-другой и нас простят и забудут? Ходить аккуратно и авось пронесет? Алло, мы не в девятнадцатом веке живем, ковбой. Сейчас у каждой стены есть уши и глаза. И нас с тобой вовсю пристально рассматривают. Так что я тебе скажу, какой у нас выбор. Или драпать, не оглядываясь. Или остаться и сдохнуть. Так что решай сам прямо сейчас – подождут твои важные «цели» пару лет, или ты сможешь их выполнить прямо из ада?

Макс заскрипел зубами. Гай во всем был прав.

- Уходим отсюда. Я не позволю себя убить раньше, чем отомщу.

Гай расслабился и шел насвистывая незамысловатую мелодию. Макс все с таким же паскудным настроением держался позади. Неожиданно, он почувствовал какую-то перемену в своих мыслях. Теперь в них появилось что-то тревожащее. Тонким сигналом звенело предупреждение. Макс не мог понять, в чем именно дело, но всегда доверял своей интуиции. Он чуть замедлил шаг, начал бросать украдкой взгляды по сторонам. Казалось все чисто и спокойно, но чувство тревоги и не думало успокаиваться. Наоборот, с каждой минутой только усиливало обертоны.

- Эй, чего отстаешь, здоровяк? – Гай, идущий впереди, остановился и оглянулся.

Именно в этот момент все пришло в хаотичное движение. Казалось из-за каждого угла и каждой ямы в асфальте выпрыгнули на них черно-красные полицейские мундиры. Хаотично мелькавшие в воздухе дроны развернулись, и устремились на них.

- Гай! Беги! – заорал Макс и рванул со всех ног.

Он со всей силы врезал кулаком в шлем оказавшегося рядом копа. Почувствовал жуткую боль в кулаке от удара по металлу, прыгнул через упавшего и свернул в первую попавшуюся подворотню. Он летел не разбирая дороги и не оглядываясь. Расталкивал прохожих, петлял между горами мусора и бежал что было сил.

Сзади слышались крики, свистки, топот и вопли, но он смотрел только вперед. Если Гай уже попался, ему все равно не помочь. В воздухе, совсем рядом, зажужжали лопасти дрона. Макс почувствовал удар электрического дротика в районе лопатки, но бронежилет не пробило. Он прибавил бег, но это было бессмысленно. Следующий укол пришелся в бедро и ногу скрутило дикой парализующей судорогой. Макс споткнулся, упал, зарычал от боли, перекатился, вскочил и хромая пытался бежать дальше. Ещё укол в бедро. Ощущение было такое, словно его всего целиком ударили тупым ножом. Он снова упал, пытался подняться, ползти. Что угодно, лишь бы не останавливаться. Укол в шею, звериная боль в теле, в глазах взорвались разноцветные искры и темнота.

Макс выключился, упав лицом в талый грязный снег.

Пришел в себя он от боли. Мышцы сводило дикой судорогой. В местах попадания электрических дротиков словно вкрутилось раскаленное сверло. Макс застонал и хотел растереть ноги, но руки оказались чем-то скованы за спиной. Он лежал на полу в темной комнате, не больше чем три на три метра. Ни окон, ни кровати, ничего, даже нет унитаза. Голая коробка.

Максу хотелось выть и он уперся лбом в пол, почувствовав холодный металл. Тяжело сказать, сколько он так пролежал, прежде чем одна из стен, оказавшаяся на самом деле дверью, с мягким шелестом отъехала в сторону, и в комнату проник свет, ослепив его. В камеру вошли несколько человек, подхватили Макса под скрученные руки, накинули на голову мешок, и, не говоря ни слова, куда-то поволокли не давая встать.

Тащили его так не меньше сотни метров, постоянно сворачивая и открывая новые двери. Наконец посадили и сдернули мешок с головы.

Макс зажмурился и пытался проморгаться, чтобы привыкнуть к свету. Когда глаза перестало резать, он увидел, что сидит в кабинете, напротив стола. С другой стороны от него сидел седой короткостриженный мужчина с квадратной челюстью. Он жевал тлеющую сигару, постоянно перекатывая из одного уголка рта в другой, и спокойно разглядывал пленника, давая ему время осмотреться.

Мужчине было лет пятьдесят, может шестьдесят. Черно-красная полицейская униформа офицера. На металлической табличке на груди значилось «Капитан Вольфхаузер».

Увидев, что Макс перестал щуриться на свет, офицер откинулся в своем кресле.

- Меня зовут капитан Вольфхаузер, - сказал он, постучав пальцем по металлической бляшке на груди, - на всякий случай. Если не умеете читать.

