Долг человечества. Том 2

Глава 1

— Ребята, не хочу наводить паники, но я вижу выжившего. Там человек! И он идёт сюда! — Крикнул Дима с верхушки только что достроенной дозорной вышки.

Все присутствующие моментально замерли: что делать? Как реагировать? Ни для кого не секрет, что мы тут далеко не одни, но я, будучи человеком, в первую очередь обдумывающим худший возможный исход, моментально предположил несколько версий, в секунду уложив их у себя в голове.

Иномирное существо, которое пришло нас убить? Разведчик чужого, более развитого лагеря? Какая-то диверсия? В любом случае, нам нельзя позволить себя одурачить. Нужно быть начеку. Если от людей в этом лагере я в определенной степени подлянки или предательства не жду, всё же знакомы давно, то извне к нам может явиться что угодно. Почему в определенной? Никогда нельзя забывать о человеческом факторе.

— Слезай оттуда и не голоси. Беремся за оружие и ждем. — Быстро, скороговоркой, скомандовал я.

Дима кивнул, спустился вниз с трехметровой башни по лестнице. А молодцы ведь, я же ее даже не упрочнял, сами сделали.

— Тох, бери нож, забирай с собой Варю и прячьтесь в лазарете. Носа не высовывайте. — Обращаюсь я уже к раненому. — Дальше сориентируешься сам.

— Понял. — Кивнул стрелок мне и поспешно удалился, прихватив с собой любознательную, но молчаливую Варю.

— Дим, топор хватай, пойдешь со мной. Катя, — перевел я взгляд на девушку, — уходи в незаметность и прячься. Если что-то пойдет не так, ты справишься?

— Да, думаю да. — Ответила она, но стопроцентной уверенности в ее голосе я не услышал. Но то, что я от вчерашней офисной перекладывательницы бумаги сейчас попросил, было слегка за гранью. Ударить в спину человеку. Ни за что не поверю, что такое решение дастся ей легко, кем бы она себя напоказ не выставляла. Всё же мы остаёмся людьми.

— Борь, тоже иди с нами. Серп еще при тебе? — Спросил я, потому что правда не помнил, куда они его дели.

— У меня. — Ответил он немногословно. Я кивнул, приняв к сведению.

— Где ты видел гостя? — Обратился я к Диме.

— На подступах с нашего востока. — Ответил он.

— Ладно, пойдемте. — Выдохнул я, приготовившись к чему угодно.

Свое копье я решил не прятать, а встретить нежданного гостя как подобает. Ощетинившись. Пусть с первого взгляда на нас ему покажется, что мы готовы обороняться. И именно это должно стать нашей силой в грядущих переговорах. Но эти мысли я заготавливал только лишь для той ситуации, если пожаловавший сюда человек — действительно человек, и Дима ничего с высоты не напутал.

Мы подобрались к краю частокола и взглянули вниз с опушки. Я по центру, Дима по правую руку от меня, нервно перекладывающий топор, и левее — огромный Боря с серпом местных сатанистов. Компашка что надо.

— Мне… мне нужна помощь! — Раздался голос снизу.

В стремительно опускающихся сумерках фигуру человека разглядеть мне, все же, удалось. Благо еще остались крохи света, разливающихся по нашему закату. Мужчина, даже парень, лет двадцати с копейками. В руках одноручный меч наголо, но без щита. Потерял? Не взял? Неизвестно.

— Стой где стоишь. — Говорил я в приказном тоне. — Кто ты такой?

Ответ последовал не сразу, и меня это напрягало. Но, все же, парень заговорил, причем голосом, не скрывающим раздражение:

— Леонид Каверин, двадцать два года, похищенный инопланетянами подающий надежды глава компании «Грузоперевозки „Атлант“», и сейчас мне сильно нужна ваша чертова помощь! Я ранен, мать вашу! — Выдал он, придерживая свое тело, подбоченившись у дерева на самом конце линии нашей лесозаготовки.

— Слишком дохрена болтаешь! — Злобно рявкнул на него Дима поставленным голосом. — Когда тебя спрашивают, говори быстро и коротко!

— Вы не слышали? У меня кровь идет! — Сокрушался Леонид.

— Откуда ты? — Спрашиваю я тоном, не терпящим препирательств.

— В смысле «откуда я»?! — Взорвался гость. — Из, мать его, леса, или что ты хочешь узнать?! Из своего бассейна, из которого меня похитили? Или ты хочешь знать, из какого я города?!

— Перестань ныть и отвечай спокойно. Ты один? — Продолжил я.

— Да! — Выплюнул он.

— Держи руки на виду. Парни, спускаемся. — Последнее предназначалось уже моим союзникам.

Всё же мы сделали отличный частокол. Снизу сюда теперь фиг заберешься, приходится раздвигать подвижные колья, специально оставленные на случай, когда кому-то придется возвращаться.

Перемахнув через преграду, мы втроем подошли ближе, миновав и выкорчеванные деревья, и тонны оставшегося валежника. Взглянули на бедолагу, которого явно не научили хорошим манерам.

Судя по виду, класс у него такой же, как у Димы, только оружие он выбрал другое.

— Брось меч. — Сказал я. — И мы поговорим.

— Хреновы… а-а-а, ладно. — Железка звонко ударилась об камень.

Я наставил на него копье, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою готовность применить силу. Если придется.

— Здоровяк, — обратился я к Боре не по имени, на всякий случай, — пройдись по окрестностям, осторожно, посмотри, не прячется ли кто за деревьями?

Сказал я это больше не для Бори, а для Кати, которая непременно где-то здесь, но заметить ее стало действительно трудно. Я, например, понятия не имею, где она сейчас. И это хорошо. Боря, тем не менее, команду воспринял прямолинейно и отправился посмотреть, что делается в том секторе, из которого вышел наш незванный гость.

— Я же сказал, один я! — Уже тише, ведь нужда кричать снизу вверх отпала, но все еще раздраженно сказал Леонид.

— Заткнись! Тебя никто не спрашивает! — Замахнулся Дима топором.

Наша осторожность имела место быть. Парни разделяли эту идею, как, я думаю, и все остальные. Нас мало, мы не можем рисковать почем зря. И если предыдущие наши решения были сплошь непродуманными и импульсивными, то сейчас действовать следует осторожно.

Я всмотрелся к новоприбывшего, и применил идентификацию. Знаю, что люди не сканируются, и именно это и должно было дать мне информацию. Человек ли?

(Леонид Каверин)

И странный символ перед именем… Круг, сворачивающийся в трубочку, спиралью уходящий к центру, где мелко что-то нанесено, как бесформенные пятна. Сложно разобрать. Значит, это человек, да еще и статусный!

— Марк Орлов… Статус: Зи`ир, не так ли? — Вдруг заулыбался прильнувший к стволу подранок.

Странно. Я вот никакого пояснения к его закорючке не вижу. Откуда тогда он смог узнать название моего титула? Впрочем я вгляделся подробней и стало понятно. Выглядит очень похоже на ту же закорючку, что рисовала на песке Катя.

— Верно. — Кивнул я, толку отпираться не было. Он сделал тоже самое, просканировал нас. — Теперь говори — откуда ты здесь?

Мне важно было потянуть время, чтобы получить информацию от Бори и Кати, в действительности ли он один. Ведь то, что он владеет статусом, как и я, говорит лишь об одном — он либо был частью группы, над которой держал главенство, либо наврал нам с три короба, и эта группа где-то рядом.

— Оттуда. — Махнул он рукой в сторону нашего востока, который мы даже близко еще не обследовали. Дима на резкий взмах рукой напрягся.

— Чисто, шеф. — Сказал вернувшийся Боря. — Никого нет.

— Ну, тогда пошли. Двигай за парнем в латах, — указал я на Диму, — а я буду идти сзади. И знай — я заколю тебя без зазрений совести, если ты что-нибудь выкинешь.

— Да я же безоружен, ранен, не люди — звери, чтоб вас.

— Поговори мне тут! — Замахнулся Дима латной перчаткой, дабы пригрозить. Леонид зажмурился, готовясь получить тумаков. Но то была лишь угроза.

Двумя минутами позднее мы были в лагере. Меч Леонида поднял Борис, поднимающийся вслед за мной. Где-то позади шуршали кусты — Катя тоже решила вернуться в лагерь.

— Много вас тут? — Как-то чрезмерно вальяжно он себя чувствует возле нашего костра. Вон, уже перчатки снял, руки греет у огня. Как к себе домой заявился.

— Много. Не выясняй. — Грубо ответил ему Дима. Я дал тому знак, чтобы он немного выдохнул и не накалял обстановку. Хотелось узнать побольше.

— Уясни для себя одну вещь, Леонид. — Начал я обстоятельно втолковывать ему ситуацию. — Ты жив лишь только потому, что пока нигде нам не соврал. Как только мы уличим тебя во лжи, ты труп. Такие вот у тебя обстоятельства.

— Понял, Марк, мне проблем и без того хватает. — Согласился он не мешкая. — У вас есть зелья?

— Есть. — Кивнул я. — Но я предпочитаю их экономить. А судя по тому, что ты жив-здоров, тратить их на тебя я не планирую.

— Но, блин, болит же… — Он указал на совершенно несерьезную царапину под нагрудником, который убрал в инвентарь.

Странная рана, я бы мог сказать, что сделана она нарочно, но доказательств тому у меня нет. Впрочем, легко может статься, что я ошибаюсь — при таких вводных недолго заработать себе паранойю.

— Потерпишь. Теперь рассказывай все с самого начала, как ты тут очутился с момента, как сюда попал. — Я специально не делал акцента на точной дате, ведь даже такая малость, как различия во времени попадания сюда может стать крайне важным ключом к пониманию того, что тут творится.

И он пустился в рассказ, перемежаясь «ойканьем» и шипением, прерывая какие-то части разговора. Но общая картина, с его слов, была такова.

Леонид Каверин, сынок богатейшего, или одного из таких, людей нашего города. Его семье давно принадлежали различные бизнесы, фабрики, склады и целая сеть ресторанов. Незадолго до наступившего апокалипсиса, примерно годом ранее, Леонид с подачи отца занял место генерального директора транспортной компании.

Антон, как выяснилось позднее, знал эту компанию, и часто заказывал у них подряд для наших металлоконструкций. Но с самим Леонидом знаком он не был.

Эта часть рассказа дала мне понять, что местоположение людей прямо, или по крайней мере косвенно, перекликается с тем, откуда они входили в порталы. То есть, налицо прямая зависимость — если два портала оказались рядом, то и после инициации такие люди оказывались неподалеку. Но кое-что заставило меня усомниться в этом.

— Мы праздновали год моего назначения. Бассейн, девочки, все дела. Такая вечеринка под открытым небом. Это нас и спасло… Меня и шестерых бабочек, которые тусовались рядом со мной.

— «Мы», это ты имеешь ввиду себя и проституток? — Уточнил Дима.

— Брось, верзила, какие проститутки. Эс-корт-ни-цы. Слышал о таких? А, чего это я, нищуки наверняка не знают. Это такие подруги, которым ты платишь хорошую денежку, а они делают вид, что очень тебя любят. Со всеми вытекающими, хе-хе, из этого, последствиями.

— Не отвлекайся. Отвечай на вопрос. — Одернул я Леонида, сидя по правую руку от него, а копье мое располагалось у меня на коленях, острием к допрашиваемому.

— Да-да. Много нас было, человек пятьдесят. Корпоратив же. Но большинство были в гостевом доме, ерундой страдали, пили. Но были и еще парни, которые возле мангальной зоны крутились, и их, по идее, не должно было… ну, убить, скомкать в эти кубы чертовы, короче вы понимаете.

— Так в чем проблема? — Спросил я.

— Когда мы с девчонками в портал побежали, открывшийся совсем неподалеку, парни с мангала рванули в другую сторону. Хрен его знает, испугались, замешкались, бухие слишком были — но побежали в другое место.

— Дальше.

— Я их больше не видел. — Горестно выдохнул Леонид, но эта его эмоция была чертовски наигранной.

— Значит, ты оказался здесь в окружении шестерых голых девушек. Что было дальше?

— Ну… я, конечно, на правах единственного мужчины стал раздавать указания. А бабы-то, какие пошли! Белоручки, ничего тяжелее хрена в руках не державшие! Все наперекосяк пошло. Еще и, сучки такие, все шесть выбрали колдуний, или как их там, ведьмы сраные. Ни подраться как следует, орут постоянно, ругаются, пытаются разбежаться! Я этот чертов цветник уже в первые сутки возненавидел, буквально, ну, из там каких-то людских соображений непопереубивал.

— Охрененно благородно ты поступил. Что дальше? — Возвратил я рассказ в конструктивное русло.

— Забрались мы на деревья. Я кое-как топором нарубил палок, мантии девок пошли на веревки, связали мы платформы, вон, вроде вашей, на вышке, — он ткнул пальцем в нашу новую постройку, — и там три дня торчали, ссались спуститься. Но голод, сука, доканал.

— Ты сказал, что у тебя был топор. Где он и как ты его получил?

— Нашел. Сейчас его у меня нет, потерял по пути. — Ответил он, скосив глаза.

— Дим. — Кивнул я парню, и Леонид получил смачный подзатыльник.

— Ты, петух недоваренный, был предупрежден, что за ложь мы тебя на ливер пустим. Где топор?! — Разъярился на него мой коллега.

— Потерял, потерял! Рубил я ветки, хотел ловушку какую придумать, так меня псы мохнатые погнали! — Испугался, по настоящему сильно, Леонид.

— Дальше что?! — Наседал Дима дальше.

Рассказ он продолжил.

В первые дни он и его группа прятались на деревьях, в качестве жилищ используя платформы. Сам Леонид иногда спускался вниз, чтобы попробовать добыть пропитание и воды, избегал битв, потому что очень боялся, и к исходу четвертых суток у них случился переломный момент.

Он описал ту тварь примерно так же, как описывал ее я. Броненосец, только размером с поезд. Его в ту ночь что-то особенно разозлило или испугало, потому он верещал так сильно, что у тех, кто оказался слишком близко, из ушей полилась кровь. В качестве доказательства он убрал длинные, грязные, спутавшиеся волосы, которые наверняка ранее были модной прической, и продемонстрировал черные потеки по щеке и до шеи.

Непонятно, что именно послужило причиной ярости того животного, но оно свернулось в шар и покатилось через лес, прямо через те деревья, на которых располагались платформы. Леонид своими глазами видел, как людей из его группы вдавливало в землю. Он сбежал, и уже больше суток в пути, пытается спрятаться и найти пристанище.

В один день ему повезло наткнуться на метки на деревьях, которые показались ему искусственными. Вот он и пошел по ним, в надежде найти людей, укрытие и еду. Однако по пути, когда он был, судя по моему внутреннему навигатору, где-то в двух километрах от нашей стоянки, столкнулся с оравой греллинов, от которых драпал. Там топор он и выпустил.

Это объясняет, почему он вышел с востока, а не юга, как я предполагал.

— Их там тысячи! Огромное количество! Как же мне повезло, что я наткнулся на вас, тут в принципе уютненько, сделано основательно. Вон тот шалаш занят? — Указал он пальцем на тот, что стоял левее нашей дозорной башни.

— Ты не охренел? — Дима опешил от такой наглости.

— Солидарен. — Кивнул я. — Пока что ты видишься нам как плохой актив. Потому твоя судьба будет решена голосованием.

Антон, как я ему и наказал, вместе с девушками отсиживался в шатре, но из-за непосредственной близости костра к лазарету, наверняка весь разговор слышал. И стоило мне объявить, что у нас сбор, он выбрался наружу, в уже опустившуюся на лагерь ночную темноту.

Катя тоже объявилась. Ее навык скрытности давно прекратил свое действие, потому она, почему-то, торчала в моем шатре. Надо бы запретить ей туда лазить. Но сейчас это не так важно.

— Дим, привяжи его остатками веревки к столбам смотровой вышки, а нам всем надо потолковать.

— Пошли, ловелас недоделанный. — Поднял он за шкирку проступающей тканевой подкладки поддоспешника Леонида и повел в дальний край лагеря, к вышке, находящейся на северо-западе от костра.

Я приказал всем собраться у огня, нагреть еды, если кто голоден, и негромко обсудить происходящее сегодня. Как только я вернусь, устроим обсуждение. Несмотря на то, что Леонид был изможден, несильно ранен, я решил предпринять дополнительные меры безопасности, потому пошел вслед за Димой, который уже завел руки новоприбывшего за спину, усадил его под одно из трех массивных бревен, и привязал его кисти к столбу.

Я же, наклонившись, применил упрочнение на веревках. Вот, оказывается, какой навык у меня. С подковыркой. Вроде бы и использую по прямому назначению, без каких-то выкрутасов с инвентарем. А работа, ради которого я его использовал сейчас — это удержание в заложниках другого человека.

— Слушайте, а это обязательно? Ну, типа, гляньте на меня. Я ж не опасный! — Взмолился Леонид.

— Это мы еще выясним. А пока тут посиди. — Объяснил я необходимость «карантина».

— Ну серьезно, вы же не станете меня убивать? Да?

— Не болтай. — Шикнул на него Дима.

— Да как я могу не болтать, если вы сейчас пойдете думать, что со мной делать! Нифига, я не хочу тут подохнуть, я думал вы мне поможете! — Начал он говорить быстро и сбивчиво, видимо, поняв, чем все это запахло.

— Уж постарайся. — Выдохнул я.

— Давайте так, я хочу остаться здесь, а когда все это закончится, и мы вернемся на Землю, я вам всем дофига денег отвалю. Кучу! Я очень-очень богатый! Ну?

— Боюсь, твои представления о нашей дальнейшей судьбе слишком оптимистичны. — Неопределенно ответил я, махнул Диме, мол, пошли, и отправился к костру, оставив Леонида наедине со своими мыслями.

Вернуться обратно он задумал. Ну, ну… Будто бы это возможно. Будто бы уничтоженная промышленность восстановится волшебным образом, а большая часть населения, погибшая в результате апокалипсиса — оживёт. Незамутнённый идиот…

Рассевшись кругом, мы впервые за… не знаю, даже, сколько дней, собрались всем составом. Антон уже почти выздоровел — своевременная помощь пошла ему на пользу. Варя, пусть и передвигается на сделанных мною костылях, вела себя уже гораздо активнее. Молчит, разве что, все время, и хмурит лоб. Женя тут тоже, выглядит немного устало, но это гораздо лучше, чем ее вид вчера. Остальные были в порядке и в целом, можно сказать, что мы неплохи. Все относительно, но скоро мы сможем одновременно выполнять больше работ.

— Варь, — обратился я к девушке, — как твои ноги?

Волшебница немного удивилась такому вопросу, ведь планировалось обсуждать Леонида, но все же ответила, пусть и немного подумав:

— Спасибо всем… Не могу сказать, что я капец как счастлива, но раны зарастают.

— Несчастлива она! — Мягко пожурила девушку Женя. — Ты мне теперь жизнью обязана, да и всем остальным. Помнишь, когда мы тебя отбивали? Почти все получили раны.

— Помню… — Мрачно ответила она.

— Так вот, только с тобой я столько сил потратила! Потому что воли к жизни у тебя нет, Варь, соберись, ты нужна нам!

Я тоже припомнил ту свалку. Было тягостно. Ночами вспоминал несколько раз уже ту яму с трупами, и свои руки, перемазанные в крови. Словно это я виновен в смерти тех, кто лежал в огромной братской могиле. И рана на боку иногда ноет. Мне очень повезло, что ущерб был минимальный, едва жирок пробило. Больно, но совсем не смертельно, даже заражения не подхватили. Не то, совсем не то, как досталось Варе.

— Если найдете, куда мою огненную магию притулить, я уже готова работать. — Согласилась она. — Хренушки вы моей смерти дождетесь, негодяи, я вас всех тут еще переживу! — Приободрилась девушка.

— Хороший настрой. Ладно, Марк, что будем делать? — Добавила сегодня необычайно разговорчивая Женя.

— Если с любезностями покончено, то вот. Вдруг кто не в курсе, но у нас там сидит некий Леонид Каверин. Нам нужно решить, как с ним поступить. — Голос мой был мрачен, потому что меня совсем не веселила перспектива решать его судьбу. Уж лучше бы он не приходил…

Глава 2

Вопрос, поставленный ребром. Такой вопрос, который, казалось бы, еще неделю назад ни за что не был бы поднят, но вот сейчас, в сложившихся обстоятельствах, мы вынуждены его поднять.

Выслушав рассказ Леонида, я сделал для себя неутешительный вывод. Этот парень — странный. С какой стороны ни посмотри. Его история звучит складно, но если копнуть глубже, возникает целый ворох сомнений. Как будто она… отфильтрованная, что ли. Он многого не рассказал, я не знал этого наверняка, но чувствовал.

Выходит так, что можно было бы его пытать, чтобы вызнать больше. Но это выше моих сил. Потому, своим людям у костра я так и объяснил — я не знаю, что с ним делать, и предлагаю послушать остальных.

Первым руку поднял Дима:

— Заносчивый он какой-то, смотрит хитро, словно все вокруг ему обязаны.

— Мне он тоже не нравится. Я хоть и не был свидетелем самого начала разговора, но то, что мне удалось услышать, наталкивает на плохие мысли. — Добавил Антон.

— Какие? — Спросила его супруга.

— Мы метки на деревьях оставляли для Вари всего половину пути, а дальше вновь пустились в погоню. — Поделился он соображениями. — Плюс он упоминает тысячи греллинов, а это само по себе странно.

— Соглашусь. — Кивнула Катя. — Помните, мы когда напали на это место, упустили парочку особенно юрких гнид? Вот они и привели подмогу, да что-то больше никого и не было.

— Мы тогда всех перебили, — покачал я головой, — это еще ничего не значит. Но если у нас тут целая свора этих псин, мы в большой опасности.

— Это надо проверить, пойти по его следам. — Кивнула Катя в сторону привязанного к столбу. — Ведь если он не соврал…

— Пока что надо решить, как с ним поступать. — Оборвал я рассуждения, к которым мы, непременно, вернемся позже.

— Но не можем же мы его просто убить… — Испугалась перспектив Женя.

— Если посчитаем, что он опасен, нам придется это сделать. Важно понимать, что у нас тут друзей и союзников кроме нас самих быть не может. А он уже глаз положил на наши постройки. — Пожал я плечами, и старался сохранять хладнокровие.

— Какие у нас вообще варианты тогда? — Спросила Варя, и я поспешил объяснить.

— В общем-то, я вижу три варианта. Первый — оставить его здесь и поручить работу под присмотром. Нам катастрофически не хватает рук.

Лица присутствующих нахмурились в думах. Я продолжил:

— Второй — выгнать его, но я лично буду голосовать против этого варианта.

— Почему? — Спросил Дима.

— Если он где-то соврал, и он принадлежит к какой-то другой группе, он сможет навести их на нас. Я не могу этого допустить.

— А третий? — Спросила Катя, подкидывая веток в огонь.

— Я его уже озвучил. Убить его. — Мою фразу сопровождал треск сырых бревен.

— Жестко… — Прокомментировал Дима. — Голосование?

— Получается, варианта у нас три, я верно поняла? — Уточнила Варя.

— Угу. — Кивнул я. — Пусть я и не согласен с одним из, вас я такого выбора лишать не могу.

Каждый взял по камешку. Всего семь штук. На земле вывели три кружка, и каждому присвоили обозначение плана. Первый кружок означал принятие Леонида в нашу группу и поручение ему работ. Второй и третий обозначали соответственно его освобождение и смерть.

Мы взяли несколько минут на раздумья. Тяжело вот так, сходу, заниматься чем-то подобным. Но я свой камень положил в первый кружок почти сразу. У меня были аргументы для того, чтобы занимать эту позицию.

— Знаете, чувствую себя как в ток-шоу, помните, по телеку крутили. — Взял слово Дима, замявшись со своим камнем. — Там было что-то такое же, с камнями, только те были выкрашены в черный и белый цвета. Тоже вот так, в конце серии, голосовали.

— У нас тут немного сложнее ситуация. — Прокомментировал я ностальгию Димы. — Решайте неспеша, время есть. Если хотите подумать — сделайте это.

Второй камень упал в третий кружок. Это был Антон. Лицо его в этот момент выражало невероятную гамму эмоций, из отвращения и боли. Женя же, вопреки своему мужу, свой камень оставила во втором кружке.

— Я не доверяю ему, но и убить не могу. — Прокомментировала свой голос наша целительница.

Три голоса, все три в разные кружки.

А я думал над тем, что нам сулит тот или иной выбор. Если мы его оставим, под присмотром он может работать. Не ставить его в дозор, чтобы всегда был кто-то бодрствующий из наших, и его силу можно использовать. Отпустить его, как я озвучил всем остальным, никак нельзя. А убить… ну, избавимся от мук выбора и недоверия. Но рискуем потерять себя. Не думаю, что это так уж важно в сложившихся обстоятельствах, теперь балом правит только сила, однако я все еще цеплялся за надежду выйти сухим из воды.

— Я думаю, нужно его оставить. — Голосует Борис.

— Понимаю. — Кивнул я, а остальные выбор нашего здоровяка поддержали. Не конкретно выбор, а сам факт того, что он был сделан.

Пятый камень в третий кружок поступил от кинжальщицы.

— Почему, Кать? — Спросила девушку Женя.

— Он нас бабами обозвал, и вообще он какой-то мутный. А как сказал Марк — отпускать его нельзя, и я с этим согласна. — Объяснилась девушка.

Еще минуту все сидели молча и без движения. Наконец, Варя обратилась ко мне.

— Марк, могу тебя попросить? Мне тяжело тянуться.

— За что голосуешь? — Принял я у нее камешек.

— Отпустить его. Кто знает, на что он способен, вдруг пока мы спим перережет нас всех. — На выдохе сказала она.

— Ну а если этого не допустить? — Обратилась к Варе Катя. — Известным методом.

— А кто исполнит приговор?.. — Многозначительно спросила волшебница.

Ответом ей была тишина.

— Дим, — окликнул латника Антон, — твой выбор будет решающим.

— В бездну все. — Выругался он. — Давайте обсуждать! Я не могу просто так справиться с этим решением.

Собственно, каждый еще раз высказал свою позицию. Объяснил, почему сделал такой выбор, и предположил, к чему приведут другие.

— Никто не против, если я поговорю с этим парнем с глазу на глаз? — Спросил разрешения Дима. — Не потому, что он там что-то про деньги ляпнул, или еще что-то. Хочу как человека его понять. В его байки я все равно не верю.

— Не вижу преград. — Пожал я плечами. — Но учти, сейчас он наплетет тебе что угодно, ведь понимает, в какой он ситуации.

— Я не забыл. — Сказал воин и поднялся, а после уверенной поступью направился к сторожевой башне.

— Мда уж… — Огласила общее состояние Варя.

Под треск костра каждый закопался в своих мыслях. На лагерь упала кромешная темнота, разрываемая только сполохами большого лагерного огня, и подкралась тишина. Такая, при которой слышно собственное сердцебиение.

Я огляделся по сторонам — минуло меньше недели, мы повстречали первого человека из наших, землян, и сейчас гадаем, как с ним поступить. Какие времена — такие и решения, но мне было решительно невыносимо думать об этом. А сделав свой выбор самым первым, я избавил себя сейчас от мук, какие переживает Дима.

