Ivan Ivanovich

Доктор Уэйн

Глава 1

Я попадун!

Переродился в другом мире и запомнил прошлую жизнь.

Банально? Я знаю.

Из плюсов, скажу я вам, у меня шикарная родословная, богатые родители и куча привилегий.

Из минусов - я попал в мир комиксов ДС. Или фильмов. Или комиксов и фильмов ДС. Я еще не определился, потому как никогда особо не интересовался этим. Я больше по ЗВ или Гарри Поттеру, а не ДС и Марвелу, хотя фильмы смотрел, но мало что помню.

Не знаю, плюс это или нет, но моя фамилия в новом мире — Уэйн. Сечете? УЭЙН! Мои родители - Томас и Марта Уэйны. А еще у меня есть младший брат, Брюс Уэйн, он же, барабанная дробь… Бэтмен. Темный Рыцарь Готэма, безмолвный страж и бдительный защитник. Хотя я, если честно, не особо понимаю, как это девятилетнее сопливое нечто стало Бэтменом. Скажу только одно. Брюс - это геморрой. Не верите? Сами посудите.

Он с утра до вечера таскается за мной по пятам, постоянно просит поиграть или поболтать. Постоянно ноет, когда в дом приходят учителя музыки, фехтования, риторики и так далее. Но больше всего меня бесит то, что у него боязнь летучих мышей. Он однажды провалился в старый колодец, и отцу пришлось сильно постараться, чтобы вытащить его оттуда. С тех пор ему постоянно мерещатся летучие мыши в темноте. Из-за чего его переселили в мою комнату и «официально» назначили нянькой младшего братика. А для одиннадцатилетнего пацана, каким бы «взрослым» он ни был, это полный швах!

Я уже говорил, что нам дают домашнее образование? Да?! Ничего, повторюсь. Нам дают домашнее образование. А как вы думали? Мы же Уэйны, соль земли, богатейшие люди города и местные «аристократы». А аристократы как получаются? Правильно, с помощью домашнего образования. Не знаю, как так вышло, но именно наша семейка по факту владеет Готэмом. Не верите? Да весь город работает на нас!

Нет, конечно, наше «владение» городом довольно условное. Особенно в последние пару лет. Наш с Брюсом папа ударился в благотворительность, из-за чего наши семейные капиталы и влияние «немного» просели. Некоторые конкуренты в открытую смеются над отцом, и это бесит.

Удивительно, но я их действительно воспринимаю как родителей. При том, что в прошлой жизни они у меня тоже были. Я с радостью встречаю отца с работы, хвастаюсь успехами, стараюсь проводить с ним побольше времени. Мама меня учит игре на фортепиано, обнимает и целует на ночь. Даже сказки рассказывает, хотя я и делаю вид, что уже большой и мне не интересно и вообще, это она Брюсу сказки рассказывает. Короче, нам с братом с родителями повезло. И от этого мне становится ещё обиднее, когда всякие разные типы смеются над отцом и матерью. А ведь они действительно хотят помочь тем, кому не повезло. Особенно сейчас.

Несколько лет назад в городе началась экономическая депрессия. Богачам-то что, а вот бедняков стало в разы больше. Последствия до сих пор не преодолены, и никто не знает, когда это закончится.

— Мастер Чарльз, вы опять витаете в облаках.

Ах да! Как же я мог забыть?! Альфред, наш дворецкий. Очень классный дядька. Правда, иногда любит позанудствовать, вот как сейчас.

— Прости, Альфред. Задумался. Что ты говорил?

— Мистер и миссис Уэйн сегодня планируют посещение кинотеатра. Так что я рекомендую озаботиться выходной одеждой уже сейчас.

— Спасибо, Альфред, я так и сделаю.

Нет, можно было бы попросить и его что-то подобрать, но мама сказала, что пора уже самостоятельно выбирать гардероб. Вообще, наши родители довольно либеральные и дают нам немало свободы. Но вот такие моменты они в нас выдалбливают очень тщательно. Я имею ввиду, такие как подбор одежды. Как говорится, по одёжке принимают, по уму провожают.

Ну и с чего моим родокам ехать в кино? Небось опять Брюс ныл пол дня. Но я не против. Пусть младший братик поноет, зато я классно проведу время. Так, вот гардероб. Хм, что же надеть? Сорочка, брюки черные, галстук… О, новое пальто от Brunello Cucinelli! Давно хотел его надеть, вот и повод! Коричневый галстук, черная тканевая кепка. Эх, жаль что в такие места сейчас не принято надевать бейсболки. Да и одеваться так…по плебейски, как любит повторять одна из моих тётушек. Мне бы хватило майки, кожанки и бейсболки с джинсами, но что поделаешь, Noblesse oblige или, как говорится, положение обязывает.

— Чарли! Чарли! Мы идем в кино!

— Я в курсе, мелкий, — демонстративно продолжаю разбирать одежду, игнорируя брата. Явился не запылился.

— Мы идем на Зорро! — победно вскинул он руки и крикнул.

— Не ори, мы не на рынке, — одернул я его. Господи, как же он раздражает! Почему мелкие братья и сестры всегда раздражают? Или это я такой развитый?

— А это все благодаря мне! Ты знаешь как трудно было убедить папу в том, что мы обязательно должны пойти в кино на премьеру? — брат продолжает настырно лезть ко мне.

— Молодец, — буркнул я и понимая, что от него не отделаться, сказал, — это, круто. Действительно круто, Брюс. Ты молодец!

Брат сразу же напыжился от гордости, но всю малину ему обломал Альфред.

— Мастер Брюс, вам также надлежит озаботиться подобающей одеждой, — сказал он, появившись словно из ниоткуда и вызвав этим пятиминутное нытье мелкого и мое злорадное хихиканье. Мелкий еще не осознал всю важность правильного имиджа и вовсю отстаивал свое желание не принимать участье в подборе одежды. Ему еще все сходит с рук, но это ненадолго. Через год и его начнут третировать всем этим этикетом, правилами поведения и всякой другой ерундой. Но мне, как ни странно, нравится. Нравится чувствовать себя крутым и богатым. И если для этого надо иметь отличные манеры и хорошо учиться, то я с этим согласен.

— Чарли, Брюс? Ну как вы здесь? — услышал я голос мамы. Мда, моя мама самая красивая мама на свете. И это не потому что она моя мама, вернее, не только поэтому. Высокая натуральная блондинка с вьющимися волосами чуть ниже плеч, с минимумом макияжа. На шее нитки фамильного жемчуга, что передается от жены старшего сына к невесте уже ее сына из поколения в поколение уже лет сто. Мама уже одета, но я то знаю, что она принимала каких-то людей из благотворительного фонда. И я уверен, что чуть позже, она заскочит в их с папой комнату и обязательно переоденется. Но жемчуг точно оставит. Это часть ее имиджа.

— Хорошо, мама. Я как раз подбирал одежду, — сказал я, кивнув в сторону разложенных вещей. Да, я сам подбираю одежду, но мама, реже папа, обычно проверяют, что я взял. Ну еперный теятр, мне одиннадцать лет, а не девять, как Брюсу. Уж одежду подобрать у меня точно получится.

— Ты молодец, Чарли, — сказала она и чмокнула меня в щеку, как обычно она делает, я же как обычно вытер воображаемую помаду, а Брюс так же как всегда сказал: «Фу, мама!». За что так же как и всегда был расцелован. Ритуал соблюден и мама перешла к делу.

— Вы мои любимые мальчики, — проворковала она, обнимая Брюса и смотря на меня с такой нежностью, что я даже смутился, — спускайтесь в столовую, там накрыт стол к пятичасовому чаю. Потом разберетесь с одеждой. Альфред, ты же поможешь Брюсу?

— С удовольствием, мадам, — кивнул наш дворецкий, которого, могу поклясться всеми моими сбережениями в свинье-копилке, все это время не было в комнате. Вот что значит дворецкий с мировым именем! Пенниуорты служат почти по всей планете. Я точно знаю что брат Альфреда служит какому-то махарадже в Индии. Их папа служил королю Георгу V, а дед самой королеве Виктории!

Чай пили всей семьей. Папа болтал с нами об учебе, выпытывая у нас сведения о наших любимых предметах, а мама просто сидела и смотрела, получая удовольствие от самого процесса. Впрочем, любопытство отца было далеко не праздным. Есть такая милая традиция у нас в семье или, вернее сказать, особенность. В каждом поколении Уэйнов обязательно должен быть врач. Неважно, какой специализации, неважно, какой по счету из отпрысков, но он должен быть. Вот и пытается папа понять, кто из нас пойдет по его стопам. Ведь нашего отца большая часть города именует не иначе как доктор Уэйн. Вот такая вот коллизия. И ведь это не просто красивое обращение. Папа является практикующим врачом-хирургом. У нас в доме даже операционная обустроена, а сам он часто пропадает на операциях в центральной городской больнице.

— Так, мальчики. Бегите собираться. Через…полчаса выходим, — сказал папа и поднялся с места. Мы побежали в комнату, где нас уже ожидал Альфред. Я стал натягивать подобранную одежду, а Альфред одевал Брюса. Через двадцать пять минут я и Брюс, одетые как два маленьких джентльмена, стояли в прихожей поместья Уэйнов и дожидались маму.

— Запомните, мальчики. Девушкам и женщинам простительно небольшое опоздание. Они одеваются и прихорашиваются, чтобы произвести на нас впечатление.

— Но почему? — спросил Брюс, а мне стало интересно, как папа будет выпутываться.

— Так можно определить, нравишься ли ты девушке, которая нравится тебе, Брюс. Как правило, если девушке кто-то нравится, значит она не заставит его слишком долго ждать, — выдал отец эту тираду, чем изрядно перегрузил мозги Брюса, я же тихонько хихикал, краем глаза заметив, как отец подмигнул мне. Ну да, занимательный разговор о пестиках и тычинках у нас был всего месяц назад. Я с трудом сдерживался, чтобы не заржать от объяснений отца основ физиологии, но я справился, совершенно натурально изобразив, как мне все это противно и, одновременно, интересно в моем возрасте. А все потому, что нашел запрятанную коллекцию отцовских журналов содержания ХХХ. Не, ну а что? Мне скоро двенадцать и мне все интересно!

Мама спустилась по лестнице, одетая в шикарное пальто и маленькую шляпку с опозданием ровно в одну минуту. На ее шее были видны неизмененные нитки фамильного жемчуга, а на лице был минимум косметики. Удивительно, но ей совершенно не нужна косметика. Она идеальна. Папа церемонно поцеловал руку мамы, сказал пару стандартных комплиментов, мама так же стандартно, от того не менее искренне, засмущалась и в эту секунду заговорил Брюс.

— Папа, мама опоздала на минуту, значит мы ей нравимся, да? — чем вызвал взрыв хохота у всех, включая вечно сдержанного Альфреда, вышедшего проводить хозяев.

— Да, сынок. Так и есть, — ответил отец стирая слезы смеха. Так смеясь и радуясь, мы пошли к машине и направились в кино.

Ну, что я могу сказать? Мы повеселились. Классный фильм. Правда, Брюсу сначала он не понравился. Он даже пару раз хотел попросить отца выйти, но я не дал и даже пнул его ногой. В кое-то веки мы как обычные граждане сидим и смотрим кино и никому до нас нет дела, особенно назойливым журналистам, а он хочет все испортить. В конце концов даже ему фильм понравился и мы смеясь покинули кинотеатр. Машина нас должна была подобрать через улицу у одной гостиницы и отец решил пройтись. В этот момент у меня возникло странное чувство дежавю. Словно я уже здесь был.

— Чарли, что с тобой? — спросил отец, заметив, как я затормозил.

— Чарли, сынок, что случилось? — спросила мама, а я лихорадочно пытался понять, что же мне кажется знакомым.

— Пошли отсюда. Мне здесь не нравится, пошли отсюда, — нервно сказал я, потянув руку отца, чтобы он наконец-то сдвинулся с места.

— Хорошо, хорошо, сынок, — сказал отец и хотел было пойти дальше, но не успел. За нами стоял человек. Он стоял и молчал. Второй вынырнул словно из ниоткуда и схватился за цепочки жемчуга на шее матери. Он сорвал цепочку и жемчужины посыпались на асфальт. Отец бросился на грабителя, пытаясь защитить мать, а тот другой достал револьвер. Черт, он сейчас будет стрелять! Как я мог забыть! Раздался выстрел. Папа дернулся и завалился на спину.

— Папа! — крикнул я, чем привлек внимание убийцы. Он вновь выстрелил и пуля вошла мне в бок. Я почувствовал, как ломается мой позвоночник и услышал третий выстрел, заваливаясь на спину. Уже лёжа на асфальте в луже собственной крови, я услышал голос: — Признайся, мальчик. Ты когда-нибудь танцевал с дьяволом при лунном свете? — после которого последовал щелчок взведенного курка револьвера, но выстрела не случилось: — Мы еще встретимся, — пообещал голос и удалился.

Последнее, что я понял перед тем, как отключиться, это то, что я больше не чувствую своих ног.

Глава 2

В полицейском участке сидел мальчик из хорошей семьи. Ему было девять лет и только что весь его мир рухнул. Он держал в руках костюм отца, не забрызганный кровью лишь каким-то чудом и сжимал его, с трудом понимая, что происходит. Он дрожал от холода и страха, оставленный всеми в кабинете начальника полиции Готэма, краем глаза замечая вспышки из-за окон. Журналисты как-то пробрались в участок и теперь пытались снять кадры с ним, несмотря на все попытки полицейских выпроводить их из помещения. Неожиданно к нему подошёл молодой полицейский, который с самого начала показался ему добрее других.

— Это твоего отца? — спросил он и попытался взяться за костюм. Брюсу показалось, что он хочет отнять его, из-за чего тот одернул руки. Но полицейский, после секунды замешательства, лишь сказал:

— Не волнуйся. Давай…накину - и надел костюм на него, — Вот так, — стало теплее. Ненамного, но теплее, — так уж вышло…держись, — сказал ему полицейский, пытаясь подбодрить. Брюс же, собрав всю свою решимость в кулак, спросил.

— Моя семья?

— Томас и Марта Уэйн погибли, — подтвердил его опасения полицейский, — Чарльз Уэйн в реанимации, — сказал тот и Брюс с такой надеждой посмотрел на него, что у сержанта Гордона перехватило дыхание, — мы не знаем, что с ним будет, но сейчас он жив.

Затем доброго полицейского окликнули и пришел другой, высокий и строгий. Брюс смотрел на великана, который хотел что-то сказать, и в душе зарождалась робкая надежда, что и родители может быть выжили, но полицейский лишь сказал: — Мы поймали его.

Это было не то, что он хотел бы услышать. И он лишь сказал.

— Можно мне к брату?

Высокий полицейский удивился, но потом ответил:

— Конечно.

В больницу он поехал вместе с сержантом Гордоном. Он так и был закутан в отцовский костюм, вдыхая его запах и представляя, что отец еще жив, что он где-то там и скоро он его увидит. А еще вместе с ним обязательно будет мама, которая обязательно поцелует его перед сном и прочитает сказку. Погруженный в мысли, он не заметил как задремал и пришел в себя лишь тогда, когда кто-то легонько толкнул его плечо.

— Хозяин Брюс, — услышал он знакомый голос и, открыв глаза, увидел стоящего рядом с полицейской машиной Альфреда. На улице шел дождь и дворецкий семьи Уэйн встречал его на входе у больницы с раскрытым зонтиком. Не говоря ни слова, Брюс вылез из машины и потопал к входу больницы. За ним неслышимой тенью проследовали Альфред и сержант Гордон. Оба молчали, лишь раз переглянувшись. Они шли по неприветливым больничным коридорам, огибая людей с каталками и носилками, идя к палате номер 49, где в это время лежал Чарльз Уэйн. Когда они добрались до палаты, маленький Брюс прилип к окну, рассматривая мальчика, буквально завернутого трубками, шлангами и проводами, краем уха слушая слова подошедшего доктора.

— Его жизни сейчас ничего не грозит. Он потерял много крови из-за чего еще не пришел в себя, но завтра он уже проснется, — говорил доктор, протирая очки.

— А позвоночник? — спросил Альфред, на что доктор лишь вздохнул.

— Если бы был жив доктор Уэйн, я бы дал 50% вероятности того, что он сможет хотя бы ходить, но теперь… скорее всего, он навсегда останется калекой.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил Гордон, что продолжал стоять здесь. Впрочем, ни Альфред, ни Брюс не были против.

— Единственное, что мы можем сделать, это сохранить чувствительность нижней части тела. Но мы не сможем восстановить двигательные функции, — сказал он, разведя руками.

Брюс мало что понял из этого диалога. Лишь то, что с братом не все хорошо. Он уселся на скамейку в коридоре и уставился в одну точку на стене напротив. Он не заметил, как Альфред сел рядом с ним. Так и сидели. Сержант Гордон покинул их после разговора с врачом, но Брюс не заметил этого, он был слишком погружен в мысли. Постепенно, маленький мистер Уэйн, утомленный свалившимися на него за день горестями, заснул и не заметил, как Альфред взял его на руки и отнес в машину.

Спал он плохо. Во сне он увидел момент выстрела, но не мог вспомнить лица убийцы. Оно осталось в тени, а в голове зазвучал его вопрос: «Признайся, мальчик. Ты когда-нибудь танцевал с дьяволом при лунном свете?» — после чего, он проснулся. С удивлением он обнаружил, что спал в своей кровати, значит Альфред вернул его домой. Дом. Дом где нет папы и мамы. Впервые он осознал это. Он больше никогда не увидит родителей. Папа больше никогда с ним не поговорит, а мама не поцелует. Осознание ударило по и так расшатанным нервам маленького Брюса и он разрыдался горькими слезами. Он плакал долго, потеряв чувство времени, размазывая слезы об одеяло и подушку пока не заметил, что солнечные лучи стали светить в окно.

Через несколько часов, когда Альфред успокоил его и насильно покормил, они приехали в больницу. Чарльз Уэйн по прежнему лежал на койке завернутый в трубки и провода, но теперь его дыхание было ровным. Одна из медсестер подошла к громоздкому аппарату и повернула рубильник. Он отключился, а Чарли медленно раскрыл глаза.

— Мастер Чарльз? — спросил Альфред

— Альфред? Брюс? — тихим и слабым голосом спросил он.

— Да, сэр. Это я, — попытался уверенно ответить Альфред, чего, впрочем, у него не получилось.

— Папа? Мама? — так же тихо спросил он у Альфреда.

— Боюсь, Чарльз, они погибли, — с горечью сказал Альфред, стараясь не смотреть в глаза мальчика. Ослабевшему от кровопотери Чарли понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать слова дворецкого. В начале он молчал, но затем по щекам старшего сына четы Уэйн потекли слезы, а сам он стал трясти головой, бормоча лишь: -нет, нет… не может быть.

Альфред молчал. Он смотрел, как плачет старший сын Томаса Уэйна и молчал, ибо совершенно не знал, что он может сказать. Брюс же с легким испугом смотрел, как его старший брат в начале трясет головой, отказываясь верить в смерть родителей, а затем начинает бится на кровати словно одержимый. И глаза. Глаза брата были наполнены безумием.

— Я убью его. Я… убью… его, — с трудом даже не кричал, а хрипел лежащий на кровати парень, а аппаратура свидетельствовала о непозволительной нагрузке на сердце. В ту же секунду в палату вбежала медсестра и вколола ему успокоительное. Через несколько секунд Чарли успокоился и вновь забылся тревожным медикаментозными сном.

Этой ночью Брюсу снился брат. Он то лежал на койке, то сидел на кровати, но неизменно было одно — его безумный взгляд. Он смотрел в пустоту и постоянно шептал: Я убью его. Я убью его.

Утром он рискнул спросить Альфреда, когда они навестят брата, на что пожилой дворецкий лишь грустно вздохнул.

— Боюсь, что мы не сможем его навестить. Не на этой неделе. Приближаются похороны, — сказал он и постарался уйти от темы. Каждая последующая попытка узнать о брате натыкалась на стойкое нежелание Альфреда говорить об этом. Так прошла неделя. Родителей похоронили во дворе поместья, а сам Брюс продолжал видеть кошмары по ночам. Убийца родителей и безумный брат. Безумный брат и убийца родителей. Очередность разная, а суть одна. И вот однажды, измученный кошмарами он встал с постели и стал бродить по поместью. Неожиданно, он заметил свет в кабинете отца и услышал голос Альфреда.

— Вы уверены доктор? Я должен знать наверняка. Вы гарантируете лечение мистера Уэйна? — строгим, с непохожим на себя голосом спросил Альфред.

— Я официально назначен опекуном обоих мальчиков, согласно…согласно завещанию Томаса Уэйна, — сглотнув, словно сама эта мысль была ему неприятна, ответил Альфред на реплику из телефонной трубки.

— Действуйте, доктор. Сделайте все возможное, чтобы к мистеру Чарльзу вернулось здравомыслие, — сказал он и Брюс услышал, как Альфред положил трубку телефона. Опершись о дверь, маленький Брюс случайно толкнул ее и невольно раскрыл себя перед Альфредом.

— О, хозяин Брюс. Почему же вы не спите? — всплеснув руками, спросил Альфред и хотел было подхватить его и отнести в кровать, но неожиданно, Брюс спросил.

— Что с Чарли? — сказал он неожиданно уверенным и крепким голосом, чем на мгновение ввел Альфреда в ступор. Впрочем, это не продлилось долго и Альфред, вздохнув, подхватил его и усадил в кресло у камина в кабинете.

— Хозяин Чарльз заболел, — без прелюдий начал Альфред, — он…никогда больше не сможет ходить. А вместе со смертью ваших родителей, это стало для него слишком серьезным испытанием. Иногда случается так, что люди начинают сходить с ума. И им нужно помочь выйти из пучины безумья. Вот и хозяин Чарльз оказался одним из таких. Но к счастью, нашелся хороший специалист, который может вылечить его, — сказал Альфред и накинул на маленького Брюса клетчатый плед, чтобы тот не замерз.

— Мне снятся кошмары, — немного невпопад ответил Брюс, на что Альфред лишь вздохнул.

— Я так и думал. Видимо и вас, хозяин Брюс придется показать доктору, — сказал он и, заметив испуганный взгляд мальчика, поспешил его успокоить, — не бойтесь, хозяин Брюс. Кошмары - это нормально. Ненормально - это когда они становятся реальностью, — сказал Альфред и, подхватив щуплую фигурку Брюса Уэйна, отнес его в кровать.

Маленький Брюс не понял, что имел ввиду Альфред под этими словами, но запомнил их очень хорошо. Он ухватился за шею Альфреда и почувствовал, что очень хочет спать. То, как Альфред уложил его спать, Брюс уже не запомнил.

***

— К сожалению, мальчик не помнит лица убийцы, — с сожалением сказал Альфред, присаживаясь в гостевом кресле кабинета комиссара города Готэм и отвечая на его вопрос.

— Джо Чилл признался, — веско, даже грубо сказал комиссар Гиллиам Лоеб.

— Но мы же не можем посадить невиновного, — неуверенно произнес Гордон и получил прищуренный взгляд от своего шефа, из-за чего стушевался. Альфред тоже промолчал. Его сейчас больше заботил не возможный убийца его хозяев, а двое беззащитных мальчиков, оставленных ему на попечении. Брюсу снятся кошмары, а Чарльзу предстоит жизнь в инвалидном кресле. Хорошо хоть доктор Лиланд смогла вытащить его из безумья. Возможно, через неделю его можно будет вернуть домой.

— На Чилле негде метку ставить, а ты говоришь невиновный? — задал риторический вопрос комиссар, дав понять всем присутствующим, что им придется постараться, чтобы он поменял свое решение.

— Поступайте, как считаете нужным, комиссар, — сказал Альфред.

— В том то и дело. Нам бы хотелось побеседовать с Чарльзом Уэйном, перед тем, как передавать дело в прокуратуру, — сказал комиссар, бросив взгляд на сержанта Гордона. Этот взгляд многое сказал Альфреду. Видимо, это Гордон убедил своего шефа продолжать следствие. Хороший мальчик. Если не сломают, то далеко пойдет.

— Боюсь, это не так просто, — покачал голову Альфред, — мистер Чарльз недавно пришел в себя и ему противопоказаны любые потрясения.

— Конечно. Мы понимаем. Мы хотели бы побеседовать с ним, когда ему станет лучше, — сказал Гордон.

— Ты — хотел. И ты — будешь беседовать. Твоя идея, Гордон, тебе ее и выполнять, — сказал комиссар, еще раз обозначив свое отношение к инициативе сержанта.

— Да, сэр, — кивнул Гордон и посмотрел на Альфреда.

— Думаю, дней через семь вам стоит связаться со мной, мистер Гордон, — сказал Альфред и, попрощавшись, вышел из кабинета.

Глава 3

— Вот так, хозяин Чарльз, — сказал Альфред, усаживая Чарли на кровать. Мальчик был бледен и худ. А еще он словно о чем-то постоянно думал. Иной раз Альфреду приходилось легонько касаться его плеча, чтобы дозваться мальчика. За тем, как он усаживает Чарли, внимательно следил Брюс, стараясь, чтобы брат его не заметил. Он очень боялся, что сделает что-то не то.

— Спасибо, Альфред, — тихо, на грани слышимости пробормотал Чарльз и стал устраиваться на мягких подушках. Прошел третий день с того момента, как его выписали из больницы, а боль от потери родителей никак не проходила. Ну, почему, почему он забыл о том, что их убьют на выходе из кино?

— Может быть, я отменю визит сержанта Гордона?

— Нет, — резко, словно сбрасывая с себя дурман слабости сказал Чарльз и в ту же секунду откинулся на спину, — может быть при нем я вспомню все, — пробормотал он, прикрыв глаза и пытаясь вспомнить момент нападения. Увы, но он помнил лишь крики и выстрелы.

— И все же…

— Альфред, — прервал его Чарльз, всматриваясь в его глаза, — я хочу убить его. Но…но понимаю…отец бы не одобрил. Поэтому он должен сидеть. И если я могу этому помочь, я это сделаю, — сказал он и вновь прикрыл глаза. Открыл он их вновь, когда понял, что кто-то стоит рядом.

— Привет, мелкий, — прохрипел Чарли и, тяжело подняв руку, попытался взлохматить волосы младшего брата. В итоге у него получилось лишь положить руку на голову, с которой она просто сползла на плечо, — ты…это…главное ничего не бойся. Я рядом, — сказал Чарли и сжал плечо брата, на что тот лишь кивнул.

— Мистер Уэйн, сержант Джеймс Гордон, — услышал он голос Альфреда и повернул голову. В проеме стоял высокий молодой мужчина с располагающим лицом и в очках в роговой оправе.

— Здравствуйте, мистер Гордон. Я рад, что вы смогли посетить нас, — сказал он, вызвав едва уловимое удивление у молодого полицейского. Сейчас перед ним лежал хоть и ослабленный, но Уэйн. Один из тех немногих, которым по факту рождения принадлежал считай весь город Готэм. И это сразу же заставило его полностью поменять свою линию поведения. Если входя в комнату, он думал, что будет говорить с двенадцатилетним мальчиком, оставшимся сиротой, то теперь понимал, что будет говорить с наследником империи Уэйнов.

— Здравствуйте, мистер Уэйн, — сказал он учтиво, но с внутренним достоинством.

— Присаживайтесь, — сказал Чарли, указывая кивком на стоящее рядом с кроватью кресло, краем глаза отслеживая реакцию брата, который сидел в другом кресле и старательно молчал, — Альфред, принеси нашему гостю чай.

— Да, мистер Уэйн, — если Альфред и удивился тому, что Чарльз ведет себя по взрослому, он этого не показал. Он тихо подошел к Брюсу и потянул его к выходу. Брюс, наткнувшись на выражение лица брата, который стал вести себя в точности как их папа, решил не обострять и добровольно пошел вместе с Альфредом.

— Итак. Какое дело ко мне у полиции Готэма? — спросил мальчик максимально официально. Это было бы смешно, если бы не впалые щеки и бледный цвет кожи на не по возрасту серьезном лице мальчика. Гордон подумал, что это скорее страшно, а не смешно.

— Есть сомнения, что подозреваемый в убийстве ваших родителей человек виновен. Я хотел бы показать вам его фотографию, — сказал сержант и начал доставать из внутреннего кармана отпечатанную фотографию. Когда Чарли увидел лицо изображенного на ней человека, он почувствовал… ничего…абсолютно ничего. Он не знал его и не мог вспомнить, он ли тот, кто стрелял в отца. В его голове были лишь выстрелы и крик матери.

— Я не помню, — сказал Чарли, покачав головой. Гордон на это лишь кивнул, не понимая, что Чарльз Уэйн не помнил ни лица убийцы, ни сюжета фильма, просмотренного в прошлой жизни. И это был приговор. Он не имел послезнания. Он не был защищен. И если раньше Чарли надеялся, что с приходом Гордона он что-то вспомнит, то теперь понял, что не может даже сказать, на какого актера похож сам будущий комиссар Готэма. Он помнил что находится в мире Бэтмена и его брат в будущем им станет, но дальше…лишь обрывки. Жалкие обрывки. Может быть когда-нибудь он и вспомнит все, но сейчас старший сын Томаса Уэйна хотел плакать, сдерживая себя лишь из-за того, что в комнате был посторонний.

— Что же. В таком случае Джо Чиллу будет предъявлено обвинение, — сказал Гордон, вздохнув. На самом деле, Гордон понимал, что это лишь формальность. Попытка заткнуть собственную совесть и чувство вины за…что? За то, что город все больше скатывается к анархии? За то, что число сирот в городе постоянно растет? За все вместе?

— Не казните себя, офицер. Вы сделали все, что смогли, — услышал он тихий голос Чарльза Уэйна. Почему-то ему от этого стало еще хуже.

— Что же, хочу пожелать вам скорейшего выздоровления, — сказал он, встав со своего кресла.

— Спасибо, мистер Гордон. До свидания.

— До свидания, мистер Уэйн, — ответил сержант и вышел из комнаты. И как только он вышел, из глаз Чарльза покатились слезы. Он не кричал и даже не хныкал. Просто тихая мужская истерика из-за собственного бессилия и горя. Когда слезы стали заканчиваться, Чарльз заметил, что у дверей комнаты стоит Альфред. А ведь он даже не заметил, как тот вошел. Впрочем, как всегда.

— Хозяин Чарльз? — спросил тот, выжидающе уставившись на подростка. Он видел, как тяжело на самом деле его старшему подопечному. Но и не мог не радоваться, что полученное увечье не сломало его. Мальчик вел себя так, как полагалось маленькому лорду, кем Уэйны, по факту, и являлись.

— Отнеси меня на могилу, — тихо попросил он Альфреда. Ничего не говоря, Альфред подхватил тщедушное тело мальчика и пересадил его на кресло. В доме был лифт, поэтому они не испытывали проблем с транспортировкой. Когда Альфред выкатил кресло на крыльцо, Чарли поморщился с непривычки.

— Сегодня на редкость хорошая погода, — заметил Альфред. Чарли ничего не сказал. Он еще не привык к солнечным лучам и постоянно щурился. Впрочем, глаза постепенно привыкали к свету и в конце концов он разглядел протоптанную через газон аккуратную тропку. А в конце стояли две каменные плиты, огороженные забором и небольшим лесочком. Видимо, их похоронили так, чтобы могил не было видно ни с дороги, ни с поместья.

И вот, они наконец-то дошли до могил. Альфред остановил коляску и отошел на почтительное расстояние, давая Чарли возможность поговорить с родными без свидетелей.

— Простите меня. Я виноват. Я не помнил этого. А сейчас не помню ничего, — сказал он, проглотив непрошенные слезы, — я был слишком беспечен и это стоило вам жизни. Но…я обещаю…обещаю вам, что больше я этого не допущу. Никогда, — сказал он и, не выдержав, вновь заплакал. Слезы катились по щекам двенадцатилетнего мальчика с памятью прошлой жизни, который прекрасно понимал, что для него детство кончилось. Он словно физически ощущал ту ответственность, что каменной плитой лежала теперь у него на спине. Он — старший сын одной из самых влиятельных семей Восточного побережья США, теперь должен был вести ее вперед, отбиваясь от хищников, что точно захотят прибрать все к рукам. А ведь еще есть младший брат, которого тоже нужно защитить. И на этом фоне даже собственная инвалидность не казалась большой проблемой. Неожиданно, он почувствовал, как Альфред сжимает ему плечо, выражая поддержку. Стало немного легче.

— Спасибо, Альфред. Я в порядке, — сказал он, постепенно успокаиваясь. Альфред ничего не сказал, продолжая стоять за креслом мальчика. «А ведь я сломался», — с горечью подумал Чарли, — «меня буквально пересобрали заново. Неудивительно, что я ничего не помню. Личность сохранили и то хорошо», — сказал он про себя и, вздрогнув, словно что-то для себя решив, неожиданно сказал.

— Я стану психиатром. Думаю, доктор Лиланд не откажет мне в помощи. К тому же я ведь Аркхем по бабушке. Главное не закончить как они, — пробормотал он в самом конце и вновь посмотрел на могилу родителей.

— Думаю, ваш отец одобрил бы ваш выбор, хозяин Чарльз, — сказал Альфред, ободряюще улыбнувшись.

— А еще и для бизнеса это полезно, наверное, — неуверенно сказал он и посмотрел на дворецкого в поисках поддержки, на что Альфред ответил.

— Мне кажется, вам придется совместить. Как сделал ваш отец. Смею напомнить, что он, кроме медицинского диплома, окончил Принстон со степенью бакалавра экономики, — сказал Альфред, на что Чарли лишь кивнул.

— Учитывая то, что вряд ли я буду вести активную светскую жизнь, то это не трудно. Наверное, — тихо добавил Чарли, опустив голову.

— Ну, это не так уж и сложно. Главное, правильно распланировать свое время, — сказал Альфред.

— Да, действительно. Это не так уж и сложно, — повторил за ним Чарльз и кивком показал в сторону дома. Альфред не стал тянуть и покатил коляску в сторону дома. Чарли же, бросив последний взгляд на надгробия, тяжело вздохнул.

Солнце клонилось к закату. Одетый во фрак дворецкий катил по тропинке коляску с мальчиком инвалидом. В то же время другой мальчик вышел на крыльцо особняка и смотрел на розовые облака. О чем они думали? Никто не знает.

Но с уверенностью можно сказать лишь одно: никто из них не останется прежним.

Глава 4

Трудна ли жизнь колясочника? Вопрос в равной степени практический и философский. С практической точки зрения, она полна мелких бытовых неудобств, вроде самостоятельного похода в туалет или приема душа. Про лестницы я вообще молчу. Но в то же время, когда у тебя есть возможности, то все это становится не таким уж и важным. С философской же точки зрения… колясочник мало чем отличается от других людей. Ведь недуг не мешает ему думать, размышлять, учиться… проблемы с ногами не отражаются на мыслительных функциях мозга. Но влияют на само мышление. Ибо, как известно, бытие определяет сознание.

В моём случае, всё было несколько интереснее. Деньги позволили мне не обращать слишком уж большое внимание на бытовые неудобства. Поместье очень быстро обзавелось всеми необходимыми пандусами, бортиками и другими приспособлениями, что должны были облегчить мне жизнь. Штат слуг тоже был увеличен, с учётом моих и Брюса особенностей. За нами постоянно присматривали няньки с безупречной репутацией и дипломами лучших педагогических вузов.

В этих условиях, единственным человеком, что хоть как-то пытался нам помочь, был Альфред. Наверное, ему я должен сказать спасибо за то, что эти два года, что прошли со смерти родителей ни я, ни Брюс не полезли в петлю. Дворецкий продолжал неукоснительно исполнять свои обязанности, подчеркнуто обращаясь и со мной и с Брюсом на вы. Но порой в его «Хозяине Чарльзе» или «Хозяине Брюсе» чувствовалось столько заботы и участия, что мы и не замечали особой отчужденности. Наоборот. Когда меня или Брюса накрывала черная меланхолия, он с непрошибаемой прямолинейностью старался достучаться до нас, чтобы мы занялись каким-то делом, а не самоедством. Бывало, что мы с Брюсом кидали в него книги, вазы или какие-то другие твердые вещи, кричали и проклинали его, чтобы заставить его уйти и оставить нас в руках наших демонов, но он как-то умудрялся игнорировать это, продолжая монотонно бубнить о том, что «у вас, хозяин Чарльз, контрольная по риторике. А без риторики, вы можете забыть о карьере психиатра».

Да, я таки решил стать психиатром. Это не блажь и минутный порыв, а осознанный выбор. Профессия в равной степени полезная как в жизни, так и в бизнесе. Естественно, Альфред обеспечил и меня, и Брюса лучшими учителями. Параллельно математике, истории, физике и другим наукам я прохожу и психиатрию. Уже сейчас я неплохо разбираюсь в основах, а к восемнадцати смогу сдать квалификационный экзамен. После, меня ждет заочное поступление в какой-нибудь экономический колледж, потому что никуда уезжать я не собираюсь. Нет у меня никакого желания селиться в шумное общежитие или брать в аренду квартиру. Видимо, мне предстоит жизнь затворника.

Брюсу сейчас и легче, и сложнее. Он пока не выбрал, что будет учить, но, я предполагаю, что минимум юридическое он получит. К тому же он, в отличии от меня, мобилен и у него есть подружка. Маленькая Рейчел Доуз старалась бывать у нас как можно чаще. При ней мой младший брат словно оживает, начинает улыбаться, хотя до полноценной радости еще далеко. Это, наверное, один из немногих поводов радоваться для меня лично. Хоть кому-то хорошо.

В общем и целом, наша с братом жизнь мало изменилась. Уроки у репетиторов сменяются поездками на природу. Удивительно, но я пристрастился к рыбалке. Пока Брюс, вместе с Альфредом, ходили по лесу, я сидел с удочкой на причале или на пляже и медитировал на поплавок. Для меня это стало лучшей релаксацией, хоть это и странно для четырнадцатилетнего подростка. Я давно уже перестал следить за собой, чтобы не показывать себя старше. Альфред с Брюсом не придираются и ладно.

Так что со стороны могло показаться, что все не так плохо. Да, с физической точки зрения все действительно было неплохо. Мы были одеты, обуты, сыты. Нам давали уроки лучшие учителя, а денег было столько, что мы бы их не потратили и за сто лет.

Гораздо хуже обстояли дела с психологической точки зрения. И я и Брюс винили себя в смерти родителей. Я говорил с ним и не раз, применяя новообретенные навыки психолога и вытягивая информацию, так что прекрасно понимал, что под показным безразличием скрывается серьезно покалеченная детская психика. Мне тоже тяжело, но у меня сознание взрослого человека, которое хоть и не избавило от чувства вины, но изрядно ее притупило. Причем если я хотя бы понимал, почему я виноват, то у мелкого вина была иррациональной. Как мне объяснила доктор Лиланд, мой преподаватель и штатный психолог Брюса, у него - синдром выжившего. Уж что только не перепробовал Альфред: приглашал психологов, водил на курсы… всё бестолку. Мы оба чувствуем вину за то, что выжили, а родители нет. Вот и получается, что росли мы оба нелюдимыми, замкнутыми детьми, с кучей комплексов и проблем.

— Хозяин Чарльз, сегодня к нам прибыли гости, — сказал Альфред, зайдя ко мне в комнату. Коляска была придвинута к окну, а на коленях лежал томик Юнга.

— Гости? Но я не знаю ни о каких гостях, — ворчливо сказал я, оборачиваясь на коляске. Она была оборудована электромотором, так что проблем с передвижением у меня стало поменьше, чем раньше. Сегодня мы собирались ехать за город, чтобы я с утра смог сесть за рыбалку. Был довольно солнечный день и у меня было не такое паршивое настроение, как обычно. Ключевое слово — было.

— Это старые друзья ваших родителей. Они хотели убедиться, что с вами всё в порядке, — невозмутимо ответил Альфред.

— Как же меня достали все эти доброхоты, — пробормотал я, вспоминая всех этих «друзей» семьи. Макс Шрек, Дуглас Фредрикс и другие богатые и влиятельные люди, за показными улыбками скрывающие торжество от того, что теперь-то Томас Уэйн не будет им мешать зарабатывать деньги. И, кто знает, может быть, даже прибрать к рукам Уэйн Энтерпрайзес?

— И тем не менее, приличия должны быть соблюдены. Хозяин дома всегда встречает гостей, — сказал мне Альфред, на что я обреченно кивнул. В комнату беззвучно вошли два гувернера и начали одевать меня в парадный костюм. Иногда я ненавидел Альфреда за это. Уж больно ловко он манипулировал моим чувством ответственности. Но деваться некуда. Придется идти в холл.

Через пять минут я выехал из своей комнаты и въехал в лифт. Альфред уже стоял внизу, и, пока я спускался, о чем-то беседовал, видимо, с гостями. Интересно. Раньше он не был столь словоохотлив. У входа стоял высокий человек во фраке и цилиндре, с маленькими усиками и со взглядом бывалого мошенника. Брюс тоже был внизу. Ну да. Приличия должны быть соблюдены. Плавали, знаем.

— Мистер Уэйн, позвольте представить вам Джованни Затару и его дочь Затанну, — максимально торжественно сказал Альфред и только в этот момент я заметил второго гостя. Точнее — гостью. За спиной человека во фраке пряталась девочка лет десяти с черными волосам до лопаток, которая безуспешно пыталась скрыться за спиною отца, то и дело выглядывая в мою сторону, словно от чего-то смущаясь.

— Здравствуйте, мистер Уэйн. Позвольте выразить вам и вашему брату соболезнования, в связи с кончиной ваших родителей. Томас был моим другом, — сказал он

— Благодарю вас, мистер Затара. Я рад видеть друзей отца в этом доме, — сказал я. Несмотря на то, что радости я не испытывал от слова совсем, этот человек меня интриговал, — извините меня за излишнюю откровенность, но вы не похожи на бизнесмена, — спросил я, прикидывая, кем мог быть этот странный человек.

— О, я вовсе не бизнесмен. Дело в том, что я иллюзионист, — сказал он, улыбнувшись немного лукавой улыбкой.

— Вот как? — сказал я, ни намеком не выдав своего недоумения. Не уж то ему нужны деньги? Не слишком ли приходить домой к детям «друга», чтобы клянчить деньги на свои фокусы? Да еще и ребенка с собой притащить?

— Да. Позвольте? — сказал он и, приблизившись ко мне, протянул руку и вытащил из-за уха монетку, — прошу, — сказал он, положив монетку мне в ладонь.

— Милый фок… — хотел было сказать ему холодным тоном, как вдруг почувствовал, что монетка нагрелась и с недоумением посмотрел на гостя. Тот вновь улыбнулся и хлопнул в ладоши. В эту же секунду десятицентовая монета начала увеличиваться и в моей руке теперь лежал золотой доллар, — как? — удивленно спросил я.

— Дело в том, что я не совсем обычный иллюзионист. Впрочем, если вы позволите, то лучше побеседовать в другом месте.

— Согласен, — кивнул я, — прошу, — указал я рукой направление и поехал внутрь. Впервые за два года я был заинтригован и это чувство мне нравилось.

За два дня до этого. Особняк семьи Затара.

— Вы уверены, Альфред? — спросил Джованни Затара.

— Я думаю, что общество сверстников даст мальчикам возможность лучше социализироваться, — ответил Альфред, краем глаза наблюдая за увлеченно раскладывающей карты Таро девочкой лет десяти.

— Но всё-таки. Что моя Занни сможет сделать такого, что не смогут сделать другие дети? — продолжал допытываться Джованни.

— Миссис Уэйн — крестная девочки. Она не раз и не два говорила, что юная мисс Затара — самое доброе создание, что она видела. А мальчикам нужна сейчас именно доброта, — вздохнул Альфред, — я могу дать им образование, защитить капиталы семьи до совершеннолетия хозяина Чарльза, но не могу излечить ту моральную травму, что до сих пор мучает мальчиков.

— Альфред. Я очень уважаю вас. Но это не единственная причина. Я хотел бы узнать, чего конкретно вы хотите добиться?

— У хозяина Брюса есть подруга. Я вижу, как он оживает, когда она рядом. И я надеялся, что…

— Что Занни сможет расшевелить Чарльза? — с насмешкой продолжил Джованни.

— Да. У хозяина Чарльза я уже вижу нехорошие признаки. Постепенно он становится все более черствым, малоэмоцинальным и слишком рациональным. Он зарывается в книги и не желает общаться с внешним миром. Я консультировался с психологами. Это защитная реакция психики ребенка. Но прошло два года и он так и не смог выйти из этого состояния.

— То есть официальная наука здесь бессильна? — спросил он Альфреда ни то серьезно, ни то шутя.

— Увы, — ответил Альфред, отпивая налитый ему гостеприимным хозяином бренди.

— Что же. Это меньшее, что мы сможем сделать для детей Томаса, — сказал он тогда.

Чуть позже, когда проводил Альфреда и условился о встрече, Джованни сел рядом с дочерью.

— Что скажешь, солнышко?

— Он очень грустный. Он действительно переживает за этих мальчиков, — сказала она, отвлекаясь от карт Таро.

— Да. А я ведь даже на похоронах не был. Друг называется, — пробормотал он, на что дочь оставила карты и прижалась к нему.

— Зато сейчас ты хочешь помочь им. Они же дети моей крестной? — спросила она отца, на что тот кивнул, — Значит, считай, что они мои братья! — уверенно сказала маленькая Затанна. Правда в конце неуверенно добавила, — ну, вроде бы, — чем вызвала веселый смех отца.

<b>Поместье Уэйнов</b>

— Значит, вы с отцом были друзьями? — спросил я, когда мы все устроились в гостиной на первом этаже.

— Да. Более того, ваша мать, миссис Марта Уэйн, крестная мать Затанны, — сказал тот, а мы с Брюсом удивленно переглянулись.

— А… почему мы об этом не знали? — спросил Брюс и посмотрел в сторону Альфреда, который в этот момент внес поднос с чайником. Я тоже краем глаза следил за Альфредом, ожидая, что тот начнет отрицать абсурдное утверждение. Но нет. Дворецкий невозмутимо расставлял чайный сервиз, не забыв поставить блюдечко с пирожными поближе к Затанне.

— Дело в том, что я и Затанна долгое время отсутствовали в США. Я не видел своих друзей больше десяти лет. И по правде говоря, я прибыл сюда в том числе и поэтому, — сказал он и, отпив немного чая, продолжил, — я должен уехать по делам в Европу на несколько месяцев. Но не хотел бы оставлять Затанну одну или брать ее с собой. Именно поэтому, я хотел попросить вас двоих и Альфреда, присмотреть за моей девочкой, — сказал он и стал ждать нашей реакции. Просьба была в высшей степени необычной. Я краем глаза наблюдал за сидящим на диване с видом пай-девочки созданием, очень аккуратно лопающей уже третье пирожное и не мог понять, в чем подвох. В магии? Пардон, я — попаданец! На этом фоне магия не кажется чем-то удивительным! В самой девочке? Или в том, что Альфред как-то подозрительно прислушивается к нашему разговору? Ничего не понимаю!

— Чарли, может согласимся? — спросил меня Брюс, — Тем более, Рейчел не будет так одиноко, — сказал он, а я, задумавшись, все-таки кивнул.

— Что же. Это меньшее, что мы можем сделать для крестницы нашей матери, — принял я решение.

— Отлично. Я пойду приготовлю комнату для мисс Затары, — как то слишком быстро засуетился Альфред, вызывая у меня нехорошие подозрения.

— Я рад, что вы приняли именно такое решение, мистер Уэйн, — улыбнулся Джованни и встал с места, — вы не против того, чтобы Затанна осталась здесь уже сегодня?

— Не против. Пускай привыкает к новому месту, — согласился я и выехал из-за стола, — позвольте я вас провожу?

— Благодарю, — сказал Джованни и обернувшись к дочери, сказал, — солнышко, веди себя хорошо. Как договаривались, — сказал тот и обнял девочку, вызывая у меня и у Брюса целую бурю эмоций. Правда, я ограничился лишь прикрытыми глазами, в то время как Брюс, как бы случайно отвернулся.

— Хорошо, папа, — сказала она и робко улыбнулась. «Как же тебе повезло девочка!» — в голове промелькнула мысль, пока мы шли к холлу. Джованни пожал мне и Брюсу руки, приложил руку к своему цилиндру и вышел из дома, в сопровождении Альфреда.

— Что скажете? — спросил Альфред, когда они с Джованни вышли из особняка и он решил проводить его до ограды.

— Да, вы правы, Альфред. Эмоциональный диапазон не как у робота, конечно, но крайне ограниченный.

— Увы, мистер Затара, — сказал Альфред, шедший на шаг позади Джованни.

— Ее вещи будут доставлены сегодня, — сказал он, когда они добрались до решетки.

— Комната для мисс подготовлена. Гарантирую, что она не будет ни в чем нуждаться.

— Не сомневаюсь. Надеюсь, у нас все получится и Затанна сможет расшевелить Чарльза, — сказал тот и, пожав руку Альфреду, вышел за ограду.

— Я тоже надеюсь, сэр, — сказал Альфред и пошел в сторону поместья. Когда он обернулся, Затары уже не было.

Когда они вышли, я обернулся и посмотрел на Затанну, которая продолжала смотреть на дверь.

— Ну, пошли. Покажем дом, — сказал я, подъехав к ней.

— Пошли, — сказала она и, как-то странно на меня посмотрела, — а ты совсем ходить не можешь? — спросила она.

— Совсем, — ответил я и покатил коляску в сторону библиотеки. Затанна шла рядом, ровно с такой скоростью чтобы не отстать, ни обогнать меня.

— А сколько тебе лет? — неожиданно спросила она меня, вызвав новый приступ удивления.

— Четырнадцать, — не стал я играть в молчанку, — а Брюсу двенадцать, — сказал я, на что Брюс, который предпочел помалкивать, кивнул.

— Ого, какие вы большие! — в восторге воскликнула девочка, — а мне всего десять!

— Успеешь вырасти, — усмехнулся я. Я не очень понимал, чего хотели добиться Альфред с этим Джованни, а без нашего дворецкого тут явно не обошлось, но девочка своим поведением вызывала умиление, — вот здесь библиотека, — сказал я, пока Брюс открывал дверь, — можешь пользоваться, если любишь читать.

— Очень люблю, — с готовностью ответила девочка, рассматривая уходящие ввысь стеллажи, — дома у нас такая же.

— А где ты живешь? — спросил Брюс

— Поместье находится в Бристоле, — с гордостью ответила она.

— Так вы с отцом из Готэма? — удивленно спросил Брюс.

— Конечно! А то откуда они бы узнали друг друга! — немного возмущенная глупостью Брюса, сказала она, — Затара — одна из старых семей Готэма! — немного высокомерно ответила она явно заученную фразу.

— Наряду с Уэйнами, Кейнами, Аркхемами, Шреками и другими семьями, — продолжил я мысль.

— Ага. Так и есть. Только моя мама не отсюда. Она из Европы, — решила она почему-то уточнить. Тем временем, мы добрались до лифта.

— Можешь пользоваться лифтом, если будет лень подниматься на второй этаж, — сказал я, продолжая играть гостеприимного хозяина и краем глаза наблюдая за Затанной.

— Круто! — сказала она и зашла в лифт. Когда двери открылись на втором этаже, я продолжил экскурсию.

— Здесь моя комната, а вон та — Брюса, — указал я в сторону двух комнат.

— А что это за комната? — спросила она, указывая на одну из дверей в противоположной стороне.

— Это комната наших родителей, — сказал Брюс, а я лишь вздохнул и попытался продолжить экскурсию. Но девочка не смутилась.

— У меня тоже нет мамы. Она умерла, когда я была маленькой, — сказала она, опустив голову, а мне, почему-то, захотелось ее пожалеть. «Кто бы меня пожалел?» — услышал я противный голосок внутри себя, но жестко подавил его. В конце-то концов, я взрослый парень, не буду же срываться на маленькую девочку, — а какой была ваша мама? — неожиданно спросила она, почему-то пристально всматриваясь в мое лицо. Не отвечать не вежливо, а вспоминать больно. Но вот, я вздохнул и начал медленно говорить.

— Она была высокой. Очень красивой. Любила одеваться в красное. А еще у нее на шее всегда висел фамильный жемчуг. Она… — вздохнул я, чувствуя ком в горле, — очень любила, когда отец сам надевал их ей на шею. Не знаю, почему, — сказал я, делясь своим давним наблюдением. А перед глазами стоят они. Живые, счастливые, любимые. «Не плакать! Не плакать! Ты свое уже выплакал!» — твердил мне внутренний голос, а на глазах медленно наворачивались слезы. И в эту секунду я почувствовал, как кто-то коснулся моей руки.

— Папа тоже грустит, когда вспоминает маму, — сказала она и легонько сжала руку. Скупая слеза скатилась по щеке. Не знаю, какой черт дернул меня говорить об этом. Я давно для себя решил, что все случившееся не имеет для меня никакого значения. Это было проще, чем ежедневное страдание от чувства вины. И вот эта маленькая, нескладная девчушка заставила меня вспомнить, что это не так. Не знаю, что я хотел сказать ей. Может быть нагрубить или как-то иначе закрыть неприятную тему, но я не успел. Она подошла к моей коляске и, к моему удивлению, обняла.

— Ты чего? — только и сумел спросить я.

— Когда я обнимаю папу, он перестает грустить, — просто сказала она, а я беспомощно посмотрел на Брюса.

— Рейчел тоже меня обнимала, — тихо, дико смущаясь проговорил Брюс и отвернулся. Я же не придумал ничего лучше, чем обнять ее в ответ. Так и стояли мы на втором этаже. А слезы горя, запрятанные глубоко в душе, продолжали капать по моим щекам.

Глава 5

…К другим новостям. Сегодня при столкновении с полицией был убит Артур Флек, известный как Джокер. Это вызвало массовые протесты беднейших слоев населения. Толпа, скандирующая «Мы все Клоуны!» попыталась ворваться в полицейский участок, однако была разогнана конной полицией.

С утра по телевизору крутили один и тот же сюжет об убийстве какого-то фрика, называвшего себя Джокером. Он изрядно нашумел два года назад, подняв бучу среди городских низов и став символом протестов. Правда, от Аркхэма его это не спасло, но он как-то умудрился сбежать и вот, был застрелен при задержании.

— Интересный типаж, — сказал я в пустоту, думая, что меня никто не слышит. Я ошибался.

— Чем он вас заинтересовал, хозяин Чарльз? — услышал я Альфреда, который катил перед собой тележку с чайными принадлежностями. Ах да! Файв о’клок! Как я мог забыть.

— Мне почему-то не дает покоя это убийство, — сказал я Альфреду, пока он расставлял чайный сервиз на столике.

— И чем же?

— Такое впечатление, что полицейские выпустили джина из бутылки, — задумчиво сказал я, продолжая смотреть на экран телевизора.

— На чем основано ваше предположение?

— Доктор Лиланд однажды обмолвилась, что этот Джокер объединил в себе все те деструктивные явления, что существуют в нашем городе. И что… дал огромному количеству людей, как она выразилась, модель поведения в борьбе против системы, — сказал я, вспоминая тот разговор.

— Думаю, что речь идет о чем-то большем, нежели модели поведения, — заметил Альфред и, увидев мой заинтересованный взгляд, продолжил, — Артур Флек стал выразителем интересов очень многих из тех, кто во время кризиса потерял все. И тех, кто винил во всем успешных граждан. Тех, кто правит городом и не слышит простых людей. Ваш отец пытался бороться с этим, но увы, — сказал он и стал выкатывать тележку в сторону.

— То есть ты думаешь это борьба системы и антисистемы? — задал я очевидный вопрос, на что Альфред пожал плечами.

— Я очень надеюсь, что это не так, хозяин Чарльз. Иначе я даже боюсь представить, что нас будет ждать в будущем, — вздохнул он и, мне показалось, что Альфред вздрогнул, от представляемых им перспектив.

— Как ты думаешь, Альфред. Много ли у него найдется подражателей?

— У него? Думаю предостаточно. Он был по своему гениален. Многие вдохновились им. Но, Артур Флек был психом. И этим все сказано.

— Я тоже не совсем нормальный, Альфред, — с убийственным спокойствием сказал я.

— Мы все не совсем нормальны, хозяин Чарльз, — философски парировал Альфред, вызвав мою улыбку, — главное, чтобы это не перешло во что-то разрушительное.

— Да, ты прав, Альфред. Главное, не перейти грань. Вот только где она? А?

— Каждый из нас сам определяет, где у него границы. И вы это знаете лучше чем я, хозяин Чарльз, — вновь парировал Альфред мои слова.

— У меня иногда возникает впечатление, что у тебя есть ответы на все вопросы, — сделал я вполне заслуженный комплимент Альфреду.

— Увы, я не всеведущ. Но, смею надеяться, что кое-каким жизненным опытом я обладаю, — улыбнулся дворецкий и в эту минуту в комнату вошли Брюс, Затанна и Рейчел. Дальше говорили ни о чем. Малышня делилась впечатлениями за день, я просто расслабленно сидел на своей коляске. Когда чаепитие было закончено и детки разбежались по своим делам, Альфред задал мне неожиданный вопрос.

— Как вам юная мисс Затара?

— Она очень хорошая. Добрый и ласковый ребенок, — сказал я, непроизвольно улыбнувшись, — скажи, ты знал что… что она будет к месту? — сформулировал я свой вопрос.

— Я лишь предполагал с высокой долей вероятности, — не стал отнекиваться Альфред, скупо улыбнувшись.

— Спасибо, — поблагодарил я его, на что тот лишь кивнул и, собрав посуду, укатил тележку на кухню.

Затанна действительно была к месту. В первые дни я чувствовал некоторую неловкость от того, что девочка видела меня в момент слабости, но потом она как-то очень органично вплелась в нашу жизнь. Она с нами завтракала, обедала и ужинала. Часто присутствовала при наших с Брюсом уроках, получая домашние задания наравне с нами. По вечерам она предпочитала проводить время со мной, задавая много вопросов по тому или иному поводу. Но чаще всего Затанна просто присутствовала рядом, как фон, делая обстановку в доме более… живой? Да, живой.

Постепенно из почти что склепа поместье вновь стало превращаться в дом. Теперь, по прошествии месяца, я вижу это. Все таки, наличие в доме двух девочек сильно меняет атмосферу даже такого мрачного особняка как наш. Наверное, это из-за того, что в дом вернулись живые цветы. Да-да, после смерти родителей слуги перестали покупать живые цветы, а мама их так любила. И вот, с появлением девочек Альфред вновь начал их закупать. Розы, орхидеи, лилии…цветы всех цветов и оттенков. Девочкам нравилось и нам было приятно.

Мы довольно весело отпраздновали день рождения Рейчел, а я имел удовольствие наблюдать, как покрасневший Брюс дарит ей подарок. Она не жила здесь, но довольно часто бывала в поместье. И это было к лучшему, потому что вместе с Затанной они создавали неповторимую и, казалось бы, потерянную атмосферу уюта в нашем большом доме.

А еще Затанна очень любила фокусы. Иногда, когда мы собирались нашей компанией в общей гостиной, она на очень неплохом уровне показывала трюки с картами, монетами и другими вещами. Она часто говорила, что станет величайшей волшебницей планеты, на что Рейчел скептически хмыкала, но мы то с Брюсом знали, что это не ложь и не фантазия. Возможно, способности ее еще не проявились, но уже сейчас девочка могла выступать с профессиональными иллюзионистами. А еще она любила гадать на картах Таро. Вот и сейчас она как всегда и делала по вечерами, села за кофейный столик в гостиной, где я в основном и проводил время и стала раскладывать карты Таро.

— Хочешь погадаю? — спросила она меня как обычно. И как обычно я хотел отказаться, поскольку просто не воспринимал эти карты всерьез.

— Давай, — сказал я, неожиданно для себя согласившись. Она улыбнулась, перетасовала колоду и протянула мне.

— Просто выбери три карты, — сказала она, удерживая колоду.

— Это старшие или младшие? — спросил я ради интереса.

— Конечно старшие! За кого ты меня принимаешь?! — возмущено надулась Затанна. Я не стал ничего говорить и начал вытягивать карты. Как только я вытянул третью карту, она убрала колоду и разложила их в порядке очередности написанных на них цифр.

— Итак, — она потерла руки, перевернула карты и посмотрела на них, — Ооооооо, — протянула она, кивая своим мыслям.

— Что? — заинтересованно спросил я.

— Императрица, император, влюбленные, — перечислила она карты и как-то странно взглянула на меня, — все выпали прямо. Ты везунчик, — стрельнула она взглядом из-под длинных черных волос.

— И… что это значит? — спросил я, не понимая ее реакцию.

— Пойдем по порядку, — сказала она и устроилась поудобнее, — итак. Императрица. Картa Императрицы служит символом обновления, жизненной силы, плодородия и развития. Скоро ты поймешь, чего ждать от ближайшего будущего. Возможна встреча c важным человеком, которому суждено стать покровителем или сыграть значимую роль в судьбе. Был бы ты девочкой, сказала бы, что ты станешь мамой, — закончила она, хихикнув. Я тоже хмыкнул и кивнул, принимая сказанное ей. Тем временем, она положила пальчик на вторую карту и продолжила.

— Император показывает, чтo ты у нас надежный, целеустремленный и практичный. Не боишься до последнего отстаивать свою точку зрения и бороться за собственные интересы. Сейчас тебе нужнo быть решительным, чтобы вступиться за, то что считаешь своим. Но все, что ты будешь делать должно подчиняться голосу совести, морали и закону. Иначе можно наломать дров, — закончила она, на что я вновь кивнул. Действительно, сейчас началась нездоровая возня вокруг наших семейных активов. Альфред, как распорядитель имущества до моего совершеннолетия, пока справлялся, но надолго ли его хватит?

— И, наконец-то, влюблённые, — тем временем, продолжила Затанна, — Тебя ждут неприятности и испытания. Тебе придется постоянно выбирать между двумя вариантами, чаще всего противоположными, вроде прошлого и будущего, утраты и достижения, старогo и новогo. Будет серьезный конфликт между твоим сердцем и разумом. Тебе будет крайне сложно выбрать и ты будешь разрываться между ними. Но тебе нужно проявить силу воли, потому чтo выбop повлияет нa тo, как будут развиваться события в ближайшем и далеком будущем. Причем твое решение затронет почти все аспекты твоей жизни, — закончила она и выжидательно посмотрела на меня. Я же выехал из-за стола и подъехал к окну. Сегодня было на удивление ясное небо, крайне необычное для зимнего Готэма. Кроме луны можно было разглядеть и многие звезды.

— Чарли? — спросила Затанна и подошла ко мне сзади. Я бросил на нее быстрый взгляд и вновь посмотрел в окно. А ведь если подумать почти все ей сказанное можно подвести под мою ситуацию. И от этого становится… не то чтобы жутко, но не уютно, — наверное, я зря тебе гадала, — виновато пробормотала Затанна.

— Нет. Нет, Занни. Не зря. Многое стало понятнее, — сказал я, повернувшись к ней лицом, — просто это такая ответственность. Мне скоро принимать дела, а я как вспомню всех этих… — хотел было матернуться, но сдержал себя, — добрых и хороших людей, так сразу же хочется забиться в самую темную комнату поместья и не выходить оттуда, — поделился я с ней своими сомнениями, не заботясь о том, что передо мной десятилетний ребенок. За последний месяц Затанна показала себя очень взрослой и зрелой с точки зрения понимания ситуации. Было ли этому виной отцовское воспитание или магическая наследственность, но Занни неплохо понимала, что все очень и очень непросто.

— Ну, ты же умный. Как-нибудь выкрутишься, — сказала она уверенно и улыбнулась. Я тоже улыбнулся. При ней как-то не получалось не улыбаться. И это было замечательно.

— Пошли, попросим у Альфреда попкорн, — решил я не зацикливаться на проблемах и покатил коляску на выход из комнаты.

— Пошли. А что будем смотреть? — спросила она, зная, что я беру попкорн, когда собираюсь смотреть какой-нибудь фильм.

— Не знаю. Есть идеи?

— Звездные войны? — спросила она, положив пальчик на губы, что свидетельствовало о глубокой задумчивости.

— Почему бы и нет, — сказал я, подумав, что сейчас этот фильм пойдет просто на ура.

И вот, не прошло и десяти минут, как вся наша компания уселась в домашнем кинотеатре нашего поместья, хрумкая попкорн по рецепту Альфреда, а на экране появились начальные титры «Новой надежды» под музыку Джона Уильямса.

Глава 6

Мне шестнадцать лет. Прекрасный возраст, если подумать. Все, кому за тридцать, кажутся стариками, а те кто младше даже на пару лет, не достойными твоего внимания субъектами. Ну… Это в теории и если ты нормальный подросток с нормальными подростковыми проблемами.

На самом деле шестнадцать лет для меня было важным возрастом потому, что я вступал в частичное совершеннолетие и теперь, наконец-то, мог распоряжаться семейными активами, несмотря на то, что реальное совершеннолетие в штате Нью-Йорк, где находится Готэм, наступает аж в 21 год. А все благодаря чудному явлению, именуемому англосаксонской правовой системой, где огромную роль играют прецеденты. Если есть прецедент в виде закона или судебного решения, то он может быть применен. Как не трудно догадаться, в мрачной истории Готэма было немало прецедентов, когда по разным причинам молодых парней вроде меня эмансипировали до совершеннолетия. Так что судебное дело оказалось формальностью и в свои 16 лет я стал совершеннолетним. Но алкоголь в магазинах мне не будут продавать вплоть до 21 года. Такой вот интересный казус. Хочешь ворочать миллиардами — милости просим, а купить пиво — ни-ни, мелкий еще!

Впрочем, пиво я, по правде говоря, никогда особо и не любил. Да и не нужно оно сейчас, когда я стал активно заниматься делами. Мера эта была вынужденная, потому что Альфреду все сложнее и сложнее было отбиваться от настойчивых просьб разных «друзей» семьи, вроде передачи или продажи части активов под управления знающих и опытных людей. Так что оказалось легче по быстрому провести мою эмансипацию, нежели и дальше отбиваться от них.

Так что теперь мне, параллельно обучению на психолога, пришлось по быстрому вникать в дела компании. Благо, Альфред и здесь не подкачал. Всего пара толковых экономистов с опытом преподавания и я уже более-менее понимаю, что творится в собственной компании. Правда, никакой должности я не занял. Оставил все как есть, с теми же директорами и менеджерами. Судя по ситуации, дела шли не очень хорошо, но в сравнении с разваливающимся на глазах Готэмом радовали позитивной динамикой. И когда я говорю разваливающийся Готэм — это не метафора. Город действительно стремительно деградировал.

Со смерти наших с Брюсом родителей прошло четыре года, а город, который раньше был символом успешности наряду с Нью-Йорком все больше и больше превращался в одну сплошную помойку. И ладно, если бы то были какие-то гетто, вроде Гарлема в Нью-Йорке. Но нет! Даже условно «белые» кварталы стремительно криминализировались, особенно в центре города, в районе Старый или Северный Готэм. Один за другим кварталы ускользали из под контроля полиции и никто не рисковал даже соваться туда, не говоря уже о полноценной борьбе с преступностью.

На этом фоне Южный или Новый Готэм выделялся своей современной архитектурой и, в целом, более ухоженным видом. Да и офисы компании находились именно там, так что в редкие визиты туда мне не приходилось ездить в Старый Готэм. Вот и сейчас мы с Альфредом вернулись с очередной встречи Совета Директоров, где мне пришлось дать бой всем этим старикам и ретроградам. Причина была в том, что они хотели сковырнуть с поста Совета Директоров Люциуса Фокса, человека, безусловно, умнейшего и, что более важно, абсолютно лояльного нашей семье. Будь распорядителем Альфред, то все бы у них получилось, но я как человек, обладающий контрольным пакетом акций, пресек все игрища на корню.

— Все-таки вовремя мы решили вопрос с моим совершеннолетием. Потеря Люциуса стала бы невосполнимой, — сказал я Альфреду, въезжая на коляске в поместье.

— Он был одним из ближайших друзей хозяина Томаса, — заметил Альфред, — его преданность семье безусловна.

— И я так думаю, — кивнул я, — а значит сейчас всем нам необходимо быть вдвойне осторожными. С этих «радетелей о благе компании» станется устроить и покушение.

— Я думаю, вы преувеличиваете, хозяин Чарльз, — не очень уверенно возразил Альфред

— Ой ли? — иронично протянул я, обернув к Альфреду коляску, — учитывая криминогенную обстановку в городе и насыщенность его оружием, я совершенно не удивлюсь, если какую-нибудь банду попросят «решить проблему». И не говори мне, что это невозможно, — сказал я, всматриваясь в нашего дворецкого. Тот лишь вздохнул, никак не привыкая к тому, что Готэм стал превращаться в Чикаго 30-х.

— Может тогда лучше сделать распоряжение об усилении безопасности? — спросил он меня.

— Да. Лучше перебдеть. У нас достаточно производств в Старом Готэме. Да и охрану топ-менеджеров компании стоит усилить. Но Люциуса — особенно. Он нам нужен, — сказал я и, передав Альфреду фетровую шляпу серого цвета, что когда-то принадлежала отцу, направился в гостиную на первом этаже. Вообще, дела принято вести в кабинетах, но я наотрез отказался покидать полюбившуюся мне гостиную, где были широкие окна с отличным видом. А еще там находился выход на мансарду. Сидеть там было сплошное удовольствие. Вот и сейчас я въехал в гостиную и сразу же позвонил начальнику службы безопасности Уэйн Энтерпрайзес.

Здесь я провел лучшие часы и дни своей жизни с момента смерти родителей. Именно здесь мы, вместе с Затанной, Брюсом и Рейчел собирались по вечерам, играя в игры, делая домашнее задание и просто приятно проводя время. Сейчас их уже здесь не было. Затанну забрал отец, а Рейчел уехала в частный пансион. Впрочем, с ними мы продолжали переписываться и перезваниваться.

Раздав распоряжения, я покатил в сторону лифта, чтобы переодеться в домашнее. Задача хоть и не очень простая, но вполне выполнимая, особенно, когда приноровишься. Я вообще многое стал делать сам, благодаря чему Альфред несколько сократил общий штат обслуживающего персонала, оставив лишь необходимый минимум. Да и за Брюсом не надо было больше следить. Ему уже было четырнадцать и он вовсю занимался силовыми видами спорта.

Лифт поднял меня на второй этаж и я остановился рядом с дверью комнаты брата. Не знай я, что мой брат будущий Бэтмен, посчитал бы все эти занятия подростковой придурью. Вот и сейчас из его комнаты раздавались характерные звуки карате типа «Киа!». А ведь и не скажешь, что заниматься карате он начал всего-то пару месяцев назад. Видел я его тренировки. Там все более чем серьезно.

Вот и еще один вопрос, который надо обдумать. Стоит ли тормозить его или все-таки дать ему стать тем, кем он столь страстно хочет стать? Тот еще вопрос, если покопаться.

Откуда я это знаю? Альфред принес мне наброски спец-костюма пол-года назад. Наброски откровенно сырые. Без характерных дизайнерских особенностей, с так себе защитой и кучей других недочетов, но не это главное. Главное сама идея. И она уже поселилась в голове брата. И, что самое паршивое, запретить-то я не смогу. Я хоть и эмансипированный, но прав опекуна просто не имею.

Набрав воздуха в легкие я постучал по двери брата. Никакого ответа. Постучал громче. Опять никакого ответа. Вздохнул и все-таки решил войти без стука, как вдруг дверь открылась и передо мной возник запыхавшийся Брюс.

— О, прости, Чарли. Ты стучал? — спросил он меня, обливаясь потом, но пропуская меня внутрь. Мда, колоритно же мы оба выглядим. Полуголый вспотевший Брюс в шортах и одетый в костюм за пару тысяч баксов я.

— Стучал. Опять был в наушниках? — спросил я, обозревая беспорядок в комнате брата.

— Да. Под Survivor лучше тренируется, — ответил он, начав обтирать себя от пота, — Как прошло заседание? — спросил Брюс.

— Плодотворно. Удалось отстоять Фокса, но взамен пришлось оставить всех топ-менеджеров на местах. Так что статус кво сохранен, — сказал я, прикидывая, как бы начать неудобный разговор.

— Ну, мы же знали, что так и будет, да? — весело заметил брат, на что я хмыкнул. Странное дело. Мне шестнадцать, ему пару дней назад стукнуло четырнадцать, а мы преспокойно обсуждаем не самые простые вопросы, при том, что наши сверстники и не думают о чем-то серьезном.

— Да, знали. Но от этого не легче. Того же Уильяма Эрла давно пора отправить в Синг-Синг*, — заметил я, на что Брюс пожал плечами, натягивая свою любимую футболку с принтом Зорро, — Брюс, я волнуюсь за тебя, — сказал я прямо.

— Почему? — спокойно, даже слишком спокойно, словно он ждал этого, спросил Брюс.

— Дзюдо, айкидо, а теперь каратэ. Причем занимаешься ты этим так, словно тебе уже завтра выступать на чемпионате мира. А твое увлечение криминальными хрониками? Да, посмотреть выпуск новостей или перечитать пару колонок в Gotham Gazette даже полезно, но не собирать информацию о всем том мусоре, что творится в Старом Готэме, — сказал я, вздохнув.

— Альфред сдал, да? — спокойно спросил Брюс.

— У меня тоже глаза есть, если что. Трудно не заметить ворох газет, которые доставляют в поместье. А поскольку ты всего на пару лет младше меня, то мне интересно, как ты видишь свое будущее, — спросил я его. Нельзя сказать, что мы с ним не говорили по этому вопросу, но как-то без конкретики.

— Ну, если ты не помнишь у нас как бы компания есть. Я не собираюсь бросать бизнес, — чуть насмешливо сообщил мне Брюс, развалившись на свою кровать.

— Отрадно это слышать. Только то что я вижу, как-то не вяжется с тем, что ты только что сказал, — упрекнул я его, на что тот легкомысленно взмахнул рукой.

— Да ладно тебе, а то ты не знаешь, что я уже могу поступить в любой колледж, — сказал тот, а я был вынужден признать, что Брюс прав. И дело ведь не в деньгах, точнее, не только в них. Если я выезжал за счет более взрослого сознания и наличия знаний университетского уровня, то Брюс был просто гением. Смерть ли родителей на него так повлияла или с самого начала он был таким, но уже сейчас он проявлял феноменальные способности в обучении.

— В этом-то и вся проблема. Ты можешь стать кем угодно, но я не понимаю, кем. Ты слишком явно увлекаешься криминалом и меня это настораживает, брат, — поделился я с ним своим беспокойством, — как ты еще не умудрился в полицейские архивы залезть, с твоим-то интересом? — задал я риторический вопрос. Но к моему ужасу, он на него ответил.

— Уже, — тихо сказал Брюс.

— Что?! Ты… ты обнес полицейский архив!!! — закричал я, слабо представляя, как он провернул это дело.

— Не обнес, а одолжил. Мне нужна была информация, — уверенно, как ему показалось, сказал Брюс, но меня уже несло.

— Информация?! Тебе четырнадцать, Брюс!!! Какая к черту информация?!

— Неважно! К тому же, я ничего не взял! — закричал он в ответ, нависая надо мной.

— А если в следующий раз тебе будет нужна другая информация, к кому ты вломишься? В Пентагон? К президенту? — не отставал я, чувствуя, что Брюс уже не так уверен в своих действиях. Все-таки кое-каким авторитетом я обладал.

— Если это поможет достать убийц папы и мамы, то да! Я это сделаю! — закричал он, а я замер в шоке.

— В смысле?

— Их убили! Как ты не понимаешь?! Они их убили! — кричал Брюс, продолжая нависать надо мной, а я старался вычленить из его криков что-то полезное.

— Кто они? — спросил я спокойным и твердым голосом, вернув себе самообладание и смотря брату прямо в глаза. Брюс тоже начал успокаиваться.

— Смотри! Вот! — тот достал из какой-то папки исчерченный схемами лист бумаги и дал мне. Внимательный осмотр показал, что схемы, написанные Брюсом указывали на тех кому была выгодна смерть наших родителей. Было много знакомых имен и да, у меня тоже возникали мысли о том, что их убийство было не случайным. Но все это меркло перед тем, кого Брюс записал в главного заказчика.

— Совы?! — с неподдельным удивлением воскликнул я, — Брюс, ты разыгрываешь меня! Это же сказки! Сов не существует! — говорил я, вспоминая одну из самых известных городских легенд Готэма, дескать есть тайная организация, состоящая из самых богатых граждан города, управляющая всем с помощью наемных убийц и шантажа.

— Нет! Они убили наших родителей! — с фанатизмом воскликнул мой брат.

— Но почему Совы? — спросил я Брюса.

— Да потому что все те, кому выгодна смерть родителей это богатейшие и влиятельнейшие люди города, — как маленькому ребенку стал мне объяснять Брюс, — эта организация состоит из таких же.

— Допустим. Хочешь сказать и наш отец состоял в этой организации? — спросил я его и заметил, что Брюс с удивлением посмотрел на меня, словно эта идея не приходила ему в голову, — а наша мама? Напомнить, какая у нее фамилия? А, Брюс? Какая у нашей мамы фамилия? — задал я ему вопрос, на что тот, нахохлившись, буркнул.

— Кейн.

— Вот-вот. Кейны мало чем уступают Уэйнам, если ты не забыл. Две богатые семьи… а таких лишь пара десятков во всем городе. И ты хочешь сказать, что наш отец или мать имели бы что-то общее с организацией, промышляющей политическими убийствами, шантажом и подкупами? — продолжал я давить на логику Брюса, видя, что в своих максималистских подростковых идеях он даже не мог предположить, что такое вообще возможно, — к тому же, даже если именно Совы стоят за их убийством, то я не вижу мотива. А то что ты предлагаешь, слишком абстрактно.

— Я не знаю, какой был мотив. Но я его найду! — уверенно объявил мне Брюс, на что я лишь покачал головой.

— Мы можем поступить гораздо проще. Спросить у убийцы, — сказал я ему спокойным тоном и с удовольствием заметил, что Брюс был сбит с толку.

— Что?

— Джо Чилл сидит в Синг-Синг. Пять часов от Готэма на машине и час на вертолете, — объяснил я ему план действий и, с горечью констатировал, — и об этом ты тоже не подумал, — сказал я и, подкатив коляску к брату, сказал, — Брюс. Я ведь тоже их люблю. И мне тоже до сих пор очень больно. Почему ты не сказал мне о твоих идеях? — спросил я его и, заметив растерянность в его взгляде, потянул за руку, заставив сесть на кровать, — Мы бы подумали и пришли бы к тому же решению. Вместо этого ты накрутил себя до состояния истерики, вломился в полицейский архив. Приплел к смерти родителей мифическую организацию. А всего лишь надо было поделиться со мной, — сказал я, положив руку ему на плечо, — мы же семья, — закончил я говорить, заметив, как по щеке брата скатилась одинокая мужская слеза.

— Я не могу забыть тот день, Чарли, — тихо, на грани слышимости пробормотал он.

— Я тоже, — сказал я ему и сжал плечо, пытаясь поддержать.

— Мы и вправду полетим в Синг-Синг? — спросил он.

— Да хоть сейчас, — ответил я ему, — думаю, начальник тюрьмы не откажет нам, — сказал я и, убрав руку с плеча, покатил коляску в сторону выхода, — ты это… готовься. Завтра мы будем там, — кинул я напоследок и выехал из комнаты.

Исправительная колония Синг-Синг. Следующий день

— Я хотел бы еще раз поблагодарить вас, директор Франклин, за вашу отзывчивость, — в очередной раз я поблагодарил начальника тюрьмы, за то, что нам организовали личную встречу с Джо Чиллом.

— Пустяки, мистер Уэйн. Судья Вэст был достаточно убедителен. К тому же, вы ведь прибыли сюда с соблюдением всех процедур и с полицейским сопровождением. Так что, все в порядке, — сказал он, кивая на идущего рядом с моей коляской лейтенанта Гордона. Почему Гордон? Ну, он вел дело наших родителей и был одним из немногих копов, что все еще не были замараны в мутных делах. Это Альфред знал точно. Из-за условий безопасности, я сидел на обычной коляске, а не на моей, с электромотором, так что Брюсу пришлось толкать меня перед собой. В самом конце за нами шел Альфред, неся кое-какие наши вещи. В конце концов мы дошли до допросной где уже сидел мужчина откровенно бандитской наружности. Мда…

— Ааааа. Важные господа, — гнусаво протянул он, рассматривая нас.

— Побольше уважения, Чилл. Это мистер Чарльз и Брюс Уэйны. У них к тебе вопросы, — прикрикнул на него начальник тюрьмы.

— Уэйны? Что вам от меня надо? — ощетинился он и бросил на Гордона злой взгляд. Ну да, арестовывал Чилла Джеймс.

— Ответы на вопросы, — сказал я и, кивнув начальнику тюрьмы, подкатил коляску к столу.

— С чего вы взяли, что я буду вам отвечать? — спросил он, оскалившись.

— А почему бы и нет. К тому же, мы имеем право знать, как погибли наши родители. Не так ли, Джо? — спокойно, на грани безразличия спросил я его, глядя прямо в его глаза и видя, как ему неуютно. В конце концов он не выдержал и отвел взгляд.

— За просто так говорить не буду, — буркнул он в сторону.

— Амнистии и условно-досрочного не будет, — сказал я ему, но тот лишь покачал головой.

— Не надо амнистии, — буркнул тот и пожал губами, — услуга за услугу. Это вам по силам, — сказал тот и, не заметив никакой реакции, продолжил, — у меня сын на воле остался. Без меня совсем пропадет. Сами знаете, что в городе творится, — сказал тот и, увидев мой легкий кивок, продолжил, — если обещаете позаботиться, то скажу все.

— Как позаботиться? — задал я вопрос, отслеживая краем глаза реакцию Брюса.

— Не знаю. Ну, хотя бы в какой-нибудь более-менее приличный интернат отправить. Он парень толковый, все вам отработает, только подучится, — отчаянно просил убийца наших родителей. Я посмотрел на Брюса, он посмотрел на меня. И по его лицу я понял, что он просто не знает, как поступить. Еще ни разу мы не принимали столь сложных решений. Помочь сыну убийцы нашего отца… это казалось бредом. Но с другой стороны, как бы поступили Томас или Марта Уэйны на нашем месте? «А ведь Затанна мне говорила про выбор» — мелькнула в голове мысль. Была ли хоть капля правды в ее гадании? Или это просто было глупым совпадением?

— Сколько ему лет? — спросил я Чилла.

— Девять. Совсем мелкий, — сказал он с такой надеждой, что у меня екнуло в душе.

— Ладно, — сказал я, приняв решение, — мы позаботимся о нем, если ты скажешь нам правду, — краем глаза отслеживая реакцию Брюса. К счастью, ее не было. Он не стал протестовать и это меня радовало.

— Что вы хотите узнать? — спросил он, не говоря лишних слов. Может быть это и наивность с его стороны, верить нам на слово, но сейчас он был счастлив.

— Тебе кто-то заказал Томаса и Марту Уэйнов? — спросил Гордон, как мы и договаривались.

— Нет, я просто хотел их ограбить. Обычные богачи, с кучей денег. Они показались нам удобной целью…

— Нам? — зацепился Гордон за оговорку Чилла.

— Ну да. Я же говорил, что состоял в банде Джека Напье. Вечером мы вышли на дело, встретили Уэйнов, захотели ограбить, Томас Уэйн сопротивлялся, я запаниковал и… эх, — сказал он, опустив голову. Брюс на этом моменте нахохлился. Абсолютно то же самое было написано в деле, свистнутом из полицейского архива. Банальная попытка ограбления и запаниковавший налетчик.

— Скажи. Тебе знакомы эти слова: «Признайся. Ты когда-нибудь танцевал с дьяволом при лунном свете»? — спросил я его, на что тот кивнул.

— Да. Напьер любит говорить это перед тем, как кого-то убить, — сказал тот, в общем-то, подтверждая ранние показания. Трое налетчиков, среди которых был и Джек Напье.

— Джек Напье — опасный рецидивист. Говорят, правая рука одного из королей преступного мира, — решил внести ясность лейтенант Гордон, на что я кивнул.

— У нас ведь нет больше вопросов? — спросил я Брюса, но тот лишь покачал головой, о чем-то размышляя. И тут заговорил Джо Чилл.

— Если будут вопросы, приходите. Я отвечу. Только…

— С твоим сыном все будет хорошо. Даю тебе слова Уэйна, — сказал я напоследок, одевая свою фетровую шляпу, которая раньше принадлежала нашему отцу.

Мы покидали Синг-Синг в смешанных чувствах. В нашем визите не было особого смысла, но мне было важно, чтобы Брюс, получив раз исчерпывающую информацию, наконец-то успокоился и не придумывал заговоров там, где их нет. Да и мне тоже этот визит дал гораздо больше, чем я мог себе представить.

Был вечер. Вид на реку Гудзон, освещённый закатным солнцем, навевал покой и умиротворение. Да, шел апрель месяц, но молодая листва уже была видна на деревьях, а чистое небо, без единого облачка было окрашено в оранжевый цвет. Вид был настолько красивыми, что я решил остановиться. Ведь ничего не изменится, если мы немного задержимся.

— Альфред. Вы с лейтенантом идите. Мы вас догоним, — сказал я, на что Альфред понятливо кивнул, увлекая Гордона с собой в сторону стоянки. Брюс же, что по прежнему катал мою коляску, встал за мной, — говори, Брюс. Я слушаю, — сказал я ему, ожидая услышать упреки в слабости и в мягкотелости. Но он лишь положил руку мне на плечо и чуть сжал, выражая поддержку.

— Спасибо, — поблагодарил брата, с облегчением понимая, что он согласен с моим решением.

— Чарли, я всё равно не отступлюсь. Это нужно людям. Мне это нужно, — сказал он как бы в воздух.

— Ты о чем? — сделал вид, что не понял того, что он говорит.

— Брось. Ты прекрасно понял, о чем я, — он снял руку с плеча и встал передо мной, — Ты же видишь, что творится в Готэме. Я могу бороться с преступностью. Чтобы больше никто не оказался на нашем месте. Чтобы принести мир на улицы города — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. Впрочем, я видел, насколько он захвачен этой идеей.

— Для этого есть полиция, — я попытался вновь аргументировать свое мнение.

— Полиция не всесильна, брат. Особенно сейчас. Сколько там, таких как Гордон. Десять? Двадцать? Сто? На десятимиллионный Готэм? Это даже не смешно, — сказал он мне, на что я вновь возразил.

— Это называется комплекс героя, Брюс. Кто если не мы, — передразнил я известное изречение, — иногда сложнее всего сидеть на месте, когда это нужно, — сказал я ему и, заметив, что тот вновь желает мне возразить, продолжил, — думаешь, родители там будут рады, если тебя прикончат где-нибудь в подворотне? — задал я вопрос, указывая кивком на верх.

— Это мой долг, перед их памятью. Если ничего не сделать, то город… их город… наш с тобою город погибнет! — сказал он, с жаром отстаивая свою позицию.

— Во всяком случае тебе ещё рано думать об этом. Тебе всего-то четырнадцать, — попытался я сьехать с темы, но не тут-то было.

— Да заладил уже, четырнадцать, четырнадцать. Тебе шестнадцать, но это не мешает тебе бодаться с советом директоров!

— Я старший! Это моя ответственность…

— А это моя ответственность. Ответственность перед людьми, перед памятью родителей. Чарли, — закричал он, а затем, оперевшись о подлокотники моего кресла, посмотрел мне прямо в глаза, — ты сказал мне, чтобы я говорил с тобой. Чтобы говорил, когда мне нужна помощь. Так вот, брат. Мне она нужна, — сказал он и, выпрямившись, ответнулся в сторону Гудзона. А я с горечью понял, что просто не смогу его убедить бросить эти мысли. Он все равно сделает все по своему. И ведь что самое поганое, этому миру действительно нужен Бэтмен, пускай он и твой младший брат.

— Идеалист. Весь в нашего отца, — пробормотал я и, обреченно вздохнув, сказал, — что же, тогда нам нужно сделать максимум, чтобы ты не угробился в первой же подворотне, — сказал я и усмехнулся, когда увидел радостное лицо брата. Подозреваю, что в своем костюме и фетровой шляпе серого цвета я был похож на ухмыляющегося мафиози-инвалида, — а пока ты не стал линчевателем, кати меня к вертолету, малыш. Не терпится вернуться домой, — сказал я, а Брюс, по прежнему улыбаясь, без единого слова покатил коляску к площадке.

К тому моменту, пока мы уселись в вертолет, солнце уже зашло, но сумерки продолжались и с высоты птичьего полёта открывался умопомрачительные вид на долину реки Гудзон.

— Через час будем в Готэме, — сообщил нам пилот, когда мы поднялись.

— Отлично, — закричал Гордон, стараясь перекричать шум мотора, — вы узнали все, что хотели, мистер Уэйн?

— Да…да все! — сказал я — спасибо, что составили нам компанию, лейтенант, — сказал я ему, на что тот кивнул, а я уставился на пролетающие внизу деревья и водную гладь, наслаждаясь последними лучами света уходящего дня.

Примечания

*Тюрьма в штате Нью-Йорк

Глава 7

— Мама, папа. Привет. Вот и я, — сказал я положив букет гвоздик у их надгробных плит. Здесь не было принято нести гвоздики на могилы, но я как-то привык к этой традиции и не собирался от нее отказываться.

— Прошло уже десять лет, а мне все еще больно. Мне так вас не хватает, — сказал я, не мигая рассматривая могильные плиты, — Папа, помнишь, ты говорил, что Люциус — гений. Ты был прав. Он сделал мне экзоскелет. Он конечно, жутко неудобный, да и пришлось пару месяцев заниматься восстановительной гимнастикой, но на советы директоров я уже иду на своих двоих… ну, почти, — начал свой рассказ, опираясь на трость из красного дерева, с помощью которой я теперь ходил, — дома, как и раньше буду ездить на коляске, слишком уж громоздкая вещь вышла у Фокса, но он клятвенно заверил, что года через два представит что-то более подходящее, да и, спешить мне некуда — сказал я и, бросив взгляд в сторону поместья, задумался, — что еще случилось такого… ах, да! Неделю назад я получил диплом психиатра. Знаете, не думал, что это будет так трудно. Два года! Два года эти ретрограды не принимали решения. Я говорил вам, что сдал все экзамены еще в двадцать, а они все упирались. Пришлось надавить через АПА*. Не люблю я это, но по другому они не понимали, — вздохнул я, чувствуя, как заныли мышцы ног, от долгого стояния, — завтра прилетает Брюс. Четыре года его не видел. Надеюсь, Альфред привезет его в целости и сохранности. Даже боюсь представить, в каких задницах он побывал за это время, — покачал я головой и бросил взгляд на могильные плиты, — ну все, я пошел. Дела сами себя не сделают. Завтра вернусь сюда вместе с Брюсом. До свидания, папа, мама, — кивнул я им и пошел в сторону поместья.

