Доктора заказывали? Или Драконы - не повод не лечить!

Глава 1

На полянке воцарилась напряженная тишина. Радость Хорна не разделил абсолютно никто. Даже я сама себе не могла ответить на вопрос, радует ли меня предстоящее путешествие. Остальные и вовсе растерялись, демонстрируя на лицах разнокалиберные эмоции – от недоверчивого изумления до хмурого неприятия. И ни одна из них не была хоть сколько-нибудь положительной.

Я на мгновение прикрыла глаза, чудом сдержав тяжелый вздох. Как бы не хотелось открутиться от неприятного, в этом я не сомневалась, разговора - не получится. Да и нечестно это по отношению к остальным. Все же из-за меня им пришлось срываться с обжитого места, бросая добро и родных. И какими бы не были при этом благородными мои порывы – на данный момент они оплачивались чужим комфортом и благополучием. И это, как минимум, давало им право ожидать от меня внятных объяснений и ответов на вопросы.

Но как же не хотелось…

И дело было не в вопросах – я бы ответила даже на тысячу, не беда. Мне не раз, не два и не десять попадались такие настырные пациенты, что хоть вешайся. Но ничего, справлялась. И здесь бы проблемы не возникло.

Дело было в другом. Несмотря на то, что отношение к Хорну в нашей небольшой компании заметно изменилось к лучшему, познакомиться ближе с его родичами вряд ли кто-то желал. И уж меньше всего захотят отпустить туда меня. А я попросту не позволю ехать остальным со мной – незачем, да и мало ли, одной проще и безопаснее, как ни крути. Ведуницу, как показала практика, оставят в живых в 99,9 процентах случаев. А вот жизни остальных могут разменять за бесплатно, не поморщившись.

Я уже отчетливо представляла, как меня будут отговаривать – просить, умолять, может быть даже угрожать и шантажировать. Но менять своего решения не собиралась. Именно поэтому перспектива ближайшего получаса не радовала.

Интуиция меня, к сожалению, не подвела.

- Софьюшка, это правда? Мы не ослышались? Ты собралась идти к чужакам? —неожиданно севшим голосом спросила Сима, протягивая руку ко мне так, словно боялась, что я осыплюсь кучкой пепла у ее ног от неосторожного прикосновения.

- Да, правда, - кивнула со спокойствием, которого даже близко не испытывала. Все же страх, почти ужас в глазах окружающих сильно вышибал из колеи.

Сима ахнула, прижав руку ко рту и отшатнувшись. Еле удержалась, чтобы не поморщиться – слишком демонстративной получилась реакция, как по мне. В самом деле, не с обрыва же прыгать собралась!

- Да ты с ума сошла! – Жданка пришла в себя и оказалась куда эмоциональнее и откровеннее в выражениях, чем остальные. – К чужакам? К драконам? Да тебя там просто убьют! Или сожрут! Ты умереть хочешь?

- Не хочу. – еще спокойнее качнула головой я, стиснув в руках ткань сарафана. – Не переживай, не убьют.

- Да откуда ты это можешь знать? – почти взвизгнула девушка, а я все-таки поморщилась. Просто в ушах зазвенело.

- Может, все-таки не надо? – Несмело прозвучало от Леты, сидевшей на тюке в ближайшей ко мне телеге. – Неужто вокруг поселков мало? Найдем, где поселиться. Заживем еще лучше прежнего. Не ходи, Софьюшка…

На меня уставилось четыре пары глаз с надеждой, и только одна – с напряженным ожиданием. Но Хорну переживать было точно не из-за чего. Отступать от принятых решений я не привыкла.

Но все равно глубоко вдохнула, будто перед прыжком в воду.

- Конечно, найдете. – кивнула и тут же добавила, не давая зародиться ложной радости в душах дорогих мне людей. – Потому что я иду одна.

- ЧТО?

Прозвучало в унисон и так громко, что сама слегка вздрогнула. А затем нахмурилась, когда шоковая тишина сменилась громким гвалтом.

- Да ты точно умом тронулась!

- Софьюшка, да как-то?

- Мы никуда тебя не отпустим!

- Совсем сдурела, девка!

Я подождала минуту для верности, а затем расправила плечи и выпрямила спину.

- Хватит!

Прозвучало строго, не слишком громко, но абсолютно бескомпромиссно.

На поляне снова воцарилась тишина. Только теперь она была еще и слегка обиженная. Но это уже не имело значения – резать хвост по кускам было куда больнее, чем разом и полностью. И я, собрав мысли в кучу, попыталась донести максимально понятно и решительно, всем видом давая понять, что споры бесполезны.

- Я так решила и это не обсуждается. Я не ребенок, за мной не надо присматривать. И ходить со мной тоже не нужно – в этом нет никакого смысла. Тем более, что я только посмотрю на драконов и тут же вернусь. И я бы хотела, чтобы к этому времени мне было, куда вернуться.

Я перевела дух, оглядев всех присутствующих. Вопреки опасениям, заговаривать никто не спешил. Хорн так вообще отошел шагов на десять, и теперь стоял, прислонившись плечом к дереву, и чересчур внимательно рассматривал носки своих сапог. Я была ему даже благодарна за то, что не вмешивался.

- Мы с Хорном заберем коня, а вы на телегах направитесь в город. Лета беременная, Енька еще молодой и глупый. Поэтому им очень нужна будет помощь, - я обращалась в этот момент к Симе с Никифором. – и я очень надеюсь, что вы не оставите их.

Сима с Никифором переглянулись и, не сговариваясь, кивнули мне. Обиженно-возмущенные взгляды молодой семьи я проигнорировала. Чего обижаться, если правду сказала? Совсем еще несмышленые, а набивать свои шишки всегда проще, когда за спиной тот, кто сможет поддержать.

Я подошла к дальней телеге и, порывшись в нужном бауле, выудила оттуда увесистый мешочек.

- Никифор, я доверяю вам всем. Но это пусть будет при тебе. Уверена, что ты сможешь ими распорядиться, - я вложила в руки мужчины мешочек и отступила.

Никифор чуть потянул за горловину, заглядывая внутрь. Сима тоже не удержалась…

И тут же громко охнула. Снова.

- Софьюшка, - пробормотал мужчина, не став охать, но удивившись не меньше своей «второй половины», - зачем это? Здесь же целое состояние…

- Купишь нормальный дом с постройками, живность, вещи, какие там понадобятся, ребенку еще приданое. Вам надолго этого хватит. А дальше, если все сложится хорошо, я уже вернусь.

- Обещаешь? – серьезно, без тени улыбки посмотрел на меня Никифор, будто пытаясь заглянуть в душу.

- Обещаю. – твердо ответила, не отведя взгляда.

И плевать, что сомнения гложут саму. Я представления не имела, куда мы направляемся. Абсолютно не представляла, с чем мне придется столкнуться. И не испытывала даже десятой доли той уверенности, которую демонстрировала Никифору, что смогу вообще вернуться.

Но переживать заранее сама себе запретила. Кому от этого будет лучше? Правильно, никому. Вот и отложим это гиблое дело до того момента, когда заняться больше будет совершенно нечем.

- Ну, раз все выяснили, предлагаю отправляться. Впереди целый день, глупо тратить время на вытаптывание этой полянки.

Медленно, но все закопошились. Я взяла из телеги некоторые вещи, переложив их в сумки и закинув на коня. Тот косился на меня темным глазом, но страха не выказывал. Только периодически фыркал, переступая с ноги на ногу. Надеюсь, что его предчувствия лучше моих…

Никифор проверил остальные сумки, кое-что закрепил получше и скомандовал Симе и Жданке залезать в телегу к Лете, а Еньке – садиться во вторую и брать поводья. Я слабо улыбнулась, приготовившись прощаться. И несколько раз сморгнула, прогоняя невесть откуда взявшиеся слезы. И чего реветь, спрашивается? Все же хорошо…

Хотя этого самого «хорошо» сама не ощущала ни капли.

И Жданка, которая проигнорировала Никифора, ничуть не улучшила настроения, буравя меня хмурым взглядом.

- Жданка! – снова окликнул ее Никифор. – Садись уже!

Но девушка не тронулась с места.

- Жданка! Ты чего застыла?

А девушка через секунду вдруг шагнула ко мне, сложив на груди руки.

- Езжайте без меня! Я с Софьей поеду!

- Что? – теперь в унисон заговорили мы с Никифором.

- Что слышали! – прозвенел ответ девушки, будто отразившись эхом от ближайших деревьев. – Я Софью не брошу, и не уговаривайте! С ней пойду!

- Ты с ума сошла? – вернула я ей ее же фразу. – Куда со мной? К чужакам? Да ты же их боишься до обморока! Зачем такие жертвы? Езжай с Летой, ей твоя помощь будет куда нужнее!

- Лета беременна, а не больна! – мотнула головой Жданка. – И Сима прекрасно справится. А я поклялась тебе служить до самой смерти. Поэтому – куда ты, туда и я! Вдвоем всяко легче! А прогонишь – буду следом идти. Пока жива – не отступлюсь, тенью твоей стану, у порога спать лягу, за любую грязную работу возьмусь. Только не проси уйти – не подчинюсь...

Борьба взглядов нешуточная. И длится не меньше минуты, пока я мысленно уговариваю Жданку внять здравому смыслу и уйти с остальными. Вот только в ответном взгляде такое упрямство, что бороться с ним просто нереально.

И я тяжело выдыхаю, признавая поражение.

- Хорошо. Если ты так решила…

Жданка не произнесла вслух ни слова – только кивнула. А спустя четверть часа мы, наконец, остались на поляне одни.

- Хорн, - позвала я мужчину, который словно нехотя отлепился от дерева, подходя к нам, - в какую сторону нам идти? И сколько дорога займет времени?

Он ненадолго задумался.

- Туда. – махнул он рукой на восток. - Примерно три дня, если верхом.

Я с сомнением посмотрела на наш единственный транспорт. Тот явно не тянул на полноценный автобус. Да и на автомобиль – тоже не особо смахивал.

- Боюсь, что конь нас троих не выдержит столько времени. А если пешком?

- Неделю.

Ух. Я надеялась, что чуть ближе. Плохо, когда планы меняются неожиданно – я бы просчитала многие моменты заранее. Но, что уж теперь. Придется работать с тем, что есть.

Поэтому я только сделала три шага вперед, решительно сгребая поводья с конской шеи.

- Тогда, боюсь, нам придется сделать крюк и найти еще хотя бы одну лошадь. В идеале – две. Зайдем в ближайшую по пути деревню, купим у кого-нибудь.

Я потянула поводья, заставляя коня зашагать за собой. И тут же обернулась.

- А зачем в деревню? – поинтересовалась Жданка, глядя на меня. – Тут же недалеко конное хозяйство Красниковых. Там можно хороших коней взять, не то, что в деревне. Подсунут клячу, а та сдохнет в ближайшем овраге, ищи потом новую!

- Отлично, так даже лучше, - улыбнулась я, чувствуя, как настроение плавно начинает ползти вверх. – Тогда вперед, к Красниковым!

И мы бодрым шагом направились за Жданкой.

Через два часа я пришла к однозначному выводу, что наше с ней представление о расстоянии кардинально различались. Мы шли по тропинке вдоль линии леса, друг за другом, и конца и края этой самой тропинки видать не было. Жданка задавала направление, Хорн шел сразу за ней, а я следом, замыкая.

Впереди чуть справа виднелось поле, убранное ответственными селянами, но еще не успевшее покрыться снегом и темным пятном смотрящее в затянутое тучами небо. Слева же деревья заканчивались примерно через километр, но следом почти сразу начинался другой перелесок. В общем, та же картина, что я наблюдала последние два часа. Словно пластинку на повторе заело.

Я никогда не умела жаловаться. И сейчас учиться не собиралась. Но спина уже просто нечеловечески ныла, а ноги налились такой тяжестью, будто я из озорства привязала к каждой по увесистому мешку с песком. На улице ощутимо похолодало – изо рта вырывались облачка пара, плавно поднимаясь вверх, а порывы ветра обжигали порой лицо. Но мне было до невозможности жарко, до той степени, что приходилось периодически проводить варежкой по лбу, стирая выступивший пот. Хотелось только одного – лечь на землю, расстегнуть кожух и закрыть глаза. И пролежать так долго-долго, пока не восстановится дыхание, а тело не почувствует в себе силы продолжить этот бесконечный путь.

Угу, с таким подходом по весне как раз меня тут и найдут…

И ведь ничего постыдного в моем состоянии не было – беспокойная ночь, стресс, огромный расход сил на толпу селян под воротами бывшего дома, весьма скудный завтрак – все сыграло против меня, знатно ослабив организм. Я прекрасно понимала, что отдых и сытный перекус мне просто жизненно необходимы, но открыть рот и озвучить просьбу о привале не могла. И даже забраться на коня, которого я же и вела в поводу, не могла решиться.

Потому что это означало показаться слабой. А я ведь не слабая! Да кто тут вообще сильнее меня? Учитывая, что Жданка тоже далеко не спортсменка, а Хорн так вообще еще не восстановился до конца после ранений.

Ладно, потерплю еще немного…

А еще через полчаса, когда ноги уже стали ощутимо заплетаться, а я успела пару раз даже опасно споткнуться на ровном месте, Жданка внезапно остановилась, махнув рукой в сторону очередного поля. Я, встряхнувшись, внимательно пригляделась…

И не смогла сдержать тихий выдох, полный облегчения. То, что я ошибочно приняла за продолжение поля в виде небольших холмиков, оказалось крышами строений. А еще через секунду ветер донес до моего носа легкий запах печного дыма, а также лай собак, верно несущих службу по охране вверенной территории. Хорн, судя по его лицу, тоже все это увидел и услышал.

Совсем скоро можно будет не идти, а ехать. Меня даже не пугала перспектива не разогнуться после дня тряски в седле. Как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Тем более, что в моем случае и идти получалось не то, чтобы прекрасно.

- Пойдемте скорее! – поторопила нас Жданка, делая нетерпеливо три шага в сторону селения. – Конюшни отсюда совсем близко, дойдем быстро!

Но Хорн не тронулся с места. Как и я. И Жданка вопросительно подняла брови в немом вопросе, нервно переступив с ноги на ногу.

- Нет, вместе идти точно нельзя, - покачала я головой, задумчиво рассматривая крыши конюшен – они были ближе всего.

- Почему? Так же проще! - недоуменно возразила девушка. – С тремя лошадьми одному как справиться?

- Так же, как и с одной лошадью. – пожала я плечами, а затем посерьёзнела и перевела взгляд на девушку. – Жданка, Хорн – все еще чужак. Идти с ним – это настоящее самоубийство.

- Ой! – Жданка так растерялась, что я с изумлением поняла – она совершенно забыла об этой «особенности» мужчины. Похоже, Хорн это тоже понял – беззлобно усмехнулся. Надо же, как бывает. А первое время шарахалась, нож в рукаве прятала. А теперь – забыла. Весело.

- Тогда вдвоем пойдем? – поинтересовалась она с надеждой, заглядывая мне в глаза.

Но я снова покачала головой.

- Нет, это тоже плохая идея. – и, не дожидаясь вопроса, я сразу пояснила. – Если нас ищут, то быстро вычислят. А внешность нормально изменить у нас банально возможностей не хватит.

Как бы сейчас нам пригодился мой прежний гардероб! У меня там как раз завалялась пара вещиц, безупречно подходящих к этому случаю – цыганская юбка, несколько цветастых платков, два парика – спасибо студенческому театру, а еще огромная старая шуба со свалявшимся мехом. Мех, кстати, был искусственным, отчего выглядела шуба еще хуже. Вот эти вещи, да большой набор косметики – и нас бы даже ближайшие родственники ни в жизнь не узнали!

Но, к сожалению, не было ни того, ни другого, ни даже похожего…

- Что тогда делать? – совсем поникла девушка, явственно ощутив, как мечта о передвижении на чужой спине, постепенно начала испаряться.

Я испытывать ее нервную систему на прочность не стала – в конце концов, сама хотела побыстрее отдохнуть и убраться отсюда. Желательно – одновременно.

- Я пойду одна, - решительно выдохнула я таким голосом, чтобы было понятно – спорить бесполезно. Но, похоже, этот самый голос меня подвел. Или остальных подвели слух и здравый смысл.

Потому что оказалось, что мой план никому не понравился.

- НЕТ!

Вышло так слаженно и в унисон, что я непроизвольно вздрогнула. А затем нахмурилась, и руки на груди сложила в ожидании аргументов.

Первой начала Жданка – неудивительно, эта девушка ни перед чем не остановится, если дело касается ее близких. Даже Хорн отступил, давая ей право высказаться первой. Хотя по взгляду видела – далось ему это не слишком просто.

- Я тебя одну никуда не отпущу! – категорично заявила девушка, мотнув головой для усиления эффекта. – Даже не думай! Значит, с Хорном опасно, со мной опасно, а тебе одной – пожалуйста? Я пойду с тобой, и это не обсуждается!

- Нет, - спокойно ответила я, сняв с запястья повод и оставив его свободно висеть в пространстве, - не пойдешь. Я не собираюсь рисковать.

-Да плевать, я не против! И не боюсь!! - взвилась Жданка, а я резко осадила ее.

- А я и не про тебя. Я не хочу рисковать собой. Тебя там знают, а если ищут – сразу схватят. Соответственно, и меня тоже, за компанию. А мне это зачем? Ради твоего «хочу»? Спасибо, я предпочитаю получать адреналин другими способами.

Жданка выглядела так, словно получила пощечину. И обиженный взгляд обжег меня, будто кипятком. Я не хотела ее расстраивать, но другого выхода не видела – уговаривать девушку времени не было. Да и, как ни крути, я права. Пусть эта правда никому и не нравится. Правда вообще редко кому нравится, что уж скрывать.

- Софья, давай я пойду. – активизировался Хорн. Правда куда менее эмоционально, просто подошел и легко провел костяшками пальцев левой руки по щеке, привлекая все мое внимание. – Воротник повыше подниму, какой-нибудь шарф намотаю. Никто не узнает.

Я еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Он это серьезно?

- Да, да. Замотаешься по самые глаза женским шарфом – других, извини, не запасли, - и будешь молча стоять рядом, пока девушка торгуется за коней. Как думаешь, на кого будет при этом пялиться все селение?

Хорн вздохнул, а я быстро коснулась его руки, смягчая свой отказ.

- Не надо ничего. Подождете меня тут. Я только разведаю обстановку и вернусь. Незачем привлекать к себе внимание. Если никого подозрительного не замечу, тогда попробую купить коней. Обещаю не лезть на рожон и не рисковать лишний раз.

Жданка только сопела, уставившись на носки своих ботинок в всем видом выражая несогласие с политикой партии. Да и Хорн явно не обрадовался моим словам, хотя явно понимал, что лучше решение сейчас придумать будет сложно.

Я поправила капюшон, натянула на уши шапку поплотнее, а затем выудила из чресседельной сумки непримечательный мешочек, знакомо звякавший при движениях. Достала оттуда пять серебряных монет и одну золотую. Должно хватить. Хотя кто знает, какие у них тут цены…

Я еще пару секунд дала себе на размышления, а затем вынула еще пять серебряных монет. Теперь точно хватит.

Чуть потоптавшись на месте, я взглянула на ребят. Жданка все также не смотрела на меня, а вот Хорн провожал с таким беспокойством в глазах, что стало не по себе. Как на фронт, ей-богу!

И я быстро развернулась, направившись в нужную сторону.

Чтобы через пять шагов меня резко остановили.

- Стой, Софья!

- Что такое? – недовольно обернулась, оказываясь лицом к Хорну, который зачем-то кинулся за мной. – Мы же вроде все решили? Учти, уговоры не помогут в любом случае. Так что не трать ни свое, ни мое время.

- Да я понял уже, что тебя не переубедить. – усмехнулся он, а затем неожиданно наклонился.

- Тогда что? – недоуменно протянула я, уставившись в спину мужчине. Но он почти сразу выпрямился, держа в руках продолговатый знакомый предмет.

- На, держи. Вдруг пригодится. – я качнула головой, попытавшись отступить, но мне не дали. Чужие пальцы крепко обхватили запястье. Вкладывая в ладонь знакомую вещицу. А затем Хорн добавил то, что сопротивляться я сразу передумала. – Пожалуйста. Я и так буду волноваться безмерно. А так будет немного, но спокойнее.