— Когда мы на охоту отправимся? — Ловкачка решила не сидеть в тишине. — Кстати, чай будете?

— Будем. — Нестройно, но почти единогласно согласились присутствующие. Лишь Варя покачала головой.

— Что, — ухмыльнулась Катя, набрала в легкие воздуха, а вместе с ним и яда, — мои напитки тебе не нравятся?

— Не в этом дело, — удрученно покачала головой Варя, — просто подумала, что вы и над моим раненым телом так же голосовали.

Повисла тишина.

— Умеешь ты пилюлю подсластить. — Несколькими мгновениями позже все же ответила Катя. — Так что насчет моего вопроса?

— Я думаю, завтра нужно будет собирать новую экспедицию. Подготовиться основательно, взять припасов, оружия, побольше людей, и выдвигаться. Меня тревожат слова этого, — я вскинул голову в сторону прикованного Леонида, — нужно понять, в действительности ли у нас под боком орудует толпа греллинов.

— Наконец-то! — Просияла Катя. — Что-то я засиделась тут.

— Я бы не назвал грядущие события радостными. — Ответил я, голосом мрачным. — Наши вылазки редко проходят без происшествий.

Антон отвел взгляд.

— Но ты же говорил, что будем ждать, когда все поправятся? — Вступил в разговор Боря.

— Было, да. Но ситуация изменилась, ведь если то, что сказал Леонид подтвердится, нам придется сильно менять стратегию.

— А она у нас есть? — Спросила Варя.

— По крайней мере, была. — Ответил я уклончиво.

— В чем она состоит, Марк? Мы делаем в основном то, что ты говоришь, потому что на собственной шкуре уяснили, что спорить с тобой… ну, опасно? — Внезапно огорошила меня Катя.

— Как это? — Опешил я.

— Это насчет Вари. Да, тогда все шло через задницу, но ты никого не желал слушать, даже подрался с Антоном из-за разницы мнений. — Пояснила она свою позицию.

— А что, у тебя еще свербит, что я выжила, змеюка ты подколодная?! — Вступила в разговор Варя. — Ну, раз уж на то пошло, то может еще разок проголосуете, демократы хреновы?

— Да успокойся ты, я не для того этот разговор завела! — Рявкнула в ответ кинжальщица.

— А для чего? — Спросил я с нажимом, потому что мне очень не нравилось то, что я сейчас слышал.

— Сказала же. Хочу понять наш план. Хочу принимать решения, понимая их последствия, чтобы не наломать дров. Как Варя когда-то.

Та уже раскрыла рот, чтобы вставить что-то едкое, но я вскинул руку и попросил ее придержать пока комментарии.

— Кать, выражайся прямо. Для чего ты сейчас задела Варю?

— Да боже, к слову пришлось. — Закатила она глаза и сложила руки на груди. — Мой вопрос все тот же, какой у нас план? Ты сам себе на уме, делаешь какие-то штуки, выдаешь невообразимые идеи про воздушные, мать его, шары, потом приходишь с копьем наперевес, которое камни в порошок стирает. Ты пойми, Марк… Мы ничего о тебе толком не знаем.

— Та-а-ак… — Мои глаза полезли на лоб. — Есть кому что добавить?

В ответ молчание. Только Катя взяла слово:

— Я уже который день твержу, что нам нужно выбираться из лагеря хотя бы поблизости. Строить ловушки, добывать очки обучения для прокачки и достижений, чтобы не делать инструменты из говна и палок, а реально покупать годные вещи. Стать кем-то, кто внушает страх и трепет, чтоб вот такие как этот, — кивнула она в сторону Леонида, — не шастали вокруг. Нам нужно стать сильными! А я постоянно вижу, что мы только строим всякую фигню и почти не развиваемся. Только ты, Марк, качаешься.

— Погоди-ка. — Остановил я ее поток. — Мы укрепились здесь, чтобы на нас не нападали? Укрепились. Важные вещи, чтобы выживать, построили? Построили. Я делаю все для того, чтобы повысить общие шансы дожить до конца этого испытания. Ты же предлагаешь авантюру, которая эти шансы снижает.

— Так вот, в чем твоя стратегия. Давай тогда завтра не в экспедицию отправимся, а выкопаем тут огромный бункер? С твоей новой способностью труда это не составит! Забьемся в угол, как мыши, и переждем. А ты подумал, что дальше будет, когда остальные разовьются, получат кучу уровней и навыков? Уже над нами будет такой же суд! — Катя распалилась, вскочила, активно жестикулируя руками.

— Так, Кать, правильно ли я понял, что ты недовольна тем, что я делаю? — Спросил я ее тоном спокойным и сдержанным, но внутри все бурлило.

— Верно. — Согласилась она и села на бревно обратно, приняв еще более закрытую позу, чем раньше. — Я считаю это проявлением слабости.

— Кать, не говори так. Мы живы до сих пор только благодаря Марку… — Слабо встала на мою защиту Женя.

— Нет, Жень, благодаря тебе. Это ты лечишь наши раны. — Фыркнула Катя.

— Вновь повторюсь — есть ли еще недовольные тем, что я делаю? — Окинул я взглядом присутствующих.

Возможно, таковые и были, но только Кате хватило смелости поставить мои планы под сомнения. Потому я сказал:

— Я с самого начала старался вести себя тихо и незаметно. Не вспоминайте, что я когда-то, в прошлой жизни, был руководителем. Вся моя работа состояла в том, чтобы продажи не падали. Я нихрена не знаю об этом изменившемся мире, и точно так же, как и вы, иду вперед вслепую, не понимая, что меня ждет. Но я открыт к диалогу, и напомню — мы договаривались спорные моменты обсуждать вслух и принимать решения исходя из общих интересов. Но я, почему-то, считал, что главным образом все хотят выжить. Если кому-то не сидится на месте, скажите, я удерживаю кого-то?

— Нет, но… — Катя замялась.

— Что «но»? Прокачка, сила? Мы выбрались с Антоном на разведку, видели чудовищ, против которых нам не выстоять. Едва не погибли сами, хотя в принципе не планировали вступать в битву с кем-либо. Или ты забыла, что такое кровь и смерть? — Я старался говорить сдержанно, но под конец немного отпустил ситуацию и позволил себе звучать иначе.

— Я не призываю к безрассудству, Марк! — Воскликнула кинжальщица. — Только предполагаю, что будет, скажем, через месяц.

— Хорошо, я предлагаю поступить так, — примирительно вскинул я руки, — определимся, что делаем с Леонидом, затем обсудим тактику.

— Я думала, ты злее на этот мир, Марк. — Ответила девушка разочарованно.

— Не позволю злости затмить мой разум. — Потер я виски. — Я хочу выжить. И если посчитаю верной стратегию вырыть бункер — я это сделаю.

— А что насчет людей, которые тебя окружают? Мы только способ достигать твоих целей? — Спросила она, но тон ее был таким, словно вопрос риторический. Тем не менее, я решил отвечать:

— Мы оказались в одной лодке почти что случайно. И пока что действуем исходя из интересов группы, несмотря на то, что система устроена таким образом, чтобы взращивать эгоистов. — Разложил я на пальцах. — Но посмотри вокруг: все, что нам сейчас угрожает, это не только монстры или другие инициированные, а еще и банально окружение.

— Что ты имеешь ввиду? — Задумалась кинжальщица.

— Кто нам встретился? Летающие нетопыри, или как их там, которые передвигаются совершенно бесшумно до атаки. Кто защитит одиночку, когда он спит?

В ответ тишина. А я продолжил:

— Мы с Антоном видели чудовищ, которых мы все, если объединимся, и даже прокачаемся, вряд ли когда-то одолеем. Но это все! Мы понятия не имеем, что нас окружает. И ладно если враги будут из крови и плоти, с этим можно бороться, а что ты будешь делать своими кинжалами, если встретишь какое-то магическое существо?

— Но ведь не доказано же что они есть…

— А вот хренушки! Магия, Катя! Мы у сраных инопланетян на тестовом полигоне. Захотят — подсунут нам каких-нибудь едких слизней, которых оружие не берет! Вот и схарчит тебя такой, косточками твоими не подавится, что делать тогда?

— Ну можно же придумать что-то! — Возмущалась Катя.

— Вот именно, что ты предлагаешь действовать сумбурно и на удачу. Хватит с нас этого, будем действовать обстоятельно. Но ладно, враги — это еще пол беды. Ты не заметила?

— Что?..

— Холодает, Катя. Мы на стыке наших земных сезонов, между поздней осенью и ранней зимой. Каждое утро все более холодное, а наша грязь лагерная становится все гуще. Не успеешь оглянуться, как она покроется коркой льда.

— Но ведь все можно купить в магазине! — Запротестовала ловкачка, а я чувствовал, как мне наскучил этот спор. У нее слишком… слишком нереалистичное видение происходящего.

— Кать, ну вот заболеешь ты завтра. Холодно же, спим на земле. Или подхватишь грибок, пневмонию, оцарапаешься о неизвестный ядовитый плющ. Здесь мы можем приглядывать друг за другом, выстраивать оборону, систему сигналов, готовить пищу и лекарства. Многое ты купишь в магазине, если там ничего кроме зелий регенерации по баснословным суммам и нет? Даст бог, будешь в ноль выходить. Усталость еще, разделение обязанностей и труда. Надолго тебя хватит подряд бессонных дней и ночей? Ну на неделю, может быть, и каюк тебе, золотая рыбка.

— Черт… Ты меня бесишь, Марк, но ты прав. — Выдохлась она, села обратно, насупила носик.

— Вот и славно. Можешь как угодно ко мне относиться, мне фиолетово, главное выполняй работу. Наше общее благополучие и выживание зависит от того, кто вкладывается.

Спор затих сам собой. Я понимал Катю, ее рвение к тому, чтобы заполучить как можно больше очков, чтобы развиться. Эдакая неудовлетворенная жажда безопасности, но не от жилища, а от собственных возможностей. Что же она пережила в своей жизни, что сейчас так яростно жаждет иметь собственную силу, а не разделить ее с группой? Но, как я и говорил ранее, чужая душа — потемки. А спрашивать я не буду, неважно это.

Тем не менее, ее слова о необходимости развития я без внимания не оставлю. На собственном опыте я осознал, насколько это важно. Два моих навыка трансмутации делают меня куда более гибким в разрезе моего класса. Что касается призванной лягушки — пока она выглядит как пятое колесо к телеге, но, вероятно, я смогу получить с нее гораздо больше толка, прокачав уровень навыка? В любом случае, навык архиполезный хотя бы тем, что он спас нам с Антоном жизнь и позволил вернуться в лагерь, иначе кто знает, куда бы мы забрались без умения ориентироваться по лесу.

Но нужно действовать разумно, дальновидно. Нам нужно прокачать лекарей, Женю и Борю. А значит, нужно сделать так, чтобы именно они добивали раненных или скованных существ. Нужна их сила, заключающаяся в лечении, чтобы при случае они могли не царапину заживить, а что-то посложнее, например прирастить оторванную руку, что учитывая творящийся вокруг бардак — вполне вероятно. А это сложнее, чем силами наших боевых классов просто вычищать врагов. При таком раскладе дисбаланс сил и уровней будет только расти. Я уже четвертого уровня, в то время как остальные не выше третьего, а трое из семерых и вовсе — первого. Этим нужно будет заняться в первую очередь.

Потому я и хотел выждать, чтобы Варя полностью поправилась и могла хотя бы нормально ходить. Но из-за той гипотетической угрозы, что озвучил Леонид, я теперь пока не знаю, что делать. И мне мешает этот чертов мажор! Все мысли расплываются и формируются только вокруг того, как мы с ним поступим.

Не заметил, сколько времени я просидел погруженный в раздумья. Не знаешь, за что хвататься, особенно учитывая нехватку информации. В реальность вернулся лишь тогда, когда краем уха услышал падающий в круг камешек.

— Ребят, я принял решение. — Сказал Дима, стоя над нами мрачнее тучи, словно оплеванный.

— Не вижу на твоем лице облегчения. — Прокомментировал его вид Антон.

— Да откуда ж ему взяться. Ведь от того, что я решил, может очень многое зависеть. — Совсем сник он.

А я пересчитал камешки в кругах. В первом их оказалось три, что означало — Леонид будет жить под присмотром.

— Дим, ты ведь во время первых наших вылазок получил статус Кандидата? — Спросил я.

— Да, получил… — Удивленно ответил воин.

— Не подскажешь, случайно, приняв решение сохранить ему жизнь, ты не получил пунктов социального ранга? — Я смотрел исподлобья, но улыбался. В свете огня и теней это могло выглядеть жутко, но я был рад! Человечество не уничтожит само себя.

— П-получил… Откуда ты все знаешь?! — Рукоплескал он в удивлении, словно сокрушался, ведь ничто не способно уйти от моего взора.

— Я ясновидец. — Улыбнулся я еще шире.

Глава 3

Если быть абсолютно честным, я просто угадал. Ну, насчет Димы. Ведь он в действительности ранее принимал решения за группу, что непременно должно было отразиться на его социальном статусе. Тут я не прогадал. Что касается его решения оставить Леонида в живых — тоже лишь догадка, причем весьма смутная, но то, что она подтвердилась, многое рассказывает о тех, кто эту Систему настраивал.

— Хорошая работа. — Кивнул я ему. — Как насчет всем выспаться сегодня? Утро вечера мудренее, там и фронт работ обозначим.

— Да, что-то день тяжелый выдался. — Согласился со мной Антон. — Завтра тогда и впрямь многое нужно будет обсудить.

— Осталось решить, кто заступит на ночное дежурство. Есть добровольцы или будем тянуть соломинки? — Предложил я варианты, поднимаясь и забирая с собой копье. Мне нужно сделать еще пару дел сегодня.

— Я подежурю, шеф. — Вызвался Дима. — Сон напрочь отбило.

— Буди если что, правила знаешь. И это, — сказал я тише, — присматривай за ним.

— Само собой. — Подтвердил он понимание ситуации.

Мы посидели еще немного, потратив минут десять на пустопорожнюю болтовню. Надо было переключиться слегка, стереть из памяти прошедший час. Ну а там и зевота пришла, прокатившись волной по жильцам лагеря.

Меня тоже пробрало, потому, распрощавшись со всеми, я отправился к Леониду.

— Ну… ну что там? — Как-то жалобно пискнул он, но глаза его говорили иное. В эту секунду для него не существовало никаких исходов кроме тех, что он сам себе придумал. Свобода или борьба, вот что мне удалось прочесть в его взгляде. Но, пожалуй, все это может быть лишь моей фантазией.

Я наклонился ниже, чтобы снять с пут заклинание укрепления, а после и вовсе их развязать. Я не боялся, что он сейчас попытается напасть или начнет драпать, думаю, порядки он успел усвоить. А также и то, что церемониться с ним никто не будет.

Хотя, с последним утверждением есть сложности. Мы кичились своей хладнокровностью и злобой, выпячивали напоказ агрессивный настрой. В действительности же, побеги он сейчас, я не уверен, что моя рука не дрогнет метнуть ему копье в спину. Хорошо это, или плохо, в сложившихся обстоятельствах? Сейчас я где-то посерединке, но чем дальше в лес, тем толще греллины. Рано или поздно чаша весов качнется в сторону первобытного насилия, оставив мораль и законы нашего мира позади.

Так вышло, что ждать ответа я заставил довольно долго. Нехорошо так поступать, он же до сих пор не знает свою судьбу. А еще я тут, с оружием наперевес.

— Совещанием мы решили, что ты отныне наш пленный. — Чуть приукрасил я.

— Значит, буду жить? О, мамочки родные, облегчение-то какое. — Схватился он толи за сердце, толи за свою рану на груди.

— Сильно не расслабляйся. Пленный же. Будешь работать на благо лагеря, и свою миску супа заработаешь. И шалаш, — я вскинул острие копья, блеснувшее огненным отблеском от костра, — вот тот, например, сможешь облюбовать.

— То есть, своим вы меня не сочтете, да? — Глазенки его мерзко забегали.

— Придется постараться сделать так, чтобы люди начали тебе доверять. Я начал доверять. Ведь спор о том, как с тобой поступить, был чертовски жарким.

— Я понял. О-о-о, поверь, Марк, я сделаю все что в моих силах, и даже чуточку больше. Копать вот отсюда и до заката? Могу, умею. Или там, ну чего надо, воды натаскать? Плевое дельце, где у вас тут колодец? Ай, чего мелочиться! Камни могу носить! — Не затыкался Леонид, вставая на две ноги и разминая затекшие после пут запястья.

— Не беги впереди паровоза. Слушай, что тебе говорят, не слушай, если не говорят. Делай работу и не докучай никому, а там посмотрим, время у нас поговорить еще будет. Дуй в тот шатер и спи. Утром начинаем приобщать тебя к задачам в лагере.

Так мы и распрощались. Я кивнул Диме, указав, что пленного определил в относительно комфортное место. Почему относительно? Спать в позе полусидя, обдуваемый всеми ветрами, омываемый дождями, с руками, наглухо привязанными к толстенному столбу — маловато комфорта будет. А так уже лучше.

Воин, обнимая сейчас у костра свою секиру, как-то мрачно на меня взглянул, кивнул, что понял, и уставился в пламя. Мда уж, надо бы ему это переварить, не буду сейчас лезть с нравоучениями, а отправлюсь спать. Самый лучший выбор в текущей ситуации.

Утром мы снова месили грязь. Ночь пролила небольшой дождик, чан с водой наполнился едва ли наполовину. Дубак снаружи стоял такой, что зуб на зуб не попадал. Надо поддать огня, позавтракать, заодно и собраться всем.

— Как ночка? — Окликнул я Диму, который дежурил на верхотуре. Освоился, даже проникся преимуществами наблюдения со смотровой вышки за окрестностями. Хотя, сейчас это было явным излишеством — темно ночами, как в бездне, а местная луна, в те редкие моменты появления на небосводе, давала света меньше, чем наша, земная.

— Подушку-б сюда какую. — Потянулся воин.

— Жаловаться — это к маме. — Выдал я, совершенно не ожидая от самого себя фразу, которой часто обрывал поток нытья от своих подчиненных.

Сделка сорвалась? Маме жалуйся. Дежурство выпало на выходной? Туда же.

— Вона как заговорил, шеф. — Подметил он мой ответ. — Ну да не суть. Нормально, все равно не видно нихрена, — подтвердил он мои доводы об освещении, — но ни звуков, ни шебуршаний не было.

— Иди отдыхать, я тебя сменю. Поработаю немного, пока остальные спят. — Сказал я ему снизу вверх, а сам, как будто секретным сигналом, кивнул в сторону шатра, который я определил как жилище Леонида.

— Да, спускаюсь. — Считал он мой взгляд и принялся пытаться попасть ногой в лестницу. Наконец, ему это удалось, и он продолжил уже стоя напротив меня: — Все нормально. Я не спал, одним глазком присматривал.

— Будем надеяться. — Хлопнул я парня по плечу.

— Я ошибся, шеф? — Глянул он на меня, а утреннее марево подсветило его темные, заплывшие мешками глаза.

— Нет, просто у нас теперь еще больше ответственности. Гляди в оба, лады?

— Угу. — Кивнул он и ушел в свой шатер.

С недавних пор все спали индивидуально, Варя переехала в отдельное место, которое ей подготовили заранее, а лазарет стал по совместительству еще и спальней Антона и Жени. Непрактично, конечно, но все уже так привыкли, что вряд ли изменение порядков в этом плане дало бы хоть какой-то плюс.

Боря больше не делил спальню с Димой, тот съехал, а я с самого начала был один. Лишь Катя, змеюка эдакая, сновала по шатрам туда сюда, словно не слышала ничего о понятии личных границ и собственности.

Я прошлепал по свежей грязи к чану с водой, вынул из инвентаря свою щетку, а миска с пастой стояла под крышей, достаточно просунуть руку. Чистил зубы. Задумчиво, выполняя вращательные и поступательные движения. И думал.

Кого брать в первую очередь в сегодняшнюю экспедицию? Исходя из того, что нам рассказал вчера Леонид, где-то на юге обосновался огромный лагерь греллинов. Они еще не нашли нас? Тогда что это была за крошечная стоянка, которую мы сейчас облюбовали? Что-то вроде перевала, или лагеря каких-нибудь собирателей или поденщиков?

Все эти вопросы рвали голову изнутри. Ошибусь с составом — могут случиться потери. Но мы должны исследовать близлежащие территории. Возможно, найти этих греллинов, либо убедиться в том, что Леонид фантазер.

Дима сегодня точно никуда не пойдет, потому что местные длинные ночи, проведенные на дежурстве, вытягивают все силы. Ему надо отоспаться. Антон ранен, и к тому же он мне нужен здесь. Леонида я планирую напрячь тяжелым физическим трудом, чтобы и не помышлял ни о чем, а молился дожить до вечера. Такова теперь его участь.

Варя, пусть она и маг огня, все еще передвигается на своих ходулях. Нет, я видел как-то, что на минуточку из шатра она выходила уже на своих двоих, но все еще хромает. Слишком много мышечной ткани было перебито, слишком глубоко. Когда мы ее принесли, у меня в памяти не отпечаталась эта картина, но сейчас, стоило мне подумать, возникла так живо, будто это было вчера. Желтоватая бедренная кость была полностью открыта. Немудрено, что заживление вызвало столько трудностей. И вот как ее брать с собой на разведку?

Очевидно — никак.

Стало быть, со мной пойдет Катя и двое лекарей. Для Жени особенно нет больше срочной работы, а Боря слишком безынициативный, его нужно направлять и наставлять. Решено.

Окатив себя холодной водой и поправив волосы, которые давно следовало бы обрезать, я окончательно разлепил глаза, проснулся и прошел к костру. Эх, Дима, проснись я на час позже, последнее полено бы истлело, и пришлось бы заново ломать голову с разведением огня.

Докинув заготовленных деревяшек, я придумал, чем озадачу Леонида. Тупой монотонной работой. У нас тут есть волокуши, и десятки валяющихся вокруг лагеря бревен, которые мы срубили накануне, расчищая поле зрения вокруг лагеря. Надо навести тут порядок.

Усевшись у вновь разгорающегося костра, я набросал схематичный план, по памяти, где именно мы можем находиться. Вот тут поставил точку, примерно в центре, наугад — гипотетическое место нашего возникновения в испытании. Поставил метки — север, юг, запад, восток. Мы двинулись вначале, кажется, на юг, если судить по вновь созданным нами ориентирам.

Затем переночевали в расселине. От нее, вдоль скал, двинулись на запад, и там набрели на этот лагерь. И в прошлой вылазке с Антоном наткнулись на высоченные скалы на северо-западе. Там же и встретили тех монстров. Стало быть, где-то западнее нас сейчас бродит то чудовище, а с юга нас поджимают пока существующие лишь в гипотетическом мире греллины.

Закрыв книжку, я убрал письменные принадлежности в инвентарь. И пока все спали, пошел к обрезкам бревен, которые мы вчера кучей свалили возле дозорной башни. Хочу сделать одну вещь, которая в принципе будет полезна почти всем в лагере. А в особенности — мне.

Из-за того, что поваленные нами деревья были разной высоты, сформировались различные кучки веток и лишних кусков стволов. Вот один из таких кусков, около полутора метров высотой, я и вытянул из кучи, не без труда, но все же. Тяжесть разогнала кровь по мышцам, и я быстро перестал мерзнуть.

Единственной подходящей площадкой для моей задумки мне виделся участок по правую руку от входа в складской шатер. Туда я эту толстую деревяшку с сучьями и отволок. Бросил. Примерился. Навыком разложения, в пол силы, размолотил землю. В жидкую и податливую кашицу запихал это бревно, поставив его вертикально, а сформировавшиеся в основании пустоты засыпал камнями и грязью с округи.

Стоит, вроде бы, прочно. Как земля усядет — будет совсем хорошо.

Что же я построил? Манекен, для отработки ударов. В сущности — просто вкопанный в землю пень. Памятуя события, когда мы с лучником чуть не стали закуской стаи бешеных рыжих псин, я тогда сетовал на кривизну рук греллинов, которые подсунули мне одноразовое копье. Невольно, конечно же, но то, что оно сломалось после второго удара — это факт. Но не мастерством оружейника единым я костерил этих шерстяных.

Мне не стоит забывать и о себе.

Весь мой жизненный опыт в обращении с подобного рода вещами скукоживался до снегоуборочной лопаты, кочерги для перемешивания углей в мангале и беготни с палками в раннем детстве. А копье, которое я выстрадал, требовало… иного отношения.

Потому, сейчас мне предстоит принять и перенять опыт тысяч лет воинов, сражавшихся копьем, чтобы быть эффективнее. Так я и начал свою тренировку.

Раз! Шаг вперед, укол. Два! Отбив влево, взмах, укол! Три! Отбив вправо, взмах, укол! Повторить! Потом назад! Укол, отбив, взмах, укол! Укол, отбив, взмах, укол!

Мне было без разницы, что рост манекена составлял после посадки его в землю жалких метр с копейками. Мне важно было привыкнуть к весу, к дистанции атаки, к тому, насколько вообще мое тело было способно на подобные движения. Мне нужна была точность, а не идеальная шлифовка навыков, которых в помине никогда не было.

За сим я и убил около часа с редкими перерывами, по исходу которого мог сказать, что в атаке радиуса не более десяти сантиметров я теперь меток. Было бы здорово сделать еще мишени для лучников, а еще круче было бы, чтобы весь лагерь научился стрелять, а еще арбалеты бы пригодились.

«Арбалеты!!!» — пронеслось у меня штормом в сознании.

Чем будут драться лекари? Ну конечно! Стрелять из арбалетов! Взвел, болт вложил, прицелился, курок нажал. Бам! Очки опыта и достижений за добивание обеспечены.

Что есть арбалет? Это лук, перевернутый параллельно земле, прикрепленный к ложу, в которое, как следует из названия, вкладывают болт. После натягивания тетивы происходит фиксация силы натяжения, а спусковой крючок эту силу освобождает, пуская болт вперед.

Стоит ли заниматься этим сейчас? Учитывая, что без проб и ошибок не обойдется, времени я убью немало. Но, с другой стороны, сейчас едва-едва рассвело. Люди спят еще без задних ног, это я встаю спозаранку. Пока расчехлятся, соберутся, выслушают задачи, позавтракают, там и к обеду близко. Несколько часов у меня точно есть. А не успею — так и бог с ним, выдам им луки, что у нас от жертв греллинов остались. Это всяко лучше, чем бедолага Женя, пытающаяся затыкать кого-то ножиком в ближнем бою. Боря-то уж с камнями пообвыкся, немало их на головы врагов опустил.

Значит, нужно постараться сделать хотя бы два и какой-никакой запас болтов. Что ж, древесины тут навалом, на любой вкус, потому две с виду одинаковые палки толщиной с мое предплечье я сразу отложил в сторону.

Мудрствовать с формой не стану — точечно, с помощью разложения, сглажу углы и вырежу канавку в ложе. Быстро и просто — пять минут, две заготовки готовы.

Теперь луки, да не простые. Это две половинки, прикрепленные к ложу перпендикулярно. Так я, по крайней мере, помнил из описаний в школе. Но что-то тут не сходилось никак — вроде бы глупо делить плечи на две части, если можно сделать пропил прямо в ложе?