Мне двадцать два года. Вся жизнь впереди, как любит повторять Альфред. Вот только двадцатидвухлетним я себя совершенно не ощущаю. С чем это связано, я без понятия. Может быть из-за двух дипломов, экономиста и психолога, полученных в 19 и в 22 года? Или из-за того, что на равных говорю с людьми вдвое, втрое старше себя и все они даже и думать не смеют как-то протестовать? Или из-за того, что детство кончилось в двенадцать, заставив резко повзрослеть? Кто знает...

Во всяком случае, смеялся и улыбался я не так часто, как мне бы хотелось. Впрочем, возвращение брата после его четырехлетних странствий это неплохой повод улыбнуться. Как-никак единственная родня, что у меня осталась.

Мне пришлось смириться с тем, что Брюс выбрал для себя путь линчевателя, но я поставил перед ним условие. Перед тем как тот начнет заниматься своей подготовкой, он должен будет хотя бы формально получить высшее образование. Учитывая влияние семьи, наши финансы, а так же таланты, которыми обладал брат, нам удалось за два года организовать защиту диплома юриста. Подчеркну, диплом он получал сам. Влияние и деньги нужны были, чтобы организовать саму защиту. Так что в шестнадцать лет Брюс покинул родовой особняк, чтобы путешествуя по миру, приобрести необходимые ему знания.

В кабинете хранились десятки записок со всего света, где и чему учился брат. Курсы в Оксфорде, боевые искусства в Индии и Китае, основы детективного дела в Германии... и многое, многое другое. Бывало так же, что он специально попадал в тюрьму, чтобы изнутри узнать о преступниках, чем доводил меня до белого каления.

Нельзя сказать, что он был один в этом путешествии. Я старался незримо страховать его, приставляя к нему людей из СБ Уэйн Энтерпрайзес, от которых он очень часто уходил, пропадая с радаров на два, три месяца. Правда их помощь Брюсу ни разу не понадобилась. За несколько лет мой брат стал мастером в ряде боевых искусств и налетчики чаще всего уходили со сломанными костями.

В конце концов он пропал на пол-года где-то в Китае, но мы получили краткую записку о том, чтобы не вмешивались. И вот неделю назад мы получили сообщение о том, что брат решил вернуться домой и начать свою карьеру линчевателя.

Пока я размышлял о брате, ноги сами привели меня в мою комнату, где стояла инвалидная коляска, к которой, за столько лет, я успел уже привыкнуть. Чудо инженерной мысли, что сейчас помогало мне ходить можно было бы назвать прорывом, если бы не запредельная дороговизна для основного сегмента покупателей. Экзоскелет стоил десять миллионов долларов и по праву считался уникальным образцом подобной техники. С виду он был похож на те экзоскелеты для инвалидов, которые делали в моем будущем. Правда, этот был немного грубее и менее совершенным за счет того, что многие полимеры и композитные материалы еще не были открыты и Люциус, создав его, совершил натуральный прорыв в материаловедении.

Впрочем, я и этому был рад. Все таки ходить, пускай и с тростью, не то же самое что ехать. Однако дома я пока еще предпочитал передвигаться на коляске. Слишком уж громоздким и неудобным был этот образчик робототехники.

Переодевшись и пересев на кресло, я выехал из комнаты и направился в мою гостиную. На кофейном столике лежали кипы бумаг и папок с символикой Уэйн Энтерпрайзес. Рядом стоял кофейник с остывшим кофе, а в блюдечке лежал одинокий, недоеденный эклер. И все это было свидетельством того, что с утра я работал с документами, пока не пришлось ехать в Башню Уэйна, где располагался офис нашей компании.

Пока брат учился и путешествовал, я разбирался с делами компании и города Готэм. В первую очередь, пользуясь экономическим кризисом, удалось резко сократить число не лояльных семье топ-менеджеров. Предпочитающие игры на бирже реальному развитию многочисленных производств, эти господа косвенно были виноваты в том бедственном положении, в котором оказался Готэм. За четыре года отсутствия хозяйского пригляда была закрыта половина существующих производств из-за нерентабельности. Да, отец не закрывал их именно из-за того, что людям, работающим там, некуда было бы идти. Огромные верфи, фабрики, отдельные цеха работали в убыток из-за устаревшего оборудования, но позволяли сохранять более-менее сносное положение в городе. К тому же, как я позже выяснил, готовилась масштабная модернизация всего реального сектора производства, что вдохнула бы новую жизнь в эти предприятия. Но смерть отца и полное отсутствие контроля со стороны компетентных органов позволили этим людям закрывать целые заводы, лишая людей заработка и заставляя их уходить в криминал. И ведь речь шла даже не о десятках, а сотнях тысяч безработных, которые остались предоставлены самим себе.

И что самое страшное, все отчеты, которые мне довелось просмотреть, свидетельствовали о многократном увеличении прибыли. И это действительно было так. Игра на бирже проводилась именно за счет средств, освобожденных на сокращении сотрудников и производств. В конечном итоге, это дало компании баснословные прибыли, из-за чего увольнение этих спекулянтов стало крайне проблематичным. Совет директоров просто не видел причины в том, чтобы увольнять этих, безусловно, эффективных менеджеров. Но усугубляющийся экономический кризис привел к тому, что оказались затронуты даже самые передовые из производств, будущее компании, на что даже они не смогли закрыть глаза.

И все было бы еще хуже, если бы не Люциус Фокс, которого с большим трудом удалось отстоять, когда я впервые появился на совете директоров. Именно благодаря ему самые передовые производства и лаборатории, вроде УэйнТеха, УэйнБиоТеха, НИИ Уэйна или Уэйн Аэроспейса удалось сохранить. Но то, что мы чуть их не потеряли, дало мне повод снять с должностей наиболее одиозных биржевиков, вроде Уильяма Эрла. Оставшихся бывших глав департаментов и дочерних компаний, которые также были замараны в спекуляциях, я загнал в специально созданный отдел биржевой игры. Теперь, зажатые в строгие рамки, они были вынуждены постоянно конкурировать между собой за получение средств на биржевую игру, для привлечения ценных бумаг, обеспечивая прибыль через биржу, но не имея никакого влияния на серьезные производства.

Это сразу же сказалось на социальном состоянии города. Многие люди, выброшенные на произвол судьбы, начали возвращаться на свои рабочие места. Более того, еще не поздно было начать программу модернизации, предложенную при отце, чем мы с Люциусом и занялись. Для тех производств, которые было бессмысленно реанимировать, началось строительство новых цехов за городской чертой в новом индустриальном кластере, куда привлекались старые рабочие.

Идея состояла в том, что рабочий сам строил свое будущее рабочее место. Он строил его, налаживал работу станков и оборудований, учился и, после сдачи в эксплуатацию, продолжал там работать. Это было не так выгодно, как если бы все строили подрядчики, но в конце концов, оно окупится сторицей не только благодарностью людей, но и уменьшением криминогенной обстановки и, за счет этого, уменьшением издержек.

К сожалению, многолетний кризис и четыре года спекуляций, которыми занимались не только представители Уэйн Энтерпрайзес, но и другие крупные компании Готэма, все-таки привели к необратимым последствиям. Многие кварталы старого Готэма были фактически захвачены криминалом. В газетах все больше стали говорить о Преступной Аллее, официально называющейся Парк Роу, месте, где когда-то убили наших родителей. Эта улица в Ист-Энде Готэма стала прибежищем для массы людей, что от безнадеги подались в криминал. В результате чего весь Ист-Энд оказался поражен криминалом, вместе с соседним районом Бовери.

Увы, но полиция просто боялась заходить в эти места, так что многие криминальные группировки чувствовали себя здесь очень вольготно. В газетах и телевидении гремели имена восходящих звезд мафии, таких как Кармайн Фальконе, Карл Гриссом и других известных преступников. Более того, мне достоверно было известно, что многие полицейские высшего ранга в открытую кормятся из рук мафии и крупных капиталистов, усугубляя и так безнадежное положение.

К сожалению, ситуация в городе дошла до такого состояния, что лишь комплекс мер сможет не просто стабилизировать обстановку, но и повернуть ее вспять. И здесь всплывал предложенный Брюсом проект линчевателя. По задумке брата, он должен был бить по наиболее одиозным представителям преступного мира, лишая мафию ее главарей. Параллельно необходимо было всемерно улучшать жизнь простых готэмцев и чистить полицию от коррупции. И если с поддержкой населения и ударами по главарям мы могли бы справиться, то полиция должна очистить себя сама.

Разобрав бумаги по папкам, я подкатил к несгораемому шкафу, установленному здесь специально для меня, и положил их туда. После этого я взял одну из папок, что лежала на самом верху и стал пролистывать личное дело Джеймса Джона Гордона, 1965 года рождения, сержанта Полицейского департамента города Готэм. Вот человек, которого я хотел поддержать. Молодой, амбициозный, успевший хлебнуть лиха и, главное, честный коп. К сожалению сейчас Гордон, как и многие его коллеги находился в апатии и просто имитировал службу, нежели реально боролся с преступностью. Ну да ничего. Появление Бэтмена очень быстро встряхнет это болото.

Закрыв папку и положив ее на место, я подкатил к окну и начал рассматривать раскинувшийся там парк. Был полдень. У нас хоть и лето, но в Готэме даже в это время года небо чаще бывает свинцового цвета, а не голубого. Но сегодня ярко светит солнце, а на небе не видно ни облачка. Будь я суеверным, посчитал бы это добрым знаком.

Пользуясь случаем, я достал из кармана припрятанное там письмо, что я получил вчера вечером. Я не успел его прочитать вчера, но намеревался исправить это сейчас же. На конверте каллиграфическим почерком был написан наш адрес и имя отправителя: Затанна Затара. Хмыкнув, я вскрыл его и углубился в чтение.

Дорогой Чарли. Надеюсь, что с тобой все хорошо. Спасибо за твое письмо от 15 июня, оно было очень кстати. Хочу поделиться с тобой радостной вестью. Отец наконец-то решил обучить меня настоящей магии! Я так этому рада! Он сказал, что начнет мое обучение, как только вернется из командировки в Европу. В связи с этим я хотела узнать, не могла бы я провести пару месяцев у вас? Все-таки сидеть одной в пустом поместье не очень круто. Напиши или позвони мне, как только сможешь.

С любовью, Занни.

П.С.Обязательно передай привет Альфреду.

Дочитав письмо, я хмыкнул. По какой-то причине Джованни Затара, отправляясь в свои командировки, оставлял Затанну у нас. Это уже будет, наверное, пятое ее долгосрочное пребывание в нашем поместье за восемь лет нашего знакомства, не считая множества коротких визитов. Никто из нас не был против этого, так что она как-то органично вплелась в наш быт. К тому же, положа руку на сердце, я мог признаться, что она мне нравится. Затанне уже было восемнадцать и, как и многие девушки южно-европейских этносов, вроде итальянок и испанок, в этом возрасте она выглядела очень взросло. Длинные антрацитово-черные волосы, римский профиль, уже сейчас изумительная фигура и необычные для брюнеток голубые глаза. А ещё очень лёгкий характер и необычайная доброта. Кто знает, может в ее визитах есть что-то большее, чем просто временное пребывание в безопасном месте? Это, конечно, большая смелость думать об этом, с моей-то инвалидностью. Ну а вдруг? Ведь оно по разному бывает. Может и мне в кои-то веки повезет.

Размышляя о грядущем визите, я аккуратно сложил письмо и положил его в карман. Старый дом вновь наполняется жизнью. Возвращается Брюс, приезжает Затанна. Затем, уверен, подтянется Рейчел, несмотря на то, что она сейчас с головой ушла в работу в прокуратуре. Все хорошо, одно плохо. Город сам себя не почистит. И уж если у меня будут дети, я хочу чтобы они жили в нормальном городе, а не в том нечте, во что превратился Готэм.

На такой вот ноте, я подкатил коляску к столику и начал писать ответ Затанне. Телефоном оно конечно быстрее, но письмом оно романтичнее. Во всяком случае, Затанна это любит, так почему бы не подыграть ей в этом, верно?

Примечания

*Американская психологическая ассоциация

Глава 8

Брюс огляделся по сторонам. Его не было здесь четыре года и младший из братьев Уэйнов думал, что вернувшись, не узнает поместья. Но все было по прежнему. Лесная роща, покрытая бетоном дорога к главному входу и свежий газон, так и просящий, чтобы на нем повалялись. А над всем этим возвышался родовой особняк Уэйнов, во всем своем готичном великолепии.

— Вы рады вернуться домой, хозяин Брюс? — услышал он голос Альфреда, прилетевшего за ним в Тибет. Дворецкий хоть и был немолод, но находился в отличной физической форме и без труда тащил его дорожную сумку.

— Да, Альфред. Даже и не думал, что буду скучать по этому дому, — ответил он, бросив взгляд на крыльцо. В эту минуту дверь раскрылась и на пороге появилась фигура человека.

— Брюс! С возвращением! — воскликнул брат который… Брюс не поверил своим глазам. Пускай и не уверенно, с тростью, но его брат шел к нему на своих ногах.

— Чарли, — подойдя к нему, Брюс обнял брата, чувствуя, как Чарли так же крепко прижал его к себе.

— Ха-ха! Смотри-ка, как ты вымахал! — чуть отстранившись, окинул его взглядом брат и хлопнул по плечу, — хорошо, что ты вернулся. У нас куча работы!

— Что, никак без меня не справитесь? — шутливо спросил Брюс, на что Чарли тоже шутливо ответил.

— Конечно! Это ты, красавчик, у нас пошел в Кейнов. А я вот слишком Уэйн! С твоей то смазливой мордашкой, мы всех перетянем на нашу сторону, — ухмыльнулся Чарльз. Брат действительно пошел в отца. Если Брюс был хоть и высоким, но более массивным, то Чарльз был выше его на два-три сантиметра. Тем временем, Чарли перешел на серьезный тон, — если бы ты не вернулся сам, я бы тебя выдернул. Ситуация хуже, чем ты можешь себе представить, — сказал Чарльз и, тепло улыбнувшись, сказал, — ладно, пойдем внутрь. Повар обещал сегодня что-то особенное.

— Пошли. Чарли, а как ты… - не смог сформулировать вопрос Брюс, но Чарльз его понял.

— К сожалению, это лишь экзоскелет, к тому же очень неудобный. Я по прежнему большую часть времени провожу на коляске. Но сама возможность пройтись на своих двоих просто замечательна, — ответил он и, обернувшись к дворецкому, сказал, — Альфред, ничего не случится, если ты сегодня не будешь с нами нянчиться. Возьми выходной, — на что Альфред, иронично вздохнув, сказал.

— Если я, войдя в вашу комнату, не найду грязных тарелок, хозяин Чарльз, то так и быть, сегодня я не буду вас «нянчить».

— Эээээ, да. Уел, — признал свое поражение Чарльз и, хмыкнув, вошел в дом.

— Через полчаса ужин. Распаковывай свои вещи и спускайся, мне не терпится услышать историю, полную загадок и приключений, — сказал брат и направился к его гостиной. Брюс был немного удивлен поведением брата. С тех пор как убили родителей он еще никогда не видел Чарли таким радостным. Все-таки хорошо, когда тебя кто-то ждет. И искренне радуются, когда возвращаешься домой.

Спустившись к ужину, он заметил, что брат, как и обычно, сидит посередине стола, принципиально не занимая место в его главе. К тому же, он видимо снял экзоскелет, потому что вновь сидел на своей коляске.

— Садись, Брюс. У нас сегодня насыщенное мясное меню. Суп, стейк, салат и десерт, — описал он их предстоящую трапезу, на что Брюс, присаживаясь напротив брата, ехидно поинтересовался.

— Как ты с таким-то меню не превратился в Кинг-Пина из комиксов про Человека-паука?

— Все благодаря восстановительной гимнастике и постоянной ходьбе с помощью экзоскелета. Дома я передвигаюсь на коляске, но вне поместья, я хожу в экзоскелете, — вполне серьезно ответил Чарльз, — ты даже не представляешь, насколько это… сложно, — сказал Чарльз, словно подразумевая нечто иное под словом «сложно».

— Но… тогда зачем…

— Зачем я хожу? — закончил он за Брюса и, получив кивок, продолжил, — репутация, брат. Гребанная репутация. Когда ты инвалид, никто не хочет иметь с тобой серьезных дел. Ты не представляешь, как мне надоели эти сочувственные улыбки конкурентов и коллег, за которыми скрывается слабо прикрытое презрение к неудачнику. Раньше я этого не видел, но последние два года… эх… впрочем, не буду тебя грузить. У нас впереди изумительный ужин и не стоит портить его моими проблемами, — сказал он и когда в комнату вошел Альфред, в уже наглаженном фраке, с подносами, воскликнул, — вот и он. Спасибо, Альфред.

— Приятного аппетита, Хозяин Чарльз. Хозяин Брюс, — кивнул дворецкий и удалился, оставив братьев одних.

— Ну так как? Как прошли твои скитания? Признаться, мы с Альфредом не находили себе места последние полгода, — сказал он, приступив к супу.

— Ага, особенно когда за тобой идут агенты СБ Уэйн Энтерпрайзес, — хмыкнул Брюс, на что Чарльз серьезно ответил.

— А ты что, думал, мы тебя оставим без прикрытия? Не будь ребенком, брат. Как ты себе это представляешь? — спросил он и, сделав глоток супа, продолжил, — зато последние полгода тебя никто не беспокоил, так что… — и, сделав приглашающий жест, вернулся к супу. И Брюс начал говорить. Медленно и обстоятельно, прерываемый вопросами брата и продолжая трапезу, он рассказывал о встрече с Анри Дюкардом в китайской тюрьме, о Лиге Теней и о тех тренировках, что он прошел. О том, что нынешнее положение в Готэме в том числе и их заслуга. И о том, что ему удалось сжечь храм Лиги, из-за чего погибло много ее членов и о своих дальнейших действиях. В этот момент он нахмурился, что не ускользнуло от взгляда брата.

— Брюс, знаешь, что я понял за эти годы. Иногда нам необходимо принимать тяжелые решения. И в данном случае, других вариантов решения проблемы я не вижу. Уже то, что не все члены лиги погибли — опасно. А этот Анри Дюкард? Ты уверен, что он был простым членом лиги, а не каким-то «офицером» или вовсе, заместителем этого… Ра’с аль Гула. Хм, ну и имечко. На Аль-Муалима* чем-то смахивает, — пробормотал последнее Чарли, приступая к стейку.

— Я не палач и не стану им, — сказал Брюс фразу, сказанную им когда-то Ра’с аль Гулу.

— Я вижу. Это ведь не просто принцип, да? — спросил он, не отрываясь от стейка, чем удивил Брюса.

— Нет… не только, — медленно проговорил Брюс, всматриваясь в лицо брата, — но… как ты понял?

— Ох, Брюс. За тобой ведь не только следили. У меня в сейфе лежат пять папок с результатами наблюдения. Очень интересными результатами, — сказал он, оставив столовые приборы и оперевшись о стол локтями, — ты знаешь, как называлась моя дипломная работа? — спросил он, на что Брюс покачал головой. К своему стыду он не интересовался учебой брата и мало знал о его дипломной. Тем более, что она была защищена через месяц после его отъезда, — ПТСР* у детей, переживших насилие, — сказал он, вызвав удивление у Брюса, — да, Брюс. Я описал и исследовал наш с тобой случай. Без имен, конечно. Провел сравнение. Перелопатил кучу статистики, — вздохнул он, — так вот. Во всех драках и конфликтах, в которые зафиксировали агенты, ты, по какой-то причине избегал фатальных ударов. Зная твой уровень подготовки, я не удивился бы, что ты с одного удара убивал нападавших. Но нет. Каждый зафиксированный раз, ты ломал кости, бил по чакрам, толкал в сторону, но не наносил фатальных ударов, которые ты точно знаешь. То же самое и здесь. Тебе ведь претит сама идея убийств, не так ли? — спросил он, но Брюс не ответил. Он был слишком поражен наблюдательностью брата, — видимо, твое молчание, означает «да». Так вот, пережившие ПТСР люди стараются избегать любого напоминания случившейся с ними беды. Несмотря на то, что ты побывал в самых разных местах, где смерть — это норма, ты никогда не убивал. И даже погибших в пожаре людей, что ответственны за ситуацию в Готэме, а значит, косвенно, и в смерти родителей, все равно жалеешь. Я не ошибусь, если предположу, что и пистолетом ты не пользовался, я прав? — спросил он Брюса, на что тот кивнул.

— Да, прав, — у него был Кольт 1911, положенный ему предусмотрительным Альфредом, но Брюс даже не брал его в руки. Даже в самых тяжелых ситуациях, он избегал оружия, применяя нелетальные средства, — мне… тяжело, Чарли. Каждый раз, как я беру в руки оружие, передо мной возникает фигура с револьвером, — решил он поделиться с братом, после чего отпил столового вина, что был налит им в бокалы предусмотрительным Альфредом.

— И как же ты собираешься, с такой-то фобией, заниматься «чисткой»? — спросил его Чарльз.

— Я не буду убивать. Но у меня достаточно навыков, чтобы вырубить и сдать полиции за раз хоть десяток уголовников, — уверенно сказал Брюс, вернувшись к своему стейку.

— В этом-то я не сомневаюсь, — сказал Чарльз, отпив столового вина, — а что если этого будет мало? Что если это будет некто больше, чем простой уголовник? — спросил он его. Брюс понимал, о чем он. Маньяки, которые даже в тюрьме опасны. Главы преступных семей. А ведь были еще в истории Готэма и такие личности, что были не просто бандитами или рядовыми убийцами, а самыми настоящими воплощениями ужаса. Кто даст гарантию, что такие не появятся сейчас, когда созданы идеальные условия для этого?

— Я не знаю. Думаю, в тюрьмах найдутся достаточно надежные камеры, — не очень уверенно сказал он, на что Чарльз лишь покачал головой.

— Ты же умный парень, Брюс. И ты сам не веришь в то, что говоришь, — сказал он, отпив еще глоток вина.

— А ты сам? У тебя есть ПТСР? — спросил Брюс, впиваясь в лицо брата. То, что Чарли предлагал было ужасным, чудовищным, страшным и неправильным. К тому же, он попросту боялся. Боялся, что начав убивать людей, не сможет остановиться.

— У меня его нет, как это ни странно. Убийства не вызывают у меня чувства брезгливости или неправильности. Чтобы проверить это, я специально присутствовал на казнях. И на инъекциях, и на повешениях. Даже на электрическом стуле. Малоприятное зрелище, но я понимал, что этих маньяков и убийц казнили за дело, — сказал тот, наконец-то оставив в сторону бокал и оперевшись о стол, — Я предполагаю, это из-за той истерики, что случилась со мной, после их смерти. Защитная реакция психики на шок плюс физическое увечье. Впрочем, вопрос еще требует серьезного изучения, так что не берусь утверждать. Может даже докторскую защищу по этой теме? Кто знает, — пожал он плечами.

— А почему у меня не опознали ПТСР? — спросил Брюс.

— Не было симптомов. Во всяком случае ни я, ни Альфред, ни доктор Лиланд, которая ведет наше с тобой дело в Аркхеме, их не замечала, — сказал он серьезно всматриваясь в Брата, — симптомы проявились только во время твоего путешествия. Увы или к счастью это уже часть тебя. Ты уже придумал себе принципы, которым следуешь и это из тебя не вытравить. Ну…разве только жесточайшая шоковая терапия, но тут вероятность успеха 50/50. Либо избавишься от фобии, либо окончательно свихнешься. Чего я очень сильно не хочу.

— Ну, знаешь. Мне тоже дорог мой рассудок, — хмыкнул Брюс, на что Чарльз кивнул.

— И это замечательно. Во всяком случае, материала для изучения у меня будет достаточно, — бросил он вскользь фразу, на что Брюс нахмурился.

— То есть?

— Меня приглашают в Аркхем на стажировку, так что материала для исследования и приобретения опыта будет достаточно. Со временем, возможно, я займу там какую-то должность, совмещая ее с управлением компанией. Особенно теперь, когда ты здесь, и, очень надеюсь, что не будешь филонить, от своих обязанностей, — сказал тот, потянувшись к яблоку и игнорируя выпечку, — тем более, в последнее время городские власти стали делать из Аркхема что-то среднее между тюрьмой строгого режима и психушкой. На мой взгляд, дичайшая глупость. Но мне, как ученому и практику, полезная. Опасных психов в городе явно прибавилось, — сказал он в никуда, хрустнув яблоком. В эту минуту в столовую вошел Альфред и сообщил, что кофе готов и столик к нему накрыт в гостиной Чарльза.

Уже в гостиной, выпивая послеобеденный кофе, Брюс спросил.

— Что ты думаешь делать с полицией?

— Полиция должна вновь стать гарантом безопасности города. Мы лишь чуть-чуть им поможем, — отсалютовав ему чашкой с кофе, ответил Чарльз, — для этого у нас есть все возможности. Кстати. Завтра к нам приедет Затанна. Ее отец опять куда-то собрался. И я рискнул пригласить к нам Рейчел, — сказал он и улыбнулся, когда Брюс смутился, понимая, что за столько времени толком и не вспоминал о подруге.

— Как она? — спросил он.

— С отличием окончила Готэмский юридический колледж, хочу заметить, досрочно, и сейчас проходит практику в прокуратуре. Прокурор Финч собрал вокруг себя молодых и амбициозных ребят и старается по мере сил бороться с преступностью. Особенно против Фальконе, — ответил Чарли, отпив от кофе, — твоя Рейчел произвела на него хорошее впечатление. Она уже, несмотря на юный возраст, является помощником прокурора. Так что ты можешь ей гордиться, — сказал Чарли, на что Брюс кивнул, заметив, что выражение «твоя Рейчел» не вызывает в нем отрицательных эмоций или протеста.

Так и говорили, обсуждая детали их небольшого предприятия и вспоминая интересные случаи из жизни, что случались за последние четыре года. И впервые за два года, оба брата чувствовали, что вновь, как и раньше, обрели в друг друге добрых соратников. Но главное, они обрели опору под ногами. Опору, которую может дать только семья.

— Брюс! Привет! — закричала вылетевшая из машины Затанна и обнимала его. Затем развернулась и с удивлением увидела Чарльза, который… СТОЯЛ?

— Чарли? — с удивлением протянула она и поняла, что до этого она не знала истинного роста старшего из братьев Уэйн.

— Здравствуй, Занни, — сказал тот, улыбаясь своей обычной, немного грустной улыбкой и опираясь на трость. Она подошла к нему, и так же обняла, правда немного неловко. Ведь раньше она наклонялась, чтобы обнять его, теперь же она с непривычки уткнулась в его плечо.

— Но как?

— Увы, это всего лишь экзоскелет. Это ненадолго, — с легкой горечью ответил он, на что девушка лишь кивнула, продолжая смотреть на него снизу вверх с легким недоумением.

— Я и не знала, что ты такой высокий, — сказала она, отойдя от него.

— Я тоже, — шутливо ответил Чарльз, улыбнувшись, — зато теперь я могу дотягиваться до книг, на верхних полках. Представляешь? — сказал он в никуда, — Ладно, пошли внутрь. Как поживает дядя Джо?

— Хорошо. Он снова собрался в Европу. Папа говорил, что хочет встретиться с новым импресарио и договориться о наших с ним совместных выступлениях, — сказала она, поудобнее перехватывая рюкзак и устраиваясь между Чарли и Брюсом.

— Замечательно. Я видел записи выступлений дяди Джо. Уверен, ты можешь не хуже, — сделал ей комплимент Брюс.

— Надеюсь, ты достанешь для нас два-три бесплатных билета? Так сказать, по знакомству? — лукаво спросил ее Чарли, из-за чего Затанна закатила глаза.

— Ха, ха. Очень смешно слышать про бесплатные билеты от богатейших людей города, — саркастично ответила она.

— А по твоему как мы ими стали? — с убийственной серьезностью спросил Чарльз, чем вызвал недоумение у Затанны и даже толику возмущения. Но заметив задавленную улыбку на его лице, тотчас же поняла, что ее разыгрывают.

— Чарльз! Хватит меня дразнить! — возмущенно, с трудом скрывая улыбку, воскликнула Затанна, ударив кулачком по плечу Чарльза.

— Прости. Не смог удержаться, — сказал тот смеясь и не обращая внимания на ее удар, — но знай! Три зрителя у тебя уже есть. Думаю, Альфред так же не откажется сходить на представление, — полувопросительно сказал Чарльз, бросив взгляд на идущего сзади Альфреда.

— Вы совершенно правы, хозяин Чарльз, — ответил Альфред, неся в руках два чемодана Затанны.

— Ладно уж, так и быть. Если будет аншлаг, то три билета я придержу, — как бы сдалась Затанна и вошла в дом.

День прошел полный радостных разговоров, рассказов и игр в карты. Еще с детства они любили коротать вечер за покером и теперь тоже решили сыграть партию. Альфред, который по такому поводу снял свой фрак, оставшись в жилете, выступал в роли крупье.

— Последний круг ставок! — объявил он, когда пришло время. По лицам троицы игроков невозможно было понять о чем они думают. Ведь все они неплохо знали повадки друг друга и старались быть максимально невозмутимыми. При этом Брюс постоянно был хмурый, Чарльз озадаченный, а Затанна улыбалась и подмигивала то одному, то другому.

— Пять тысяч! — выставила она перед собой горку фишек и с веселой ухмылкой стала ждать реакции.

— Кол<footnote> поставить столько же, сколько поставил соперник — уравнять</footnote>! — невозмутимо сказал Брюс, выдвинув свою горку.

— Кол! — повторил за братом Чарльз.

— Вскрываемся, дамы и господа, — сказал Альфред, ухмыльнувшись.

— Каре десятка, мальчики! — с победной ухмылкой сказала Затанна, показывая свои карты.

— А, черт! — сказал Брюс, — Флеш!

— Ну не дуйся, Брюс. Когда мы играли в последний раз, ты сорвал банк. Должно же и мне повезти! — сказала она и хотела было потянуться за фишками, как вдруг заметила, что Чарли еще не показал карты.

— Хозяин Чарльз? — подал голос Альфред, на что тот, словно проснувшись, удивленно посмотрел на остальных.

— Что? Вскрываемся? — спросил он и совершенно безразлично бросил карты перед собой.

— КАК? — вырвался у Затанны возглас удивления. На зеленом сукне лежал бубновый стрит-флэш.

— Оу, — удивленно воскликнул Чарльз, словно только что увидел свои карты, — значит, я выиграл, да? — как бы удивленно спросил Чарльз, но медленно расползавшаяся по лицу ехидная улыбка, направленная на Затанну, выдавала его с головой.

— Ты, ты, ты, ты жульничал! — полная негодования воскликнула Затанна, из рук которой вырвали уже празднуемую ей победу.

— Альфред? — вызвал он в свою защиту крупье, на что тот с присущей ему невозмутимостью, произнес.

— Мисс Затанна. Все честно, — на что Занни, рыкнув, вышла из комнаты.

— Что это с ней? — удивленно спросил Брюс, на что остальные лишь пожали плечами.

— Пойду за ней, — сказал Чарльз и выкатил коляску из-за стола.

— Вы уверены, хозяин Чарльз? — спросил Альфред, на что тот кивнул и выкатил коляску из комнаты. Долго искать не пришлось. Затанна стояла на веранде, с видом на парк, обхватив себя за плечи. Через пару дней должно было быть полнолуние и она была освещена мягким, серебристым лунным светом.

— Занни? — подал он голос. Затанна вздрогнула и удивленно повернулась к нему, — почему ты обиделась? Ты и раньше проигрывала. Но никогда не было такой реакции, — спросил он, подкатив к ней.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло. Почему-то мне было важно победить. Вот такая глупость, — сказала она, неловко переминаясь с ног на ногу.

— Все в порядке. Ни я, ни Брюс не обиделись. Это же…

— Дело не в этом. Не знаю почему, но как только я беру в руки карты, я начинаю чувствовать, что могу… не все, но очень многое. И каждый раз, как я проигрываю, чувствую жгучее разочарование, словно карты предают меня. Это не рационально, это глупо, но это так. И… я не знаю, что с этим делать, — призналась она. Впрочем, Чарльз на это лишь пожал плечами.

— Не думаю, что есть какая-то причина. Просто азарт игры. Вот и все, — сказал он, доставая из небольшого подсумка, что таскал с собой на коляске, клетчатый плед, — укутайся, пожалуйста. Уже ночь на дворе.

— Все так же таскаешь с собой всякие безделушки? — задала она вопрос, чтобы скрыть неловкость от заботы.

— Ну не звать же Альфреда каждый раз, как что-то понадобится, — ответил он, словно это нечто в порядке вещей, — ты упоминала, что дядя Джо решил учить тебя магии. Может быть, это связано с этим?

— Не знаю, — сказала она, плотно укутавшись в шаль.

— А дядя Джо? — неожиданно спросил он.

— Думаю, знает. — протянула Затанна удивленно, видимо и не задумываясь об этом, охваченная переживаниями.

— Ну, значит и волноваться незачем. Видишь как все просто, — ухмыльнулся Чарльз, рассматривая освещенную мягким лунным светом девушку.

— Действительно, — сказала она и кивнула, — это просто, — сказала она с улыбкой и посмотрела на еще не полную луну. Между ними установилось уютное молчание. Чарли сидел на кресле, а Затанна, закутавшись в клетчатый плед, стояла, опираясь на опору веранды. Вдруг Затанна, словно стесняясь своего вопроса, спросила.

— Скажи. Почему ты ходишь в этом ужасном экзоскелете? Ведь я же вижу, насколько это больно.

— С чего ты взяла, что мне больно? — с улыбкой спросил он ее.

— Ты можешь врать кому угодно, Чарльз. Но не мне, — от ее стеснения не осталось и следа, — те кому не больно, не ходят так напряженно, словно к их спинам приставили нож, — сказала она. Чарльз продолжал улыбаться и смотреть на нее теплым взглядом. Она подумала было, что тот и дальше будет так смотреть, но он заговорил.

— Потому что я не хочу быть слабаком, Занни, — сказал он и вздохнув, начал смотреть в даль. Ответ был настолько неожиданным, что Затанна не сразу осознала его.

— Но… это… — попыталась она сформулировать вопрос.

— Глупо? — подсказал он ей и увидев кивок, продолжил, — это ответственность, Занни. Я — старший мужчина в семье. На мне ответственность за миллионы жизней на всем Восточном побережье. И они смотрят на меня, — сказал он и вновь посмотрел в даль, — люди судят по внешности, таков уж наш мир. Что они думают, видя инвалида? — спросил он ее и та отвела взгляд. Отношение к инвалидам варьировалась от жалости к презрению и она прекрасно понимала, что ее друг имеет в виду. У самой нет-нет и проскакивали подобные мысли, которые она старательно отгоняла, но никак не могла избавиться. И столкнувшись с таким откровением, не могла вновь смотреть на друга.

— По реакции вижу, что знаешь ответ. Но даже инвалид может вести людей. Рузвельт* вел людей и привел их к процветанию. Готэм стал великим именно при нем и его «новом курсе». Он был сильным и я хочу быть таким, — уверенно сказал Чарльз, не мигая вглядываясь в темноту.

— Поэтому его портрет висит у тебя в комнате? — спросила она, припоминая, как увидела большую фотографию Рузвельта, что висела в гостиной.

— Да. Он был великим. Наверное, величайшим из американцев. И мне жаль, что такой человек как он не дожил до победы, — сказал он, но Затанну не убедил.

— И для этого ты одеваешь экзоскелет? Зная, что тебя ждет боль?

— Это плата, Занни. Боль есть плата за силу. За уважение. И за победу. Поэтому я буду терпеть эту боль. Столько сколько нужно, — сказал он и развернув коляску въехал в комнату, оставив Затанну одну с ее тяжелыми мыслями и с почти полной луной.

Примечания

*Старец горы, Глава Ассасинов

*посттравматическое стрессовое расстройство

*Большую часть своего президентства и до конца жизни, Франклин Рузвельт страдал полиомиелитом, сопровождающимся параличом и сильными болями

Глава 9

Аркхем… внушал. С одной стороны, перед моими глазами возвышался вполне современный корпус, где мне и предстояло проходить практику. Но с другой стороны, я видел шпили старого или первого корпуса Аркхема, с характерной для Готэма готической архитектурой. Когда-то давно мой предок Амадей Аркхем отдал свой особняк под нужды психиатрической лечебницы. Через несколько лет, когда его семью убили, он, не выдержав горя, сам оказался ее пациентом. С тех пор так и повелось. В каждом поколении Аркхемов оказывался хотя бы один псих. Естественно, это привело к тому, что со временем семья пресеклась. Нет, был еще жив Джеремайа Аркхем, вот только он с недавних пор поселился в той же палате, что и Амадей Аркхем.

Одной из последних относительно вменяемых Аркхемов оказалась моя бабушка. Дедушка Патрик, прошедший войну в качестве военного хирурга, был своеобразной личностью. Отец не раз говорил, что дедушка обладал просто чернушнейшим чувством юмора и редким цинизмом. Его самой невинной шуткой было спросить вернувшихся с кладбища родственников о здоровье того или иного покойника, а приемы пищи редко обходились без профессиональных комментариев о том, каким образом надо препарировать ту или иную тушку кабана, курицы, дичи, со всеми не аппетитными подробностями, вплоть до того, куда девать оставшиеся в кишках отходы жизнедеятельности. Неудивительно, что он сошелся с Амандой Аркхем, имеющей весьма вздорный, независимый и едкий характер. Впрочем, дед и тут смог переплюнуть свою будущую жену, чем почти до сумасшествия влюбил ее в себя. Увы, но они не дожили даже до свадьбы отца, мне было бы интересно познакомиться с ними. Но отца они любили, это я знал точно. Во всяком случае, он всегда отзывался о них с той же теплотой, с какой и я отзываюсь о моих родителях.

Подъезжая к главной психиатрической лечебнице Готэма, я все никак не мог отделаться от мысли, что вступаю в… болото. В тягучее, неприятное болото, сотканное из безнадеги и сладкого безумья, зовущего слабых погрузиться в него с головой и вернуться в мир другими существами, лишь своей оболочкой напоминавших людей. Чувство непонятное и неприятное, словно отголосок той памяти, что была у меня до убийства. Возможно именно здесь мне предстоит «вспомнить все».

Но даже без этого чувства Аркхем обладал крайне отрицательной репутацией, несмотря на то, что персонал делал все от себя зависящее, чтобы нивелировать ее. Вот и мой куратор доктор Лиланд старалась обеспечить результат и привлекать к работе молодых и перспективных психологов. Не знаю, был ли я молодым и перспективным, или роль сыграла фамилия Уэйн, но и я оказался включен в число интернов Аркхема.

— Доктор Уэйн. Приветствую вас в Лечебнице Аркхем, — сказала женщина слегка за тридцать, когда Альфред помог мне пересесть в кресло. Я решил, что Аркхем — это не башня Уэйна и здесь я вполне могу обойтись без экзоскелета.

— Рад встрече, доктор Лиланд, — сказал я, пожимая ее руку. Рядом с ней стоял высокий, чуть старше меня человек в очках и выражением врожденного превосходства на лице.

— Хочу представить вам доктора Крейна. Он осуществляет психологическое освидетельствование наиболее опасных преступников.

— Рад познакомиться, доктор Крейн, — пожимаю руку, не обращая внимание на немного снисходительное выражение лица опытного доктора, встречающего новичка.

— Взаимно, доктор Уэйн. Что привело вас в наши скорбные стены? — шутливо спрашивает Крейн.

— Ну, я надеялся приобрести необходимый для психолога опыт, перед началом собственной практики.

— Весьма здравое рассуждение. Поверьте, разнообразие здесь как в хорошем супермаркете. Психи и больные на любой вкус и цвет, — говорит он, из-за чего удостаивается укоризненного взгляда доктора Лиланд.

— Джон. Шутить будешь в ординаторской, а не на крыльце больницы, — с намеком сказала доктор Лиланд, из-за чего Крейн опустил голову в притворном раскаянии. Не теряя больше ни минуты, мы вошли в лечебницу.

Небольшая экскурсия, которая только укрепила мое изначальное впечатление, закончилась в ординаторской, где был накрыт скромный кофейный столик.

— Итак, вы будете проходить практику в течении года, после чего вольны решить, оставаться здесь, открывать частный кабинет или, если хватит времени, совместить, — сказала она, усаживаясь за стол. Рядом с ней уселся Крейн и начал медленно пить кофе, — скажу сразу, что после того, как Джеремайа Аркхем сошел с ума, должность главного врача вакантна. Я — лишь и.о. и многие решения приходится согласовывать с департаментом здравоохранения Готэма. В том числе и о приеме новых работников в штат. Это, если вы надумаете остаться с нами.

— А еще полицейский департамент почему-то решил, что мы будем отлично дублировать обязанности тюрьмы Блэкгейт и стали присылать нам наиболее выдающихся представителей городского криминала, — иронично заметил Крейн, отпивая из своей чашки.

— А в чем причина? — спрашиваю, чтобы поддержать разговор, хотя причина мне известна.

— Блекгейт переполнен, Синг-Синг отказывается принимать новых постояльцев, угрожая забастовкой, а другие федеральные тюрьмы не имеют желание связыватся с Готэмским криминалом. Вот власти города и не придумали ничего лучше, чем отправлять сюда всех тех, у кого обнаружатся хотя бы малейшие отклонения, — иронично рассуждает Крейн, на что Лиланд отвечает.

— Тебе то грех жаловаться. У тебя уже пятая статья за год выходит, благодаря количеству и «качеству» материала.

— Грешен, — соглашается он и, видя легкое непонимание на моем лице, снисходит до объяснения, — Аркхэм — рай для психолога-теоретика. Такого разнообразия отклонений как здесь, вам не найти. Всего-то и нужно подобрать правильный подход к больному. Ну и, каждое освидетельствование любезно оплачивается из муниципального бюджета, что добавляет нули к моему банковскому счету.

На этом беседа ушла в сторону пациентов, с которыми мне предстояло работать. В основном это были люди с небольшими отклонениями. Кроме того, было решено спихнуть мне и психологическую консультацию чему я, если честно, был рад. Все-таки идея собственного кабинета мне нравилась гораздо больше, чем постоянное пребывание в Аркхеме.

В целом, я был доволен первым днем практики. Тем более, что от меня не требовалось постоянное присутствие, достаточно было 2-3 дня в неделю осуществлять обход закрепленных за мной пациентов и проводить консультацию.

По возвращении домой, я увидел сидящую на крыльце Затанну, обхватившую колени руками.

— Занни, что случилось? — спросил я когда Альфред помог мне пересесть в кресло и я подкатил к ней.

— На, прочти, — сказала она, протягивая мне бланк. Это была телеграмма с сообщением о том, что Джованни Затара объявлен пропавшим без вести.

— Он что-то знал, — безэмоционально сказала Затанна, уставившись в никуда, — он когда со мной прощался, говорил так, как будто мы больше не встретимся. А я не обратила на это внимание, — она говорила, а по щекам ее текли слезы.

— Я заварю чай, — сказал Альфред и пошел в дом.

— Занни, пошли в дом, — сказал я въехав на пандус. Уверенно взял ее за руку и потянул внутрь. Она не сопротивлялась. Очень скоро мы оказались в моей гостиной, куда Альфред с максимальной скоростью доставил чайный сервиз. Я усадил ее на диван рядом со мной, налил чая, положил туда две ложки сахара и отдал ей, — пей, — сказал я уверенным, даже ультимативным тоном. Она, все еще находясь в шоке, отпила от чашки. Не знаю, сахар ли или теплота напитка, но взгляд ее сделался более осмысленным.

— Я знаю, что он жив, — уверенно сказала Затанна, вытирая дорожки от слез и принимая платок из моих рук, — иначе бы написали о смерти. Но… почему-то он решил исчезнуть.

— Ты не знаешь, почему?

— Это может быть что угодно, — пожала она плечами и сморкаясь в платочек, шмыгнув в конце, — от проклятия, до банального эксперимента.

— Ну… это ведь хорошо, что ты уверена в том, что он жив, да? — неуверенно спрашиваю я.

— Да… да, наверное, — вновь шмыгнув, она постаралась улыбнуться, — вот только где он, что с ним… — пожала она плечами, вновь сделав глоток чая.

— Если что, ты можешь остаться здесь, — предложил я, понимая, что ей придется вернуться в пустой особняк.

— Спасибо, Чарли. Но не думаю, что это хорошая идея. К тому же, теперь я сама должна разобраться со своей магией. Непонятно когда вернется отец.

— А почему он тянул так долго? — задаю я давно интересующий вопрос.

— Папа говорит, что магия — есть выраженное желание волшебника, — начинает говорить Затанна, улыбаясь воспоминаниям, — чем сильнее желание и воля волшебника, тем успешнее будет колдовство. С этой точки зрения не важно, когда ты учишься колдовать, главное уверенность. Он считал, что лучше начать обучение взрослого человека, который способен фокусировать свои желания, а не ребенка, желающего все и сразу. Вот он и ждал, пока я не повзрослею и не поумнею. Дождался, — с горечью закончила Затанна, передернув плечами.

— А сама? Если речь идет о воле и желании, то… — не закончил я мысль, но Занни покачала головой.

— Чтобы не было соблазнов, он магически заблокировал библиотеку до моего совершеннолетия. То есть мне еще три года ждать. Так что фокусы с картами, шляпой и иллюзиями мой потолок. Пока что. Я банально не уверена в том, что смогу сделать нечто… хотя бы похожее на то, что делал отец. Особенно сейчас, — грустно закончила она.

— Но ты же можешь заниматься тренировками здесь. Зачем тебе возвращаться в пустой особняк? — говорю я и, набравшись смелости, беру ее за руку. В начале она не замечает этого, затем удивленно смотрит на меня своими темно-голубыми глазами. Я чувствую, она хочет что-то сказать, но в этот момент дверь с грохотом раскрывается, — Чарли! — и в комнату входит Брюс. В эту же секунду мы отпрянули друг от друга и попытались сделать вид, что ничего не было. Но Брюс, будучи чем-то возбужденным, не заметил этого.

— Чарли! Джо Чилла убили!

— Что!? — удивленно воскликнул я, забыв и разговоре с Затанной. Впрочем, она сама очень быстро отвлеклась от переживаний, во все глаза рассматривая Брюса.

— Мне позвонила Рейчел. Чил хотел пойти на сотрудничество со следствием в обмен на УДО<footnote>условно-досрочное освобождение</footnote>, но его застрелили в зале суда.

— Кого он хотел сдать?

— Фальконе, — ответил Брюс, а мы с Занни переглянулись.

— Что же. Похоже, придется форсировать наш проект, — сказал я в никуда, а затем посмотрел на Брюса, — ты ведь уже подготовил костюм?

— Да, Фокс сделал все в точности так, как я сказал, — кивнул он, подобравшись.

— Летучая мышь? — задал я следующий вопрос, на что тот вновь кивнул.

— Да, — сказал Брюс, сжав кулаки, - к тому же, мы с Альфредом уже обустроили несколько шкафов в пещере под поместьем. Отличное место для базы, — сказал тот, а я посмотрел на Затанну, которая внимательно слушала наш разговор.

— Занни. Сейчас в городе опасно. Я знаю, ты хочешь уехать, но ты будешь одна в большом поместье. Это не безопасно, — сказал я, не мигая вглядываясь в ее лицо. Она хотела было что-то ответить, но в эту минуту в комнату вошел Альфред.

— Со своей стороны, я поддержу хозяина Чарльза, — сказал он, внеся в комнату новый чайник, — мисс Затанна. Джованни был другом хозяина Томаса. Хозяйка Марта — ваша крестная. Этот дом всегда будет рад вам. Особенно сейчас, когда в городе будет крайне небезопасно, — закончил он, на секунду взглянув в мою сторону, словно в чем-то меня заподозрив. Затанна же, что находилась в легком ступоре от такого напора, бросил беспомощный взгляд на Альфреда, затем на меня и, в конце концов, кивнула.

— Хорошо. Но, Чарли, если я ненароком что-то разрушу, ответственность будет на тебе, — полушутливо говорит она, не сводя своих глаз с моего лица, словно пытается что-то прочесть или понять.

— Все будет хорошо, — уверяю ее, стараясь улыбаться как можно уверенней, радуясь, что Альфред появился так кстати, — уверен, мы справимся… вместе, — говорю я и сглатываю, когда вижу, как она улыбается и согласно кивает, теперь более уверенно. Затем перевожу взгляд на Брюса, который не очень понимает, что здесь происходит.

— Что же, в таком случае, пора тебе явить себя миру, дорогой братец. — улыбнувшись, сказал я и, когда увидел, что он тоже улыбнулся, произнес, — Бэтмен!

Глава 10

— Вот послушай, Брюс, что о тебе пишут, — сказал я, когда мы все собрались вместе за завтраком. Мы это я, Брюс и Занни. Альфред стоял в углу и ждал распоряжений. В моих руках была утренняя газета, на первой странице которой был изображен луч прожектора с угадываемыми контурами летучей мыши: — Сегодня в портовом районе города, полицией Готэма была задержана группа лиц, осуществляющая поставку наркотических средств. Согласно данным, предоставленным полицейским департаментом, были задержаны представители Итальянской ОПГ, действующей под руководством Кармайна Фальконе. Сам король криминальной империи Готэма так же оказался задержан.

Однако не это удивительно в случившемся. Многочисленные свидетели утверждают, что по прибытии сил правопорядка преступники уже были нейтрализованы, а сам Фальконе оказался привязан к огромному прожектору из-за чего контуры его тела приняли образ летучей мыши в небе. Кроме того, свидетели утверждают, что видели человека в черном бронекостюме, с декоративными наростами на шлеме в виде ушей летучей мыши. Хотим отметить, что это не первое появление нового героя на улицах нашего славного города. Он уже был замечен в нескольких местах и даже успел вступить в бой с полицией. Полицейский департамент города Готэм от комментариев воздержался.

Так кто же он? Гений или безумец? Спаситель или демон? Герой или бандит? Кто эта таинственная летучая мышь? Следите за Gotham Gazette и узнаете первыми! — закончил я чтение и посмотрел на Брюса.

— Первоначальный ажиотаж впечатляет. Поздравляю, Брюс, — кивнул я брату, отложив газету и приступив к блинам.

— Это только начало, — зловеще пообещал брат, на что я хмыкнул, а Затанна закатила глаза.

— Мальчишки, — пробормотала она, стараясь не думать о том, насколько опасной была затеянная ими игра. В эту минуту звучит звонок на двери и Альфред отходит, чтобы открыть дверь. Через минуту он возвращается в сопровождении Рейчел Доуз.

— Всем привет. И приятного аппетита, — здоровается она

— А, привет, Рейчел. Присоединяйся к завтраку. Блины вышли просто отменными, — гостеприимно приглашаю подругу Брюса и вероятную миссис Уэйн (насколько могу судить, по покрасневшему брату).

— Спасибо, но я по делу.

— И что? Это помешает тебе отведать очередной шедевр Франсуа? — иронично спрашиваю ее, зная, насколько она любит блюда, сделанные нашим поваром, — или ты опять на диете?

— Как же я скучала по твоим подколкам, — бурчит она, но все-таки присаживается за стол и кладет себе блины, добавляя к ним шоколадную пасту.

— Увы, но ты пришла сюда не ради моего сногсшибательного чувства юмора, — говорю я с притворным чувством сожаления и вдруг чувствую, что кто-то пнул меня ногой. И с трудом удерживаюсь, чтобы не расплыться в улыбке. Затанна, сидящая рядом со мной, изволила гневаться. Краем глаза наблюдаю, как она пытается задавить собственную улыбку и едва слышимо, почти что одними губами говорит слово «клоун», — так по какому делу ты пришла, Рейчел? — задаю вопрос, взглядом обещая Занни большие неприятности.

— Фальконе. Чарльз, я знаю, что ты только месяц как начал проходить практику, но я прошу именно тебя провести его психологическое освидетельствование. Его поймали за попыткой суицида, но я, да и прокурор Финч, считаем, что это только уловка. Этот старый, хитрый боров хочет отсидеться в Аркхеме, — эмоционально заканчивает она, со всей силой разрезая блин, словно представляет на его месте шею Фальконе.

— Я, впринципе, не против. Да вот только это ведь немножко не мой профиль. К тому же этим занимается доктор Крейн, а я бы не хотел с ним ссорится.

— Ты не знаешь, какие слухи ходят о нем? — удивленно спросила Рейчел, на что я пожал плечами.

— Ты про то, что у него есть родственники в ирландской мафии? Знаю. И что с того? Пока у нас не будет доказательств, его невозможно будет привлечь к ответственности. Так что пока ты не раздобудешь ордер на арест, он остается уважаемым специалистом, моим коллегой и очень толковым собеседником, который знает много интересных подробностей о моем ремесле. Так работает система, — говорю я это как нечто само собой разумеющееся, одновременно кидая взгляд в сторону Брюса. Тот, судя по тому, как он подобрался, все понял правильно.

— Если ты не хочешь ссориться с ним, хотя я до сих пор не понимаю, зачем тебе эта стажировка, то я сделаю так, что ты здесь будешь ни при чем и это желание лично прокурора, — сказала она, на что я кивaю.

— Отлично. Сумеешь не настроить против меня Крейна и получишь большой торт в день суда над Фальконе от меня и Брюса. Верно Брюс? — светски интересуюсь у брата, который старается не слишком заметно рассматривать любовь детства. Причем занят этим увлекательным занятием настолько, что не слышит моего вопроса. — Брююююс?

— А, что? Ты…ты это мне, да? — удивленно спрашивает братец и вновь краснеет, когда Рейчел хихикнула, прикрыв ладошкой губы.

— Мда. Альфред, как единственный взрослый после меня в этом доме не забудь напомнить мне о торте для Рейчел. А то Брюс совсем безнадежен.

— Всенепременно, сэр, — подхватывает игру Альфред, на что братец принимает максимально независимый вид, как будто он на нас обиделся.

— А меня ты, значит, за взрослую не считаешь, да? — со сладким, почти медовым голоском спрашивает Занни, из-за чего вся спина покрывается мурашками. Впрочем, я быстро беру себя в руки и отвечаю.

— Милая, как ты могла предположить такое? — притворно удивляюсь, — просто я подумал, зачем тебе эти хлопоты? — на что она кивает приторной улыбочкой, типо: «Ага, ага. Пой дальше, а я подумаю, что с тобой делать».

Дальше завтрак продолжался в приятной атмосфере взаимных подколок и пикировок, которые закончились только тогда, когда мы вместе с Рейчел выехали из поместья. Мне было не очень по пути, но я решил подбросить ее до прокуратуры, почему бы не уважить вероятную невесту брата, правда?

По дороге, мы оба занимались своими делами. Я читал личные дела сегодняшних пациентов, а она просматривала какие-то свои документы. Одновременно, я прокручивал в голове все то, что произошло за прошедший месяц. И мог с уверенностью признаться себе, что этот месяц был одним из лучших в моей жизни. Во-первых, проект Бэтмен начал давать первые результаты. Арест Фальконе и всей его шайки стал промежуточным, но очень крупным успехом нашего с братом предприятия. В уме обоих, и меня и брата, царили самые радужные перспективы, ведь если так пойдет дальше, то через год-два организованная преступность в Готэме просто исчезнет. Кроме того, после появления Бэтмена, буквально в считанные недели упали показатели уличной преступности. Это привело к повышению безопасности и к прогнозируемому специалистами снижению издержек на эту самую безопасность. Так что я с Люциусом уже подсчитывал барыши. Можно утверждать, что Бэтмен оказался проектом крайне выгодным, чего ни я, ни Брюс не ожидали.

Но лично для меня самым главным событием стало то, что Затанна вполне благосклонно отнеслась к моим знакам внимания. Виной ли этому наш с ней разговор, или то, что я оказался рядом, когда ей было плохо, или просто симпатия ко мне, но наши отношения стали гораздо… теплее. Мы часами проводили на веранде, рассматривая звезды и болтая о разном. Обсуждали планы, идеи, мысли. А на прошлой недели впервые поцеловались. Наверное, этот месяц можно назвать еще и самым романтичным в моей жизни. И естественно никуда не делись шутки и подколки.

А еще, она впервые смогла колдовать. Прямо на следующий день после нашего поцелуя, она на моих глазах подняла стул, не касаясь его руками. Телекинез! Настоящий телекинез! Да я знал, что она на это способна, но… знать и видеть — большая разница. Причем она придумала свой собственный способ колдовства. Если другие волшебники просто говорят то, что хотят сделать, то Затанна решила говорить заклинания наоборот. Так, тот стул она подняла со словами «ьсиминдоп», то есть «поднимись» наоборот. Мы еще долго развлекались в тот день, поднимая те или иные предметы. Она даже меня с моей коляской подняла на второй этаж.

— Спасибо, что довез, Чарли, — вырывает меня из моих рассуждений Рейчел.

— Нет проблем. Значит, как договорились?

— Как договорились, — кивнула она и закрыла дверь.

— В Аркхэм, сэр? — задает дежурный вопрос Альфред.

— Да, в Аркхэм, — кивнул я и откинулся на спинку кресла.

Наша машина трогается с места и отправляется прямо в сторону острова Нероуз, где и располагается Психиатрическая лечебница Аркхэм.

— Доктор Уэйн, спасибо, что согласились провести освидетельствование, — работница тюрьмы, слегка полноватая чернокожая женщина за сорок шла впереди моей коляски, указывая путь в узких коридорах лечебницы, — обычно это делает доктор Крейн, но в этот раз прокурор настоял на другом психологе.

— Ничего страшного. Я считаю, что мне, как молодому специалисту будет полезно получить такой опыт, — вполне искренне говорю ей. Рейчел отработала как по нотам. Уже днем доктор Лиланд осчастливила меня сообщением о том, что вечером меня ждет встреча с Фальконе. Крейн, с которым я до этого болтал в ординаторской был не очень доволен, но не стал выступать, посоветовав не слушать причитаний симулянта, а он был уверен, что Фальконе симулирует депрессию и вынести отрицательный вердикт.

— Вот сэр, прошу, — сказала она, указывая на дверь допросной. С некоторых пор Аркхем совмещал в себе роль лечебницы и тюрьмы, так что мне не пришлось ехать в полицейский департамент.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил я и въехал внутрь, — мистер Фальконе? — сказал я и сразу же понял, что что-то не так. Мужчина, сидевший за допросным столом был весь красный и вспотевший. Он хаотично двигал головой и что-то бормотал, — мистер Фальконе?

— Пугало… пугало… , — бормочет Фальконе, а я стараюсь понять, что все это значит.

— Что за пугало? — задаю вопрос, стараясь держаться подальше от человека, находящегося явно не в себе.

— Пугало… пугало… , — вновь бормочет он и вздрагивает, когда случайно ловит взглядом меня, — Пугало… мерзкое Пугало… , — и вдруг кричит, — здесь было Пугало! — кричит он на меня и пытается встать, но ничего у него не получается, а из-за пристегнутых к ногам и рукам наручников, он грохается на пол — здесь было Пугало! Здесь было Пугало! — продолжает бесноваться Фальконе и я понимаю, что здесь без успокоительного не обойтись и стучу в дверь.

— Позовите медбрата с легким успокоительным и предупредите доктора Лиланд, — даю я указание стоящей за дверью работнице и, устроив коляску в удобной нише, открываю дело Фальконе. Вывод после его осмотра краток — абсолютно здоров. Мало у кого в Готэме такие крепкие нервы, а тут словно не успевший принять таблетки параноик… Стоп! Таблетки!

— Ах ты же хитрая мразь! — говорю про себя и вижу, как допросной подбежал медбрат.

— Доктор, — говорит он, кивая на допросную.

— Успокоительное при тебе?

— Да, док.

— Отлично. Но вначале, мы возьмем у него кровь, — говорю я и выезжаю из ниши.

— Сэр, но ведь это…

— Это анализы. Как лечащий врач, я имею на это право, — в зародыше хороню все возражения о незаконности. Да, сейчас я не лечащий врач, но уверен, что смогу убедить доктора Лиланд назначить меня им.

— Да, доктор Уэйн. Конечно, — кивает медбрат и открывает дверь.

— Пугало… пугало… пугало, — продолжает бормотать Фальконе. Мед брат бросает на меня вопросительный взгляд, на что я киваю в сторону Фальконе, чтобы тот взял у него кровь. Тот, действуя максимально быстро, хватает Фальконе с пола, резко перекладывает его на кушетку и фиксирует ремнями. Затем достает вакутайнер и берет кровь из вены на руке. Все это время тот брыкается и кричит, — ПУГАЛО! ПУГАЛО! — но вот медбрат вынимает вакутайнер из вены и колет Фальконе успокоительное, — пугало, пугало, — его бормотание становиться все тише и тише и в конце концов он он уходит в отключку.

— Спасибо, мистер Симонс, — благодарю медбрата и вынимаю мобильный телефон. Учитывая то, что коррупция проникла даже сюда, в этом городе есть только один человек, который может сделать достоверный анализ крови и которому я смогу доверить результат.

— Мистер Фокс? Мне нужна независимая экспертиза крови.

Мы ехали по ночному городу, а на заднем сидении лежал мой брат. Лежал без сознания, постоянно бормоча какие-то непонятные слова. Уже второй раз за день я видел нечто со схожими симптомами и это не было, просто не могло быть простым совпадением.

Брат позвонил мне, когда Альфред приехал, чтобы забрать меня домой. Он смог выговорить лишь, — Чарли, — и я понял, что Брюс попал в беду. Спасибо тем, кто придумал GPS. Мы очень быстро смогли найти Брюса, который находился недалеко от Аркхема, на том же самом острове Нероуз и теперь везли его домой. К этому добавилось то, что снаружи лил дождь, несмотря на лето на дворе. Как же я не люблю дожди.

Впрочем, это была не единственная причина, по которой у меня было прескверное настроение. Буквально через час, после того, как я попросил Люциуса провести независимый анализ, он позвонил мне и сообщил, что с грузового корабля украден микроволновой излучатель, способный за раз испарить небольшое озеро. И сейчас я думал о том, какое отношение имеет излучатель к той чертовщине, что творилась в городе.

Тем временем, мы таки доехали до поместья. На крыльце дома сидела Затанна с зонтиком и явно дожидалась нашего возвращения. Она уже поднялась со ступенек и сделала пару шагов, когда заметила, как Альфред вынимает Брюса из машины.

— Что случилось?

— Ничего страшного. Просто Брюс нарвался на кого-то, кто ему пока еще не по зубам, — сострил я и посмотрел на Затанну, продолжая сидеть на переднем сидении, — Занни, можешь помочь Альфреду?

— Что? Ах, да, — пришла в себя она и протянула руку вперед, — ьсиминдоп! — произнесла она заклинание и Брюс приподнялся над землей.

— Умничка, — похвалил я ее, на что она ответила мне смущенной и довольной улыбкой.

— Как удобно, однако, когда кто-то обладает столь полезными талантами, — пробурчал Альфред, провожая взглядом влетающего в двери поместья Брюса и раскрывая зонт.

— Не бурчи. Лучше помоги мне вылезти из машины, — попросил я его и, когда он помог мне устроиться в кресле, сказал, — кто-то очень не хочет, чтобы о наркотиках на острове Нероуз узнали. И скорее всего, это один и тот же человек.

— Я тоже так думаю, хозяин Чарльз. Вот только кто?

— Это мы выясним, когда проснется Брюс. Во всяком случае, Люциус уже работает над противоядием.

— Вы уверены, что это то же самое вещество, что вы отправили Фоксу? — спрашивает Альфред, когда мы въезжаем в дом.

— Да. У него те же симптомы, что и у Фальконе. А значит наш подозреваемый имеет какое-то отношение к Аркхему. Я думал, что сам Фальконе что-то принял, но судя по всему, его тоже отравили.

— Я положила Брюса на кровать. Но я не знаю, как снимать эти доспехи, — услышали мы голос Занни со второго этажа.

— Я сейчас поднимусь, мисс, — говорит Альфред и идет к лестнице. А я вкатил коляску в мою гостиную и остановился у окна. — «Брюс и раньше приходил домой с синяками, но еще никогда он не был именно в таком состоянии. Интересно, как действует этот наркотик? Или не наркотик? А еще каким-то чудом на нем нет ожогов, хотя костюм сильно деформирован пламенем. А ведь мог бы сейчас тусоваться в каком-нибудь клубе, но нет. Потянуло на геройства. Почему синяки получает он, а чувство вины грызет меня?» — Не успеваю я подумать об этом, как чувствую, что в кармане завибрировал телефон.

— Да?

— Мистер Уэйн?

— Да, Люциус. Я слушаю.

— Анализ образца уже готов. Если опустить бессмысленные научные детали, то это сильный галлюциноген. К счастью, ничего сложного в его структуре не обнаружено, так что первые ампулы с противоядием готовы, — довольный сделанным делом, рапортует Фокс.

— Отлично. Везите его в поместье.

— Прямо… сейчас? — немного удивленно спрашивает он.

— Да, Люциус. Это было бы очень славно.

— Хорошо. Буду через час, — отвечает он, явно не понимая, к чему спешка.

Я отложил трубку и стал разглядывать текущие по оконному стеклу капли дождя.

— А ведь какой хороший был день, — произношу в никуда и тяжело вздыхаю.

— Ты это о чем? — вдруг слышу голос и оборачиваюсь. У входа в комнату, оперевшись о дверной косяк, стояла Занни, одетая в тканевые штаны, вязаный свитер белого цвета и скрестившую руки на груди.

— Говорю, хороший был день. Закончился, правда, не очень, — говорю я ей, обернув коляску в ее сторону. Она отлипает от косяка и подходит ко мне.

— Не кори себя, — говорит она и проводит рукой по моим волосам, — рано или поздно с Брюсом случилось бы что-то такое, — рука опускается на мою щеку и проводит по щетине, — хорошо, что у него есть ты с Альфредом. Благодаря этому он жив, — продолжает говорить она, а я беру ее прохладную ручку в мою ладонь.

— Ты когда успела так руки отморозить? — пытаюсь сменить тему, потому что Занни прекрасно поняла, что во мне вновь проснулось чувство вины за то, что когда-то не остановил Брюса и позволил стать линчевателем. Ведь мало ли какие последствия могут быть от этого галлюциногена. Но она лишь качает головой.

— Пошли. Буду лечить тебя от депрессии, — сказала она мне и, подкатив кресло к дивану, перенесла меня на него. И я не я буду, если она не использовала свою магию для этого. Вот только как-то неявно, — вот так, — сказала она и, сев рядом, оперлась о меня спиной. Затем достала какую-то книжку, что лежала на диване.

— Значит я нужен был тебе в качестве подставки, — утвердительно хмыкаю я.

— Ага. К тому же ты теплый, — отвечает она словно нечто само собой разумеющееся и, повернув голову ко мне, весело говорит, — если хочешь, можешь сделать вот так, — она берет мою руку и перекидывает ее так, словно я обнимаю ее за область ниже шеи, но выше груди, — удобнее?

— Да, намного, — отвечаю ей и касаюсь щекой о ее волосы, — ты помыла голову? — брякнул я первое, что пришло в голову, уловив запах шампуня.

— Чарльз! Томас! Уэйн! — реакция последовала незамедлительно и Затанна захотела было подняться, вот только она уже попалась в мою крепкую хватку.

— Все, все, все. Прости, прости меня. Брякнул не подумав, — начал действовать, не выпуская ее из объятий, — ну Занни, прости. Не так выразился, — говорю я и чувствую, что она успокоилась, но пока еще не желает сдаваться, — Занни, чем мне загладить мою вину? — спросил я, на что та, повернув голову в мою сторону, с независимым видом потребовала.

— Хочу какао!

— Хорошо, — сразу же соглашаюсь и по хитрому блеску в ее глазах понимаю, что это не все.

— Концентрированное, — выдает она следующее требование, уже с трудом скрывая улыбку и поворачиваясь ко мне в пол корпуса.

— Концентрированное, — снова соглашаюсь, а Затанна, теперь уже не сдерживая улыбку и оборачиваясь ко мне полностью, выдает последнее требование.

— И с зефирками! — улыбается она и я улыбаюсь в ответ.

— И с зефирками, — соглашаюсь и на это и вдруг понимаю, что ее лицо лишь в паре сантиметров от моего. И вот, маленькое усилие и мы целуемся.

— Кхм! — вдруг слышу покашливание и отрываюсь от губ Занни. Но мы уже не отпрыгиваем друг от друга, как делали когда-то. Я продолжаю обнимать Затанну, а она кладет голову мне на плечо.

— Как Брюс, Альфред? — задаю я первый вопрос, который приходит мне в голову, за что удостоился понимающего взгляда дворецкого.

— Хозяин Брюс спит. Однако, противоядие было бы очень кстати, — заметил Альфред.

— Люциус будет здесь через пятьдесят минут. Так что не беспокойся, — говорю я, стараясь не выпускать Затанну из объятий. Видя это, Альфред прячет улыбку и спрашивает.

— Может быть…какао?

— Да. Какао. Концентрированный и с зефирками. Я правильно говорю? — спрашиваю Занни.

— Да, — тихо, почти шепотом говорит она, а Альфред, вдруг часто-часто заморгал, словно смахивая слезы и сказал.

— Будет готово через пять минут, — и направился на кухню.

— Мне показалось или он хотел заплакать? — спросила Занни.

— Не обращай внимание, — целую ее в макушку и вдыхаю запах ее волос, — он просто очень рад, что все мы здесь, в этом доме. Вместе, — сказал я и вновь поцеловал ее.

Глава 11

— Значит Крейн, да? — переспрашиваю Брюса. Наступил новый день. Светит летнее солнышко, а газон вокруг поместья блестит от еще не испарившейся влаги.

— Да, — кивнул Брюс, в которого вкололи лошадиную дозу принесенного Фоксом противоядия, — правда понятия не имею, зачем ему это.

— Я тоже. Ладно коррупционер. О каждом втором жителе Готэма можно сказать тоже самое. Но зачем ему галлюциноген? — формирую вопрос и добавляю, — а еще у нас с тобой украли молекулярный излучатель, с помощью которого можно испарить любую жидкость. И все это прямо сейчас, когда вокруг острова Нероуз и Аркхема происходят непонятные шевеления.

— А еще пропал прокурор Финч, джентльмены, — сказал Альфред, неся в руках утреннюю газету.

— Черт, — выругался я и спрятал лицо в ладонях. Финч был одним из немногих честных людей в городе и его потеря была крайне неприятным обстоятельством.

— Может он взял отгул?

— Нет, хозяин Брюс. Он вчера не вернулся домой. А сегодня не вышел на работу, — объяснил Альфред и положил газету на тумбочку.

— Как-то многовато совпадений для одного дня, да? — спрашиваю в никуда, — и все они, кроме Финча, и то не факт, крутятся вокруг острова Нероуз и Аркхема. Похоже, тебе придется туда наведаться, Брюс.

— Но не сегодня, — ультимативно заявляет Альфред.

— Альфред, я здоров!

— Думаю, пора воспользоваться связями в полиции и не рисковать головой там, где можно просто позвонить, — говорю я, не давая им начать очередную серию спора о здоровье Брюса, и достаю припасенный специально для таких случаев мобильный с левым номером.

— Всегда хотел узнать, сколько у тебя их? — спрашивает Брюс, на что я хмыкаю. Иногда приходилось по служебной надобности пользоваться левыми номерами. Маленькая хитрость, благодаря которой можно узнать интересующую информацию не поднимая переполох. Главное, подобрать правильные слова и интонацию.

— А сколько надо? — отвечаю я и вбиваю номер сержанта Гордона, — Альфред, нужен голосовой модулятор.

— Я принесу, — говорит донельзя довольный дворецкий и уходит.

— Готовься, Брюс. Тебя ждет соло, — торжественно объявляю ему, на что тот тоже улыбается.

Тот же день. Полдень

— Вы имеете право хранить молчание. Любое сказанное вами слово может быть использовано против вас на суде. Если у вас нет адвоката, его вам предоставят, — сержант Гордон застегнул наручники и зачитал права только что арестованному доктору Крейну с характерной для всех полицейских монотонностью, хотя в душе он ликовал. Гордон еще не до конца определился с тем, кем является новоявленный мститель в маске. Но до этого его действия несли только пользу, так что и в этот раз Гордон решил прислушаться к голосу, с характерной хрипотцой. И не прогадал.

Правда, даже несмотря на то, что он предоставил фотоснимки, комиссар Лоеб, увлеченный идеей поимки Бэтмена, не желал выделять людей на, как он выразился, «очередную мелкую лабораторию, пускай даже и в подвале Аркхема». Впрочем, Гордону удалось его уломать.

— Это вас не спасет, — с презрением и превосходством сказал Крейн, хмыкнул и с независимым видом отправился на выход. Как только его увели, Гордон вновь осмотрел помещение. Подвал старого корпуса Лечебницы Аркхем оказался идеальным местом для изготовления разных химикатов. Ремонт, который был начат год назад, был прекращен из-за нехватки финансирования, так что мало кто вообще здесь бывал. То тут, то там валялись трупы с пистолетами и автоматами, но сам доктор Крейн сопротивления не оказал. В строгом порядке были расставлены столы, на которых было разложено химическое оборудование вперемешку с пачками с неизвестным веществом. И, главное, в водопроводной трубе была пробита большая дыра, в которую, как предположил сам Гордон, сливали эти вещества.

— Сообщите, когда будут первые результаты, — попросил он пришедших специалистов РХБЗ и поднялся наверх. По дороге, он рассматривал маску из дерюжного мешка с кислородным фильтром, которая была очень похожа на лицо пугала, которые обычно стоят посередине полей. Когда он дошел до допросной, Крейн уже сидел там и чему-то улыбался. Гордон хотел было войти в комнату, как вдруг его окликнули.

— Мистер Гордон? — на что Джеймс обернулся и увидел человека в инвалидной коляске. Очень знакомого человека в инвалидной коляске.

— Мистер Уэйн? Что вы…что вы здесь делаете? — удивленно спросил Гордон, меньше всего ожидавший увидеть здесь старшего из Братьев Уэйн.

—Недавно получил диплом психолога и уже месяц прохожу здесь стажировку. Одновременно провожу бесплатную консультацию. Так что если будут проблемы, можете обращаться, — любезно сообщил он Гордону, на что тот кивнул, — а вы что здесь делаете?

— Дело в том, что мы накрыли лабораторию которая производит химикаты в подвале старого корпуса, — сказал Гордон не ожидая никакого подвоха от инвалида-миллиардера. В конце концов его отец тоже лечил простых людей, не беря за это деньги, так что наличие здесь Чарльза Уэйна было меньшим из странностей, случившихся с Гордоном за сегодняшний день.

— Ничего себе, — удивленно хмыкнул Уэйн и покачал головой, — никогда бы не подумал.

— Да. Мы тоже.

— Я смогу вам чем-то помочь? — вдруг спросил Уэйн.

— Нет. Нет, навряд ли. Хотя… вы знаете доктора Крейна? — вдруг спросил Гордон.

— Крейна? Конечно. Это мой коллега. Очень компетентный специалист, — и вдруг удивленно посмотрел на Гордона, — только не говорите, что он в этом замешан.

— Увы, но, скорее всего, он руководил этой лабораторией, — сказал Гордон, надеясь вытянуть из словоохотливого собеседника побольше информации, — Вы друзья?

— Не то чтобы. Но мы с ним вместе иногда пьем кофе. Точнее, наверное уже, пили.

— Скажите, доктор Уэйн. А в чем специализировался доктор Крейн?

— Психотерапия общего профиля и фармакология, — как на духу выдал доктор Уэйн, задумчиво потерев лоб, — он там? — вдруг спросил он кивнув на дверь.

— Да, — решил честно ответить Гордон, не забывая, что перед ним один из богатейших людей города.

— Могу ли я с ним поговорить? В вашем присутствии конечно?

— В принципе… — задумался Гордон. Это было нарушением протокола, но с другой стороны мало ли, может удасться вытянуть еще какую-то важную информацию, — …я не возражаю, — кивнул он и открыл дверь. Войдя внутрь он придержал дверь, чтобы Уэйн смог заехать внутрь.

— А, сержант Гордон. Что-то вы долго. О, Чарльз! И ты здесь? Какими судьбами? — с едкой ухмылочкой он поприветствовал вошедших.

— Да вот узнал, что ты вляпался в историю. Дай думаю посмотрю, что случилось? — вполне мирно ответил он и подкатил коляску к столу.

— Доктор Крейн. Вам инкриминируется изготовление и распространение наркотических средств. Вам есть что сказать следствию? — начал допрос Гордон.

— Я не буду говорить, пока не прибудет мой адвокат, сержант.

— Джон. Не создавай проблем. У тебя их и так достаточно.

— Очень мило с твоей стороны, Чарльз. Нет правда, я польщен твоей заботой, я этого не забуду. Но мне нечего опасаться, — уверенно сказл Крейн, откинувшись о спинку стула.

— Вы так уверены в вашем адвокате? — спросил Гордон, буравя взглядом.

— Мой адвокат достаточно квалифицирован, чтобы развалить это дело.

— А я вот не уверен, — сказал Гордон и достал максу из дерюги, — эта маска, похожая на пугало. Зачем она?

— Понятия не имею, — ответил Крейн, пожав плечами, а Чарльз подобрался.

— Пугало? — спросил он и бросив взгляд на Крейна, сказал, — неужели это ты?

— Что вы имеете ввиду? — обернулся к нему Гордон.

— У Фальконе в крови был обнаружен галлюциноген. Когда я вчера проводил психологическое освидетельствование, он постоянно повторял одно слово… Пугало, — сказал доктор Уэйн и заметил, что Крейн как-то слишком довольно улыбается.

— Я ничего не подтверждаю, дорогой Чарльз, — сказал он так, что всем стало понятно, что предположение оказалось верным.

— Внизу вы сказали, что мы все обречены. Что вы имели ввиду? — вдруг спросил Гордон.

— Мало ли что я сказал в состоянии аффекта, — отмел он аргумент Гордона, — хотя… кое-что я могу сказать. Не для протокола, потому что я буду все отрицать, а просто из симпатии к моему коллеге.

— И что же это? — задал вопрос Чарльз, а Крейн оперся на стол и подался вперед.

— Только три слова: Рас… Аль… Гул.

— И что это? — спросил Чарльз, словно понятия не имеет, о чем идет речь.

— Если я скажу, будет не интересно, — иронично улыбнулся он и скрестил руки на груди, откинувшись назад на стуле, — больше я ничего не скажу. Думайте. Размышляйте. А я подожду адвоката.

— Что же. Удачи, Джон. Было приятно с тобой пообщаться, — сказал Уэйн и развернул коляску в сторону выхода.

— Мне тоже, Чарльз. Мне тоже.

— Мы еще не закончили, — сказал Гордон и тоже направился к выходу.

— Ошибаетесь. Скоро все закончится, — ответил Крейн. Но в тот момент, когда Гордон хотел уже закрыть дверь, Крейн вдруг крикнул вслед Чарльзу, — у вас большое будущее, друг мой. Не профукайте его, — сказал он перед тем как скрыться за железной дверью.

— И что это значит? Что еще за Рас Аль Гул? Что это за слова такие?

— Без понятия. Может быть шифр какой-то. Во всяком случае считаю, что об этом стоит помалкивать, мистер Гордон. Не думаю, что Крейн сказал это просто так, — предположил Чарльз, на что Гордон кивнул.

— Знаете, доктор. У меня возникло странное чувство, что он просто ломал комедию, — вздохнул Гордон, — как будто все то, что он скажет уже не будет иметь никакого значения.

— Да. У меня тоже, — сказал Чарльз, думая лишь о том, как сообщить новость, не звоня по телефону.

Полдень. Комната Брюса. Мы втроем, я, Брюс и Альфред сидим в сугубо мужской компании и думаем над полученной информацией.

— Он точно погиб? — спрашиваю уже, наверное, третий раз за вечер.

— Абсолютно, — уверенно отвечает Брюс, продолжая сверлить невидимую точку на одеяле.

— Итак, что мы имеем? Весь водопровод города загажен токсином-галлюциногеном, активизирующимся только при попадании в легкие. В других случаях он безвреден. Противоядие уже есть, но для его внедрения в массовое производство необходима неделя, если верить, а мы верим, Фоксу. Одновременно у нас украли излучатель, способный испарять воду вместе с разного рода добавками. То есть при вдохе человек вместе с паром получит эту добавку. Я ничего не упустил? — спрашиваю в никуда, на что оба моих собеседника качают головой, — Осталось понять, как люди Рас аль Гула осуществят испарения всей водопроводной воды Готэма.

— Думаю, я знаю, — сказал Альфред и, заметив заинтересованные взгляды братьев, говорит, — единая коммуникационная система города Готэм.

— Да. Они могут поместить излучатель в поезд и проехать по линии, испаряя текущую там водопроводную трубу, — продолжает мысль Брюс, — значит, чтобы этого избежать, нам нужно…

— Остановить подачу воды во всем городе и откачать всю ту, что осталась в трубах. И, чтобы наверняка, раздать всем тем, кто живет рядом с коммуникациями противоядие, — говорю я, прикидывая фронт работ.

— Это возможно? — спросил Брюс.

— Мэрия заартачится, конечно, — говорю я, пожав плечами, — но если подключить к делу полицию и СМИ, то ничего невозможного. Проблема в другом. Это займет много. Очень много дней.

— А нельзя ли спустить в воду антидот? — спросил Альфред, на что я опять пожал плечами.

— Все может быть. Надо позвонить Люциусу. Он и так знает предостаточно. Если не доверять ему, то… я даже не знаю, — говорю я и начинаю набирать Фокса. Тот говорит, что противоядия должно быть очень много, чтобы нейтрализовать весь объем токсинов и что лучше всего слить воду. Да и по времени нет никакой разницы, вливать противоядие или выкачивать воду. Отдав ему соответствующие распоряжения, чтобы через третьи лица сообщил информацию компетентным органам, кладу трубку в карман.

— Что же, вы все его слышали, — говорю я и вздыхаю, — ну, во всяком случае, мы сделали все, что смогли, — говорю я, на что Брюс вздыхает, а Альфред встает со стула и говорит.

— Я предлагаю выпить за успешное окончание данного дела, — говорит он и выходит из комнаты, чтобы вернуться через минуту с бутылкой виски, ведерком льда и тремя стаканами.

— Помнится, ты был сторонником трезвого образа жизни, Альфред? — шутливо подначиваю дворецкого, на что тот невозмутимо отвечает.

— Если нельзя, но очень хочется, то можно, — говорит он и дает мне в руки стакан, кладет лед и наливает виски на два пальца.

— Пока нет, — вдруг говорит Брюс и, в ответ на непонимающий взгляд, поясняет, — нужно найти излучатель.

— Что же. Альфред, выпивка отменяется, — говорю я и возвращаю стакан Альфреду.

— Жаль. Что же. Лучше закончить все дела, перед тем, как развлекаться, — чуть грустит Альфред и уносит выпивку прочь.

— Где думаешь искать? — спрашиваю брата, на что тот пожимает плечами, — начни с доков. Излучатель украли с корабля. Может и найдешь какой-нибудь след.

— Я тоже думал об этом, — сказал Брюс и вдруг с хитрой улыбкой посмотрел на меня, — Чарли. А правда что ты недавно перебирал украшения мамы?

— С чего ты взял? — холодно, наверное, даже излишне холодно отвечаю брату, на что тот только еще шире улыбается.

— Альфред сказал, — невозмутимо ответил он, а я вздохнул.

— Ох, Альфред, — и ведь не получается обижаться на Альфреда. Точно так же он сдает мне Брюса, — ну хорошо, скажу. Есть одно колечко. Золотое, с листочками из нефрита и бриллиантовыми росинками на них. Из семейных, времен дедушки Патрика. Я искал его.

— Это случайно не то, что… нееет, — протянул брат, словно не веря в то, ЧТО пришло ему в голову.

— Да. Это то, что дарится невесте старшего сына на помолвку, — со смущенной улыбкой подтверждаю предположение брата.

— Чарли. А ты уверен, что она согласится?

— Нет, конечно. Но я не могу ждать. Такое чувство, что если не сделаю сейчас, то не сделаю никогда, — вполне искренне отвечаю я.

— Ну… могу пожелать только удачи, — говорит он и встает с постели.

— Спасибо. И тебе удачи в поисках, — говорю ему и вижу, как он выходит из комнаты оставляя меня наедине со своими мыслями.

Глава 12

Сегодня день рождения Брюса. Будет много гостей, часть из которых я бы вообще не хотел видеть в этом доме, ну да куда денешься от разных «друзей» семьи, вроде Макса Шрека и кучи других двуличных сволочей. Да, я знатно оттоптал им хвосты тем, что не стал кутить как положено молодому богатому парню, а всерьез занялся семейным делом, да еще и Брюса к этому подтянул. А ведь я поувольнял еще и кучу людей, которые приторговывают информацией о компании. И продавали они ее в том числе и им. Знаю, что я с братом у них как кость в горле. Ну и пес с ними. Не дождутся.

— Хозяин Чарльз, о чем вы думаете? — спросил Альфред, как всегда неожиданно войдя в комнату, когда я сидел перед зеркалом и поправлял галстук-бабочку. И хоть я и сидел на коляске, но все-таки натянул на себя еще и экзоскелет.

— О том, что предпочел бы провести двадцатилетие брата в более узком кругу.

— Так же как и хозяин Брюс. Но… — пожимает он плечами.

— Знаю, знаю. Noblesse oblige, — отвечаю и неожиданно спрашиваю, — Альфред, что ты скажешь, если я сегодня сделаю предложение Затанне?

Альфред удивлённо смотрит на меня. Он явно не ожидал подобного вопроса, и на пару секунд впадает в ступор.

— Не слишком ли рано? Я понимаю, что вы знаете друг друга давно, но… не отпугнет ли ее ваша напористость? — с вполне понятным беспокойством спрашивает он, на что я пожимаю плечами.

— Я хочу быть честным с ней. Насколько возможно. К тому же, не обязательно жениться сразу. Мы вполне можем подождать два-три года, — говорю я, на что Альфред пожимает плечами.

— Воля ваша, хозяин Чарльз. Я могу лишь надеяться, что вы найдете правильные слова, чтобы убедить ее на долгую помолвку, — говорит Альфред и застывает у входа.

— А как тебе она сама? Всмысле, в качестве миссис Уэйн? — спрашиваю я, оборачивая коляску.

— Знаете, когда я в первый раз увидел маленькую мисс Затара, я о чем-то подобном и подумал, — чуть смущенно отвечает Альфред, — и, сказать честно, в глубине души я надеялся, что так оно и будет, — сказал Альфред, на что я кивнул. Ну да, фактически признание в сводничестве. И ведь что самое интересное, даже злиться на него не хочется. Уж слишком удачным оказалось его предприятие.

— Брюс еще не вернулся? — спрашиваю его, на что тот качает головой, — почему-то я это предполагал. Ну что же, придется брать все на себя, — говорю я и еду в сторону выхода. В конце концов, хороший хозяин должен лично встречать гостей, даже если он — безнадежный инвалид.

— Чарли? — вдруг услышал я голос Занни и, обернувшись в ее сторону, обомлел. Она стояла в конце коридора и немного смущенно смотрела в мою сторону, ожидая вердикта. А я… я в шоке рассматривал сиреневое платье в пол, с открытыми плечами, подчеркивающее все ее достоинства. Я видел белые перчатки по локоть, золотую цепочку с каким-то кулоном с рунической надписью, симпатичные серьги в виде лунного месяца и лицо, покрытое очень легким, практически незаметным макияжем. Передо мною стояла богиня.

— Я очень везучий человек, — наконец-то пробормотал я и, заметив ее смущенную улыбку, продолжил, — мне все будут завидовать.

— Нравится? — теперь уже кокетливо стрельнув глазками, она обвела себя всю рукой и улыбнулась гораздо увереннее.

— Миледи. В нашем языке нет слов, чтобы описать вашу красоту, — говорю я, беря себя в руки и подкатывая к ней, — ровно как и во всех других из существующих.

— И откуда ты это знаешь? — с лукавой улыбкой задает она как бы провокационный вопрос.

— Я просто вижу, — говорю и беру в свою ладонь ее ручку, обтянутую белой бархатной перчаткой.

— Льстец, — довольно сказала она и смущенно отвела взгляд, когда я поцеловал ее ручку, — кхм. Так, когда мы будем спускаться? — спросила она и заметив мой непонимающий взгляд, пояснила, — кто-то же должен встречать гостей, — сказала она, явно смущаясь своей смелости

— Занни. Ты понимаешь, как это будет выглядеть? — спросил я, до конца не веря в то что слышу.

— Ну, не оставлять же тебя одного, — она старается сказать это весело, но я же вижу, насколько она взволнована.

— Занни… Занни я… я буду счастлив, если ты разделишь со мной эту обязанность, — говорю я и выдыхаю, когда замечаю радость, на ее лице, — но, есть один момент, — сказал я и заметил беспокойство, даже страх в ее синих глазах, — я не смогу сидеть, если ты будешь стоять рядом со мной, — сказал я и начал вставать.

— Чарли, твоя спина! — говорит она, но я уже встал, опираясь на трость, которую обычно ношу с собой.

— Один вечер я вполне могу потерпеть. А теперь, — опираясь на трость, приподнимаю свой левый локоть, — предлагаю опереться о мою руку и идти встречать гостей, — чуть дурачась, перехожу на официальный тон, на что она закатывает глаза и таки берет меня за локоть.

— Ты что-то хотел, Альфред? — спрашиваю я вылезшего в этот момент из моей комнаты дворецкого, который все это время грел свои уши.

— Только предупредить, что первые гости уже на подходе, — говорит очень довольный Альфред, на что я кивнул и повел Затанну вниз, встречать дорогих гостей, лишь краем уха уловив сказанные в никуда слова старого друга.

— Жаль, что вы не видите этого, хозяин Томас.

Как говорил Коровьев в Мастере и Маргарите: «Гости будут такие, что я предпочел бы рубить дрова, вместо того чтобы принимать их здесь на площадке». Увы, но в большинстве своем, наши с Брюсом гости подпадали под эту категорию. Весь Готэмский бомонд почтил наш дом своим визитом. Люди богатые, влиятельные и не очень дружественные. Впрочем, никаких открытых «боевых действий» между нами не было, так что у нас не было повода их не приглашать.