Я медленно кивнула. А парень, погладив мою руку, отступил.

А на моей ладони остался лежать небольшой кинжал. Я покачала его, пробуя на вес и удобство. И осталась довольна. Подумав, спрятала его в рукав – достать оттуда, случись чего, будет проще и быстрее.

Я снова повернулась и сделала шаг, когда в спину донеслось:

- Софья, запомни, у тебя час. Если не вернешься, я пойду за тобой.

Я вздохнула, ощущая, как тепло разливается в груди от слов мужчины. И даже раздражения не возникло, хотя контроль – это то, что я ненавидела всей душой. Впрочем, это же был совсем не он, верно?

Поэтому я только кивнула, не оборачиваясь.

- Я постараюсь успеть.

И быстро зашагала вперед. Впрочем, меня больше никто не останавливал.

Глава 2

До деревни я дошла быстро – даже не заметила, поглощенная думами. Тем более, что поводов подумать было предостаточно. А если добавить, что я едва ли не ежесекундно оглядывалась по сторонам, от чего к концу пути у меня немилосердно заболела шея, то становилось понятно, что мне было совсем не до окружающих пейзажей.

Почему-то внутри царила уверенность, что погоню туман Лешего остановил лишь на время. Если уж их демонстрация моего дара вкупе с ружьем не образумили, то что говорить о каком-то погодном явлении, тем более, временном. Поэтому и осматривалась, и прислушивалась, ругая про себя на все лады бывшего жениха. Вот что за мерзкая личность? Богатства и почета ему захотелось, видите ли! Чтоб тебя на каменоломни сдали, гада болтливого. Авось от работы и извилины бы подкачал! Вроде как даже обезьяне помогло, уж Гордей точно не тупее. Хитрожопее – это факт. Еще подлее, злее и изворотливее. Поэтому к каменоломне я бы еще добавила плетей штук по двадцать ежедневно, в качестве дополнительной терапии.

И глядишь – через пару месяцев совсем другим человеком стал бы.

Ну, или сдох. Как по мне – все одно, скучать не буду. Да и вряд ли кто-то будет – мать они свели в могилу коллективно, а у отца семейства, как я успела понять, тоже проблемы с честью, совестью и осознанием себя мужиком. Так, чисто вешалка для яйков…

В деревню зашла далеко не с центрального входа. Выбрав с самого начала небольшую тропку, я с ее помощью оказалась у задней калитки какой-то хижины, забор которой уже не стоял, а полулежал, словно держась из последних сил перед тем, как окончательно завалиться. Опасливо оглянувшись, быстро прошла мимо заброшенного огорода, выйдя на маленькую улочку. А после, пройдя еще метров двадцать мимо четырех домов чуть покрепче предыдущего, оказалась перед одной из центральных улиц. Тут уже было оживленнее. До этого люди мне, к счастью, не попались ни разу. Здесь же я сразу увидела слева метрах в ста мужика на телеге, запряженной мшистого цвета невысокой лошадкой. Мужик мерно покачивался, пока лошадка неторопливо переставляла копыта, понурив голову. Я ее понимала – с такой кучей дров скакать весело и задорно весьма проблематично. Особенно, когда из мохнатых ноздрей вырывается пар, и хочется только одного - в теплую конюшню к любимой кормушке с душистым сеном. А не вот это все.

Справа, раза в два ближе, две девушки оживленно что-то обсуждали около колодца. Ведра сиротливо стояли рядом, а на коромысла обе опирались, как на шест. При этом умудряясь периодически взмахивать руками и вскрикивать, не в силах сдержать эмоций. Эх, молодость.

Чуть улыбнувшись, я продолжила внимательно осматривать улицу, стараясь не сильно выглядывать из-за угла. По моим прикидкам, конюшни располагались в конце следующей улицы. Поэтому мне предстояло сейчас свернуть вправо, пройти до перекрестка – он находился как раз колодцем, а затем повернуть еще раз направо. В целом, ничего сложного. Осталось только успокоиться…

Я подумала и сняла платок с головы. Затем накинула капюшон – он был мне заметно большеват, поэтому укрыл голову до самых бровей. После подняла воротник повыше и стащила вышитые голубые варежки с рук, спрятав их и руки в карманы. Штаны и куртка были черными, от мужских не отличаясь ровным счетом ничем. Если подкорректировать походку и не подходить близко к людям, то и не понять, парень или девушка. С большей вероятностью даже парень – девушки в деревне все же носили сарафаны или платья, накидывая сверху шубы или тулупы. Для похода за продуктами, водой или в гости к подружкам хватало с лихвой.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, собираясь с духом. А затем выпрямила спину, чуть наклонила голову и вышла на улицу, устремившись в нужном направлении. Походку менять даже сильно не пришлось – в тех ботинках, что на мне были надеты, изящно двигаться было попросту нереально. Поэтому я только старательней наступала на пятку, намеренно утяжеляя шаг.

Девушки у колодца на меня внимания практически не обратили – так, скользнули равнодушно и рассеянно взглядами, а затем вновь вернулись к беседе. Перекрёсток я преодолела без приключений. Только один раз притормозила, жалобно сглотнув полный рот слюны – недалеко была булочная, а одуряющие ароматы свежей выпечки проигнорировать было просто невозможно. Живот жалобно заурчал, а я сбилась с шага. И только вовремя подключившаяся сила воли спасла меня от малодушного порыва купить душистого хлеба.

Впрочем, я видела, как Жданка перекладывала в наши сумки фирменные лепешки Симы с домашним сыром. Вернусь – и первым делом хорошенько поем! А то эта затянувшаяся прогулка последние силы отняла…

А в конце следующей улицы действительно увидела огромные ворота с вырезанной на них лошадиной мордой – чтобы никто не перепутал. Хотя запах конского навоза настигал метров на пятьдесят раньше ворот, не оставляя абсолютно никаких сомнений в том, что определенного рода животных тут обитает немало. Я медленно – не слишком, чтобы не вызвать подозрений со стороны - но достаточно уверенно подходила к этим самым воротам, которые оказались распахнуты настежь – покупателей тут явно ждали.

Но ничего подозрительного не происходило. Я слышала фырканье лошадей где-то вдалеке, лай собаки позади, а также множество других звуков – но все они вполне укладывались в нормальную деревенскую жизнь. И я выдохнула, расслабляясь…

Чтобы тут же вздрогнуть и оглянуться – какая-то тетка вышла от мясника и бродячая собака кинулась ей под ноги, едва не уронив. А после, подхватив выпавший в грязь приличный кусок мяса, в три прыжка скрылась в ближайшем закоулке.

Как тетка заголосила… От вопля у меня натурально похолодела кровь в жилах, а спустя несколько секунд собаки со всей деревни подхватили жуткий звук, завыв на разные голоса. Крик сменился такой отборной руганью, что даже вышедший из лавки мясник выразительно хмыкнул, а после скрылся обратно. Правильно, я бы тоже не подошла. Да ну его, такой экстрим, у меня и на моем месте ощутимо заныли уши. А в непосредственной близости к источнику существовал реальный риск оглохнуть к черту. Тем более, что тетка так проклинала собаку и все вокруг заодно, что вдобавок сглазила бы на полжизни, как нефиг делать.

Надеюсь, что у собаки врожденный иммунитет, и она не пострадает…

Я отвернулась, собираясь продолжить путь, как снова дернулась – и на этот раз тетка была совершенно не при чем. С другой стороны ворот кто-то подошел, явно продолжая начатый разговор.

- … точно никого подозрительного не видели? – голос мужчины был груб, он даже не старался скрыть недовольства.

- Да точно. Точно! – второй голос тоже мужской, и он будто оправдывался. – Разве ж я бы не сказал? Да и не было сегодня никого, все по домам сидят. Правда, утром ждали купца с Ярограда, но и тот не приехал. Задержало, значит, что-то…

- Да плевать мне на твоего купца! Ты запомни, что я тебе сказал! Если увидишь двух девок нездешних, да с мужиком непонятным, вяжите сразу. И за мной посылайте! Староста сказал, что заплатит золотой тому, кто поможет их вернуть!

Его собеседник присвистнул от щедрости старосты. И я бы тоже присвистнула, если бы не стояла ни жива, ни мертва, прижимаясь спиной к доскам и боясь лишний раз вдохнуть.

- А что они натворили-то? – да уж, мужики не менее любопытны, чем бабы. – За что ж такая награда?

- Да этот мужик – самый настоящий подлец. Уговорил дочку старосты бежать, обманом, вроде как любовь у них, а староста разрешения на свадьбу не даст им ни в жисть. Еще и сестрицу свою, гадюку, к этому делу подбил! Вот и разослал безутешный родитель во все стороны народ, чтобы помогли дочку вернуть. Никаких денег не пожалеет за поимку!

Как сдержала хохот? Не знаю. Зато от шока не осталось ни следа – бояться и ржать одновременно решительно невозможно! Но вот же староста! Вот же жук! Дочка! Ой, не могу… Что-то перестаралась я с крапивой, раз тебя так переклинило. Или наоборот, надо было посильнее «полечить»…

Хорошо, что здешние дочку старосты не видели вживую! Тогда они бы всей деревней нас еще и спрятали! Ту дочку трое не обхватят, а уж характер… боже, упаси от такого счастья. Она алмаз перепилит чисто на вступлении, еще до завтрака! Бедный ее суженый…

Сдержав очередное хрюканье, я шевельнулась, а затем принялась медленно отступать от ворот…

- Да уж, немудрено! – понимающе откликнулся мужик с конюшни на бредовый рассказ. – Прослежу, раз такое дело! Если кого замечу – сразу выясню, чьих, и дам знать!

- Молодец, Фрол, я на тебя надеюсь. – покровительственно откликнулся грубиян. – Мы тут до завтра задержимся, по окрестностям еще порыскаем. Если что, в хате у Прасковьи ищи, там будем.

- Непременно найду, если что! – с готовностью откликнулся Фрол, а я в этот момент успела юркнуть за забор. За ним, на мое счастье, была не улочка, а узкая щель до соседского забора, заросшая высоченными кустами. Порадовавшись толстой куртке, которой колючие ветки навредить никак не могли, я пролезла вглубь и присела, притворяясь холмиком. Впрочем, в густых ветках меня и так заметить было нереально.

Вовремя. Из ворот вышел коренастый мужик, одетый примерно так же, как и я. Только шапки на нем не было – до плеч спускались густые рыжие волосы, спереди переходя в такого же цвета бороду. Я его узнала – видела сегодня утром в толпе, он держался недалеко от старосты. Похоже, прихлебатель…

А когда он прошел мимо, а я, наконец, начала нормально дышать, пришло понимание, что мы в полной заднице. Покупка коней стала невозможной.

Надо было возвращаться, хотя с пустыми руками страсть как не хотелось. Впрочем, еще меньше хотелось, чтобы Хорн пошел меня искать – тогда нас точно поймают. Лучше уж с одним конем, чем под конвоем обратно. Потом представила недельный путь пешком и едва не взвыла, уткнувшись в собственные колени.

Мне срочно нужна была идея…

Но, как обычно и бывает в таких ситуациях, лампочка загораться не спешила…

Я посмотрела по сторонам – к булочнику как раз заходила очень полная женщина в цветастом переднике, в конце улицы около забора лежала какая-то большая черная собака и что-то увлеченно грызла. Ничего особо интересного и вдохновляющего. Я осмотрелась еще раз, но окружающий пейзаж не изменился. Зато зачесался нос и дико захотелось чихнуть. Побоявшись привлечь чье-нибудь внимание, я только интенсивно потерла беспокоившую часть лица рукавом, перебивая неуместное желание. А затем осторожно встала и выбралась на дорогу – в кустах сидеть резона было еще меньше, чем вернуться с плохими новостями. Наличие информации – это уже плюс. К чему и в каком размере, подумаю позже…

Я успела дойти до перекрестка, вновь чуть притормозив, чтобы вдохнуть запах свежей сдобы…

И вдруг остановилась совсем. Резко и без предупреждения, но на улице все еще было пустынно, так что недовольных не нашлось. А затем, подумав ровно две секунды, решительно направилась к источнику слюновыделительных запахов.

В булочной было пусто, если не считать помощницу пекаря – девчушку лет четырнадцати, как раз выкладывающей на прилавок только что испеченную партию ржаного хлеба – я даже почувствовала исходящее от него тепло, приблизившись вплотную. И про себя порадовалась – вряд ли ей успели дать подробные инструкции по ловле «дочки» старосты и ее коварного соблазнителя.

И верно – в глазах повернувшейся ко мне девочки не было ничего, кроме ожидания и легкого любопытства. И я расслабилась, вернув приветливую улыбку.

- Белый хлеб есть? – поинтересовалась, осматривая полки. Ассортимент впечатлял – и хлеб, и батоны, и булочки, и большие пироги с начинкой. Для такой маленькой деревни даже удивительно. Но вслух ничего не сказала – любопытство порок, особенно когда тебя ищет банда головорезов.

Ладно, про головорезов перегнула, но вот все остальное – вполне правда. Хотя… черт его знает, что там за подручные у старосты…

- Да, конечно! – с энтузиазмом откликнулась помощница пекаря, махнув рукой в сторону нужной полки. – Еще теплый! Могу отрезать половину, если надо…

- Три, будьте добры, - перебила я ее, нащупывая в кармане мелкие деньги.

- Три половины? – растерялась девочка, захлопав длинными черными ресницами. Надо же, сама русая, брови светлые, а ресницы черные. Повезло девке, никакой косметики не надо, природа сама постаралась.

- Нет. – качнула я головой спокойно, хотя с удовольствием бы уже забрала покупки и бегом свалила из этой деревни. – Три каравая.

- О, - издала неопределенный звук девочка, принявшись с трудом складывать в уме цифры. Хвала небесам, с этим она справилась почти быстро. – Девять медяшек.

- Девять? – переспросила только затем, чтобы удостовериться, что расчет был верный. А «продавец» неожиданно смутилась, заставив меняя удивленно приподнять бровь.

- Девять, - тише повторила она, будто извиняясь. – Караваи большие, поэтому три монеты каждый. Но вы можете взять ржаной хлеб, он дешевле…

Я едва не рассмеялась – надо же, она переживала за мою реакцию и хватит ли у меня денег! С таким подходом разбогатеет она точно не скоро. Не удивлюсь, если за какую-нибудь бедную старушку она сама доплачивает, позволяя той забрать кусок побольше.

Впрочем, именно на таких держится любой мир, не позволяя ему кануть в адовы чертоги…

Я улыбнулась и отсчитала требуемое количество тусклых кружочков с изрядно потертой штамповкой. А затем добавила еще один – за полотняный мешок, в котором, как мне показалось, раньше лежала мука. Впрочем, особой роли этот факт в перспективе использования данной вещи не играл, поэтому я тут же о нем забыла.

Выйдя из булочной, я оглянулась по сторонам – ничего подозрительного нигде не обнаружила – и двинулась в обратный путь. Только теперь шаг значительно ускорила.

За околицу выбралась быстро. Вот только затем направилась не к лесу, где меня ждали Хорн со Жданкой, а вдоль той самой околицы. Чтобы через четверть часа найти место, которое мне было нужно…

Я расположилась около раскидистых кустов малины – вероятно, она когда-то была домашняя, но теперь здесь даже намека не осталось на огород или вроде того. Листья с веток облетели не все, поэтому роль прикрытия растение выполняло лучше не придумаешь – со стороны деревни разглядеть меня было точно проблематично. Зато мне вид открывался прекрасный…

Я находилась с обратной стороны тех самых конюшен, где хотела купить коней. Территорию они занимали весьма внушительную – по самым скромным прикидкам с полгектара. Хотя, верить своему глазомеру в данном конкретном случае я бы не стала. Да и интересовало меня совсем не это.

Постройки. Сами конюшни находились за высоким забором – такой не перескочить, только если крылья за спиной отрастут. Но, как я и предполагала, держать лошадей постоянно в стойлах хороший хозяин не станет. Тем более в такой день, как сегодня – солнечно, в меру холодно, ветер арматуру не колышет, да и снега пока не навалило по колено. Почему бы не дать лошадям размяться в свободном загоне, да травку пожухлую пощипать?

И я сейчас с удовольствием наблюдала за тем самым загоном, который расположился за пределами огороженной надежным забором территории. Небольшой, соток двадцать, он находился почти в поле, метрах в шестидесяти от меня. Вокруг было тихо – по крайней мере, людей я не увидела. Но отнюдь не исключала залегших в траву собак – пяток волкодавов и ворам можно будет только посочувствовать, ни одно ружье не спасёт.

Но воровать я же и не собиралась?

Усевшись поудобнее, я постаралась расслабиться. Затем, чертыхнувшись, вытащила из-под левой ягодицы острый камень, и уселась еще раз. То, что я собиралась сделать, попахивало авантюрой. Даже скорее смердело. И уверенности в положительном результате у меня даже близко не было.

Но разве это причина, чтобы не попробовать хотя бы разочек?

Если бы еще у меня было чуть больше времени…

Я размеренно задышала, концентрируясь на собственном дыхании. Расслабляясь и впадая в своеобразный транс…

Чтобы через несколько минут распахнуть глаза и оказаться в другом мире.

Потоки. Их здесь было настолько много, что привычно уже захватило дух. Я с трудом заставила себя не отвлекаться на переливы всевозможных цветов, в которых смутно угадывались силуэты и очертания предметов и живых существ. Даже самый распоследний комар имел свои потоки – да, маленькие, да, еле различимые. Но имел!

А я постаралась сосредоточиться на лошадях.

Мои эксперименты с крысами и мышью имели свои, так сказать «побочные» результаты. Помимо моего понимания, что я могу вмешиваться буквально в генетику всего живого, пришло еще одно – потоки, это не только процессы. Это еще и ощущения. И даже эмоции. И помимо работы систем организма, я могла с этим самым организмом взаимодействовать…

Я поняла это спустя месяц после гибели самой первой крысы. Мышка, которая уже вела себя куда спокойнее, привыкнув ко мне, стала ощущаться иначе. Словно став ближе… роднее, что ли. И в какой-то момент я поняла, что понимаю ее настроение, иногда – желания. О каком-то продуктивном общении речи, само собой, не шло. Но кусаться она перестала. Кидаться на прутья – тоже. А однажды даже позволила погладить между ушками, поверив моему внушению, что я – друг.

К сожалению, таких опытов было мало. Просто катастрофически мало, чтобы можно было говорить о каком-либо мастерстве и опыте. Но…

Но попробовать точно стоило.

Я решила не «выцеливать» отдельных особей, а «обратиться» ко всему стаду. Точнее, к тем лошадям, что находились ко мне ближе всего. «Услышат» ли остальные, я точно сказать не могла. Только надеяться…

Первый зов ушел «в молоко». Из лошадей ни одна не встревожилась и не подняла голову. Словно я и не делала ничего.

Со второго раза, впрочем, результат меня тоже не порадовал.

И с третьего…

А вот с седьмого, как ни странно, мне удалось «дозваться»! Сама удивилась так, что едва концентрацию не потеряла. А ведь решила, что еще пара попыток и все, буду отчаливать, как говорится.

Но теперь план кардинально менялся.

Три лошади одновременно вскинули морды, попытавшись уловить «источник». И я «позвала» их еще раз, с удовлетворением отметив, что мне не показалось. Животные явно заинтересовались…

Еще немного усилий – пытаюсь убедить лошадок, как и мышку, что я друг. Получается не сразу, но на этот раз подопытные настроены куда как дружелюбнее, чем мышка когда-то. Поэтому, приложив максимум усилий, я «добавляю» еще один зов…

Ароматного теплого хлеба, слегка присыпанного солью по краю…

Лошадки сомневались недолго. Я очень хотела есть, поэтому «транслировала» характеристики угощения так, что любой рекламщик бы от зависти удавился. Животные медленно двинулись ко мне, отделившись от остальных. Рослые, они, в то же время, не были чересчур массивными. Скорее уж грациозными, хотя перекатывающиеся под шкурой мышцы не давали обмануться ни в их выносливости, ни в их силе.

