Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

Глава 1. Горн Судного Дня

— Прощай, герой! — Тёмный бог расхохотался. Острое лезвие со свистом рассекло воздух, целя в шею князя.

Когда лезвие уже почти коснулось артерии, глаза Долгорукого дрогнули. Они cдвинулись в орбитах и посмотрели прямо на Тотх’Аза.

От этого взгляда Темного бога аж прошибло потом...

— Ещё чай будешь? — спросил князь Долгорукий, отмирая. Его рука уже лежала на древке — он остановил топор прежде, чем тот ударил его по шее.

— Время застынь! — рявкнул Тёмный бог. Но князь лишь покачал головой.

— Ну всё, успокойся, — он рывком отобрал у противника топор. — Поиграли и хватит.

Он кивнул в сторону, где стоял столик с чайником и чашками — они по какой-то причине не пострадали. Даже ни одна пылинка на них не упала, хотя вокруг только что творилось форменное светопреставление.

— Я специально их оберегал, — сказал Долгорукий. — На тот случай, если вдруг после этого баловства чай попить захотим.

— Не может быть! — изумленно воскликнул Тёмный бог. — Тебе тоже подвластен мир остановленного времени в этом измерении?

— Ты о чём? — князь озадаченно посмотрел на него.

— Я остановил время! Как ты можешь двигаться в застывшем времени?!

— Ну, оно ж не застывший асфальт Великого князя Собянина, — вздохнул князь. — Так будешь чай или нет?

Темный бог взревел, пламя в его глазах вспыхнуло всеми огнями преисподней. Звериный глас его был подобен раскатам Горна Судного Дня.

— Значит, не будешь, — сказал князь и щелкнул его пальцем по лбу, Тёмный бог упал. Пару раз дрыгнул ногой и застыл неподвижно. Из уголка его рта потянулась ниточка слюны, посередине лба начала наливаться краснотой шишка.

— Надеюсь, Мила на меня не обидится за шишку, — сказал Долгорукий, набирая пригоршню из светлой артерии. — А к тебе, Тутанхамон, есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Подойдя к Миле, он побрызгал на нее немного светлой энергией. Шишка на ее лбу начала рассасываться прямо на глазах.

Мы вернулись в реальный мир, в тот самый парк, откуда все началось. Мила лежала на деревянной лавочке, а я осторожно поддерживал ее голову на своих коленях.

Ресницы княжны слегка подрагивали, будто ей снился беспокойный сон. Она тихо постанывала, медленно приходя в себя. Наконец, она очнулась, села и огляделась по сторонам, пытаясь понять, где находится.

Я улыбнулся ей. Мой костюм был весь изорван в клочья и перепачкан в грязи после битвы. На мне остались лишь остатки черной рубашки, едва прикрывающей торс. Штаны превратились в труху. Зато Мила выглядела почти нетронутой — ее белое платье было слегка запачкано, но в целом сохранило безупречный вид. Рядом в траве зияла неглубокая воронка с трещинами — след от первого удара Темного Бога.

Странно, что никто не пришел на грохот. Может быть русалка Влада всех предупредила, что княжна тренируется и сильно не в духе?

— Ты как? — спросил я, заглядывая ей в глаза.

Она нахмурилась и несколько секунд молчала, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Хорошо, — наконец произнесла она с легким подозрением в голосе. — Даже как-то... подозрительно хорошо.

Мила резко села, ее глаза блеснули азартом. Я чувствовал, как от девушки исходит сила Темного Бога, хоть она и не подозревала об этом. На первый взгляд, девушка была полна энергии, готовая свернуть горы.

— Это сила Ядра? — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Я смогла ее освоить?

— Ну-у-у... — протянул я, подбирая слова. — Смогла. Я бы даже сказал, не столько освоить, сколько... усвоить.

Мила задумалась на мгновение, а потом ее глаза заблестели:

— Знаешь, Кир... Мне такой странный сон приснился! Там мы с тобой дрались, причем я чувствовала неимоверную, дикую силу! Мое тело действовало само по себе, я не могла его контролировать. Даже говорила как будто не я, а кто-то другой за меня! Это было так реалистично, будто происходило на самом деле! Я наносила тебе удары, от которых должна была сломать себе кости, но оставалась неуязвимой. А потом ты каким-то чудом победил меня, причем с одного щелбана, хотя я была сильнее тебя раз в сто! Что за бредовый сон!

Она засмеялась, отряхивая платье. Я задумался, не зная, стоит ли рассказывать ей правду о том, что на самом деле произошло в ключевом измерении.

— Удивительно, я вела себя и разговаривала, как злодейка, — она снова хихикнула. — Казалось, я была готова поработить весь мир!

— Это всё на самом деле было, — я кивнул. — Ты стала одержимой Тёмным богом, чья душа спряталась в Ядре.

— Ой, Кир, ну опять ты со своими выдумками. Все женщины себя так иногда ведут, это нормально! — Мила закатила глаза. — Ещё скажи, что этот Темный бог твой старый приятель или вообще собутыльник...

— Не мой, а моего деда, — уточнил я. — Кажется, душа Темного бога после моей победы не развоплотилась, а переселилась в Ядро. Я этого к, своему стыду, не заметил. Твое тело идеально подходит для Тёмного бога, и как только ты коснулась Ядра, он своей возможности не упустил.

— Кир... — Мила уже чуть взволнованно посмотрела на меня. — Не шути так... Мне уже как-то не по себе...

— К счастью, я его запечатал. Вот, посмотри...

С этими словами я спустил петельки платья Милы с её плеч. Обнажил ее грудь, упакованную в белый лиф, а также её живот.

— Эй! — Мила с возмущением схватила меня за руки. — Ты что делаешь?

— Не волнуйся, поблизости сейчас никого нет, — успокоил я её. — А те, кто есть, подойдут сюда только минут через десять.

— Чего-чего?

— Смотри.

Я провёл пальцами по ее животу, отчего Мила хихикнула. И вдруг на её бархатистой коже вспыхнули золотые и серебряные линии, складываясь в аккуратный узор. Это был древний магический символ. Он едва заметно пульсировал, как живой.

— Ой... Что это? Щекотно... — пожаловалась Мила. — Как будто меня бабочки едва-едва касаются крылышками.

— Это печать, — пояснил я. — Я нанес ее на Тутанхамона, пока мы с ним пили чай. Сейчас она надёжно удерживает Тёмного Бога внутри тебя.

Мила изумлённо разглядывала символ на своём животе, не веря своим глазам.

— Значит... это правда? — прошептала она. — Я была одержима им?

Я кивнул.

— Я натворила много зла?

— Ну... вела себя чуть-чуть агрессивнее, чем обычно. Но теперь всё в порядке. Я буду рядом и не дам ему навредить тебе. Обещаю.

— О боже...

— Я использовал темную и светлую энергию из ключевого мира для создания печати, — сказал я. — Она надежно удержит Тёмного бога. Теперь он будет вести себя скромно и тихо. И не сможет тебя побеспокоить.

Мила озадаченно моргала, глядя на меня. Она, кажется, все еще надеялась, что я просто странно шучу.

— К сожалению, тебе пока придется потерпеть это неприятное соседство, пока я не придумаю способ, как его из тебя безопасно извлечь. Укоренился этот гад в тебе, надо признать, весьма глубоко... — задумчиво произнес я.

— Подожди, подожди... — воскликнула Мила. — Так это что же получается? Та жуткая огромная штука, которую ты победил с одного удара... она теперь во мне? А меня от этого... ну... не разнесет?

— Не, просто не налегай на сладкое и всё будет хорошо.

— Да я не про это! Как такой гигантский монстр размером с гору может поместиться в человеческом теле?

— В тебе не его тело, а душа, — сказал я. — А вместе с ней и вся сила, которая изрядно возросла. Твоя кровь придала ему мощи.

— Мощи?

— Вот мы добрались и до плюса вашего соседства, — добавил я. — Хочет арендатор или нет, а за аренду придется платить. Ты хотела стать сильнее? Вот твой шанс. Я научу тебя использовать силу и умения Тёмного бога. И будешь сильной, как никогда.

Она тихо застонала и начала заваливаться набок. Я едва успел подхватить её, чтобы девушка не рухнула на землю.

— Мила! Ты как?! — я взволнованно заглянул ей в лицо.

Она медленно открыла глаза и слабо улыбнулась:

— Всё хорошо, Кир... Честно. Прости, если напугала... — сказала она. — Просто это всё так... неожиданно...

— Хм...

Мила отстранила мою руку и сама встала. После чего поправила платье и начала ходить взад-вперед перед лавочкой, словно о чём-то размышляла. На ногах она держалась вполне уверенно.

Наблюдая за ней, я с облегчением выдохнул. Слава богу, с княжной всё в порядке! Я, конечно, знал, что Тутанхамон больше ничего ей не сделает, но всё равно... В общем, моё воображение рисовало страшные картины.

Вдруг Мила громко икнула, изо рта у неё вырвалось облачко сероватого пара. А вместе с паром вылетела на свободу и красная едва заметная искра. На огромной скорости она унеслась куда-то в небо.

— Ой, извини! — смущенно пролепетала Мила. Она не заметила искру. — Это я, наверное, от волнения... Зря я ела сегодня утром те острые крылышки...

Большое облако над нами внезапно разлетелось на мелкие кусочки. Спустя пару секунд до нас долетел мощнейший раскат грома.

— Да-а-а-а... — протянул я, разглядывая ошмётки облаков в небе. — Острые крылышки — зло. А ну ка иди сюда.

Я снова раздел ее и добавил к символу пару штрихов.

— Эй, да хватит! — возмутилась она. — Сколько можно меня раздевать?

— Укреплю ограничитель на выработку энергии, — сказал я. — Чтобы ты ненароком чихом родовой особняк свой не снесла вместе со всем родом...

Мила застенчиво улыбнулась в ответ. Мы неловко замолчали на какое-то время, размышляя каждый о своём.

Я оглядел безмятежный парк вокруг. Казалось, здесь ничто не нарушало покоя, лишь слегка колыхались на ветру верхушки деревьев. Пара павлинов неспешно прогуливалась по тропинке. Идиллия.

Трудно было поверить, что буквально минуту назад тут разыгралась настоящая драма.

— Давай попробуем кое-что, — предложил я. — Сосредоточься и активируй защитный покров. А потом слегка подпрыгни, ладно?

Мила немного нерешительно кивнула. Она закрыла глаза, и вокруг неё засветился едва заметный силовой контур. Затем девушка чуть приподнялась на носочки и подпрыгнула.

И тут произошло нечто. Милу буквально выстрелило вверх с огромной силой, её тело взмыло аж над кронами деревьев!

Я ошарашенно смотрел ей вслед. Это вот настолько Мила теперь стала сильнее? Даже легчайшее движение отправило её чуть ли не на десятый этаж. Ей теперь придется заново ко всему привыкать.

Не теряя ни секунды, я взмыл следом за Милой. Успел поймать её на самой высокой точке, аккуратно обняв со спины. После чего я аккуратно приземлился на тоже самое место, где мы стояли.

Княжна была в полном шоке от случившегося, её трясло мелкой дрожью. Глаза были полны ужаса и недоумения.

— Ты как? Цела? — обеспокоенно спросил я.

Мила растерянно кивнула.

— Что... что это было, Кир? — еле слышно прошептала она. — Я же просто подпрыгнула... откуда такая сила?

Я успокаивающе погладил её по голове.

— Всё хорошо, главное, ты не пострадала. А насчёт силы... Говорю, ты ж теперь аренду взимаешь с Тутанхамона. Учись использовать не только свою, но и его силу. Я буду рядом и не дам тебе упасть.

Мила благодарно посмотрела на меня и слабо улыбнулась. Кажется, мои слова её немного успокоили. Хоть я и сам был в растерянности от силы её способностей, даже урезанных, но старался это не показывать.

Главное, что она цела и невредима. А остальное со временем разгребем.

— А что я еще могу?

— По идее, всё то же, что и Тёмный бог. Например, ты можешь сотворить жизнь. Слуг себе создать.

— Ой, правда? А как это сделать?

Я задумался. Я в принципе, знал, как работает божественная сила. Но одно дело — теория, и совсем другое — практика. Или вообще — обучение другого человека.

По идее Миле нужен толковый учитель. Только вот где такого найти.

— Для начала научись чувствовать божественную силу, — сказал я. — И отличать её от своей духовной силы. Это база. Без этого о каких-либо чудесах лучше забыть.

— Хорошо, — послушно кивнула Мила.

— Сосредоточься и постарайся почувствовать, как течет сила по твоим духовным потокам, — сказал я. — Это стандартное упражнение для Одаренного, ты должна его знать.

Мила послушно кивнула и села на лавочку. Глубоко вдохнула через нос, после чего закрыла глаза.

— Обычно Одаренный ощущают свою духовную силу, как прохладный ветерок, гуляющий по телу, — сказал я. — Сила Темного бога должна быть иной... Предположу, она будет подобна кипящей высокотемпературной лаве. Чувствуешь?

Мила наморщила носик.

— Неа... нос опять чешется. Самый кончик. Можешь почесать?

— Без проблем.

Я усмехнулся и почесал ей нос. Мила слегка наклонила голову назад, ее глаза зажмурились, носик очаровательно сморщился. Ресницы дрогнули, губки приоткрылись...

— Апчхи! Апчхи! Апчхи!

