Долг человечества. Том 6.

Глава 1

Вскоре я и сам стал свидетелем того, о чем вещал мне Иван. Собаколюды упорно, невзирая на высоту и ветра, лезли наверх. Их крючковатые лапы длиной с туловище позволяли им двигаться фактически рывками, а естественные неровности породы выступали в качестве прекрасных ухватов.

Кое-где случались и падения, и с визгом побитых шавок псы срывались вниз, ломая себе кости. Но их, в общей массе, это не останавливало, осада, а это именно она, продолжалась.

Я стал судорожно соображать, что делать, собирая информацию. Для начала: откуда они здесь, да еще и в таком количестве? Не было меня, по сути, пол дня. Учитывая, что никаких налогов я не получал, могу предположить, что безрассудных вылазок моих людей сверху не было, хотя все может быть.

Решительно непонятно и то, как мы умудрились допустить появление столь глобальной проблемы прямо у себя под носом. Переместить такую толпу из точки А в точку Б задача непростая, прямо скажем, да и нападение выглядит очень централизованным.

Может ли быть так, что кто-то науськал эту толпу? Зачатки интеллекта у них имеются, по крайней мере примитивная письменность это уж точно, так вот какова вероятность, что это акция спланированная кем-то, кто в состоянии ее провести? Ответа на этот вопрос у меня нет. В таком случае, это нужно попытаться выяснить, но только после того, как я определюсь с методом спасения тех, кто наверху.

Внезапно стало горько и грустно от того, что пока с нами была Ренгу, мы были фактически круглосуточно защищены от подобных заходов к нам за спину. Она видела и слышала все, и вовремя докладывала, позволяя среагировать. Так мы, собственно, и обнаружили дежурящих у подножия горы парламентеров под красными флагами.

Сейчас же с наблюдательностью и дозорами у нас напряженка, и вот во что это вылилось. Глядишь, заметь мои люди угрозу заранее, уже начали бы отстреливаться сверху, и сбили пыл греллинов. Значит, нужно их как-то оповестить.

— … я отвлеку толпу на себя, уведу южнее, к той лесополосе, Варя, подсобишь огнем?

— Отставить! — Рявкнул я, вернув слух и внимание к ситуации на земле. — Что за планирование?!

— Мы это, — инициатором самоубийственной вылазки был Иван, — думаем что делать.

— Нихрена вы не думаете, а уже почти все решили. Никаких необдуманных действий не предпринимать! — Меня разбирала злоба, и на поспешность, и на неудачное стечение обстоятельств, и на неудобную позицию.

— Но делать-то что-то надо! — Вскинул руки Филиппов, призывая окружающих его поддержать. — Нельзя же просто смотреть!

— Не голоси, — осадил блондина Муромец, — сейчас решим.

— Надо поставить в известность наших наверху, — вкинула здравую идею Варя, — они, возможно, и не вкурсе.

— Скорее всего не вкурсе. — Подтвердил я. — Высота приличная, звук снизу до верху почти не доходит, а на дозоре у нас никого нет.

— Как это — нет? — Сильно удивился Муромец, вытаращил глаза, ища ответа на наших лицах.

— Да вот так. — Сдавленно ответил я, понимая, что сам виноват. — Людей у нас мало, а гору я считал неприступной.

— Очень самонадеянно, учитывая, в каком мире мы теперь живем. — Пожурил меня Илья. — Предлагаю неожиданно зайти врагам в спину, не дадим им закончить восхождение и оттянем внимание на себя.

— Как ты себе это представляешь, умник? — Одарила его взглядом снисходительным, как будто на тупицу смотрит, Агнесса. — Ты видел, сколько их?

— Мне доводилось с ними сражаться. Они сильны только толпой, но у нас преимущество в возможности атаковать издалека. — Прояснил он, раскладывая на пальцах.

— Так что ты предлагаешь? — Решил я выяснить его план.

— Используем высоту, вон там, — вскинул он руку к большому дереву, — оттуда зальем толпу огнем, стрелами.

— Не выйдет. — Печально мотнула головой Варя. — Мои навыки не настолько разрушительны, как ты думаешь. Под усилением барьера ветра я максимум, что смогу, так это сферу радиусом метров пять выжечь, этого явно недостаточно.

— Повторять раз за разом? — Вопросительно посмотрел на девушку Илья. — Я поддержу тебя молниями, да и остальные в стороне не будут.

— Говорю же, невозможно это, их слишком много. Не побегут они в тупую лобовую атаку, будут рассредотачиваться после первого же огненного взрыва. Они не настолько тупы. — Расстроилась волшебница.

— Черт… — Просипел Илья. — Если так, то нас и правда сметут.

— Марк, может, у тебя есть бомбы? — Моя спутница решила не отпускать идею устроить кровавую резню, потому цеплялась за ниточки.

— Нет, — отрицательно покачал головой я, — в последнем сражении с праматерью истратил остатки, а новых сделать не успел.

— Тогда баста, — вступил в беседу Эмиль, — я могу попытаться прокрасться в незаметности до горы и залезть на нее первее собакоголовых, чтобы предупредить твоих людей, командир.

— Не выйдет, ты не знаешь троп, да и местные могут принять тебя за чужака, слишком рискованно. Сделаем иначе. — Я, наконец, придумал план.

Времени, чтобы его реализовать, у нас практически нет, потому действовать придется быстро. Очки обучения, которые я хотел приберечь и накопить до следующего, важного пятнадцатого уровня, пришлось тратить. Я помнил, что повышение уровня материального фантома с первого до пятого разом позволило мне ослабить проблему дистанции, на которой фантом активен, и это моя ахиллесова пята.

Имеющихся у меня ста очков хватило до седьмого уровня навыка, очередного нечётного, и, предвосхитив ожидания, я увеличил дистанцию даже не на сто метров, а на двести, до пятисот. Все еще мало, но уже достаточно, чтобы запустить сигнал от подножия до самого верха. Главное — предупредить. Там есть Катя, которая сумеет спрятать часть людей в скрытность, и есть Владимир, который ранее скопировал ее навык. Он прикроет оставшуюся, вторую часть лагеря.

Так спасутся. Единственное, что меня беспокоило — нам придется быстро и при этом оставаясь незамеченными прокрасться мимо греллинского военного лагеря. Было бы хорошо, оставь я свой сундучок в лагере, но он сейчас у Вячеслава. Впрочем, с чего бы вдруг обитателям моего лагеря его проверять? Бесперспективная идея.

— Слушайте, — склонился я к земле, вынул из инвентаря свою записную книгу, выдернул из нее лист бумаги, потом достал чернильницу, перо, и начал писать предупреждающую об опасности записку с дальнейшим планом действий прямо на коленке, — наша задача проскочить мимо. Огибать греллинов будем с юга, пройдем по кромке леса, достигнем западного барьера, там есть угол, сможем скрыться от глаз скотин.

— Но зачем? — Не поняла моего плана Варя, встревоженно попросила объяснений.

— Я запущу наверх фантома с письмом, чтобы люди уходили из долины. Если вступим сейчас в бой, мы проиграем эту осаду, надо действовать по другому. — Пришлось мне выдавить из себя правду. Врагов слишком, слишком много, нас просто закидают мясом. Это хуже, чем тогда было с инсектоидами — там мы были прикрыты узкими пространствами, тенями, имели возможность занять высоту.

Сейчас перед нами чистое поле, толпа воинственных гадов, и если они возьмут нас в кольцо, да даже не так, если просто заметят или почуят, будут без устали гнать до тех пор, пока не прикончат. Так и так нам конец.

Прикрыв глаза, я сосредоточился. Создание движущихся объектов все время давалось мне чуток тяжелее, потому приходилось прибегать к уже знакомым мне образам. Магический потенциал послушно откликнулся, и я направил мыслеобраз, создавая птицу. Экстравагантного ничего я выдумывать не стал, не то время, и воссоздал в качестве фантома знакомую мне маленькую, юркую и неприметную птичку Кориту. Фантом, сотканный из воздуха прямо на моей ладони, вякнул что-то, или промяукал, я не мог охарактеризовать это как-то однозначно, щелкнул клювом и послушно подставил лапку.

Записку я примотал тонким кожаным шнурком из инвентаря прямо к ней.

— Лети наверх, не разрывая дистанцию больше полукилометра, найди Катю. — Проговорил я вслух, и птицу подкинул, заставив взмыть в небеса. В сущности, давать команду я мог ментально, но озвучил ее, дабы ее услышали еще и мои соратники.

Кориту сорвалась с руки и темной стрелой ушла вертикально вверх, растворяясь на фоне темнеющего неба. Кто бы мне сказал месяц назад, что я потрачу сотню очков обучения на создание почтового голубя, я бы его засмеял, но не теперь.

— Вопросы есть? — Окинул я взглядом своих людей.

— Да, — кивнул Муромец, — что делаем, если нас обнаружат?

— Пробиваемся к подножию горы силой, наша главнейшая задача доставить послание наверх, это наивысший приоритет, затем, когда я дам отмашку, будем любыми силами избегать дальнейшего боя. — Ответил я стиснув зубы.

— Это чудовищный риск. — Подметила Агнесса между делом.

— Я это понимаю, — согласился я, и, подумав мгновение, продолжил, — если среди вас есть те, кто откажется от этого риска, я пойму.

Пять пар глаз удивленно на меня уставились. Наверное потому, что они и не рассматривали возможности слинять, едва запахло жаренным. Могу лишь предположить, что пережитые трудности закалили их характеры, и такое пустяковое дело, как борьба насмерть, их не смутит и не напугает.

Отреагировал лишь Молчун — яростно стукнул себя кулаком в грудь, скривился, исказив свое лицо еще сильнее, вскинул руку в толпу греллинов, а затем медленно, смакуя момент собственной славы, перевел ту же руку себе под горло, и сделал показательный жест, проведя пальцем по коже под подбородком. Я его понял.

— В таком случае, выдвигаемся. — Скомандовал я. — Иван, Муромец, двигаемся в авангарде. Эмиль, Варя, Агнесса, Молчун, оставайтесь позади. Коля… — Обратился я конкретно к мужчине. — Без причин не деремся, просто защищай ребят со спины.

Мужик кивнул.

Мы выдвинулись в потьмах, продираясь через заросли, кусты и валежник. Расстояние от лагеря греллинов почтительное, тем не менее, во избежание негативных последствий, дышали через раз.

План был до одури прост и столь же рискован. Обогнуть эту толпу, сократить дистанцию до достаточной, чтобы мой навык не рассеялся по пути, помочь нашим покинуть умирающую долину, и уже тогда, когда мы все соберемся, придумать план, как нам вернуть наш дом. Сейчас, когда силы разделены, борьба не имеет смысла.