Ограждение большой проблемой, как я и предполагала, не стало. Что тем лошадкам две перекладины, самая высокая из которых едва ли на середине груди? Один прыжок – и вот уже лошадки ускоряют шаг, чувствуя долгожданное угощение совсем близко.

Собаки. Теперь я их видела – четыре массивных охранника, мне точно по бедро в холке, внимательно смотрели на удаляющихся лошадей, но не лаяли. Я не двигалась, стало быть, угрозы не представляла. А «собирать» лошадок они явно приучены не были – все-таки охранные и пастушьи породы, как говорится, это две большие разницы.

Еще несколько томительных минут – и в мои ладони тыкаются первые требовательные губы. Я не медлю – и первая горбушка исчезает с рук, будто ее и не было. А я внимательно рассматриваю «гостей». Красивые, ничего не скажешь – светлого окраса, будто кофе щедро разбавили молоком, с темной гривой и хвостом, в лошадках чувствовалась та самая стать, что присуща «аристократам». Казалось, что такой предложи воду возить, так она вполне человечьим голосом пошлет в такие дали, что вернешься не скоро. Такие красавицы не для грязной работы…

Оглянувшись по сторонам, убедилась, что никто побег животин пока не заметил. Поэтому, подпрыгнув, попыталась забраться одной из них на спину. Удивительно, но получилось с первого раза. А после успела еще и удивиться – несмотря на то, что седла на лошади не было, я ощущала себя удивительно комфортно. Даже не верилось.

Я аккуратно взялась за роскошную гриву, слегка тронув пятками крутые бока – лошадка послушно зашагала вперед, словно так и надо. Остальные две, подумав мгновение, направились следом. А я прикусила губу от радости – похоже, это будет легче, чем я себе представляла.

А через секунду волшебство с треском рассыпалось битым стеклом мне под ноги.

Собаки не выдержали. Стоять и смотреть, как уходит вверенное им имущество, они не смогли. И залились таким истошным лаем, что не услышать даже на другом конце деревни было попросту нереально.

А еще через несколько секунд раздались крики.

В воздух грянул первый выстрел.

И я, уже не нежничая, подстегнула теперь уже свою лошадку, заставляя перейти в галоп.

А за нами вслед устремилась погоня.

Снова.

Глава 3

Понукать лошадей даже не пришлось. Я не успела полностью «отключиться» и страх, хлестнувший плетью по моим нервам, одновременно взбодрил и животных. И они, недолго думая, синхронно сорвались вперед, заставив меня до онемения стиснуть гриву в пальцах и пригнуться.

Я не была хорошим наездником, Софьюшка – тем более. Но на этой конкретной лошади, что сейчас резвым галопом удалялась все дальше от деревни, было странно удобно. Само собой, трясло, куда ж без этого – чай не комфортабельное такси премиум-класса. Но не настолько, чтобы я отбила ягодицы и зубы через минуту. Впрочем, все равно приходилось крепко сжимать конские бока коленями, отчего я быстро перестала их чувствовать. Но других вариантов сбежать у меня не было. Надежды на то, что целью преследователей являлись только лошади – тоже. Слишком большую цену давали за мою шкуру. А уповать на чужую совесть даже в моем мире считалось верхом идиотизма.

«Рулить» лошадью у меня не особо получалось, но, на мое счастье, животное пока бежало именно туда, куда надо – напрямую к перелеску. Жданка с Хорном меня ждали значительно правее, но поворачивать сейчас я смысла не видела – куда выгоднее было скрыться за деревьями, а после уже начать петлять и менять направление, запутывая тех, кто догонял меня.

Впрочем, догонял – это громко сказано. Лошади подо мной были полны сил и энергии, сорвались с места мы куда быстрее, а страх, который все еще бурлил в крови всех четверых, подгонял в разы лучше, чем любая плеть и понукания. Поэтому форы у нас было достаточно, чтобы надеяться выйти победителями в этой гонке.

Сзади продолжали что-то кричать – я слышала минимум три голоса, но в слова не вслушивалась. Да и ветер свистел в ушах, хоть кричи, хоть не кричи. Тем более, учитывая, что нас разделяло очень приличное расстояние. Я только надеялась, что стрелять не будут – получить стрелу в спину не хотелось. Думать про то, что в таком большом хозяйстве наверняка есть ружья, было попросту страшно…

Впрочем, время шло, но ничего не менялось. Я не видела пролетавших мимо стрел, не слышала ни свиста, ни выстрелов. Похоже, посвятить в подробности работников конюшни все же успели – поэтому и не стреляли, боясь ранить. Понимали, что раненая «дочка старосты» может принести куда больше проблем, чем денег. Если вообще за такое членовредительство заплатят.

И в этот момент даже порадовалась выдумке старосты. Хорошо придумал. Спасибо доброму человеку. С добрым, конечно, перебор, но все равно спасибо.

Попыталась оглянуться, чтобы посмотреть, насколько близко преследователи, но на такой скорости это было самоубийством. Однако, через несколько мгновений я улыбнулась и легко переключилась на второе зрение. Тренировки не прошли даром, теперь мир потоков и аур не вызывал дезориентации – я не боялась упасть с лошади. А вот скакавших за мной увидела без проблем и даже слегка порадовалась. Их действительно оказалось всего трое. Надо же, я думала будет раза в три больше. Если догонят, то, возможно, сумею даже с ними справиться. А уж если Хорн к тому времени подоспеет, то тогда, боюсь у них очень мало шансов выйти из этого противостояния без потерь.

Расстояние между мной и всадниками сзади сейчас было не меньше трехсот метров. Впрочем, оно медленно, но все же сокращалось. Хотя и не настолько быстро, чтобы я впала в панику.

Шикнула от боли, и тут же мир окрасился в привычные цвета. А я еле успела пригнуться к самой конской шее, уворачиваясь от еще одной ветки – предыдущая слишком чувствительно хлестнула по щеке, которая сразу начала гореть. Оценить степень «ущерба» сейчас, само собой, не могла, поэтому просто понадеялась, что кожу не рассекло слишком глубоко.

Еще несколько секунд бешеной скачки, и я, навалившись всем весом, тяну гриву лошади подо мной вправо, заставляя ее повернуть. А услышав в ответ обиженное ржание, успеваю ощутить себя полной дурой. Лошади были куда умнее мышки. Я могла им просто «показать», куда бежать.

Но что уж теперь…

Когда до предположительного места нашего привала осталось не больше сотни метров, я вдруг сообразила, что голос добежит куда быстрее меня, пусть даже и скачущей на лошади. Да и тот шум, что мы издавали, ломясь напрямик через кусты, вряд ли бы кого-то вообще воодушевил. Я бы точно скорее спряталась, чем вышла навстречу с хлебом и солью. А времени на объяснения у нас просто не было.

- Хорн! – заорала я изо всех сил, от чего рядом бегущая лошадь вздрогнула и шарахнулась в сторону. Впрочем, тут же вернувшись на прежнее место. – Жданка! Это я!

А через несколько секунд наша «компания» влетела на поляну, с трудом затормозив на толстом слое прелой листвы вперемешку с травой и сосновыми иголками.

- Софья? – удивление друзей было безмерным, но на него времени тоже не нашлось.

- Быстрее! Бежим! Давайте, ну!

Повторять дважды, хвала богам, не пришлось.

Хорн кинулся к растерявшейся слегка Жданке и ловко закинул ее на ближайшую лошадь – которая бежала сразу за моей. Подруга повторила мой маневр и вцепилась в гриву с таким выражением лица, что стало понятно – ее оттуда снимут только вместе с конской шкурой.

Хорн же потратил еще две секунды, чтобы схватить за повод коня с поклажей. И, вскочив на лошадь рядом со мной, с силой боднул ее каблуками сапог, заставляя вновь сорваться на бег. Обиженно фыркнув, та попыталась куснуть обидчика за ногу, но не дотянулась. И, фыркнув еще раз, припустила с такой скоростью, будто пыталась выбежать из-под человека.

Хорн держался крепко.

А я, на секунду перейдя на второе зрение, вновь напугала лошадей, «изобразив» опасность за нашими спинами. И, недолго думая, животные полетели вперед, даже не думая оглядываться. Они больше доверяли ощущениям, чем глазам…

Через пару минут перелесок закончился.

Впереди, насколько хватало взгляда, раскинулось поле. Густая трава уже пожухла и пожелтела, а редкие деревья стояли голые, успев скинуть листву перед наступающей зимой. А я ощутила, как сердце ухнуло вниз, заставляя подавиться собственным вдохом…

Шансы на быстрое решение проблемы таяли на глазах.

Игра в «догонялки» сейчас была нам не по плечу – лошади преследователей явно были быстрее. Да и опыта у всадников имелось больше. И это не говоря про то, что с поводьями, стременами и в седле ехать куда как проще, чем трястись на голом конском хребте. А Хорну приходилось еще тянуть на поводе коня с поклажей, что тоже не придавало нам скорости.

Но и бросить животину был не вариант – без одежды, еды и других вещей, необходимых в путешествии, можно было идти сдаваться сразу. Насколько я помнила по рассказам, ближайшее поселение отсюда минимум в полутора сутках езды – далековато с учетом того, что на дворе далеко не лето. А мы даже костер развести не сможем – нужные камушки лежали в сумке, притороченной к седлу с левой стороны…

Поэтому я только сжала крепче зубы, «взбодрив» лошадок еще раз. А сбоку неожиданно раздался тихий свист.

И одновременно с этим в землю справа воткнулась стрела, совсем чуть не достав бедро Хорна, чудом успевшего «вильнуть» в сторону.

Вот же ублюдки!

Видимо преследователи поняли, что добыча может убежать и оставить из без такого лакомого гонорара. И решили в качестве компенсации нашпиговать нас стрелами. Из чувства социальной справедливости, так сказать.

Чтоб им провалиться!

Снова свистнуло – на этот раз слева. Жданку не задело даже близко, но ситуация начинала принимать крайне неприятный поворот. На открытой местности мы представляли собой весьма привлекательное зрелище – целься, не хочу. Радует, что ружья они все-таки не взяли…

- Хорн! – крикнула я, привлекая внимание. – Хорн!

Мужчина услышал только со второго раза, сразу же заставив коня приблизиться к моему.

- Нам срочно нужна идея! – прокричала в ответ на вопросительный взгляд. – Иначе…

Хорн внезапно издал резкий и отрывистый звук, заставляя мою лошадь отпрянуть. И между нами снова просвистела стрела.

- Иначе нас нашпигуют стрелами, как ежей! – договорила я, проводив глазами оставшееся лежать на траве древко с красноватым оперением.

- Ничего не надо! – но, не успела я удивиться, как Хорн добавил, указывая глазами вперед. – Смотри!

Я недоуменно перевела взгляд и еле слышно охнула. Равнина впереди резко обрывалась. Буквально через полторы сотни метров текла река. Небольшая, до Волги ей было очень далеко. Но и вплавь не осилишь – особенно, когда зима на пороге. Да и летом задумаешься, так ли тебе оно надо, рисковать здоровьем, а то и жизнью.

Впрочем, плавать нас никто и не заставлял – перед нами раскачивался добротный навесной мост, достаточно широкий, чтобы прошла даже лошадь. Вот только как это должно нас спасти?

Хорн больше ничего не сказал. Да это было проблематично – стрелы сыпались одна за одной, заставив нас буквально лечь на шеи лошадям. А еще я чувствовала, как начали уставать животные. Долго в таком темпе они не выдержат…

Впрочем, запаниковать не успела – до моста мы долетели за считанные мгновения. Лошади не испугались, когда мягкая земля сменилась упругими досками, проскакав по ним с той же скоростью. А я малодушно закрыла глаза – мост опасно раскачивался, а скрип досок я слышала слишком отчетливо, чтобы не представить, как они могут проломиться под нашим немалым весом.

О последствиях я старалась не думать…

Впрочем, четверть минуты страха я пережила достаточно достойно – наедине сама с собой. А после того, как под копытами лошади вновь оказалась земля, я шумно выдохнула. И с победной улыбкой оглянулась на Хорна, который ехал последним. Чтобы с ужасом обнаружить, что он остановил свою лошадь.

А преследователи уже были совсем близко. Настолько, что буквально еще чуть-чуть, и по доскам вновь застучат копыта…

Но Хорн не собирался любоваться на чужих лошадей. И медлить тоже не собирался.

Только выхватил меч, который тоже, оказывается, был прикреплен к седлу нашего коня, замотанный в какую-то тряпку, и с силой ударил по веревкам того самого моста.

А затем еще.

И еще.

Спустя минуту все было кончено.

Переехать через реку здесь было больше нельзя. А вплавь наши преследователи двигаться не рискнули. И теперь громко бранились, нервно махая руками на том берегу. Один из них натянул тетиву лука, но тут же опустил ее – я не испугалась. Ветер у берега делал из стрельбы весьма невыигрышную лотерею. Стрелы потратишь, а толку будет мало. Если вообще он будет.

Впрочем, до чужих проблем нам дела уже не было.

И, в последний раз взглянув на разъяренных всадников, мы направились дальше.

Несмотря на бешеную скачку, уставшие до онемения мышцы рук, ноги и спины, остановиться на отдых никто и не подумал. В итоге, мы не менее получаса еще передвигались бодрым галопом, перейдя на рысь только после того, как поле сменилось очередным лесом. Судя по всему, на этот раз это был действительно полноценный лес, обещавший растянуться далеко и надолго, а также, возможно, порадовать нас типичными для него обитателями.

Впрочем, задумались мы об этом гораздо позже. Сейчас же, не понукаемые никем лошади сбавили темп, перейдя с рыси на быстрый шаг, а затем и тот стал едва ли не прогулочным. А я постепенно стала ощущать, как устала. Спина начала просто нечеловечески ныть, онемение в бедрах и голенях сменилось на весьма болезненные мураши, а ягодицы простреливало будто разрядом тока при каждом движении. Вдобавок ко всему, мочевой пузырь напомнил о себе, логически завершив переработку адреналина в организме.

Привал был категорически необходим. Но я только стиснула зубы, пытаясь перетерпеть неприятные ощущения. Может это было и глупо, но я не хотела показаться слабой – ведь остальные едут и не жалуются. Так с чего бы мне начинать? Но, посмотрев по сторонам, я поняла, что Жданке ничуть не лучше. Даже хуже, судя по закушенной губе и страдальческому выражению лица. Похоже, концентрация принципов в нашей команде куда больше, чем здравого смысла…

Поэтому, я принялась осматриваться. А через несколько минут, когда на пути попалась подходящая полянка, уютно скрытая с двух сторон кустами ежевики, в центре которой лежало толстое бревно – судя по всему, останки когда-то упавшего дерева, я потянула свою лошадку за гриву, вынуждая остановиться.

- Тпрру-у-у! Стой! Объявляю привал!

Возражений в ответ не последовало. Даже Хорн с видимым облегчением сполз на землю, разминая все и сразу.

У нас со Жданкой слезть получилось куда как медленнее. И не в пример громче. Потому что стон облегчения, вырвавшийся практически в унисон, сменился вымученным хрипом. Не знаю, как Жданка, а мне захотелось лечь и помереть. Желательно, не шевелясь. Потому что каждая клетка тела отдавалась нещадной болью во все имеющиеся рецепторы.

И только наши лошадки преспокойно встряхнулись и принялась, как ни в чем не бывало, щипать траву. Побегали, можно и подкрепиться. Удивительной выносливости животины. У них явно все было в полном порядке…

Жданка не стала себя мучить, сразу свалившись там, где стояла – упала на спину, раскинув руки и ноги и закрыв глаза. Я, несмотря на то, что безумно хотелось сделать точно так же, заставила себя остаться в вертикальном положении. Просто точно знала – если лягу, то уже не встану. Слишком много моральных и физических сил отняло это небольшое приключение, а день в самом разгаре, желательно бы еще до вечера еще хоть сколько-нибудь проехать. Быстрее доберемся и вот там уже полноценно отдохнем.

Подумав, занялась тем же, чем и Хорн – зарядкой. Поначалу от привычных движений на глаза наворачивались слезы. Но буквально через пять минут стало заметно легче. А через десять я уже чувствовала себя вполне сносно. Даже смогла пройтись вокруг поляны с небольшим углублением в лес. Удачно – нашла небольшой ручей с очень чистой, хоть и ледяной водой. Впрочем – не замерзло в лед и слава богу.

Позвала Хорна, и мы наполнили наши фляжки, а затем развели костер и, согрев воды в котелке, напоили лошадей. К этому времени они уже успели достаточно остыть, но ледяная вода в любом случае не принесла бы пользы. А мы были не в том положении, чтобы рисковать с таким трудом добытым «транспортом».

После лошадей я отмыла котелок, а Жданка принесла лепешки и небольшой кусок копченого сала, порезав его на неровные пластики. В котелок набрали еще воды, поставив его на огонь. А после того, как вода в оном закипела, девушка бросила туда пригоршню сушеных цветов лечебной ромашки…

Перекусили мы быстро. Отчасти потому, что следовало действительно поторопиться. А отчасти потому, что были слишком голодными, и еда попросту очень быстро закончилась. И прихлебывая маленькими глоточками ромашковый настой, я ощущала себя почти счастливым человеком.

Однако…. У нас были проблемы, которые следовало решить как можно быстрее.

- Жданка, ты не знаешь, дальше еще есть поселки или деревни? И как далеко до них добираться?

Но девушка в ответ только вздохнула, покачав головой.

- Не знаю. Так далеко в эту сторону я не ездила. Да и до земель чужаков тут уже совсем близко, вряд ли кто-то решился селиться у них под боком, - чуть пожала Жданка плечом, но Хорн неожиданно ее перебил:

- Есть небольшая деревня. Буквально в трех часах езды, если поторопимся.

- А можно мы не будем торопиться? – просьба Жданки прозвучала почти умоляюще. – Еще одного такого заезда я просто не выдержу.

- Пешком до темноты не дойдем, - покачал головой Хорн, но Жданка только нахмурилась, упрямо поджав губы.

- А я никуда и не тороплюсь! – а затем уже чуть спокойнее и мне. – А зачем нам в ту деревню, Софья?

Я в один глоток допила отвар и с сожалением заглянула в котелок, констатируя, что он пуст.

- Седла и уздечки купить. – ответила, подкинув толстый сук в костер, чтобы горел ярче. – Иначе мы далеко так не уедем.

Жданка посмотрела на меня с благодарностью. А вот на лице Хорна было написано недовольство. Вот только чем? Задержкой? Или нежеланием ехать в ту деревню?

Или еще чем-то, о чем я не знаю?

Я внимательно посмотрела на мужчину напротив, который смело встретил мой взгляд…

Глава 4

Привал закончился слишком быстро. Хотелось еще немного хотя бы посидеть, а еще лучше – полежать. В идеале – поспать. До следующего утра.

Но подобная роскошь нам пока оказалась недоступна. Да, погони не было, вроде как торопиться было не обязательно. Однако сказать наверняка, отстали те трое всадников или вернулись в поселок обратно, мы не могли. А следовательно, уверенности в собственной безопасности не было.

При взгляде на лошадь хотелось плакать и биться головой о землю. Зарядка не решила проблему – жопа болела, как неродная. Мне казалось, что ягодицы сейчас представляли из себя один сплошной синяк, и одна мысль о том, что надо возвращаться на этот «тренажер» вызывала желание завыть. Мы со Жданкой страдальчески переглянулись, полностью солидарные друг с другом. Один Хорн выглядел удивительно невозмутимым, поглаживая свою лошадку по шее. Я даже завистливо вздохнула – вот это подготовка! Надо спросить, чем он там у себя в горах занимается, чтобы так прокачать задницу. Мне тоже позарез такое надо!

Но выбора не было. Кряхтя и сдавленно матерясь, я все же вскарабкалась на послушное животное, которое, в свою очередь, дискомфорта никакого не испытывало вовсе. Даже не дернулось, пока я изображала из себя недоделанную циркачку в первый день обучения.

Впрочем, на деле оказалось все не так страшно. Выяснилось, что если лошадь не несется, как угорелая, то все довольно терпимо. И было бы, может, даже приятно, если бы тылам не был уже нанесен ощутимый урон…

Но мы не жаловались. А через полчаса я даже привыкла к ноющей боли, перестав акцентировать на ней внимание. Тем более, что погода внезапно испортилась – небо затянуло тяжелыми сизыми тучами и, вскоре после того, как мы тронулись в путь, повалил густой снег.