Этот тихий чих был похож на писк маленького зверька. Мила чихала почти беззвучно, словно стесняясь. Плечики ее немного вздрагивали, грудка чуть приподнималась от каждого чиха. Она прикрывала рот и нос ладошкой, стараясь сдержаться. Но чихи сыпались один за другим.

— Будь здорова, — сказал я.

Казалось, Мила чихает лепестками розовых цветов — так мило и тонко. Ладно, пускай. Главное, что не ядерными бомбами. А то ведь она может, может.

Я невольно улыбнулся. И тут чихнул сам.

Чих у меня оказался совсем не милый, от него заколыхались деревья, словно от сильного ветра.

— Ты тоже будь здоров, — улыбнулась Мила. — Это я, наверное силу Тёмного бога пробудила. И заразила тебя. Я теперь ведьма! Апчхи!

— Да по любому... Апчхи!

Мила снова чихнула, за ней чихнул и я. Мы продолжали чихать по очереди, и никак не могли остановиться. Я чихал так, что аж слезы на глаза наворачивались. Мила хваталась за животик от смеха между чихами.

Кажется, во время битвы в ключевом мире мы изрядно надышались всякой мистической фигней. И теперь она дала о себе знать.

Я замер, пытаясь сдержаться. Всё, пора прервать этот замкнутый круг чихов.

Краем глаза я заметил, как на дальней тропинке из-за зарослей вышла группа людей. Это был князь Пушкин, а также княжич Лыков, изрядно потрепанный. У него на плече, направив попу в зенит, лежала какая-то неизвестная мне девица, очень побитая.

Ох уж этот Лыков. Похитил барышню и несет к себе в логово? Типичный «Я бью женщин и детей, потому что я красавчик...»

Следом за Лыковым и Пушкиным шли Вера и Настя. Щербакова была в том же милом голубом платье, в каком я видел ее утром. Демидова успела переодеться в стильное черное платье, но при этом она тоже выглядела потрепанной и взлохмаченной, как будто участвовала в драке.

Нагнали таки меня. Нигде от них покоя нет.

— Я так рад, что вы все живы и здоровы... почти, — воскликнул князь Пушкин, обращаясь к Лыкову. — Я уже послал за своим личным доктором, он скоро будет.

— Пустое, князь, на мне всё заживает как на собаке, — любезно ответил Владимир. — Я старший наследник, кровь Лыковых во мне проявилась как никогда сильно.

— А летным качествам сам граф Дракула позавидует, — ехидно добавила Настя, вышагивающая позади с очень довольным взглядом. В её руках был телефон, она периодически фотографировала бессознательную княжну Лыкову с разных ракурсов.

Владимир уже хотел было ответить ей что-то не менее колкое, но тут он увидел княжну Милу и князя Долгорукова. Мила терла свой покрасневший нос, а князь Долгорукий стоял неподвижно, словно кол проглотил, и смотрел прямо перед собой.

Пушкин бросил взгляд в сторону воронки в земле, а потом обеспокоенно посмотрел на дочь.

— О боже, Мила! — воскликнул князь Пушкин и бросился к княжне. — Что здесь произошло? С тобой всё хорошо?

— Ой, пап, — улыбнулась Мила, заметив отца. — Мы с Киром немного потренировались. Прости, я, кажется, чуточку увлеклась...

— Ты проделала такую большую воронку? — в шоке произнес князь.

— Удивительно, да? — Мила скромно опустила глазки и начала кончиком туфли рисовать на земле замысловатые фигуры. — Я сама от себя такого не ожидала. Кир оказался чудесным учителем. Да, Кир?

Тот молчал, глядя прямо перед собой застывшими глазами.

Лыков, сверля Долгорукого жгучим взглядом, небрежно сбросил свою сестру с плеч, словно мешок с картошкой, и быстрым шагом направился в сторону парочки. Лариса упала на каменистый берег пруда, совсем рядом с водой, но так и не очнулась. Несколько камней просели под её весом. «Англичанка» перевалилась на бок, упала в пруд на мелководье и начала пускать пузыри. Настя поймала ее в объектив телефона и сделала пару снимков.

Вера с возмущением уставилась на Настю и бросилась вытаскивать Лыкову. Демидова, наделав классных фоток, снисходительно посмотрела на Веру. Затем тяжко вздохнула и начала помогать подруге, взяла Лыкову за ноги. Вместе они вытащили Ларису обратно на берег.

А Владимир тем временем подбежал к Долгорукому вплотную. Глаза княжича горели плохо сдерживаемой яростью.

— Господин Долгорукий! — рыкнул Лыков, схватил князя за плечо и рывком развернул к себе лицом. — Объясните ка...

— АПЧХИ-И-И-И-И-И-И-И!!!

Могучий порыв ветра подхватил Лыкова и унес его в голубую даль. Он практически повторил траекторию своего первого полета. Его отчаянный вопль быстро стих вдали.

Все присутствующие, кроме Долгорукого, проводили Лыкова удивленно-задумчивыми взглядами.

— Вовка уже опытный летчик, — беззаботно произнесла Настя. — Уверена, к ужину прилетит обратно.

— Сделав оборот вокруг планеты, — тихо добавила Вера.

— Что-то зачастили эти «выходы духа», — князь Пушкин обеспокоенно покачал головой. — Юному княжичу надо проверить здоровье.

Долгорукий почесал нос и удовлетворенно произнес:

— О, чих прошёл! Так и знал, что нужно просто как следует прочихаться.

Глава 2. Вкусная пироженка

— Мила попросила меня помочь ей стать сильнее, — сказал я князю Пушкину. — Я не мог ей отказать, особенно после её похищения.

— О, это весьма благородно с вашей стороны, князь! — Князь Пушкин одобрительно кивнул, его умные глаза светились благодарностью. — Помочь юной сударыне обрести силу и уверенность, чтобы защитить себя — нет дела выше для истинного дворянина!

Мила энергично закивала, готовая подтвердить каждое мое слово.

— Теперь, если снова культуристы...

— Культисты, — поправил я её по инерции.

— ...попытаются меня похитить, я им всем вломлю так, что мало не покажется! — гордо заявила Маша. В ее глазах плескался восторг. — Смотри, папа!

Вокруг Милы вспыхнуло сияние покрова. Она разбежалась и, совершив длинный прыжок, перенеслась через пруд.

— Опа! — уперев руки в бока, она повернулась к нам, ее лицо сияло. — Во как могу теперь!

Я с облегчением выдохнул. Кажется, я все правильно рассчитал, когда добавил ограничение в печать на выброс энергии. Милу больше не уносит не пойми куда.

Брови князя Пушкина взлетели высоко на лоб.

— Мила, родная, будь осторожна! — попросил он.

В место ответ Мила снова перепрыгнула через пруд и снова оказалась рядом с нами.

— Не беспокойся, папа, я очень осторожна!

Мила в восторге носилась вокруг нас с князем Пушкиным, прыгая то тут, то там. Она сияла от счастья и возбуждения, от открывшихся возможностей.

Я тоже не мог сдержать улыбку, глядя на неё.

— Делаешь успехи, Мила! С таким даром тебе многое по плечу. Но будь осторожна, ладно?

— Хорошо, Кир! — кивнула Мила, приземлившись рядом со мной. — Я буду очень аккуратна. Но всё равно это так здорово! Спасибо тебе огромное!

И она крепко обняла меня, переполненная эмоциями от открывшихся перспектив. Я ласково погладил её по голове. Было приятно видеть Милу такой счастливой.

— Что вы сделали с Милой? — князь Пушкин удивленно посмотрел на меня. — Я впервые вижу ее такой сильной... и счастливой.

— Это часть моей пробужденной силы рода, — я как ни в чём не бывало пожал плечами. — Я, кажется, могу поделится своей духовной силой с другим человеком.

— О, вот как... — кивнул Пушкин, наблюдая за Милой. — Впечатляет.

Настя и Вера тем временем уложили бессознательную блондинку на лавку и подошли к нам с князем Пушкиным.

— И снова приветик, — с улыбкой произнесла Настя, с вызовом глядя на меня.

— Здрасьте, — робко произнесла Вера, теребя край подола.

— Ну привет, привет, — вздохнул я. — Никак вы от меня не отстанете.

Настя хмыкнула и уперла руки в бока.

— Князь Долгорукий! Я признаю тебя, как своего сильнейшего противника! Ты — единственный, кто смог превзойти меня в скорости! И я это так просто не оставлю! Я буду тренироваться без устали, и однажды придет день, когда я сопру твои тру...

— Отстань, хулиганка.

— Я не хулиганка! — Настя поджала губы, обиженно зыркнув на меня исподлобья.

— О чём вообще речь? — князь Пушкин переводил крайне удивленный взгляд с меня на Настю и обратно.

— Да вот, барышня считает меня своим персональный соперником, — я пожал плечами. — Не знаю, что она там себе навоображала, но теперь повсюду за мной таскается и говорит странные вещи.

— А-а-а-а, — улыбнулся князь Пушкин. — Ну это дело такое, молодое. Горячая кровь кипит у Одаренных, требует выхода.

Мила тем временем с энтузиазмом продолжала испытывать свои новые способности. Поначалу она контролировала силу с трудом, и несколько раз случались курьезные инциденты.

Мила размахнулась и дала такой сильный удар кулаком по стволу дерева, что тот треснул пополам с громким треском. Огромная ива рухнула на землю, подняв тучу пыли.

— Ой, извини, деревце! — смутилась Мила. — Я не хотела!

— Это же та самая ива... — расстроенно произнес князь. — Которую мы с твоим дедом посадили, когда я был еще ребенком.

— Ой, прости, папа... Я не хотела!

Мда... Мила, конечно, постепенно обретала контроль над своими способностями. Тем не менее случайные разрушения ещё время от времени происходили.

Думаю, надо попробовать напоить Милу особым коктейлем из артерий ключевого мира — такая одаренная как она, вполне способна переварить такое «лакомство». Лучше начать со светлой артерии, её проще усваивать.

Главное, чтобы у Тёмного бога не случилось несварения.

Мила перевела взгляд на Настю и Веру и нахмурилась. После чего в один прыжок оказалась рядом с нами.

Вера ойкнула и спряталась за спину Насти. Настя приподняла бровь и демонстративно оглядела Милу с ног до головы.

— Здравствуйте, сударыни, — суховато произнесла Мила, глядя на Настю. — А вы что здесь делаете?

— Здравствуйте, княжна, — Настя бросила на Милу откровенно подозревающий взгляд. — Рада видеть вас в добром здравии. Особенно после тех жутких новостей про культистов.

Вера, встретившись взглядом с Милой, ойкнула, опустила голову, и что-то беззвучно прошептала одними губами.

— Благодарю, Анастасия, — кивнула Мила. — А что касательно моего вопроса?

— А здесь мы, потому что у нас есть дело к князю Долгорукому. Заодно решили нанести уважаемому роду Пушкиных визит вежливости. Раз уж оказались рядом.

Мне показалось, что девушки общаются так, словно знают друг друга. По крайней мере Настя и Мила.

— Вы знакомы? — с удивлением произнес я.

— Мы учились в одной академии для одаренных, — хмыкнула Настя Демидова. — Но в разных классах.

— Что тебе нужно от Кира? — в лоб спросила Мила. Она не любила ходить вокруг да около. — Я видела странные видео с вами в интернете... Ты что, хочешь снова похитить его топор?

Она бросила взгляд на мой топор, который я держал в руке. Оружие, как обычно, светилось мягким голубоватым светом.

Настя демонстративно фыркнула.

— Как тебе могла прийти в голову такая глупость? Моя цель куда выше каких-то примитивных остро заточенных железяк.

— Да ну? — Мила прищурилась, уперла руки в бока аж наклонилась вперед с подозрением — Топор не нужен, но всё-равно упорно таскаешься за князем. А ты случаем не втюрилась в Кира?

Настю такой вопрос застал врасплох. Она аж отшатнулась и ахнула. Её щечки окрасил едва заметный румянец.

— Да как ты вообще... — прошептала Настя. Она помотала головой, словно собираясь с мыслями. Нахмурилась и с возмущением окинула Милу уничижительным взглядом. — Ха! Ещё чего! Мне какие-то глупые отношения не интересны! Мои цели куда выше! Я хочу достичь совершенной силы! А на этом пути нет места романтике и всяким муси-пуси!

Тут она хитро прищурилась, разглядывая Милу, словно под микроскопом.

— Знаешь народную мудрость? У кого, что болит, тот о том и говорит! Ты, случаем, не сама ли в него втюрилась?

— Тебя это не касается, — Мила демонстративно вздернула подбородок. — Кир спас мне жизнь, и я считаю себя обязанной ему. И я не позволю всяким самоуверенным нахалкам портить ему жизнь!

— Да что ты говоришь? — с ухмылкой произнесла Настя. — И как же ты мне помешаешь? Знай, что я — именно та, кто превзойдет Кирилла Долгорукого! Я разгадаю секрет его могущества, а потом уделаю его по силе и скорости! Он будет глотать пыль из-под моих ног!

— Ты? Превзойдешь? — Мила рассмеялась. — Ты даже мизинца его не стоишь!

У князя Пушкина от их разговоров глаза округлились как плошки. Да и у меня, честно говоря.

— Девочки, пожалуйста, не ссорьтесь! — Вера с робкой улыбкой встала между ними. — Здесь же два князя рядом, ну что вы в самом деле...

Настя и Мила, сверля друг друга пылающими взглядами, шагнули навстречу друг к дружке, случайно зажав Щербакову в бутербродик. Вера с испуганным писком сползла куда-то вниз, оказавшись заблокированной между грудей двух разгневанных фурий, брюнетки и рыжей. Снаружи остались лишь макушка да два ее испуганных глаза.

