Долг человечества. Том 7

Глава 1

Когда мы втроем, мой фантом, Катя и Егор высыпали наружу и укрылись сбоку ратуши, чтобы не привлекать к себе внимания, я пояснил людям, кто я такой и что тут делаю — поведал о своих фантомных проделках. А затем и объяснил, чего мне понадобилось от прорицателя.

— Леонид же его звали, да? — Уточнил у меня Егор, погрузившись в состояние перед активацией навыка. Я точно не узнавал у него, знал только, что он должен лично быть знаком с тем, кого ищет, знать его имя и внешность.

— Да, верно. — Подтвердил я.

— Н-да, забудешь его. Окей, сейчас попробую. — Закрыл парнишка глаза.

— Отлично, мне нужно, чтобы ты сделал все возможное. Это важно. — Я не то, чтобы давил, просто скорее готовился к чему-то нехорошему. Чувствовал пятой точкой, что-то происходит.

— Ты объяснишь, наконец, какого черта творится? Во-первых, как? — Взяла Катя за грудки мой фантом. — Нет, я все понимаю, ты умеешь удивить, но раздвоение личности? Марк, это даже для тебя перебор.

— Брось, ничего сверхъестественного. Логичное развитие навыка. Я потратил очки. — Мягко улыбнулся я.

— Все? — Глаза кинжальщицы округлились.

— Почти. — Кивнул я. — Нотации позже прочитаешь, ладно?

— Да я и не собиралась. Наоборот, спросить хотела, когда ты сподобишься. Не солить же эти очки. — Отпрянула она.

Егор за этот неполный месяц нашего знакомства успел уяснить один момент. Маленькое правило, негласное, конечно же, но оно исходило из всего опыта нашего взаимодействия. Если я просил сделать что-то странное, значит, у меня уже имелся какой-то план. Это касается не только прорицателя — в той или иной степени каждый успел на собственном опыте ощутить, каково это, когда я прихожу к ним с безумной идеей.

Одна лишь Катя все еще умудрялась удивляться.

Я ждал, скрестив руки на груди. В идеале, если я правильно осознаю себя в пространстве, путеводная нить должна была указать строго на восток, прямо к цитадели Леонида, либо куда-то на полпути к моему форту. А осознать себя в пространстве непросто, когда внезапно оказываешься в другом теле за несколько километров, вроде как внутри в организме что-то сбивается, и трудно заставить себя исправить ощущение ориентации в пространстве сходу.

— Ну? — Не удержался я. — Есть информация?

Егор распахнул глаза, проморгался, покрутил головой, словно сбрасывая наваждение, и уставился куда-то в темноту леса, за территорию нашего нового поселения.

— Эм, да, никаких проблем. — Пробормотал прорицатель, но как-то неуверенно, что разнилось с тем, что он говорит. — Нить четкая, вон там он.

— Там?.. — Я удивленно посмотрел вдаль, проследив за его пальцем.

— Ага. — Кивнул Егор. — Что-то не то?

— Кать, — я посмотрел на заместительницу, — я дурак или лыжи не едут? Там вроде как юг у нас?

— Юг. — Подтвердила она. — А чего тебя так удивляет?

Сразу я не ответил, мне нужно проанализировать услышанное. Леонид — прагматик до мозга костей, нарцисс каких поискать и гордец. Этого у него не отнять. Он любитель цирковых постановок, любитель напустить пыли в глаза и играть в какие-то свои игры. Например, опоздать на важнейшие трехсторонние переговоры, которые определили бы баланс сил. Да, это в его стиле. Демонстрация силы и независимости, а вернее нашей зависимости от его воли.

Но что это? Тащиться со своими людьми по о-о-очень не очевидному маршруту? Нет, ерунда какая-то, никак не вяжется. Что-то вынудило его уйти с курса, сам бы он ни за что не стал тратить силы и время, чтобы сделать крюк, к которому нет никаких предпосылок. Либо я чего-то не знал.

Но если предположить худшее, то кто-то или что-то оказалось способно прижать к ногтю пожалуй самую мощную военизированную фракцию нашего полигона. И я, по обыкновению, буду опираться именно на худший расклад, держа в уме, что есть еще что-то, что способно навести сумятицу в наш быт.

— Понял тебя, Егор. Отличная работа. — Я похлопал парня по плечу, стараясь, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул и не выдал того, о чем я сейчас догадывался. — Так, я возвращаюсь обратно, Кать, фантому раздай поручений. Я еще, возможно, вернусь.

— Да как, блин. — Раздражалась заместительница. — Это же и в самом деле ты, но не ты! Просто какой-то менее разговорчивый, что ли, зато ходит вокруг, всем помочь пытается! Господи, я тебя ненавижу, Марк Орлов, за твои выкрутасы. Боже… — Она приложила ладонь к лицу. — Ладно, пошли внутрь, припахаю тебя. Все, гудбай!

Усилием воли я разорвал удаленный контроль и вернулся в себя настоящего. Теперь уже с позиции оригинала посмотрел в ту же сторону, в какую смотрел мой фантом. Если Леонид завяз там, значит, на переговоры он вряд ли сегодня явится. А это лишь означало, что все мои подготовительные мероприятия были зря.

— Все нормально? — Спросила меня обеспокоенно Варя, все это время остававшаяся за столом.

— Да, вполне. — Кивнул я и сел на свое место. — Есть новости.

— Охохо, — усмехнулся Вячеслав, — а мы тут уже гадали, куда ты запропастился.

Я окинул взглядом присутствующих, на месте все, кроме троих: Вани, Молчуна и Эмиля. Та троица дежурит у стен.

— В общем, Леонида мы сегодня не ждем… — Решил зайти я с предыстории, но меня оборвал на полуслове мой же собственный организм. Я рухнул на стол, ударившись лбом о дерево, и едва сдержал выкрик. Сердце. Сердце зажало в тиски, жгло, боль была невыносимая. Это так выглядит инфаркт? Так он ощущается?

Подскочившая со своего места Варя бросилась ко мне и что-то кричала. Агнесса, люди Вячеслава, сам главный коммунист, все повскакивали, а я слышал лишь дикую пульсацию в ушах и шум, как будто мне туда ваты напихали. Потом топот, лицо подбежавшей Жени с какой-то склянкой. Я в этот момент уже успел собраться и прийти в себя, нет, это не сердечный приступ. Я отмахнулся, не подпуская к себе никого, и все еще не слыша ничего кроме собственного голоса сказал.

— Это ощущение опасности. Оружие к бою, предупредите постовых. Сейчас что-то будет.

— Какого хрена! — Расслышал я ругань Вари.

— Марк, не сопротивляйся, дай мне тебя осмотреть. — Мягче, но настойчиво проговорила целительница.