Ветра не было. Но мокрые большие белые хлопья ухудшили видимость в разы, позволяя разглядеть едва ли несколько метров перед собой. Вдобавок ко всему, снег налипал на капюшоны, плечи и рукава, на наши ресницы, а также гривы и морды лошадей. Мы раздраженно утирались рукавами, лошадки – фыркали и трясли головами, но проблему это все решало ненадолго. Оставалось надеяться, что до деревни мы доберемся быстрее, чем превратимся в четыре полноценных сугроба на копытцах…

Снегопад, помимо описанных неудобств, создавал странный эффект безвременья. Мне казалось, что прошло минимум часов шесть, прежде чем Хорн махнул рукой, привлекая наше внимание и показывая еле различимые очертания домов впереди. Хотя, судя по тому, что вокруг не потемнело ни на полтона, добрались мы действительно быстро. Вот только сил радоваться особо уже не осталось.

Деревенька оказалась в самом деле небольшой. Едва ли двадцать домов, половина из которых требовала капитального ремонта. И три весьма условные улочки, на которых не оказалось ни души. Да и вообще тишина стояла такая, что я непроизвольно поежилась – вымерли тут все, что ли? Ну какая, позвольте спросить, может быть тишина в деревне? Особенно днем? То двери скрипят, то топоры стучат, то собаки лают, то коровы мычат, да мало ли звуков! А тут тихо, как в склепе…

Я с трудом подавила в себе желание свалить из этой деревни как можно скорее. И только потому, что втроем было не так страшно – близость Жданки и Хорна заметно подбадривала – осталась на месте. Тем более, что Хорн выглядел совершенно спокойным – будто ничего удивительно и не происходило. И чего тогда я так напрягаюсь?

Да, в деревню мы заехали втроем. На этот раз Хорн наотрез отказался ждать меня где-нибудь в укромном месте. Жданка, кстати, тоже. А уж отпускать кого-то из них двоих категорически не согласилась уже я. Поэтому и ехали сейчас по узкой улочке, как всадники апокалипсиса. А какие еще ассоциации могут быть от незнакомцев во всем черном, с накинутыми капюшонами, скрывающими лица до самых подбородков, а Хорн еще и закутанный в длинный серый шарф так, что одни глаза и рассмотреть можно было? Еще и на лошадях без седел…

Мы успели проехать едва ли не половину улочки, а людей так и не увидели. И как прикажете добывать седла и уздечки, если даже спросить не у кого?

Впрочем, Хорн ждать случайных прохожих и не собирался. Только выбрал дом подобротнее, да подъехал вплотную к воротам, с размаху ударив в оные кулаком. Да так, что враз очнулось несколько собак, заголосив на все лады.

Однако эффекта это не возымело.

Поэтому, подождав для верности пару минут, Хорн еще раз основательно приложился кулаком по воротам, заставив собак в очередной раз захлебнуться лаем.

Все же странная деревенька. День еще на дворе, работы непочатый край. А людей не видать. Сериалы что ли по расписанию смотрят всем табором на единственном телевизоре, как в СССР? Или, может, свадьба у кого, а мы, по понятным причинам, не в курсе?

Хотя в такой тишине только хоронить…

Тьфу, не к ночи будет покойник помянут!

Тем временем, за воротами вдруг что-то хлопнуло, а затем мы услышали отчетливые шаркающие шаги. Мда. Хозяин явно не торопился.

- Ну, кто там ломится? Проваливайте, откуда пришли, на бедность не подаю!

Да уж, нас рады видеть, ничего не скажешь. Нет, я тоже не люблю незваных гостей, но все же…

- Хозяин, продай седло и узду! – решил тоже не играть в вежливость Хорн, четко и конкретно обозначив наш интерес. – Хорошо заплачу!

За забором издевательски хрюкнули.

- Нашел дурака, – глухо пробормотали по ту сторону ворот, будто себе под нос. А затем крикнули уже нам, куда громче, - нет у меня ничего! Проваливайте, покуда ружье не достал!

Мы со Жданкой нервно переглянулись. Мало того, что странный, так и на всю головушку еще и пришибленный народ тут. Сразу палить! В лесу живут, что ли? Окромя разбойников никого не встречали?

Но на лице Хорна ни один мускул не дрогнул. Даже голос не поменялся.

- Может, подскажешь, у кого есть? Куда нам идти?

- Идите на х…! – не постеснялся задать направление хозяин дома. Затем раздался хриплый смех, и громко хлопнула дверь дома.

Мы остались одни…

На мой взгляд, ловить в этой деревеньке было нечего. И дело даже не в хамстве отдельно взятого местного жителя. Просто вся деревня выглядела так, будто продавать людям просто нечего. Даже у зажиточных крестьян редко когда есть два-три седла. А уж лишнее – и подавно! А тут и с зажиточными уже беда...

Но Хорн был упорен.

С небольшими вариациями предыдущая беседа повторилась еще шесть раз. А вот на седьмой, как ни странно, нам повезло. Причем, ни дом, ни хозяйство не производили впечатление выдающегося достатка. Скорее, невыдающегося. Абсолютно ничем не выдающегося. Разве что заплатами на заношенных штанах – тех было с избытком. Но хозяин, хмурый невысокий мужик, прихрамывающий на левую ногу, после вопроса Хорна внезапно распахнул ворота. И провел нас в небольшой сарайчик, указав на дальнюю стену – на ней висело как раз три седла. Старых, потертых и грязных настолько, что я ужаснулась про себя. Брать в руки такие не хотелось, садиться в них – тем более.

Вот только альтернативы у нас не было.

Поэтому, отдав в три раза больше, чем эти седла могли стоить, когда были новыми, мы покинули территорию двора. А после – направились прочь из этой деревеньки. На улице заметно потемнело, пора было задуматься о ночлеге. Мелькнувшая на подъезде к деревне мысль попроситься к кому-нибудь на постой или даже на сеновал, я отмела после первого же знакомства с местным населением. Такие ночью прирежут и не раскаются. Хотя, что нам с того раскаяния…

Снег немного утих, но не прекратился полностью. Поэтому в лесок, который нашелся в полукилометре от деревеньки, мы въехали уже основательно «заснеженные». А спешившись около небольшой ямы, идеально подходящей для ночного отдыха, обнаружили, что внизу тоже снег, причем аж по щиколотку.

Впрочем, огорчались недолго – ночлег требовал основательной подготовки. Еще час ушел на сбор дров и рубку веток у ближайших елок. Хорн с нашей помощью сделал небольшой навес, защищающий от снега и, в меньшей степени, возможного ветра. А также приготовил три импровизированных «постели», расположив их буквой «П» и застелив еловые лапти одеялами. В середине мы затем развели костер – и стало значительно теплее.

И к тому времени, как в котелке сварилась рассыпчатая гречневая каша с кусочками копченого мяса, жизнь показалась куда веселее, чем до этого. Впрочем, все это время я не могла отделаться от чувства неясной тревоги. Вроде и оснований-то не было, а на тебе, мешает дышать спокойно, заставляя без причины вглядываться в окружающее пространство. И плевать, что нас не видно, пока не подъедешь вплотную, а нам, напротив, обзор открывался замечательный. Предчувствие упорно не желало прислушиваться к аргументам.

И судя по лицу Хорна, задумчиво обводившего взглядом пространство, не мне одной. Поэтому предложение подежурить ночью по очереди я встретила почти радостно.

И даже не удивилась, когда через несколько часов почувствовала резкий тычок в бок, заставивший вздрогнуть и открыть глаза…

Я спала крепко, хоть и без сновидений. И в первую секунду даже не сообразила, что случилось. Но ни спросить, ни вскрикнуть от испуга не успела – рот тут же закрыла широкая теплая ладонь, заглушая звук.

- Т-ш-ш-ш! – тихо, но выразительно выдал Хорн практически мне в ухо. – Проснулась?

Я кивнула, и меня тут же освободили, помогая сесть.

Костер горел, но не сильно – ровно настолько, чтобы жар от углей согревал лежащие вокруг три тела, но не привлекал внимания случайных заблудившихся или проходящих мимо.

Или не случайно…

Хорн тем временем разбудил Жданку, которая теперь испуганно переводила взгляд с меня на мужчину и обратно, ничего не понимая.

- Рядом кто-то ходит, - пояснил он, заставив нас встать. Чтобы тут же сдернуть наши одеяла, небрежно набросив их на шею лошадям.

- Кто? – заторможенно поинтересовалась я, со вкусом зевнув.

- Я не знаю, - резко бросил Хорн, принявшись затаптывать костер.

- В смысле? – неподдельно изумилась я. – Как это, не знаешь? Так, может, это волк какой круги наворачивает, на лошадей облизывается, или кабанчик молодой заплутал…

- Нет, - оборвал меня Хорн, подхватив тонкий, но длинный ствол лежащей на земле березки, принявшись закреплять его между тремя елочками, примерно на уровне колен. – Это человек. Точнее, люди. Двое, минимум.

- Уверен? – а в глубине души знала ответ. Невнятное беспокойство уже сменилось острым чувством надвигающейся опасности, разгоняя чистый адреналин по венам.

- Уверен. – кивнул Хорн, закончив с березкой. Теперь он стоял ко мне лицом, смотря прямо в глаза. – Я хороший охотник и следопыт, Софья. Это не животные – человеческую поступь ни с чем не спутаю. И эти люди крадутся, тщательно контролируя шаги. Они ищут и не хотят спугнуть раньше времени. И я уверен, что ищут именно нас.

Страх тугой пружиной распрямился от пупка к солнечному сплетению, заставив ненадолго задержать дыхание и выпрямиться. Ищут. Нас.

Вот же гадство!

- Тогда нам нужно скорее бежать? – я посмотрела на лошадей в десятке шагов от нас, успев порадоваться тому, что Хорн оседлал их еще с вечера. И те самые страшные старые и грязные седла показались теперь самыми лучшими, других и даром не надо было.

- Да. Но сначала попробуем выиграть чуть-чуть времени, - подмигнул Хорн, и напряжение внутри слегка приотпустило.

Зря я думала, что без костра мы останемся в полной темноте – ничего подобного. Ночь выдалась удивительно светлой – несмотря на тучи, света луны хватало. Казалось, что небо – один сплошной матовый ночник, который вроде и не раздражает глаза прямыми лучами, но рассеивает мрак весьма эффективно. Нам это было на руку – встретить лбом ствол дерева или угодить в какой-нибудь куст или яму нам точно не грозило.

Проблема, что и преследователи тоже видели куда лучше, чем нам хотелось.

Однако у нас было преимущество – мы уже знали о преследователях. Они же пока были уверены, что мы тихо-мирно спим и ни о чем не подозреваем.

Хорн махнул нам рукой и потянул коня за поводья. И тут нам снова повезло – мягкая лесная подстилка и небольшой слой рыхлого снега прекрасно заглушали звук копыт. Если бы мы поскакали, то конечно, даже эта «звукоизоляция» нас бы не спасла. Но пока мы шли медленно и аккуратно.

Мы успели пройти метров триста, когда сзади послышался глухой удар, а затем еще один – будто кто-то немаленький плашмя рухнул на землю, издав в конце звучный мат, расколовший тишину ночи на «до» и «после».

- Бежим! – скомандовал Хорн вполголоса.

Я вскочила в седло сама, Жданку закинули мужские руки. И мы, не сговариваясь, дружно пнули лошадей каблуками ботинок, посылая недовольных животных сразу в галоп.

В седлах скачка давалась куда легче. Да и поводья – это не конская грива, плюс функции «руля», что немаловажно. Но…

Мышцы ног слезно заныли, прося пощады, а спину прострелило так, что я до боли закусила губу, пережидая неприятные ощущения. Впрочем, мне вскоре стало совсем не до них.

Пригибаясь к конской шее, чтобы ветки деревьев не хлестали по лицу, мы через несколько минут вылетели на открытое пространство. И я громко выругалась, не стесняясь. В лесу, по крайней мере, был шанс оторваться – раз поменял направление, два, три, да хоть десять. Пока преследователи поймут, куда и зачем свернули, авось как-нибудь получилось бы уйти.

В чистом же поле…

В общем, оставалось уповать на то, что наши лошади отдохнули. Причем, отдохнули лучше, чем лошади позади нас…

Победный клич за спиной я услышала куда раньше, чем хотелось бы. Оглянувшись, с силой сжала зубы – разрыв был слишком маленький. Слишком!

И я чуть подстегнула лошадь, нагнав Хорна.

- Хорн! – окликнула я его, уже не заботясь о конспирации. Преследователи слов не разберут, а остальное уже потеряло смысл. – Что дальше? Надо что-то придумать! Срочно!

- Нам надо туда!

Мужчина махнул рукой вперед и слегка вправо, а я недоуменно прищурилась, пытаясь разглядеть в темном пятне что-то конкретное. Чтобы через несколько секунд едва сдержаться, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Впереди было не темное пятно – это были горы. Высокие, они шли длинной полосой, уходя верхушками в небо. Вот только зачем нам туда? Тем более, что надо знать тропы и проходы, иначе этот лабиринт сыграет против нас же.

- Ты уверен? – получилось не столько вопросительно, сколько жалобно. Но мужчина только кивнул, уверенно и серьезно.

- Доверься мне!

И я замолчала. А что тут еще скажешь, собственно? Выбора у нас особо не было.

Тем временем расстояние между нами и преследователями медленно, но неумолимо сокращалось. Но больше, чем этот факт, на нервы действовали крики – радостные, улюлюкающие, азартные. Это были вопли охотников, загоняющих добычу. И от каждого звука страх толчками выплескивался в кровь, лишая последних крупиц такой необходимой мне уверенности.

Я оглянулась на Жданку, чья лошадь отстала от моей на полкорпуса. И успела заметить подозрительно блеснувшие дорожки на щеках – девушка явно плакала. Закусив губы, сдавленно, но все же. Она тоже боялась.

И я ощутила себя виноватой.

Зачем я позволила ей идти с нами? Надо было настоять, убедить, заставить, в конце концов, остаться с беременной сестрой! А я еще порадовалась, что не одна. Дура! Сволочь! Эгоистка!

А теперь мы убегаем непонятно куда, непонятно от кого, ночью, на украденных лошадях… да уж, звучит, как послужной список.

До гор оставалось еще слишком много. Слишком…

И я решилась. Требовалось успокоиться и сосредоточиться. И то, и другое – из разряда подвига, но я смогла. Не поняла, как, но в какой-то момент получилось отрешиться от собственных эмоций. От боли в теле. Он ужасных перспектив, которые становились с каждой минутой все реальнее. Я очень сомневалась, что преследователи просто готовы нас догнать, а после сопроводить по прежнему месту жительства. Хорна и Жданку убьют, тут даже думать нечего. А меня… кто его знает, что придет в голову трем мужикам, раззадоренным погоней? К сожалению, моей фантазии хватало для того, чтобы изо всех сил сопротивляться такому исходу.

Небольшое усилие – и мир вспыхивает красками, Мне не нужно зрение, чтобы видеть потоки. Но для того, чтобы разглядеть то, что за спиной, требуется как минимум обернуться. Стараюсь делать аккуратно, чтобы не выпасть в черту из седла. И, прицелившись, насколько это возможно, я резко перекрываю поток у одного из всадников…

Точнее, хочу перекрыть. В последний момент моя лошадь сбивается с ровного галопа, дернувшись в сторону. Я инстинктивно пытаюсь выровняться…

Клянусь, я только хотела, чтобы всадник потерял сознание. Обмяк в седле, а лошадь бы остановилась сама. Потом.

Но я перекрываю поток лошади. Разом обездвиживая и ослепляя. И лошадь тормозит буквально на месте, по инерции продолжая лететь вперед. И, не в силах повлиять на процесс, умудряется кувыркнуться через голову вместе с всадником…

Я прокусываю губу до крови, отчаянно молясь, чтобы хруст костей мне послышался.

Но в глубине души понимая, что это не так.

Атмосфера меняется мгновенно. Словно кто-то хлопнул в ладоши, выключая тот самый веселый азарт. И я всем существом чувствую, как наливаются яростью оставшиеся преследователи. И понимаю, что теперь и меня вряд ли оставят в живых.

Но горы уже близко. Под ребрами вспыхивает огонек надежды, а я еще раз оглядываюсь. Надо избавиться еще от одного. Тогда шансы выжить станут еще реальнее.

Я снова пытаюсь сосредоточиться, но не успеваю. Всего минуты не хватает мне для того, что я задумала.

Всего минуты…

- Ай! – взвизгиваю я, заставляя Жданку с Хорном вздрогнуть и уставиться на меня с неподдельным ужасом.

Но сдержаться не могу – левое плечо вспыхивает острой болью, ошпарившей будто до самых пальцев, судорожно стиснувших поводья. По коже бежит что-то теплое и мокрое, а я с трудом понимаю, что деревянный прут бурого цвета, странно торчащий из рукава – это не плод моей фантазии.

Преследователи решили уравнять шансы…

Глава 5

Испугалась?

Нет. По крайней мере, не почувствовала этого. Вообще, ощущения были странные – будто бы рука и боль существовали отдельно от меня. Во весь опор скакали лошади, рядом причитала Жданка, что-то грубое кричали сзади, встревоженно звал Хорн, пытаясь поймать мой взгляд… А я словно находилась в подвешенном состоянии. Не то, чтобы парила, но мир жил отдельно, а я… мое сознание свернулось в уютный кокон, до которого даже звуки долетали лишь частично, рождая странную тишину.

И в тот миг, когда этот кокон лопнул, подобно стеклянному шару, усыпав осколками землю вокруг, меня накрыла такая злость, что окружающий мир заметно потемнел.

Я шумно дышала через сжатые до немоты челюсти, не в силах справиться с уровнем почти осязаемой ненависти к преследователям. За что? Зачем? Просто потому, что честно делала все, чтобы помочь людям? Не отказала ни одному нуждающемуся, ни разу не отобрала последние деньги! Да я, даже будучи врачом в своем мире, помогала вопреки всему и вся! Даже, когда один из пациентов, бывший мент, серьезно перешел дорогу главврачу больницы, в которой я трудилась врачом терапевтического отделения! Скандал тогда не утихал три недели – главврач, его зам, заведующий отделением и каждый неравнодушный, считающий свое мнение важным, настаивали на немедленной выписке пациента. Угрожали всем – лишением премии, урезанием зарплаты, увольнением, судом и небесными карами, но мне было наплевать. Выписался пациент только после всестороннего лечения, обследования, прямым ходом на оформление инвалидности и квоты на операцию.

Кстати, премию я тогда получила. И даже доработала еще три года, прежде чем меня сманили в другую организацию. Так что я имела полное право собой гордиться! Ну, и теткой мужа немного, которая работала к тому времени главным прокурором района, в котором находилась больница…

А тут! За то, что чужака приютила! За то, что просто уехать решила! За то, что дрочить старосте отказалась! Теперь, значит, вот как?! Пустить по кругу и выпотрошить? И это самое гуманное, что обещали разъяренные недоноски сзади!

Вот только теперь я бы поспорила, кто из нас злее!

Горы были уже близко. Очень близко. А я изо всех сил держалась, пытаясь обуздать злобу, от которой меня уже натурально тошнило. И не понимала, почему не могу заставить себя отвлечься. Не могу думать ни о чем другом, кроме как об убийцах позади. И о том, как было бы здорово свернуть им обоим шеи, а еще лучше – сбросить с ближайшего обрыва, плюнув вдогонку.

Я изо всех сил зажмурилась, пытаясь изменить вектор мыслей на что-то позитивное и приятное…

Но не успела.

Рядом громко вскрикнула Жданка, едва удержавшись в седле - арбалетный болт задел круп ее лошади, оставив неглубокий разрез, тут же заполнившийся кровью. Лошадь жалобно взвизгнула, рванув в сторону, и девушке с трудом удалось вернуть ее на прежнюю траекторию движения.