— Оставь Кира в покое! — прищурилась Мила. В ее глазах пылали костры преисподней.

— Ни. За. Что, — отчеканила Настя. Она ответила наэлектризованным взглядом, сверкающим молниями.

— Тогда я спалю тебя в адском огне преисподней, — произнесла Мила сурово, но в тоже время буднично. Как будто каждый день кидала в костер конкуренток.

— Давай. Попробуй. — Настя не собиралась уступать ни сантиметра. — Если так хочешь быть поджаренной моими молниями. Я тебя уделаю как стоячую!

Ещё чуть-чуть и начнется нечто ужасное, не знающее себе равных по разрушительным последствиям — женская драка за парня.

Но мы с князем Пушкиным уже были рядом. Схватив княжон, мы растащили их по разным углам ринга. Те агрессивно пищали и тянулись друг к дружке лапками... руками, чтобы устроить сопернице полный кусь и царап. Но мы с князем Пушкиным были настроены решительно.

Вера, обретя свободу, начала с облегчением хватать ртом воздух — как будто только-только снова получила доступ к кислороду. Мила и Настя, сами того не заметив, чуть было не устроили няше грудное удушение.

— Так, всё, брейк! — сурово произнес я, положив Насте ладонь на ее дерзкий ротик. — Барышни, не говорите того, о чем потом будете жалеть.

Та мычала и сверкала глазами, всем видом показывая, какая она безжалостная и опасная. Мила от нее ничуть не отставала.

— Мила, родная, пойдем в дом, — ласково произнес князь Пушкин, оттаскивая дочь назад. — Твое платье пришло в полную негодность, а это не дело. Попроси служанок, они подберут тебе новое.

— Но пап! Ведь Кир... — Мила разгневанно смотрела на Настю. — Она сказала...

— Никаких но!

Пушкин бросил на меня быстрый взгляд, в котором сквозила благодарность. Кажется, он полностью разделял мое мнение касательно поведения дерзких девиц.

Я же обеспокоенно посмотрел на Милу. Она и раньше была весьма импульсивная, но это перебор даже для нее.

Странно. Я наложил хорошую печать. Темный бог больше не может влиять на Милу. Неужели сама его энергия делает девушку более агрессивной?

Пометка в воображаемый блокной — надо научить Милу сдерживать влияние божественной силы.

Когда страсти немного поутихли, Сергей Александрович решил взять слово.

— Сударыни! — сказал Пушкин. Его голос звучал спокойно, но строго. — Я понимаю, что у вас всех кипит юная горячая кровь и требует выхода. Однако мое поместье уже достаточно пострадало, — он бросил взгляд на расщелину в земле и сломанную Иву. — Поэтому прошу вас всех держать себя в руках. Иначе я буду вынужден принять самые строгие меры в отношении вас. Это и тебя касается, Мила.

— Как скажешь, папа, — неохотно произнесла княжна Пушкина.

— Простите, князь, — Настя опустила голову.

— И попрошу вас избегать мусорных выражений, не достойных благородной крови. Княжны не знают таких слов как «втюрилась», «уделаю» и прочий жаргонизм из соцсетей. Мы поняли друг друга?

— Да, папа...

— Да, княже...

Но стоило Сергею Александровичу отвернуться, как началось снова. Мила бросила на Настю выразительный взгляд, после чего указала себе в глаза указательным и средним пальцем. После чего ткнула ими в Демидову.

Та в ответ показала язык. Обменялись любезностями так обменялись.

Мы сдали бессознательную девушку по имени Лариса подоспевшему доктору. После чего направились по тропинке в сторону родового особняка Пушкиных.

Это было величественное здание в классическом стиле, выполненное из белого камня. Массивные колонны поддерживали высокий фронтон, украшенный лепниной. Над входом красовался герб рода Пушкиных.

Хотя особняк выглядел как сошедший с картин прошлых веков, я замечал и... более современные детали. Например, камеры видеонаблюдения или датчики движения, искусно замаскированные в лепнине.

Внутри тоже царила атмосфера старины. Мраморные полы, массивная лестница с резными перилами, панели из ценных пород дерева на стенах. Но опять же присмотревшись, можно было разглядеть сенсорные панели управления, вмонтированные в стены, или современную систему освещения.

Прислуги было на удивление мало. Нам встретилось всего несколько лакеев и горничных. Зато помимо них был кое-кто другой.

По периметру холла стояли огромные оловянные солдаты в военной форме наполеоновских времён с ружьями наперевес. Лезвия наточенных штыков блестели. Их неподвижные фигуры казались настолько реалистичными, что создавалось впечатление — вот-вот они шевельнутся и сойдут с постаментов.

Я не мог оторвать от них взгляд. Меня очень заинтересовало, что это за существа — статуи, автоматоны или... что-то более интересное?

Запаха Аномалий я от них не чувствовал.

— Позвольте полюбопытствовать, князь Пушкин, — обратился я к хозяину дома, — эти оловянные солдаты — часть экспозиции или... нечто большее?

Князь лукаво улыбнулся в ответ на мой вопрос.

— Это всего лишь маленькая забава, плоды моего скромного Дара. Ничего особенного, не стоит и говорить.

Я еще больше заинтересовался и попытался расспросить князя об этих существах, но он мягко перевел тему:

— Кстати, князь Долгорукий, а какое блюдо у вас любимое? Я попрошу поваров приготовить вам всё, что пожелаете. Вы ведь останетесь с нами на ужин?

Пушкин явно не хотел раскрывать секрет своих оловянных солдат. Но это только еще больше разожгло мое любопытство.

Запах ключевого измерения в районе особняка Пушкиных был сильнее, чем во всем Лукоморье.

Столовая князя Пушкина была под стать особняку. Посередине просторного помещения располагался огромный стол из темного дерева, рассчитанный на тридцать персон. Вдоль стен выстроились резные буфеты и витрины.

Огромный камин украшала мозаика с гербом Пушкиных. На полу лежал персидский ковер ручной работы с затейливым орнаментом.

Под потолком на едва заметных лесках был закреплен огромный хрустальный шар, в котором переливалась разноцветная жидкость. Создавалось впечатление, что шар парит в воздухе сам по себе.

Глаза Веры и Насти заблестели от восторга, хоть последняя и старалась это скрыть.

Настя высокомерно окинула взглядом богато убранную залу и фыркнула:

— Ну, сойдет для небольшого чаепития. Хотя у нас в особняке Демидовых есть зал и покруче.

Однако ее глаза выдавали искренний интерес. Она то и дело поглядывала на потолочную лепнину, разглядывая мифических существ, и явно мечтала присесть в одно из изящных кресел у камина.

Вера же едва смела поднять глаза, ошеломленная такой роскошью.

— Как красиво, — прошептала она восхищенно и тут же смутилась собственной смелости. — То есть... очень приятно, конечно...

Бедняжка Щербакова явно чувствовала себя здесь лишней. Словно ее милое голубое платье стало слишком простым для этих хором.

— Ах, наши скромные покои вам приглянулись? — с лукавой усмешкой поинтересовалась Мила. — Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Вон там садитесь, это самые дальние кресла для гостей.

Дочь князя Пушкина явно наслаждалась реакцией девушек и не упускала случая их подколоть. Особенно ее забавляла заносчивость Насти.

— А что это за шар такой необычный? — тут же поинтересовалась Демидова, стремясь скрыть смущение.

— Это? Да так, безделушка, — отмахнулась Мила. — Папина прихоть, говорит, успокаивает.

И девушки продолжили диалог, переполненный пассивной агрессией. Настя изо всех сил старалась не показать своего восхищения чужим богатством. А Мила пыталась поймать её на неловкой фразе.

Лыков на ужине так и не появился. Видимо, продолжал свое путешествие вокруг света.

Мы расселись за огромным столом, накрытым белоснежной скатертью. Слуги стали приносить изысканные блюда на серебряных подносах.

Первым подали суп из трюфелей с взбитыми сливками. Его ароматный пар щекотал ноздри. Затем появилась жареная фазанятина в соусе из красного вина с гарниром из овощей.

Князь Пушкин любезно беседовал со мной о том о сем. Узнав, что я потерял память после пробуждения силы рода, он стал рассказывать о моем отце:

— Ах да, князь Долгоруков-старший! Мы с ним были приятелями в молодости. Он увлекался охотой и конным спортом, а я поэзией и философией. Он совершенно не уважал Байрона, представляете? Находил его посредственным. Мы дажу пару раз на дуэли из-за этого стрелялись, а потом в больнице на соседних кроватях лежали с пулевыми средней тяжести. И гоготали друг над другом, ха-ха!

— Пули дружбе не помеха?

— Именно!

Воспоминания о прошлом очень увлекли Пушкина. Князь сидел во главе стола, а я по правую руку от него. Пока мы разговаривали, Мила и Настя, сидевшие слева от князя, вели тихую, но ожесточенную схватку за последнюю пироженку с клубникой. На пироженке был красивый кремовый узор в форме топора. Княжны напряженно сопели и старались действовать незаметно, чтобы не привлекать внимание Пушкина.

Настя пыталась наколоть пирожное на вилку, но Мила подставляла под зубчики тарелку. Тогда Демидова резко дернула блюдо на себя, едва не опрокинув стоящую рядом хрустальную вазу.

Мила в ответ ловко заблокировала тарелку второй рукой. Настя нахмурилась, из её глаз стрельнули искры, словно она собиралась использовать силу. Но она вовремя опомнилась. Тогда обманным движением она подцепила пироженку ложкой и уже потянула к себе. Но Мила тоже схватила ложку и прижала ложку конкурентки к столешнице, не давая ей даже шевельнуться. Пироженка откатилась в сторону.

Слуги с суеверным ужасом наблюдали за ожесточенной дуэлью княжон, не решаясь вмешаться.

Пушкин, услышав подозрительные звуки, нахмурился и начал медленно поворачиваться в сторону разбушевавшихся девиц.

— К слову, Сергей Александрович, спросить вас хотел, — сказал я, решив не тянуть учёного кота за яйца. — Вам зять случаем не нужен?

Пушкин застыл изваянием, осмысливая услышанное. Настя и Маша продолжали свою упорную борьбу, хватая друг друга за руки. На наш разговор с князем они не обращали ни малейшего внимания. И, кажется, даже про пироженку забыли, полностью поглощенные друг другом.

Пироженку незаметно взяла Вера. Стрельнув глазами по сторонам, она откусила кусочек и начала жевать.

Глава 3. Шутить изволите, Князь?

— Шутить изволите, князь? — Пушкин улыбнулся слегка растерянно.

— Нет, я вполне серьезен, — как ни в чем ни бывало продолжал я. — Я считаю, что союз между Пушкиными и Долгорукими будем максимально выгоден нам обоим.

Две боевые княжны тем временем перешли уже к конкретным боевым действиям. Мила беззвучно душила Настю обеими руками, у той аж глаза лезли из орбит. Демидова в ответ схватила Пушкину за щеки и тянула их в стороны, словно хотела сделать конкурентке улыбку, как у Джокера.

Рядом с ними очень довольная Вера доедала клубничную пироженку.

Князь Пушкин задумчиво почесал подбородок, обдумывая мое предложение.

— Безусловно, союз между нашими родами был бы чрезвычайно выгоден, — начал он. — Однако я вынужден вас огорчить — княжна Мила уже обручена с наследником рода Лыковых, князем Владимиром.

— Наследник Лыков не производит впечатление человека, способного защитить Милу, — улыбнулся я.

— Слово уже дано, — вздохнул князь. — А я не могу забрать его назад. Иначе это будет огромный урон моей чести. Урон для всего рода Пушкиных.

— А что если Лыковы сами отзовут свое решение? — улыбнулся я. — В таком случае нет никакого урона чести Пушкиных.

Князь Сергей Александрович на мгновение задумался.

— Так-то оно так, — неохотно произнес он. — Однако они его не отзовут.

Мила и Настя в ходе своей борьбы случайно задели блюдо с салатом. Сорвавшись с края стола, оно полетело на пол.

Я тут же вскочил на ноги, немного ускорившись. Схватив тарелку до того, как она упала на стол, я поставил ее на место. Затем отвесил девицам по легкому подзатыльнику и вернулся на свое место. Как ни в чём не бывало.

Пушкин, привлеченный звоном посуды, начал поворачиваться в сторону девушек. Я постучал пальцем по столу, привлекая их внимание. Те зыркнули в нашу сторону, увидели движение Пушкина и тут же прекратили потасовку. Отпустили друг дружку и сделали такой вид, будто ничего и не происходило. Чисто две культурные барышни сидят за столом, как ни в чём не бывало.

Однако взлохмаченные прически и чуть смазанный макияж выдавали их с головой. У Милы так вообще размазалась помада, сделав ее похожей на Джокера. А у Насти часть волос, словно наэлектризованные, встали дыбом.

Но обе делали вид, что они культурные и благовоспитанные ангелочки, свято блюдущие этикет.

— Право, юные сударыни, полно вам соперничать! — с укоризной произнес князь Пушкин, который сразу всё понял.

Девушки смущенно замерли с вилками на изготовку. Их улыбки оставались крайне натянутыми.

— Что ты, папенька! — Мила улыбнулась самой светлой улыбкой, на которую была способна. — Мы с княжной Демидовой все осознали!

— Да, да, да, — закивала Настя. — Мы оставили вражду позади!