Там, где энергетический барьер полигона вплотную подходил к скалам, образовывался глухой карман, скрытый от основных сил греллинов. Уверен, они его пока не нашли. Там же и был сформирован спуск к лифту. Именно туда, согласно моей записке, Катя и Владимир должны были вывести людей под покровом невидимости, спустившись частично с помощью технологий, частично пешком, на двойное использование подъемника, боюсь, времени у нас уже нет.

Путь, который в обычное время занял бы минут пять, сейчас занял двадцать. Мы ползли, словно тени, стараясь оставаться как можно менее заметными. Наблюдали беснующийся лагерь, греллины в такой толпе вели себя вольготно и воинственно. Дрались, кусались, напрыгивали друг на друга, это что-то из животных инстинктов доминирования.

Мы же, вжимаясь в сырую землю и сливаясь с кустами, молились, чтобы успеть. В один момент опасно разминулись с хрюкающей и скалящейся группой псовых, это дозор, четыре сутулые твари с копьями наперевес, патрулировали край лагеря. Но обошлось, ушли незамеченными.

Когда мы наконец достигли западного склона, уже окончательно стемнело. Узкая полоска земли между отвесной скалой и мерцающим перламутровым барьером могла бы стать нашей ловушкой, местом последнего боя, но не стала. Пока что, но не сейчас. Именно в этом кармашке нас не могли видеть, и я надеялся, так будет оставаться и впредь.

— Мы на месте, — едва слышно выдохнул я, прислонившись спиной к холодному камню, — теперь только ждать, когда на наше послание отреагируют наверху.

В споры и рассуждения вступать никто не спешил, напротив, мы вели себя тихонько, лишний раз даже старались не шевелиться, не то, чтобы говорить. Другого, более простого и безопасного способа, я придумать не смог.

И как же, черт побери, жалко! Я свято был уверен в том, что эту гору взять в осаду невозможно. Но что-то явно пошло не так, эта толпа здесь не просто решила обосноваться, я это чувствовал, только доказать не мог. Неужели кто-то может их контролировать? Леонид, например, вполне управляется с броненосцем, неясно только, как.

А что, если это его рук дело? Он иллюзионист, менталист, что ему мешает взять под контроль эту толпу и заставить осадить мой дом? И вроде как доказательств нет, его руки чисты, ни он, ни его люди непричастны. Но это пока что самая правдоподобная версия. Все-таки я ему мешаю, но он, почему-то, страшится прямого конфликта. Никак я не разгадаю этот момент. Но, если найду подтверждения своей гипотезе, я убью его, теперь без обиняков. Найду и убью, а чтобы никаких фокусов не случилось, еще и отделю его голову от туловища.

Минуты тянулись как часы. Я думал о произошедшем и то и дело смотрел на склон, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение. В голове крутились сотни сценариев, один хуже другого. Что, если письмо не долетело? Что, если дистанцию я посчитал неверно и фантом развоплотился на подлете? Что, если твари быстрее заберутся на гору?

Воздух в паре метров от меня пошел рябью. Вынырнув из-под полога невидимости, меня поприветствовал Владимир, а затем проявились и остальные. Лиза, Каролина Терентьевна, Линь Синь, Виолетта, Женя.

— Рад тебя видеть, — махнул мне мечник, — что происходит? Мы видели костры, и ползущих наверх гадов.

— На нас напали, пока что считаем, что это неудачное стечение обстоятельств. — Пожал я протянутую мне руку. — Где остальные?

— Катя повела оставшихся пешком, по западному спуску, — вскинул он палец вверх, и я невольно задрал голову, — в долине ничего не предвещало, собирались впопыхах, но я так понял, что шутить ты не был намерен, так что сделали все быстро.

— Молодцы… — У меня от сердца отлегло. Если спускаются, значит, еще минут двадцать, может быть полчаса, и остальные будут тут. Катя, Боря, Ира и Мира, Егор, Микаэль. Да, хорошее распределение, примерно как я и писал в записке.

Внимание!

Благодаря статусу главы фракции и выставленному параметру «Налог» на отметке в 70%, вам полагается причитающаяся часть добычи.

10 очков обучения.*

10 очков достижений.*

Твою ж мать. Быстро прокалькулировав, я посчитал, что убито было трое греллинов кем-то из моего лагеря. Что-то пошло не так, вероятно.

— Слушайте, — обратился я к присутствующим, которые теперь с нескрываемым интересом и недоверием рассматривали новичков, но пока что совсем не до знакомств, — я сейчас приготовлю каверну, полезайте внутрь, я закрою вас стеной, и пойду навстречу нашей группе.

— Что-то случилось? — Обеспокоенно вжалась в меня Лиза.

— Ничего такого, — соврал я, — просто хочу убедиться что они спокойно спустятся.

— Не надо, — положил мне на плечо свою ладонь Владимир, — они справятся, а лишние хождения почти по прямой видимости только усложнят задачу.

Я стиснул зубы. Он прав, но… черт, похоже, мне придется довериться группе бойцов, которые выбрали более опасный спуск, по сути, пожертвовав собственной безопасностью.

До моего слуха все чаще доносился скрежет когтей по базальту где-то высоко над нами. Греллины лезли наверх с завидным упорством. Каролина Терентьевна тихонько молилась, Лиза вцепилась в мой рукав, Варя то и дело нервно терла ладони, готовясь, видимо, в любой миг применять свою магию.

— Командир, — шепнул мне Иван, регулярно выглядывающий из укрытия, — суеты все больше, новая волна полезла.

— Сидим тихо, — процедил я сквозь зубы, не сводя глаз с почти незаметной в темноте тропы западного спуска, — и ждем.

Несколькими минутами позже воздух рядом снова дрогнул и пошел волнами, а из-под пелены сокрытия показались оставшиеся члены моей фракции. Стало тесновато, но это никак не отменяло того, как счастлив я был их видеть.

Невидимость спала, явив нам перепуганных людей. Мрачный Боря тяжело осел на землю, злобно зыркая на незнакомцев, Ира поддерживающая Миру отошла сразу в сторонку и отвела свою сестру, Микаэль сжимал в руках окровавленное копье, а Егор нервно озирался по сторонам.

Катя тоже появилась, взгляд у нее был сосредоточенный и холодный, а на плече виднелась под новым кожаным доспехом свежая рана. И клинки… Зажатые в двух ладонях, с лезвий густо стекала темная, дурно пахнущая кровь.

— Все здесь? — Первым делом она смерила взглядом сгрудившуюся толпу и пересчитала людей.

— Все, считай еще пятерых. — Дополнил я. — Вы целы? Что с плечом?

— Ерунда, одного не заметила, напрыгнул на меня. Его Миша укокошил. — Кивнула она в сторону Микаэля. — Что происходит?

— Подробности потом, — отмахнулся я, — что наверху?

Вместо Кати ответил Борис.

— Враги уже наверху, мы ушли в последний момент. Лифт уехал, мы вышли позже. Видели, как к нам переваливаются толпами эти гады с восточной стороны, прямо по горам. Но нас не заметили. — Сглотнул он ком в горле.

Глава 2

— Жень, займись Катиным плечом, — попытался я взять под контроль стремительно ускользающую от меня ситуацию, — есть еще раненые?

Народ нестройно отнекивался, кто-то буркнул отрицательно, кто-то молчаливо помотал головой. Женя указание исполнила незамедлительно, применила свой регенерирующий навык, приложив ладони к ране. Едва заметное желтое свечение окутало место удара, а Катя тихонько зашипела сквозь зажатые зубы. Боря, стоявший рядом, ободряюще положил свою огромную ладонь ей на спину и приговаривал что-то успокаивающее.

Пока суть да дело, я оглядел сгрудившуюся в узком кармане толпу. Что-то надо предпринимать. Но пока мысль болталась рядом, хотя и оставалась вне досягаемости, я прилагал все усилия, чтобы наконец-то до нее добраться. Проблема состояла в том, что нас тут восемнадцать человек, если считать меня самого. Такую толпу незаметно из этого узкого кармашка не вывести.

Другая плоскость возникшей беды — а куда? Обратно, наверх, не вариант. Дать бой… звучит, с одной стороны, правильно, но ради чего? Главнейшая цель это выживание, причем, я бы сказал, любой ценой. И если сейчас она кажется непомерной, болючей, с привкусом трусости и слабости, то я лучше честно в этом признаюсь. Я не готов рисковать жизнями никого из них.

— Без долгих прелюдий, — поймал я взгляды моих старожилов на новичков, — мы теперь все в одной лодке, и вам необходимо познакомиться с нашей новой группой.

Я попеременно назвал имена новичков для стареньких, представляя одних другим, а потом сделал наоборот. Понятно, что при хороших обстоятельствах я пустил бы знакомство на самотек, но теперь так получилось, что нам придется действовать единым фронтом, помогать друг другу и хотя бы знать, как к кому обратиться, и при этом не путаться.

Старички, конечно, восприняли новую группу холодно и настороженно. Условный рефлекс, когда что-то новое сопряжено с чем-то плохим, так срабатывает ассоциативное закрепление. Сложная психологическая штуковина, на ней основаны несколько аморальные эксперименты, но, главное, что они рабочие. Надеюсь, «первое впечатление» новичкам удастся создать во второй раз.

— Теперь к делу, — я перевел взгляд на Катю, чью рану Женя уже успешно затянула, — мне нужна сводка с вершины.

— Боюсь, босс, — заговорила кинжальщица, — к текущей минуте долину мы потеряли. Они нескончаемым потоком лезут, и судя по тому, что я уже успела увидеть и услышать, их будет становиться все больше.

— Целенаправленно прут, Марк, — добавил вслед за заместительницей Боря, — но нас наверное не почуяли.

— Почему? — Вклинился Илья. — Это же собаки на двух ножках, у них хорошие носы.

— Полог невидимости. — Дала ответ Катя. — У меня есть навык, скрывающий любое физическое присутствие меня и группы человек. Ни запахов, ни следов.

— Хорошая способность. — Прокомментировал Муромец.

— Подтверждаю. — Вступил в диалог Владимир. — Если бы ты мне не дал тогда ядро, — замечание было адресовано мне, — неизвестно, как все бы повернулось.

В очередной раз услышал рассказ о троице греллинов, которые встретились спускающейся пешком группе по пути. Но из псов не выжил никто, доложить остальным некому. Однако, трупы, вероятно, в ближайшее время будут найдены, да и вообще, что-то мне подсказывало, что свои захваченные без боя угодья собаколюды начнут изучать в поисках пропитания.

На моих людях не было лиц. Складывалось так, что каждый, пусть по своему, но жалел об утрате. Задумался я об этом когда услышал неровный всхлип от Лизы, и пусть внутри меня все кипело от ярости, я не мог показать этого людям. Единственное, что мне оставалось — предложить лучший исход при плохой игре. Потому, положив свою ладонь на голову девочки, чуть взъерошив ей волосы, проговорил.

— У нас виднеется только один выход из ситуации, — поочередно оглядел я каждого, — нам нужно укрытие, чтобы перегруппироваться, отдохнуть и составить план возвращения долины.