Других я не слышал, но гвалт поднялся знатный. Мое чутье, тот самый инстинкт выживания, облеченный в системную форму, вот таким интересным способом предупредил меня о надвигающейся опасности, чуть меня не убив. Я и в самом деле ощутил, как холодеют мои конечности. Но прошло быстро, только от такой внезапности я немного растерялся. И пока Женя слушала стук моего сердца, я пытался понять, чего мне ждать. То, что эта ночь ознаменуется кровавой луной я не сомневался, оставалось понять, откуда, и от кого ждать удар. Леонид? Придет с юга? Надо донести эту информацию.

— Скажите постовым… — Язык раздулся и не ворочался. — Скорее всего с юго-востока придут…

Затем мне дали какое-то снадобье. Скорее всего это была Женя, но я не уверен. Я его выпил, вкуса не различив. Зато моментально стало лучше. Зрение сфокусировалось обратно, внутренности из узла развязались и легли на свои места, а морозный пот перестал струиться по позвоночнику.

— Марк, ты меня пугаешь. — Обхватила мое лицо своими ледяными ладонями Варя. — Что происходит? Кто идет?

— Пришли. — Ответил я, глядя ей в непонимающие глаза.

За толстыми каменными стенами нашего форта я слышал барабанящий ночной дождь, но сквозь эту музыку природы начали пробиваться совсем другие звуки. У нас гости. Мерзкие, вонючие гости. Не те, кого мы ждали, это не бряцанье доспехов и не чавканье сапог по разбитой дождем земле. А куча чертовых ножек, и лай, и вой, и первобытные перекрикивания.

Лицо Вячеслава окаменело. Он вытащил из инвентаря свой клинок, коим вооружился, по его словам, сразу после того, как перераспределил свои навыки, и теперь он воин. Варя тоже услышала, и я не упустил возможности понаблюдать, как меняется ее лицо, со здорового румянца на бледный и испуганный лик.

Отпрянув от чародейки, я шагнул к узкому окну-бойнице, удерживая себя в вертикальном положении с помощью силы воли и немного импульса. Полковник метнулся за мной и тоже вгляделся в темноту ночи через мое плечо. Агнесса и Варя не остались в стороне. Солдаты главного коммуниста высыпали наружу, чтобы предупредить постовых.

То, что я увидел, заставило бы меня прежнего покрыться холодной испариной и мысленно попрощаться с жизнью. По кромке леса, окаймляющей нашу поляну на плато, грудились толпы. Из черной-черной лесной чащи подлеска, перетекая через буреломы, кустарники, булыжники и валежник, чернилами струилась сплошная, копошащаяся масса. Тысячи сутулых тварей, их сваляная густая шерсть, их пылающие в ночи красные глаза.

Но пугал меня не их внешний вид, и даже не количество. Ерунда, я видел их толпы и раньше. Пугало то, как они двигались. Целенаправленно, напролом, ослепленные жаждой крови. Но тупой и глухой осады они не допустили, напротив, подавляя низменные желания рассредотачивались, беря наши стены в плотное кольцо. Занимали позиции за валунами, прятались в складках местности. Десяток за десятком, сотня за сотней.

— Полковник! — Выкрикнул один из влетевших обратно в холл гвардейцев Вячеслава. — Их там целое море! Приказы!

— Это вот их ты почувствовал? — Не сводя глаз с улицы мерно проговорил коммунист.

— Видимо, да. — Так же спокойно ответил я.

— Они отрезают нам пути отхода. — Глухо дополнил он. Я увидел на краю поля зрения, как мышцы его челюсти напряглись. — Нам действительно нужны приказы.

Вниманию инициированного! Как кандидат в сюзерены, от ваших дальнейших действий зависит будущее полигона. Действуйте так, как велит вам предназначение.

Сообщение явно выглядело как прямой контакт. Оно не несло в себе никакой информации, кроме того, чтобы показать мне — за тобой наблюдают, Марк. Что ты будешь делать?

— Орлов, очнись. Если они навалятся всей массой, нам не выстоять. — Констатировал факты старый вояка.

Агнесса тихонько всхлипнула, прижав руки ко рту. Обреченность. Вячеслав перехватил свой клинок, похожий на фальшион, но могу ошибаться. Отпрянув от бойницы, он скомандовал своим гвардейцам держать оборону у дверей, единственном слабом месте во всей крепости, иными путями сюда не попасть. Ребята из ночного дозора уже были внутри, и суетились, чтобы забаррикадировать проход. Что ж, выглядело так, словно они просто хотят подороже продать свои жизни. Я не препятствовал раздаче мелких указаний, в конце-концов, пока что миньоны Вячеслава мне не принадлежат. Ох… что это на меня нашло.

Во мне же страха не было, ни капли. Наоборот, зрела злоба. Что, невидимые наблюдатели, хотели посмотреть, что я буду делать, как выкручусь? Зрелище вам подавай?

Согласно заключенному пакту раздел 9. пункт 1.1. кодекса с Землей о вступлении в межвидовую, межгалактическую торговую и политическую сеть, любая разумная форма жизни, прошедшая первичную инициацию, подлежит дополнительной классификации по шкале социальной когерентности.

Прогресс в социальном ранге — Присвоен четвертый социальный ранг!

Ваш текущий ранг — Кхар`Гал!

Кхар`Гал, что значит «Разоритель». Под давлением обстоятельств вы все чаще полагаетесь на силу. Это то, что может стать ключом к выживанию, когда все вокруг настроено против вас. Но осторожнее: с большой силой приходит большая ответственность.

Бонусы: Торговая скидка на закупки ранга D — 10%, E — 20%, F — 30%, G — 40%

Ваша известность растет, и неумолимо пронесется по Новому Миру, а вас встретят, как лидера, достойного упоминания в летах.

Мой безграничный магический резерв, бурлящий, как магма, нашел выход в тот момент, когда в ушах зазвенел механический голос системного наблюдателя. Я смахнул сообщение от глаз, заглушил любые звуки, мысленно послав их к чертям. Потому что тридцать смертоносных ловушек, вплетенных в этот лес повсюду, только и ждали, когда я сниму с них ограничения. Да, я перестраховался заранее, не желая невольно убить кого-то, неверно выставив фильтры и триггеры. Сейчас никаких ограничений не было, а роящаяся вонючая армия толкалась аккурат на кроваво-красных рунах.

Весь периметр озарила яркая вспышка. Я улыбнулся, так широко, что удивился сам себе, а затем отпрянул от стены и вернулся за стол, чтобы налить себе еще ягодного отвара.

— Марк?! — Посмотрела на меня взглядом то ли умоляющим, то ли непонимающим Варя. — Ты чего это чаевничать решил? У нас тут форс-мажор, на секундочку!

— Я все прекрасно понимаю. — Чуть заметно усмехнулся я, а глаза мои сузились, превратившись в две щелки. — Но только что я сбил с них спесь. Это не они нас окружали, а я выжидал, когда твари подойдут ближе.

— Там красное сияние! — Крикнул кто-то из гвардейцев, выглянув в бойницу, но все еще удерживаясь в строю напротив забаррикадированных дверей.

— Марк?.. — На лицо Вари наползла тень.