Так я и поступил. Пропилил, заготовил пару твердых и прочных веток в качестве плечей, примерил одно к другому. Годится. Теперь спусковой механизм. Тут, конечно, заковыка — придется работать очень тонко, но должно получиться.

Примерно в середине ложе сделал углубление, ориентировочно в той точке, где будет достигнут надежный натяг будущей тетивы. Скруглил углы. И уже на самой нижней точке вырезанного прямоугольника делаю сквозную дыру, перпендикулярную земле.

Какой же мне всё-таки откровенно читерский навык достался. Хотя если посудить, то создание огня у магички, типичный файербол — тоже далеко за гранью разумного. Просто для нас, воспитанных на фантастических историях, это уже выглядит как нечто обычное, хотя по сути — это локальное изменение физики пространства, в общем, та ещё заумь и в принципе, особо то не отличается от навыка разложения. Какая разница для неведомой системы что делать? Нагревать молекулы в радиусе, разгоняя их, или наоборот, нарушать атомарные связи, распыляя его.

Отбросив размышления о природе работы магии, начал работать с нижней частью ложа. На десять сантиметров ближе к плечам сделал пропил по центру, вдоль заготовки, совсем небольшой, и в этом пропиле создал два перпендикулярных отверстия. Это для будущей движущейся части спускового механизма.

Для него мне потребуется еще один рычаг, в общей массе втрое меньше, чем само ложе. В его верхней части сделал такое же перпендикулярное отверстие, а для фиксации использовал обычный деревянный чопик. Деталь вроде двигается, рычаг назад не выпадает, упираясь в нижнюю часть ложа оставшимся в верхней части препятствием.

Теперь нужно не ошибиться. Надо вырезать блокировку тетивы, чтобы при прижимании рычага к ложу, блокиратор выезжал через уже приготовленное отверстие и фиксировал натяжение. Тут то я и истратил больше всего попыток — либо ход был очень плохим, и заготовка цеплялась за все, что могла, или наоборот не удерживала тетиву. Ее-то, кстати, я сделал из все того же паучьего мешка. Универсальная вещь! Что делать, когда закончится, ума не приложу. Не идти же на охоту в поисках такого же монстра? Мы не супермощный броненосец и так легко ему не наваляем.

В конечном итоге, всё же додумался. Нужно было не просто фиксатор этот устанавливать, а увеличить отверстие в ложе. Тогда-то пошло как по маслу.

Детали я скрепил, дополнительно веревками к ложу примотал лук, для пущей фиксации, натянул тетиву, зафиксировал и… держится! Значит, с минуты на минуту пройдут испытания.

С болтами ситуация такая же, что и с стрелами. Только арбалетные болты массивнее, короче, и меньше ломаются. Со всех сторон выгода. А схема, суть, та же — древко, в него зазубренное каменное или металлическое острие, и в оконцове оперение. Сойдет, учитывая, в каком мы месте.

Скрепив все, что нужно было скрепить, через инвентарь, я отметил повышение навыка мастерового до тридцати шести процентов, удовлетворенно хмыкнул, кое-как приклад приставил к плечу и нажал на спусковой механизм.

Что ж. Стрелял я метров с пяти. Я не попал. Болт ускользнул буквально в нескольких сантиметрах от «верхушки» манекена, которую я мог бы в своей фантазии назвать головой. Но! Оно стреляет! Мощно стреляет, черт побери! И то, что мне сейчас придется идти вниз, в кусты, искать улетевший болт, меня совсем не печалило. Непродуманный у меня, оказывается, манекен для отработки выстрелов. Очень непродуманный. Но это поправимо.

Найти выпущенный болт оказалось непросто. Я буквально искал небольшую деревяшку в куче других деревяшек. Но, к счастью, нашел — хотелось все же постараться попасть. Проверить силу.

И мне довелось ее проверить. Памятуя, что болт ушел правее, чем нужно, я просто сделал коррекцию на это, и деревяшка звонко воткнулась в многострадальный манекен. Неглубоко, но тем не менее! Важен был тот факт, что это работает.

Оставалась лишь самая малость. Повторить и наделать побольше болтов. Чем я и занялся. Да только вот едва приготовился начать работу — все как сговорились, один за другим вылезли из своих шатров, и демонстрировали миру свои заспанные и помятые мины.

— Чего делаешь? — Подошла ко мне Катя, подкравшись со спины. Надо бы запретить ей так делать, ведь что может быть опаснее, чем напуганный человек с взведенным арбалетом?

— Едрить тебя, — вскинул я оружием, — работаю!

— А что за штука? — Полностью она проигнорировала мои недовольные причитания, вместо этого заглянула мне через плечо, щекотно скользнув по щеке копной заплетенных в косу волос.

— Арбалет. Не видела, что ли? — Удивился я.

— Не доводилось. Я, знаешь ли, больше красивая, чем… блин, даже не знаю как сказать. — Замялась она и постучала пальцем по подбородку в задумчивости.

— А еще ты офигенно скромная. — Выдохнул я. — Стреляет эта штуковина. Как лук Антона, только конструкция чуть отличается.

— Вау, здорово же! А можно мне такой? — Глянула она на меня и хищно стрельнула глазами.

— Можно, но позже. Какие планы? — Обернулся я на нее.

— Хотели вчера обсуждать планы по лагерю и экспедиции, если я верно помню. Марк, ну Марк, я хочу такой же! — Ответила она вначале обстоятельно, а затем картинно загрустила и начала канючить.

— Тогда, будь добра, собери всех людей у костра. Надо распределить задачи на день. И сделаю, сделаю я тебе арбалет, только не ной прямо в ухо! — Запротестовал я, не в силах выносить подобные женские манипуляции.

Впрочем, я просто подыграл ее самолюбию и способности управлять мужчинами. Арбалеты я так или иначе планирую сделать вообще всем в этом лагере. Вот для кого-то будет сюрприз, когда с укрепленной возвышенности вниз полетит град болтов, а? Но это снова во мне говорит излишняя скрупулезность в вопросах подготовки.

— Да-да-да, иду. — Махнула она косой и направилась к центру лагеря, дабы исполнить мое поручение.

Я доделал обмотку второго арбалета, протестировал натяжение тетивы, длину ложа, примерившись болтом, но тестового выстрела не делал, предоставлю возможность ребятам потренироваться самостоятельно. Ведь самонадеянно было бы считать, что без какой-либо практики они сразу начнут попадать в цель? Тут недели, даже месяцы тренировок нужны, а у них будет в лучшем случае час.

Но даже это — хорошо. Понять, куда летит болт, с какой силой нужно натягивать тетиву, как ее фиксировать, тонкостей достаточно, чтобы из статуса абсолютного неумехи перейти в разряд начинающего стрелка. Опыт придет.

— Марк, все тебя ждут! — Помахала мне Катя из центра лагеря. Я разогнулся в коленях, потянул затекшую поясницу и, держа в руках два готовых орудия, направился к остальным.

— Доброго всем утра. — Устало поприветствовал я присутствующих, отметив дополнительно, что и Леонид был здесь, хоть и держался отстраненно. — Как ночка?

Ничего нового я не узнал, но дабы расположить народ впитывать информацию, пять минут простого общения не помешает. Вскоре, дав людям выговориться, продолжил.

— Задачи на сегодняшний день. Надо постараться, так как планов много. С кого начать? — Окинул я взглядом присутствующих.

— Начни с арбалетов, это самое интересное. — Выразил мысль Антон, остальные ее дружно поддержали. — Ты реально их сделал, пока мы спали? Их же даже в магазине нет.

— Сделал, как видишь. — Улыбнулся я. — Пока что только два, изготовление каждого отнимает время. Боря и Женя, эти первые два — ваши. — Протянул я, с виду, неказистые деревянные устройства, ведь ни о каких «красивостях», шлифовке и пропитке маслом или морилкой речи и не шло.

— Нам?.. — Удивился здоровяк, но арбалет принял.

Женю же и вовсе нежно подтолкнул по спине Антон, мол, не робей, иди бери.

— Ага. Потому что сегодня наш выход. Катя, — повернулся я к девушке, стоящей правее Бориса, — ты тоже пойдешь. Больше всех хотела на охоту, так вот он, твой шанс.

— Ты берешь с собой двух целителей?.. — Удивился, я бы даже сказал напрягся лучник.

— Да, ведь как я вчера говорил, без прокачанных целителей и их способностей нам будет тяжело. Им нужны уровни, усиление целительных навыков, а также опыт не системный, а реальный, боевой.

— Не слишком ли рискованно? Мы вдвоем ведь едва ноги унесли, я до сих пор не до конца оправился. Может, я с вами пойду? — Несильно запротестовал Антон. Он, вроде бы, хочет оставаться рядом с супругой и оберегать ее сам, но и мои слова сейчас звучат весомо, так что в открытую он не может воспротивиться.

— Тох, ты нужен мне здесь. Я забираю Катю, а кто из бойцов еще останется? Спящий после смены на вышке Дима? Лагерь тоже необходимо защищать.

— Может, я с Катей поменяюсь? — Предложил он, но слова я вставить не успел.

— Нетушки! Я хочу! Не дрейфь, я пригляжу за твоей ненаглядной. — Козырнула Катя пальцами от виска.

— Но, Марк, ты же помнишь… — Все еще не желал соглашаться лучник.

— Я сама этого хочу, дорогой. — Обернулась Женя к супругу. — Я правда тут засиделась. А еще, гляди, какая штуковина. — Махнула она арбалетом опасно близко возле лучника, тот аж отпрянул на полшага, но тот не был заряжен, — вдруг что, а я смогу и уровни взять, как другие, и постоять за себя научусь.

— Ох, морока мне с вами… — Раздосадованно покачал головой Антон.

— Мы выйдем недалеко. Сходим разведанными тропами, поглядим окрестности. Но это нужно сделать. — Постарался я успокоить встревоженного мужчину.

— Ладно… — Выдохнул он. — Надеюсь, я не пожалею об этом.

— Я тоже буду там, Антон. — Уверенно сказал Боря. — Мы не дадим Женю в обиду.

— Спасибо, здоровячок. — Улыбнулась целительница.

Грядущую вылазку и Женя и Боря восприняли с каким-то диким энтузиазмом. Женя, с ее слов, реально засиделась, ей хочется какого-то движения. Она осознавала степень опасности, прекрасно понимала, что нас ждет вне барьеров лагеря, а также, в личной беседе, очень благодарила меня за то, что я отстоял ее право развиваться.

Боря же выглядел скорее как большой ребенок, получивший на день рождения классную игрушку, и ему не терпелось ее опробовать. Встречать врага лицом к лицу ему невпервой, так что особого трепета сам этот факт у него не вызывал, но полученный ранее арбалет жег ему руки. Но и, конечно, от прокачки он не отказывался, а даже наоборот. Более того, он решил спросить у меня совета, как ему развиваться — ведь у него есть физическая сила, а способности у него целительские. Я сказал ему, что думать об этом до момента выбора нового навыка бессмысленно, ведь наученный опытом, я ему сообщил, что система бывает капризна и подсовывает что-то совсем неординарное.

Пока девушки готовили обед, делая из остатков мяса и клубней похлебку, я отправился вначале поговорить с Антоном, чтобы дать возможность высказаться в обстановке тет-а-тет.

— Ты же не собираешься идти на север?

— Нет, мы проверим гипотезу Леонида, и к врагу подходить близко не будем. Разведчицей выступит Катя. — Ответил я ему, объясняя план.

— На ком же вы собрались качаться? Только не говори мне, что… — Я его перебил.

— Нет, ни в коем случае. Пойдем южнее, а на пути нашего преследования Вари возьмем восточнее. Там обитают те летающие твари. С двумя арбалетами, моим копьем и метательным оружием — Я показал ему свои заметки в книге, где я делал наброски карты. Крайне схематичной, но тем не менее.

Парень кивал, глядя на зарисовки, а потом спросил:

— У меня все еще стоит перед глазами смерть Лены. — Покачал он головой, а потом взглянул куда-то за горизонт. — Не дай ей пораниться, слышишь? А еще…

— М? — Вскинул я бровь.

— Тогда, когда я сказал тебе, что в случае чего помогать не стану. Какой же я идиот! Ты же, выходит, на своем горбу меня вытащил из лап смерти. Если я и могу кому довериться тут, то только тебе.

— Это так из твоих уст звучит благодарность? — Прыснул я.

— Ага. Спасибо, Марк! — Мы пожали руки.

— Ладно, пустое. Давай о деле. Ты нужен в лагере, потому что за Леонидом требуется пригляд. Сделаем так. Лягушку мою помнишь?

— Помню. — Кивнул он и будто напружинился.

— Я призову ее у тебя в шатре. Если вдруг ты посчитаешь, что что-то не так, или вдруг что-то произойдет в лагере, подай сигнал тревоги. — Объяснил я.

— Как? — Не понял он.

— Убей лягушку. Я пойму это.

Глава 4

— Так, а что с Леонидом-то? — Спросил Антон, едва я обрисовал ему свой план.

— Напряги его работой. Чтоб ни о чем не думал. Не шпыняй, но пусть все время трудится. — Ответил я.

— Не собирался я его шпынять, с чего такие мысли. — Немного возмутился мой собеседник.

— Да я так, к слову. У нас вокруг лагеря целая куча древесины поваленной, пусть волокушей тянет к складу, там и укладывает бревна штабелями. — Указал я рукой фронт работ.

— Ладно, озадачу его. Но вообще, надо бы выработать какой-то план на случай, если мы встретим других людей, ну, из наших. Чтобы не голосовать вот так каждый раз.

— Это необходимость. Каждый случай приходится разбирать индивидуально. И если этот конкретный тип будет справляться с работой, то чем черт не шутит, глядишь и приживется. Чего нельзя сказать о гипотетических «других».

— Понял, согласен. Но вообще, я уже говорил — не нравится он мне. — Развел руками Антон.

— Мне тоже. — Согласился я. — Однако, пока ничего непоправимого не произошло, можно понаблюдать.

— Тебе виднее. — Неопределенно ответил лучник.

— Нифига подобного. Я точно так же слеп, как и все остальные. — Отмахнулся я. — Ладно, еще вопросы есть, которые надо обсудить?

— Вроде нет.

Мы со стрелком разошлись. Что меня порадовало — он взял на себя инициативу научить целителей стрельбе из арбалета, и пока готовился обед, я с удивлением обнаружил, что именно Варя сегодня работает на нашей «кухне». Дико любопытно, ее кто-то попросил, или сама вызвалась? Впрочем, странная она последние пару дней, слова не вытянешь. И, как проснулись, я ее голоса ни разу и не слышал. Но двигается уже почти что сама, без поддержки, и даже прикладывает руку к благополучию в лагере. Ведь так сталось, что особо и некому готовить, кроме нее. Разве что Катя опять где-то шляется, не видно ее.

Мне для того, чтобы завершить приготовления, надо было сходить на склад. Подогнать по фигуре Бориса кожаную куртку, и тоже самое сделать для Жени, только наоборот, слегка ушить. Со штанами из кожи сложнее, но тоже можно попытаться. Короче, я подумал о том, как они будут атаковать, а теперь пора завершить и то, что их будет защищать.

Выбрав из наших складских запасов два комплекта кожаных доспехов, я взял сначала куртки. Учитывая, что хорошей, мощной иглы у меня нет, швы после переделки под размеры будут склеены смолой, которая уже показала свою состоятельность, как клеящее вещество в синергии с моим навыком. Сапог Жени, который я починил чуть ли не в самом начале, отлично справляется с ужасной погодой вокруг и тяжелыми условиями эксплуатации.

Надо бы сделать замеры какие-то, но мерной ленты у меня не имелось. Да и кожевенник из меня, скажем так, не самый лучший. Потому я взял одну куртку, и отправился к импровизированному стрельбищу, которое устроил Антон.

— Выше, выше держи, вот так, теперь отпускай рычаг! — Наставляет он Борю, помогая тому освоиться со стрелковым оружием.

— Жень, на минуточку тебя можно? — Привлек я ее внимание, она все равно сейчас бездельничает и ждет своей очереди пострелять.

— Да, что такое? — Обернулась она ко мне.

— Надо, чтобы ты примерила. — Протянул я ей куртку. Антон заметил нас, вгляделся, а стоило Жене протянуть ему арбалет, тот его принял, ничего не сказав.

Куртка на ней откровенно болталась. Я бы мог сделать какие-то ремни, чтобы стянуть там, где слишком широко, но скорее всего просто срежу лишнее и склею швы. Но был один момент, который мне, так уж вышло, был не слишком понятен.

У девушки оформлялся животик. Пока что — хорошо скрываемый, но я не будь дураком, осознавал, что лишнее давление совершенно ни к чему. Потому хотел точно понимать, сколько материала на ее куртке окажется лишним.

— Расставь руки, ага. — Попросил ее я, а сам сделал насечки на боках, где куртка растягивалась особенно сильно. Прямо тушью и пером. Все равно потом все скроется.

— Будешь ушивать? — Спросила она робко.

— Да, все-таки в мантии так себе ходить по этим лесам. — Ответил я сосредоточенно отмеряя размеры. — Все, готово.

Девушка отдала мне кожаную куртку, улыбнулась, переглянулась с Антоном, и последний заговорил.

— Борь, передохни. Жень, на исходную! — Командовал он, как заправский инструктор-коммандос. Был фильм такой, что-то про казарму и самоопределение бойцов в рядах армии.

С Борей, который также сейчас давал мне мерки, была иная ситуация. Куртку надо было расшивать, и как это сделать на боках я представлял, чтобы уместить его бочкообразную фигуру, но вот в плечах парень тоже был нифига не маленький. Сделать ему отдельные элементы, разделив куртку на наплечники, наручи, нагрудник и… не знаю, как называется защита спины, и все эти детали связать веревкой? Ну, вроде бы доспех получится, только из кожи. Мда, задачка…

— Мне всегда было трудно одежду подобрать. — Прокомментировал мою задумчивость Боря.

— Как же ты справлялся, здоровяк? В офисе всегда выглядел стильно. — Потер я подбородок, памятуя, что парень реально одевался цивильно и даже красиво, при его-то габаритах.

— Как-как. Магазин «Для очень больших людей», там размеры от семидесятого и выше даже. Так что я еще не самый крупный там был. — Рассказал он.

— Ну, придумаем. Будешь защищен, а потом тебе чего-то получше сделаем.

— Хорошо! — Порадовался он.

Обратно на склад я вернулся в задумчивости. Два совершенно разных типа фигуры, а итоговая цель одна и та же — защитить их хотя бы от порезов и царапин. Но это лучше, чем ничего.

Провозился я, наверное, час. С комплектом для Жени было легко — навыком разложения я просто вырезал лишние части, а усевшую куртку по швам проклеил смолой и зафиксировал состояние упрочнением.

Обрезки кожи, что сформировались после доработки брони для девушки, я пустил на ремни для Бори, разделив элементы доспеха так, чтобы их можно было к грузному телу просто прикрепить не как единую часть одежды, а как съемные элементы.

В итоге, к моменту, когда обед уже почти остыл, а все поели, я закончил оба комплекта. Ребята переоделись — и вышло, хочу похвастаться, совсем недурно! Женя облачилась в кожу полностью, и сейчас была своим комплектом экипировки похожа на Катю, а Борис, больше напоминал Диму, только доспех его был не из металла. Нагрудник, наплечники, наручи, расшитые штаны на ремнях, все подогнано под его тип тела.

Твою ж, день только начался, а я уже ухайдокался. Но где наша пропадала. Наскоро перекусив, я отметил кулинарные способности Вари, и та лишь улыбнулась, никак не прокомментировав мое замечание.

— Ну что, не готовые есть? — Уточняю я у нашего экспедиционного отряда.

— Все готовы. — Было мне ответом.

— Тогда отправляемся. — Дал я отмашку и принялся спускаться со склона в южном направлении.

Построение мы выбрали такое: я иду первым, Катя замыкает, двое целителей идут плечом к плечу и высматривают каждый свою сторону. Так мы охватываем сразу все четыре стороны света — и будем готовы защищаться, в случае чего.

Арбалетных болтов я мало успел сделать, но и идея была очень поспешной. На каждого всего по пять штук. Однако, ничто не помешает мне в процессе нашей вылазки доделать еще или починить имеющиеся, если боезапас будет расстрелян и сломан.

— Научились стрелять хоть? — Спросила идущая сзади Катя.

— Угу. Это легко, Антон все хорошо объяснил. — Ответил Боря за двоих арбалетчиков.

— Может, пока в инвентарь их уберете? Тяжесть такую волочить. — Предложила кинжальщица.

— Не надо. Снова тетиву натягивать может быть слишком долго. Если что, лучше остановимся отдохнуть. — Воспрепятствовал я самодеятельности.

Двигались мы не быстро, старались особо не болтать, сохраняя концентрацию на окружении. Я вглядывался в лес, выискивая в нем какие-то подсказки, хоть что-то, что могло бы сигнализировать о том, что где-то поблизости расположился огромный лагерь греллинов. Но не было ничего.

Дошли до скал, грядой высящихся к небесам, но не тех, с северной стороны лагеря охраняемых огромным броненосцем, а скорее тем скальным массивом, что когда-то, в первую ночь, стал нам домом. Только топать до того места у подножия еще не меньше четырех часов.

— Ш-ш. — Подала сигнал Катя.

Мы замерли. Я тотчас ощетинился копьем, перехватил его покрепче, стал всматриваться в лес. Ничего не вижу, не пойму, откуда угроза.

— Кать? — Шептала Женя.

— Визги, слушайте. — Ответила она так же, шепотом.

Вся группа напрягла слух. Относительно нашей позиции, где-то глубоко в лесах на западе мы слышим крик, очень высокий. Мы всего в часе пути от нашей стоянки, и слышать тут такое по меньшей мере странно.

Кому он может принадлежать? Я решил спросить об этом вслух.

— Не знаю. Решай, Марк, что делаем? — Спросила Катя.

Я набрал полные легкие воздуха. Холод обжег ноздри, но ясности мысли не добавил. Крик. Я давно уяснил, что местные монстры издают нехарактерные своему виду звуки, чего стоят мурлыкающие волки рыжей окраски. Если вспомнить рассказ Леонида, тот броненосец может очень громко верещать. Так громко, что из ушей начинает идти кровь. Но… Нет, что-то это другое. Этот вскрик был единичным, и слишком был похож на человеческий.

— Идем на запад. — Махнул я рукой по направлению. — Двигаемся медленно, своей позиции не выдаем. Поглядим одним глазком, там будем думать.

Споров не возникло, и мы сменили направление. Несмотря на то, что я наказал не менять темпа передвижения, дабы сохранять концентрацию на обороне, ходу мы все же прибавили. Снова вскрик, а затем… до моего слуха донеслись обрывки нашей, земной речи. И обрывки эти оказались отборным матом.

— Приготовьтесь, мы близко. — Маякнул я своим.

— Может, я в незаметности разведаю? — Резко поравнялась со мной Катя.

— Да, сделай это. Только шустро, одна нога тут, другая там! — Подталкиваю я ее в спину, ускоряя ее резко начавшийся разбег.

— А нам что делать? — Испуганно спрашивает Женя.

— Ждем. Держите арбалеты наготове. — Останавливаю их я. — Борь, держись ближе, Жень, — оборачиваюсь я к девушке, — защитить навыком могу только тебя. Береги открытые участки тела, особенно голову. — И касаюсь ее плеча с активным навыком элементарного упрочнения.

Сетка зеленых гексагонов прокатилась от места касания до самых удаленных точек, покрывая обмундирование девушки зеленоватым магическим свечением.

Я в кольчуге, Боря крепкий, Катя ловкая. Значит, прикрываем тех, кто больше всего в этом нуждается.

— Сюда! На помощь! — Слышу я выкрик Кати, и мы, недолго думая, срываемся на голос.

Над лысым пригорком кружит стая тех тварей, что нам уже хорошо знакомы. Катя собственным телом заслоняет перемазанного в крови ребенка, истошно разрываемого криком. Отмахивается от стремительно пикирующих нетопырей, в качестве орудия используя свой кинжал. Лук, не взяла лук?! Ее метательный топорик был воткнут в дерево напротив, на высоте трех метров. Промазала.

— Стреляйте!!! Стреляйте по уродам, — выкрикиваю я и вырываюсь вперед, на полянку посреди леса, и криком привлекаю внимание на себя, — жрать подано, суки, идите сюда!

В крови забурлил коктейль, зовущийся боевым ражем. Выставив копье вверх, я был готов принять первый удар на себя. Выиграть время. Попробуйте достать, жопы летающие!

Засвистели болты. Первые в молоко — последовали томительные секунды перезарядки. Следил краем взгляда, чтобы ни одна тварь не сорвалась к арбалетчикам. Я топтался на месте, по кругу, отгоняя копьем тех, кто стремился поразить теперь меня, отвлекающего внимание громкими и бессмысленными возгласами. Но среди них был и весьма конкретный выкрик:

— Катя, уводи его!

— Нет! — Крик ребенка, но слишком высокий. — Степа, Степа!

На мгновение опускаю взгляд. Девочка, сопротивляется утягивающей ее Кате, тычет пальцем в… тело.

Вновь послышались выстрелы. Оба результативные, но оба несмертельные. Один выстрел, не понимаю чей, пробил перепончатое крыло, второй угодил в гузку. Раздался визг тварей, обычно охотящихся тихо. Перезарядка. Целехонький нетопырь пикировал на меня, и я встретил его выпадом копья наверх, полностью выбрасывая руку колющим ударом.

Прочертил по телу, вырвал крыло, громадная туша с грохотом заваливается за моей спиной. Снова выкрик. Катя хватает ребенка под ребра обеими руками и убегает в сторону наших арбалетчиков.

Третьи выстрелы. Один результативный, другой, с запозданием — промах. Болт застрял в шее с огромным шипастым комком, и тварь падает навзничь, умерев в полете. Я продолжал отмахиваться от кружащих вокруг меня стервятников, слушая вой и рыдания незнакомого ребенка.

Твари поняли, что добыча я не самая простая, скрылись в густой листве, а оттуда, шебурша ветвями, напали уже на Женю и Борю! Но те встретили стервятников ответным огнем — два болта и еще два трупа, летящие вниз и ломающие ветки.

Осталось всего две громадных кошмарных птицы, и те замешкались — атаковать не спешили. Но и статус боя ни с кого не спадает — системного уведомления не было.

Я подбежал к своим, быстро осмотрелся — раненых не было, разве что… эта девочка, которую Катя сейчас удерживает под ребра на весу, вся перемазана в бурых потеках и пятнах, размазанных тут и там. Нет, не ее кровь, с виду травм нет. Она висела на руках у Кати безвольной тряпочкой, свесила руки и ноги, и выглядела будто без сознания, но глаза ее раскрыты. Ступор? Шок? Не исключено.

— Сюда! Сюда, сволочи пернатые! — Орал я, убедившись, что последние болты заряжены.

Сработало. Все таки Марк вкусненький. Листва зашевелилась, раздался свист, лобовая атака с двух флангов, по левую и правую руку от меня. Прозвучали выстрелы арбалетов. Женя попала, прикончив тварь, которая закопалась в землю по инерции прямо возле ее ног, а Борис промахнулся — существо оказалось ловчее и увернулось в полете, сделав штопор. Метр до столкновения — если тварь долетит, быть беде.