Правда, в встрече гостей были и плюсы. Во-первых: Занни. Её незримая поддержка и милая улыбка несколько примирили меня с этой почетной, но очень неприятной обязанностью. Во-вторых… я никогда не смог бы представить, что наблюдение за удивленными рожами сиятельных господ и дам принесет мне такое удовольствие. Да, все знали, что я иногда использую экзоскелет. Но одно дело просто знать или слышать об этом, а другое видеть своими глазами презираемого тобой вроде как безнадежного калеку, стоящего в холле с тростью и встречающего тебя с милой улыбочкой голодного Т-Рекса. И это было прекрасно. А когда к этому добавлялось осознание того, что «жалкий калека» отхватил себе в невесты наследницу Джованни Затары, то… додумать я не успел. Явился Брюс.

— Ты где пропадал? — шепотом спрашиваю у него, пока Занни здоровается с какой-то почтенной матроной.

— Был на складах, — так же шепотом отвечает Брюс.

— И? — спрашиваю я, на что тот лишь качает головой. Значит излучатель все еще не найден. Неприятно, но несмертельно.

— Господа, очень рад быть здесь, — отвлекает на себя внимание очередной гость и мы забываем об излучателе. В конце концов встретив всех, кого надо, мы возвращаемся в общий зал, где садимся за стол.

— Альфред, — подзывает он дворецкого, — а Рейчел не пришла?

— Увы, но мисс Доуз предупредила, что не сможет присутствовать, поскольку в данный момент вынуждена взять на себя обязанности пропавшего прокурора Финча, — сказал тот, на что Брюс недовольно кивнул.

— Успокойся. В отличие от нас она хоть делом занята, — подначиваю брата, за что получаю от него косой взгляд и задумчивое хмыканье. В этот момент оркестр начинает играть танцевальную музыку и я замечаю, каким взглядом провожает Затанна тех, кто выходит из-за столов.

— Занни? — говорю я, вставая и подавая ей руку. В начале она не понимает, что я имею ввиду, затем она удивленно переводит взгляд с руки на лицо и обратно, но в конце концов неуверенно кладет свою руку в мою ладонь и поднимается.

— Я не знала, что ты умеешь танцевать, — говорит она, когда мы начинаем танцевать медляк.

— О, ты многого обо мне не знаешь, — говорю я, чувствуя, что несмотря на боль и немного «деревянную» походку, танцевать у меня получается.

— Ха, ха. Лучше меня тебя никто не знает, Чарли, — говорит она и старается подстроиться под мой неспешный темп.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно.

— Тогда скажи о чем я думаю, — говорю я, старательно переставляя ноги, чтобы не наступить на подол платья.

— Обо мне, конечно, — лучезарно улыбаясь, отвечает Занни, а я не нахожу сил это опровергнуть. Лишь поправить.

— О твоем кулоне, вообще-то. Никогда его не видел.

— Он остался от мамы. Папа говорил, что он семейный и передается от матери к дочери. Хотела бы я, чтобы она была здесь, — вздыхает она.

— Я тоже, — говорю я и невольно морщусь от приступа боли.

— Чарли, давай прекратим. Я же вижу, как тебе больно, — замечает Затанна, но я лишь качаю головой.

— Закончится музыка и прекратим, — говорю и уверенно улыбаюсь, давая понять, что мне совсем не больно.

— Какой же ты упрямый, — бурчит она, качая головой, не веря мне, но и не прерывая танец, не способная вырваться из моей хватки.

— Эй. Если за танец с тобой я должен платить болью, то я готов, — говорю я, смотря прямо ей в глаза.

— Дурак, — горестно вздыхает Занни и в этот момент музыка останавливается, — вот и все. Иди садись, — говорит она, но я продолжаю держать ее за руку.

— Еще нет. Позволь пригласить тебя в одно место — говорю я, показывая в сторону балкона.

— Ну, пригласи, — говорит она и я, взяв трость, иду вместе с ней туда, провожаемый подмигиванием Брюса.

— Что ты хотел мне сказать? — спрашивает она меня, опираясь спиной о каменные перила.

— Занни. Мы с тобой встречаемся чуть больше месяца, но знаем друг друга очень давно, — сказал я и глубоко вздохнул, — я помню в каком я был состоянии, когда мы познакомились. И… я хочу сказать, что я не жил. Я существовал. Я… не был способен пережить смерть родителей, но когда появилась ты… я… я вспомнил, что такое жить. Смеяться, радоваться, улыбаться. Спасибо тебе за это.

— Ох чувствую, что мы здесь не для того, чтобы ты мне сказал просто спасибо, — иронично, даже с насмешкой говорит она, но я то вижу, что ей самой не по себе.

— Занни, — сказал я и встал на колено, удовлетворенно заметив, как округлились ее глаза, — Занни. Я прошу тебя сделать меня самым счастливым человеком на этой земле и стать моей женой, — сказал я и достал кольцо из кармана. Да, шок — это по нашему.

— Чарли… я… — пытается она что-то сказать.

— Я не говорю прямо сейчас. Через год, два, три. Всмысле, я хотел бы сейчас, но не настаиваю. То есть я настаиваю, но…

— Чарли… Чарли… фух… — сказала она, затыкая мой фонтан красноречия, и улыбается — Я согласна.

— Всмысле, согласна выйти за меня замуж, через… некоторое время? — переспрашиваю я, стараясь игнорировать боль в спине.

— Да. Я согласна. А теперь вставай. Я не хочу всю жизнь заботиться о твоей больной спине, — говорит она, помогая мне встать и опереться на трость.

— Прости, просто… Я ведь до конца не был уверен в том, что ты согласишься, — смущенно признаюсь ей.

— Глупый. Такой умный, а все равно глупый, — сказала она и, обняв меня за шею, потянула к себе. Но поцелуй не удался, потому что мы услышали непонятный гомон изнутри.

— Что происходит? — задаю вопрос в пустоту и направляюсь во внутрь. А там мой брат ведет беседу с каким-то прилизанным хлыщом в окружении таких же типов.

— Забавно… но бессмысленно. Этим людям всё равно осталось недолго, — говорит хлыщ, рассматривая вход в бальный зал.

— Что здесь происходит?! — говорю я, обращая внимание присутствующих на себя.

— Брюс. Как же тебе не стыдно, разве ты не рассказывал о своем учителе? Нет? — иронично-укоризненно говорит хлыщ, качая головой, — в таком случае, имею честь представиться. Рас аль Гул, мистер?

— Чарльз Уэйн! — говорю я, стараясь максимально нагнать пафоса, — насколько мне известно, мистер аль Гул, вас не было в списке приглашенных.

— Увы, это так, — с притворным сожалением произносит Рас аль Гул, — досадное упущение дорогого Брюса. Впрочем, я все равно очень рад познакомиться с вами, доктор Уэйн. Не удивляйтесь. Брюс много говорил о вас и, могу заверить, исключительно в превосходных тонах, — говорит он, поигрывая своей тростью, — даже не смотря на ваше досадное увечье.

— Это вас не касается, сэр. И поскольку вас сюда никто не звал, то я требую, чтобы вы покинули этот дом, — говорю, понимая, что все мои потуги ни на что не влияют. И, словно, в доказательство этой мысли, раздается издевательский хлопок.

— Браво, — хлопок, — Я впечатлен, — вновь хлопок, — вы слышали господа? Именно так должен вести себя глава семьи, даже в таком жалком состоянии, в котором пребывает наш «гостеприимный» хозяин, — говорит аль Гул и тут один из его людей резко приближается ко мне и пытается ударить, но я реагирую первым и бью его тростью наотмашь, терпя боль спины. Впрочем, второй тот час же ударяет в спину, сваливая меня на пол.

— Чарли! — слышу голос Брюса и краем глаза вижу, как двое мордоворотов заламывают его руки.

— Ты будешь наказан за то, что встал на пути у Лиги Теней, Брюс. И, кстати. Токсин ведь не смоется за пару дней. И массовое производство вакцины наладить вы не успели. Так что все зря. Все ваши потуги, вся работа… все зря, — ухмыляясь, говорит он. И в эту секунду я слышу грохот разбивающегося стекла и вижу, как тот тип, что ударил меня, падает на пол.

— Хватайте ее! — кричит аль Гул и один из его людей бежит мне за спину. Пытаюсь встать. Трудно. Экзоскелет не рассчитан на подъем с лежачего положения. С трудом занимаю сидячее положение с ужасом вижу, как тот тип тащит в комнату брыкающуюся Затанну.

— Летающая ваза. Давненько я такого не видел, — гнусаво проговорил аль Гул, всматриваясь в лицо Затанны, — ведьма, значит. Не обученная, правда, иначе нам всем пришлось бы туго, — с задумчивым тоном проговорил аль Гул, — а он умнее, чем я думал. Слышишь, Брюс? Влюбить в себя Homo magi… это достижение. И ведь что самое интересное, когда-нибудь, он смог бы ходить. Ведь любящая женщина способна на многое. Уж я то знаю, — говорит он и резко вскидывает появившийся откуда-то револьвер и стреляет в Занни!

— Нееет! — кричу я и слышу второй выстрел и чувствую, как пуля входит мне в плечо.

— Хм. Теряю хватку, — задумчиво пробормотал аль Гул и подошел ко мне.

— Отпусти их! Я твой враг!

— Прости, Брюс. Но твой отказ и так заставил меня лично вмешаться в операцию. А я этого не люблю, — говорит он, а я смотрю на лежащую Занни, которая смотрит на меня безжизненным взглядом. Она мертва.

— …на сей раз на нашем пути не встанут заблудшие идеалисты. Как и твой отец, ты обладаешь мужеством, чтобы сделать всё необходимое. Если кто-то встанет на пути истинной справедливости, к нему надо подойти со спины и нанести удар в сердце.

— Я остановлю тебя, — хрипит брат, а я чувствую холод. Холод вокруг и холод в сердце, несмотря на то, что вокруг начинается пожар.

— Ты так и не научился смотреть по сторонам. Справедливость — это равновесие. Ты сжег мой дом и бросил меня умирать. К тому же, из-за тебя погибли многие члены братства. Но так и быть, я проявляю к тебе великодушие и лишу тебя только одного брата.

— Нет! — вновь хрипит Брюс. Я не понимаю, где он, где я, что происходит. Слишком много крови вытекло из меня.

— Ты был первым. А теперь. Он умрет за твои грехи, — сказал аль Гул и нанес добивающий удар в мое сердце чем-то острым. Последнее, что я увидел, были широко распахнутые глаза Занни.

— Считай, что мы квиты, — говорит Рас аль Гул и с прогулочным шагом выходит из комнаты. Брюс же чувствует… отчаяние. Его брат и подруга мертвы. Имя — опорочено. Семейный особняк грозит превратиться в один большой погребальный костер, а сам он задавлен тяжелой доской и не может выбраться.

— Хозяин Чарльз! Хозяин Брюс! — вдруг слышит он голос Альфред и видит, как дворецкий, несмотря на пожар в шоке рассматривает тело Чарли, ощупывая его на предмет наличия пульса.

— Альфред, — с трудом выдыхает Брюс, выводя дворецкого из оцепенения. Тот сразу же бежит к нему и начинает поднимать головешку.

— Какой смысл во всех этих отжиманиях, если вам не поднять чёртово бревно! — со злостью выдохнул Альфред и у Брюса действительно получается сбросить бревно. И пока он встает, Альфред проверяет пульс Затанны.

— Она жива! — кричит он и Брюс, подойдя к ней, вместе с Альфредом тащит Затанну в сторону лифта. Когда они спускаются, происходит взрыв и подъемник грохается вниз.

— Ах, голова, — вдруг пробормотала Затанна и раскрыла глаза, — где мы? Брюс, Альфред? Где мы и где Чарли? — спрашивает она, но никто ей не отвечает, — почему вы молчите?

— Занни. Чарли… Чарли погиб, — с трудом выдавливает из себя слова Брюс и начинает кашлять.

— Чарли, — пробормотала Затанна и начала трясти головой, — нет! Нееет! Я не верю!

— Он мертв! — говорит Брюс, но Затанна его не слышит.

— Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! — говорит она и начинает рыдать, — он не мог умереть, не мог!

— Увы, мисс. Он мертв, — говорит Альфред и обнимает девушку, которая от свалившегося известья становится абсолютно невменяемой, — идите, хозяин Брюс. Город нуждается в вас. Теперь вы — наша последняя надежда, — говорит Альфред, по щекам которого текут слезы.

И Брюс встает. Встает и идет к шкафу, где лежит его одежда. Ведь теперь у него нет старшего брата, взвалившего на себя ответственность когда-то давно. Теперь именно ему предстоит нести ее. И за себя и за семью.

Он одевается словно на автопилоте. Натягивает броню, наручи, берет гарпун и бумеранги. Лишь в самом конце, когда он натянул на себя маску он бросил последний взгляд на все еще сидящего в обнимку с рыдающей Занни Альфреда.

— Я не подведу, — говорит он и скрывается во тьме пещеры.

Несколько дней спустя

В воздухе — запах гари. Небеса покрыты свинцовыми тучами. Не слышно пения птиц. Весь парк словно вымер, погружаясь в глубокую скорбь по погибшему дому и его хозяину.

Брюс стоял перед свежим надгробием и смотрел в никуда. Все еще ныли ссадины и синяки, полученные от Рас аль Гула, погибшего под обломками поезда, но разве они сравнятся с той болью, что испытывал он сейчас. Ведь впервые в жизни Брюс не знал, что будет делать дальше.

Прошло четыре дня со смерти Чарльза, а мир словно и не заметил его ухода. Весь город обсуждал катастрофу на монорельсе и нового героя, спасшего Готэм от неминуемой гибели. Им восхищались. Его боготворили. Его боялись. Хоть преследовать перестали и то хлеб.

Небольшой некролог — вот и все, чего удостоили газетчики его брата. И это неудивительно на фоне тех потрясений, что случились с городом. И, наверное, слава Богу, что мало кто заметил смерть Чарльза. Ведь умер Уэйн. А значит всегда найдутся те, кто захочет засвидетельствовать свое уважение родственникам покойного, преследуя какие-то свои, далекие от альтруизма цели. И всем им было глубоко наплевать, что Брюс Уэйн потерял брата, Альфред Пенниуорт — воспитанника, почти сына, а Затанна Затара — любимого человека.

И ладно сам Брюс. Он сильный. Он переживет… наверное. А Альфред? Ведь он на полном серьезе считает себя виноватым в том, что не уберег Чарли. И плевать, что его вырубили в самом начале. Чувство вины съедает его так же как и Брюса. А Занни? Что ей делать? Она ведь действительно его любила. Любила и готова была быть с ним, в этом Брюс был уверен, судя по тому, что видел во время празднования. А теперь он мертв.

Но самым страшным было не это. Ужасный пожар забрал у них не только душу, но и тело брата. Гроб, что был похоронен под надгробием, был почти пустым. В нем похоронили лишь сосуд с каким-то прахом с того места, где был бальный зал. От Чарльза не осталось абсолютно ничего. Единственное, что смог найти Брюс, слегка деформированное, но все еще целое обручальное кольцо. Золотое, с листочками из нефрита и бриллиантовыми росинками на них.

— Брюс, — услышал он тихий хриплый голос и обернулся. Затанна, одетая в дорожный плащ, стояла в нескольких шагах от него. Из ее красивых синих глаз ушел блеск, лицо не выражало ничего, кроме горечи, а губы были искусаны до крови.

— Занни, — кивнул он, на секунду задержав взгляд на кулоне с рунической надписью. Они не говорили об этом, но, насколько понял сам Брюс, именно благодаря ему Занни была здесь. Кулон был явно не простым.

— Я уезжаю, — сказала она, стараясь не смотреть на надгробие, — спасибо, что предложил остаться с тобой и Альфредом, но… я справлюсь. Я должна о многом подумать. И многое переосмыслить, — говорит она, на что Брюс кивает.

— Если тебе понадобится помощь. Что угодно. Не раздумывай. Дай знать, — говорит Брюс, на что Затанна благодарно кивает.

— Спасибо, Брюс. Мне уже ничего не поможет, — сказала она и все-таки посмотрела на надгробие.

Чарльз Уэйн

1970-1992

Любящий брат и добрый человек

— Так ничего и не нашли? — спросила она, на что Брюс покачал головой. Но, вдруг, словно что-то вспомнив, он достал из кармана маленький сверток и раскрыл его, вызвав удивленный вздох Затанны.

— Мы нашли только это, Занни, — сказал Брюс и протянул ей обручальное кольцо, — он хотел подарить его тебе в тот вечер.

— Он не успел, — сказала она и с дрожащими руками приняла кольцо. По ее щеке скатилась одинокая слезинка, а с небес полились первые капли дождя. Но вот, она вздохнула и зажала кольцо в руке.

— Я буду носить его. Всю жизнь, — сказала она и удалилась в сторону стоящей вдали машины, оставляя Брюса одного, вместе с его семьей.

Горы. Сколько тысяч лет вы взираете на нас, со своей высоты? Следите за нашими жалкими потугами стать чем-то большим, чем мы есть? А скольких гордецов вы пережили? Скольких глупцов погубили, что пытались превзойти вас? Скольких людей храните в своих снегах и скалах, уснувших там вечным сном? А сколько тайн сокрыто в вас? Пещер, чудес? Кому вы откроете их?

Вопросы, вопросы. Одни лишь вопросы. Горы — это тайны. У каждой горы есть своя. И воистину счастлив тот, что раскрыл ее. Или нет. Все зависит от тайны.

К одной такой горе шел недлинный караван. Закутанные в плащи и зимние одежды путники шли по извилистой тропинке, известной лишь избранным, стараясь избегать порывов холодного ветра, что был хоть и неприятным, но привычным попутчиком для них.

Но вот, один из путников останавливается и поднимает руку. Затем подходит к большому камню и стучит по нему. Минуту ничего не происходит, как вдруг валун словно проваливается в гору, открывая для путников тайный проход. Караван начинает втягиваться в открывшийся проход. И вовремя. Неожиданно сильный порыв ветра валит с ног нескольких путников и остальным приходиться буквально втягивать их в проход. Но как только последний из них скрывается в кромешной тьме пещеры, валун вновь встает на место и теперь ничего не напоминает о том, что здесь что-то есть. Гора надежно хранит свою тайну.

Караванщики же продолжают свой путь в глубь пещеры, пока не достигают кованых железных ворот. Тот, что шел впереди подходит к ним и три раза стучит. Со скрипом и скрежетом ворота распахиваются и уставшие путники входят в освещенный масляными лампами зал. Перед ними стоят несколько закутанных в многослойные одежды людей, с изогнутыми мечами и кинжалами. Но вот один из воинов делает шаг вперед и встает на колено.

— Отец, — слышится голос молодой женщины из-под плаща, — с возвращением, — говорит она с опущенной головой, в ответ на что тот, кто шел впереди разматывает свою куфию<footnote>мужской хиджаб</footnote>.

— Талия, — приветствует ее легким кивком Рас аль Гул. Девушка поднимается и разматывает свой хиджаб, что служит сигналом о том, что церемония закончилась, — ты все больше становишься похожей на свою мать, — говорит он, вызывая сдержанную, но довольную улыбку смуглокожей красавицы с миндалевидными глазами.

— Благодарю, отец, — кивает она и смотрит на караван, с которого остальные путники сгружают тюки.

— Ахмед уже прибыл? — спросил Рас аль Гул, жестом указывая во внутрь помещения.

— Еще нет, отец. Мы ждем его вечером, — ответила она, идя на шаг позади от своего отца.

— Хорошо. По правде говоря, мы и так слишком сильно задержались. А пока, я бы хотел выпить чая.

— Столик уже накрыт, отец, — говорит Талия и открывает дверь в личные покои аль Гула. Там уже стоит небольшой столик с фарфоровыми чашечками и исходящим ароматным паром чайником. Пока Рас аль Гул переодевается, Талия подходит к низкому столику и встает на колени. Затем выверенными движениями рук отмеривает сухие чайные листики и кладет в заварник, после чего наполняет его кипятком. Когда Рас аль Гул возвращается и устраивается на подушках, все приготовления уже закончены и Талия наливает ему и себе густого, терпкого черного чая.

— Благодарю, — говорит он, принимая из рук Талии чашку и, сделав глоток, блаженно прикрыл глаза, — твоя мать так же встречала меня с чаем, — вновь говорит Рас, на что Талия недоуменно спрашивает.

— Ты уже два раза вспомнил о маме, отец. Что-то случилось? — она делает глоток и видит, как Рас аль Гул тяжело вздыхает. Затем смотрит на нее, словно думая, говорить или нет. Делает глоток и прикрывает глаза.

— Мне недолго осталось. Еще лет пять. Может десять и меня не станет, — говорит он и не видит, как Талия с удивлением, даже со страхом смотрит на отца, столь спокойно рассуждающего о смерти.

— Но ведь Ямы Лазаря…

— Не всесильны, — прерывает он ее и смотрит прямо в ее глаза, — у любого тела есть срок годности, Талия. Я и раньше это знал, но после недавнего пробуждения осознал это с кристальной ясностью. Мои рефлексы замедлены, дочь. Тело не столь крепко, как должно быть. Я стал забывать кое-какие детали, чего никогда со мной не было. Мое время близко, — сказал он со спокойной обреченностью, на что Талия лишь печально кивнула.

— Что ты предпримешь? — спросила она, доливая чая в чашку отца. Воспитание и природный дар эмпатии подсказывал ей, что этот разговор затеян не просто так. И что отец уже придумал план, как можно разыграть его… смерть.

— Что мы предпримем, — поправил он ее и сделал новый глоток крепкого чая, — я не сомневаюсь в тебе, Талия. Несмотря на молодость, ты готова принять бразды правления. Наши люди пойдут за тобой. Но… что будет потом? Кто будет после тебя? — задал он риторический вопрос и посмотрел в чашку с чаем, — тебе все еще нравится Брюс? — вдруг спросил он, вводя Талию в замешательство и заставив ее невольно покраснеть, — по реакции вижу, что да, — сказал он и оставил чашку в сторону. Талия же вспоминала те дни, когда Брюс тренировался в Лиге. Несколько раз она сама сходилась с ним в учебном поединке, правда, лицо ее всегда было скрыто. Он был красив. Крепок духом. Силен. Лишь приказ отца и страх быть отвергнутой удержал ее от того, чтобы не раскрыться и… и что? Дальше она не заглядывала. Но после того, как Брюс со скандалом покинул Лигу не было и дня, чтобы шестнадцатилетняя Талия не вспоминала об ушедшей любви, — Брюс - слюнтяй. Талантливый, но слюнтяй. Особенности воспитания, ничего тут не поделаешь, — сказал он, откинувшись на подушках, — но если у нас будет кто-то с набором его достоинств и без его недостатков… — задумчиво пробормотал Рас аль Гул и посмотрел на подобравшуюся Талию. Сама дочь демона, как ее называли, нахмурилась, пытаясь понять, к чему ведет отец. Но вот ее пронзила догадка и она удивленно посмотрела на отца.

— Ты хочешь, чтобы я… вернее, мы с Брюсом… вместе…

— Да. Я готов позволить это, — сказал он и заметив сомнение на лице дочери, пояснил, — я не хочу, чтобы твоя любовь к нему в один день превратилась в проблему. Я слишком много раз видел, как женщины из чувства любви рушили самые идеальные планы. Так что уж лучше удовлетворить твое желание, чем воевать с тобой по такому глупому поводу. Ну и обеспечить будущее организации, раз уж все так сложилось, — максимально честно обрисовал он ситуацию, вгоняя Талию в состояние глубокой задумчивости. С одной стороны она была благодарна отцу за то, что тот честен с ней, но даже ее, выросшую среди убийц и получившую весьма своеобразное воспитание коробил цинизм, с которым ее отец рассматривал ее чувства.

— Но как мы сделаем это, отец? — спросила она, собрав все чувства в кулак. «Важно не то, что отец циничен», — напомнила она себе, — «а то, что он считается с моим мнением».

— Нужно все рассчитать и не гнать лошадей. У нас есть достаточно времени, чтобы все спланировать, — говорит он, делая глоток чая. Талия хотела было что-то спросить, но их прерывает стук в дверь.

— Войдите, — говорит Рас аль Гул и в комнату входит один из воинов.

— Почтеннейший. Ахмед вернулся, — поклонился он и, подчиняясь повелительном кивку аль Гула, вышел из комнаты.

— Ну пойдем, — сказал Рас и встал со своего места.

Ахмед и его люди сгружали тюки с мулов. Когда Рас аль Гул и Талия приблизились к ним, он поклонился и сказал.

— Почтеннейший, ваш приказ выполнен.

— Отлично, — ответил Рас и бросил взгляд на продолговатый сверток, что лежал отдельно от остальных, — раскройте его, — приказал он и воины начали поспешно выполнять приказ своего повелителя. Когда последняя ткань была убрана, Талия увидела молодого мужчину с пулевым ранением в плече и ножевым в районе сердца.

— Познакомься, Талия. Чарльз Уэйн. Старший брат Брюса Уэйна, — сказал он и, насладившись удивленным взглядом дочери, продолжил, — его выдернули из поместья в последний момент, перед тем как пожар стал необратим. Ахмед, ты знаешь, что делать, — говорит он, на что Ахмед кивает и вновь заворачивает труп в материю.

— Но зачем он нам, отец?

— Здесь многое сошлось, Талия. Во-первых — нам его заказали. Уж больно резво он взялся за дела компании, — сказал он и жестом приказал ей следовать за собой, — во-вторых, мне было интересно изучить тот экзоскелет, с помощью которого он ходил. Как ты знаешь, Чарльз — инвалид. Был, — добавил Рас аль Гул. Тем временем, они уже спускались на нижние уровни их убежища. К главной тайне, что хранила эта гора.

— А в третьих? — спросила Талия, когда они вошли в огромную пещеру, посередине которой находилась яма с природным горячим источником с жидкостью зеленоватого цвета.

— И в третьих. Я не привык разбрасываться ресурсами. Даже трупами. К тому же, мне понравилось то, что я увидел. Несмотря на немощь, я не увидел страха. Он сражался. Сражался и проиграл. Там где другие бы отступили, он пошел на пролом. Не часто увидишь такое. Если мы сделаем все правильно, то Лига получит первоклассного бойца. Сильного, бесстрашного, верного. И покорного, — особенно подчеркнул он последний пункт и удовлетворенно кивнул, увидев понимающую улыбку дочери. Тем временем, слуги внесли труп мужчины в пещеру. Развернули саван и уложили его на доску, подкрепленную к подъемному механизму.

— Эх, молодость, — вздохнул Рас аль Гул и пояснил, — помню, как-то твоей матери пришлось возвращать меня из мертвых именно здесь. Ох и злой она была тогда, — начал он ностальгировать, — зато примирение… — мечтательно протянул отец, вызвав смущенную улыбку дочери. Она уже привыкла к таким приступам сентиментальности своего отца. В конце концов, маму он любил. Любил настолько, насколько был способен.

Тем времени слуги закончили укладывать труп на доску. Затем, увидев разрешающий кивок своего господина, начали поднимать его вверх и в сторону, приближая его к источнику. И в самом конце, подчиняясь повелительному взмаху руки Рас аль Гула, начали спускать труп в яму.

— Добро пожаловать, доктор Уэйн, в Лигу Теней, — и под эти слова, тело человека погрузилось в жидкость зеленого цвета.

Конец первой части

Глава 13

— Вот документы на подпись, — сказал Люциус Фокс, Генеральный Директор Уэйн Энтерпрайзес и положил стопку бумаг на рабочий стол, который еще какой-то жалкий год назад занимал Чарльз Уэйн. Сейчас на его месте сидел Брюс. Два дня назад ему исполнилось двадцать один и он получил право управлять активами брата, в том числе и контрольным пакетом акций семейной компании.

— Это… — удивленно пробормотал Брюс, рассматривая большую кипу бумаг, возвышающуюся перед ним.

— Это все те проекты, которые мы обсуждали с вашим братом, мистер Уэйн. Он не успел их утвердить, но позаботился, чтобы это сделали вы, — пояснил Фокс, задумчиво рассматривая уже четвертого Уэйна, что на его памяти возглавлял компанию.

Люциус никогда не испытывал излишней скромности, прекрасно понимая, что он — гений. Отличный механик и талантливый ученый, он совмещал в себе это с редким даже для матерых предпринимателей деловым чутьем. НО! Грош цена твоей гениальности, если за ней не стоит столь же солидный капитал. Именно на этой почве сошлись тогда еще молодые Томас Уэйн и Люциус Фокс.

Томас… был сложной личностью. Наследник многомиллиардного состояния, единственный сын Патрика Уэйна и Аманды Аркхэм, он не обладал и сотой долей того житейского опыта, что его отец. Прошедший Мировую Войну в качестве военного хирурга, Патрик прекрасно знал как играть на струнах человеческих душ, чтобы добиться желаемого результата. Томас же, при том, что был не менее харизматичным и уж точно не глупым, все-таки оставался идеалистом и часто не видел того, что должен видеть человек его положения.

К чести старика Уэйна нужно сказать, что он вовремя заметил эту его черту характера и решил приставить к Томасу человека, который бы компенсировал прекраснодушные порывы любимого чада. И, естественно, такой человек должен был быть по определению лоялен к семье. Так, еще в колледже, Томас Уэйн и познакомился с молодым дарованием Люциусом Фоксом, из семьи потомственных менеджеров и управляющих, работавших на Уэйнов с девятнадцатого века

— Эм… всмысле? — не понял Брюс, на что Люциус ответил.

— Дело в том, что пользуясь правом собственника, он оставил инструкции, на случай своей смерти, — пояснил он, на что Брюс спросил.

— То есть он предполагал, что его убьют?

— Нет, конечно, — покачал головой Фокс, — это стандартная процедура. Насколько я помню, подобные распоряжения оставлял и ваш отец, и ваш дед. И вы должны будете оставить их. Что-то вроде завещания, но затрагивающего только компанию.

— И какие распоряжения оставил Чарльз?

— Если в общих чертах, то продолжать выполнение текущих проектов, заморозить полномочия совета директоров до вашего совершеннолетия и подготовить пакет мер по возобновлению активной деятельности компании после того, как вы возьмете на себя управление.

— У него были такие полномочия? — удивленно спросил Брюс, на что Люциус немного снисходительно ответил.

— Дело в том, что мы с вашим братом в тихую скупили немного акций. Так что в добавок к контрольному пакету, который удалось отстоять только благодаря его ранней эмансипации, через третьих лиц мы владеем еще двадцатью процентами. И того — семьдесят один процент. А при такой конфигурации ваш брат, а теперь и вы, вольны принимать абсолютно любые решения, согласно уставу компании. Конечно, резко упала выручка на бирже, но улучшилась управляемость.

— Это… удивительно, — пробормотал Брюс, который даже не представлял, какая работа была проделана, — но… неужели держатели так просто отказались от своего влияния?

— Мы их попросили пойти нам на встречу, — буднично ответил Фокс, — некоторых особенно сильно, — подчеркнул он и Брюс понял, что с закупкой акций не все было столь радужно. Это было неприятно, думать о том, что брат каким-то образом заставил этих людей отказаться от акций, но с другой стороны, сейчас Брюс мог делать все, что посчитает нужным, не оглядываясь на совет директоров. Да и… имел ли он право выставлять претензии? Не оставь он Раса в живых… «признайся уж хотя бы себе. Чарли был бы жив. Ты бы творил безумства, разодетый как на Хеллоуин, он бы управлял компанией, а через год-два, может быть, ты бы нянчил племянника», — подумал Брюс почему-то голосом брата. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, Брюс взял несколько документов, из принесенной Фоксом стопки.

— Заказ на полную перестройку и реставрацию района Бовери. Открытие клининговой компании, для очистки метро от граффити и поддержки чистоты в подземных коммуникациях, — читал он названия проектов и все больше удивлялся, — новый блок Готэмской АЭС. Передовой Производственный Кластер. Реконструкция верфей. Как много всего, — пробормотал он и посмотрел на Фокса, — как он планировал заработать на этом?

— Ну. Все расходы связанные с городским обустройством покроет муниципальный бюджет и несколько частных фондов. Договоренность с мэрией уже есть. На АЭС выделяет финансирование Федеральный бюджет. Есть договоренность с Казначейством и Министерством Финансов. ППК и верфи целиком наш проект, который принесет прибыль лет через десять, — начал перечислять Фокс сгибая пальцы, — ну и многие и многие другие проекты, которые зависли после его смерти.

— Какие, например? — спросил Брюс, завороженный проделанной работой.

— Ну, например, совместно с одним из президентских фондов мы планировали запустить программу подготовки кадров с нуля, — сказал он и, попросив взглядом разрешение, присел на стул, — ваш брат любил повторять, что дети — уникальный ресурс. Особенно сироты и те, что из неблагополучных семей. Тот кто успеет ими воспользоваться, окажется в выигрыше.

— Но я думал, что наши фонды делают достаточно для помощи малоимущим и сиротам? — спросил Брюс, которого покоробило то, что брат называл этих детей ресурсом.

— Это совсем не то, что делают обычные фонды, мистер Уэйн. Они лишь поддерживают их, но радикально ничего не меняют. В своих планах ваш брат видел систему образовательных учреждений разных уровней, которая готовила бы высококлассные и благодарные, а значит, полностью лояльные к компании и семье кадры. Инженеры, врачи, учителя, ученые, военные. Люди, что своим положением обязаны семье Уэйнов.

— Как-то это все… — не смог подобрать слов Брюс и заметил понимающую улыбку.

— Неожиданно? Или цинично? — уточнил Фокс, — меня тоже это коробило. По началу. Но потом я понял, что ваш брат просто называл вещи своими именами. В этом он очень похож на вашего деда, Патрика Уэйна. Тот тоже любил эпатировать окружающих циничными замечаниями.

— Никогда этого не замечал, — задумчиво сказал Брюс.

— Он просто не прошел того, что прошел ваш дед. Он был молод и, несмотря на свои высказывания, действительно хотел помочь этим детям. Со временем, конечно, он стал бы более циничен и вы бы заметили это, но… — говорит Люциус и, пожав плечами, тяжело вздыхает.

— А здесь есть проект о системе интернатов? — спрашивает Брюс, перебирая документы.

— Да, сэр. Вот он, — указал Фокс на одну из бумаг в кипе, — правда, я считаю, что это пока еще преждевременно.

— Но почему? — удивленно уставился на него Брюс.

— Из-за криминальной обстановки. В начале надо решить проблему с наиболее одиозными представителями криминала, и только потом начинать методичное улучшение ситуации в городе в целом. По нашей задумке и реконструкция, и отбор детей в интернаты, должны проводиться одновременно. Но сейчас это нереально.

— Вы о Джокере, мистер Фокс? — спросил Брюс, подобравшись. Возникший словно из ниоткуда последователь Артура Флека уже успел громко заявить о себе как жестокий и кровожадный гангстер. Но проблема была в том, что как и Артур, он позиционировал себя как борец с беспределом. И если его кумир боролся с беспределом вообще, то новый Джокер обратил свое внимание на городской криминалитет.

— Не только. После инцидента с Аркхэмом по городу разбежалось слишком много опасных преступников, которые осели на Преступной Аллее, в Районе Бовери и других местах. И я очень надеюсь, что Бэтмен сможет решить эту проблему. В конце концов, этот проект ваш брат считал одним из важнейших, к которым он приложил руку, — сказал Люциус и улыбнулся, — я вижу, что вы не рассматривали ситуацию под таким углом, мистер Уэйн?

— Нет. Не рассматривал, — сказал Брюс, откинувшись в кресле, — но… какую связь имеют Бэтмен и… проекты Уэйн Энтерпрайзес?

— Скажем так, Мистер Уэйн. Одевая свой костюм и патрулируя улицы Бэтмен не только спасает обычных граждан, но еще и сокращает те издержки, в первую очередь на безопасность, которые имеет компания, — говорит он и встает с места, начиная прохаживаться по кабинету, — вроде той ситуации, которая возникла год назад. Представляете себе тот урон, что был бы нанесен компании, если бы они достигли успеха? — сказал Фокс, говоря так, словно растолковывает прописные истины маленькому ребенку, — так что финансовая отдача от проекта «Бэтмен» более чем солидная, даже учитывая весьма серьезную себестоимость. Особенно то дорогостоящее оборудование, что применяется им, — закончил он, с удовлетворением заметив, что младший мистер Уэйн задумался. Нет, мальчик не был глупым, отнюдь. Более того, он имел все задатки, чтобы стать великим. Но вот его идеализм, на фоне циничного прагматизма Чарльза Уэйна смотрелся крайне не к месту. Хотя, если подумать, другой бы вряд ли рисковал жизнью, борясь с преступностью. Вот и выходила такая странная коллизия.

— Спасибо, мистер Фокс, за информацию. Так какие документы вы посоветовали бы подписать? — сказал Брюс, откладывая в сторону рефлексию по поводу полученной информации, чем зарабатывает одобрительный взгляд Люциуса.

— Только чисто экономические проекты, вроде ППК. Социально-гуманитарные целесообразнее оставить на потом. После победы над криминалом или, хотя бы, его ослабления, — говорит он и видит, как Брюс Уэйн начинает читать проекты.

Что же, может быть хоть этот Уэйн не умрет на посту и, когда-нибудь, проводит его на пенсию когда придет время. Сам же Люциус постарается сделать все, от себя зависящее, для того, чтобы этот день когда-нибудь наступил.

Готэм ночью — прекрасен. Тысячи и тысячи огней освещают широкие проспекты и узкие улочки. По автострадам разьезжают машины, освещенные мощными лампами, желтоватый свет от которых не может заменить солнечного, но хотя бы дает неплохие шансы избежать аварии. Из окон небоскребов и жилых комплексов льеться мягкий свет, показывая, что несмотря на нестабильность, город полон жизни и людей. И даже проезжая на полной скорости по трассам, можно заметить, как по тротуарам шляются по своим делам разного рода темные личности, от наркоторговцев, до маньяков и проституток. Готэм — полный жизни и тьмы. Света и тени. Огромный мегаполис, что никогда не спит.

По одной из городских автострад на полной скорости мчался Ролс-Ройс. На заднем сиденье, прикрыв глаза, сидел молодой парень лет двадцати-двадцати одного. Брюс Уэйн старательно отгонял от себя неприятные мысли, но те раз за разом возвращались к нему с новой силой.

" — Человек, которого я любила… исчез… и больше не вернулся. Может, он и сейчас где-то есть…и может, когда Готэму больше не будет нужен Бэтмэн, …я снова его увижу…»

Не раз и не два он прокручивал слова Рейчел, сказанные в тот день, когда она пришла на похороны Чарльза. Рейчел не пожелала принять роль девушки героя. Да она любила, но от него ей нужно было совершенно иное… тихое семейное счастье.

Нельзя сказать, что Брюс воспринял это слишком остро. На фоне смерти брата «нет» Рейчел показалось ему тогда лишь комариным укусом, рядом с гноящейся раной. Но именно это «нет» заставило его задуматься чего хочет он сам.

Помочь людям? Вдохновить их на борьбу? Обустроить город? Но что он сделал для этого? Да, за этот год Бэтмен стал символом. На него равнялись. Его любили. Его боялись. Его ненавидели. Люди получили надежду на лучшую жизнь, без криминала и вечной разрухи. Полиция взялась за ум и стальной метлой очищает город от организованной преступности. Но… всего этого было недостаточно.

Да, началась борьба. Но бои идут не только против явного криминала, но и против той среды, что плодит его. И здесь вылезала главная проблема проекта «Бэтмен»: он не был созидательным. Он был карающим мечом и надежным щитом, но не был тем, кто потом восстанавливал бы все порушенное. И здесь Брюс волей не волей начинал вспоминать то, что делал его брат еще тогда, когда он странствовал по миру. Ведь он тоже боролся. Боролся на своем фронте.

Чарльз помогал людям, не вылезая из инвалидного кресла. Занимался тяжелой, ежедневной рутинной работой, которую делают сотни и тысячи готэмцев. Он создавал рабочие места, открывал производства, занимался обустройством. Всем этим он давал людям возможность подняться над собой и тем положением, в которое их загнали обстоятельства. И он никогда не считал, что то, что он делает — недостаточно. Ему не нужно было бегать по крышам, чтобы кому-то что-то доказать. Он был самодостаточен, несмотря на то, что был калекой. Брат делал это, не выходя из дома, звонками из своей гостиной, параллельно штудированию Юнга и поеданию брауни авторства их повара.

Брюс улыбнулся. Да, Чарли был большим сластеной и любителем шоколада. Иногда, он мог съесть две, а то и три плитки темного 80% шоколада, вызывая причитания Альфреда о том, что у того может развиться аллергия. И при этом не толстел. Удивительный метаболизм. «Семейный» — как однажды отметил Альфред.

Тем временем, машина въехала на стоянку пентхауса, где они с Альфредом обосновались на время восстановления поместья. Брюсу это место не нравилось. Он предпочитал отдыхать в крупном подвальном помещении, где и хранил все свое оборудование.

— Надеюсь, что хоть сегодня вы переночуете дома, хозяин Брюс, — немного сварливо сказал Альфред, открывая дверь машины.

— Постараюсь, Альфред. Но ты же знаешь, как оно бывает, — говорит Брюс и выходит из машины, краем глаза заметив, как дворецкий закатил глаза. Старый добрый Альфред. Сколько же тебе сил понадобилось, чтобы пережить гибель Чарли? Брюс видел новые морщины на лице старого друга и с горечью осознавал, что смерть брата нанесла по Альфреду гораздо больший удар, чем тот показывал. Слишком сильно тот был привязан к нему. Собственно, как и все они.

— Доброй ночи, сэр, — говорит Альфред, когда они входят в квартиру, после того как вышли из лифта.

— Доброй ночи, Альфред, — отвечает Брюс и подходит к панорамному окну. Свет от ночного освещения делал Готэм чем-то совершенно невообразимым. Нереальным. Даже сказочным. Но в то же время настолько обыденным, что Брюс порой поражался двойственности этого города.

Насколько же эта обыденность была не похожа на ту бурлящую, кипучую жизнь, что происходила в темных переулках Старого Готэма. На тот вечный хаос, что творился под носом у большей части жителей города. На тот самый хаос, с которым он боролся и… Уж себе то можно было признаться. Тот самый хаос, что так нравился ему. Точнее, ему нравилось обуздывать его, делать управляемым и безопасным. Ему нравилось действовать в тени. Он любил тьму, хотя и не забывал ни на минуту, что действует во имя света.

Чарльз же… тот никогда не любил тьму. Сколько Брюс себя помнил, тот всегда старался находиться в самых светлых местах поместья. Именно поэтому он в свое время отказался от кабинета и переехал в гостиную на первом этаже, ведь это была одна из самых светлых комнат.

Он любил солнце. Мог часами сидеть на рыбалке, под палящими лучами и не испытывать дискомфорта. Любил сидеть на веранде и смотреть на закат. Иногда Брюсу казалось, что брат видит там, в далеке, нечто недоступное ему или кому бы то ни было. И это при том, что он никогда ничем не выделялся. Он не был гением. Не был мастером в каких-то областях. Но обладал неуловимой уверенностью в собственных силах и правоте. А вместе с нею и незримым чувством надежности.

Наверное, именно эта спокойная уверенность привлекла в нем Затанну. Надежность, которую не мог дать Рейчел сам Брюс, Затанна нашла в его брате. А ведь она грезила сценой и магией. Жизнью, под светом софитов и всеобщей известностью, а такая жизнь не располагает к тихому семейному очагу. И тут… согласие на брак в восемнадцать лет! Интересно... сколько бы продержался их брак, не погибни Чарльз? Порой Брюс позволял себе совершенно крамольные мысли о том, что Затанна согласилась на брак с Чарли из корысти. Совершенно не обоснованные подозрения грызли его изнутри. Но каждый раз, как они появлялись, Брюс вспоминал те страшные дни, когда погиб Чарльз.

Живой труп. Так он охарактеризовал бы ее после гибели брата. Пока он геройствовал на монорельсе, Альфред перенес ее в пентхаус. Четыре дня после этого она не выходила из комнаты, а когда он заходил к ней, чтобы поинтересоваться не нужно ли чего, его встречали лишь абсолютно пустые глаза. Она не ела. Не пила. Не пришла на похороны. Лишь сидела на кровати и смотрела в пустоту. И тем удивительнее было то, что на четвертый день она вдруг проснулась ото «сна», собрала немногие свои вещи и уехала в родовой особняк семьи Затара в районе Бристоль. Как и почему… она так и не объяснила. В тот день, у могилы Чарли, он видел ее в последний раз. Правда, Альфред, который как-то поддерживал с ней связь, говорил, что она жива и отправилась в путешествие. Вот только куда? Этого он не знал.

Брюс тяжело вздохнул и вновь окинул взглядом ночную панораму, уже собираясь ложиться спать, как вдруг увидел луч прожектора со стороны Старого Города. Кто-то активировал Бэт-сигнал.

— Что же. Видимо, придется и сегодня ночевать не дома, — пробормотал Брюс и направился на выход. В конце-концов, Джим Гордон не стал бы за зря его беспокоить. А это значит, что на кону поимка кого-то действительно крупного.

Глава 14

Сегодняшний патруль оказался на редкость удачным. Возвращаясь в убежище, Брюс с чувством удовлетворения вспоминал проведенную операцию. Удалось захватить не только сбежавшего из Аркхэма Крейна с его сообщниками, но и нейтрализовать кучку подражателей, возомнивших себя народными мстителями. Уж чего-чего, но такой реакции на свои художества Брюс не ожидал.

Он поморщился. Рука сильно болела. Интересный подход был у того человека. Собаки. Никогда он еще не сталкивался с собаками. Надо сказать Фоксу, чтобы что-нибудь придумал. Как кстати, что у него есть обезболивающее. Но все равно. Ездить в бэтмобиле с обгрызенной рукой это сильно ниже среднего.

Въезжая в убежище, Брюс не мог отделаться от мыслей о Джокере, точнее, о том впечатлении, что он оказывал. По какой-то причине Гордон воспринимал его как гораздо более серьезного противника, нежели мафия Готэма. И хоть ничего такого он не говорил, но это чувствовалось по тому, как он говорил. Видимо и в правду, страх — логичная реакция людей на нечто непонятное. А этот Джокер был именно что чем-то непонятным. На этой мысли, Брюс хмыкнул. «Кто бы говорил», — подумал он и начал тормозить машину. Сам же он воспринимал Джокера как пускай и весьма талантливого, но обычного уголовника, с небольшими странностями. Но не ему судить о чьих-то странностях.

Вот машина остановилась и Брюс начал вылезать из ее бронированного нутра. Снимать костюм было неприятно. Уж больно много крови натекло на ткань, из-за чего она хлюпала под броней. Все-таки эти собаки стали неприятным сюрпризом.

Закончив с броней, Брюс уселся за стол и начал зашивать раны от собачьих зубов на своем плече.

— Жду, не дождусь, когда поместье Уэйнов восстановят, — вдруг услышал он голос Альфреда, который медленно приближался к нему, — не спать в особняке все же лучше, чем не спать в пентхаусе, — говорит Альферд и, подойдя вплотную, вздыхает, — и каждый раз, как вы зашиваете раны, вокруг вас образуются лужи крови, — сказал он обеспокоенно, а Брюс краем глаза заметил, что тот раскладывает на столе еду.

— Да. Они помогают мне учиться на своих ошибках, — ответил он, делая очередной стяжок на рваной ране.

— Что ж, тогда вы, должно быть, уже очень умны, — сказал Альфред, всем своим видом давая понять, что вовсе так не считает.

— Моя броня, — сказал Брюс, не желая слушать очередные причитания дворецкого, — она слишком тяжёлая. Мне нужно быть быстрее.

— Уверен, мистер Фокс придумает что-нибудь, — пробормотал Альфред, начав накладывать швы, вместо Брюса, — на вас что, напал тигр?

— Собака, — как ни в чем не бывало ответил Брюс.

— А? — удивлённо спросил Альфред.

— Большая собака, — пояснил Брюс, морщась от боли,

— А, ясно, — вновь пробормотал Альфред, думая о том, что могло быть и хуже.

— Там снова были эти подражатели, с оружием.

— Почему бы вам не нанять их и не взять выходной? — пошутил Альфред, продолжая зашивать рану.

— Я ведь не это имел в виду когда говорил, что хочу вдохновлять людей, — хохотнул Брюс, сам не понимая, как относиться к этим… инициативным придуркам, что взялись за стволы.

— Я знаю. Но все налаживается. Как вам новый окружной прокурор? — спросил Альфред, откладывая в сторону иголки.

— Я к нему присматриваюсь. Понять бы, можно ли ему доверять, — отвечает Брюс, рассматривая записи, где изображен высокий блондин с волевым подбородком. Харви Дент. Белый рыцарь Готэма, как его успели окрестить газетчики. В принципе, Брюс был не против сотрудничества с Дентом, особенно сейчас, когда в городе всплыла фигура Лао, главного бухгалтера большей части криминальных семей Готэма. Схватив этого Лао, можно было бы нарыть немало всякого на его работодателей. Но… все-таки не даром же люди Гордона окрестили Дента «Двуликим Харви».

— Вас интересует он сам или его круг общения? — подначивает его Альфред, когда на экране появляется изображение Рейчел. Старая подруга явно испытывала симпатию к Харви. Что же, ещё один плюс в его пользу. Рейчел никогда бы не связалась с плохим человеком.

— Она в праве сама выбирать себе друзей, — сказал Брюс, нахмурившись, и встал со своего места. Он подошёл к стулу, где был разложен костюм и начал его одевать. В этот момент Альфред увидел ссадины и синяки на его спине.

— Всему есть предел, хозяин Брюс, — сказал тот, в очередной раз указывая на опасности, что подстерегают младшего из Уэйнов.

— Но ведь Бэтмен всесилен, — ухмыльнувшись, говорит Брюс, надевая белоснежную сорочку от Гучи.

— Но вы — нет, сэр, — с толикой горечи говорит Альфред.

— Я стараюсь не думать об этом, — гораздо более нервно, чем он хотел бы, ответил Брюс, что не укрылось от Альфреда.

— Но что будет, когда однажды вы это поймете?

— Мы все знаем, как ты любишь повторять: «Я же говорил», — попытался свести все к шутке Брюс. Но на этот раз Альфред не улыбается.

— В этот день, хозяин Брюс, даже я этого не захочу, — сказал Альфред, не принимая шутки,<footnote>Диалог взят из Темного Рыцаря</footnote> — я уже похоронил ваших родителей и вашего брата. И не хотел бы хоронить вас, — максимально сухо и официально сказал Альфред, на что Брюс вздохнул. Он знал, что Альфред, несмотря на браваду, очень тяжело переживал смерть Чарли. И слабо представлял, в каком состоянии окажется он, если погибнет сам Брюс.

— Тебе и не придется, — максимально уверенно сказал он и пошел на выход из убежища. Он уже не видел, как Альфред покачал головой и пробормотал.

— Я буду молиться за то, чтобы вы оказались правы.

Гонконг — город одновременно похожий и не похожий на Готэм. С одной стороны все те же небоскребы, толпы людей и ощущение муравейника. С другой же стороны Гонконг не обладал той аурой, что Готэм. Он был вполне обычным мегаполисом, да со своими особенностями и «характером», но он не имел той странной, тягучей ауры непреодолимой безнадежности, что Готэм. Лишь спустившись с самолета, Брюс понял, насколько необычным является его город. И как же ему не хватает таких людей, как Джим Гордон и Харви Дент.

Новый прокурор оказался именно тем, кем и рисовали его телевизионщики. Бескомпромиссным борцом с преступностью и беззаконием.

— Даже странно, — пробормотал Брюс в унисон своим мыслям, наблюдая за офисным зданием «Лао Секьюрити Инвестментс» через фотообъектив. Именно этот Лао стал главным призом в разыгрываемой комбинации. Если он поймает Лао и вернет его в Готэм, то Денту с Гордоном удастся засадить всю верхушку городской мафии, начиная с занявшего место Кармайна Фальконе Сальваторе Марони, заканчивая самым последним из их капо*.

Странный альянс Бэтмена, лейтенанта Гордона и прокурора Дента мог принести городу долгожданное избавление от криминала и дать начало всеобщей борьбы против последствий экономической депрессии. Это могло стать началом нового Готэма. И Брюс, несмотря на всю опасность, что грозила ему здесь, в Гонконге, в случае неудачи, решил рискнуть. Быть может, им таки удастся избавить Готэм от этой непонятной, душащей всех ауры?

— Со смотровой вид получше, — вдруг услышал он голос Фокса, который уже вышел из офиса компании и приближался к нему.

— А как вид из здания «Эл-Эс-Ай»? — спросил он, не отрываясь от наблюдения.

— Ограничен, — сказал Фокс, и начал что-то доставать из внутреннего кармана, — Лао надежно охраняется.

— Что это? — спросил Брюс, рассматривая небольшое устройство черного цвета.

— Новая разработка. Посылает высокочастотный импульс сканирует во время ответа окружающую обстановку.

— Сонар, — понимающе кивнул Брюс, — Прям как…

— Подводная лодка, мистер Уэйн. Как подводная лодка, — с милой улыбочкой, сказал Фокс.

— А другое устройство?

— На месте, — сказал он и начал было удаляться, как вдруг обернувшись, сказал, — мистер Уэйн… удачи, — после чего исчез в толпе. Брюс тоже хотел было уйти, но вдруг услышал голос. Очень знакомый голос.

— Уж кого-кого, но встретить тебя здесь я не ожидала, — насмешливо протянул чуть хриплый голос молодой девушки.

— Здравствуй, Затанна, — сказал Брюс и обернулся к ней. С их последней встречи прошел всего лишь год, но он вряд ли бы узнал Затанну в толпе. Большие темные очки, шелковый платок, обвязанный вокруг шеи, скрывающий ее густые волосы и дорожное пальто бежевого цвета, под которым угадывались лакированные сапоги черного цвета на высоком каблуке. Наряд на грани элегантности и вульгарности, как сказал бы Альфред. И лишь голос, голос из счастливого прошлого точно указывал, что перед ним Затанна Затара, что стояла со спрятанными в карманах руками и, Брюс готов был поклясться в этом, смотрела на него с насмешливым прищуром, позаимствованным когда-то у его брата.

— Здравствуй, Брюс. Давненько не виделись, — сказала она и, подойдя к нему, оперлась спиною о перила пешеходного перехода, где они стояли, не доставая рук из карманов.

— Да, давненько, — согласился он, рассматривая несостоявшуюся невесту брата.

— И что же привело тебя сюда, в этот чудный город?

— Дела компании, — решил не распространяться Брюс, за что в ответ получил презрительный хмык.

— Аааааа, дела компании, — иронично протянула она, давая понять, что ни на грамм не поверила в столь откровенное вранье, — поэтому, значит, Фокс передавал тебе очередную «гениальную» приблуду? — сказала она, демонстрируя, что срисовала его достаточно давно.

— А ты… что ты здесь делаешь? — спросил Брюс, пытаясь сменить тему.

— У знакомого китайца есть одна занятная книга по гаданию, — решила не усугублять Затанна, — утверждает, что оригинал И Цзиня*, хотя это вряд ли.

— И только? — на что Затанна закатывает глаза и качает головой.

— Брюс. Ты хоть знаешь, сколько людей готовы отдать левую руку за то, чтобы обладать оригиналом И Цзиня? — с вполне искренним возмущением спрашивает она.

— Вот только что узнал, — отвечает он, улыбнувшись, — тебе-то он зачем?

— Чтоб было. Ну и есть один проект. Если выгорит, то для меня откроются неплохие перспективы, — говорит она, смотря куда-то в сторону, словно рассуждает о чем-то малозначительном.

— Это связано с…

— Магией. Да, Брюс. Это связано с магией, — снисходительно продолжает она мысль, которую Брюс не смог сформулировать, — с видением прошлого и будущего, если точнее.

— Я помню как ты гадала на таро, — немного невпопад вспоминает Брюс.

— Это совершенно другой уровень, — очень серьезно говорит, Затанна, снимая свои очки, — гадать, правильно гадать, по Книге перемен дано не каждому. И если я смогу, то…- потянула она, показывая, насколько это крутое и важное достижение.

— А, почему вряд ли? — вдруг спрашивает Брюс, отмечая про себя, что, возможно, Чарли влюбился в Затанну в том числе и из-за ее синих глаз.

— Что?

— Спрашиваю, почему это вряд ли оригинал? — уточняет он, так же опираясь боком о перила.

— Потому что все сохранившиеся оригиналы давно пересчитаны и учтены. Но мне даже добротная копия сгодится, — говорит она и наконец-то достает руки из карманов. К своему удивлению, на безымянном пальце левой руки Брюс видит золотое кольцо, с листочками из нефрита и бриллиантовыми росинками на них.

— Но у вас же есть библиотека, — на автомате спрашивает Брюс, стараясь внимательнее рассмотреть обручальное кольцо.

— До того, как мне исполнится двадцать один, она останется заблокированной. Так что приходится все делать самой, — с неподдельной горечью и обидой отвечает она и начинает неосознанно крутить кольцо, как вдруг замечает взгляд Брюса и вновь прячет руки в карманы.

— Сам-то как? — вдруг задаёт она вопрос и смотрит на Брюса.

— Да вот, как-то так, — не находит, что ответить Брюс, пожимая плечами.

— Хммм. Информативно, — ироничная улыбка вновь наползает на ее губы, — с Рейчел так и не сложилось, да? — с легкой иронией, перемешанной с пониманием спрашивает Затанна, на что Брюс кивает.

— А ты. Я помню, ты была совершенно разбита. А сейчас… — вновь не знает, как сформулировать вопрос, но Затанна его понимает.

— Я и не восстановилась еще. Иногда вскакиваю ночью и кричу, словно ножом режут, — сказала она, помассировав левую стороны груди, — странно так. Его уже год как нет, а все равно болит.

— Тяжело, наверное, — кивает Брюс, рассматривая посмурневшeе лицо подруги.

— Я привыкла… знаешь, я наверное, только недавно поняла, каково было Чарли. Жить с постоянной болью. Преодолевать ее, чтобы заниматься обыденными вещами. Он шутил, что готов терпеть боль, лишь бы танцевать со мной. Но я то видела как ему тяжело. Но он терпел. И я терплю, — говорит она, а по щеке катиться одинокая слеза.

— Как ты справляешься? — спрашивает Брюс, вспоминая брата-инвалида.

— Может это прозвучит странным, но спасает магия, — ее лицо украсила горькая улыбка, — Новые знания. Работа на грани помешательства. Только это позволяет, даже не забыть, а притупить боль, — говорит она и вновь достает левую руку, рассматривая кольцо, — он верил в меня. А я его подвела, — вдруг сказала она, опустив голову.

— Что ты имеешь ввиду?

— Брюс. Я Хомо-маги. Я могла просто передушить всех этих… уродов. Я это могу. Но не сделала. Просто не смогла. И из-за этого он погиб, — сказала она с убийственным спокойствием и прикрыла глаза.

— Ты зря себя коришь. Он бы не потребовал от тебя такого, — пытается подбодрить ее Брюс.

— Да, ты прав. Он бы не потребовал. Но, знаешь, у меня странное чувство, что если бы он обладал такой же силой, что я, или, хотя бы, приличным огнестрелом, то единственной проблемой для нас были бы трупы, — говорит она, а Брюс в очередной раз чувствует, как глухой протест вновь давит на рациональное мышление. Как и много лет назад, старый ПТСР давит на восприятие, не давая согласиться с очевидной истиной. И, что самое страшное, он так и не смог его преодолеть. «Делай что хочешь, но не убивай» — глупый принцип, выработанный еще в детстве, ставший безусловной психологической установкой, которую не поколебала даже смерть Чарли.

— Наверное, — глухо пробормотал Брюс, кивая своим мыслям, не замечая, как Затанна глубоко вздыхает и улыбается.

— Приглашаю тебя и Альфреда на мой первый концерт, — Затанна вдруг совершенно преображается, словно смахивая с себя печаль и боль. Теперь ее голос игриво-ироничный, а лицо вновь становиться насмешливым.

— Уже? — на автомате выдает первое пришедшее в голову Брюс, удивляясь столь неожиданному преображению.

— Ха, ха. Спасибо что верил в меня, Брюс Уэйн, — иронично отвечает Затанна, всем своим видом давая понять, что ожидала именно такой реакции на свое преображение, — Я понимаю, мне «всего-то» девятнадцать, но хотя бы для вида мог выказать свое восхищение великолепной мной, — театрально возмущается она и видя, что Брюс явно тормозит, закатывает глаза, — ладно, два билета, так уж и быть, я придержу, несмотря на твое хамство. Но предупреждаю, что в следующий раз ты так легко не отделаешься, — говорит она и одевает очки, — пока, Брюс. Удачи с «делами компании», — говорит она и, не дожидаясь его ответа, сливается с толпой, оставляя младшего Уэйна в одиночестве, переваривать ее иронию.

— Ведьма, — покачал головой и с долей восхищения сказал Брюс, окончательно понимая, почему брат выбрал себе именно Затанну. Эти двое друг друга стоили.

Примечания

*в итальянской мафии — офицер, глава банды

*Книга перемен, одна из важнейших книг китайского конфуцианского канона

Глава 15

Захват Лао прошел успешно. Пришлось, правда, пользоваться услугами корейских контрабандистов и немного повисеть в воздухе на специальном устройстве, разработанным ЦРУ для эвакуации своих агентов, но оно того стоило. В конце концов, его костюм и подготовка вполне себе позволяли проделывать такие трюки.

Так что уже на следующий день после их возвращения, Гордон арестовал всю верхушку Готэмской мафии, а Денту удалось выдвинуть против них обвинение. Это был успех. Ошеломительный. Поддержанный мэром и городским судьей. Казалось бы все замечательно. Но появилась новая проблема. Джокер.

— Охотясь за мной, они не вернут деньги. Я знал, что мафия не сдастся без боя… но в этот раз они перешли все границы, — сказал Брюс, в очередной раз просматривая ролик, любезно предоставленный Джокером посредством убитого им подражателя Бэтмена.

— Вы первым это сделали, сэр, — резонно отметил Альфред, — вы прижали их. Вы довели их до полного отчаяния. И тогда, отчаявшись, они обратились к тому, чьих возможностей не знали, — говорил Альфред, а Брюс вспоминал, как Джокер приставил нож к шее Рейчел. Когда он получил сообщение от Гордона, что Джокер назвал имена тех, кого убьет, если Бэтмен не раскроет себя, первое, что он сделал — нейтрализовал Дента. Но он и подумать не мог, что Джокер заявится к нему домой во время банкета, организованного в честь Дента, и станет угрожать гостям. И Рейчел. Не сказать, что это был худший момент его жизни, но в его личном Топ-10, он бы занял шестое или пятое место.

— Преступники — люди несложные. Нужно лишь выяснить, что он хочет, — сказал он, встав со своего места и направляясь к стеллажу с костюмом. Две из трех целей Джокер таки достал. Лишь Харви Дент его усилиями оставался жив. Но то, что в этот ответственный момент город остался без судьи и комиссара полиции Лоеба, было тяжелым ударом.

— При всем уважении, мистер Уэйн, вы тоже до конца не знаете его возможностей, — возразил ему Альфред и, чуть помолчав, начал говорить, — много лет назад я был в Бирме. Мы с друзьями работали на местное правительство.

— Альфред, — удивленно посмотрел на него Брюс, — ты никогда не говорил о таких интересных деталях своей биографии. Ты же потомственный дворецкий, а не…

— Агент спецслужбы? — с улыбкой продолжил он мысль Брюса, — одно другому не мешает, хозяин Брюс. К тому же, если бы не моя служба, я бы не познакомился с хозяином Томасом и мадам Мартой. И не знал бы вас с хозяином Чарльзом. И, возможно, ваше воспитание не стало бы самым важным достижением в моей жизни, — сказал он и Брюсу показалось, что глаза Альфреда повлажнели. Да и сам Брюс был тронут словами старого друга. Ведь Альфред действительно заменил ему и Чарли отца. Тем временем, собравшись, Альфред продолжил, — так вот. Оно пыталось купить преданность вождей разных племен при помощи драгоценных камней. Но в лесу, к северу от Рангуна, на их караван напал какой-то бандит. И мы отправились искать камни, — Альфред говорил и шаг за шагом подходил к Брюсу, — за полгода поисков, мы не нашли никого, кто бы торговал ими. Но однажды я увидел в руках у ребенка рубин, — Альфред сделал паузу, — размером с мандарин. Этот бандит просто выбрасывал камни.

— Тогда зачем красть?

— Потому что он получал от этого удовольствие, — объяснил Альфред, кивнув в ответ на удивленный взгляд Брюса, показывая, что да, такие люди тоже бывают, — просто, есть типы, которые действуют вне всякой логики. Их не подкупить, не запугать, не договориться и не прийти к компромиссу. Эти люди мечтают лишь об одном: видеть мир в огне.

Уже на следующий день, когда Брюс ехал на своем мотоцикле к месту проведения панихиды по комиссару Лоебу, он думал о том, что говорил Альфред. Ведь если Джокер именно тот, кем его считает Альфред, то остановить его будет крайне сложно. Во всяком случае, обычными методами.

За день до панихиды комиссара Лоеба

— У меня есть предложение, — говорит он Гордону после того, как берет отпечаток гильзы и для проведения своей экспертизы, — сразу скажу, затея опасная.

— Что за предложение? — интересуется Гордон, который уже сообщил Денту, что новой целью Джокера является мэр Готэма Энтони Гарсия.

Они стояли на балконе квартиры, где Гордон со своими людьми обнаружил два трупа, убитых вместо скрывшегося Харви Дента.

— Нужно инсценировать вашу смерть, Гордон, — говорит Бэтмен, на что тот лишь задумчиво хмыкает.

— С целью? — спрашивает он, желая знать больше деталей.

— Поймать Джокера. На живца, — говорит Бэтмен, краем глаза следя за тем, чтобы им никто не помешал.

— И кто же будет наживкой? — с ироничным прищуром поинтересовался Гордон, думая о себе.

— Я, — вдруг сказал Бэтмен, вызвав удивление у Гордон.

— Вы хотите… сдаться? — не веря своим ушам, уточняет Гордон.

— Больше никто не умрет из-за меня, — уверенно говорит он и, видя скепсис на лице Гордона, поясняет, — это единственный способ.

— И как вы себе это представляете? — не скрывая сомнений, спрашивает Гордон.

— После того, как я раскрою себя, меня возьмут под стражу.

— Определенно, — кивает Гордон, не мигая следя за Бэтменом.

— После этого, мне в суде должны будут избрать меру пресечения? — спрашивает он Гордона, на что тот вновь кивает, — так вот. Меня должны будут перевести из Департамента полиции в окружной суд. Или в центральную тюрьму. Суть в том, что именно в этот момент он нападет.

— Почему вы так уверены в этом?

— Я — главная цель Джокера. Это будет лучшим моментом для моего захвата. И убийства.

— Но какой у него мотив? Почему вы?

— Он псих. Но псих талантливый. Ему нужен хаос. Он забавляет его. Убив меня, Джокер лишит город символа сопротивления и вернет статус кво, когда Готэм пожирал сам себя, — говорит Бэтмен, на что Гордон, явно нехотя, кивает, признавая его правоту.

— И как я должен буду… умереть? — нервно передергивает плечами Гордон, представляя, в каком состоянии окажется его семья.

— Во время покушения на мэра вы прикроете его собой, предварительно надев защиту. Гарантирую, ее ничего не пробьет. После этого, вы должны будете на день-два исчезнуть.

— А потом? — спрашивает Гордон, внутренне соглашаясь с планом. Барбара, конечно, поплачет. Да и дети… Но и он не собирается просто так отсиживаться в сторонке.

— В самом конце, вы должны будете схватить Джокера, когда он попытается меня убить. Главное, будьте рядом, — говорит Бэтмен, на что Гордон задумчиво кивает.

— Я замаскируюсь под одного из конвойных. Оружие и оборудование достать не проблема, — говорит он, прикидывая в уме, что ему понадобится для операции.

— Хорошо, — кивает Бэтмен в ответ и собирается уже уйти, как вдруг Гордон спрашивает.

— А Дент? Сказать ему?

— Решайте сами. Хуже не будет, — говорит Бэтмен и покидает балкон, оставляя Гордона продумывать детали плана. А рано утром Гордон обнаружил перед домом посылку с характерным знаком летучей мыши на ящике.

POV Рейчел

- Я созвал пресс-конференцию по двум причинам. Во-первых, хочу заверить жителей Готэма, что делается все необходимое, чтобы остановить Джокера и эти убийства.

И вторая причина. Бэтмен объявил, что намерен сдаться.

Рейчел слушала его, ловя каждое сказанное Харви слово. Сейчас она находилась в пентхаусе Брюса вместе с Альфредом и смотрела пресс-конференцию Дента. И, откровенно говоря, чувствовала себя не в своей тарелке. С одной стороны, это место было самым безопасным для нее. Особенно теперь, когда она, если верить Харви, а Рейчел ему верила, стала новой целью Джокера. Тем более в условиях, когда Гордон убит и никто не знает, кто конкретно из офицеров его отдела продался мафии. С другой же… это был пентхаус Брюса. Все еще влюбленного в нее Брюса Уэйна, который все еще надеялся на взаимность. И это было ужасно.

- Да, Бэтмен вне закона. Но мы ведь не поэтому требуем, чтобы он сдался. А потому, что боимся.

Как же он не понимает, что им не быть вместе? Особенно теперь, когда Брюс расскажет всем о себе. Когда город и мир узнают о том, что Бэтмен — это Брюс Уэйн! Как же он не понимает, что в гробу она видела всю эту великосветскую жизнь, которой живет Брюс? Как же он не понимает, что блистательный Брюс Уэйн слишком хорош для нее, для обычной девчонки Рейчел Доуз?

- Но самая темная ночь — перед рассветом. И я вам обещаю: рассвет уже близко.

Она любила Брюса. Любила этого несуразного, неуверенного и мечтательного соседского мальчишку. Может быть когда-то она и готова была пойти за ним, но сейчас… сейчас все ее мысли занимал Харви Дент. Надежный, добрый и сильный. Тот, в котором она уверена. И тот, которого она полюбила не как мальчишку, а как мужчину.

- Да, наверное. Однажды Бэтмен ответит за нарушенные им законы. Но перед нами, а не перед этим безумцем.

Может, если бы был жив Чарльз, он бы втолковал своему брату, что ему здесь ловить нечего. Но, увы, язвительного и не по годам мудрого Чарли Уэйна уже год как не было. Как не было и старого поместья и прежней любви. Все сгорело, оставив им только пепелища.

— Так и быть. Арестуйте Бэтмена.— вдруг услышала Рейчел и впилась в экран, ожидая, что вот-вот в кадр войдет Брюс и на его руках защелкнутся наручники. Но дальнейшие слова вызвали у нее полнейший шок.

— Я — Бэтмен!— вдруг произносит Дент и протягивает руки к подошедшим полицейским, чтобы они могли надеть наручники.

«Этого не может быть. Этого не могло быть! Как? Почему? Зачем он это сделал?» — похожие, но не одинаковые вопросы раздавались в голове Рейчел, когда она наблюдала за происходящим на экране. «На месте Харви должен был быть Брюс!» — приходит к ней новая мысль и она, обуреваемая злостью, хватает свою сумочку, пальто и бежит к Альфреду.

— Альфред. Почему он не помешал Харви? — полная возмущения она подошла к Альфреду.

— Он пошел на пресс-конференцию, — спокойно ответил Альфред, держа в руках столовые приборы, которые в этот момент раскладывал.

— Я знаю. Почему он не вмешался? — повторила она свой вопрос, удобнее перехватив свое пальто и умерив свой пыл. Не винить же в этой ситуации Альфреда?

— Возможно, они оба, и Брюс, и мистер Дент верят, что Бэтмен, оставшийся на свободе важнее прихоти террориста, мисс Доуз. Даже если все его за это ненавидят. Эта жертва, которую он принес. Это не геройство. Это нечто важнее, — спокойно, словно расшалившемуся ребенку стал обьяснять Альфред свое видение ситуации.

— Да, ты абсолютно прав. Позволить Харви взять вину на себя — это не героизм, конечно, — впрочем, Рейчел не приняла его слов. Или, даже если и приняла, не пожелала признавать его правоту. Слишком напуганной она была, — Ты знаешь его лучше всех, — полуутвердительно сказала она, после небольшой паузы.

— Да, — ответил Альфред, после чего Рейчел стала доставать из своей сумочки бумажный конверт.

— Передашь ему письмо от меня? Когда придет время? — спросила она, передавая конверт Альфреду.

— Как я узнаю? — спросил он с полуулыбкой, принимая письмо.

— Оно не запечатано, — говорит она и обнимает старого друга, — Прощай, Альфред.

— Прощай, Рэйчел, — слышит она и чувствует, как что-то острое колет ей плечо. Она не успевает среагировать и лишь обмякает в руках старого друга, не понимая, что произошло. Она уже не слышит, как Альфред, бережно взяв ее на руки, бормочет.

— Надеюсь, мистер Уэйн, вы знаете, что делаете.

В это время, Брюс покидал прокуратуру, размышляя о выходке Дента. Весь прошлый вечер они с Альфредом сжигали все те бумаги, что могли вывести следователей на Фокса или Рейчел. И Брюс был абсолютно уверен в том, что Дент арестует именно его. Но он недооценил смелость и порядочность прокурора. И это несмотря на то, что за день до этого, тот готов был пристрелить одного из подельников Джокера и лишь его вмешательство спасло тому жизнь.

Уже в машине Брюс получил короткое сообщение на телефон с левым номером.

- Что будем делать? — в этих трех коротких словах отправитель вложил все свое волнение от столь резко поменявшейся обстановки. Впрочем, Брюс не винил Гордона. Ситуация действительно осложнилась. Впрочем… поменялась ли?

- Все в силе. — напечатал он ответ и задумался. Видимо Дент своим этим шагом рассчитывает на то, что Бэтмену вместе с Гордоном гораздо легче будет повязать Джокера. Что, в принципе, недалеко от истины. Сделать это вдвоем будет гораздо легче. Главное, правильно расчитать время появление и успеть сделать это до того, как до Дента доберутся люди Джокера.

Въезжая в убежище, Брюс в очередной раз поразился смелости этого человека, которому желал передать роль главного защитника города. Не удивительно, что Рейчел обратила внимание на него. Он действительно заслуживает ее любви. Гораздо больше, чем сам Брюс. И теперь он должен был не оплошать и наконец-то поймать гениального психопата, что терроризировал город.

— С возвращением, хозяин Брюс, — поприветствовал его Альфред, который расставлял убранное еще вчера оборудование по местам.

— Спасибо. Все в делах, да? — невпопад спросил он и подошел к броне Бэтмена.

— В следующий раз, когда будете организовывать каминг-аут, планируйте его тщательнее, — недовольно пробурчал Альфред, вызвав улыбку Брюса.

— Ну прости! — развел он руками, — кто же знал, что Дент окажется таким смелым?

— Вы, сэр, — безапелляционно сказал Альфред, продолжая подключать оборудование к электропитанию.

— Как там Рейчел? — решил не обострять Брюс.

— Мисс Доуз, испытав нервное потрясение, прилегла отдохнуть. Видимо, вам надо подготовиться к серьезной беседе, — сказал Альфред, наблюдая, как Брюс, натягивает на себя Броню.

— Мда, — только и смог выдавить из себя Брюс, с трудом представляя, в каком ключе пройдет эта беседа, — Как ты думаешь, у меня есть шанс? — спросил Брюс, одевая наручи.

— Шанс есть всегда, хозяин Брюс. Но Рейчел… даже не знаю. Боюсь, в данной ситуации, все слишком шатко, — ответил Альфред, мысленно вздыхая. Он уже прочитал письмо и знал, какой выбор сделала Рейчел. Не сказать, что неожиданный. Но и не сказать, что лучший. Во всяком случае, Альфред не мог винить бедную девочку в том, что та не захотела стать частью яркой, но такой неспокойной жизни Брюса. А в том, что Бэтмен исчезнет, старый мудрый Альфред испытывал большие сомнения. Брюс же на слова Альфреда лишь кивнул, натягивая на себя маску. Не сказать, что Альфред его успокоил, но он и сам знал, что все сложно.

Закончив облачаться, Бэтмен направился к машине когда услышал вопрос:

— Вас ждать к ужину, сэр? — спросил Альфред максимально серьезным и безобидным выражением лица.

— Не думаю, — ответил он, улыбнувшись из-под маски. Иногда Альфред любил поиздеваться над ним вот такими вот как бы невинными вопросами, заданными максимально серьезным тоном. С такими мыслями Брюс закрыл машину и выехал из убежища, провожаемый взглядом старого друга.

Как и ожидалось, Джокер напал прямо во время перевозки Дента в Центральную тюрьму. Большая фура буквально растолкала большую часть машин сопровождения, а остальных перестреляли из автоматов. К счастью легкое стрелковое вооружение не могло пробить бронированный грузовик полицейского спецназа, в котором перевозили Харви. Вот только Джокер и не надеялся на это. Иначе зачем ему РПГ?

Нельзя сказать, что Брюс был не готов к появлению у людей Джокера гранатометов… хотя нет. Не был. Он не ожидал, что у тех будут РПГ и теперь спешно думал как защитить Дента от новой угрозы. И вовремя, потому что Джокер уже начал стрелять в оставшиеся машины сопровождения.

Брюс нажал на газ. Как хорошо, что Джокер — псих. Два выстрела с пистолетной дистанции и два промаха. Или нет? Неееет. Он просто играется со своей жертвой, дает ей ложный шанс на спасение, вот только не знает, что Бэтмен уже в пути. И как только Джокер хотел сделать третий выстрел, Бэтмен направил свою машину наперерез и поймал корпусом ту гранату, что предназначалась Денту.

После нескольких кувырков, Бэтмобиль вылетел с трассы. Системы показывали, что машина имеет критические повреждения и не подлежит эксплуатации. Но гениальный ум Люциуса предусмотрел и это. И буквально несколько нажатий на определенные кнопки и от Бэтмобиля отсоединяется бэтпод, давая Бэтмену возможность вернуться в погоню.

Мотоцикл повышенной проходимости позволил Брюсу очень быстро нагнать погоню. Правда, пришлось повредить несколько машин и проехаться на нем через торговый центр, но право слово, это такие мелочи, когда речь идет о том, чтобы остановить Джокера.

Вот он выехал на встречку перед фурой, в которой засел Джокер со своими людьми. Вот стреляет гарпунами по капоту машины. Вот проезжает под фурой, едва не касаясь земли и наматывает тросы о колеса, резко выруливает в сторону. Вот он разворачивает бэтпод и видит, как фура с намотанными на колеса тросами взлетает вверх и грохается вниз. Переводит дыхание. Но вдруг замечает, что рано расслабился, потому что Джокер выполз из фуры.

Бэтмен вновь дает по газам и едет к фуре и Джокеру, который идет прямо на него по середине улицы. Он вооружен. Он стреляет по сторонам и продолжает идти, что-то говоря, словно чего-то ждет. Вдруг он встал как вкопанный прямо у него на пути, опустив автомат. Словно он хочет чтобы…

«Нет.Нет.Нет.Нет! Ему это и нужно! Не делай этого!» — проноситься у него в голове, когда Брюс понимает, что Джокер хочет, чтобы он его убил. Он уже разогнался, бэтпод уже не остановить.

— ЫАААААААААААА! — кричит Брюс и резко отворачивает в сторону, даже не задев стоящего прямо на его пути Джокера. Но сам он уже не справляется с управлением и сталкивается с перевернувшейся фурой.

Все тело Бэтмена болит. Он сейчас обездвижен. Но не это заботит его, а склонившийся над ним подельник Джокера. Тот пытается снять с Брюса маску, но его бьет электрический ток, из-за чего он отлетает от Бэтмена, вызывая бурный восторг у Джокера, который набрасывается на подельника, словно показывая, что Бэтмен — его добыча.

Но вот, Джокеру надоедает играться с упавшим подельником, и он склоняется над Бэтменом, достав нож. Брюс не знал, что тот хотел сделать, снять маску или перерезать горло, но в эти секунду прямо над ним раздается щелчок снятого с предохранителя оружия.

— Аааааааай. Дай мне одну минутку! — обиженно верещит Джокер, чувствуя на своем затылке ствол полицейского дробовика. Впрочем, лейтенант Гордон не церемонится с ним и валит того на землю.

— Попался, чертов ублюдок! — говорит он, выбивая из руки Джокера нож — вяжите его, парни! — кричит он в сторону немногих присутствующих полицейских, которые в полном шоке рассматривают как бы погибшего утром лейтенанта. Впочем, ступор продлился недолго и копы быстро надевают наручники на Джокера. Страхующий их Гордон отходит от притихшего психа и смотрит на поднимающегося Бэтмен.

— Дело сделано, — говорит он, на что Бэтмен кивает и начинает рассматривать свой бэтпод. Гордон же, подходит к машине спецназа и раскрывает дверь.

— Гордон, — с удивление, пополам с радостью говорит Дент, — не любишь ты раскрывать все свои карты.

— Мы его взяли, Харви, — говорит Гордон и пожимает руку Дента.

— Какого хера! — вдруг слышат они голос кого-то из копов и бегут в сторону Джокера. Но застают лишь окровавленных копов и труп Джокера… с лопнувшей как арбуз головой.

— Откуда был выстрел? — кричит Гордон, но искупавшиеся в ошметках мозгов Джокера копы лишь невразумительно мямлят, пока Дент и Бэтмен рассматривают окрестные здания.

— Кто это сделал?! — кричит Дент, бросая взгляд то на Бэтмена, то на Гордона, но те сами настолько ошарашены произошедшим, что понятия не имеют, что делать.

А тем временем, в пяти кварталах от места происшествия, стрелок перезарядил свою Barrett M82*, подобрал гильзу и, отлипнув от прицела, сказал в никуда.

— Прости, Джокер. Ты, конечно, шикарен, — с сожалением, отдавая дань уважение застреленному, вздохнул стрелок, — но Дент в хозяйстве полезнее, — закончил он, ухмыльнувшись, и закрывая прицел своей винтовки характерным щелчком.

Примечания

*снайперская винтовка

Глава 16

Харви Дент был зол. Он не понимал, что не так с этим городом? Почему успешная операция закончилась кровавой кашей, пускай даже и погиб «всего лишь» один из наиболее опасных преступников в истории Готэма? И, ведь главное, ничего не предвещало! Что это? Заказ мафии? Просто чья-то месть? Заметание следов? У Харви Дента не было ответа. Собственно, как его не было у Гордона и у Бэтмена.

Углубившись в свои мысли, Харви не заметил, как его машина свернула с трассы в сторону.

— Джош? Куда мы едем? — спросил Дент водителя, который был одним из копов из отдела Гордона.

— Срезаем дорогу. Весь центр перекрыт, нам не проехать, — говорит тот успокаивающе, но Дент уже на взводе. Когда они все далее и далее углубляются в Старый Готэм, Дент не выдерживает.

— Джош! Какого хрена тут творится?

— Дент, я же сказал. Едем в обьезд. Ты же хочешь попасть в участок? Нет? — говорит тот, вновь успокаивая Дента. Но не до конца. Да, Гордон ручался за своих людей, но все это было слишком странно. И когда Дент услышал слово «приехали», он был уже готов к непритностям.

— Куда ты нас завез, Джош? — сдерживая злость и кляня себя за отсутствие огнестрела, спросил Дент.

— Прости, Дент. Уважаемые люди захотели с тобой потолковать, — с выражением лица как у побитой собаки говорит он и в эту минуту открывается дверь машины.

— Господин прокурор, — говорит тип в балаклаве с гнусавым голосом, — а мы вас заждались! — и не дожидаясь рекции Харви, бьет того по лицу и начинает вытаскивать того из машины. Краем глаза Дент видит, что этот человек не один и идут они в какой-то из заброшенных заводских цехов. Дезорганизованный Дент еле переставляет ноги, но никак не может прийти в себя, как вдруг слышит несколько хлопков и вытащивший его из машины бандит сломанной куклой падает на пол вместе с ним. Рядом точно так же падают и другие бандиты, а Дент, встряхнув голову, наконец-то фокусирует свой взгляд. Он оказался в помещении, забитым бочками с топливом.

— Позвольте помочь вам, сэр, — вдруг слышит он спокойный и доброжелательный голос и чувствует, как кто-то подхватил его под плечо и усадил на предусмотрительно поставленный стул, — Приветствую вас, господин прокурор.

— Кто… кто вы? И… кто эти люди? — спрашивает Дент, пытаясь понять, кто стоит перед ним. Полностью черная одежда, водолазка, на ней кожаная куртка, штаны, берцовые сапоги, кожаные перчатки. Лицо скрыто маской на всю голову с линзами на месте глаз. Черного цвета кобура, из которой свисает старый добрый Глок 17 с глушителем.

— Скажем, так. В каком-то смысле я коллега вашего знакомого Бэтмена. Можно сказать, его злобный брат-близнец, — представляется этот человек, а Денту кажется, что сидящий перед ним человек сказал все это с некой самоиронией, — но не потому что я за мафию, преступность и другие нехорошие явления. Просто я менее щепетилен в используемых методах. В чем вы могли недавно убедиться, — говорит он и Дент наконец-то фокусируется на трупах. Действительно, в голове каждого из них зияли характерные дыры от пистолетных пуль, — а вообще, можете звать меня Тенью.

— Тенью? Как героя из комиксов?<footnote>кому интересно, вот- https://ru.wikipedia.org/wiki/The_Shadow</footnote>

— О, вы читали их? — слегка удивленно говорит человек, назвавшийся Тенью.

— Да. У отца была подборка. Ха, никогда не думал, что увижу Тень во плоти. Хотя… — говорит Дент и задумчиво смотрит на Тень, — наверное, Бэтмен тоже читал их. Вы оба действительно похожи на главного героя.

— Не могу отрицать, — отвечает Тень и Денту показалось, что он хмыкнул, — что же касается лежащих здесь трупов, то они одновременно страховка мафии и последний приказ Джокера.

— Что вы имеете в виду? — спрашивает Дент, внимательно следя за индивидом, сидящем перед ним на одной из бочек с топливом в обманчиво расслабленной позе.

— Они должны были привязать вас здесь и установить таймер, вон на той чудесной машинке, — говорит он, указательным пальцем показывая на одну из бочек, на которой Дент видит таймер от взрывчатки, — который, естественно, взорвался бы по истечении указанного там срока. И все это в отместку за вашу излишнюю активность. То же самое должны были провернуть и с вашей подругой Рейчел.

— Рейчел? Что с ней?! Если вы ее тронули, то я… — с полоборота заводится Дент, но Тень поднимает руки в жесте добрых намерений.

— Уверяю вас. Она в безопасности там, где вы ее попросили остаться, — говорит он со спокойным тоном, — можете позвонить ей прямо сейчас. Поверьте, я знаю, каково волноваться за близких, — говорит человек в маске, а Дент лихорадочно достает свой сотовый и набирает номер Рейчел.

— Телефон Рейчел Доуз, — вдруг слышит он смутно знакомый голос и спрашивает.

— Альфред? Это вы, да?

— Все верно. А кто звонит? — столь же официально спрашивает дворецкий.

— Это я. Харви Дент.

— А, мистер Дент. Доброй ночи! — слышит Харви куда более радушный, чем раньше голос дворецкого Брюса Уэйна.

— Здравствуйте, Альфред. Скажите… Рейчел… с ней все порядке? — со страхом, напополам с волнением спрашивает он, потирая лоб.

— О, да. С ней все впорядке, — заверяет его Альфред, — правда, после вашей сегодняшней выходки она несколько перенервничала и легла спать. Я могу разбудить ее…

— Нет-нет. Не нужно Альфред. Пускай отдыхает, — говорит Дент и тяжело выдыхает.

— Хорошо, сэр. Но, смею заметить, что при встрече вас, скорее всего, будет ждать небольшой скандал, — говорит Альфред, вызывая невольную улыбку у Харви, — А… как вы сами? Журналисты уже успели раструбить об убийстве Джокера.

— Со мной все нормально, да, — говорит Харви, желая прекратить разговор.

— Могу ли я дать вам небольшой совет по поводу мисс Доуз. Как человек, который давно ее знает? — неожиданно спрашивает Альфред.

— Да? — удивленно говорит Дент.

— Чтобы задобрить мисс Доуз, отведите ее в кондитерскую на 25-й улице и угостите круассанами. Или закажите на дом. Она их обожает, — как бы доверительно сообщает Альфред, вновь вызывая улыбку у прокурора.

— Спасибо за совет, Альфред. Я обязательно это сделаю, — говорит он и, попрoщавшись, кладет трубку.

— Судя по вашей улыбке, — иронично говорит человек в маске, — с мисс Доуз все в порядке?

— Да. Да, это так, — говорит Харви и смотрит на маску, — видимо, я должен сказать вам спасибо? — полуутвердительно спрашивает Харви.

— Нет необходимости, — отвечает Тень, все так же продолжая сидеть на бочке с топливом, — в машине внизу вас ждет один из продавшихся мафии копов и подельник ликвидированных мною бандитов. Для выявления связей вам этого должно хватить, — говорит он и достает из внутреннего карман дискету, — а здесь данные моих наблюдений в течении месяца. Тут достаточно информации, чтобы засадить Марони и всю его кодлу. Вся она проверяема, так что неделя и мафия у вас в кармане.

— Скажите. Это вы убили Джокера? — спрашивает Дент, косясь на дискету, но в конце концов, беря ее в руки.

— Да, — коротко отвечает Тень, кивнув.

— В чем ваш резон? Зачем вы помогаете нам? — не выдерживает Дент, не понимая, что вообще здесь творится.

— Хм, резон? — задумчиво протягивает собеседник и даже на мгновение задумывается, — резон, господин прокурор, в том, что я родился и вырос в этом городе. А Джокер — бешеная собака. А что делают с бешеными собаками? — задает он вопрос и тотчас же отвечает на него, — правильно! Их отстреливают. А мафия… скажем так. Она хоть и бессмертна, но некоторым ее представителям давно пора на покой.