— Мы можем вернуться к нашим, — поймал мой взгляд Илья, сразу поняв, что я задумал, — Вячеслав обязан тебе жизнью, он непременно пойдет тебе навстречу, кое-какой кров и отдых получим.

— Это невозможная дистанция нашей толпой, — отказался я, — но в качестве ориентира можно попробовать двинуться туда, однако, в любом случае в пути нам потребуется привал и длительная остановка.

— Выбора нет, — оспорил мое мнение Муромец, — это лучше, чем идти туда, не знаю куда.

Я же не спешил соглашаться, но и прямой отказ с моей стороны сейчас звучал бы странно. Дело в том, что свою догадку о контролируемости этого нападения я пока держал при себе, ведь никаких доказательств у меня нет, а людям нужна надежность и прогнозируемость, чем я в данную минуту богат не был.

Навык невидимости тоже… у Владимира он был одноразовым, и он потратил его с максимальной возможной пользой, Катя же за раз могла проводить под полог не более десяти человек. Значит, на север нам никак нельзя, ну или мы потеряем в обход много времени и сил, а сейчас, когда на полигоне сгущалась ночь, а для некоторых людей из лагеря местность кругом и вовсе практически незнакомая, то все это превращалась в очень опасную авантюру со скверными перспективами. Лучшим решением было бы двигаться на юг.

— Выдвигаемся, пока греллины не начали прочесывать подножие горы. Иного шанса ускользнуть у нас может и не будет, а к бою мы не готовы. Катя, — повернул я голову на заместительницу, — прячь под пологом небоеспособных, остальные двигаемся тихо и незаметно.

Глянув на скалу, бросив последний взгляд наверх, я стиснул зубы и пообещал самому себе, что эту проблему я так или иначе устраню. А пока что… пока пируйте, твари, уничтожайте почти месяц моего труда.

— Готовность?

Ответом мне были нестройные кивки. Я поправил ремни брони, вооружился, посмотрел на суровые лица оставшихся вне полога скрытности и шагнул в непроглядную тьму, прямо вдоль барьера, уводя людей за собой. Ночка предстояла долгая.

Итак, на север идти мы не можем, по крайней мере пока. Стало быть, двигаемся на юг, туда, куда я раньше ходил на разведку. Примерно в четырех часах пути, если неспешно, начнется русло реки, а еще дальше, через примерно столько же времени, мы уткнемся в угол полигона. Решение двигаться туда у меня выросло спонтанно, и мне пришлось переубедить Илью — нам не пробиться незамеченными к фракции Коммунистов, как бы мы того ни хотели, а если рискнем, путь будет слишком тяжел.

Самый опасный отрезок пути, когда мы еще не в лесу, но уже на линии видимости греллинов, нам чудом удалось преодолеть и остаться незамеченными. Я посчитал, что если Катя, используя свои способности, переправит к кромке леса сначала одну группу, а затем вернется за второй, случится беда. Мне эту линию вероятности подсказало мое ощущение опасности, выдирающее мое сердце наружу. Решили идти вместе.

Лес, до которого мы добрались, оказался спасительным. Укрыв нас бесконечной темнотой, мы отрезали возможности нас обнаружить зрительно. Вероятности, что где-то тут бродят разведчики, имелись, но уже не страшили, с немногочисленной группой греллинов мы справимся без шума и сложностей.

Но передвижение стало тем еще испытанием, как для тела, так и нервной системы. Спустя всего лишь два часа непрерывного хода это напряжение сказывалось на всех, в той или иной мере. В основном, замедляющими нас были Каролина, Мира и Женя, последней от стресса становилось хуже и хуже. Бедняга…

Но мы, понимая различия в подготовке, смиренно делали остановки, давая самым слабым из нас необходимую передышку. Да, ненадолго, но силы возвращались, и мы могли продолжать идти. Шли, фактически, вдоль барьера, и для всех нас эта местность была незнакомой. Через полчаса продвижения по лесу я дал разрешение разжечь лампы. Это уменьшило нашу безопасность, но позволило двигаться быстрее, ведь это всяко лучше, видеть, куда наступаешь, а не прощупывать маршрут носком ноги, страшась провалиться в канаву и свернуть себе шею.

Борис в определенный момент предложил использовать второе дыхание, та его способность, позволяющая получить необходимый физический импульс, активизировав какие-то внутренние резервы организма. Я разрешил, с оговоркой, что для Жени это все-таки крайне не рекомендуется. Нам нужно беречь беременную, и если раньше ее положение вообще не становилось камнем преткновения, мы просто позволили ей заниматься умственным трудом в лаборатории, то теперь, когда она вновь опустилась до уровня обычной беглянки, стало понятно, что мы многое упускали.

Но хуже всего приходилось даже не ей, а Каролине Терентьевне, нашей поварихе. Она же, по сути, уже пожилая женщина, и признаться, я не знаю, как она держалась. Страшно, холодно и очень трудно. Микаэль был тут как тут, всячески выручал и поддерживал, но когда женщина совсем сдалась, тогда-то Борис и предложил свои способности.

Эмиль, отпросившись двигаться впереди и, если что, подать сигнал, наконец-то его подал. Обнаружил следы греллинских лап, немногочисленные, тем не менее.

— Привал, — выдохнул я, — сделаем передышку здесь, пока разведчик осматривается.

К лучнику последовала Катя, Ира и Муромец, остальные рухнули на землю. Ничего не делали, даже костра не разжигали, ведь неизвестно, с каким докладом вернется разведка, потому был приказ просто перевести дух, не теряя концентрации. Еще ничего не кончилось.

— Тут недалеко, метрах в трехста, русло реки делает петлю. Высокий берег, но у реки пороги большие, не знаю, перейдем ли мы. Но место там хорошее, густой лес, сторона подветренная, и овраг, метров в двадцать, не просматриваемый. — Доложил вернувшийся с группой Эмиль.

— Про реку знаю, переправу сможем сделать, это не слишком трудно, — кивнул я услышанному, — что насчет следов?

— Нашли кучу дерьма и дохлого греллина. Этот придурошный, похоже, навернулся и раскроил себе череп об камень. Походу, разведка с их стороны, или залетные, непонятно. — Высказался Муромец, не стесняясь в выражениях.

Я принял к сведению, что угроза если и есть, то незначительная, и, подождав почтительное количество времени, приказал людям продолжать движение. Тут, на этом месте, мы просматриваемся с трех сторон, оставаться здесь нельзя, как сильно бы не хотелось.

Следующие полчаса мы преодолевали этот крошечный остаток пути по лесу, пока действительно не наткнулись на реку, шириной метров в пять. Бурная, берущая начало из крошечного ручья дальше, на юге, я его находил, сейчас становилась бушующей и полноводной, неумолимо двигающейся и, что интересно, проходящая насквозь барьер, отделяющий наш полигон от остальных закрытых территорий.

Микаэль, Владимир, Илья и Борис пошли за мной — даровав остальным еще одну краткосрочную передышку, мы пошли строить переправу. Дело нехитрое, берег позволял перекинуть через реку длинное бревно, зажав его между камней. Несколько таких мостков, и путь через бушующие волны будет легким и непринужденным.

Истратив еще некоторое количество своих сил на привычные инструменты, разложение, импульс, мы оттащили несколько бревен, зачищенных от толстых веток и листвы, к берегу, и сформировали примитивный мост.

Оставшиеся мужчины точно так же порывались принять участие, чувствуя свою ответственность за происходящее, но даже текущего состава было многовато, и мы в основном переговаривались, осторожно так, не поднимая неудобных и трудных тем, а чисто решали инженерную задачку, будто собирая конструктор. Такой непринужденный мужской треп о краткосрочной цели. Молчун, Ваня и Егор, изредка подкидывая каких-то идей, вскоре слиняли к остальным, кто сейчас отдыхал у барьера и пытался умыться из речки.

Наконец, переправа была готова и все люди из моей фракции без проблем смогли пересечь реку. Место, которое упоминал Эмиль, действительно было неплохим — река делала крутой изгиб, намывая песчаный берег, а над водой склонялись толстенные древние деревья, так сильно напоминающие земные ивы, только вот цвет у ленточек был не зеленым и желтым, как мы привыкли, а больше склонялся к черному или бордовому, но то, может, выглядело так в отблесках масляных ламп.

Мерный шум течения скрадывал наше присутствие, а копна густых ветвей с лентами даровали защиту от просмотра нашего местоположения с неба и с боков, образовывая естественный шатер из переплетенных ветвей, корни же, толщиной с мое туловище в поперечине, создавали природные ниши и места, куда можно было бы присесть. О большем в нашей ситуации и мечтать не следовало.

— Здесь сделаем остановку, — наконец, сообщил я свое решение, которое люди ждали с тех самых пор, как я инициировал этот исход, — Ваня, Молчун, организуйте костер, только заглубите его, чтобы отблесками не светить. Эмиль, ты на дозоре, наблюдай за северным направлением, Илья, смотри на восток, потом сменим тебя, я засяду на охрану южной стороны. Кать, — перевел я взгляд на девушку, — с остальным разберешься?

— Конечно, — кивнула она, — сходи умойся, на тебе лица нет.

— Ерунда. — Махнул я и, оглядев ложбину в земле, хмыкнул. Какой кошмар, ну и ситуация.

Лагерь разбивали в полной тишине, не переговариваясь. Я прильнул к одному из стволов, подстелив себе под задницу ненужную меховую мантию, которую таскал в инвентаре еще со времен местной зимы, и уставился на южную сторону, туда, вверх, откуда берет начало река, и лишь изредка наблюдал за происходящим на стоянке.

Лиза, несмотря на стресс и усталость, прибегнула к своей магии восстанавливать материю и придавать ей нужную форму, и сейчас делала решетку для костра, чтобы запечь ужин. Варя, щелкнув пальцами, в одно мгновение распалила жаркий, жадный до дров костер.

Помнится, когда-то мы тоже попросили ее развести огня, и ее сил не хватило, сколько бы она не мучилась. Выросла.

Получив вожделенное тепло и мягкий свет, люди выдохнули натруженно. Каролина Терентьевна попросила пятнадцать минут передышки, прежде чем заниматься готовкой, со стоном вытянула гудящие ноги и растерла колени. Женя и Агнесса тотчас начали свою работу, познакомившись по пути. Девушка из фракции Коммунистов оказалась весьма эрудированной, что мою целительницу непременно обрадовало, и сейчас они обрабатывали заработанные ссадины и царапины.

До ног Каролины тоже добрались, и даже нанесли какую-то мазь на суставы и вспухшие вены, запашок у нее был тот еще, у этой мази, но ради чего не пойдешь ради благополучия отряда. Виолетта же, видя, что тете Каре очень тяжко, вызвалась сама приготовить еды на всех — мною было закуплено мясо, специи, все необходимое по просьбе заместителя повара.