— Муа! — Мила притянула к себе Настю и влепила ей в щёку смачный поцелуй.

— Муа! — Настя не осталась в долгу и, притянув к себе Милу, влепила поцелуй уже ей.

Сергей Александрович лишь вздохнул. Кажется, эти муси-пуси его не слишком убедили.

Стоило лишь Пушкину снова повернуться ко мне, как Мила схватила салфетку и поспешно вытерла губы. А потом свою щёку. Тоже самое и сделала Настя. Удивительно, как не побежали в ванную, горло полоскать.

Но тут их заинтересовал другой вопрос — куда делась пироженка? Мила и Настя начали оглядываться по сторонам, а потом с подозрением уставились друг на друга.

Вера быстро доела остатки пироженки и, скромно опустив глазки, промокнула губы салфеткой. «Я няша, я тут ни при чём,» — говорил ее вид.

— Сергей Александрович, — сказал я. — Можем ли мы поговорить наедине?

Князь Пушкин бросил на меня быстрый взгляд. Потом посмотрел на потолок, словно о чем-то раздумывал.

— Мила, — произнес Сергей Александрович, бросил взгляд на дочь. — Покажи нашим гостям, где у нас ванные комнаты.

— Но папа... — Мила надула губки.

— Вам с княжной Демидовой надлежит привести себя в порядок, — произнес Пушкин. Его голос звучал добродушно, но твердо.

Мила надула губки и бросила на меня обиженный взгляд. Она явно не хотела уходить и оставлять меня один на один с князем. Но отец посмотрел строго, и княжна не посмела перечить.

Настя фыркнула и встала из-за стола одним грациозным движением. Окинув презрительным взглядом обстановку, будто все здесь было ниже ее достоинства, она выплыла из столовой. Вера потопала следом, осторожно топая каблучками.

Как только все три девушки вышли, атмосфера в комнате сразу изменилась. Слуги тенью скользнули за дверь, оставив нас с князем наедине. Даже шторы на приоткрытых окнах перестали шевелится, словно резко стихли сквозняки.

— Говорите спокойно, — спокойно сказал князь, заложив ногу на ногу. Его пальцы постукивали по столу, выдавая легкое нетерпение. — Никто ничего не услышит. Слово князя.

Сказав это, он достал из нагрудного кармана блокнот и ручку и что-то быстро записал. Как будто делал пометку.

Он применил свой Дар? Я уже видел однажды, как Пушкин делал какую-то запись в свой блокнот.

Я огляделся. В полумраке комнаты атмосфера стала еще более загадочной. Сквозь приоткрытое окно доносился шелест листвы. Раздались быстрые хлопки крыльев — где-то рядом пролетела птица.

— Мы, к слову, кажется, еще не обсуждали вашу награду за спасение княжны Милославы, — произнес Пушкин задумчиво.

— Что вы, князь, пустое, — я махнул рукой. — Я спас Милу не ради награды, а потому что не мог по-другому.

— В высшей степени благородный поступок, — кивнул Пушкин. — Так о чем вы хотели поговорить?

— О двух вещах, — сказал я. — О Миле и о вашем поместье.

— О, вот как, — он приподнял бровь.

— Это, наверное, немного трудно будет объяснить, — задумчиво произнес я.

— Ну вы уж постарайтесь, — Пушкин поднес ко рту чашку чая.

— Знаете ли вы про Тёмного бога, которого я одолел?

— Простите? — Пушкин неторопливо отхлебнул из кружки. — Вы, однако, издалека зашли... Мила упоминала о некой большой Аномалии, которую вы одолели. Но я не знаю, насколько можно верить ее словами. Культисты, по словам Милы, накачали ее какими-то наркотиками.

Значит, он не в курсе. Ну и правда, откуда он может знать? Орешкин все подчистил. Начальник ИСБ хоть и обещал, что когда-нибудь все узнают про мой подвиг, но когда это счастливое время еще наступит?

— Сектанты из культа Возвышенных в ту ночь собирались не просто меня убить. Они хотели принести нас с Милой в жертву своему Темному богу и воскресить его.

И я вкратце пересказал ему историю своей победы над Тёмным богом. Умолчал лишь об истинной природе моей силы. Всё списал на пробудившуюся силу рода Долгоруких.

Пушкин внимательно слушал меня, не пропуская ни слова. Вдруг краем глаза я заметил движение.

Из-за тяжелой бархатной шторы выглядывал силуэт. Судя по контуру груди и бёдер это была княжна Настя!

Она бесшумно выбралась из-за занавески и, цепляясь руками и ногами, начала быстро ползти по потолку, как настоящий человек-паук. Опять свои эффекты электромагнетизма подрубила?

На ее лице застыла хищная усмешка. Видимо, Настя решила подслушать наш разговор с Пушкиным. Она явно считала, что я ее не заметил.

Но я внимательно следил за ней краем глаза, делая вид, что полностью сосредоточен на беседе. Я понизил голос, чтобы она точно ничего не расслышала. Пушкин нахмурился и наклонился ко мне, чтобы не пропустить ни слова. Появления Насти, он, кажется, не заметил.

Настя тихо чучундрила в полумраке, передвигаясь по стыку потолка и стены, стараясь добраться поближе к нам. Ее длинные черные волосы свисали вниз, едва покачиваясь.

В какой-то момент она оказалась в паре метров от меня и Пушкина. Тут Настя замерла, впившись пальцами и ногтями в лепнину, и напряженно вслушивалась. Ее глаза азартно блестели, ноздри трепетали, улавливая каждое наше слово...

Рядом с Настей находилась большая настенная картина. Внезапно она отъехала в сторону. Из темноты прохода высунулась изящная ручка с красным маникюром, схватила Настю за шкирку и утащила в темноту. Княжна Демидова даже пискнуть не успела. Картина беззвучно вернулась на место.

Я едва сдержал улыбку. Руку я сразу же узнал, она принадлежала княжне Миле.

Вот уж не думал, что у Пушкиных в доме есть потайные ходы. До меня долетел приглушенный сдавленный писк и возня. Кажется, девчонки снова поцапались в своих потайных ходах.

Пушкин с удивленным лицом обернулся в сторону картины.

— Кошка, что ли, опять в вентиляцию попала? — с удивлением произнес он.

Я удовлетворенно кивнул. Шуршание Милы я тоже услышал заранее, а потому никаких действий не предпринимал. Хотелось увидеть, что произойдет дальше.

— Да, наверное, кошка, — ответил я невинным тоном. — Уж больно шустрая. Сама забралась и теперь не может выбраться, бедняжка.

— Надеюсь, хозяйке удастся ее вытащить, — добавил я добродушно. — Ну или сама выберется. А то эти усатые плутовки иногда такие проказницы!

Пушкин усмехнулся в ответ на мою реплику. Он явно купился на легенду про кошку, не заподозрив неладное.

Тем временем за картиной снова послышался возмущенный писк Насти и сдавленное хихиканье ее похитительницы. Кажется, любопытной княжне досталось по первое число...

Смех был очень тихим и приглушенным. Обычный человек не смог бы его различить. Кажется, Мила уволокла Настю куда-то далеко по тоннелям.

— В общем, о чем это мы... Короче, ваша дочь одержима этим Темным богом, — сказал я, решив долго не ходить вокруг да около. — После того, как я его уничтожил, Темный бог переселился в Милу. Её тело идеально для него в качестве сосуда.

Князь Пушкин побледнел как полотно и чуть не уронил челюсть в чай.

— Что?! Моя Мила... одержима чудовищем?! — воскликнул он, вскакивая со стула.

Князь нервно заходил по комнате, то хватаясь за голову, то сжимая пальцы до побелевших костяшек.

— Этого не может быть! Моя милая, нежная девочка... Нет, вы наверное ошиблись! — лихорадочно бормотал он.

Но встретившись со мной взглядом, Пушкин понял — я не лгу. Он тяжело опустился обратно на стул и уронил голову на руки.

— Как такое могло случиться? — простонал князь глухо. — Я-то думал, что всё кончилось. Моя Мила... моя нежная и трепетная крошка...

Мы продолжали беседу с князем Пушкиным, как вдруг беззвучно отъехала в сторону другая картина на стене. В образовавшемся проходе предстала забавная сцена — Мила, нежная и трепетная крошка по версии её отца, оседлала Настю и пыталась задушить её диванной подушкой, попутно трепля за волосы. Настя отчаянно отбивалась, размахивая руками и ногами.

И всё это происходило совершенно бесшумно — девушки использовали покров Одаренного, чтобы глушить любые звуки, исходящие от них. Кажется, попасться на глаза князю им обеим не хотелось.

Тем не менее я всё прекрасно слышал. Ну потому, что я — это я.

— А ну отпусти, мегера рыжая! — верещала Настя, пытаясь столкнуть с себя разъяренную Милу.

— Будешь знать, как подслушивать, стерва! — орала в ответ Мила, еще крепче вцепившись в подушку.

Девушки катались по полу прохода, то и дело меняясь позициями. Юбки периодически задирались до неприличия, открывая кружевные... кхм... скажем по-боярски, панталоны. Красные у Насти и белые у Милы. И все с гербами, словно княжескими знаками качества. Раскрасневшиеся от борьбы княжны выглядели одновременно смешно, мило и устрашающе.

Князь Пушкин, кажется, что-то всё-таки услышал. Он нахмурился и начал оборачиваться на шум. Но я в мгновение ока ускорился, вернул картину на место и вновь уселся напротив князя. Как ни в чем не бывало.

Князь некоторое время разглядывал картину с подозрением, затем пробормотал что-то вроде: «Ох уж эти кошки».

Я с ним был полностью согласен, эти две кошки, черная с рыжей, обнаглели до крайности. У меня важный разговор, а они чучундрят вокруг по тайным ходам со своими кошачьими разборками.

— Где это мы остановились? — невинно поинтересовался я, когда Пушкин снова повернулся ко мне.

Он лишь недоуменно моргнул.

— Так значит, те разрушения в нашем саду... — начал Пушкин. — Это была Мила?

— Верно, это проявление силы Тёмного бога, — сказал я. — Мне удалось усмирить его, и научить Милу немного пользоваться его силой.

Пушкин тяжело вздохнул. Я прямо физически ощутил вес, навалившийся на его плечи.

— Спасибо, что рассказали... Что ж... Не время предаваться унынию, — он достал платок, и вытер вспотевший лоб. — Мила сейчас нуждается во мне, как никогда раньше.

— Но есть и хорошая новость, — добавил я. — Я смог его запечатать. И в будущем надеюсь извлечь эту тварь из княжны Милы. Но для этого мне нужно проводить с ней как можно больше времени.

— Проводить больше времени... — произнес Пушкин, немного придя в себя. — Тогда ответьте на вопрос. Если вы воспылали к моей дочери настолько дружескими чувствами, почему оставили ее у себя на всю ночь, не предупредив нас?

Дружелюбие как-то резко пропало из его голоса. Что-то какой-то немного резкий переход. Я чего-то не учел?

От блин... так он в курсе что ли наших реальных отношений? Или просто почву прощупывает? Я-то думал, Мила отцу ничего не сказала. Неужели проболталась?

— Признаться, на тот момент, у меня голова была занята другим, — со вздохом произнес я. — Когда в твой дом врываются сектанты, а твой дядя оказывается их лидером... сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул Пушкин, не меняя тона. — Конечно, мне весьма сложно вот так вот с налету переварить подобные новости. Простите за откровенность, князь Долгорукий... что движет вами? Благородство? Или у вас есть еще какие-то цели?

Я на мгновение задумался. Стоит ли прямо сейчас говорить Пушкину про ключевой мир? Пожалуй, нет. И без того я вывалил на него море новой информации.

— Я хочу помочь Миле и довести дело до конца — уничтожить Темного бога, — сказал я. — Я готов предоставить вам все необходимые доказательства своих слов. И заодно обучить Милу управляться с ее новой силой. Чтобы она не причинила вреда себе и окружающим.

— Почему вы так уверены в своих навыках? — уточнил Пушкин. — Вы же не намного старше моей дочери.

— Я молод, но умные книги читал, — улыбнулся я. — Есть тайные знания рода, есть мой пробудившийся Дар. Кроме того я забрал себе все книги, принадлежащие моему дяде-предателю. Там подробно описывалось, как сдержать Темного бога.

— Вот как... — кивнул Пушкин.

Какое-то время мы молчали. Пушкин думал, я его не торопил, давая время переварить новую информацию.

— Все это... слишком неожиданно, — произнес он наконец. — Но, боюсь, я вынужден ответить отказом.

Я не поверил своим ушам. Вот так сразу? Даже толком не обсудив?

— Почему? — спросил я.

— Видите ли... — неохотно произнес он. — Я лучше решу данную проблему... более привычным мне способом. В любом случае, спасибо за вашу помощь.

— Вы надеетесь справиться с самим Тёмным богом?

— Я Пушкин, как никак, — улыбнулся он. — Я посерьезнее буду.

И в этот момент наш разговор прервали. Леший Пахом ворвался в комнату, тяжело дыша и широко раскрыв зеленые глазищи. На его лбу блестели капли пота (или росы), а листья на макушке были измяты и испачканы, как после долгого бега сквозь чащобу.

— Вашескородие! — воскликнул Пахом, кланяясь в пояс. — Прошу меня простить, что прерываю столь важный разговор... Но беда пришла в наше Лукоморье!

Князь нахмурился и кивнул лешему, чтобы тот продолжал.