А я словно наяву услышала странный высокий короткий звук. Словно перетянутая струна, наконец, лопнула, закончив свои мучения. Будто что-то неведомое достигло крайней точки, сорвав все путы контроля одним рывком и отпуская себя в долгожданный свободный полет…

Эмоции, клубившиеся во мне черной хмарью, вздрогнули. А затем, взметнувшись столбом чистой ярости вверх, пробили тонкий защитный купол моего собственного контроля. И тяжелой, смертоносной волной хлынули во все стороны, обещая отомстить всем и каждому за то, что их разбудили.

Не знаю, как я успела понять, насколько это опасно. И уж тем более, не имела представления, как успела отреагировать. Но каким-то образом, из последних сил, я заставила «волну» сменить траекторию.

И она «ушла» на полметра выше и исключительно назад, не задев тех, кто в тот момент скакал по обе стороны от меня…

Обернулась я машинально, с непонятным ужасом ожидая итога.

А тот не заставил себя ждать.

Преследователям незачем было держаться рядом, поэтому один из них вырвался на десяток метров вперед. Я не успела разглядеть его – крепкий мужчина с зычным голосом, в тулупе, штанах и шапке, как и все мы. И он успел даже прокричать очередную угрозу, прежде чем волна черной хмари достигла его груди, чудом не задев лошадь.

Нет, не было крови, отрезанных голов и прочей расчлененки. Я даже успела понадеяться, что ничего страшного и не произойдет – мало ли, что мне могло почудиться! Подумаешь, эмоции полыхнули. Подумаешь, не иносказательно, а вполне-таки наглядно! Вдруг, галлюцинации? Бывает же всякое…

Вот именно, бывает.

И этот раз стал не исключением. Потому что по взгляду Жданки, обернувшейся следом за мной, поняла – не привиделось. Не почудилось. И в этот раз мой дар впервые проявил себя, не скрываясь…

Мужик осекся на полуслове, так и не успев озвучить свое мерзкое обещание до конца. Захлебнулся то ли вздохом, то ли криком, то ли еще чем – нам было не видно. А в следующий миг рухнул с лошади, напоследок странно подпрыгнув на ее крупе. Как мешок – грузно и бессмысленно. И то, что на землю упало уже бездыханное тело, у меня сомнений не было.

А спустя два моих вдоха рухнуло еще одно мужское тело, только на полсотни метров дальше.

Уставшие лошади без седоков заметно сбавили темп, настороженно озираясь.

А я ощутила странное облегчение, сменившееся не менее странным безразличием. В груди разлился прямо-таки арктический холод, обжигая внутренности. По телу пробежала крупная дрожь, заставляя меня съежится в инстинктивной попытке согреться. Чтобы спустя четверть минуты еще и с силой стиснуть зубы, которые застучали барабанной дробью, дополняя и так немаленький уже дискомфорт.

Благо, лошади перешли с галопа на легкую рысь – больше не было нужды убегать, поэтому оставшиеся силы следовало поберечь. Я сама себе напоминала воробья в трескучий мороз – раздутый шарик, изо всех сил старающийся согреться. Заледеневший нос спрятала в воротнике, из-за которого теперь едва ли выглядывали только глаза, а руки максимально «утопила» в рукавах, несмотря на толстые варежки.

Вот только это ни капли не помогало.

Каждый вздох теперь давался с трудом – мне казалось, что заледеневшие бронхиолы и альвеолы проталкивают воздух, сопротивляясь изо всех сил и лопаясь под его давлением. Чтобы перед следующим вздохом мучительно восстановиться, а затем лопнуть снова.

Сердце словно останавливалось, а я нереально хотела спать. И только страх рухнуть под копыта собственной лошади заставлял меня держать глаза открытыми.

Вот только надолго ли того страха хватит…

Впрочем, боль тоже помогала. Рука пульсировала остро и беспощадно, откликаясь на каждое мало-мальски заметное движение. А если учесть, что под ногами лошадей упругая и мягкая земля постепенно сменилась на слежавшуюся до состояния застывшего бетона глину, усыпанную мелкими и не очень камнями…

От боли меня мутило. От слабости – качало. А апатия накатывала все сильнее, заставляя уже философски подходить к вопросу падения с высоты лошадиного роста. Ну ведь не затопчет же, а себя я потом подлечу. Наверное. Тем более, что двигались мы теперь шагом, так что почти безопасно…

Равнина осталась позади. Хорн уверенно вел нас вперед по одному ему известным тропам, заставляя то подниматься вверх, то спускаться вниз, то кружиться, будто топчась на месте. Сверху то нависало хмурое небо, то каменные своды горных арок и сквозных пещер. Я давно потеряла направление – да и о чем говорить, если все силы уходили ровно на то, чтобы не отключиться прямо на ходу, – выбраться отсюда, оставшись одна, точно бы не смогла.

Хорн ехал справа и чуть спереди, поглядывая на меня с тревогой. Жданка пристроилась точно за хвостом моей лошади – на нее оглядываться у меня сил уже не осталось. Я попыталась улыбнуться мужчине, но, судя по его реакции, получилось плохо. Поэтому, вздохнув, уставилась на свои пальцы, снова вцепившиеся в луку седла для надежности. Учитывая, что левая рука слушалась практически никак, это был единственный выход удержаться верхом.

Вот только мерный стук копыт по каменной тропе сделало свое дело, став последней каплей на весах моей борьбы со сном. И в какой-то момент я даже не заметила, как прикрыла глаза…

- Софья!

Крик Хорна прокатился под каменными сводами очередной недопещеры, заставив меня вздрогнуть. И тут же охнуть, когда мир внезапно покачнулся, опасно накренившись…

- Осторожней!

Практически за шкирку меня втащили в седло обратно – Хорн едва успел, поймав в последний момент. И на этот раз апатия шмыгнула под лавку мышью, которую спугнула кошка. В моем случае кошкой оказался нешуточный испуг, взбодривший лучше любого кофе. Да что там, даже ведро ледяной воды не сработало бы лучше! Я с силой сжала бока лошади коленями, чувствуя, как меня колотит – и на этот раз вовсе не от холода.

- Спасибо, - хрипло отозвалась, пытаясь отдышаться. И тут же прикусила губу – раненая рука снова полыхнула болью, едва не вырвав стон из груди. Но я сдержалась. Какой смысл жаловаться? Помочь не смогут, только переживать вдвое больше станут. А мне от того не легче, даже хуже еще будет…

-Ты в порядке? – серьезно спросил Хорн, заставив свою лошадь вплотную прижаться к моей. За ворот больше не держал, но продолжал касаться правого рукава в районе локтя, будто страхуя.

- Да. – уверенно кивнула я. — Это случайно получилось. Я больше так не буду.

Смысла в объяснении не уловила даже я сама. Даже четырехлетний ребенок бы смог лучше. Но другого у меня не было. Потому что иначе меня бы сняли с лошади прямо тут и понесли на носилках, в лучшем случае. В худшем – мы бы застряли тут надолго…

- Может, привал? Отдохнешь, поспишь немного. На тебе лица нет!

Ну вот. Я же говорила!

- Софьюшка! Может, и правда… ведь…

Еще одна!

- Нет! – решительно качнула головой, проигнорировав головокружение. – Я в порядке. Долго еще?

Хорн скептически-оценивающе посмотрел на меня, будто раздумывая.

- Я планировал остановиться на ночь в одном месте, там старая избушка есть. Еще пару часов пути. Справишься?

- Справлюсь. – кивнула снова с уверенностью, которую, мягко говоря, не ощущала. Но останавливаться здесь и сейчас было не вариантом точно. Ни дров, ни лапника, ни травы. Лежать на камнях, дубея от холода? Увольте.

Мне не поверили. Я видела это в мужских глазах, но взгляда не отвела. И Хорн, снова вздохнув, отвернулся.

И мы продолжили путь, а я – еще и борьбу с собственным телом.

Чтобы через вечность, когда сумрак очередной пещеры сменился серостью весьма хмурого дня, изумленно охнуть от открывшейся перед глазами картины.

Перед нами, насколько могли видеть глаза, лежала безжизненная земля. Сухая, растрескавшаяся, будто измученная в пытках и выжатая досуха. Ни листика, ни кустика, ни травинки – я не видела абсолютно ничего. Только жуткую, выжженную палящим зноем поверхность, которая уже потеряла надежду на лучшее. И единственной отрадой ей были каменные глыбы, раскаленные и совсем не дружелюбные, но только они смогли выжить здесь.

Я с трудом вдохнула жаркий сухой воздух, поперхнувшись.

- Хорн, - получилось глухо и хрипло, но мне было не до «красоты», - где мы?

Мужчина обернулся ко мне всего на секунду, но и этого хватило, чтобы заметить, как изменился его взгляд. Ему было больно видеть это. И в то же время…

- Мы на землях моего народа. Добро пожаловать.

Мы со Жданкой ошеломленно молчали.

А я подумала, что именно так я представляла себе ад…

Мы долго ехали молча. Я никак не могла осознать, что в таком месте вообще можно жить. Судя по ужасу в глазах Жданки – она тоже. Настроение в нашей небольшой компании царило подавленное. Хорну явно тоже было не по себе, но ничего утешительного я ему сообщить пока не могла.

Ну, вот что сказать? Зато зимой не мерзнете? Зато на вас войной никто не пойдет, потому что вот это вот нахрен никому не сдалось? Зато с тараканами проблем нет? Что конкретно?

Пыль вспархивала облачком при каждом соприкосновении лошадиного копыта с землей, неуклонно покрывая нас и лошадей тонким слоем, грозящим перерасти в полноценный грязевой кокон. Лошадки тоже шагали без энтузиазма – даже не фыркали, будто экономя силы. Благо, у нас с собой была вода в специальных кожаных мешках, но надолго ее в любом случае не хватит. Поэтому я очень надеялась, что Хорн знает дорогу и места, где можно пополнить запасы.

А пока…

А пока я мрачно обдумывала, как мы докатились до жизни такой.

Теперь жизнь в поселке уже не казалась такой уж нерадостной. Да, алкаш-папаня, жадная тетка, мудак-староста и еще некоторые выдающиеся личности портили картину, но, если сравнивать с перспективой поселиться вот в таком вот месте, как земли чужаков… Поселок выигрывал по всем статьям. И с большим отрывом…

Ехали мы уже больше часа, но окружающий пейзаж практически не изменился. Одни камни сменялись другими, но это было единственное, на что получалось ориентироваться. Палящее солнце висело прямо над головой, угрожая нешуточным солнечным ударом тем, кто не успел прикрыть голову, а от трещин в почве только рябило в глазах, рождая смутное подташнивание.

Я, прикрыв глаза, мерно покачивалась в седле, радуясь только одному – благодаря жаре колотить меня все-таки постепенно перестало. Не сказать, что состояние соответствовало бодрому хрустящему огурцу, но определенно стало чуть получше. Жданка и Хорн давно разделись – мужчина остался в тонких подштанниках и длинной рубахе, и Жданка – в сарафане, старательно одергивая его полы каждые пару минут. Но ткань все равно не желала удлиняться, едва прикрывая верхнюю треть голеней. Сидеть боком в седле девушка явно не умела. Довершая картину, на головах у обоих красовались цветастые платки.

Я даже тулуп не расстегнула. Во-первых, мне все еще не было жарко. Во-вторых, понимала, что для того, чтобы его снять, сначала нужно вытащить стрелу. А боль и так досаждала изрядно, чтобы желание оного вообще не появилось. Хорн и Жданка поглядывали на меня вопросительно, но я старательно делала вид, что не замечаю. Тем более, что меня все сильнее беспокоило другое.

Дар не откликался. Точнее, не так. Я вполне успешно переключалась на второе зрение, видела потоки, но вот повлиять на них, потрогать, как раньше – это стало мне будто недоступно. Я всеми силами старалась обезболить рану, но не происходило ровным счетом ничего. Хотя я отчетливо различала багрово-красное пятно в районе плеча, от которого, в такт пульсу, расходились белесые волны. Интуитивно пришло понимание, что это и есть та самая боль, и что мне надо просто «погасить» эти волны. Вот только время шло, а ничего не менялось. Даже становилось хуже, обозначившись легким воспалением по краям раны.

И даже понимание того, что стрела прошла не навылет, а только глубоко разрезала кожу, пробив насквозь толстый рукав куртки, не радовало.

Потому что мне стало по-настоящему страшно.

А что, если мой недоделанный бывший жених был прав? И дар действительно может исчезнуть, если я намеренно отберу жизнь у живого существа? Но ведь я же не специально! Оно само так получилось!

Вот только в душе я знала правду. Да, получилось. Но я этого хотела. По-настоящему хотела. Настолько, что напрочь забыла о том, что это может иметь неприглядные последствия. И совершенно не готова оказалась расплачиваться за мимолетное, но такое яркое желание не только спастись, но и наказать обидчиков полной мерой.

Надо же, как быстро я привыкла. Сдержать нервное хмыканье не получилось, но, оглянувшись по сторонам, расслабилась – никто не услышал. Я ведь врач, с огромным стажем, с нереальным опытом – ни один целитель в подметки не годится! Могу, умею, практикую, как говорится. И надо же, как легко приняла реалии этого магического мира. Расслабилась, позволила себе поверить, что дар со мной будет всегда. И теперь не могла отделаться от гнетущего чувства страха от возможной потери.

Впрочем, надежда была. Ведь потоки же вижу. И даже различаю отдельные процессы, если присмотреться. Может, просто устала? Или рана не дает полноценно сосредоточиться?

Решительно встряхнулась, взяв себя в руки. В конце концов, я ж не глупая первокурсница! И не с таким справлялись! Терпеть не могла, когда пациенты начинали разводить панику на ровном месте, не получив результатов обследований и осмотров. И надо же, сама веду себя так же! А это никуда не годилось!

Я решительно подняла голову и осмотрелась. После чего энтузиазм упал на треть – снова камни. Снова ни одной живой души вокруг. Только тягучее марево, которое, как вампир, высасывало силы из всего живого, что попадало в ее удушливые объятия. Не дай боги оказаться здесь в одиночку!

Я чуть потянула поводья, заставляя лошадку отклониться вправо, ближе к Хорну, который последние полчаса ехал, словно в полудреме, роняя периодически голову на грудь и опасно покачиваясь в седле.

- Хорн! - окликнула, одновременно расстегивая верхнюю пуговицу тулупа. Мне наконец, стало немного жарковато.

- А? Что? – встрепенулся он, в первый миг с трудом сфокусировав на мне взгляд. – Софья? Что-то случилось? Тебе плохо?

Я поморщилась.

- Нет. Со мной все в порядке. Просто хотела спросить, далеко ли до твоего дома? Сегодня доедем?

Хорн только вздохнул, потерев переносицу. А затем качнул головой.

- Нет, не доедем. В лучшем случае – завтра к вечеру. Сегодня переночуем в охотничьем домике, до него намного ближе. Надеюсь, через пару часов доберемся.

Пара часов по такому пеклу? Вечность…

Но я заставила себя стойко выдержать эту новость.

- Охотничий домик? Здесь есть лес? – ну, а почему бы не развлечь себя беседой? В конце концов, время быстрее пройдет, да и все веселее, чем с внутренним голосом общаться. Последнее время он изрядно занудствовал.

- Нет, леса нет. – усмехнулся мужчина, тоже, судя по всему, обрадовавшись возможности поболтать. – Был когда-то, но потом вымер, как и все остальное здесь, практически полностью. Остался небольшой островок вокруг домика, там же небольшой ручей выходит на поверхность. Можно будет и попить, и умыться. Да и съестное там, наверняка, тоже найдем.

Еда, честно говоря, меня почти не заинтересовала – в такую жару вряд ли кто-то смог бы похвастаться хорошим аппетитом. А вот умыться… Кожа внезапно зазудела в желании ощутить на себе прохладную чистую воду, которая смоет пыль, пот и кровь. Я даже мечтательно улыбнулась в предвкушении.

- То есть вот так, - я обвела рукой, показывая пространство перед нами, - было не всегда?

- Нет, Софья, так было не всегда. – взгляд Хорна стал задумчивым, почти мечтательным. А я расстегнула вторую пуговицу, приготовившись слушать. – Старожилы рассказывали, что когда-то здесь было все совершенно по-другому. Горы отделяли нас от остального мира точно так же, но земля была куда как благосклоннее к живущим на ней. Леса, поля, густая трава, мягкое теплое лето и вполне себе уютная зима – вот, что видели мои предки. Мы разводили скот, выращивали хлеб, собирали грибы и ягоды, и жили в большом достатке. В те времена нас не ненавидели во внешнем мире, а торговля шла активно и ко всеобщему удовольствию…

Хорн замолчал, а я, спохватившись, закрыла рот, приоткрывшийся от неожиданного рассказа. Надо же, кто бы мог подумать, что все так резко изменится…

- А что случилось потом? Почему вдруг все дошло до такого?

Мужчина печально усмехнулся, пожав плечами.

- А никто не знает. Сейчас, по крайней мере, не знает. Но все постепенно начало меняться. Сначала мор уничтожил скот, затем глубоко ушла вода, превратив землю в камень. Деревья засыхали, трава и кустарники исчезли, а мой народ начал голодать. Понятно, что торговать с нами перестали – что мы могли дать теперь? Только просьбы о помощи…

- И вы решили, что, если не дают добровольно, нужно взять силой? И натравили на людей драконов?

Получилось почему-то обвиняюще, словно чужаки нагадили мне лично. Но забыть рассказы Жданки не получалось…

- Мой народ тоже хотел жить. – развел руками Хорн, а его слова больно врезались в душу. Оправдание насилия не отменяет это самое насилие. Ведь можно было перебраться в другое место, что-то придумать! Впрочем, мужчина тут же добавил, смягчая свои слова. – Прости, Софья, мне тоже тяжело знать, какие зверства творили мои предки. И я рад, что сейчас этого больше не происходит. Но дело сделано, поэтому сложно винить ваш народ в ненависти к моему. И ко мне…

Глава 6

Последние слова мужчины повисли в воздухе, будто не желая растворяться. Забиваясь вместе с раскаленным воздухом в легкие и мешая дышать. И заставляя испытывать беспричинное чувство вины.

Вот только чем мы виноваты? Да, Хорн отличался от сородичей и выступал против зверств. Но все равно не имел права требовать от тех, чьи родственники или знакомые сгорели в драконьем пламени, чтобы они все забыли. Запачкаться легко, а вот отмыться…

И все же мне было жаль мужчину. И я не стала отмалчиваться дальше.

- Со временем все наладится.

- Я в этом сомневаюсь, - качнул головой Хорн, продемонстрировав удивительный пессимизм.

- Почему? - не удержалась, расстегивая еще одну пуговицу. Осталось еще две, но их решила пока оставить – по телу все еще периодически прокатывались отголоски озноба. – Ведь вы же перестали нападать? Значит, стало лучше?

Хорн хохотнул. Вот только радости и веселья в этом хохоте не было ни на грамм. И от этого он прозвучал жутковато.

- Не стало, Софья. Ни на чуть-чуть лучше не стало. Ты же сама все это видишь, - Хорн обреченно махнул рукой на безжизненный пейзаж, - здесь нет ничего, кроме потрескавшейся земли. Ничего живого, только пыль и тишина вокруг. Здесь не бывает зимы, но она и не к чему. Ночь – куда хуже. Если днем солнце нещадно палит, то после заката наступает запредельный холод. И чудо, если ты сможешь выжить на улице – самый теплый тулуп еще никого не спас.

Я сидела и хлопала ресницами, пытаясь осознать сказанное мужчиной. Его описания очень сильно напоминали наши пустыни, но смущал временной отрезок, за который тут все это случилось. Не бывает такого, чтобы климат так кардинально сменился за пятьдесят лет. Да даже за сто пятьдесят! Тем более, в горах! Здесь по определению должны были постоянно бродить тучки, от вершины до вершины, выливаясь тут же. Но пустыня… Тем более, что с другой стороны гор стояла зима…

Логических объяснений этому я не находила.

Но продолжить расспросы мне это не помешало ни разу.

- А почему вы не уходите? Зачем жить там, где это априори невозможно? Голодать, мерзнуть, задыхаться от жары… зачем?

Хорн на секунду задумался, а затем еле заметно скривился, одновременно отвернувшись. Но я успела заметить.