Первыми сработали руны, начиненные абсолютным элементарным разложением. Теперь, когда у меня не было ограничений на живых, едва ли кто-то сможет меня остановить. Каждая пятиметровая сфера превращала пару десятков тварей в малиновое варенье. А их я разбросал вокруг немало, подавляющую часть. Пять метров абсолютного кроваво-красного небытия. Первые ряды несущихся сюда тварей умерли.

Визг наступающих сменился воплями животного ужаса. Те, кто успел затормозить, задели второй вид ловушек. И теперь импульс ломал им кости. Да, менее гуманно, но я должен был попробовать. Скользя по раскисшей грязи к собственным сородичам, мгновение назад живые, а сейчас завидующие мертвым, переломанные мешки плоти и костей медленно затухали, и никто не в силах это изменить. Эдакие невидимые тараны колоссальной кинетической мощи.

Третьей линией обороны сработали заложенные материальные фантомы. Да, это чистой воды экспромт, мне просто хотелось посмотреть, что из этого выйдет, и действительность превзошла все ожидания. Из каждой руны высвободилось по три волка-хоётора, каменных гиганта, но я или думал о чем-то не том в процессе, или неправильно использовал вложение навыка, но каждая из пяти рун явила на свет трехголового двухметрового в холке огромного каменного цербера. Они появились прямо в гуще беснующейся толпы. Греллины, окончательно дезориентированные, но не лишенные инстинкта самосохранения, бросились наутек, однако сегодня не уйдет никто. Мои подручные цепные псы рвали их в слепой ярости, а те, в столь же слепой панике, пытались отбиться от всемогущего невидимого врага.

Я же сидел за столом, медленно попивая остывший отвар.

Безграничная сила. Но, кажется, с утратой ограничителей, я потерял еще кое-что важное. Но… никак не могу сообразить, что именно. Тем более, я не хотел об этом даже думать! Ни намека на истощение, ни капли усталости, еще вчера, сотвори я такое, захлебнулся бы собственной кровью и умер, как тогда, когда чуть не склеил ласты, пока строил лестницу! Сейчас даже вспоминать смешно, ну и слабак я был.

На самом деле, мне даже делать ничего не нужно было. Я чувствовал, где эти жалкие скопления шерстяных гадов, а почти без ограничений на дальность, я мог аннигилировать их в красную кашицу силой мысли, не сходя с места, методично их уничтожая.

Вячеслав стоял у бойницы, неверяще глядя в темноту. Лицо старого полковника побледнело, а его фальшион выпал из ослабевших рук. Гвардейцы, позабыв об обороне, жались к стенам с суеверным ужасом, и о боже, мне кажется, они бы предпочли сейчас оказаться снаружи, нежели в одной комнате со мной. Жаль-жаль-жаль, я надеялся пригласить Леонида к нашему очагу. Чтобы и он увидел.

Варя тоже застыла. Прости, подруга, тебя я должен был посвятить в детали своего плана. Но, сюрприз, зато теперь ты знаешь. У меня больше нет врагов. Осталось только воплощение самой смерти, спокойно пьющее чай.

В правом верхнем углу моего зрения интерфейс системы сошел с ума. Строки уведомлений мелькали сплошным нечитаемым потоком. Очки обучения и достижений текли в мою копилку тысячами, и я, выходило так, в самом деле собирал налоги кровавой жатвой.

Вся бойня заняла от силы несколько минут. Атака захлебнулась не начавшись, передовые линии орды были стерты до состояния жидкости, иные перемолоты импульсами и клыками церберов. Запах крови, поднятый вверх дождем, был столь силен, что у меня слюна собиралась во рту все активнее.

Гул и визг снаружи резко оборвались. Хаотичное метание непрошенных тварей тоже прекратилось. Из глубины леса, далеко отсюда, донесся протяжный, высокий вой. Я не мог видеть его источник. Тем не менее, это был сигнал к отступлению. Жалкие остатки орды, бросив тех немногих мертвецов, которых еще хоть как-то возможно опознать, по команде отступили. Я запретил церберам преследовать врагов — созданная фантомная иллюзия, даже созданная через руну, все равно подчинялась моим ментальным командам.

Только что я получил на сто процентов неоспоримое подтверждение того, что греллины контролируемы. А мои ранние подозрения обрели плоть и кровь. Буквально. Жаль, я хотел задать эти вопросы Леониду лично, за этим самым столом. На юге, значит. Что же там такого интересного, кукловод?

Я нахмурился, развеял вызванных магических существ, поднялся. Мою оборону прощупали, нужно дать контратаку.

— Что ж, Вячеслав, — спокойно произнес я, закончив обдумывание сложившейся ситуации и посмотрел прямо в его потрясенные глаза, — судя по всему наши трехсторонние переговоры отменяются.

Глава 2

Со временем человек, как высшее разумное существо, ладно, ранее считалось что высшее, адаптируется к происходящему. Мне не составило труда считать настроения тех, кто оказался со мной под одной крышей. Тут я бы скорее посетовал на то, что я сам не до конца мог это сделать. Я ощутил странное, извращенное наслаждение от содеянного. Отнять столько жизней по мановению руки? Нет, берем еще выше — я мог вообще ничего не делать. А что, если бы это были не греллины?

Черные мысли засели в голову глубоко и болезненно, потому, чтобы их вытряхнуть, я натурально с силой помотал головой, хлопнул себя по щекам, и буквально заставил себя стать прежним собой. Ничего в сущности не изменилось. Сейчас хороший момент, если судить здраво — мы без боя отбили серьезную атаку.

Могло бы быть значительно хуже. Даже потери, чего уж там. Но кто-то… кто-то ведь дирижирует этим вонючим воющим и гавкающим оркестром. А если учесть, что третий член заседания так и не явился, и мои ранние предположения, еще когда мою гору осаждали, правдивы, то это мог бы быть Леонид. Однако, что-то не сходилось. Я это понимал, да думаю все присутствующие догадывались, по мере того, что им известно, конечно же.

А именно — зачем ему соглашаться приходить на переговоры? Слабенький вопрос, стоит признать, ведь согласиться не значит прийти, а просто формальное «да, я буду», хороший способ собрать важных людей в одном четко известном месте заранее. Но это как-то мелко, что ли? Плюс — резкое изменение местонахождения. Отдать приказ о нападении можно было и не сходя со своего места, так и сидел бы в своем форте.

Тем не менее, стоит обозначить — для нас здесь и сейчас еще ничего не кончилось. Вой к отступлению прозвучал, и действительно, тишина в ночи повисла звенящая, но вероятность второй волны совсем не нулевая. Собраться и уйти сейчас? Нет уж, хватит с меня. Мне надоело убегать. Кто бы сейчас сюда не явился, я с ним как следует поздороваюсь.

Так и получилось. Мы ждали, все еще не отпуская мысли, что произошедшее лишь глупое совпадение. Ждали, пока дождь, барабанивший по крыше, не стих до редких капель. Ждали, пока Вячеслав не перестал мерить шагами холл, а его люди жаться к стенам в испуганном состоянии. Собственно, этого следовало ожидать. Никто не пришел. Ни враги, ни этот черте что возомнивший о себе Леонид.