— Огромная Аномалия напала на парк развлечений! — выпалил Пахом. — Какая-то мерзкая тварь размером с дом! Ужас какая страшная! И сильная! Охрана ничего не может с ней поделать! Аномалия уже уничтожила Колесо Обозрения и теперь ползет к Замку Страха! И еще она какие-то волны испускает, глушит связь! Не дозвониться! Что делать, вашескородие?!

Лицо князя Пушкина посуровело. Он резко встал из-за стола.

— Это серьезно. Князь Долгорукий, мне нужно срочно разобраться с этой тварью, пока она не уничтожила весь парк!

Я тоже поднялся, готовый последовать за князем. Похоже, наш разговор придется отложить...

Как же не вовремя эта тупая Аномалия. У меня было ощущение, что я почти дожал Пушкина! Не смотря на его отказ. Может, не поверил мне?

Я этой Аномалии так вломлю, что до Марса долетит и станет первым космонавтом, ступившим на чужую планету.

Мы с князем Пушкиным поднялись из-за стола. Он достал свой блокнот и быстро записал в нем что-то.

Перед нами прямо из воздуха возникла огромная книга в темном переплете. Она раскрылась на середине с громким шелестом страниц. На развороте переливалась радужная круговерть из разноцветных искр. Их узор складывался в знакомые очертания парка развлечений.

— Не волнуйтесь, это портал, созданный моим Даром, — пояснил князь Пушкин. — Он мгновенно перенесет нас в Лукоморье. Так мы сможем быстро добраться до Аномалии.

Я кивнул, весьма впечатленный. Не ожидал, что способности князя позволяют создавать межпространственные порталы. В чем же заключается умение его Дара?

Вдруг я ощутил знакомое покалывание в носу. Твою ж за ногу, опять чих! Надо сосредоточиться и ничего не сдуть.

— Пожалуйста, проходите вперед, князь, — предложил я, отворачиваясь в сторону. Главное, не чихнуть на Пушкина и портал. — А я присоединюсь через мгновение... Апчхи!

Ну хоть рот и нос зажать успел.

Когда я справился с чихом, то открыл глаза. И увидел лишь крайне удивленного Пушкина. Книга с порталом таинственно исчезла. Вместе с ней почему-то пропала и люстра на потолке. На ее месте красовался лишь черный пролом с неровными краями.

Не понял...

Князь Долгорукий громко чихнул и на мгновение прикрыл глаза. В тот же момент с потолка грохнулся огромный кусок штукатурки вместе с тяжелой люстрой. Вслед за ними, проломив перекрытие, рухнули дерущиеся Настя и Мила.

Девушки были настолько поглощены борьбой, что даже не заметили падения. Они продолжали царапаться и трепать друг друга за волосы всю дорогу вниз.

Прямо на глазах ошеломленного князя Пушкина девицы вместе с обломками штукатурки провалились в мерцающий портал, открытый посреди комнаты. Вместе с ними туда же отправилась и люстра.

Огромная книга, служившая порталом, захлопнулась и исчезла, оставив после себя лишь клубы дыма.

Князь Долгорукий открыл глаза и удивленно огляделся, не понимая, что только что произошло. Он пропустил момент падения девушек, так как боролся с чихом, опасаясь сдуть часть особняка вместе с Пушкиным.

— Мне показалось или... — начал было князь Долгорукий.

— О нет! Портал закрылся! — воскликнул князь Пушкин. — Повторно его быстро не открыть...

В это время Долгорукий услышал тихий скрип открывающейся двери. Обернувшись, он заметил синие глаза, подглядывающие в щель. Это была княжна Вера. Она все время незаметно наблюдала за происходящим в комнате.

Встретившись взглядом с князем, Вера ойкнула, тут же прикрыла дверь и исчезла из виду.

Глава 4. Цирк уехал, а вот клоун...

Парк Развлечений Лукоморье

Лукоморье как всегда было полно народу. Дети радостно визжали на аттракционах, взрослые с улыбками наблюдали за ними, поедая сладкую вату. У колеса обозрения толпились парочки, мечтающие украдкой поцеловаться на самой высокой точке.

Веселая музыка звучала из динамиков, приглашая посетить лотки с играми и сувенирами. Зазывалы в костюмах сказочных персонажей раздавали всем воздушные шары.

Повсюду витал аромат сахарной ваты, жареных сосисок и пряного глинтвейна. Куда ни глянь — везде царило ощущение праздника и радости.

На главной площади как раз начиналось представление фокусников. Толпа зрителей окружила их, с интересом глазея на завораживающее шоу. День в Лукоморье был в самом разгаре...

...Когда вдруг раздался оглушительный взрыв, большинство посетителей сперва решили, что это просто часть шоу. Земля содрогнулась, словно от удара молнии. Кто-то испуганно закричал, а музыка резко смолкла.

Прогремел еще один взрыв. В небо устремился гигантский столб дыма, поднимающийся над деревьями. Паника начала распространяться среди посетителей.

— Всем сохранять спокойствие! — закричали сотрудники парка в мегафоны. — Быстро покиньте аттракционы и двигайтесь к выходу! Не поддавайтесь панике!

Но, разумеется, нашлись такие, кто с удовольствием поддался панике. И своим ужасом и хаотичными действиями они начали по цепочке плодить страх.

Толпа ринулась прочь в разные стороны. Многие роняли сувениры и цеплялись друг за друга в давке.

Из клубов дыма начала выдвигаться огромная темная фигура. Послышался низкий клокочущий рык, от которого по спине пробежали мурашки. Горящие красные глаза светились сквозь завесу из дыма и пыли.

Люди закричали еще громче при виде монстра. Сотрудники бросили бесполезные мегафоны и тоже кинулись прочь. Чудовище было здесь, и ничто уже не могло его остановить...

Чудовище было огромным, выше четырех метров. Его кожа была бледно-голубого цвета, ее покрывали красные и фиолетовые пятна. На большой голове шевелились клочья красных волос, словно живые.

Самого лица Аномалии видно не было. Его скрывала белоснежная маска, вросшая в плоть клоуна. Плоть по краям вросшей маски покраснела и пульсировала. У маски имелся нос, выглядевший как большая морковка. Рот маски был широченный, усеянный острыми клыками-шипами, и растянут в жуткой улыбке. Горящие красные глаза смотрели из-под прорезей маски, вросшей в лицо.

Одежда твари напоминала цирковое черно-красное трико. Но рукава были разорваны, обнажая мускулистые руки с когтистыми лапами.

В одной руке чудище сжимало огромный деревянный молоток, стилизованный под клоунскую атрибутику. Его рукоять и ударная части были раскрашены в черно-красную клетку. На тяжелой ударной части в форме цилиндра красовалась надпись «СМЕХ» большими буквами. В другой руке нечто держало связку ярких разноцветных шаров на лентах.

Казалось, эта ужасная тварь сошла со страниц кошмарного циркового представления, чтобы уничтожить все на своем пути...

— Ихи-хи-хи! — чудовище залилось задорным дебильноватым смехом. — Представление начинается! Как много публики! Спасибо, что посетили моё шоу!

К монстру-клоуну бросились несколько охранников службы безопасности. Они носили черную униформу, на их повязках красовался герб Пушкиных. В руках у каждого был пистолет.

Они выстроились полукругом, нацелив пистолеты на чудовище.

— Стоять на месте! — крикнул один из охранников. — Ни с места или будем стрелять!

— Ихи-хи-хи! — захихикал гигантский клоун дебильным голосом. — Сколько много зрителей сегодня! Надо всех пересчитать!

Он поднял толстый палец, обтянутый материей перчатки, и начал указывать на охранников по очереди:

— Эники-беники ели вареники! Эники-беники, хоп! Вышел красный сироп!

На последнем слове он ткнул пальцем в одного из охранников. Тот вдруг странно дернулся, его глаза полезли из орбит, тело надулось и... взорвалось фонтаном конфетти, сладостей и леденцов!

Остальные охранники отшатнулись в ужасе. Не было ни крови, ни ошметков плоти. Но человек бесследно исчез, а вместо него остались лишь сладости и разноцветные конфетти.

Клоун хихикнул и наклонился за сладостями.

— Упс, кто-то умер от кринжа... или просто объелся конфет? — сказал монстр и сунул в пасть один из разлетевшихся леденцов.

Охранники открыли огонь. Пули били в тело монстра, но отскакивали от него, как резиновые шарики. Клоун даже не шелохнулся. Те места на его коже, куда попадали пули, лишь слегка потемнели. Плоть чудовища слегка пружинила при каждом попадании.

— Ахаха! Щекотно! — захохотал он, подпрыгивая. — Вы меня решили до смерти защекотать?

Охранники в недоумении переглянулись. Их оружие было бесполезно против этого монстра.

Один из охранников наклонился и подобрал отскочившую пулю. Та на ощупь была совсем не горячей. И не металлической.

— Какого... — в шоке произнес он.

Пуля почему-то оказалась резиновой! Хотя всем охранникам после сигнала тревоги раздали боевое оружие.

А клоун времени даром не терял. Он запрыгнул на огромное колесо обозрения и принялся лупить по его механизмам своим тяжеленным молотком. Грохот разносился по всей площади. Металл скрипел и гнулся под ударами чудовища.

— Эй, давайте сломаем эту большую карусельку! — хихикал монстр. — Будет весело!

Он разбил несколько креплений колеса. Оно накренилось и начало медленно заваливаться на бок.

Люди в кабинках истошно вопили. Кабинки начали раскачиваться, пассажиры вываливались из них и летели вниз.

Один из охранников выступил вперед, вокруг его тела вспыхнуло яркое сияние покрова. Одаренный!

Он вытянул вперед руки, и вокруг падающих людей вспыхнуло яркое свечение. Они зависли в воздухе, прекратив падение, словно Одаренный мысленно подхватывал их. Парень осторожно опустил всех на землю, уберегая от урона.

— Ого, фокусник! Молодец! — обрадовался клоун. Колесо накренилось и с грохотом рухнуло на землю. Монстр ловко спрыгнул с него, приземлился на асфальт и демонстративно раскланялся по сторонам.

— А ну пошел вон отсюда! — крикнул Одаренный, грозно сверкая глазами.

— Ой-ёй-ёй... Ладно-ладно, не кричи! — монстр поднял лапы. — Конец представлению, я ухожу! Публика какая-то не та пошла, не способная оценить мой гений!

Он полез в свой большой разноцветный карман и достал оттуда огромную черную цилиндрообразную шляпу с белой лентой.

— Смотрите, что умеет эта волшебная шляпа! — объявил клоун.

Он подбросил шляпу в воздух, и та вдруг раскрылась в ширину, став похожей на черный зев чудовищной пасти. Клоун запрыгнул прямо в эту «пасть», на глазах уменьшаясь.

Шляпа несколько раз подпрыгнула на месте, будто проглатывая огромного монстра. Затем закрутилась волчком вокруг своей оси и начала стремительно сжиматься, пока не превратилась в точку и не исчезла в яркой вспышке.

Охранники напряженно оглядывались по сторонам, ожидая нападения в любой момент. Но клоуна больше нигде не было видно. Неужели ушел?

— Истребителей ведь вызвали? — напряженно произнес лидер отряда.

— Да, — ответил ему подчиненный. — Но ближайший отряд далеко и прибудет в лучшем случае через полчаса.

— Дерьмо... А отряд Черноморова?

— Они на задании. Связи с ними нет.

— Двойное дерьмо.

Внезапно шляпа возникла за спиной у Одаренного охранника. И из нее тут же выскочил клоун, моментом увеличившись до прежних размеров.

— Опа, сюрприз! А я туточки! — он быстро обмотал вокруг руки парня ленточку с воздушным шаром. — Никто не может грустить, когда у него есть воздушный шарик!

Одаренный несколько раз выстрелили в клоуна энергетическим сгустком, но тому все было нипочем. А шар внезапно надулся до огромных размеров и потащил Одаренного за собой в воздух! Ноги парня оторвались от земли.

Другие охранники начали палить в шар, Одаренный пытался разорвать ленту и освободиться. Но все было бессмысленно. Атрибутика клоуна, казалось, обладала такой же прочностью, как и он сам. Одаренный быстро взлетел высоко в воздух. Ветер понес его прочь...

— Он улетел! Но обещал вернуться... — клоун смахнул с щеки воображаемую слезинку. — Кому еще грустно без шарика?

Лыков стоял на самом верху огромного памятника Петру Первому в виде, собственно, самого Императора и корабля. Княжич стоял на вершине самой высокой мачты, откуда открывался хороший вид на всё Лукоморье. Его дорогой костюм был изодран в клочья после очередного неудачного полета и жесткого приземления. Но сам Лыков, казалось, совсем не пострадал после этого инцидента.

Выражение лица у него было как у человека, которому представился шанс отыграться за свои неудачи на ком то более слабом.

Он скрестил руки на груди и с презрительной усмешкой наблюдал за хаосом, творящимся внизу. Монстр-клоун продолжал свои безумные выходки, круша всё на своём пути.

— Неплохое начало, — произнёс Лыков, обращаясь к самому себе. — В самый раз, чтобы немного понизить мой уровень стресса.

Он потёр подбородок и хищно улыбнулся:

— Чёртов Долгорукий... Ты ещё пожалеешь о том, что встал у меня на пути. Я заставлю тебя заплатить за это унижение!

Сильный ветер раздувал остатки его изодранной одежды, придавая Лыкову ещё более зловещий вид. Казалось, будто сама природа признаёт его превосходство и власть. Лыков самодовольно усмехнулся, глядя на разворачивающийся хаос. Ему даже было интересно, как далеко зайдет активированная Аномалия.

