Долг корсара. Книга 3. Форт Генри Моргана

Вместо пролога

Сэр Генри Морган смотрел на одинокий баркас со стены форта. Обычно моряки всячески избегали это место, но суденышко упрямо шло к острову. Единственный парус трепыхался на переменчивом ветру, а находящийся в баркасе человек работал веслами.

— Что ему нужно, черт возьми? — спросил Морган скорее самого себя, нежели своих старых корсаров.

Он в очередной раз попытался вспомнить, когда впервые здесь оказался. Ничего. Пусто. Как и всегда — воспоминания роились, перемешивались, но обрывались на последних днях, проведенных в славном Порт-Ройяле. Иногда Моргану и вовсе казалось, что все это ему снится. Странный остров с фортом невероятных размеров. Странная жизнь…

Рассказывали, что столицу Ямайки сотрясло мощное землетрясение. К тому моменту Морган уже четыре года как считался мертвецом — ему даже камень могильный поставили. Правду знал лишь узкий круг старых приятелей. Бывший адмирал флибустьеров стал затворником, ведущим размеренный образ жизни. Поэтому когда Порт-Ройял в одночасье ушел на дно, никто не спохватился о рыжем старике, оказавшемся в эпицентре событий.

Рассказывали, что потерявшего сознание Моргана вытащил из воды некий человек, представившийся Ричардом Норманом. Пока старый пират и вице-губернатор Ямайки дрых и бредил, Норман доставил его сюда, на остров, и передал в руки буканьеров, строго чтящих пиратский кодекс. Большинство из них некогда ходило с Морганом в походы — Маракайбо, Пуэрто-Принсипе, Панама. Великие набеги до сих пор отдавались в ушах залпами картечи и звоном сабель.

Буканьеры выходили своего адмирала, которого до этого считали ушедшим в рундук Дэви Джонса. Но Генри Морган был жив — живее всех живых. Придя в себя, он разузнал, что остров словно был построен для того, чтобы выдерживать осады. Два пресных озера с чистой водой, пастбище коз, кур и коров, бастионы, рвы, равелины… И пусть здесь не было полюбившихся ему плантаций сахарного тростника, он уже и не мечтал о другой жизни.

Еще большим было удивление Моргана, когда он спросил, как называется этот остров. Буканьеры ответили, что назвали его в память о великом адмирале, под командованием которого они ходили много лет. Они называли его Фортом Генри Моргана. Тогда он спросил, кто построил этот великолепный форт.

В разгар своей пиратской карьеры Морган вместе с компаньонами подумывал о предприятии, именуемом Флибустьерской Империей. Наивным мечтам не суждено было сбыться — флибустьеры разошлись, как в море корабли. Теперь же выяснилось, что не все пиастры были оставлены в ямайских кабаках. Якобы идейные пираты вложились в постройку гигантского бастионного форта в виде пятиконечной звезды, планировка которого идеально накладывалась на здешнюю землю. Спустя годы тут обосновалась безымянная колония буканьеров.

Морган не помнил, сколько уже времени провел на острове. Казалось, не прошло и дня. Но в памяти неохотно всплывали отрывки жизни — однообразной, смутной, цикличной. Может, прошел месяц? Полгода? Год? Он часто задавал этот вопрос сам себе, но в ответ получал лишь глухой шум прибоя, словно подносил к уху ракушку. Как будто кто-то хорошенько покопался в его голове и выудил часть воспоминаний. Возможно, это всего лишь последствия травмы головы? Или выпивка дает о себе знать? Или это жизнь после смерти, в которой он вынужден проживать один и тот же день, гуляя по своим мрачным владениям? Тогда почему баркас появился только сегодня?

Судно гулко скрипнуло, налетев на клочок каменного берега, и уперлось бушпритом в основание стены. Гулявшие по камням чайки вспорхнули ввысь и закружили в небе. Со стены скинули веревочный трап. Даже если незнакомец окажется безумцем, который сам не знает, куда заплыл, его как минимум следует выслушать. Через минуту на стену забрался чернобородый старик с деревянным протезом. Костылей при нем не нашлось — даже запыхавшись, он уверенно встал на обе ноги и поправил мятую треуголку, которая сползла ему на лоб.

— Назовись, — хладнокровно сказал Морган, пытаясь заглянуть незнакомцу в лицо.

— Так, значит, слухи не врут, — хриплым баритоном ответит тот. — Ну здравствуй, старый чертяк. Ты меня не узнал?

Морган замер, отчаянно всматриваясь в покрытую густой растительностью физиономию.

— Бродар? — осторожно спросил он, не веря собственным глазам.

— Я слышал, кэп, что тебе не помешают лишние руки, — устало кивнул Бродар Смит и сделал шаг вперед.

Морган ущипнул себя, пытаясь проснуться.

Глава 1. Ричард Норман

В таверне пахло специями и вином. Гонтовая крыша зияла огромной дырой, в которой время от времени со свистом проносились снаряды.

— Ты — Ричард Норман? — недоверчиво спросила Аннели, наводя револьвер на развалившегося за столом человека.

Его лицо мне показалось смутно знакомым.

— Хм, — тот уставился на нее пронзительным взглядом. — А ты, стало быть, строитель?

— Нет.

— Тогда какого морского дьявола ты из себя строишь? — скривился он. — Садитесь, господа! Не думаю, что вы проделали такой путь, чтобы меня убить.

Я сел напротив Нормана. В конце концов, он был безоружен и не выглядел враждебно. Его беззаботное поведение казалось скорее абсурдным, когда над зданием проносились снаряды, а с улицы раздавались крики и грохот выстрелов. Аннели присела рядом, впрочем, оружие убирать не стала.

— Ты ждал нас? — переспросил я, пытаясь вспомнить, где мог его видеть.

— Совру, если отвечу, что нет. — Норман в очередной раз потянулся к бутылке вина. — Вообще-то я просто не успел свалить отсюда. Вот если бы посыльный явился на день раньше, черта с два вы бы меня застали. Увы, он предупредил меня лишь под вечер, когда я, э-э-э… — Он покосился на бутылку. — Был не в духе, чтобы сматываться.

— Значит, ты уйдешь отсюда при первой же возможности, — подытожила Аннели. — И доверять тебе тоже не стоит.