Развернуться я не успевал, как ни крути. Не достану я копьем — оно длинное. Все, что успеваю сделать — коснуться рукой плеча Бориса, накладывая на его доспехи упрочнение.

Но здоровяк не сдрейфил. Не было в его руках ничего, кроме арбалета. Но и тот он из рук выпустил, чтобы встретить клюв кошмарного создания своим кулаком. И он — успел. Кинетическая сила пикирующего стервятника была столь высока, что толстяка отбросило волной энергии на метр назад, но тот удар, что он выбросил навстречу, переломил шею нетопыря в четырех местах, сложив ее гармошкой и мгновенно лишив тварь жизни.

— Цел? — Бросилась Женя на помощь Борису.

— Марк, что делать, она не двигается! — Просит меня о помощи Катя, тормоша девчонку.

— В оба глядите, бой не окончен! — Скомандовал я, призывая к осторожности.

Всматриваться в ветки и кроны было бессмысленно. Я не увижу этих созданий, пока они не решат появиться сами. Но вскоре осознал — бой не завершен потому, что одно из чудовищ еще живо. Ранено, истекает кровью, но живо.

— Борь, ты как? Борь! — Переволновавшаяся Женя смотрела на здоровяка, мирно и блаженно лежащего на земле.

Неужели… нет, не может быть, удар он нанес до того, как свалился. Его просто отбросило. Я метнулся посмотреть, что с ним.

— Ух ты… — выдавил он надтреснуто, — ну и дела. Сильная гадость.

— Живой? Руку сломал? — Спросил я, присаживаясь ниже.

— Живой, все нормально. — Спокойно ответил он и попытался подняться.

Мы ему помогли, хотя скорее я, помощь Жени была номинальной. Убедившись, что великан в порядке, Женя повернулась к Кате и ребенку на ее руках.

— Нужна вода, у кого есть? — Спросила целительница.

Вода нашлась, Борис, быстро пришедший в себя, протянул флягу. Окропив каплями лицо девчушки, та вдруг стала хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, широко раскрыв глаза.

— Надо завершить бой и сваливать отсюда. Поскорее! Там, — вскинув я палец к поляне, где все началось, — остался недобитый. Заканчивайте и ходу отсюда.

— Я троих убила. Борь, справишься? Мне нужно быть здесь, осмотреть девочку. — Обернулась Женя.

— Да. — Немногословный Борис вынул из инвентаря серп и тяжелой поступью направился к поляне. Я сделал пару шагов за ним.

— Ты точно в порядке? Ничего не болит? Пошевели рукой. — Меня тревожил этот удар. Нечеловеческий. Не проходит такое бесследно.

Но Боря, не глядя на меня, спокойно повел плечом, согнул и разогнул локоть, провернул запястье и сжал кулак без перчатки. Он был действительно в порядке.

Способно ли мое заклинание трансмутации укрепления погасить входящий ущерб такой мощи? Ведь и на перчатке, что снял Борис, не было даже вмятины. Выходит пока так, что да, способно. А оттого еще краше получился эффект этого удара — выходит, что в клюв твари врезался кулак в сравнимой по крепости со сталью перчатке. Гарантированная смерть, без шансов.

Задумался я всего на полсекунды. Оказавшись меж двух источников событий, слева я услышал чавканье. Тяжелые удары Бори зарубили подранка, которому я копьем вырвал крыло. А справа — кашель. Девчонка приходит в себя, и над ней нависает Женя. Они с Катей уложили ее прямо на землю, прислонив спиной к дереву.

— Ты ранена? Где твои родители? — Спрашивала Женя, помогая кусочком ветоши стереть с лица найденыша кровь. Видимо, в поисках ран.

— Нет… Степа… Не знаю… — Стало Жене ответом.

Бой окончен!

Награда:

30 очков обучения.*

30 очков достижений.*

Ваш персональный вклад: 12%.

Ваша доля: 3 очка обучения, 3 очка достижений.

— Боря закончил. — Выдал я очевидное.

— Кто такой Степа? Где он? — Продолжала спрашивать Женя.

Я же, осознав, что сиюминутная опасность отступила, взглянул на полянку.

Парнишка, вряд ли ему есть восемнадцать. Худой, как тростинка, долговязый, с забавными кудряшками. И с полностью выеденным нутром. Синий и деревянный, лежит тут, походу, совсем недолго. Кровь запеклась, глаза стеклянные, а земля под ним еще сырая. Трагедии этой отсилы час. Не в силах смотреть, я перевел взгляд на Борю, который точно так же, как и я, струсил посмотреть в лицо смерти. Шел, мрачнее грозовой тучи, обратно, залитый свежей кровью, неся в руках кривой и жуткий серп. Чертов жнец.

— Степа… он помогал мне, когда все… все случилось… мы р-работали вме-вместе… — Заикаясь и захлебываясь немыми слезами рассказывала девочка. — Он… т-там.

— Как тебя зовут? — Присел я на корточки рядом. Женя перевела на меня взгляд, выражающий только сожаление.

— Л-лиза… — Сказала она из последних сил. — Степа умер?..

— Да, он погиб. Он защищал тебя здесь?

Лиза, как представилась девочка, кивнула.

— Сколько тебе лет? — Продолжила Женя, почти очистив лицо малышки от крови и грязи.

— Шестнадцать… — Ответила она.

Работали вместе, шестнадцать лет. Черт, минула неделя с начала апокалипсиса, а веса в этой крохе едва ли килограмм сорок наберется. Быть может, их выживание здесь — борьба не только с чудовищами, но еще и с голодом, со страхом? Я было подумал, что передо мной действительно ребенок, выглядит не старше двенадцати, а оно вон как вышло.

— Марк, очень опасная для жизни ситуация. Ее жизни. Тяжелейшая стадия истощения, аритмия, сильнейшее обезвоживание. Марк, она опухла. — На глазах Жени наворачивались градины слез.

— Надо напоить и накормить ее! — Воскликнула Катя.

— Нельзя. — Резко остановила порыв кинжальщицы Женя. — Убить ее хочешь?

— Как так? Но ведь ты сказала…

— Я знаю, что я сказала! Нам нужно в лагерь, нужны чистые марли, легкий бульон, тепло. Но я… — Плечи девушки опустились.

Лиза же, почти просвечивающая насквозь кроха, смотрела на нас немигающим взглядом. Едва ли она понимала то, что мы обсуждаем. Либо понимала, но давно смирилась.

— Что? — Нашел в себе силы спросить я.

— Я не всесильная. — Покачала Женя головой.

Глава 5

— К черту рефлексию, мы должны возвращаться. — Выплюнул я эти слова, потому как ненавидел все вокруг. Чёртов мир, постоянно проверяющий нас на излом и чертовы инопланетяне собравшие кровавую жатву с человечества и теперь продолжающие делать это. Не удивлюсь, если они сидят где-нибудь наверху, в летающей тарелке и похихикивая, наблюдают за тем, как остатки человечества жрут местные монстры.

— Борь, бери девочку на руки, придерживай голову. — Скомандовала Женя, руководя спасательной операцией, а я тем временем едва сдерживался от переполняющего меня гнева.

— Голову? Вот так? — Аккуратно поднял здоровяк кроху и уточнял детали.

— Да, молодец. Марк? — Глянула на меня целительница.

— Возвращаемся. — Подтвердил я.

Вылазка вышла… неудачной. Но это если судить с той колокольни, с которой мы эту вылазку планировали. Прокачка вышла куцей, судя по моей доле в награде за эту битву целители получили едва-едва по десятку очков. По уровню получат, новый навык откроют, и бог с ним.

— Марк, — поравнялась со мной Катя, — я ни черта не понимаю.

— Что тебе непонятно? — Я шел, уткнувшись носом в землю, а копье сжимал так, что казалось, сдавлю чуть сильнее, и древко лопнет.

— Я много думала об этом испытании, обо всем происходящем. Но тут… не знаю, я наверное просто не хотела задумываться так глубоко, но ведь кругом есть выжившие. — Тон Кати был таким, словно она в глубоком смятении.

— Неужели для тебя это неожиданность? — Уточнил я.

— Да нет же. Дети, Марк, много ведь кто играл на детских площадках, или гуляющие пенсионеры. Чьи-то семьи, целые истории. Я только сейчас, вот сегодня начала осознавать, в какой ад мы попали. — С какого-то перепугу решила излить мне душу кинжальщица.

— Я это осознаю. — Кивнул я, но взгляда на спутницу не перевел, глядя в мощную спину Бориса, на чьи плечи упала необходимость нести ребенка. А мне нужно взять, наконец, себя в руки, и защищать этих людей. Но я никак не могу прогнать из головы лицо того парнишки, Стёпы, о котором так убивалась девчонка.

— Ты можешь смастерить что-нибудь, чтобы все это прекратилось? Чтобы нам не нужно было… ну, снова находить их, чтобы все стало как прежде. — Какие наивные рассуждения.

— Кать, повзрослей. Прими то, что происходит. Холодной головой, а не условными реакциями. Тебе непросто было в первые дни, не так ли? Бросалась на амбразуру, ничего не страшась. Мы здесь просто вошь, муравьи в чужой игре. И такие ситуации будут происходить, хотим мы того, или нет. — Выдал я самое длинное за весь сегодняшний день, сам силясь прогнать картинку перед глазами.

— Я не могу. Я боюсь, хотя раньше не боялась. — Высказалась она. — Мне все время кажется, что мои родные могли выжить, и сейчас точно так же страдают, как эта бедняга.

— Пока что есть вещи, на которые мы можем повлиять. Предлагаю сфокусироваться на них. А насчет твоей семьи… — Я пожевал пересохшими губами, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. Нет какого-то достоверного способа узнать. Все, что нам остается — собирать информацию по крупицам и верить. И становиться сильнее, окапываться так, чтобы любой, кто придёт по наши души, обломал свои зубы. А потом мы ещё добавим по наглой морде. Чья бы она не была. — Не стал продолжать я фразу, подразумевая инопланетян в том числе, а не только животный мир вокруг. Не стоит им знать, что творится у меня в мыслях.

— Слабое утешение… — Выдохнула Катя.

— Какое уж есть. — Покачал я головой.

Несмотря на то, что мы сделали крюк, решили возвращаться тем же маршрутом, что и двигались ранее. Он длиннее на гипотетические десять минут, но, по крайней мере, ранее нами уже проверен. Часом позже мы оказались в лагере.

Лиза лопотала что-то в бреду, бессвязное, оттого и тревожное. По пути я поговорил с Женей:

— Ты такое видела уже? Как быть? — Кивнул я на девчонку.

— Не видела, но изучала. Когда живот распухает — это очень, очень плохо, Марк.

— Я не медицину изучал, а историю. В концлагерях, во времена Великой Отечественной, узники также опухали. И я всегда считал, что это процесс куда более длительный, чтобы вылиться в… такую тяжелую форму.

— Ты прав. Скорее всего, девочка страдала булимией задолго до попадания сюда. Знаешь же, что это? — Стала она примерять к ситуации гипотезы.

— Знаю, расстройство пищевого поведения. Когда еда в организме не задерживается, а насильно исторгается. — Кивнул я, что понимаю, о чем речь.

— Это поколение детишек усугубляет ситуацию еще и различными таблетками, которые отводят мочу, и энергетиками и прочей хренью. У нее электролитов в организме и так не было, а затем неделя голодания, и вот он — результат.

— Так как быть? Это вообще поправимо? Ну… — Я замялся.

— Выживет ли? Я не уверена. Мой навык в текущем состоянии активирует регенеративные процессы, это совсем не одно и то же с тем, что случилось с этой бедняжкой. — Пояснила Женя удрученно. — Он может добить её вместо того, чтобы помочь. Вот если бы у меня был новый навык, какой-нибудь общеукрепляющий. Или может получится зелье сварить какое-нибудь. — Женя начала уходить в свои мысли, прикидывая варианты.

— Значит, будем надеяться на твой профессионализм и травы. Организм молодой, она должна, — я подчеркнул интонацией слово, — поправиться.

— Я снова буду привязана к лагерю и пациенту. — Огорченно улыбнулась Женя. — Но в чем, как не в этом, моя роль инициированной?

— Мы сделаем все, что сможем. — Присоединился я. — Любая помощь.

— Вижу наших!

Дима махал со смотровой вышки и кричал, привлекая как наше внимание, так и внимание тех, кто остался в лагере, и возможно ещё чьё-то. Чёрт… Слишком шумно.

— Открывай дорогу! — Крикнул ему я. — Быстрее!

Дима поспешил слезть с башни, рывком кинулся к нам и раздвинул колья с юга, где мы утром спускались.

— Ух ты ж нихрена себе, что это, кто это? — Скороговоркой выпалил он.

— Детали позже, Борь, в лазарет ее! — Отдала указание Женя, и девочку, подхватив, потащили в шатер.

Антон, сидящий у огня, с нескрываемым интересом наблюдал за нашим возвращением. Рядом с ним, на бревне, сидела моя лягушка. Мы даже четырех часов не провели на вылазке, раз она не исчезла. А Леонид, так же отвлеченный нашим появлением от работ по формированию склада бревен восточнее большого шатра, и вовсе таращился на нас, как баран на новые ворота.

Действовали мы быстро — девчушку занесли в лазарет, укрыли ноги шкурой, усадили в позу полусидя, и слушали команды Жени:

— Так, Борь, — бросила она взгляд на потерянного, мрачного здоровяка, — ставь чистую воду на огонь.

Огромный, словно слон в посудной лавке, Борис, суетливо покинул крохотный для него шатер и ушел на склад за чистой посудой.

— Я могу помочь? — Спрашивает Катя, и меня удивляет ее эта эмпатичность сегодня.

— Да, сделай постный бульон. Помоги Боре, нужно несоленое, едва-едва сытное блюдо. Никаких овощей, специй, ничего, только очень слабую похлебку. — Объяснила Женя.

— Ясненько, сделаю! — Катя убегает за здоровяком.

— Марк, ты тоже. В магазине, во вкладке с провизией, есть орехи и сухофрукты. Нужно, чтобы ты сделал из ягод пыль и заварил эту пыль кипятком. Твой навык же так умеет, да?

— Да. Сделаю. — Кивнул я. — Что-то нужно еще сейчас?

— Я сделаю пару микстур. Если мне вдруг не будет доставать ингредиентов, я скажу, но пока ничего. Идите! — Выгнала теперь уже и меня Женя, а сама, явив в руках кувшин с водой, начала обтирать ребенка смоченной влагой тряпкой.

В лагере началась суета — все старались действовать максимально оперативно. Вот, на треноге у огромного костра появился котелок. Я прикупил тот набор, что упомянула Женя, и уже сделал порошок. Катя, по своему обыкновению, прихватившая несколько мертвых тварей, сейчас ощипывала одну из них на сланцевой плите, которую мы сделали своим столом.

— Я вижу, экспедиция прошла не очень? — Подошел Антон ко мне с вопросом.

— Да это полный песец, по другому не скажешь. — Фыркнул я.

— Что за девочка?

Я коротко пересказал события, произошедшие с нами в походе.

— Звучит хреново. — Помрачнел лучник.

— Выглядело хуже. — Сгустил я краски.

— Что думаешь делать?

— Не знаю. Выживет — будем думать. Пока что и это под вопросом. — Отмахнулся я.

— Ладно, ты это, говори если что. Ты как наэлектризованный.

— Ничего не могу с собой поделать. — Сказал я громче, чем должен был, и помедлил. Надо держать себя в руках. — Ладно, что в лагере?

— Все, как ты велел. Работник, конечно, стремится загаситься максимально от выполнения работ, но стоит на него глянуть, как миленький начинает таскать. — Объяснил Антон.

— А Варя? — Глянул я в сторону ее шатра.

— Сидит у себя, не выходит. Не знаю даже, что она там делает. — Пожал он плечами.

Я шумно выдохнул, высвободив легкие аж до сипоты.

— Ты как в воду глядел, когда говорил, что нам нужны регламенты на случай нахождения других инициированных.

— Я думаю, случаи с детьми не обсуждаются. — Зачем-то Антон перевел взгляд на Леонида.

— С ним что-то не так? — Уловил я его взгляд.

— Да, но я не могу объяснить, что именно. — Ответил собеседник на пол тона тише.

— Шпион? — Думаю я вслух, так же снизив громкость голоса.

— Не знаю. Ты как, поможешь мне сегодня кое с чем? — Обернулся на меня Антон и взглянул в глаза.

— Попробую, только с чем?

— Прогуляемся? — Предложил он.

Я согласился. Мы вышли за пределы лагеря, в сторону, откуда вернулись с последней экспедиции.

— Гляди. — Указал он пальцем на землю с примятой травой. — Продолжим тут так топтаться, по лесу сформируются тропы. Это нехорошо. — Подметил следопыт, активировав свой профессиональный навык.

— Хорошо тебе. Ты, хотя бы, сразу получил какое-то преимущество от профессии, следы читаешь. — Ответил я, поддержав беседу «ни о чем».

— Это да. Итак, чтоб не тянуть кота за яйца. Надо разыграть представление. — Быстро перешел Антон к делу.

— Какое?

— Этот богатенький сучок смотрит исподлобья. Никого вокруг за людей не считает. Взгляд масляный, возможно, бывший наркоман или что-то такое. И у меня есть подозрения, что он совсем не тот, за кого себя выдает. — Разложил мне на пальцах свои подозрения Антон.

— Но это просто домыслы. — Ответил я. — Я его, конечно, не защищаю, но с чего такие мысли?

— Ты взрослый мужик, но я чуть постарше. На службе на таких насмотрелся. Глазенки бегают, ищут способа чего-то приметить, как-то схитрить. — Неубедительно объяснил он.

— Интересные у вас там профессиональные компетенции в отделе логистики.

— Я про армию. — Мрачно глянул на меня Антон.

— Ладно, к сути. Что за представление?

Антон объяснил, что имеет ввиду. Предполагалось, что на эту ночь дежурить останусь я. И сделаю вид, что уснул. Если попытается сбежать или выкинуть еще какой-то фокус, схватить его и задать вопросы. Я сыграю плохого полицейского, а Антон, как тот, кто за ним весь день приглядывал, хорошего.

— Как по мне — это слишком сложно. — Ответил я. — У меня другое предложение.

— Какое? — Антон, казалось, не доверял мне в этом вопросе и считал свой план идеальным.

— Выволочь его за волосы за пределы лагеря, дать несколько раз в морду, приставить нож к горлу. И тогда спрашивать. Расскажет, как миленький, все что не рассказал раньше. — Я прокручивал в голове эту идею, и, признаюсь, смаковал ее.

— Не… — Покачал головой собеседник. — Так дело не пойдет. Давай-ка я с Катей свой план проверну, а ты поспи сегодня. Что-то ты странный.

— Я не странный. Просто не понимаю смысла полумер и шпионских игр. — Отмахнулся я.

— Да нет. Твой вариант годится только тогда, когда мы точно знаем, что пригрели змею. Сейчас у меня есть только домыслы. — Попытался оправдаться лучник.

— У меня нет сил и желания думать об этом идиоте. — Кивнул я в сторону лагеря. — Если тебе невтерпеж вывести его на чистую воду, действуй, привлекай кого хочешь. Если правда окажется на твоей стороне, так же соглашусь с твоими выводами. — Отпустил я ситуацию.

— Ты же понимаешь, почему я так думаю? Почему так проголосовал? — С прищуром уточнил у меня собеседник.

— Наверное, понимаю. Но ты лучше проясни, чтобы избежать ошибочных трактовок.

— Не хочу допустить ситуации, когда из-за недосмотра и слабого контроля, из-за договоренности оставаться людьми, произошло что-то непоправимое. — Объяснил он свои мотивы.

— Действуйте. Однако, если вы ошибетесь, жить с этим тоже вам.

— Нам? — Вскинул бровь лучник, когда мы уже засобирались обратно на пригорок.

— Ну, кого ты там к своей вендетте приобщить собрался, Катю? — Уточнил я, потому что правда, не запомнил.

— Ага. Ладно. И это, — глянул он на меня мрачно, — реально, выспись, приди в себя, тут все на тебя полагаются, а ты сейчас как размазня.

Я с силой вдавил ладони в лицо, в попытке вытянуть и размять кожу. Фигура молодого парня не уходила с глаз. Слова Кати о семье набатом стучали в голове. Ульяна, где же ты? Может, мне пора перестать играть в колониста, забрать с собой несколько ячеек инвентаря припасов и идти на поиски? И будь что будет, ведь что может быть важнее?

В лагерь я вернулся позже. Так вышло, что я в какой-то момент отстал и завис на пригорке, размышляя о своем дальнейшем шаге. Из лагеря слышались глухие удары топора, негромкий мат Леонида, успокаивающие слова Жени.

Поднявшись, я осознал, что все время, начиная с момента, как мы вернулись в лагерь, не выпускал из рук копье, а пальцы настолько задеревенели, что не желали разгибаться. Что со мной? Это паранойя? Меня накрыло от осознания неизбежности ситуации? Более того, я полностью растерян — где, в какой части этого сраного полигона я должен сейчас быть? И что я должен делать?

Тяжелые, мучительные раздумья мешали мне мыслить критично. Потому, дабы избавить себя от любой мозговой активности, я наплевал на все текущие дела, чтобы пойти тренироваться. С потом и усталостью придет смирение.

Мне плевать, что они сделают с Леонидом. Не пойму, правда, каким боком тут внезапно размякшая Катя, но если Антону удастся ее убедить, скорее всего они убьют его. Чем еще сильнее надломят собственное и без того шаткое психическое состояние, которое едва-едва перешло в фазу принятия.

Мне плевать, как и когда группа одумается и начнет заниматься выживанием, а не межличностными дрязгами. Я пытался удержать всю эту муть в голове, но сейчас отказываюсь это делать. Чертов детский сад, штаны на лямках. Пусть принимают решения сами. Захотят свалить — скатертью дорога, я провожу.

— Сссамка собаки… — Выплюнул я густой комок из пересохшей глотки.

Сходил умыться. Снарядил на себя кольчугу и тяжелую накидку, вооружился. Чтобы быть тяжелее. В час нужды тело скажет спасибо за то, что я давал ему нагрузки. Хах, чтобы заставить меня отправиться тренироваться, потребовалось устроить апокалипсис. Надеюсь, вы там довольны, наблюдатели хреновы?

Удар. Выпад, взмах. Гулкие удары древка по манекену оглашали окрестности. Острые грани кристалла отлично смахивали тонко нарезанные ломти коры, а вскоре стали вгрызаться в саму древесину. Я стиснул зубы, так крепко, как мог, и бил, бил, проворачивая в голове все те картины смерти и отчаяния, которые уже пережил за неделю. Удар, снова удар, разворот, тычок с локтя.

История не терпит сослагательного наклонения. Я твердил это себе каждый раз, едва в воспаленном разуме зарождалась мысль — а что, если бы я был сильнее тогда? Например, когда нужно было не быть для всех удобным, а требовать? Подчинения, да если бы и так.

Случился ли бы побег Вари? Случилась ли бы гибель Лены? Случилось бы нам решать судьбу Леонида?

К черту. Удар, удар, УДАР! Злость захватила меня настолько сильно, что я сам того не осознавая, разнес деревянный манекен в труху, и только тогда остановился. Легкие жгло адским пламенем, язык грозился отвалиться, отсохнув, а я, вернув себе контроль над эмоциями и собственным телом, с удивлением осознал, как много времени я провел за этим занятием. Вокруг стояла глубокая, темная ночь.

Никто, ни один член лагеря не попытался меня остановить. Возможно, оно и к лучшему. С болью в мышцах и отпущенным гневом ко мне вернулась ясность сознания. И какое-то отдаленное понимание того, что если мне не удастся оскалить зубы на вражеский оскал этого места, долго я не протяну.

Копье выдержало многочасовое сражение с деревяшкой. Нигде не треснуло, ни одно соединение не дало слабину. Хорошая, качественная вещь. Но пора выпустить его из рук, дать себе вернуться к своему привычному состоянию. Так я и поступил — спрятал оружие в инвентарь, прошаркал на негнущихся от усталости ногах к чану с водой, снова умылся и вернулся к костру.

Все ребята из лагеря, кроме Лизы, сейчас сидели у очага и ужинали, хлебая суп.

— Что на ужин? — Сказал я на выдохе, присаживаясь по правую руку от Бориса.

— Курятина. — Ответил Дима. — С клубнями.

— Мы туда еще сыра накрошили, так что это сырный суп. — Добавила Катя.

— Баланда, но зато горячая! — Вставил свое слово Леонид.

У меня засосало под ложечкой. Баланда, стало быть… Урод чёртов… Макнуть бы его башкой в чан с кипящим бульоном. Но к черту — еще силы на это тратить.

— Как ребенок? — Спросил я у Жени.

Та замешкалась на секунду, на миг перевела взгляд на свой животик, а после, поняв, о ком речь, включилась.

— Проводим процесс регидратации и восстановления баланса микроэлементов.

— Можно проще? — Я устало потер лоб.

— Пьем воду с легким запахом бульона, запиваем ягодным порошком. — Объяснила она.

Остальные молчали, и, мне показалось, или с моим появлением тут стало как-то напряженнее?

— Каковы шансы? — Снова спросил я.

— У нее невероятная тяга к жизни. Выполняет все рекомендации, правда часто плачет. — Хмуро сказала целительница.

— Еще что-то?

— Да нет… — Потупив взор несмело ответила Женя.

Повисла тишина. Аппетита не было совершенно, меня скорее тошнило. Идей о том, что еще полезного воплотить в жизнь в лагере — тоже. Но и, что удивительно, сна так же не было ни в одном глазу.

— Я в нужник. — Встал я, обозначил свое намерение и направился прочь от лагеря. Никто ничего не сказал.

Спустившись по южному склону, я взял направление в чащу. Туда, где мы нашли сегодня двух детей. У меня было семь очков достижений, так что пять из них я не раздумывая потратил на фонарь с масленкой. Тот мгновенно материализовался у меня в руках, развернувшись из куба. Поджечь его не составит труда — стержень-кресало шло в комплекте.

Но я придержал с этим. Ботинки дорогу помнят, несмотря на кромешную тьму вокруг. А моргнуть сейчас вспышкой лампы в ночи перед глазами своих «союзников», означало выдать свою ложь. Сделаю это позже, как уйду достаточно далеко.

Минут пятнадцать я брел впотьмах, перебирая ногами осторожно, прощупывая каждый свой шаг на наличие корней и камней, о которые мог споткнуться. Наконец, остановился, чтобы осветить себе путь. Чирк. Чирк. На три метра от меня теперь светит яркий свет.

Крюк в навершии фонаря со стеклянными панелями я зацепил за ремень в нагруднике из кожи. Закутавшись поплотнее в плащ, я накинул на голову капюшон, вынул копье и двинулся уже гораздо быстрее, ведь не было больше шанса споткнуться. А для того, чтобы не стать случайной жертвой бесшумных летающих кровожадных нетопырей — набросил на себя заклинание элементарного упрочнения. Пусть обломают свои зубы те, кто посмеет на меня напасть.