К рассвету улеглось. Я щелкнул крышкой часов, поглядел на время, близится к пяти. Серое, хмурое, точно такое же утро, как и все прочие. Да только вот реки крови снаружи были совсем уж не метафорическими. Да, я выходил проверить, но остальным запретил покидать укрепления. Почему-то никто даже не пискнул, не то, чтобы вступить в спор.

— Вячеслав. — Окликнул я, когда старый полковник в очередной раз прошел мимо моего стула, вышагивая и сверля взглядом носы своих сапог. — Присядь.

Он вздрогнул, будто я вырвал его из только-только накатывающего сна, затем шумно выдохнул и опустился на свой стул, который занимал за ужином. Агнесса, будучи его бывшей подчиненной, тотчас пододвинулась ближе, шепнула что-то на ухо. Старик пошевелил усами, набрал воздуха в грудь, кивнул пару раз. Затем отвел взгляд дальше, в противоположную стену, не сталкиваясь взглядом со мной. Варя же, сворачивая челюсть, успокоилась давно. Она хорошо меня знала, и была уверена, что даже если я в моменте показался кровожадным убийцей, я делал это исходя из принципов самообороны.

— Ну что, расходимся? — Спросил Вячеслав, и я слышал в его голосе какое-то облегчение.

— Погоди пока. — Я опустил локти на стол, машинально двинул пустую кружку, которой по инерции играл от скуки последние полчаса, и сложил руки замком. — Время есть.

— Ты предлагаешь и дальше просто сидеть и ждать? — Он недовольно вскинул седую бровь и, наконец, поймал мой взгляд.

— Нет, к черту его, ждать бессмысленно. Есть три варианта, что с ним произошло. Вы о них, наверняка, догадываетесь. — Я окинул взглядом присутствующих. Люди Вячеслава, бросив попытки исчезнуть с глаз долой, тоже расселись, а голос подала Варя.

— Проясни для тех, кто в танке. — Сложила она руки на груди.

— Первый — Леонид где-то помер по пути. Все мы смертны, нельзя исключать такой вариант. Второй — нападение его рук дело. У меня есть некоторые свидетельства в пользу этой версии. Третий — что-то сбило его с курса, и он сильно, нет, не так, очень сильно опаздывает, но возможно хотел прийти. В пользу этой версии у меня тоже кое-что есть. В любом случае, не все так однозначно, однако этот совет, эти переговоры, они должны были стать важной частью будущего для человечества. И раз уж Леонид не явился, придется заканчивать без него.

— Лучше бы он сдох. — Фыркнула Варя.

— Так о чем должны были быть эти переговоры? — Спросила Агнесса тихо. — Что такого важного ты хотел обсудить, раз решил собрать всех номинальных лидеров фракций, которые сформировались на полигоне?

Тут я сделал паузу. Да, прошло прилично времени с момента нападения и моей… ну, скажем так, весьма кровожадной реакции на собственную силу, и так уж вышло, что я хоть и прокручивал в голове переговоры с позиции силы и ультиматумов, сейчас я рисковал. Перегнуть палку. Настроить союзников против себя и превратить во врагов, которые просто меня боятся. Еще бы — ни от кого не укрылось то, что я могу превратить кого угодно в малиновое варенье одним мигом даже не пошевелив пальцем. Так что общая настороженность ощущалась почти физически. Надо мягче, лояльнее и дипломатичнее. Верно мне наблюдатели сказали… большая сила — большая ответственность.

— Полагаю всем известно, каждый прочел это уведомление, — начал я, — о том, что наше испытание прервано досрочно, и что протокол обучения новообращенных, то есть нас, отменен, и теперь действует новая директива, а именно слияние и поиск сюзерена.

Вячеслав кивнул, затем и остальные.

— Признаюсь честно, я не сразу понял, что это значит на практике. — Я продолжил, чутка понизив голос, настраивая его так, чтобы он точно не звучал враждебно. — Сами знаете, они сведения передают очень заумно, с массой подтекстов и скрытых смыслов, никак не раскрывая истинных мотивов и того, чего в действительности от нас хотят. Но в этот раз все куда прозаичнее, и ответ действительно лежит почти на поверхности.

— Убей или будешь убитым? — Вклинилась Варя, и как же хорошо, что она сняла у меня с языка эту фразу.

— Именно. — Подтвердил я, одарив чародейку благодарным взглядом. — Но не только это. Полковник, скажи, сколько людей в твоей фракции было неделю назад?

— Сто семьдесят, если я не ошибаюсь. — Ответил он не задумавшись.

— А вчера?

Вот тут старый коммунист задумался. На его лице отразилось натужное усилие, словно он и впрямь перебирает в памяти доклады от помощников.

— К четыремстам подбираемся. — Наконец, ответил он. — За ночь возможно еще пришли.

— Вот и у нас так же. — Не стал я лукавить, раз уж собеседник был со мной хотя бы наполовину честен. Он подтвердил существенный прирост численности, мог, конечно, соврать в деталях, но… не знаю, отношения у нас вроде складываются добрососедские, так что откровенной лжи я не ждал. — Полагаю, у Леонида ситуация плюс минус схожая, или даже еще больше, ведь они опытные людоловы.

Агнесса сделалась бледной, как бетон. Повисла тишина.

— Остальные… тысячи людей, сейчас формируют свои группы, фракции и анклавы. Они изучают этот мир и гибнут, гибнут, гибнут, пытаясь совладать с эмоциями, с человеческим фактором, они получают ранения и смертельные раны, убивают друг друга за ресурсы, в общем делают все тоже самое, что делали мы, когда только тут очутились. И ни я, ни ты, ни наш отсутствующий нетоварищ не упустили возможности расшириться. Да, адаптация и ввод в курс дело занятие неблагодарное и тяжелое, но в противном случае выход еще хуже. А все это только лишь потому, что перед нами поставили такую задачу. Стать единолично сильнее во что бы то ни стало. Ответь мне честно, Слава, — сказал я панибратски, но глянул исподлобья, — ты же морально готовился к тому, что наш союз распадется, и тебе придется быть за самого себя?

Полковник пошамкал губами, спрятал лицо за маской отрешенности и спокойствия, но забегавшие глаза были весьма красноречивы. Старый вояка был готов, даже больше сказал бы, он этого ждал. И я уверен, не продемонстрируй я ночью своих возможностей, он бы прямо заявил «дружба дружбой, но я должен играть по правилам, спасибо, что спас мою жизнь и удачи».

— Отвечаю. — Официально начал он, немного подумав. — Да, я осознаю, куда мы все движемся.

— Поверь мне, — спокойно воспринял я его откровение, — Леонид думает о том же самом. К исходу этого месяца дальше пройдут только те, кто выживет после того, как мы втроем устроим войну. Так это видят те, кто за нами наблюдает. Но у меня появилась другая идея.