У него был неожиданно приятный мягкий тенор, сильно контрастирующий с общей внешностью. Но его глаза, прозрачно-голубые как чистый лёд, были пугающими. Мёртвыми.

Макс промолчал.

- Мы просканировали ваш айди, добрый гражданин, - продолжал капитан. - И согласно нему, вы – Джеймс Эверетт Кингстон, тридцати пяти лет, числитесь как торговец чаем вразнос.

Он выпустил струю тяжелого сизого дыма.

- Хорошая биография, очень хорошая, - капитан улыбнулся. Улыбка у него широкая и радушная, больше подходящая для киноактера, но зубы были крупными, как у лошади, и желтыми, цвета спелой кукурузы. - Только вот согласно нашим базам данных Джеймс Э. Кингстон числится пропавшим без вести уже около трёх лет.

- Разумеется, - он нагнулся ближе. - По тем базам данных, к которым нет доступа всяким паршивеньким хакерам, так любящим запускать свои грязные ручонки, куда не следует.

Улыбка его стала хищной, и даже зубы словно бы заострились.

- Вот так радость, подумал я. Гражданин Кингстон нашелся, какая счастливая новость, для его безутешной семьи. Вы же хотите как можно скорее вернуться в свой родной дом, в объятья вашей толстой женушки, и трех детей, мистер Кингстон?

Взгляд его был ледяным, жутким. Словно у замёрзшего в снегу покойника. Макс молчал.

- Нам, полиции, разумеется, не терпелось увидеть воссоединение семьи Кингстонов, оставалась только одна маленькая формальность – просканировать вашу сетчатку глаза.

Он вынул сигару изо рта и описал её горящим кончиком в воздухе круг.

- И, о ужас! Почему-то, по какой-то нелепой бюрократической ошибке, оказывается, что ваша сетчатка глаза принадлежит некоему Максу А. Валенштайну, разжалованному офицеру армии, буквально на днях отбывшему пятилетний тюремный срок. Ужасающее совпадение.

Капитан сокрушенно покачал головой, будто и в самом деле был поражен этой нелепостью. Макс не проронил ни слова, ожидая, пока Вольфхаузер прекратит ломать эту комедию.

- И теперь, добрый гражданин, передо мной стоит очень сложная дилемма, которую вы, как я надеюсь, поможете мне разрешить.

Капитан медленно встал с кресла и сел на край стола напротив Макса.

- Ведь по нашему законодательству, - продолжил он. - Как вы и сами, полагаю, знаете, вам теперь предстоит ряд медицинских и биометрических экспертиз, чтобы определить, кто же вы на самом деле. Ведь тут одно из двух. Либо это не ваша сетчатка глаза, что является незаконным без записи о донорстве в вашу пользу. Либо, какой-то мелкий, скрюченный, бледный, просиживающий в Сети всю свою поганую жизнь, урод, перезаписал данные вашего айди. И во втором случае грозит вам пятнадцать лет тюрьмы, учитывая ваши прошлые заслуги.

Он выдохнул дым прямо ему в лицо.

- Что вам от меня надо? – спросил Макс, покривившись.

Капитан оскалил желтые зубы.

- Содействие. Ваша посильная помощь Республике, добрый гражданин. Доказательство вашей законопослушности и желание помочь сотрудникам полиции в нелегком деле по очистке сточных канав нашего славного Города. А как только мы получим убедительнейшие факты вашей добропорядочности, гражданин Ди Э Кингстон сможет с чистой совестью идти куда ему захочется. Вы меня понимаете?

- Что вам от меня надо? - повторил свой вопрос Макс.

Капитан перестал улыбаться.

- Одни очень нехорошие люди, члены китайско триады… Доходили до меня слухи, что они очень ищут обладателя вот этой самой сетчатки, - капитан почти ткнул его в глаз зажжённой сигарой. - Так вот, эти люди каждый четверг возят один интересный синий фургончик по известному нам маршруту.

Капитан стряхнул пепел на брюки Макса.

- Вам всего лишь надо уговорить их чуть изменить маршрут, и привезти фургон туда, куда вам укажу я. И всего дел-то. Вот так всё просто. После этого, вы можете идти на все четыре стороны, мистер Ди Э Кингстон, - последние слова Вольфхаузер произнес с особой издевкой.

Он оскалился.

- А что же такое интересное, в этом самом фургоне? – спросил Макс.

Он не рассчитывал на ответ, но капитан неожиданно произнес.

- Синий дьявол.

- Что?