Глава 6

Гори оно все синим пламенем. Если я сейчас ушел, и эти люди в лагере за один день не попереубивают друг друга, и не пересрутся, то значит, не все так безнадежно. А я банально не хочу никого нянчить. Как не хотел с первого дня. Мне все это не нужно.

Сейчас я хочу лишь одного. Найти как можно больше тварей, и как можно больше убить. Я буду специально искать, и ничто не способно сдвинуть меня с этого пути. Я закончу только тогда, когда залью кровью все вокруг, чтобы земля стала вязкой. Что, наблюдатели, жажда получить ремесленника с нестандартным мышлением накрывается медным тазом? Я предпочту насилие и разрушение созиданию.

Глупости это все. Розовые очки разбиваются стеклами вовнутрь, и моя попытка организовать общину с ясными перспективами тает на глазах. Нет никакого смысла в мыле и отоплении, если с самого начала никто из них не способен ужиться друг с другом. Кажется, именно эти мысли были у Антона в первые дни нашего выживания. Сейчас их кручу в голове уже я.

Скальный массив. Контрольная точка нашего пути, еще полчаса вперед и направо, а если судить по моему внутреннему компасу, то на придуманный запад. Там я найду изъеденное трупоедами и червями тело парнишки. Оттуда и начну свое шествие. Как тогда сказала Варя? Пройтись по врагам мелкой гребенкой? Меня устраивает.

Свернул в нужном направлении, еще пять-семь минут и я буду на той поляне. Лопаты нет… Ничего, магазин меня выручит. Можно было бы и применить свою магию, но тогда мне будет нечем беднягу закопать. Не пылью же присыпать, надеясь на дождь и то, что он свяжет воедино материал, оставшийся после действия разложения. Ничего страшного, буду рыть, не все ж этим заниматься Борису.

Вот и это место. И те, кто станут моими первыми сегодняшними жертвами. Рыжие шавки, в количестве четырех особей. Доедают ноги мальчонки, не гнушаясь несвежим мясом.

— Фьють! — Свистнул я, привлекая к себе внимание.

Ответом мне послужил низкий рык, напоминающий долбанное кошачье мурчание, только громче и будто злее. Перемазанные в черной крови пасти оскалились, псы рассредоточились, точно волки, что загоняющие жертву со всех сторон. Конечно, жертва, в чьем теле еще бьется горячая кровь, будет вкуснее, чем остывший и задеревеневший бедолага. Не все хищники падальщики, и пусть они и не гнушаются подъедать остатки чужого пиршества, но это не сравнится с ощущением, когда добычу загоняешь лично, вгрызаясь в её глотку. Пещерный инстинкт и именно он сейчас преобладал во мне. Схватка насмерть, именно то, что нужно!

Атакуют!

Первого, самого смелого пса, я встретил на его подлете ко мне. Насадив его на пику, я расслабил мышцы и позволил инерции меня развернуть, чтобы тот продолжил движение кругом надо мной. Сбросив обмякшее тело, я вернул силу рукам, крутанулся на месте, развернувшись на пятках, и цепанул нос одной из тварей, пустив кровь.

Рык усилился, трое из оставшихся не спешили повторять судьбу своего сородича. Я поворачивался вслед за ними, смотрел то вперед, то за спину, и водил копьем, как продолжением предплечья, прямо у морд.

Новый наскок, сразу с трех сторон. Не вышло отвлечь и повалить, прокусить мне горло, так решили взять толпой — пусть так. Первая шавка была проткнула через пасть до самого хвоста, а от двух других я увернулся пригнувшись, и последнюю даже успел схватить свободной рукой за шкирку.

Подняв её в воздух рывком, что было сил ударил псину об землю, выпустил из руки и тут же, ногой наступил сверху, прямо на её дурную зубастую башку. Что-то хрустнуло, нога чуть провалилась внутрь и стало понятно, что она уже не встанет. Широким размахом отбросил подальше проткнутого насквозь пса, освободив копьё и остался один на один с уже не такой смелой тварью.

— Что, скулишь? Я тебе не по зубам, да? — Прошептал я наступая, в то время как рыжий гад, поджав хвост, пятился назад.

— Хи-хи. — Услышал я озорной смешок из ниоткуда, вроде бы откуда-то с крон. А затем — свист стрелы.

Короткий визг твари, и та рухнула, завалившись на бок и суча лапами. Стрела торчала у неё из шеи. Кровь бежала из пасти, туша вздымалась часто, а вместо ровного дыхания рыжая псина издавала гортанные хрипы. Не раздумывая я закончил мучения твари одним тычком в голову. Острый кристалл замечательно справляется даже с костями.

— Забери свою стрелу. — Проговорил я в пустоту, но сам готовился к тому, что это совсем не конец. Острие копья смотрело в землю, но в любой миг было готово взвиться, чтобы атаковать.

Ответа не последовало. Но мне же не почудилось, да? Бросил взгляд на мертвую собаку — стрела действительно здесь. Из стартового комплекта, полагающегося классу ловкача с выбранным луком.

— Что ж. Нет так нет. — Пожал я плечами.

Мне действительно не хочется играть в чужие игры. Если для кого-то это весело — что ж, максимум, что я могу, это предложить посетить мозгоправа. А у меня здесь другая задача. И кстати, где мое уведомление о завершении боя?

Его не было. Стало быть, тот, кто пустил стрелу, сейчас целится в меня. Пускай. Я знаю, что мою магическую броню так легко не пробить.

Кто же это может быть… другой инициированный, или какое-то местное существо, умеющее обращаться со сложным оружием и подражающее речи? Хотя, слышал-то я только смешок. Но даже если и так, второй вариант наименее вероятен.

Не вижу. Как бы не смотрел. Но и не слышу. Затаилось, значит. Пусть так. Я поменял свое копье на только что купленную лопату, подошёл к телу юнца, от которого остались лишь рваные очертания человека, и неподалеку от него начал копать. Земля еще сыроватая, податливая.

Бери больше, кидай дальше. Раз, два. Раз, два.

А что, Борю можно понять, весьма медитативное занятие, даже несмотря на то, что я копал могилу. Но оно было бы еще более расслабляющим и жизнеутверждающим одновременно, если бы я нутром не чувствовал, как в меня целятся.

Откопав, наверное, метр в глубину, я потратил около часа к ряду не прерываясь. Копать по правилам, на два метра, не стал, дальше много камней и корней, а податливая и мягкая земля до этого сменилась плотной и каменистой.

Останки парнишки я, с горем пополам, перетащил в яму.

— Что ты делаешь? — Слышу я вновь, откуда-то сверху.

— Рою могилу. — Неохотно отвечаю я.

— Он был тебе дорог? — Вроде бы девчонка.

— Нет, но кое-кому был. — Отрезал я и принялся швырять землю в яму.

— Странно. Обычно вы бросаете трупы. — Задумчиво ответила мне незнакомка. Теперь я был почти уверен в том, что это женская особь.

— Вы? — Уточнил я. — Спустись и поговори со мной, если тебе так хочется.

Признаться, вначале я было подумал, что это Катя в незаметности последовала за мной. Но сейчас я был на сто процентов уверен, что это не она. Канва разговора совсем иная.

Ответа мне ждать пришлось долго, и вначале я увидел собеседницу, решившую предстать передо мной. Мелкая, ростом с греллина, но коренастая. На конечностях, части живота и груди были перья, росшие прямо из нее. А лицо и вовсе было, словно у кошмарной птицы — две пары глаз, клюв на черном оперении, кисточки ушей. В руках лук, явно самодельный и неказистый. Несмотря на то, что она походила на человека, в сущности это был какой-то метаморф. Явно не «наша».

— Такие, как ты. Людьми зоветесь. — Пояснило существо. Теперь о поле у меня вновь появились сомнения.

— Кто ты? — Спросил я, опешив. Неужели так выглядят наши похитители?

— Наш вид зовется Ренгу. — Стало мне немногословным ответом.

— Чего ты хочешь? — Продолжил я задавать вопросы, надеясь почерпнуть как можно больше из этой, с какой стороны ни погляди, странной беседы.

— Понаблюдать. Я любопытная. — Ответила говорящая полуптица, получеловек.

— Я не делаю ничего интересного. Просто закапываю труп. — Пожал я плечами. — Скажи, ты мне враг?

— Это от тебя зависит. — Сообщило мне существо. — Но я не хочу сражаться.

— Тогда убери лук. Я не могу завершить бой. — Попросил я мягко, но настойчиво.

— Хорошо. — Смиренно ответила Ренгу и спрятала лук за спину, перекинув тетиву через плечо. У нее нет инвентаря?

Бой окончен!

Награда:

32 очка обучения.*

32 очка достижений.*

Ваш персональный вклад: 100%.

Ваша доля: 32 очка обучения, 32 очка достижений

Системой ее выстрел, приведший к смерти волка, тоже не учитывался. А я уже выяснил, что за каждого рыжего полагается по восемь очков в обучение и магазин, это стало понятным уже из прошлой моей схватки с ними. Вероятно, она не инициированная.

— Расскажи мне о себе. — Воткнул я лопату в землю, закончив холмик могилы.

— Тебе это нужно? — Указала птица человеческой рукой с когтем на пальце и перьями на тыльной стороне в сторону мертвых волков.

— Нет. — Покачал я головой. — Если хочешь, забери.

Птица не стала мне ничего рассказывать, лишь собрала тушки, связала их между собой, забрала свою стрелу, и присела на корточки к могиле. Я лишь молча наблюдал.

— Что ты хочешь, чтобы я рассказала? — Глянула она на меня своими четырьмя глазами, обернувшись на сто восемьдесят только птичьей головой с человеческими губами. Жуть какая.

— Ты сказала, что твой вид зовется Ренгу. Но я даже не знаю, что это. Видишь ли, люди тут новички. — Старался я держать тон дружелюбным.

— Ренгу. Да. Мы тут живем. Охотимся. Наблюдаем. Учимся. — Ответило существо рвано и отрывочно, как будто заевшая пластинка.

Я, наконец, заметил одну интересную деталь, всмотревшись как следует. Вернее даже вслушавшись. Могу предположить, что это существо — нечто вроде… попугая, чтоб его. Имитация чужого голоса, имитация речи, очень осмысленная, но все же не натуральная.

— У тебя есть имя? — Спросил я, не став спрашивать о природе дара голоса у птицы.

— Нам чужда эта концепция. — Затрясла перьями Ренгу. — А у тебя?

— Есть. Меня зовут Марк. — Ответил я и кивнул.

— Ма-а-арк. — Прокурлыкало существо, очень искаженно, словно из старого радио. — Марк.

— Ты имитируешь человеческую речь? — Наконец, спросил я напрямую, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть свою гипотезу.

— Имитирую. Любой голос, любого человека и нечеловека. Хочешь, покажу? — Вскочила птица и зашевелила перьями, словно дрожа.

— Давай. — Согласился я.

— Нет, пожалуйста, не надо! Я не хочу умирать! Тебе конец! Я хочу к маме! Сожгите их шалаши! Какая жуткая рана… Ух ты, за эту тварь дали аж пятнадцать очков! Это что, тупик?

У меня мгновенно упало вниз все нутро, прямо к пяткам. Птица выдала какофонию из голосов, принадлежащих разным людям. Это были крики, вопли, ругань, восторги и задумчивость, каждый раз голоса менялись, женские, мужские детские, самые разные. Были еще какие-то звуки, вроде писка, рычания, и уже знакомого мне мурлыканья.

— Стой, прекрати! — Остановил я Ренгу. — Хватит, я понял, что ты способная.

— Спасибо. — Ответило существо уже каким-то своим, будто собственным голосом. Но я уже знал, что и этот голос — заимствование.

— Это… впечатляет. — Выдохнул я. — Значит, все эти фразы ты где-то слышала раньше?

— Да. — Курлыкнуло существо не своим голосом.

Я поймал себя на мысли, что горячка у меня прошла. Нет этой болезненной жажды крови, что преследовала меня с той самой минуты, как я покинул это место днем. Быть может, разговор с причудливым существом помог, и меня охватил интерес? Или тот факт, что я закопал изъеденное тело бедного парня, позволил мне примириться с ситуацией? Кто его теперь знает.

— Что ж… Я собираюсь еще прогуляться, если хочешь, можешь пойти со мной. — Выдернул я лопату из земли и убрал ее в инвентарь.

— Ты сильный. Я могу забирать трупы? — Спросила Ренгу, наклонив голову, точно сова, только бошка, все же, была воронья.

— Забирай. — Согласился я.

— Куда ты пойдешь, Ма-а-арк? — Снова исковеркала она мое имя.

— Туда. — Вскинул я руку в сторону запада, мысленно продолжая свой маршрут по прямой с того места, откуда я пришел.

Вынув копье и перехватив его покрепче, я засмотрелся на спутницу. Она подошла к связанной веревками кучке трупов рыжих псов, села сверху, вцепилась в вязанку когтями на ногах и мощно махнула крыльями, мощным потоком ветра разбрасывая вокруг камни, ветки и землю. И исчезла в кронах, да так, что я вообще не мог сказать, где она теперь прячется.

По пути я встретил еще несколько шавок, одного сонного и, кажется, или пьяного, или объевшегося грибами греллина, и нашел еще одно тело инициированного. С первыми разобрался в бою, второго просто заколол без сожалений, а третьего внимательно осмотрел.

Став богаче на еще двадцать девять очков достижений и обучения, я грустно подметил, что за неделю пребывания здесь заработал меньше силы и влияния, чем за сегодняшнюю неполную ночь.

Тело. Уже несвежее, но не такое сгнившее, как труп у нашего лагеря. Несколько дней, может, пять. Самое начало нашего испытания. Это когда-то был воин, потому что на оторванной ноге болтался металлический сапог. Именно этот элемент тяжелого доспеха и уцелел, а остальные участки тела были без какой-либо экипировки. Кто-то все себе присвоил. Только сапогом побрезговал.

Копать я не стал. Более того, я с прискорбием обнаружил, что сейчас смотрю на изувеченное тело своего, скажем так, современника, и не чувствую ничего. Ни грусти, ни злобы, ни отчаяния, ни интереса. Похоже, сегодня мой фитиль сгорел.

Что касается Ренгу — мне со временем стало удаваться различить звуки ее перемещения в кронах деревьев. Она больше не показывалась и не разговаривала со мной. Только паковала веревками трупы, что я оставлял, и с ними исчезала в кронах. Что удивительно — труп человека не тронула.

— Что, ты людей не ешь? — Спросил я, вскинув голову.

— Не вкусно. Жилистое. — Стало мне ответом из тьмы.

Что ж, невкусно, значит невкусно. Мы продолжили путь. Я по земле, освещаемой масляной лампой, Ренгу по ветвям.

Часом позже, на горизонте, я увидел сразу две вещи. Первая — это река. Вторая — чертово северное сияние, которое было еще дальше. Нет, я ничего не напутал, это не рассвет, до него еще далековато. Это всамделишное северное сияние, такое, как оно случалось на Земле. Я не знаю, что оно обозначает в этих землях, в этом мире, но хочу узнать.

Потому я, не раздумывая ни секунды, направился туда. Врагов, к сожалению, мне больше не встречалось. Надо будет раскидать очки обучения, поднять свои навыки, посмотреть что изменится. И было бы неплохо поглядеть, на что я могу потратить такую баснословную сумму очков достижений. Все-таки шестьдесят четыре очка — это не шутки. Пусть даже половина уйдет на налоги в лагерь, все равно, тридцать два — это по меньшей мере новая книга школы заклинаний, если она мне понадобится. И кешбек в десять процентов — приятный бонус моего статуса.

— Пить можно. — Услышал я позади себя.

Ренгу спустилась на землю, потому что мы вышли из леса на равнины, раскинувшиеся на много километров во все стороны, и подошли к реке. Северное сияние, кажется, в паре километров от меня.

Я наклонился к воде, смочил руки. Ледяная! Умылся, стер с рук кровь и грязь. Пить не стал, вместо этого купил кувшин в магазине, дабы утолить жажду. Уже и голод, будто, подкрался, а сонливости все нет и нет.

Река — громко сказано. Мелкий ручеек, может в пару метров шириной, с множеством порогов, уходящих вниз. Стало быть, я все это время поднимался вверх, пусть и под небольшим наклоном, который даже не ощущал. Исток я тоже нашел — речушка разливалась из невзрачной кочки, которая, вероятно, являлась сетью каких-то подземных течений, по случайности вырвавшихся наружу.

Если пойду по реке вниз — скорее всего, окажусь недалеко от того места, где мы с Антоном стали свидетелями битвы двух исполинов. Вот так круг и замкнется. Это если мой внутренний компас не ошибается. Но я всегда могу призвать лягушку — так что за кратчайшую дорогу обратно в лагерь я не переживал.

— Ты все еще будешь идти со мной? — Спросил я у птицы, поднявшись в полный рост.

— Нет. Столько добычи мне не унести уже. Буду возвращаться в лес. Спасибо, Марк.

— За что это? — Удивился я. Если существу неизвестна даже концепция имен внутри рода, то уж благодарность кому-то — это и вовсе прерогатива людей. Но, могла ведь научиться.

— Я выучила новый голос. — Неопределенно ответила птица Ренгу, которую я в уме прозвал именно так, и улетела.

Это — самое дикое и странное знакомство в моей жизни. Но, раз уж этой чудаковатой птице нужно по своим птичьим делам — кто я такой, чтобы этому помешать. В любом случае, я узнал еще одну грань этого мира. И теперь, если я где-то услышу голос мольбы о помощи, буду предполагать, что он не обязательно принадлежит человеку. Не факт что эта Ренгу — тут одна и не факт, что другая птица будет также дружелюбна.

Заболеть я не хотел, а эти пару метров бурной речушки нужно как-то преодолеть. Вроде бы просматривался с берега путь, который можно преодолеть по выступающим над водой камням, но я не доверял своей ловкости в этом вопросе. Ведь одно дело намочить сапоги, а другое — рухнуть в ледяную воду и полностью промокнуть. Тогда быть беде.

Кромка леса была не так уж и далеко, и если вспомнить, мне попадались не самые толстые деревья. Такие, которые мне будет по силам уволочь самостоятельно. Пришлось вернуться — срубить парочку. Благо, система одарила меня навыком, который позволяет сделать это быстро и без усилий.

Тут-то я и пожелал проверить степень и точность контроля над умением. Нет, я мог делать довольно точные и аккуратные вещи, как например когда сверлил пазы в копье или ложбины в арбалетах. Но именно точечно задать объем сферы, чтобы уложить деревья в ту сторону, в которую мне надо — я не был уверен, что у меня получится.

Кристальное острие засияло красным, а я представил сферу, объемом чуть меньшую, чем ствол. И, приставив катализатор к древесине со стороны равнин, я ткнул в ствол навыком. Разложение моментально выгрызло сферу, с глубиной реза около семи кубических сантиметров. И дерево, оставшись без основной части опоры, где-то на две трети, стало падать прямо на меня, кроной к реке.

Ну, получилось, но не так точно, как я того хотел. Слишком большой кусок дерева просто переломился, вместо того, чтобы ровненько его слизать. Зато со вторым вышло лучше, там удалось вырезать три четверти, и я понял, что силу и интенсивность навыка я способен мысленно контролировать, пусть и производя кое-какие мыслительные расчеты в голове.

За десять минут справившись с ветвями, я поволок бревна по одному к реке. Для мостика мне хватит всего двух таких стволов. Не знаю, что это конкретно за древесина, но была она не такой уж и тяжелой, как мне представлялось на первый взгляд.

Вот тут, кстати, навык тоже пригодился. С моей стороны берега сделал выемки в земле и встав в раскоряку, уперев бревно в получившуюся яму, я кое-как, не с первой попытки, добросил до другого берега первый ствол. Сначала он, конечно, упал не так как надо и пришлось вытаскивать, но я справился. Следом за ним и второй. С боков я вдобавок подпер бревна крупными камнями, найденными в округе, чтобы не разъехались, и ступил на импровизированный мостик, проверяя его устойчивость.

Можно идти. Осторожно, дабы не навернуться, но конструкция свою задачу выполняет.

Раз — и я на другом берегу. Стоило ли это все заморочек — кто знает, но заболеть и умереть в примитивном мире от того, что промочил ноги, я точно не хотел.

Оказавшись на другом берегу, я, с чувством гордости за то, что преодолел стихию воды, мостик решил укрепить, мало ли — нужно будет экстренно возвращаться, и тогда каждая секунда будет на счету. Приподняв брёвна, снова сделал небольшие выемки в земле — в которые они идеально легли, и с чувством удовлетворения от хорошо проделанной работы пошел по равнине дальше. Туда, к сиянию, которое никогда раньше не видел вживую. И с каждым шагом оно, будто, увеличивалось.

Полчаса, и я буду на месте, вряд ли дольше.

Меня не покидали мысли о том, где Ренгу могла выучить те фразы и голоса. Где-то ведь она их подслушала. Такие точные, яркие, чисто земные образы молящих о помощи или пощаде людей. Я не спросил. Да и что бы мне это дало? Знание о неизвестном месте и неизвестном человеке, который в неизвестный момент времени что-то говорил? Бред. Однако…

Вот оно. Это сияние. Прямо передо мной. Как я вижу огонь в лагере, или как ствол дерева, к которому могу приложить руку. Прямо здесь, взвивается столбом к небу. Чужеродное явление, переливчатый перламутр, обманчиво легкий. Я протянул руку и наткнулся на твердую, словно сталь, преграду.

Рука коснулась чего-то холодного, нереального. Воздух вокруг моего прикосновения задрожал, разлился волной, словно в глянцевое озеро бросили камень. Нет… не может этого быть. Это стена! Осознав это, ударил кулаком со всей силы.

— Твою мать! Больно! — Отдачей чуть не сломал руку. — Не-е-ет, не верю!

Два шага назад, и я, выдохнув, ударил в эту непреодолимую преграду копьем. Никакого эффекта, только разливающаяся перламутровая волна разошлась сильнее, словно подсвеченная радиотелескопом. А что ты скажешь на это?! Кристалл катализатора начал сиять красным свечением гексагонов, и я вновь ударил со всей силы, что мне доступна. Я должен вырезать метровую дыру в этой преграде!

Внимание инициированному! Немедленно прекратите попытки пересечь активную зону испытательного полигона. В случае неповиновения последуют штрафные санкции.

В голове раздался белый шум, как будто у телевизора пропал сигнал, а затем пришел голос, знакомый мне с того дня, когда начался апокалипсис. Я грязно выругался, вонзил копье в землю и прильнул локтями и лбом к пелене.

Я… так хочу уйти отсюда?

Собравшись и выслушав предупреждение, я его безусловно принял. Черт знает, на что способны эти ироды — скомкают меня в куб и поминай, как звали? Я не хочу этого проверять. Но сам факт того, что я достиг границы этого мира — ошеломлял.

Остыв, я отпрянул от сияния, забрал копье и посмотрел по сторонам. Налево и направо. По правую руку спуск вниз, несколько градусов, но все-таки вниз. А слева — наоборот, подъем, тоже не крутой.

Значит, если пойду направо, вернусь домой, а налево — найду угол. Пойду прямо — об стену башку расшибу. Стоит ли мне проверить? Конечно, ведь если я никого сейчас не убиваю, зарабатывая очки и вымещая злобу на местных существах, значит собираю информацию.

Еще час мне потребовалось для того, чтобы дойти до угла. Такая же пелена, застилающая все, что находится дальше. Последние минут двадцать уклон стал довольно крутым, так что, когда я добрался, чувствовал, что полностью выбился из сил.

И, что, в общем-то, меня не удивило, тут я был не один.

Уткнувшись лбом в угол, прямо на стыке двух барьеров, сидел человек. Мертвый человек. Рядом с ним валялись сломанные топоры, самодельные копья, а также располагался маленький обод костровища, сложенный из некрупных камней.

Я не могу сказать, к какому классу он принадлежал. И, что еще более важно, я не могу сказать, как давно он тут, потому что все его тело, за редким исключением — это скелет. Скелет, в груди которого торчал каменный кинжал, удерживаемый задубевшими в посмертии руками.

Глава 7

Осознав, что я нахожусь в клетке, впрочем как и остальная тысяча участников, я не ударился в философские размышления о своем текущем положении. Спокойно принял это новое для себя обстоятельство, которое недвусмысленно мне намекнуло — не стоит даже пытаться. Те, кто все это устроил, жаждут зрелища, но в определенных рамках.

Мысленно поблагодарив менее удачливого собрата, что пытался покинуть испытание и не сумел примириться с судьбой, за то, что оставил мне готовое костровище, я просто сел на землю возле него. Небольшая покупка из магазина достижений — вязанка, кувшин воды, охапка дров. Трут смотал прямо из высушенной травы на склоне, что была от меня на расстоянии протянутой руки.

Запалил костер. Уселся, поджав ноги под себя, преломил мясо и сыр. Надкусил, как следует прожевал, запил водой. Слушал тишину ночи и треск разгорающихся сухих поленьев. Ветер, ненавязчиво, будто искусственно, колыхал мои отросшие волосы, которые я всегда старался укладывать.

Дым податливо угождал ветру — стелился в ту сторону, не оказывая сопротивления. А я костерил природу за такие выверты, ведь хорошо же сидел. Теперь придется передвигаться, чтобы в глаза не лезло.

Окинув взглядом наш полигон, в котором текущая итерация человечества борется за выживание, я постарался мысленно сообразить форму. Прямоугольник или квадрат? И есть ли третья величина — высота? В таком случае, быть может, это куб? Как символично.

Сначала свернули в куб, а затем развернули в куб.

Ветерок, пусть и был едва уловимым, тянул морозом. Пальцы быстро покрывались красными точками напряженных сосудов, а фаланги со временем гнулись все хуже. Сейчас скажу! Зима близко…

Перчатки заполучить было бы неплохо, да…

Усмехнулся своим мыслям, доел свой поздний ужин. Нет во мне больше гнева и ярости, по крайней мере сейчас я свою первобытную тягу к насилию утолил. А всему виной то, что терплю до последнего. Ты ж мужик, мальчикам нельзя показывать эмоции, твердили они. Но у любого сосуда есть объем, и рано или поздно он переполняется. И тогда — каждый справляется как умеет.

Последней каплей в этой чаше стала та девочка. А сколько еще таких бедняжек тут? Могу ли я что-то с этим сделать? Кроме самоубийственных попыток зачистить весь полигон от чудовищ, тут стоит смотреть правде в глаза — я точно такой же корм для них, как и все остальные. Только я в горле могу застрять. Хрен проглотишь.

А как говаривал мой батя — сынок, даже если тебя съели, у тебя все равно есть два выхода. Я предпочту более приятный. Значит — нужно вкалывать. Нужно искать других поселенцев, отправлять все больше экспедиций, заставлять силой или убеждением примыкать к нам. Искать таких же магов-трансмутаторов и обучать их, ведь не может все держаться на мне одном.

Еще пара часов до рассвета. Выдвинусь засветло и зароюсь в спальник. Быть может, по пути еще на что-нибудь наткнусь. Палатка та, которую обнаружил Антон — очень крутая. Что еще наши наблюдатели могли нам сюда подсунуть? Огнестрел? Рацию? Транспорт? Или какие-то штуки, сродни магическим, о которых я и понятия не имел даже в самых смелых фантазиях?