— Если бы я хотел вашего доверия, сеньорита, то ни за что бы не озвучил то, что только что рассказал. Из твоих же слов получается, что соврать — лучший способ втереться в доверие. Занятый парадокс!

— Ты знаешь, по какому делу мы тебя искали? И кто сдал нас?

Единственный, кто знал о том, что мы ищем Нормана, был Долговязый Шенли. Неужели он или кто-то из его людей решил при первой же возможности все разболтать? Этого я никак не мог понять. Однако Норман знал, что мы придем. На совпадение не похоже.

— Мне больше интересно, чего вам нужно, — ушел от ответа контрабандист. — Я, знаете ли, деловой человек, который дорожит своим временем.

По хмурой физиономии Аннели и ее раздутым ноздрям я почувствовал, что сейчас она скажет какую-нибудь грубость. Еще не улеглись воспоминания, как она разделалась с губернатором Гаваны. И потому решил вмешаться:

— Хочу сразу кое-что прояснить, чтобы не было недопониманий…

— Я тоже! — воскликнул он, устремляя указательный палец кверху. — Эсмеральда! Эй, Эсмеральда! Угости этих благородных донов чем-нибудь за счет заведения.

Я огляделся, но в таверне было пусто. Однако вскоре появилась служанка с подносом. Оказалось, в углу помещения находилась лестница в подвал, из которого и появилась девушка. Она расставила перед нами бокалы, налила в них красную жидкость из бутыли, которую затем поставила на стол, а сама удалилась.

— Прошу меня простить. — Норман лихорадочно схватил принесенную бутылку и хлебнул прямо из горла. — Хм… Гм! — Он перевел взгляд на свою недопитую бутылку. — Это что же получается, я все это время уксус пил? Тьфу, чертова винодельня! Вот ведь краснощекие ублюдки! Я гарантирую им безопасную контрабанду, а они…

— Кто — они? — спросил я скорее из вежливости.

На секунду Норман задумался.

— Есть тут один барон Хакобо. Ну, знаете, наверное, такое бывает, когда вино начинает кислить, постепенно превращаясь в уксус. А меня, знаете ли, бывает заносит, и я не могу отличить одно от другого. Вот ведь старый дурак!

— И все-таки…

— Прошу прощения, — затих Норман. — Итак, за встречу.

— Мы не будем…

— Но-но-но! — не дал договорить он. — Не беспокойтесь, все за счет заведения. Я не в том возрасте, чтобы вытягивать с дорогих гостей каждый шиллинг.

— Ты со всеми так любезничаешь? — съязвила Аннели, теряя терпение. — Знаешь, кто мы такие?

— Насколько я понял, вы точно не строители, — с абсолютно серьезным видом ответил он. — Думаю, надо все-таки выпить.

Перед глазами всплыло сообщение от Аннели:

Что-то не так. Думаю, он просто тянет время.

— Уважаемый Ричард, — начал я и тут же был оборван.

— Можно просто Рик, друг мой. Кстати, могу я узнать ваши имена?

— …Нам кажется, что ты просто тянешь время, — договорил я.

— Ну, с этим не поспоришь. — Норман не выдержал и вновь припал к бутылке. — Честно говоря, я занимаюсь этим всю сознательную жизнь. Считаете, у меня хорошо выходит?

— Он невыносим. — Аннели закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Ты не том положении, Рик, чтобы устраивать клоунаду на ровном месте. Мы пришли серьезно поговорить.

— Вообще-то я всегда в том положении. — В голосе прозвучали нотки обиды. — Что вы вообще обо мне знаете, чтобы в чем-то обвинять!

— Что ты служил под началом Генри Моргана, — ответил я, не веря сам себе. — Ходил на десятипушечном фрегате «Лили». Держал чертежи манускрипта Сигизмунда. Делал остановку на Саоне. Штурмовал Маракайбо, возглавлял охрану крепости Сан-Лоренсо, пока Морган шел на Панаму. Потом вместе с Морганом и другими флибустьерами имел плантацию на Ямайке, пока однажды бесследно не исчез, став контрабандистом.

— Ни за что не поверю, что такой скверный шут прожил такую жизнь, — тихо заметила Аннели.

Пока я озвучивал факты, прочитанные ранее не один десяток раз (и потому заученные почти наизусть), Норман слушал с невозмутимым лицом, лишенным всяких эмоций. Затем он убрал ноги со стола, медленно поставил бутылку и внимательно заглянул мне в глаза.

— Кишки кальмарьи! Давно я не слышал старых баек. — Он достал сигару из внутреннего кармана куртки и поднес ее к свече, что горела на блюдечке в углу стола. — Моя нынешняя жизнь слабо сочетается с… прошлым. Обычно я не допускаю, чтобы эти слухи плодились, как мухи на гальюне, но подозреваю, что сегодня не тот день.

С этими словами Норман окинул взглядом проломленную крышу, над которой все еще проносились снаряды, и задумчиво затянулся сигарой.

— Однако, — продолжил он, — вы пришли ко мне с некоей целью. Чего вообще можно ожидать от господ, которые предпочли переворошить половину Гаваны, чтобы добиться встречи со мной? Лестно, конечно, но… Раз по-человечески выпить у нас не получается, то с удовольствием выслушаю вашу дивную и наверняка увлекательную историю.

Про себя я отметил, что контрабандист откуда-то знает о наших приключениях в Гаване. Слишком это странно…

— Не будет никакой истории, — отрезала Аннели. — Нам нужны чертежи из манускрипта Сигизмунда. И ты нам их отдашь.

На мгновенье Норман замер, словно обрабатывая услышанное, после чего вытянул большой палец вверх и широко улыбнулся.

— Отличная шутка! Вижу, вы в теме, господа! — Завидев, что наши взгляды остаются серьезными, он помрачнел. — Надеюсь, вы это не серьезно, конечно же. От ваших разговоров у меня нахлынула приятная ностальгия по временам адмирала Моргана, но это не повод ковыряться в старой брехне.

— Это не брехня, — сказал я. — Мы действительно ищем чертежи.

Норман тяжело вздохнул.

— Думаю, лучше нам все же, как говорится, наложить сплесень на грота-брас, господа. Признаться, я ожидал от вас намного большего. Сожалею, но никаких чертежей у меня нет. С чего вы вообще взяли, что они были рабочими, будь я проклят?