— И это то, ради чего ты нас собрал — презентация плана мира? — Нахмурился старик.

— Именно так, полковник. — Я встретил его недовольный взгляд, прячущий страх. Он боялся, что я просто убью его прямо сейчас и лично стану тем, кто станет сюзереном человечества. — У тебя в закладках осталось сообщение от системы, когда сменилась директива?

— Да. — Удивленно уставился он на меня, а затем его взгляд мгновенно расфокусировался, что означало, что сейчас он смотрит на строки текста на своей сетчатке. — Директива называется слияние, а потом что-то про поиск сюзерена.

— Еще не понял?

— Поясни. — Мотнул он головой.

— Ладно, вот есть я, ты, и Леонид. Мы все трое кто? Кандидаты в эти самые сюзерены. Это факт, говоря откровенно. Есть и другие, в чем я не сомневаюсь, но тем не менее основной костяк ныне живущих тут контролируем мы трое. Об остальных мы бы так или иначе знали, был бы кто-то заметный. И вот скажи мне, где-нибудь сказано о том, как именно мы должны это сделать?

Полковник покачал головой, а я процитировал ему свое сообщение. То самое, оставшееся в журнале, но при этом недоступное никому другому, кроме меня. Я сделал особенный акцент на том, что у меня это вырезано на сетчатке, и получено «из первых рук».

«От каждого макро-кластера в межвидовой совет будет допущен лишь один абсолютный лидер. Единственный, способный объединить разрозненные элементы под своим началом. Силой, дипломатией или ассимиляцией — метод не имеет значения. Главнейшим фактором выступает единоличная монополия на власть.»

— Тут не сказано, что мы должны попереубивать друг-друга. — Протянул многозначительно Вячеслав, поняв, что для него еще не все потеряно.

— И Марк искал встречи с тобой и тем говнюком, — дополнила Варя, — чтобы установить правила игры. Прояснить свои намерения и предложить выход из ситуации без крови.

— Верно. — Кивнул я Варе, уже во второй раз в благодарность. — Развязать войну легко, только победителей в ней будет очень очень мало. Мы и так потеряли больше людей, чем можно себе представить. А если уж начнем воевать — останутся считанные единицы.

— Тогда я думаю, Леонид мог все понять, и не пришел, потому что готовит силы для удара. — Вдруг переключился в стратегический режим полковник.

— Не знаю, — честно ответил я, — все возможно, но три свои главные гипотезы я выдвинул. В действительности вариантов может быть куда больше, но факт в том, что я примерно знаю, где он сейчас.

— И что ты предлагаешь? Сейчас. — Вячеслав подался вперед, опираясь локтями на стол, как будто над военной картой. — Ждать, пока он соберет армию? Ударить первыми?

— Не все так прямолинейно. — Мотнул я головой отрицательно, затем спокойно продолжил, чувствуя на себе заинтересованные безбоязненные взгляды, от чего, кстати, на душе полегчало. — Вначале выясним точно, что с ним сталось. Дальше будем действовать не так, как от нас этого ждут. Объединимся. Построим систему, в которой у каждого будет свое место. Да, лидер должен быть один, система этого требует, но это не значит, что мы должны перегрызть друг другу глотки. Я уступлю свое место верховного главнокомандующего, да вот хотя бы ей, — я бросил улыбающийся взгляд на Агнессу, — почему нет?

— То есть, просто номинальная фигура… — Прозвучало от полковника так, словно он начал о чем-то размышлять. Дальше, за пределами того, что мы обсуждали.

— Вроде того. — Пожал я плечами. — Так все в выигрыше.

— Это имеет смысл. — Рубанул Вячеслав.

— Я скажу вам то, о чем молчал раньше. — Я поднялся, обошел стол, размял затекшие ноги. — Скорее всего, вот мы, я, все те, кто на полигоне — это последние люди. Вообще. Или почти последние. В любом случае, погибших несоизмеримо больше. В момент инициации погибли миллиарды. А тем, кому повезло оказаться в этот жуткий полдень в понедельник вне помещений, техники, в сознании, и рядом с точкой переноса сюда — статистически очень мало. Любой отличающийся часовой пояс и оп! больше нет преимущества, которое выпало тем, кто вышел из чертовых стеклянных коробок за едой в соседний супермаркет. Я очень много размышлял об этом, собирал сведения, искал информацию, лез туда, куда не просят, и сейчас это практически факт.

— К чему это? — Спросил Вячеслав, бледнея. — Да, я тоже этим занимался, ты мог бы, кстати, ознакомиться с моими мыслями в книгах, что я тебе передал, но мои расчеты говорят, что выживших может быть много.

— Прости, до сих пор не дошли руки. Слишком быстро все меняется. — Отреагировал я на укоризну в его словах за то, что так и не сподобился просто найти несколько часов и почитать.

— И ты хочешь сказать, что человечество — всё, закончилось?

— Я это к тому, — продолжил я отвечать на вопрос, с чего началась тема, — что человек в принципе сейчас на вес золота. Каждый, кто выжил. Кому по силам держать в руках оружие или, например, выращивать пищу. Или родить ребенка, и главное еще и вырастить его, в этом новом, диком мире. Наше генетическое разнообразие и без того на грани катастрофы. Думали ли вы, что дальше? Что нужно, чтобы популяция людей могла восстановиться? Чтобы наша раса не канула в небытие? Нужны тысячи уникальных генов. И все просто для того, чтобы на нас все не закончилось.

— Никогда не слышала такой агитации размножаться. — Варя скривилась, но это была скорее насмешка над неловкостью, нежели цинизм.

— Рано пока, потерпи. Сегодня не размножаемся. — Остудил я пыл чародейки. — Нам просто нужно перестать друг друга убивать и ставить такие цели, это контрпродуктивно. Мы вымрем, если перестанем смотреть дальше своего носа. Возможно, именно этот урок нам и хотят преподать наблюдатели. — Наконец, закончив, я сел обратно и выдохнул.

Вячеслав, да и все окружающие, молчали долго. Так долго, что мне начало казаться, будто мне не удалось достучаться до того, кого я невольно называю союзником. Но, если вспомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились, как он искал кого-то, кто смог бы предотвратить кровавое побоище в стенах его собственной фракции и лагеря, я думаю, ему не чуждо то, о чем я говорю.

— Ты просишь мира, Марк, — наконец, после долгого молчания, начал он говорить, — мира между людьми, не со мной. Но что есть мир? Отсутствие войны? Нет, поверь человеку, который жизнь положил, чтобы воевать. — Грустно усмехнулся он. — Это готовность уступать, договариваться, идти на компромиссы. Ты к этому готов? Твои люди?

— Я продавец. Можно что угодно продать кому угодно, если завернуть это в правильную упаковку. Так что да, мы готовы к тому, что нас ждет. — Ответил я без колебаний.

— А Леонид? — Прищурился Вячеслав. — Он не славится высокими моральными ориентирами.