Выдыхнул. Усы покрывались испариной и неприятно топорщились. Вот очередная проблема — бритв нет и не предвидится, и скоро мы все будем ходить обросшие как неандертальцы — если конечно кому-нибудь не предложат профессию брадобрея.

Пар изо рта валил уже очень густой. Моя гипотеза о переходе сезонов обретала плоть. Но не одним лишь паром и холодом я подкреплял свои мысли — похоже, с неба нашего полигона начал срываться снег.

Остыв во всех смыслах этого слова, я поднялся, затушил сапогом дотлевающие угли прогоревшего костра, отряхнул пятую точку, которую я отчего-то не берегу, козырнул трупу в углу и, выдернув из земли воткнутое туда копье, двинулся вниз. Попробую отыскать путь домой сам, а коль заблужусь — зеленый друг должен мне помочь.

Когда на горизонте местное светило встало уже в полную мощь и выжигало мне, идущему навстречу, глаза, я был уже как час в пути. Усталость навалилась, да такая, что хоть прямо здесь разбивай временный лагерь. Но я упорно продолжал идти вперед — вдоль северного сияния, ставшего стеной клетки.

Равнины кончились довольно быстро, и я вновь ухнул в сумрачный лес, еще не отступивший от робкого прикосновения первых лучей. Но и в масляной лампе уже не было нужды, навернуться, споткнувшись, мне теперь грозит разве что если я зазеваюсь.

Может, и правда воздушный шар сконструировать? Амбициозно — это мягко сказано, но если и правда подумать, что может стать проблемой? Нюансов вылезет воз и маленькая тележка, но если на секунду представить… оглядеть окрестности с высоты. Сделать заметки, нарисовать карту. Да и какое это преимущество, и над безмозглыми врагами-мутантами, и над теми, кто предпочел человечности прокачку.

Надо подумать, набросать схему, сделать кое-какие замеры. Но в пути — несподручно. Просто тогда я ляпнул про шар в качестве шутки, а сейчас всерьез об этом размышляю. Однако, проблемы есть куда более фундаментальные.

Например, о безопасности. Я уже выяснил, что своим навыком я способен делать довольно точные фигуры, вырезая их, как острым скальпелем. Да, работа муторная, требует концентрации и быстро истощает мои магические силы, но я могу, например, из горной породы вырезать блоки.

Побольше людей с инвентарями, безопасный коридор для логистики, и несколько дней работы по формованию строительного материала, и на нашем пригорке с хлипкими шалашами мы могли бы возвести целый бастион.

Да, я когда-то ляпнул что-то такое, мол, окопаемся изо всех сил, но я тогда не представлял, что одного жиденького частокола может оказаться недостаточно. Впрочем, он пока цел, и я сгущаю краски. Но привычка подстилать соломку в каждое место, куда могу шваркнуться, никуда не делась, и перекочевала из старого мира в новый. Только пожалуй заматерела в процессе.

Что еще? Вооружить людей, прокачивать их, усложнять экспедиции, сделать так, чтобы мне не приходилось нянчиться с ними. Нужно делегировать ответственность. Но это не работает, пока нас полтора землекопа, нас должно стать больше. Залог выживания всего человеческого вида от примитивного аборигена — коммуна. Распределение обязанностей и ответственности.

Варя тогда в сердцах сказала, что не желает исполнять чисто женские функции, навроде стирки портков или чего-то и впрямь фантастического в наших условиях, как рождение детей. Пусть так. Никакого гендерного распределения, каждому по потребностям, от каждого по способностям. Ведь система местная так и работает, позволяя каждому получить нечто, к чему у него есть конкретная предрасположенность.

Прогресс в социальном ранге — Зи`ир: 3%

А вот и подтверждение для меня, что мыслю я в верном направлении. И дамоклов меч, занесенный над моей шеей, ведь даже в мыслях мне теперь придется быть осторожным, ибо их читают. Вопрос только кто? Бездушная система или больные на всю голову ублюдки, восторгающиеся страданиями?

Значит, план определен: выхаживаем больных, строим стены, ищем других инициированных, развиваем навыки и профессии. А еще — мне нужен ученик.

— Лягушка. — Остановился я на кромке леса, осознав, что совсем не понимаю, куда иду. — Иди в центр моего местного жилища.

Зеленый товарищ, воплотившийся полуминутой ранее и в качестве платы за призыв принявший маленький кусочек сыра, выслушал приказ и пошлепал севернее того места, где я стоял. Значит, немного переборщил и прошел дальше, чем следовало.

Нужно подумать и о прокачке. Я сейчас собрал солидный запас очков обучения, и хочу проверить несколько гипотез, пусть мне и придется эти очки тратить. Например, что будет, если я разовью свои навыки до следующего уровня, как они изменятся? Катя говорила, что каждый нечетный уровень влияет на навык. Мне хватит имеющегося запаса проверить две гипотезы.

А были они таковы: как изменится элементарное упрочнение, и как изменится, например, социальный навык, как я его окрестил — например, идентификация или инвентарь. Тут стоит подумать. Но всем этим я планирую заниматься на свежую голову, ведь если посчитать, я бодрствую немного дольше суток.

Выяснил ли я что-то полезное из своего нервного срыва? Определенно. Буду ли я как-то уведомлять своих людей об этом? Навряд ли.

К лагерю я подошел еще через пару часов, пробираясь через витиеватые пролески и переходы, выбранные моим проводником как наиболее короткие. Он не учитывал, что я несколько больше, оттого мне приходилось извернуться, дабы не сбиться с пути. Иногда даже приходилось этот зеленый вездеход придерживать, дабы он не убежал слишком далеко, пока я пытаюсь втиснуться куда-то под гигантское поваленное дерево.

Огонь в лагере горел высоко и ярко, а подмерзшая земля помаленьку укрывалась снегом, быстро тающим вокруг очага. Точно! Нужно же еще сделать так, чтобы мы тут от холода не сдохли. А это тоже проект немаленький.

— Уже сутки прошли, больше ждать нельзя! Мы должны идти! — Доносились из лагеря громкие голоса.

— Херня это, мы знаем, как это бывает, там так долго не выжить никому! — Последовал встревоженный, даже напряженный ответ.

— Но хотя бы тело найти! Да что вы как маленькие! — Спор разгорался все сильнее.

Я прильнул спиной к дереву, с той стороны, с которой в лагере меня видно не будет. Неужто меня уже похоронили? Впрочем, я бы вряд ли думал иначе, свали кто-то вот так. А, чего там, мы действительно с таким уже сталкивались. Как тогда, когда Варя решила драпать в леса, не справившись с давлением. Слушал дальше.

— Мы чудом, я повторяю, чудом не привлекли их внимание!

— Ты думаешь, Марк мог?..

— Нет! — Рявкнул кто-то в ответ, слышно плохо, до меня доносились разве что обрывки. — Если он жив, то с ними не столкнулся! А если мертв, то его тела мы больше никогда не увидим!

— Тогда сворачиваем лагерь? И что, даже не попытаемся?

— Конечно сворачиваем. Окстись, придурок, если мы сейчас же не уйдем, они могут нас учуять и вернуться! И тогда, тогда…

Я потер виски и глаза, в которых полным полно песка. И, внезапно, ощутил ледяное прикосновение рук к своим щекам. Не раздумывая ни секунды, я перехватытил схватившие меня ладони, выворачивая их, и с силой толкнул подкравшегося ко мне человека спиной в дерево, возле которого я сам только что был.

На меня лупала глазами опешившая от реакции Катя.

— Я же мог тебя убить. — Сплюнул я.

— Да, что-то я…. неумно я себя повела. — Отвела кинжальщица взгляд. — Подслушиваешь?

— Да, подслушиваю. И хочу, чтобы мое инкогнито пока что оставалось таковым. — Заявил я твердо, не терпяще возражений.

— Тебя там похоронили уже, знаешь? А еще, у нас тут куча новостей. — Сказала девушка. — А еще, не мог бы ты меня отпустить? Вообще-то мне больно, ты мне руки вывернул.

Я отпустил, отступил на полшага назад, в тень, окинул взглядом девушку в кожаной броне с ног до макушки.

— Никогда так больше не делай. Мы не на пикнике.

— П-поняла…

— Что за новости? Коротко и по существу. — Сложил я руки на груди.

— Я патрулировала, ну, в незаметности, знаешь. — Принялась она рассказывать. — Вот так же, как тебя сейчас нашла. И вчера наткнулась на то, о чем говорил Лёня.

— На что? — Сдвинул я брови.

— Бесчисленная армия греллинов, мигрирующая куда-то на северо-восток, если судить по нашим условным обозначениям. — Ответила она так, словно почему-то стыдилась этой информации.

— Пошли наверх, пока они там какую-нибудь хрень непоправимую не придумали. — Шумно выдохнул я, погружаясь в очередную проблему.

Не скажу, что встретили меня прохладно, но и какой-то особенной любви я тоже не испытал. Впрочем, и не надеялся. Тем не менее, мое появление вызвало бурную реакцию, которую трудно уместить в рамки классификаций.

— Живой, зараза! — Рукоплескал Дима.

— Какого хрена, Марк? Что происходит? — Злился Антон.

— Не любят они тебя. — Философски протянула Варя. — За мной вы сразу побежали на поиски, а тебя хватились совсем не сразу.

— Оставьте нравоучения, что за новости? Откуда толпа? — Вышел я к центру лагеря.

— Кхм, — прокашлялся Дима, — ты реально не хочешь обсудить свой внезапный уход на всю ночь?

— Ты мне мамка? — Глянул я на Диму. — Сказал оставить нравоучения. Или вы без меня посрать не можете?

— Марк, не накаляй, тут и так все на взводе. — Попытался успокоить меня Антон.

— Мне в какой раз повторить? Конструктив будет сегодня или нет? Если кого-то не устраивает, выход из лагеря есть в любую сторону. — Рявкнул я.

Повисла тишина. Девчонки в принципе были тихими сегодня, а эти двое слишком вольготно себя чувствуют.

— Ну, и? Что я говорил? — Горделиво заявил Леонид, стоявший в сторонке от основного костяка этого лагеря.

— Что ты говорил? — Я обернулся на него всем корпусом.

— Что ты себя не контролируешь, убегаешь от ответственности, и не сможешь никого тут защитить от той армии! — Заявил он, а я получил словно удар поддых.

Я только-только успокоился и перестал считать выживание в одиночку хорошей идеей, а решил вернуться к цивилизованному восстановлению человечества из пепла и руин. А сейчас этот хлыщ зарядил мне такое, что хоть стой — хоть падай. Более того, и Дима, и Антон закивали одобрительно этим словам.

Женя вжалась в руку Антона, старалась его оттянуть назад, Борис мрачным изваянием сидел у костра, игнорируя наше собрание, Варя лениво потягивалась, и лишь Катя зачем-то схватила меня за запястье.

Я вырвался.

— А ты — сможешь? — Ответил я, добавив столько яда в голос, сколько вообще был способен.

— Не слушайте его, ребята, — окликнул он присутствующих, повел взглядом, развел руками, — Марк нестабильный элемент, он вынес на голосование жизнь человека! Его самого нужно к столбу привязать, он опасен! Вы поглядите на него, весь в крови, в грязи, где ты был? Кого убил? Не сдержался, не выдержал ответственности — уйди с дороги, я покажу этим людям правильный путь!

А я стоял и совершенно не понимал, что же он несет. Это что — диверсия? Что за тупая и прямолинейная попытка расшатать ситуацию, а главное, для чего?

— Кать, будь любезна, привяжи этого обмылка к столбу, пока я ему голову не открутил. Все остальные, — я поднял взгляд прямо, — вечером жду на совете. Для тех, кто откажется принимать участие, это будет последний день в этом лагере.

Никто не смог сказать ничего против. Слишком красноречив сейчас мой вид. Проигнорировав послышавшиеся шепотки, я прошел сквозь столпотворение к своему шатру.

Мне удалось выдохнуть и отпустить ситуацию лишь внутри, едва я опустил шторку. Какой-то кризис опять, который они снова развели на ровном месте. И вот как мне поступить? Нет, правда, сейчас у меня этот вопрос стоит самым острым образом.

Эта внутренняя грызня не заканчивается, что мне теперь делать с этим? Семь, мать его, идиотов. Более того — Леонид. Я не знаю, как, но ему удалось скормить свои тухлые идеи двум взрослым мужикам. А женщины, скорее, просто напуганы. Не удивлюсь, если это какой-то скрытый навык или профессия, с помощью которой он это провернул.

Убить его? Вот так просто я смирюсь с тем, что деструктивный элемент устранить важнее, чем остаться человеком? Бред. Пусть противопоставляет себя, сколько влезет. Мне плевать. Эти люди сами роют себе могилу, и я не буду их отговаривать. Наотговаривался уже, нонконформисты сраные.

Вместо этого надо думать о чем-то более важном. На улице идет снег, мелкий, но он уже стремился лечь на подмерзшую землю и не таял. За пределами лагеря, со слов Кати, шастает армия греллинов. И, что тревожит меня больше всего, никому кроме меня нет до этого никакого дела!

В их картине мира лучший выход был, который я услышал, притаившись за деревом на подступах к лагерю — свернуть стоянку и уйти. Куда? Зачем? Сплошные вопросы. Впрочем, если они без меня договорятся сматывать удочки, флаг им в руки.

— Можно? — Услышал я стук в жердь шатра.

— Кто? — Ответил я неприветливо.

— Это я, Катя. — Мягко сообщила она.

— Зайди.

«Дверь» шатра распахнулась, внутрь прошла девушка, держа в руках две чашки с ароматным ягодным напитком. Протянула мне один, и я его принял. Уселась напротив меня, на подстилку из соломы, которую я оформил, кажется, так давно.

— Расскажи, что стряслось? — Заглянула она мне в глаза, пытливо и выжидательно посмотрела, стянула губы тонкой ниточкой.

— Ты сделала то, что я велел? — Проигнорировал я ее вопрос.

— Нет, я не стала его привязывать. — Покачала она головой, и из косы на челку выбилась прядь. — Сейчас Антон, Дима и Леонид что-то обсуждают.

— Почему ты этого не сделала? — Насел на Катю я.

— Мне не позволили. Сказали, сами разберутся с ним, без «моих», — она отставила в моменте чашку и показала пальцами кавычки, имея в виду именно меня, а не девушку, — указаний.

— А Борис не с ними? Ты, вроде как, с ним дружна. — Упомянул я здоровяка.

— Да, он славный парень. — Кивнула девушка. — Но он даже слушать эти разговоры отказывается, все твердит, чтобы мы жили дружно.

— Понятно. — Выдохнул я и долго, мучительно сморгнул нападающий морок. — Если ты пришла выступить арбитром или мозгоправом — уволь.

— Не-е-ет. — Закачала она своей косой быстрее. — Я хочу оказаться в одном лагере с победителем.

— Может статься такими темпами, что к завтрашнему утру лагеря уже не будет. — Удрученно подметил я.

— Я тоже слышала такие разговоры. Они считают, что угроза тысяч греллинов слишком неиллюзорна, и нас просто перережут тут всех к хвостам собачьим, и отсюда надо уходить.

— Дай угадаю, инициатором идеи стал Леонид? — Запрокинул я голову к потолку.

— В точку. — Козырнула девушка.

— В таком случае, я не стану ничего менять. Это их проблема дальше, явно не моя. — Ответил я в пространство над собой.

— Тут есть сомневающиеся. Я, например. И Боря. А еще… — К концу фразы ее голос стал очень заговорщическим. — Несмотря на то, что Варя — язва, она тоже. Это только этим троим моча в голову ударила.

— Ты мне по существу скажи, чего хочешь от меня? — Наконец, опустил я затекшую в шее голову.

— Не знаю, Марк. Устрой репрессии. Подави мятеж в зародыше, ведь что это, как не узурпация? К тому же, — она стала наворачивать на палец локон, выбившийся из косы, — я лично считаю, что без тебя тут все обречены.

— Избавь меня от лести. — Фыркнул я. — А еще, объясни-ка, откуда такие словечки?

— Хи-хи. — Прикрыла она рот ладошкой. — Ты ж не знаешь, но я дикая фанатка стратегий в реальном времени. Политические, в основном.

— Мда уж. В тихом омуте. Ты прости, но по тебе не скажешь, что в твою сферу интересов входит нечто подобное. — Я искренне удивился.

— Да, только в жизни все иначе, не как в играх. — Печально подметила девушка. — Так как, что скажешь на мою идею?

— Нет, Кать, — отказался я твердо и безапелляционно, — мне этого не нужно. Решили, что они справятся лучше, кто я такой, чтобы этому препятствовать?

— Ты слишком мягкий, босс. — Отреагировала она вздохом. — Тебе их не жаль?

— С чего бы? И как это вообще соотносится с мягкостью, что-то я связи не улавливаю? — Я сдвинул брови, силясь понять.

— Они ж либо друг друга зафигачат, либо скормятся какому-нибудь чудовищу в лесах. Помрут все, короче. — Стала объяснять она. — Но чтобы спасти жизнь, иногда надо кому-нибудь сломать ноги. — На ее лице повисла мрачная улыбка.

— Да что ты такое говоришь. — Закатил я глаза. — Может, взрослые люди сами способны решать, как и где им умереть? Как я ночью.

— Судя по всему, смерти ты не нашел. Или плохо искал. А вот то, что было, после того, как все поняли, что ты ушел… — Протянула она, подстегивая интерес, но был он какой-то мерзонький.

— И что же? — Не выдержал я, и наконец додумался отпить из чаши, которая стала уже жечь пальцы.

— Тут целый консилиум развернулся. Большинство решило, что ты нас бросил, как и угрожал в тот день, когда вывалил посреди лагеря ошметки кошмарного медведя. — Пожала она плечами.

— И все? Да плевать, пусть если бы и так. Что они, тут же забились по норам и стали дрожать?

Но Катя разбила мои представления о том, что же в действительности происходит в лагере.

— Да нет. Они тут же начали делить власть. Дима, Антон, и с какого-то перепугу Леонид, который на повестку оказался самым говорливым. — Сказала Катя, словно открыла мне Америку.

Глава 8

Мы вдвоем еще посидели немного. Катя в красках описала, как новоприбывший мутит воду, склоняя парней к каким-то идеям, которые нашли у них живой отклик. Моя консервативность не всем по душе, как стало известно из разговора. Тем не менее, я почему-то считал, что Антон, спасенный мною ранее, не будет отныне выходить со мной в прямую конфронтацию. Я ошибался.

— Ладно, — прервал я поток слов Кати, — я хочу немного отдохнуть, а вечером, на совете, будет понятно, что нам делать дальше.

— Если дойдет до голосования, мой голос будет за тебя. — Хитро прищурилась девушка.

— Я не думаю, что в этом есть смысл. Толка быть главой нет никакого, если окружающие не разделяют моих идей. Так что, беседа у костра будет не о власти, а о дальнейшей жизни каждого. — Сказал я и широко зевнул.

— Его и так особенно нет, разве что дополнительные сложности в управлении, наверное. — Предположила собеседница.

Я молча кивнул.

Поспать мне удалось, от силы, часа три. Учитывая, сколько сил было истрачено прошлыми сутками и как долго я находился на ногах, этого отдыха мне решительно не хватило. Глаза резало болью, ныл затылок, а в руках и ногах чувствовалась аномальная тяжесть. Однако, негоже отказываться от собственных слов и переносить совет, тем более, я, выглянув наружу, увидел — люди уже у костра в общей массе, и ждут, похоже, только меня.

Смочив пересохшее горло, я потянул спину, оделся по погоде, в свой комплект доспехов и теплый плащ, и вышел к очагу.

На первый взгляд кажется, что взоры людей отрешены, не направлены на что-то конкретно, и они в тишине сейчас думали о своем. Я недосчитался Жени и Леонида. Прошел ближе, перешагнул бревно, уселся на нашу импровизированную лавку. Сложил руки замком на ногах.

— Где отсутствующие? — Решил я обобщить.

— Я буду говорить за нас двоих. — Поднял уже почти зажившую левую руку Антон.

— Мы подумали, что новенького не стоит привлекать к нашим совещаниям. — Вставила Катя.

— Чья это идея? — Уточнил я, решив, что это она так решила, но желал удостовериться.

— Моя. — Подтвердила мою догадку Катя.

— Разделяю это решение. — Согласился я.

— Есть какие-то препятствия к тому, чтобы начать уже, наконец? — Фыркнул Дима, сидящий напротив, оттого мне почти не видно его лица из-за разделяющих нас языков пламени.

— Не вижу таких. — Согласился я начать. — Полагаю, вам есть, что мне сказать?

— Есть. — Сказал Антон. — Я первый буду говорить.

— Ну давай. — Перевел я на него взгляд.

Сначала говорил Антон, потом Дима. Их способ доносить информацию пусть и различался, но смысл их слов сводился примерно к одному и тому же. Я — плохой лидер. У них растет недовольство, потому что я занимаюсь чем угодно, кроме того, чем, по их мнению, я должен заниматься в первую очередь.

Я не перебивал их, не задавал уточняющих вопросов, и в целом вел себя сдержанно. Превратить совет в балаган всегда можно успеть, а обратиться к зову разума и решить возникающие разногласия конструктивно — дальновиднее, как по мне.

— Полагаю, раз вы высказались, у вас есть идеи получше. Озвучьте их. — Сказал я, стоило волне претензий стихнуть.

— Мы прорабатываем план о переходе с нашей стоянки отсюда в сторону юго-востока. — Горделиво заявил Антон.

— Почему туда? — Спросил я самое очевидное.

— Там нет армии греллинов, они мигрируют в другую сторону. — Ответил он не раздумывая.

— Мужик, что с тобой случилось? — Прищурился я. — Раньше ты думал о безопасности для себя и своей жены. Дался тебе этот переход? Оглянись вокруг, сегодня с утра снег идет. Два-три дня, и мы начнем мерзнуть так сильно, как никогда прежде. Что тобой движет? Страх?

— Это тобой он движет! — Рявкнул Дима. — Вечно удобненьким быть не выйдет! Сбежать при случае, как ты сделал этой ночью, тоже! Нахрен нам не нужен такой глава, который только о зубной пасте печется!

— Все сказал? — Глянул я на него, прямо сквозь огонь. — Антон, ответь по существу.

— Я не хочу, чтобы нас на ремни порезали эти собаколюды. — Ответил он лаконично.

— Кать, что скажешь? Мне стало известно, что ты первая обнаружила движущуюся толпу. — Перевел я взгляд на девушку, сидящую по правую руку от меня.

— Все так. — Прокашлялась она в кулачок. — Я ходила, тут и там, следы искала, и вот… С юга на север движется огромная толпа, ну… сотня особей, может две, я не знаю как их правильно посчитать. Но скажу так, весь просматриваемый лес ходил ходуном.

— Это, несомненно, угроза. — Согласился я и кивнул девушке, а следом перевел взгляд на Антона. — Только с чего такая паника? Они прошли мимо, и сейчас, вероятно, в десятках километров отсюда.

— Леонид говорит, что это лишь малая их часть. Когда пройдет основная толпа, нас сметут, Марк. — Уже как-то менее уверенно и напористо заявил мне лучник.

— Вот-вот! Нам нужно двигаться дальше! Чего мы уселись на жопы и сидим, из-за твоего управления у нас до сих пор первоуровневые люди есть в лагере! Ты не занимаешься развитием! — Воскликнул Дима, явно взбудораженный тем, что происходит.

— Хорошо, Дим, а тебе этот переход зачем? — Перевел я взгляд к пламени.

— Как зачем? Глупые вопросы, шеф! — Выплюнул он последнее слово, через губу. — Тут куча других инициированных, не будем качаться, сдохнем не от собак прямоходящих, а от других людей!

— Итак. — Выслушал я его и взял слово. — Верно ли я понимаю, что завтра на рассвете тут не будет ни тебя, — я глянул на Диму, — ни тебя, — перевел взгляд на Антона, — ни Леонида?

Мой прямой вопрос на, казалось бы, уже принятое решение, только еще не озвученное, внезапно вызвал заминку. Я наблюдал за реакциями, но пока знал только лишь то, что от меня что-то ускользает. Я не вижу всей картины.

— Да! — Рявкнул Дима, встал в полный рост, бряцнул латами. — Я не хочу оставаться здесь и стать куском мяса в супе!

— Хорошо, принимаю твою позицию. — Кивнул я смиренно. — Антон?

Его глаза бегали. То на меня посмотрит, то в огонь, то в сторону сторожевой вышки, под которой сидел Леонид, то еще дальше, к шатру, где сейчас сидела его супруга вместе с молодой девочкой, которой требуется уход. Отвечать он не спешил. Но я, чувствуя злость на то, как они поступают, решил надавить.

— Антон!

— Да! — Сорвался он. — С утра я забираю Женю и мы уйдем.

— Ты ее спросил? — Я нахмурился, опустил лоб.

— Она моя жена. Что я скажу, то она и будет делать. — Злобно ответил лучник.

— Это твоя жизнь. — Кивнул я, окинул взглядом остальных. — Есть еще желающие уйти? Или несогласные с тем, что я делаю?

Варя ворочала угли в огне длинным прутиком и молчала, не встречаясь ни с кем взглядами. Катя разрывалась на части — полагаю, у нее тоже были вопросы к тому, как я распределяю работу и обязанности, но у нее есть возможность представить последствия своих решений, потому она ничего не сказала.

— Можно я скажу? — Взял слово Боря.

— Слушаю тебя. — Кивнул я. Черт, неужели и он тоже?

— Вчера, когда ты внезапно решил пойти погулять, я пытался договориться со всеми чтобы пойти тебя искать. — Начал он, не меняя мимики. — Но меня никто не слушал. Все одержимы как будто этой дурацкой идеей идти туда, — он махнул рукой в направлении, наверное, юга, но я понял смысл его слов, — но я не понимаю, почему. У нас плохо обследовано тут, мы ничего не знаем. Что с вами, друзья? Почему вы так рискуете? Марк же старается, чтобы у нас тут была не только защита, но и как будто какой-то комфорт. Вот, он лекарям арбалеты сделал, чтобы мы защититься могли. Частокол организовал, душ построил, вышку, чтобы следить за округой. Мы тут неделю с хвостиком, а уже столько всего сделано. Вон! — Он оттянул лямки своего кожаного нагрудника, что я подгонял ему ранее. — Марк даже о броне для меня подумал.

— Да никто его не винит, здоровяк. — Спокойнее, чем мне, сказал Дима. — Вопрос только в том, что он не понимает — никакой частокол или вышка не спасут нас от врагов. А их вокруг очень и очень много.

— Хорошо. — Выслушал я Борю, а у меня отлегло. — Катя? Варя? Желаете высказаться?

— Имбецилы. — Бросила Варя. — Марк, пускай эти дуралеи чешут на все четыре стороны, тебе-то что?

— Поверить не могу, что скажу это, но согласна с Варей. — Ухмыльнулась Катя. — Раз уж вы так решили, мальчики, вам потом это и хлебать.

— Понял. А насчет вас есть одна проблемка. — Потер я лоб. — Позицию я принимаю, препятствий чинить не буду, но мне нужны гарантии, что вы потом не решите вернуться.

На меня ошалело уставились две пары глаз.

— Но… — Пытался сообразить Дима истинный смысл того, что я сказал.