Крупная ворона тяжело опустилась на плечо Лыкова, вцепившись когтями в ткань его пиджака. Князь вздрогнул от неожиданности и уже собирался согнать дерзкую птицу, как вдруг услышал знакомый голос:

— Что, черт возьми, ты творишь, Лыков?!

Голос доносился прямо из клюва вороны. Лыков нахмурился, узнав его — это была сама госпожа Димитриева, один из лидеров их культа «Возвышенные».

Решила сделать свой ход?

— Почему ты активировал Аномалию? — продолжала Димитриева строгим тоном. — Время для начала операции еще не наступило!

Лыков лишь усмехнулся в ответ:

— Я решил провести небольшой тест прочности, госпожа. Нужно же убедиться, что ваш гениальный план не даст сбоя в самый ответственный момент.

— Глупец! — возмутилась Димитриева. — Твои действия могут всё испортить! Я приказываю немедленно отозвать Аномалию!

— Госпожа Димитриева, не стоит вам так сильно волноваться, — задумчиво произнес Лыков. — У меня всё продуманно.

— Продуманно? — переспросила ворона и демонстративно оглядела Лыкова с ног до головы. — Тебя кто-то побил, и ты решил сорвать злость?

Лыков чуть не стукнул ворону. Но сдержался

— Я терпеть не могу, когда мной командуют. В следующий раз выбирайте выражения поаккуратнее, госпожа. И не смейте называть меня глупцом.

Он с силой сжал кулак, но ворона лишь насмешливо каркнула.

— Не слишком ли ты возомнил о себе, мальчишка?

Лыков лишь ухмыльнулся

— Я хочу проверить, как все работает. Ведь нужно убедиться, что план не даст сбоя в самый важный момент. Кроме того, — небрежно произнес Лыков. — Клоун ведь не единственный наш козырь, верно? Здесь, в Лукоморье, у нас еще очень много активов.

— Как знаешь, — неохотно произнесла Димитриева. — Ты глава операции, значит, вся ответственность на тебе.

Клоун продолжал бесчинствовать на территории парка развлечений, размахивая своим огромным молотком и круша всё вокруг.

— Эй, давайте сломаем эту карусельку! — хохотал он дебильным голосом. — Будет весело!

Монстр с размаху ударил по механизму карусели. Раздался скрежет ломающегося металла.

— Ихи-хи! А теперь давайте кататься бесплатно!

Клоун схватился за ось карусели и начал крутить её с бешеной скоростью, пока та не слетела с рельсов, поднимая клубы пыли.

— Ууупс! Кажется, сломал! Ну ничего, починим!

Он поднял ось обеими руками и согнул её пополам, как пластилин.

Лыков и Димитриева наблюдали за его выходками с высоты памятника.

— Ну и тупица, — проворчал Лыков. — Мог бы проявить хоть немного сообразительности.

— Тут я с тобой согласна, — кивнула Димитриева. — Этому созданию явно не хватает интеллекта. Я предупреждала, что для начала стоит использовать образец под номером пять, а не два, — Димитриева вздохнула. — Но ты же не послушался.

— Ладно, ладно, — буркнул Лыков. — В целом он вполне справляется. Суету наводит.

— Лучше скажи, — задумчиво произнесла ворона. — Так почему ты так побито выглядишь?

Княжич скрипнул зубами и неохотно произнес:

— Пересекся с Долгоруким.

— Он одолел тебя в долгой изнурительной битве? — уточнила Димитриева.

Лыков неохотно протянул:

— Ну-у-у-у-у... почти.

Клоун размахнулся своим гигантским молотом, чтобы разнести в щепки очередной аттракцион. Он уже в предвкушении представлял, как тяжелая деревянная бита с хрустом переломит металлические опоры аттракциона, а вагончики разлетятся в разные стороны, как детские игрушки.

Однако прежде чем он успел нанести удар, над его головой воздух задрожал, заискрился мелкими разрядами. Прямо посреди парка открылся светящийся портал неизвестного происхождения. Яркое сияние осветило всё Лукоморье, отвлекая княжича Лыкова и госпожу Демидову от разговора.

Из портала с криками вывалились две девушки, полностью поглощенные одним желанием — устроить друг другу отличную взбучку. Это были княжны Мила и Настя. Они рухнули прямо на бедного клоуна, и тот растянулся на земле, едва не выронив свой огромный молот.

— Ах ты рыжая мерзавка, сейчас я тебе устрою! — вопила Мила, от души дергая Настю за волосы.

Та визжала от боли и пыталась отцепить от себя разъяренную соперницу.

— Ай, отвяжись, дура! Это ты первая начала! — орала в ответ Настя, отбрыкиваясь от Пушкиной.

Вокруг девушек вспыхнуло яркое сияние покровов, символизируя переход битвы на новый уровень. Они катались по земле, не обращая никакого внимания на окружающий мир.

— Эм-м-м-м, — монстр озадаченно взглянул на двух дерзких девиц. — Извините, но... вы кто?

Клоун попытался было встать, но тут на его голову с оглушительным грохотом рухнула тяжеленная люстра весом под центнер, разогнавшаяся до запредельной скорости. Она вылетела следом за девицами из все еще открытого портала. Удар пришелся прямо по лбу несчастного монстра.

Он схватился руками за ушибленную башку. И в этот момент с люстры на него посыпались яркие разноцветные искры, больно жаля его.

— Ой, ой, ой! — завопил клоун. — Жжет-жжет-жжет! Ай-ай-ай!

Он забегал по площади, размахивая руками и пытаясь стряхнуть с себя искры. Но те лишь разгорались и жалили все сильнее. Неизвестно, чем были эти искры — возможно, проявлением Дара Пушкина, который девушки случайно притащили с собой через портал.

Наконец, не вынеся пытки, клоун рухнул прямо посреди площади, раскинув в стороны руки и ноги. Глаза его закатились, язык вывалился из пасти. Одна рука конвульсивно дернулась и резко поднялась в воздух и застыла в предсмертном оцепенении. Её пальцы крепко сжимали белоснежный платок — а ля белый флаг.

Тем временем девушки продолжали свою нешуточную схватку, даже не заметив, что случайно прибили ужасную Аномалию. Они были так поглощены друг дружкой, что весь остальной мир для них перестал существовать.

Охранники в шоке смотрели на них и переглядывались, не зная, как на это реагировать. Несколько из них подбежали к мертвой Аномалии и произвели пару контрольных выстрелов в голову. Голова клоуна дернулась, в ней появилось пара дыр, из них посыпались разноцветные конфетти.

— Ну что, это тоже было частью твоего хитроумного плана? — ехидно поинтересовалась Димитриева, глядя на распростертое тело клоуна.

Лыков стоял рядом, хмуро разглядывая эту картину. Его губы скривились в недовольной гримасе.

— Хм, ну почти, — проворчал он в ответ. — Хотя, признаю, тут не обошлось без некоторых незапланированных моментов.

— О да, я вижу, — язвительно отозвалась Димитриева. — Твои планы, как всегда, безупречны.

Лыков чуть слышно зарычал от злости и стиснул кулаки. Ему явно не нравилось, что эта женщина посмела указать на его ошибку. Пусть даже это сама несравненная Димитриева.

Но спорить с ней сейчас было некогда. Нужно было срочно что-то предпринять.

— Поговорим об этом позже, — бросил Лыков. На его шее и висках вспучились сети толстых вен. — Пора переходить ко второй части плана.

Глава 5. Острое куриножопие

— Признаться, я была против твоего назначения на роль руководителя данной операции, — произнесла ворона, в ее блестящих глазах угадывалась насмешка.

Лыков угрюмо молчал.

— Ты слишком молод. Но Старшие выбрали тебя, и я должна была подчиниться.

Лыков старался ее игнорировать. Но ее голос раздражал, словно комариный гул над ухом. Что эта графиня себе позволяет? Низкородная рвань. Подмазалась к Старшим, отсосала у них силушки, и теперь строит из себя невесть что.

Ну ничего, ничего. Дайте ему, Лыкову, немного времени, он проявит себя. И очень скоро именно Димитриева будет лизать ему сапоги.

Старшие не случайно выбрали именно его. Они видят в нем потенциал! И он оправдает их надежды!

Он, Лыков, возвысится так высоко, как только может. А может быть и сам станет в будущем одним из Старших.

Мила и Настя сражались с нечеловеческой яростью и мощью, выпуская на волю всю разрушительную силу своих сверхспособностей. Воздух вокруг них буквально трещал от перенапряжения, когда сталкивались потоки энергии двух противниц.

Настя молниеносно металась по импровизированной арене, оставляя за собой лишь размытые искрящиеся контуры. Ее скорость была такова, что даже натренированный глаз едва успевал уловить ее перемещения. Время от времени она внезапно возникала рядом с Милой и наносила удар. Воздух вокруг Демидовой потрескивал от напряжения, когда миллионы вольт проходили сквозь ее тело.

— Щас получишь, дура рыжая! — рычала Настя, сверкая молниями в зрачках.

Но Мила вовремя укрепляла свой покров, отражая все атаки оппонентки. По поверхности покрова пробегали голубоватые разряды, безвредно рассеиваясь в воздухе.

Периодически Мила концентрировала энергию в ладонях и выпускала в Настю сгустки духовной силы, вынуждая ту прерывать атаку и уворачиваться.

— Иди к черту, наскипедаренная! Щас сама получишь! — орала в ответ Мила.

Они обе двигались с такой скоростью и ловкостью, что простому смертному их движения казались лишь размытыми пятнами. Вокруг девушек вихрем летели осколки разбитого ими асфальта, куски лавок, потрепанных сувениров и прочих объектов, попавшихся на их пути. Казалось, сам воздух вокруг них гудит от напряжения.

— Ты ожидаемо слаба, Пушкина! С такими жалкими умениями тебе не победить меня, великую княжну Демидову! — издевательски тянула Настя, на миг замерев напротив Милы.

— Не зазнавайся, Демидова! Я больше не жалкая Одаренная средней руки! И скоро ты будешь валяться у моих ног, умоляя о пощаде! — парировала Мила, гордо подняв подбородок.

— Да что ты?

— Да что я!

Их взгляды, полные огня и молний, на мгновение скрестились. А затем девушки вновь ринулись в бой, выпуская всю разрушительную мощь своих сверхспособностей. Их ауры — голубовато-мерцающая у Насти и золотая у Милы — слились в единый клубящийся вихрь, от которого содрогалось пространство. От столкновения их энергетических волн по земле шла вибрация, заставляя дрожать близлежащие здания и постройки.

— Чем выше задерешь нос, Наскипедаренная, тем больнее получишь по нему! Смирись, ты обречена! — пригрозила Мила. Она выставила вперед раскрытую ладонь, из которой вырвался огненный шар. — Я ни на миллиметр на подпущу тебя к князю!

— Ха! Мечтай, рыжая! Я всегда была и буду сильнее тебя! Скоро ты в этом убедишься! — расхохоталась Настя, молниеносно уклоняясь от атаки. — Я сокрушу тебя, а князь будет следующим!

Их битва продолжалась, окутывая всё вокруг хаосом разрушениями. Но ни одна не собиралась отступать. Каждая твердо знала — в этом поединке может быть лишь одна победительница.

— Серег, иди их успокой, — один из охранников, наблюдавших стычку, толкнул другого в бок.

— А че я-то сразу? — огрызнулся тот. — Сам иди. Я и отсюда покричать могу.

— Ну ты с девками всегда ладил.

— С нормальными девками, а это благородные княжны. Ну их к черту, я жить еще хочу.

Стало очевидно — Аномалия-клоун угрожала парку куда меньше, чем две разбушевавшиеся «спасительницы».

Несколько сотрудников службы безопасности парка развлечений осторожно приблизились к девушкам. Те продолжали яростно сражаться, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг.

Охранники попытались привлечь их внимание:

— Эй, сударыни, умоляю, успокойтесь! Здесь небезопасно, в любой момент могут появиться новые Аномалии! Давайте прекратим эту бессмысленную драку!

Однако ни Мила, ни Настя даже не повернули головы в их сторону. Они продолжали с неистовой скоростью метать друг в друга энергетические разряды. Те с грохотом взрывались, ударяясь о защитные покровы соперниц. Девушки двигались с нечеловеческой ловкостью, продолжая кидать друг другу претензии вперемешку с молниями.

— Да остановитесь же, ради бога! Сейчас не время для ваших глупых разборок! — в отчаянии возопил начальник охраны, пытаясь хоть как-то пробиться сквозь грохот.

Но слова не достигали цели. Княжны были целиком и полностью поглощены лишь одним желанием — покарать ненавистную соперницу любой ценой.

Если бы прямо сейчас на парк обрушился Конец Света, весь мир поглотил огненный Апокалипсис, а небо раскололось надвое — даже и тогда Мила и Настя ничего бы не заметили.

— Что ж, Лыков, похоже, твой, казалось бы, безупречный план дал серьезный сбой, — ехидно протянула Димитриева, наблюдая за этим хаосом красным вороньим глазом своего пета. — Что ты теперь предпримешь, чтобы исправить ситуацию?

Лыков скрипнул зубами от злости, его пальцы сжались в кулаки. Он терпеть не мог признавать свои ошибки, особенно перед этой надменной женщиной, которая только и ждала момента, чтобы указать ему на промах.