— Мы тактично опустили события сегодняшнего вечера. Но ты сам все видел. У меня есть обертка, которая совершенно случайно выглядит как деревянный гроб. Я покажу ему ее, у нас получится договориться. Сейчас его тут в любом случае нет, поэтому, дабы не потерять время впустую, я и завел эту тему между нами двумя.

В зале снова воцарилась тишина. Да, вот сейчас достать эту карту — карту силы, я посчитал уместным. Наконец, седой полковник коротко и резко кивнул.

— Хорошо. — Сказал он. — Попробуем по твоему. Последнее, чего я хочу, это чтобы поколение закончилось на таких уродах, как мы.

Варя усмехнулась, Агнесса тоже хихикнула. Разрядил так разрядил.

— Вот и хорошо. — Протянул я руку через стол. — Тогда предлагаю начать прямо сейчас. Я кое-что сделаю для того, чтобы получить информацию от третьей стороны, и нашим способом связи проясню ситуацию. Ты же не потерял сундучок?

— Нет, — даже как будто обиженно мотнул головой полковник, — всегда при мне. Только вот сейчас в лагере оставил…

— Ну что ж. — Я пожал плечами. — Не важно, просто знай, что связь нам потребуется чаще. А еще вот.

Я полез в инвентарь и вытащил небольшой, окованный железом сундучок. Сделал накануне переговоров, знал, что пригодится.

— Что это? — Вячеслав нахмурился и принял пододвинутый к нему коробок.

— Лекарства. — Просто ответил я. — От легочной болезни. У меня целительница есть, освоившая алхимию на высоком уровне.

Он откинул крышку, а внутри, аккуратно вставленные в продавленные пазы стояли десятки склянок из темного стекла. Сами склянки моих рук дело, в то время как их содержимое — результат бессонных ночей Жени, которая делала то, что спасет других людей. Вячеслав взял одну, с янтарной жидкостью, повертел вруках, поднес жидкость к свету, покрутил так и эдак. На флаконе была этикетка, выведенная Жениным, вопреки расхожему мнению, аккуратным почерком. От лихорадки. Принимать по одной ложке утром и вечером.

— Если бы я не был таким старым, — многозначительно начал Вячеслав, осторожно вернув флакон в сундучок и столь же острожно его закрыв, — я бы еще раз женился.

Глава 3

У всего есть финал, иногда он слишком скоропостижный, иногда напротив, чрезмерно затянутый. Тем не менее, все начатое рано или поздно заканчивается. И, признаться, разговор наш в лучах утреннего робкого солнца подзатянулся. Все присутствующие давно сворачивали челюсти — и ничто не могло этому помешать, даже бурлящий еще не так давно адреналин от нападения. Да только вот чего ждали не очень понятно. Может, формальности?

— Все. — Сказал я, не в силах больше сидеть. Задница уже квадратная, в глазах песок, ноги затекли, спина ноет. — Хватит на сегодня. Вроде бы все обсудили, давайте отдыхать.

Вячеслав даже ничего не сказал. Встал, аккурат после меня, и я подметил, что он сделал это с трудом. Как бы он не выглядел, помолодевшим, окрепшим, возраст все-таки давал о себе знать, и такие долгие ночи присовокупленные с длительным переходом ранее, плюс стресс, не проходят бесследно. Но он держался молодцом, старый волк, за что я не мог его не уважать.

— Шеф, — козырнул мне Иван, — снаружи неспокойно, разреши остаться на посту?

— Все там спокойно, — зевнул я, — но идея толковая. Варь, — я перевел взгляд на чародейку, — покажи людям полковника, где им можно разместиться.

Филиппов ушел на улицу, нести свою вахту, волшебница же, которая уже как минут пятнадцать, мне кажется, дремлет у камина, поднялась, стоило мне ее окликнуть. Грациозно расправила смявшиеся полы камзола, натянула на лицо улыбку и направилась к главному коммунисту.

— Прошу за мной, господа хорошие. — Сделала она приглашающий жест, аккуратно отставив в сторону ладошку по направлению в коридор. — Места всем хватит.

Спорить с ней, конечно же, никто не стал. Переглянулись разве что, от удивления — тут что, еще и есть, где с комфортом расположиться? Агнесса тоже поднялась из-за стола, но вопреки ожиданиям за Варей не пошла, а встала возле меня. Я подметил, что она хочет что-то спросить, но прилюдно не решается.

Я по-быстрому, как радушный хозяин, пожелал Вячеславу и его сопровождению хорошо отдохнуть, а затем таки перевел взгляд на темноволосую низкую девушку. Причина ее смущения была нетривиальна: парламентерша, краснея и уводя взгляд, интересовалась у меня, не найдется ли в этом форте ванны. Найдется, конечно же, и о причинах смущения я тактично решил не выяснять, мало ли что. Просто через системный интерфейс выделил ей валюты на воду. За мной не заржавеет, особенно учитывая, что я сегодня стал богаче еще на тысячу с лишним очков.

Вскоре я остался один. Остатки группы Агнессы дрыхли, сама девушка мылась, Женя тоже давно спала, как и Вячеслав с сопровождающими, Варю я потерял из виду сразу после того, как на мгновение отвлекся. Пора и честь знать — день действительно оказался длинный, а если учесть, что меня теперь два, и на границе сознания болтается мой фантом, выполняющий одну важную миссию, то он, субъективно, удлинился в два раза, и это было непривычным.

Пройдясь по холлу, я затушил светильники и лампы, подбросил дров в камин, чтобы не замерзнуть, день обещал быть прохладным, и направился к себе, наверх.

На лестнице я пересекся с Агнессой, еще мокрой после ванны, но уже в новой, только что купленной мантии. Она одарила меня очень многозначительным и благодарным взглядом, и мы разминулись — она ушла вниз, я же направился в свои покои. Глаза жгло огнем, мысли путались, но я приметил в ее взгляде что-то еще, необычное, а после, самым краем сознания, отметил, что девушка, которую я видел облаченной в кожаный доспех все время, что вообще с ней знаком, была довольно крупной и симпатичной одновременно. Фигура эдаких песочных часов, низенькая, коренастая, но вполне фигуристая.

— Бр-р, хорош. — Сказал я сам себе под нос, отбрасывая странные мысли из головы. — Хорош, Марк, спать надо.

Забурившись в свою комнату, я без всяких стеснений сбросил доспехи. Тяжелый, натруженный, мне моментально сделалось легче. Зашвырнул броню в инвентарь, вместо того, чтобы оставить на воздухе просыхать и проветриваться, как я делал это всегда. Сейчас это последнее, о чем я хотел думать — о сохранности собственной экипировки. Будет с утра сырым, когда достану доспех из инвентаря, просто куплю новый. Хотя какое к черту утро, ведь оно уже. К обеду бы глаза разлепить.

Переоделся, о помывке буду думать как встану. Пока и так сойдет. Хорошо хоть я, когда форт конструировал, невольно подумал о том, чтобы воду отводить наружу, а не вычерпывать ведрами, чтобы опорожнить бадью. Но даже так была конструктивная неточность — снаружи, под окнами первого этажа, такими темпами быстро развезется болото. В любом случае плевать, мы здесь не задержимся. Не далее, как сегодня же, я скомандую отход.