— То что вы сделали… это…

— Незаконно? — глумливо спрашивает сидящий перед ним человек, — согласен, — вдруг соглашается он, вызывая недоумение у Дента, — я не имею права этого делать. Но пока вы будете останавливать их законными средствами, они наломают столько дров, что расхлебывать последствия, вы будете десятилетиями. Согласитесь. Год-два спокойствия на улицах стоят того, чтобы отправить на тот свет десяток другой уголовников, которых все равно ждет электрический стул, — говорит он и, наконец-то, встает с бочки, — не могу сказать, что мы более не увидимся, сэр. Одно могу обещать точно. Я буду здесь вновь, когда в городе появится угроза аналогичная Джокеру, — сказал Тень и хотел было уйти, как вдруг остановился и обернулась к Харви, — дам вам совет. Не надо мерить суперзлодеев вроде Джокера по меркам обычных бандитов, мистер Дент. Это совершенно другой уровень. Поверьте мне. Грядет время титанов, — после чего покинул комнату, оставив Дента переваривать свалившиеся на него новости.

— И как я докатился до жизни такой? — спрашиваю в никуда, сидя на крыше одного из небоскребов, попивая кофе из Старбакса, жуя донатсы из Данкина и рассматривая ночной Готэм. Он — прекрасен. Но… он ночной. Я не люблю ночь. Не люблю холод, дожди, туманы. Я люблю солнце, день, зайчики в окнах. Это Брюс у нас романтик, а я жесткий прагматик, для которого солнечная погода — лучший фон для поднятия настроения и чтения книг. Но я готов признать, что ночной Готэм по своему притягателен. Особенно, когда ты попадаешь под его ауру. Дикую смесь безнадеги, нуарной романтики, готического романа и триллера, разной степени кровавости. Особенно, когда ты по мере сил прикладываешь к этому руку.

Четыре трупа за вечер. Много это или мало? С некоторых пор, для меня это в пределах нормы. Впрочем, важно не то, что они были убиты мной. И не то, что любой нормальный судья вынес бы им смертный приговор. А в том, что последняя попытка их боссов отыграть все назад провалилась. Да, Джокер не вернул бы им потерянного, но создал бы условия для еще большего разгула преступности, что стало бы для типов, вроде Марони, благословением свыше. Теперь же… впрочем, дальше не моя забота. Свои дела в Готэме я уже закончил. Почти.

Кидаю кофр от винтовки на плечо, нaдеваю сумку и натягиваю капюшон. Беру свой мусор и спускаюсь по пожарной лестнице в переулок. Кидаю коробку со стаканчиком в жестяную мусорку и выхожу в бурный людской поток Старого Готэма. Им то, обычным жителям этой полукриминальной части города, по сути, плевать, что сегодня их избавили от второй инкарнации Джокера. Их жизнь продолжается. А меня здесь никто не знает.

Наверное, прошедший год был самым паршивым в моей жизни. Хотя… это как посмотреть. Я жив. Без особых повреждений. С относительно стабильной психикой. После купания в Яме Лазаря, просто сказка. Вот только все очень и очень не просто. И то, что я творил после купания, ничем иным как полным сломом и перепрошивкой личности не назвать. Я психолог. Я знаю.

А осознание этого пришло как-то резко. Грубо. Жестко. Как и задумывал мой нынешний шеф (я предпочитаю называть его старший товарищ) и учитель Рас аль Гул.

Ретроспектива. Два месяца назад

— С пробуждением тебя, Чарльз Уэйн, — слышу я голос, всплывая из сонного марева. Очень знакомый и не сказать, чтобы желанный голос. Осматриваю комнату. Какая-то пещера. Я лежу на не самой жесткой кровати с зафиксированными руками и ногами. В голове хоть и туман, но острить это мне не мешает.

— Эй, может договоримся по хорошему, а? Мне девочки нравятся, а не мальчики. Нет ты конечно шикарный дед, но все-таки не в моем вкусе. Так что без обид, — несу очевидную ахинею, стараясь собрать мысли в кулак. Параллельно ощущаю, что в моем теле есть какие-то изменения. Оно стало более… массивным?

— Хм, — довольно хмыкает Рас аль Гул, — так и знал, что чуть проснувшись, ты сразу же начнешь буянить. Поэтому тебя и привязали. Для твоей же пользы.

— И какая же мне от этого польза? Руки и ноги болят. Спина чешется. Задница затекла, — говорю я чистейшую правду. Видимо, в такой позе я пролежал не один час.

— А ты подвигай ногами, — с ожиданием чего-то этакого советует мне Рас. Я, не долго думая, двигаю ступнями. В начале не понимаю, в чем прикол? Но потом до меня доходит. Мои. Ноги. ДВИГАЮТСЯ!

— Ну, что? Нравится, да? — с иронией спрашивает Рас аль Гул, с непонятным мне умилением рассматривая мое охреневшее лицо.

— Чувствую, что лечение влетит мне в копеечку, — выдаю я первое, что приходит мне в голову, все еще не веря, что теперь я могу ходить.

— Конечно. Вот только счет к тебе не только за лечение. Транспортировка твоей хладной тушки недешево обошлась. Как и твое оживление, — как бы между делом говорит он и видя, что я ничего не понимаю, поясняет, — я убил тебя. Там. В твоем особняке, — говорит он, а я сразу же вспоминаю то, что случилось тогда.

— Если ты и вправду меня оживил, во что я не верю, лучше убей меня снова. Служить тебе я не буду! — говорю и чувствую, как злоба наполняет меня без остатка. Эта сволочь убила Занни! Мою Занни! А что он сделал с Брюсом? Альфредом?

— И в чем же причина? — дипломатично спрашивает он меня, не демонстрируя и тени недовольства.

— Ты убил мою невесту, тварь! — кричу во все легкие, но не вижу никакой реакции, кроме задумчивого пожевывания губами.

— Невесту? Ааааа, это та симпатичная брюнетка с синими глазами? Помню, помню, — кивает он своим мыслям, — наличие мертвой подружки единственная преграда для конструктивных переговоров? — спокойно спрашивает меня, а я чувствую некий подвох. Не получив ответа, аль Гул говорит, — думаю, что новость о том, что она жива будет неплохим стимулом для более плодотворного диалога, — явно издеваясь, говорит он.

— Я тебе не верю, — процеживаю слова, стараясь взять себя в руки.

— А это часом не она? — точно так же, словно делая мне великое одолжение, показывает он фотографию, на которой изображена Занни, — она сделана месяц назад, в Дубае. Твоя подруга покинула Готэм через несколько дней, после нашего с тобой «инцидента». После этого она побывала в Европе, России, Китае, Сирии и во многих других странах. И… знаешь, — сказал он, задумчиво рассматривая ее фотографию, — могу только поздравить тебя с удачным выбором. Завоевать сердце той, что силой воли может стереть в порошок что и кого угодно… дорогого стоит, — говорит он теперь совершенно без иронии, а я украдкой вздыхаю. Жива значит. Жива и далеко от Готэма, — предвосхищая твои вопросы скажу, что даже Брюс с вашим дворецким живы. Так что у тебя не должно быть претензий ко мне.

— Ничего не понимаю, — бормочу я, откидывая голову. Все живы. Но я здесь. Привязан к кровати. При том, что я четко помню ту страшную боль после того, как аль Гул воткнул в мою грудь что-то острое. А что если… да нет, это бред! Ну кто поверит в воскрешение из мертвых?!

— Немудрено, — как мне показалось, с пониманием сказал он, — в конце-концов, с того момента прошел почти год. А это немало.

— Год? — с удивлением спрашиваю я, пытаясь вглядеться в лицо Рас аль Гула.

— Год, — подтверждает он и встает со своего кресла. Подходит ко мне, достает из-за спины нож и… режет путы?

— Что?

— Вставай, — приказывает он, разрезав все веревки. Я осторожно выпрямляюсь на постели и смотрю на него с непониманием, — тебе ведь нужны ответы? Если хочешь их получить — вставай!

Я ставлю ноги на пол и встаю со своего места, не понимая, что он от меня хочет. Встаю неуверенно, словно не веря, что могу это сделать. Но когда я уже стою на ногах, меня пробивает на нервный смешок.

— Ну, ка. Напади на меня, — вдруг приказывает аль Гул и встает в боевую позу.

— Что? Но… — много вопросов вертится у меня в голове. Зачем? Как? Почему? Но вот тело словно помня какие-то движения точно копирует стойку Рас аль Гула, а я с кристальной ясностью осознаю, как нужно начать бой. Но что-то меня тормозит. Неверие, наверное.

— Раз не начинаешь ты, начну я! — вдруг кричит он и нападет на меня. Как в замедленной съемке вижу, что его кулак летит прямо мне в лицо, но вдруг срабатывает рефлекс и моя левая рука блокирует удар и правая бьет в корпус. Он пропускает удар и отшатывается, но продолжает стоять на ногах.

— Неплохая реакция, да? — ухмыляется он и вновь атакует. В течении двух трех минут мы продолжаем… спарринг? Он атакует, я отбиваюсь. Удар. Блок. Ответ. Удар. Блок. Ответ. Та же самая последовательность, но с разных направлений, углов, позиций. Удар. Блок. Ответ. Тело действует на рефлексах, постепенно я привыкаю к этому и отбиваюсь более осознанно. Но вдруг аль Гул резко бьет меня ногой в живот, из-за чего я разрываю контакт.

— Неплохо, — слегка запыхавшись, сказал он, — пара недель восстановительных спаррингов и ты все вспомнишь.

— Я знаю кунг-фу, — отвечаю невпопад, потирая место удара. Уж очень мне это напоминало Матрицу.

— Это не кунг-фу. А самбо, — поправляет он меня, — и это лишь малая часть из того, что ты умеешь, Чарльз.

— Но как? Откуда? — спрашиваю я, вновь вставая в стойку. Я был ошарашен. Сбит с толку. Не понимал, что происходит. Но по какой-то непонятной закономерности тело вновь было готово к бою.

— Есть один способ, — говорит он, расхаживая вокруг меня в обманчиво расслабленной позе, заставляя вертеться вместе с ним. Вот только что-то подсказывало мне, что стоит мне напасть, как он сделает из меня отбивную, — очень рискованный. Неприятный. С большой вероятностью того, что ты свихнешься. Но… как видишь, у нас все получилось, — крайне довольный Рас аль Гул, развел руки в сторону, как бы приглашая восхититься его гением.

— У нас? Зачем вам я? — удивленно говорю я, на что Рас аль Гул ухмыляется.

— Все просто. Ты мне понравился.

— Ээээ, — я знал, что веду себя по идиотски, но в тот момент ни на какую другую реакцию я оказался не способен.

— Не в этом смысле, — поморщился он, — эх! Ну что за молодежь пошла, — сокрушается он и смотрит на меня, — одни пошлости на уме.

— Вы можете не отвлекаться на пару минут, — делаю ему замечание, вновь не отдавая себе отчета о том, с кем говорю.

— Ах, да. Прошу прощения. Старость, знаешь ли, — говорит он, вновь сбивая меня с толку. Так, стоп! Меня явно дурят. Этому есть только одно объяснение. Он чувствует себя явным хозяином положения и может себе позволить такие «шалости», — сделать из человека машину для убийств не так уж и сложно. Отключи рефлексы, критическое мышление и тренируй как хочешь, — говорит он и наконец-то останавливается, — метод довольно экстремальный. Одна организация имеет целую армию таких вот убийц и мне стоило больших усилий заполучить технологию столь глубокой промывки мозгов.

— Вот только у вас ничего не вышло, — говорю я и чувствую, что могу вновь атаковать его, что и немедленно делаю. Но, как и ожидалось, после небольшой серии ударов Рас аль Гул валит меня на землю и фиксирует в борцовском захвате.

— Аргх, ты уверен? — спрашивает он меня, сжимая мою шею своими ногами и выворачивая попавшую в захват руку.

— Я не буду вам служить! — кричу изо всех сил.

— Ты уже служишь мне, щенок. Вспомни! — говорит он и я чувствую, как мой мозг вдруг пронзают воспоминания из недавнего прошлого.

Ретроспектива в ретроспективе. Два дня назад

Вижу перед собой пещерную комнату, освещенную масляными лампами. В голове абсолютная пустота. Я живу, чтобы служить. Я живу, потому что это угодно почтеннейшему. Я живу, потому что я — Тень.

Посередине комнаты расставлены подушки. На них сидят люди. Двое. Рас аль Гул и какая-то молодая девушка. Каштановые волосы. Миндалевидные глаза. Холодный взгляд.

— Отец? Почему он здесь? — спрашивает девушка, показывая на меня пальцем.

— Хотел показать тебе результат работы. Тебя не было год, так что ты не видела, чего мне удалось достичь, — говорит довольный Рас аль Гул, потягивая чай из фарфоровой чашечки.

— Хм. Вижу, на нем прибавилось мышц, — сделала заключение девушка, рассматривая мой силует в обтягивающей одежде, — ты говорил о полном подчинении.

— О да! Ты даже не представляешь, как мне пришлось изгаляться, чтобы заполучить тайну создания покорных убийц.

— И у кого же ты ее достал?

— У Суда Сов есть давно отлаженная система подготовки, — говорит он, мне же все равно. Это информация не сделает меня эффективнее. Я просто стою и жду приказа.

— Это кучка богачей, что считает себя главными на Восточном побережье? — с презрением уточнила девушка, на что Рас кивнул.

— Да, они. Они, конечно, те еще деятели, но иногда могут быть полезны, -говорит почтеннейший, делая новый глоток чая.

— И откуда ты знаешь, что он будет верен тебе. Может он притворяется? — задает резонный для не посвященных вопрос девушка. Я — верен. Ибо я живу, чтобы служить.

— Уверяю тебя. Он не притворяется. А впрочем, давай проведем эксперимент, — ухмыляется Рас аль Гул и поворачивается ко мне, — с этой минуты ты будешь выполнять все ее приказы, — на что я киваю. Если почтеннейшему угодно, я буду выполнять ее приказы. Девушка удивленно смотрит на почтеннейшего, делает медленный глоток и ухмыляется уголком губ.

— Перережь себе горло! — приказывает она мне, на что я без колебаний, не испытывая никакого сомнения, достаю нож, провожу острым концом по горлу и чувствую, как одежда начинает намокать от крови.

— Не думал, что ты будешь столь радикальна, — говорит почтеннейший, не очень довольный случившимся.

— Прости, отец — говорит она, покорно опуская голову, видимо, ожидая наказания за промашку.

— Не беспокойся. Это даже полезно, — говорит почтеннейший, делая глоток чая, а я продолжаю ждать приказа, захлебываясь в своей крови и постепенно теряя сознание.

— Ну что? Вспомнил? — с усмешкой спрашивает он, отпуская меня из захвата, а я вновь непроизвольно касаюсь своей шеи, где остался длинный горизонтального шрам на все горло, чуть ниже кадыка.

— Шрам на шее. Это… - не могу подобрать слова, все еще находясь под впечатлением от того, что все это время я был абсолютно покорным бессловесным болванчиком.

— Маленькое напоминание о том, что с тобой может быть, если начнешь брыкаться, — как ни в чем не бывало говорит он, вставая с пола и внимательно наблюдая за моей реакцией, — Техника абсолютного подчинения позволяет свести к минимуму сопротивление объекта. Когда я тренировал тебя после оживления, ты стал податливым как пластилин. Для тебя не существовало слов «не могу», «не хочу» или «не интересно». Я мог приказать тебе отжиматься по сто раз с одного захода. Стоять по горло в ледяной воде часами. Мог делать из тебя отбивную, напустив с десяток убийц за раз. Пытать самыми зверскими пытками. И ты бы терпел это, — тем временем монотонно, даже с некоторой ленцой начал объяснять ситуацию Рас аль Гул, — ты делал бы то, что я говорю. Умирал бы, но делал, каждый раз преодолевая болевой порог, поднимая уровень подготовки на недосягаемую для обычного человека высоту, — говорит он, а я рассматриваю свое тело, сидя на полу. И, кажется, начинаю верить этому… человеку. Потому что такие мышцы и пресс не появляются в одночасье, — то, что я сотворил с тобой, позволило вбить в твою голову знания первоклассного боевика. Твое тело теперь имеет все необходимые для воина Лиги рефлексы. Тебе просто нужно вспомнить их.

— Это не отменяет моего вопроса. Зачем вам я? — спрашиваю я, наконец-то поднимаясь с пола, — я ведь могу «вспомнить все» и кинуть вас. Убежать, предварительно перерезав глотку во сне.

— О, если бы ты был таким же упрямым идеалистом, как Брюс, то в этих словах был бы резон. Вот только мы оба знаем, что ты гораздо более прагматичен. И, в общем-то, тебе плевать на мир. Семья и город Готэм как твоя вотчина, принадлежащая тебе по праву. Вот, что тебя волнует. Я ведь прав, — с победной ухмылкой говорит он, — да и слова твои лишь подтверждают мои наблюдения. Брюсу даже в голову не пришло бы не то что прирезать, а и вовсе убивать кого-либо.

— Брюс это Брюс. Его не поменять, — говорю я, на что с удивлением вижу, как Рас аль Гул вполне искренне вздыхает.

— Что верно, то верно, — говорит он и наконец-то садится, — я предлагаю тебе сделку. Поскольку мы выяснили, что никаких претензий ко мне у тебя нет, то ты вполне можешь выслушать меня, — устраивается он в кресле и указывает на кровать, чтобы и я садился, — у тебя два выхода, — начинает он, когда я сажусь, — либо присоединиться к нам добровольно и иметь известную степень свободы. Либо вновь стать безвольной куклой в моих руках. Сейчас ты свободен, но это очень легко поменять. Один маленький ритуал и ты вновь станешь бессловесным болванчиком. И если ты думаешь, что сможешь сбежать от меня, то ты ошибаешься. Мир велик, но Лига Теней достаточно могущественна, чтобы достать тебя даже из самых глухих углов нашей планеты. По поводу того, зачем ты мне, — делает неожиданный переход он, — мне нужен свой человек в Готэме. Тот, кто будет держать руку на пульсе. Человек, обладающий широкими полномочиями и возможностями. И это ты.

— Все равно не улавливаю логику, — говорю я. Интуиция подсказывает, что Рас аль Гул заинтересован во мне. Иначе, он не возился бы со мной. Вот только все, сказанное им, шито белыми нитками.

— Логика здесь проста. Мне трудно это признать, но твой брат оказался умнее меня. Нам, старикам, трудно признавать свои ошибки, — с легкой горечью и иронией сказал он, смотря в никуда, — у Готэма действительно есть шанс. Мне пришлось умереть, чтобы понять это. Кроме того, ты можешь мне не верить, но я привязался к мальчишке. Он — идиот, конечно, не понимающий жизни. Но он крепок духом. И талантлив. Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был таким, за исключением пары нюансов, — говорит он и ностальгически вздыхает, — я хотел бы, чтобы ты его страховал. Ну и… сообщал мне все то, что творится в твоем городе. Готэм слишком важное место, чтобы оставлять его без присмотра, — произносит он, а я задумываюсь. Предложение крайне необычное. И шестое чувство упорно твердило мне, что здесь есть нечто гораздо большее, чем театральная постановка, невольным зрителем которой я стал. Вот только что? Ответа не было.

Конец ретроспективы

Договор с Рас аль Гулом сильно напоминает договор с дьяволом. Впрочем, я не могу сказать, что я остался в проигрыше. И, ведь если подумать, у меня действительно нет претензий к нему. Всем своим поведением Голова Демона демонстрировал, что ни Готэму, ни моей семье с его стороны ничего не угрожает, что и убрало сам смысл из нашего вероятного конфликта. Да и… чего уж греха таить, я в каком-то смысле был благодарен ему за то, что не просто мог ходить, а обладал весьма серьезной подготовкой.

Правда, меня то и дело корежило от того, что около года я пребывал в состоянии безвольного болвана, готового выполнять любой приказ. Да и воспоминания об убитых мной людях то и дело всплывали в голове. Они были разные. Мужчины, женщины, старики. Дети. Их единственным прегрешением стало то, что их кто-то заказал. Да, это была часть подготовки. Но теперь, когда ко мне пришло осознание себя, мне стало трудно воспринимать их смерти как должное.

Кроме всего прочего, мне не давало покоя то, что мой «шеф» явно имел какие-то далеко идущие планы связанные со мной. Вот только понять, что у него на уме, было крайне сложно, даже несмотря на то, что я вспомнил очень многое из того, что забыл после покушения на родителей одиннадцать лет назад.

В прошлой жизни я не был особым любителем DC. Смотрел фильмы, в основном экранизации Бэтмена, некоторые серии из TAS, имел представление о силах и способностях членов местного героического пантеона. Не всех, далеко не всех. Да и все, в общем-то. Во многом именно с тем, что я смотрел фильмы, и было связано столь неожиданное убийство этой инкарнации Джокера.

Еще тогда я очень сочувствовал Харви Денту. Жизнь несправедливо обошлась с ним. К тому же, он неплохо будет смотреться в кресле мэра города или губернатора штата Нью-Йорк. А там и до федерального уровня недалеко. Свой человек, достаточно честный и принципиальный, в конце концов. Да и Рейчел, считай, выросла у меня на глазах и я желаю ей всего самого наилучшего. Пускай эти двое будут вместе. А Брюс… а что Брюс? Даже я со своими ограниченными знаниями могу назвать две-три вполне себе достойные альтернативы на сердце и остальные органы младшего братца. Ведь если в этом мире есть Затанна, то и остальные дамы со временем появятся. Я так думаю, во всяком случае.

Улицы Старого Готэма всегда полны народа. Особенно их много у городского вокзала. Я иду туда, чтобы сесть в последнюю электричку и поехать за город. Я уже месяц как в Готэме, но еще не побывал на могилах родителей. Пока у меня появилось время, эту ошибку надо исправить. К счастью, билеты на последний сегодняшний поезд еще не раскуплены и мне достается место у окна. Сижу с натянутым капюшоном, смотрю в ночную темноту и думаю.

Одним из первых действий, что я предпринял, когда восстановил форму и был отпущен из пещер в Альпах, где располагалась штаб-квартира Лиги, стала проверка слов Рас аль Гула. Я думал, что хоть в чем-то он мне соврет. Но нет. Он сказал правду. И Брюс, и Альфред, и Занни были живы, здоровы и уверены в том, что я мертв. Со временем я откроюсь им, но не сейчас. Сейчас мое появление очень быстро свяжут с произошедшим убийством, а мне меньше всего хочется видеть презрение и разочарование в глазах родных для меня людей. Я не испытываю иллюзий. Они точно узнают об этом, ведь это не будет моим последним убийством, но все же, я хотел бы оттянуть этот момент как можно позже. Сам не знаю почему. Ведь это бессмысленно. Но мне так спокойнее.

Еще меня волновало одно необычное обстоятельство. Джокер. Точнее, Джокер номер два. Как там говорят? Один раз — случайность. Два раза — совпадение. Три раза — закономерность?

Я помню Артура Флека. Символ протеста, анархист и глубоко больной человек. Второй точно такой же. Но куда более талантливый и изобретательный. Артур стал лишь символом, а этот собирался создавать хаос самостоятельно, пользуясь страхом, что навел Бэтмен. И небезуспешно. Я помнил, чем закончился фильм и очень не хотел, чтобы Брюс оказался в той ситуации, в которой оказался. Так что, пришлось действовать на опережение. Боюсь даже представить, кем будет третий Джокер, если он будет.

Дент вычистит криминал, в этом я уверен. У него достаточно данных, чтобы привлечь к ответственности всю верхушку и не только. Я об этом позаботился. К тому же, если что, я его подстрахую. Тем более ближайшие месяцы я проведу в Готэме. Интересно посмотреть, чем закончится вся эта драма.

Тем временем, электричка прибыла на нужную мне станцию. Спускаюсь на перрон, вдыхаю воздух. Мда. Не повезло. Видимо, все-таки будет дождь. Наэлектризованный и затхлый воздух, что бывает перед грозой ни с чем не спутать. Впрочем, мне от этого ни тепло ни холодно. То ли из-за купания в Яме Лазаря, то ли из-за жестких тренировок, но я теперь совершенно не восприимчив к погоде. Ни грипп, ни простуда для меня не страшны. Наверное, это самый полезный из бонусов, что я получил.

Иду по знакомой с детства тропинке, пока не подхожу к ажурным воротам семейного поместья. Хм, камеры? Неужели Брюс додумался до этого? Хотя… это и не удивительно. Впрочем, нет такой защиты, которую невозможно обойти. Выхожу с тропинки и сворачиваю в лес. Есть здесь один проход, где, я почти уверен, нет ни камер, ни датчиков слежения. Когда-то давно я использовал его, чтобы в тайне от родителей выбираться с территории поместья. Мне казалось, что это очень круто. Я чувствовал себя супер шпионом, потому что об этом проходе не знал никто кроме меня.

И действительно, в самом низу живой изгороди, отделяющей лес от территории поместья по прежнему есть дыра. Да, она сильно заросла и незнающий человек точно пройдет мимо. Вот только я прекрасно обо всем знаю. Наклоняюсь и осторожно, чтобы не порвать одежду, просачиваюсь через дыру. Да, когда я был маленький, она была побольше. Все, я дома. Вновь вдыхаю. Да, правильно говорят, что дома и стены помогают. Тут даже воздух другой. Или это самовнушение? А, пофиг! Главное, что я вернулся.

Иду по чаще внутри периметра поместья и постепенно выхожу на небольшую полянку, откуда просматривается сам особняк. Ну, что я могу сказать? Если не знать, что он полностью сгорел, у постороннего человека создастся впечатление, что дом на реставрации. За строительными лесами угадываются основные контуры нашего семейного особняка. Рядом стоит куча строительной техники. С другой стороны свалены в кучу какие-то стройматериалы. В общем, работа кипит, что не может не радовать.

Покидаю полянку с чувством глубокого удовлетворения и иду в сторону небольшой рощицы, где находятся могилы родителей. С неба начинает накрапывать дождь, а вдалеке слышатся раскаты грома. Я вхожу в рощу и вижу, что вместо двух надгробий, их здесь три. Подхожу поближе и читаю надпись.

Чарльз Уэйн

1970-1992

Любящий брат и добрый человек

Я хмыкнул. Странно смотреть на собственную могилу. Хотя… наверное, я далеко не первый, кто это делает. Скольких людей во время войн вот так вот хоронили, а потом оказывалось, что какая-то канцелярская крыса «всего лишь» перепутала документы? А потом увешанные наградами герои приходили на свои могилы, где были похоронены пустые гробы? Говорят, такие случаи к счастью. К долгой жизни. Не знаю, относится ли мой случай к таким? Надеюсь, что да. Не хочу умирать. Уже пробовал. Не понравилось.

Вдруг слышу шорох травы и резко оборачиваюсь, готовясь к неожиданностями, но быстро успокаиваюсь. В рощу входит Альфред, держа в руках зонтик и фонарик.

— Хозяин Чарльз? — спрашивает Альфред, светя фонариком в мою сторону.

— Я здесь, Альфред, — говорю я и снимаю капюшон. Медленно, осторожно ступая на тропинку, Альфред подходит ко мне и пытается рассмотреть мое лицо. Я вздыхаю и подхожу ближе, попадая под свет фонарика.

— С возвращением домой, хозяин Чарльз, — довольно произносит Альфред и, подойдя ближе обнимает, хлопая по спине.

— Спасибо, старина, — говорю и обнимаю в ответ. Впрочем, мы очень быстро отстраняемся друг от друга и Альфред говорит, — не хочу казаться навязчивым, но предлагаю переждать дождь в доме, — говорит он, на что я киваю, чувствуя, что дождь начинает капать сильнее.

Уже внутри достроенной части поместья, мы усаживаемся на предусмотрительно оставленные здесь стулья, а я замечаю, что на плече Альфреда висит рюкзак.

— Я тут кое-что захватил с кухни. Надеюсь, что смогу вам угодить, — говорит он, а я с улыбкой наблюдаю, как он вытаскивает из рюкзака термос, хлеб в пакете, сыр и копченую колбасу, — в термосе кофе. В рюкзаке еще остались ваши любимые овсяные печенья с шоколадной крошкой. Так что, сегодня вы не будете голодать.

— Я и так не голодаю, Альфред, но от трапезы с тобой не откажусь, — довольно произношу, наблюдая за тем, как он раскладывает припасы на одной из досок, — спасибо, что позаботился о Рейчел. Я бы не успел вытащить и ее и Дента.

— Когда мистер Дент позвонил, я понял, что у вас все благополучно. Скажу честно, давненько я так не волновался, — бурчит он, параллельно разрезая хлеб и делая бутерброд с колбасой. Закончив, он передал его мне.

— Спасибо. Между прочим, очень зря. Это не первый мой боевой выход, — говорю и откусываю большой кусок.

— Но я то об этом не знал. И вообще, я очень сильно сомневался в вашем плане, — говорит он и усаживаясь рядом, тоже откусывает от своего бутерброда, но только с сыром.

— Да ладно тебе. Брюс каждый день рискует и ничего, — говорю и тянусь к термосу.

— Кофе на десерт, — делает мне замечание Альфред и я недовольно сажусь на место, — к выходкам хозяина Брюса я привык. И довольно давно. То что творите вы, для меня в новинку, — бурчит он, а я не могу удержаться, чтобы не похлопать старого друга по плечу.

— Альфред, — вздыхаю, — я не хочу пока «оживать». Как бы мне не хотелось, для людей я должен оставаться мертвым, — говорю и принимаю из его рук новый бутерброд.

— Я знаю. Я знаю, что у вас есть веские причины для этого. Вся беда как раз-таки в этом, — говорит Альфред и достает из сумки пачку печений, — когда я получил посылку с инъектором и письмом, написанным шифром, который знали только я и вы, то был счастлив. По правде говоря, я с самого начала не верил, что вы умерли, — сказал Альфред и начал делать новый бутерброд с колбасой, — не может труп сгореть полностью. Не может. Только с бензином. И то не факт. И я был прав, — произносит он и достает жестяные чашки, — а мисс Затара? Как вспомню, в каком она была состоянии…

— Она была ранена?

— Нет. Ее защитил какой-то амулет, насколько я понял из объяснений хозяина Брюса. Но… она была совершенно разбита. Лишь через несколько дней она восстановилась настолько, чтобы уехать от нас. С тех пор я переписывался с ней и могу лишь сказать, что она до сих пор любит только вас. И, кстати, она до сих пор носит ваше семейное обручальное кольцо, — говорит Альфред и открывает термос, а я чувствую, как в душе растекается тепло. Любит значит, — а теперь, я бы хотел услышать вашу историю, хозяин Чарльз. Уверен, она будет крайне захватывающей, — произносит Альфред, передавая мне чашку с кофе и пачку с печеньем. На это я лишь вздыхаю и начинаю рассказывать о произошедшем со мной. Я говорю о случившихся со мной злоключениях, о Лиге Теней, в которой теперь состою, о Рас аль Гуле и его непонятных телодвижениях. Когда я заканчиваю, Альфред хмыкает и доливает мне кофе.

— Ну, в данный момент я могу сказать лишь спасибо этому Рас аль Гулу. Какие бы мотивы его ни сподвигли на это, но сейчас вы живы, а это главное, — говорит он и отпивает из своей кружки.

— Я убивал людей, Альфред. Много людей, — говорю я, опуская голову.

— Как и я, хозяин Чарльз, — неожиданно отвечает Альфред и, заметив мое недоумение, пояснил, — в свое время я состоял в одной конторе на службе Ее Величества и я не могу сказать, что все убитые мной были в чем-то виноваты. Просто… так сложились обстоятельства. Вы можете казнить себя, а можете жить дальше, чтобы сделать их смерти не напрасными, — говорит он, а я недоуменно смотрю на Альфреда, но, вспомнив фильм, хмыкаю.

— И почему я не удивлен? Как-то ты ведь справлялся с нами? — говорю и вижу ностальгическую улыбку на губах Альфреда.

— Да. Опыт службы был весьма полезен при общении с двумя гиперактивными детьми, — говорит он с самоиронией и салютует мне своей кружкой, — вы уверены, что вам есть чему учиться у Головы Демона?

— Да. Он… необычная личность. Как собака на сене, обладает кучей знаний и мало с кем ими делится, но по каким-то своим резонам согласился учить меня. Но я не понимаю, чего он хочет.

— Что же. В таком случае, нам остаётся только ждать, — констатирует Альфред и протягивает пачку с печеньем, — еще печенья, хозяин Чарльз? — на что я киваю и беру еще одну.

Так и сидели с ним, обсуждая текущие проблемы и вспоминая те счастливые времена, когда были живы родители, а самой большой проблемой были наши с Брюсом шалости.

Глава 17

Вновь вечерний город. Вновь свет небоскребов льется через окна Роллс-Ройса. И вновь Брюс сидит на заднем сидении и думает за жизнь. Два месяца назад убили Джокера. Убили неожиданно. Хладнокровно. Быстро. Словно заранее знали о том, что он окажется именно на том самом месте, где Бэтмен его остановит.

Позже он найдет место, откуда стрелял неизвестный киллер, но не обнаружит ни одной мало-мальски важной улики. Работал явный профессионал, не оставивший никаких следов. Но мало было ему уже случившихся происшествий, через несколько часов происходят новые. Харви Дент возвращается в полицейский участок с двумя связанными людьми и рассказывает о похищении и о встрече с тем, кто назвался Тенью. Судя по эмоциональности рассказа, Дент был явно впечатлен злым «братом-близнецом» Бэтмена.

Реакция на его рассказ была неоднозначна. С одной стороны спасение Дента было несомненным плюсом. С другой же появление хладнокровного убийцы, который с такой легкостью отнимает жизни не могло не насторживать. Успокаивало лишь то, что он обещал вернуться, если в Готэме появится угроза эквивалентная Джокеру. А такой угрозы в городе явно не было. Ну, не считая обычного криминала, за которым, с подачи Дента, началась массовая охота.

— Чудный вечер, хозяин Брюс, не так ли? — вдруг услышал он голос Альфреда, сидящего за рулем, и выплыл из мыслей.

— Да. Да чудный, — говорит он, вздыхая, — скажи, Альфред. У меня изначально не было шансов, да? — спросил он, намекая на письмо от старой подруги, в котором та сообщала ему, что делает выбор в пользу Дента.

— Я бы так не сказал, сэр, — дипломатично отвечает Альфред, мысленно вздыхая. Это был не первый раз, когда Брюс поднимал данную тему, — просто она не стала той девушкой, что была бы готова разделить тяготы вашей весьма бурной жизни. Рейчел — человек из плоти и крови. Как и мы с вами. И ее можно понять. Ее силы воли хватит на публичного политика вроде мистера Дента, но не на героя, ежедневно рискующего своей жизнью.

— Возможно, — говорит Брюс, следя глазами за мелькающими снаружи огоньками уличного освещения, — поверить не могу, что она так запереживала за Дента, что грохнулась в обморок, — говорит Брюс и не замечает, как Альфред украдкой вздыхает. Рейчел после пробуждения не помнила почему вдруг отключилась, но поверила Альфреду, что просто переволновалась, — никогда бы не подумал.

— Мы склонны идеализировать тех, кого любим, хозяин Брюс. Такова уж наша природа. Да, Рейчел сильная девочка. Но недостаточно, — говорит Альфред, не забывая следить за дорогой, — впрочем, учитывая спад уровня преступности, думаю, и Бэтмену стоит уйти на покой. Хотя бы на некоторое время. Тем более, учитывая то, что наш новый комиссар полиции вместе с прокурором неплохо потрудились, — говорит Альфред, имея в виду Гордона и Дента, — быть может за время «каникул» Бэтмену кто-нибудь приглянется? — говорит Альфред, стараясь перевести тему с Рейчел и напоминая, что Бэтмен не должен был быть долгосрочным проектом.

— Думаю, ты прав, Альфред. К тому же, Люциус говорил что-то о социальных проектах, которые можно было бы запустить, после улучшения криминогенной обстановки. Думаю, мне пора этим заняться, — говорит он, вызывая еле заметную улыбку Альфреда. По правде говоря, одной из тем бесед с Чарльзом было то, как заставить Брюса начать большую программу переустройства города, обеспечив этим ликвидацию самой опоры для расплодившегося криминала. Хорошо, что Брюс дошел до этого сам.

— Хорошая мысль, хозяин Брюс, — кивнул Альфред, на что Брюс хмыкнул.

— Всего лишь здравый смысл, — ответил он, на что Альфред возразил.

— Не все им обладают, сэр. Далеко не все.

Брюс ничего на это не ответил. В последние месяцы такие беседы с Альфредом позволяли ему не заниматься самоедством и служили своеобразной терапией. Смерть брата, постоянное напряжение, превращение в ходячий символ надежды для многомиллионого города, управление компанией, а теперь еще и расставание с подружкой. Слишком много свалилось на него за это время. Теперь Брюс в полной мере понимал, почему Чарльзу так нравился неспешный образ жизни. Сидеть с удочкой на природе, проводить вечера с чашкой какао у камина или игрой в покер с друзьями. А днем заниматься практикой и обсуждать дела с Фоксом. И все это в неспешном, даже ленивом ритме. Может и ему стоит попробовать?

А Альфред, краем глаза наблюдая за Брюсом, вспоминал другого мальчика, который был оставлен ему на попечение. Чарльз обосновался в районе Бовери, среди криминала и отбросов общества, подальше от мест, где бывал Бэтмен или те люди, которые могли бы его знать. Альфред своими глазами видел, на что способен старший из братьев Уэйн, но все равно волновался о его благополучии. В течении последних месяцев он старался убедить его вернуться в семью, но раз за разом тот отказывался, мотивируя это тем, что из тени лучше следить за тем, что происходит на свету. Все это время он негласно страховал брата, параллельно собирая информацию о криминалитете и держа руку на пульсе.

Контактируя только с Альфредом, он мог сохранять инкогнито и, одновременно, быть в курсе происходящего в городе. Впрочем, время от времени он выбирался к семейному поместью, где встречался с Альфредом и рыбачил на берегу озера, отдыхая от всего. Иногда Альфреду удавалось подловить его в моменты, когда Чарльз думал, что тот его не видит. В такие моменты лицо воспитанника отражало глубокую тоску. И Альфред понимал, почему.

Чарльз мог многое. Он убивал без сожалений, был незаметен, сражался с несколькими противниками одновременно, обладал воистину энциклопедическими знаниями о том, что должен знать и уметь первоклассный шпион. Но в отличии от гиперактивного Брюса он не хотел этим заниматься. Больше всего на свете, Чарльз Уэйн мечтал о спокойной и тихой жизни. О семье, доме, какой-никакой стабильности. Ситуация, в которой он оказался, угнетала старшего из братьев Уэйн и Альфред это видел. Но, увы, ничем не мог помочь… если только …Хм…

Неожиданная мысль пришла к нему в тот момент, когда он должен был сворачивать с автострады и Альфреду пришлось резко перекладывать руль, из-за чего машину основательно тряхнуло.

— Альфред, ты замечтался, — не преминул подколоть его Брюс, вызвав кривую улыбку у дворецкого.

— Прошу прощения. Хочу заметить, что с уличным освещением надо что-то делать. Когда будете говорить с Фоксом, намекните ему, пожалуйста, — пробурчал Альфред.

— Обязательно, Альфред, — улыбнулся Брюс и вновь начал рассматривать ночной Готэм, не обращая внимание на лицо Альфреда, которое стало похожим на лицо Гринча, придумавшего первоклассную шалость. В конце концов кто сказал, что только братья Уэйны могут играть в шпионов? Старый Альфред тоже кое-что может.

Свет софитов отражается на цилиндре. Гром оваций сотрясает свод. Поклон артиста довершает дело. А занавес скрывает от лишних глаз!

Это был успех! Первый концерт и сразу же аншлаг! Вся сцена была покрыта цветами, а зал гремел от восторга! Люди приветствовали наследницу Джованни Затары и восхищались ее мастерством.

— Это было восхитительно!.. Брависсимо! Брависсимо!.. Мы не сомневались в вас!.. Вы достойная наследница вашего отца! — доносились с разных сторон, пока Затанна шла через толпу, с большой охапкой самых разных цветов. Она улыбалась, кивала работникам закулисия, пожимала руку импресарио, постепенно подходя к своей гримерке. Вот, она уже дошла до двери, обернулась к толпе, все еще аплодирующей и выкрикивающей слова восхижения, сняла свой цилиндр, сделала прощальный поклон, и скрылась за дверью.

А там… там улыбка сползла с ее лица, сменившись гримасой усталости и удовлетворения от хорошо проделанной работы. Повинуясь ее безмолвному приказу, охапка цветов летит в заботливо поставленную вазу, цилиндр занимает место на вешалке, а сама Затанна заходит за ширму, где даже не снимает, а сдирает с себя сценический костюм. Натягивает халат и усталая садится перед своим трюмо в гримерке.

На столике стоит шар для гаданий, в котором начинают отражаться сценки из прошедшего выступления. Его когда-то использовал отец, просматривая еще свои выступления и выявляя огрехи и ошибки, которые стоило бы исправить. К счастью, использование магических шаров было одним из самых простых магических воздействий и Затанна очень быстро освоила его.

Вдруг в дверь постучали. Она открылась и внутрь вошла одна из ее ассистенток.

— Да?

— Мисс? К вам тут… Брюс Уэйн, — с придыханием и еле сдерживая восторг от лицезрения принца Готэма, как его за глаза называли, сказала ассистентка, на что Затанна лишь хмыкнула.

— Пусть заходит, — милостиво согласилась она. Но первым в гримерку вошел не Брюс, а двое работников закулисья, что несли большую вазу с просто гигантской охапкой роз, распространяющих вокруг одуряющий аромат. Затанна встала с места и подошла к букету, доходящего ей по грудь в высоту. Она принюхалась и блаженно прикрыла глаза. Цветы были диво как хороши, хотя глупо было ожидать, что нечто, присланное от принца Готэма, будет некачественным или недостаточно пафосным.

— Затанна, здравствуй, — услышала она голос вошедшего Брюса.

— Здравствуй, Брюс, — сказала Занни, не способная оторваться от цветов, — Альфред, — кивнула она дворецкому, зашедшему за Брюсом.

— Добрый вечер, юная мисс. Позвольте высказать вам наше восхищение, — сказал он своим обычным, чопорно-официальным, тоном.

— Это меньшее, что мы можем сделать, Занни. Твое выступление оно просто… — говорит Брюс, явно находясь под впечатлением от увиденного.

— Спасибо, — говорит она вновь, наконец-то взглянув на гостей.

— Я вас покину, — вдруг говорит Альфред, — нужно прогреть машину, — и, кивнув, ушел из гримерки.

— Ну… каково быть знаменитой? — спрашивает Брюс, сунув руки в карманы.

— Ты смеешься, Брюс? Это всего-лишь мое первое выступление, — с чуть приподнятой бровью и ехидной ухмылкой произносит Занни, касаясь пальцами бутонов роз.

— О, не скажи. Люди словно с ума посходили. Я такого восторга давно не видел.

— Уж кто бы говорил. До тебя мне очень далеко, мистер Уэйн, — говорит она и отходит от букета, — в конце концов это ты у нас «принц Готэма», а не я, — замечает Затанна и подходит к своему трюмо.

— И не напоминай, — с напускной грустью вздохнул Брюс, подойдя к севшей у зеркала Затанне, — странно, да? Нас было двое, но почему-то именно меня газетчики нарекли «принцем», — говорит Брюс, на что Затанна лишь пожимает плечами.

— Ничего удивительного, Брюс. С момента твоего возвращения, ты ведешь очень активную светскую жизнь. Ты постоянно на виду. А Чарли, — вздыхает она и достает из ящичка в столе небольшую шкатулку, где лежали драгоценности, — он никогда не стремился к публичности. Его коробило это. Даже не знаю, как бы он отнесся к тому, что я сейчас выступаю на сцене, получаю цветы, общаюсь с звездами шоу-бизнеса, — говорила она, снимая серьги в форме луны и укладывая их в шкатулку, — мне уже прислали с десяток приглашений со всей страны. За счет одной только моей фамилии, представляешь? Всплыли какие-то старые знакомые отца из Вегаса. Согласны на любые условия, чтобы я давала хотя бы один-два концерта за сезон. И это только начало, — сказала Затанна, убрав шкатулку и доставая расческу.

— Думаю, он бы одобрил, — вполне искренне говорит Брюс, наблюдая за тем, как Затанна начинает расчесывать волосы.

— Может быть. Но… я постоянно думаю, на что был бы похож наш брак и… не могу понять, — говорит она и откладывает расческу, — мы ведь такие разные. Он, спокойный, даже в чем-то флегматичный, умный, уравновешенный. И я. Ехидная, любопытная и ужасно эмоциональная. Мечтающая о сцене и любящую свою популярность. Но он как-то терпел меня, со всеми моими магическими и не только закидонами и… мне кажется, я уже не встречу никого, кто понимал бы меня так, как он, — говорит она и опирается о руку, задумчиво разглядывая свое отражение, — я кстати видела тебя с Альфредом в зале.

— Правда? — удивленно спросил Брюс.

— Да. Пятый ряд, места пятнадцать и шестнадцать. Верно?

— Да, точно. Мы там и сидели, — говорит Брюс, кивая.

— Наверное это прозвучит дико, но мне показалось, что и Чарли был там, в зале — она хмыкнула, — глупость, да? Но мне хочется в это верить, — говорит она, украдкой смахивая набежавшую слезу, — что и он смотрел на меня. Пускай и оттуда, — показывает она пальцем вверх, — вместе с моей мамой и гордился тем, чего я достигла.

— Уверен, что это так и есть, — говорит Брюс, что не был готов к таким откровениям, но стоически продолжал слушать несостоявшуюся невесту брата, — ты добилась огромного прогресса. Тем более, насколько я знаю, ваша семейная библиотека до сих пор заблокирована.

— Да. Увы, ближайшие два года мне все еще предстоит болтаться по всему миру в поисках знаний, — вздыхает она.

— Все хотел спросить тебя. Тот экземпляр книги, что ты искала в Гонконге… ты его достала? — спросил Брюс, на что Затанна покачала головой.

— Фальшивка, как я и ожидала. Дешевая копия. Этот старый сморчок, с усиками как у тайской кошки хотел втюхать мне, МНЕ, homo-magi в черт знает каком поколении стопку бумаги, состаренную с помощью духовки. Думал, я не отличу фальшивку, — возмущалась Затанна, скрестив руки на груди.

— А что в итоге? — с улыбкой спросил Брюс, про себя удивляясь тому, как быстро поменялось настроение у Затанны.

— С китайцем? Разругалась вдрызг! Чуть не прокляла на пожизненную импотенцию, но сдержалась. Ограничилась диареей, — сказала она и, заметив удивленное, даже шокированное лицо Брюса, хмыкнула, — понял? Нельзя обижать маленьких ведьмочек! Маленькие ведьмочки очень обидчивы!

— Тебя обидишь, — резонно возразил он, но, заметив оценивающий прищур Затанны, поднял руки в защитном жесте, — понял, понял. Обижать ведьмочек нельзя!

— То-то же, — кивнула Затанна и встала со своего места, — Брюс, если ты не против, я хотела бы переодеться.

— Понял, прости. Думаю, что и мне пора. Альфред, наверное, уже заждался, — сказал Брюс и хотел было уйти, но вдруг остановился, — кстати. Муниципалитет организовывает благотворительное цирковое представление. Приглашение должно было придти всем старым семьям Готэма, ты его не получала?

— Получила, но вряд ли я там буду, — говорит Затанна, пожав плечами.

— Будут выступать Летающие Грейсоны, должно быть интересно, — говорит Брюс, но Затанна вновь качает головой.

— Нет, у меня слишком много дел. Так что развлекайся без меня, — говорит она, на что Брюс кивает, принимая отказ Занни.

Уже после ухода Брюса, Затанна переоделась в обычную, ничем не примечательную одежду, смыла с себя весь грим и пошла разбираться с текущими вопросами со своим импресарио, забыв надеть обручальное кольцо, которое осталось в шкатулке.

Переулок за театром, где сегодня случился аншлаг мало чем отличался от многих подобных темных, сырых и крайне неприятных мест, что были разбросаны по городу Готэм. Пожалуй, единственным отличием было то, что это место было немного чище, чем остальные переулки за счет того, что дирекция театра весьма внимательно следила за этим. Впрочим, для притаившейся в тени девушки лет 17-18 в обтягивающем костюме, маске и очками с желтыми линзами от этого было не горячо не холодно. Ей, пережившей немало всякой «грязи» за свою короткую жизнь, на реальную грязь было откровенно все равно. Грязь ведь не будет избивать тебя за то, что ты слабее? Или пускать по кругу, за то, что кому-то задолжал? Или обижать тех, к кому ты небезразличен? Грязь безобидна. Селина Кайл знала это точно.

Впрочем, сегодня ее цель не имела к грязи никакого отношения. Один из наводчиков скинул ей информацию о том, что в гримерке новоявленной иллюзионистки есть шкатулочка с драгоценностями на пол ляма общей стоимости. Селина не очень верила в подобную оценку, но учитывая, что Затара одна из старых семей Готэма, полагала это возможным. В конце концов, там точно найдется что-нибудь достаточно ценное.

Недолго думая, она спрыгнула с лестничной площадки, на которой сидела все это время и спустилась к черному входу театра, который оказался открыт. Селина улыбнулась. Наводчик не подвел. Все шло по плану. Открыв дверь, Селина вошла внутрь и стала продвигаться в сторону нужной ей гримерки. Коридоры были пустынны, а фокусница должна была сейчас быть в кабинете директора театра и, по совместительству, ее импресарио.

Вот нужная дверь. Селина открывает ее и входит в полутемное помещение. Она включает свет и осматривается. «Мда. Везет же некоторым. Мне бы такую гримерку», — с легкой завистью подумала она и пожала плечами. В конце концов ей то какое дело, каким образом человек продает себя? Тем более, когда у него есть деньги на всякие побрякушки, что спрятаны в ящике трюмо.

Подойдя к столику, Селина раскрыла ящик и тихонько произнесла, — Бинго! — и, взяв шкатулку, попыталась было открыть ее, но не тут-то было. Казалось, что крышка намертво приклеилась к самой шкатулке. На ней не было ни замочной скважины, ни каких-то механизмов, с которыми Селина когда-либо сталкивалась. Лицо Селины, что несколько секунд изображало недоумение, очень быстро преобразилось в безразличие. В конце концов, если она не открывается, шкатулку всегда можно сломать. И стоило ей об этом подумать, как она услышал легкое покашливание из-за своей спины, — кхм-кхм, — из-за чего резко подпрыгнула и уставилась на дверь, где, опираясь о косяк, стояла хозяйка помещения.

— Хм, действительно кошка. В кои-то веки газетчики не наврали, — произнесла девушка с длинными черными волосами и синими глазами, оценивающе пробежавшись взглядом по стоящей в середине гримерки Селине и хмыкнув, — будь хорошей кошечкой, поставь шкатулку на место и убирайся отсюда по добру по здорову, — сказала она вроде как нейтральной интонацией, вот только интуиция Селины взвыла бешеным «мявом» о том, что стоящая у двери девочка-одуванчик может доставить ей проблем.

— Отойди от двери, красотуля и поделись своим богатством с голодающим народом, — впрочем, Селина не была бы Селиной, или, как ее обозвали газетчики, Женщиной-кошкой, если бы просто так отступилась.

— Это ты, значит, голодающая? А по твоей заднице и не скажешь, — задумчиво произнесла Затанна, с преувеличенным вниманием рассматривая нижние девяносто Селины, явно провоцируя ее на действия. И Селина не подвела. Одно резкое движение и шкатулка полетела в Затанну, заставив ее отпрянуть от косяка. Попав в стену, шкатулка развалилась и на пол упали уже ее обломки в перемешку с украшениями. Одновременно Селина отпрыгнула от трюмо и, сгруппировавшись, приземлилась рядом с одной из ваз с цветами, которую тут же бросила в сторону Затанны. Но та, к удивлению, не только не отпрянула, но и каким-то непонятным способом поймала вазу и направив руку, закричала, — Reh Dnob! — и в ту же минуту из ниоткуда появились веревки и полетели на Селину, но та вновь отпрыгнула и сделала единственное, что пришло ей в голову. Сгруппировавшись, она вновь прыгнула, но на этот раз в сторону Затанны. Это было так неожиданно, что Затанна на миг растерялась из-за чего пропустила удар по челюсти такой силы, что свалилась на пол.

— Я не знаю, каким демонам ты молишься, ведьма, но меня тебе не достать, — говорит Селина, пытаясь привести в порядок свое дыхание. Затем кидает взгляд на рассыпавшиеся драгоценности и поднимает одно из колец, которое ей особо приглянулось, — какая прелесть!

— Бери что хочешь, кроме этого кольца, — с трудом произнося слова, говорила Занни, держась за болящую челюсть и пытаясь встать.

— О, именно его я и возьму, — любезно сообщает ей Селина и бьет своей ногой по ее груди, вновь сваливая Затанну на землю, — тут бриллиантов на сорок тысяч. А само оно потянет на пятьдесят! Как раз хватит бедной мне на моральную компенсацию.

— Поставь на место, говорю тебе по хорошему, — буквально кричит Затанна, с трудом преодолевая боль и не обращая внимания на слезы боли и отчаяния.

— Хм. И что же ты мне сделаешь, куколка? Отшлепаешь? Прости, мне нравятся большие здоровые мужики, а не мелкие соплюшки, — говорит она и, сделав театральный поклон, берет горсть других драгоценностей и выскакивает из комнаты, по ходу дела отправив в нокаут пару рабочих, которым не повезло очутиться в коридоре.

Вырвавшись из театра, Селина поднимается по пожарной лестнице на крышу. Не без эксцессов, но налет закончился удачно. Хм, надо будет поблагодарить наводчика, как только она узнает его настоящую личность. Так она думала пока вдруг прямо перед ней не выбило искры какая-то… пуля?.. заставив ее остановиться. Она огляделась, но никого не увидев, попыталась сделать шаг, как вдруг точно такая же пуля выбила искру в сантиметре от ее ноги. Тут-то она и заметила, что не одна на крыше. В углу стоял человек в черной маске и держал в руках пистолет с глушителем. Как она его не заметила, оставалось тайной.

— Тебе мама не говорила, что воровать не хорошо? — вдруг сказал человек с искаженным голосовым модулятором голосом.

— А тебе мама не говорила не совать нос в чужие дела? — не осталась в долгу Селина, заняв боевую стойку.

— Не успела. Умерла, когда мне было двенадцать, — сказал он с вполне себе искренним сожалением, насколько могла понять Селина.

— Моя повесилась в шесть. Так что не дави на жалость, — говорит она, не забывая следить за стволом, который, впрочем, был направлен вверх.

— А, понятно. Так вот откуда такое непочтение к старшим, — по стариковски прокряхетел незнакомец, вздохнув.

— Чего тебе надо? Доля от добычи? — нервно спрашивает Селина, на что человек в маске хмыкнул.

— Нет. Все что мне нужно, я уже сделал, — сказал он и, к удивлению Селины, спрыгнул со здания вниз. Это было непонятно. Это было неправильно. Это была… ловушка!.. отчетливо поняла Селина, когда услышала шелест ткани за своей спиной. Но стоило ей обернуться, как веревки обвили ее тело, не давая ей двинуться с места.

— Зря ты меня не послушала, — услышала она пугающе спокойный голос ведьмы, одетую в что-то вроде костюма фокусника, плащ, цилиндр и парящей над землей, — ты перешла черту, Селина Кайл! — сказала она, а Селина с ужасом смотрела на светящиеся своим светом глаза той, кого несколько минут назад называла соплюшкой.

— Отпусти, ведьма! — крикнула она, краешком сознания пытаясь понять, откуда ведьма узнала о ее имени. В то же время, она почувствовала, как из небольшой сумочки, где она хранила награбленное, вылетело все украденное ею добро. Затанна сняла цилиндр и безразличным взглядом проводила исчезнувшие в нем драгоценности, кроме того самого кольца. Его она взяла в руки и одела на палец.

— Несмотря на твое вызывающее поведение, я не стану тебя наказывать. Ни убивать, ни калечить, ни сдавать в полицию, — говорила она спокойным тоном, рассматривая Селину как какое-то диковинное существо, — я дам тебе шанс.

— Шанс? — уцепилась Селина за такое сладкое, манящее слово.

— Да, шанс. Шанс зажить по другому, — говорила она, а пульсирующее сияние глаз становилось все сильнее, — отныне, ты не будешь воровать. Не будешь обманывать, жульничать и убивать. Ты будешь работать как все, жить обычной жизнью и забудешь, что когда-то у тебя была другая жизнь, — Затанна говорила эти слова спокойно, словно находясь в каком-то трансе, а Селина чувствовала страшную головную боль, словно парящая перед ней ведьма своими словами вбивает гвозди в ее мозги. Из ее глаз текли слезы. Она чувствовала, как из ее носа пошла кровь, а все тело стало тяжелеть. В конце концов, Селина Кайл упала на колени и прикрыла глаза, — отныне ты, Селина Кайл, добропорядочная гражданка города Готэм и штата Нью-Джерси. Да будет так! — закончила Затанна, а Селина упала в обморок, отдавая себя спасительной тьме.

Как только заклинание было сказано, Затанна так же рухнула на землю, полностью обессиленная. Цилиндр слетел с ее головы, а сама она лежала на спине, между явью и тьмой. Она не осознавала, что творится вокруг нее. Свинцовые веки грозились закрыться в любой момент, тело совершенно не слушалось, а мышцы болели от непосильной нагрузки и эмоционального напряжения. Перед ее глазами было лишь темное, затянутое тучами небо, откуда на землю капал редкий, но такой обычный для Готэма дождь. Ее веки уже закрылись, а спасительное забытье подходило все ближе, но вдруг, словно в тумане ей почудилось, как кто-то сел рядом с ней, приподнял спину и обнял.

— Что же ты сделала, ведьмочка моя любимая, — спрашивает ее такой знакомый и такой далекий голос. Голос из счастливого прошлого.

— Чарли? Я умерла? — находясь почти в бреду, еле двигая языком, спросила она и окончательно отрубилась. А Чарльз Уэйн снял свою маску и прижался губами к ее лбу. Он видел, что здесь произошло. Видел как Затанна, впадая, насколько он знал, в магический аналог состояния берсерка, на одних эмоциях сотворила колдовство, совершенно недоступное ее уровню подготовки. Лишь голая сила и бесконечная ярость молодой, импульсивной и взбешенной от случившегося с ней ведьмы. Насколько он ее знал, а знал он ее очень хорошо, когда Занни проснется, она будет корить себя за то, что сотворила. Но это будет потом. А пока, он достает из кармана телефон и звонит единственному человеку, кому может доверить самое дорогое, что у него есть.

Примечания

*Bond her — связать ее

Глава 18

— Выпейте чаю, хозяин Чарльз, — сказал Альфред, внеся поднос в гостиную на первом этаже особняка Уэйнов. Работы по восстановлению, идущие днем и ночью, дали результат и через четырнадцать месяцев мало что напоминало о том, что особняк полностью выгорел. Уже была окончена отделка помещений, внесена мебель, столовое серебро, подушки и куча других мелочей. Но, главное, было почти закончено обустройство бэт-пещеры, главной базы Бэтмена. Брюс собирался переехать в особняк через неделю. Пользуясь этим, сейчас и Альфред и я находились в моей гостиной и обсуждали случившийся инцидент.

— Спасибо, Альфред, — сказал я, принимая чашку.

— Я говорил с доктором Эшли, из частной клиники. Мисс Затара еще не проснулась, но есть четкая положительная динамика, — говорит он, на что я киваю, продолжая смотреть в окно, через которое светило солнце. Хорошо. Значит, всё будет хорошо.

— А другая? — спросил я, не оборачиваясь. Слава Богу, Занни отделалась лишь истощением. Собственно, как и воровка.

— Я организовал ее отправку в муниципальный госпиталь. Ей обеспечат наилучший уход. Фокс пообещал сделать документы и организовать обучение девочки в каком-нибудь из университетов. Через несколько лет, она сможет поступить на работу в более менее нормальную контору, — сказал Альфред, наливая и себе чая.

— Как ты ему объяснил этот «аттракцион невиданной щедрости»? — спросил Альфреда, пригубив чая из своей чашки, а затем посмотрев на него.

— Дочь сослуживца, — сказал Альфред, на что я, задержав свой взгляд на Альфреде, кивнул, — попала в беду. Связалась с плохой компанией. Во время одной из уличных драк получила по голове, из-за чего потеряла память. Обычная история.

— Да, обычная история, — задумчиво повторил за Альфредом, обернувшись и продолжая не мигая смотреть в окно. Вообще-то, я вполне мог оставить эту воровку там на крыше, в отместку за то, что она устроила, но зная Затанну, предположил, что моего ангела обязательно будет мучить совесть. С этим и было связано то, что Альфред сейчас возился с семнадцатилетней Селиной Кайл. Что я могу сказать о Женщине-кошке? Начнем с того, что в отличии от блондинки Мишель Пфайффер из фильма, она коротко стриженная брюнетка. Этим она больше похожа на те воплощения, что я видел в мультфильмах. Да и далеко ей еще до тех матерых супергероинь, что были воплощены на экране. Соплячка, пускай и талантливая. Хотя… учитывая то, как прокляла ее Занни, то может в этой реальности ее и минует подобная судьба?

— Я должен признаться, — неожиданно сказал Альфред, — это… по моей наводке мисс Кайл проникла в театр, — говорит Альфред, опустив голову.

— Неожиданно, — говорю, пристально рассматривая старого…друга?... — и чем же ты объяснишь мне то, что ты натравил эту воровку на Занни, Альфред?

— Я знаю, что вы стараетесь следить за мисс Затарой. Я знал что вы будете поблизости после ее выступления и думал, что вы сможете остановить воровку и…

— И? Вернуть ей драгоценности? — прервал я Альфреда и приподнял бровь, — Альфред, ты теряешь хватку, — с пугающе спокойным голосом констатирую я, чувствуя, что начинаю звереть, — ты знаешь мои резоны…

— Вот именно. Я их знаю. Но я их не понимаю! — эмоционально воскликнул Альфред, встав со своего места, — хозяин Чарльз. Я хотел, чтобы вы раскрылись хотя бы перед ней. Вы мучаете и себя и ее. Мне больно смотреть, как вы страдаете! — кричит он, а я смотрю на… все-таки друга, который хотел как лучше, но…

— А если бы она погибла? — спросил, не мигая рассматривая дворецкого, — если бы она умерла? Ты бы простил себе это? — говорю опять же спокойно, сдерживая себя, стараясь размышлять здраво. Не знаю это ли или Альфреду действительно было стыдно, но в ответ на мой вопрос он опустил голову, — оставь меня одного. Мне нужно… подумать, — в самом конце мой голос дрогнул и Альфред, сгорбившись, удалился из гостиной, оставляя меня переваривать свалившуюся новость.

Странно, но я не был зол на Альфреда. Точнее, не так. Я был растерян, рассержен, расстроен, но не зол. Все-таки Альфред занимает слишком важное место в моем сердце, чтобы долго на него злиться. Он вырастил и воспитал меня. Во многом его забота не дала мне окончательно превратиться в биоробота.

Я хорошо помню то время. Учеба, компания, брат и Альфред… вот все то, что занимало меня. Благодаря последним двум я остался человеком, способным чувствовать и правильно воспринимать окружающий мир. Да и, уверен, он действительно не хотел, чтобы Занни пострадала. Он просто так и не понял, что и я, и она, и, даже, Брюс уже выросли и нас не надо подталкивать к правильному решению наших проблем, пускай иногда мы ведем себя хуже детей. Сейчас, главное, донести до него эту мысль, чтобы такого не повторилось. С этой мыслью я встал с места и пошел на кухню. В кухне я застал Альфреда за включенной плитой, сосредоточенно перемешивающего что-то в шипящей сковороде.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, опираясь на косяк и рассматривая такого обычного Альфреда. Который, будучи дворецким, сохранил кучу старых шпионских привычек. И с одной из которых мне пришлось столкнуться.

— Готовлю обед, хозяин Чарльз, — говорит он, не отрываясь от плиты, — вы хоть и злы на меня, но это не снимает с моих плеч те обязанности, что на них возложены, — говорит он, перемешивая в сковородке лук, перец, зелень и еще что-то, чего я не разобрал. Здесь не было ничего удивительного. Иногда, когда нашего повара не было, обед готовил Альфред. И не сказать, что он готовил хуже. Просто не очень часто.

— Альфред. Отвлекись на минутку и выслушай меня, — говорю я и вижу, как он отключает плиту и смотрит на меня… со страхом и какой-то обреченностью, — больше не делай так, — говорю и вижу удивление на его лице. Не знаю, что он думал. но видимо, не ждал, что я буду столь великодушен, — очень тебя прошу. Я верю тебе, Альфред. Но я уже не маленький. И она не маленькая. Да, в твоих глазах мы все еще дети, но… мы сами все решим, когда придет время, — говорю я и смотрю в глаза старому другу, на что тот, чуть помедлив, кивнул и вновь включил плиту.

— Обед будет готов через полчаса. Где накрыть стол? — спрашивает меня Альфред, но я отчетливо слышу дрожь в голосе, появившуюся, видимо, от волнения. И не удивительно, ведь он прекрасно понимает свой прокол и те последствия, что могли произойти. Уж не знаю, сколько раз он поблагодарил Бога, что Занни отделалась лишь обмороком и легким истощением.

— В гостиной. Я буду ждать там, — говорю и возвращаюсь в мою гостиную. Зайдя в комнату я беру в руки папку с документами, доставленную мне курьером Лиги. Шеф вспомнил обо мне и прислал список тех, за кем мне необходимо будет проследить и собрать информацию. Работа не пыльная и не сложная, но утомительная. У Лиги Теней очень неплохой архив где есть информация о всех тех, на кого теоретически может придти заказ. И все бы ничего, да вот только одно из имен не на шутку меня заинтриговало.

Лекс Лютор.

Основатель и глава компании ЛексКорп. Гениальный ученый и бизнесмен. Наш прямой бизнес-конкурент и просто обаятельная сволочь, с кучей комплексов. А еще если где-то есть Лекс Лютор, то где-то есть и Супермен.

— Вот уж этого человека-в-трико мне не хватало, — пробормотал я, стараясь вспомнить, попадались ли мне вообще какие-то сообщения о Супермене? Несмотря на все мои потуги, ничего такого я вспомнить не мог. А это значит, что Супермен еще не начал свою карьеру. Или в этом мире его нет, что вряд ли. А что я вообще знаю о ходячем символе Америки?

На самом деле почти ничего. Разве что…хм… несмотря на всю свою крутость, Супермена оказался способен отдубасить даже мой брат. Причем несколько раз. Очень интересная деталь, если подумать. Впрочем, меня сейчас больше волнует Лютор. В любом случае, учитывая неодназначность данного персонажа, сбор информации о нем будет полезен. Правда, придется тащиться в Метрополис, но… используя ресурсы Уэйн Энтерпрайзес, я вполне смогу составить неплохое досье.

— Ваш обед, хозяин Чарльз, — услышал я голос Альфреда и увидел, как тот вкатил тележку с обедом в комнату.

— Спасибо, Альфред, — говорю и приступаю к обеду. Да, давненько я не ел дома. Пробую… курицу с тушеными овощами. Могу только сказать, что это вкусно. Краем глаза замечаю, как Альфред вышел из комнаты, не желая нервировать меня своим присутствием.

Приступив к обеду, я стал продумывать детали моей поездки в Метрополис. Впрочем, Лекса Лютора можно оставить напоследок. У меня хватает целей, что проживают в Готэме. А ведь еще надо сделать так, чтобы Занни восприняла мое появление как бред. Не стоит ей пока знать что я жив. Слишком опасно, а она… она еще не достаточно сильна, чтобы отбиться, в случае чего. Мда, и опять это должен делать Альфред.

— Как иронично, — пробормотал я, отправляя в рот очередной кусок курицы и хмыкнув.

— Да? Да, хозяин Брюс. Подготовить спальню? В поместье? Как скажете. Да, к этому времени все будет готово. Жду, — вдруг слышу голос Альфреда, который вошел в гостиную, — хозяин Брюс едет сюда. С ним гость, — говорит Альфред.

— Что за гость? — спрашиваю, делая глоток вина.

— Понятия не имею. Но не припомню, чтобы хозяин Брюс проявлял гостеприимство без серьезного повода, — говорит он, на что я киваю. Интересно, кто это может быть?

— Когда они будут здесь?

— Через час, — говорит он, а я заканчиваю свою трапезу.

— Ясненько, — говорю и встаю с места, — в таком случае, мне пора. Спасибо за обед, Альфред, — говорю и хочу было выйти из комнаты, как вдруг Альфред окликает меня.

— Хозяин Чарльз. Я действительно сожалею о том, что случилось. Надеюсь, вы когда-нибудь простите меня, — говорит он и оборачивается, начиная собирать тарелки.

— Расскажешь потом, что это за гость? — спрашиваю его, чтобы скрыть неловкость.

— Обязательно, — обернувшись, кивает Альфред, а я, кивнув ему в ответ, выхожу из комнаты.

Два дня спустя

— Как вы мисс? — спрашивает Альфред, входя в палату, где лежит Затанна.

— Получше, чем вчера, — отвечает она, одетая в больничную пижаму и сидя на кровати, оперевшись о большую подушку. Пробуждение было не очень приятным. Словно похмелие после недельного запоя. Наверное. Она никогда так не надиралась.

— Это замечательно, — говорит Альфред и кладет на табуретку большой пакет с разными фруктами и соком, — Хозяин Брюс хотел навестить вас, но у него возникли крайне неожиданные дела, — сказал Альфред, присаживаясь на кресло для посетителей.

— И какие же? — спросила Занни из вежливости. Не то, чтобы она ждала Брюса, но было странно, что Альфред пришел сюда один.

— Апельсин?

— Да, спасибо, — отвечает Затанна и видит, как Альфред достает из пакета большой оранжевый шарик.

— У нас появился… гость, — со значением сказал он, кивая головой и очщищая один из апельсинов от кожуры.

— Гость? — не поняла Затанна.

— Да, гость, — кивает Альфред и передает ей очищенный апельсин, — Его зовут Дик Грейсон, ему двенадцать и его родители погибли у него на глазах.

— Оу это… — удивленно протягивает Затанна, на автомате разламывая апельсин на дольки, — хм… думаешь это что-то большее чем просто приглашение? — спрашивает она, отправляя одну дольку в рот.

— Я не знаю. Но мне кажется, мальчик останется в доме. Если бы хозяин Чарльз был с нами, то он бы сказал, что таким образом Брюс компенсирует свою старую моральную травму, — говорит он, вспоминая, что именно это и сказал Чарльз, когда он сообщил ему о новом постояльце их дома.

— Во всяком случае, Брюс правильно поступает, беря на попечение сироту. Кому как не ему знать, как тяжело лишиться родителей, — говорит она, откладывает недоеденные дольки апельсина на тумбочку рядом койкой и, вздохнув, спрашивает, — Альфред. Та… девушка… ты случайно не знаешь, что с ней стало?

— Случайно знаю, мисс. Вчера вечером она проснулась и не помнила абсолютно ничего, — говорит Альфред, а Затанна уронила голову на руки и покачала головой. В свете утреннего солнца, на ее пальце Альфред с удовольствием заметил слегка деформированное обручальное кольцо.

— Лучше бы я ее избила, а не… — услышал он глухое бормотание Затанны и поспешил ее успокоить.

— Думаю, для нее все сложилось наилучшим образом, — говорит он и, заметив непонимающий взгляд Затанны, пояснил, — зная ваш добрый нрав, я взял на себя смелость позаботиться о судьбе этой… девушки.

— Всмысле?

— Ей сделают документы, в том числе и сертификат о среднем образовании и дадут возможность поступить в один из ВУЗов. В рамках борьбы с бедностью хозяин Брюс недавно создал фонд имени Чарльза Уэйна для малообеспеченных, но талантливых молодых людей. Вот через этот фонд ей и помогут. А документы ей сделает Фокс.

— И как ты обьяснил ему этот «аттракцион невиданой щедрости»? — спросила она и заметила, что Альфред с трудом сдерживает улыбку, — что? — скрестила она руки на груди и приподняла бровь.

— Ничего, — улыбнулся Альфред, — просто кое-что вспомнил, — не стал он вдаваться в подробности, — представил ее как дочь сослуживца, попавшую в дурную компанию.

— Хорошо, — сказала Затанна и выдохнула, — спасибо Альфред. Но не нужно привлекать этот фонд. Я сама заплачу за все. Это меньшее, что я могу сделать. Надеюсь, с ней все будет хорошо, — говорит она и впервые улыбается.

— Ну что вы, мисс. Уверен, будь с нами хозяин Чарльз, он поступил бы точно так же, — говорит он и замечает, что Затанна вновь хмурится, — что-то не так, мисс?

— Нет. Нет, все нормально. Но… нет, это безумие, — бормочет она, нервно хихикнув. Но вдруг она смотрит на Альфреда с максимально серьезным выражением и спрашивает, — Альфред. Это может прозвучать странно, но… мне, похоже, снился Чарли. Как будто он был там. На крыше. Он обнимал и целовал меня. А я не могла открыть глаза. Странно, да?

— Как это не странно, но и мне он снился, — задумчиво произносит Альфред.

— Что? И… что он сказал? — резко спрашивает Затанна, подавшись вперед.

— Он попросил помочь вам. После этого я позвонил в дирекцию театра и узнал о случившемся ограблении. Через полчаса вас нашли на соседней крыше, — говорит Альфред, внутренне радуясь тому, как хорошо складывается легенда.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — удивленно спрашивает Затанна, по своему опыту зная, что люди не так реагируют на откровенную паранормальщину.

— По правде говоря я пребываю в полном замешательстве, поскольку до этого вещие сны мне не снились, — так же спокойно отвечает Альфред, смотря на нее с грустным и потерянным взглядом. Затанна же откидывает голову и задумывается. Затем прикусывает губы и задумчиво говорит.

— Такое бывает. Один знакомый говорил мне, что праведники, попавшие в рай, следят за нами и стараются помочь. Может и он там. И следит за нами.

— Не замечал за вами религиозности, мисс, — говорит Альфред, на что Затанна, бросив на него косой взгляд, криво улыбается и говорит.

— Дорогой Альфред. Я точно знаю, что Рай и Ад существуют. И ангелы с демонами. Поверь мне. Он там, — говорит Затанна, а Альфред лишь пожимает плечами. Мало ли. Он и раньше не часто понимал ее, при том что и сейчас относился к Затанне как к любимой племяннице (а возможно, и будущей хозяйке фамильного особняка в качестве жены Чарльза). А теперь и вовсе считал, что он слишком приземлен, чтобы понимать во всей этой эзотерике. И, естественно, он не мог и представить, что Затанна задумала нечто не совсем безопасное, связанное именно с этой самой эзотерикой.

Глава 19

Кобблпоты. Мертвы — делаю запись в блокноте и покидаю крышу, с которой рассматривал похоронную процессию. Старик Кобблпот и его жена умерли в один день. Просто не проснулись. Убийством тут даже и не пахло. Просто смерть. Что же. Мне же легче.

Как же муторно копаться в чужих документах. И дело даже не в том, что проникновение в хорошо защищенные частные особняки дело нелегкое. Именно просмотр разного рода документов занятие долгое, нудное, а порой и просто противное. Иногда там написано такое, что я, со своим послужным списком и личным кладбищем, на их фоне, кажусь мелким хулиганом. Чего там только нет: данные о подкупе, убийства, крышевание криминала. Информации столько, что Гордон с Дентом могут свихнуться от радости. Вот только добыта эта информация не очень легальным путем и адвокаты данных «достойных» господ очень быстро развалят любое дело, построенное на них.

Да и у нас, Уэйнов, достаточно скелетов в шкафу. Это отец у меня был тем еще моралистом, а вот дедушка Патрик никогда особо не заморачивался по поводу методов достижения целей. И действовать предпочитал максимально прямо и грубо, как и любой военный, пускай даже и хирург. Хорошо, когда тебе доступны семейные хроники в виде дневников Уэйнов прошлого. Я тоже веду такой. Не часто, конечно, но хотя бы раз в неделю я делаю записи. Полезная привычка. Видимо, хоть я и попаданец, но пошел именно в деда.

Конечно, я находил далеко не всю информацию. Все-таки я старался действовать крайне осторожно. Удалось выявить лишь то, что на виду, и то, что легко доказать с помощью разного рода архивных и не очень записей и доказательств. Но и этот обьем компромата впечатлял.

Вот во время рыскания по документам Кобблпотов я и обнаружил интересную вещь. Свидетельство о рождении малыша Освальда Честерфилда Кобблпота известного мне под кличкой Пингвин. И да, он уже начал свою достаточно активную деятельность. Правда, его уровень был ниже даже обычных капо мафии, не говоря о таких супер-боссах, вроде Фальконе. Пока еще Пингвин был лишь одним из многих. Но уже имел свой почерк. Я имел удовольствие наблюдать за ограблением ювелирного магазина его людьми и могу сказать, что несмотря на бедность, работать они умеют. Интересно, как он отреагирует на смерть родителей? И вообще, знает ли он, что его фамилия Кобблпот? В полицейских сводках он фигурирует как Пингвин. Ни имени, ни фамилии. И что мне делать с этой информацией? Вопросы, вопросы.

Размышляя об этом, я не сразу заметил, что прыгая с крыши на крышу, забрел в район Бовери. У меня хоть и была здесь квартира, но я старался бывать в этом районе как можно реже. В основном я жил в Старом Готэме. Конечно, райончик тоже не очень благополучный, но уж получше Бовери. О моей основной квартире не знал даже Альфред. Здесь же у меня имелся небольшой тайничок, где я хранил немного оружия, немного налички и другую полезную мелочь. К тому же, я использовал это место для связи с Альфредом. Теперь, когда Брюс вернулся в поместье, мы встречались здесь. И хотя, мы оба склонялись к идее об электронной почте и защищенных серверах, но для ее реализации необходимо привлечь лишних людей, чего мне делать совершенно не хочется. Конечно, есть еще и телефон, но опять же, все упирается в безопасность.

Прошел месяц с момента нашей занимательной беседы с Альфредом. Я прилежно занимался заданием, которое дал мне Рас аль Гул. В тайнике уже была собрана картотека на всех тех, что были в списке от буквы А до буквы К. Работенки было еще предостаточно, но я даже был благодарен шефу за нее. Когда ты чем-то занят, посторонние мысли меньше лезут в голову, а их у меня было предостаточно. И главной из них оказался наш неформальный договор с Головой Демона.

Во время тренировок, еще в то время, когда я себе не принадлежал, он не раз и не два намекал на то, что моя лояльность — залог безопасности всех тех, кого я люблю. Причем намекал так, между делом, без конкретики, словно мне не стоит обращать внимание на его старческое брюзжание. После пробуждения, он ни разу не говорил об этом, но я, вспоминая тот год, вспомнил и это. И вот теперь, параллельно выполняя задание, я размышлял о той ситуации, в которую попал. В ситуацию откровенно странную. Я явно для чего-то был нужен Расу, вот только для чего? Я точно не заложник. И точно не обычный убийца на службе Лиги. Прямого шантажа и угроз близким я не получал. Чего же ему надо?

Вдруг я услышал вскрик и остановился. На соседнем здании мелькнуло что-то… желтое? Заинтригованный, я осторожно подошел к краю крыши начал рассматривать соседнее здание. На крыше сидел… мальчишка, в черной маске, в красно-зеленой одежде и желтом плаще?

— Эй, пацан! Ты что тут забыл? — кричу мальчишке и перепрыгиваю на соседнюю крышу. Тот поворачивает голову и в страхе начинает отползать к краю крыши.

— Тень! — кричит он, стараясь не двигать левой ногой.

— Хм, ты знаешь меня? — спрашиваю с большей заинтересованностью.

— Ты завалил Джокера. Тебя все знают, — отвечает он, застывая и не сводя с меня взгляда. Видимо, Брюс растрепал мальцу то немногое, что обо мне известно.

— Верно. Ты ведь понимаешь, что это значит? — нагоняю жути и с удовольствием вижу, как паренек осознает свое плачевное положение, — так что ответь на вопрос. Какого хрена ты тут забыл? Это не место для детей!

— Эм… я… это… я… помогаю Бэтмену… — вдруг выдал он «убойный» аргумент.

— Если ты думаешь, что это имя тебе в чем-то поможет, то разочарую тебя, шкет. В этом районе его не очень любят. Мягко говоря, — говорю и продолжаю рассматривать новоявленного Робина. Когда я узнал имя нового постояльца особняка, то чутка опешил. Дик Грейсон. Он же первый Робин. Постоянный помощник Бэтмена. Как и многие, я смотрел BTAS<footnote>Batman: The Animated series(мультсериал 90-х)</footnote> когда был мелким и неплохо знал его предысторию. Но даже тогда я не мог понять, с какого хрена взрослый мужик Брюс Уэйн брал с собой на дело этих малолеток, — и как так случилось, что большая летучая мышь позволил тебе бегать по крышам, а?

— Он не позволял, — грустно говорит Робин и пытается встать, но не может.

— Что, ногу подвернул? Давай помогу, — подхожу к парню и достаю из подсумка аптечку. Парнишка в начале дичится, но когда видит бинт, слегка расслабляется. Наклоняюсь и фиксирую стопу, — зовут-то тебя как? Сайдкик Бэтмена?

— Эй! Я не сайдкик! Я — Робин! — гордо задирает он нос, — что это? — говорит он, видя, как я достаю шприц.

— Обезболивающее, — говорю и не дожидаясь реакции, делаю укол в бедро, — через пару минут подействует. Ну, а теперь расскажи-ка мне, пацан. Какого хрена ты забыл в Бовери? — спрашиваю и усаживаюсь рядом с ним, опираясь о стенку.

— Просто… хочу бороться с преступностью. Помогать людям. Да и вообще! Я хочу быть как Бэтмен! — довольно импульсивно говорит парень, настороженно наблюдая, как я вожусь со своей сумкой.

— Вот вроде уже большой, а врать так и не научился, — говорю и достаю из сумки термос. Хорошо еще, что погода теплая. А то нет ничего хорошего в сидении на камнях, — тут чай. Хочешь?

— Эм… да. Если можно, — говорит он и опасливо принимает из моей руки крышку термоса с чаем, принюхивается и начинает чего-то ждать.

— Чего ждешь?

— Эм… вы первый, сэр, — немного неуверенно говорит пацан, на что я хмыкаю. Что же, хоть и мелкий, но не тупой. Соображалки на то, чтобы не пить всякое из чужих рук хватило. Конечно, если бы я вколол Робину что-то не то, его осторожность не помогла бы, но хоть зачатки мозгов у него есть.

Чуть-чуть приподнимаю мою балаклаву и делаю большой глоток из термоса. Затем смотрю на Робина с кривой ухмылкой и вижу как и он сам делает маленький глоток из крышки термоса.

— Спасибо, — тихо говорит он мне, на что я киваю и делаю новый глоток.

— А теперь, правду, «Робин». Что ты забыл в Бовери? — спрашиваю и смотрю на мальчишку, не опуская балаклаву, оставляя открытым нижнюю часть лица. Так он будет мне больше доверять.

— Я ищу кое-кого. Он… не знаю, какое место он занимает в бандитской иерархии, но у него своя банда. Его зовут Тони Зукко.

— Зукко? Хм, дай-ка подумать, — притворно касаюсь ладонью подбородка в задумчивом жесте, — да, есть такой. Шестерка, работающая на Сала Марони. Мелко плаваешь, шкет, — подтруниваю его, чтобы спровоцировать на разговор. На самом деле у меня уже давно была сделана неплохая картотека на весь городской криминал. Я хоть и назвал Зукко шестеркой, но таковым он не являлся. По правде говоря, не будь Сал Марони таким крутым, его место занял бы Тони Зукко.

— Эта шестерка убила мо… вернее, убила кучу хороших людей, — сказал он, стараясь закончит предложение так, чтобы я типо ничего не понял. Мда, с такими помощниками и врагов не надо.

— Хм. Притворюсь, что не распознал личного мотива, — говорю ему, делаю новый глоток чая и вижу, как мальчишка смутился, — если уж взялся за то, чтобы идти по пути Бэтмена, то ты должен оставить личные предпочтения, парень. Особенно месть, — говорю и вижу, как парнишка залпом пьет подостывший чай.

— А почему вы думаете, что это месть? — заинтересованно спрашивает паренек.

— Ну а зачем тебе еще нужен конкретный мафиози? — отвечаю вопросом на вопрос, на что тот кивает, не желая больше отпираться, — за кого мстить-то хочешь?

— За родителей, — вздыхает парнишка и опускает голову, — это… трудно, сэр. Я… часто думаю об этом. И не знаю, что буду делать, если встречу его, — говорит мальчик и смотрит на меня, протягивая крышку от термоса. Я же убираю термос в сумку и чешу щетину.

— Как нога?

— Эм… нога? Вроде не болит.

— Кому позвонить, чтобы тебя забрали? — говорю ему и наткнувшись на удивленный взгляд, поясняю, — скорую вызывать не советую. Застанут тебя в этом прикиде и сдадут в Аркхэм, на опыты, — хмыкаю и натыкаюсь на задумчивый взгляд пацана.

— Вы мне поможете? — вдуг спрашивает он.

— Если ты не понял, мелкий. Я тебе уже помог. А теперь хочу сдать тебя опекуну или кто там за тебя отвечает и уйти по своим делам.

— Нет. Я всмысле, вы поможете мне поймать Зукко? — вдруг спрашивает меня это разноцветное чудо.

— С какой стати? — хмыкаю я и встаю со своего места, — мальчик, если ты не понял, то я не Бэтмен. Мне твои проблемы до фонаря.

— Эм… но… — показывает он взглядом на перебинтованную ногу.

— То, что я тебя перевязал, не значит, что я и дальше буду с тобой возиться, — отметаю аргумент, параллельно думая, как беспалевно позвать сюда Альфреда.

— Я все равно его найду. И…

— И что? Убьешь? А силенок-то хватит? — спрашиваю Робина, смотря на него сверху вниз, скрестив руки на груди, — он открутит тебе голову, если не чего похуже.

— Я готов, — пафосно воскликнул мальчишка.

— Слишком громкие слова. У меня идея получше. Сдать тебя Бэтмену! — говорю и прикидываю, как доставить мелкого к Бэтсигналу.

— Нет! Не надо! — воскликнул Робин и попытался встать.

— Сиди уж. Герой. Тебе нельзя двигаться, — усаживаю его на пол, — а я думаю, идея неплохая. Раз уж он твой герой, то пускай он о тебе и заботится.

— Вы не понимаете, он не даст мне поймать его! — воскликнул он, а я криво усмехнулся.

— Хм. Почему-то мне кажется, что твои знания о нем не соответствуют уровню восторженного фаната. Ты явно знаешь Летучую Мышь намного лучше. Я ведь прав? — спрашиваю парнишку, — я помню этих подражателей. Жалкие пародии с дробовиками и хоккейной защитой, вместо кевлара. Некоторые до сих пор бегают по городу, пугая карманников. Для них Бэтмен лишь символ. А вот ты… — хмыкнул я, увидев натуральный ужас в глазах ребенка, — но будь спокоен. Мне нет дела до того, кто скрывается под маской. Во всяком случае, пока ты не охотишься на Тони Зукко, — говорю и вижу, как страх на лице Робина сменяется на недоумение, а затем на робкое понимание.

— Это… договор? — спрашивает он, на что я киваю.

— Он самый.

— Зачем вам это?

— Я нагрешил достаточно, но я бы не хотел стать свидетелем еще одной смерти ребенка. Глупой смерти, — говорю и присаживаюсь на корточки, — ты еще слишком мал и слаб для того, чтобы выходить даже против такого ничтожества, как Зукко. Набирайся опыта. Становись сильнее и умнее. И в один день, я дам тебе возможность поквитаться. И тогда ты и только ты будешь решать, какой будет твоя месть, — сказал я и протянул руку, — если ты согласен?

Робин думал недолго. Он пожал руку. Чего я хотел добиться? Отсрочки. Сделать так, чтобы пацан не убился об мафию. Стал взрослее, сильнее. Прошел воспитание, то самое, что дал ему Брюс. Когда-нибудь, мальчишка столкнется с убийцей родителей. И в тот день многое решится.

— Так кому позвонить, чтобы тебя забрали? — вновь спрашиваю мальчишку.

— Я сам. Только… — недоговаривает он, но я все понимаю.

— Тайна личности. Понимаю. Сам такой, — хмыкаю и впервые за разговор вижу неуверенную улыбку на лице парня.

— Ох и достанется мне, — пробормотал он, на что я пожимаю плечами и подойдя к краю крыши, говорю.

— Терпи, парень. Путь к величию никогда не бывает легким, — говорю и прыгаю на соседнее здание. Отойдя на квартал, залегаю на одной из крыш и достаю из рюкзака спец. оборудование для прослушки. Все таки техника, предоставляемая Лигой, в связке с разработками Люциуса Фокса дает удивительный результат. Надо бы через Альфреда выписать ему премию. Пускай радуется. Он и так пашет за двоих.

— Альфред? Да, это Дик. Эм, тут такое дело, я… Нет, нет, со мной все хорошо… Что?! Мистер Уэйн уже выехал? Гадство! Я надеялся, что ты меня заберешь… Будет через десять минут? А откуда… МАЯЧОК?! Так он знал о костюме?.. Мда, и почему я не удивлен… Ладно… Спасибо, Альфред.

Подслушав разговор мальчика с Альфредом и дождавшись появление Брюса в костюме Бэтмена, я не стал больше задерживаться. Вечер выдался нервным, а до дома далеко. Придется переночевать в Бовери. С этими мыслями я спустился вниз, снял балаклаву, накинул капюшон и пошел в сторону дома.

— И все? Он больше ничего не сделал? — спросил Брюс Дика, пока Альфред вправлял ему кость.

— Эм. Да. Больше ничег-мммммммммммм!

— Вам больно, хозяин Дик? — невозмутимо спросил Альфред.

— Мгм, — промычал мальчик, сдерживая крик и пытаясь показаться взрослее, чем он есть.

— Дик. Я сказал это тогда, но повторю сейчас. Ты поступил очень безответственно. Тебе повезло. Просто несказанно повезло. Ты понимаешь это? — выговаривал ему Брюс, пока Альфред по новой перевязывал его ногу.

— Знаю, мистер Уэйн. Но… но ведь все обошлось.

— Только чудом, — сказал Брюс и чему-то кивнул, — я все-таки возьму твою кровь на анализ. Мало ли, что он в тебя вколол, — говорит он и достает из аптечки шприц.

— Забирайте, — вздыхает мальчик и прикрывает глаза, когда Брюс берет кровь из его вены. Странно, когда Тень вколол ему обезболивающее, он и не думал закрывать их. Он и забыл о том, что, вообще-то, жутко боится уколов.

— И, насчет наказания за побег, — говорит Брюс, убирая шприц в пакет, — неделя без сладкого. Для начала.