- Мы не можем, Софья. Это наша земля. И земля наших предков. Мы не можем ее просто взять и покинуть.

В очередной раз удивление заставило взметнуться брови вверх. Что значит, не могут? За ноги привязаны, что ли? Ладно, взрослые, хрен бы с ними. Хотят превозмогать и мучиться – да пожалуйста, дело хозяйское. Но дети? Если бы передо мной встал выбор, остаться ли на земле предков или накормить досыта ребенка, он бы тут же лег, выбор этот. Потому что нет такого выбора. Заранее известное решение в уравнении.

Но, может, все сложнее, чем мне кажется. Ведь чужаки здесь живут не одни – с драконами. А что, если они боятся оставить именно драконов? Не думаю, что они пропадут, но вдруг? Не знаю, там, с тоски помрут. Или следом отправятся, во внешний мир. А там их намного проще перебить, чем в горах.

И все равно…

Да и в рассказе Хорна явно имелись несостыковки.

- Хорн! – окликнула я его, цыкнув на лошадь и заставив ее чуть ускорить шаг. – А почему набеги прекратились? Ты же сам сказал, что ничего не изменилось. Каким же образом тогда твой народ добывает пропитание и другие вещи?

На этот раз молчание длилось куда дольше. Настолько, что я успела заметить, как солнце начало клониться к горизонту, обещая скорое похолодание. Но сейчас стало почти неплохо – по крайней мере, дышать стало точно легче.

- Не все чужаки – звери. Многие были против таких набегов. И в конечном итоге большая часть отказалась в этом участвовать. Да, жизнь изменилась – мясо пришлось заменить на рыбу – ее добыть куда легче, водоросли оказались куда полезнее многих овощей. С юга к горам подходит море, проблемы с этим нет. Что-то получается добыть на охоте, что-то покупаем у эльфов – они не так категорично настроены к нам, как люди. В общем, выживаем.

Звучало так себе. Словно из худших вариантов выбирали даже не лучший, а хотя бы приемлемый.

Вопросы росли в геометрической прогрессии.

- И все же, неужели ты не думал о другой жизни? Пусть не всем народом, а только своей семьей, например? Ведь сразу с обратной стороны гор…

- Думал, Софья. У меня из родных осталась только младшая сестра, и я правда думал об этом. Но это невозможно.

Резкая перемена в Хорне изумила даже Жданку – я поймала ее взгляд. Холодный резкий тон, поджатые губы, неестественно прямая спина – а ведь я ничего особенного и не спросила. А «отбрили» меня знатно, словно послали через континент по матерному адресу. И я искренне не понимала, что случилось. Что я сказала не так?

Но продолжить разговор не получилось.

- Солнце садится. Надо поторопиться! – резко бросил Хорн, пнув каблуками уставшую лошадь и заставляя ее перейти в галоп. И даже не оглянулся, удаляясь.

Мы с Жданкой снова переглянулись, синхронно пожав плечами, и поспешили следом.

А я понимала, что нарастающая тревога внутри ни что иное, как интуиция. И она сейчас в голос вопила, что соглашаться на это путешествие было крайне опрометчиво. И что Хорн много говорит, но в разы больше недоговаривает.

А возможно, даже лжет.

Осталось понять, зачем?..

Спустя четверть часа пейзаж, наконец, изменился. Хотя и ненамного – никаких оазисов, пальм и прочего не возникло, к моему огромному сожалению. Однако каменных глыб стало больше, а затем Хорн и вовсе направил лошадь влево – чтобы через несколько минут остановиться у подножия каменной гряды, которые сопровождали с обеих сторон, хоть и в значительном отдалении, весь наш путь. Однако здесь она будто сделала крюк, значительно приблизившись.

- Дальше только пешком, - пояснил мужчина, подойдя к нам, когда мы с Жданкой подъехали. И протянул руки, предлагая помощь.

Я, слегка удивившись, отказываться не стала. Тем более, что от усталости уже заметно покачивало. Меня аккуратно ухватили за талию, а затем поставили на землю. Вот только руки мужчина убирать не спешил, вглядываясь в мое лицо.

- Ты как? Держишься? – и столько неподдельной заботы, сдобренной тревогой в красивых глазах, что у меня недоуменно приподнялись брови. Ведь только недавно злился, а теперь ощущение, что мне показалось и такого вообще не было. Изумительная отходчивость.

Но, если честно, такие перепады настроения меня скорее отталкивали, чем привлекали.

- Нормально, - дернула здоровым плечом чуть резче, чем собиралась. – Можно подумать, у меня есть выбор!

И, вывернувшись из чужих рук, повернулась спиной, сделав вид, что перекидывание поводьев – единственное, что меня вообще волнует в этот момент.

- Софья, - позвал Хорн еле слышно, но я сделала вид, что это не меня. И отошла, начав смахивать ладонью пыль с морды животного. Надеюсь, что на моем лице грязи меньше, иначе отмываться нам неделю жесткой мочалкой минимум…

Хорн, коротко вздохнув, отошел. А я ощутила накатившее раздражение. Хотелось, чтобы окликнул еще раз, продолжил разговор, развеял все мои сомнения, вселил уверенность, в конце концов!

Но мужчина просто отошел…

Жданка тоже решила не демонстрировать самостоятельность и всесилие, благодарно улыбнувшись чужаку. Прогресс.

- Осталось еще совсем немного, - ободряюще добавил Хорн, чуть улыбнувшись. Похоже, настроение у него улучшилось.

А вот у меня – напротив, скатилось в район грязных донельзя подошв ботинок.

- Ты и до этого говорил, что пару часов. Надеюсь, в этом месяце доедем? – пробурчала так едко, словно мне было семьдесят лет, я сидела на лавочке у подъезда с подружками, а мимо прошла малолетняя пигалица в мини-юбке без трусов.

Хотя, что это я в самом деле? Мне же и есть семьдесят! И плевать, что на лавочке я сидела последний раз в институте еще – до утра целовалась с кавалерами, чтобы ровно в восемь, отчаянно зевая, как штык сидеть на первой паре. Все равно! Бухтеть уже точно можно!

Но Хорн, зараза такая, не поддался. Даже бровью не повел.

- Прости, - произнес все с той же улыбкой, - я подумал, что это будет звучать лучше, чем то, что придется добираться по невыносимой жаре до самого вечера.

- Угу, лучше, - буркнула я тише, но все так же недовольно.

На этот раз меня не услышали. Но это не помешало получить вопросительный взгляд от Жданки. Но спросить ни о чем она не успела – Хорн махнул рукой, призывая следовать за ним. И тут же скрылся в еле заметной расщелине. Пришлось поторопиться.

Шли медленно. Проход оказался узким, низким – лошади недовольно фыркали, пригибая головы, - и, о счастье, относительно прохладным. Я успела порадоваться, что животные не стали упираться и не испугались. Последствия и того, и другого не обрадовали бы никого, учитывая, что шли вереницей друг за другом. Темнота, как выяснилось, тоже проблемой не стала – свод прохода оказался не закрытым, вверх уходила узкая, не больше ширины в два моих пальца щель, пропускавшая достаточно света, чтобы не натыкаться друг на друга.

Впрочем, путь и правда не занял много времени. Мне показалось, что прошло едва ли больше нескольких минут, как проход начал расширяться. С каждым шагом становилось светлее, и вскоре мы вышли наружу.

В рай.

И это не было преувеличением. Насколько кошмарен был вид, когда мы впервые ступили на земли чужаков, настолько прекрасен был он же сейчас. Небольшие деревья, кустарники, трава – насыщенный зеленый цвет после темно-серой пыли казался нереальным. Упругая земля под ногами, свежий воздух – я бы никогда не подумала, что посреди выжженного солнцем пространства может остаться такой островок яркой жизни. В паре десятков метров левее стояла избушка – небольшая, больше похожая на хижину – видимо, о ней говорил Хорн, как об охотничьем домике. По крайней мере, выглядело похоже.

Легкий ветерок перебирал листья на ветвях, а жара заметно спала. Судя по розоватому окрашиванию верха скал, которыми был окружен этот своеобразный оазис, солнце почти село. Если Хорн говорил правду, то у нас осталось совсем мало времени, чтобы расположиться в домике и решить насущные проблемы вне его.

Впрочем, мужчина это и сам прекрасно понимал. Поэтому, все же позволив нам пару минут поглазеть и поохать, решительно потянул свою лошадь в сторону домика. Сразу за ним оказался небольшой закрытый загон, в котором даже нашлось достаточное количество сена. Раздавшееся напоследок ржание, когда Хорн закрывал двери, оставив расседланных лошадей отдыхать, показалось мне весьма довольным.

В домике оказалось тесно и темно. Я зашла в небольшую дверь последней, пригнувшись. Благо, в самом домике потолок был достаточно высоким, чтобы все из присутствующих могли выпрямиться без ущерба для здоровья. Света хватило на то, чтобы рассмотреть основное – напротив входной двери находилась печка. Не такая большая, как в избе, но выложенная по всем правилам. Я удивилась – мне казалось, что охотничьему домику больше подошла бы буржуйка или что-то похожее. Но тут охотники подошли к вопросу основательно. С двух сторон от печки расположились лавки-лежанки с какими-то не то тюфяками, не то мешками с сеном – не рассмотреть. На ту, что была чуть дальше, Жданка, чуть помявшись, все-таки присела. А затем и прилегла, с довольным стоном вытянувшись.

Я ей даже позавидовала – мышцы слезно ныли, требуя отдыха. Но я не поддалась порыву повторить за подругой – знала, что если лягу, то сил встать просто не найду. А требовалось все же сначала разобраться с раной на руке и мало-мальски смыть с себя кровь и грязь. Иначе завтра все станет намного хуже.

Вдоль свободной стены слева стояло два больших ларя, на стене висели какие-то веники и предметы – не разобрала в сумраке. Справа же угол использовался как дровяник – сваленные в кучу дрова не оставляли других вариантов.

Хорн шуршал около печки – судя по всему, пытался разжечь огонь. Сумки с лошадей небрежно лежали у входа – мужчина сбросил их сразу, как зашел. Впрочем, мне это было даже на руку. Но только в том случае, если вода тут есть не только в наших фляжках…

- Хорн, - тихо окликнула я, но меня прекрасно услышали. – Тут есть ручей или что-то похожее? Хотелось бы умыться.

- Да, за загоном с лошадьми, справа – иди по тропке, не ошибешься. Там большая деревянная лохань и насос, воду накачать надо. Вода неглубоко, но наружу все равно не выходит, придется поработать. Подожди, я сейчас закончу и все сделаю…

- Нет, не надо. – отказалась я, не в силах ждать. Все зудело и чесалось, требуя гигиенических процедур. Понимала, что скорее всего это больше самовнушение, но справиться с собой не получалось. – Я сама. Жданка, подойдёшь через минут пять-десять? Поможешь с одеждой?

- Конечно, Софья, - раздалось из-за печки. – Сейчас приду.

- Хорошо. – кивнула я, развернулась и сделала шаг на выход, чтобы снова обернуться. – Хорн, ты сказал, что после заката будет холодно. Сколько у меня времени?

Мужчина запихал очередное поленце поглубже в печку и обернулся ко мне:

- Здесь теплее, чем за пределами горной гряды, но не настолько, чтобы можно было ночевать на улице. Думаю, что еще час у тебя точно есть, но советую поторопиться.

- Я поняла, спасибо.

И, вытащив из сумок все, что мне могло потребоваться, я быстро направилась в указанном направлении.

Тропку нашла без труда – здесь не было бессмысленно исхоженных дорожек. Как и ту самую деревянную лохань – в диаметре метра полтора и в глубину сантиметров тридцать, она могла бы называться бассейном. Насос вопросов не вызвал тоже – обычная конструкция с рычагом, который требовалось поднимать и опускать. Мне и тут повезло – оно оказался невысоким, поэтому даже моего роста хватило для того, чтобы управиться одной рукой. Само собой, не шибко быстро, но все же половину лохани я наполнила водой, прежде чем выдохлась окончательно.

Вода, кстати, оказалась умеренно прохладной. Не теплой, к сожалению, но и не ледяной. Ополоснуться и не заболеть – в самый раз.

Странно, провозилась я куда больше десяти минут, а Жданки все не было. Или показалось и управилась быстрее? В целом, возможно было и такое, но верилось с трудом.

Еще немного подождала девушку, рассматривая окрестности. Сумерки уже опустились, но до полной темноты еще не дотягивало, поэтому можно было и полюбоваться.

Через несколько минут я сдалась. Удрученно выдохнула, смирившись с тем, что придется справляться одной. И тут же одернула себя – мне ли жаловаться? Слабость отступила, озноб – тоже. Да и вообще самочувствие, если не считать усталости, было весьма терпимым.

Справлюсь.

Расстегнула последние пуговицы тулупа и распахнула полы. Затем отвела назад здоровую руку и попыталась осторожно спустить тяжелую вещь с плеч, чтобы она под собственным весом соскользнула на землю, но тут же вздрогнула от прострелившей левое плечо боли. Похоже, изнутри шерсть прилипла к ране, вызвав массу приятных впечатлений.

Отдышавшись, попробовала повторить – снова не смогла. Шевелить больной рукой было на редкость неприятно. А без этого тулуп не поддавался. Нужно было либо через боль все же отвести левую руку немного назад, либо все же позвать кого-то помочь.

Попробовала первый вариант – и сдавленно зашипела. Это оказалось и правда больно.

Но выбора у меня все равно не было. Возвращаться в домик не хотелось. Поэтому, сжав зубы, я снова попыталась вывернуть руку…

И тут же сзади раздались тихие шаги. Правый рукав тулупа потянули назад и вниз, и я с облегчением вытянула правую руку. А затем, с тихим стоном, медленно освободила левую, пока тулуп держали на весу, позволяя мне обойтись минимумом движений в больной конечности.

- Я уже думала, что ты не придешь. – постаралась произнести без претензии, и, кажется, мне это удалось. Но девушка промолчала. И я добавила. – Но без тебя бы точно не справилась, спасибо.

И снова молчание. Я решила не заморачиваться – мало ли, устала и разговаривать не хочет. Да и сосредоточиться следовало совсем на другом.

Расстегнув теплые штаны, я скомандовала:

- Тяни вниз!

Через полминуты я, осторожно переступая, «вышла» из штанов.

Оставалась самая малость – теплая рубаха и нижняя сорочка. Тонкие полотняные штаны решила оставить – в конце концов, здесь не банный комплекс, полностью помыться нет ни времени, ни условий. Поэтому ограничимся тем, что над ними.

- Так, погоди. Сейчас, намочу только, - пробормотала, а затем зачерпнула ладонью воду из лохани и вылила на левый рукав. Повторила три раза, добившись, чтобы ткань промокла насквозь. И, подождав немного, развязала ворот – у рубахи пуговиц, к сожалению, не было.

- Тяни вверх. – прозвучало на этот раз, а я ловко вытащила правый локоть, затем перехватила ворот рубахи, вытащила голову и после, посекундно шипя и матерясь, стащила левый рукав.

Сорочка, хвала небесам, была на толстых лямках и не имела рукавов вовсе. Поэтому трудностей со снятием не обещала. И я этому несказанно радовалась – левое плечо уже горело огнем, отчего на глаза наворачивались слезы. Но об обезболивании речи не шло – дар все еще не откликался.

- Давай так же, как рубаху.

Край сорочки медленно пополз вверх. Я без труда вытащила правую руку, затем снова голову…

Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, вызвав закономерный табун мурашек. Я поежилась – Хорн не преувеличивал, действительно быстро холодало. Да и темнота уже вокруг стояла такая, что едва различала очертания предметов. Удивительное место…

Я аккуратно спустила сорочку с левой руки, а затем вздрогнула. И прижала тонкую ткань к груди, резко выпрямившись.

Вот только дело на этот раз было вовсе не в холоде. И даже не в боли.

Просто тот, кто сзади сдавленно кашлянул, определенно был не Жданкой…

Глава 7

Испугалась?

Как ни странно, ни капли. Даже не вздрогнула, хотя мурашки по телу разбежались в разные стороны. И в глубине души я точно знала – к ставшему весьма прохладным ветерку они не имели ровным счетом никакого отношения.

Несколько секунд мы просто стояли. Я слышала позади себя чужое дыхание, но не спешила начинать разговор. И поворачиваться не спешила. Впрочем, Хорн тоже не пытался форсировать события. Даже странно.

Я сдержала усмешку, но улыбка все равно просочилась на лицо – благо, в темноте ее никто увидеть не мог. Для взрослого мужчины, принадлежащего этому миру, Хорн был удивительно… хм… нет, я не могла бы назвать его нерешительным или трусливым – это было совершенно не так. Вот только на фоне тех мужиков и парней, с которыми я успела познакомиться с момента своего «перерождения», он выглядел чужеродным элементом. Здесь к девкам, в частности, и женщинам, в общем, отношение было больше потребительское, с оттенком превосходства и пренебрежения. Упрашивали редко, спрашивали мнение – еще реже. А уж говорить о какой-либо деликатности в процессе демонстрации симпатии так и вовсе не приходилось.

Вот только Хорн разительно отличался. И если после первого нашего совместного пробуждения он еще пытался изображать из себя альфа-самца, то затем – раскрылся с совершенно другой стороны. Самое интересное, что при всем при этом он был последователен и настойчив. Нас тянуло друг к другу, мы с ним оба это чувствовали и знали. Но, не напирая, он все равно упорно приучал меня к себе. Раз за разом оказывался рядом. И пользовался любым шансом, чтобы получить желаемое.

Впрочем, при этом он всегда отслеживал мой отклик…

Вот и сейчас, я в этом даже не сомневалась, он явно хотел большего. Только первый шаг был сделан – вместо Жданки здесь он. И следующий ход – мой. И я совру, если скажу, что мне не нравилась эта игра. Потому что в груди уже начала сворачиваться незримая пружина предвкушения и какого-то пряного ожидания.

И плевать, что я уже давно не девочка. Мои знания о способах «взаимодействия» между мужчинами и женщинами заставили бы многих в этом мере покраснеть до кончиков ногтей. Да и «практика» была куда богаче, чем у Софьюшки.

Но почему-то все равно мне внезапно стало жарко, а сердце застучало куда быстрее, чем несколько минут назад. Глупо. Глупо и смешно.

Или нет?

Я тихо выдохнула, чуть повернув голову влево.

- А где Жданка? – не то, чтобы вариантов было много, но с чего-то же надо начинать. И лучше, если это будут простые вопросы. До сложного еще успеем добраться.

- Спит. – тихий низкий голос звучал так, что у меня внутри что-то подрагивало, приятными волнами раскатываясь в стороны. И это весьма отвлекало от боли в плече. – Я попытался разбудить, но…

- Но не слишком старательно? – на этот раз улыбка просочилась в голос.

- Не слишком, - не стесняясь, признались мне.

Я чуть шевельнула левым плечом и снова едва не зашипела – больно. Затем посмотрела на очертания лохани с водой, оценила степень темноты… и решительно отбросила сорочку в сторону. В данном случае это даже не стриптиз. А продолжать стоять так глупо – холодало. Натягивать грязную одежду обратно – еще глупее. Тем более, что я была абсолютно уверена – Хорн уйдет, если попрошу.

Вот только без посторонней помощи я не справлюсь.

Поэтому и решение было очевидным.

- Тогда помогай дальше. Держи.

Я протянула Хорну ковш, который висел тут же, на лохани, на крючке. И наклонилась в ожидании.

Мужчина оказался, слава небесам, сообразительным.

- Ух! – дернулась я, когда весьма прохладная вода полилась мне на спину и на шею. Но быстро привыкла, смывая грязь с кожи здоровой рукой.

Хорошо-о-о…

Наскоро намылившись и смыв пену, я выпрямилась. Быстро промокнула воду снятой сорочкой – вообще не стала бы вытираться, но стоять мокрой было откровенно холодно уже. И с трудом отвела левую руку в сторону, немного подняв.

- Теперь сюда, - процедила сквозь зубы, сдерживая очередной стон. Казалось, что плечо выкручивает узлом.