— Джордан Бланк… — начал я.

— Этот здоровяк еще не отдал концы? Ха! Да пусть кит его сожрет с кишками. Это он вас надоумил, да? Бланк, верно, был пьян и всего лишь пошутил над молодыми морскими волчатами.

В словах Нормана читалось сильное отторжение. Вообще-то логично, что непись, которого днем с огнем не сыщешь, окажется крепким орешком — попробуй такого «раскусить». Но чем больше мы общались с контрабандистом, тем чаще я забывал, что имею дело с искусственным интеллектом, а не живым человеком.

— Бродар Смит перед смертью рассказал мне о чертежах все, что знал, и рассказал о тебе, — нашел новый контраргумент я.

— Что, черт возьми? — глаза Нормана вылупились из орбит. — Это… невозможно. Бродар…

Вместо того, чтобы спросить подробности или хотя бы просто что-то ответить, контрабандист нервно затушил сигару, неряшливо встал из-за стола, прихватив бутылку. Пьяной походкой он дошел до барной стойки, где взял фетровую шляпу с зеленым пером и сказал:

— Мое почтение, господа, но мне пора сниматься с якоря. — Сказано это было таким тоном, словно никто сейчас не штурмовал Картахену, в пух и прах уничтожая дивный испанский город.

Дойти до выхода, разумеется, у Нормана не получилось. Аннели яростно пнула стол, за которым мы сидели, и тот с грохотом обрушился в сторону контрабандиста. Бокалы с вином разбились — как и почти полная бутылка, которую ранее принесла служанка.

— Куда ты собрался, кретин?! — заорала она. — Ты что, не понял, что мы пришли сюда отнюдь не на разговоры, тупая ты пьяница? Стой на месте.

Норман замер, рассматривая разлитое по полу вино, но страха как будто не испытывал. Слегка пошатываясь, он удивленно пожал плечами, словно вообще не был причастен ко всему происходящему.

— Гм! Я не в том положении, чтобы указывать, у кого в гостях вы находитесь. Однако я бы рекомендовал впредь больше не наносить оскорбления этом дому, поскольку…

— Да закрой ты свой рот! — приблизившись, Аннели вмазала контрабандисту с левой, после чего довершила дело пинком в пах. Тот скорчился, но бутылку из рук не выпустил.

Пиратка с силой усадила Нормана за один из стульев и уперла револьвер ему в щеку.

— Не захотел по-хорошему? Поверь, самое время начать говорить по существу.

— Миерда! — выругался контрабандист, сплевывая.

— Я потратила слишком много времени, чтобы тебя найти! — продолжила Аннели. — Манускрипты. Где они?

— Кишки кальмарьи! А дно морское вы увидеть не хотите ли?

Пиратка выхватила из рук Нормана почти допитую бутылку и с размаху бросила ее под ноги.

— Слушай, — закипала она, — ты, возможно, не заметил, но город горит. Порт разрушен, испанские корабли ушли на дно. Пираты не оставят от Картахены ни одного живого места.

— Пираты? — Норман искренне удивился, высоко поднимая брови. Решительно невозможно было понять, строит он из себя дурачка или действительно по пьяни не соображает, что стряслось с Картахеной. — Вы уверены? Поверьте, я первым был бы в курсе, случись чего.

В этот момент здание сотряс грохот. Остатки крыши рухнули вниз, посыпалась штукатурка, поднялись комья пыли. За секунду до того, как нас накрыла волна обломков, я обхватил Аннели руками и изо всех сил ринулся с ней под ближайший стол.

Возможно, ущерб был не особо критичный, но тело сработало на инстинктах: я привык, что после близкого разрыва снаряда не происходит ничего хорошего. В нашем случае ядро лишь проломило остатки крыши, гонтовые пластины которой попадали вниз. Одна из них обрушилась мне на ногу, здоровье упало на три процента. Даже не перелом.

В помещении стало заметно светлее, а вот клубы пыли заставили нас закашлять.

Как только стало ясно, что мы живы, Аннели, чихнув, выскользнула из-под моего тела и мигом вскочила на ноги — вероятно, опасалась, что Норман мог погибнуть или улизнуть. Ни того, ни другого не произошло: контрабандист все так же сидел на стуле и покуривал сигару. Где он раздобыл огонь, оставалось только гадать.

— Дуракам везет, — резюмировала пиратка, вновь приближаясь к контрабандисту. — Вернемся к нашим манускриптам.

— Если бы я мог к ним вернуться, то сделал бы это еще двадцать лет назад. — Норман вновь выглядел гордым и невозмутимым. Ни рухнувшая крыша, ни недавние удары Аннели не пошатнули его чувство собственной важности. — Чудо-пушки… Признаюсь, это была любопытная затея, но часть чертежей ушло на дно морское — от остальных нет никакого проку. Вы даже не сумеете их разобрать, если только не знаете османский язык, в чем я сильно сомневаюсь.

— Где эти «остальные»? — спросила напарница.

— Гром и молния, ты серьезно? — не унимался Норман. — Если я чего-то не знаю, лучше бы тебе все рассказать, сеньорита.

— Она уже сказала, — решил вмешаться я, ибо Аннели вновь была готова вмазать контрабандисту. — Джордан Бланк хранит ту часть чертежей, которая, судя по всему, считается остальными утерянной. Ему нужны другие части.

Помолчав, Норман ответил:

— Англичашки, значит. Черт бы вас всех побрал. Вот кто вы на самом деле такие. Цепные псы войны Бланка…

— Где чертежи? — повторила Аннели.

— Якорь в вашу бухту, это и правда все, ради чего вы меня искали? — в словах Нормана звучало разочарование. — Смешно! Дам я вам все, что знаю. Но никак не ожидал, что вы окажетесь столь мелочными господами. И как только Бланк умудрился запудрить ваши головы этой шелухой? Это же абсолютно бесполезные и устаревшие бумаги, место которым — в уборной.

— Так где они? — спросил я.

Норман задумчиво уставился в пол.

— Если почесать голову, то можно вспомнить, что когда наша пиратская братия распалась, мы спрятали остатки чертежей на одном острове. Место, где мы их закопали, приметное, а копали глубоко. Наверняка они все еще там, гниют себе. Если дадите бумагу, набросаю маршрут. — Тут он с надеждой ободрился. — Но, может, все-таки лучше выпьем, а?