Я рухнул на койку, уставился в потолок. За толстой перегородкой пола слышались приглушенные голоса, но разобрать их я не мог, да и не хотел. И уже было начал проваливаться в забытье и сладкий, необходимый сон, как в дверь моей комнаты тихонько постучали.

Ну кого там принесло…

— Зайдите. — Сказал я, не открывая глаз, и даже не представляя, кто бы это мог быть.

Дверь скрипнула, и в комнату скользнул кто-то с кошачьими шагами. Не буквально, конечно же, это был человек, но поступь была очень легкой. Глаз я по прежнему не открывал. Покуда меня не будят с криками и паникой, открывать их я отказывался, слишком устал. Вот, щелкнула задвижка на двери, вот, послышались шаги босых ног.

— Спишь? — Спросила меня, как оказалось по голосу, Варя.

— Теперь нет. — Ответил я, шумно выдохнул, с трудом разлепил глаза и поднялся на локтях.

В полумраке, который разгонял тусклый свет масляной лампы, оставленной мной у изголовья, и легкого серого утреннего марева, Варя выглядела не так, как обычно. Не как боевая чародейка в походном камзоле и с вечно недовольным лицом, а как вполне обычная женщина — уставшая, растрепанная, взволнованная. Последнее, кстати, явно бросалось в глаза, она яростно перебирала пальцами, сомкнутыми в замок. В комнату ко мне она вошла без верхней одежды, но при этом все, что должно быть прикрыто — было прикрыто, сейчас она оставалась в легкой тунике и трусиках, и эта нехитрая одежда едва ли скрывала очертания тела. Я уже было хотел наехать, чтобы она оставила свои потуги, это не сработало раньше, не сработает и сейчас, но она заговорила первее.

— А чего не спишь? — Спросила она.

— Варь, что тебе нужно? — Устало и раздраженно бросил я.

— Я хотела кое-что обсудить с тобой наедине. — Тихо вымолвила она и села на край кровати, сведя колени друг к дружке, и сидя ко мне в пол оборота, продолжила. — Это важно, потому что от этого зависит будущее.

Меня, признаться, подмывало скаламбурить, мол, на нее повлияла моя пылкая речь о необходимости размножаться, ведь тот вид, в котором она сюда явилась, был совершенно недвусмысленным, тем не менее, я воздержался. А раздражался я лишь потому, что она остается красивой девушкой, какой бы змеюкой, по-доброму, конечно, в душе она не была. И этот ее маскарад — просто способ затуманить мои мозги, отвлечь и увести кровь от головы в другое место, чтобы проехаться мне по ушам. Ну, зная это заранее, я буду готов услышать то, что она скажет, и оценить это критически. Почему не выгнал сразу, чтобы отложить беседу на попозже? Сам не знаю.

— Это быстро? — Вперился я взглядом в визитершу.

— Если не будешь отпираться — да, быстро. — Хихикнула она. — Или нет, смотря как ты любишь.

— Давай ближе к делу. — Остановил я зарождающуюся толкотню вокруг да около, не желая играть в эту игру.

— В общем, — она набрала в грудь воздуха, качнув острыми пиками под туникой, — я пришла обсудить одну конкретную фразу, сказанную тобой на переговорах.

— Неужели про размножение? — Я усмехнулся, все-таки решившись на эту отчаянную авантюру.

— Брось, рожать в этих обстоятельствах я врагу не пожелаю, и Женьку по-женски очень жалею. А что до дружбы телами — я уже давно поняла, что ты непробиваемо правильный, и свои потребности удовлетворяю сама. Я о том, что ты ляпнул о передаче формального лидерства кому-то для того, чтобы сохранить баланс сил.

О как. Я моментально проснулся. Все происходящее до этой фразы было шуткой или игрой, но тема и впрямь необычная для подобных декораций. Я подобрался и прислонился спиной к изголовью кровати.

— Так, и? — Спросил я серьезнее.

— Ты это серьезно? — Обернулась она на меня, и ниспадающие волосы скрывали озадаченный взгляд.

— Вполне. — Пожал я плечами. — Система требует сюзерена, никто из нас троих не пойдет на то, чтобы подчиниться другому, я думал ты это понимаешь. Нам нужна фигура, номинальная, чтобы выполнить требование директивы. А мы втроем, или вдвоем, это уж как с Леонидом получится, разделим формальные обязанности исполнителей.

— А ты не думал… — В ее голосе послышалась вкрадчивость, манипулятивность. — Поступить иначе?

Заглянув в ее глаза, я не увидел там ответа. Потому, не поняв намека, всем видом показал — мне нужно продолжение, и ждать себя Варя не заставила.

— Я знаю тебя давно. — Загребла она издалека. — До всего случившегося, и после. Всякое было, но с того самого дня, как ты снимал меня с жертвенного столба, а потом вступился перед сошедшими с ума Катей и Антоном, решив тем самым мою судьбу, я точно знала — ты единственный, на кого можно положиться. Вокруг есть мужчины, сильные, храбрые, этого не отнять. Но ни у кого нет чего-то важного, что есть у тебя.

— Варь. — Начал было я, чтобы прояснить происходящее, но остановить ее мне уже не удалось, девушка даже не запнулась, продолжая говорить.

— Ты никогда не ломался и тащил нас за собой, придумывал какие-то безумные планы, строил, создавал, защищал, взрывал и лечил. И ты стал сильнее. Намного сильнее, чем был. Я правду тебе скажу, вначале хихикала над тобой, да и не я одна — вот же, умора, в мире, где, как предполагается, будет куча врагов, этот умник взял самый бесполезный в бою класс. Но все быстро поменялось. Оказалось, что бойцы и не бойцы вовсе, а яйца прячутся в мошну сразу, как запахнет жареным, а ты, несмотря ни на что, всегда оставался крепким и надежным.

— Варь! — Уже настойчивее я попытался ее остановить, не понимая, чего ей нужно, и поток лести, перемежающийся колкостями, мне не слишком нравится.

— А сегодня я увидела другого тебя, Марк. Ты улыбался, лишая жизней. Вот он, твой апофеоз. Ты всегда знал, что победишь, и победил. — Она, наконец, вышла из транса, с которым декламировала мне дифирамбы, и поползла на меня, прямо на постели, пропуская между своих ног мои, да так, что я не нашелся, что делать, не скидывать же? Ушибется еще. — Расслабься, не буду я на тебя запрыгивать, сказала же, не за тем пришла. Мысль была, но… — Она закусила язык, скосила взгляд, покраснела. — Я всегда видела в тебе лидера. Не потому, что ты мне нравился или что-то такое. Просто ты был единственным, кто не сдавался, не ныл, не жаловался. А брал и делал. Так почему, почему перед самым финалом ты решил отступить от того, что твое по праву?