— Ох, мамочки мои… — причитала повариха, принимая из рук Кати заваренный из ягод отвар, — думала помру в кустах. Кости у меня уж не те, по лесам от чудищ бегать, вы простите меня, такая я непутевая.

— Вы молодцом держались, Кара, — подбодрил ее Илья Муромец, которого позвали погреться у огня, пока на дозор с северных подступов засел Иван. — В армии я своими глазами видел как молодые срочники от меньшего расстояния по пересеченной местности блевать начинают.

Женщина польщенно улыбнулась, но все еще держалась настороже. Немудрено, после случившегося и пережитого, относится к незнакомцам она с опаской, и быть может, сама-то по себе она женщина добрая и открытая, но обстоятельства слишком долго складывались не в пользу доверия, вот так и выходило, что для притирки потребуется время.

— Ну что, командир, — тихо, в излюбленной манере, подкралась ко мне Катя, и положила свою ладонь мне на плечо, — заменим тебя, погреешься, поешь, и обсудим дальнейшую нашу жизнь?

— Сколько раз я говорил не подкрадываться ко мне со спины, Кать… — Удрученно выдохнул я, борясь со слезами в глазах. Не то, чтобы мне было слишком грустно об утрате, скорее уже просто сильно спать хотел, а стоило первоначальному всплеску адреналина схлынуть, так усталость навалилась с новой силой. — Ну да, давай обсудим.

Вместо меня сторожить север оставили Егора. Он не был слишком против, напротив, желал побыть немного в одиночестве, а на предостережения о внимательности и сне лишь укоризненно покачал головой, заявив, что прекрасно понимает ответственность дозорного.

Я, вздохнув, поднялся и проследовал к огню, с которого уже доносился запах запекаемого куска мяса. И правда, пора поговорить, решить коллективно, как быть дальше, и в этот раз я постараюсь прислушаться к тем, кто меня окружает, в поисках наилучшего решения.

Глава 3

Шел я, к лагерному костру, признаться, как на казнь. Как лидер я их подвел, это неоспоримо. Как боец трусанул. И сейчас от меня ждут чего-то, и остается лишь гадать, жаждут ли они подтверждения моей некомпетентности или же напротив, истово верят, что я сумею эту плохую игру превратить в фул-хаус?

Но я не фокусник, и не кудесник, и, даже, откровенно говоря, не смельчак. Вот правда, я должен ответить на вопросы сначала сам для себя, прежде чем вещать мнение людям — что я действительно мог изменить, но не сделал этого?

Сеанс саморефлексии, скоропостижный, но такой необходимый, потому что я запутался. Чем я, как глава этой фракции, которая даже имени собственного до сих пор не получила, мог заниматься, чтобы текущего положения не допустить?

Мог организовать дозоры. Мог же? Мог. Дало ли это нам хоть что-то? Думаю, мы бы огрызнулись сверху, но до поры до времени, пока силы наши не иссякнут, а дальше сценарий бы пошел по тому же руслу, нас бы просто захватили, да только отступать уже было бы некуда, а вскоре и некому.

Мог ли дать открытый бой? Конечно, да только умер бы сразу. Да, у меня есть способности, я мог бы придумать своей фантомной магией эдакую вундервафлю, которая раз! И положила бы конец всем захватчикам. Да только вот не хватит мне на это сил. Система в очередной раз напоминает, что один в поле не воин. Не выстоять одному против многих, здесь это аксиома. Одна случайная пропущенная стрела, камень из пращи, да просто незамеченный напрыгнувший со спины противник, и мне конец, каким бы магическим потенциалом я не обладал.

Потому, я пришел к выводу, что в сложившейся ситуации я поступил строго разумно. Не бывать безрассудству, в противном случае мы бы не выбрались. А уж с тем, как действовать дальше, кого обвинять, как восстанавливаться, я думаю, мы сможем разобраться.

— О грустном. — Хмуро заговорил Борис, разминая меж крупных пальцев какую-то веточку на молекулы. — Мы ничего не успели собрать, слишком все как-то быстро случилось, потому откатились, по сути, к началу.

— Да уж, — вздохнула Женя, поддержав слова здоровяка, — моя лаборатория… вытяжки, колбы, чертов спирт, я успела сунуть в инвентарь только самое ценное и уже готовые отвары и снадобья, но этого будет мало, остальное псам под хвосты, в прямом смысле.

Виолетта рассказала, что когда началась заварушка, ее питомец, которого она безуспешно пыталась приручить, сбежал куда-то, и остались мы без шамана хоёторов, а сейчас его наверняка уже убили. Девушку это расстраивало, она поделилась, что вполне имела шансы заставить его слушаться, только вот времени ей не хватило.

Каждый в той или иной степени посетовал на утрату. Кому-то дороги были сероводородные ванны, помогающие снять усталость, кому-то было жаль высоких стен, даровавших ощущение защиты, но, как оказалось, отгородиться от людей в этом новом, изменившемся мире, недостаточно, чтобы обрести свободу.

Прозвучали увещевания про лифт, про наши разработки, посуду, кто во что горазд. Мы долго бродили вокруг да около, грустно, я бы даже сказал заунывно подводя итоги нашему первому месяцу на полигоне. Сегодня, кстати, в полночь начнется тридцать третий день, как мы здесь. Мы владели всем и все потеряли, а все потому, что кто-то решил щелкнуть нас по носу.

— Ну, — выдохнув, заметил Муромец, — мы же не хороним прогресс? Придумаем же способ вернуть ваш дом?

— Конечно придумаем! — Воспылала Катя, особенно злая на случившееся. — Я этим блоховозам хвосты вместе с позвоночниками повыдираю!

— Жалко, конечно… — Приуныла Лиза, на ней с самого начала перехода лица не было, что неудивительно. — Я там впервые почувствовала себя в безопасности.

— Не в вещах дело, и не в месте, — посмотрел я на трансмутаторшу, а затем, собравшись с мыслями, обратился ко всем, — инструменты новые сделаем, что надо купим, травы соберем для твоей лаборатории, — глянул я на Женю и Варю, — все что сможем перестроим и восстановим. Главное, что сейчас выжили, обошлись малой кровью, отдали свое, да, но еще лучше отстроимся.

Илья, до этого молча слушавший наш разговор, уважительно кивнул.

— Правильные мысли, Марк. Барон, наш с тобой общий знакомец, толкал бы иные речи. А то, что вы тут друг за друга держитесь, это восстанавливает веру в человечество.

— Пора тебе становиться частью этого коллектива, как и другим из фракции Вячеслава. — Твердо кивнул я.

— Я так понимаю, — начала Варя, — предложение Ильи перейти на север к красным ты не поддерживаешь?

Тут она задела меня за больной нерв. И, судя по тому, что Илья напружинился после этого вопроса, его тоже это волновало. Я сделал небольшую паузу, на миг, обмозговать. Плюсы есть — влиться в коллектив, не отстраиваясь с нуля, но что-то меня внутри тревожило. Слова Леонида, что-то про финал, про участников. Я не понимал до конца, и был уверен, что пелену этой секретности мне удастся развеять, как только я получу пятнадцатый уровень.

Выходило так, что я просто открещивался от этой идеи, при всех ее очевидных, лежащих на поверхности плюсах. А разумного и внятного ответа, почему мы этого делать не будем, людям я не давал. Экая заковыка.

— Насчет коммунистов. — Набрал я в легкие побольше воздуха. — Я не отказываюсь, но и впопыхах решений принимать не хочу. Понимаю, с моим решением кто-то может не согласиться, и разделять тяготы и трудности не пожелает, избрав своим ориентиром в ближайшие пару дней длительный переход и вливание в его фракцию, но прямо сейчас централизованного перехода не будет, я хочу чтобы это понимали все и не строили догадок.

Муромец было раскрыл рот, желая додавить лидера, презентовать плюсы, все-таки я могу его понять, он радеет за своих людей, оставшихся далеко на севере, а привести дополнительные восемнадцать человек с полезными навыками и в среднем высокими уровнями считал выгодной идеей, но я не мог на это согласиться, по крайней мере не сейчас.

Повисла длительная пауза, нарушаемая лишь бурлением порогов неподалеку, шуршание листвы и треск поленьев в огне. Мне пришлось продолжить, негоже оставлять мысль незавершенной, открывая горизонты вольнодумству предоставленных самим себе опечаленных утратой людей.

— Поступим следующим образом. Засветло сделаем разведку, — отблеск пламени подсветил мое лицо, — определимся с местом, разобьем временный лагерь, ничего капитального, но по минимуму вернем комфорт в наши жизни.

Слушали меня внимательно, уточняющих вопросов не задавали. Такова моя участь — в неопределенности и смуте одному единственному человеку и карты в руки, освободиться от бремени дум и довериться кому-то, кто не подводит, это стратегия спасения собственной менталки. Я был этого лишен, естественным образом выступая компасом.

— Долину мы обязательно вернем. — Ответил я на невысказанный вопрос. — Неважно, как повернется и где мы окажемся, само по себе место весьма примечательное, чтобы так легко с ним расстаться. В конце-концов, я не позволю каким-то псинам спать в наших кроватях. Однако, действовать наобум тоже не выйдет, мы не главные герои этой истории, и даже не в массовке. Так, статисты в лучшем случае, так что само провидение жалеть нас не будет.

— Ты про книжную «сюжетную броню»? — Спросил Егор. — Знаешь такое, когда читаешь книгу, а там главный герой никогда не умирает, вопреки.

— Именно так. — Хмыкнул я. — Давече подсел на произведение одного мужика, Сбой реальности называется, так там герой трижды умирал, а оказывается, не умирал вовсе. Автор так решил.

— Довольно депрессивно звучит. — Сказала Катя. — Твой посыл в том, что нам так и так конец?

— Нет, почему же, — отнекивался я, — я лишь призываю к благоразумию и действиям не импульсивным, но продуманным, с обозримыми последствиями, прогнозируемыми, с наилучшими шансами и наивысшей наградой.

— Знаете, слушаю я вас, — вклинилась Агнесса, — и начинаю понимать, почему вы так долго прожили.

— Что такого примечательного в нашем разговоре? — Не понял ни я, ни остальные, так что вопрос этот в различных формулировках прозвучал несколько раз.

— Ну, — взялась отвечать темноволосая, — я много раз видела это. Пяткой в грудь себя постучать, бубенцами позвенеть, и ринуться в лоб куда-то, куда волки гадить идти боятся. Так и помирали парни из моей фракции, а все потому, что действовали абы как, на авось.

— Наше авось тоже, порой, случается. — Не в защиту себя ответил я.

— А то ж, тут горизонт планирования больше одного дня вообще-то считается достижением. — Усмехнулась она, вымученно и надтреснуто.