Глава 2. В Картахене

Пока мы находились в «Восходящем солнце», на улице тоже успело кое-что произойти. Выйдя наружу, я увидел трупы. Илюха, Клещ, Лоран с Лизеттой. Даже игуана Ильи лежала обезглавленной. Возле нее стоял тот самый воин, которого мы повстречали перед тем, как зайти внутрь. Лошадь его была мертва, как и трое офицеров, а сам он истекал кровью, но, тем не менее, оставался жив, держа в руке большой меч — помесь цвайхендера и фламберга. На вид испанцу было немало. Седая бородка, острые скулы, морщинистое лицо. На нас он посмотрел спокойно, едва заметно кивнул — даже как будто одобрительно. Словно нашел новую добычу.

Вид павших соратников сбил меня с толку. Мне еще ни разу не доводилось заглядывать в эти мертвые глаза Илюхи. Клещ, всегда такой брутальный и самодовольный, сейчас лежал мертвым грузом. Кругом стояла кровь и дурной запах. На некоторые из трупов тяжело было смотреть — вспоротые животы, вывалившиеся органы, перерубленные конечности.

Вслед за мной выходил Норман, за ним — Аннели. Острый взгляд ее скользнул от трупов к мечнику. Недолго думая, она открыла огонь из револьвера. Не знаю, спасло ли испанца то, что он стоял далеко от нас, или его не подвела реакция, но он ушел от пуль. Просто прыгнул вперед, успевая при этом вынести меч, и за пару секунд скрылся за дверью рядом стоящего дома.

— Следи за ним, — сказала мне пиратка, намекая на Нормана, а сама двинулась за мечником.

— Стой, — мотнул головой я, схватив ее за руку. — Слишком опасно. Посмотри, что он сделал с ними. Мы сейчас не в том положении, чтобы рисковать.

Аннели все-таки попыталась двинуться, но я изо всей силы дернул ее за руку, оттаскивая обратно к двери таверны. Другой рукой я приглашающе подтолкнул туда Нормана, и мы вновь оказались внутри.

— Может, у тебя все-таки есть где-нибудь бумага и перо? — спросил я контрабандиста. — Как насчет твоего подвала?

— Хм! — Он немного заколебался, но отправился в сторону лестницы в подвал. — Прошу не пугаться моему творческому беспорядку, друзья.

— Давай без фокусов, — сказала Аннели, держа в руке револьвер.

Подвальное помещение представляло из себя небольшой погреб с маленькой кухней, дубовыми бочками, полками посуды. Из освещения — лишь один фонарь плюс свет, падающий из комнаты таверны. Норман подошел к стене, покрытой деревом. Постучал по ней каким-то шифром, и вскоре стена «отъехала». Изнутри нас встречала та самая служанка, что приносила вино. Мы проследовали внутрь, и она закрыла за нами замаскированную дверь.

Теперь мы шли по коридору со множеством ответвлений, и пространство вокруг нас изменилось до неузнаваемости. Кругом были куртизанки — обнаженные или приодетые, разговаривающие или помалкивающие. Целый притон. Комнатки некоторых из них были огорожены шелковыми шторками. С потолка свисали диковинные подсвечники на цепях. В воздухе стоял аромат трав и масел.

Здесь было шумно, но спокойно. Девушки смеялись, общались, курили трубки. Похоже, война в городе вообще никак не сказалась на здешнюю жизнь. Тяжело было отвести взгляд от столь пестрого сборища дам. Пышные формы, татуированные тела, экзотические одеяния — или их почти полное отсутствие… При этом вели они себя далеко не как рабыни. Их хищные взгляды свидетельствовали скорее о том, что это мы с Аннели рискуем стать их жертвами. Женщины хищно поглядывали на нас, приманивая.

— Эй, малышка, — одна из куртизанок буквально выпрыгнула перед Аннели, нежно обнимая ее за талию. — Не хочешь передохнуть? Научишь меня пользоваться… оружием, а я сделаю тебе…

Пиратка в мгновенье уткнула револьвер ей в рот, но вмешался Норман. Сказав что-то на испанском, обнаженная девушка отринула в одну из комнат. Контрабандист посмотрел на нас осуждающе.

— Прошу прощения. — Он демонстративно снял шляпу и надел ее обратно. — Но такова специфика моей берлоги. Сеньориты привыкли делать клиентам хорошо, так что если вы действительно пожелаете…

— Двигай давай, — огрызнулась пиратка, и мы отправились дальше.

Хорошо устроился Норман, ничего не скажешь. Так бы мы и ушли, не узнав об этом гареме.

Контрабандист уверенной походкой вел нас до конца коридора, время от времени снимая шляпу перед очередной барышней и что-то ей приветствующее говоря. Большинство его слов звучали на испанском, так что понимали мы мало. Прихватив фонарь, Норман завернул в еще одну дверь. Это был узкий и душный кабинет с убогим столиком и тумбочкой — почти каморка. Контрабандист поставил лампу, и под освещение попали флаги, висящие на стене. Испания, Англия, Франция и…

— Голландия, — сказала Аннели, проследив за моим взглядом.

На столе лежали какие-то печати, чернильница и пустые свитки.

— Если вы действительно хотите туда отправиться, то должны кое-что знать.

***

Картахена превратилась в руины. Пожары утихали, перестали летать снаряды. Испанцы покинули город, хотя на окраинах, по слухам, еще продолжались набеги. Наш пиратский конгломерат обзавелся десятком новых кораблей — тех, что не ушли на дно, не сгорели и успели вырваться в море. Впрочем, потери тоже получились нешуточные. «Пираты Икс» попрощались с двумя фрегатами, Севилья Скарп потеряла весь свой авангард, а мы лишились двух шхун. «Рапира» тоже свое получила — фок-мачта треснула у самого основания, от носовой фигуры ничего не осталось, семь пушек вышло из строя.

Пожалуй, время после битвы было идеальным для ответного удара. Пока мы будем зализывать раны, испанцы из других городов придут на помощь пострадавшим. Правда, теперь уже мы находимся в выигрышном положении: можем активизировать прибережные форты, выставить корабли в проливах, потому что знаем о появлении врага. Но…

Совет пиратства принял решение уходить, пока сюда не явились все кланы Испании.