— Что же ты предлагаешь? — Спросил я, когда мне, наконец, удалось поймать такую возможность. Перебить ее нереально.

— Ты можешь обладать, Марк. — Ответила она, и в ее глазах загорелся огонь. — Властвовать. Ты должен быть сюзереном. Никто, ни этот старпер внизу, кряхтящий, когда садится, и не тот психопат, и уж тем более не чья-то говорящая голова, поставленная просто так. Ты же хочешь этого? Хочешь брать то, что твое?

— Единовластие сопряжено с диктатурой, Варь. Я намереваюсь решить все споры бескровно, чтобы как можно больше людей выжило. Я ведь это объяснял. — Ответил я четко, не сводя глаз с все приближающегося лица чародейки. Я уже чувствовал запах ее волос.

— А кто говорит о диктатуре? — Голос ее стал еще более томным. — Управлять — не значит давить. Тебя поддержат, нужно просто проявить силу. Ты же это умеешь. и поведешь всех за собой. Ты вел нас целый месяц, и мы выжили. Все выжили, Марк.

— Не все. — Мотнул я головой, и она отодвинулась. — Дима, Антон, даже Лена. А скольких я своими руками убил? Счет на десятки. Я всех их помню. Это цена силы — ночные кошмары.

— Я помогу тебе. — Взяла она меня за руку, вновь прильнув. — Стану твоей правой рукой, не Катя, которая едва справляется, и не Боря, которому и так нормально, он вообще едва ли понимает, что происходит, и не эта заноза Агнесса, строящая тебе глазки. У меня есть опыт и знания, а силу я могу получить вместе с тобой.

Я молчал, обдумывая ее слова. Зерно истины в них было — задавив любую конкуренцию, я смогу сконцентрироваться на самой важной задаче. Однако, тот способ, которым она решила меня убедить, мне не нравился.

— Боишься, что я тебя подставлю? — Спросила она, и в ее голосе сквозила обида. — Я была с тобой в самые трудные моменты. Никогда ни в чем не отказывала, тебе нужно было только захотеть.

— Нет, дело не в этом. — Прикрыл я глаза. — Слишком много переменных. И хотя я понимаю тебя, твои мотивы и то, что ты хочешь донести, и даже принимаю это как возможный вариант, поспешных решений я принимать не буду. Семь раз отмерь, Варя…

— Нужно действовать сейчас! — Качнулась она, и петелька сползла с плеча. — Пока враги не опомнились, пока Леонид не ударил в спину, пока не появился еще какой-нибудь психопат на полигоне, вкусивший силу и потерявший управление!

В сердцах бросив то, что по ее мнению должно было склонить чашу весов, с пантомимой эротического характера она закончила. Отпрянула, поправила лямку, отползла на край кровати и поднялась, ступив босыми ногами на дощатый пол. Смерила меня взглядом, но ответа не дождалась, и направилась к двери, однако на пороге задержалась.

— Подумай вот о чем. — Облокотившись на дверной косяк заговорила она тихо и не оборачиваясь. — Что, если ты не станешь сюзереном, Ульяну тебе не отыскать?

Я заскрежетал зубами. Она не могла этого знать, я никак не мог ни словом, ни делом дать ей понять, что мне известно, где сейчас находится моя супруга и в каком она статусе. А она, если верить наблюдателям, стала сюзереном своего кластера и «ушла дальше», в какой-то новый виток, в макрокластер Вай`Шир, где бы он ни был. И эти ее слова… подозрительно четко накладывались на мои собственные заглушенные опасения.

Варя не дождалась ответа, да и не ждала его особо, и почти сразу, едва сказала слова, потрясшие меня, скрылась за дверью, и тихо ее закрыла.

Утро, а точнее обед, встретил меня свинцовой головой. Я почти не спал, обдумывая услышанное, и вырубиться смог на какие-то жалкие полчаса. Да и сном-то это не назовешь — вошкался, постоянно просыпался. То кровавое месиво под стенами приснится, то Ульяна, до которой я не могу дотянуться, то Леонид, жутко хохочущий над телами моих убитых друзей. Бред.

Внизу было оживленно — Вячеслав со своими людьми были бодры, но только с виду. Мешки под глазами, сгорбленная осанка, отдых был явно недостаточный. Они собирались, и судя по обрывкам разговоров, до меня доносящихся, были уже в шаге от того, чтобы отправиться к себе обратно.

Я, конечно же, вышел проводить. Доспех, кстати, купил новый — из самой высокой доступной мне категории, из «Цэ». Почти такой же, какой был у меня — усиленная кожа и кольчуга, но только вот прочность, судя по информации из идентификации, была больше, а вес меньше. Плюс, не знаю уж, это самовнушение или правда, но двигаться в этой броне было тоже как будто проще. Словно конструкционно она отличается, давая больший простор для маневров.

— Как ты это сделал? — Спросил меня Вячеслав, окинув холл моей базы. Любопытства в его голосе было хоть отбавляй. — Вчера еще спросить хотел, да как-то момент не представился. Эти земли вроде бы только-только как пару дней назад открылись, что у тебя, где-то припрятана армия строителей?

Я тогда не ответил, только усмехнулся, развел руками, мол, секрет фирмы. Не хотел я рассказывать, через что мы прошли, чтобы обрести Твердую щепку, все-таки я дорожил конфиденциальностью.

Потом, уже пожимая друг другу руки, Вячеслав сообщил, что ему есть что обсудить со мной лично, но не сейчас — попросил меня быть готовым к тому, что вечером у меня в инвентаре появится письмо. Ему, с его слов, нужно что-то проверить в своем новом лагере, а когда он это сделает, возникнет вопрос, который можем решить только мы оба. Настаивать на конкретике я не стал, и в итоге, Вячеслав и его гвардейцы ушли к себе на северо-восток.

— Ладно, — выдохнул я, обращаясь к Варе, Жене и Агнессе с парнями, — теперь и нам пора. Сворачиваем лагерь.

Под «сворачиваем лагерь» я имел ввиду переезд глубже на запад. Тут нас больше ничего не держит, пора воссоединяться с основными силами своей фракции. Мыслеформа — четкая, простая, и я заставил весь форт схлопнуться, сжаться, скомкаться, но не в кубик, будь так, думаю, кошмарные воспоминания заставили бы меня вытрусить из себя завтрак, а в черный кристалл.

Процесс занял меньше минуты. Земля дрогнула под ногами, едва заметно, и все, что было — исчезло, оставив голое вытоптанное поле. Так мы и выдвинулись, без лишних расшаркиваний. Как же стало просто переехать, диву даюсь…

Однако, было еще кое-что. Моя усталость и недосып. Причиной тому было то, что меня, как бы, два. И усталость накапливалась вдвойне быстрее. Я уже упоминал, что время для меня теперь течет иначе, потому что воспринимать мир с двух разных точек для человека непривычно, и от этого я испытываю жутчайший дискомфорт. А все дело в том, что как только я получил сведения от Егора, мой фантом под покровом ночи направился на юг, и уже подходил к болотам.