— Без но. Взрослый мальчик, решил уйти — уходи. Только обратно потом не просись. А если я увижу тебя на подступах, пеняй на себя. — Расставил я границы.

— Ты не находишь, что это как-то слишком? — Резко отозвался о моем решении Антон. — Что, из арбалетов нас расстреляешь?

— Да, если придется. — Кивнул я. — Вы берете на себя ответственность, толкуете тут, что я никого не защищу. Тогда вы должны осознавать, что если прав окажусь я, а не вы, обратного пути не будет.

— Да и хрен с тобой. Женя! Мы собираемся! — Подорвался с места лучник рывком и ушел к шатру-лазарету. Дима, последовав примеру, тоже разворачивается, но уходит не в свой шатер, а к Леониду.

— Мда уж… — Протянула Катя. — А если серьезно, у тебя есть идеи на тот случай, если парни окажутся правы? — Обратилась девушка ко мне.

— Есть. И раз уж так стало, что мы лишились части рук, работать придется еще больше. — Объяснил я. — Начнем прямо с утра, я объясню задачи.

— Раз уж заговорили о работе. — Подала голос Варя. — Марк, глянь-ка. — Улыбнулась она и, пусть и скрывая боль, встала на обе ноги без помощи костылей. И развела руками мантию, сделав книксен. — Я смогу тоже делать что-то полезное.

— Рад, что ты идешь на поправку. — Улыбнулся я.

— Я тоже. — Добавила Катя. — Коза ты облезлая, но я рада, что ты в норме.

— Иди в пень. — Беззлобно отозвалась волшебница. — Я часть обязанностей Жени могу взять на себя. Мы много говорили, когда я валялась, и Женя, дабы не скучать, рассказывала мне, что она делает.

— Это будет отлично. — Отреагировал я.

— Да! И я могу помогать. — Сказал Борис, живо так, будто воодушевился, что еще не все потеряно.

— Послушай, — заговорщически обратилась к Варе кинжальщица и наклонилась к ней на ушко, — а ты разве не с Димой уходишь?

— С ним? Пф-ф. — Закатила магичка глаза и сморщила нос. — Ты с ним разговаривала вообще? Он же тупой, как рельса. Он таскался рядом, что-то вроде хомячка.

— Жестоко. — Отреагировал я. — Мне кажется, он искренне хотел тебе помочь.

— Чушь, его чувство вины грызет, вот он в такой облик его и завернул. О себе он пёкся в первую очередь. — Развела девушка руками.

— Значит, собрание на сегодня окончено? — Уточнил я.

— Можно и так сказать. Согласилась Катя. — Если ты сказал, что планы будем обсуждать завтра, давить мы не будем.

Лагерь полнился мелкими группками. Катя о чем-то болтала с Борей у костра, Варя помешивала в котелке свежий суп из все того же набора ингредиентов, только в этот раз со свиными шкварками, сделанными из жареного шпика, продающегося в магазине в сыром виде. Дима выглядел довольным, как, впрочем, и Леонид. Сейчас они торчали возле складского шатра — тоже что-то обсуждали. А из лазарета доносился так называемый «кричащий шепот», у супругов возникли какие-то разногласия, но разобрать их мне не удавалось.

— Варь, — подошел я к девушке, — помощь нужна?

— Да, будь другом, нарубай кубиком картошку, а то она деревянная какая-то. — Указала она кивком в сторону стола.

— Еще бы, ведь это нифига не картошка. — Ответил я, чтобы заполнить пустоту.

Каменным ножом было это делать не слишком удобно, а рубать картофель навыком разложения я посчитал диким излишеством. В итоге, я не думал ни о чем, а лишь помогал в готовке ужина. Впервые, кажется, за все время. Все как-то руки не доходили, и я вечно другим был занят.

Какой вывод можно сделать из случившегося? Всем мил не будешь, как ни старайся. Если решение, принятое Димой и Антоном, искреннее и они правда верят в то, что говорят, то пусть так и будет. Не мне их судить.

— Утром поговорим! — Пулей вылетел из лазарета Антон, бросив Жене грубую фразу, и ушел к складскому шатру, к парням, которые там уже минут пятнадцать крутятся.

Следом показалась и она. Усталая, с мешками под глазами, какого-то особенно бледного вида. Вышла на свежий воздух, распрямилась, поёжилась. Холодно вокруг, снега уже пару сантиметров легло.

— Марк, мы можем поговорить вдвоем? — Подошла она сбоку, обратилась ко мне.

— Да. Дорезаю клубень и пошли. — Подтвердил я, ускорился в нарезке.

— Спасибо, Марк. — Поблагодарила меня Варя, приняв у меня подготовленный продукт, а я кивнул в ответ и ушел в сторонку, где меня дожидалась целительница.

— Что ты хотела обсудить? — Начал я сразу, как поравнялся с девушкой, не расшаркивая. Я ни капли на нее не злился, но и затягивать обсуждения мне не хотелось.

— Я искренне считаю, что мой муж ошибается, и все это огромная ошибка. Но… я не могу не пойти. — Заявила она.

— И я так считаю. В твоем состоянии такая авантюра особенно вредна. — Раскрыл я карты своего знания.

Женя смутилась, несколько раз сменила окраску лица и эмоцию на нем, от удивления и шока до смущения.

— Значит, Антон сказал? — Последней ее эмоцией была сердитость.

— Я зачастую встаю раньше всех, и мне из моего шатра отлично слышно, что тебе бывает плохо по утрам. И что ешь ты далеко не все. Много признаков. — Пожал я плечами, решив все же не сдавать лучника с потрохами. — А ты подтвердила.

— Блин… ну, да. Я попыталась с ним поговорить, убедить, что отправляться в путь сейчас плохая идея, что мы даже не представляем, куда идем, но он постоянно талдычит, что знает, куда идти, и у него все схвачено. Может, ты знаешь, куда он собрался? — Спросила она с надеждой, заглянув мне в глаза.

— Не имею ни малейшего понятия. — Отрицательно мотнул я головой. — Но тебе скажу вот что: к утру я сделаю тебе сотню болтов, арбалет забери себе, а если вдруг поймешь, что все становится очень плохо — возвращайся. Я не говорю тебе предать мужа или что-то в этом духе. Но, ты знаешь, всякое может… короче, ты поняла.

— Антон сказал, что ты никого обратно не примешь, а если решим вернуться, ты нас убьешь. — Спрятала девушка руками лицо и всхлипнула.

Вот урод… Я положил на плечо девушки свою ладонь.

— Пусть он так и считает. Но я сказал тебе правду.

— Пожалуйста, пусть у вас все будет хорошо! — Взмолилась она.

— И у тебя тоже. Берегите себя. А, и еще. — Я снял свою накидку-мантию, свернул, протянул ей. — Возьми, черт знает, где вам придется ночевать.

Я всунул одежду ей в руки и, не дожидаясь комментариев, ушел быстрым шагом. Женя так на месте и застыла, вперившись взглядом в накидку.

Когда на лагерь опустилась уже глубокая ночь, я сделал уже полсотни болтов. По хорошему, их надо заготавливать впрок, буквально вагонами, но каждый болт требует от меня воздействия сразу двух навыков — и упрочнения для фиксирования состояния конструкции, и разложения, чтобы вытачивать камни и палки нужной формы. Это вызывает магическое истощение.

Возникла еще и проблема наращивания объема производства с другой стороны, с которой я не ожидал. Я извел все перья, что были у Кати, а очарованный дивным лесным созданием, вид которого именуется Ренгу, я отдал всю свою добычу этой странной птице.

И тут меня что-то больно кольнуло. Я… Я могу поклясться, что что-то из того, что процитировала мне Ренгу, когда хвасталась своей способностью имитировать голоса, я уже слышал. Вернее, не конкретную фразу, а голос. Совпало так, что я подумал об этом именно в тот момент, когда из шатра неподалеку от башни бубнел неразборчиво Леонид, втолковывая сидящему с ним Антону и Диме что-то, что я не мог разобрать.

Я не слушал, а если бы и хотел, пришлось бы подбираться ближе и напрягаться. А мне было лениво этим заниматься, к тому же я был занят делом. Но, черт побери, как же один из голосов похож… это точно Леонид. Но я, хоть убей, не помню, что именно тогда процитировала Ренгу. Найти бы ее…

— Как дела? — Появилась позади меня Катя из незаметности, явившись почти что из воздуха.

— Убей в себе привычку подкрадываться к людям со спины. — Рыкнул я на нее. — Нормально. Было лучше.

— Почему? — Насупилась девушка и сыграла обиду.

— Да подумал кое о чем. — Отмахнулся я. — Чего пришла?

— Пришла спросить, как у тебя дела и погреться у огня. Холодно здесь, черт подери! — Поежилась она и обняла сама себя руками.

Я тоже мерз, но у очага было комфортно. Кажется, нужно вплотную заняться утеплением как себя, имеется в виду людей, так и жилищ. Дима там что-то делал, но он, вроде бы, чертов единоличник, мхом и сухой травой законопатил только свой шатер.

— Это есть в плане. Возьми из костровища себе сегодня горячий камень, будет отдавать тепло какое-то время. — Подсказал я девушке.

— Так и сделаю! — Согласилась она. — А вообще, разве ты не хочешь знать, что замышляют эти трое? Ну, или четверо, если Женя с ними заодно.

— Хочешь сказать, ты подслушивала?

— Ес-тест-вен-но! — Заглянула она ко мне в глаза, приблизившись опасно близко.

Я отстранился, отложил в сторону очередной изготовленный болт и уточнил, что же ей удалось вызнать. Она пустилась в рассказ:

Лёня, как его называет собеседница, надоумил часть группы пойти за ним, потому что, якобы, ему известно местонахождение каких-то руин, которые вполне могли бы стать новым, укрепленным домом, который проще оборонять. Они как раз-таки и находятся на юго-востоке, о чем и твердили парни на совете.

— Это все, они решили шило на мыло сменить? Ерунда какая-то. — Не поверил я.

— Не уверена, но похоже, Лёня им что-то наобещал с три короба, а эти простачки повелись. Да-да-да. — Часто закивала кинжальщица головой.

— Что именно? — Поднял я бровь.

— Без понятия. — Мгновенно ответила она. — Но, если ты хорошо меня попросишь, я могла бы выяснить побольше.

Глава 9

Я недоуменно посмотрел на Катю. Если она сейчас опять предложит какую-нибудь хрень, вроде той, что выкидывала в первые дни пребывания в этом лагере, я ее без зазрений совести пошлю. Но она меня удивила.

— Знаешь, я же потеряла свой метательный топорик. А целители наши отлично с арбалетами справились. Сделаешь мне один такой — проси что хочешь. — Облизнула она верхнюю губу.

— Делов-то. — Хмыкнул я. — Сделаю, но я так и так планировал всех вооружить.

— Ура! — Похлопала она в ладоши. — Тогда, я послежу за ребятами.

— А спать? — Уточнил я.

— А что, спать? Пойду сейчас. Они же только утром собираются… — Приложила она палец к губам.

Вот оно что. Я ее, кажется, неверно понял. Она предлагала слежку, а не обычное подслушивание. Мне бы, по-хорошему, следовало бы возразить. Но, зная ее ловкость и изворотливость, а так же стартовый навык, позволяющий скрываться, я почему-то был за нее спокоен. Более того, она неоднократно доказывала, что из нее вышел неплохой боец, ну и последний аргумент в чашу весов, что ей тут банально скучно. Как-то она уже предъявляла мне за то, что у нас не случается экспедиций.

Катя ушла, оставив меня одного. Ну а я, закончив с болтами, пошел к складу — просит арбалет, значит, будет ей арбалет. Жалко только то, что я понятия не имею, чем заменить естественные перья для балансировки стрельбы, кроме как снова выбираться на охоту.

Так и прошла моя ночь. Через несколько часов от момента начала весь лагерь уснул, и я остался единственным бодрствующим, а соответственно и сидел на охране. И раз уж мне делать нечего — я делал арбалеты. Один для Кати уже был готов, осталось еще два. Себе и Варе. Хотя, последней он вряд ли нужен, но запас карман не тянет. Да и руки хотелось занять.

Рассвет я встречал на вышке, которая конструкционно свою функцию, конечно, выполняла, увеличивая обзор, но была охрененно непродуманной. Из-за отсутствия барьеров от ветра, на ней было очень холодно, и никакой подстилки или стула тоже не было, так что сидеть на твердом было также крайне неприятно. Про мебель и крышу для башни можно было бы подумать, но пока это совсем не горит.

За три арбалета я повысил свой навык мастерового еще дважды, до тридцать восьмого уровня. Потихоньку ползу к середине, и по-честному, сгораю от нетерпения узнать, что получится, когда я достигну нужного порога. Только, боюсь, без этого классного мешка с паутиной того чудища прогресс замедлится. А осталось там секрета не так уж и много.

Тем не менее, закончив свою работу, у меня еще оставалось время. Я спустился погреться, пополнить очаг дровами, и дабы скоротать остатки дежурства, решил распределить накопившиеся очки обучения.

Меня еще прошлой ночью посетила идея проверить, как изменится на третьем уровне мой основной навык. Самое время, я считаю. Вызвав мысленной командой окошко с навыками перед глазами, я поглядел на количество имеющихся у меня очков. Шестьдесят четыре единицы.

Конечно, я мог бы вложиться сейчас, взять пятый уровень, но я не знаю прогрессии по очкам, и сколько мне их понадобится на шестой, а значит, я рисковал потратить имеющийся запас практически впустую, ведь нечетные уровни меня лично никак не усиливают и ничего не дают.

Значит, решено. Десять очков в навык элементарного упрочнения!

Навык улучшен — Элементарное Упрочнение (Уровень 2).

Никаких изменений, как и говорила Катя. Значит, нужно потратить еще пятнадцать очков, ведь как мы выяснили опытным путем совместно в группе, именно столько требуется на переход к третьему уровню, и можно поглядеть результат. Заполнил полоску прогресса и внимательно вчитался в возникшие строки.

Навык улучшен — Элементарное Упрочнение (Уровень 3).

Школа: Трансмутация

Требования: Катализатор.

Дальность: Касание

Длительность: До отмены.

Описание: Навык позволяет использующему временно рекалибровать молекулярные связи в поверхностном слое неживого материала средней массы. Воздействие повышает структурную целостность объекта, увеличивая его сопротивление механическим нагрузкам.

Одновременно может быть активно три экземпляра эффекта на одного заклинателя.

Я в задумчивости перечитал навык несколько раз, выискивая изменения. В версии первого уровня у меня было предупреждение о невозможности наложения укрепления на магические предметы, а так же я был ограничен одним экземпляром заклинания. Теперь их система дала мне аж три. Но еще одно маленькое отличие я заметил не с первого раза.

В версии, которую я получил сразу же, как вошел на этот полигон, было ограничение на материал небольшой массы. Теперь сообщение гласило, что масса объекта может быть средней. Черт, никакой конкретики. Что в понимании тех, кто составлял этот текст, является средним? Полагаю, я смогу выяснить это только опытным путем.

Выдохнув, я пожелал, чтобы окошко скрылось. Не впечатляет, в целом. Разве что накладывать на магические предметы теперь упрочнение можно, да только на какие… Предполагалось, что пользоваться этим навыком будут не так, как я. Накладывать усиление на щиты, броню, кого-то защищать, или делать свое жилище очень прочным. Думаю, расчет был такой. А я же исхитрился придумать целых два новых способа. Создавать с помощью упрочнения предметы и, второй способ, которого я был лишен — использовать его в качестве наступательной силы. Хотя второй я еще ни разу не пробовал, ведь ограничение я снял только сейчас, а копье мое — магическое, как четко следует из его описания.

Попробовать, что ли? Ничего же не теряю.

Поднявшись в полный рост, я вызвал орудие, взмахнул им, для проформы, а затем применил упрочнение через копье. Сетка гексагонов зеленого света побежала от наконечника из кристалла к костяному когтю на обратном конце, и свечение задержалось на навершии.

И что же сейчас произойдет? Манекен для тренировок я разрушил, а новый поставить не удосужился. Значит, ткну просто в небольшой камень, являющийся частью очага. Вряд ли произойдет что-то экстраординарное.

Эффект меня удивил — острие копья приобрело проникающие свойства. Выражалось это, прямо скажем, в отсутствии сопротивления, когда я прикасался к чему-то кристаллом. Камень, ставший моим подопытным, податливо разрезался, словно я резал масло раскаленным ножом. Спецэффектов не было.

Это что же выходит — я теперь вооружен очень прочной и все режущей штуковиной? Могу лишь порадоваться, ведь мне очень не хватало чего-то подобного. Однако, какой бы силой я не наделял это копье, какой мощи не были бы мои заклинания, никогда нельзя забывать о том, чтобы развивать свои собственные умения. Пока что выглядит так, что именно мое тело и навыки отстают от способностей, которыми я теперь обладаю.

Вернувшись обратно к огню, я сел отогревать пальцы и думать дальше. Упрочнение улучшил, измененный эффект увидел, оставалось раскидать остатки очков. Мне хватит на еще одно повышение навыка с первого до третьего уровня, почти впритык.

Что же посмотреть? Можно улучшить разложение и узнать, что оно делает, либо что-то из социальных навыков, как я думал ранее. Например, инвентарь или идентификацию. С разложением непонятно, как именно оно улучшится, с инвентарем можно предположить, что вырастет его объем, а вот с идентификацией вопросы.

Когда я впервые просканировал греллина, мне выскочило окошко с информацией о существе, и многие его пункты были скрыты за знаками вопросов. И справка услужливо подсказала, что эти пункты откроются, когда я соответствующий навык разовью. Но только нигде не сказано, сколько именно уровней мне потребуется вложить, чтобы получать больше информации!

Так же это касается и тех странных находок, что мы собрали в день, когда запасались растениями и прочим необходимым. Какая-то слизь или плесень, мерцающий синий цветок и суккулент, которые мы не смогли просканировать. Тоже вопрос открытый — а какой уровень нужен-то, чтобы разблокировать возможность узнавать больше?

Скажу честно — я не готов был рискнуть своими накопленными очками обучения для такой проверки. Возможно, будь у меня их больше, я бы попытался, но сейчас… нет. Ожидаемый, даже предсказуемый инвентарь выглядит лучше.

А, к черту. Открыл справку, чтобы освежить память.

Базовый навык — Инвентарь (уровень 1).

Инвентарь — Базовая возможность открывать доступ к межпространственному карману, чтобы хранить там свои вещи. Этот навык позволяет организовывать ваше имущество, и получать к нему доступ по требованию.

Перепроверяю соответствующую вкладку, вызвав меню мыслью. Сто пятьдесят условных единиц лимита переносимого груза. Без точных весов любая попытка понять фактический объем инвентаря не представляется возможной. Но, как я выяснил при тестировании ранее — это что-то приближенное к килограммам. Точно не один к одному, но близко.

Вкладываю очки в улучшение инвентаря, и наблюдаю то же самое описание. На втором уровне лимит груза вырос до ста семидесяти пяти пунктов. Все понятно — дальше очки можно не тратить пока что. Растет лишь грузоподъемность. Жаль! Надо было тестировать развитие элементарного разложения.

Что касается моей странной лягушки — ее оставлю напоследок. Все таки не самый подходящий для меня навык, пусть будет резервом.

В итоге я остался с двадцатью девятью очками обучения. И поздно сообразил, что мне, оказывается, хватает! Всего четыре останется, но зато улучшу еще один, крайне часто используемый мной навык!

Навык улучшен — Элементарное Разложение (Уровень 3).

Школа: Трансмутация.

Требования: Катализатор.

Дальность: 5 метров.

Длительность: Мгновенно.

Описание: Навык позволяет использующему разрушить молекулярные связи в поверхностном слое неорганического материала средней массы. Воздействие на объект вызывает его необратимую деградацию и снижение плотности исходной материи. Получившиеся компоненты могут быть использованы и подчиняются закону сохранения массы.

Внимание: при применении на расстоянии сила эффекта снижается пропорционально дистанции до цели.

Вот это звучит интригующе! Я насчитал два изменения, зато каких! Значит, увеличилась дальность, теперь можно применять навык аж до пяти метров от меня, пусть и с ослабленным эффектом! Но и сила эффекта так же выросла. Если ранее я уничтожал сферу примерно метр в диаметре, то сейчас должно быть больше! Круто, не зря я не стал докачивать уровень инвентаря до третьего уровня.

Пора пробовать! Многострадальный камень с прямоугольной дыркой, сформированной прошлыми тренировками, я расщепил в порошок взглядом. Как какой-то супергерой из комиксов, мда уж. Ну и сравнение мой возбужденный разум выдумал. Однако, это произошло мгновенно, просто по моей воле, достаточно оказалось лишь сфокусировать свой взгляд на цели.

Много ли применений можно этому придумать? Да целую кучу. Рад ли я? Вне всяких сомнений. Интересный у меня класс и набор способностей!

— Уаааа. — Зевнули сбоку от меня. Я встрепенулся, резко повернул голову. — Чего это ты довольный такой, Марк? — Сворачивала челюсть Катя.

— Да сижу, навыки перечитываю. Задумался. — Ответил я. — Чего встала в такую рань?

— Ну договаривались же! — Возмутилась она. — Кстати, ты свою часть уговора выполнил?

— Выполнил. — Подтвердил я и вызвал из инвентаря новенький арбалет. — Твое.

— Вот спасибки! А пару стрел можно мне? Ну, или пяток. — Улыбнулась девушка, приняв оружие.

— Есть десяток, но нам снова нужны перья. Больше не могу дать, потому что не сделал. — Развел я руками, и из инвентаря высыпал пучок болтов.

— Не проблема, я думаю. Если мне повезет, пока буду делать работу, могу постараться принести. — Взяла она у меня боеприпасы и все попрятала в инвентарь.

— Не рискуй зазря. Это вообще всего касается. — Насупился я.

— Постараюсь. — Снова зевнула она и ушла чистить зубы.

Часом позже лагерь проснулся и ожил. Дима, Антон и Леонид выглядели невыспавшимися, но какими-то чересчур активными, воодушевленными. Принялись за сборы, ни с кем не здороваясь. Я припомнил, что в инвентаре у Антона лежит палатка, и хотел было заставить его ее выложить, но… передумал. В конце-концов, с ними Женя, а отбери я палатку, значит, беременной женщине придется спать где попало. Бог с ней, с палаткой. Невелика потеря.

Борис тоже проснулся, и вид его был мрачнее тучи. Поздоровался со мной легким кивком и тоже пошел к умывальнику.

— Черт! Вода замерзла! — Выругалась Катя.

Судя по дальнейшей обстановке, ребята решили разводить огонь под чаном. Пусть. Однако тот факт, что температура длительное время находится ниже ноля это плохо. Как минимум потому, что чан для сбора воды больше не будет пополняться по дренажу. С другой стороны, снег — тоже своего рода вода. Это в какой-то степени даже упростит задачу, ведь его можно растопить.

Последней наружу из шалаша вышла Женя. Глаза ее были красными, а вид еще более усталым, чем вчера. На ее плечах сейчас была мантия, которую я ей вчера подарил, а голова укрыта капюшоном. Она хотела было пойти к мужу, который уже стоял на краю пригорка, но остановилась прямо рядом с бревном, на котором я сидел.

— Спасибо тебе большое, Марк, за все, будь осторожен. Я верю, что у тебя получится отыскать супругу. Ей очень повезло с мужем, я в это верю. — Сказала она слабо и едва-едва слышно, так, чтобы только я понял смысл ее слов.

— Берегите себя. — Кивнул я ей, улыбнулся, а вынутая связка из пятидесяти болтов легла в мою руку. Девушка взяла эту вязанку, забросила ее в инвентарь, еще раз кивнула и поспешила к троице мужчин.

Ушли они не попрощавшись, спустились с юго-восточного склона и быстро скрылись в деревьях. Что ж, вот нас и осталось четверо. Я, Боря, Варя и Катя. Ну и девчонка в довесок.

Я посмотрел вокруг, выискивая глазами Катю, но найти ее уже не смог. Скрылась, значит, и последовала за уходящими. Не то чтобы я сильно горел желанием узнать, куда они отправились, но то, что у них есть весьма конкретная цель я понял отчетливо.

Вскоре, двое оставшихся в лагере ребят присоединились к моим утренним посиделкам у огня. Мерзли все, так что, надо бы обсудить план дальнейших действий. И, раз уж Кати нет, то и ягодный отвар заварить некому. Поэтому, эту роль взял на себя я — купил воды, набрал котелок, закинул туда ягод и сахара. Так она, вроде бы, делала.

— Варь, что там у девочки? Женя не рассказывала? — Начал я, предложив ей напиток.

— Мы поговорили вчера с Женей, она выражает робкую надежду на то, что подросток поправится. Воду она пьет, бульоны тоже, но еще как минимум сутки ей нельзя ничего тверже пюрешки. Она говорит, хотела попросить тебя, чтобы ты превратил в жижу орехи и ягоды, это Лиза ест с удовольствием и не срыгивает.

— Сделаю, конечно. — Тотчас сказал я и поспешил исполнить просьбу. Взял нужный набор, положил содержимое в миску, размолотил в пыль, добавил каплю воды. — Что-то еще надо? — Протянул я готовый «завтрак» для нашей больной.

— Ей ходить надо, что-то делать, чтобы организм восстанавливался. Но все это займет месяцы, ведь как я поняла, проблема голодания с ней приключилась задолго до попадания сюда.

— Понял… попробуешь ее как-то, ну не знаю, смотивировать двигаться?

— Да я бы и с радостью. — Послышался мне едва знакомый голос из лазарета. — Но только тут очуметь как холодно!

— О, значит, проснулась. — Глянул я на бледную, тощую мордашку девчонки, высунувшуюся из лазарета. — Завтрак. — Я встал с бревна, прошел к палатке, где отлеживалась Лиза, протянул ей миску, присел на корточки.

— Спасибо, э-э… Марк, да? — Смутилась девчонка, да только порозоветь не сумела, была слишком бледна.

— Ага. — Кивнул я, затем отвел взгляд, переключившись на вкладки магазина достижений. — А ты Лиза?

Экипировка, далее, одежда, верхняя одежда… да, действительно, мантия, которую я отдал Жене, есть в каталоге. Десять очков. Берем не раздумывая, причем сразу пять. Охотиться на ржавых волков, потом дубить кожу сколько-то дней, шить накидки? К черту. Холодно сейчас. Хотел потратить эти деньги на что-то полезное — вот и потратил. А оставшихся девятнадцати хватит на первое время.

— Это тоже тебе. — Протянул я один из экземпляров. — Бери.

Девушка накидку взяла, и с полными руками скрылась за ширмой. Мне стало как-то тепло на душе, от той мысли, что она поправляется. Пусть я ее не знаю, но детям в муках умирать ни за что не позволю.

Одну мантию отдал Варе, вторую — Борису. Третью нацепил на себя. А последнюю забросил в шатер Кати, пусть пользуется, когда вернется. Эх, надо было сразу так сделать, сейчас ей наверняка не очень комфортно преследовать наших бывших союзников.

— Ничерта себе, что за щедрость такая, сегодня что, Новый год? — Съязвила Варя, но скорее уже просто по инерции, рассматривая мантию.