— Итак, возвращаясь к плану. — Вернул я внимание людей к предстоящим нам в ближайшее время испытаниям. — Отдохнем здесь, оставим караульных, нужно восстановить силы. Время близится к полуночи, дальше бодрствовать нельзя. Утром, со свежими силами, осмотримся, выберем место, начнем строить неприметный лагерь, перегруппируемся, восстановим силы, и придумаем, как именно вернуть наш дом себе. Я, в свою очередь, крепко обмозгую идеи наших товарищей из соседней фракции, и, вероятно, подниму вопрос на обсуждении о том, чтобы слить наши коллективы в один, и так как подавляющее большинство людей у Вячеслава, то я, вероятно, сложу полномочия.

— Нет, — схватила меня за рукав Лиза, — не надо! Я хочу, чтобы ты говорил, что делать! Я никому не поверю больше! — Меня шокировала, даже напугала такая реакция. Я поспешил успокоить ее.

— Погоди ты так нервничать, ничего не решено, да и я никуда не денусь, присмотрю уж за тобой. — Выдавил я улыбку.

— Не обмани. — Строго посмотрела она мне в глаза, покуда в ее бегали огоньки.

— Не обману. — Прикрыл я глаза, понимая, что даю некое подобие обета или клятвы.

— Дежурить кто останется? — После короткого перешептывания о краткосрочных планах был поднят вопрос животрепещущий и важный в моменте.

Первым вскинул руку молчун. Жестами он показал мне, словно что-то пишет, одну ладонь держа раскрытой, второй будто держит ручку. Хочет что-то сказать? Я поспешил выдать ему запрошенное — книгу для записей я ему просто купил, так как обещал, что у него будет собственная, а вот перо и чернила отдал пока что свои, иных не было.

Он и правда начал писать. Высказался, я прочел довольно длинное сообщение. В целом, он несколько недоволен поспешным отступлением, но понимает, что сражаться без подготовки самоубийство, и солидарен с принятыми решениями. Со своей стороны он идеальным планом видит призыв военной помощи от старой фракции, там хватит людей, чтобы гору просто захватить силой, и я не стал отталкивать эту идею и помощь — лишь пояснил, что насчет коммунистов все ответы и умозаключения я сделаю позднее. И, кстати, внизу была приписка.

«Я выспался, подежурю всю ночь. Коля.»

В напарники к нему пошел Эмиль, точно так же вызвавшийся сам, они неплохо ладили с Молчуном и им было бы проще не спать, переговариваясь на языке жестов, который они оба знали, а от наших на ночь остался Борис, пообещав, что со своим «вторым дыханием» спать он тоже не будет, заодно познакомится с мужиками.

Вот и славно, определились.

— Ребят, я приготовила, снимаю. — Подала голос Виолетта, а затем началась дележка пищи. Мы с благодарностью приняли каждый свою порцию эдаких шашлыков без маринада, и поели в тишине, экономя слова.

Вскоре, покончив с запоздалым ужином, люди начали устраиваться на ночлег, побросав свои наспех заброшенные в инвентари спальники, а теперь вынутые обратно в реальность, и устраивались вповалку, бочком друг к другу. Пусть скоротечная зима и закончилась, ночи все еще были прохладными, а тут, как назло, еще и от реки тянет прохладой.

Парни, вызвавшиеся дежурить, сейчас активно переговаривались в небольшом отдалении от ложбины, в которой мы устроили ночлег. Негромко, дабы не мешать сну уставших товарищей. Краем уха я слышал, как Эмиль и Боря обсуждают первую стычку с греллинами, которая засела в памяти великана как его собственная инициация, и он травил байку о том, как швырялся этими мелкими гавриками в других, как будто попал в кегельбан.

Ко мне же сон не приходил, несмотря на то, что усталость уже въелась в кости, а глаза щипало и от подступающего магического истощения и от недосыпа. Перестимулированный адреналином и активностью мозг тупо отказывался отключаться. Мыслить стратегически, так, кажется, сказал Леонид?

Я поднялся, незаметной тенью ускользнул из привала и пошел вдоль барьера, по небольшому лесочку, между рекой и северным сиянием.

Потеря горы — сильный удар, с какой стороны не посмотри. Я всегда был приверженцем одной мысли, которая, если отбросить философию, звучит так: если не понимаешь причин, поищи того, кому выгодно происходящее. Ниточки вели к Леониду.

Будучи менталистом и иллюзионистом пятнадцатого уровня, с уникальным по нынешним меркам знаниям об истине и системе, если он способен брать под контроль не только того гигантского броненосца, а еще и орды мутантов, то мы в глубокой заднице. Фактически означало, что наша конфронтация не завершена, и то, что я горделиво называл «переиграл и уничтожил» обретало иные оттенки. Тона эти были неприглядными и вызывали стойкие ассоциации.

Но был и иной вариант, тоже вполне вероятный. Я ведь сам сегодня дошел до этой мысли, вспоминая Праматерь инсектоидов. У каждого вида здесь имеется заметный альфа, вожак. Если и у этой собачьей своры есть свой лидер, наделенный зачатками интеллекта и, быть может, даже какими-то системными навыками, то задача превращается в банальное — найди такого и убей, дальше строй посыпется.

Эмиль и Иван отличные следопыты, а у Егора появился навык поиска. Как только залижем раны, я бы проработал эту гипотезу прежде, чем строить обвинительные догадки в адрес Леонида.

Незаметно для себя, я довольно далеко ушел. Ноги сами несли меня дальше вдоль кромки бурлящей воды. Вернулся я к реальности в тот момент, как подошел к тому интересному месту, где река, не встречая никакого сопротивления, уходила прямо сквозь мерцающий перламутровый барьер. Энергетическая стена полигона слегка искажает пространство за собой, превращая видимость за ней в мутный туман.

Я остановился у естественной преграды, поглядел на это физическое воплощение нашей клетки. Дальше, судя по размытым очертаниям, тоже лес. Я протянул руку, меланхолично коснулся упругой, вибрирующей преграды. По пальцам побежал холодок.

— Как будто крысы… — Прошептал я вслух, в пустоту, ощущая, как на меня накатывает глухая тоска. Первый раз поймал себя на мысли, как сильно я устал.

И вдруг, с той стороны барьера, за стеной, из размытой пелены, вынырнула тень, а моей руки коснулась чужая, отделяемая тонкой границей! Я инстинктивно отшатнулся, перепугавшись, вооружился и уже было готов был к сражению, если бы вовремя не одернул себя, посчитав, что это выверты моего воспаленного сознания.

Но тень никуда не девалась, и с каждым ударом сердца я отчетливее осознавал, что-то, что я сейчас вижу, не может быть галлюцинацией или сном, я вполне себе бодрствую и отдаю отчет в том, что вижу и ощущаю. Это реальность… что-то с той стороны было невысоким, сгорбленным, а рука, прислоненная к барьеру извне, больше походила на звериную!

Затем пятно обрело четкость, приблизившись к преграде вплотную. Прямо на меня, склонив голову набок, смотрели четыре немигающих глаза-бусинки.

— М-а-аа-арк, Марк! При-ше-ел! — Раздался то ли в моей голове, или возможно пробился каким-то чудом сквозь барьер такой знакомый голос, искаженный, скрипучий, как заезженная пластинка, птичий голос!

Я замер, боясь даже моргнуть. Сердце забилось в глотке, я пропустил пару вдохов.

— Ренгу?.. — Выдавил я, не веря собственным глазам.

Антропоморфная птица прижалась оперенными ладонями к барьеру с той стороны. Ее пестрое, взъерошенное оперение отливало черным металлом в свете местной луны. Она смешно дернула головой, точь в точь как попугай, изучающий блестяшку.

— Хороший Марк! Живой Марк! Пра-аа-вильно! — Затрещала она, заикаясь, переминаясь с ноги на ногу, будто пританцовывая, а клюв ее щелкал в унисон, это она так смеялась.

— Как ты там очутилась? Куда ты исчезла? Почему? — Вопросы полились из меня неудержимой волной, я забыл и об усталости, и о потерянной горе, и об орде греллинов.

Это действительно была она, вне всяких сомнений, моя пропавшая соратница. Я убрал оружие, шагнул к барьеру, облокотился на него обеими руками, так близко, что наши ладони разделяла лишь миллиметровая энергетическая пленка, которая, как мне на миг показалось, была такой хрупкой, что я пробил бы ее кулаком.

Затем что-то произошло, чему объяснение я найду позже, но в момент, когда это случилось, мое нутро оборвалось. Я услышал голос своей жены, я никогда ни с чьим его не спутаю. Ренгу подражала этому голосу.

— Уля ждет, Марк, Уля передает послание, — проскрипела Ренгу, копируя чужие и столь же родные слова, и сквозь попугаичье подражание я расслышал до спазма в горле знакомые интонации, — Уля говорит тебе, слияние! Один человек! Прости, Марк!

Глава 4

Неужели? Я это слышу? То, что так хотел услышать с самого первого дня? Мои метания не бессмысленны, все это время я лелеял надежду, и, наконец, получил подтверждение?

Нет, Марк, остановись, не бывает так хорошо. Это просто невозможно. Ренгу знала о том, что я ищу супругу. Могла подслушать, еще как-то узнать, в конце-концов спросить, я не наблюдал за ней все время. Этим знанием может воспользоваться недоброжелатель, заставить меня действовать так, как хочет он. Да взять того же Леонида, он иллюзионист, способный и не на такое.

Но нет. Моя параноидальная черта сейчас напротив мне мешает. Подтверждение вот оно — ее голос. Сквозь птичье подражание я слышал голос своей жены, и я голову на отсечение дам, никто не мог научить ее этому голосу, потому что никто его не слышал.

Надо просто сказать это самому себе. Она жива, и я на верном пути.

Весь этот проклятый месяц, каждый день, просыпаясь у черта на рогах, в пещерах, под камнями, в землянках, в обтянутых шкурами лачугах, я гнал от себя мысли о худшем. Мое положение незавидное, так чего говорить о слабой женщине, которой, возможно, пришлось еще труднее?

Я запрещал себе надеяться, гнал лишний раз мысли, ведь в действительности сделать что-то я не мог. Ну, кроме абсурда, заглядывать под каждый камень. Ведь надежда, в этом новом, изменившемся мире, это очень болезненный яд. Так что свои чувства и тревоги я заковал в броню прагматизма, убедил себя, что должен просто выживать и заботиться о тех, кто рядом. Но сейчас эта чертова броня лопнула, как металл на морозе, осыпалась трухой, и обнажила очень болючую рану на сердце.

— Ренгу! — Я отбросил лишние мысли и фрустрацию. Впечатал обе ладони в мерцающую энергетическую стену. — Где она? Ренгу, отвечай! Что значит «один человек»? Что значит «слияние»?

Кричал я сильно, позабыв о конспирации, о угрозах, о спящем неподалеку отряде. Но птица лишь дернула головой, переступила с лапы на лапу, и, неестественно открыв клюв, выдала все ту же фразу.