— Что?! Я же умру! — воскликнул паренек, но быстро сдулся под насмешливым взглядом своего покровителя.

— Ничего. На этот случай у нас есть Альфред. Верно, Альфред? — спрашивает Брюс и, не дожидаясь ответа, покидает комнату.

— Меня иногда пугает его вера в мои скромные способности, — признается Альфред, доставая таблетку обезболивающего, — это, чтобы вас не донимала боль.

— Спасибо, Альфред, — говорит Дик и глотает таблетку, — а почему?

— Я не всесилен, хозяин Дик. Увы. Однажды я не успел вовремя. И это стоило жизни одному замечательному молодому человеку, — сказал он и хотел было выйти, но его догнал вопрос Дика.

— Вы о брате мистера Уэйна, да?

— Да. О нем, — говорит Альфред и, не желая продолжать тему, отключает свет, — спокойной ночи, хозяин Дик.

— Спокойной ночи, Альфред, — говорит Дик и, когда дверь закрывается, забирается под одеяло. Конечно же он не рассказал мистеру Уэйну о договоре с Тенью, но он не переставал думать о нем. Ведь если Тень не обманул, то когда-нибудь он обязательно встретится с убийцей родителей. И тогда… тогда, что? Он не знал, что сделает с ним.

Вздохнув, Дик решил не думать о будущей встрече. В конце концов, он подумает об этом, когда придет время, а пока надо становиться сильнее. Таким же сильным как Бэтмен.

Тем временем, Альфред спустился в пещеру, где перед экраном компьютера, прослушивая что-то, сидел задумчивый Брюс.

— Все слушаете запись их беседы, сэр? — говорит он, ставя поднос с легкой закуской рядом с Брюсом.

— Да. Я думал, она наведет нас на Тень, но… — недоговаривает Брюс. Он лишь вздыхает, показывая, что запись разговора Тени с Диком ничего не дала, — у этого человека явно не все впорядке в прошлом, раз уж он видел смерти детей. И это его угнетает. Иначе я не могу объяснить его дружелюбия.

— Вы не нашли ничего предосудительного? — уточнил Альфред, наливая апельсиновый сок в стакан Брюса.

— В том-то и дело, что нет. Только невнятное обещание встречи с убийцей родителей Дика. Да и то… он словно решил потянуть время, ничего не предпринимая, — говорит Брюс, отпивая сока и откусывая кусок бутерброда.

— Думаю, это уже что-то. Во всяком случае, Тень проявил себя, как достаточно миролюбивый субъект, — говорит Альфред, стоя за спиной Брюса и рассматривая невнятные фотографии с камер наблюдения, где изображен человек в черной балаклаве.

— Да, но мы не знаем его мотивов. Что им движет? Только ли отстрел наиболее опасных уголовников или что-то большее, — говорит Брюс, доедая свой бутерброд.

— Во всяком случае Тень — меньшая из наших проблем. Хозяин Дик, думаю, проблема гораздо более серьезная, — говорит Альфред и с удовольствием видит, как вздыхает Брюс. Что же, проблемы, связанные с юным Грейсоном, взятым в дом после убийства родителей, напрочь отвлекают Брюса от иных размышлений, даже таких интересных, как личность Тени. Слишком уж неожиданным оказался этот шаг даже для самого младшего Уэйна. Когда он привел мальчика, Альфред был несказанно удивлен, но ни разу не возразил хозяйскому решению, как и полагается образцовому дворецкому. Да и потом он сам прикипел к любознательному и шебутному Ричарду, которого Альфред не сразу начал называть Дик. И волновался ничуть ни меньше Брюса, когда он начал исчезать по ночам. Так что появление маячка и жучка в ремне-разгрузке мальчика стало закономерным итогом.

— Что же мне делать с ним? Это ведь не в первый раз, — обреченно произнес Брюс, пожимая плечами.

— Думаю, раз уж мальчик грезит карьерой виджиланта, то вам, как его вероятному опекуну, необходимо создать все лучшие условия, для его обучения. А лучший учитель в нашем городе — Бэтмен.

— Не можешь предотвратить, возглавь? — спрашивает Брюс, на что Альфред кивает.

— Именно, сэр. На него не подействовал ваш запрет. А наказание, вроде домашнего ареста, только раззадорит его. От розг вы сами отказались, хотя юный Ричард прямо напрашивается на них. Да и вы тоже, — рассуждает Альфред, на что Брюс хмыкает, — вот и остается лишь довольно жесткое обучение, с показательным валянием на полу спортзала, чтобы мальчик проникся всей серьезностью ситуации.

— Да. Видимо, придется поступить именно так, — сказал Брюс, помассировав уставшие глаза. Альфред собрал посуду и хотел было удалиться, но вдруг Брюс заговорил вновь, — кстати, помнишь, ты упомянул о психологе. Думаю, я созрел для того, чтобы… пройти курс, — сказал он, на что Альфред, невозмутимо отложил поднос и положил ладонь на лоб Брюса.

— Эм, Альфред? — недоуменно спросил Брюс.

— Температуры нет. Давление тоже в норме, — невозмутимо сказал он, положив пальцы на шейную артерию.

— Ну хватит, Альфред. Что я такого сказал? — удивленно спросил Брюс, на что дворецкий пожал плечами.

— Помнится, сэр, вы крайне несерьезно отнеслись к моему совету о посещении психолога. Что же поменялось?

— Знаешь. Я… не чувствую себя тем, кто должен заботиться о мальчике. Все-таки пребывание рядом со мной слишком опасно. Да ты и сам знаешь, — говорит Брюс и вздыхает, на что Альфред кивает. «Смерть» Чарльза еще долго будет мучить Брюса, — но, я прекрасно понимаю, что бросать его сейчас уже нельзя. Нельзя предать его доверие. Это… неправильно. Вот и хочу разобраться в себе.

— Вы уверены, что сможете сохранить в тайне то, что чужому человеку знать не положено, хозяин Брюс? Все-таки контакт с психологом подразумевает некую степень честности, — спрашивает Альфред, обеспокоенно разглядывая Брюса.

— Думаю, да. Во всяком случае, я еще подумаю о предварительных договоренностях, но это мне нужно, — говорит Брюс и смотрит на Альфреда, — найди кого-то.

— Думаю, я знаю, кто может вам помочь, — говорит Альфред, параллельно обдумывая спонтанную мысль, пришедшую ему на ум.

— Вот как? — удивленно спрашивает Брюс, — и кто же это?

— Один молодой психолог. Одаренный, мало кому известный, но очень благодарный молодой человек. Я однажды помог ему. Ни разу не пожалел, — говорит Альфред и чувствует, как пришедшая идея нравится ему все больше и больше, — у него есть проблемы с документами, но если мы их решим, то вернее человека вы не найдете.

— Ты думаешь? — с сомнением спрашивает Брюс, совершенно не ожидая подвоха. Да и с чего бы? Альфред честно предупреждал его обо всех нюансах. — Да, хозяин Брюс. Более того, я могу предположить, что, со временем, если он оправдает ожидания, его можно будет посвятить в кое-какие подробности нашего скромного быта.

— Почему ты так уверен в этом? — уже настороженно спрашивает Брюс.

— Мальчик вырос на моих глазах. Он сын моего друга. Покойного, к сожалению, — с вполне искренней грустью говорит Альфред, — смею надеяться, что знаю его неплохо. И в нем нет гнили. Он даже в чем-то похож на вас.

— Хм. Я бы хотел взглянуть на его досье. Да и с ним поговорить, — говорит Брюс, на что Альфред кивает.

— В любое удобное вам время. Обычно он живет в Нью-Йорке. Но я могу вызвать его сюда. Думаю, он не откажется от такой возможности, поправить дела.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Брюс, — тогда, думаю, через неделю, мы могли бы встретиться, — говорит Брюс, на что Альфред вновь кивает.

— Это оптимально, — отвечает он и, кивнув на прощание, покинул пещеру. Что же. С Брюсом вопрос решился легко. Теперь оставалось надеяться, что Чарльз не прибьет его за очередную авантюру.

Глава 20

День был обычным. Ничем не примечательным пасмурным днем, который обычно был в Готэме. Брюс не любил такие дни. Уж лучше хороший ливень, а не вот такое вот убожество. Ночью еще ничего, а вот днем… впрочем, от самого младшего Уэйна с этой точки зрения ничего не зависело. Он не был властен над погодой. Но вот над своим настроением… да, кое-что он мог.

Выйдя на кухню, Брюс открыл холодильник и достал оттуда небольшую тару, в которую заботливый Альфред, перед тем как отвезти Дика в школу, оставил ему приготовленный заранее какао*. С детства Брюс обожал какао. Вот и теперь он перелил жидкость из тары в небольшую кастрюльку и начал нагревать ее. Пока молоко нагревалось, Брюс вновь посмотрел на небеса и задумался.

В последнее время участились ограбления с применением дымовой завесы. Причем необычной. Там, где был грабеж, очевидцы наблюдали туман, появившийся словно из ниоткуда и точно так же исчезавший в никуда. Из чего следовал нехитрый вывод о том, что туман был вызван искусственно. Вот только как? И, главное, кем? Этого никто не знал.

Брюс отключил плиту и перелил молоко в любимую чашку. Затем, он вернулся в гостиную и стал наслаждаться вкусом напитка. Иногда мама готовила ему какао, когда не была занята. И это было прекрасно. Не то, чтобы у Альфреда получалось хуже, но иногда мама любила проявлять такого рода заботу.

Вздохнув, Брюс сделал большой глоток. Интересно, каким будет этот психолог? В личном деле было написано, что он сирота с детства. Более того, в графе родители никто не указан. Но при этом парень оказался достаточно упорным, чтобы получить стипендию и на отлично закончить Нью-Йоркский университет. Не был женат и имел кое-какие проблемы с финансами, несмотря на то, что по отзывам профессоров, которые Брюс прочитал, был весьма одаренным студентом. Это было странно. Чтобы психолог, в Нью-Йорке, где у каждого второго депрессия, не нашел работы?

Брюс сделал новый глоток. Возможно, причина в том, что он не смог обзавестись покровителями в университете? Такое возможно. Альфред упоминал, что несмотря на профессию, парень был правдорубом и порой его смелость переходила в наглость. В таком случае, то, что у него не было клиентской базы, было как раз таки неудивительно. Психологи — те еще пауки. А их среда — та еще банка. И опытный известный психолог очень легко может устроить молодому, но наглому выскочке очень веселую жизнь. Впрочем, как и везде.

Оставив в сторону опустевшую чашку, Брюс сел в кресло и откинул голову. Но в этот момент он услышал, как дверь раскрылась и в комнату вошел Альфред.

— Доктор Карл Уэлш, мистер Уэйн, — сказал Альфред и в гостиную на первом этаже вошел человек, к визиту которого Брюс готовился всю неделю. Странно. Он не слышал, как Альфред вернулся. И тем более неожиданным было то, что в комнату вошел совершенно чужой индивид, несмотря на то, что Брюс знал, что Альфред должен привезти его в поместье. Ведь все это время он старательно маскировал и от Альфреда и от Дика, который сейчас очень удачно был в школе, то, что его как-то напрягает визит психолога. Вот только с собою Брюс привык быть честным. Он боялся этого.

Вслед за Альфредом в гостиную вошел высокий мужчина с рыжими волосами. Небольшая залысина, вместе с несколькими морщинами вокруг глаз старила его, а веснушки под синими глазами вместе с очками в роговой оправе на сломанном носу создавали впечатление этакого ботана-ученого, не вылезающего из-за книг. Да и одет он был, как типичный университетский преподаватель: сорочка, зеленая жилетка, галстук в полоску, серые штаны. При этом его нельзя было назвать уродом. Просто рыжий… то ли ирландец, то ли шотландец? Брюс не знал, почему в его голове всплыла именно эта ассоциация, но уж больно вид у вошедшего человека был характерным.

За неделю до этого

POV Чарли

— Так, а теперь ещё раз. Я должен сделать что? — спрашиваю Альфреда, охреневая от свалившейся на меня информации.

— Стать психологом хозяина Брюса. У него проблемы с самооценкой. Нужен человек, кто бы с этим разобрался. А лучше вас я кандидата не знаю, — говорит Альфред, словно я обычный психолог и он убеждает меня взяться за проблемного пациента.

— Альфред это худшая идея из всех, что приходила тебе в голову! — почти что кричу ему, после чего встаю с места и подхожу к окну, вглядываясь в капли идущего на улице дождя.

— Это хорошая возможность вывести вас из подполья. Сколько еще вам избегать общества? А так, пускай и под личиной, но вы сможете жить полноценной жизнью, — говорит Альфред, а я качаю головой. Он пришел в мою квартиру ранним утром и огорошил новостью о том, что Брюс решил записаться к психологу. И все бы ничего, вот только Альфред предлагал именно мне занять это почетное место. И я не знал, восхищаться его гениальностью или беситься от его хитрожопости?

— Ты хоть понимаешь, насколько это не своевременно, — говорю, не оборачиваясь, — я только начал разбираться во всех этих криминальных связях. У меня картотеки для Лиги не дописаны. Мне в Метрополис ехать через месяц, копаться в грязном белье Лекса Лютора! А ты мне говоришь, чтобы я взялся за мозги Брюса?! — в конце срываюсь на крик и сверлю Альфреда бешеным взглядом, который тот благополучно проигнорировал и со свойственной ему хладнокровностью сказал.

— Вы же не хотите, чтобы человек не посвященный в милые особенности вашего семейства, получил доступ к хозяину Брюсу? — откровенно манипулирует мною Альфред, за что удостаивается еще одного косого взгляда.

— Он меня раскроет. Однозначно, — говорю ему, вновь оборачиваясь в сторону окна.

— Только не говорите, что человек, которого готовили как убийцу и шпиона, не может замаскироваться так, чтобы даже родная мать не узнала, — говорит он, на что я вздыхаю. Могу. Это в меня тоже вбивали. И я, похоже, очень неосмотрительно поделился полным списком моих нынешних умений с Альфредом.

— Все равно идея дурацкая, — говорю, лишь бы сказать, понимая, что Альфред прав. Что-что, а мимикрировать под местностью я умел. Наносить грим, менять голос. Да и имел с детства некую склонность к артистизму. А знания психолога позволяли правильно подбирать тембр голоса и слова, чтобы одурачить любого собеседника. В общем-то делать то, что сейчас делал Альфред, который, на минуточку, профессиональный шпион.

— Хозяин Чарльз. Я понимаю, что с моральной точки зрения, это испытание для вас очень тяжелое. Но поймите меня правильно. Нельзя позволить, чтобы круг посвященных расширился еще больше. Людей, кому известна личность хозяина Брюса и так предостаточно. Кроме того, кому как не вам заниматься этим вопросом. Ведь вы написали диссертацию именно о вашем с хозяином Брюсом случае, — говорит он и я окончательно сдаюсь.

— Доктор Уэлш, приветствую вас в поместье Уэйнов, — говорит Брюс и протягивает ему руку.

— Большая честь познакомиться с вами, мистер Уэйн, — говорит доктор с очень легким ирландским акцентом, пожимая ему руку в ответ. «Рукопожатие крепкое, ладонь сухая» — отметил про себя Брюс.

— Прошу, — указывает Брюс на кресло, приглашая гостя присесть.

— Благодарю, — говорит доктор и садится в кресло. Первое, что бросается в глаза, некая скованность, несмотря на показную уверенность. Доктор, сидя на кресле, старался не слишком вертеть головой, что у него не очень получалось. Он словно боролся с жгучим интересом и правилами приличия. Это было даже забавно. Видимо, общаться с богачами доктору еще не приходилось.

— Господа желают что-нибудь? — тактично спросил Альфред.

— Чай, кофе или чего-нибудь покрепче? — спросил Брюс доктора.

— Я бы предпочел виски, если это не будет слишком большой наглостью с моей стороны, — сказал гость и Брюс кивнул Альфреду, который отошел к мини-бару и стал доставать оттуда все необходимое для виски.

— Итак, доктор. Альфред рекомендовал вас как достаточно талантливого молодого специалиста. Я видел ваше резюме, но перед тем как вручить себя вам как пациента, хотел бы понять, что вы за человек.

— Что же. Желание вполне понятное, — сказал он и принял из рук Альфреда стакан виски, — благодарю. Что вас конкретно интересует?

— Я бы хотел, чтобы вы сделали небольшой анализ. Мой анализ. Что вы видите перед собой? — спросил Брюс, так же принимая в руки стакан с виски. После небольшого размышления, доктор сказал.

— Я вижу человека, который пытается казаться кем угодно, но только не им самим, — говорит он и делает глоток, а Брюс с удивлением смотрит на психолога, краем глаза заметив, что Альфред покинул комнату.

— С чего такие выводы?

— Ваше поведение, — говорит он и выпрямляется в кресле, — объясняю. Обычно, люди ведут себя достаточно однотипно. В зависимости от стрессовой ситуации, они могут демонстрировать нетипичное поведение, однако такое случается нечасто. В обычное время, они ведут себя одинаково, с небольшими вариациями в зависимости от ситуации. То как вы ведете себя во время официальных заседаний, вечеринок и просто беседах с обычными людьми — не есть поведение одного и того же человека. Если бы не был уверен в обратном, то подозревал бы вас в расстройстве личности, а так вы всего лишь очень талантливый, но актер, — говорит доктор, вновь откинувшись на кресле и смотря куда угодно, но не на Брюса. Сам же младший Уэйн, с трудом сдерживает себя, чтобы не встряхнуть этого очень не к месту проницательного психолога.

— Откуда у вас столько информации для анализа? — спрашивает он, беря себя в руки.

— Признаюсь честно, перед моим приездом сюда, я просмотрел всю доступную мне, как обывателю, видеохронику, а также ряд газетных статей. Кроме того, ознакомился с вашей биографией. Но лишь встретившись с вами воочию, я окончательно убедился именно в данном варианте. Все, что я видел до этого — маски. Несколько масок, что вы одеваете по тому или иному поводу.

— И кем же я являюсь по вашему мнению? — с ухмылкой спросил Брюс, на что доктор пожал плечами.

— Договор, с которым ознакомил меня Альфред, не дает мне право вмешиваться в частную жизнь клиента. К тому же, это просто неэтично. Мне не интересно являетесь ли вы тайным агентом правительства или скрытым геем, посещающем клуб на Ворвик-стрит, — на этом моменте Брюс подавился виски, — я — профессионал и занимаюсь внутренним миром пациента настолько, насколько он сам готов его открыть.

— То есть если я не захочу углубляться в определенные аспекты, то… — сказал Брюс, отдышавшись и сделав неопределенный жест рукой.

— Естественно, я буду учитывать это при проведении бесед. Абсолютно не затрагивать их у нас не получится, но обходить то, что вы не хотели бы затрагивать, мы можем достаточно легко. Вы, главное, предупреждайте меня, если вопрос на момент беседы будет не очень приятен или своевременен, — говорит доктор, на что Брюс кивает.

— Мне интересен ваш ирландский акцент. В вашем деле не было указано, что вы владеете им, — спрашивает Брюс, на что доктор усмехается.

— Я вырос в приюте, мистер Уэйн. И не в самом худшем. Но даже так, у таких сирот как я возникает ощущение, что они никто. В отличие от очень многих других, мы оказались не нужны даже собственным родителям. И из-за этого возникает потребность в том, чтобы влиться в стаю. Кто-то уходит в криминал. Кто-то в армию. Кому-то везет и он обзаводится семьей или попадает в хороший коллектив. Самые сильные из нас создают свою стаю сами. А кто-то как я придумывает себе предысторию, — говорит он и снимает свои очки, — у многих из нас фамилии написаны просто так. От балды. Взбредет в голову ответственному чиновнику дать тебе фамилию Смит, будешь Смитом. Диснеем, будешь Диснеем. Алленом, будешь Алленом, — говорит он и, вынув платок из кармана, начинает протирать очки, — мне вот досталась ирландская фамилия. К тому же я рыжий. Так что, когда я был подростком, внушил себе, что я ирландец. Стал много читать об Ирландии, посещать пабы, ходить в церковь и в конце концов стал неотличим от Нью-Йоркских ирландцев. С языком, правда, не очень. Выучить гэльский очень трудно. Но я над этим работаю, — не без гордости сказал доктор, вновь одев очки.

— Но ведь это самообман, — сказал Брюс, на что доктор кивнул.

— Да, это самообман. Самообман, который делал и делает легче мою жизнь, — на чистейшем американском английском сказал доктор, вызвав улыбку у Брюса, — я давно уже не подросток, но привычка осталась и стала частью меня. А вы, мистер Уэйн? Прибегаете ли вы к самообману? — вдруг спросил доктор с лукавой улыбкой.

— А, что, мы уже приступили к сеансу? Ведь ваш контракт еще не подписан, — от неожиданности вздрогнул Брюс, не ожидая подобного вопроса.

— А зачем тянуть? — спросил доктор вновь с ирландским акцентом, ухмыльнулся и откинулся на кресле, — ну так что? Вы занимаетесь самообманом? Есть ли нечто такое, что вы повторяете про себя? Некая установка, что несмотря на то, что является ложной или неопределенной, раз за разом позволяет вам легче переносить обстоятельства.

— Так и не скажешь, — задумчиво пробормотал Брюс, уставившись в сторону и продолжая удерживать на весу стакан виски.

— Мистер Уэйн. Особенностью моего самообмана является то, что я не боюсь признавать его. Я знаю это и говорю о нем в открытую. Но дело в том, что многим людям стыдно даже про себя думать о подобном, не то что говорить. Взять например вас. Что заставляет вас вести… ммм… выражусь так… довольно активную светскую жизнь? Не визиты вежливости или какие-то церемониальные мероприятия, а просто то множество вечеринок, где вы бываете?

— А вы как думаете? — спросил Брюс, который завороженно слушал сидящего перед ним человека и понимал, что Альфред подобрал очень интересного кандидата на роль психолога.

— Это самая отталкивающая из ваших масок, мистер Уэйн. Тут и думать не надо. Это первая линия обороны, которую вы выстроили между собой и обществом. Для абсолютного большинства окружающих вас индивидов реноме плейбоя уже достаточное обоснование для того, чтобы ограничить общение с вами на чисто деловом уровне, — говорит доктор и откладывает в сторону опустевший стакан виски, — правда, это не единственная функция этой маски. Как и все шумное и блестящее, она отвлекает других людей от чего-то важного, связанного с вами. Вот только чего? Это мне неизвестно, — говорит доктор и краем глаза наблюдает, как Брюс неосознанно кивает его словам.

— Да, это так.

— Могу ли я предположить, что вам глубоко противна эта маска? — спросил доктор, на что Брюс сказал.

— Я бы так не сказал. Когда все началось, то да… да, это было неприятно. Но сейчас, после столького времени я как-то привык к ней и… — говорит Брюс, вздрагивая.

— К тому же, не будем забывать о физиологии, — закончил доктор мысль Брюса, — мужчинам свойственна полигамия. Физическое удовольствие от секса смиряет вас с мыслью о том, что это не вы. Это ваша маска. Но моральное удовлетворение для здоровой психики порой гораздо важнее. Вы получаете его? — спросил доктор, внимательно вглядываясь в лицо Брюса, которому был глубоко неприятен этот разговор.

— Давайте… поговорим об этом в следующий раз, ладно? — говорит Брюс, на что доктор кивает, — я убедился в вашей квалификации, доктор. Думаю, контракт стоит заключить немедленно.

— Если вы так считаете, — кивает доктор.

Через полчаса все было кончено. Доктор Уэлш официально стал психологом Брюса Уэйна с весьма солидным окладом. Уже в прихожей Брюс спросил доктора.

— Я должен попросить вашего совета, доктор.

— Слушаю вас, — говорит доктор, вглядываясь в лицо Брюса.

— Дело в моем воспитаннике. Его родителей убили некоторое время назад и я взял его в дом. Тогда мне казалось это отличной идеей, но теперь я не уверен в этом, — говорит Брюс, на что доктор кивает.

— Мальчик оказался чем-то, что вывело вас из зоны комфорта. Сомнения в такой ситуации естественны. Но проблема здесь даже не в ваших чувствах. Готов ли ребенок принять ваше сомнение и не почувствует ли он себя преданным? Вот в чем вопрос, — говорит доктор, сунув руки в карманы своего пиджака.

— Да, я тоже думал об этом. Хотел убедиться, правильно ли я понимаю ситуацию. Спасибо, доктор Уэлш. Я не хотел и не буду предавать этого мальчика, — сказал Брюс и пожал доктору руку.

— Скажу вам, как сирота. Семья — самое сильное и самое слабое место любого человека. Не стоит создавать лишних препятствий на пути к пониманию и плодить сущности. Это не принесет пользы ни вам, ни мальчику. Так что, не создавайте масок, при общении с близкими, — сказал доктор

— Думаю, вы правы, доктор Уэлш, — кивнул Брюс.

— Могу ли я попросить вас о просьбе, мистер Уэйн? — вдруг спросил психолог.

— Да? — удивленно протянул Брюс.

— Может быть вам моя просьба покажется, странной, но если вы вдруг решите похвастаться тем, что теперь ходите к психологу, то не могли бы вы упомянуть обо мне. Дать адрес офиса или номер телефона.

— Офис?

— Да. Я собираюсь начать частную практику здесь, в Готэме. Судя по всему, здесь настоящее раздолье для психолога, — говорит доктор, вновь всматриваясь в глаза Брюса через свои очки, вызвав у того ухмылку.

— А вы хитрец, — протянул Брюс, хмыкнув, — хорошо. Я упомяну о вас, если решу похвастаться. Хотя… это неплохая идея. Интересно, насколько увеличатся цены на акции компании, если инвесторы узнают о том, что я «прозрел»? — иронично спрашивает Брюс, на что доктор пожимает плечами, — но это наглость. Вы не согласны? — полушутливо спрашивает Брюс, на что Карл вздыхает.

— Что поделаешь. Я мечтаю о большой семье. А большая семья — это большие расходы, — говорит он и, попрощавшись, вышел вон, оставив Брюса в задумчивом одиночестве.

Примечания

*Это канон (отсылочки наше все)

Глава 21

Новый день. Обычные хлопоты.

У обычных людей — помыться, одеться, поесть.

У меня — помыться, натянуть маску, затем парик, одеться и только потом поесть.

И вот так уже полгода. Пол года я являюсь психологом Брюса и за исключением необходимости в маскировке, получаю непередаваемый кайф от работы по профессии. Уже через неделю после заключения договора, я взял в аренду симпатичный офис совмещенный с квартирой в Старом Готэме, расположенный в одном из многочисленных зданий с готичным дизайном. Мне безумно нравились гаргульи, что стояли на торцах моего балкона. Я даже дал им имена. И теперь, просыпаясь утром, обязательно здоровался с Джонни и Донни.

Трудно ли быть психологом, работающим с Брюсом Уэйном? Когда как. Проблема состоит в том, что он слишком часто отменяет эти сеансы и, порой, не появляется в моем офисе неделями. Объясняет он это по разному. То встречи, то конференции, то зарубежные поездки, хотя чаще всего, как утверждает Альфред, Брюс банально отсыпается после своих ночных приключений. Я вяло протестую из-за его безответственности, но, порой, это оказывается очень кстати. Его прогулы позволяют мне заниматься структурированием добытой за все это время информации. А ее очень и очень немало.

В моей ежедневной работе очень сильно помогало то, что в нескольких тайниках, вместе со всякой разной мелочевкой, вроде денег и оружия, у меня были припрятаны и те вещи, которые помогают мне в маскировке. Рас аль Гул, мой шеф, с пониманием отнесся к моему желанию легализоваться и прислал не абы что, а целый набор особых резиновых масок или, как он выразился во время сеанса связи, индивидуальные маскировочные комплексы. Такие маски полностью повторяли профиль головы и позволяла не волноваться по поводу того, что мимика лица будет неестественной. Конкретно та маска, что я одевал на встречи с Брюсом, была сделана на заказ, под мой новый образ и обеспечила половину успеха всей той авантюры, в которую я ввязался по воле Альфреда.

Более того, материал маски давал возможность для экспериментов с внешностью, становясь своеобразной второй кожей. Я мог, используя специальные подкладки, сделать выше скулы, подбородок побольше, губы пухлее или уже. Так что раскрытие мне не грозило. Единственная проблема — имитация щетины. Раз в два дня приходилось наносить специальное покрытие, имитирующее ее. Зато даже на ощупь маски сильно напоминали настоящую кожу.

Мне оставалось только нацепить такой же специальный парик рыжего цвета, напялить очки, под которыми уже были надеты линзы, меняющие цвет моих глаз, а затем, улыбнувшись веселому сироте-ирландцу Карлу Уэлшу, отправиться одеваться.

Вот только сегодня у меня был выходной и встреча с Альфредом. Так что я не стал надевать примелькавшуюся личину психолога. Вместо этого, чтобы не таскаться к тайнику, просто нанес специальный грим, надел парик с блондинистыми волосами, одел толстовку и натянул капюшон. Осень на дворе. Никого такой имидж не удивит.

Встреча днем была нужна потому, что Альфреду, как ни странно, легче было выскользнуть именно в это время. Брюс был в офисе и Альфред, соблюдая некую степень конспирации, мог выбраться из поместья. Сегодня мы условились встретиться с ним в кафе в Старом Готэме, недалеко от моего офиса. К тому же, я был голоден.

Уже в кафе, когда я неспешно доедал завтрак, в помещение вошел человек в широкополой шляпе, дорожном плаще и больших круглых черных очках, как у Доктора Стренджлава<footnote>или как у Лепса</footnote>, которые делали его абсолютно неузнаваемым. К тому же кафе было известно тем, что служило этакой нейтральной площадкой, где представители ОПГ могли спокойно принять пищу и встретиться с теми, с кем хотели. Полиция сюда не совалась.

— Мистер Картер? — кивнул он мне и сел передо мной.

— Мистер Винтер? — кивнул я в ответ, ухмыльнувшись. Альфред так же улыбнулся и присел за столик, — Идиотские позывные, — пробормотал я мимоходом и замолчал, когда к нам подошла официантка. Дождавшись, когда она, приняв заказ Альфреда, отойдет, дворецкий, который в своем прикиде напоминал то ли старомодного агента, то ли подручного мафиози с «претензией», сказал:

— Я надеюсь, что причина, побудившая вас к встрече столь срочно и именно здесь, достаточно веская, — говорит он полушепотом, краем глаза следя, чтобы никто нас не подслушал. В это время в кафе было полно народу, так что даже если бы у предполагаемых шпионов был очень хороший слух, они ничего бы не смогли услышать из-за постоянного гула.

— Есть парочка идей по поводу компании и не только, — говорю так же тихо и, дождавшись, пока официантка расставит на столе чизкейк с кофе, продолжил, — я вижу, что Фокс неплохо справляется, но социалка сильно отстает. Ты не знаешь в чем причина?

— В криминале, в чем же еще, — говорит Альфред и отпивает из своей чашки, — насколько мне известно, прокурор с комиссаром пока находятся на этапе сбора доказательной базы.

— Но ведь они же повязали Марони и его банду? — спрашиваю его, скорее для того, чтобы подтвердить свои догадки, на что Альфред лишь вздыхает.

— Увы, но даже тюрьма Блэкгейт не способна спасти от коррупции. Сал Марони живет там как у себя дома и не в чем себе не отказывает. Он спокойно управляет оставшимися на свободе подельниками и каким-то образом смог купировать последствия своего ареста. Образно выражаясь, мы в позиционном тупике, — говорит он и съедает кусочек чизкейка.

— То есть?

— То есть у прокурора с комиссаром не хватает доказательной базы для развала криминальных структур. А у криминала уже нет достаточных сил, чтобы вновь взять город под контроль. К тому же есть информация о том, что Кармайн Фальконе все больше приходит в себя. Если верить доктору Лиланд, то еще пол года и его выпустят из Аркхэма, — говорит Альфред и я задумываюсь о мысли, что возникла у меня давным давно.

— А Бэтмен? — спрашиваю скорее для проформы. Чем занимался Брюс я был и так в курсе.

— Бэтмен всерьез занялся расследованием дерзких ограблений, с применением какой-то очень хитрой дымовой завесы или, как его еще называют, искусственного тумана. Да и Гордон с Дентом пока еще не привлекали его к сбору доказательств. Возможно, на днях они примут решение, но пока еще стороны выжидают, — говорит он, на что я киваю и делаю глоток кофе.

— Как ты смотришь на то, чтобы я подкинул кое-какие улики Денту? — в лоб спрашиваю Альфреда, на что тот пожимает плечами.

— Если это позволит сдвинуться с мертвой точки, то почему бы и нет? Я так понимаю, что улики вы приобрели за время своей шпионской деятельности? — спрашивает он, глядя на меня поверх своих очков.

— Именно. Я многое узнал о родном городе за все эти месяцы. Материала хватит, чтобы упрятать за решетку половину городской элиты, — говорю не без гордости, откусывая от тоста с маслом.

— Надеюсь, вы понимаете, насколько опасны эти данные? — обеспокоенно спросил Альфред.

— Разумеется. Не волнуйся. Я прекрасно знаю, какую информацию передать Денту, чтобы наши богатеи вдруг не взялись за него всерьез. Он нам нужен живой, здоровый и бодрый. Твой шеф еще следует общему плану? — спрашиваю, разрезая яичницу.

— О да, — говорит Альфред, кивая, — хозяин Брюс думает, что лет через пять его вполне можно вывести на федеральный уровень. Тогда у нас будет свой человек в Конгрессе.

— У Уэйн Энтерпрайзес есть конечно лоббисты, но задачи Дента в Конгрессе будут несколько другими, — говорю я, вспоминая список сенаторов, что кормились из наших рук. Список внушал, — президент Дент. Звучит? — спрашиваю Альфреда, на что тот улыбается.

— Вы удивитесь, но всего лишь неделю назад хозяин Брюс задал мне тот же вопрос. Но, мне кажется, что в начале он должен победить криминал в Готэме, — говорит Альфред, опуская меня на землю.

— Да, ты прав. Думаю, скоро в его руки попадут кое-какие интересные сведения о городском криминале, — говорю и глотаю кусок бекона.

— Вы говорили об идеях, связанных с компанией, — произносит Альфред, после того, как услужливая официантка доливает ему кофе и уходит.

— Да. Недавно ко мне в голову пришла мысль о том, что Бэтмен все больше и больше начал превращаться в некий бренд. Ты так не думаешь? — спрашиваю Альфреда и с удовольствием наблюдаю, как его глаза расширяются от удивления и даже черным очкам не получается скрыть это.

— Честно говоря не думал об этом с такой точки зрения, — признается Альфред и задумывается.

— Ассоциативный ряд такой. Если Бэтмен — это бренд, то на нем можно заработать. Что скажешь? — спрашиваю и отпиваю апельсинового сока. Хоть кафешка и не считается люксовой, но сок у них отменный.

— Хм. В ваших словах есть резон, — кивает Альфред, задумчиво вглядываясь в окно.

— Но у нас есть проблема, — говорю и подтаскиваю поближе рюкзак, — у меня есть достоверный инсайд о том, что люди Макса Шрека готовятся запатентовать все, что связано с Бэтменом. Так вот. Мы не должны этого допустить. Все, что связано с Летучей мышью, должно приносить прибыль нам и только нам, — говорю максимально серьезно, неосознанно барабаня указательным пальцем по столу.

— Я понял вас, хозяин Чарльз и полностью разделяю ваше видение. Но есть проблема. Хозяин Брюс может упереться.

— Благородство? — доверительно спрашиваю у него.

— Благородство, — вздыхает Альфред, на что я киваю.

— Я знал, что ты это скажешь, — довольно произношу и достаю папку с документами, — здесь доказательства, — говорю и передаю их Альфреду. Тот с сомнением вскрывает папку и под моим довольным взглядом рассматривает финансовые отчеты и прогнозы уже почти готового проекта запуска франшизы «Бэтмен».

— Как? — невольно вырывается у Альфреда, на что я хмыкаю.

— Дорогой мой мистер Винтер, — иронично говорю ему, — я же не просто так копался в грязном белье готэмской элиты. Это — указываю пальцем на папку, — только часть того результата, что я добился.

— И… как же я представлю все это… хозяину? — все еще не отойдя от удивления, спрашивает Альфред.

— Скажи, что мол, так и так, на тебя вышел кое-кто из конторы Шрека и хотел бы заработать на сливе информации. Попросил остаться анонимным, но за информацию ручается, и что СБ Уэйн Энтерпрайзес может проверить ее так, как захочет. Назови сумму, какую посчитаешь нужной и вперед.

— И, что делать с деньгами?

— Отдай их мне, — как ни в чем не бывало говорю ему, — что? Зачем мне отказываться от халявы, тем более заслуженной? — строю из себя оскорбленную невинность, на что Альфред хмыкает.

— Не думал, что ваши шпионские игры принесут результат наподобии этого, — удивленно говорит Альфред, на что теперь уже хмыкаю я.

— А как же, — говорю и полушепотом продолжаю, — дорогой Альфред. Я ни на минуту не забываю, что вообще-то, Уэйн Энтерпрайзес — семейная компания, и я, как представитель семьи Уэйн, обязан обеспечить ее процветание. В один прекрасный день «шпионские игры», как ты выразился, закончатся, и я вернусь в мир живых.

— Я рад, что вы осознаете эту возможность, но… почему не сделать этого сейчас? — спрашивает Альфред, из-за чего я мрачнею.

— Есть очень, повторяю, очень смутные подозрения, что происходящее в городе в последние лет десять-пятнадцать не просто результат диверсий Лиги. У них в городе был или до сих пор есть союзник, который очень сильно им помог.

— Что за союзник, сэр? — подобрался Альфред.

— Без понятия, но я уже обнаружил кучу странностей с бухгалтерией некоторых из наших элитариев. Я приблизительно представляю, как союзники Лиги разваливали экономику города, наживаясь на бедах обычных горожан. Более того, скорее всего, они объединены в некий неформальный союз. Иначе я не могу объяснить столь тотальное обрушение биржи ценных бумаг, из-за чего и загнулась экономика города, — говорю и откидываюсь на спинку диванчика.

— А Лига? Ведь именно они взяли на себя данную акцию, — говорит Альфред, на что я вздыхаю.

— В том то и дело, что как бы к самой Лиге у меня претензий нет. Я жив. Здоров. Все, кто мне небезразличен, живы. От Готэма они отстали и вряд ли вновь вернутся. Разве что нечто совсем непотребное случится. Да и выяснить надо, зачем я им, такой красивый, сдался, — говорю, задумчиво барабаня пальцами о стол.

— Воля ваша, мистер Картер, — громко говорит он и встает с места, — все будет передано в точности, — говорит он и покидает кафе. Выждав несколько минут, прошу счет и выхожу из помещения.

— Мистер Уэйн, я ценю то, что вы стали моим первым крупным клиентом. Однако, как ваш психолог, вынужден отметить, что вы крайне безответственно относитесь к своему состоянию, — говорю ему, когда на следующий день он наконец-то соизволил прийти на сеанс.

— Ладно вам, Карл. Я всего лишь пару раз прогулял ваши сеансы, — казалось бы, беззаботно сказал Брюс, но я то видел, что нечто взволновало брата настолько, что тот с трудом сдерживает себя.

— Вас не было месяц, мистер Уэйн, — парирую Брюса, — увы, но лечение ПТСР должно быть системным и регулярным. Чего мы никак не можем добиться уже третий месяц, — говорю ему, на что тот отмахивается.

— Увы, но так сложились обстоятельства, — говорит он и садится в кресло.

— Это связано с ограблениями? — наугад спрашиваю его и по тому, как он поморщился, понимаю, что прав.

— Да. Была ограблена одна из лабораторий УэйнТех и несколько ювелирных магазинов. У полиции есть кое-какие подозрения, но никаких результатов и это меня несколько напрягает. А вы откуда знаете? — вдруг резко спросил он меня, подозрительно прищурившись.

— Вы сами мне сказали, — отвечаю на вопрос и, видя недоумение, поясняю, — об ограблении я узнал из газет. Но там не было конкретики. Учитывая, что весь город говорит об этом, я рискнул предположить, что у такого бизнесмена, как вы, могут быть пострадавшие активы. Я задал вопрос, не зная, так это или нет. И вы, из-за того, что проблема вас действительно беспокоит, ответили не задумываясь. Хотя, насколько я понял, вы вообще не хотели затрагивать эту тему, — говорю и вижу, как Брюс хмыкнул.

— Я и забыл, как вы любите ставить людей в неудобное положение, — говорит он, на что я отвечаю.

— Эта маленькая уловка очередное доказательство того, что человек обычно говорит то, что у него на уме. Особенно о том, что его волнует. Но чем это грозит вам? Судебный иск? — изображаю дурака, который ничего не понимает.

— Давайте не будем, — отрубает Брюс, на что я киваю, — я хотел бы поговорить о Дике. У нас… сложности.

— Какие? — спрашиваю, подобравшись. Именно Дик Грейсон был основной темой наших бесед. Брюс мастерски увиливал от разговоров о смерти родителей, обо мне, да и вообще о своем внутреннем мире, но то и дело мне удавалось вытягивать из него крупицы информации о тех чувствах, что он ощущает.

— Мальчик… старается. Он всеми силами старается соответствовать неким ожиданиям. Хочет, чтобы им гордились. Как только он привык называть меня по имени, стал следовать за мной хвостиком. Учится очень хорошо, постоянно занимается спортом. Я для него стал кем-то вроде идеала и… я не чувствую себя в праве принять это… — говорит он, не способный подобрать слово к ситуации, а я вспоминаю то, что Альфред мне говорил о Дике. Он действительно выкладывался, разучивая новые приемы из разных боевых искусств, тренируя гибкость и постепенно приобретая багаж, не побоюсь этого слова, энциклопедических знаний.

— В том, что вы описали, нет ничего удивительного. Дети, как правило, берут за основу модель поведения своих родителей или других, достаточно авторитетных в их глазах взрослых. Скорее всего, вы для мальчика именно такой взрослый и есть. Скажите. У вас ведь был старший брат, я прав?

— Да? — настороженно отвечает он мне.

— Вы никогда не хотели соответствовать именно ему? Ведь, насколько я знаю, именно он был старшим мужчиной в семье после смерти вашего отца?

— Нет. В том то и дело, что нет. А вот сам Чарльз… хм… да, брат делал все, чтобы соответствовать отцовским ожиданиям. Он очень рано начал одевать костюмы. Не ныл из-за уроков. Даже после смерти родителей, занимался день и ночь, словно хотел доказать, что он… — замолк на полуслове Брюс, словно пришедшая в голову мысль казалась ему слишком неожиданной.

— Достоин? — заканчиваю мысль, на что Брюс медленно кивает.

— Да… да, достоин, — удивленно произносит Брюс.

— То есть для вас обоих ролевой моделью выступал ваш отец?

— Думаю, да. Но, по словам нашего дворецкого, Чарльз в большей степени пошел в нашего деда Патрика. От отца у него была добросердечность и… не знаю, что еще, — говорит он и смотрит на меня, — то есть, вы хотите сказать, что Дик хочет быть…

— Достойным вас. Человека, который в его детском сознании занял место ролевой модели, — говорю Брюсу, на что тот вздыхает.

— Но ведь у него были родители? — недоуменно спрашивает он, на что я парирую.

— Именно. Они были. Да, мальчик их никогда не забудет, но здесь и сейчас именно вы стали тем взрослым, которому он желает соответствовать.

— Но я не хотел… занимать место его родителей, — с некоторой степенью чувства вины говорит Брюс.

— Однако, вы это сделали. И в этом нет ничего удивительно. Мальчику двенадцать…

— Уже тринадцать, — поправляет меня Брюс.

— Уже тринадцать лет. Основные поведенческие характеристики личности к этому времени уже оказываются сформированными, но если ребенок переживает шоковую ситуацию, то ему оказывается просто необходима некая точка опоры. Вы ею стали.

— То есть это защитная реакция?

— Если вам угодно, мы можем назвать это некой разновидностью защитной реакции. Возможно, в будущем, он будет отрицать то, что он стал похож на вас, как и любой бунтующий молодой самец, — говорю я и вижу охреневшее лицо Брюса.

— Это… неожиданное сравнение, — произносит он, задумчиво вглядываясь в угол комнаты.

— Оно подходит всем молодым мужчинам. Мы все начинаем бунтовать в определенном возрасте, желая создать собственный ареал обитания. Учитывая обстоятельства, у мальчика это начнется года через три-четыре. Но, запомните. Он всегда, подчеркиваю, всегда будет приходить к вам, если вы его позовете или он сам будет нуждаться в помощи.

— Вы уверены? — спрашивает Брюс, пытаясь уложить сказанное мной в своей голове.

— Да. Главное, не держите его, когда он пожелает уйти. Но и не упускайте из виду. Молодые люди склонны пускаться в разного рода авантюры. Страхуйте его, но неявно.

— То, что вы говорите это так необычно. У меня никогда не было такого. Брат, конечно заботился обо мне, но… — говорит он и прерывается, вновь не желая углубляться.

— Именно это называется семьей, мистер Уэйн. Вы вместе не из-за выгоды и не из-за каких-то абстрактных понятий, а просто потому, что когда-то вот эти вот люди вырастили тебя и стали твоим идеалом. Теми, кем ты на подсознательном уровне желаешь быть и у кого ищешь защиту в трудную минуту. Даже тогда, когда всем сердцем ненавидишь этого старого пердуна, что не дает тебе отжигать с друзьями, потому что завтра на экзамен, — говорю ему улыбаясь, на что Брюс хрюкает от смеха. А затем, внезапно, его лицо становится серьезным.

— Знаете, доктор, я никогда не думал об этом, но ведь Чарли точно так же защищал меня, — задумчиво говорит Брюс.

— Эм… то есть? — недоуменно спрашиваю его, на что тот отвечает.

— В молодости, я путешествовал по миру. И меня везде сопровождали люди моего брата. Инкогнито, конечно, но я их вычислял на раз. Тогда это меня страшно бесило, но вот теперь, после ваших слов… — замолкает Брюс и смотрит в сторону. Я уже думаю, что он переключится на Дика, как не раз это делал, но вдруг Брюс начинает говорить, — я не раз выговаривал Чарли за это. За его перестраховку. А вот теперь понимаю, что он просто защищал меня. Понимал, что не удержит меня дома, но делал все, чтобы я не угробился по глупости. Не хотел хоронить рядом с родителями. А я, словно ему назло, хоть это и не так, лез в самые грязные и темные уголки планеты, — говорит Брюс и, усмехнувшись догадке, качает головой, — вот всегда это знал, а осознал только теперь. И вот его нет. Почти два года. Два года, — говорит он и встает с места, подойдя к дверям балкона и вглядываясь на залитую редким солнечным светом улицу.

— Вы благодарны своему брату? — спрашиваю его, стараясь сдержать эмоции, что буквально переполняли меня.

— Да. Вот только теперь, единственное, что мне остается, это благодарить его надгробие, — говорит Брюс и поворачивается в мою сторону, — спасибо, доктор, — улыбается он, на что я киваю, стараясь сохранить доброжелательную улыбку и удержать лицо.

— Пожалуйста, мистер Уэйн. Я рад, что вы нашли подходящую аналогию из своей биографии. Думаю, теперь ваши сомнения по поводу мальчика развеялись, — делаю предположение, на что Брюс кивает.

— Да. Думаю, что да. Поймите меня правильно, я привязался к мальчику. И меньше всего хочу его чем-то обидеть, несмотря на то, что могу быть строгим и черствым.

— Понимаю, — киваю ему и так же встаю с места, — думаю, на сегодня хватит, — говорю ему и пожимаю руку, когда тот подходит со стороны балкона, — сегодняшний сеанс, наверное, один из наиболее продуктивных.

— Эм… если вы так считаете…

— Именно так, мистер Уэйн. Я не раз говорил, что важно не то, что вы расскажете. Важно то, какие вы выводы сделаете и какие из ваших душевных ран излечите. Мальчик — лишь ключ к решению ваших собственных проблем, — говорю ему, на что тот кивает и я провожаю его наружу.

А когда за Брюсом закрывается дверь, я лишь горестно вздыхаю.

— Знал бы ты, дорогой братец, кто теперь тебя страхует? — говорю в никуда и отправляюсь на кухню, за бутылкой коньяка. Увы, но без сто грамм такие новости не перевариваются.

Глава 22

— У вас есть право хранить молчание. Все что вы скажете, будет использовано против вас на суде. Вы имеете право на адвоката. Если адвоката у вас нет, то его вам предоставят, — монотонно зачитывал права офицер полиции очередному пойманному наркодилеру, защелкивая наручники на его руках, пока я пил кофе в полюбившейся мне кафешке в Старом Готэме.

Был полдень. Людей хоть и было немного, но они вполне искренне наслаждались происходящим представлением. Не часто такая публика, как наркодилеры, заходит в такие вот кафешки. Видимо, все остальные точки сбыта кто-то спалил. Я хмыкнул. Приятно осознавать, что ты имеешь некоторое отношение к происходящему.

В последние пару месяцев подобное стало обыденностью. После очень активной и очень секретной подготовки (о которой я знал через Альфреда), окружной прокурор Харви Дент стал выбивать из судей ордера на арест со скоростью пулемета. Абсолютно обычным явлением стали массовые аресты, задержания, полицейские спецоперации. За считанные месяцы ОПГ в Готэме были буквально раздавлены решительными и бескомпромиссными действиями Дента и комиссара Гордона. Кроме того, с новостных лент не сходило и имя Бэтмена с Робином.

Их помощь в «крестовом походе против преступности», как назвали происходящее в Готэме местные и федеральные СМИ, была неоценима. Мало того, что они принимали участие в расследованиях и задержаниях, так еще и упрочили свою позицию в качестве символа борьбы за нечто лучшее и большее. Союз Бэтмена, Гордона и Дента, о сотрудничестве которых не знал только слепой, один языкастый журналист даже назвал «Триумвиратом справедливости».

— Вам еще налить, сэр? — вдруг спросила меня симпатичная официантка, держа в руках большой железный кофейник.

— Да, если можно, — сказал я и стал следить за тем, как темная, маслянистая жидкость наполняет опустевшую чашку.

Забавно, но совершенно неожиданной оказалась реакция общественности по отношению к Робину или, как его обозвали бульварные писаки, Чудо-мальчику, борющемуся с преступностью и защищающего детей Готэма от несправедливости. Во всяком случае именно под таким соусом преподносили юного сайдкика Бэтмена. Вот честно, не ожидал, что именно Робин станет любимцем местных детей. Мерч с Робином, производится на одном из заводов нашей компании и расходится так быстро, что пришлось выпускать дополнительные партии.

Кстати, идею с мерчем с Бэтменом и с Робином мне таки удалось с трудом, но продавить через Альфреда. Брюс из-за своего благородства совершенно не хотел этим заниматься, но Альфреду, подключив к делу Люциуса Фокса, удалось убедить его в том, что если этого не будет делать Уэйн Энтерпрайзес, то этим займется кто-то другой, вроде Макса Шрека. Единственное, с чем пришлось смириться, это то, что половина прибыли пойдет на благотворительность, по поводу чего мой брат конкретно уперся.

Этот вопрос даже всплыл на одном из наших сеансов психотерапии, во время которого я дал ему совет «встретиться с Бэтменом и переговорить по этому поводу. Ведь такой человек как мистер Уэйн точно найдет деловой подход к Бэтмену». Охреневшее от подобного предложения лицо Брюса станет, наверное, одним из лучших моих воспоминаний.

— Пожалуйста, дайте еще один круассан с шоколадом, — прошу у работника за кофейной стойкой и делаю новый глоток кофе.

Так что через некоторое время после того, как была высказана идея, наша компания тихо и мирно создала бренд «Бэт-мерч». Игрушки, маски, пластиковые пистолеты, одежда, наклейки и много другой всякой всячины. Я даже не удержался и купил кружку с Бэтменом. Кроме того, готовился к выпуску комикс и шли переговоры о полноценном фильме. Все-таки, несмотря на мою «смерть», забота о компании остается важной частью моей жизни и мне не хотелось, чтобы наши конкуренты зарабатывали на интеллектуальном продукте имени моего брата. Так что промозглыми готэмскими вечерами я пил какао из кружки с Бэтменом и вспоминал цифры из финансовых отчетов, которые согревали мое буржуйское сердце.

И это было прекрасно. В суматохе последних месяцев, когда обилие новостей напрочь отбило у журналистов желание гоняться за жареными историями, никто не обратил внимание, что аресты ряда представителей криминала были проведены благодаря некоему анонимному источнику, доставлявшему информацию напрямую Харви Денту. Как не трудно догадаться, этим источником оказался я. Параллельно сбору информации на людей из «Списка Рас аль Гула», я вел слежку за городским криминалом. За все время моего пребывания в Готэме набралась приличная картотека на многочисленные местные ОПГ. И я подумал: а почему бы не помочь мистеру Денту?

Сказано — сделано!

Теперь прокурор Дент, который и так был весьма популярен, стал еще больше выделяться. Тем более, что Брюс, оставив мелочную обиду за отбитую у него Рейчел, вовсю поддерживал Харви не только как Бэтмен, но и как мистер Уэйн. Званые вечера, встречи с представителями Демократической и Республиканской партии, общественные инициативы и многое другое. С такими темпами, мы таки сможем продвинуть Дента или в мэры или в сенаторы. Надо будет хорошенько проработать этот вопрос. И никогда не забывать, что не только мы хотим посадить в Белом Доме своего человека.

Я вздохнул и вновь отхлебнул кофе. Казалось бы все двигается так, как и должно, вот только до меня стали доходить очень неприятные звоночки. Участились ограбления с использованием особых спец-средств. Дымовые завесы, слезоточивый газ, усыпление всех людей в помещении, глушение камер видеонаблюдения… и это только начало огромного списка уловок, что стал использовать криминал. Причем этим занимались две-три конкретных банд, которые имели явно один и тот же источник снабжения. Возможно, пора начать социальные проекты? Надо подумать. Во всяком случае, фонды имени Томаса, Марты и Чарльза Уэйнов уже действуют, обеспечивая жильем, образованием, медицинским обеспечением и многими другими жизненно важными вещами сотни тысяч нуждающихся горожан.

— Черный кофе, пожалуйста, — вдруг я услышал голос и скосил глаза в сторону. Через стул от меня села черноволосая девушка с пышными волосами, одетая в пальто кремового цвета в лакированных сапожках черного цвета. В ушах у нее были сережки с нефритом, а на безымянном пальце левой руки слегка деформированное колечко. Золотое, с листочками из нефрита и бриллиантовыми росинками на них.

— Без сахара? — спросил ее работник, а я почуствовал, как задрожали мои руки и пересохло горло, из-за чего сделал большой глоток кофе, не чувствуя вкуса.

— Да, — кивнула она и начала рыться в своей сумочке, а я, стараясь сделаться максимально незаметным, словно скукожившись на высоком стуле, вопрошал у Небес, с какого перепугу Затанна решила войти именно в ЭТО кафе?!

— Вы не передадите мне салфетницу? — вдруг, словно через вату, услышал я вопрос и повернул голову в ее сторону. Она смотрела на меня с вежливым интересом и легким недоумением, стараясь быть максимально вежливой.

— Что? — спросил я, рассматривая такое родное лицо, которое я видел или издалека или из зрительского зала, когда она выступала с очередным аншлагом. Ее фотография лежала в моем кармане, создавая иллюзию того, что она со мной.

— Салфетницу? Вы не передадите ее? — говорит она кивая куда-то в мою сторону, по прежнему вежливо, но уже более уверенно. Я поворачиваюсь и вижу салфетницу, в расстоянии полметра от меня. Я тянусь и подталкиваю ее к Затанне.

— Спасибо, — говорит она и вновь начинает копаться в сумочке. С трудом отрываю взгляд от нее и делаю глоток кофе. Все это время я боролся с собой, чтобы случайно или намеренно не раскрыться перед ней. Я любил ее… да чего уж там, я люблю ее и именно из-за этого не хочу вмешивать в мои грязные дела. А если она узнает меня, то ее вмешательство станет необратимым. Ведь моя ведьмочка такая же упрямая, как и я.

Тем временем она достает мобильный телефон и какой-то клочок бумаги. Набирает номер. Я хочу было оставить деньги и по быстрому уйти даже не допив кофе, как вдруг чувствую, как в кармане загудел телефон. Достаю его и говорю:

— Алло?

— Алло? — говорит Затанна одновременно со мной и удивленно смотрит на меня, — доктор Уэлш?

— Да? — удивленно смотрю на нее, отключая трубку.

— Так это вы? — удивленно, пополам с радостью произносит она, так же закрывая свой телефон-раскладушку красного цвета.

— Эм… да? — удивленно говорю ей, пытаясь взять себя в руки.

— Я Анна Тара, — представляется она и протягивает руку. После небольшого ступора, пожимаю ее в ответ, — мне рекомендовали вас, как хорошего специалиста.

— Ммм… простите, но кто и в качестве кого вам меня рекомендовал? — спрашиваю ее, радуясь, что прямо сейчас я нахожусь в образе и на мне одета ИМК<footnote>Индивидуальный Маскировочный Комплекс</footnote>.

— Вас рекомендовал мой друг в качестве хорошего психолога.

— Эм… друг?

— Да. Брюс Уэйн, — без запинки отвечает она, а я улыбаюсь.

— А, вот оно что. Что же, рад, что мистер Уэйн отправил вас именно ко мне, — тепло улыбаюсь ей моими резиновыми губами. За все время работы на Брюса, а это без малого восемь месяцев, благодаря его рекламе я обзавелся шестью богатыми постоянными клиентами и провел несколько десятков отдельных сеансов, что пополнило мой официальный банковский счет на кругленькую сумму, — так какая же проблема вынудила столь привлекательную девушку обратиться к мозгоправу? — спрашиваю, делая глоток кофе и краем глаза следя за ее реакцией. Приподнятая бровь, еле заметный презрительный хмык краешком губ и при этом широко раскрытые глаза, что свидетельствует о явном удивлении моей реакцией. Ей что, за все это время никто не делал комплиментов? Странно.

— Мне снятся кошмары. Я не очень хорошо сплю, из-за чего срывается мой график выступлений. А принимать успокоительные я не имею никакого желания, — говорит она, вглядываясь в мои глаза, прикрытые очками и линзами, меняющими цвет радужки. При этом весь ее вид кричит о ее независимости и о том, что мужчинам лучше держаться от нее подальше.

— Я могу предположить, что названное вами имя лишь псевдоним? — спрашиваю ее с полуулыбкой, старательно игнорируя столь… агрессивное поведение.

— Можете. Но настоящего имени вам знать не обязательно, — говорит она, а я мысленно сравниваю ее сценический образ и то, как Затанна выглядит сейчас. Если не знать, кто перед тобой, то действительно, Затанна Затара и Анна Тара кажутся пускай и похожими, но разными женщинами. Всемогущий макияж, не иначе.

— Что же, мисс Тара. Насколько я понимаю, вы не желаете медикаментозного лечения? — спрашиваю и, получив кивок, продолжаю, — в таком случае, советую прибегнуть к когнитивно-поведенческой терапии. Не обещаю очень быстрого результата, но в течение месяца мы сможем избавить вас от кошмаров. Правда, предупреждаю, эффект надо будет постоянно закреплять комплексом ментальных практик и медитативных упражнений, — говорю ей, на что она кивает, чуть-чуть расслабившись, — кроме того, возможно, что пару раз нам придется провести парочку сеансов гипноза.

— Гипноза? — с сомнением спросила она, вновь напрягшись. Ага, интересно, какие ассоциации могут возникнуть в голове у ведьмы на слово гипноз?

— Да. Обычный гипноз с выявлением подсознательных желаний и установок. Но это только если другие методы нам не помогут, — говорю ей максимально дружелюбно, на что Занни, чуть задумавшись, так же кивает, — заключаем договор? — спрашиваю ее, вопросительно всматриваясь в ее лицо.

— Да. Да меня все устраивает, — говорит она и, получив свою чашку с кофе, кивает бариста, — я пришлю вам юриста. Завтра?

— Можно и сегодня. У меня больше не будет клиентов, так что я свободен, — говорю и сам отпиваю от своего кофе.

— Отлично, — говорит она и вновь достает телефон-раскладушку, — ваш адрес?

— Улица Патрика Уэйна, дом 15, квартира 45, — диктую ей адрес, но она, сделав запись, захлопывает телефон и вновь смотрит на меня.

— Чем вы зацепили Брюса? Признаться, я была удивлена, когда он рассказал мне, что теперь ходит к психологу, — спрашивает она, на что я ехидно улыбаясь, говорю.

— Увы, несмотря на ваши красивые глаза, — при этом подчеркнуто смотрю именно в них, — я не могу выдать вам врачебную тайну, мисс Тара, — на что ее лицо словно леденеет.

— Ваши заигрывания не делают вам чести, мистер Уэлш, — говорит она спокойным, даже холодным голосом.

— Доктор…

— Простите? — не поняла Затанна.

— Зовите меня доктор Уэлш, мисс Тара, — отвечаю ей еще более холодным тоном и, встав с места, достаю деньги из кошелька, старательно не замечая ее удивленного лица, — если не передумаете, буду ждать вас в моем офисе завтра в десять утра. Кофе за мой счет, — говорю ей и, кивнув, хочу было направиться на выход, как вдруг она хватает меня за руку.

— Подождите, доктор. Вы меня неправильно поняли, — говорит она и я вновь сажусь за кофейную стойку. Она отпускает мою руку и вздыхает, — не думайте обо мне хуже, чем я есть.

— Хуже — это как? — говорю ей, выжидательно уставившись на нее.

— Вы обиделись? — виновато говорит она, на что я не холодно, но серьезно отвечаю.

— Это очень дешевый прием по манипулированию людьми, — говорю, при этом сам бессовестно манипулирую ей, чтобы вытянуть побольше информации.

— Значит обиделись, — вздыхает она, на что я закатываю глаза.

— Мисс, мне не интересно ваше отношение ко мне. Я профессионал, я умею работать с разными людьми. Если для вас это игра, то наша встреча бессмысленна!

— Нет! — закричала она, из-за чего на нас косо посмотрели несколько посетителей, — нет, в этом то и есть вся проблема.

— В чем же? — опираясь локтем о кофейную стойку, теперь уже смотрю на нее с интересом.

— Я… два года назад погиб мой… жених, — говорит она и вздыхает, — с тех пор я… мне сложно сойтись с кем-то. Они видят во мне… не меня. Красивую куклу. Талантливую актрису. Богатую наследницу. Но… не меня. Я говорю с ними, но чувствую, что единственное, что они хотят, это… — вдруг она замолкает и смотрит на меня, видимо, думая, говорить или нет.

— Затащить вас в постель, — заканчиваю предложение, кивая своим мыслям и вспоминая все, что Альфред рассказал мне о Затанне. К ней действительно сватались, но всех она динамила по какой-то своей причине.

— Да, — удивленно говорит она, — как вы это поняли?

— Это логично. О чем еще могут думать мужчины рядом с вами? Я удивлен, что вас это так задевает, — говорю ей и та непроизвольно заводит прядь своих волос за ухо.

— А вы сами? — вдруг спрашивает Затанна и в ее глазах я вижу намек на интерес.

— Состоявшийся мужчина именно тем и отличается от неуравновешенного подростка, что способен абстрагироваться от… физиологических потребностей, выразимся так, — говорю и отпиваю от кофе, — неужели вам такие не попадались?

— Попадались. У некоторых даже были вполне серьезные намерения. Вот только… — говорит она и начинает щелкать пальцами, пытаясь подобрать слово.

— Что-то вас тормозит. И вы не знаете, что, — говорю ей, на что та вновь кивает.

— Да… я… точнее, я знаю и хочу избавиться от этого, — говорит она и поворачивает голову в сторону прикусив губу.

— Именно из-за этого вы плохо спите и вас мучают кошмары? — спрашиваю ее, на что та кивает.

— Да. Из-за этого, — говорит она, обхватив свою чашку и сосредоточенно рассматривая жидкость в ней.

— Это связано с вашим женихом? — спрашиваю ее, стараясь, чтобы мой голос не дал петуха.

— Да. Он… вы не поймете… нет… — качает она головой.

— Если вы хотите, чтобы я вам помог, то вы должны говорить, мисс. Не важно, пойму ли я. Важно, чтобы поняли вы, — говорю ей, чувствуя, как все мое тело напряглось.

— Чарльз. Он… каждый раз, когда я начинаю строить отношения с кем-то, я чувствую, что предаю его, понимаете? Предаю его память. Ту любовь, что была. Он ведь… Он погиб, защищая свой дом. И меня. И это несмотря на то, что он был ни на что не способен. Он был колясочником, понимаете? Но все равно, он был достаточно храбрым, чтобы встать на нашу защиту. И вот теперь он … умер, а я по какой-то прихоти судьбы жива, — говорит она и неосознанно дотрагивается до обручального кольца, — хотя я и должна была сейчас лежать рядом с ним, — говорит она и, резко допив свой кофе, смотрит на меня, - говоря начистоту, в тот момент, когда он сделал мне предложения, я подумала, что сцена и слава… это не то, чего я хочу. Я готова была отказаться от всего этого, только, чтобы быть рядом с… моим Чарли.

— А он бы стал вас ограничивать? — спрашиваю ее, не выдержав. Ведь я ни разу не давал ей повода, чтобы она подумала именно так. Что я буду ее как-то ограничивать.

— Он бы не стал. Но я бы сама отказалась. Возможно, со временем, я бы стала выступать, но на тот момент, я ни о чем другом не могла думать, — говорит Затанна, а я стараюсь незаметно сглотнуть. Это было слишком. Это было слишком даже для такого лицедея и двуликой сволочи как я.

— Речь идет о Чарльзе Уэйне, да? — спрашиваю ее, заледенев лицом, сжав кулак в кармане пиджака и пальцы ног. Хоть какой-то выход эмоций.

— Да. Да это он. Откуда вы об этом знаете?

— Мистер Уэйн обмолвился двумя словами, — говорю ей, стараясь дышать на раз, — что вы хотите от меня?

— Я хочу забыть… забыть его. Просто… чтобы его улыбка и чувство надежности, что он дарил, исчезли из моей памяти, — говорит она и я, чтобы хоть как-то переварить ее слова, с явно различимым скептицизмом спрашиваю.

— Чувство надежности? И это несмотря на то, что он был инвалидом? — говорю все это и вижу, что моя собеседница явно недовольна этим вопросом.

— Он был в сто раз лучше любого ходячего придурка, который не думает не о чем другом, кроме денег и секса! — говорит она мне, явно сдерживаясь, чтобы не закричать или, даже, не дать пощечину. И это было лучшее, что я услышал за все это время. Значит, все-таки любит. Значит, не все еще потеряно.

Чтобы хоть как-то ее успокоить поднимаю руки в жесте добрых намерений и говорю.

— Я не хотел обидеть вас, Мисс Тара. Думаю… — начинаю говорить, как вдруг раздается взрыв и сваливает нас на пол.

POV Затанны

Взрыв был оглушительный. Настолько, что я ударилась головой, когда падала вниз. Я не отрубилась, но перед глазами все плыло и двоилось. Взрыв был такой мощи, что даже те, кто находился в достаточном удалении от эпицентра получили контузию. Вот только в отличии от них я знала, что происходит.

Альфред упомянул, что в последнее время излюбленным приемом одной из банд стали взрывы и грабежи ювелирных магазинов под шумок. И как раз именно такой магазин был через дорогу.

После того, как я перебарываю тошноту и головокружение, встаю на четвереньки и стараюсь сфокусировать взгляд. Везде осколки, кое-где натекла кровь. Вдруг я слышу выстрелы, с трудом встаю и кладу руку на лоб.

— Em leah!* — произношу заклинание. Стало намного легче. В глазах вновь появляется четкость и я наконец-то вижу последствия взрыва. В кафе — погром! И, что самое странное, все, абсолютно все вокруг обволакивает туман неестественно белого цвета.

— Доктор Уэлш? — спрашиваю в никуда. Ответа нет. Я его не вижу. Абсолютно непроглядный туман не дает понять, где я и где он. Протягиваю руки. Я чувствую, как трещит стекло под ногами, но глаза видят лишь туманную дымку, в которой еле-еле различимы контуры окон и дверей. Как же хорошо, что на мне сапоги, а не туфли.

Нахожу дверь. Выхожу на улицу. Люди мечутся в панике, крича и зовя на помощь. В воздухе чувствует запах горящего бензина. Иду вперед, стараясь разглядеть, что происходит. Затем останавливаюсь, выдыхаю, — «Ну же. Не паникуй», — говорю самой себе и протягиваю руки.

— Yawa og gof*! — кричу во все горло и вижу, как туман расступается, открывая передо мной картину разрушенной улицы. Везде осколки стекла, сломанная брусчатка, горящие машины. И кучка грабителей, что грузят свою добычу в машину.

— Куда же вы мальчики? Представление только начинается! Emit ot yrt tuo eht wen kool*! — произношу заклинание и трансформирую одежду в мой сценический костюм, одновременно нанося толстый макияж на лицо. Как только преображение заканчивается я произношу новое заклинание, — Leets yb dnuob!* — Связать железом</footnote> и в сторону грабителей летят железные цепи.

— Какого?! — кричит один из них и в ту же секунду цепи начинают хватать и обвязывать находящихся у машины грабителей. Один из них пытается сбежать, но цепь, словно живая, набрасывается на него и хватает за ногу.

— Такого, — довольно говорю, делая движение руками, словно связываю их. А затем, когда все трое грабителей были привязаны к их машине, удовлетворенно рассматриваю получившуюся композицию, — у вас большие неприятности, дорогие, — произношу это со злорадством, скрестив руки на груди. Вдруг сзади раздается чей-то обкуренный басс:

— Зря ты в это ввязалась, куколка, — Не успеваю я среагировать, как слышу характерный щелчок взведенного курка, после чего раздается выстрел.

Секунда. Две. Три.

Я по прежнему стою на своем месте и жду, когда пуля долетит до меня. Лишь через пару секунд я отмираю и осознаю, что со мной все впорядке. Я даже не успела испугаться, настолько быстро все произошло.

Медленно оборачиваюсь и вижу труп, одетый точно так же, как и связанные мною грабители. А прямо за ним стоит некто в маске и держит на весу пистолет. Причем стоит в неком отдалении и таким образом, что труп лежит прямо между нами.

— Излишняя самоуверенность многим стоила жизни, мисс Затара. В следующий раз будьте осторожны, — говорит этот некто и сует свой… наверное, Кольт… обратно в кобуру.

— Вы убили его, — говорю первую мысль, что пришла мне в голову, не находя ничего умнее и словно завороженная наблюдаю, как кровь постепенно вытекает из простреленной головы грабителя.

— Да. Видимо, это так, — с намеком на ехидство отвечает мне он. Этот человек был высоким. Он был одет во все черное, но, главное, на нем была характерная маска. Балаклава с очками ночного наблюдения (или еще чего-то там) в железном корпусе.

— Я знаю, кто вы. Тень, верно? — выхожу из ступора и стараюсь внимательнее рассмотреть неожиданного гостя.

— О, значит я знаменит? Приятно, — и вновь ответ, полный ехидства и некоего внутреннего превосходства.

— Зачем вы помогли мне? — задаю следующий вопрос и не понимаю, как реагировать на этого человека. Брюс не любил его. В редкие встречи, когда мне удавалось его разболтать, он называл этого загадочного человека убийцей. Но… он меня спас.

— Порой некоторым надо делать грязную работу, чтобы другие люди могли творить что-то хорошее. Увы, но это я, — говорит он с грустью, напополам с некой гордостью, — кстати, у вас колготки порвались.

— Колготки? — спрашиваю я и в ужасе смотрю на свои ноги. Но нет, все в порядке, — вы ошиб… — замолкаю на полуслове и осматриваюсь по сторонам. Увы, но моего спасителя и след простыл.

— Занни? — вдруг слышу знакомый голос и оборачиваюсь. В мою сторону бежали Бэтмен и Робин.

— Вы чутка опоздали, мальчики. Я тут уже справилась, — не без гордости говорю им.

— Ого. Вот это круто! — говорит Робин рассматривая связанных цепью бандитов, — а не развеется? — задает мне вопрос Дик Грейсон.

— Нет. До приезда копов точно продержится, — отвечаю ему, с интересом рассматривая протеже Брюса. С ним лично я пока еще не знакома, но Альфред много хвалил его. Да и, видимо, Робин явно знает, что я ведьма.

— Кхм-кхм, — тем временем Брюс подходит к трупу и красноречиво смотрит на меня.

— Это не я. Это Тень.

— Что? Он был здесь? — удивленно говорит Бэтмен, на что я киваю.

— Да. Неожиданно появился и точно так же ушел. И, кстати говоря, он спас мне жизнь.

— Спас? Но… хм, — проглатывает реплику Бэтмен. А я и так знаю, что он хотел сказать.

— Да, подставилась по глупости, — говорю Бэтмену, на что тот вздыхает.

— О, а вот и копы! — говорит Робин. И в правду, издалека слышится полицейская сирена.

— Ты не против, если я откажусь от лавр супергероини? Я просто оказалась не в том месте, не в то время, — спрашиваю Брюса, на что тот кивает.

— Да. Мы тут разберемся. Только потом зайди к нам. Возможно, ты поможешь нам понять, что произошло, — говорит Бэтмен и смотрит на приближающиеся полицейские машины.

— В таком случае, пока ребята! — машу им рукой и, отбежав в ближайший переулок, произношу, — Kcab gnihtyreve gnirb!*, — затем бегло осматриваю себя и бегу от места преступления.

Уже дома, в родовом поместье, когда я сняла пальто и сапоги, я бросила взгляд на зеркало и замерла в удивлении.

— Оу. И в правду колготки порвались. Ничего себе глазастый, — говорю своему отражению в зеркале, чуть приподняв юбку. Не успеваю сделать выводы, как вдруг раздается звонок.

— Алло?

— Мисс Тара? — раздается знакомый голос моего психолога.

— Доктор Уэлш? Это вы?

— Да, мисс. Это я. Как вы? Я потерял вас в тумане! Потом, когда он исчез, обнаружил себя в квартале от кафе. Я вернулся туда, но вас уже не было, — обеспокоенно спрашивает он меня.

— Да… я… я тоже потерялась, — говорю доктору, умиляясь. Это так мило. Но… так, Занни, успокойся. Просто воспитанный молодой и симпатичный мужчина с ирландским акцентом волнуется за даму, с которой общался. Он не заигрывает. Не заигрывает, я сказала.

— Мисс Тара? — вдруг раздается его голос в трубке.

— Да, доктор, я здесь.

— Если вы не передумали, то я жду вас завтра в десять. Можете взять с собой своего юриста или сразу же договор. Я знаю тонкости, вполне могу сам юристом работать, — как бы шутит он, на что я хмыкаю.

— Хорошо, доктор. Я буду.

— Отлично. Тогда буду вас ждать. Всего доброго, мисс Тара.

— Всего доброго. И… зовите меня Анна, — говорю, совершенно не отдавая себе отчёт, и прикусываю язык.

— Хорошо, Анна. А меня зовут Карл. Тогда до завтра, в десять, — говорит он и отключает телефон, а я сажусь перед трюмо и опрокидываю голову на руки.

— Ну вот за что мне это? За что? Как только вижу симпатичного парня, сразу же вспоминаю Чарли. Мой милый добрый Чарли. За что же ты так со мной? — говорю в никуда, а затем смотрю на себя в зеркале. Неожиданно, в голову приходит мысль,

— Карл… Карл. Шарль. Чарльз! — догадка, совершенно дикая и глупая пронзает мою голову, — нет, ересь. Ну и что, что психолог? Он рыжий ирландец, а Чарли брюнет. К тому же инвалид. Нет, невозможно, — говорю себе и, отбросив в сторону эту бредовую мысль, иду в гостиную. Достаю из мини-бара вино, наливаю и ложусь на диван.

— Хм… первый мужчина за долгое время, которому я выложила свои проблемы и снова Чарльз. Ну… Карл, ладно. Да, это его работа, но все-таки, — говорю в никуда и вздыхаю, — везет же мне на них, — делаю глоток вина. А ведь еще есть и эта загадочная Тень. Как он там оказался? Зачем он меня спас? Какая еще грязная работа? Хм… учитывая то, что после убийства Джокера он и не появлялся толком, так, мелькал кое-где время от времени, если верить Альфреду, то его появление сейчас более чем странное.

— Кто же ты такой? — спрашиваю я у темноты и делаю новый глоток вина, — а может и его Шарлем зовут? А что? С моим то везением, — делаю предположение в порядке бреда и, встав с места, подхожу к большому окну, выходящему на окрестный лес. Делаю глоток. Вздыхаю.

— В любом случае, пора решать проблемы, а не страдать от них, — говорю своему отражению и, допив бокал, отправляюсь в ванную комнату. День был долгий и его лучше переваривать, отмокая в ванне с душистой пеной. Что я и проделала, с большим удовольствием.

Примечания

*heal me-вылечи меня

*fog go away-уходи туман

*Time to try out the new look! — пора попробовать новый образ

*Bound by steel! - свяжи металом

*bring everything back- верни все обратно

Глава 23

— Мистер Лютор, я понимаю, что вы здесь находитесь из-за предписания суда. Однако, всё-таки попрошу вас воздержаться от оскорбления судьи Морис. В конце концов, это не в первый раз, когда вас ловят за неуплату налогов, — говорю максимально твёрдо. Как я заполучил в клиенты Лекса Лютора? Тут получилось как в поговорке: Если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету. Сидящий передо мной достаточно респектабельный молодой мужчина с блестящей лысиной в очередной раз попал в судебное разбирательство. И обвинитель не придумал ничего лучшего, чем направить Лютора на психологическое освидетельствование, чтобы хоть как-то потянуть время для сбора доказательств. Это было уже пятое дело о неуплате налогов и у суда в очередной раз не было доказательств о виновности Лютора.

— Доктор Уэлш, это толстая корова и дня не может прожить без того, чтобы мне не поднасрать, — ухмыляется Лютор, — уж простите, доктор, но я буду называть вещи своими именами. Единственное, чего эта свинья добивается, это порча моих нервных клеток, — говорит, он, а я краем сознание анализирую то, что вижу. Лекс Лютор всегда казался мне немного вальяжным, малоэмоциональным злым гением, но здесь и сейчас я видел… да, гениального, да, с очень сильно сбитым моральным компасом, но всего-лишь весьма эксцентричного миллиардера. Вроде моего брата, только не играющего эксцентрика, а в самом деле являющегося таковым.

— Так корова или свинья? — поддерживаю шутку, давая понять, что я не в обиде и делая записи в моем блокноте.

— Ха! А у вас есть чувство юмора, — показывает он на меня указательным пальцем, хохотнув, — выбирайте то, что вам больше по душе. Все равно она уже лет пять на меня зубы точит.

— И в чём же причина?

— А вы не понимаете? — приподнимает он бровь и подается вперед, — Ну хорошо, так и быть, просвещу вас. Всё дело в зависти, — говорит он пускай и в полушутливой форме, но абсолютно серьезно.

— В зависти? — киваю и делаю запись в блокноте.

— Именно. Я пару раз проехался по ее интеллектуальным способностям и теперь между нами стойкая и взаимная ненависть. И всё это лишь из-за того, что я гений, а она… Хм… Посредственность, — подбирает он слово, после чего вновь откидываясь на кресле.

— Я так же не имею признаков гениальности, мистер Лютор, — как бы между прочим напоминаю ему, на что тот смеется.

— Ха! Это вы правильно поняли, поздравляю, — его голос сочится сарказмом, — однако то, что вы стали психологом этого павлина, Брюса Уэйна и некоторых других «персон», ставит вас на уровень гораздо выше, чем те одноклеточные, что принимают решения на судах, — говорит он мне и салютует налитым ему мною виски. Профессионально ли это предлагать виски клиенту? Нет. Но мне нужен контакт с секретноносителем высшей категории. А лучше самого Лекса, про Лютора никто не расскажет.

— Вы поэтому настояли на моей кандидатуре? — спрашиваю его, прекрасно зная, что попадание меня в списки кандидатов-психологов было неплохо оплачено одному из чиновников прокуратуры Метрополиса.

— Именно. Если уж проходить курс, то у нормального психолога, а не у того отребья, что они предоставят мне, — говорит он и делает глоток. — Давайте начистоту. Я уважаю профессионалов, вроде вас. Я уважаю простых работяг, которые делают свое дело и приносят мне прибыль и не лезут с дурацкими предложениями. Но я терпеть не могу тех бесталанных идиотов, которые, не понимая специфики, лезут не в свое дело. А вся наша государственная система состоит именно из таких дегенератов, — довольно эмоционально говорит Лютор и мне трудно разобрать, театр ли это или он действительно всего лишь «обиженный художник».

— Что же, я польщён вашей высокой оценкой, но мне интересно другое. Чего вы хотите сами добиться? — задаю вопрос и вижу, что Лютор хмыкнул.

— Чего хочу? Всего лишь избавиться от этого геморроя и вернуться к моим железкам, — говорит он, допивает виски и кладет стакан на столик.

— Хорошо. В таком случае заполните эти бланки и пока можете быть свободны, — достаю кипу бумаг со стандартным психологическим опросом и передаю в руки Лютору под его недоумевающим взглядом.

— И это все?

— Видите ли, мистер Лютор. Мне нужно составить ваш психопортрет. Это — один из лучших тестов. На основе результата теста, а так же еще пары бесед, я составлю свое мнение, — говорю ему, стараясь скрыть торжество в глазах. Вопросник действительно обычный, вот только вопросы составлены так, что знающий специалист, вроде меня, прекрасно разберётся, какие проблемы, душевные терзания и психологические травмы есть у пациента. Мне лишь останется подогнать ответы Лекса Лютора под его известную биографию и вуаля… в моих руках окажется наиболее полный список сильных и слабых сторон этого человека. Но даже сейчас я могу сказать, что у сидящего передо мной, не побоюсь этого слова, гения, наличествует не изжитый с детства комплекс отличника, болезненный эгоизм вкупе с нарцисизмом, а так же абсолютная рациональность, граничащая с манией.

— Доктор, мы же деловые люди. Вполне можем обойтись и без этого, — скривился Лютор, рассматривая кипу бумаг как нечто очень противное, одновременно намекая на взятку.

— Неужели вам самому не интересно? — включаю дурачка, не понимающего намеков. — Насколько я понял, вы крайне разносторонний человек. И решить эту задачку не составит вам труда, — говорю и вижу, что моя лесть подействовала. Лютор задумался.

— Хм. Вы правы, доктор. Это действительно интересно. Так, сколько здесь вопросов?

— Сто, — бесхитростно отвечаю ему и вижу, как он вновь скривился.

— Сто?! Это же…

— Вы просто должны писать то, что приходит вам в голову в первую очередь. Вот и все, — стараюсь успокоить его, — это займет всего лишь час. Считайте это неким блиц-опросом.

— Хм… кажется просто, — задумчиво поглаживает он подбородок и кивает, — ну что же, если это так необходимо, то хорошо, я заполню это, — говорит он и кладет бумаги на стол.

— Конечно, сэр. Думаю, вам стоит остаться здесь одному, чтобы мое присутствие не влияло на ваши результаты, — говорю ему и встаю с места, — я вернусь сюда через полтора часа. Мини-бар в вашем распоряжении.

— Что, вы вот так просто оставите меня, чужого человека, без присмотра в вашем доме? — удивленно спрашивает Лекс, рассматривая меня с каким-то новым, не похожим на прежние взглядом. Ну да, у человека рвется шаблон. Учитывая, сколько у него скелетов в шкафу, такого поведения он явно не ожидал. А я именно на это и надеялся.

— Да. Уж простите, но несмотря на вашу брутальную внешность, вы не похожи на домушника, — говорю Лютору, на что тот улыбается, видимо представляя себе эту картину.

— А если я найду на вас компромат? Что тогда? — ехидно интересуется Лютор, на что не менее ехидно отвечаю:

— Ну что вы сэр? Я же не идиот, чтобы хранить компромат у себя дома. Особенно в Готэме, — говорю и вижу, что подобный ответ лишь ещё более удивил его. Попрощавшись, я вышел из офиса и направился в кафе неподалёку, размышляя о моем новом клиенте.

Я не испытывал иллюзий по поводу его сговорчивости. Кроме того, что он действительно хотел избавиться от очередного судебного преследования, что тормозило несколько проектов его компании, ЛексКорпа, Лютор, если меня не обманули нанятые специально под это дело детективы, уже не в первый раз обращался к психологии. Проблема была в его личной жизни, которая, мягко говоря, не складывалась. За десять лет активной деятельности он женился уже пять раз. И каждый раз следовал болезненный и крайне неприятный развод.

Впрочем, его юристам раз за разом удавалось отстоять компанию, но каждый раз для него развод оказывался шоком. По косвенным данным я мог предположить, что он просто не понимал, почему раз за разом женщины, которых он делал чуть ли не королевами, предавали его, то изменяя, то разводясь и требуя половину имущества. И, естественно, подобное не могло не отразиться на мировоззрении этого человека, которого, судя по его биографии, жизнь и так не баловала. Сын родителей алкоголиков, после смерти которых он попал в еще худшие условия. Но смог выкарабкаться из откровенного дерьма и взлететь на верх. Это вызывало уважение.

Справедливости ради стоит сказать, что Лекс действительно пытался понять, что же в нем не так. Но еще ни одному психологу не удалось предоставить ему достаточно веских доводов и указать правильный путь. Так что, вероятно, данная попытка будет для него последней.

Я ухмыльнулся. Как же мне нравится игра на контрастах. Уж чего-чего, но подобного поведения от меня, пускай и элитного (судя по клиентуре), но достаточно заурядного психолога он не ожидал. Такие типы как Лютор — это люди-компьютеры. Все имеет для них рациональное объяснение. А если такового нет, то и изучаемого явления не существует. И ничем не мотивированныe неожиданные шаги для таких людей как Лекс Лютор — самая большая загадка. Именно на этом погорел канонный Лекс Лютор. Он не мог просто взять в толк, что Супермен, несмотря на все его способности и инопланетное происхождение, движим абсолютно человеческими мотивами и страстями. Что в конце концов и свело этого человека с ума, доведя до миллиардных потерь, тюрьмы, а затем и смертельной болезни.

Сейчас же еще можно было несколько скоректировать тот путь, что уготовила этому человеку местная Судьба. Мне удалось его зацепить и, возможно, сражение за разум и душу Лекса Лютора будет ничуть не меньшим испытанием, чем все то, что происходит со мной сейчас.

Размышляя о новом клиенте, я не заметил, как дошел до кафе, в котором месяц назад увиделся с Затанной. Сегодня я вызвал ее на внеочередную беседу, надеясь, что не поломаю всю ту игру, что строил весь этот месяц.

POV Затанны

— Карл, — кивнула я вошедшему психологу, не вставая с места.

— Анна, — кивнул он в ответ и сел передо мной, улыбнувшись своей немного ехидной улыбкой.

— С чем связана наша встреча сегодня? Признаться, я была удивлена, когда вы позвонили, — спрашиваю его, с интересом рассматривая человека, который весь этот месяц вел со мной беседы проводил сеансы гипнотерапии, впрочем, не слишком углубляясь в прошлое. Мы обсуждали в основном мою нынешнюю жизнь. Сцену и как я к ней отношусь, в каких театрах выступала, где мне комфортнее всего и почему, людей, чтo меня окружают. Он говорил, что нам вначале надо разобраться с тем, что есть сейчас, прежде чем лезть в прошлое, но я нутром чувствовала, что он готовит меня к чему-то очень серьезному. Может быть, это произойдет сегодня?

— Я просто захотел пригласить вас на чашку кофе, пока мой новый клиент заполняет психологический опросник, — прямо говорит он, вызывая у меня целую кучу эмоций, начиная от неодумения, заканчивая гневом.

— То есть это — свидание? — скрестив руки на груди, приподнимаю правую бровь.

— Нет конечно, — резко, даже грубо отвечает он мне и смотрит на меня как на дурочку, — вы мой пациент. Звать вас на свидание было бы верхом непрофессионализма для меня, — говорит он абсолютно серьезно, не оставляя места для сомнений, но я словно вижу, как в его глазах, скрытых очками, играют чертики, — но плачу за все я.

— То есть мы сидим в кафе, вдвоем, платите за все вы и это… не свидание? — как бы между прочим спрашиваю его, рассматривая свои ногти. И… результат ли это лечения или я просто привыкла к нему, но данная идея вызывает во мне протест лишь по привычке.

— Именно. Считайте, что это внеочередной сеанс в виде беседы, где я буду точно так же отвечать на ваши вопросы, как и вы на мои, — говорит он, а я в некоем замешательстве обдумываю это… довольно необычное предложение. И как бы я не пыталась, но не могла понять, в чем же подвох.

— То есть я могу вам задать любой вопрос и… вы ответите? — уточняю у него и, на что Карл кивает.

— Именно. Я рад, что вы поняли, Анна, — говорит он и делает знак официантке, чтобы та подошла.

— Хм. Интересно. Что же, я готова, доктор, — даю свое согласие, совершенно неожиданно подпуская в голос немного игривости.

— В таком случае, первый вопрос. Что будем заказывать? — спрашивает он с легкой улыбкой.

— Ну… — протягиваю, накручивая локон на палец, — темный кофе с каким-нибудь шоколадным тортиком? — спрашиваю его, на что тот кивает.

— Согласен. Мне то же самое, — и начинает диктовать заказ официантке.

— Почему вы предложили встречу здесь, Карл? — спросила я, когда официантка отошла от столика.

— Несмотря на тот весьма прискорбный инцидент, это хорошее кафе. Да и не будем мы говорить о чем-то этаком. Просто беседа, — пожимает он плечами, смотря на меня с легкой, чуть ироничной улыбкой.

— И о чем же? — с интересом спрашиваю его, подавшись вперед.

— К примеру, о вашей личной жизни, — бесхитростно отвечает он и… не то что бы мы об этом не говорили, но как-то вскользь. А теперь, он предлагал сделать ее главной темой беседы.

— Или вашей, — не растерялась я, лукаво улыбнувшись. Интересно, у него кто-то есть?

— Или моей, — легко соглашается он, пожав плечами, — могу даже дать характеристику: ее нет.

— Вообще? — удивленно спрашиваю, рассматривая Карла по новому. С чего бы это? Он ведь не урод. Харизма тоже есть, и чувство юмора.

— Вообще, — с ноткой горечи отвечает он, качая головой и откидывая голову на спинку диванчика.

— Есть причина или… — делаю неопределенный жест рукой, не зная, как спросить, не гей ли он.

— Просто еще не встретил ту, из-за которой я готов сойти с ума, — говорит он, а я задумываюсь. Странная формулировка. Очень странная.