— Вот же зараза! — ругался Арчи, когда услышал о том, что нужно убираться. — Сорок! Сорок, мать вашу, высокопоставленных донов, за которых можно состричь выкуп. И мы просто уйдем!

— Не здесь, — покачал головой Коварный Котэ, выедая мякоть из разрубленного кокоса. — Слишком велик риск.

Он смотрел на толпу богато одетых пленников, стоявших на коленях посреди площади.

— Вообще-то выкуп — стандартная процедура при захвате городов. — Арчи ходил взад-вперед, расставив руки на поясе. — Негласное правило, которому следуют с самого основания «Карибов».

— Остепенись, приятель, — буркнул Тангризнир, нося на руках своего муравьеда, словно ребенка. — Я лучше соглашусь провести время на изолированном Нассау, чем на обгаженной Картахене. А в том, что нас просто так отсюда не выпустят, можно не сомневаться.

— Возьмем сеньоров с собой и продадим позже в установленном месте, — подытожил Котэ.

— Они упадут в цене!

— Зато мы будем целы.

— По последним подсчетам наш общий доход составляет шестьсот восемьдесят тысяч песо. Этого мало? — усмехнулся Тангр.

— Могло быть и больше, если бы два галеона «Серебряного флота» не пустилось ко дну! Дели эту сумму на всех. К тому же еще не посчитаны потери. Они наверняка будут сопоставимы.

— Ты, Арчи, хочешь все и сразу, — сказал головоруб. — Твою кровь отравил азарт денег.

— Тебе просто не довелось терять два отличных фрегата, на которых…

— В свое время нам с братом довелось потерять больше, — прервал его Тангризнир. — И я не меньше твоего хотел бы урвать еще больший кусок испанского пирога, но лучше подумай над тем, как сохранить то, что у нас есть.

Мы с Аннели и Норманом сидели поодаль от остальных — под навесом дома. Не привлекали лишнего внимания. Когда контрабандист закончил рисовать карту и координаты, мы дождались подкрепления Илюхи и уже с корсарами покинули здание. О притоне пока никто из наших не знал, и, похоже, на интуитивном уровне ни я, ни Аннели не посчитали эту информацию стоящей к распространению. Сегодня пираты сильнейших кланов и без того показали себя во всей красе, разрушив город. Куртизанок можно и поберечь.

Многие пираты молча наблюдали за разговором Арчи, Тангра и Котэ. А совсем рядом, на козырьке одной из крыш, разместился Фельдмаршал. Он интенсивно размахивал крыльями и поднимал свой огромный хохолок, яростно выкрикивая что-то невразумительное. Делал он это столь претенциозно, словно выступал с трибуны, вещая политические лозунги. И длилось это не пять и не десять минут — гораздо дольше. Так что каким-то чудным образом у моего питомца появились свои слушатели. По большей части ими оказались питомцы других пиратов: бойцовский пес, большой пеликан, два ягуара и четыре обезьяны, пород которых я не знал. Корсары тоже присоединялись к слушаниям — но скорее с целью посмеяться над происходящим. Что поделать — умел Фельдмаршал заводить толпу.

К слову, за последнее время попугай заметно подрос. Размах крыла у него получался, как моя рука от локтя до кисти, а то и больше. Черные толстые когти не сильно уступали в длине человеческим пальцам, а про мощный клюв и выглядывающий из него черный язык я вообще молчу — им он весело разгрызал практически все, что привлекало его внимание.

По всей Картахене рыскали захватчики. Формально добычу должны были сгружать в доках, где квартирмейстеры оценивали и фиксировали ее стоимость, чтобы затем поделить. Но я не сомневался, что многие корсары набивали собственные карманы. Ну правда ведь — ни от кого не убудет, если несколько жемчужин, сережек и ожерелий пройдет «мимо кассы». Только вот рассуждал так каждый второй, и это рождало массу ситуаций, когда уже между приватирами разгорались стычки.

Поэтому ни Илюхи, ни Клеща долго не было на центральной площади — они то и дело отправлялись на разборки, чтобы умять конфликты. После такого доставалось и нашим — пиратам выворачивали карманы, а самых буйных боцман Моал и вовсе тряс вверх ногами. Разумеется, некоторые все равно находили способ сохранить добычу, но тут уже работает пиратское «кто успел, тот и съел».

Норман храпел, привалившись к стене дома. Аннели разглядывала небрежно нарисованную карту. Я смотрел на физиономию спящего контрабандиста, и казалось, что она мне смутно знакома. Может, видел его портрет, когда искал в Сети информацию? Или он фигурировал в тех самых видениях, что я лицезрел на Саоне? Не разобрать.

Котэ был уже в курсе, что мы нашли Нормана, но не подавал виду. Какой-то пьяница вызывает куда меньше вопросов у посторонних, чем легендарный флибустьер, капер, наемник и криминальный торговец. А вообще… Укуси меня Нептун, как говорит Илюха, но поверить не могу, что наша «легенда» оказалась вот таким вот… Раздолбаем? И этот пьяница был уважаемым человек Торреса? Перед ним расстилался Шенли Цуань с его «Проклятым дублоном»? «Сахарная империя Маркеса» воздвигалась под его началом? Что-то тут было не так.

С другой стороны, чему вообще удивляться после знакомства с Бродаром Смитом? В этом мире любой неигровой персонаж может быть столько же причудливым, сколько и опасным. И смертным. Когда мы получили от Нормана координаты, то квест «Чертежи чудо-пушек» обновился и у меня, и у Аннели. Будь это не Норман, а кто-то другой — ну не смог бы он просто взять и переназначить цель нашего задания. И все же меня брало любопытство, как такой легкомысленный пьянчуга до сих пор жив. Если он лидер «Серебряной крови», его наверняка не раз пытались убить. А на деле — ни охраны, ни мер предосторожности... Или это наш квест услужливо «подстраивает» поведение контрабандиста, чтобы нам было удобнее? Короче, вопросов много, но по большей части они были бесполезными. Нужно отправляться за манускриптом.