Капитан опять показал желтые зубы.

- Ну-да, ну-да, понимаю вашу неосведомленность в данном вопросе. В фургончике довольно крупная партия нового, но уже весьма популярного синтетического наркотика «синий дьявол». Весьма поэтичное название, не правда ли?

- Не понимаю, - совершенно искренне спросил Макс. - Почему бы вам как полиции просто не задержать самим фургон наркоты?

Капитан вздохнул и покачал головой, словно сетуя на глупость этого вопроса.

- Вы задаете очень много глупых и бестактных вопросов, добрый гражданин. Но моя обязанность как полицейского помогать населению, не так ли? Так что я просвещу вас. Понимаете ли, мистер Кингстон, мир, в котором мы живем очень тонкая материя. Она сплошь состоит из системы сдержек и противовесов. К примеру, триады не переходят дорогу в неположенном месте и подкидывают нам нужную информацию о всяких паршивых овцах в стаде нашего Города, которая очень благотворно влияет на статистику. А уж как уважительно к нам относятся боссы китайской диаспоры, ммм.

Капитан мечтательно улыбнулся и демонстративно потер палец о палец.

- Ага, понимаю, - сказал Макс. - Но этот самый фургончик уж очень сладкий, чтобы удержаться и не перейти дорогу триадам, да?

Вольфхаузер лишь сокрушенно пожал плечами.

- Так чего не пошлете своих громил в гражданском?

- Увы, увы, сами понимаете, от характерного почерка не избавиться. После многих лет на службе полиции даже по спящему человеку понятно, что он спит как полицейский. Тактика, вооружение, манера держаться и отдавать команды. Всё это приметы, которые очень сильно расстроят моих китайских друзей.

- А если все это проверну я – подозрение падет на военных, не так ли?

Вольфхаузер улыбнулся ещё шире.

- Капитан, как ты спишь-то по ночам спокойно, когда знаешь, сколько людей садится на эту дрянь и дохнет потом в муках, а? – спросил Макс.

Тот взял сигару в кончики пальцев, чуть вращая, заставляя дымок закручиваться спиралью.

- Дрянь? Дохнут? Все это лишь демагогия, - ответил он. - Всё, что нас окружает это только набор социально приемлемых видов яда. Разве фабричный дым не вызывает рак? Разве алкоголь не убивает нашу печень? Разве табак не губит наши легкие? Но разве они запрещены? Нет, зачем? Ведь эти продукты облагаются налогом. Прибыль, добрый гражданин, вот – что двигатель свободы взглядов. Ведь алкоголикам и курильщикам в скором времени понадобятся новые органы. Они пойдут в трансплантологические клиники, как вчера шли в алкогольный, и понесут туда свои денежки за искусственные легкие, почки, печень и сердце. И эти деньги снова смажут шестеренки нашей экономики. И эти граждане снова пойдут за алкоголем. И снова, и снова, и снова. А раз наш добрая Республика не считает, что это плохо, кто я такой, чтобы что-то осуждать?

Вольфхаузер с силой раздавил окурок о стол и посмотрел на часы.

- Так что перевешивает лично вашу чашу весов, добрый гражданин? Пятнадцать лет тюрьмы, но не допустить, чтобы у одного капитана полиции появилась милая квартирка, этажей на десять выше уровня городского смога? Или социально приемлемая мораль?

Макс не раздумывал и двух секунд.

- Сделаю. Но мне понадобится помощь Гая, - он осекся, поняв, что не знает его фамилию.

- Вы должно быть про гражданина Лю Синь Чженя, торговца рыбой, задержанного с вами в один день? Зачем вам этот дешевый мошенник?

- Он гораздо лучше моего разбирается в том, как эти самые мошенничества организовывать.

- Ну что ж, раз вы настаиваете – забирайте, под вашу ответственность.

Капитан прекратил улыбаться и заговорил быстро и четко, как на брифинге.

- Грузовик едет через три дня. Машина на автопилоте, но в ней двое охранников, за ними машина сопровождения, в ней обычно трое-четверо бойцов. Здесь, - он достал из кармана карту памяти, - их подробный маршрут и время.

Он аккуратно положил карточку в карман куртки Макса.

- Адрес, куда доставить фургон на ней же. Всех сопровождающих ликвидируешь. Но одно, любого, на твой вкус, оставишь в живых и дашь уйти. Живой свидетель нападения военных куда лучше, чем любая видеозапись.

- И как я все это должен провернуть? – спросил Макс.

Капитан приблизил лицо вплотную.

- А это меня ни хрена волнует.