Тщательно обмыла кожу вокруг раны – это заняло куда больше времени, чем мытье всей меня до этого. Затем аккуратно стряхнула лишнюю влагу здоровой ладонью – вытирать насухо смысла не было. А после наощупь потянулась к свертку вещей, которые принесла с собой – они лежали около лохани, буквально в трех шагах от меня. Выудив оттуда небольшую бутылочку, зубами выдернула пробку, после чего щедро плеснула на рану.

- М-м-м! – вырвалось сквозь судорожно сжатые челюсти, а на глаза навернулись слезы. Хорн молчал, но я чувствовала его взгляд на себе. И благодаря ему терпеть почему-то было немножечко, но легче.

Через четверть минуты, когда боль отступила, я закупорила бутылочку. Чтобы тут же вытащить еще одну – поменьше. И пробку на этот раз выкручивала куда осторожнее и здоровой рукой, зажав склянку в левой ладони.

- Давай помогу, - дернулся ко мне Хорн, но я резко сделала шаг назад, качнув головой.

- Нет! – и продолжила куда спокойнее, когда мужчина послушно остановился. – Не надо. Это жаровка – полезная, но крайне ядовитая травка. Палец потом лизнешь случайно – и не спасут.

- Даже ты? – попробовал перевести все в шутку Хорн, но я не поддалась.

- Даже я.

Говорить о том, что дар не откликается – не стала. Зачем? Увидеть жалость в глазах напротив? Так она делу не поможет, как ни крути. Да и не нужна мне жалость…

В рану капнула буквально чуть-чуть, после чего тщательно закупорила склянку. Помыла ладони. А после потянулась к куску чистой ткани, который запасливая Жданка взяла с собой с неизвестной мне целью. Впрочем, моя благодарность девушке от этого меньше не стала.

Зубами попыталась оторвать лоскут…

- Так, отдай. – тихо, но решительно скомандовал Хорн, отбирая ткань. Одним движением отрывая ленту, а затем еще одну – поменьше.

- Повернись!

Я послушно стала боком. И даже не пикнула, когда на рану лег свернутый лоскут поменьше, а затем Хорн принялся накладывать повязку. Умеренно туго – ровно так, как это было необходимо. Я удивленно приподняла брови.

- Ловко ты… где научился?

- Детство бурное было, - буркнул мужчина, а я еле успела закрыть рот. Нежелание развивать тему услышала отчетливо, но любопытство от этого стало только сильнее. Интересно, почему он не хочет рассказывать?

Но вскоре забыла об этом – ловко подвернув край, мужчина закончил. А я аккуратно пошевелила рукой, оценивая ощущения. По всему выходило, что мы справились на пять с плюсом – боль стала заметно слабее, а я не вздрагивала на каждое неловкое движение.

- Спасибо. – искренне поблагодарила и осеклась.

Только теперь сообразила, что мы стоим друг напротив друга. Очень близко – едва ли дальше трех десятков сантиметров. А я полуголая. И плевать, что темно – ощущениям это не мешало ни разу. Тем более, что смутные очертания все же проследить можно было без особого труда…

Стало жарко. Хотя секундой ранее чувствовала приближающуюся волну озноба. Куда там, теперь даже лицо запылало – удивительно, как только пар не пошел. И где логика, спрашивается? Когда мылась, да перевязку терпела – не смущало…

Впрочем, разбираться в причинах собственных реакций не стала. Только метнулась к свертку вещей, выудив оттуда чистую сорочку.

Надела ее сама – рука и правда слушалась куда охотнее. И две пуговички застегнула на груди сама. Но настоящей подставой оказались завязки, венчавшие всю конструкцию – две тонкие ленточки одной рукой я даже в узел завязать не могла. Впрочем, никто же не увидит?

Как все это увидел Хорн? Понятия не имею. Я стояла спиной, затем неосознанно повернулась боком – но даже с этого ракурса в темноте разобрать, что я там делаю и зачем было невозможно.

Но он как-то смог.

И молча, без лишних слов, шагнул ко мне, уверенно ловя пальцами тонкие ленточки. Переплетая их между собой сначала в узел, затем в аккуратный бант. Чуть касаясь обнаженной кожи тыльной стороной пальцев и вызывая прямо-таки неприличный отклик!

- Спасибо, - прошептала практически одними губами, когда мужчина закончил.

И чуть резче втянула воздух носом, когда его левая ладонь – горячая и чуть шершавая, легла мне на здоровое плечо. А правая, скользнув по ключице, аккуратно легла на шею, погладив щеку большим пальцем…

- Весь день об этом мечтал, - тихо проговорил мужчина, а мне снова стало жарко. Предвкушение затопило с головой, от чего едва сдержалась, чтобы не податься самой навстречу в слепом желании поцелуя.

Но я же не такая?

Хотя… Хорну лучше пока не знать, какая я. Он видит перед собой Софьюшку – скромную деревенскую ведуницу. И хоть этот образ я уже местами попортила, пусть пока так и остается.

Тем более, что ощущения, уже знакомые, но давно забытые, волновали меня ничуть не меньше.

- Разве? – с запозданием, но все же выдала связную мысль, умудрившись даже слегка улыбнуться. – Ни за что бы не догадалась. Даже разговаривать с нами особо не пожелал…

Специально припомнила его демарш с нежеланием отвечать на мои вопросы. Как бы то ни было, поведение Хорна слегка нервировало, поэтому лучше было сразу расставить все точки и запятые.

- Прости. – повинился он, вздохнув. – Дело не в вас. И не в вопросах. Пойми меня правильно – я люблю эту землю. Пусть даже она сейчас находится в таком состоянии, что жить здесь попросту невозможно. Но это мой мир, я не могу от него отречься просто потому, что где-то там лучше.

- Я понимаю…

- Нет, не понимаешь. – перебил меня мужчина, чуть отвернувшись в сторону. – Мне больно смотреть, что земля моих предков превращается в безжизненную пустыню. И совсем не выжженное солнцем пространство я бы хотел тебе показать… Согласись, куда лучше было бы провести тебя по цветущим лугам вместо иссохшей глины и показать водопады вместо пыли…

- Почему сразу не сказал? – задала, на мой взгляд, вполне резонный вопрос.

- А ты бы поехала? – хмыкнул он, а пальцы на моей щеке на мгновение замерли.

Поехала бы, но Хорну было знать это необязательно. Леший не говорил, можно ли рассказывать об истинных причинах гибели этих земель. Но я сама решила пока молчать – почему-то интуиция предостерегала от болтливости. Поэтому даже Жданка не знала ни о чем, следуя за мной лишь по велению сердца.

А еще я с каждым шагом все больше убеждалась в том, что мое решение поехать было правильным. Потому что все было плохо, что дальше некуда. И если не найти выхода, скоро последние крупицы жизни уйдут отсюда, а само место превратится в зону смерти…

Не дождавшись внятного ответа, мужчина только вздохнул.

— Вот об этом я и говорил.

- Все равно, ложь – не выход. А если бы я сбежала сразу, как увидела это все?

- Я бы что-нибудь придумал. – улыбнулся Хорн. – В конце концов, я же хотел тебе драконов показать? А они точно есть, только в горах. А еще пещеры удивительные, тебе точно понравится.

- Только драконов? – хитро прищурилась я, окончательно расслабившись. Объяснялось все, как всегда, намного проще, чем обычно себе можно надумать. Вот и сейчас действия Хорна оказались понятны и просты. В конце концов, я тоже не особо расспрашивала мужчину про его «родину». Так что сама хороша. А уж про желание увлечь понравившуюся девушку – так и вовсе не ново. Там и не о таком промолчишь. Все это старо, как мир – поедем ко мне, фотографии посмотрим, котят покажу, с тебя портрет нарисую… Способов завлечь выдумано за историю человечества бессчетное количество. И драконы – не самый плохой даже.

Меня заинтересовало ведь.

Но сейчас желание задавать вопросы пропало. Хотелось побыть легкомысленной молодой девушкой, которая не анализирует все и вся. Глупостей хотелось! И поцелуев тоже! В конце концов, возможностями новой жизни надо пользоваться по полной! А то снова, будто живу на работе и ради работы, никаких радостей…

А тут темнота, эмоции, адреналин - чудом избежали смерти меньше суток назад, мужик красивый рядом, я ему нравлюсь, он мне тоже – кому нужны эти ваши разговоры?

И я подняла здоровую руку, положив ее на мужское предплечье, чувствуя под пальцами движения сильных мышц.

- Не только, - откликнулся Хорн так, что стало понятно – мою игру приняли и подхватили, отчего внутри все сладко сжалось.

- А что еще? – голос тихий, но намек слышат прекрасно. Как догадалась? Просто мужчина делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до жалких пары сантиметров.

Но это все равно намного дальше, чем нам хочется. Впрочем, игра не окончена, а предвкушение чаще куда ярче откровенных и быстрых признаний.

- Еще? – Хорн делает вид, будто задумался, а потом понижает голос до интригующего полушепота. – Еще показать, что кое-кому ты нужнее, чем драконам…

Нужна? Звучит заманчиво для женщины любого возраста. Прям-таки беспроигрышный вариант!

- И кому же? – почти шепчу, а мои пальцы сами по себе оглаживают уже плечо Хорна. Жаль, что в темноте не видно глаз мужчины – взгляд, наполненный интересом, желанием, предвкушением – лучший афродизиак…

Впрочем, я не жалуюсь. Таинственность темноты делает свое дело, повышая градус того, что происходит между нами, в разы.

- Не догадываешься? – простой вопрос отзывается где-то в животе острым спазмом. А мужские губы касаются моих волос. Лба. Чуть прикасаются к переносице, скулам, подбородку…

И каждое я встречаю легким прерывистым коротким вздохом, не в силах остаться равнодушной. И каждое отзывается в теле, рождая яркую волну мурашек вдоль позвоночника…

- Догадываюсь. – выдыхаю, когда между поцелуями наступает короткая пауза, но Хорн не отстраняется, замирая буквально на расстоянии ладони от моего лица. – И как?

- Что, как? – не понимает моего вопроса Хорн, одурманенный нашей близостью. Впрочем, я тоже с трудом уже продолжаю разговор.

- Как будешь показывать? – все, это, судя по всему, последний мой вопрос. Потому что губы горят в ожидании настоящего поцелуя. И потому, что вряд ли мы остановимся на них…

И я почти физически чувствую, как разжимается невидимая пружина оков, которые до этого сдерживали мужчину…

- Например, так. – моих губ касаются другие, но слишком быстро отстраняются, вырывая протестующий стон.

- И так. – легкий укус в подбородок, от которого будто разряд тока устремляется вниз, заставляя задержать дыхание.

- Или так…

И, наконец, на мои губы обрушиваются всерьез. Прижимаясь крепко – не отстраниться, не увернуться. Можно подумать, я собиралась это делать… И во всем мире мы остаемся одни – только я, Хорн и чувственный танец наших губ, постепенно вовлекающий нас в дурман древней, как сам мир, страсти…

Но неожиданно мужчина прерывает поцелуй.

- Софья! Погоди. Я должен тебе еще сказать кое-что…

В голове шумит, а у меня совершенно нет желания снова возвращаться к беседам. Сейчас хотелось совершенно иного.

- Это вопрос жизни и смерти? – чуть недовольно откликаюсь, сдерживая желание цапнуть одного болтливого чужака за губу.

- Нет, но тебе может не понравиться…

- Тогда это потерпит до завтра. – перебиваю я его, коротко мотнув головой. – Обещаю выслушать, понять и простить. А сейчас…

Я нетерпеливо подалась вперед, и сама прижалась к мужским губам, требуя продолжения.

И со мной не спорят…

Левая ладонь Хорна медленно соскальзывает с моего плеча, ложась на талию и двигаясь дальше – на спину. Замирает под лопатками, притискивая к мужскому телу крепко, но в то же время бережно. А пальцы правой - зарываются в волосы, позволяя контролировать наш поцелуй целиком и полностью. А я…

А я не собираюсь разыгрывать смущение. И с довольным коротким стоном подаюсь вперед, выгибаясь. Прижимаясь к мужской груди и млея от ощущений. А руки сами по себе эту самую грудь трогают. И остановиться не могут…

Здесь и сейчас Хорн не сомневается. Не медлит. Не осторожничает. И я теряю голову, подчиняясь простым, но таким приятным движениям чужих губ, которые с не меньшим удовольствием прижимаются к моим. И язык, скользнувший по моим губам, а затем зубам, лишь ждет приглашения, уверенный, что ему не откажут.

Я и не отказываю…

Еще один стон, а я обхватываю одной рукой Хорна за шею, второй зарываясь в волосы на затылке. Краем сознания удивляюсь их мягкости – теперь определенно буду повторять эти движения чаще. И целоваться тоже – мужчина однозначно знает толк в этом нехитром, но все же требующем определенных навыков процессе…

Тем временем, Хорну становится мало наших объятий и поцелуев. И его ладонь соскальзывает с моего затылка, перемещаясь на ключицу. Заставляя меня чуть отклонить голову, чтобы тут же получить дорожку жгучих поцелуев вниз по шее и вдоль ключицы. Сдавленно охнув от этой чувственной ласки, а тут же еще раз, громче, когда мужская ладонь мягко ложится на грудь, чуть сжимая…

В прошлой жизни я не любила, когда прикасались к груди. Читала об эрогенных зонах, пыталась экспериментировать, муж, однажды задавшись целью, менял подходы, способы, темп, нажим – ничего не помогало. Мне было щекотно, неприятно, безразлично – но ни разу возбуждающе. Но это тело, определенно, было устроено по-другому. Или причина в том, что это был именно тот мужчина, который нужен?

Впрочем, причина меня сейчас не волновала. А то, что на простое касание низ живота стянула жаркая судорога удовольствия, явилось откровением, стерев последние здравые мысли под напором желания.

Безумно хотела прикоснуться к обнаженной коже Хорна, но рубаха мешала. Я попыталась вытащить ее из штанов, но у меня не получилось, отчего из груди вырвался недовольный рык. И меня поняли без слов, хвала небесам. Хорн отстранился буквально на пару мгновений, одним резким движением дернув рубаху вверх и скинув ее через голову.

А я едва не охаю от остроты тактильных ощущений – кожа под моими руками гладкая, бархатистая и удивительно горячая на ощупь. И мне до одури хочется прикоснуться к ней губами, но в этот момент мужчина скинул лямку сорочки с моего плеча, прижавшись к ключице губами. Чуть прихватил кожу зубами, а затем проскользил вдоль косточки языком, вырвав из моей груди прочувствованный стон. А затем еще один – когда его губы спустились ниже, а руки одновременно обхватили ягодицы, чувствительно сжав.

А я поняла, что до первого оргазма мне потребуется совсем немного времени…

- Софья!

Звук собственного имени ударил по нервам хуже плети. И я сильно вздрогнула, замерев.

- Софья! Ты где?

Хорн замер тоже. И я отчетливо услышала сдавленное ругательство, которое мужчина не смог сдержать. И даже не удивилась – в моей голове выражения в этот момент были куда хуже. Единственная разница – вслух озвучивать их не стала.

- Со-о-офья!

Я быстро поцеловала Хорна в губы, в знак обещания продолжения совсем скоро, и поспешно начала поправлять сорочку. Хорн нашел сброшенную рубаху, надев ее обратно. Секунды, а по коже пронесся волна озноба. А следом за ней еще одна. И еще.

Только сейчас поняла, что на улице знатно похолодало. Изо рта пара пока нет, но и без него совершенно некомфортно. Поэтому решительно шагнула к лохани, которая неожиданно оказалась чуть дальше, чем я думала, и поспешно облачилась в сарафан, а затем накинула на плечи тулуп. Плевать, что рукав требует починки – завтра успеется. Пока и так сойдет.

- Софья! Ау-у-у!

По голосу Жданки стало понятно, что паника уже на подходе. Поэтому, сдавленно кашлянув, откликнулась.

- Жданка! Я здесь!

И даже не удивилась, когда Хорн, подарив мне еще один крепкий, но до обидного быстрый поцелуй, растворился в темноте.

В теле бурлила неудовлетворённая страсть, а я дала себе самой обещание, что в следующий раз мы доведем все до конца. И, успев натянуть слабую улыбку за секунду до того, как девушка нашла меня, осторожно шагаю по узкой дорожке навстречу…

Глава 8

Выспаться снова не удалось. И дело было вовсе не в удобстве – с ним то как раз никаких проблем не возникло. Хорн, как настоящий мужчина, уступил мне и Жданке лавки, устроившись на полу. Впрочем, куча сена, укрытая нашими тулупами, вряд ли была менее удобна, чем наши постели. Проблема возникла со временем – я просто не успела отдохнуть так, как это требовало измученное тело.

Хорн поднял нас рано – не на рассвете, хвала небесам, но солнце совсем ненамного успело подняться над горизонтом. По крайней мере, горы окрасились золотистым цветом едва ли на треть, а наше убежище все еще было окутано плотной тенью. Впрочем, потеплеть уже успело – без тулупов чувствовался дискомфорт, но пуговички уже можно было не застегивать.

Вчерашнее приключение меня неожиданно взбодрило. Причем это чувствовалось на физическом уровне даже – кроме сонливости придраться к собственному самочувствию не смогла бы при всем желании. Рукой двигать было все еще дискомфортно, но только при значительной амплитуде движений – например, при попытке поднять ее вверх. Обычные же движения давались почти без проблем.

Отдельной радостной новостью стало то, что дар все же не исчез – в процессе умывания у памятной лохани я наобум попыталась воздействовать на волны боли – незначительные, но все же – и мне это удалось! Правда совсем чуть-чуть, я успела едва ли ощутить и увидеть результат. Но он точно был! Значит, дар возвращался, следовало только набраться терпения.

Я едва не взвизгнула, обнаружив это. И тут же изумилась собственной реакции – казалось бы, это же всего лишь дар. А я не подросток, чтобы настолько несдержанно фонтанировать собственными эмоциями. Но прыгать и хлопать в ладоши меньше хотеться от этих увещеваний не стало. И, задумавшись, я вынуждена была признать, что не только я «командую» этим телом. Похоже, организм и память Софьи, или что тут от нее осталось, оказывали нешуточное влияние на меня. И как к этому относится я пока не знала.

Жданка была подозрительно молчалива. Вчера, когда она все же нашли меня около насоса, я постаралась убедить ее в том, что справилась с одеждой и гигиеническими процедурами сама, целиком и полностью. Но девушка, не высказав сомнений вслух, теперь бросала на меня подозрительные взгляды, периодически одаривая такими же Хорна. Но я старательно делала вид, что не замечаю этого – откровенно спросить Жданка о таком явно стеснялась, а я «колоться» была не готова. И раньше-то не любила откровенничать о личном, а сейчас и подавно – представляла, в каком шоке будет девушка, узнав о том, что мы с Хорном…

Можно было даже не продолжать. Даже эта фраза – повод онеметь от шока. А выслушивать потом душеспасительные беседы на тему «нельзя, но очень хочется» - боже упаси! Поэтому мы с Хорном соревновались в том, кто достовернее изобразит, что ничего особенного не произошло и не происходило. Не знаю, у кого получалось лучше, но Жданка с вопросами не приставала – и то хлеб.

Наскоро позавтракав горячей кашей со странными зеленоватыми ягодками, оказавшимися весьма приятными на вкус, мы, поторапливаемые Хорном, двинулись в путь дальше. Лошадки, судя по их виду, очень не хотели покидать уютный загон – поминутно фыркали и останавливались. И я их понимала всей душой – перспектива снова тащиться по безжизненной пустыне, мягко говоря, не воодушевляла.

Однако выбора все равно не было.

Сегодня солнце палило еще беспощаднее, чем накануне. А я не смогла сдержать короткий страдальческий сон, когда шагнула из приятной прохлады расщелины в знойное пекло. И тут же коротко, но очень страстно помолилась всем, кто сможет меня услышать, прося сил пережить еще один день в этом кошмаре.

Не знаю, услышали ли меня, но бежать на помощь не спешили – пришлось справляться на собственных морально-волевых…

В этот раз на разговоры тоже не тянуло – да и какие беседы, когда во рту поминутно пересыхает, а воду следовало экономить? Хорн обещал, что к вечеру мы уже доедем до поселка чужаков, и нам ничего не оставалось, как поверить на слово. И тоскливо отсчитывать шаги лошадей в ожидании окончания этого весьма нелегкого путешествия.