— То есть любовь для вас это…

— Это сумасшествие, — прерывает он меня, слегка улыбнувшись, — абсолютное отклонение от нормы, прекрасное в своей нормальности.

— Хм. Интересное определение любви. И… знаете, я склонна согласиться. Это так и есть, — киваю ему, на что он улыбается чуть более явно и выпрямляется.

— А теперь вы. Я знаю о вашей ситуации, но невозможно, чтобы у вас не было хотя бы поклонников, — спрашивает он меня, на что я вздыхаю. Есть, куда же без этих назойливых мачо, считающих себя самыми крутыми.

— Даже не знаю, что вам ответить, — задумываюсь и, подумав, говорю, — хотя… есть один… друг, назовем его так, который очень хотел бы стать больше чем другом, но у меня большие сомнения по его поводу, — вздыхаю. Тем временем нам приносят заказ.

— Он урод? — закономерно спрашивает меня Карл, дождавшись, пока официантка отойдет.

— Нет. Как раз-таки наоборот. А еще харизматичный и умный. Вот только авантюрист, каких еще поискать. А мне авантюр и в своей жизни хватает. Да и не только в этом дело. Есть у него корыстный интерес, — говорю и пробую торт. Действительно, вкусно. Хороший микадо с тёртым темным шоколадом. Вкуснотища.

— И какой же? — как бы между делом спрашивает он, делая глоток кофе.

— Боюсь, вы будете смеяться, — качаю я головой, не желая говорить о маленькой особенности, которая, в числе прочих моих добродетелей, интересует Джона Константина.

— А вы скажите. А я, так уж и быть, сдержу свои неуместные порывы, — отвечает он, отправляя в рот кусочек торта. Хм… а почему бы собственно и нет.

— Он… коллекционер. Коллекционер… таких как я, — говорю расплывчато и делаю глоток кофе.

— Что вы имеете в виду, говоря «таких как я»? Он коллекционирует актрис?

— Да… да актрис, — киваю я, стараясь не улыбаться. Да, как же трудно общаться с людьми, когда они не знают, что ты волшебница.

— Но здесь нет ничего смешного. Если только… Хм, — задумчиво произносит он и криво усмехается, — если только эти «актрисы» не девственницы, — делает он предположение, а я чувствую, что краснею. Ну почему, почему этот тип такой умный? — Хм… редкий товар. Девственность актрисы, — задумчиво произносит он как бы в воздух.

— Еще бы, — говорю я и безуспешно пытаюсь скрыться за чашкой кофе, — спасибо, что не смеетесь. Я понимаю насколько глупо все это звучит, особенно в наше время, но… отец был католиком<footnote>канонный факт</footnote> и воспитывал меня в… традиционном духе, — говорю и возникает странное ощущение, что я оправдываюсь перед этим человеком, хотя и не должна ему ничего такого, — ну, раз уж вы затронули эту тему, то сколько у вас было женщин? — спрашиваю, чтобы хоть как-то справиться со смущением.

— Вы удивитесь, но будь я женщиной, то я бы тоже стал объектом «охоты», — говорит он, старательно избегая моего взгляда.

— Что, серьезно, что ли? — удивленно воскликнула я, оставив в сторону чашку.

— Мгм, — говорит он и я вижу, что он смущается точно так же как и я. Разве что не краснеет.

— И… почему? — мне было интересно. Даже Джон, которого я подпустила ближе всех, любил пошутить о своих «победах», а этот человек… сколько ему лет? Тридцать?

— Давайте не будем затрагивать эту тему. Она довольно смущающа, — говорит он продолжая смотреть куда угодно, но только не на меня. Я же… не могу отойти от удивления.

— Подумать только. Психолог самого отпетого бабника Готэма — девственник, — чуть с ехидцей говорю я, но, заметив его острый взгляд, виновато улыбаюсь, — извините.

— Ничего. Так сложились обстоятельства, — он отворачивается к окну и начинает наблюдать за уличным движением.

— Значит ли это, что вы ни разу не влюблялись? — спрашиваю его, по новому рассматривая моего психолога.

— Нет. Было дело. Вот только все закончилось очень грустно, — говорит он и смотрит на меня взглядом, полными печали.

— И… что случилось? — спрашиваю его, стараясь понять, что же меня беспокоит в этом взгляде.

— Она погибла. Огнестрельное ранение. Обычное дело, — говорит он, казалось бы, абсолютно спокойно, но я то вижу, что ему тяжело вспоминать о случившемся. И под этим его «Обычным делом» скрывается до сих пор не преодоленное горе.

— Мне жаль, — говорю ему и вижу грустную улыбку.

— Не стоит, Анна. Это было давно. Еще в прошлой жизни. Еще до того, как я стал ирландцем, — говорит он и отпивает от своего кофе. Установилось неловкое молчание. Мы сидели друг перед другом и старательно отводили глаза в сторону и молча доедали куски торта. Этот человек пережил точно такую же трагедию, что и я. Что и Брюс. Не удивительно, что он так легко нашел язык с нами. И… чего уж скрывать, мне было искренне жаль этого глубоко несчастного человека, посвятившего свою жизнь спасению душ других людей. Вот только кто бы спас его самого от собственных демонов? — Ладно, оставим эту тему, — он сказал это с несколько излишней веселостью, — мне осталось совсем немного времени перед тем, как я должен буду вернуться к моему новому клиенту. Увы, это не тот человек, которого стоит заставлять ждать. Спасибо вам, — вдруг говорит он.

— За что? — хлопаю глазами и пытаюсь понять, что он имел в виду.

— Вы первый человек, с которым я поделился наболевшим. Мне стало намного легче, — говорит он, на что я лишь пожимаю плечами.

— Знаете. Почему-то именно с вами мне захотелось поговорить. Это… странно, — хмыкаю я, на что теперь уже он пожал плечами.

— Ничего странного Анна. Вы добрая и открытая девушка, которой просто не повезло столкнуться с изнанкой нашей с вами жизни, — говорит он, ободряюще улыбаясь. Затем смотрит на часы и вскрикивает. — Ого! Как летит время. К сожалению, пришла пора расстаться. Мой клиент не будет долго ждать.

— И кто же он? — спрашиваю у него, радуясь перемене темы.

— Лекс Лютор, — говорит он и я вновь вижу некое торжество в его взгляде. И, не сказать, что незаслуженное.

— Лекс Лютор? Карл, как вам удалось заполучить его? Даже я слышала о нем достаточно такого, что волосы встают дыбом, — воскликнула я, не совсем представляя как такого человека, которого меньше всего можно представить на приеме у психолога, удалось заманить аж в Готэм!

— Просто удачное стечение обстоятельств, — говорит он и я чувствую, что за этими словами скрывается какая-то тайна, — но я расскажу вам об этом. На нашем следующем не-свидании. Если вы, конечно, согласитесь, — говорит он, а я понимаю, что не смогу отказать. Слишком легко и просто мне оказалось с этим человеком. Слишком давно я не знала такого спокойного общения с… чужой личностью.

— Хорошо. Я приду на следующее не-свидание, — киваю ему и с легкой улыбкой смотрю на то, как он подзывает официантку и закрывает счет. А затем смотрит на меня и улыбается.

— Могу вас обрадовать, мисс, — вдруг его голос приобретает чуть официальный тон, — ваше лечение дало результат. Вы были открыты и говорили со мной так, как и должно.

— То есть вся эта беседа…

— Была своеобразным экзаменом. Проверка поведенческих реакций на определенный список вопросов и ответов, созданный на основе той информации, которую я собрал за этот месяц во время наших бесед. И у вас все получилось, — говорит он с доброй улыбкой человека, хорошо сделавшего свою работу, а в мое сердце заползает грусть.

— То есть всё, что было сказано, это неправда, да? — спрашиваю с печальной улыбкой, чуть склонив голову.

— Ну почему же? Всё, что было сказано мною — абсолютная правда, — говорит он и я удивлённо смотрю на него. Как так? — просто все, что было сказано здесь это и про меня тоже. Странно, да? Такого со мной никогда не было, хоть я и не впервые проворачиваю нечто подобное. А с вами? — интересуется он с некой непосредственностью в голосе.

— И со мной, наверное, — отвечая ему удивленно, стараясь успокоить разыгравшееся воображение, — странно.

— Нет ничего странного, дорогая Анна. Люди похожи друг на друга гораздо больше, чем принято считать. Особенно пережившие нечто очень схожее, — и пока я перевариваю эту информацию он встаёт с места, одевает свою старомодную шляпу и подходит ко мне, — ну, а теперь, позвольте проводить вас до такси, — говорит он и подает мне руку. После нескольких секунд раздумья, я кладу свою ладонь в его руку и поднимаюсь с диванчика. Позволяю ему помочь мне надеть пальто и под ручку с ним выхожу из кафе.

Уже в такси, размышляя о нашей беседе, я чувствую, что именно таким мог стать Чарли, если бы был жив. Галантным, добрым, открытым. Человеком вроде Карла — весь вид которого, несмотря на театральный ирландский акцент, источает надежность и уверенность в себе.

— Как же его еще себе кто-нибудь не отхватил? — задаю вопрос в никуда.

— Что мисс? — спрашивает таксист, привлеченный вопросом.

— Нет, ничего, — говорю ему и стараюсь собраться. Завтра у меня выступление. Нужно отбросить все мысли и сосредоточиться на программе. Вот только почему на сердце не спокойно? Почему что-то словно скребётся в голове, но никак не может дойти до мозгов. Ответа нет.

— Я подумаю об этом завтра, — принимаю решение и, закрыв глаза, откидываюсь на спинку сидения, прокручивая в голове, программу завтрашнего выступления.

Конец POV Затанны

Я стоял перед панорамным окном в моей спальне и рассматривал ночной Готэм. День заканчивался очень удачно. Я вернулся в офис всего за пару минут до того, как Лютор закончил заполнение опросника. Мы условились с ним, что раз в неделю он будет прилетать ко мне в Готэм, параллельно решая какие-то свои дела. После же получения результата, решим, продолжаем ли сеансы или прекращаем.

Я говорил с этим Лексом Лютором и вспоминал совершенно другого человека. Озлобленного постоянными предательствами, ослепленного собственной алчностью циничного дельца, как маленький ребенок ищущего постоянное одобрение общества и страдающего от целого сонма комплексов. А рядом с ним верная и преданная помощница, готовая выполнить абсолютно любой приказ своего шефа. Мерси Грейвз.

Она и сейчас была рядом с ним. Когда они вошли ко мне в офис, я был настолько удивлен, что даже начал заикаться, но потом, втянувшись, понял, что рискованное предприятие, что я начал, может дать совершенно неожиданный результат. Мисс Грейвз появилась в свите Лекса Лютора относительно недавно, всего два года назад. Но уже сейчас бульварные писаки называли ее не иначе как «Тенью Лютора».

Еще в прошлой жизни мне было непонятно, как так вышло, что откровенная уголовница и бандитка, кем и была Мерси Грейвз, так преданно и верно служит Лютору. Тем более, что в их взаимоотношениях не раз и не два случались ситуации, когда Лютор ставил Мерси под смертельную угрозу, жертвуя ей во имя своих мутных целей. Но даже после таких случаев она продолжала верно служить ему, словно ничего и не было. На такое поведение у меня есть только два обьяснения: либо это какой-то очень хитрый вариант Стокгольмского синдрома, либо здесь замешана любовь. Впрочем, одно не исключает другого.

Короче, с Лютором предстояло работать и работать. И во что это могло вылиться, я абсолютно без понятия. Но в последний месяц меня больше всего заботил совершенно другой человек — Затанна. Целый месяц, я старательно готовил ее к тому, что произошло сегодня. У нее действительно разыгралась легкая форма социофобии на нервной почве и с этим надо было что-то делать. Психоанализ, легкий гипноз, медитативные техники… я использовал весь арсенал наиболее эффективных средств за этот месяц и вот, Затанна уже говорит на довольно смущающие темы с пускай и знакомым, но чужим человеком. И теперь я должен был понять, как быть дальше.

— Что же мне делать? — спросил я у темноты города. Но ответа не было. Я слишком люблю ее, чтобы раскрыться. И слишком люблю ее, чтобы забыть.

Вдруг я усышал грохот из гостиной. Взяв пистолет, я подбежал к двери резко распахнул ее. Включил свет и увидел… молодую девицу лет семнадцати-восемнадцати. Она сидела на полу и терла свой копчик, который, скорее всего, ушыбла при падении.

— Замри! — командую и девушка замирает. Оборачивается и вскрикивает.

— Ой! — она в шоке рассматривает меня, уделяя особое внимание на направленный в ее сторону пистолет.

— Встань. Руки, — приказываю ей, продолжая держать на мушке, — Хм, а я думал, что Женщина-кошка пропала? — говорю как бы в никуда, стараясь собраться с мыслями. Только домушницы мне не хватало.

— Я не Женщина-кошка, — мяукает это создание, встав со своего места и опустив бесстыжие глазки.

— Оно и видно. Слишком много шума для профессиональной воровки, — говорю, рассматривая неожиданную гостью. Передо мной стоит короткостриженная брюнетка, одетая во все черное. Голубые глаза. Правильные черты. Я мог бы назвать ее красавицей, вот только она была еще слишком мелкой. Этакий переходный период между подростком и взрослой девушкой.

— Итак, мисс. Кто вы и что делаете в моем офисе? — спрашиваю ее, продолжая держать на мушке.

— А… вы не вызовите полицию? — заявляет это нечто и я решаю ей подыграть.

— Увы, но любопытство, одна из моих слабостей. Так что пока нет, — говорю я, а чудо, вздохнув, отвечает.

— Я Лоис. Лоис Лейн. Студентка факультета журналистики Университета Метрополиса, — говорит она, а я на секунду впадаю в ступор. Лоис Лейн. Известная журналистка, по совместительству, любовь всей жизни Супермена и его будущая жена. Здесь. У меня в квартире. Хотя, чего удивляться? Если тут появился Лекс Лютор, то понятное дело, что и остальная компания скоро подтянется.

— А документы, подтверждающие это, у вас есть? — спрашиваю ее, на что Лоис кивает и, спросив разрешение взглядом, достает из кармана карточку студента, — и что за вор тащит с собой документы на дело? — задаю риторический вопрос, убедившись в личности неожиданной гостьи и спрятав ствол за спиной.

— Я не воровка! Я — журналист! — гордо заявляет мне это нечто.

— Однако же, за вами уже числится проникновение со взломом. А, нет. Просто проникновение, — опускаю ее с небес на землю и слава Богу, ей хватает стыда покраснеть и шаркнуть ножкой, как бы показывая, насколько она раскаивается, — и что же вы искали в моей квартире? — спрашиваю ее, краем глаза заметив ключи от моей двери.

— Компромат на Лекса Лютора, — тихо, но четко говорит она, понимая, что лучше уж быть честной. За привод в полицию могут и отчислить. А за такое родители по головке не погладят.

— То есть вы надеетесь, что обнаружите материалы о Лексе Люторе… здесь? — обвожу руками и взглядом помещение, показывая всю бесперспективность данной затеи.

— Да, идея была дурацкая, — вздыхает она, затем твердо смотрит в мою сторону, — но я его все равно достану. Лекс Лютор — вор и бандит. Он думает, что его выкрутасы будут вечно сходить ему с рук! Но я выведу его на чистую воду! — патетично воскликнула она. — Только пока не знаю, как, — признается это наивное чудо, вызвав не злую усмешку у меня и покачивание головой.

— Ладно. Раз уж вы все равно здесь, давайте выпьем чаю. Заодно расскажете мне, как дошли до жизни такой.

— Так вы не будете вызывать полицию? — с проснувшейся надеждой спросила она.

— Зависит от вашего рассказа, — говорю ей и открываю дверь на кухню, пропуская ее вперед. Затем, следя за ней краем глаза, ставлю чайник на плиту и достаю из шкафа жестяную коробку с печеньем.

— И как же вы проникли сюда? — спрашиваю ее, пододвигая коробку поближе к ней. Вначале она борется с собой, но потом робко берет одно печенье и сует его в рот.

— Стырила запасные ключи у консьержа, — прожевав печенье, отвечает она.

— А в здание как попали?

— Обещала с ним переспать, — без смущения отвечает Лоис, на что я хмыкаю. Видимо, этой уловкой она уже пользовалась.

— И конечно же, выполнять свое обещание вы не собирались, — даже не спрашиваю, а утверждаю, как нечто само собой разумеющееся.

— Конечно. Я что, дура, что ли?! Он же старый! К тому же… эм… — краснеет она, вызвав у меня смешок.

— Не продолжайте, я понял, — говорю и отхожу к чайнику. Наливаю кипяток, кладу пакетик и передаю одну из чашек мисс Лейн, пододвинув к ней еще и сахар. Лоис же, съев уже четвертое или пятое печенье, кладет три ложки сахара в свой чай.

— Проблем с лишним весом не боитесь?

— Не-а. Я в маму, — отвечает этот… ребенок по сути и, все-таки немного подумав, кладет еще одну ложку сахара, — сахар полезен для мозговой активности, — оттарабанивает она явно стандартную отмазку и отхлебывает от своей чашки, запивая уже десятое печенье. Эх, а я так люблю печенье с шоколадной крошкой. Придется докупать. Но, дело важнее.

— Раз уж вы такая любительница пораскинуть мозгами, может, объясните мне, зачем вы решили искать компромат именно здесь? — спрашиваю ее, на что она вздыхает.

— Видите ли. Я читала, что профессиональные психологи делают записи о своих пациентах. И, вот я и подумала, что уж блокнот с пометками вы вряд ли будете прятать в сейф, — говорит она и вновь отхлебывет чай.

— Вы удивитесь, но да. Прячу, — говорю это и вздыхаю, — мисс Лейн. Среди моих клиентов — богатейшие люди Восточного Побережья. Я подписываю специальные договора о сохранении врачебной тайны. Но даже если бы я их не подписывал, я все равно бы прятал эти записи, потому что существует такая вещь, как врачебная этика.

— Это даже Лютора касается? — с кислой миной спрашивает она.

— Да. Это касается всех. И вас тоже. Существуют правила. И если кто-то их нарушает, это не значит, что и мы должны так делать.

— Папа тоже так говорит, — вздыхает она, поддев кулаком щеку и оперевшись о стол, — но делать-то что? — даже немного обиженно спрашивает она в никуда, на что я отвечаю.

— Учиться. Совершенствоваться. Становиться лучше. Я вижу в вас достаточно упорства, но недостаток знаний. Ликвидируйте этот пробел. И набирайтесь опыта.

— А как? — с вполне искренним интересом спрашивает она.

— У вас нет куратора? — уточняю у нее. Ведь у всех студентов есть либо кураторы либо те, кто выполняет их функции. Институт тьюторства в англо-саксонской образовательной системе не вчера придуман.

— Есть, но… в общем, ему на меня плевать. У него рОман, — говорит она с характерным предыханием, на что я хмыкаю. Затем задумчиво растираю подбородок и говорю.

— Хм. Знаете, когда я начинал, то моим первым местом работы была бесплатная консультация. Ко мне приходили самые простые люди со своими маленькими и большими проблемами. Начните с них. Именно так вы приобретёте необходимые навыки. И, со временем… — недоговариваю, предлагая самой докончить предложение.

— Со временем я прижучу Лютора? — немного неуверенно спрашивает она.

— Не обязательно. Но возможно. Все зависит от вас, мисс Лейн, — говорю и смотрю на часы, — уже поздно. Готэм — не Метрополис. Здесь по ночам опасно.

— Вы это, не волнуйтесь. Я у мамы подруги по кампусу остановилась. Она в двух кварталах живет, — беспечно отмахивается Лоис, с грустью провожая уже пять минут как пустую жестяную коробку, которую я убрал в шкаф. И как в нее столько уместилось?

— Хм. Все равно я вас провожу. Старый Готэм хоть и не Бовери, но тоже местечко неспокойное, — говорю и указываю на дверь. Затем надеваю куртку со шляпой и мы вместе выходим из квартиры. Пройдя рядом с храпящим консьержем, делаю зарубку в памяти сделать все, чтобы его убрали (в самом деле, какая-то соплячка без особого труда вломилась в квартиру) мы выходим в ночь. Удивительно, но именно сегодня нам сопутствует удача и мы без проблем добираемся до нужного здания.

— Ну, вот, — указывает она на вход, — спасибо, что довели, доктор Уэлш и простите… за все, — смущённо говорит она, на что я хмыкаю.

— Пустяки. Думаю, ваш отец сделал бы то же самое для моей дочери, если бы она была, — говорю и вижу, как она достает ключи из кармана.

— Вы были бы хорошим отцом. Это мой постоянно на работе, сколько себя помню, — вздыхает она и смотрит куда-то вверх.

— Спасибо за комплимент. Но, уверен. Он любит вас, больше жизни, — говорю ей, на что та кивает. Я же осмотревшись, не удерживаюсь от хулиганства и доверительным шепотом говорю, — дам вам совет. Если в следующий раз будете куда-то вламываться, прихватите с собой хотя бы перцовый балончик. Вам вполне может попасться не очень порядочный человек.

— Хи-хикс. Спасибо за совет, доктор. Я так и сделаю, — кивает она и оборачивается к двери. Открывает ее и заходит внутрь, но перед тем как закрыть ее, высовывает голову и говорит, — прощайте, доктор.

— У нас маленькая планета, мисс Лейн, — говорю я, криво усмехнувшись, — так что не надо прощаться. Авось и свидимся, — и, коснувшись полей шляпы, удаляюсь в темноту, провожаемый лишь звуками захлопнувшейся двери и далекой полицейской сирены.

Глава 24

Сколь прекрасен Готэм ночью?

Сколь кровавен, суетлив?

Сколько жизней ты загубишь?

Сколько судеб ты решишь?

В такие вечера как этот на меня накатывает вдохновение и я сочиняю стихи. Учитывая то, что я прямо сейчас сижу на крыше одного из зданий недалеко от острова Нероуз и наблюдаю за потасовкой между Бэтменом и группой странных субьектов в грязном переулке, подобное рифмоплетство кажется совершенно неуместным. Вот только ничего не могу с собой поделать. Так и просятся наружу строчки очередного четверостишья, когда смотришь на Готэм с высоты двенадцатиэтажного здания старой постройки.

А посмотреть было на что. В прицеле снайперской винтовки отчетливо виделись какие-то перекачанные мутанты с перекошенными харями, в поведении которых напрочь отсутствовал интеллект. Я видел исключительно звериные инстинкты. И это не могло не напрягать. Ведь раньше врагами Бэтмена были хоть и опасные, но люди. Теперь же появились… эти.

Посторонний наблюдатель спросит меня, что же я тут забыл? На днях со мной связался Альфред и попросил подстраховать Брюса, чтобы тот ненароком не свернул себе шею. Не сказать, чтобы это было чем-то неожиданным, я и раньше следил за похождениями моего брата, вот только в этот раз Альфред действительно был весьма и весьма обеспокоен. И я уже знал, почему.

Проблема была в том, что в городе появилось огромное множество странных мутантов, с троицей которых прямо сейчас сражался Брюс. Я узнал о них совсем недавно, когда ради интереса решил понаблюдать за одной из банд, что обчищала инкассаторскую машину. Параллельно, всего в квартале от места преступления, как раз таки резвились эти… звери.

История их появления в городе была покрыта мраком тайны и мало кто вообще понимал, что с ними делать. К счастью, эти твари хоть и казались грозными, но на раз убивались огнестрелом. Вот только одеты они были в довольно интересную кевларовую броню, что уже отметало предположение о том, что они — естественного происхождения. И хоть убейте, но я понятия не имею, кто из врагов Бэтмена балуется генной инженерией.

Брюс, погребенный по уши в делах компании, довольно долгое время не мог заниматься данным вопросом. Но в конце концов эта ситуация ему надоела и он начал расследование, которое и привело его в этот переулок. И, что интересно, Робина с ним не было. То ли он на другом участке, то ли моему брату удалось оставить его дома.

Всматриваюсь в прицел. Брюс, несмотря на то, что мутанты явно превосходили его в габаритах, довольно просто справился с ними и теперь рассматривал поверженных монстров. Затем склоняется над одним из них, рассматривает лапы, клыки. Делает выводы. Смотрит по сторонам и… уходит.

— Что же. Пойдем посмотрим, — пробормотал я и убрал винтовку. Закинул ее за спину и начал бежать по крышам в ту сторону, куда побежал Бэтмен. Как же хорошо, когда в городе есть сплошная застройка. Можно легко добраться с одного края города до другого, перепрыгивая с крыши на крышу.

Так и бежал по крышам, стараясь не сбить дыхание, пока не добрался до прибрежной зоны. Я встал на краю крыши и стал озираться по сторонам. Передо мной раскинулись воды залива, а впереди были видны огни острова Нероуз. Недалеко от меня возвышался закрытый много лет назад цех по сборке катеров Уэйн Энтерпрайзес. Для злодейского логова самое то. Уверен, Брюс думает так же.

Вдруг я услышал какой-то шорох. Достал ствол с глушителем и начал озираться. Затем отошел в сторону и прислушался к звукам. Кто-то куда-то бежал. Кто-то… легкий? Он бежал по переулку прямо к набережной. Я спрятался за преградой и стал ждать, пока этот кто-то не выйдет из переулка. И какого же было мое удивление, когда я увидел характерный желтый плащ.

Я вздохнул. Только этого тинейджера тут не хватало для полного счастья. Все-таки из моего брата никудышный воспитатель. Что же, придется унять пацана. Убираю ствол и начинаю спускаться вниз по пожарной лестнице, которая очень удачно выходит прямо к набережной. Занимаю позицию, опираясь о стену, скрещиваю руки и начинаю ждать. И я успел очень вовремя, потому что Робин резко выбежал на набережную, даже не заметив, что я стою прямо за ним.

— Далеко собрался? — окликиваю его и с удивлением замечаю, как пацан не только не запаниковал, но и довольно грамотно занял оборонительную стойку. Хм, неплохая реакция и крепкая стойка. С ног сразу не собьешь.

— Тень? — неуверенно спрашивает он меня.

— Он самый, — киваю и отлипаю от стены, — Так-так-так. Юный Робин. И что же ты делаешь здесь, на этой чудной набережной, с кучей заброшенных производств, доков и всяких разных злачных мест? — спрашиваю его, прогулочным шагом подходя к мальчишке.

— А что ты здесь делаешь? — спрашивает он, даже не думая расслабляться. Хм. Видимо, я погорячился и Брюс весьма основательно накрутил хвост юному Дику.

— Наблюдаю за твоим покровителем, — честно признаюсь ему и, видя, что пацан все еще держит стойку, говорю, — расслабься. Если бы я хотел тебя убить, я бы убил тебя еще тогда, — после чего, пацан наконец-то расслабляется.

— Простите. Просто… вас давно не было и… — не может он подобрать слов, на что я киваю.

— Ничего. Здоровая паранойя даже полезна. А теперь, возвращайся домой. Это дело не твое.

— Что?! — крикнул он, — черта с два! Я пойду туда, к Бэтмену. Вдруг ему будет нужна моя помощь.

— Это не место для детей, Робин. И противник сегодня не простой уголовник, — говорю ему и подхожу вплотную.

— Я тренировался. Я отжимаюсь шестьдесят раз с пола, — говорит он, на что я хмыкаю.

— Если ты думаешь, что это аргумент, то боюсь тебя разочаровать. Это не аргумент.

— Я все равно туда пойду. И вы меня не остановите! — говорит он и пытается отойти, но я резко хватаю его за плечо, бью по ноге, сваливаю на колено и хватаю за воротник.

— Так пацан, а теперь слушай сюда. Либо ты идешь домой, либо я бью тебя по башке, затем связываю и бросаю в мусорку. Усек? — говорю я, удерживая его за воротник и смотря прямо в глаза.

— Но я должен…

— Ты никому ничего не должен, Дик Грейсон, — не выдерживаю и пускаю в ход последний аргумент. Насладившись секундой охреневания на лице Робина, продолжаю, — да, я знаю тебя. И если ты хочешь, чтобы твоя тайна так и оставалась тайной, ты просто вернешься домой. Ясно? Ясно, говорю? — для пущей убедительности встряхиваю его воротник.

— Да, — буркнул мальчуган, после чего я отпустил его.

— Умный мальчик, — говорю ему и дождавшись, пока обиженный Робин покинет это место, иду в сторону цеха.

POV Бэтмена

Голова нещадно болела. В глазах двоилось. Я чувствовал, что лежал на чем-то твердом, а мои руки и ноги зафиксированы. Прямо в глаза нестерпимо светила лампа как… как в операционной. Но хуже всего было то, что, я сам, своими ногами пришел в логово преступника один. Без страховки. И без плана.

Как я докатился до такого? В чем ошибся? Чего не рассчитал? Ответа не было. Но больше всего я хотел сейчас оказаться где угодно, но только не здесь. Все началось с расследования ограблений, где применялась особая дымовая завеса. Расследование привело меня в Лечебницу Аркхэм, к ее новому директору Хуго Стренджу. Люди этого человека выкрали со склада Уэйн Энтерпрайзес тот самый аппарат, генерирующий туман, который мы должны были предложить Армии США. После небольшой потасовки мне удалось поймать доктора Стренджа и заключить его в одну из камер Аркхэма. Это было всего лишь три месяца назад. Но я и подумать не мог, что он так быстро вырвется из Аркхэма.

А месяц назад начались нападения зомбиподобных мутантов. И вновь, как и в прошлый раз, они были лишь прикрытием для масштабных грабежей. К счастью, Гордон не зевал и достаточно оперативно организовал отстрел мутантов. Вот только пока полиция отстреливала их, грабители без труда обчищали ювелирные магазины, инкассаторские машины и, даже, банки. Дошло до того, что Харви Дент убедил ввести в Готэме особое положение и ввести в город Национальную Гвардию штата.

Сейчас я остро жалел, что поддался на давление Гордона и Дента. И мне не в чем было их винить. Дела компании и старт ряда социальных проектов заставили меня на некоторое время оставить геройство. И теперь, когда я вновь объявился, они настойчиво просили меня разобраться в этом. Увы, но их расследования не дали никаких результатов и мне пришлось самому взяться за поиски.

Они привели меня сюда, в район заброшенных доков у острова Нероуз, где я столкнулся с несколькими мутантами. Несмотря на физическую силу, они были слишком тупы и мне показалось, что и Хуго удастся схватить только моими силами. Я даже Робина не взял с собой. Самоуверенный болван! Как только я вошел внутрь дока, на меня напали. Я думал, что имею дело с тупыми качками, но этот оказался гораздо опаснее. Я даже не успел среагировать, как получил удар по спине чем-то твердым, а потом точно такой же удар пришелся по моей голове, после чего я потерял сознание.

Тем временем я услышал, как дверь в комнату отворилась и внутрь вошли несколько… человек?

— Так-так-так, значит Третий был прав и ты решил посетить наше милое гнездышко, — услышал я гнусавый и довольный голос доктора Стренджа, одетого в хирургический костюм. Еще тогда я видел безумие в его глазах, вот только теперь оно явно прогрессировало. Создать монстров, чтобы грабить? Какому здоровому человеку, пускай и угловнику, придет такое в голову? — Молчишь? Ну ничего. Скоро ты будешь беспрекословно меня слушаться.

— Никогда! — говорю, настороженно наблюдая, как тот с улыбочкой маньяка раскладывает хирургические инструменты на столе.

— Хо-хо-хо, Бэтмен. Именно так. Из тебя выйдет очень симпатичный мутант. Как знать, может ты даже сохранишь свой интеллект, как случилось с Третьим, — сказал он, указав рукой на огромного мутанта с крайне тупым выражением лица. Затем достал диктофон и начал говорить, — подопытный номер восемьдесят семь. Половозрелый самец вида Homo sapiens с интеллектом выше среднего. Название процедуры: стандартное улучшение физических характеристик. Описание процедуры: в гипофиз вводится стандартная доза сыворотки роста. Длительность процедуры: процесс мутации займет восемнадцать часов. Ожидаемый результат процедуры: подопытный номер восемьдесят семь должен встать во главе спецотряда «Таран» и выполнять функции охраны и управления, — записывает он основные характеристики эксперимента и отключает диктофон, — чтобы ты не брыкался, я введу тебе снотворное. А когда ты проснешься, то изменения в твоем организме станут необратимыми и ты будешь называть меня ХОЗЯИНОМ! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — смеется он и заполняет шприц снотворным. Затем подходит ко мне и с предвкушающим взглядом вводит в вену снотворное.

Я чувствую, как тяжелеют веки и начинаю делать специальную дыхательную гимнастику, которая позволит мне проснуться гораздо раньше того срока, что отмерил мне Стрендж. Это даст мне возможность вовремя синтезировать антидот. Уже полуприкрытыми веками я вижу, как он прокалывает ампулу, заполняя ее мутной жидкостью и смотрит на меня с сумасшедшей улыбкой. В этот момент я окончательно ослабеваю и последнее, что я запомнил это… выстрелы?

Конец POV Бэтмена

Я ворвался внутрь как раз вовремя. Этот псих уже собирался что-то ввести Брюсу и я, не церемонясь, стреляю в его руку. Стекляный шприц взрывается и он, схватившись за раненую руку, кричит: — Ааааа! Убейте его! Убейте его! — и на меня наваливаются пять зомбимутантов... или мутантов-зомби… не суть важно. Важно лишь то, что эти медлительные твари даже не успевают подойти ко мне. Я достаю два Кольта 1911 с уже приделанными глушителями и открываю огонь.

Пять выстрелов, пять трупов.

Смотрю в сторону безумного доктора, имени которого не могу вспомнить и бросаюсь в его сторону. Он пытается сопротивляться скальпелем, но я быстро разоружаю его, заваливая на пол.

— Стой! Пощади меня! — кричит он мне, отползая в один из углов комнаты.

— Конечно. Конечно, — говорю я медленно приближаясь к заверещавшему психу, готовый в любой момент выстрелить, — я пощажу тебя. А ты расскажешь, зачем все это было сделано, — говорю ему вкрадчиво и он кивает как болванчик.

— Да, да. Расскажу. Это… эксперимент. Эксперимент, по созданию хаоса. А я… я всего лишь хотел подзаработать, — говорило это нечто, уперевшись о стенку. Но вдруг он резко вскочил и пырнул меня в плечо чем-то острым. Затем он попытался было выскочить в дверь, вот только и я не зевал и как только он встал, нажал на курок.

— Агха, Ааааааа! — заверещал он еще пуще прежнего почти в унисон с выстрелами, удерживая раненной рукой пробитую на сквозь ногу.

— Что за эксперимент?! Говори, мать твою! — кричу на него, наставив ствол прямо на его лоб, стараясь игнорировать боль в руке.

— Готэм не должен оправиться! Он должен оставаться таким! Хаос! Нужен хаос…

— Говори, кто надоумил тебя! И я убью тебя быстро! — кричу ему в лицо.

— Не знаю. Не знаю. Они действовали через посредника. Он уже мертв! Они очень, очень богатые…

— Имена! Я хочу знать имена! — говорю и вижу, что он не хочет говорить, — говори, сука, пока я не прострелил тебе бошку! — кричу в его лицо и, после заминки, пускаю вторую пулю в левую ногу.

— Ааааааа!

— Хочешь еще?! Хочешь еще?! Я дам тебе еще, тварь! Но прежде, вырву твое поганое сердце и скормлю его собакам! — кричу прямо в ухо, но доктор лишь смотрит на меня полными боли и животного ужаса взглядом.

— Я не знаю. НЕ ЗНАЮ! — уже не кричит, а завывает он, убаюкивая левую ногу. А я, вздохнув, встаю с места и отхожу на шаг.

— Тебе же хуже, — на этот раз я говорю тихо и нажимаю на курок. Единственная пуля сорок пятого калибра прерывает никчемную и крайне опасную для всех обычных людей жизнь доктора… Стренджа. Да. Его звали Хуго Стрендж. Наконец-то я вспомнил о нем. Это тот самый Хуго Стрендж, который в конце-концов докопался до того, кто есть Бэтмен и хотел выгодно продать информацию о нем Джокеру и Двуликому. Я помню его по мультфильмам, вот только этот на того Стренджа не похож. Лежащий передо мной труп был высоким, массивным, с лысиной и бородой. Что же, надеюсь, я поступил правильно, отправив эту сволочь в ад. Но то, что он сказал… это заставляет задуматься.

— Покойся с миром, сукин сын. Я буду молиться за твою грешную душу, — пробормотал я, убирая ствол в кобуру. Посмотрел на плечо. Рана болела, но ни артерии, ни вены не были задеты. Так что продезинфецировав рану перекисью, я наложил на нее перевязочный комплект. Затем направился в сторону операционного стола, где продолжал дрыхнуть Брюс. Вот еще одна проблема. Будить его или не будить? Хм. А почему бы и нет?

Достаю из подсумка ампулу с адреналином, заполняю им пластиковый одноразовый шприц и колю Брюсу в вену. Наблюдаю за тем, как Брюс встряхивает головой и медленно открывает глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд на мне.

— Проснись и пооооой, Бэтси, — говорю ему, с удовольствием наблюдая, за охреневшим выражением лица братишки.

— Ты?! — кричит он и кривится. Хм. Крепко же ему досталось.

— Я, я. Не благодари меня. Спасая твою задницу, я выполнял свой долг перед нашим великим городом, — несу откровенную хрень из-за отходняка, освобождаю его от креплений, после чего уже серьезно спрашиваю, — как себя чувствуешь?

— Болит. Спина. И голова, — буркнул он, поморщившись, и рассматривая меня с явным сомнением в моей адекватности.

— Болит, — глубокомысленно покивал я, — что же. Как мне говорил один очень, подчеркиваю, очень умный человек, если у тебя что-то болит, значит ты жив. Ничего не болит только у трупов. Впрочем, наглядного материала для этого у нас навалом, — говорю и показываю на забрызганную кровью комнату, вот только Брюс останавливает взгляд лишь на одном из них.

— Ты… ты убил его, — сказал Бэтмен с тщательно скрываемым возмущением.

— Хм. Вроде бы, — пробормотал я. Для пущей убедительности, подошел к Стренджу и, не придумал ничего лучше, чем попинать труп, — оу. Действительно. Какая жалость. Он больше не будет создавать монстров, способных разорвать человека пополам и грабить банки. Чудовищная потеря, просто невосполнимая, — воздаю руки к небесам, откровенно стебаясь над Бэтменом, из-за чего тот мрачнеет.

— Это… было необязательно, — тихо, неуверенно говорит он, на что я отчетливо хмыкаю.

— Увы, мой наивный друг. Но психи уровня Хуго Стренджа, которого ты, по моему, уже отправлял за решетку, имеют дурную привычку вырываться из этого весьма уютного гнездышка. Я бы и Пугало удавил по тихому, кстати говоря, вот только мне лень лезть в Аркхэм, да и пофиг, чего скрывать, — пожимаю плечами, краем глаза наблюдая, как Бэтмен садится на операционный стол.

— А этот? — чуть менее враждебно спрашивает он меня.

— А этот? Ооо! Этот просто подвернулся мне под руку. Я же должен поддерживать свою квалификацию, — говорю ему и вижу, как Бэтмен смотрит на мою руку, — ах, да. Еще эта сволочь пырнула меня скальпелем. Не очень приятно, знаешь ли, когда взрослые мужики пытаются засунуть в тебя что-то длинное.

— Зачем ты здесь? — прямо задаёт мне вопрос Бэтмен, не поддавшись на мое словоблудие, — чего хочешь добиться?

— Хм. Позволь-ка мне объяснить тебе кое-что, Бэтмен. Есть полиция — она ловит всякую шушеру и обычных уголовников. Есть ты, что чистишь город от таких типов, вроде Стренджа, более-менее легальными способами, — говорю это и подхожу к нему, смотря на Бэтмена сверху вниз, — и есть я. Кто я, Бэтмен? — спрашиваю его, скрестив руки на груди.

— Ты - Тень, — без запинки говорит Брюс, с сомнением рассматривая меня.

— Правильно. Я — Тень. Я вижу все. Знаю все и обо всех. И все потому, что я есть везде. В этом городе очень мало того, чего мне не известно. Вот только как и любая Тень, я терпеть не могу свет. Он убивает меня. Именно поэтому я появляюсь крайне, крайне редко.

— Как сказал бы мой психолог, у тебя комплекс Бога и неизлеченный нарциссизм, — пробормотал Бэтмен, на что я хмыкнул.

— Хм. Интересное замечание. Наверное, этот доктор действительно очень умен, раз уж ты его вспомнил. Но увы, это не так. Если ты думаешь, Бэтси, что мне нравится работать чистильщиком, то ты ошибаешься. Есть грань, которую даже я не перейду. Я ликвидирую лишь самых опасных из тех, с кем ты имеешь дело. Но только тех, у кого нет совершенно никакого шанса на исправление, — говорю и смотрю через визоры на брата.

— Хочешь сказать, что если бы у него был шанс, то… — хочет он задать вопрос, но морщится от боли.

— Естественно. Вот только Стрендж был из безнадежных. Вроде Джокера. Так что, сам понимаешь… — говорю и вижу, как тот начал заваливаться вперед. Немедленно хватаю его и выпрямляю, — идти сможешь, о ужас, летящий на крыльях ночи? — продолжаю ерничать, поддерживая Бэтмена, чтобы тот не свалился и вижу, что ничего у него не выйдет.

— Нет. Похоже, что я сломал ребра, — говорит он, явно напрягаясь из-за того, что я касаюсь его.

— Могу помочь, — говорю ему и, заметив вопросительный взгляд, поясняю, — могу оставить тебя там, где тебя заберут. Обещаю не подглядывать и не следить за тем, куда ты поедешь, — поднимаю руку на манер скаута, на что Бэтмен впервые хмыкает.

— Нет необходимости. Меня заберут, — уверенно говорит он, явно не желая, чтобы я ехал с ним куда-либо.

— Что же. В таком случае, позволь хотя бы зафиксировать ребра. С такой травмой шутки плохи, — говорю ему и, заметив удивление, поясняю, — я все-таки доктор по своему основному образованию, — правда, психолог, но знать об этом Брюсу не обязательно. Впрочем, оказать первую помощь, зашить рану и сделать еще кучу всякого разного могу на уровне профессионального фельдшера. В Лиге Теней меня и не такому учили. Колю ему обезболивающее, накладываю тугую повязку на грудь, фиксирующую ребра, и укладываю на кушетку. Брюс не сопротивляется. Наоборот, как миленький выполняет все, что говорю ему, внимательно следя за моими руками.

— Что же. Если не будешь рыпаться, то без осложнений доберешься до больницы или куда ты там обращаешься в случае травм, — киваю самому себе, оценив проделанную работу, — ну, если ты не передумал, то пока. Увидимся, когда в городе появится новый псих, — машу рукой и, развернувшись, хочу было выйти, как вдруг Бэтмен окликнул меня.

— Почему… ты мне помог? — слабым голосом спрашивает он.

— Все просто. Ты — символ. Символ чего-то лучшего для нашего города. Люди верят в это. Они должны во что-то верить. А я, хоть и вырос сиротой, но люблю Готэм настолько, насколько вообще способен, — говорю со всей серьезностью, в конце срываясь на шутку, — ну а еще, в отличие от тебя, мне влом впрягаться во все это дерьмо, — говорю и выхожу из комнаты.

Я занял позицию на соседнем здании и стал ждать. Посмотрим, кто придет забрать Брюса. Через пятнадцать минут к доку подъехал Бэтмобиль из которого выскочил Робин. А еще через пять минут они вышли и, усевшись в машину, укатили в неизвестном направлении. В эту же секунду в подсумке раздался звонок телефона и я, достав его, увидел номер Альфреда.

— Да, Альфред, — спрашиваю его, краем уха прислушиваясь к тишине доков, пока еще чуть-чуть нарушемую приближающимися полицейскими сиренами.

— Робин уже был там? — спросил он обеспокоенно, на что я хмыкнул.

— Да. Бэт-мобиль он не разбил. Пока, — говорю и слышу выдох Альфреда.

— Ох, слава Богу. Мальчик, конечно, неплохо водит, но до этого он еще ни разу не ездил самостоятельно, — выдыхает Альфред, — хозяин Брюс почему-то решил, что именно Робин должен привезти его. Не захотел, чтобы в доках появился я, — ворчит Альфред и вдруг очень серьезно говорит, — я хотел бы встретиться с вами сегодня, хозяин Чарльз. Через час.

— Через час? Что за срочность, Альфред? — удивленно говорю ему в трубку, наблюдая, как полицейские машины останавливаются вокруг заброшенного дока.

— Просто нужно поговорить. Я устрою хозяина Брюса, уложу хозяина Дика и мы поговорим в вашей комнате. К тому же, мне не терпится послушать о вашей встрече. Насколько я могу предположить, это, скорее всего было эпично, как любит выражаться хозяин Дик.

— Ну… ладно, — говорю и кладу трубку, — Чего это ему понадобилось? — спрашиваю в никуда, встаю со своего места и начинаю бежать в сторону от доков. Здесь скоро будет не протолкнуться от копов и встречаться с людьми Гордона меньшее из всего того, чего бы мне хотелось прямо сейчас.

Через час в особняке Уэйнов

— Я уложил хозяина Брюса в его кровать и дал снотворное. Так же как и юному Грейсону. Так что можете быть спокойным, — говорит мне Альфред, когда я вышел из душа, одетый в халат.

— Спасибо, Альфред, — говорю ему и с удивлением вижу сервировочный столик, заставленный всякой разной снедью, — а это зачем? — киваю в сторону столика.

— Я подумал, что после сегодняшнего представления, вам будет полезно полечить нервы, — говорит он и подходит к столику, — так, здесь у нас виски, коньяк, вино, небольшая закуска…

— Альфред, перестань. Я не в настроении, — бурчу в сторону и оглядываю комнату в поисках одежды.

— Не ищите ее зря, — говорит он, заметив мой взгляд, — я закинул ее в стиральную машину. Через час стирка закончится, а через ещё полчаса вас будет ждать сухая и чистая одежда.

— Альфред, но… в чем я буду ходить? Не в халате же?

— Почему бы и нет. Вы у себя дома. А в таком месте джентльмен имеет право ходить даже голышом, — невозмутимо говорит он мне, — именно поэтому я и предлагаю вам выпить. Немного виски никогда не бывает лишним. Не собираетесь же вы прямо сегодня продолжать вашу шпионскую деятельность? — говорит он, показав пальцами кавычки. А в мое сердце закралось подозрение, что старый пройдоха снова что-то придумал. И зачем ему меня поить? Впрочем… с психикой у меня действительно не очень. Хоть это и не первое мое убийство, но вот так, осознанно, казнить человека, пускай и такого урода как Стрендж, немного слишком даже для меня.

— Ладно уж. Налей виски, — говорю ему и усаживаюсь на кровать, пока тот деловито разливает янтарный напиток по стаканам. Мне на три пальца<footnote>полторы порции</footnote>, ему на один. Выпили, помолчали. Затем я начал говорить о сегодняшнем дне и о том, что сказал Стрендж. По всему выходило, что Лига Теней была лишь одной из тех сил, кто организовал падение Готэма. И то не самой главной. А беспорядки в городе и экономический кризис спровоцировал кто-то куда серьезней. И провоцирует до сих пор. Вот только кто? И зачем? Это то и было непонятно.

— Да это дело пахнет крайне, крайне дурно, — пробормотал Альфред, отхлебнув из своего бокала, — что делать будем?

— Искать, — говорю и допиваю стакан. Алкоголь шел на удивление легко. Действительно, тяжелый был денек.

— Да. Но вы не думаете, что и хозяин Брюс должен узнать об этом?

— Думаю, — киваю Альфреду и подставляю стакан, чтобы он долил мне виски, — я скажу ему или как-нибудь передам информацию. Он должен знать, — говорю, на что Альфред кивает, но вдруг лукаво улыбается и с хитрецой в голосе говорит.

— Кстати, я видел вас с мисс Затарой, когда вы выходили из кафе. Вы так хорошо смотрелись вместе, — говорит он с чуточку мечтательным голосом, на что я удивленно смотрю в его сторону.

— Но я тебя не видел… — пробормотал я, пытаясь вспомнить, во время которой из наших встреч он мог бы меня видеть.

— Ну… я замаскировался. Это было два дня назад, — говорит он, на что я киваю.

— А. Ну да, ну да. Логично, — делаю новый глоток, вспоминая, что два дня назад у нас с Затанной было третье не-свидание. И это… это был единственный луч света в моем нынешнем безрадостном существовании. Но, увы. Мне необходимо было прекращать это. Я боялся, что она влюбится в мое альтер-эго. Ведь сейчас, когда ее сердце вновь раскрылось, она так уязвима… помани и она будет с тобой. Вот только это слишком опасно. Так что на следующей встрече нас будет ждать расставание. И не могу сказать, что оно будет безболезненным. По крайней мере для меня.

— Так вот. Вы очень гармоничная пара, хозяин Чарльз. Поверьте опытному человеку. Раньше это было не так явно, вы были детьми. Но вот теперь…

— Альфред, к чему этот разговор? — прерываю его, прекрасно зная, что он имеет ввиду, — ты же знаешь мои резоны?

— Про опасность для мисс я знаю, но…

— Никаких но, — говорю уже грубее, — знаешь, какой у меня самый страшный кошмар? Знаешь, Альфред? — задаю вопрос и увидев, как он качает головой, говорю, — я вижу тот день. Я вижу, как она лежит рядом со мной и смотрит на меня своими мертвыми, безжизненными глазами. А я понимаю, что ничего не могу сделать, просто потому, что она уже мертва. Это худшее, что было со мной, Альфред и я бы не хотел, чтобы это повторилось, — говорю и делаю новый глоток виски, — так что пока я не выясню, кто стоит за беспорядками в Готэме, ей рядом со мной слишком опасно. Да и вообще, оживать мне сейчас нельзя.

— Но ведь и она не будет ждать вас вечно, — резонно возразил Альфред, на что я пожал плечами.

— Пусть. Пусть не ждёт. Пускай найдет себе хорошего парня и будет с ним. Зато она будет жива, здорова…

— И несчастна, — глубокомысленно продолжил мысль Альфред, прервав меня, — но ведь не только это сдерживает вас? Уж лучше признайтесь, что просто боитесь этой встречи.

— Да. Боюсь. Боюсь что она плюнет мне в лицо и скажет чтобы катился куда подальше, — уже с трудом сдерживаю себя, чтобы не закричать. Сколько же можно!

— Но почему вы так думаете?

— Почему? Я скажу тебе, почему, Альфред! — резко встаю со своеого места и со злостью смотрю на дворецкого, — я — убийца. Ты же видишь, кем я стал. Для меня свернуть шею легче, чем лузгать семечки! На мне столько крови, что я вовек не отмоюсь. А она… — чувствую, как усталость и потеря крови берут свое и я вновь сажусь на кровать, продолжая уже спокойнее, — чистое, светлое создание. Самое лучшее, что случилось в моей никчемной жизни, Альфред. И я не выдержу если увижу презрение в ее глазах. Я просто пущу себе пулю в лоб. Теперь ты понял, почему?! — в конце сново срываюсь на крик, встаю с кровати и подхожу к окну, вглядываясь в даль, покрытую темнотой.

— Что же, если вы прекратили сеанс самоуничижения, то думаю, что вам лучше сказать все это ей в лицо, — говорит Альфред и встает с кровати и идет в сторону двери.

— Что? — оборачиваюсь в его сторону, не понимая, что он имел ввиду и вижу, как он открыл дверь, приглашающе взмахнув рукой.

— Мисс, — говорит он в пустоту и… в проеме двери появляется… Занни, — скажу сразу. Я ее не звал. Она сама все поняла, — говорит он, а я не могу проронить ни одного слова. Я смотрел в ее сторону и молчал, впрочем, как и она, — я вас оставлю, — сказал он и удалился с крайне довольным выражением лица, предусмотрительно прикрыв дверь. Я взглотнул. Мы стояли как два истукана, а неловкость все больше и больше наполняла комнату густым вязким туманом.

— Привет, — рискнул я нарушить тишину, рассматривая ее. Белая сорочка, юбка карандаш до колен, на ногах высокий каблук. В ушах серьги с зеленым нефритом, на безымянном пальце левой руки наше семейное кольцо. Волосы распущены, а голубые глаза смотрят на меня со сложным выражением вопроса, страха и облегчения от того, что я заговорил первым.

— Привет, — отвечает она, вздыхая. Вновь молчание. Как там говорят? Неловкость в воздухе можно было резать ножом?

— Выпьешь? — спрашиваю ее, краем глаза заметив накрытый столик.

— Давай, — неожиданно соглашается она, и делает пару шагов в мою сторону.

— Вино, коньяк, виски? — светски интересуюсь у нее.

— Виски. На три пальца. Неразбавленный, — говорит Занни рублеными фразами, не сводя с меня взгляда. Наливаю ей виски, напрягая руки так, чтобы она не заметила, как они дрожат. Передаю стакан, краем пальцев касаясь ее руки. Она берет его, кивает и делает большой глоток. Наливаю себе столько же, сколько и ей и сам тоже делаю глоток.

— Так ты… все слышала, — не вопрос, а утверждение.

— Угу, — сказала она в бокал, кивая головой.

— И, что ты об этом… думаешь? — как ни стараюсь, а дрожь в голос все-таки проскальзывает.

— Знаешь, — выдохнула она, и подойдя к окну, встала спиной ко мне, — сначала я хотела превратить тебя во что-нибудь… на пару сотен лет, — сказала она, хмыкнула и повернулась ко мне лицом, — потом подумала, что не хочу быть рядом с таким вруном как ты, — она смотрела на меня как удав на свою добычу, — и решила бросить это кольцо в твою… поганую рожу, — говорит она и поднимает левую руку, как бы показывая это самое кольцо, а я глотаю слюну и чувствую, как стакан в моих руках начинает трескаться, — но затем… решила ограничиться… этим, — она залпом осушила свой стакан, поставила его на столик, медленно подошла ко мне, не сводя взгляда с моих глаз и…

ШЛЕП!!!

…влепила пощечину с такой силой, на которую вообще была способна. Удар был таким, что на секунду перед моими глазами потемнело и мне пришлось даже встряхнуть голову. Затем я посмотрел на злую, очень злую Затанну, с трудом сдерживающую себя и выдыхаю.

— Заслужил, — говорю это, мысленно стараясь погасить все инстинкты, чтобы не навредить ей. Ведь в меня целый год вбивали боевые рефлексы и их проявление сейчас будет очень, очень не кстати.

ШЛЕП!!!

…Еще одна пощечина, теперь уже левой рукой. Эта была послабее, но тоже существенной. Я старательно держу лицо и лихорадочно размышляю, что же делать.

— И это заслужил, — говорю ей и вижу, что она поднимает руку для третьей пощечины и резко хватаю ее правую руку в воздухе, — а вот это уже перебор, — говорю я и смотрю прямо в ее синие глаза, наполненные натуральным бешенством. И, словно по наитию, резко целую ее. Вначале она сопротивляется. По моему перевязанному плечу прилетают удары ее свободного кулачка, но постепенно она успокаивается и… отвечает на поцелуй.

А дальше… а дальше словно по волшебству свет в комнате отключается и мы падаем на кровать, забывая обо всем и обо всех.

Пришли мы в себя только через несколько часов. Усталые, но счастливые.

— Не радуйся раньше времени, — говорит мне Занни, приведя в норму дыхание, — я тебя еще не простила, — говорит она вставая с кровати и накидывая на себя мой халат. Подходит к столику, берет бутылку вина и штопор, протягивает мне, — открой.

— Хорошо, — отвечаю ей и вытягиваю штопором пробку. Она подносит два бокала предусмотрительно оставленных Альфредом (вот не знаю, убить его или расцеловать), я наполняю их и беру один. Она ложится рядом и опирается о мое плечо.

— Занни, — говорю я, зарываясь лицом в ее волосы и вдыхая ее запах.

— Ммм? — отвечает мне немного сонная, с растрепанными волосами, но такая родная Занни.

— Я тебя люблю, — говорю ей, на что Затанна оборачивает голову, с прищуром рассматривает меня и хмыкает.

— Только понял, да? — с нескрываемым сарказмом спрашивает она меня.

— Всегда любил, — отвечаю ей, не сводя влюбленного взгляда и обнимая ее за талию правой рукой, левой удерживая бокал с вином.

— Оно и видно, — бурчит она и отворачивает голову в сторону, продолжая лежать на плече. Делаю глоток. Отставляю в сторону бокал, обнимаю за талию второй рукой и целую ее за ухо.

— Ох, оставь, — вздыхает она, но не сопротивляется, — я… всерьез хотела забыть о тебе. И испытывала страшное чувство вины, что мне начал нравиться… Карл, — хмыкает она, а я продолжаю целовать ее шею и щеку, — а это оказался ты, — говорит она и оборачивает голову в мою сторону, — пообещай мне одно.

— Что угодно, — говорю ей, понимая, насколько важно то, что прозвучит прямо сейчас.

— Если еще раз попадешь в такую ситуацию… не скрывайся от меня. Я… не переживу этого, — говорит она, а я выдыхаю прямо ей в губы.

— Обещаю, — говорю и целую ее. Затем смотрю на нее и спрашиваю, — расскажи, как ты поняла, что я жив. Я по тупости сделал все, чтобы ты ничего не узнала. Впрочем, как и все остальные.

— Хорошо, что ты признаешь свою тупость, — довольно говорит она, и делает глоток, — все просто. Спиритический сеанс.

— Да?

— Мгм. Дело было так.

POV Затанны

Несколько часов назад

Сегодняшний день был особенным. Наконец-то я решилась на шаг который откладывала очень долго. Даже слишком.

— Ты уверeна в том, чего хочешь? — Спрашивает меня молодой блондин с трехдневной щетиной и нахальной улыбкой, поигрывая кубиками льда в стакане из-под виски.

— Да… я… не могу больше. Я должна с ним поговорить, — говорю я Джону Константину, который сейчас был в Готэме по каким-то своим делам.

— Хм… качественный спиритический сеанс — дело непростое. Тут расчеты нужны, сама знаешь, — начинает он набивать себе цену, на что я хмыкаю.

— Назови цену, Джон. Только в пределах разумного, — говорю ему, доливая себе чая.

— О, я бы очень хотел с тобой переспать. Вот только это нереально. Пока во всяком случае, — нахально ухмыльнулся Джон, но заметив мое недовольное лицо, резко посерьезнел, — в этом доме есть один талмуд по демонологии. Мне нужна копия, — отсалютовал он мне стаканом.

— И что же тебя интересует? — спрашиваю его, мысленно перебирая каталог. Да, мне пока двадцать, но через несколько меяцев библиотека будет вновь доступна, так что я смогу с ним расплатиться.

— Одно редкое издание «Молота ведьм» шестнадцатого века. Говорят, там есть зашифрованный способ призвания парочки очень интересных демонов. А мне как раз не хватает толковых партнеров в покере, — говорит он, на что я качаю головой. Джон не был урожденным Homo-magi, но неплохо оперировал заемной силой, которую получал от взаимодействия с потусторонними сущностями, в том числе и через карточные игры. Кроме того, он был очень, очень сведущ в оккультизме и не чурался никаких знаний, оперируя на грани падения во тьму. Был уверен в себе, нахален и галантен, когда приспичит. Короче говоря, Джон Константин был из той породы обаятельных мерзавцев, по которым обычно сохли домашние девочки, вроде меня, до того, как я встретила Чарли.

— По рукам. Но после моего дня рождения, — говорю ему, на что тот кивает.

— Разумеется, — говорит он и допивает свой стакан, — старик Джо на совесть зачаровал вашу библиотеку. Туда даже я не смогу вломиться, — говорит он и кладет стакан в сторону. Затем, в его руке материализуется доска Уиджа*, которую он кладет на кофейный столик, — итак! Будем вызывать Чарльза Уэйна, твоего почившего жениха. Я прав?

— Да, — говорю и сажусь перед Джоном, рассматривая доску.

— Перед тем как начать, хочу спросить, — говорит он, всматриваясь в мое лицо, — это связанно с тем психологом, к которому ты ходишь? — говорит он, на что я киваю. Прошел месяц с нашего первого не свидания. Мы встретились с ним еще несколько раз и я стала понимать, что… влюбляюсь в этого человека. Он был добрым, заботливым, галантным, умным… настоящий джентльмен, несмотря на то, что как и любой молодой мужчина имел небольшую склонность к позерству.

— Хм, значит, чтобы заполучить тебя, мне всего-то и был нужен диплом психолога?

— Тебе в любом случе ничего не светит, — отбриваю его, в очередной раз пресекая все поползновения.

— Эй, детка! Поуважительнее, а то я передумаю, — шутливо грозит он мне пальцем, на что я вздыхаю.

— Извини. Просто… я волнуюсь. Он… столько сделал для меня и продолжает делать. Он приходил ко мне во сне. Приходил к другим и просил, чтобы они заботились обо мне, а теперь… теперь я буду просить его, чтобы он отпустил меня. Чувствую себя предательницей, — говорю Джону, покачав головой.

— Эй. Расслабься. Уверен, что он все поймет. Тем более, если этот Чарли действительно любил тебя так, как ты описываешь, — говорит Джон, отбросив маску шута. Я улыбнулась. Несмотря на всю показную беспечность и браваду, я знала, что с Джоном можно говорить на такие темы. Иногда он мог быть удивительно взрослым и мудрым. Правда, подобные проблески случались крайне редко, что и портило итоговое впечатление, что он оставлял.

— Надеюсь, что ты прав, — грустно улыбнулась я, а Джон, хмыкнув, положил руки на доску. Затем прикрыл глаза и начал мысленно звать дух Чарли. Я знала процедуру, но боялась этого. Мне нужен был посредник, достаточно опытный и заинтересованный в том, чтобы мне угодить. Джон не был идеальным вариантом, но был лучшим из всех тех, что у меня были. Вдруг указка на доске пришла в движение и стала указывать на буквы, — N-O-N-M-O-R-T-U-U-S, — стала записывать то, что показывала доска.

— Non mortuus, — сказал Джон и открыл глаза. Встряхнул головой, взял стакан и наколдовал себе виски. Залпом выпил и откинулся на диван.

— Эм… и что это значит? — спросила я, не понимая, что происходит. Я еще никогда не видела, чтобы Джон был в таком состоянии, после, вроде как, простенького спиритического сеанса. Тем временем, Джон достал пачку сигарет и дрожащими пальцами чиркнул зажигалку. Сделал глубокую затяжку, выдохнул и сказал.

— Это значит, дорогуша, что этой души нет ни в Аду, ни в Раю, ни в Чистилище. Говоря еще проще, он жив, — говорит Джон, сделав затяжку и пыхнув в сторону.

— Невозможно, — бормочу я, пытаясь осознать то, что он только что сказал, — это просто невозможно. Он. у него могила есть. Прошли похороны. Он мертв! Мне… сказали, что он мертв, — говорю и встаю с места. Начинаю ходить из стороны в сторону. Нет. Брюс бы так не поступил со мной. Да и Альфред тоже.

— Может он зомби? — делает предположение Джон и, наткнувшись на мой острый взгляд, говорит, — поверь, такое тоже бывает, когда душа человека возвращается в уже гнилое тело. Видел и не раз, — говорит он и делает новую затяжку, а я продолжаю ходить из стороны в сторону. Если бы Чарли был жив, они бы сказали. Сказали бы ведь? Да и Чарли… он бы пришел ко мне. Рано или поздно мы бы… встретились? Я остановилась. Старая догадка двухмесячной давности вновь всплывает в голове.

— Карл. Шарль. Чарльз, — бормочу я и смотрю на все еще курящего с закрытыми глазами Констатина.

— Джон. Мне нужно выйти.

— У тебя есть идеи? — спрашивает он, приоткрывая один глаз.

— Да, но… я должна удостовериться. Да и…

— Знаю, знаю. Не мое это дело, — кивает он и встает со своего места, чуть шатаясь.

— Ты всегда был догадливым, — с благодарностью киваю ему, на что тот пожимает плечами.

— О. Я бы очень хотел знать. Вот только последствия для меня могут быть весьма печальными. Ссориться с Homo-magi? Есть и более приятные способы для самоубийства, — говорит он и открывает портал, — я вернусь через четыре месяца. Не забудь о книге, Зи, — говорит он и скрывается в сполохах портала, а я бросаюсь в прихожую за пальто. В этом мире есть только один человек, к которому пойдет Чарльз, если будет жив.

— Вот так я и узнала о тебе, — пробормотала Занни, — Альфред убедил меня, что мне стоит подслушать ваш разговор. Знал бы ты, как я была зла на тебя. А теперь… даже не знаю. Кстати, а как ты менял голос? Я ни разу ничего не заподозрила.

— Этому меня тоже учили. Да и акцент немного, но маскирует настоящий голос человека. Особенно, если не знаешь, с кем говоришь.

— Учили… в Лиге Теней? — спрашивает она меня, прищурившись.

— Да, — говорю ей, чувствуя иррациональный страх от того, что она может отвернуться, но Занни лишь доверчиво обнимает меня и кладет голову мне на плечо.

— Расскажи. Обещаю, что не буду тебя презирать. Что бы ты ни сделал, — говорит она, а я начинаю говорить. Рассказываю о подготовке, о заданиях. О всем том, что я пережил за последний год. О своих подозрениях и страхах. В конце чувствую, как она крепко обнимает меня, случайно придавив рану на руке.

— Сссс… Ах, — не выдерживаю и выдаю боль, обратив на рану ее внимание.

— Ты ранен? — говорит она, разглядывая мое плечо.

— Да так, зацепило. Ты не заметила? — спрашиваю ее, чувствуя, что плечо стало болеть намного сильнее, чем раньше.

— Да нет, заметила только… Погоди. То есть твое плечо все это время болело и ты все то время, пока я тебя била… и когда мы с тобой кувыркались… молчал? — спросила она, рассматривая меня со… сложным выражением лица.

— Ну… не буду же я портить момент, — улыбаюсь ей, на что она делает фейспалм.

— Болван, — в отчяние бормочет она, — какой же ты болван, — качает она головой, — а если бы ты истек кровью?

— Занни, до этой ли царапины, когда у тебя в руках самая красивая женщина мира? — говорю ей, на что она вздыхает.

— Ты в курсе, что подобное поведение называется мазохизмом? — говорит она, рассматривая меня как умалишенного.

— Ради тебя? Сколько угодно, — на меня накатывает дурное веселье от всей разыгравшейся ситуации, но Занни не разделяет его.

— Черт! Она начала кровоточить. Нужны перекись и бинт, — Затанна впадает в деловой раж и вскакивает с кровати.

— Попроси у Альфреда, — говорю ей и чувствую, что действительно, бинт на плече немного намок.

— А он не спит? — спрашивает она, остановившись у двери.

— Уверен, что нет, — говорю ей и стоит Затанне открыть дверь как за ней стоит невозмутимый Альфред.

— Альфред, у Чарли открылась рана. Нужны перекись и бинт, — говорит она, на что тот кивает и удаляется. А Занни оборачивается в мою сторону и, скрестив руки на груди, спрашивает, — и где умудрился?

— Спасал Брюса. Он опять наткнулся на того, с кем не смог справиться, — говорю ей, морщась от боли. Гадство. Видимо, перестало действовать обезболивающее. Оно не дожно так болеть.

— И куда же он опять влез? — вздыхает Занни.

— Всего лишь напоролся на бывшего директора Аркхэма, — говорю ей, на что та кивает.

— Дай угадаю. Брюс влез в логово к Стренджу. Ты полез за Брюсом. И в итоге огребли вы оба. Я права? — спрашивает она меня и хмыкает, когда видит мой виноватый взгляд, — детский сад, — бормочет Занни и отвлекается на стук двери.

— О, спасибо, Альфред, — говорит она и берет бутылку с перекисью с пачкой бинтов.

— Что-нибудь еще, мисс? — интересуется дворецкий, на что Занни хмыкает.

— Иди спать, Альфред. День был долгий, — советует она ему, лукаво прищурившись.

— Благодарю за заботу, юная мисс, — кивает он и удаляется. Занни же качает головой и закрывает дверь. Пока я снимаю старый бинт, она рвет упаковку, открывает бутылку с перекисью и щедро льет на рану.

— Уй…

— Ой. Прости. Тебе больно? — саркастично говорит она, рассматривая мою гримасу с ухмылкой, — ничего, потерпишь. Как соваться в логово злодея, так даже толкового плана придумать не удосуживаемся, а как немного потерпеть, пока любимая на него перекись изводит, так сразу ой и ай, — говорит она, вызывая у меня улыбку умиления. Затем, закрыв бутылку, она берет бинты и начинает перевязывать рану, — я смеялась над дамскими романчиками. Я смеялась, когда читала как не глупые девчонки добровольно выходили замуж за мерзавцев… — говорит она и резко перетягивает бинт.

— Ой.

— …сволочей…

— Ух.

— …и негодяев…

— Ох-ох-ох, — трижды она резко перетягивает бинт, словно специально делая мне больнее, но я молчу. Я знаю, что это только из-за того, что она за меня волнуется.

— …Я думала, что уж со мной-то такого быть не может, — говорит она, наконец-то оставив в покое мое плечо, — правильно говорят, от сумы да тюрьмы не зарекай…ммм… — затыкаю ее поцелуем, на который она, несмотря на злость, отвечает. Обнимаю за талию и вновь прижимаю к себе. Отрываяюсь от ее губ, продолжая удерживать ее правой рукой.

— Помнишь, я говорил тебе, что готов терпеть боль, лишь бы танцевать с тобой? Так вот. Готов всю жизнь слышать оскорбления от тебя, если только буду видеть твои глаза, — говорю ей, чувствуя тепло ее тела.

— Осторожнее со словами. В прошлый раз, если ты не забыл, мне пришлось тебя хоронить. Я не хочу этого больше…

— Этого не будет, — говорю ей в губы, — теперь уже не будет, — целую ее и мы вместе падаем на кровать. В этот раз все было гораздо более осознанным. Мы наслаждались нашей близостью и это было лучшее, что было в наших жизнях за последние два года. Но несмотря на это, в себя мы приходим уже на рассвете.

— Что будет дальше, Чарли? — спрашивает она меня, когда за окном уже видна полоска рассветного солнца. Она стояла у окна, скрестив руки и рассматривая рассвет.

— Продолжим маскарад. Тебе ведь нравится Карл, верно? — спрашиваю, обнимая ее сзади и целуя в приоткрытое плечо, — почему бы ему и Анне Тара не сойтись? — спрашиваю ее, на что она кивает.

— Да. Учитывая, что ты сказал о заказавших твою смерть людях, то нам ничего другого не остается, — говорит она, а затем, обернувшись, смотрит мне в глаза, — скажи мне, только честно. Когда ты найдешь их, что будешь делать?

— Ты уверена, что хочешь знать? — спрашиваю ее, внутренне содрогаясь от страха. Да, сейчас она рядом, вот только какая будет реакция на, то, что я скажу.

— Да, — отвечает она, твердо всматриваясь в мои глаза.

— Я убью их. Всех. Одного за другим, — говорю ей и смотрю в ее глаза, чтобы заметить отрицательную реакцию, но не вижу ничего такого, — ну вот, ты знаешь. Ты только что переспала с кровожадным маньяком, который не моргнув глазом прирежет десятки людей, — говорю это и чувствую, как Занни обнимает меня еще крепче, прижавшись к груди.

— Не мне тебя судить. Я… сделала нечто гораздо хуже убийства, — говорит она, а я провожу рукой по ее волосам.

— Стерла память. Я знаю, — говорю ей, на что она резко выпрямляет голову и смотрит на меня с вопросом.

— Знаешь? Откуд… Так это был не сон? — воскликнула она удивленно.

— Нет. Когда это случилось, я был рядом. Вызвал Альфреда. Пока он ехал вместе со скорой, держал тебя на руках, — говорю ей и целую в лоб.

— Ты дважды спас мне жизнь за этот год, — говорит она, вновь кладет голову мне на плечо и спрашивает.

— Это ведь не просто месть, да? — спрашивает она с надеждой в голосе.

— Нет. Это опасность. Опасность, которую нужно убрать из Готэма. Я не смогу ожить, пока они живы. И не смогу быть с тобой. Официально, — говорю ей, на что она кивает.

— Тогда я могу смирить свою совесть с этим, — говорит она и вновь смотрит в мои глаза, — если ты считаешь это правильным, то делай, что должно, Чарли. И будь, что будет. Только умоляю, будь осторожен. И не ври мне больше. Хорошо?

— Никогда, — говорю ей и вновь целую ее в губы. Затем она выпутывается из моих обьятий и мы вместе начинам собирать разбросанную по всей комнате одежду. В конце концов, когда она уже оделась и привела себя в относительный порядок, мы поцеловались в последний раз.

— У тебя сеанс послезавтра, — напомнил я ей, когда она вырвалась из обьятий и мы стояли друг перед другом, я в халате, а она в своей довольно помятой одежде.

— Постараюсь его не пропускать, Доктор Уэлш, — лукаво улыбается Затанна, застегивая

пуговицы на сорочке и выходит из комнаты. Уже в дверях она оборачивается и, подарив мне прощальную улыбку, говорит, — до встречи, доктор.

— До встречи, мисс Тара, — говорю ей вслед и, как только дверь закрывается, подхожу к окну. Солнце уже поднялось в небо, освещая все вокруг. Впервые за два года, я вновь почувствовал, что живу. И это было непередаваемое ощущение легкости и счастья.

— Надеюсь, вы излечились от слепоты, хозяин Чарльз? — слышу голос Альфреда за спиной и оборачиваюсь в его сторону. Полусонный и уставший дворецкий, держа на руках стопку с выстиранной одеждой, смотрел на меня с кривой ухмылкой отеческого понимания и немого вопроса.

— Думаю, что сегодня я прозрел, — отвечаю ему, на что тот кивает.

— Через два часа закончится действие снотворного, — напоминает он мне, кладет чистую одежду на кровать и выходит из комнаты. Я же, одевшись и собрав все свои вещи, выхожу из комнаты и направляюсь в вестибюль. Там уже стоит Альфред при полном параде.

— Отдохнул бы ты, старина, — говорю ему, испытывая глубокую благодарность к старому другу.

— Как говорил мне один знакомый: «отдохну на том свете», — хмыкает старый дворецкий и открывает дверь, выйдя со мной наружу, — удачи, хозяин Чарльз, — кивает он, а я, не удержавшись, обнимаю его, — какой интересный сегодня день. Юная мисс тоже обняла меня, когда покидала этот дом, — говорит он как бы в никуда, а я хмыкаю.

— Удачи, Альфред, — говорю ему и покидаю крыльцо. Постепенно моя ходьба переходит в бег. Я набираю скорость и, добежав до ограды, сходу прыгаю на ворота поместья и перeскакиваю их. Я бегу в сторону Готэма, освещенного утренним солнцем, уверенный, что дальше и моя жизнь будет гораздо более светлой.

Конец второй части

Примечания

*Доска для спиритических сеансов вызова душ умерших с нанесёнными на неё буквами алфавита, цифрами от 0 до 9, словами «да» и «нет» и со специальной планшеткой-указателем.

Глава 25

— Что же, мистер Лютор. Весьма интересный результат, скажу я вам, — говорю я, рассматривая моего самого сложного клиента. Такого количества бронированных термоядерных тараканов нет даже у Брюса, а он тот еще ходячий справочник психологических проблем, — повышенная рациональность, незаурядный интеллект, железная воля. Ваша психика на удивление стабильна, однако, я все же настаиваю на более глубокой проверке и прохождении терапии.

— Доктор Уэлш, я слишком занят для столь бесполезного времяпровождения, — вальяжно развалившись на гостевом кресле, ухмыльнулся Лютор.

— О, позвольте мне решать, насколько бесполезна эта затея, — осаживаю его и видя, что на лице Лютора заиграли желваки, продолжаю, — тем более, это будет касаться ваших отношений с женщинами, — говорю ему, а злость на его лице сменяется недоумением.

— Эм… Я вас не понял, — встряхивает он головой и вопросительно смотрит на меня.

— У вас уже было пять браков, которые окончились весьма болезненно, — говорю ему, а он вопросительно приподнимает бровь, — раз уж вы здесь, быть может, мы решим кое-какие из ваших проблем? — говорю ему и дотягиваюсь до папки, что лежит на кофейном столике.

— У меня нет проблем, — довольно вальяжно и откровенно по хамски взмахивает он рукой, даже не обращая внимание на кожаную папку, которую беру в руки, на что я лишь шире улыбаюсь.

— Разве? А я так не думаю, мистер Лютор. Тут вот какое дело. Несмотря на столь поспешное ваше появление у меня в офисе в прошлый раз, кое-какая подборка вашей биографии у меня была. И… не сказать, чтобы вы росли в благополучных условиях, — говорю и вижу, что намек дошел до клиента. Он сразу же начинает терять вальяжность, выпрямляется и усмехается. Теперь уже он смотрит на меня совсем другим взглядом.

— И что же вы узнали? — Лютор почти рычит, рассматривая меня с неприятной ухмылкой сытого хищника.

— Ну… здесь нет ничего такого, за что я могу вас осудить, — говорю и краем глаза замечаю, что он немного расслабился, — ваше детство было безрадостным. Но… тем более ценен тот результат, которого вы добились.

— Благодарю за лесть, — говорит Лекс, вновь натягивая шутовскую «маску».

— Однако, во всей вашей биографии я заметил один очень важный случай. Решающий, я бы сказал, — говорю как бы в никуда и раскрываю папку.

— И какой же? — как будто ему совсем не интересно, спрашивает Лютор.

— Смерть Лены, — говорю и вижу, как лицо клиента вытянулось, — она была вам дорога. Ведь так?

— Откуда вы знаете о ней? — подается всем телом вперед Лютор и впивается в меня взглядом.

— Пришлось отвалить кругленькую сумму, но мне удалось узнать немало. Удивительно, как много информации о человеке есть в публичных источниках, — говорю ему и раскрываю папку, — Лена Адамс. Родилась в районе Трущобы Самоубийц, Метрополис. Училась в местной средней школе. Скончалась в семнадцать лет от побоев отчима. На похоронах присутствовал лишь один человек, который не был опознан, — поднимаю глаза от строк и вижу, что Лютор… Пустой взгляд, направленный в сторону, опустившиеся на подлокотники руки, сгорбленная фигура. Лютор явно переживал. И это было крайне, крайне необычно. Ведь все мое послезнание говорило о том, что Лютор беспринципная сволочь. А тут такое.

— Зачем вам это? — устало спрашивает он, видимо, приняв какое-то решение.

— Мистер Лютор, давайте начистоту. Я вижу перед собой человека, который, несмотря на успех, все еще пытается доказать всем, что он лучше всех. И все из-за того, что когда-то, по какой-то причине вы не смогли защитить то единственное хорошее, что было в вашей жизни, Александр.

— Как вы меня назвали? — смотрит он на меня с более осмысленным выражением лица, заняв выжидательную позицию. Я не обольщался. Передо мной сидел могущественный человек, который мог создать мне немало проблем. Однако, сейчас он был готов слушать мои доводы. Видимо, старая травма слишком долго не давала ему покоя.

— Александр. Это ваше им…

— Я знаю это… — резко прервал он меня и, чтобы не дать ему наговорить лишнего, я продолжаю.

— А знаете, что оно означает? — спрашиваю и вижу вялый интерес, — защитник. Вы защитник, что не смог защитить свою принцессу. Увы. Это худшее, что может случиться с нами. Но важно другое. Сможем ли мы оправиться? Вы — не смогли. И это отравляет вашу жизнь, мистер Лютор, — говорю ему и вижу, как Лекс выпрямился и с прищуром посмотрел на меня.

— А вы? — задал он вопрос, на что я лишь вздохнул.

— Увы, но в этой жизни я свою принцессу еще не встретил, — говорю ему, технически не соврав. Затанну я встретил в прошлой жизни, — ну так что, мистер Лютор. Какое будет ваше решение? — спрашиваю его, закрываю папку и ставлю ее обратно на столик.

— В чем ваш интерес, доктор? — спрашивает меня Лютор, вновь обретая потерянное было самообладание.

— Кроме финансового? — задаю встречный вопрос, на что Лекс кивает, — если вы оправитесь, это будет значимым профессиональным достижением для меня. Новой вершиной в психологии, которой вы мне поможете достигнуть, — говорю ему и вижу, что мои слова Лютор принял со всей серьезностью. Увы, каждый из нас склонен видеть в собеседниках себя. Вот и Лютор, самовлюбленный эгоист, увеличенный наукой, увидел такого же эгоиста, увлеченного психиатрией. Это он понимал. Это было ему близко. Но этого было недостаточно.

— Я должен подумать, доктор, — сказал он, встав со своего места. Я тоже встал.

— Тогда до встречи, мистер Лютор, — говорю ему и вижу, как он сверлит меня взглядом.

— Надеюсь, данная информация не покинет этих стен, — говорит он с явно различимой угрозой.

— Вы можете не волноваться, — отвечаю ему, на что Лютор кивает и оборачивается в сторону двери. Входит из кабинета не прощаясь и уходит, оставив меня задаваться вопросом, правильно ли я поступил, вскрыв эту старую, не до конца сросшуюся и по прежнему кровоточащую рану.

— Что же, теперь от меня ничего не зависит, — говорю в пустоту и иду закрывать дверь за клиентом. Вопреки всему, психиатрия — дело сугубо добровольное. Если ты захочешь разобраться со своими внутренними демонами, то тогда у тебя все выйдет, если же нет, то даже лучший специалист тебе не поможет.

Закрываю дверь на замок и направляюсь к кладовке. Достаю неприметную одежду и иду к потайному выходу, сделанному на месте старого подъемника. Сделать небольшой пролом в капитальной стене было сложно, но я смог. Спускаюсь по лазу и выхожу с другой стороны здания. Сегодня я собираюсь провести свой традиционный рейд по особнякам готэмской элиты. Картотека почти готова, осталось лишь несколько фамилий.

Начало лета. Даже в таком мрачном городе, как Готэм, Июнь пестрит цветами. Закатное солнце освещает небоскребы Старого Готэма, окрашивая их в кроваво красный цвет. Я перехожу улицу и захожу в неприметный проулок. Вхожу в заброшенное здание и нахожу для себя темный угол и начинаю переодеваться. Пока я меняю одежду и раскладываю снаряжение, солнце заходит и на небе появляются первые звезды. Что же. Видимо, сегодняшняя ночная прогулка будет немного приятнее, чем обычно.

Выхожу в переулок и поднимаюсь на крышу здания. Ночной Готэм предстает передо мной во всем великолепии. Но тут я чувствую, что из темноты на меня смотрит… нечто. Я оборачиваюсь по своей оси. Никого не видно, но даже так, по коже бегут мурашки.

Я медленно достаю пистолет и перещелкиваю предохранитель. Теперь я готов к неожиданностям. Стараюсь дышать через раз, чтобы расслышать даже шорох, но все слишком тихо. Лишь отдаленный гул уличного движения напоминает мне, что я в крупном мегаполисе. И в эту секунду я слышу легкий шелест. Немедленно направляю ствол в ту сторону и говорю.

— Кто там? Покажись!

В начале ничего не происходит, но вдруг кусок темноты начинает выделятся и приобретает очертание человека. Медленно тень подходит и я вижу…

— Занни? — не веря своим глазам спрашиваю, впрочем, не опуская пистолета.

— Привет, милый, — говорит она и выходит вперед. Она одета в свой сценический костюм. Плащ, смокинг, черная жилетка и белая сорочка. Разве что цилиндра нет. Ноги обтянуты серыми закрытыми чулками, а на лодыжках высокий каблук.

— Проклятье, Затанна! Что ты тут делаешь? А если бы я в тебя выстрелил? — говорю ей, опускаю пистолет, но не откладываю его. Мало ли. О таком фокусе, как невидимость, моя милая меня не предупреждала.

— Ты не рад меня видеть? — обиженно надувает губы Занни и смотрит на меня из-под длинных ресниц. Но затем усмехается дерзкой, даже провокационной ухмылкой и, положив руку на бедро, говорит, — Чарли, ты бы не выстрелил.

— С чего ты взяла? — говорю, продолжая наблюдать за ней.

— Учитывая, то, как тебя натаскивали, истеричная пальба не входит в твои приоритеты, — говорит она и подходит ко мне.

— Тебе не говорили, что ты адреналиновая маньячка? — все еще недовольно говорю ей, наблюдая, как она подходит ко мне покачивая бедрами.

— Хм, дай-ка подумать? — притворно задумывается Затанна, положив палец на накрашенные ярко-красной помадой с блестками губы, — о, точно! Ты! Раз пять. Или шесть? Не помню! — легкомысленно отмахивается они от ответа и смотрит на меня полным любовью взглядом, — я скучала, — говорит она с придыханием, а мне не остается ничего другого, как засунуть свое недовольство куда подальше.

— Ты могла просто, как и каждый день, придти ко мне на квартиру, а не устраивать проверку моим рефлексам, — сую пистолет в кобуру и обнимаю Занни. Она кладет свою голову мне на плечо и прижимается всем телом.

— Так не интересно. Я прихожу, мы проводим ночь, а с утра я ухожу порталом. Скучно. Требую романтики. Романтики за все те два года, что тебя не было, — говорит она, а я лишь вздыхаю.

— Романтики? — спрашиваю ее, обводя красноречивым взглядом не самую чистую и надежную крышу, показывая, что я думаю о такой романтике, на что она поднимает голову с моего плеча и лукаво улыбается.

— Ну да. Вечер, звезды, грязная крыша, пистолет в кобуре. Романтично, правда? — озорно улыбаясь, спрашивает она меня, на что я лишь хмыкаю.

— Как ты меня вычислила? — задаю насущный вопрос.

— Я просто слишком хорошо тебя знаю, — отвечает она, но заметив мой хмурый взгляд, сдается, — ну ладно, ладно. Попросила Альфреда узнать, когда будет твой следующий рейд, доволен? — она снова надувает губы, а я не выдерживаю и целую ее.

Что же, видимо, сегодняшний рейд отменяется. Как говорится: чего хочет женщина, того хочет Бог. А уж если она хочет конкретно тебя, то значит тебе сам Бог велел забыть все остальное.

Альфред мыл посуду. Ничего необычного. Альфред моет посуду каждый вечер. Впрочем, там и мыть-то особо нечего. Во всем особняке только он, хозяин Брюс, да хозяин Дик. Иногда забегает хозяин Чарльз, а еще реже мисс Затара. Ничего такого, что не было бы под силу старому дворецкому.

Вот только именно сегодня у Альфреда Пенниуорта разболелась старая рана, полученная на нелегкой службе Ее Величеству, что несколько мешало сосредоточится. Казалось бы, чего такого? Вот только, опираясь на свой опыт Альфред мог сказать, что болела она только в двух случаях. Либо из-за непогоды, либо из-за грядущих неприятностей. А погода, как на зло, была на диво солнечной.

Причем размер неприятности не имел значения. Это мог быть разбитый хозяином Диком фарфоровый сервиз. Или ранение хозяина Брюса. Очередной перелом хозяина Чарльза. Неудачное выступление мисс Затары. Степень боли лишь подсказывала, какого размера неприятность неслась к ним на всех порах.

Сейчас старая рана на плохо сросшемся бедре подсказывала, что неприятности их ждут средней паршивости. Ничего такого, с чем нельзя справиться, но придется повозиться. Поэтому Альфред старался быстрее закончить с тарелками, чтобы начать готовиться. Проверить аптечки. Чековую книжку, приписанную к особому банковскому счету для сиюминутных непредвиденных расходов. Возможно, любимый дробовик. Впрочем, он так же учитывал, что боль часто всего лишь боль. И ничего она не значит.

Закрыв кран и протерев последнюю тарелку, Альфред снял фартук и направился к потайному входу в бэт-пещеру. Надо был растолкать хозяина Брюса. Его недосып начал слишком сильно бросаться в глаза.

Когда Альфред спустился в пещеру, он застал Брюса Уэйна не в лучшем расположении духа. Юный Уэйн явно хандрил. И, что самое неприятное, Альфред понятия не имел почему.

— Хозяин Брюс? — не громко окликнул его Альфред. Брюс вяло поднял голову, взглянул на Альфреда и уставился на монитор компьютера, где отображалась какая-то информация. Из любопытства Альфред подошел к экрану и остолбенел. На экране отображались результаты генетического анализа.

— Скажи мне, Альфред. Знал ли ты об этом? — спокойно, даже слишком спокойно, спросил Брюс, а Альфред проглотил ком в горле, — по реакции вижу, что знал, — убито проговорил Уэйн и вздохнул, вновь уставившись на монитор, — то-то я думаю, что же меня беспокоило все это время. А оно вот как оказалось, — сказал Брюс, а Альфред старательно продумывал линию поведения, чтобы Брюс не начал чудить, — ну, я тебя слушаю. И не тяни время, Альфред, я не настроен на нравоучения, — выжидательно уставился он на дворецкого и Альфреду пришлось отвечать.

— Он пытался защитить вас, хозяин Брюс. Поверьте, в его положении ваше незнание было полностью оправданн…

— Защитить? Может быть, — покладисто согласился Брюс, прервав Альфреда, — скажи мне, Альфред. То что он скрывался… Он ведь не думал, что я отправлю его за решетку? — вроде как спокойно, в свойственной ему манере спросил Брюс, но Альфред видел, насколько важен ответ на этот вопрос. И, если бы Альфред опирался на интуицию в таком щекотливом вопросе, как взаимоотношения братьев Уэйн, то он бы сказал, что Брюс скорее рад воскрешению брата, чем обижен на то, что тот скрыл это от него.

— Думаю, вы не правы, хозяин Брюс, — уверенно ответил Альфред, понимая, что ситуацию можно вырулить, — он так не думает. Поверьте мне. Меньше всего он хочет, чтобы из-за его делишек страдали не чужие ему люди. Вот только что вы, что мисс Затара оказались слишком непоседливы, — сказал Альфред, вздохнув. Неужто он надеялся, что сможет дурить хозяина Брюса бесконечно? Наивность, недостойна шпиона, пускай и бывшего, на службе Ее Величества.

— Затанна знает? — впервые удивился Брюс.

— Да. Она тоже его вычислила. Наговорила ему гадостей. Набила ему физиономию. А потом… кхм, — прочистил горло Альфред, поднеся кулак к губам, предлагая догадаться самому, что было дальше.

— Оу, — вот теперь Брюс на самом деле удивился, — хм, — хмыкнул он, почесав затылок, — ну, пара оплеух за ночь с Затанной не великая цена, — философски заметил Брюс, за что наткнулся на укоризненный взгляд Альфреда и смутился, — я полагаю, они теперь вместе, — полувопросительно сказал Брюс.