— Слияние! Один человек!

Тот же тон. Та же самая извиняющаяся интонация.

— Да ответь же ты, черт побери, нормально! — Я ударил кулаком по барьеру, в третий раз получив предупреждение от системы, что ломать пелену нельзя. Пелена спружинила, отбросив мою руку с такой силой, что мне показалось, будто мне выбило плечо.

Сломать ее? А что, это мысль! Достать копье, обмазаться магией, включить ускорение, влупить со всей дури, разрушить этот сраный барьер! Нет, нужно успокоиться, чудес не бывает. Я уже видел трупы у барьера. Система не позволит мне сделать этого безнаказанно, а тупо лишиться жизни я всегда успею.

Ренгу молчала. Мой внутренний циник, не раз спасавший мне жизнь, грубо и беспардонно вмешался в собственную истерику. Ренгу — фамилиар. Инопланетная зверушка с продвинутым навыком имитации и самосознанием. Но в данный момент, судя по всему, она лишена этого своего козыря, и не может вести со мной осознанный диалог, оставаясь диктофоном. Но как же она там оказалась? С другой стороны барьера…

Была еще одна мысль. Неприятная, склизкая, как пучок застарелых волос, забившихся в раковине. Что, если у этого вида общее самосознание? Единый интеллект на всех. Моя версия исчезла, осталась другая, соседствующая с нами на другом полигоне. Но знающая. Да и вообще, тот факт такой случайно встречи, может ли быть, что караулила?

Бред, к черту эти размышления, они беспочвенны и никогда не приводят к результатам. Я заставил себя сделать глубокий вдох и успокоиться.

— Ты можешь пересечь барьер? — Спросил я с надеждой.

— Нет. — Ответила она.

Выглядела моя птица ужасно. Ее перламутрово-черное оперение, обычно отливающее масляными разводами, было тусклым и слипшимся от грязи. Многие маховые перья обломаны, но еще хуже, что на частях человеческого тела на бледной коже просвечивались характерные ляпухи крови, бурые и запекшиеся.

Внезапно Ренгу перестала переминаться с ноги на ногу. Вновь прильнула к барьеру всем телом с той стороны, вытянула тоную шею и глухо стукнула клювом о перламутровую преграду. Только сейчас, вглядевшись изо всех сил, я заметил, что в человеческом рту, между зубами, она что-то сжимает. И пытается пробить клювом дыру, чтобы передать это мне.

Энергетическая стена пошла концентрическими кругами, но не выдавала ответный импульс, игнорируя ее. Словно… натянутая ткань, тончайший полупрозрачный шелк, проминался под давлением. Но, как только давление достигло своего предела, синие искры мириадами брызнули во все стороны, отталкивая и обжигая Ренгу. Птица испуганно и отчаянно вскрикнула, упала, чертыхнулась, сделала кувырок и вскочила на ноги.

— Давай! Еще раз, может быть ты сможешь! — Я понял, что она пытается пробраться насквозь, несмотря на то, что ответила на мой вопрос отрицательно.

Она попробовала снова. С разбегу, яростно вколачивая массивный клюв в мерцающую стену. Треск, очередная вспышка, и птицу буквально отбросило назад, еще сильнее.

Внимание инициированному! Немедленно прекратите попытки пересечь активную зону испытательного полигона. В случае неповиновения последуют штрафные санкции.

Снова это. Система непреклонна. Пока что это лишь предупреждения, и у меня есть все основания полагать, что таковыми они и останутся, но небольшой шанс все же есть. Шанс на то, что наказание неминуемо настигнет нарушителя.

Ренгу поднялась, вновь. Отряхнулась, совсем по человечески, глянула на меня своими влажными черными глазами-бусинками. Во взгляде этом, даже сквозь муть пелены, разглядел вселенскую скорбь и некую обреченность. Издав долгий, печальный клекот, напоминающий скулеж побитой собаки, моя знакомица развернулась и захромала прочь, растворяясь в туманной дымке чужого полигона.

— Подожди… — Прошептал я, сползая на землю под барьером. — Не уходи.

Вот то самое чувство, заставившее того неизвестного долбиться в преграду до тех пор, пока угрозы штрафными санкциями не перешли в их исполнение. Тоска и боль. Если бы не то знание, которое принесла мне горячо любимая разведчица, наверное, я бы и не помыслил никогда правила нарушать. Сейчас я был в шаге от непоправимой ошибки, и едва сдерживался.

Минутой позже я точно понял, что остался один на один с ворохом мыслей, которые только что обрушились на мои плечи. Мозаика, которую я собирал в последний месяц, потихоньку сходилась. Слияние и один человек.

Иллюзионист не наврал, что-то грядет. Корпорация «Дер`Ал» или не невидимые Наблюдатели, что закинули нас сюда, сознательно разделили полигоны. Они дали время на развитие, формирование фракций, на выявление сильнейших. Об этом он и твердил, говоря что хочет знать, с кем встретится в финале. По истечению срока нашего испытания барьеры падут, и сектора сольются воедино. Остается лишь гадать, где именно мы оказались, и каковы будут масштабы изменившегося терра инкогнито.

Мне нужно лишь дождаться этого дня и дожить до него, во что бы то ни стало.

Но что же значит «один человек»? Победитель? Лидер многих отрядов, тот, кто должен подмять под себя всех остальных? Или выживет только один? Последняя мысль была настолько чудовищной, что мозг отказывался ее принимать. А еще Ренгу голосом Ульяны просила прощения. За что?.. За что? Тут я совсем не мог строить предположений, а допустив парочку из них, чуть не сблевал ужин, осознавая, насколько они кошмарны.

Месяц мы играли в песочнице, строили домики из песка, делали примитивные инструменты, решали местечковые конфликты, радовались новым уровням и выкопанным землянкам. Все куда сложнее, и что-то мне подсказывает, что беды наши на этом не закончатся, когда спадет преграда. Ведь то, что происходит сейчас, лишь квалификационный тур.

Я не знаю, сколько именно тут просидел, уперевшись лбом в барьер. Хотелось исторгнуть из себя накопившуюся боль и ненависть, но я даже разозлиться как следует не мог, только гонял мысли из пустого в порожнее. Толку, что я тут сижу. Нужно действовать.

Мне нужен пятнадцатый уровень. Мне нужна сила, личная сила, которая не позволит мне проиграть. Мне нужен прямой контакт с системой, чтобы понять правила этой проклятой лаборатории, в которой именно человечество выступает в качестве подопытных мышей.

И, как же удачно совпало, что огромная толпа ходячего опыта на мохнатых ножках в нескольких часах пути. Боялся ли я? Час назад — да. Сейчас я в одиночку готов вынести каждого, кто встанет у меня на пути, и за мной не заржавеет сделать это.

Резко поднявшись на ноги, я стряхнул перед глазами возникшую муть от того, что долго сидел, очистил колени от прилипшей грязи и пошел в сторону нашего временного лагеря. Я должен все обдумать, но на свежую голову.

Обратный путь проделал на автомате, переставляя чугунные, гудящие от усталости ноги. Всплеск эмоций я заглушил, но бесследно он не прошел — мой эмоциональный спектр лежит где-то в диапазоне между утюгом и зубочисткой, и случившееся у барьера выбивалось из понятия нормы. Сейчас я чувствовал лишь опустошение, но внутри, где-то глубоко, все-таки откопал ядовитую надежду.

Бесшумно раздвинув ветви кустарника, я вышел к нашему укрытию у реки. Костер почти прогорел, подернувшись золой, которая, вообще-то, для меня ценный ресурс, но не теперь. И чего никто за огнем не следит? Уснули, что ли?

В ложбине, тесно прижавшись друг к другу в попытке сохранить тепло, вповалку спали мои люди. Болтавшие до моего ухода дозорные сейчас разбрелись по сторонам света, и тревожить я их не стал. Ну, заводить сейчас с кем-то из них беседы у меня желания не было никакого, тем более, что времени на отдых у меня действительно не слишком много, а в праздных разговорах его останется и того меньше.

Усевшись у догорающего очага, я подкинул пару сухих бревен, продлевая жизнь пламени, и для себя решил, что говорить никому ничего об открывшемся знании не буду. Ни про Ульяну, ни про Ренгу, ни, тем более, про надвигающееся слияние. У этих людей хватает забот, а вносить дополнительную сумятицу пространными рассказами о грядущем усложнении обстановки посчитал лишним.

Зато, определившись с тем, что буду делать дальше, сумею вернуть в них надежду. Мы лишились дома — мы его вернем. План действий лучше, чем паника и убитая вера. Бремя знания о том, что нас ждет в финале, я пока понесу сам. В конце концов, работа лидера — фильтровать дерьмо, летящее на вентилятор, и выдавать информацию порционно.

Бросив на землю свою старую меховую мантию, я тяжело опустился на нее. С трудом снял с себя металлические перчатки, потер ноющие виски и, не помню точно, как это произошло, вырубился. Организм, исчерпав все лимиты физических, магических и ментальных сил выключился, как перегоревшая лампочка.

Встретило меня с утра серое и промозглое утро, будто назло выглядящее так ужасно. Зябкий туман, наползающий на нашу низину от реки, непроглядная мгла и ни намека на солнце. От сырой земли тянуло холодом, да так, что все кости ломило, но хоть костер все еще горел — постовые, видать, озаботились.

Лагерь же являл собой удручающее зрелище. Люди, еще вчера уверенные в завтрашнем дне, сейчас напоминали призраков. Потухшие взгляды были очень красноречивы. Каролина Терентьевна куталась в накидку, Лиза сидела, обхватив колени руками и бездумно глядела в одну точку. Подавленность и отчужденность как будто можно было потрогать руками.

Но, удивительно, проснулся я с пугающе ясной головой. Мне нужна была эта ночная пауза, чтобы уложить в голове все происходящее. Я — обычный человек, не супергерой и не киборг, а тот факт, что я дожил до сегодняшнего дня, говорит о том, что мне удалось адаптироваться.

Вчера меня едва не убило нахлынувшее отчаяние, но ночь расставила все по местам, теперь я знал, что должен делать, а во мне бурлила контролируемая ярость и жажда действий. Отсиживаться в лесах, искать нычку, забиваться в какую-нибудь щель, лишь бы пересидеть, я тоже не намерен.

— Катя, Боря, Варя, — негромко окликнул я своих ближайших офицеров, — и ты, Илья, — перевел я взгляд на смурного, потемневшего кожей за ночь мужика, — обсудим план?

Вот так, без расшаркиваний и утренних приветствий. Пока я ухватился за мысль, ее необходимо реализовывать. Остальные неназванные остались кто где, занимаясь утренним вынужденным моционом.

Мой круг доверенных людей нужно было разбавить свежей кровью, и выбор мой пал на Муромца. Но не его одного я решил подключить к сегодняшнему утреннему брифингу, а выдернул еще и Эмиля, как профильного следопыта. Он нужен мне как исполнитель, однако, я готов буду выслушать его мнение относительно того, что поведаю.