После пиратского нашествия Картахена — вернее, то, что от нее осталось, — казалась покрытым пылью карточным домиком, который вот-вот окончательно рухнет. К вечеру корабли вставали с якорей. Кого не успели привести в нормальный вид, брали на буксир. Добычу старались грузить поровну, чтобы в случае внезапной беды уцелела хотя бы часть. Иронично, но большая часть дохода состоялась благодаря испанским галеонам, которые удалось захватить. Именно их трюмы кишели пиастрами, цельным серебром, табаком, шелком.

— Вот ты где! — застал меня Илюха неподалеку от причала. — Я тебя повсюду ищу.

— Ну как, утихомирили народ? — спросил я.

— Ай, — махнул он рукой. — Стаей попугаев и то проще управлять, чем нашими олухами. Пока придерживаешь одних, наглеют другие. И это я не только про «Пришествие дна» говорю, хотя сегодня тот редкий день, когда наши боцманы хорошенько воспользовались плетками. Все с ума посходили! Этот город мог бы вместить больше пиратов, чем есть сейчас. По хорошему, работы для грабежа хватило бы на неделю, вот народ и обезумел. А вы, вижу, без дела не сидели. — Он вильнул взглядом в сторону Аннели, которая разговаривала со своим старпомом неподалеку.

— Да, узнали, что нам нужно. Котэ уже в курсе. Кстати, я попросил его о небольшом одолжении.

— Оставить тебе бочонок картахенского рома?

— Нет. Точнее, и это тоже, но надо бы проследить за этим Норманом. Сейчас он все еще дрыхнет на городской площади, но… что-то мне стало интересно, куда он двинется дальше. Вдруг он нам еще понадобится.

— Котэ дал добро? — недоверчиво почесал голову Илюха.

— Да, он даже сам настоял на этом. Сказал, что выделил пару человек для слежки. Позже они вернутся своим ходом.

— Ну и славно. Давай-ка потом в реале расскажешь уже в подробностях, что там вы разузнали. Раз твой манускрипт — теперь еще и наши заботы, надо держать друг друга в курсе.

— А ты расскажешь, что за демон вас там убил у таверны.

— Нептун меня разрази, сам не знаю, как он это сделал! Я думаю, этот старикан нас отравил чем-то. И Пушка моего — тоже. Мы атаковали одновременно, но двигался он чертовски быстро. Такие пируэты с двуручниками не делают. Слишком… Короче, смухлевал он знатно. Не знаю как, но мы просто не поспевали за его движениями. Я думаю, он поджег какую-нибудь траву, чтобы нас одурманить.

— Будь это так, он бы и сам… одурманился, — усмехнулся я.

Слишком хорошо я помнил бывшего одноклассника. Не признавать ошибок и поражений было в его стиле. Может, с тех пор он и возмужал, и стал со-основателем серьезного клана, но некоторые черты в людях не искоренить.

— Значит, у него противоядие было! — Илюха обернулся по сторонам, и, уяснив, что нас никто не слушает, продолжил: — Вадим, я ж не первый день на «Карибах». Если я говорю, что он не в честном бою нас положил, значит, так оно и есть. Поверь старому морскому волку.

— Капитан, вот вы где! — запыхавшись, подбежал ко мне Менестрелиус. — Этот ваш Фельдмуршл!..

Глава 3. Остров затонувших кораблей

Боцман никогда не называл моего попугая по имени. У него вообще с ним сложились своеобразные отношения. Однажды Фельдмаршал прокусил Менестрелиусу ухо — и это не считая многочисленных пакостей, которые питомец устраивал на борту. То незаметно канат перегрызет, то нагадит кому-нибудь на голову, то начнет клевать лафет пушки. А уж если он случайно проберется в капитанскую каюту — все, как говорится, сушите весла. Если квартирмейстер Лилит относилась к попугаю снисходительно, то Менестрелиус вечно надеялся перевоспитать его в порядочного джентльмена удачи.

Но в этот раз инцидент произошел не на «Рапире». Правда, экипаж моего корабля к произошедшему все равно был причастен, хоть и сильно косвенно. Дело в том, что во время морских похождений команда учила Фельдмаршала стрелять из пушек: подносить в клюве зажженный фитиль к затравочному отверстию и ждать «бабах», как называл это сам пернатый. Первые разы он шугался выстрелов и долго кружил вокруг палубы, а потом еще столько же орал, сотрясая крыльями и вздымая хохолок, пытаясь поделиться с пиратами своей бурей эмоций. Со временем он привык к тому, что орудия ничего, кроме как громыхать, и не умеют, но самостоятельно никогда не рвался пострелять.

Почему именно сегодня, спустя полдня после штурма Картахены, мой питомец решил, что пришло время повторить «бабах»? В Картахене пушек было много. Еще утром многие из них давали залпы, а когда город захватили пираты, никто, разумеется, не озаботился тем, чтобы потушить все пальники, так что попугай где-то раздобыл тлеющий фитиль. Видимо, испробовав все встретившиеся орудия и не получив результата, усердный Фельдмаршал не сдался и продолжил искать подходящую цель. Может, конечно, ему кто-то подсказал, но целью стал приоткрытый бочонок с порохом, качество которого оценивали корсары Севильи Скарп. Никто из них даже не успел ничего понять. В одно мгновенье белый дьявол спикировал в бочонок с фитилем в клюве — в следующее на земле валялись кровавые ошметки десятков тел.

На взрыв сбежались многие, и Менестрелиус стал одним из первых, кто узнал причину несчастья. Люди Скарп еще не идентифицировали птицу и вообще подозревали, что это была чайка. А на «Рапире» тем временем появился отреспаунившийся Фельдмаршал. Вахтенные потом рассказывали, что тот только и делал, что ходил по палубе и непрерывно смеялся.

— Пока они не догадались, что это поработал ваш Фельдшнобель, предлагаю сниматься с якоря. В реале на повторе все равно будет видно, как это случилось.

Так или иначе, но все пиратские корабли должны были покинуть город в ближайшие два часа. Выходка попугая лишь подтолкнула нас к тому, чтобы сделать это первыми, а заодно прихватить с собой фрегат с Аннели.

Весь путь до острова матросы занимались починкой. Я порадовал своих людей суммой в восемьдесят пиастров на человека, и команда взбодрилась. И это не считая того, что ранее мы получили компенсацию в виде захваченных в Картахене пушек, хлопчатобумажной парусины и запасов пороха. Еще немалый процент прибыли ушел в казну клана, так что суммарно рейд принес нам много хорошего.