— Боюсь, хозяину Чарльзу не оставили выбора, — с легкой улыбкой ответил Альфред, видя, что Брюс не собирается рвать и метать, хоть и имел на это полное право.

— Не думай, Альфред, что я принял его поступок, — сказал Брюс, глянув на дворецкого с грустью, — я могу понять его. Но… принять? Я же и так во всем этом по уши? А его присутствие… — вдруг Брюс замер, словно в его голову пришла неожиданная мысль. Затем он с прищуром посмотрел на Альфреда, хмыкнул и с гаденькой ухмылкой сказал, — значит, молодой психолог, одаренный, мало кому известный, сын твоего покойного друга, выросший у тебя на глазах, да? — сказал Брюс, а Альфреду хватило такта виновато опустить глаза. Но младший Уэйн не злился. Брюс все пытался понять, чего в нем было больше? Обиды за тайны или восхищение тем, как изящно эти двое дурили его и весь Готэм в течение двух лет.

— Думаю, вам будет лучше поговорить с ним лично, — отважился подать голос Альфред.

— Возможно. Как ты думаешь, он сейчас дома? — спросил Брюс, которому, по правде говоря, не терпелось.

— Да, но… мисс Анна Тара собиралась нанести визит мистеру Карлу Уэлшу, с которым с недавних пор состоит в отношениях, — деликатно заметил Альфред, на что Брюс сделал то, чего не делал с раннего детства. Гаденько ухмыльнулся.

— Вот с утра и пойду тогда, — раздумывая над моральной компенсацией за потраченные в течении последних часов нервы, Брюс откинулся на кресло.

— Я так понимаю, не стоит их предупреждать о вашем визите? — чопорно поинтересовался Альфред, улыбаясь уголками губ.

— Ты правильно понимаешь, Альфред, — благосклонно кивнул Брюс, — и, Альфред. Я требую сатисфакции за разыгранную вами комбинацию. И требую ее немедленно.

— Я подготовлю дуэльный зал, — кивнул он Брюсу и пошел на выход из убежища.

И, по правде говоря, он был даже рад, что отделается дуэлью на шпагах. В последнее время хозяин Брюс уделял немного внимания благородному искусству фехтования, и это давало некоторые шансы порядком растерявшему навыки Альфреду кое-как выкрутиться из весьма щекотливого положения. Но больше всего он был рад тому, что Брюс не стал пороть горячку.

— Кто бы мог подумать, что Брюс возьмет образцы крови Чарльза? — про себя спросил Альфред, — да еще и где, в заброшенном складе. Говорил я ему, будь внимательнее, — ворчал он, открывая дверь в дуэльный зал, — Хотя… — пробормотал Альфред, доставая шпаги, — может, оно и к лучшему? — спросил он в пустоту и пару раз взмахнул своей шпагой, привыкая к ее весу.

Что же. Старая рана вновь его не подвела. Средней паршивости проблема. Повозиться придется, но ничего критичного. Даже дробовик доставать не пришлось.

На следующее утро Брюс стоял у двери квартиры Чарльза и доставал припасенный на всякий случай дубликат ключа от замка, который он сделал когда-то на всякий случай. И надо же! Пригодилось.

Он осторожно вскрывает замок и входит внутрь. Делает глубокий вдох. И прислушивается к звукам квартиры. Через две комнаты он слышал… хохот?

— Хватит! Хватит! Я умру сейчас! — услышал он голос Чарли и застыл. Признаться, он так до конце и не поверил в то, что старший брат как-то выжил. И сейчас старался взять себя в руки.

— Сдаешься?! — второй голос явно принадлежал Затанне.

— Сда… сда-юсь, — ответил Чарли, задыхаясь от смеха. Брюс знал, что Чарли жутко боялся щекотки. Затанна тоже, видимо, была осведомлена о такой милой слабости Чарли.

— Будешь знать, как будить меня после того, как сам всю ночь не давал спать, — Брюс словно наяву видит, как Затанна вздернула нос, гордая своей проделкой, — я, если хочешь знать, специально отменила репетицию, чтобы поваляться побольше.

— Ну извини. Я же не знал. Я хотел приготовить тебе кофе и не хотел, чтобы он остыл, — весело отзывается Чарли.

— Кофе ты не отделаешься, — явно со своей фирменной ухмылкой отвечает она и Брюс представляет, как она скрестила руки на груди, высказывая брату свои хотелки.

— А я что, против? — весело отвечает ей Чарльз и Брюс понимает, что пора. Он резко дергает за ручку и входит в комнату. Картина маслом. На кровати в обнимку лежат Чарли с Затанной и в шоке смотрят на входную дверь. Пикантности ситуации добавляло то, что оба были абсолютно голые.

— Мама! — ойкнула Затанна и натянула на себя одеяло. Чарльз же продолжал в шоке пялиться на Брюса.

— Брюс? Ты… здесь… как? — в шоке произнес Чарльз.

— Оу, кажется, я не вовремя, — притворно удивляясь, спросил младший Уэйн, получая колоссальное удовольствие от детской, совершено ребяческой, проделки. Конечно, в планах был дружеский спарринг, где он собирался намять бока Чарльзу, но пока и так сойдет.

— Да, ты не вовремя, Брюс! — раздался приглушенный одеялом женский голос. Затем из-под одеяла показалось красное как рак от стыда и злости лицо Затанны, а в Брюса неожиданно полетела подушка, — выметайтесь! Оба! — закричала она и стала выпихивать Чарли из постели показавшейся из-под одеяло стройной ножкой. Впрочем, старший брат не стал медлить и выскочил из постели. Затем быстро собрал одежду и вышел из спальни. Брюс, который не успел уклониться от «снаряда» взбешенной ведьмы, уже вышел из комнаты и с любопытством рассматривал подушку, с размазанными на ней следами помады и туши. Затем посмотрел на потрепанного брата и хмыкнул.

— Так тебе и надо, — удовлетворенно сказал Брюс и отложил в сторону подушку.

— Чего улыбаешься? Она сейчас оденется и придет по твою душу, — еще не зная как реагировать, агрессивно ответил Чарльз, натягивая на себя штаны и помятую сорочку. Правда, Брюсу было слишком хорошо.

— Ну ты же меня защитишь? По словам Альфреда, ты этим и занимался последний год. Или два? — ухмыльнулся Брюс, на что Чарльз страдальчески закатил глаза, одевая жилетку на сорочку и затягивая ремень на штанах.

— Меня сдал Альфред? — обреченно спросил Чарльз, начав застегивать манжеты.

— Нет. Но каким бы я был детективом, если бы не взял образец твоей крови там? В складах, — говорил Брюс, с превосходством смотря на проколовшегося брата, - не волнуйся, Робин обработал поверхность спец-растворителелем от конторы Люциуса. Так что копы к тебе не заявятся, - сказал он, а Чарли не мог понять, как действовать. К счастью, для него из спальни вышла Затанна.

— Брюс Уэйн! Тебя не учили, что вламываться в чужие спальни не прилично? — спросила она, одетая в свою повседневную белую сорочку, юбку-карандаш и высокий каблук, которым, при желании, можно было бы и убить. Волосы были уложены, а на руках и ушах красовались знакомые Брюсу серьги и кольца. В том числе и то самое обручальное.

— Уверен, Брюс раскаивается. Не так ли, Брюс? — с нажимом спросил Чарли, а Брюс лишь пожал плечами, показывая, что не собирается отвечать на вопрос.

— Да ты посмотри на него? Этот — раскаивается? Да он доволен как удав, съевший слона, — воскликнула Затанна, на что Брюсу хватило совести слегка отвернуть взгляд. Впрочем, Затанна тут же отвлеклась на Чарли, начав завязывать галстук, который она вынесла с собой из комнаты. Это было настолько мило и по-домашнему, что Брюс начал откровенно таращиться на них. Тем временем, Затанна сунула галстук под жилетку и встряхнула невидимую пылинку с воротника, — ну вот. Осталось натянуть маску, и можешь спокойно принимать клиентов, — сказала она и, удостоившись поцелуя в щеку в благодарность, посмотрела на Брюса.

— Так, я хочу, чтобы мы все вместе позавтракали. Ведите себя хорошо. Я скоро, — сказала она, подхватив сумочку, которая появилась словно из воздуха.

— Эм, но дома полно продуктов, — сказал Чарли, но что Затанна хмыкнула.

— Ага. А хлеба ты так и не купил. И, раз уж ты об этом вспомнил, займешься готовкой. Яичница, бекон и все в этом духе. Не мне тебя учить, — сказала она и пошла к выходной двери, но в конце повернулась и посмотрела на Брюса.

— И да. Брюс. Когда будешь его бить, то не до смерти, хорошо? Я все-таки собираюсь за него замуж, — сказала она и бросив многозначительный взгляд на Чарльзa, с независимым видом вышла за дверь.

— Ведьма, — с вздохом, в котором была смешана любовь, восхищение и негодование, пробормотал Чарльз и посмотрел на брата, — пойдем. Будем отрабатывать ее раннюю побудку, — хмыкнул Чарльз и пошел на кухню, где сразу же поставил сковородку на плиту и начал доставать продукты из холодильника, перед этим запустив кофемашину.

— Говори, Брюс. Я тебя слушаю, — милостиво позволил ему Чарльз, из-за чего Брюс впервые за утро потерял самообладание.

— Вот так. Ничего не скажешь? И не объяснишь? — спросил младший Уэйн, рассматривая, как его брат кладет масло, а затем и бекон на сковороду.

— Что ты хочешь услышать от меня, Брюс? — спросил Чарльз, взглянув на него усталым взглядом, — что я раскаиваюсь? Нет, я не раскаиваюсь. Ни в убийствах, ни в том, что ничего тебе не говорил. Но… ты в кое-чем прав, — грустно сказал Чарли, ломая третье яйцо и беря четвертое. Сковорода была большой, и в ней вполне хватло место для завтрака на троих.

— Вот как. И, позволь спросить, в чем же? — с насмешкой и сарказмом спросил Брюс, скрестив руки на груди.

— Ты давно уже вырос. В моей заботе не нуждаешься. А я этого не заметил, — сказал он, беря щипцы и переворачивая шкворчащие в масле куски бекона.

— А это здесь с какого боку? — удивленно спросил его Брюс, наблюдая, как Чарли переливает уже готовый кофе в железный кофейник.

— Достань, пожалуйста, перец из второго слева ящика, — не посмотрев на него, Чарли продолжил готовку, — притом, что не сказал я тебе обо всем не потому, что не доверял. А потому, что все еще считал тебя слишком неопытным, чтобы влезать в мои «игры», — сказал он, принимая перечницу из рук брата и, с ухмылкой, продолжил, — и судя по тому представлению, что наблюдал недавно, был кое в чем прав, — с ухмылкой и немым превосходством смотрел Чарльз на брата, а тот, как это обычно бывало, когда старший брат прямо указывал на его огрехи, смутился, — впрочем, я рад, что ты мне по-прежнему доверяешь настолько, что позволяешь себе ребячество, — сказал он, поперчив свою яичницу и положив в сторону перечиницу, — это делает нашу ситуацию не совсем безнадежной, — сказал он и, принюхавшись к яичнице, отключил плиту и закрыл крышку, чтобы она оставалась теплой. Затем достал хлебницу, в которой было полно хлеба, и положил ее на стол.

— А это…? — с удивлением заметил Брюс, на что его брат лишь взмахнул рукой.

— Занни решила дать нам поговорить без свидетелей. Она скоро придет и будет «недовольна» тем, что я забыл ей сказать о том, что все-таки купил хлеб, — пожал плечами Чарльз, а Брюс еще раз поразился, насколько легко эти двое спелись. Ведь с инцидента с доктором Стренджем прошла лишь неделя, во время которой он отлеживался у себя, оправляясь от травм, и лишь вчера у него дошли руки до образцов, которые соскреб Дик с пола того самого склада по его указанию.

Тем временем, Чарльз, разложив на столе сыр, масло и другие продукты, вдруг весь подобрался. От его утренней дурашливости не осталось и следа. Он смотрел на Брюса своим самым редким, давящим взглядом, которым он виртуозно пользовался, когда продавливал какие-то вещи в совете директоров. В таких случаях младший Уэйн даже не рисковал спорить с ним. Знал, что бесполезно.

— Я расскажу тебе все, Брюс. Абсолютно все, — с серьезным, слишком серьезным выражением лица сказал Чарльз, от которого у Брюса пошли мурашки, — вот только решать эту проблему я буду сам. Потому что это не будет правосудием. Это будет местью, — сказал он, но не успел Брюс ответить, как дверь на кухне раскрылась, и в комнату вошла Затанна.

— Я дома. Оу. И ничего не сломано? Да вы просто образцы терпения и взаимопонимания, — с веселым сарказмом сказала она с порога, удерживая пакет с хлебом. Затем заметила хлебницу, нахмурилась и с притворной злостью спросила.

— Чарльз Томас Уэйн! Ты почему мне не сказал, что уже купил хлеб? — гневно воскликнула Затанна, для острастки всплеснув руками, перед этим аккуратно положив пакет на ближайший столик.

— Прости. Я был поражен твоей красотой в гневе и не мог не поддаться соблазну, дабы еще раз лицезреть тебя в подобном состоянии, — откровенно скоморошничал Чарльз. Перемена в брате была столь разительной, что Брюс даже протер глаза. Но нет, от того страшного взгляда палача не осталось и следа и сейчас перед ним был лишь влюбленный по уши Чарльз Уэйн, что в очередной раз распушил свой хвост перед Затанной.

— Паяц, — беззлобно прокомментировала она поведение жениха и принюхалась, — ммм. Вкусно пахнет. Ладно, так уж и быть, я тебя прощаю, — великодушно сказала Затанна и пошла доставать тарелки и другие столовые приборы.

— Вы безмерно великодушны, миледи, — сказал Чарльз ей в спину и подошел к сковороде. Затем взял из ее рук тарелки и начал перекладывать туда яица и бекон. Брюс встряхнул головой. Ему еще нужно был свыкнуться с тем, что его жизнь в очередной раз сделала крутой поворот. Тем временем и Чарльз и Затанна уже уселись за стол и выжидательно смотрели на него.

— Ты что стоишь там, как будто не родной? Давай, садись и ешь. У нас куча дел сегодня, — весело сказал Чарли и отправил в рот кусок яичницы. Выйдя из ступора, Брюс уселся за стол, а Занни налила ему кофе и пододвинула сливки с сахаром, зная, насколько Брюс сластена.

И Брюс начал есть. Он краем глаза наблюдал за братом и его невестой и поражался, насколько эти двое подходят и насколько происходящее сейчас… правильно? Да, все было правильно. Он все-таки был обижен на брата и раздосадован его словами о мести, но ведь он… он его семья. А семью не выбирают. Оставшись последним Уэйном, Брюс начал забывать эту истину, но сейчас, за этим столом, он вдруг вспомнил об этом. Он не простил брата до конца, но знал, что это лишь из-за собственного природного упрямства. Чарльз Уэйн, пускай и не полностью, но занял место отца в его сознании. А значит, Брюс просто не сможет не простить его. Но он все равно устроит ему показательное избиение! Чтобы ему не повадно было!

Улыбнувшись последней мысли, Брюс Уэйн сорвал кусок хлеба и начал есть яичницу, помогая себе им. Завтрак проходил в уютном молчании и каждый из присутствующих получал неописуемое удовольствие от того, что впервые за долгие годы принимал пищу в привычной с раннего детства компанией. Семьи.

Глава 26

— Е2, Е4, — говорит Брюс и делает первый ход белой пешкой.

— Е7, Е5, — говорю я, и делаю первый ход черной пешкой. Нельзя сказать, что мы с братом часто играли в шахматы. Но сейчас, почему-то, остро захотелось в них сыграть. Ну и поговорить, само собой, прихлебывая зеленый чай и щелкая печеньем.

— G1, F3. Говоришь, у Головы Демона на меня планы? — спрашивает Брюс, не поднимая взгляда с доски, делая ход конем.

— B8, C6. Определенно. Вот только понятия не имею, чего ему от тебя надо, — отвечаю, тоже не сводя взгляда с доски, тоже делая ход конем.

— D2, D3, — ход пешкой, — тут и думать не надо. Он мечтает видеть меня своим наследником. Вот только…

— Только не учел, что тебе эта шарашкина контора нафиг не сдалась. А7, А6, — тоже ход пешкой.

— H2, H3, — опять ход пешкой, — Именно. Меня сейчас больше волнует то, чего он хочет от тебя. И какую роль ты отыгрываешь в его «партии», — хмыкнул Брюс и отхлебнул напитка.

— F8, C5, — ход слоном, — кроме того, что я как бы неофициальный представитель Лиги на Восточном Побережье вообще и в Готэме в частности? Кроме того, что собираю досье на богатейших людей города? Думаешь, этого недостаточно? — спрашиваю, чтобы поддержать разговор. Я сам понимал, что для Рас аль Гула это слишком просто.

— F1, Е2, — зеркальный ход слоном, — уверен. Тут что-то не так. Оживлять кого-бы то ни было, просто, чтобы сделать своим человеком в Готэме, это как-то… — замолчал Брюс, пытаясь подобрать слово.

— Муторно? Сложно? Или тупо? — спросил я, впервые подняв взгляд с доски и хмыкнув, — да, да и да. Все это вместе, да. Я знаю. G8, F6, — ход конем, — вот только я жив и играю с тобой в шахматы, а не гнию где-нибудь на погосте. Или еще хуже, от меня остался только пепел, который, скорее всего, затоптали бы рабочие, при восстановлении поместья, — говорю и вновь смотрю на доску.

— E1, G1. H1, F1, — рокировка короля и ладьи, — так ведь мало того, что он тебя оживил. Он еще и вернул тебе способность ходить, и, судя по тому, что я видел, устроил подготовку не хуже чем мне. Опять же… для чего? — задает вопрос Брюс, вновь отхлебывая чая.

— Вероятно, это какой-то долгоиграющий план, по ликвидации каких-то врагов Лиги. Возможно, среди готэмской элиты. Иначе зачем собирать досье… нет, я, конечно, узнал много полезного мне, тебе, компании. Да и опыт неоценимый. Вот только Рас точно не думал о моем опыте. Вернее, это могло быть лишь вторичной целью, но никак не основной и, тем более, главной. E8, G8. H8, F8, — тоже провожу рокировку и отхлебываю из своей чашки.

— Думаю, ты прав. План есть. И он точно рассчитан на годы вперед. Возьмем за рабочий вариант ликвидацию кого-то из готэмской элиты. Об этом свидетельствует сбор информации и твое автономное положение, — предложил Брюс, на что я кивнул, — B2, B3 — ход пешкой.

— D7, D6, — ход пешкой, — ты же не будешь отрицать, что чье-то убийство не очень смахивает на основную цель? — говорю Брюсу, отрывая взгляд от доски

— C1, B2, — ход слоном, — Зависит от того, кого будут убивать. Впрочем, ты прав. Слишком мелко для Лиги Теней.

— Хм. А что если, в порядке бреда, конечно, предположить массовое убийство, — не делаю нового хода и смотрю на Брюса.

— Тогда надо искать что-то, что связывает всех тех, на кого ты собрал досье, — говорит Брюс и встает со своего места. Я же беру ручку и бумагу и начинаю писать, — эм, что ты делаешь?

— Записываю положение фигур на тот случай, если что-то их нарушит. Мы же с тобой будем доигрывать? — полувопросительно говорю Брюсу и краем восприятия вижу, что он улыбается. Ох, братец. Знал бы ты, как мне не хочется втягивать тебя во все это. Впрочем, я его уже предупредил. Если все это связанно с таинственной третьей силой, которая стоит за нападением на поместье, то Брюс должен будет отойти в сторону. Если не послушается, я его просто вырублю.

— Обязательно, — говорит Брюс и, залпом допивает свой остывший чай, — кстати, забыл поздравить тебя с воссоединением с Затанной.

— Спасибо, — благодарю его, откладываю бумажку и, встав, подхожу к окну, — нужно доставить мою картотеку сюда. Думаю, тут для такой информации самое место, — на что Брюс кивает. Мы находились в восстановленной гостиной на первом этаже, моей любимой комнате еще в те времена, когда я был инвалидом. Июньское солнце освещало комнаты своими лучами и мне было на редкость спокойно и благостно. Особенно учитывая те обстоятельства, в которых мы оказались.

— Может, хотя бы здесь снимешь свою маску? — спросил меня Брюс, подойдя к окну и встав рядом со мной, на что я пожал плечами.

— Я все еще не воскрес, Брюс. Так что лишняя осторожность не помешает. Особенно, если учитывать, что поместье в последнее время под прицелом журналистов. Ты случайно не знаешь, с чем это связано? — задаю вопрос, ухмыляясь своими резиновыми губами.

— Как будто ты не знаешь, — вздохнул Брюс, показывая, как ему надоела все это истерия, которая закружилась вокруг него и его новой пассии, Джулии Мэддисон, весьма известной актрисы театра и кино с шикарными рыжими волосами, дочери промышленника Мэддисона, который хоть и был родом из Готэма, но не имел в нем дел. Она нравилась Брюсу гораздо больше его прошлых подружек-однодневок. Я даже предполагал, что ей удалось как-то растопить сердце брата, после разрыва с Рейчел (хотя чего там было разрывать?). Вот только навязчивый интерес журналистов несколько напрягал. Вот и приходилось мне носить личину даже в собственном доме.

— Мисс Мэддисон умнее прочих. Да и, чего скрывать, она заметно лучше всех тех, с кем ты общался. Уж я-то знаю, — говорю ему, за что удостаиваюсь недовольного взгляда. Ну да, во время наших психологических сеансов, мы в том числе и затрагивали многих пассий Брюса. Больше всего Брюса бесила внутренняя пустота тех женщин, с которыми он завязывал отношения. С одной стороны это было хорошо, меньше шансов, что тебе выскажут претензии, с другой же… Брюс был эстетом-идеалистом. Женщина рядом с ним должна была быть не просто красивой. Да, для отвода глаз можно и с такими пару раз сходить в оперу, но серьезные отношения (насколько это возможно для самого Брюса) он завязывал только с весьма харизматичными и умными дамами. И мисс Мэддисон была из таких.

— Оу, спасибо за одобрение, — с сарказмом пробухтел Брюс, на что я лишь шире ухмыльнулся.

— Не за что, Брюс. Обращайся, если что, — хмыкнул я и собирался было уже выйти, как Брюс остановил меня.

— Все серьезно, Чарли, — сказал он, а я взглянул в его лицо. М-да, все действительно серьезно.

— Насколько?

— Если она та, кого я ищу, то… я думал подарить ей мамино колье, — сказал Брюс, а я застыл. Так… колье… то самое колье… колье из крупных жемчужин, которое так любила наша мама… то, на восстановление которого после их убийства пришлось угрохать целое состояние. Семейная реликвия, вроде того колечка, что носит на пальчике Занни.

— Хм, — пожевал я губами, — ты же понимаешь, что если все так серьезно, то ее надо будет посвящать в «милые» особенности нашей семьи? — спросил я и увидев кивок, сказал, — не думаю, что тебе стоит спешить, — сказал я и увидев его вопросительный взгляд, пояснил, — к твоим личным секретам добавились и мои, не забывай об этом. Так что женщина, которая встанет рядом с тобой, должна стать тебе боевой подругой, а мне сестрой. И быть преданной семье и уже потом всему остальному. И я что-то сомневаюсь, что мисс Мэддисон справится со всем этим дерьмом.

— Она крепче, чем тебе кажется, — с вызовом и пылом, достойным лучшего применения, возразил Брюс.

— Возможно, — не стал я обострять, — но это не отменяет того факта, что пока рано говорить о том, о чем мы говорим сейчас, — сказал я и с облегчением увидел, что Брюс, хоть и нехотя, но соглашается с моей точкой зрения. Кивнул своим мыслям, я отошел от окна и начал одевать легкий плащ. Хоть и лето на дворе, вечером обещали дождь. Брюс не стал провожать меня, оставшись стоять у окна, погруженный в свои мысли.

— И да, последний вопрос по поводу мисс Мэддисон, — обратил я на себя его внимание и с гаденькой ухмылкой спросил, — то есть мне придется придержать шуточки о ржавом чердаке, да? — спросил я и быстро скрылся за дверью, в которую полетело что-то твердое.

— Пошел ты, Чарльз! — с негодованием закричал Брюс.

— А что? Ты не возмущался, когда я называл твою прошлую подружку желтым веником, — хихикая, вышел я из-за двери. Впрочем, сам Брюс уже успокоился.

— Потому что она и была желтым веником, — покачал головою Брюс, — еще раз тронешь Джулию и я…

— Понял, понял. Прости, был не прав. Вижу, что все действительно серьезно. Но у тебя была такая кислая мина, что я не выдержал, — ухмыльнулся я и, увидел, что Брюс успокоился, — надеюсь, она та, кого ты ищешь, брат, — сказал я и, коснулся полей фетровой шляпы, прощаясь, — до встречи, Брюс, — и вышел из комнаты.

— До встречи, Чарли, — я уже не видел Брюса, когда закрывал дверь, но судя по голосу, он улыбался. Меня же ждало свидание с очаровательной ведьмой, включавшее поход в кинотеатр на премьеру «Неспящих в Сиэтле» и ужин в ресторане.

— Приятного вечера, хозяин Чарльз, — кивнул мне довольный Альфред, провожая у двери.

— Альфред, знаю, что напоминать тебе не стоит, но присмотрись к новой пассии Брюса. Вроде бы все в порядке, но что-то меня беспокоит, — попросил я его, на что дворецкий кивнул.

— Обязательно, хозяин Чарльз. Передавайте привет мисс Затаре.

— Обязательно, Альфред. Ей будет очень приятно, — попрощавшись с дворецким, я вышел из поместья и вздохнул полной грудью. Солнце еще было высоко, но я уже предвкушал замечательный вечер и не менее замечательную ночь. Все-таки как хорошо, когда на твои чувства отвечают взаимностью.

— Брюс! Я так рада, что ты пришел! — воскликнула Джулия, обнимая Брюса, — а это, наверное, твой воспитанник, Ричард?

— Рад тебя видеть, Джули. Да это Ричард. Ричард, это Джули Мэддисон.

— Рад познакомиться, мисс Мэддисон, — учтиво поздоровался Дик.

— Какая прелесть! Он настоящий джентльмен. Сразу видно, кто его опекун, — сделал она комплимент Брюсу, — раз уж мы представлены, можешь звать меня Джули, Ричард.

— Хорошо, мисс Мэ… то есть, Джули, — смутился Дик.

— Как я мог пропустить твои съемки! К тому же Дик очень любит хорроры. Ведь так, Дик? — спросил Брюс, лицом показывая, какой ответ дать.

— О… о да! Очень. Я очень люблю пугаться, да, — неуверенно ответил юный Грейсон, который не очень-то и любил хорроры. Ведь в его жизни хватало ужасов на десяток таких вот ужастиков.

— Думаю, ему не повредит пройтись по площадке и посмотреть, что да как. Что скажешь, Ричард? Хочешь посмотреть, как творится «магия» кино? Если тебя Брюс отпустит, конечно? — лукаво взглянула она на своего любовника. Впрочем, Брюс был более чем благосклонен сегодня и поэтому отпустил Дика погулять. Вот только как только мальчик отошел от них, Джули затянула Брюса в гримерку и с нее слетело все веселье.

— Брюс! Мне так страшно. Уже два трупа! Два человека убиты и никто не знает, кто это сделал! — она обнимала младшего Уэйна, а Брюс старался ее утешить.

— Успокойся, милая. Я здесь и не дам тебя в обиду, — сказал он и поцеловал Джули. Постепенно, та успокоилась и взглянула на Уэйна влюбленными глазами.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Ты, конечно, супер крутой, но расследовать убийства…

— Эй, я не просто самый богатый человек Готэма. А еще человек, кто весьма в тебе заинтересован. Если я его даже и не найду, то тебя-то защитить я буду в состоянии, — лихо подмигнул он ей.

— А твой воспитанник? Ему не будет опасно находиться здесь? — обеспокоенно спросила Джули.

— Поверь, такой наблюдательности, как у Дика, нет ни у одного следователя, — говорил он уверенно, зная, что мальчик точно сумеет постоять за себя.

— Не знаю, Брюс. Все-таки два трупа. Если с ним что-то случится, мне будет очень плохо, — сказала она, вновь обняв Брюса.

— Эй, мы оба умеем постоять за себя. К тому же у меня есть знакомый, который сейчас недалеко и, если что, арестует убийцу. Лучше расскажи мне подробно. Что нашли копы и какие предположения есть у тебя? — сказал Брюс и сел на стул. Джули уселась к нему на колени и начала рассказывать.

— Я уже говорила тебе. Кто-то убил двух актрис. Обе должны были играть жертв в ремейке «Террора». Копы полагают, что я буду следующей, потому что тоже играю жертву, — сказала она, прижавшись к Брюсу, — в начале думали на бывшего одной из убитых, но у него оказалось алиби. Сейчас предполагают, что это кто-то из съемочной группы, но кто?

— Ты не замечала каких-либо странностей?

— Нет… нет… хотя… Знаешь. Мне показалось странным, что один из консультантов, Безил Карло, оказался поблизости.

— Бэзил Карло, который играл роль злодея в оригинальном фильме? — уточнил Брюс, на автомате продолжая обнимать Джули.

— Да, ты смотрел? — удивилась она осведомленности Уэйна.

— Нет. Просто решил навести справки.

— Навести справки? То есть, как? Заказал биографию всей съемочной группы?

— Нет, что ты! — вполне натурально изобразил удивление Брюс. Правда, только изобразил, — почитал газеты, задал пару вопросов, зашел в тройку баров. Так, ничего интересного, — с совершенно невинным выражением лица врал Брюс.

— Хм, — Джули посмотрела на Брюса как на человека, который совершенно не умеет врать.

— Так почему ты думаешь, что это странно? — спросил ее Брюс, отвлекая от сомнений, который сам и породил, отчасти специально, чтобы потом, когда он должен будет раскрыться, девушка легче приняла его альтер-эго.

— Потому что никто из консультантов больше не пришел, а он пришел. Но это ведь ничего не значит? Ведь мало ли? Может, он просто любопытный. Или оказался в ненужном месте в ненужное время, — добрая Джули попыталась заступиться за пускай и давно вышедшего в тираж, но все-таки коллегу по цеху, на которого навела подозрения.

— Может быть, — легко согласился Брюс, но продолжить расспросы не успел.

— Джули Мэдисон, на площадку! Джули Мэдисон, на площадку! — услышали они голос одного из помощников режиссера из громкоговорителя.

— Все, мне пора, — вскочила она с колен Брюса, — теперь, когда ты здесь, я смогу вернуться к роли, — и, послав ему воздушный поцелуй, вышла из гримерки. Однако буквально сразу после того, как Джули выпорхнула из гримерки, в нее вошел Дик, умудрившись остаться незамеченным.

— Ну, что ты выяснил? — спросил он у Робина.

— Из склада киностудии пропал комплект старого костюма с маской и перчатками. Он никому не был нужен, поэтому зав.складом и умолчал о пропаже. Не хотел платить штраф за утерю пускай и бесполезной, но собственности студии. Но за пятьдесят баксов он мне все выдал, — довольный собой, поведал он Брюсу.

— Дай угадаю. Пропал костюм Глиноликого, — полуутвердительно сказал Брюс, размышляя, как вывести убийцу на чистую воду.

— Да! А как ты понял?! — удивленно спросил Дик.

— Джули упомянула, что Бэзил Карло ошивался у места преступления. А ведь именно он играл Глиноликого в оригинальном фильме.

— Но ведь это ничего не доказывает, — резонно возразил Дик, — хотя, знаешь… я кое-что о нем слышал от помощника старшего оператора.

— Этот тот, с которым ты познакомился вчера? — спросил Брюс. Еще два дня назад, когда произошло первое убийство, о котором ему рассказала перепуганная Джули, он отправил юного Грейсона под маскировкой на съемки в качестве мальчика на побегушках, которого не без проблем, но приняли на полставки. И он завел знакомство с помощником старшего оператора, который очень любил поболтать и посплетничать.

— Да. Он говорил о Карло, что от него у съемочной группы мурашки. Он очень неприятный тип. Грубит, хамит и ведет себя, словно все еще остается звездой, — пересказал Дик сплетню, а Брюс задумался.

— Хм. Ты иди на съемочную площадку. А я пойду переоденусь. И не спускай глаз с Карло. Если он или кто-то другой рыпнется, жми на экстренный передатчик. Я появлюсь в течение минуты, — сказал Брюс, и они оба вышли из гримерки, — и не забудь фонарь. Одно из прошлых убийств произошло, когда в павильоне пропал свет, — предупредил он Дика напоследок и исчез за поворотом. Дик же отправился на площадку, где вовсю шли съемки.

— Где этот чертов Роберт?! — негодовал ассистент режиссера, — где этот мальчишка! Фертис! Где он?!

— Не могу знать, сэр! Он сегодня не приходил, — испуганно проблеял помощник оператора

— По нему розги плачут! Кто-нибудь, сделайте мне кофе! — переключился на других ассистент режиссера, известный своим весьма склочным характером.

Дик хмыкнул. Жаль, конечно, что этот тип накричал на Фертиса, но что поделать, Брюс не разрешил ему придти сюда под личиной. Отвлекаясь от творящегося на площадке бедлама, который культурно называли творческим процессом, где все на всех кричат и ничего толком не делают, Дик осмотрел помещение, высматривая те места, где, по его мнению, легче всего было бы совершить убийство. Две кладовки, комната монтажера, мастерская реквизита, раздевалка для актеров второго плана…впрочем, все они более или менее подходят как место будущего убийства.

Дик, занявший позицию в неприметном углу, осмотрелся. Вроде бы все было в порядке. Вот только самого Бэзила поблизости не было и Дика данное обстоятельство несколько нервировало. Кроме того, большая часть съемочной группы сосредоточилась на своей работе и даже охрана, которую наняли для безопасности, не особо обращала внимание на окружающее пространство.

— Ааааааааааа! — вдруг из раздевалки второго плана раздался крик. Дик побежал туда и первый ворвался в комнату. По стене сползал мужчина среднего возраста и сползал на пол, оставляя на стене след бурой, венозной крови. За Диком в комнату ворвались охранники и сразу подбежали к раненному.

— Куда он убежал?! — почти что кричал Дик. Мужчина, который оказался исполнителем роли Глиноликого в ремейке, бросил руку в сторону другого выход из раздевалки, и Дик бросился в погоню, не забыв нажать экстренный передатчик.

Он бежал и бежал, в начале выскочив из раздевалки, а затем и вскочив в неиспользуемую из-за ремонта части студии. В конце концов он влетел в помещение, в котором из-за ремонта окна были закрыты ставнями, а света не было. Единственным освещением оставался свет от ламп из соседней комнаты и фонарик в руке Дика, который он включил и начал осматриваться. Теперь ему было несколько не по себе. Уж слишком поспешным теперь казалась его беготня за явным серийным убийцей, особенно в свете того, что единственным оружием у него был фонарь.

Вдруг входная дверь захлопнулась и Дик остался без выхода к свету, с одним только фонариком. Вот теперь Грейсону стало на самом деле страшно. В комнате, а точнее, в ремонтируемом павельоне, было темно, но в свете фонарика он видел разбросанные то тут, то там обломки мебели, реквизита, куски тканей и другого мусора. За этими кучами, при желании, можно было бы спрятаться. А самое паршивое было то, что Дик отчетливо слышал скрип.

Кхрт- кхрт- кхрт.

Но каждый раз, как он направлял фанарик в сторону звука, никого там не было. Дик вычислил выход и стал медленно пятиться в его сторону, как вдруг зацепился за какую-то деревяшку и со всей дури грохнулся об пол. Последнее, что он увидел в свете фонарика перед тем, как вырубиться, это уродливое лицо, словно испачканное в коричневом месиве, занесшим кинжал над ним.

— Дик? Дииик. Ты меня слышишь? — услышал он как сквозь вату знакомый голос и приоткрыл глаза. Перед ним были знакомые лица. Брюс и Джули.

— Очнулся! — с радостью сказала Джули.

— Сколько пальцев видишь? — спросил его Брюс, показав два пальца.

— Два, — прохрипел Дик и заметил явное облегчение, смешанное с сильным недовольствием на лице своего опекуна.

— Так, ты вроде как цел. Так что я имею полное право тебя хорошенько отругать, — сказал Брюс. А Дик только теперь он заметил, что находится в своей спальне.

— Брось, Брюс. Он же столько пережил, — заступилась за него Джули.

— Именно поэтому его стоит наказать. Чтобы ему неповадно было. Тебе что было сказано сделать? Следить и докладывать. А ты поперся за серийным убийцей, — распалялся Брюс, игнорирую попытки Джули его придержать, — значит так! Месяц домашнего ареста и три месяца без сладкого. Для начала!

— Нет! — резко выпрямился Дик, из-за чего у него сразу же закружилась голова.

— Лежите спокойно, хозяин Дик. Я принес вам компресс, — раздался с боку голос Альфреда, а на голове сразу же оказался холодный компресс, сделанный изо льда.

— Легкое сотрясение мозга. Трещина на руке и рваная рана на груди, — сказал Брюс, а Дик почувствовал повязку у себя на груди, — повезло, что там оказался Бэтмен и вытянул тебя в последний момент, — сказал Брюс, а Дик с новым взглядом посмотрел на Уэйна. Опять. Опять он его спас. Ну сколько же можно! Почему он такой бесполезный?!

Это уже был не первый раз, когда Брюс в образе Бэтмена вытягивал его из самых опасных передряг. Вот и теперь он легко отделался, учитывая то, что Глиноликий явно собирался его зарезать.

— А… Глиноликий… — отважился задать вопрос Дик, за что удостоился прищуренного недовольного взгляда Брюса. Правда, в этот раз Джули была более напористой.

— Ну хватит, Брюс. Он уже все понял! — сказала она и присела на его кровать, — Бэтмен поймал Глиноликого. Его сейчас везут в суд, для определение меры пресечения, — сказала она, а Дик выдохнул. Значит, он не зря подставился. И плевать, что пострадал. Главное, что маньяк пойман. Видимо, Брюс что-то заметил на его лице из-за чего еще больше разозлился. Но не стал кричать. Вдохнул. Выдохнул. И сказал.

— Как только ты поправишься, будешь ходить к доктору Уэлшу. Надеюсь, что он вправит тебе мозги, если они есть. Твоя погоня за адреналином может в один день стоить тебе жизни! — сказал Брюс, но Дик был слишком доволен собой, чтобы всерьез воспринимать угрозу похода к психологу Брюса. Надо, значит пойдет. Вот только вряд ли это что-то изменит.

— Хозяин Брюс, мисс Мэдисон. Хозяину Дику нужен покой, — начал выпроваживать их Альфред. Джули сразу же встала

— Выздоравливай, Ричард. Я рада с тобой познакомиться, — улыбнулась она мальчику и сунула руку подмышку Брюсу, чтобы вытянуть его из комнаты.

— Наш разговор еще не окончен. Подумай над своим безрассудным поведением, — сказал Брюс, которого Джулия уже выталкивала из комнаты.

— Кто бы говорил, — буркнул Дик в сторону, когда они вышли из комнаты, но Альфред его услышал.

— Глупость других не должна быть для вас примером поведения, хозяин Дик. Разве что примером того, как вести себя не надо, — сказал он, раскладывая использованные бинты и другие предметы первой помощи. Видимо, его перевязали, когда Дик был в отключке.

— Ладно тебе, Альфред. Все же получилось! — улыбнулся Дик, вот только Альфред не разделял его веселья.

— А могло и не получиться, — веско, даже тяжело ответил ему Альфред, — увы. В один день хозяина Брюса может и не быть рядом. Такую вероятность нельзя не учитывать. Не забывайте об этом, хозяин Ричард, — сказал Альфред, взяв поднос, на котором принес компресс, а сейчас уносил использованные окровавленные бинты, — Я же буду молиться, чтобы этот день никогда не настал, — сказал он и вышел из комнаты, оставив Дика переваривать сегодняшний день.

Спустившись на кухню, Альфред застал презабавное зрелище: возмущенный Брюс Уэйн и пытающаяся его успокоить Джулия Мэдисон, которая одновременно готовила кофе. Когда он вошел, оба молодых человека приобрели вид немного виноватый. Это было неожиданно.

— О, прости, Альфред. Я попросил Джули приготовить кофе, пока ты возился с Диком, — объяснил свое смущение Брюс, на что Альфред про себя хмыкнул. В других обстоятельствах, он, может быть, и обиделся, вот только мисс Мэдисон произвела на него весьма приятное впечатление.

— Ничего страшного, хозяин Брюс. Я рад, что вам не пришлось ждать меня, однако позвольте предложить вам и мисс Мэдисон посмотреть полуденный выпуск новостей. Возможно, там будет сообщено о сегодняшнем инциденте, — сказал он, подойдя к кофейнику и показывая, что дальше и сам справится.

— Хорошая мысль, — кивнул Брюс и вышел из кухни, галантно пропустив Джули вперед. Когда Альфред прикатил в гостиную на первом этаже сервировочный столик со всем необходимым для того, чтобы по-человечески попить кофе, телевизор уже был включен.

— …тюремный грузовик потерпел аварию. К счастью, конвоиры не пострадали, однако обвиняемый в двух убийствах и одном покушении на убийство Бэзил Карло, которого пресса уже успела окрестить Глиноликим, по сообщениям прибывших на место ДТП врачей, сломал себе шею при столкновении…

— Сломал шею? В аварии? — удивленно спросила Джули, впрочем, вновь вернувшись к просмотру телевизора.

— Такое бывает сплошь и рядом, мисс. Увы, дороги нынче небезопасны, — прокоментировал Альфред увиденное и переглянулся с помрачневшим Брюсом.

— Что же. Я знаю, что радоваться чужим смертям нехорошо, но я рада, что он не дошел до суда.

— Почему же? — с интересом спросил ее Брюс.

— Учитывая законодательство штата, у его адвокатов был бы шанс отправить его в Аркхем по невменяемости. А это даже не тюрьма, а лечебница, - сказала она и, заметив поощрительный кивок Брюса, продолжила, - а еще, если вспомнить, что у нас, в Нью-Джерси, казни не проводятся уже почти тридцать лет, то скорее всего, даже если его отправили бы в Блэкгейт, то лет через десять отпустили бы на свободу по какой-нибудь амнистии. Или еще хуже, выпустили бы из Аркхэма, как будто он «излечился», — показав кавычки, выражая свое отношение к почившему убийце, сказала мисс Мэдисон, а Альфред с Брюсом вновь переглянулись, но тут же успокоились. Действительно, не будут же они после каждой странной смерти подозревать Тень? Нет, он сейчас со своими клиентами, лечит очередную богатую дуру от «переутомления». Вот только почему-то на этой мысли Брюсу захотелось нервно хихикнуть, а Альфреду капнуть себе пару капель валерьянки.

Глава 27

— Итак, мистер Грейсон. Мистер Уэйн пригласил меня сюда, чтобы я, как он выразился, втолковал вам «основы безопасной жизнедеятельности», — шутливо обращаюсь к Дику Грейсону, который утопал в мягком гостевом кресле в гостиной на первом этаже. Мальчику было уже тринадцать, то есть было самое время для начала подросткового бунта. Прошло две недели с момента инцидента с Глиноликим, и юный Грейсон достаточно оправился, чтобы быть способным сидеть на психотерапии и учить уроки. Правда, левая рука все еще покоилась на перевязи, а вид он имел по-прежнему весьма побитый.

— Пожалуйста, зовите меня Ричардом или Диком. Я чувствую себя стариком когда ко мне обращаются мистер Грейсон, — пробурчал Дик.

— Хм. Как скажешь, Ричард. Итак, две недели назад ты подверг свою жизнь опасности, столкнувшись с Глиноликим. Ты можешь сказать, почему ты сделал это? — задаю вопрос в лоб, старательно отслеживая реакцию мальчика.

— Его нужно было остановить! Разве плохо, что его арестовали? — с неким вызовом спросил у меня Дик, на что я спокойно отвечаю.

— Хорошо. Я бы даже сказал, очень хорошо. Вот только ты мог остаться у раненного, а за ним бы пошли охранники. Результат был бы тот же, — говорю очевидную вещь, на что Дик совершенно инстинктивно покачал головой, — вижу, что не согласен. Ты так уверен, что куча взрослых не смогли бы сделать то, что сделал ты? Тем более ты ведь знал, что мистер Уэйн через комиссара Гордона договорился с Бэтменом. И тот где-то неподалеку, — говорю ему и вижу, что Дик явно упрямится.

— Вам не понять, — понуро говорит мне Дик, но я никак на это не реагирую.

— Чего не понять? Что ты просто перестарался? — говорю и вижу, как Дик в недоумении смотрит на меня, — это же очевидно. Ты просто хотел сделать как лучше. Показать Брюсу Уэйну, что он не зря тебе доверился, взяв на расследование убийства. Только получилось не очень, да? — спрашиваю и, дождавшись кивка, смотрю в окно, — хм. Пожалуй, нам стоит продолжить наш разговор на улице. Сегодня на редкость хорошая погода, — говорю это и встаю со своего места.

— Но… я же под домашним арестом, — говорит он, удивленно взглянув, как я подошел к дверям веранды.

— Думаю, мистер Уэйн поймет, если ему правильно все объяснить. К тому же я что-то не слышал, чтобы домашний арест распространялся на парк, — говорю и открываю двери. Выхожу на веранду и вижу, как Дик несмело идет за мной. Спускаюсь с веранды и вдыхаю свежий воздух. На часах стукнуло десять тридцать. Еще не слишком жарко, но и не прохладно. Самое время для короткой прогулки. Делаю первый шаг по тропинке и иду к чаще, где когда-то давно приметил небольшое озерцо. Со стороны мы, наверное, смотрелись колоритно: рыжий джентльмен в галстуке, рубашке с закатанными рукавами под клетчатой жилеткой, лакированных туфлях и мальчик подросток с перевязью на руке, в домашней спортивке. Благо в парке Уэйнов чужих не бывает по определению.

— Так что ты хотел доказать мистеру Уэйну? — встал я на лужайке и посмотрел на него с высоты своего роста, чуть щурясь от солнца. Дик опустил голову, — если нужно, я ничего не буду рассказывать мистеру Уэйну, — говорю ему, за что зарабатываю недоверчивый взгляд, — мне, как доктору, важно, чтобы ты сам разобрался в своих чувствах. В конце концов, это твоя жизнь. Но, поверь сироте, иногда лучше не держать в себе дурные мысли.

— Вы сирота? — удивленно спросил Дик, с новым взглядом рассматривая меня.

— Да. Увы, — кивнул я начал всматриваться на кромку чащи, что росла в нашем парке, — ну так что? Никто просто так не лезет на рожон. У всего, особенно у смертельной опасности, всегда есть причина.

— Да не было там никакой причины, — задумчиво, подбирая слова, сказал Дик, — просто… просто погнался за ним, потому что подумал, что это правильно.

— Мгм. То есть ты не хотел доказать мистеру Уэйну, что уже взрослый? — смотрю на него с прищуром, из-за чего тринадцатилетний Дик смущается, — да или нет? Скажи, а то ведь с чтением мыслей у меня не очень, — говорю и вижу, как Дик вздыхает.

— Ну… разве что немножко, — виновато протягивает мальчик, на что я киваю.

— Хм… а знаешь, кажется, начало припекать. Пойдем в чащу, — говорю ему и иду в сторону леса, — я не буду читать тебе нотаций, Ричард. Я не твой отец или опекун, — говорю и краем глаза вижу, что мальчик слушает, — и, судя по тому, что тебе трудно признать это, ты понимаешь, насколько глупым было гнаться за Бэзилом Карло.

— Но ведь его поймали? Значит, это было не зря, — менее уверенно, но все равно продолжает гнуть свою линию Дик.

— Вот мы и пришли, — сказал я, когда мы вышли к небольшому озерцу с галечным берегом.

— А откуда вы знаете, что здесь есть озеро? — удивленно спросил Дик, рассматривая озерцо и рощу.

— Мистер Уэйн пустил меня однажды погулять по саду. Вот я и забрел сюда. Здесь очень приятная атмосфера и гладкие камушки, — беру в руку гальку, подбрасываю в руке, привыкая к весу, и бросаю в озеро.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… ого, шесть…шесть раз. Не плохо, — похвалил меня Дик и сам взял большую гладкую гальку в правую, неповрежденную руку.

— Эх! Теряю хватку! — с досадой взмахнул рукой, — раньше получалось десять, иногда даже двенадцать раз, — говорю, вспоминая, как до инвалидности, приходил сюда, прячась от Брюса, и бросал камушки. А потому, после потери ног, как Альфред прикатывал сюда мое кресло, чтобы я мог спокойно сидеть и рыбачить по утрам, — спорим, что ты даже так меня не победишь? — подначиваю мальчишку и вижу, что примитивная провокация достигла цели.

— На что? — прищурился Дик.

— Хм. Да хоть на десяток шоколадных батончиков. Знаю, ты под наказанием, но кто сказал, что ты должен сьесть их прямо сейчас? — говорю и вижу тяжкие думы на лице ребенка. Но вот, решение принято и Дик, лукаво взглянув на меня из-под отросшей челки, выдал.

— Лучше деньгами, — нагло заявляет мне это чудо и, видимо, поняв, как это прозвучало, поправляет сам себя, — чтобы я потом смог их купить, — поясняет он свое предложение, на что я одобрительно киваю.

— Разумно, — кивнул я и выжидательно уставился на Дика. Правда, тот не стал кидать камень и вопросительно посмотрел на меня.

— А если я проиграю?

— Ах, да. Точно, забыл. Ну… расскажешь мне, кто тебе нравится из знакомых девчонок, — сказал и увидел, что мальчик покраснел, — клянусь, об этом мистер Уэйн точно не узнает. Во всяком случае, не от меня, — сказал я, а Дик, после минуты раздумий, кивнул.

— Договорились, — сказал он и, сосредоточившись, кинул камень. Вот только я знал о всех его травмах. И понимал, что победить, даже такого слабого соперника, как я, у него не получится. Один раз отскочив от поверхности, камень булькнул и резко утонул.

— Раз, два… два. Увы. Не повезло, — констатировал я, ничем не показывая радость победы.

— Это не честно. У меня рука перевязана. И… грудь болит, — пробурчал Дик, а я пожал плечами.

— А кто заставлял тебя спорить? Я, что ли? — говорю ему и смотрю сверху вниз, — ничего не напоминает? — спрашиваю того с намеком. С начала он не понимает, что я имею в виду, но потом его лицо вытягивается и он удивленно смотрит на меня, — и что ты понял, Ричард?

— Ну… это похоже… в смысле… похоже на то, что я бросился за Глиноликим… думая, что смогу победить… но это другое! — заявил он мне, цепляясь за эфемерный шанс переспорить меня.

— Конечно это другое. Я же не собираюсь нападать на тебя с ножом, — говорю ему и, видя то, что он опустил голову, улыбаюсь, — вот видишь. Два таких разных случая, а результат один. Только если из-за глупого спора пострадает лишь твое самолюбие, то необдуманная погоня может привести к травмам, а может быть, и смерти, — с искренней печалью говорю ему, — а кому нужен мертвый герой, даже если он поймал злодея? — задаю риторический вопрос, поворачиваюсь в сторону поместья и начинаю отходить от озера. Дик хоть и следует за мной, но я чувствую, что мальчик пребывает в своих мыслях.

— Доктор, — сзади раздается несмелый голос.

— Да, Ричард, — поворачиваюсь к нему и с интересом смотрю ему в лицо. Мы уже стояли на опушке рощи, на границе, где тень от деревьев встречалась с залитым солнечным светом газоном.

— Что мне сказать Брюсу? Мне… мне просто немного стыдно, — выдавил из себя он вопрос, а я улыбнулся.

— Правду. Только правду. Скажи, что поступил глупо и попытаешься впредь не лезть на рожон, пока не станешь достаточно крепким, чтобы отбиться даже от неожиданного нападения, — говорю ему, на что Дик, в начале неуверенно, но потом резко кивает, — что же, раз уж с этим разобрались, то теперь я требую свой выигрыш, — говорю ему, на что Дик вновь краснеет, но, к его чести, приобретает максимально независимый, даже чванливый вид.

— Да появилась в классе одна девчонка. Задавака страшная, но умная, — говорит он, впрочем, не способный отделаться от слегка покрасневших щек.

— Как зовут? — спрашиваю, начиная медленно идти в сторону поместья.

— Барбарой. Говорят, она приемная дочь комиссара Гордона, — говорит Дик, на что я про себя хмыкаю. Вот и Барбара Гордон появилась на горизонте. Интересно, как они дома друг друга различают? У Гордона, помню, жену тоже звали Барбарой.

— И она тебе нравится?

— Ну… она хоть и задавака, но пару раз дала списать домашку, потому что я был…эм… забыл, да, забыл, — хотел было проговориться Дик, но в последний момент одернул сам себя, — а еще у нее волосы рыжие.

— Это красиво? — невинно спрашиваю у него.

— Это необычно. Ни у кого в классе рыжих волос нет, а у нее есть, — простодушно выдал Дик, на что я про себя хмыкнул. Как мало надо в его возрасте, чтобы запасть на девчонку. Тем временем, мы уже дошли до веранды.

— Так, ваш дворецкий мне сказал, что в одиннадцать тридцать тебе надо быть в постели. Сейчас одиннадцать двадцать шесть. Так что, Ричард, иди к себе. Я поговорю с мистером Уэйном, чтобы он особо на тебя не наседал, но и ты должен быть честен с ним, — говорю ему, на что Дик кивает.

— Я так и сделаю. Я все ему скажу, — говорит он и заходит внутрь. Я же, встав на веранде, обвожу наш парк взглядом. Глиноликий… я мало знал об этом злодее. Не Джокер и не Двуликий, все-таки. Правда, не менее опасный. А если учитывать, что Глиноликих было семь или восемь штук. Оставлять хотя бы одного из них в живых было слишком опасным. Особенно, когда за маской скрывался явный псих.

— Вам не жарко, доктор? — обратился ко мне Альфред, который тихо подошел со спины.

— Нет, мистер Пенниуорт. Я люблю солнце, — говорю ему то, что он и так знает.

— Могу предложить лимонада, — говорит Альфред, предлагая мне войти в дом.

— Увы, но я вынужден отказаться, — говорю ему и смотрю в глаза дворецкого. Уж кто-кто, а Альфред прекрасно понял, что смерть Бэзила Карло не была случайностью. Думаю, и Брюс тоже. Правда, оба до сих пор не поднимали этого вопроса. Их страусиная позиция, не вижу, значит, не знаю, была понятна, но малоэффективна. Она грозила в один не прекрасный день привести к конфликту, и с этим надо было что-то делать, — увы, дела сами себя не сделают.

Я повернулся к веранде и подошел к Альфреду. Между нами почти не осталось расстояния и я смог тихо сказать.

— Он был психом, Альфред. Так и передай Брюсу, — сказал, не сводя с него взгляда. Альфред кивнул, принимая мои слова.

— Проводить вас, доктор Уэлш?

— Не стоит. Я знаю дорогу, — говорю и вхожу в мою гостиную. Забираю свой плащ, одеваю серую фетровую шляпу и иду на выход. Действительно, дела сами себя не сделают, сегодня у меня будет аж три клиентки, возомнившие, что у них переутомление, невроз и вообще, они тонкие душевные натуры, которых никто не ценит. Что же, раз уж им настолько некуда девать деньги, что они придумывают себе несуществующие болячки, то кто я такой, чтобы их разубеждать?

И с этой мыслью я покинул отчий дом.

Похищение ученого-ядерщика! — гласил заголовок сегодняшней «Gotham Gazette». Новость из разряда непонятных. С одной стороны, все, что связано с ядерными технологиями — всегда опасно. С другой же, ученый, все-таки, не бомба. А значит не понятно, волноваться или нет. Во всяком случае жители Готэма эту новость пообсуждали и вернулись к своим делам.

Я стоял под стеной и читал газету в ожидании, когда из театра выйдет Занни. У нее была репетиция новой программы, из-за чего мы вчера, впервые с момента моего «оживления», не ночевали вместе. Во внутреннем кармане моего пиджака покоился пригласительный билет на премьеру, что должна была пройти через неделю. Билет на первый ряд, а сам я с нетерпением ждал ее появления из театра.

Но вот из главного входа выходит девушка с пышной копной черных волос, кивает швейцару и машет мне рукой. Я сворачиваю газету трубкой, кладу ее в один из карманов и перехожу улицу.

— Здравствуй, Карл, — улыбаясь, приветствует меня Занни.

— Здравствуй, Анна, — тоже улыбаюсь и обнимаю невесту, — ты как всегда прекрасна.

— Спасибо, — кивает она и кладет руку на сгиб моей, и мы, под ручку, отходим от театра, — я не сильно опоздала? — вдруг спрашивает она меня.

— Ничуть, — говорю ей и целую в щеку, — я думал, ты больше задержишься.

— Мгм. Я тоже. Вот только я зверски хочу есть, — заявила она мне, а я пожал плечами.

— И в чем проблема? Тут недалеко есть приличный ресторан. У них хорошие стейки.

— Ммм, стейки, — на минутку зажмурилась она, — люблю стейки. Особенно с кровью, — и кровожадно глянула на меня из-под челки.

— Хм. А ты уверена, что я тебе по зубам? — косо смотрю в ее сторону, не сдерживая улыбки.

— Ты уже мой с потрохами, — закатила она глаза и посмотрела на меня насмешливо, словно я сказал нечто очень глупое, — кстати, от хорошо прожаренных куриных потрохов с овощами я бы тоже не отказалась, — говорит она, а я, заметив рядом подворотню, резко свернул туда, прижал Занни к кирпичной стене и резко поцеловал. Вижу, как первоначальный испуг в ее глазах резко сменяется осознанием, а затем, как они закатываются от желания и Занни резко, с пылом отвечает мне. При этом мне приходиться ее еще и удерживать, потому что у нее самым банальным образом подкосились ноги. В конце концов, когда нам обоим уже не хватает воздуха, я разрываю поцелуй и смотрю ей в глаза.

— Что ты там говорила про потроха? — насмешливо спрашиваю ее, на что она, не способная отдышаться, буквально выдыхает.

— Сдаюсь. Делай, что хочешь, но только не здесь, — почти что умоляет она меня, а я отстраняюсь.

— И не собирался, — говорю ей, придерживая за руку, чтобы она вдруг не упала, — ты же голодная. Как джентльмен, я обязан тебя хорошенько накормить, — немного скоморошничая, говорю ей и вижу, как Занни, еще не отойдя от всплеска адреналина и поцелуя, заторможено осматривает себя, поправляет прическу и наваливается на мою руку, буквально зависая на ней. Так и выходим из подворотни.

— Что это было? — с интересом спрашивает она меня, более менее придя в себя.

— Не понравилось? — даже с некоторым испугом спросил ее. А вдруг действительно я переборщил?

— Нет. Нет это было… непривычно, просто. Но почему? — интерес вполне искренний.

— Будешь знать, как меня провоцировать, — с ухмылкой отвечаю ей, на что она криво усмехается.

— Зря ты так. Теперь я часто буду так делать, — лукаво смотрит она на меня и еще сильнее прижимается к плечу, в ответ на что я целую ее в висок. Дальше идем молча, пока не доходим до ресторана. Садимся за столик, благо день не выходной и мест здесь хватало, заказываем две порции стейка с кровью и легкое столовое вино. Все шло хорошо. Мы ели, беседовали о ее новой программе, сплетничали о моих пациентах. В общем, хорошо проводили время.

— Доктор Уэлш, какая встреча! — вдруг я слышу голос и оборачиваюсь. К нашему столику подходит девушка с каштановыми волосами. Я ее знаю. Еще недавно она была кандидаткой на место постоянной любовницы Брюса. Вот только оказалась слишком амбициозной. Брюс просто не поверил в ее чувства, сделав выбор в пользу Джули Мэдисон. Правда, он довольно высоко оценил ее ум и деловую хватку.

— Мисс Тейт. Рад вас видеть, — встаю и приветствую одетую в шоколадное вечернее платье девушку, — позвольте представить вам мисс Анну Тара. Анна — Миранда Тейт. Одна из крупных инвесторов компании Уэйн Энтерпрайзес, с которой недавно меня познакомил мистер Уэйн, — представил я ее Занни,

— Очень приятно, мисс Тейт, — вежливо поздоровалась Занни, с интересом рассматривая несостоявшуюся пассию Брюса.

— Присядете? — из вежливости предложил я, краем глаза заметив, что она явно не одна.

— Нет, доктор, спасибо. Я просто пришла поздороваться. Не буду более мешать вашему вечеру, — кивнула она и грациозно откланялась, оставив больше вопросов, чем ответов. И зачем было подходить? Ресторан немаленький. Можно весь вечер просидеть и не заметить, что в зале есть знакомые. А, самое главное, что-то не давало мне покоя. Смутное воспоминание, связанное как раз с этой… Твою мать!

— Чарли? Что случилось? — шепотом спросила Занни, взяв мою руку, видимо, что-то увидев на моем лице. Я посмотрел на Занни, на отошедшую Тейт, немного вымученно улыбнулся и положил мою руку поверх ее. — Ничего особенного, милая. Просто вспомнил характеристику Альфреда на эту девицу, — говорю ей, и взгляд Занни из обеспокоенного становится заинтересованным

— И?

— И у кобры иногда бывает улыбка, — говорю ей, на что она хмыкает.

— И все? — с сомнением спрашивает она меня.

— А еще о ней недавно говорил Брюс. Сказал, что если бы она не была законченной стервой, то лучшей миссис Уэйн сложно было бы найти, — говорю и начинаю забалтывать Затанну, отвлекая ее от моей оплошности. Постепенно она успокаивается, но нет-нет, да и кидает на меня полный сомнений взгляд.

Впрочем, это не помешало нам обоим получать удовольствие от вечера, который, естественно, закончился в моей спальне. Вот только сон не шел. Занни давно уже мирно сопела в подушку, а я все размышлял о Миранде Тейт, которая, если судить по памяти из прошлой жизни, была самой что ни на есть Талией аль Гул, дочерью Раса аль Гула.

Вот только проблема была в том, что Миранда Тейт не была Талией аль Гул. Я прекрасно знал, как выглядит Талия, и Миранде было до нее как до Луны раком. Нет, она красива, спору нет, но… это как сравнивать кобру с львицей. Обе в какой-то степени грациозны и смертельны, но вот не было в ней некой величественности, которую я видел в Талии. Вот только память отчетливо рисовала мне картинку, как эта женщина представлялась Талией. Что это? Мой личный глюк? Шизофрения проклюнулась? Или тут все сложнее? Я не знал.

Встаю с кровати и иду на кухню. Достаю из холодильника бутылку с водой и делаю глоток. Второй. Третий. Вытираю рукой промокшие губы и кладу бутылку обратно. Подхожу к окну и смотрю на ночной Готэм.

— Что же делать? — задаю вопрос в пустоту. Ведь если меня не подводит память, Миранда Тейт была связана с попыткой Бейна уничтожить Готэм. Именем почившего Рас аль Гула, конечно. Вот только Рас аль Гул жив и здоров, а Талия аль Гул выглядит совершенно по-другому. Возникает вопрос — кто такая Миранда Тейт и ждать ли появления в городе Бейна?

А что, если все проще. Допустим, Рас аль Гулу шлея под хвост попала и он, несмотря на ранние договоренности, таки решился на уничтожение Готэма? Чем не вариант? Вот только не был Рас аль Гул идиотом, чтобы делать столь противоречивые шаги, хоть ты тресни. Ну или это настолько хитрая комбинация, что смертным не дано понять всю ее красоту. Правда, это маловероятно.

Отхожу от окна и возвращаюсь в спальню. Ложусь на кровать, смотрю на сопящую в подушку, лежащую лицом ко мне Затанну и возвращаюсь к своим мыслям. Видимо, придется лезть в коллекторы. База Бейна вроде как была там. Решено. Надо будет разжиться схемами коллектора у Альфреда. Хм, а что, если привлечь Брюса? Мол, так и так, во время одного из рейдов заметил странное шевеление в подземке, но не хочу лезть туда один, айда вместе?

Вздыхаю. Придется учиться с ним взаимодействовать. Как-никак, теперь мы друг о друге прекрасно осведомлены. Не исключено, что это будет первой, но далеко не последней совместной операцией. Правда, надо будет хотя бы приблизительно определиться, где засел Бейн. Значит, нужно наблюдение и анализ. За пару дней, думаю, справлюсь.

С этими мыслями, набросав план на следующий вечер, я наконец-то засыпаю.

Два дня спустя

POV Брюса Уэйна

Предложение Чарли пройтись по канализации я встретил без энтузиазма. Кому хочется возиться с дерьмом? Впрочем, я все равно был рад, что старший брат как минимум достаточно доверял мне, чтобы позволить прикрывать ему спину. Глупость, конечно, но я боялся, что потерял брата после того, что сделал с ним Рас аль Гул.

Я знал, что убийство Глиноликого его рук дело и он точно не сожалеет об этом. И был согласен с тем, что Карло был психом, вот только…эх… мне все равно было тяжело признавать его правоту. Делай что хочешь, но не убивай. Глупый принцип, когда ты занимаешься виджилантизмом. Но рабочий. Как-никак, а хорошая репутация в сред горожан многого стоит. Наверное, поэтому брат больше любит держаться в тени.

— Я тебя заждался, — услышал голос, искаженный модулятором.

— Дела компании, — кратко говорю ему и наблюдаю за реакцией.

— Хм. Обсудим потом. Чувствую, нам сегодня придется попотеть, — говорит Чарли… нет, Тень и открывает люк. Достает фонарик, светит туда, затем смотрит на меня, — очки ночного видения взял? Не хочу светить фонариком.

— Да. Только ты так и не объяснил, что мы ищем, — спрашиваю его, доставая очки НВ из подсумка.

— Я прошелся по парочке сомнительных мест. Кто-то повадился лазить по канализации, таская какие-то ящики. Это может быть бомба, контрабанда или еще что. Отсюда ближе всего к вероятной точке, куда они всё свозят, — говорит он и показывает мне карту. Действительно, было лишь пару мест в канализации поблизости, где они могли что-либо складировать.

— Так чего же мы ждем? — спросил его и заметил две палки, которые он достал из крепкого на вид рюкзака.

— Зная о твоих «нежных» чувствах к пистолетам, прихватил с собой пару дубинок. Кулаки — оно, конечно, классика, но порой решает хорошая резиновая дубинка, — говорит он и протягивает ее мне. Я беру… вроде как полицейскую дубинку, на которой вижу кнопку, — можешь нажать, — кивает он мне и я ее нажимаю. Вдруг из, как оказалось, рукоятки, выскакивает железная боевая часть, а по ней ходят искры от электричества.

— Дубинка с электрошоком. Убить не убьет, но вырубит точно. Еще не забыл уроки фехтования? — чуть насмешливо спросил он меня.

— Не слишком ли серьезная подготовка? — спрашиваю его, отключая электричество и возвращая дубинке исходное состояние.

— Я не знаю, что или кого мы встретим, — Тень приобрела задумчивый вид. — Так что нет,

— Что еще взял с собой?

— Стандартный набор. Ружье-транквилизатор, наручники ESP<footnote>одноразовые пластмассовые</footnote>, пластмассовые кляпы и мой любимый Глок, с глушителем, — говорит он и достает пистолет, на котором уже прикреплен глушитель, — на всякий случай, — поясняет он, кладет пистолет обратно и начинает спускаться в люк. Я следую за ним, закрепив на поясе новое оружие.

Спрыгиваю с последней ступеньки прямо на мокрые камни. Рядом течет канализационный сток. Пахнет дерьмом и сыростью.

— Фильтры дать? — говорит Чарли и пожимает плечами на мой удивленный взгляд, — что, будешь героически терпеть? Бэтси, это не тот случай, — с осуждением, смешанным с иронией, говорит он, протягивая мне носовые фильтры. Действительно, стало легче, — очки НВ надеть, — раздается его команда, и коллектор окрашивается в зеленый цвет.

Медленно, проверяя каждый угол, мы идем по коллектору. Несмотря на лето, в коллекторе очень прохладно, даже холодно. Благо и мой костюм, и одеяние Чарли были рассчитаны в том числе и на холод. Правда, под сапогами, иногда, когда нам приходилось спускаться в грязный поток, неприятно хлюпало дерьмо, но это тоже было терпимо.

В конце концов мы подходим к водосборнику, к которому сходятся несколько подземных каналов. Занимаем позицию и начинаем следить.

— А тут многолюдно, — говорит Чарли и снимает свои очки, взамен вновь надевая специальные бронестекла поверх маски, которые должны были защищать глаза. Подземелье было освещено лампами дневного света и теперь они были не нужны. Внизу взад-вперед ходили вооруженные автоматами люди разных национальностей и явно стерегли какие-то ящики.

— Ну, что делать будем, о ужас, летящий на крыльях ночи? — ерничает Чарли, поправляя свою маску.

— Захватим одного и расспросим, — говорю, продолжая рассматривать помещение.

— Гениально, — с сарказмом выдает Тень, — а потом? Не досчитаются охранника и поминай их как звали. Нет, надо работать наверняка. Быстро и грубо, — говорит он мне, но я с ним не согласен.

— У них нет времени, чтобы передислоцироваться. В худшем случае, сделают новый тайник.

— А тебе охота вновь лазить в канализацию? — спрашивает он и, видя как я поморщился, кивает, — вот то-то. И мне неохота. Так что хватаем одного. Потрошим и либо вызываем копов, либо продолжаем работать сами, — говорит он, и я вынужден уступить.

Найти одиночного патрульного было плевым делом. Удар электрошоком, связывание по рукам и ногам и оттаскивание его в условно-безопасное место для допроса. Чарли нашел на плане небольшую комнатку обходчика метро, линии которого проходили рядом. Туда мы и потащили вырубившегося охранника, типичной арабской национальности.

Правда, как я и подозревал, запугать явно опытного боевика не получилось. Пришлось проводить экспресс-допрос ломанием костей. Чарли стоял на стрёме, временами посматривая на меня, наблюдая за тем, как я задаю вопросы и бью по лицу, рукам, ребрам. Но нам попался крепкий орешек. Он молчал.

— Эх, так мы до рассвета провозимся, — вздыхает Чарли и подходит ко мне, — отдохни, Бэтси. Теперь нашим гостем займусь я, — голосом профессионального вивисектора говорит Чарли и хлопает меня по плечу.

— Эм, здрасте. Я — Тень. Тут такое дело, мистер, не могли бы вы ответить на парочку вопросов, — дурашливо интересуется он, присев перед допрашиваемым на корточки. Правда, тот явно не горит желанием идти на контакт. Только смотрит исподлобья, — хм. Играем в молчанку, да? Эх, ну что же. Придется придушить мою жабу, — говорит Тень и достает из сумки… шприц-ампулу?

— Что это? — спрашиваю его, наблюдая, как он снимает колпачок с иглы.

— СП-117, — говорит он и, заметив мой вопросительный взгляд, поясняет — сыворотка правды, — и возвращается к ампуле, — ты мне и так все расскажешь. Можешь сам, а можешь с помощью русской боевой химии. Скажешь даже то, что запомнил в утробе матери. Итак, твой выбор, Нео? — говорит он, вертя в руках шприц-ампулу. Боевик молчит, — эх, ну ты сам выбрал, — вздыхает Чарли и резко втыкает сыворотку правды в шею, — люблю русских. Такой боевой химии, как у них, редко где встретишь, — почти что мурлычет Чарли, пряча шприц-ампули в сумку, — что? — спрашивает он, заметив мой недовольный взгляд.

— Почему не сказал? — спрашиваю его, скрестив руки на груди. Я пятнадцать минут избивал этого террориста, а он стоял и смотрел!

— Потому что — дефицит. Союза нет. СП-117 перестали производить, а все склады давно и полностью разворованы. Лучше было использовать кулаки, а не химию, — отвечает он, но я не свожу с него недовольного взгляда, — ох, ну ладно. Еще хотел посмотреть, как ты проводишь допросы. Будь у нас побольше времени, может быть, тактика измора и прокатила бы, но у нас его нет, — говорит он и вновь бросает взгляд на боевика, который смотрит в никуда бессмысленным, ничего не выражающим выражением лица. Изо рта даже слюна потекла, — проснись и пой, малыш. Поведай нам, что за шарашку вы здесь устроили?

— Очистительный огонь принесет счастье этому городу. Величайшая радость для жителей Готэма станет их смерть, — говорит он словно какой-то зомби.

— Оу, очередные фанатики аля Рас аль Гул, — прокомментировал это Чарли, как бы печально вздохнув.

— Это нормально?

— Да. Препарат напрочь убивает самоконтроль. Он себе сейчас не принадлежит. Если не задавать вопросы, то он будет бубнить что-то, что особенно ему запомнилось. Хм, идейные боевики-террористы. Вечер перестает быть томным, да, Бэтси? — говорит он, на что я скрещиваю руки, — кто вас ведёт? — задает следующий вопрос Чарли.

— Нас ведёт Бейн, — говорит боевик. Мы переглядываемся.

— Ты что-нибудь понял? — спросил меня Чарли, на что я лишь покачал головой, — кто такой Бейн? — задал он новый вопрос.

— Бейн — Длань Головы Демона. Десница Рас аль Гула на этой грешной земле. Он ведет нас к цели и несет миру спасение, — вновь заторможено говорит боевик.

— Рас аль Гул жив? — спросил Чарли и весь подобрался.

— Великий Рас аль Гул жив в нашей памяти и в наших умах. Он ведет нас к величию, а мир к очищению! — на этом моменте боевик даже приосанился, словно говорил нечто очень важное.

— Где Бейн?

— Здесь, — сказал боевик и начал усиленно моргать.

— Отлично, — я понял по голосу, что Чарли хмыкнул. И тут он резко бьет его в лицо, из-за чего боевик теряет сознание, — действие сыворотки закончилось, — говорит Чарли и достает заранее подготовленный кляп, который вставляет в рот боевику.

— Итак, если суммировать, то Бейн- наследник Рас аль Гула, который пришел в Готэм завершить его дело, — говорю и вижу, как Чарли кивает, задумчиво уставившись на боевика, — но Рас аль Гул жив.

— Значит, либо они не знают, что он жив, либо это какие-то ренегаты из Лиги, которые решили самостоятельно поиграть в войнушку, — говорит Чарли и вновь задумчиво рассматривает боевика, — что делать будем?

— Повяжем Бейна и вызовем копов, — говорю и вижу, что Чарли явно против.

— А не лучше самим допросить Бейна? У меня еще осталось несколько ампул, так что он никуда не денется, — предложил Чарли, на что я, немного подумав, кивнул. Действительно, надо понять, что забыли боевики Лиги Теней здесь, в Готэме.

— Согласен, — говорю и вижу, как брат достает свою дубинку, подбрасывает ее в воздух, пару раз взмахивает, привыкая к весу и смотрит на меня.

— Тогда вперед, — говорит он и первым выходит в туннель.

Конец POV Брюса Уэйна.

Все страньше и страньше, как сказала бы Алиса, окажись она на моем месте. Неужто Рас настолько потерял контроль, что его люди начали самостоятельно сеять хаос? Как-то не верится. Впрочем, чего гадать? Сейчас набьем морду Бейну и узнаем.

Выхожу из туннеля в коллектор, занимаю позицию. Показываю Брюсу, что видел его. Сейчас начнется теятр! Выхожу из укрытия и медленно двигаюсь вдоль стены. Брюс идет по другому тоннелю. Подхожу к концу и вижу одинокого патрульного. Жду, пока тот отвернется, и резко бью его электрошоком. Обыскиваю, отбрасываю все оружие в сторону, связываю руки, вставляю кляп в рот. Продолжаю движение.

Подхожу к водосборнику. Еще один! Стоит и не хочет двигаться. Хм. Дубинкой не достать. Придется потратить транквилизатор. Достаю из рюкзака пневматику, прикручиваю прицел, целюсь и… готово. Боевик снимает с шеи дротик, как идиот пялится на оперение и грохается вниз. Этого связывать не надо. Он точно продрыхнет до утра. Подбираю дротик и продолжаю движение.

Хм. Зашел куда-то не туда. Это место вроде выше того, куда я хотел попасть. Хотя… достаю карту. Точно. Тут замечательная снайперская позиция, как раз для охоты с транквилизатором. Прячу карту, подхожу к одной из галерей, откуда открывается прекрасный вид на водосборник и вижу, как буквально в центре, на переходе стоит… ну да, Бейн. Прямо как в фильме. С таким же «симпатичным» намордником. Стоит в позе «суровый статуй» и смотрит на Бэтмена как на говно. А перед ним, в такой же дурацко-пафосной позе встал Брюс.

— Бейн, — говорит Брюс, продолжая стоять в начале перехода.

— Давайте забудем об этих условностях… мистер Уэйн, — говорит он. М-да. Интересно, кому еще Рас растрепал, что Бэтмен — Брюс Уэйн? Впрочем, как говорится, довольно слов. Они оба подходят друг к другу, и Брюс бьет Бейна. Что же, пока эти двое дубасят друг друга, я успею достать ружье-транквилизатор. Смотрю в прицел. Бинго. Отличный обзор для отстрела плохишей. Жаль, у брата пунктик на убийствах. Тут даже старой «драгунки» бы хватило. Ну да и транквилизатора с них хватит. Сделаем Харви Денту сюрприз.

Приникаю к прицелу и вижу, что в водосборнике стоит еще… раз, два, три… три боевика. Так, у меня будет три секунды, чтобы уложить их. Почти не наблюдаю за схваткой, но вижу, что Бейн явно крепче Брюса. Держись, братец. Кавалерия уже в пути. Вновь приникаю к прицелу. Целюсь в первого. Выстрел. Готов. Пока он смотрит на дротик, который достал из шеи, стреляю во второго. Третий уже что-то заподозрил и начал дергаться, поэтому я попал не в шею, а в плечо. Впрочем, его это не спасло. Лошадиная доза снотворного, как никак.

Оп-па. Еще один выбежал. Целься. Пли. Спи спокойно, сладкий.

Пока я отстреливал боевиков Лиги, Бейн успел сбросить Брюса вниз. Больная сволочь. Этот чертов астматик явно получает удовольствие от того, что бьет ученика Раса.

— Подобная театральность и все эти уловки способны запугать лишь непосвященных. Но мы то с тобой посвященные, — явно получая кайф от своей крутости, говорит Бейн, в ответ на брошенные Брюсом дым-хлопушки, — не так ли, Брюс. Мы члены Лиги Теней, — говорит он и, отбив очередной выпад Брюса и схватив его за грудки, продолжил, — и ты предал нас!

— Нас?! Тебя же самого изгнали кучка психопатов?! — явно провоцирует его Брюс, которого Бейн держит на весу. За это он получает еще два удар по ребрам, и Бейн швыряет его в сторону.

— Теперь я- Лига Теней! Я пришел исполнить предназначение Рас аль Гула! — пафосно восклицает Бейн.

— Больной ублюдок ты, а не Лига, — бормочу себе под нос и беру Бейна на прицел. После очередной серии ударов Брюс снова оказывается отброшенным, а Бейн, словно какой-то бронированный монстр, как ни в чем не бывало, продолжает нудеть.

— Ты сражаешься как молодой, тебя ничто не сдерживает. Это достойно восхищения. Но это ошибка, — говорит Бейн, вставая с пола, на который его повалил Брюс. Осматривается и с некой степенью довольства говорит, — о, ты думаешь, что тьма твой сою… — начинает толкать очередную нудную речь Бейн, но мне это надоедает и я отправляю дротик прямо ему в шею.

— Что это? — с совершенно детским любопытством смотрит он на дротик, затем в мою сторону и… грохается на землю.

— Бэтси, ты как? — кричу с верху и осматриваю водосборник. Вроде бы никого не осталось.

— Я в порядке, — слышу его голос, закидываю пневматику на плечо, беру рюкзак и начинаю спускаться вниз, попутно собирая отстрелянные дротики.

— Чего тянул? — спросил меня Брюс, когда я дошел до нижнего уровня, где без сознания лежал Бейн.

— Хотел понять, действительно ли Рас аль Гул мертв, — говорю и, мельком осмотрев Брюса и не заметив серьезных повреждений, достаю припасенные специально для Бейна железные кандалы.

— Судя по всему, он действительно верит в это, — сказал Брюс, наблюдая, как на руках Бейна защелкиваются тяжелые металлические круги. Затем я встаю с корточек и спрашиваю.

— Ну, к тебе или ко мне? — говорю Брюсу, но увидев косой взгляд, спрашиваю, — что? — затем до меня доходит, о чем подумал Брюс, — ну прости, я забыл, что ты у нас немного бабник. И вообще. Каждый судит по мере своей испорченности! — пафосно заявляю ему, на что тот не выдерживает и улыбается.

— Лучше к нам. У нас есть специальный подвал. Он не вырвется, — говорит он и, увидев мое задумчивое лицо, спрашивает, — что?

— А дальше что? Ну, допросим мы его. Выясним, что надо. И? — говорю и вижу, как Брюс задумался, — нет, я, конечно, мог бы свернуть ему шею, но думаю, лучше будет передать его самому Расу. Правда, с условием, чтобы тот его, в конце концов, прирезал, — говорю Брюсу, который явно не желает становится пускай и косвенным, но палачом Бейна. Вот только все остальные варианты еще хуже, — ладно, посмотрим, что он нам расскажет. Вызывай Гордона, пускай все тут обыщет, — говорю Брюсу и пытаюсь поднять Бейна, — уф, тяжелый, гад! — с натугой, но мне удается поднять его тушу, — гони ключи, — протягиваю руку и беру ключ от Бэтмобиля.

Пока Брюс связывается с Гордоном по закрытой связи, волоку тушу Бейна по коллекторам в сторону нужного нам выхода. К счастью, я не слабосилок и смог дотащить Бейна в начале до люка, а затем и до бэтмобиля. На всякий случай колю ему еще одну ампулу со снотворным, чтобы он не очухался раньше времени, и помещаю в машину.

— Полиция будет через пять минут, — слышу голос Брюса и оборачиваюсь в его сторону. На горизонте уже розовел рассвет. Видимо, придется провести день на стимуляторах. У меня сегодня два клиента и пропускать сеансы мне совершенно не улыбается.

— Встретимся вечером, — киваю Брюсу и хочу было уйти, но тут он кладет руку на плечо и говорит.

— Почему ты позвал меня с собой. Ты мог бы и сам разобраться? — спрашивает он меня, и даже под маской я могу различить его обеспокоенное выражение лица.

— Ну. Во-первых, мне все равно нужна была бы подстраховка. А во-вторых… я хочу, чтобы ты мне доверял. Да, я не святой, Брюс, — говорю ему и опираюсь о машину, — но и не маньяк. Я твой брат. И я всегда им буду, — отвечая на вопрос, я вижу, как лицо Брюса меняется с обеспокоенного на задумчивое. А затем он смотрит на меня и говорит.

— Поехали со мной. Дом ждет, — и раскрыл машину, показывая, что даже несмотря на наличие Бейна, места все равно хватит.

— А мои клиенты?

— Подождут. Брюсу Уэйну понадобился психолог на весь день. Им придется утереться, — говорит он, на что я хмыкаю. Все-таки положение фактического хозяина Готэма очень сильно помогает в жизни.

Не говоря ничего, я сажусь в бэтмобиль, и мы трогаемся в сторону поместья Уэйнов.

Глава 28

— Не знал, что у нас есть такая удобная допросная, — протянул я, осматривая подвальную комнату с бетонными стенами, с приколоченными к полу стульями и столом. В комплект к ним шли кандалы, ремни, наручники и, почему-то, кляп, — не знай я о твоих предпочтениях, подумал бы о всяком, — подкалываю Брюса.

— Идея Альфреда, — говорит он, с натугой втаскивая Бейна внутрь комнаты. Около двенадцати часов мы продержали его под лекарствами, потому что банально устали и нуждались в хорошем отдыхе. Затем мы ужинали, обсуждали ситуацию, успокаивали любимых, я — Затанну, Брюс — Джулию, скармливая им правдоподобную ложь о том, почему мы не можем с ними встретится, и только потом смогли заняться Бейном, — он выразил эту идею, обосновав ее выражением «всякое бывает».

— Почему я не удивлен, — бормочу себе под нос и помогаю Брюсу в начале усадить Бейна на стул, а затем пристегнуть все ремни и наручники.

— Ну что, будим? — спрашивает Брюс.

— Как ты думаешь? Эта маска. Если ее снять, он сильно будет страдать? — смотрю на брата с задумчивым выражением лица.

— Все еще не хочешь тратить сыворотку? — явно с осуждением спросил Брюс.

— Эх. Я же тебе говорил. Это — дефицит. Мало ли какого фрика мы еще встретим, — вновь объясняю мои мотивы, но Брюс не меняет своего лица, — давай в начале разбудим Белоснежку, а потом по его реакции будем решать, как проводить допрос, — выдаю соломоново решение, на что Брюс с трудом, но соглашается. Выхожу из комнаты и встаю за обзорным стеклом. Брюс с Альфредом позаботились о том, чтобы допросы проходили со всеми удобствами. Надеваю на ухо передатчики и говорю, — проверка, проверка, — после чего вижу, как Брюс показывает большой палец и обращаю внимание, что Бейн начал приходить в себя. Он кряхтит, трясет головой, осматривает помещение и останавливает взгляд на Брюсе.

— А. Ха-ха. Благородство нынче не в чести, — философски выдает Бейн и я по глазам вижу его глумливую улыбку, — рыцарь Готэма оказался не совсем рыцарем. Ха…ха…ха, — глумливо хихикает Бейн, — хоть лицо свое показал. Спасибо, я оценил твою честность, — говорит Бейн и с интересом смотрит на Брюса.

— Какой у тебя план, Бейн? — спрашивает Брюс, не обращая внимания на издевку.

— План? Да, план у меня есть. Их у меня много, — глумиться Бейн и смотрит Брюсу прямо в глаза, — ты его знаешь. Закончить дело Рас аль Гула.

— Как? — коротко спросил Брюс, на что Бейн, совершенно по-обычному, пожал плечами.

— А мне-то откуда знать? Этот план не сработал. Значит сработает другой.

— Какой? — спрашивает Брюс, но Бейн лишь самодовольно смотрит на него.

— А я не знаю. Иначе какой это план?

— А кто знает? — спросил Брюс, но Бейн явно не настроен на сотрудничество.

— Вы его не знаете. Зачем он вам? Ведь все уже предрешено великим Рас аль Гулом давным давно, — продолжает ломать комедию Бейн, а Брюс встает со своего места и, подойдя к нему, бьет прямо в маску железным кастетом.

— Кхо, кхо, кхо, — прокашливается Бейн и начинает тяжело дышать, — тебе… не расколоть… меня, — с трудом выдавливает он, пока газ, что он вдыхает вместо обезболивающего, вырывается из маски.

— Брюс, прекрати. У него сейчас будет болевой шок. Вставь секции на место и выйди, — говорю в передатчик и вижу, как он вставляет на место секции маски Бейна и выходит, — это бессмысленно. Он — псих. К боли привычен. Даже если бы мы резали его на кусочки, его бы это не сломало.

— Ты прав. Остается сыворотка.

— Да, как бы мне не было печально, — киваю Брюсу и даю шприц-ампулу, — правда, это тоже не гарантия. На досуге надо будет разобраться, что за химию он вдыхает, — говорю и вижу, как Брюс кивает и заходит внутрь.

— Пообщался с мамочкой, предатель? О, ты ведь не серьезно, — с долей разочарования говорит Бейн, заметив шприц — это что, амоборбитал? Не видел ничего бесполезнее, — сказал он, вот только Брюс уже не был настроен на беседу. Резко всадил иньектор в шею Бейна, вынул иголку и, сев перед Бейном, стал ждать. Результат появился сразу. Бейн потряс головой, стал хаотично смотреть по сторонам, но сила воли у него была воистину железная.

— Что ты мне вколол? — последним усилием выдал из себя Бейн.

— Лекарство, — просто ответил Брюс, а лицо Бейна, как и ожидалось, обрело безвольное выражение.

— Люблю русскую химию, — пробормотал я и включил запись на диктофоне.

— Кто ты?

— Я — Бейн, — заторможено, словно неисправна пластинка, стал отвечать Бейн.

— Кто стоит за тобой?

— Лига… теней.

— Рас аль Гул жив?

— Мертв.

— Талия аль Гул жива?

— Да, — тут Брюс бросил взгляд на обзорное стекло, где стоял я, но допрос продолжил.

— Она в Готэме?

— Да, — ответил Бейн, а я почесал в затылке.

— Спроси. Она под личиной? — посоветовал Брюсу.

— Она под личиной?

— Да, — сказал Бейн, а Брюс кивнул, словно подтвердилось что-то, о чем он догадывался.

— Чья личина?

— Тейт, — ответил Бейн, а глаза Брюса расширились. Я же, с облегчением, выдохнул. Увы, но я так и не смог за время подготовки что-то найти на нее. И слова Бейна снимали с меня кучу проблем.

— Она кто?

— Талия аль Гул, дочь Рас аль Гула. Наследница Демона, — выдал словно заученную речь Бейн.

— Какой у нее план?

— Не знаю.

— Какой у тебя был план?

— Захватить реактор Уэйн Энтерпрайзес и взорвать.

— Как?

— Доктор Павлов. Он знает как.

— Где он?

— В Бовери, — говорит Бейн и начинает дергать головой.

— Последний вопрос, — предупреждаю Брюса.

— Кто стоит за Талией аль Гул?

— Ни…кто… — отвечает Бейн и резко дергается в цепях, — Ааааааааааа! — кричит он на весь подвал, пытаясь вырваться из допросной, — ты по…платишся! Поплатиш…ся! — переборов действие сыворотки, Бейн неистовствовал.

— Нет, Бейн. Это ты поплатишься. И поверь, это тебе не понравится, — спокойно отвечает Брюс и, не обращая внимания на его крики, выходит из комнаты.

— Фух. Могло быть и хуже, — говорю Брюсу и смотрю на его озадаченное лицо, — эй. Чего хмурый? Сейчас соберемся, освободим Павлова, повяжем Тейт и все у нас будет хорошо.

— Дело не в этом. Просто… я знал, что она стерва, но…

— Ааа, — с пониманием протянул я, кивая головой, — понимаю. Как же так вышло, что какая-то девица, одурачила самого Брюса Уэйна? — с сарказмом выдаю вопрос и, заметив хмурый взгляд Брата, закатываю глаза, — Брюс, мы не боги. И не бессмертные. Всякое может случится, в том числе и такие девицы, как Миранда Тейт.