— Можешь считать и так. — Улыбнулся я и уселся обратно к огню.

— Полагаю, раз ты закинул в Катин шатер мантию, тебе известно, где она прохлаждается? С утра ее видела, а сейчас как сквозь землю провалилась. — Поинтересовалась волшебница.

— Известно. Скоро придет. — Ответил я уклончиво, но тоном успокаивающим.

— Жаль, у меня день не начнется, пока я ее как-нибудь не задену.

— Вы больше не ругаетесь, а теперь шутите друг над другом? — Спросил Боря удивленно.

— Да, толстячок, нечего нам делить. Характеры свои в трубочки посворачивали и в причинное место запихали, потому что умирать не хочется. — Печально улыбнулась волшебница.

Пятью минутами позже мы наблюдали следующее. Лиза, тоненькая, словно осина, замоталась в мантию, как в рулет, выбралась из лазарета, озираясь по сторонам, медленно подошла к Варе и наклонилась к ней, чтобы что-то прошептать на ушко.

Варя улыбнулась широко, а затем шепнула что-то в ответ. Поднялась, ничего нам не сказав, и ушла куда-то с девочкой.

— Борь, мы с тобой двое тут остались, нам придется работать за пятерых. — Обратился я к парню, уже допившему свою порцию напитка и тянущемуся за следующей.

— Я работы не боюсь, шеф. Надо, значит надо, будем трудиться. — Уверенно заявил он.

— Будет холодать все сильнее. Я хочу сделать отопление в домах, и мне нужно будет много помощи. — Начал объяснять я свою задумку, не желая потратить весь день на сидение у костра.

— Как? Что надо делать?

Я поделился своей идеей, и большую часть задумки слышали и быстро вернувшиеся девушки. Решил сначала закончить мысль, а затем поговорить с Лизой.

— Я подумал о том, чтобы сделать от нашего большого костра трубы к домам, чтобы пол нагревался и в них было тепло. — Рассказал я, показывая на пальцах, что именно собираюсь сделать. — Вот так выкопали, траншеи переложили камнями и замазали глиной и закопали. А под шатрами будет скапливаться теплый воздух. А чтобы терять меньше жара, можно сделать еще трубу к костру, чтобы создать тягу.

— А может просто печки построим?.. — Почесав затылок изрек Боря.

Ну, можно и печки. Простая и по своему гениальная идея, ведь и мороки меньше, и у каждого свое индивидуальное отопление. Жарко — не подбрасываешь дров. Холодно — подбрасываешь. А с учетом моих навыков и возможностей, это будет не так уж и долго. Если не будем лениться, к вечеру уже в каждом шатре будет своя печка.

Закончив обсуждение проекта на сегодняшний день, мы договорились с Борей, что начнем работы. Он с готовностью согласился, и даже предложил несколько интересных инженерных решений. Например, трубы для выдува дыма сделать из коры и глины.

— Я как-нибудь могу помочь? — Спросила Варя, слушавшая все это время наши идеи.

— У меня большие планы на твой огонь, но не сейчас. Пока не делай ничего такого, тебе надо полностью восстановиться и выйти наружу, прокачаться. — Объяснил я.

— А я? — Спросила Лиза.

— Тебе тем более. — Усмехнулся я. — Слушай, Лиз, а какой класс ты выбрала, когда общалась с манекеном в самом начале?

— Я выбрала заклинателя школы трансмутации… — Потупила взор девочка, явно считающая, что ее школа магии бесполезная.

Глава 10

— Здорово! Марк у нас тоже трансмутатор, да? — Поддержала разговор Варя, обратившись к девочке.

— А я целитель. — Широко улыбнулся Боря и ткнул себя большим пальцем в массивную грудь. — Если будет что-то болеть, или вдруг поранишься, я тоже смогу тебя лечить магией, как Женя.

— А…, а почему она ушла? К ней мужик ее заперся, я вроде как спала, наехал на нее вдруг, такой кринж, я б его послала. — Стала рассуждать вслух девочка. — А тебе спасибо! — Перевела она взгляд на Борю и кокетливо намотала локон короткой стрижки на палец. — Знаешь, ты такой красивый!

Стоило нашей новенькой озвучить свой класс, у меня в голове возникло сразу несколько идей, каждая из которых требовала больше информации. Потому, взяв несколько секунд, чтобы подумать, я перебирал варианты и слушал возникший диалог, особо не вникая в его суть. Тем не менее, тоже подключился, отложив гипотезы пока в сторонку.

— Лиз, расскажешь нам, что с тобой было? — Решил я начать издалека, и иметь представление о том, что она вообще за человек.

— Ой, да что я, ну, я на первый курс в колледж пошла, но Степка сказал что у него дядя админ в пиццерии, и что подработать можно, во-о-от, пиццу крутила, — она показала руками, как будто подбрасывает блин теста, — шух, шух, вот так.

— Работа — это хорошо. — Кивнул я, и ненароком бросил взгляд на залившегося пунцом Борю. — А когда… когда все началось. Помнишь события?

Я задавал эти вопросы опираясь только на желание восполнить пробелы в знаниях. Появление Леонида и его рассказ позволили мне сделать определенные выводы, но чем больше я соберу таких разрозненных кусочков фактов, тем яснее будет складываться мозаика, и тем ближе я буду к спасению своей супруги.

Девочка помрачнела, и задорная, пусть и натужная улыбка, сползла с ее худощавого лица.

— Мы ж не всегда у печек, иногда выходим… — Принялась она рассказывать, глядя как будто на меня, но я явно чувствовал, что смотрит она насквозь. — Покурить, размяться, иногда заказов немного, перед обедом обычно завал начинается. Ну и вот, я вышла, Степка с дядей о чем-то на кассе трепался, ждала его, и админа телефон отвлек, ну и он вышел, а потом голова заболела сильно, перед глазами фигня эта, голос жуткий. Степка меня за руку схватил, обернулся, чтоб обратно через служебный меня затянуть внутрь, но не успел. Глянул только, как пиццерия прямо перед носом у нас исчезла, вместе с дядькой его… И тогда эти стрелки на земле появились, и там этот говорил, мол, жить хотите — не так извернетесь, и типа бегите. Я забоялась сильно, хотела позвонить папе, но телефон тоже тю-тю, и мы побежали.

Я слушал, слушал. Старался вообразить картину ее глазами, представить, как оно было. Речь девочки была либо нарочито такой странной, либо я просто давно не общался с молодежью. Тем не менее, Варя, слушая этот рассказ, даже будто растрогалась.

— Когда эти палки из земли вылезли недалеко от парковки и все вокруг уже в эти кубики жуткие скомкалось, мы увидели эту штуку, которая портал называется. Мне Степка потом долго рассказывал, что тут вообще, ну короче, и мы вот забежали. — Закончила она, и села смирно, словно я вытянул из нее все силы.

— Ты молодец. Что-нибудь еще помнишь? Например, успел ли кто-то еще из людей рядом зайти в портал? Или видела кого-то, кто заходил в другой портал какой-нибудь, рядом? — Задал я уточняющие вопросы.

— Ага, я видела! Да, справа от парковки, — она махнула рукой в гипотетическое «право», — дальше, не знаю сколько метров, но далеко, было три человека, гопники какие-то, которые возле автомата с кофе торчали. Не знаю, почему их запомнила, наверное потому что один из них толкнул другого и тот упал, и больше не вставал. Когда они в портал бежали типа.

— А когда вышла уже здесь, после общения с тем белым человеком, ты снова видела тех парней? — Спросил я, ведь от ее ответа сейчас зависело очень многое.

— Нет… — Покачала она головой и повесила нос. — Мы появились вдвоем со Степой на лужайке.

— Марк, может быть Лиза устала? Ты как? — Прервала мои расспросы Варя, а я сконфузился, вдруг это и впрямь стало похожим на допрос?

— Не, все хорошо, я ж не дура какая, взрослые пытаются же нас домой вернуть, да? Если надо рассказывать, буду значит рассказывать. — С готовностью продолжить, она взглянула мне прямо в глаза взором, полным уверенности.

Несгибаемый ребенок.

— Расскажи, что тебе говорил человек на собеседовании? — Продолжил я, получив на то согласие, и Варя успокоилась. Неужели материнский инстинкт проснулся?

— Спрашивал опыт работы, работала ли я на кухне, есть ли у меня медкнижка и готовность ее сделать… — Стала она перечислять, но совсем не то, что нужно.

— Нет, прости, я не так выразился. После перехода в портал, тебя встретил кто-то, похожий на человека? Задавал вопросы? Предлагал выбрать класс и экипировку?

— Ой! — Кривенько улыбнулась Лиза и отвела глаза. — Да, спрашивал всякое.

— Что-то конкретное можешь припомнить?

— Простите… Помню лишь, что у меня чуть сердце от страха не остановилось, потом голос в голове сказал что-то о критической чего-то там и я моментально успокоилась, но и почти все забыла. Знаю лишь, что выбрала класс трансмутатора, хотя даже не знаю что это такое. — Пожала девочка плечами.

— Хм… А какой у тебя стартовый навык? — Я потер уже сильно заросший подбородок.

— Элементарное упрочнение, так он называется. — Ответила она.

Бинго! Значит, пусть это пока и гипотеза, но трансмутаторы все получают этот навык в самом начале. Значит, если я соберу вокруг себя несколько таких же, обучу своим фокусам, вместе мы могли бы стать грозной силой. Мне, по правде говоря, банально не хватает рук на воплощение всех идей и тушение возникающих пожаров.

— Вы со Степой охотились? — Спросила Варя вместо меня, при этом опередила, ведь я хотел спросить тоже самое.

Девушка лишь быстро покачала головой из стороны в сторону.

Итак. Очередная история сложилась в картинку. Входящие в один и тот же портал вместе оказываются рядом и с этой стороны. Время, затраченное на собеседование у манекена, у всех плюс минус равное. А вот те, кто оказываются в другом портале, пусть и близко расположенном, здесь, на полигоне, появляются неизвестно где. Прямой корреляции нет.

Стало быть, Ульяна может быть где угодно. А мысль, что червячком грызет мою уверенность, я ежедневно отгоняю. Буду искать. А если не найду здесь, испытание рано или поздно закончится, и я спрошу тех, кто будет ждать нас снаружи.

Но есть еще одна гипотеза, которую я считаю пока именно гипотезой, однако внутренняя чуйка подсказывает, что так оно, скорее всего, и есть. Если нас на конкретно этом полигоне тысяча, а речь идет обо всей земле, то я ни за что не поверю, что нас осталось так мало. Другие могут проходить сейчас точно такое же испытание в других версиях полигонов, со своей «тысячей». Тот факт, что я встретил уже второго инициированного не из первоначальной группы, но из нашего города тоже о многом говорит.

— Спасибо тебе за твой рассказ. — Выдохнул я. — Ты дала нам много ценной информации.

— Степка тоже говорил, что тут не все чисто. — Вдруг заявила она.

— Что он имел ввиду. Он объяснил? — Вскинул я бровь удивленно.

— Он считает, что мы в каком-то данже, вроде как в симуляции, и за нами наблюдают постоянно. Как в сериале, блин… не помню название. Когда людей заставляли драться друг с другом за жизнь и еду, типа, и он прямо уверен был, что у нас так же. — Пустилась в объяснения девочка.

— А что такое данж? — Спросил Боря, вклинившись в разговор.

— Ну, типа, в игре место такое… эх, как же объяснить! — Замялась девочка.

— Борь, есть игры, в которых ты игровым персонажем управляешь, убиваешь монстров и повышаешь навыки и уровни. И там места есть, где и враги сильнее, и награда лучше. Данж называется. Это если коротко. — Попытался я буквально на пальцах объяснить интересующемуся.

— А-а-а… Я в основном во всякие пасьянсы играл или там три в ряд. — Протянул он, почесался, но я по лицу понял — не понял.

— Я тебе потом подробно объясню. — Кивнул я ему, и перевел взгляд на девочку. — Интересное сравнение. Он как-то обосновывал свою мысль?

— Он там получил какой-то кандидат, че то типа того, и выяснил, что его мысли читали, потому что какие-то там параметры у него менялись в зависимости от того, о чем он думал. Он так заумно объяснял! Нифига не поняла.

— Степа был очень, очень умен… — Мрачно выдохнул я. Ведь я пришел к подобным выводам совсем недавно.

— Да… — Загрустила девочка. — Я когда поправлюсь, хочу… хочу пойти к нему.

— Лиз, не знаю, расстроишься ты или нет, но я у него уже был. Я похоронил его. — Объяснил я честно, во-первых считал неправильным скрывать, во-вторых желал избежать спонтанных побегов.

Она помолчала. Глаза намокли, забегали. Потом она встала, подошла ко мне, и крепко обняла за шею.

— Он умер, защищая меня. Я, тупица, споткнулась об яму и вскрикнула, ударившись. И тогда, тогда… — Она заплакала, а я, каждый раз теряя самообладание от слез женщины, не знал, куда себя деть. Кровью сердце обливается, и ведь ничего не поделаешь уже. Потому, все что я мог, это осторожно прикоснуться к хрупкой спине и позволить выплакаться.

Боря сжался в комок, изучал носки своих ботинок, а Варя присоединилась к утешениям, прильнув к девчонке по левую руку от меня.

Получасом позднее, когда Лиза взяла себя в руки и попросилась уйти отдыхать, мы остались у очага втроем. Помолчали немного, думая каждый о своем, но вот так праздно провести день точно не выйдет, надо браться за работу. Это я и решил озвучить.

— Так, ребят, работа не волк. — Резко распрямился я и встал.

— Ничто не волк. — Прыснула Варя. — Только волк — волк.

— Отставить заумь. Помогать будешь? — Уточнил я у девушки.

— Как будто у меня есть выбор. — Выдохнула она.

— Вообще-то есть. Если ты чувствуешь себя неважно, заставлять тебя работать я не буду. — Ответил я, понимая ситуацию.

Варя, вместо того, чтобы ответить, распахнула полы накидки, открыв нам свою мантию волшебницы, а затем стала ее задирать вверх, оголяя ноги. Подняв ее неприлично высоко, она кивком показала свои раны.

— Я почти зажила. — Прокомментировала она.

— Но все равно… — Усомнился Боря, глядя на распаханную мышцу.

— Женя сделала все, чтобы я могла ходить. Ко мне почти вернулась чувствительность, и хожу я уже почти всегда без костылей. Устаю только сильно. Но если есть что-то мелкое, или кропотливое, я готова помогать. — Уверенно заявила Варя.

— Тогда хорошо. — Согласился я, и внутри порадовался. Как будто, когда нас стало меньше, в лагере и атмосфера изменилась, на какую-то более дружелюбную, что ли.

Краткосрочную идею я уже обозначил, и мы с Борисом уже даже распределили обязанности. Осталось включить в работы жаждущую деятельности волшебницу. Будет промазывать глиной сформированные печи и запекать их снаружи своей огненной магией, так выйдет быстрее. А изнутри глина пропечется естественным образом.

Я же займусь трубами. Так и порешали. Борис направился за подходящими камнями и палками, Варя занялась перетаскиваением к рабочей зоне сухой травы со склада и распалила огонь под чаном с водой, которая опять успела замерзнуть.

Мне же предстояло прежде, чем я пойду делать трубы, накопать материала. Почва у нас глинистая почти везде, так что проблемы поисков не возникнет, но я хотел продумать еще одну деталь, которой сильно не хватает современному человеку в первобытном времени.

Когда случается зов природы, люди в нашем лагере его покидали и уходили в тень деревьев. А это — совершенно неприемлемо. И раз уж мне нужна глина, то побочным явлением будет яма. А если так, то пусть она будет в определенном месте, которое еще предстоит оборудовать. Словом — это проект не очень далекий, но пока не самый важный. И если я могу не делать какую-то работу впустую, я предпочту ее не делать.

Спустившись южнее со склона, я решил даже рук не пачкать — копал яму взглядом. С высоты моего роста я ощущал, что навык работает в примерно половину своей силы, тем не менее, увеличившаяся интенсивность от повышения уровня позволяла мне не прикладывая никаких усилий, кроме стопроцентно ожидающего меня к вечеру магического истощения, копать примерно метровую сферу.

Раз — и земля, камни, корни и глина превращаются в пыль. Вернее, в грязь. Вот ее-то мне и надо. Эдакий саман, который из-за высокого содержания белой и голубой глины обещает быть очень прочным. Тут-то рукава пришлось закатить и лопатой перекидать материал наверх.

Пока я возился, Борис закончил сбор нужных камней и пошел выполнять следующее поручение. Вернее, это вообще-то его идея, так что поручением это сложно назвать. Он пошел воплощать собственный проект. Взял каменный нож, отправился к наваленному складу бревен от прошлых лесозаготовок, и снимал с не самых толстых деревьев молодую и тонкую кору, сохраняя ее первоначальную форму.

Облепить такую заготовку глиной и запечь, выйдет отличная труба. И пусть сама кора сгорит в процессе, именно глина обеспечит отвод углекислого газа из жилищ.

— Первый этап закончен, ресурсы мы подготовили. — Озвучил я очевидное, уперев руки в бока посреди лагеря, глядя на гору наваленных материалов. — Борь, займись формированием печей, Варь, помоги ему их промазать и сделать форму. Глина здесь, надо только воды чуток, чтобы мазалась проще. А я соберу трубы, чтобы приладить в конце.

— Поняли. — В унисон ответили мне ребята.

— Чей первый шатер будем делать? — Спросил я и окинул взглядом людей напротив.

— Думаю, лазарет? — Предложил неуверенно здоровяк.

— Надо тогда попросить Лизу посидеть немного у костра, пока мы там занимаемся. — Ответила Варя, приняв идею.

— Давайте, начнем помаленьку, а то до темноты не успеем. — Тоже согласился я.

Однако, я не спешил приступать к формированию примитивных буржуек, потому что усиливающийся снег вносит свои коррективы. Греллины, предыдущие владельцы этих жилищ, были покрыты шерстью, а мы, люди, голые обезьяны, с наступлением холодов будем неминуемо болеть. Сама конструкция по форме вигвама не отвечала нашим текущим требованиям, потому я объяснил, что мы будем заниматься перестройкой наших шатров.

Сделать это было несложно, учитывая имеющиеся у нас «инструменты». Меня. И мускульную силу Бори, который любит помахать лопатой. В качестве примера мы демонтировали лазарет, банально разобрав его на панели из палок и кожи. С каждого шатра выходит по пять панелей.

На том месте, где шатер стоял, я выкопал навыком разложения ямы, углубив будущее место под углом где-то в тридцать пять градусов в землю. Получился покатый вход лицевой стороной к центральному очагу, а задняя часть будущей землянки тоже скруглялась и уходила под землю, расширяя жилое пространство и позволяя снизить влияние ветров на сохранение температуры.

Да уж. Понятия не имею, что бы мы делали без моего навыка, ибо копать всё это вручную — просто жуть. Никаких сил не хватит.

Пока панелей не было, в задней части землянки мы собрали печь — сложили нужной формой камни, промазали щели глиной, Варя ее запекла, чтобы придать устойчивости, а я установил трубу, которая теперь выглядывает на несколько десятков сантиметров над ямой. И потом мы сложили панели друг на дружку, зацепив одну за другую, по форме двускатной крыши. Пятая панель оказалась лишней, но и ей найдется применение.

Накидав на возникшие зазоры глины и мха, мы с удивлением обнаружили простоту и разительное изменение качества жизни — пространства стало больше, холод больше не задувает со всех сторон, в основании крыши предыдущего типа жилищ был естественный зазор для отвода дыма, а новая конструкция была лишена этого недостатка, и внутри стало сильно теплее, даже до того, как мы запалили первую печь.

Перестройка жилища заняла час, и первый тестовый пуск буржуйки мы сделали примерно в послеобеденное время, если опираться на наши биологические ритмы. И стояли, в полный рост стояли внутри этой землянки, глядя на огонь! Не нужно больше нагибаться, с крыш больше не будет течь вода, гораздо больше пространства для новых идей, мебели и удобств!

— Восхитительно… — Прошептала Варя, глядя на трещащие в новом доме в новой печи дрова, которые я специально прикупил для этого момента. — Вот тут можно крючок сделать, одежда под рукой, а вон там полочку, складывать что-нибудь. На печке можно чайник греть, прямо не выходя из дома! Вон там можно сделать подвесные сушилки для… — Пустилась она в рассуждения, полностью охваченная идеей.

— Лиз! — Выглянул я наружу. — Мы доделали, загляни.

— Иду! — Отозвалась она, отставила стакан с ягодным напитком, который ей очень понравился, и шагнула в свою землянку. — Мамочки…

— Что? Все так плохо? — Усмехнулся я.

— Не-е-ет! После того, где я спала всю неделю, это выглядит как особняк! — Воскликнула она. — Шкуру вот тут можно уложить? — Указала она в противоположную часть от печки жилища.

— Конечно. Пусть это будет не лазарет теперь, а твое место. — Подумал я вслух. — Все равно перестраивать тут всё придется. Так что располагайся.

Убедившись, что глина на печи запекается как надо, тепло удерживается, а дым отводится наверх, мы выбрались наружу, оставив Лизу внутри одну. Пусть раскладывается.

— О, а дверь? Марк, куда последнюю стену поставил? — Спросил меня Боря.

Я кивнул ему на склон крыши по правую руку, там ее пока бросил. Здоровяк эту панель взял, приладил ее ко входу, пока просто приставив, и горделиво подбоченился.

— Вот и нашлось применение пятой части. Дверь же нужна! — Улыбался он.

— Да, особенно тебе с Катей. — Подколола Бориса Варя, но совершенно беззлобно, и я тоже усмехнулся. — Придурки они, кто свалил отсюда. Марк, ты гений!

— Давайте не будем расслабляться раньше времени. Сегодняшний день нам нужно сделать так еще четыре раза. — Я хоть и был рад, но представлял, сколько еще труда нам предстоит.

Когда на лагерь опустился сумрак и снег усилился, мы закончили. По-честному валились с ног, все трое. Варя схватила магическое истощение на третьей запекающейся снаружи печи и трубе, а я уже на второй выкопанной землянке чувствовал себя не очень. Но мы — закончили. Пять полноценных землянок с индивидуальными печками, которые, как показала практика, потрясающе отдавали тепло и не пропускали ветер.

Я был почти на сто процентов уверен, что какие-то конструкционные недочеты мы допустили, но невооруженным взглядом их было не видно. Делали на совесть, замазывали саманом каждую щель, укрепляли панели, которые стали крышами новых жилищ. Я чувствовал удовлетворение от того, сколько труда мы сегодня вложили, и радовался этому. Вот Катя удивится, когда придет. И, кстати, что-то она задерживается…

— Поужинаем сегодня чем-то из магазина? — Предложил я, усевшись на бревно у огня, где уже отдыхали остальные.

— На готовку не рассчитывайте, сил вообще нет, так что закупаемся. — На выдохе сказала Варя, запрокинув голову. — А может, поедим, нагреем воды?

— Зачем? — Спросила Лиза, отогревая белеющие костяшки тонких пальчиков у огня.

— Марк нам тут душ построил несколько дней назад, а мы, вонючки, всего по разу помылись. — Усмехнулась волшебница.

— Я могу снега накидать, чтоб растопить. — Вызвался добровольцем Боря. — Только у меня очков больше нет, я на еду все потратил, а дрова нужны.

— Большому человеку с большим сердцем надо много кушать, да? — Улыбнулась Лиза.

Борис вновь замер в ступоре, не зная, как ему реагировать, поэтому просто сконфуженно кивнул, поднялся и удалился прочь. Опять махать лопатой, только в этот раз сгребая снег, которого навалило уже сантиметров семь, может десять.

— Неплохая мысль, я чумазый, как шахтер. — Согласился я. — Душ точно не помешает. А представьте, какой кайф, пробежать по холоду в теплый дом… — Мечтательно я добавил.

— Настоящий мужик должен быть могуч и вонюч. — Прыснула Варя, ее смешок подхватила юная магичка.

— Бритву бы. — Высказал я мысль вслух. — Но пока не придумал, как ее сделать. — И, закончив, потер отросшие волосы на лице, уже откровенно мешающие.

— Это точно… — Протянула Варя.

— Снег набросал! — Махнул нам рукой Боря.

Я сверился со своим магазином и балансом в нем. Траты на дрова и еду свели мой баланс к трем единицам. Вот и закончилась богатая жизнь. Не жили хорошо, нечего и начинать. Истратив два пункта из трех, я отнес под чан со снегом и льдом свежие и сухие дрова и запалил их с помощью трута и искры.

— А мне тоже можно купаться? — С надеждой в голосе спросила девочка, стоило мне вернуться к огню.

— Разумеется, какие проблемы? — Удивился я.

— Если вдруг что, ты мне говори, я тебе помогу. — Положила свою ладонь на спину девочке Варя. — Ну, покажу хотя бы, как там что работает.

— Спасибки!

Перекусив, я принялся за работу по проектированию следующего нашего шага. То, что мы улучшили свое жилье многократно, это, конечно, хорошо. Но надо определяться со следующим этапом. Экспедиции нам пока не светят из-за недостатка людей, а вот укрепляться можно и дальше, благо мы в лесу, и богатств тут хватает, главное знать, как ими воспользоваться. Потому выписывал в книжке те мысли, которые требовали более углубленного обдумывания. Стены, шар, нужник.

— Марк! — Глянул ко мне в землянку Боря, отодвинув дверь. — Катя вернулась! Быстрее, там что-то срочное! — Глаза его были выпучены, а голос срывался на панику.

Я тотчас отбросил письменные принадлежности и выскочил наружу. Сон, накрывающий меня своей тяжеленной лапой и мешающий работать, мгновенно отступил. Я быстро осмотрелся по сторонам, выискивая нашу разведчицу, и наконец увидел ее. Синюю, заледеневшую, со спутанными грязными волосами и потеками крови на голени правой ноги. На нее же она и прихрамывала.

— Что стряслось? — Поспешил я к Кате. — Сядь, давай, садись! — Помогли мы с Борей кинжальщице и он, заодно применил навык исцеления.

— Ох, еп вашу налево, знала б я, что такое будет… — Пожаловалась она, скривилась, когда садилась, затем продолжила. Мы расселись вокруг, внимательно слушая.

— Докладываю. В охренеть скольких часах пути отсюда четко на юго-восток есть чужой лагерь. Человек пятьдесят, не меньше, они заняли искусственные руины, размером с… черт, не знаю, как будто это была какая-то средневековая крепость. Когда-то. Строили ее точно не они.

Я слушал внимательно, стараясь подметить каждую деталь. Это было сделать довольно сложно, потому что у девушки зуб на зуб не попадал, она дрожала, как осиновый лист, кутаясь в мантию с мехом.

— Я просидела в засаде несколько часов, стараясь запомнить и увидеть как можно больше. Там куча мужиков с дубинами, копьями и луками, кое-кто с мечами и топорами, и человек пятнадцать… боже, я… человек пятнадцать девушек и женщин, которых они… они… — Плечи Кати затряслись сильнее.

— Антон и Дима пошли туда? — Меня распирало от подступающего гнева.

— Да. Да, этот чертов Лёня их туда привел. Он знал, куда идти! Это точно не случайность! Марк, там ужас… У них клетки, они держат людей в них… как скот!