Впрочем, воспоминания о горячих поцелуях красивого мужика скрашивали мне тяжелый путь. Да и перспектива возвращения дара радовала неимоверно.

Смущало только одно – я периодически ловила на себе задумчиво-напряженные взгляды Хорна. Пару раз приподняла брови в немом вопросе, но никаких ответов не получила. Более того – мужчина стал стараться делать это как можно незаметнее. Но как не заметить такой взгляд можно было вообще? Вот и я замечала. И то, что мужчина старался максимально быстро сделать вид, что смотрит куда угодно, только не на меня, нервировало.

Конечно, возможно, ему тоже воспоминания о вчерашнем покоя не давали. Но… мне почему-то казалось, что дело вовсе не в этом…

За весь день мы перекинулись едва ли десятком фраз – в основном на привале, о какой-то ерунде. Хорн не отказывался разговаривать, но был слишком немногословен, чтобы стать интересным собеседником. Его явно что-то беспокоило. Причем настолько явно, что к вечеру уже начала беспокоиться и я, чисто за компанию.

Но Хорн умудрился подъехать раньше, чем я начала выяснять ситуацию от и до.

- Софья!

- М? – откликнулась я, не сдержав удивления. Почему-то была уверена, что ответы получу только после настойчивого допроса. И то не факт.

К тому времени солнце уже начало клониться к горизонту. А мы подъехали к очередной горной гряде. Единственное отличие – ближе к вершинам отчетливо просматривались зеленые пятна в пейзаже. То есть растительность, как минимум, там была.

И к нашему удивлению, Хорн повел нас незаметной тропинкой на подъем. Впрочем, упираться мы не стали.

- Так что случилось? - окликнула я мужчину, когда молчание совсем уж затянулось. И по тому, как вздрогнул Хорн от неожиданности, стало понятно – обо мне он просто забыл, тяжело задумавшись. Но любопытство жгло изнутри, требуя ответов...

- Что? – растерянно отозвался мой чужак, не сообразив сразу, кто и что от него хочет.

- То! – иронично усмехнулась я. – Ты хотел мне что-то сказать?

- Я? – почти искренне удивился Хорн, а я поморщилась. Разговор явно затягивался.

- Ну, не я же! – окончательно психанула я, повысив голос. Но Хорн лишь подарил мне виноватый взгляд.

- Софья, я должен тебе сказать. Должен! Постой…

Но договорить он не успел.

- Стойте! Кто тут прется без пароля?

Грубый голос прозвучал так неожиданно и громко, что я вздрогнула. Впрочем, Хорн вздрогнул куда сильнее, переменившись в лице.

А на дорогу перед нами вышли два чужака весьма внушительной комплекции, продемонстрировав два меча, один арбалет и совершенное отсутствие радости при нашем виде.

Следующая же фраза заставила и вовсе остолбенеть.

- О, смотри Этор, убогий вернулся! И не один?

Судя по изумленному виду Этора картина и впрямь была из ряда вон.

Хорн же словно закаменел.

- Значит, все же выполнил задание Митара? Надо же…

- Да уж…

Я растерянно оглянулась на Хорна, но он продолжал молчать. И только стиснутые кулаки выдавали его истинное отношение к происходящему. Я конкретно напряглась – интуиция подсказывала, что надо бежать. Причем быстро и не оглядываясь.

Но сделать ничего не успела…

- Ай!

Короткий взвизг – а меня уже сдернули с лошади, зафиксировав руки за спиной. Не больно, но довольно унизительно. Я попыталась дернуться, но куда там – силы были явно не равны. А раздавшийся следом вскрик Жданки окончательно убедил меня в том, что мне это не кажется.

А еще в том, что гостеприимство здесь очень странное понятие.

- Отпусти их! – дернулся Хорн к нам, спрыгнув с лошади самостоятельно, но его оттолкнул Этор. Сильно оттолкнул – мужчина едва удержался на ногах, чудом не рухнув на пятую точку.

- Не наглей, убогий! Надо еще выяснить, кого ты притащил! Сейчас мы проводим вас к Митару, так что советую не рыпаться!

И с такой угрозой это было сказано, что желание сопротивляться завяло на корню.

А я чувствовала, как сильно и быстро бьется собственное сердце.

О каком задании идет речь?

А изнутри уже поднималась гадкая тошнота отвратительного предчувствия…

Шли мы долго. Впрочем, в таком пекле и пять минут казались вечностью. А уж с зафиксированными за спиной руками, по каменистой и ухабистой горной тропе, где каждую секунду легко можно было свернуть себе шею – тем более. Мы с Жданкой двигались плечом к плечу, периодически переглядываясь. В ее глазах я читала страх на грани паники и изо всех сил старалась безмолвно приободрить девушку. Тем более, что разговаривать нам не разрешали – при попытке Жданки окликнуть меня, она получила такой тычок в спину, что едва не свалилась на колени. Повторять мы не решились.

Сама же я испытывала совершенно другие эмоции.

Нет, страх, само собой, был. Но где-то там, глубоко. Судя по «приветствию» нас ждали. Точнее, не то, чтобы прям ждали – явно сомневались в появлении, но уж точно были в курсе, что такое может случиться. И раз не убили на месте, то явно для чего-то мы были нужны. А это уже рождает определенные шансы на благоприятные перспективы…

Впрочем, на данный момент о перспективах думалось плохо. Потому что основной эмоцией была злость. Причем такая, что тянуло ругаться в голос и матом. Но я стойко молчала, отложив собственное красноречие для более подходящего случая.

Самое обидное, что злость была по большей части направлена на саму себя. А что? Сама же развесила уши, как дура малолетняя! Да, да, кого ж теперь винить? «Нравишься, не могу», «Драконов покажу» - тьфу! Ведь теперь можно было честно самой себе признаться, что верила Хорну куда больше, чем следовало в такой ситуации. Ведь недаром чужаков сторонились, боялись и не любили все, кто слышал о них хоть мельком. А я все еще верю в чудеса! Ничему жизнь не учит!

И если бы не эта вера… Нет, пришла бы все равно. Вот только вряд ли прямо в поселок чужаков. Попробовала бы найти обходные тропы. Что-нибудь бы придумала!

Или не придумала… в этом аду проще сойти с ума или сдохнуть, но никак не вести диверсионную деятельность. Да и для того, чтобы подойти к драконам, все равно нужен тот, кто им объяснит, что меня жрать нельзя. То есть, чужак.

Эх…

Я так тяжело вздохнула, что Жданка испуганно вновь на меня посмотрела. Я в ответ только чуть улыбнулась, показывая, что ничего страшного не случилось.

А сама вздохнула еще раз, только мысленно. Потому что эта ситуация бы возникла, похоже, в любом случае. А раз так…

Нет. Даже, если так. Все равно неприятно, больно и обидно. Потому что не признался. Потому что врал. Потому что верила…

И последнее хуже всего. Потому что разочаровываешься не только в том, поцелуи с кем меньше суток назад были слаще меда, но и в самой себе. Такой умной. Такой красивой. И такой со всех сторон замечательной…

Когда ноги уже начали ныть и дрожать от довольно крутого и долгого подъёма, каменное крошево под ногами внезапно сменилось на утоптанную землю, покрытую редкой жухлой травкой. Не бог весть что, но это намекало на близкое завершение не самого приятного в жизни путешествия, что даже придало немного сил.

А мы вошли, судя по всему, в поселение чужаков. И оно выглядело странно и необычно со всех сторон. Никакой тебе ограды, никаких ворот, да и охраны я не заметила. Впрочем, если сюда ведет только одна тропа, оно и лишнее. Хватит пары-тройки лучников за камнями, да те же камни сверху посбрасывать на особо смелых – штурмовать тут можно до второго пришествия. И до третьего тоже.

Дома больше напоминали пещеры: вырубленные прямо в скалах, они различались только по цвету занавешивающих входы шкур – те были раскрашены вручную, порой так ярко, что в глазах рябило. У многих рядом с входом были выложены камнями круги для разведения костров, а также вкопаны деревянные толстые прутья с перекладинами между ними – на них сушилась одежда. Равнины тут не было и в помине – скалы уходили в несколько ярусов вверх. Оглядевшись, насколько позволил очередной тычок в спину, я с изумлением осознала, что поселение намного больше, чем представлялось по рассказам Хорна. Навскидку – не менее пяти сотен человек. Возможно, даже больше – ведь пещеры наверняка выходили не только на эту сторону.

Нас повели вперед и чуть вправо – утоптанная дорожка не дала бы сбиться с пути при всем желании. Чужаки выглядывали из-за скал, камней и шкур, смотря на нас с недоверием, удивлением, порой – каким-то странным предвкушением. Впрочем, ненависти я не увидела, что ненамного, но тоже ободрило.

- Стоять! – скомандовал Этор – узнала по голосу – и грубо дернул за веревку, которой были стянуты наши со Жданкой руки. Стянуты так, что отойти друг от друга дальше, чем на два шага мы бы при всем желании не смогли. А еще так, чтобы оставался приличный «поводок». И это раздражало неимоверно. Как собаки, честное слово!

Даже к Хорну отношение было лучше! Ему даже руки вязать не стали – просто подгоняли, и он плелся следом за нами. Я чувствовала горячий взгляд спиной, но только стискивала зубы. Пару раз он пытался прикоснуться к моей руке, но дважды я дергалась, ускоряя шаг. Разговаривать с ним точно не хотелось. В гляделки играть – тем более.

Но чужакам наши чувства и все остальное было до лампочки. Вот и сейчас – дернули так, что мы едва не упали. А я тихо прошипела сквозь зубы, пообещав этим двоим напомнить о себе позже. Им просто нереально повезло, что сила пока не откликается полностью. Но я исключительно злопамятна. И совесть эту злопамятность исключительно поддерживала.

Мы стояли перед одной из пещер. Из отличий – ярко-красная шкура на входе. Но, приглядевшись, я едва сдержала изумленный вдох – шкура была драконья. Мелкие чешуйки, размером с ноготь на моем большом пальце, переливались в лучах заходящего солнце, дивно играя на гранях и изгибах. Странно, я думала, что чужаки драконов берегут. Убивать ящеров ради «занавесок» виделось мне исключительно глупым.

Хотя… может, они просто линяют?

Додумать мне не дали. Тот, который не Этор, вальяжно вышел вперед и заорал гнусавым голосом так, что мы со Жданкой подпрыгнули от неожиданности.

- Митар! Ми-и-итар! Выходи! Тут убогий вернулся! И не один!

Неведомый Митар явно торопиться не собирался. Прошло не меньше пяти минут, за которые гнусавый голос разносился по скалам еще дважды. И только после третьего за пологом будто злобно вздохнули, пробурчав что-то исключительно недоброжелательное.

- Ну, чего разорались? Ночь на дворе, а они орут…

С последним я бы поспорила – не с ором, а временем суток, разумеется. До заката было по моим ощущениям не меньше часа. Впрочем, спорить с «начальством» никто не решился.

Полог колыхнулся и к нам медленно вышел тот самый Митар, судя по всему. А я в который раз за сегодня удивилась до крайности.

Не, понятно, что нас привели к местному «царьку» - а к кому еще, если подумать? И вдвойне понятно, что он имеет максимально широкие полномочия и еще более широкие привилегии. Но… то, что к нам вышло, больше напоминало бомжа на свалке около супермаркета «Пятерочка». Да и то, некоторые бомжи бы постеснялись так выглядеть.

Митар был высок и широкоплеч, но заметно страдал от ожирения – подозрительно, в свете рассказов Хорна о сложностях с питанием. С голодухи, насколько я успела заметить, тут больше никто не пух – чужаки были поголовно стройные до худощавости. Возраст я охарактеризовала как «слегка за пятьдесят» - вряд ли меньше, но густая, с проседью, шевелюра и окладистая борода снижали точность моей оценки. Дряблая смуглая кожа, чуть раскосые глаза, хищный с горбинкой нос – наследственность слишком наглядна, чтобы заподозрить в предках кого-либо кроме чужаков. Одетый в старую рубаху и потертые, вытянутые на коленях, лоснящиеся от длительной носки без стирки полотняные штаны, он лениво почесал отвисающий живот, который рубаха была скрыть не в состоянии. В нос шибанул острый запах застарелого пота.

Меня замутило.

- Митар, убогий вернулся, - куда тише «доложил» Этор, явно побаиваясь руководителя.

- И что? Из-за этого ты орал тут полчаса? Из-за этого ты вытащил меня из дома? Да какое мне дело, где этот ущербный шарахается! Пусть хоть сгинет вовсе! – взревел Митар, моментально перейдя от ленивого равнодушия к бешеной ярости.

Даже мне стало не по себе, а наши недоделанные стражи так и вовсе дружно сделали шаг назад.

- Митар, прости нас. Только он не один явился. С девушками. А ты велел, - Этор не договорил, сбился на хрип. Он теперь сам напоминал собаку – жалкую, трусливую, которая подползает на пузе к хозяину, готовая лизать и руки и ноги, лишь бы приласкал.

И это почему-то даже настроение подняло, заставив едва заметно дернуть уголками губ в подобие улыбки.

- Я помню, что я велел! – недовольно рыкнул Митар, а затем перевел взгляд на нас с Жданкой, с интересом начав рассматривать. – Так… так, так, так…

Хотелось бы мне ответить. Что-то емкое и, возможно, даже в рифму. Но сдержалась – все же порывы хороши вовремя. И когда есть куда бежать и за кем прятаться.

Тем более, что дар все еще не восстановился…

- Неужели не обманул, убогий? – проговорил он почти ласково, посмотрев мне за спину. – Ну, кто из них ведуница?

Странно, но Хорн промолчал. Впрочем, Митар не рассердился, только недовольно нахмурился, снова посмотрев на нас.

- Кто из вас ведуница? Надеюсь, у вас хватит ума отвечать, не люблю пытать женщин и детей. Но если надо…

Жданка вздрогнула, а я мысленно отпинала Хорна ногами.

Если бы я только знала! Связала бы Жданку, но с собой не взяла!

- Я ведуница, - спокойно произнесла спустя пару секунд, смело глядя в глаза Митару. А тот снова расплылся в широкой улыбке.

- Славно, славно. А чем докажешь?

Внутри все дрогнуло. С доказательствами у меня сейчас было туго, если не сказать хуже. И я всеми силами старалась скрыть страх, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации. Смех, да и только! Ведуница уверяет, что она ведуница! В плену у чужаков! И больше всего на свете сейчас хочет это доказать!

Мое молчание затягивалось. Улыбка Матира заметно поблекла…

- Я могу доказать. – раздалось сзади. Хорн выступил вперед, подойдя ближе к Митару. И будто закрыл меня плечом, что теперь вызвало только глухое раздражение. Защитник долбаный! – Меня охотники подстрелили. Две стрелы. Она вылечила за неделю.

Хорн рванул рубаху, обнажая торс. Демонстрируя уже почти оформившиеся шрамы на месте недавних ран. А у меня возник вопрос – неужели все тут так друг друга хорошо знают, что помнят про все дефекты кожи?

Но судя по ответу Митара, да. Помнили.

- Хм… да, вижу. – интереса в глазах Митара при взгляде на меня стало на порядок больше. – Что ж, молодец. Выполнил задание. Хотя я, признаться, меньше всего ожидал этого от тебя…

Было ощущение, что «убогий» не сорвалось лишь чудом с губ Митара. Интересно, почему такое отношение? Впрочем… переживу. Спрашивать точно не стану.

- Ведуница, возрадуйся! Тебе оказана великая честь! Ты будешь допущена к нашим драконам, чтобы избавить их от неведомой хвори. Взамен мы обеспечим тебе все условия и, если все закончится успешно, разрешим выбрать любого воина для создания семьи. И твои дети станут нашими братьями, оседлав драконов, если на то будет воля богов!

Вокруг все заголосили и заулюлюкали, выражая полнейшее одобрение слов Митара, а я поперхнулась. Честь, конечно, офигеть! Прям даже прошлую жизнь вспомнила!

Вы прыгнули выше головы и перевыполнили в четыре раза план, вылечив пациентов, их родственников, детей, друзей и морских свинок? Держите грамоту!

Спасли сто человек из-под завалов и остановили цунами? Объявляем благодарность!

Остановили апокалипсис? Ваше фото – на доске почета!

Не, а что вы хотели? Премию? Зарплату больше? Повышение? Не, не, не, на такие мелочи мы не размениваемся! А вот на очередную бумажку – это пожалуйста…

Нахрена мне ваши воины? Выдайте рубинами, по весу. Или шкуру дракона вон, подарите. Я ее продам и небольшой город куплю, буду всю жизнь вас добрым словом вспоминать!

Но начать решила с малого.

- Вылечить драконов? Вы в своем уме? Я не умею лечить животных!

- Драконы – не животные. – поучительно изрек мужчина напротив. – Она разумны. И у тебя будет достаточно времени, чтобы научиться.

- А если я откажусь? – согласна, глупый вопрос. Но все же. Рубинов один хрен не видать.

- Тогда мы просто перестанем тебя кормить. И уберем защиту от драконов. После этого ты сможешь выбрать, как лучше умереть – от драконьих зубов, от голода или прыгнув со скалы в море. Как тебе больше нравится.

Мне не нравилось никак. И побег – лишь вопрос времени. Но чужакам знать об этом не обязательно.

- А если вылечу? Может, отпустите?

Митар расхохотался. За ним – остальные, от чего хохот прокатился эхом, превратившись в страшные завывания «на выходе».

- Даже не надейся, девочка. Ты уже знаешь слишком много. Поэтому лучше прими тот факт, что остаток жизни проведешь здесь. И поверь, выбор мужа и создание семьи – это огромное благо. Обычно пришлых женщин в жены не берут, за редким исключением. А у рабынь жизнь не сладкая…

Злость на Хорна вспыхнула так сильно, что горло обожгло. Замечательно! То есть либо рабыня, либо… в общем, тоже рабыня, только со штампом в паспорте? Охренеть! Ведь он знал! С самого начала все знал!

А я…

Все равно сбегу!

- Жданка пойдет со мной. Без нее лечить не буду. – проговорила я так, чтобы сомнений не осталось – за подругу буду кусаться, лягаться и бороться до последнего.

Впрочем, Митар на это отреагировал почти равнодушно.

- Дело твое. Но еду будем носить ровно на одного. Не передумала?

- Нет. – упрямо мотнула головой.

Мужчина только пожал плечами.

- Что ж! – хлопнул в ладоши Митар, привлекая к себе внимание всех любопытных, а их оказалось немало – на происходящее смотрело сейчас минимум три сотни глаз. – Я свое слово держу! Убогий привел ведуницу! Теперь он может жениться на моей старшей дочери и выбрать себе любую пещеру!

Удивительно, но аплодисментов не последовало. Поздравлений – тоже. Наоборот, вокруг все зашептались, заговорили, а мне показалось, что такой расклад мало кому пришелся по душе. А за пологом пещеры кто-то зашипел…

- Митар! – вдруг подал голос Хорн, сделав еще полшага вперед. – Ты мне еще обещал! Помнишь?

А вот теперь довольных вообще не осталось. Улыбка сползла с лица Митара, а в глазах явно заклубилась злость. Стало очевидно – это обещание сдержать ему хочется еще меньше, чем предыдущее. Намного меньше…

Но вокруг слишком много глаз, а уронить авторитет явно невозможно. И Митар выплевывает слова, не заботясь о том, как это звучит.

- Помню. Аяна свободна. И вольна в своем выборе.

Хорн отступает, а я успеваю заметить удовлетворение и облегчение на его лице. Радость. И с трудом сдерживаюсь, чтобы не проклясть гада на три поколения вперед и в стороны.

Сволочь… меркантильная лживая сволочь…

- Уведите ведуницу. То есть обеих. До утра пусть в пустой пещере переночуют, а с рассветом отвести в горы. Выдать амулеты, провизию и что там еще им понадобится. – а затем добавил, обратившись исключительно ко мне. – У тебя два месяца, ведуница. Не справишься – не обессудь. Кормить тебя задарма слишком накладно.

Я только злобно прищурилась в ответ.

Ну, ребятушки, вы меня плохо знаете. И смеяться я умею лучше многих…

Особенно последней.