Вошли копы и снова накинули Максу мешок на голову. Подхватили под руки и куда-то поволокли. Затем он услышал звук открывающейся двери фургона, его забросили внутрь и повезли. Сквозь мешок не было видно ничего, но он кожей чувствовал, что рядом есть кто-то ещё. Везли его долго. Наконец, машина остановилась, двери открылись. Его выволокли наружу и поставили на колени. С головы сдернули мешок.

Он был на маленьком грязном пустыре. Вокруг стояли человек пять полицейских, вооруженных винтовками, между которыми прохаживался сам капитан Вольфхаузер. Рядом с Максом, с закрытыми лицами, на коленях стоял Гай, потерявший где-то свою красную куртку и какой-то неизвестный мужчина.

Лис дрожал всем телом и Вольфхаузер дружески похлопал его по плечу, словно успокаивая, но тот лишь затрясся сильнее. Капитан улыбнулся и сдернул маску со второго человека. Тот казался смутно знакомым Максу, но кто именно - он не мог вспомнить. Капитан повернулся к Валенштайну.

- Надеюсь, мы с вами поняли друг друга?

Макс кивнул.

- Ну, вот и славно.

Вольфхаузер широко улыбнулся. Снял с пояса пистолет, приставил ствол к голове незнакомца и выстрелил.

Мужчина беззвучно рухнул в грязь. Гай, услышав через маску выстрел, заскулил.

Капитан нагнулся к уху Макса.

- Вздумаешь со мной шутки шутить, с твоей большеглазой девчонкой случится то же самое. А потом и с тобой и с твоим дружком. Хорошо всё понял, щенок?

Он разогнулся и махнул рукой.

- По коням, ребятки.

Полицейские, расковав магнитные наручники на руках Макса, быстро прыгнули обратно в фургон. Машина, взорвав из-под колес поток грязи, быстро уехала, оставив их с Гаем вдвоем на пустыре.

Макс поднялся с колен, разминая затекшие руки. Снял мешок с головы друга. Гая все ещё колотило сильным ознобом. Может от холода, может все ещё от страха. При задержании ему, видимо, досталось чуть сильнее – под глазом у него наливался крупный синяк. Он затравленно осмотрелся.

- Что происходит, Макс?

Валенштайн носком ботинка перевернул труп лицом вверх, силясь опознать убитого.

- Происходит раз за разом одно и то же, - медленно начал он, - что мы с тобой из одного дерьма, ухитряемся сразу же нырнуть в другое, только ещё глубже и грязнее. Валим отсюда, да поскорее.

Они пошли, не разбирая дороги, лишь бы убраться подальше. Макс, сунув руку в карман куртки с удивлением обнаружил, что полицейские положили обратно его игольник и несколько обойм к нему. Гай, скрестив руки на груди, против обыкновения молчал и только трясся от холода. Только когда они вышли к более оживленному району, он, наконец, буркнул.

- Жрать охота.

Они зашли в первую попавшуюся забегаловку. Пока Гай торопливо набивал щеки какими-то сомнительными сэндвичами и заливал все это виски, Макс коротко пересказал их беседу с Вольфхаузером. Лис на минутку перестал яростно жевать и задумчиво посмотрел на друга.

- То есть у нас три дня, чтобы украсть фургон наркоты у триад? – спросил он с набитым ртом.

Макс кивнул. Жестом подозвал сонную официантку и заказал ещё виски и пачку сигарет.

- А эти три дня дали нам на подготовку и просто нас отпустили? – словно все ещё не веря в это, он пристально заглядывал Максу в глаза.

Валенштайн снова кивнул, затянулся принесенной сигаретой и выдохнул дым в стакан, наблюдая сквозь стекло, как тот медленно закручивается клубами внутри.

- Мы что, счастливый билет вынули? К черту всё, ноги в руки и драпаем отсюда. Пока копы врубятся в чем дело, мы уже будет в трюме корабля, радостно блевать от морской качки на пути в новую жизнь.

Макс помотал головой.

- Вольфхаузер убьет Элис.

- Да и черт с ней, - спокойно ответил Гай. - Макс, ты что, не врубаешься? Это они с Богомолом сдали нас. Мы с тобой не в случайную полицейскую облаву попали, это была засада. Копы знали, где мы пойдем и когда примерно там будем. Это не совпадение, это предательство. Богомол вломил нас по полной, и Элис твоя с ним заодно.

Валенштайн со всей силы вдавил окурок в пепельницу.

- Не верю. Не понимаю – зачем?