— Все идет в полном соответствии с планом! — рявкнул Лыков в ответ, не сдержавшись. Вены пульсировали на его лице. — Это лишь незначительная задержка, я полностью контролирую ситуацию! Дайте мне пару секунд, я должен подготовиться.

— А, ну-ну. С любопытством понаблюдаю, — насмешливо произнесла ворона.

Вряд ли это была сама Димитриева. Скорее, она общалась с ним через подчиненного пета. Но от этого было не легче.

Клоун все еще лежал на земле абсолютно неподвижно после удара люстры. Казалось, он умер окончательно и бесповоротно. Гора из конфетти под ним значительно выросла.

Лыков с раздражением поскрежетал зубами и сдвинул челюсть на бок. Вены вспухли уже по всему его лицу. Он вдруг надул щёки, сжал губы в куриную гузку и чем-то плюнул в сторону Аномалии. Этим снарядом оказался один из его клыков, неестественно длинный для человека. Зуб вонзился глубоко в плоть чудовища, прямо в вену, на манер шприца.

По телу клоуна прошла судорога. Вроде бы мертвое тело заворочалось и застонало так, что у охранников встали дыбом волосы на затылках. Аномалия начала меняться на глазах, трансформироваться в нечто еще более чудовищное.

Его и без того огромное тело стало разрастаться, наращивая ещё более рельефные мускулы. Клоун поднялся в полный рост. Кажется, его и без того немаленький рост увеличился вдвое!

Кожа чудовища приобрела грязно-бурый, землистый оттенок, будто высохшая глина. Из ушей и широких ноздрей повалил густой едкий черный дым.

На лысом черепе клоуна начала прорастать какая-то странная костяная конструкция, напоминающая железнодорожные пути вместе с насыпью и шпалами. По этим путям вскоре заскрипел ржавый паровозик с облезлой красной краской, пыхтящий клубами едкого черного дыма.

Паровоз въехал клоуну в левое ухо, протарахтел по костяным рельсам, проезжая через череп хозяина насквозь. Выскочил уже из правого уха, оставляя за собой длинный шлейф едкого дыма.

Глаза самого чудовища зловеще засветились алым, из приоткрытой пасти повалил пар.

— Ихи-хи-хи! Я вернулся! Пора нести людям смех и веселье! — проревел клоун уже значительно более низким и неестественным, словно из преисподней, голосом. — Представление продолжается!

Он сжал огромные кулаки, на его бицепсах закопошились, зашевелились черные татуировки в виде клоунов-зомби. Они аплодировали своему хозяину, махали зазубренными ножами, дули в дуделки и всячески подбадривали его. Один тряс над головой бензопилой.

Лыков удовлетворенно кивнул.

—Что вы теперь скажете, сударыня Димитриева? — любезно поинтересовался он у вороны. В его голосе чувствовалась гордость за его творение.

— Я очень жалею, что у меня сейчас нет рук, — произнесла ворона таким спокойным голосом, что ее эмоции прочитать было невозможно.

— Чтобы мне поаплодировать?

— Чтобы, как говорит молодежь, пробить себе фейспалм... Хотя стоп, я ж могу вот так сделать, — ворона прикрыла крылом глаза и клюв. — Глаза б мои это не видели.

Мила и Настя продолжали сражаться во всю мощь своих сверхспособностей. Но в какой-то момент Настя надменно фыркнула и произнесла:

— Всё, рыжая, ты мне надоела! Пора заканчивать эту бессмысленную возню!

Ее глаза опасно сузились, и Настя резко ускорилась. Её тело на глаза переходило в сверкающее энергетическое состояние, взвинчивая скорость девушки до уровня молнии. Она носилась вокруг Милы, нанося ей один сокрушительный удар за другим. Бедная Мила едва успевала блокировать ее атаки, используя последние крупицы силы.

— Что, невестушка, уже выдохлась? — издевательски тянула Настя. — Скоро ты будешь умолять меня о пощаде на коленях!

Мила чувствовала, что её силы на исходе. Запас энергии, полученный в парке от Тёмного бога, стремительно заканчивался. Защитный покров мерцал и слабел с каждой секундой, прогибаясь под могучими ударами.

— Да выкуси! — в отчаянии выкрикнула она, собрав последние крупицы силы.

Мила выпустила в Настю огромный энергетический шар, но та легко уклонилась от атаки. Этот последний выпад выпил остатки энергии девушки. Её защитный покров лопнул с громким треском, и Мила обессиленно рухнула на колени посреди разрушенной площади.

— Вот так-то лучше, милочка! — Настя злорадно расхохоталась. — Теперь ты на своём законном месте — на коленях передо мной! Как и полагается слабой неудачнице!

Но Мила не собиралась сдаваться. Из последних сил она поднялась на ноги и, шатаясь, бросилась на Настю.

Удар, другой — Настя даже не шелохнулась, насмешливо глядя на Милу. Удары рыжеволосой для нее были не опаснее муравьиных атак. Она принимала их снисходительно, как атаки котенка. У нее даже макияж на смазался.

Настя, разумеется, не собиралась убивать или ранить Милу. Пушкина все-таки была княжной, убийство или серьезное ранение сразу бы привело к войне двух родов. Однако Демидова хотела сполна насладиться своим превосходством.

— Ну что, Пушкина, теперь ты видишь, кто тут настоящая королева? Я же предупреждала, что я — великая, непревзойденная княжна Демидова! А ты по сравнению со мной — жалкая неудачница и слабачка! — небрежно произнесла она.

Она принялась носиться вокруг Милы со скоростью молнии, то исчезая, то вновь появляясь в абсолютно разных местах. Бедная Мила даже не успевала уследить за ее быстрыми перемещениями, лишь иногда замечая размытый силуэт Насти краем глаза.

— Я намного красивее, умнее, быстрее и сильнее тебя! — продолжала понтоваться Настя. — Тебе до моего уровня как до Луны пешком! Да ты и ползти-то не сможешь!

Она соткала из электрических разрядов прочные светящиеся цепи и плотно опутала ими Милу, не давая той даже пошевелиться. Бедная девушка беспомощно дергалась и пыталась освободиться.

— Отпусти меня, гадина! — возмущенно кричала Мила, извиваясь в крепких путах.

— И не подумаю, рыжая! — злорадно хохотала Настя. — Теперь ты — моя пленница и будешь ползать у моих ног! Я жду извинений! Давай, давай!

Она продолжала восхвалять и превозносить себя до небес, одновременно унижая и оскорбляя Милу всяческими способами. Казалось, этому не будет конца...

Наконец, Настя устала издеваться и насмехаться над поверженной Милой. Она презрительно фыркнула и заявила:

— А, надоела ты мне, слабачка! Ты слишком жалкая и ничтожная, чтобы заслужить внимание великой княжны Демидовой! Моя истинная цель — этот щегол Долгорукий, который посмел меня унизить! Я обязательно превзойду его, одержу блестящую победу и заберу его трусы в качестве военного трофея! — на ее лице появилось мечтательное выражение. — Это будет символом моего абсолютного триумфа над этим выскочкой!

Затем Настя хищно осклабилась и добавила:

— А пока я заберу себе твои трусики, Пушкина! Как наглядное доказательство того, что ты — моя побежденная соперница, мой личный коврик для ног!

И в этот момент на животе Милы внезапно полыхнула зловещая алая магическая печать. Глаза княжны мгновенно налились багрянцем и засветились яростным багровым светом.

Вокруг нее снова вспыхнул покров — но уже не золотой, а ярко-алый.

Электрические цепи, крепко сковавшие её тело, тут же рассыпались на искры, словно их и не было. Рыжие волосы на голове Милы встали дыбом и заструились змеями, раздуваемые потусторонней силой Тёмного бога.

— Что?! Как?! — изумленно вскрикнула Настя, шарахаясь назад. — Ты была беспомощна! У тебе не должно остаться энергии!

Но было уже слишком поздно. Пробудившаяся Мила медленно поднималась на ноги, не отрывая от Насти своего гневного взгляда, полного жажды возмездия...

— Эй! Вы, кажется, забыли о настоящей проблеме! — раздался рычащий голос демонического клоуна.

Он тут же оказался у Милы за спиной, склонился над ней, скаля клыки и выпустив загнутые когти. Но Мила, даже не оборачиваясь, почти лениво вырубила его одним точным и сильным ударом с руки. Монстр упал, как подкошенный. Клоуны-татуировки начали носиться в панике по его коже и прыгать обратно в набитые могилы.

Настя в ужасе отпрянула назад, глядя на неестественно изменившуюся Милу. Глаза Демидовой были полны паники и непонимания.

— Откуда в тебе взялась такая сила?! — воскликнула Настя срывающимся голосом. — Еще минуту назад ты была слабой и беспомощной! А теперь... Что происходит?!

Мила в ответ лишь тихо, зловеще рассмеялась. Её голос изменился — это был голос демона, от которого кровь стыла в жилах.

— Ха-ха-ха... Неужели ты до сих пор не поняла, глупышка? — протянула Мила, с наслаждением растягивая слова. — Ты разозлила того, кого не стоило злить. И теперь я покажу тебе, где раки зимуют!

Затем Мила издевательски поманила пальцем испуганную Настю:

— Иди ко мне, княжна... Пора закончить нашу маленькую разборку. Я жду тебя...

Настя с трудом заставила себя собраться с духом.

— Ха! — заявила она, подбоченившись. Её голос снова звучал ровно и самоуверенно. — Кажется, ты не так проста, рыжая. Но так даже интереснее.

Она ринулась в отчаянную атаку на Пушкину.

Но теперь ситуация кардинально изменилась. Пробудившаяся Мила была намного, намного сильнее и легко, даже лениво парировала все яростные выпады Насти, снисходительно посмеиваясь. Теперь она полностью доминировала в этом поединке, играя с Настей, как кошка с мышью.

— Всё еще по плану? — насмешливо поинтересовалась ворона у Лыкова. — Если да, то план настолько хитрый, что даже я бессильна его понять.

Лыков скрипнул зубами. Ситуация явно начала выходить... да что там, полностью вышла из-под его контроля. Да еще и на глазах Димитриевой. И это приводило его в ярость.

— Княжна Мила показывает невероятную силу... интересно, — задумчиво произнесла ворона, наблюдая за противостоянием. — Настя ведь в курсе операции Талисман? — спросила она у Лыкова.

— Да, — неохотно ответил он.

— Значит, и Вера где-то неподалеку... Я через ворону не могу изучить княжну Пушкину и её новые возможности, — пожаловалась Димитриева. — Попроси об этому Настю. Пусть оценит ее ауру, соберет информацию и отступит.

— Не смей мне приказывать! — вспылил Лыков. На его лице, вроде бы разгладившемся, снова вспучились толстые вены. — Я без твоих указаний разберусь!

Он снова надул щёки и стянул губы в куриную задницу. Кажется, приготовился харкнуть вторым клыком. И, судя по направлению его взгляда — в Милу!

— Стой, глупец! — каркнула ворона, но Лыков ее даже не слушал. Он не отрывал хищного взгляда от Милы.

Но тут он почувствовал, как на его плечо легла чья-то тяжелая рука. Кто-то подкрался сзади? Настолько незаметно?

Лыков резко обернулся и едва не потерял дар речи от изумления.

— Я тебе щас так плюну, куриножопый, — сказал ему князь Долгорукий. — На другой конец планеты улетишь, новый курятник строить.

Глава 6. Мила Тутанхамоновна

— Хочешь, чтобы я твой курятник совсем разворотил? — строго спросил Долгорукий.

Воздух с неприличным звуком вылетел из сжатых губ Лыкова. Щеки сдулись и приняли свой обычный вид.

Князь Долгорукий во всей красе стоял на вершине каменной мачты рядом с ошарашенным Лыковым, сурово глядя ему прямо в глаза. Во второй руке он держал топор, закинув его на плечо. Ветер колыхал полы его черного костюма.

Ни сам Лыков, ни Димитриева даже не заметили, как Долгорукий так беззвучно подкрался!

— Ты?! Князь... Долгорукий?! — выдавил Лыков. Его лицо снова перекосилось в гримасе ярости.

Ворона с пронзительным криком сорвалась с его плеча и начала кружить вокруг них с Долгоруким.

— Не балуй, — холодно и спокойно произнес Долгорукий, крепко сжимая руку на плече аристократа. — Думал, я не замечу? Даже не думай смотреть в сторону Милы, женишок.

Лыков скрипнул зубами от злости, его пальцы сжались в кулаки. Как этот проклятый выскочка посмел его отыскать и вот так внезапно появиться, чтобы помешать его идеальным планам мести?

Но пока старший наследник был вынужден сдерживать свой гнев и держать себя в руках. Почему-то эти спокойные голубые глаза Долгорукого внушали ему необъяснимый страх. Князь... был совершенно спокоен и уверен в своей подавляющей силе.

Лыков почему-то чувствовал себя песчинкой, оказавшейся перед горой.

Ему нужно было выиграть время и найти способ выкрутиться из этой непредвиденной ситуации, сохраняя лицо. Лыков уже прикидывал в голове возможные варианты...

Долгорукий внимательно проследил взглядом за черной вороной, кружившей вокруг них. Он вежливо поприветствовал птицу:

— Добрый день, почтенная пернатая особа. Случаем не вы там самая таинственная знакомая княжон Насти и Веры, что интересуется магией и редкими артефактами?

Димитриева озадаченно каркнула, услышав столь неожиданное предположение.

— Откуда у вас такая внезапная мысль, князь? — с любопытством спросила она, продолжая парить в воздухе и внимательно разглядывая собеседника.