Пока наши корабли шли по намеченному маршруту, у меня появилась возможность развеяться в реале. Дома делать было абсолютно нечего — в конце концов, пока я на «Карибах», в квартире ничего не менялось. Последние пару месяцев я словно «выпал» из этого мира. И даже когда подворачивались случаи проводить время в реальности, то просто не знал, чем себя занять. Даже еду я теперь привык заказывать на дом, а с пылью кое-как справлялся робот-пылесос.

В общем, неудивительно, что я стал чаще видеться с Илюхой. По крайней мере, с ним можно было обсудить виртуал. А когда в магазине напротив дома еще и акция на «Хугарден», то жить сразу как-то легче становится. В последнюю такую встречу за незаметно ушедшим ящиком пива мы обсудили и манускрипт Сигизмунда, поиском которого я занимался уже с месяц, и захват Картахены.

По рассказам Илюхи, Арчи был недоволен тем, что мы не слишком тщательно «обшмонали» город, а Севилья Скарп и вовсе обвинила береговое барство в том, что ее клан подставили. Котэ тактично намекал, что люди пиратки сами виноваты, что ослушались плана и пошли в бой раньше времени, вследствие чего весь авангард Скарп был потоплен. В отличие от Котэ, Тангризнир был куда менее разборчив в выражениях, за что едва не поплатился глазом. В ярости от услышанного Севилья Скарп метнула нож, но намеренно промахнулась — знала, что головорубы не останутся без ответа. Все это происходило в одном из соборов Картахены во время дележки добычи, а я об этом узнал лишь со слов Илюхи. Прав был Менестрелиус, предлагая нам сразу поднимать паруса. Севилья Скарп и до того была на взводе, а после взрыва и вовсе была готова объявить войну всему живому.

Судя по всему, «Пришествию дна» стоило радоваться не самым большим потерям. Да и Аннели не чувствовала себя плохо. И это неудивительно — ее корсары всегда были острожными и чуткими. Они понесли численные потери в самом городе, но корабль остался цел, ни разу не попав под сильный огонь.

— Эта Аннели… — начал Илюха, переключившись с темы Картахены. — Ты слишком много времени проводишь с ней.

Он проговорил это с таким авторитетом в голосе, прямо как сантехник, называющий причину поломки стиральной машины.

— Это плохо? — спросил я.

— Как сказать! Котэ считает, что хорошо. Ну, ты его знаешь: обрастание связями, совместные усилия, вот эта вот вся байда. Я-то о другом. На «Карибах» зачетных пираток — хоть трезубцем ешь. Ты же выбрал самую…

— Безбашенную?

— Самая безбашенная — это Кровавая Анна из «Поплывших». О ее «подвигах» я тебе расскажу позже. А вот Аннели — скорее стервозный холерик, готовый убивать из-за неверного чиха. Ну и по что ты такую выбрал?

— А ты сам, Илюх, не задумывался, почему она бывает такая импульсивная?

— Не особо. Характер такой. И толку?

— А я вот задумывался. И знаешь, чем больше я с ней общаюсь наедине, тем чаще вижу, что она вполне адекватная девушка. Просто что-то у нее… какие-то проблемы в жизни, что ли.

— Ясно, — выдохнул он и допил остаток пива из бутылки. — В общем, как наиграешься в женского психолога, маякуй. После убийства губернатора Гаваны о тебе в клане начали чаще спрашивать. И я не про экипаж «Сбоку заходи», а про остальные наши команды. Так что я бы тебя кое с кем при случае познакомил.

К словам товарища я прислушивался не сильно. Спорить совершенно не хотелось, хотя новость о том, что моя скромная персона вызывает интерес, конечно же, радовала.

Путь до острова был спокойным. Большая часть экипажа отдыхала после масштабного штурма Картахены, но вахтенным на корабле всегда находилось, чем заняться. А потом на горизонте наконец появилась земля.

Если бы меня спросили, какое место на «Карибах» не стоит посещать, в первую очередь я бы назвал этот остров. Правда, названия ему так никто и не дал — во всяком случае, информации об этом не нашлось. Норман предупреждал, что чертежи намеренно прятали там, куда не доберется цивилизация. На тот момент флибустьеры еще лелеяли надежды, что однажды вернутся…

Место действительно вышло надежным. Во-первых, остров находился посреди группы мангровых лесов, причем довольно буйных. Это значит, что на корабле к нему не подобраться. Время от времени путь к острову открывала песчаная коса, выползающая из моря. И это уже вторая проблема — отмели. Еще издалека мы заприметили десятки затонувших кораблей, чьи скелеты вырастали прямо из воды. Осевшие бушприты, накренившиеся мачты, упавшие на бок остовы корпусов. Какой-то парусник даже врос в деревья и теперь как бы возвышался над поверхностью моря. Словно когда-то он умел летать, просто однажды решил приземлиться здесь. С годами буйная растительность пронзила его корнями и стволами, поэтому борт его отливал кустами, корнями и мхом. А две уцелевшие мачты стали сигналом для моряков, обходивших это место стороной.

Аннели хотела взять Нормана с собой, но ее переубедил Котэ. Вряд ли от присутствия контрабандиста это место преобразится. А вот какую-нибудь пакость от него словить — запросто. К тому же Норман даже не помнил, где конкретно располагаются мангровые острова, и отметил их приблизительными точками. Нас немного выручали мачты фрегата Аннели. Их топы находятся достаточно высоко, чтобы лицезреть, где можно подобраться к нужному острову. Но, опять же, очень приблизительно — в плотную на кораблях подойти не получалось, пришлось спускать лодки. Пока основной состав будет сплавляться к берегу, вахтенные матросы будут корректировать наш путь, поглядывая с высоты грот-мачты.

Зато сам остров Норман расписал гораздо лучше. Клад находился рядом с гигантским валуном, не увидеть который, по словам контрабандиста, «просто невозможно». Почти центр острова, значит. Осталось только добраться.