- Макс, не смотри на мир так наивно, окей? Богомол сам перешил нам айдишники, сам новые данные слил копам. Получил свои тридцать серебряников и смеется теперь в своем клоповнике, довольный. Офигенный бизнес, и тут наварился и там, и жаловаться некому, все по тюрьмам сидят. Мы счастливый билет вытянули, говорю тебе.

Он постучал пальцем по столу.

- Если это Богомол нас сдал, тогда откуда Вольфхаузер знает про Элис?

Гай на секунду смутился.

- Не знаю этого. Может, она сама заодно с копами. Может, она стучит для них. Может, она сама коп и работает на Вольфахаузера, думает, что ты ради неё голову в петлю засунешь. Миллион версий назову. Но все они будут говорить тебе об одном, солдафонская твоя башка – Богомол сдал нас с потрохами, и Элис прекрасно об этом знает.

Макс настолько сильно сжал бокал, что по нему побежала паутинка трещины.

- Забудь и забей, - продолжал яростно убеждать Гай. - Корабль отходит сегодня ночью. Руки в ноги и на него. Копы и опомниться не успеют, как мы будем вне досягаемости. По пути даже прятаться не придется, уверен, что твой дружок Вольфхаузер позаботился о том, чтобы триады не срисовали с камер наши прекрасные рожи.

С этими словами он запустил пальцы прямо в бокал, зачерпнул кубики льда и приложил к синяку. Макс молчал, стиснув зубы, чувство непонятной обиды душило его. Когда он собрался с моральными силами, вдохнул, выдохнул.

- Уходим. На хрен этот город и всех его жителей туда же.

Они двинулись быстро, только зацепив по пути за никчемную сумму новую куртку для Гая, чтобы он уже перестал трястись от холода.

Дошли до порта за несколько часов. С каждый шагом настроение Макса было все мрачнее, а Гая наоборот – веселее и болтливее. Так же, как и этим утром, когда они шли в порт в первый раз.

- Подожди здесь, - сказал Лис. – Пойду, договорюсь с помощником капитана.

Гай ушел подмазывать моряков. Макс прислонился к стене и закурил. Ему не верилось во все происходящее. Богомол сдал их копам и уйдет безнаказанным, да и пёс с ним. Но Элис? Предала их? Обманула? В это он не мог поверить. Не мог и не хотел.

Вернулся Гай, сияющий, как неоновая вывеска.

- Договорился, корабль сейчас отходит. Выскребем всё, что есть из кредитов и в путь. На номер-люкс сам понимаешь, наших грошей не хватит, но чтобы свалить подальше я и в гальюне весь рейс просидеть готов. На всякий случай, подождем здесь до последней минуты, чтобы нас не успели снять с корабля в случае шухера. Копы, полагаю, могут следить за нами. Так что не дергаемся особо.

Макс продолжал молча курить. Гай нервно барабанил пальцами механической руки и все время поглядывал на часы, притоптывая на месте, словно собирался вот-вот сорваться с места и бежать.

Наконец он почти выкрикнул.

- Бежим! – и полетел вперед.

Макс пошел за ним. Они быстро пересекли пустой причал, по которому носились только редкие погрузчики. Гай целенаправленно спешил к трапу, возле которого, ожидая их, стоял мужчина в грязном свитере.

Двести метров… сто…пятьдесят. И тут Макс резко остановился, как вкопанный.

- Иди без меня.

- Что?!

- Я никуда не поеду.

- Макс сейчас вообще не время травить твои знаменитые шуточки, быстрее, бога ради.

- Уплывай один, Гай, все в порядке.

- Да ни хрена ни в порядке! Макс что с тобой? Если мы останемся в Городе – уже в субботу всплывем кверху пузом в этом же порту.

- Элис…

- Твою мать, я так и думал.

- Элис. Если есть хоть один шанс, что она здесь ни причём и пострадает из-за меня, я себе не прощу этого. Просто не смогу с этим жить. Я должен сделать всё, чтобы спасти её, понимаешь?

-Нет, ни хрена не понимаю, ни хрена!

Мужчина в грязном свитере уже поднялся по трапу наверх и нетерпеливо махал им рукой, что-то крича, судя по интонациям – торопил и оскорблял.

- Поспеши, Гай, доберись до нового места и будь там счастлив.

Валенштайн хлопнул друга по плечу и не оглядываясь поспешил обратно. За спиной прозвучал длинный низкий гудок отходящего корабля. Макс желал другу только лучшего, но в глубине душе был искренне рад, когда услышал позади знакомый голос.

- Ну и сукин сын ты, Валенштайн.