Лица хмурые, напряженные. Народ отошел со мной к реке и ждал моего слова. Но, памятуя свое собственное умозаключение, решил вначале узнать, что думают остальные. Выбор стратегии, так или иначе, единолично принадлежит мне, тем не менее лишним послушать людей никогда не будет.

— Нам нужно решить, что делать дальше, — начал я без долгих прелюдий, — так что слушаю ваши предложения. Илья, ты первый.

Муромец скрестил руки на массивной груди и заговорил.

— Давайте смотреть правде в глаза. Тут восемнадцать человек одномоментно вляпались в дерьмо. Половина, насколько я прикинул, вообще небоеспособна. Считаю глупым и нерациональным шагом игнорировать Вячеслава, пока он перед тобой в неоплатном долгу, нам нет смысла терять время и силы на обустройство нового места. Уйти на север, я считаю, рационально и безопасно.

Пока я обмозговывал услышанное, Катя, в привычной для себя манере, выпалила гневную тираду, явно не потрудившись подумать.

— Глупость какая! — Вспыхнула она, как спичка. — Мы что, совсем чести и уважения не имеем? Марк, скажи, что ты согласен со мной, мы ведь не какие-то убогие и слабые, и вполне можем сами решить свои проблемы? Не пойду я с протянутой рукой! Ни за что! Это наша гора, и я отказываюсь от решений, при которых эти гаврики остаются в живых. Есть магия, есть твой чертов инженерный гений, устроим партизанщину, я не знаю, будем атаковать их пока не вынудим бросить все и отдать нам принадлежащее по праву!

— Ты представляешь, сколько времени это займет? — Мрачно парировал Илья. — Их там тысячи. Это будет даже не война на истощение, а форменный идиотизм, просто ответь сама себе на вопрос, зачем, — он подчеркнул это слово, — тебе эта бессмысленная борьба?

Борис тяжело вздохнул. Он хотел бы встать на сторону Кати, и сделает это, вне всяких сомнений, но зерно рациональности в словах Муромца было, и отрицать этого было невозможно.

Варя лишь зябко передернула плечами, всем своим видом показывая, что перспектива жить в лесу и партизанить ей совершенно не прельщает.

— Так, понятно, — я поднял руку, и мой голос, лишенный всяких эмоций, выжженных вчера до голого поля, оборвал начинающуюся перепалку, — теперь слушайте меня.

Дождавшись, когда тишина, наконец, наступит, я продолжил.

— Правила игры изменились, и это придется учитывать. У нас мало времени, и вы даже не представляете, насколько. А то, что ты говоришь, будто борьба бесполезна, — адресовал я Илье, — это полуправда.

— Это как? — В его глазах мелькнуло непонимание.

— Это ходячий опыт. А он нам нужен. Поверь мне. — Заключил я.

— Ты что-то узнал? — Проницательная Варя посмотрела на меня взглядом испытующим, считывающим.

— Да, но пока не готов это обсуждать. Единственное, что вы должны понимать, так это тот факт, что скоро полигон перестанет быть изолированным. Это накладывает определенные коррективы в то, что мы делаем, и просто пересидеть — это не стратегия победы.

Они уставились на меня. В глазах Ильи я прочел полное непонимание, Катя же нахмурилась, начиная догадываться, ведь мы такой разговор уже имели и обсуждали. Завертелись шестеренки в мозгах, и разрозненные знания у людей выпятились наружу, в попытке сообразить, что к чему. Но дальше тему я развивать не стал, лишь четко обозначил, что понимал, что делать. Расскажи я им сейчас про свои умозаключения про слияние, с мертвой точки мы не сдвинемся.

— Что все это значит? — Осторожно спросил Боря.

— Это значит, что нам нужно вернуть наш дом, и быстро, — отрезал я, — для этого нужно начинать действовать. Эмиль!

Парень подобрался, осознав, что я обращаюсь к нему.

— Да?

— Тысячи тупых псин не могли сами по себе организоваться. Ими кто-то управляет, потому, проверим гипотезу про вожака. Шаман, военачальник, еще какой хренов мутант с развитым интеллектом, не важно. Важно то, что акция спланированная, и этой змее мы должны отрубить голову. Знайте, у меня есть кандидатура на примете, но я не могу без подтверждений устраивать суд.

Катя медленно кивнула, а на ее губах показалась хищная, предвкушающая улыбка. Она меня пугает, я это говорил? Стоило мне обозначить предстоящее кровопролитие, так она тут как тут. Илья же, напротив, задумчиво потер подбородок.

— Разведка и точный удар? — Резюмировал он.

— Именно, — кивнул я, — так что разделяемся. Кать, бери Илью и Эмиля и собирайте два отряда. Один исключительно для разведки, второй — боевой кулак. Варя, — повернулся я к чародейке, — организуй небоевую часть нашей фракции, временно пересидим прямо здесь, нужно наладить быт и круглосуточный дозор, несколько бойцов забери себе.

— Принято. — Кивнули нестройно люди. — Готовимся к войне, значит.

— Все именно так. — Сжал я в руках копье, больше ради символизма, ведь использовать я его не планировал, а придумал кое-что получше.

Глава 5

Раздав указания, я остался стоять чуть поодаль от центра лагеря, ведь не встретив каких-то уточняющих вопросов, мне только и оставалось, что дожидаться готовности остальных. В чем заключается идея — я отпустил удила, позволив прочим офицерам выполнять их работу, в свою очередь принялся готовиться к своей.

Часто, я бы даже сказал регулярно, в последние дни я только и делаю, что думаю. И сейчас, мне в действительности нечего делать, по крайней мере руками. Так что наблюдал — лагерь, получив прямую команду мобилизовываться, засуетился, пришел в движение, и это разительно отличалось от раздавленного настроя от потери дома и груза неопределенности.

А нужно то было, тьфу, самую малость. Вектор задать.

Взгляд зацепился за Варю, щеголяющую с утра пораньше в обновке. Она, по моему указанию, взяла на себя командование импровизированным перевалочным пунктом, пока мы не вернем свое, где-то придется восстанавливаться, а иных вариантов, кроме как разбивать лагерь, у нас просто нет. Но не комфортом единым, времянку нужно еще и оборонять, так, на всякий случай.

Выбор людей, которых она оставила подле себя, оказался до зубовного скрежета прагматичным. Я было подумал, что поступит по велению эмоций, под их давлением, но нет, рассчитано и спрогнозировано было идеально, едва ли я сам распределил бы лучше.

Плюсик тебе, Варя, за прагматичность. В качестве своего отряда, одного из трех, Варя уболтала Микаэля, вооруженного копьем. Смуглый здоровяк уже вытаптывал себе позицию в самом узком месте между рекой и поваленными стволами деревьев, образуя естественный узел обороны, или же, говоря проще, бутылочное горлышко. Разумно, учитывая, что подступов тут раз два и обчелся.

Молчун и Ира тоже остаются, несмотря на то, что первый порывался вступить в боевую часть. Травмированная Мира, естественно, тоже никуда не идет, и едва ли будет заниматься чем-либо, кроме восполнения собственных сил и, быть может, сбора припасов неподалеку. Да, она ходит, не жалуется, но я регулярно вижу сеансы физиотерапии, употребление лекарств, смазывание подвижных частей протеза, ну и, конечно, обработку самой культи. Мне об этом никто не докладывает, так что я довольствовался только собственной наблюдательностью, и считаю неправильным в ближайшее время привлекать ее к чему-то труднее простого сидения на месте. Форс-мажор, случившийся накануне, не в счет.

Небоевая часть моей фракции в лице Жени, Каролины Терентьевны и Лизы точно так же займутся обустройством и облагораживанием времянки, так как на поле боя они будут скорее мешать, нежели приносить существенную пользу. Тут я, разве что, допустил бы только Лизу, но она девочка-подросток, и, пожалуй, нет серьезной необходимости ей видеть все это.

Но больше всего меня позабавило, как именно огненная чародейка объясняла необходимость действовать нашей туристке. Я с интересом наблюдал, как Варя, активно жестикулируя, пыталась донести до азиатской девушки-гидроманта суть их будущей совместной работы и взаимодействий. Линь Синь, к слову, уже более-менее понимает нас, но едва ли в ближайшее время заговорит. В мирное-то время выучить язык диаметрально иной культуры сложно, а в состоянии постоянного стресса, без учебных материалов, и, признаться, без серьезных время и трудозатрат на обучение и вовсе невозможно.

Собственно, к их теме — в моей голове их синергия вырисовывалась четкая, покуда рядом есть вода, Линь Синь обладает внушительным преимуществом. Варе же, будучи огненной чародейкой, следовало прояснить ей про положительный паровой коэффициент, про резкое испарение огромных масс воды под воздействием экстремальных температур, про термическое расширение, про, простыми словами, взрыв перегретого пара.

Но ограничения непреодолимого сегодня языкового барьера накладывали свои коррективы. Она указывала попеременно на реку, изображала руками волну, затем тыкала пальцем в азиатку. После показала на свои ладони, над которыми на миг вспыхнуло пламя, с силой свела кулаки вместе и резко выбросила руки в стороны, карикатурно рисуя мощный взрыв, и сопроводив это весьма красноречивой мимикой.

Отдаю Линь должное — закивала она с энтузиазмом, и, смею предположить, суть уловила. Вообще, думаю, смертоносная выйдет связка, а учитывая, что и у Виолетты, и у Муромца есть магия контроля молний, то может быть и вовсе магический армагеддон.

Но сегодня вышло так, что этим составом наш тыл и ограничится, а оба мага электричества пойдут со мной. Переведя взгляд чуть правее, я оценил свой ударный отряд. Основные инструменты в грядущей войне, как бы кощунственно это не звучало.

Доверив именно Кате и Илье подбор кадров, я хотел понаблюдать, как они справятся. Для начала стоит отметить, что споров за людей не возникало в принципе, но я упоминал этот факт не между кинжальщицей и электромантом, а с Варей. Как-то они молчаливо договорились и все решили, для меня до сих пор загадка, как умудрились. Ранее на дух друг дружку не переносили.

Собственно, прямо сейчас моя прямая заместительница сидела на поваленном бревне и машинально крутила в пальцах кинжал. Взгляд ее был устремлен в никуда и расфокусирован, так что, вероятно, она сейчас что-то делает в интерфейсе. Проверил. Открыв вкладки, имеющиеся у меня, наблюдал некоторые изменения в системном меню, во вкладке управления поселением, она добавляла новичков, распределяла их роли, все это я мог наблюдать в реальном времени. Затем попросила меня снабдить ее несколькими сотнями очков достижений.

Я не отказал. Что-что, а вот в валюте у меня недостатка не было. Если по ее разумению финансы можно потратить с толком, то так тому и быть, я же не хотел сильно погружаться в микрооперационную деятельность, все больше уделяя время макро.