— Ваши изысканные духи выдали вас, мадам, — улыбнулся Долгорукий. — Очень редкий и дорогой аромат. Именно им пах мой топор, когда Настя и Вера любезно возвращали его мне после нашей первой встречи. И тот же едва уловимый, но неповторимый аромат исходит от этой птички прямо сейчас. Вы в нее превратились? Или просто через нее общаетесь?

— Хм, а вы чрезвычайно наблюдательный и проницательный молодой человек, князь Долгорукий, — задумчиво проговорила Димитриева. — Полны сюрпризов и талантов.

Она продолжала парить в воздухе, описывая круги над памятником Петру Первому и не спуская глаз с Долгорукого. Словно что-то в её планах менялось под влиянием этой неожиданной встречи.

— Что вы задумали, любознательная сударыня? — строго спросил Долгорукий, пристально глядя на парящую ворону. — Чего добиваетесь, нападая на благородную семью Пушкиных? Ваша пернатая команда ведь не просто так обосновалась на этом памятнике? Вряд ли для обычных птичьих дел.

В этот момент Лыков ловко вывернулся из крепкой хватки Долгорукого и одним прыжком взлетел на соседнюю мачту. Оттуда он злобно ощерился, обнажив длинные клыки — один из них отрос заново на глазах.

— Это совершенно не ваше дело, любезный князь, — вкрадчиво произнесла Димитриева, продолжая нарезать круги вокруг Долгорукого. — Вам лучше не совать свой нос не в свои дела. Иначе для вас это может очень плачевно закончиться.

Однако при взгляде на топор, сжатый в руке Долгорукого, она едва заметно нервно вздрогнула. Топор явно ее чем-то напрягал, и ворона предпочитала держаться от него на почтительном расстоянии.

— Я не боюсь пустых угроз, — спокойно ответил Долгорукий, не сводя глаз с парящей пернатой хищницы. — У меня нет ничего, что можно было бы потерять. А вот вам, полагаю, есть что терять, госпожа. Подумайте хорошенько, стоит ли вам ввязываться в эту рискованную авантюру.

Лыков от этих слов гневно зарычал, но Димитриева промолчала. Она явно о чем-то размышляла, взвешивая все за и против...

Долгорукий бросил быстрый взгляд в сторону площади, где шло ожесточенное сражение двух княжон. К тому моменту их яростная схватка уже близилась к концу.

Мила, окруженная яркой алой аурой, исходящей от пробудившихся в ней Темных сил, поставила Настю в крайне унизительную позу — раком, уткнув лицом в землю. Сама Мила с видом абсолютной победительницы уселась прямо на униженную соперницу и гордо задрала нос. Она задумчиво теребила край короткой черной юбки Насти, явно размышляя, каким образом достойно покарать наглую Демидову за ее дерзость.

Её рука подняла юбку Насти еще выше, пальцы оказались совсем рядом с трусиками, которых еще не было видно. Но ещё чуть-чуть и свершится непоправимое...

— Как же мне проучить тебя как следует, наглая девчонка? — тихо, но зловеще проговорила Мила необычно низким голосом. Отдельные нотки напоминали манеру речи Темного бога. Тем не менее это всё ещё был именно ее голос. — Может быть, стоит слегка проветрить твое кружевное белье перед всеми, а? Унизить гордячку?

Ее рука потянула юбку Насти еще выше, обнажая белоснежные бедра. Кончики пальцев уже почти коснулись края атласных трусиков соперницы. Всего одно движение — и непоправимое будет совершено...

Но тут раздался голос начальника охраны:

— Княжна Мила! Остановитесь немедленно! Это же княжна Демидова! За ней стоит весь ее род! Не перегибайте палку, иначе оскорбите их всех!

Мужик приблизился к Миле, тяжело дышал. Он, кажется, чуял нутром исходящую от девушки тяжелую ауру. И боялся. Его зрачки были расширены, по лбу струился пот.

Тем не менее он нашел в себе силы преодолеть свой страх. И заговорить с девушкой. Хоть и не понимал причин, чего он так вдруг испугался.

Рука Милы дрогнула на мгновение, и она замерла, тяжело дыша. Словно всё еще внутренне колебалась и сражалась сама с собой...

— Она-то со мной не особо церемонилась, — фыркнула Мила, крепко сжав в кулак край юбки Насти, словно свою собственность.

К начальнику присоединились еще несколько его подчиненных. Остальные охранники обступили павшего клоуна, пытаясь понять, что делать с этой тушей.

Начальник и другие охранники отговаривали княжну не снимать трусики с Насти, ведь это может привести к войне родов Пушкиных и Демидовых.

— Ваше сиятельство, умоляю, опомнитесь! — взмолился толстый лысый охранник, сложив руки на груди в молитвенном жесте. — Не стоит снимать с сударыни Демидовой трусики! Это может привести к страшной войне между вашими знатными родами!

— Да, это было бы крайне неблагоразумно! — поддакнул его коллега, худой парень в очках. — Подумайте о последствиях!

— Жалкие смертные черви! — презрительно фыркнула в ответ Мила, сверкая алыми глазами. — Как вы смеете давать советы мне, великой Тьме, повелителю этого мира?! Я сама решу, что делать с этой дерзкой девчонкой!

От такого заявления рядовые охранники выпали в осадок. И только их старый опытный начальник остался невозмутим.

— Все пучком, мужики, для благородных барышень это норма, — шепнул он подчиненным. — Наедятся икры с рябчиками и крышу сразу сносит... Барыня! Вы ведь не такая! — попытался он воззвать к ее совести. — Вы ведь добрая и милая, мы все вас знаем!

— Ха, не смеши меня! — расхохоталась Мила. — Как я могу быть доброй? От вас, жалких смертных, одна грязь и глупость!

— Ваше сиятельство! Опомнитесь! — мягко продолжал начальник. — Что скажет ваш батюшка, Сергей Александрович?

Мила запнулась на полуслове. Её рука, почти добравшаяся до Настиных трусиков, остановилась на полпути. Кажется, суровый батя был куда серьезнее Изначальной Тьмы и Космического Зла.

— Не, ну чего так сразу батюшку поминать, — пробурчала Мила. Алая аура вокруг нее слегка потускнела.

Охранники с облегчением выдохнули. Казалось, ничто не могло пробиться сквозь пелену Тьмы, окутавшую разум княжны... Но упоминание Пушкина сказалось на Миле волшебным образом.

Долгорукий, внимательно наблюдавший за происходящим, удовлетворенно произнес:

— Печать работает. Это лишь временное проявление избытка силы Темного бога в ней. Скоро все придет в норму.

Долгорукий вновь решительно повернулся к Демидовой и Лыкову, которые продолжали наблюдать за разворачивающимся хаосом.

— Это мое последнее серьезное предупреждение для вас обоих, — с нажимом произнес Долгорукий, сурово глянув сначала на Лыкова, потом на ворону Димитриеву. — Если вы и дальше будете мутить воду и вредить благородной семье Пушкиных, я не посмотрю ни на ваше высокое происхождение, ни на благородные титулы. И буду вынужден действовать предельно жестко и решительно, чтобы раз и навсегда защитить этот достойнейший род от ваших козней. Я понятно выразился?

— Ха, это что, угроза?! — с вызовом бросил Лыков в ответ. Вздувшиеся вены на его лице аж запульсировали. — Думаешь, мы так просто испугаемся твоих пустых слов?

— От тебя прет Аномалией, — сухо произнес Долгорукий. — Твои родители об этом в курсе?

Лыков отшатнулся, как от удара. Его глаза широко распахнулись. Откуда он узнал — так и читалось в них.

Лыков снова открыл рот, готовый разразиться гневной отповедью. Но Димитриева окриком прервала его так и не начавшуюся тираду. А сама продолжала пристально, не отрываясь смотреть на Долгорукого своими черными вороньими глазами, явно о чем-то размышляя.

— В общем, вы меня слышали и поняли, — еще раз повторил Долгорукий, глядя в глаза Димитриевой. — Не играйте с огнем, если не готовы серьезно обжечься. Подумайте на досуге над моими словами.

Он еще пару секунд пристально всматривался в черные зрачки вороны, словно пытаясь заглянуть в самую душу этой загадочной женщины.

В конце концов Димитриева едва заметно кивнула в знак того, что услышала и поняла его предупреждение. И даже, возможно, приняла к сведению.

— Господин Долгорукий, — мягко произнесла она. — Когда мы закончим... наши дела здесь, я буду рада пригласить вас в мой особняк. Мне кажется, нам будет полезно пообщаться с глазу на глаз.

Долгорукий приподнял бровь.

— Я подумаю над вашим предложением, — сказал он.

— Буду рада, если вы его примете, князь, — мягко отозвалась Димитриева. — Вы точно не пожалеете.

После чего она обратилась к Лыкову:

— Нам пора уходить.

И, расправив крылья, ворона взмыла в небо, оставив их наедине.

Лыков, однако, не спешил уходить. В нем кипела злоба на Долгорукого, который посмел его унизить. Но в то же время этот человек почему-то вселял в него смутный, необъяснимый страх.

Долгорукий молча смотрел на Лыкова спокойным, уверенным взглядом. От него исходила какая-то потусторонняя сила и уверенность, словно он мог одним ударом повергнуть бога. И Лыков никак не мог объяснить, откуда взялось это ощущение. Это злило его ещё больше.

— Твои угрозы граничат с оскорблением чести рода Лыковых! — процедил Лыков. — Мы этого не забудем.

— Я уже всё сказал, — спокойно ответил Долгорукий. — Делай выводы.

— Не смей угрожать мне, сопляк! — прошипел Лыков сквозь стиснутые зубы. — Я тебя старше лет на восемь! И я — будущий глава рода Лыковых! Ты еще пожалеешь о своих словах!

Долгорукий лишь молча смотрел на него.

— Ха! Думаешь, я испугаюсь? — расхохотался старший наследник. — Лыковы — один из самых могущественных родов в Империи! Долгорукие даже близко не стоят.

Глаза Долгорукого чуть сузились.

— Род и титулы — это не главное, — ответил он. — Главное — что можешь ты сам.

Неизвестно, что бы ответил на это Лыков. Оглушительная вспышка пронзила небо над Лукоморьем, за ней тут же прогремел оглушающий раскатистый гром, от которого задрожала земля. Долгорукий удивленно обернулся.

Он увидел, как в небо взметнулся гигантский ослепительный столб из чистого электричества. Внутри него бушевали, переплетались и взрывались тысячи молний. В этом хаотичном потоке энергии можно было разглядеть очертания огромной женской фигуры, словно сотканной из живого мерцающего пламени.

У основания столба стояла Мила, завороженно глядя на это грандиозное зрелище. Её алая аура, исходящая от Темного бога внутри девушки, вспыхнула с удвоенной силой, отзываясь на эту демонстрацию мощи.

— Вот это да! Какая невиданная энергия! — восхищенно воскликнула Мила, широко распахнув глаза. — Я впитаю всю эту мощь в себя!

Её аура запульсировала, как ожившее пламя, вбирая в себя частицы электричества из воздуха. Рыжие волосы Милы взметнулись вверх, как от ураганного ветра. Казалось, ещё чуть-чуть — и она сумеет вобрать в себя всю эту уникальную энергию стихии.

Но тут с небес раздался оглушительный женский вопль, от которого пошатнулись аттракционы по всему Лукоморью:

— ЭТО Я СЕЙЧАС ПОГЛОЩУ ВСЮ ТВОЮ СИЛУ, ЖАЛКАЯ ДУРА!

Это была Настя, полностью трансформировавшаяся в живое воплощение молнии. И она была адски зла. Назревала месть ненавистной сопернице...

От мощного электромагнитного импульса вырубило те немногие аттракционы, что всё еще продолжали работать. А вместе с ними скорей всего отключились и камеры с гаджетами.

— А ты точно человек? — прищурилась Мила, разглядывая Настю. — Это куда больше походит на Аномалию...

— О нет, кажется, у нас проблемы, — тяжело вздохнул Долгорукий, наблюдая за трансформацией Насти. — Похоже, она превратилась в эту... как её... Мемную Кринжину Рофлии... или типа того. Миле грозит сокрушительный разнос.

Охранники службы безопасности в ужасе разбегались в стороны, не желая попасть под горячую руку двух разбушевавшихся стихийных сил.

— Где, черт побери, носит князя Пушкина?! — с досадой воскликнул начальник охраны, прячась за технической постройкой. — Почему он до сих пор не успокоил этих двух разъяренных фурий? А то сейчас тут вообще камня на камне не останется!

От оглушающих раскатов грома и ударов молний даже очнулся валявшийся без сознания клоун. Он ошалело оглядел бушующие вокруг него мощные разрушительные силы. Потом секунду поразмыслил и снова упал в обморок.

— Ладно, пора вмешаться. И помирить этих двух неистовых барышень, пока они тут всё не разнесли, — решительно кивнул Долгорукий.

Он повернулся к злобно осклабившемуся Лыкову:

— А ты пока не бузи, аристократ. У нас с тобой ещё долгий серьёзный разговор впереди.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! — завел Лыков прежнюю песенку.. и осёкся.

Долгорукий пропал. Мгновение назад он стоял рядом с Лыковым на соседней мачте... а теперь его уже нет. Словно моментально испарился.

— Да он что, телепортируется? — растерянно произнес княжич, оглядываясь по сторонам.

Дальше платно)

Чибик за 50р и выше

Чибик за 100р и выше)