Мы с Аннели уселись в вельбот, на котором мне уже доводилось с ней сплавляться. На носу разместился Фельдмаршал. По плечам пиратки бегала маленькая, словно игрушечная, обезьянка. Время от времени она что-то пронзительно пищала, глядя на Фельдмаршала, но попугай почему-то намеренно ее игнорировал. Его гораздо больше интересовали рыбы, показывающиеся в воде.

С наших кораблей спустили весь имеющийся арсенал лодок, и общей группой мы отправились к мангровым лесам. Все были при оружии, но небольшая доля экипажа все-таки осталась на кораблях. Оставлять их пустыми совершенно не хотелось.

Море здесь было тихим, едва ли не мертвым. Может, сегодня просто попалась такая погода, но стояла почти безветренная тишина, а небо заволокло серой дымкой, и солнце лишь изредка. Рядом с манграми вода приобретала то зеленый, то золотой оттенок. Она была настолько прозрачной, что можно было разглядеть плавающих рыбок. По сторонам от нас возвышались мириады корней, вырастающих прямо из воды. Выше они превращались в деревья — иногда вполне обычные, которым, казалось бы, не свойственно расти на воде, а иногда в причудливые кусты. На мангровых деревьях посиживали пеликаны, вороны и птицы с огромными ярко-красными мешками под клювами. Казалось, будто эти птицы несут огромные надувные красные шары. Время от времени они расправляли крылья и издавали звуки, напоминающие звон будильника или домофона. Если бы Лилит была сейчас в виртуале, то наверняка бы уже давно сказала, как они называются. Но квартирмейстер отсутствовала, а я довольствовался компанией Аннели и ее молчаливых корсаров.

— Фрегаты, — протянул старпом Файб с соседней лодки, идущей рядом. Его было не узнать в соломенной шляпе с длинными полями, низко посаженной на голову. — Прекрасные птицы.

Я неспроста сказал о том, что никому не посоветую посещать это место. Несмотря на обманчивую красоту, подступы к острову представляли из себя лабиринты, в которых запросто можно потеряться. Между манграми часто были натянуты паутины, кругом стоял рой комаров и тропических мух. Деревья со всех сторон свешивались к воде, образуя что-то вроде арочной аллеи. С деревьев свисали ветки и лианы, заставляя нас пригибаться. Дно тоже было обманчивым: то и дело мы рисковали сесть на мель, а потому лодки аккуратно следовали друг за другом.

Однако мангровый лес оказался сущей ерундой перед тем, что мы встретили на самом острове. Джунгли, и притом джунгли неприятные. Землю устилали сухие, темно-коричневые, а порой даже красные опавшие листья и корни. Путь преграждали лианы, кусты, бамбуковые рощи и… Нет, не перечислить все то многообразие, что встречало нас почти у самой кромки берега. А потому, прежде чем высадиться, мы долго петляли вдоль береговой линии, пытаясь найти хотя бы маленькую бухточку.

— Капитан! — наш вельбот едва не коснулась шлюпка Лилит.

— Рад тебя видеть, — поприветствовал я квартирмейстера. — И рад, что вовремя догнала нас, а то в этих манграх можно и заблудиться.

Но, похоже, Лилит была озабочена чем-то другим.

— Капитан, знаете ли вы, что за репутация у этого острова? Зачем мы здесь?

— Здесь координаты вещицы, которую мы должны забрать.

— И все же… вы уверены, что оно того стоит?

Конечно же, я не ставил своих людей в известность насчет манускрипта. Во-первых, такова была наша договоренность с Котэ — в конце концов, его люди тоже ничего не знали. Достаточно кому-нибудь один раз по пьяни обмолвиться о чудо-пушках, и любой наш шаг может стать под наблюдением. Тем не менее, куда бы мы ни отправлялись, я всегда объяснял своим людям хотя бы примерные мотивы. Экипаж «Рапиры» воспринял это так, будто мы идем выполнять очередной квест на сокровища, причем совместно с кланом Аннели. После разгрома Картахены народ был воодушевлен, а потому даже не задавал лишних вопросов.

— А в чем дело, Лилит? — ответил наконец я. — Плохая репутация у острова, при подступах к которому видны десятки гниющих кораблей? Скажу тебе честно, я не удивлен.

— Мы проштудировали немало карт, прежде чем сюда отправиться, — вмешалась Аннели, посадив свою обезьянку на ладонь. — У этого острова даже названия нет. О какой «плохой репутации» ты говоришь, девочка?

Лилит, похоже, восприняла обращение пиратки в штыки. Сузила глаза так, словно возжелала прожечь ими Аннели насквозь.

— Очень странно, что вы не удосужились спросить хотя бы ваших береговых братьев. Тех, что ходят с топорами на черных парусах. — Лилит, разумеется, говорила о головорубах. — Они называют это место Нагльфаром…

— Кто она такая, чтобы нам указывать? — спросила меня Аннели, скорчив кислую гримасу.

— Все нормально, — махнул я. — Это моя квартирмейстер. Продолжай, Лилит.

— На заре своей пиратской карьеры головорубы уверяли, что это одно из немногих мест, которое лучше обходить стороной.

— Хм. Слишком сомнительно слышать такое от головорубов. Эти ребята идут в любое пекло, и мне доводилось лично в этом удостовериться. Где они такое сказали?

— Год назад в одной из таверн Нассау. Тогда они были гораздо менее известны, но их рассказ о Нагльфаре кто-то адаптировал в ролик, и он хорошо разошелся по Сети.

Разговор с Лилит закончился ничем. Я лишь ответил, что выбора у нас все равно нет, да и старая байка головорубов похожа на вымысел, придуманный специально для того, чтобы отвадить всех интересующихся. Или даже наоборот — после такого рассказа остров наоборот должен был привлечь внимание всяких искателей приключений. Но ничего подобного — никакой информации о нем в Сети не мелькало, никаких пройденных квестов, интересных фактов, видеороликов. Никому до него не было дела.

С идущего вдалеке ялика закричали о том, что наконец-то нашли удобный подступ к земле, и наша растянувшаяся флотилия устремилась в ту сторону. Аннели вертела в руках карту, пытаясь сообразить, в какой точке мы теперь находимся. Мой боцман Менестрелиус прощупывал приближающийся берег в подзорную трубу. Лилит настороженно поглядывала вверх, на деревья.

Все предвкушали что-то очень интересное. Я — не исключение.