Боря крутился рядышком. Возвышался над Катей эдакой нерушимой скалой, методично подгонял ремни на тяжелом щите, купленном мной для него ранее. Муромец разминал шею, приседал, отжимался. Удивительный человек, даже в такой обстановке не забывает о физкультуре. Виолетта бесцельно сидела у воды, явно пребывая в томительном ожидании.

Третья же группа оказалась самой маленькой, но именно такой, по моему мнению, она и должна быть. Иван, Эмиль и Егор. Этим предстоит сгонять на разведку, и насколько я понимаю, их лидером будет Катя, как единственная, кто на постоянной основе имеет невидимость. Владимир же, ставший частью боевого крыла, более ее не имел.

Филиппов разминался с мечом и луком, примеряя на себя новые латы. Эмиль густо мазал наконечники своих стрел какой-то зеленоватой жижей. А молодой прорицатель Егор вился возле Иры, напрочь выбросив из головы предстоящую вылазку.

— Мы готовы. — Выдернула меня из состояния наблюдения Катя. — Ничего не забыл?

— А? — Откликнулся я. — Что я должен был забыть?

— Не знаю, напутственную речь какую-нибудь. — Выдохнула девушка удрученно.

— Это излишне. Давайте просто сделаем свою работу. Народ! — Ответил я вначале спокойно, в конце, обращаясь ко всем, голос повысил. — Выдвинулись.

Получив прямой приказ выступать, народ зашевелился пуще прежнего. Вялые сборы превратились в захватывающее дух предстоящее трудное сражение. Но, как я прикинул, сегодня мы его избежим.

Задумка моя пока строится только на том, что именно доложит мне глубокая разведка и мои собственные глаза. Идем мы большой толпой сугубо из соображений безопасности — если так случится, что открытого боя не избежать, лучше мы будем к этому готовы. Но это не самоцель, надо сначала собрать информацию.

Потому, разбившись на две группы, пошли. Наверное можно подумать, что это излишне, гонять столько человек туда-сюда ради фантомной безопасности, которая нам, честно говоря, только снится, но я считал иначе. Что им делать в лагере в ожидании сведений? Что делать мне, если не идти туда? На временной стоянке остались те, кто даст врагу отпор, случись что, остальные там просто будут торчать без дела.

Обогнули русло, перемахнули по сделанной вчера наспех переправе, и пошли не вдоль барьера, как в прошлый раз, а в лес, забурившись поглубже. Туман скрадывал наше передвижение, в этом был наш плюс, но минус тоже существенный — достигнув цели, мы мало что разглядим, придется топать поближе. Я надеялся, что к моменту, как мы прибудем, утренняя пелена растворится, уступив место солнцу.

Один час — вот столько нужно времени полностью экипированному отряду из восьми человек, чтобы пройти тот путь, который мы вчера в потьмах проделали за три. Остановились на краю леса, прямо перед открытой местностью, которую вчера наводнили вонючие прямоходящие собаки.

Хотелось бы мне, чтобы все прошло удачно.

— Так, парни, — бойко заговорила Катя, — вы с местностью не знакомы, поэтому я буду вашей сопровождающей. Правила поведения под пологом невидимости… — Пустилась девушка в рассказ о технике безопасности.

— Ничерта не вижу… — Бросил Муромец, сильно щурясь и всматриваясь во мглу. Не повезло, никуда туман не делся за минувший час.

— Факт. — Кивнул я. — Еще не пожалел, что согласился идти со мной?

— Куда? Сюда? — Не понял Илья.

— Нет, я вообще спрашиваю. — Пространно ответил я.

— А какой у меня был выбор? Ты меня у Вячеслава выторговал, меня особенно никто не спрашивал. Да, и я, и он, и вся фракция тебе благодарны, но разве сейчас лучшее время обсуждать мою мотивацию здесь находиться? — Нахмурился собеседник.

— Да нет, знаешь, выбор у тебя был. Впрочем, неважно, — сделал я себе отметку в уме, — и ты прав, сейчас действительно не лучшее время.

— … все поняли? — Закончила Катя.

Егор, Иван и Эмиль кивнули.

— Замечтательно. Тогда тестикулы свои втянули и пошли, без повода не звенеть. — Миг, и группа скрылась под пологом невидимости, полностью исчезнув из восприятия.

— Как они подадут нам сигнал, если что-то пойдет не так? — Взволнованно спросил Владимир, сжимая меч обеими руками так сильно, что я думал, будто он сломает рукоять.

— Мы это давно придумали, — начал я, не сводя взгляда с мутного горизонта, — я передаю ей какой-нибудь предмет, раньше он, правда, был весьма конкретным, и Катя, если что-то идет наперекосяк, уничтожает его. Предмет, конечно, создан моей магией. А я просто чувствую, когда это произошло, и незамедлительно реагирую.

— Хм… — Муромец почесал подбородок. — А много можешь таких предметов наделать?

— Да, сколько угодно, в принципе, но с увеличением размера падает количество. — Ответил я.

— Можно было бы сделать нечто вроде одноразовой системы оповещения основанной на морзянке. — Прикинул он.

— Можно было бы, да только мы ее не знаем. — Ответил я честно. — Если хочешь, потрать время и сделай методичку, мы бы выучили.

— Займусь, как возможность представится. — Блеснул глазами Муромец.

— Шеф, как думаешь, кто за этим стоит? Не сами ж они приперлися. — Спросил Боря.

— Не сами, здоровяк, не сами. Может Леонид, но у меня нет доказательств, может еще кто. — Пожал я плечами, озвучив между делом главную кандидатуру, которую я подозревал.

Минут пятнадцать мы обсуждали всякое, не слишком относящееся к делу. Стоять в тишине и в ожидании без бестолкового трепа было тягостно, а обсуждать дела уже бессмысленно.

— Возвращаются. — Бросил Муромец, кивнув своим орлиным носом в сторону вывалившихся из-под полога скрытности разведчиков.

Пока суть да дело, я общался с мужиками и, параллельно, готовил свое новое оружие. В сущности, приобретя определенный ряд навыков, я пришел к мысли, что копье, хоть и артефактное, не является абсолютной силой. Я неплохо с ним управляюсь, но, оставаясь почти обычным человеком, полагаюсь на такие вещи, как реакция, скорость и опыт. Если с первыми двумя проблем у меня не слишком много, то вот третьего недостает. За месяц я прошел немало стычек, руки мои по локоть в крови монстров и людей, тем не менее этого недостаточно, чтобы чувствовать себя неуязвимым.

Что нужно, чтобы минимизировать риски? Переключиться на дальний бой. И… я не придумал ничего лучше, чем использовать иглы. Все просто — делать их я могу из чего угодно, хоть из камня, хоть из обрезков металла. Но я пошел еще дальше, и протестировал одну штуку, которая раньше мне казалась невозможной, но прокачиваясь, я заметил, что это будет работать.

Если я применяю свою фантомную магию для создания метательной иглы, я трачу такой мизер своих сил, что просто курам на смех. Так что, могу делать много. Эффективная дистанция поражения до пятисот метров, что очень, очень много. Как же я ее добьюсь? У меня есть еще и импульс. Мне даже целиться не придется, более того, мне даже не нужны для этого руки.

Поэтому, когда отряд разведки во главе с Катей вернулся к докладом, надо мной, в полуметре выше головы, висели, покрытые желтыми гексагонами импульса, левитирующие иголки. Они не прочные, и исчезают, как только попадают во врага, но прежде, чем разрушиться, успевают наделать дел. В дереве, например, остается характерная дырка, а вот самого снаряда там уже не обнаруживается. Идеально для того, чтобы заставить что-то живое быстренько истечь кровью. Говорят же, что из раны ничего нельзя вынимать? Ну так вот, не спроста дают этот совет.

— Докладываю. — Бледная, как поганка, Катя, представ передо мной, стушевалась ненадолго, но взяв себя в руки, заговорила. — Греллинского военного лагеря у подножия больше нет.

— Так, и где он? — Сдвинул я брови.

— Наверху, судя по всему, в полном составе. Мы обнаружили много трупов этих псов, а так же дыры, прокопанные ими, они искали вход в недра. — Дополнила она.

— То есть, наша гора сейчас наводнена ими внутри? — Спросил Боря.

— И внутри, и наверху. А еще, мы пробрались к спуску к лифту, его они тоже обнаружили и уничтожили. И звуки, ребят… Они режут инсектоидов, а те жрут греллинов. — Позеленела Катя, меняя окраску лица, как хамелеон. — Мы сами не видели, но звучит омерзительно.

— И что делать? В потемках, между тараканов и собак, как вообще нам быть? — Вид у Владимира был затруднившийся. Он силился придумать, как действовать, но не мог.

— Это все, что удалось узнать? — Сложил на груди массивные руки Муромец.

— Мы ее, похоже, не отобьем, — скосила заместительница взгляд, виновато пряча глаза, — ну, или сделаем это, но я и ломанного гроша не поставила бы на наш успех.

— Тогда выход один, Марк, пора тебе признаться, что твой дом возвращать слишком опасно, и мы могли бы с чистой совестью, зная, что сделали все возможное, выдвигаться всем составом на север. — Перевел взгляд на меня Илья.

— С чего вы решили, что это невозможно? Откуда такая мысль? — Пока что я проигнорировал старую пластинку Ильи и обратился к разведчикам.

— Вот тебе факты, Марк. — Кинжальщица принялась загибать пальцы. — Мы там от одних только инсектоидов чуть не померли, а были при этом хорошо вооружены. Это раз. Два, сейчас там резня, и неизвестно, когда и в чью пользу она закончится. Три, они ее разрушают, Марк. Когтями, или не знаю чем, они наделали в ней столько дыр, что сейчас она больше походит на сырную головку в разрезе, нежели на гору.

— Дыры? — Я зацепился за идею, живо ее представив.

— Да! Они копали! — Бросила девушка.

— Черт, там же базальт, из чего их когти… — Почесал затылок Владимир.

— И ты утверждаешь, что все враги внутри? — Продолжил я задавать уточняющие вопросы.

— Лагерь снаружи свернут, где им еще быть? — Пожала она плечами, явно не понимая, к чему я клоню.

— Кто из вас разбирается в геологии? — Обвел я взглядом присутствующих, но понимания в глазах не нашел. — К черту, слушайте меня. Наверху у нас сероводородные источники. Знаете, что предшествует формированию минеральных отложений на подобных возвышенностях?

— Что? — Уставились на меня присутствующие.

— Метан. Шахтный метан. А знаете, что мы упускали все это время? — Я буквально не мог больше стоять на месте, когда идея стала обретать плоть.

— Что?! — Нетерпеливо уставились на меня люди.

— Мы можем помочь ему взорваться. Большой бум. Большо-о-ой бум.