— Ты не понимаешь. Она была так убедительна. Я даже подумывал ввести ее в правление компании. Ее идеи, мысли. Мне действительно понравилось, каким она видит будущее компании, — говорил Брюс, я же смотрел на беснующегося Бейна.

— Пристрелить его, что ли?

— Чарли, — недовольно протянул Брюс.

— Знаю, знаю. Мы договорились передать его Голове Демона. Только надо будет проконтролировать его казнь. Да и, если получится, кое-что вытрясти из него тоже будет неплохо, — говорю и вижу, что Брюс пожимает плечами.

— Так и оставим его тут? — спрашивает он меня, кивая в сторону Бейна.

— Нет. Не дай Бог вырвется. Вколи ему ампулу, — передаю Брюсу иньектор со снотворным, — надо будет повторить через шесть часов, — говорю уже в спину заходящему в допросную Брюса и вижу, как он, несмотря на то, что Бейн пытается сопротивляться, все равно вкалывает в его плечо снотворное. Вижу, как постепенно Бейн успокаивается и, наконец-то, вырубается.

— Давай наверх. Альфред, наверное заждался, — говорю и выхожу из помещения. Я по прежнему был в образе доктора Уэлша, так что не волновался, что меня раскроют, несмотря на то, что в доме был Ричард и, иногда, забегала Джулия. Вот только мне уже начинал надоедать маскарад в своем собственном доме.

— Как прошло? — спросил меня Альфред, когда я вышел из-за книжного шкафа, который маскировал вход в эту часть подвала. Альфред спрашивал из вежливости, просто потому что Брюс взял с собой передатчик, чтобы Альфред, занятый домашним хозяйством, все слышал.

— Как ты понял, у нас есть имя. Миранда Тейт, — говорю Альфреду и вижу, что Брюс тоже выбрался из подвала.

— То-то мне эта особа с самого начала не понравилась, — сказал Альфред в никуда и, заметив Брюса, предложил, — быть может, кофе?

— Да, — кивнул Брюс и, пока Альфред делал кофе, мы с Брюсом устроились в моей гостиной на первом этаже.

— Итак. У нас есть Миранда Тейт, которая выдает себя за Талию аль Гул. Еще есть удерживаемый в Бовери доктор Павлов и неизвестный план «Б» по уничтожению Готэма, — говорю, наливая виски Брюсу и коньяк себе.

— Почему ты уверен в том, что Миранда Тейт — не Талия аль Гул? — спросил Брюс, приняв из моих рук стакан, — почему она не может быть под личиной, как ты? Или вообще, сделать пластику?

— Потому что «А»: я знаю как выглядит Талия. Уж различить их я смогу. И «Б»: Талия фанатично предана отцу. Она скорее умрет, чем предаст его.

— Что приводит нас к тому варианту, где Рас аль Гул решил психануть и таки уничтожить Готэм, — говорит Брюс, отхлебнув виски, на что вздыхаю.

— Нет. Он эксцентрик, фанатик, но не псих, — говорю и, встав у окна, отхлебываю коньяка, — к тому же, как это не парадоксально, он имеет свое, очень извращенное, но понятие о чести и достоинстве. Если уж он обещал не трогать Готэм, значит он этого делать не будет.

— Ну, если ты так уверен, нам остается лишь взять Миранду и допросить уже ее, — кивает Брюс своим мыслям. В этот момент в комнату входит Альфред с сервировочным столиком.

— Если позволите, господа, я бы хотел внести рациональное предложение, — говорит Альфред, расставляя принесенные им кофе и сладости на столике, — я советую одновременно арестовать мисс Тейт и освободить доктора Павлова, — говорит он, передавая мне мой кофе.

— Спасибо, Альфред, — принимаю из его рук чашку и отпиваю свежезаваренный кофе, — идея неплохая. Вот только кто и что будет делать? — спрашиваю в никуда.

— Думаю, хозяину Брюсу будет легче подобраться к мисс Тейт, — говорит Альфред, на что я киваю.

— Разумно. Ну а я, значит, будут спасать Павлова. Интересно, он родственник тому Павлову, именем которых назвали собачек? — задаю глупый вопрос, чтобы разрядить обстановки. Альфред хмыкает, Брюс улыбается и дальше разговор идет о деталях операции, прихлебывая кофе и глотая алкоголь.

POV доктора Павлова

Еще никогда доктора технических наук Алексея Петровича Павлова не охватывало такое всеобъемлющее чувство безнадёжности и страха. Сидя здесь, в загаженной квартирке, в каком-то американском городе (его привезли сюда с мешком на голове, а окна были заколочены), он как никогда ощущал свою никчемность, как человека. Увы, но отличный ученый, доктор Павлов был не самым сильным человеком.

Живя, в казалось бы, в безопасной и благополучной стране, он и не думал когда-либо, что окажется втянут в такую скверную и неприятную историю. Повстанцы, ЦРУ, террористы… всем что-то было нужно от оставшегося не у дел после развала Союза ядерного физика, а сам он давно мечтал только о спокойной жизни где-нибудь в безопасном месте. Может быть, даже семью завести? Он, будучи из-за своей специальности человеком с минимальными социальными навыками, испытывал известные трудности с общением. Вот только именно сейчас он размышлял о том, как бы повернулась его жизнь, будь он не один, как перст, а имей хотя бы жену.

Занятый самобичеванием доктор не сразу заметил, что за дверью спальни, где он находился раздались глухие хлопки. После чего, последовал грохот, словно там кто-то очень сильно упал на пол. Обратив внимание на суету в соседней комнате, доктор надел свои чудом уцелевшие очки и стал ждать. Он уже устал от калейдоскопа событий, что сопровождал его в последнее время и поэтому решил принять судьбу, какой бы она не была.

— Эм, Алексей Петрович? — вдруг он услышал из-за двери русскую речь. От удивления Павлов не смог сразу ответить и голос, приняв просительную интонацию, сказал, — я вхожу. Не волнуйтесь. Я — друг! — говорит голос и дверь тихонько открывается и… прямо в него летит граната!

Совершенно инстинктивно Павлов падает на пол и закрывает голову руками. Правда, взрыва не происходит. Вместо него, Павлов слышит звук тяжелых берцов.

— Что же вы молчите-то доктор? Я уж подумал, что в комнате есть лишние, — насмешливо-возмущенно говорит голос и Павлов отваживается открыть глаза. Перед ним стоял… некто в берцах, черных джинсовых штанах, явно утепленных, в такого же цвета кожаной куртке и водолазке. В руках он держал пистолет с глушителем и подбрасывал в воздух не разорвавшуюся гранату. Правда, почему-то красного цвета, как у учебных. На лице была надета балаклава с окулярами, которые явно имели защитную функцию, — позвольте представиться. Тень. Местный санитар леса. Истребляю всякую падаль и нечисть, — дурашливо поклонился этот… Тень и спрятал гранату в подсумок, что висел у него на таком же как и его остальное одеяние черном поясе, — нам надо уходить. Я бы не хотел встречаться с остальными вашими «друзьями», — насмешливо выделил он слово «друзья» и совсем неделикатно подхватил доктора за плечи, словно пушинку, закинув его на одно плечо.

Сам доктор, все еще в шоке, совершенно не сопротивлялся, с полнейшим фатализмом принимая новый поворот в его биографии. Правда, когда они вышли в соседнюю комнату, фатализм сменился удивлением, потому что по всей гостиной в произвольном порядке валялись тела его тюремщиков. Правда, крови почти не было. Вместо этого, в шеях и других частях тела были сделаны аккуратные дырочки, словно от дротиков.

— Это полиция! Всем оставаться на местах! В случае сопротивления, открываем огонь без предупреждения! — вдруг он услышал голос, усиленный громкоговорителем. Правда, его похититель-спаситель на это лишь хмыкнул.

— А вот и кавалерия! Как всегда с опозданием, — весело пробурчала Тень и вышел из квартиры.

— Ни с места! — услышал Павлов вновь, когда они вышли из подъезда. Павлов не видел, что происходило, потому что лицом был повернут назад, но по щелчкам понялк, что прямо сейчас в них целятся из дюжин стволов огнестрельного оружия.

— Полегче, парень, — протянул Тень, явно обращаясь к копу, — у меня посылка для прокурора Дента и комиссара Гордона, — сказал он и, для пущей достоверности, слегка подкинул доктора на плече, явно показывая посылку.

— Опустить оружие! — раздался командный голос и доктор почувствовал, как Тень опускает его на землю. От пережитого ноги плохо держали его, из-за чего он был вынужден опереться о Тень. Тот никакого недовольства не выказал, так что Павлов посчитал, что все в порядке. Тем временем к ним подошли двое типичных американских копов, какими себе их представлял Павлов, еще когда ходил по видеосалонам, чтобы смотреть заграничные фильмы. Один массивный, с тяжелым подбородком. Другой поменьше, с усиками и в очках.

— Мое почтения, господин прокурор, — кивок в сторону здоровяка, — комиссар, сэр — такой же кивок в сторону того, что пониже, — собственно, вот. Как и договаривались. В квартире вас ждут несколько спящих красавиц, но я уверен, вы быстро найдете, как их разбудить, — хохмит Тень.

— Не мертвые? — спросил тот, к которому его… пожалуй, все-таки спаситель, обратился как к прокурору.

— Обижаете, мистер Дент. Когда это после меня оставались трупы? — доктору показалось, что обида была искренней, вот только театральное всплескивание руками портила все впечатление. Правда, еще доктор заметил явный скептицизм на лице прокурора.

— Вы в порядке, сэр? — спросил его комиссар, на что доктор лишь кивнул. Уж слишком много на него свалилось впечатлений, — сейчас вас осмотрят врачи. Вы не против? — учтиво поинтересовался он, на что Павлов покачал головой, заметив что к ним уже едет медицинская каталка.

— Что же. Свое дело я сделал, а дальше вы уж как-то сами. До не скорой встречи, — сказал Тень и хотел было уйти, вот только Павлов заметил, что комиссар явно что-то хотел спросить, — за подробностями к Бэтмену, — заткнул он комиссара и скрылся в подворотне.

— Мда, тут и не поймешь. Он тебя послал или дал совет, — философски выдал прокурор Дент.

— Напомни еще раз Харви. Почему Бэтмен привлек его? Они же вроде как на дух друг друга не переносят.

— Тень, конечно, эксцентричен, Гордон. Да и менее щепетилен в методах, чем Бэтмен. Вот только все мы на одной стороне, — говорит Дент, а Павлов, которого наконец-то уложили на каталку, прикрыл глаза. Почему-то ему казалось, что его мытарствам наконец-то пришел конец, а новая жизнь находиться не за горами.

Конец POV доктора Павлова

— Я ничего не пропустил? — спрашиваю Альфреда, входя в допросную.

— Пока нет. Мисс Тейт все еще спит, — говорит Альфред, который стоял за обзорным окном. Встаю рядом с ним и всматриваюсь в находящуюся в отключке женщину. Брюс уже пристегнул наручники и сейчас, нам оставалось чуть-чуть подождать, пока она не проснется.

— Как прошло? — спрашиваю Альфреда, на что тот пожимает плечами.

— Мистер Уэйн попросил мисс Тейт о приватной встрече. Та с радостью откликнулась. Даже надела солнцезащитные очки, милый шарфик и широкополую шляпу, чтобы ее не смогли идентифицировать, — сказал Альфред, но заметив мой вопросительный взгляд, пояснил, — встреча должна была быть приватной, — сказал он со значением.

— Ааа, — протянул я, кивнув своим мыслям, — ну, а чем не приватная встреча? — спрашиваю Альфреда, на что тот улыбнется краешком губ.

— Ох, голова, — слышу из динамиков голос Миранды и вижу, как она трясет головой. Открывает глаза, рассматривает помещение и удивленно смотрит на Брюса, — оу, а мистер Уэйн, оказывается, такой затейник, — пытается шутить Тейт, правда, в купе с ее потрепанным видом и кандалами, смотрится не очень.

— Все кончено, Миранда, — не обращает внимание на ее юмор Брюс, — или обращаться к тебе Талия аль Гул? — спрашивает он, на что, после первоначального удивления, на ее красивом лице проступает гримаса отвращения.

— Сам знаешь, что нет, — говорит она и закусив губу, спрашивает, — Бейн пойман, да? — кивает она и смотрит на Брюса печальным, но в то же время насмешливым взглядом, — мы были бы красивой парой.

— Ты не в моем вкусе, — отбрил ее Брюс. Впрочем, Миранда лишь пожала плечами.

— Не все ли равно, — говорит она и смотрит на брата, — спрашивай уже. Закрываться не буду, — покладисто соглашается она отвечать на вопросы, этим сразу вызывая подозрения.

— Какой у тебя был план?

— Спустить яд в водопроводную систему, — говорит она и, заметив, что Брюс продолжает вопросительно смотреть на нее, поясняет, — ну да, не оригинально. Папочка хотел сделать то же самое. Только потом, от чего-то передумал, — говорит она, бросив взгляд в нашу сторону, словно предполагала, что здесь кто-то стоит.

— Ты же не Талия? — спрашивает ее Брюс, на что Миранда усмехается.

— Но это ведь не значит, что я не его дочь, — с немым превосходством смотрит она на Брюса, — Увы, не всем дано родиться с золотой ложкой во рту, — говорит она и вздыхает, — могу поведать тебе мою печальную историю, — иронизирует она и, не встретив возражения Брюса, начинает говорить, — быть плодом любви всегда лотерея. А тогда, когда твоя мать принцесса, втройне. Вот и мне не повезло. Она встретила красавца-наемника и залетела. Папаша испарился. А порченную девку король упрятал в Яме.

— Что это? — спросил Брюс, чтобы поддержать беседу.

— Тюрьма такая. На Востоке. Может слыхал, — улыбается Миранда и продолжает спокойно говорить, — видимо нет. А для меня она стала домом. Грязным, вонючим… но домом, — вздохнула, — мать умерла родами. А меня подобрал один из узников. Не знаю, на что он надеялся, делая это. Но благодаря ему я выжила. А потом и выбралась оттуда, — говорит она и начинает массировать затекшие от наручников руки.

— А потом?

— Я нашла того наемника. Рас аль Гул был далек от образа любящего отца. И я бы простила ему это. Вот только я видела ее. Ту, которой достались те крохи любви, которые он еще способен дарить, — лицо Миранды изменилось. Теперь на нем отпечатались боль, разочарование, гнев, — впрочем, Рас аль Гул не оставил бы свою кровиночку без средств, пускай нежданную и нелюбимую. Ты должен был понять, Брюс. Старик сентиментален и к своему потомству и к своим ученикам. Ко всем нам он относится несколько иначе, чем к остальным.

— Как? — спросил Брюс, а я по его взгляду понял, что он старательно анализирует все сказанное Мирандой.

— Если что, убьет без раздумий. Но если ты его ребенок, то отсыплет тебе денег и отправит на все четыре стороны. Я просто удачно вложила папочкины деньги, что он мне выдал, не желая принимать в семью, — говорит Миранда с явной горечью от всей этой ситуации.

— А Бейн? Чем ты его подкупила? — спрашивает Брюс, продолжая пристально рассматривать Миранду.

— Хм. А ты еще не понял? Это он меня подобрал, — с ухмылкой ответила она, — представь. Орущий сгусток жизни, что лежит рядом с трупом матери, на грязном полу самой страшной тюрьмы тех мест. И он. Кровавый убийца и преступник. Он подобрал меня, вскормил. А затем выдавал за мальчика. Так хоть немного шансов, что до меня не доберутся, — вздохнула, — вот только случился бунт. Его искалечили, а я, движимая отчаянием, впервые в истории той тюрьмы, смогла выбраться, — говорит она и усмехается, — я для него как дочь. Защищая меня, он приобрел эту маску. А потом мы нашли друг друга, — улыбку, что показалась сейчас, можно было бы назвать искренней, — мы общались и когда я сказала, что Рас аль Гул мертв, он загорелся желанием довести до конца его дело. А я… тогда я поняла, что пришел мой час. Сманипулировать Бейном мне ничего не стоило. Ведь когда такой зверь испытывает к тебе нежные чувства, добиться чего-то всегда проще, — теперь ее ухмылка все больше напоминала змеиный оскал.

— Зачем. Зачем было все это?

— Это была месть, Брюс. Моя месть. Месть Рас аль Гулу, за то, что моя мать умерла в Яме. Месть Талии аль Гул, за то, что она заняла место, которое могло быть моим. Месть всем вам, которые жили здесь, в свете и неге и чего лишена была я. Я хотела чтобы вы сдохли. Все! — постепенно ее голос креп, а последние слова она буквально выкрикнула.

— А как ты собиралась мстить ему? — спокойно спрашивает Брюс, не обращая внимания на ее крик.

— Никак. Увы, он уже мертв. Но я знала, что он видел в тебе наследника. И убив тебя, я отобрала бы у него будущее, даже гипотетическое. А потом пришло бы время Талии, — говорит она и смотрит на Брюса совершенно безумной улыбкой, — как жаль.

— Что…

— Жаль, что нам не быть вместе, — говорит она с искренним сожалением, а ее глаза закатываются.

— Брюс, не вздумай ее касаться, — предупреждаю брата через микрофон. Вовремя, тот уже дернулся в ее сторону. Тем временем, зафиксированная на стуле Миранда Тейт безвольно повисает на удерживающих ее цепях и ремнях. И судя по тому, что я вижу, она только что умерла, — Брюс, встань и отойди от нее. Альфред, — поворачиваю голову к дворецкому, — лучший анализатор воздуха, что у нас есть, анализатор крови и костюмы хим. защиты.

— Вы думаете… — в глазах Альфреда отобразился испуг, но он сразу же взял себя в руки и пулей выскочил из помещения.

— Чарли? — подает голос брат, который отошел к стене, подальше от… трупа Миранды.

— Брюс. Есть угроза яда отложенного действия. Такие яды обычно контактные. Но мы не знаем, что было в загашниках Лиги. Так что тебе придется остаться там, — с болью и со сжимающимся сердцем говорю Брюсу. Вот только он кивает и смотрит в мою сторону с полным пониманием.

— Я так и понял. Думаешь, я уже заражен или…

— Я не знаю, брат. Не знаю, — качаю головой, рассматривая труп Миранды, изо рта которой пошла пена.

— Вот костюмы, — слышу голос и принимаю из рук Альфреда костюм РХБЗ. Одеваю его, проверяю, все ли на месте, надеваю на голову противогаз и, проверив Альфреда, вхожу в комнату. Держу в руках анализатор крови, а Альфред — воздуха.

— Воздух чист, — раздается приглушенный фильтрами голос Альфреда. На это я киваю и колю палец Брюса анализатором, который является чудом техники, по нынешним временам. Целую минуту мы ждем, пока наконец-то прибор не выдает отрицательный результат.

— Фух. Пронесло, — говорю и бросаю взгляд на труп, а затем на брата, — одень костюм, Брюс. Предварительно все хорошо. Но еще одна проверка не помешает. Иди в свою комнату. Подержим тебя в карантине, — протянул брату защитный костюм. Брюс принял одежду и, кивнув, начал облачаться.

— Мне не дает покоя то, что оба они были уверены, что Рас аль Гул мертв. Но ведь он жив, — делиться Альфред своими сомнениями, на что я пожимаю плечами.

— Не могу ответить на твой вопрос, Альфред. Все слишком странно, — говорю и вижу, что Альфред мешок для трупа тоже прихватил. Мы с ним осторожно подходим к Миранде, отстегиваем от кресла и кладем в мешок. Бросив последний взгляд на перекошенное, безвольное лицо покойника, я застёгиваю мешок и мы с Альфредом выносим его из допросной.

— Не забыть бы все тут выдраить. А то мало ли, — говорит Альфред, на что я киваю. Действительно, если эта стерва пошла на такое, то стоит ожидать всякое. Мы уже вышли из подземелья как вдруг я вижу упавшее прямо в моей гостиной тело в костюме РХБЗ.

— Брюс! — кричу и подбегаю к нему. Сдираю противогаз, — Брюс! Брюс! — кладу руку на шейную артерию, — Жив! — резко выдыхаю и начинаю хлестать по лицу, чтобы он очнулся. Но нет. Он жив, но по прежнему без сознания, — помоги, Альфред, — говорю дворецкому и мы, взяв Брюса за подмышки, тащим брата наверх, в его комнату. Как назло в этот самый момент из своей комнаты выскакивает Дик и ошарашенно смотрит на нас.

— Что с Брюсом? — спрашивает он, держась за дверную ручку.

— Дик, в комнату! — кричу на него и подростка словно ветром сдувает обратно в комнату.

Мы с Альфредом дотаскиваем Брюса до комнаты. Альфред начинает раздевать его, а я звоню единственному врачу, кому мы можем доверять.

— Алло? Доктор Томпкинс. Это доктор Уэлш, психолог Брюса Уэйна. Да, да. Кто-то отравил его. Вероятно, что-то передающееся воздушно-капельным путем. Он без сознания. Через пол часа? Ждем, — кладу трубку и смотрю, как Альфред собирает костюм химзащиты Брюса смотрит на меня.

— Боюсь, даже Лесли Томпкинс нам не поможет, — говорит он, а его искаженный противогазом голос выражает такую тоску и безнадегу, что я не выдерживаю и чуть ли не рыча спрашиваю.

— С чего такой пессимизм, Альфред?

— С того, что я знаю, что это за яд, — говорит он и, заметив мой взгляд через окуляры противогаза, поясняет, — я видел эти симптомы, когда отравили одного раджу. Подсунули ему отравленную наложницу. Он с ней переспал. А через день упал в обморок. И не встал, — говорит Альфред, и снимает с себя противогаз, — нам это ничем не грозит. Это сложносоставимый яд, подобранный специально под хозяина Брюса. Одно касание и все. Он не улавливается почти никакими детекторами. Лишь после смерти возможно вычислить, что в крови были инородные элементы и то, непонятно какие, — говорит он совершенно убитым голосом и я, подойдя к нему, не придумываю ничего лучше чем обнять его.

— Это не конец, — говорю ему и выхожу из комнаты. Краем глаза вижу, как Альфред куда-то относит костюм Брюса, а я вхожу в мою комнату. У меня там имелся приличный набор дезинфекционных жидкостей. Обливаю ими мой костюм, затем сдираю его с себя вместе с противогазом и встаю под душ. Опираюсь о стену руками, повесив голову. Затем, злой от всей этой ситуации, начинаю бить кулаком о кафель.

— Сука! Сука! Сука! — кричу и бью кафель. Затем встряхиваю головой и выхожу из душа. Не время истерить. Нужно думать.

Совершенно на автомате надеваю свою сорочку, жилетку, галстук. Лакированные туфли. Выхожу из комнаты и натыкаюсь на Дика. Хочу было рявкнуть на него, чтобы убрался в комнату, но его вопрос застает меня в расплох.

— Кто вы? — говорит он, рассматривая меня с ног до головы, а я, придя в себя, понимаю, что забыл надеть маску и парик.

— Что же. Рано или поздно, ты бы узнал, — говорю и смотрю в глаза подростка, — я Чарльз Уэйн, я…

— Я знаю, кто вы. Вы брат Брюса, — говорит он и, заметив мое удивление его осведомленностью, поясняет, — я видел вашу фотографию, мистер Уэйн, сэр. Я вас узнал, — сказал Ричард, на что я кивнул, — что с Брюсом?

— Его отравили. Мы вызвали доктора Томпкинс. Она должна вот-вот подъехать.

— А кто такая доктор Томпкинс?

— Она крестная Брюса. К ней редко обращались, в последнее время, но связь не теряли, — говорю, в целом чувствуя себя весьма неловко под этим детским, но таким серьезным взглядом.

— Ясно, а… я могу зайти к нему? — спрашивает Дик, смотря на меня взглядом Кота из Шрека.

— Не думаю. Он без сознания. Альфред распознал яд, но… мы не знаем, насколько это опасно, — говорю, чтобы не пустить ребенка к пока еще умирающему брату, — надеюсь, что ты понимаешь, что…

— Я никому про вас не скажу, — серьезно говорит мне Дик и топает в сторону своей комнаты. Я же возвращаюсь в свою комнату для того, чтобы натянуть на лицо маску. Доктор Томпкинс, несмотря на близость семье, все-таки не тот человек, перед которым я бы хотел раскрыться. Она, в конце концов, крестная Брюса, а не меня. Мои крестные погибли давным давно.

На следующий день

— Больше я ничего не могу сделать, Альфред, — печально сказала Лесли Томпкинс, женщина на вид за пятьдесят, сохранившая свою красоту, несмотря на поседевшие волосы, правда, с залегшими под глазами темными кругами, что были свидетелями ее ночного бдения у постели брата, — меняй капельницы раз в два часа. Это даст вам время на то, чтобы найти выход из ситуации. Я потрясу знакомых в городских лабораториях, но боюсь, что этого будет недостаточно.

— Я все понимаю, Лесли. И не виню тебя, — так же грустно отвечает ей Альфред и обнимает Томпкинс. Затем доктор смотрит на меня и кивает.

— Рада была познакомиться, доктор Уэлш. Жаль, только, при таких обстоятельствах

— Взаимно, доктор Томпкинс. Увы, но отравление мистера Уэйна застало нас всех врасплох, — киваю и пожимаю ей руку. Она в последний раз проверяет капельницы с физ.раствором и донорской кровью, аппарат искусственной вентиляции легких, кивает нам и покидает спальню Брюса. Мы же с Альфредом остаемся сидеть в комнате. Кровь Брюса была разослана в лучшие лаборатории страны, с надеждой на то, что нам удастся вывести противоядие. Пока же, нам оставалось лишь сдерживать яд, обновляя и очищая его кровь. По словам доктора у нас была пара недель, после чего, даже если пересадить Брюса полностью на аппаратуру, заменяющую органы, он умрет.

Пока мы сидели, в комнату вошел Дик. Он подошел к Альфреду. Подтащил стул и устроился у него под боком. Так и сидели, ожидая непонятно чего. Увы, но сейчас мы были абсолютно бессильны.

— Альфред, уже вечер. Я посижу здесь. Дику нужно поесть, — говорю и вижу, что мальчишка бросил на меня злой взгляд.

— Вы правы, хозяин Чарльз, — теперь и Альфред удостоился злого взгляда, — идемте, хозяин Дик. Наше здесь сидение принесет мало пользы хозяину Брюсу, — говорит он и мягко, но настойчиво выволакивает его из комнаты. Я же остаюсь рядом и смотрю на бледного Брюса.

— Чарли? — вдруг окликнул меня знакомый голос. Посмотрев на право, я увидел Затанну

— Занни?

— Я пришла, как только узнала, — сказала она и, подбежав, обняла меня, усевшись на моих коленях, — как же так? — спросила она, а я заметил слезы в ее красивых синих глазах.

— Вот так. И мы ничего не можем сделать, — говорю и зарываюсь в ее шикарных черных волосах.

— Если бы у меня был доступ в библиотеку, — с голосом, выражавшим неподдельное горе пробормотала она, а по ее щекам катились слезы.

— Не кори себя, — говорю и крепче прижимаю ее к себе, — еще ничего не решено.

— Это верно, — вдруг в подсознание ворвался смутно знакомый голос, от которого и я и Занни подпрыгнули с стула и заняли боевую позицию. В дверях стоял никто иной, как сам Рас аль Гул.

— Приветствую тебя, Чарльз, — кивнул он, а с его лица не сходила чуть насмешливая ухмылка многое повидавшего долгожителя, — а так же твою очаровательную невесту.

— Мы так же приветствуем вас в этом доме, — раздался голос Альфреда из-за спины Раса вместе с характерным щелчком взводимого дробовика.

— Весьма не любезно направлять оружие на гостей, — заметил Рас даже не оборачиваясь, на что, показавшийся в дверном проеме Альфред, лишь крепче перехватил свой любимый дробовик.

— Во время прошлого вашего посещения, этот дом весьма сильно пострадал. Не хотелось бы, чтобы это повторилось, — весьма не любезно ответил Альфред на претензию Раса, но тот только улыбнулся.

— Что же, теперь я понимаю, откуда у Брюса чувство юмора. Но будьте спокойны. Я здесь чтобы помочь, — сказал он и вошёл внутрь. Бросил взгляд на кровать, вздохнул и без предисловий выдал, — я могу спасти его.

— А не вы ли подстроили все это? — спросила Занни, сверля Раса злым, неприятным взглядом, обещающим все мыслимые муки.

— Я не имею к этому отношения. Чарльз знает мои резон. И меньше всего я хочу смерти Брюса, — говорит он, в упор вглядываясь в мое лицо.

— Мы тебе не верим, — говорю и смотрю на Альфреда, — но я готов тебя выслушать, — говорю и взглядом говорю Альфреду опустить дробовик.

— Спасибо. Я знал, что в этой семье ты самый разумный, — говорит Рас аль Гул и, поправив галстук, продолжил, — этот индийский рецепт мне тоже однажды доставил хлопот. К счастью, моя покойная жена быстро поняла, что надо делать, и вот я здесь, — говорит он, горько ухмыляясь, — ты тоже через это прошел, Чарльз.

— Яма Лазаря? — спрашиваю его и, заметив кивок, уточняю, — цена вопроса?

— Люблю умных людей, — делает он комплимент, — я мог бы излечить его. В обмен на труп Миранды и на Бейна.

— Что с ними будет? — спрашиваю не от праздного любопытства. Я бы не хотел, чтобы они вернулись в строй.

— Оживлять Миранду я не буду, если ты об этом. Она уже показала свою неблагонадежность. Бейн же… будет казнен. За предательство и не желание следовать инструкции, которую я вбиваю во всех членов Лиги.

— И какие же? — с вызвовом спрашивает его Занни, скрестив руки на груди.

— Не воспринимать всерьез любое сообщение о моей смерти, — говорит он, ухмыльнувшись, — вот только вечно кто-то думает, что самый хитрый и ловкий. В этот раз, с подачи Миранды, им оказался Бейн. Дурак думал, что достаточно подмять под себя одно из подразделений Лиги и он сразу же станет во главе. Только вот остальные оказались умнее и послали Бейна куда-подальше.

— Но почему они не знали об этом? — спросил Альфред, продолжая держать в руках дробовик.

— Я часто по долгу не говорю о том, что выжил. Позволяет выявлять слабые звенья и хлипких душой, — самодовольно ответил Рас и посмотрел на меня, — твое решение Чарльз.

— Я тебе не верю, — говорю, чтобы потянуть время. Я чувствовал колоссальный подвох, но не мог понять его источника. Что же он хочет?

— У вас нет выхода. Либо отдаете Брюса и я использую Яму Лазаря, либо смотрите, как он медленно и долго умирает, — сказал Рас, а я понял, что вынужден пойти на поводу у Головы Демона. Как же этого не хочется делать!

— Что же, видимо, у нас действительно нету выхода, — говорю и вижу кивок Альфреда и обеспокоенный, но не осуждающий взгляд Занни, — но ты, Рас аль Гул, поклянешься мне именем твоей Талии, что вернешь нам Брюса живым, здоровым и без промытых мозгов, — говорю и вижу, как его глаза вспыхнули от злости.

— Ты испытываешь мое терпение, щенок, — сдерживая ярость, выплюнул Рас. Но вот, он сделал глубокий вздох и посмотрел уже без ненависти, лишь с явным раздражением, — да будет так. Клянусь именем моей Талии, что Брюс Уэйн вернется в Готэм живой, здоровый, в своей памяти, без каких либо сложностей, отравлений и других отклонений. Ты удовлетворен? — спросил он меня, вперившись в мое лицо.

— Да. Вот только если что…

— Не говори того, о чем пожалеешь, Чарльз. Брюс слишком ценен, чтобы я рисковал его жизнью, — говорит Рас и, вновь выдохнув, спрашивает, — могут ли мои люди зайти и забрать его.

— Да. Но я хочу сопровождать его, — говорю и вижу, что Занни смотрит на меня с испугом.

— Либо я забираю его одного, либо он умирает, — без злости и истерик ставит конец спорам Рас и улыбается, — я уже поклялся, что верну его вам. И не вижу смысла, чтобы ко мне приставили надзирателя.

— Я готов, — говорит Альфред и смотрит на Раса, — я — слуга. И должен быть там, где мой хозяин, — заявляет Альфред и Рас, подумав пару минут, кивает.

— Так уж и быть. Чтобы Чарльз был спокоен, я готов согласиться на это, — говорит он и вновь смотрит на меня, — утром мои люди будут здесь, чтобы забрать Брюса и тех двоих. Подготовьтесь. Впрочем, я не прощаюсь, — кивнул он мне и Затанне, остановил взгляд на по прежнему вооруженном Альфреде и вышел из комнаты.

— Что ты творишь? — закричал я на Альфреда, когда шаги Раса стихли.

— Успокойтесь, хозяин Чарльз. Этот человек воспитан в старых рыцарских традициях. Для него в такой постановке вопроса нет ничего особенного. А я смогу отстоять хозяина Брюса, — сказал Альфред и, словно, помолодев, — главное, у нас есть шанс излечить Брюса. Остальное не важно. Пойду собираться, — говорит Альфред и покидает комнату. А я чувствую, словно из меня выпустили воздух. Занни, видимо, что-то заметив, подходит и обнимает меня.

— Не кори себя, — успокаивает она меня моими же словами, — если есть шанс, что все будет хорошо, мы должны его использовать.

— Яма Лазаря действительна излечит Брюса, — говорю, обнимая Занни в ответ, — вот только я не знаю, что на уме у Раса. И это меня убивает, — говорю и зарываюсь в волосы Занни, пытаясь забытся.

Утро пришло как-то неожиданно. Мы всю ночь не спали, думая, чем таким загрузить Альфреда, чтобы максимально обезопасить его. В итоге, в багаж Альфреда был положен GPS-передатчик, несколько видов пневматических пистолетов и ружей. Несколько комплектов сухого пайка, на случай, если бежать придется в малозаселенных районах и многое другое, что могло ему понадобиться. Кроме явного передатчика, Альфред взял еще и высокочастотный радио-маяк, новейшую разработку Люциуса Фокса. Он мог дать краткий сигнал тревоги из любой точки планеты. В ангаре теперь постоянно стоял готовый к взлету реактивный самолет, который забрал бы их в случае чего.

Кроме того, мы достали из защищенного хранилища документы, на тот случай, если мне резко придется оживать. Мне очень не хотелось этого, но Альфред убедил меня в том, что это необходимо.

— Помни Альфред, мы на низком старте, — говорю ему, когда люди Раса уже прибыли и загрузили Брюса в машину скорой помощи. Машина с Мирандой и Бейном уже уехала.

— Успокойтесь, Хозяин Чарльз. Все будет хорошо. Голова Демона пускай и неприятная личность, но слово свое привык держать, — говорит он то же, что и я когда-то и, неожиданно, обнимает меня, — берегите себя. И вы берегите себя, юная мисс, — говорит он и обнимает Занни, что так же стоит здесь, со мной и проважает Брюса с Альфредом в неизвестность.

— И ты береги себя, Альфред. Мы будем ждать вас дома, — говорит она и отходит, промокнув плоточком глаза.

— А вы, хозяин Ричард. Слушайте хозяина Чарльза. Уверен, вы сможете найти общий язык, — говорит он и обнимает Дика.

— Я буду скучать, — раздается хриплый голос Дика откуда-то снизу и Альфред отстраняется.

— Ну, пора, — говорит Альфред и садиться в машину скорой помощи. Я не могу не оторвать взгляда от нее, но чувствую, как Занни ухватилась за мою левую руку и повисла на ней. А так же, как Дик, постояв в нерешительности, несмело, но тоже взял мою руку. На автомате я прижал его к себе, и почувствовал, что мальчик плачет. И в этот момент, наблюдая за уходящей машиной, я поклялся, что если с Брюсом и Альфредом что-то случится, то я костьми лягу но отомщу всей Лиге Теней.

Впрочем, тогда я даже представить себе не мог, к каким последствиям приведет эта поездка.

Глава 29

Люциус Фокс любил свою работу. А еще он был очень преданным человеком, никогда не забывающим добро. Вот и теперь, когда к нему пришло сообщения, скрытое знакомым, но давно не используемым шифром, он точно знал, что надо делать. Собраться, взять документы, надеть шляпу и вызвать машину. И, главное, не подавать виду, что произошло нечто экстраординарное. Мало ли.

Машина довезла его до района Старый Готэм. Район не очень благополучный, но в нем есть несколько очень приятных кафе. Выйдя из машины, он осмотрелся. У входа одного из кафе, которое, если Фокс правильно помнил газетные заголовки, пострадало от нападения доктора Стрэйнджа, стоял молодой мужчина-брюнет в тонкой кожаной куртке, черных штанах и солнечных очках. Он казался Фоксу не знакомым, вот только уж слишком нахально он смотрел прямо на него.

— Как добрались, Люциус? — услышал он очень знакомый голос, который он не слышал уже два года, и усмехнулся.

— Почему-то я и не сомневался, — пробормотал он и улыбнулся. — Хорошо добрался, мистер… — Фокс сделал паузу, как бы спрашивая, какую фамилию назвать.

— Смит. Мистер Джон Смит, — кивнул он, на что уже Люциус посмотрел на него с ухмылкой

— Оригинально, — отметил он фантазию человека в очках и, повинуясь приглашающему жесту, вошел в кафе. Вопреки нахождению в оживленном месте, кафе было полу-пустым. Впрочем, прямо сейчас Люциуса волновал пригласивший его молодой человек, с которым они уселись в уютном уголке.

— С возвращением, мистер Смит, — от души поздравил он Чарльза, — новый хозяин хоть и неплох, но вас сильно не хватало.

— У нового хозяина, как вам известно, изначально должны были быть другие обязанности, мистер Фокс. Очень надеюсь, что скоро я освобожу его от бремени, который он вынужден был взвалить на себя, — говорит он, а Люциус еще больше убеждается, что сидящий перед ним человек — Чарльз Уэйн. Ведь они не раз обсуждали, как распределят обязанности между братьями, когда Брюс подрастет.

— Приятно слышать. А то в последнее время в совете директоров начались непонятные шевеления. Хотят вернуть все как было, — говорит Люциус и с прищуром смотрит на Чарльза, — позвольте полюбопытствовать, вы давно уже… вернулись?

— Чуть больше года. Увы, но раньше я не мог проявить себя. Обо мне знал только «доверенное лицо», — говорит он, и Люциус, который прекрасно помнил, что доверенным лицом в завещании Томаса Уэйна назвали Альфреда, понимающе кивает.

— Смею предположить, что некоторые необычные просьбы «доверенного лица» предназначались вам, — полуутвердительно говорит Люциус и, заметив кивок, вздыхает, — я надеялся, что хоть вас минует чаша сия, — грустно говорит Люциус, вспоминая о том, что Альфред несколько раз просил его достать разные типы условно нелетального оружия, дротиков, снотворного и других приспособлений, не похожих на обычные заказы Бэтмена. На слова Люциуса Чарльз лишь пожимает плечами.

— Я не в обиде. В конце концов я жив, а цена… за все надо платить, особенно за жизнь, — говорит он и на минутку его лицо, которое, как понял Люциус, было обтянуто тончайшей латексной маской, выражало грусть. Но вот, молодой человек вновь улыбается, — тут такое дело, мистер Фокс. Как я уже сказал, мы думали о том, чтобы я начал мало-помалу вникать в дела компании. А без вас… — вновь он пожимает плечами, показывая, насколько важен Люциус.

— Что же, я предполагал нечто подобное, — говорит он и достает свой дипломат, — как и предписано инструкцией, я прибыл с рядом отчетов, в том числе и бухгалтерских, — говорит он и передает Чарльзу дипломат.

— Дома посмотрю, — говорит он и берет его. Поднимается с места, — рад был повидаться, мистер Фокс. Если что, вот мой номер. Спросите доктора Уэлша, — говорит он, а Люциус, приняв визитку, лишь покачал головой, посмеиваясь про себя хитрости самого Чарльза и Альфреда.

— А хозяин? Он в курсе? — спросил он, на что молодой человек, кивнул.

— Уже да. Сложно скрываться от хозяина города, знаете ли, — говорит он и, кивнув, выходит из кафе. Фокс же решил задержаться. Краем уха он слышал, что в этом кафе подают замечательный чизкейк. А еще, надо разложить в голове узнанную сегодня информацию. Фокс был откровенно рад возвращению Чарльза. Все-таки Брюс, в отличиe от брата, вел не очень совместимую с образом серьезного бизнесмена жизнь и возвращение старшего Уэйна внушало ему надежду. Он понимал, что вернуть Чарльза к «к жизни» в юридическом смысле задачка та еще. Вот только когда-то давно, старый Патрик Уэйн приставил его к Томасу именно для того, чтобы тот не разбазарил семейное состояние. И теперь, продолжая работать на его сыновей, Люциус продолжал нести свою службу, надеясь, что все худшее позади. А бюрократия… что бюрократия? Как говорится, без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек. Неужто у него не найдется бумажки для старшего сына Томаса Уэйна?

И с этой мыслью, генеральный директор Уэйн Энтерпрайзес Люциус Фокс приступил к своему чизкейку.

POV Дика Грейсона

Я не глупый ребенок. В свои тринадцать без лишней скромности я могу сказать, что многое понимаю и еще о большем догадываюсь. Вот и появление брата Брюса не стало для меня таким уж открытием. Живя в одном доме с Брюсом и Альфредом, я не мог не понять, что они, кроме случайно раскрытого ими секрета Бэтмена, хранят еще одну тайну. Правда, что это за тайна, я узнал только теперь.

В первый день, когда Альфред с Брюсом уехали, я провел в своей комнате. Было непривычно. Я всегда знал, что, если что, Альфред и Брюс ответят на мои вопросы. Вот только сейчас их не было. Вместо них был Чарльз Уэйн, который, как я понял, носил одновременно две маски: доктора Уэлша и Тени.

Только на второй день я рискнул выйти из комнаты в коридор. Все было как обычно. Наемная горничная убирала помещение от грязи и пыли. В одни и те же дни, одни и те же люди приходили в этот дом, чтобы содержать его в чистоте, имея четкие инструкции, куда они могут входить, а куда нет. Иногда я поражался, как Альфреду удается сохранять инкогнито Брюса, когда минимум раз в неделю в поместье появлялись посторонние? Да, очень многое делал сам Альфред. Но далеко не все. Вот только судя по тому, что этот дом пока еще не стал целью нового нападения или, еще хуже, Меккой для фанатов Бэтмена, о тайне Брюса по-прежнему знал весьма ограниченный круг лиц.

Я поздоровался с Кларой (так звали горничную, которую можно было назвать женщиной неопределенного возраста) и спустился вниз, размышляя о своем житье-бытие. Мне, в принципе, не о чем было беспокоиться. Я одет, обут, накормлен, учусь в одной из лучших школ Готэма и, в отличие от очень многих сирот, имею весьма неплохие перспективы. Вот только порой, я думаю о том, что променял бы многое из нынешней моей жизни на то, чтобы папа с мамой были живы. Я ненавижу себя за такие мысли, ведь и к Брюсу с Альфредом я очень сильно привязался, но никак не мог от этого избавиться.

Когда я дошел до гостиной на первом этаже, то заметил, что дверь туда открыта, а в комнате явно кто-то есть. Осторожно заглянув в комнату, я увидел сидящего спиной к мне рыжего взрослого.

— Мистер Уэ…хм… доктор Уэлш? — окликнул я его и, когда тот развернулся, спросил, — вы… здесь… — хотел было спросить, что он здесь делает, но понял, что это будет, как минимум, бестактно. В конце концов, если подумать, то это его дом и его гостиная, а вот сам я здесь чужак.

— А, Ричард! Проходи, садись, — пригласил меня старший брат Брюса и вновь вернулся к бумагам, — подожди минуту, я дочитаю, хорошо? — уже не смотря на меня, сказал Чарльз, что-то читая в каких-то официального вида бумагах и делая пометки в лежащем на столе блокноте. Стараясь не шуметь, я тихонечко подошел к креслу рядом с окном и уселся на самый краешек сидения. Странно, но я, уже привыкнув считать поместье своим домом, испытывал неловкость перед Чарльзом, словно я без спроса проник в чужую собственность.

А еще была Затанна. Я и раньше ее знал, она не раз бывала в этом доме. Порой я видел, как она приносила цветы и клала их на могилу Чарльза. В разные сезоны, разные цветы. Фиалки, розы, сирень… в этом не было никакой системы кроме того, что они были в продаже. А недавно Затанна перестала приносить цветы. Теперь-то я понимаю, что она как-то вычислила Чарльза, вот только тогда это показалось мне странным. Я даже спросил Альфреда, почему так резко исчезли цветы, на что Альфред посоветовал мне не забивать себе голову, ведь мужчинам не дано понять, что на уме у женщин. Вот только на самом деле он выгораживал Чарльза. И мне из-за этого было обидно. Неужели я не был достоин знать эту тайну?

Тем временем, Чарльз отложил бумаги и посмотрел на меня сквозь очки без диоптрий, которые обычно носил как часть маскировки.

— Ты хотел о чем-то поговорить, Ричард? — поинтересовался он, чего-то терпеливо ожидая.

— Есть новости от них? — спросил я, старательно отводя взгляд от Чарльза.

— Маяк, перед тем как вырубиться, указал, что они находятся где-то в Марокко. Альфред обещал дать знать, если это будет возможно, как у них дела, — говорит он и откидывается на кресле, — не стесняйся своих сомнений, Ричард. Я по-прежнему являюсь твоим психологом. Так что можешь задавать вопросы, — говорит он, словно угадывая, что у меня на душе.

— Я… хотел узнать… — хотел было спросить, но не смог подобрать слова.

— Почему тебе не сказали обо мне? — наугад спросил Чарльз, и я сразу же кивнул, — причина та же, что и сохранение моей тайны от Брюса и Занни. Безопасность. Моя и их. Так что если тебе кажется, что они не говорили тебе из-за того, что не доверяли, то ты заблуждаешься, — говорит он мне, и у меня отлегает от сердца. Тем временем Чарльз вздыхает и встает с места, — идем. Полчаса назад принесли обед. Ты вчера мало ел, надо восстановить силы, — говорит Чарли, и я вспоминаю, что действительно, вчера почти ничего не ел, вернув поднос почти не тронутым, о чем тут же напомнил мой желудок.

Интересно, почему Чарльз вчера не сказал мне доедать? Не хотел навязываться? Или сам был в не лучшей форме? С такими мыслями, я вошел в кухню, где Чарльз уже вынимал из большой кастрюли спагетти с фрикадельками из говяжьего мяса. Рядом стояла кастрюлька поменьше, видимо, с томатным соусом, луком и зеленью. Наложив мне мою порцию и сделав то же самое себе, он уселся передо мной за кухонным столом, пожелал приятного аппетита и начал есть. Видимо, сказалось мое вчерашнее голодание, из-за чего я довольно быстро слопал тарелку спагетти и, дождавшись, когда Чарльз закончит свою, попросил добавки, на что он хмыкнул.

— У нас еще десерт есть, если что, — говорит он и, заметив мой заинтересованный взгляд, поясняет, — мои любимые эклеры. С нежным-нежным кремом от нашего кондитера, — говорит он, а у меня уже текут слюнки, — иди в сад. Погуляй минут пятнадцать. А затем возвращайся на веранду у гостиной, столик будет накрыт там, — говорит он, а я выхожу из кухни, предвкушая грядущий дессерт. В этом не было ничего необычного, Альфред тоже не сразу подавал десерт. Чарли еще по-божески обошелся, иногда Альфред мог и на полчаса задержаться.

Гуляя по саду, я думал о том, что не просто так Чарли так вкусно накормил меня. Хм, видимо, он хочет наладить отношения, хотя… если подумать, то ничего плохого он и не делал. Мы просто друг друга плохо знаем. Я знал его как Тень и как доктора Уэлша, но как учил меня Брюс, маска — лишь часть нашей идентичности, выставленной наружу. А если все обстоит так, то значит я неплохо его знаю. Не как Альфреда или Брюса, но да, неплохо.

Гуляя, я не заметил как ноги вывезли меня к веранде, где сидел Чарльз и читал газету в кресле качалке, которая стояла обычно в самой гостиной. На столике стоял кофейный сервиз и большое блюдечко с маленькими эклерами.

— Я-то думал, что ты уже не хочешь десерта, — встретил меня Чарльз, подняв взгляд из-за газеты. Посмотрел на часы, я чуть не присвистнул. Действительно, прошло целых полчаса, — садись. Кофе я тебе не налью, даже не проси. А вот чай, пожалуйста, — говорит он и наливает мне чая. Так и сидим на веранде. На дворе летний вечер и погода немного прохладная из-за ветров, так что чай очень даже к месту. Чарли читает газету, время от времени выпивая свой кофе, а я откровенно лакомлюсь. И… это было очень… по-домашнему приятно и… классно, в общем.

Вдруг раздался неожиданный звонок. Телефон лежал на столике и Чарли сразу же взял телефон.

— Поместье Уэйнов, — официально сказал Чарли и тут его голос переменился, — да, Альфред? — я сразу же навострил уши, даже отложив надкусанный эклер, — уже? И? — наблюдаю за Чарльзом и вижу, как он выдыхает, словно положил что-то очень тяжелое, и устало улыбается, — ну и слава Богу, — говорит он и, смотрит на меня, — Брюс излечился, — и вновь говорит в трубку.

— Йес! — от радости прыгаю со стула, — Йес! Йес! Йес! — затем успокаиваюсь и смотрю на Чарли, который, слушая Альфреда, чему-то улыбается.

— Ну, я рад. Что? — вдруг его лицо становится обеспокоенным, — говоришь, он умер? Точно? — переспрашивает он, а я настороженно смотрю на брата Брюса, — вы точно уверены? Хм. Что же. Тогда ждем вас дома, — говорит он и кладет трубку. Задумчиво потирает подбородок, несмотря на то, что на нем резиновая маска и смотрит на меня, — Альфред говорит, что Рас аль Гул умер. Причем умер на их глазах. Его убил кто-то из Лиги. Правда, тот и сам погиб, упав со скалы. Хм, что-то тут не чисто, — пробормотал он и откинулся на кресле-качалке, уставившись в даль. Я же уселся обратно на стул и стал доедать мой эклер.

— А почему ты думаешь, что он жив, — спросил я Чарли, отхлебнув чая.

— Потому что он уже «умирал» на глазах у Брюса. У меня, иногда, создается такое впечатление, что Рас аль Гулу собственная смерть доставляет удовольствие, — задумчиво говорит он, залпом допив свою чашку, встал со своего места и пошел в дом.

Я не очень понял, что он имел ввиду, но почему-то тоже подумал, что все это очень странно. Впрочем. Чего гадать? Скоро Альфред с Брюсом вернуться и он все-все узнает. А пока, пользуясь тем, что Чарли ушел, Дик прихватил еще один эклер и с наслаждением впился тонкое тесто из которого на его щеки брызнул вкуснейший заварной крем.

Конец POV Дика Грейсона

POV Затанны

Я редко ошибаюсь. Виной ли тому женская интуиция, магический дар или всего понемножку, я не знаю. Но я действительно ошибалась крайне редко. Вот и теперь, когда я почувствовала «симптомы», в начале оказалась в шоке, а затем и в ужасе. Как же это не вовремя!

Сейчас, когда я еду домой к своему жениху после того, как побывала у врача, в голове почему-то всплыл тот самый день, когда не зная себя от бешенства, вот так, на такси, примчалась в поместье Уэйнов, готовая… я тогда не знала к чему, но собиралась разобраться походу. И сейчас, сидя в такси, я испытываю похожие чувства. Вот только если тогда меня обуревали злость и непонимание, то теперь в моем сердце поселились отчаяние и грусть.

Перед глазами пробегали по-летнему нарядные дубы, что росли в пригороде Готэма, а перед глазами был тот самый майский вечер, когда я узнала, что Чарли жив.

Меньше месяца назад

— Aльфред! Я знаю, что он жив! Скажи, где он! — врываюсь в гостиную особняка и застаю Альфреда за тем, как тот полирует хозяйский хрусталь.

— И вам доброго вечера, юная мисс, — спокойно отвечает он мне, продолжая не спешно протирать хрустальные бокалы, проверяя их на свету.

— Альфред, где он?! — почти что кричу на него.

— Где — кто? — с вполне искреннем любопытством спрашивает он меня, одаривая вежливой улыбкой.

— Чарльз! Где Чарльз?! — спрашиваю и с удовольствием вижу явное удивление на его лице.

— Там же, где и последние два года. Рядом с хозяином Томасом и хозяйкой Мартой, — говорит он так, словно объясняет прописные истины маленькой дурочке, оставив в сторону бокал.

— Не ври мне, Альфред! — кричу на дворецкого, из-за чего он вздрагивает. — Он жив! Эта сволочь… бесчестная тварь… все это время он был жив! — кричу и падаю на диван, прикрыв ладонями глаза, на которых выступили непрошеные слезы.

Всю дорогу до особняка я накручивала себя, не зная, что я скажу Альфреду и, главное, что скажу Чарльзу. В начале была радость. Затем растерянность. Теперь же наступила злость. Я была зла на этих горе-конспираторов. О, я готова была испепелить Чарльза за то, что все эти месяцы он врал мне, надев личину постороннего человека. Но не знала почему. Зачем он поступил со мной так подло. И, главное, зачем вновь влюбил меня в себя?

— Ладно, не буду, — говорит он и подойдя ко мне, протягивает платок, — он действительно жив. Относительно здоров. И очень несчастен.

— Несчастен? НЕСЧАСТЕН?! Ты смеёшься надо мной, Альфред?! — кричу на дворецкого, вскочив с дивана, но тому хоть бы хны.

— Я же сказал, что не буду врать. Он несчастен, как и вы…

— И в чем же его «несчастность» проявляется? — с сарказмом прерываю его, тем не менее, взяв плоток из его рук.

— А в том, что он вбил себе в голову, что сможет защитить вас, мисс, только скрыв свое… оживление, — сказал он, на что я фыркнула.

— И, позволь тебя спросить, как же? — скрестила на груди я руки.

— Думаю, вам лучше узнать это у него, — говорит Альфред и достает из кармана телефон, набирает номер и…

— Хозяин Чарльз, — говорит дворецкий и… я слышу его голос. Голос, который не слышала уже два года. Альфред специально включил громкую связь. Как через вату я слышу их беседу и не могу понять, что делать. Вот ровно минуту назад я готова была его разорвать, а теперь… теперь хочу упасть в его объятия и забыть обо всем. Отключиться.

— Буду ждать, — тем временем, Альфред завершил разговор и со взглядом, полным сочувствия, посмотрел на меня, — простите за то, что Чарльз довел вас до такого состояния. Но, поверьте, юная мисс, у него были причины, — говорит он, а я не придумываю ничего лучше, чем обнять Альфреда и заплакать.

— За что он так со мной? — буркнула я куда-то в сорочку Альфреда.

— Он просто слишком любит вас, мисс. Слишком. Если вы останетесь и послушаете нашу беседу, то многое поймете из того, что на сердце у хозяина Чарльза.

— То есть… — отлипаю от Альфреда, сушу глаза и сморкаюсь в платок.

— Я разговорю его, а вы подслушаете. Уверен, многое для вас станет понятнее. Ведь он страдает и в своей боли не видит, что причиняет страдание и другим. Тем, кого он любит и кто любит его, — говорит Альфред, на что я киваю. Это выход. Если Альфред разговорит его, то… то что? Я не знаю. Но это выглядит как план.

— Хорошо. Я… согласна подождать, — говорю Альфреду и вижу, что он улыбается.

— Вот и отлично. А пока, вам необходимо спрятаться. Хозяин Брюс и юный Грейсон не должны вас видеть. Они тоже не знают о том, что он жив, — говорит Альфред и отводит меня в одну из гостевых спален.

Знала ли я в тот день, чем все закончится? Вряд ли. И сейчас, в эту минуту, мою душу рвали противоречия. Как он отреагирует? Обрадуется или… об этом не хотелось думать. Крохи здравого смысла твердили мне, что я зря паникую, что это все гормоны, но я не была способна взять себя в руки. Ведь это было так не вовремя.

Так и доехала, вся взвинченная, полная сомнений и страхов. Заплатила такси, захлопнула дверь и подошла к дверям главного входа. Увы, Альфреда еще не было. Четыре дня прошло с тех пор, как они уехали и сегодня они должны были вернутся. Я была рада за Брюса. В конце концов мой будущий (надеюсь) деверь не заслуживал подобной смерти, особенно после всего того хорошего, что сделал для города и страны. У того и так жизнь не сахар, хотя… Интересно, а Чарльз бы смог так жить?

Я себя одернула. Не о том думаешь. Лучше войди в этот дом и наконец-то покончи с этим! И с этой мыслю я дернула ручку входной двери и вошла в нутро этого дома.

Конец POV Затанны

Я работал у себя в гостиной. Вчерашняя новость о выздоровлении Брюса и смерти Рас аль Гула оставили очень странное послевкусие. Я был очень рад за брата, но был озадачен «смертью» Головы Демона. Ну не верил я в это! Хоть ты тресни! Этого не могло быть, потому что просто не могло быть. Чтобы хоть как-то успокоиться, засел за бухгалтерские отчеты компании, переданные мне Фоксом. С трудом, но ворох цифр выбил из меня лишние мысли. Тем более, сегодня в доме не было лишних и я спокойно мог не надевать маску. Хоть какой-то плюс. В конце концов я настолько углубился в цифры, что не сразу заметил, что в дом кто-то вошел. Альфред с Брюсом? Но пока рано! Их самолет, вроде как, все еще в воздухе.

— Чарли? — неуверенно окликает меня голос Затанны. Я оборачиваюсь. У дверей гостиной стоит и неуверенно мнется Занни.

— Занни? Почему не сказала, что будешь? Я бы тебя встретил, — встаю со своего места, подхожу к ней. Целую в щеку, забираю у нее летнее пальто и отправляю на вешалку, — впрочем, я рад. Сегодня по поводу возвращения Альфреда с Брюсом будет ужин. Я как раз хотел тебя позвать, — говорю обнимая ее за талию. Вот только чувствую, что что-то не так. Вместо ответных объятий, лишь затравленный взгляд и холодность. Я что-то сделал не так?

— Чарли? Мы можем поговорить? — говорит она и даже не смотрит на меня.

— Да. Да конечно, проходи, — говорю и отпускаю ее. Мы входим в гостиную, — садись. Тебе принести чего-нибудь? — спрашиваю и пытаюсь понять, что у нее на уме.

— Нет. Садись и ты, — такой смеси уверенности и неуверенности я еще не видел. Сегодня она оделась необычно. Вместо юбки, длинные женские брюки черного цвета. Легкая кофта, минимум макияжа. Она и так красива. Но вот такая, почти что домашняя… она показалась мне совершенно беззащитной. И от этого сжималось сердце.

— В общем, тут такое дело… — начала она говорить, но остановилась и выдохнула, — я… сегодня была у врача и… — посмотрела на меня, следя за реакцией. У врача? Зачем? — в общем. Ты станешь отцом, вот, — сказала она совсем тихо, почти что шепотом, при этом, неосознанно становясь меньше, словно чего-то боялась. А я… я сидел и пытался осознать свалившуюся на меня как наковальня новость. Буду отцом? Значит, она… б-беременна?!

— Как? Мы же… — не могу ничего сказать, шок слишком велик, — ты же пила таблетки, а… а я…

— В первый день мы ничего такого не делали, — спокойно, даже слишком спокойно, говорит она, обхватив себя руками. Я заторможено киваю. Первый день, значит. Помнится, нам обоим в ту ночь основательно снесло крышу. Встряхнул головой. Не вовремя. Очень не вовремя все это случилось. Хотя… если подумать…

— А может быть все не так плохо? — говорю и вижу печальный взгляд Занни.

— Чарли, — качает она головой, а я вижу, что на глазах у нее стоят слезы, — у меня новая программа, гастроли. Ты вообще официально мертв! — срывается она на крик, вскакивает, но тут же садиться, — что тут хорошего? — качает она головой, а по щекам стекают слезы. Я же выдыхаю и подсаживаюсь к ней поближе. Чувствую, что Занни может меня даже ударить, видать, гормоны уже делают свое дело, но не рискнуть не могу.

— Ну сама посуди, — спокойно, максимально ласково говорю ей, стараясь приобнять ее. Она сопротивляется, не дается в объятья, постоянно передергивая плечами, но как бы не хотя, словно не знает, чего хочет. Вот только я настойчив. В конце концов, несмотря на сопротивление, я обнимаю ее. Она как и раньше сидит охватив себя руками, вот только больше не делает попыток вырваться. Затем я, набравшись наглости, подтягиваю ее к себе и начинаю говорить, — когда бы мы с тобой сподобились? — целую ее в щеку, — лет через пять? — еще один поцелуй, — Десять? — спрашиваю ее и чувствую, что она начинает успокаиваться, — да, очень неудобное время, но… знаешь, — касаюсь губами ее макушки, — я… очень рад этому ребенку, — говорю и стараюсь поудобнее устроить ее в объятьях. Теперь она сама тянется ко мне и мы устраиваемся на диване в полу-лежачем положении. Она лежит на мне, а я продолжаю поглаживать ее волосы, — подумать только. Наш с тобой ребенок. Это же… чудо! — говорю и по тому, как намокает моя сорочка, чувствую, что Занни снова плачет.

— Вот только это чудо очень не вовремя, — слышу я приглушенный голос Занни и вновь поглаживаю ее спину.

— А с чудесами так и бывает, — говорю ей и поддев подбородок говорю, — уверен, что в библиотеке твоего отца будет немало всякого полезного для будущей мамочки, — говорю и вижу, как она с удивлением смотрит на меня.

— Я не подумала. А ведь действительно… — она говорит и начинает хлопать глазами.

— А еще там точно есть какая-нибудь магическая иллюзия или маскировка. Так что, уверен, живот не помешает тебе выступать, — говорю и вижу, как она заторможенно кивает, а затем крепко-крепко обнимает, не говоря ничего, — вот через месяц тебе стукнет двадцать один и библиотека откроется. И все у нас будет хорошо, — говорю и вновь целую ее, на этот раз в лоб. Так и сидим. Я продолжаю говорить успокаивающие глупости, а Занни перестает плакать и даже улыбается.

— Действительно, чего я раскисла, — в конце-концов говорит она, выпрямляется и, взяв свою сумочку, достает оттуда платок и зеркальце, — забыла, как магия облегчает жизнь, — пробормотала она и, приведя себя в относительный порядок посмотрел на меня, — спасибо, — говорит она, на что я пожимаю плечами и беру ее руку в свою ладонь.

— Я же знаю, как это для тебя важно, — говорю и подношу руку к губам, из-за чего она краснеет. Странные мы существа, люди. Казалось бы, между нами уже все было, а вот такие невинные жесты все равно вызывают смущение, — и, раз уж пошла такая пьянка, — говорю и слезаю с дивана. Затем, встаю перед ней на одно колено, — я знаю, что однажды ты уже сказала «да». Но… я хочу повторить вопрос. Ты выйдешь за меня замуж? — спрашиваю ее, продолжая удерживать ее руку. Она весело хмыкает.

— Я же уже сказала «да». Зачем переспрашивать? — интересуется она, с лукавой улыбкой наблюдая за мной.

— Потому что я не хочу, чтобы наш ребенок родился вне брака, — говорю и вижу, как лукавство на ее лице сменяется вопросом, — церковные браки редко регистрируются. Нам нужно только найти молчаливого священника, — говорю и вижу удивление, — а когда все закончится, распишемся в мэрии, — говорю и сто раз благодарю почивших родителей, что в свое время озаботились нашим с Брюсом крещением.

— Эм… — стало единственной реакцией Затанны на мое предложение. Видимо, она и не надеялась, что я позову ее к алтарю так скоро.

— Мы католики, оба. Так что проблемы с этим тоже не будет, — говорю для пущей уверенности, вглядываясь в ее глаза. Вот, они вновь приобрели осмысленность. Она посмотрела на меня, на ее руку в моей ладони, снова на меня.*

— Я… я… — пытается она что-то сказать. Затем она выдыхает и улыбнувшись, опускается на колени передо мной, — я буду счастлива выйти за тебя, — говорит она и, не дожидаясь моей реакции, целует меня.

И в эту секунду мы слышим грохот открывающейся двери.

— Мы дома! — услышали я голос входящего в дом Альфреда, — хозяин Чарльз? Хозяин Дик? — кричал Альфред в прихожей, возвещая о своем возвращении. А мне пришлось оторваться от губ Занни.

— Обломщики! — пробормотал я, вызвав хихиканье Занни. Ну хоть кому-то весело.

— Иди уже, папаша, — ехидно прокомментировала она мое недовольное лицо. С вздохом, встаю с ковра, на котором мы только что целовались и подаю руку Занни. Мы оба выходим в прихожую, где Альфред и вполне живой и бодрый Брюс уже здороваются с Диком.

— Вы вернулись! — впрочем, я все равно рад их возвращению. Настолько, что крепко обнимаю Брюса, да так, что у того трещат кости.

— Чарли… Задушишь, — хрипит Брюс. Отпускаю и обнимаю Альфреда. То же самое проделывает полностью успокоившаяся Затанна.

— Как добрались? — спрашиваю, когда все устраиваются в гостиной. Я рядом с Занни, на диване, остальные в креслах.

— Без происшествий. В отличие от нашего пребывание где-то в Марокко, дорога обратно оказалась даже приятной, — говорит Альфред, а я замечаю, что Брюс о чем-то задумался.

— Вы уверены, что Рас аль Гул умер? — спрашиваю, чувствуя, что этот вопрос до конца не закрыт.

— Мы видели его смерть. Но… — пожимает плечами Брюс, а я вижу, что и он испытывает какие-то сомнения. В общем-то, ясно, что ничего не ясно. Поэтому решаю оставить в сторону мысли о Расе и сосредоточиться на сегодняшнем дне.

— Думаю, Голову Демона можно обсудить и потом. Сегодня у нас много поводов для радости, — говорю и бросаю взгляд на Занни. Заметив одобрительный кивок, беру в ладонь ее ручку и поворачиваю голову к Альфреду, Брюсу и Дику, — хочу сделать заявление. Мы с Затанной — ждем ребенка, — говорю и вижу, как до всех медленно доходит то, что я сказал. Дик раскрывает рот от удивление, Брюс удивленно переводит взгляд с меня на Занни, а Альфред застыл на месте.

— Эээээ… поздравляю? — с сомнением протянул Брюс, находясь в состоянии веселого изумления.

— Круто! — выдал Дик. А вот Альфред. По щекам дворецкого впервые за все то время, которое я его знал, текли слезы.

— Эй. Ты чего? — говорю и вижу, как тот улыбается сквозь слезы.

— Неужели я дожил до этого момента, — говорит он и пытается взять себя в руки. И я понимал его. Его старая мечта, что когда-нибудь в этом доме вновь появятся маленькие дети, осуществлялась прямо сейчас.

— О, это еще не конец, — заговорщицки поведала Затанна и со значением посмотрела на меня. Я, преисполнившись важности момента, встаю и, подав руку невесте, помогаю ей встать.

— В связи с нашим интересным положением, мы подумали и я решил, — говорю, за что получаю удар локтем в ребро от Занни, — вернее, мы решили, — исправляюсь и вижу довольную улыбку Занни, — что хотим пожениться, — говорю и повернув голову к ней, продолжаю, — мисс Затанна Затара согласилась сделать меня самым счастливым человеком на этой земле и стать моей женой, — говорю и вновь смотрю на присутствующих, — венчаться будем в церкви. А потом, когда эта история закончится, распишемся в мэрии, — сказал я и с удовольствием заметил, что сломал присутствующих. Что же, мой недавний облом полностью отомщен. Я удовлетворено смотрел на застывших родственников, прижимая к себе Занни, пока, наконец-то, Альфред не встряхнул головой и не вскочил с кресла.

— Что… что же мы стоим?! — от радости Альфред стал запинаться, — это нужно отпраздновать! Я за шампанским! — сказал Альфред и максимально быстрой походкой покинул гостиную.

— Впервые вижу его таким возбужденным, — отметила Занни, на что я согласно кивнул.

— Ну вы даете, — в шоке пробормотал Брюс, — нас всего четыре дня не было! Дик, куда ты смотрел? — от шока Брюс начал шутить, вызвав наш с Занни смех.

— Ээээээ, — выдал Дик на непонятное ему обвинение, но затем вежливо улыбнулся и пожал плечами. Видимо, до него дошло, что это какая-то взрослая шутка, которую он не очень понял. Тем временем в комнату вернулся Альфред с шампанским и лимонадом. Разложив их на столике, достал из буфета бокалы.

— Мисс, вам налить? — спросил он, когда он уже открыл бутылку с характерным хлопком.

— Да. Но только, чтобы чокнуться. Увы, но мне уже нельзя, — пожала она своими плечами и положила голову на мое плечо, обнимая за мою талию, зеркально повторяя то, как я обнимала ее. Альфред с улыбкой налил шампанского ей и мне, а затем и себе с Брюсом. Дику достался лимонад из груши.

— Счастья вам, дети, — сказал он, на правах старшего, — любите и берегите друг друга.

— Пускай мои племянники будут здоровы и веселы. Счастья вам! — присоединился отошедший от шока Брюс. А затем все посмотрели на Дика, который от такого внимания явно стушевался, но, все-таки, набравшись смелости, сказал.

— Ну…эм… пусть у вас все будет хорошо и… эм… ваша жизнь будет такой же сладкой, как этот лимонад, — закончил он и для острастки, поднял свой бокал, что вызвало смех у всех присутствующих.

— Спасибо, приятель, — поблагодарил я Дика, отсмеявшись, — что вы смеетесь? Лучший тост за сегодня, между прочим! — заявляю, из-за чего приунывший Дик сразу же приободрился.

— Я согласен с хозяином Чарльзом, — кивает Альфред и по гостиной, наконец-то, раздается звон бокалов.

А дальше… дальше было шампанское и лимонад, торжественный ужин, много радости и счастья, ведь редко когда у вас тройной повод для праздника.

Особенно, когда и семья у тебя не самая обычная.

Примечания

*Вопрос религиозной принадлежности Бэтмена сложен. Сам он атеист. Вот только он точно был крещен. Некоторые говорят, что он католик, другие, что протестант-евангелист. Джованни Затара (Доктор Фэйт) выделяется своей религиозностью и точно является католиком. Не трудно догадаться, что он точно крестил свою дочь.

Глава 30

— Что вас беспокоит, мистер Лютор? — спрашиваю своего «самого любимого клиента», наблюдая за тем, как тот о чем-то задумался. Это была далеко не первая наша встреча с того памятного разговора. После пары месяцев раздумий, за которые я уже успел потерять надежду на то, что когда-либо его увижу, он все-таки решил взяться за свои проблемы всерьез.

— Мне скучно, доктор, — пробормотал он и бросил на меня короткий взгляд, — удивлены? — спросил он, явно пребывая в меланхолии.

— Отнюдь. Совершенно стандартное состояние, для человека, добившегося… многого. Почти всего, — говорю ему, на что тот кривится. Ну да, он же считает себя уникальным. Единственным. Незаменимым. И депрессия у него уникальная и неповторимая, — могу назвать одну из причин, — говорю и вижу, как тот поднял бровь в немом вопросе, — пресыщение. Убийственная для творческой натуры ситуация.

— Вы считаете меня творческой натурой? — хмыкнул Лютор, видимо, вкладывая иной смысл в это выражение. Лютор приходил ко мне раз в неделю. Точнее, прилетал на личном вертолете, который приземлялся на арендованную специально для него вертолетную площадку в квартале от моего офиса.

— Естественно. Вы — творец. Вы создаете нечто новое. То есть вы — творческий человек, — поясняю свою позицию и по лицу Лекса вижу, что тот не рассматривал вопрос с такой точки зрения.

— Вам не откажешь в логике, док, — сказал он и почесал подбородок, — что вы посоветуете? Ваш совет по поводу посещения могилы… Лены… был полезен, — сказал он, на что я пожал плечами. Он действительно посетил могилу давно почившей Лены Адамс, девушки, в которую был влюблен. Что он там делал, я не знал, но после этого Лекс Лютор стал стабильно приходить на сеансы. Да и вести себя стал более открыто.

В основном болтали ни о чем. Лютор присматривался ко мне, оценивая, какую информацию из своей личной жизни может выдать мне. Как и многие могущественные люди, он был тем еще параноиком. И сегодня, он решил признаться в том, что работа и наука превратились для него в рутину. Я же… видел, что Лекса Лютора догнал банальный кризис среднего возраста. Всего добился и расти уже некуда.

— Преодолеть пресыщение помогает смена деятельности. Или смена ориентиров, — сказал я и, заметив вопрос на его лице, пояснил, — все это время, вы работали для себя. Может, вы сможете работать для… кого-то, кто вам не безразличен?

— Доктор, — устало протянул Лекс, — у меня нет никого. И вы это знаете. Мне иногда кажется, что все, все что я делаю — бессмысленно.

— Может для горожан Метрополиса? — спросил я, вот только Лютор лишь презрительно скривился.

— Этих вечно ноющих идиотов? Доктор, вы же не серьезно?

— Я просто предлагаю варианты, — как ни в чем не бывало говорю ему, — неужели у вас не осталось родственников? Которые бы вам нравились, конечно, — спрашиваю и вижу, как тот вздыхает.

— Я — последний Лютор, доктор.

— Друзья? — спросил я, но Лютор покачал головой.

— И друзей нет. Трудно иметь друзей, когда ты богаче всех в твоем городе и штате, — сказал он, на что я кивнул. Действительно. Богатые тоже плачут. Вот только не из-за того, почему плачут бедняки

— А вы не думали о вашем наследии, мистер Лютор? — спросил я и увидел, как Лютор посмотрел на меня… с удивлением.

— То есть?

— Кому вы все оставите? Наш биологический вид, увы, не обладает не только бессмертием, но и банальным долголетием. Когда-нибудь все мы уйдем, — говорю и вижу, как он сгорбился.

— Пять раз я был женат и ни разу у меня не было детей, — сказал он, оперившись подбородком о подставленный кулак.

— Может быть ваша проблема имеет… физиологический характер? — осторожно спрашиваю его, но тот спокойно отвечает.

— Нет, я проверялся. Все нормально, — ответил он, смотря в потолок, — словно наказание какое-то, — пробормотал он очень тихо, но я его услышал.

— Да воздастся каждому по делам его, — как бы невзначай упоминаю известное высказывание и вижу, как Лютор выпрямился.

— Да. Точно, — кивает Лютор и озадаченно спрашивает, — это…

— Из Библии. Евангелие от Матфея, глава 16, страница 27. Признаюсь — одна из моих любимых цитат. Каждый получит то, что заслуживает. Кто-то славу в веках. Кто-то такое же презрение. А кто-то такую же ненависть. По какому пути идти, выбираем только мы. В этом мы абсолютно свободны. Вот только последствия этого пути достанут нас даже после смерти.

— Я читал Библию, доктор. Хотите сказать, что…

— Я ничего не хочу сказать, мистер Лютор. Но, порой, то, что мы ищем, находится прямо у нас под носом, — говорю и вижу, как Лютор задумался, — и мы не получаем то, что заслуживаем, только потому что не обращаем внимание. А оно здесь. Только руку протяни, — говорю и в эту секунду в комнату входит помощница Лютора, Мерси Грейс.

— Мистер Лютор, сэр. ЧП на производстве аммика!

— Что?! — встал со своего места Лютор и посмотрел на меня, — на сегодня хватит, доктор. Я должен идти, — сказал он и вышел из кабинета.

— Жду вас в это же время, через неделю, — сказал я ему вслед и вздохнул. Что же. Он хотя бы стал делиться наболевшим. А это уже немало.

Откидываюсь на кресле и, сунув руку в передний карман пиджака, достаю оттуда золотое венчальное кольцо. Клиентов сегодня более не будет, так что я со спокойным сердцем одеваю его на безымянный палец левой руки, как и полагается католику. Вот так. Мы с Занни поженились. Уже месяц как я женатый человек и плевать, что об этом знают только Брюс, Альфред, Дик вместе с Люциусом Фоксом, ставший свидетелем со стороны невесты.

Скромное венчание у нас в поместье, в специально открытой для этого домашней церкви (да, оказывается у нас такая была) прошло без эксцессов. Знакомый католический священник, которого мы в троем (я, Брюс и Альфред) проверили от и до и не нашли ничего предосудительного, в обмен на скромное пожертвование, согласился провести тайное венчание без записи в церковной книге.

Все как у людей. Запись марша Мендельсона, сыгранного на органе. Затанна в белом, свадебном платье с белым же цилиндром на голове. Я в костюме, с белой розой в петлице. Напыжившийся от своей важности Дик, которому доверили нести кольца на красной бархатной подушке, довольный Брюс и польщенный приглашением Люциус. Альфред ведет Занни к алтарю. Литургия, молитва. Свадебные клятвы.

Глупость конечно, но я ловил себя на мысли, что у меня дрожат руки. Смешно вспоминать, я до конца боялся, что она скажет «нет». Но слава Богу, в тот день никаких фокусов не случилось. Она сказала мне да и мы стали мужем и женой. Затем был праздничный ужин с разрезанием торта (точно знаю, что Дик слопал три больших куска, из-за чего всю ночь не мог заснуть) и бурная ночь.

Смотрю на кольцо. Золото 750 пробы с изящной гравировкой переплетенных виноградных лоз. Знаю, что Занни носит его на цепочке, но как только оказывается на «защищенной» от посторонних территории, сразу же надевает на палец. Я тоже это делаю. Это кольцо — символ нашего выбора и одного из самых светлых моментов нашей жизни.

Встаю с кресла и иду на выход из квартиры. Несколько дней назад, открылась библиотека в фамильном особняке семьи Затара, Темном Пике*. Занни засела за магическую литературу, так что я ее не видел уже довольно долго. Впрочем, мы договорились сходить вместе в кино, тем более, я обещал ей это в честь удачного начала сезона и того фурора, что она произвела своей новой программой.

Мы с Брюсом, Альфредом и Диком сидели в первом ряду. Правда, я сидел подальше от них, чтобы никто не думал, что мы вместе. Впрочем, это не помешало мне пару раз удостоился воздушного поцелуя. Что я могу сказать по поводу ее выступления? Если бы я не был влюблен, влюбился бы еще раз. Удивительные номера с пространственными перемещениями, неожиданными твистами и большим количеством спецэффектов никого не оставили равнодушным. Она очаровала всех своей бесконечной харизмой и, уверен, что все присутствующие мужчины завидовали ее таинственному ухажеру, о котором уже несколько недель трубили в газетах.

Да-да, папараци нас таки догнали. Я даже удивился, что настолько поздно. Какой-то уникум сфотографировал Занни в сценическом костюме, целующейся со мной в подворотне. Благо, моего лица там не видно, потому что маску я не снимал. Серьезный прокол. Совсем перестал мышей ловить. Пришлось подключать ресурсы семьи, чтобы прекратить шпионаж, иначе это могло плохо кончиться.

Выхожу из офиса-квартиры, запираю дверь. Остановив такси, я сел в него и отправился в район Бристоль, где расположился Темный Пик. Занни дала мне доступ к ее дому, впрочем, это отдельная история. Поместье, зачарованное по самое не могу, словно действительно было разумно и обладало собственным характером. Весьма скверным характером. Впрочем, пожертвованная кровь примирила этот «дом с характером»<footnote>Отсылка к книге Дианы Уин Джонс «Дом с характером», последней книги трилогии «Замок». «Ходячий замок» — первая книга трилогии</footnote> с моим присутствием в нем. Занни сама порезала мне руку и выцедила из пореза миллилитров двести моей крови (хороший такой стакан), а затем отпаивала вином из отцовских запасов. Но все равно, даже несмотря на это, я с нетерпением ожидал нашей встречи. Все-таки я привык, что мы постоянно вместе и быть без нее было непривычно и неприятно.

POV Затанны Затары (пока неофициально-Уэйн)

— Вот то издание «Молота ведьм», что ты у меня просил, — сказала я Джону, когда он пришел в Темный Пик.

— Наконец-то. А то я думал, что ты про меня забыла, — ухмыльнулся Константин и, взяв книгу, начал перелистывать ее. По мере прочтения, его лицо становился все довольнее и довольнее, — спасибо, Зи. Теперь я точно отыграюсь.

— Не слишком ли ты часто стал играть, Джон? — обеспокоенно спрашиваю его, стараясь напустить большей строгости в голос.

— Не чаще обычного. Просто в последнее время мне стали попадаться очень неудобные противники. А тут описаны несколько сильных, но туповатых демонов, — сказал он, постучав по обложке книги, на что я покачала головой.

— Будь осторожен, Джон. Мне бы не хотелось тебя вытаскивать из очередной передряги.

— Эй. Но ведь тебе это нравится? Возиться с демонами, выторговывать у них знания? Гоняться за артефактами? — ухмыльнулся он, вот только его вид сразу же завял, как только он заметил мое недовольное лицо.

— Абсолютно, нет. Теперь, во всяком случае, — говорю и вижу, как Джон прищурился и вдруг выдал.

— Ты набрала вес. Тебе говорили об этом? — и не успела я отреагировать на хамство, как он спросил, — И давно ты беременна?

— Что, так заметно? — спросила я с независимым видом, показывая, насколько я возмущена.

— Мне, да, — не обратил он внимание на мое недовольство, — а твой психолог не теряет времени, — с ухмылкой прокомментировал он, на что я пожала плечами.

— Это взаимно, Джон. Я рада этому ребенку. Я... была немного в шоке от этого, но сейчас очень жду его, - говорю и опускаю глаза, вспоминая свой бессмысленный срыв два месяца назад.

— А как же сцена? — заметил он, как бы невзначай.

— Оказывается моя мама предусмотрела то, что мне может понадобиться магия на этом этапе жизни и отложила парочку книг для меня. Там рецепты зелий и формулы маскировочных чар. Так что ни токсикоза, ни чего такого мне не грозит. Если захочу, могу выступать даже на девятом месяце, - сказала ему, впрочем, слегка преувеличив. Выступать после шестого месяца я не собиралась. Это неоправданный риск. А гастроли и сезон к этому времени уже окончатся.

— Повезло. Ну а он? - спросил он, кинув на меня... странный взгляд.

— Что он? — непонимающе переспрашиваю Джона.

— Ты уверена, что он… ну… не такой как все…

— Так, Константин, заткнись! — затыкаю Джона, пока он не взболтнул чего лишнего, — не порть моего хорошего отношения к тебе.

— Я просто говорю, что все еще может…

— Не может. Ясно тебе? — уже не на шутку злюсь на этого горе-любовника, но тому хоть бы хны.

— Как знаешь, — пожал он плечами и за его спиною раскрылся портал, — до встречи, Зи. Спасибо за книгу.

— Скатертью дорожка, — сказала и, как только портал захлопнулся, плюхнулась на диван, машинально коснувшись живота. Идиот! Какой же ты, Джон Константин, идиот!

— Какой интересный молодой человек, — вдруг услышала голос Чарли за спиной и резко поднялась с дивана. Муж (я все еще не могу к этому привыкнуть) стоял в дверях, опираясь о косяк и смотрел на меня ни то с иронией, ни то с вопросом.

— Чарли! Ты… ты все слышал? — спрашиваю его со страхом, но Чарльз, ничего не говоря, лишь подходит ко мне, усаживает обратно на диван и обнимает.

— Слышал. Мне начинать готовить пули «дум-дум»? — с ухмылкой спрашивает он, а я прижимаюсь к нему, понимая, что он не злится. Признаться, я боялась, что у Чарли появятся диктаторские замашки, но нет. Его отношение совершенно не поменялось, что радовало. А то я не раз и не два слышала о том, что свадьба напрочь убивает всю «химию» между парами.

— Он просто придурок, — положила голову на его плечо, чувствуя, как тот прижимает меня к себе и целует в щеку.

— Он не просто придурок, милая. Он влюбленный придурок с доступом к мистическим силам, — комментирует он и смотрит мне в глаза, — и я такой. Только вместо «Молота ведьм» и «Гоэтии»* в загашнике, у меня куча стволов и взрывчатки, — говорит он с ухмылкой и целует, приподняв перед этим свою резиновую маску. Потом, когда он нехотя отрывается от меня, задает вопрос, — чего мне ожидать? Иллюзии, приворот к какой-нибудь тупоголовой «куколке»? Встречу с какими-то демонами? — полушутя спрашивает он, вот только я прекрасно знаю о том, что в шутках Чарли только доля шутки.

— Брось. Джон безобиден, — пытаюсь успокоить паранойю мужа (А Чарльз тот еще параноик. Хуже только Брюс), вот только лишь вызываю его грустную улыбку.

— Как скажешь, ангел, — соглашается он, вот только меня грызут сомнения, — как у нас дела? — спросил он, положив ладонь на живот и я, сделав зарубку в памяти о том, что Чарли точно что-то задумал, начинаю рассказывать о том, что происходило в поместье и постепенно, напряжение в гостиной сходит на нет, оставляя лишь домашний уют и теплоту.

Конец POV Затанны Затары (пока неофициально-Уэйн)

Поход в кино стал замечательным антистрессом, особенно на фоне поползновений Джона Константина. Что я о нем знаю? Мистик, чернокнижник, экзорцист. Работает с заемной силой, которую приобретает в ходе взаимодействия со всякими иномирными сущностями. Парень, в общем-то, неплохой, но склонный к эпатажу и вредительству. В связи с чем, в стандартную экипировку вошли освященные кресты, несколько ампул со святой водой, плюс были выучены несколько формул изгнания нечистой силы. Мало ли. Береженого Бог бережет, особенно учитывая, что Рай и Ад в этом мире — далеко не метафора, а вполне реальные локации.

Впрочем, сейчас мне было не до Джони. Я сидел на крыше одного из небоскребов и мониторил ситуацию вокруг мэрии Готэма. Сегодня, там проходил очередной благотворительный бал и Брюс, вместе с мисс Джулией Мэдисон, должны были быть здесь. Вот только Бэтмену пришла ориентировка, что Харви Дента заказали. Об этом знал Харви, об этом знал Гордон, об этом знал Бэтмен и, естественно, об этом знал я. Так что, пока Брюс развлекался, Гордон дрючил полицейских, а Дент нервно поглядывал по сторонам, нервируя Рейчел-уже-Дент, мне пришлось сидеть на крыше одного из небоскребов и мониторить ситуацию. Кто, когда, почему заказал Дента я планировал спросить у самого киллера.

— А вот и пташка, — пробормотал я, когда заметил, что к одной из лучших снайперских позиций, которые я для себя отметил, подошел некто с чем-то продолговатым. Хм. навожу бинокль. Так-так-так. Белый мужик с усами. Винтовка калибра 12,7 мм., не удивлюсь, если с бронебойными пулями. Что же, пора вмешаться. Дент — это долгосрочное вложение и наш кандидат в президенты, которое должно выстрелить тогда когда нам будет выгодно. И нечего покушаться на него своими пуколками!

С этой мыслью я цепляюсь к заранее протянутому тросу и начинаю спускаться в сторону того здания где засел стрелок. Парочка сюрпризов, спрятанных там, сделают его сговорчивее.

«Простецкий заказ, как два пальца об асфальт» — говорил заказчик, когда передавал ему данные по цели. В начале его целью был сенатор от Нью-Джерси, вот только в самый последний момент все поменялось. Заказчик захотел, чтобы он убрал прокурора Харви Дента. Ему-то что? Сенатор, прокурор… Флойд давно уже перестал париться по поводу социального статуса жертв.

Вообще, нельзя было сказать, что он так уж неразборчив. Лоутон наотрез отказывался от убийства детей, хотя подобное оплачивалось по тройному тарифу. Вот только каждый раз, когда Флойд получал такой заказ, перед глазами вставал собственный сын… убитый и замученный с подачи его, Флойда, матери. А все для того, чтобы шантажом заставить его убить собственного отца-алкоголика и абьюзера. Что было на уме у этой женщины (а матерью он ее даже в мыслях не называл) которой он в отместку сломал позвоночник, обрекая на пожизненные мучения, оставалось только гадать. И вот, когда он узнал о том, что его жена беременна вторым ребенком, то решил сделать все, чтобы малышка (они уже знали, что будет девочка) ни в чем не нуждалась.

Увы, но лучше всего Флойд Лоутон, широко известный в узких кругах как Дэдшот, умел стрелять. Несколько армейских контрактов и увольнение с позором за жестокость (на самом деле подставы) не способствовали нахождению работы с высокой зарплатой. Вот и пришлось ему пойти в криминал.

Дэдшот уже прицеливался для того, чтобы выстрелить, но вдруг почувствовал шум, словно нечто летит к нему на тросе. Обернувшись он увидел, как с соседнего здания спускается… некто. Перекатившись в сторону, он очень быстро достал пистолет и стал целиться в летящую цель как вдруг рядом взорвалась светошумовая граната и он на минуту ослеп. Этого вполне хватило летуну, чтобы приземлиться, подбежать к нему и выбить из рук пистолет. Видимо, кроме магниевого заряда, она еще была начинена слезоточивым газом и чем-то парализующим, иначе граната не имела бы такого воздействия.

— Не рыпайся, красавчик, — сказал насмешливый голос, — а то я сегодня нервный, — сказал он, а Флойд, по звуку снятого предохранителя понял, что в него целятся, — так-так-так. И кого же к нам занесло? — спросил этот… вроде мужик.

— Ты… кто? — пытаясь проморгаться, спросил Флойд.

— А ты кто? И что делаешь в моем городе? — спросил этот человек, а Дэдшот, проморгавшись, увидел, что кроме пистолета, человек в черной маске и очках ночного видения держит еще и спецназовский нож, — молчим, — глубокомысленно протянул он и резко приставил нож к его паху, — говори, а то отрежу яйца! — закричал он и довольно чувствительно уколол того в мошонку. Вот только Флойд не издал ни звука, лишь прикрыл глаза, — хм, любопытно, — пробормотал человек в маске, — яйца у тебя есть, — сделал он комплимент Лоутону и убрал нож, — ты не думай, я не передумал. Просто сюда скоро придут копы, а мне не хочется оставлять следов, — сказал он и чуть опустил ствол, после чего раздался хлопок и в шею Лотону вошел дротик, — сладких снов, малыш, — услышал Лоутон перед тем как вырубиться.

Хорошо, когда ты точно знаешь, где и когда произойдет покушение. Можно не спеша наметить несколько лучших позиций, проработать тактику и стратегию, поместить в наиболее удобных местах слабенькие взрывные устройства, которые гарантировано оглушать, дезориентируют и обездвижат киллера и сделать кучу других полезных вещей. Вот и я не стал терять времени и как следует подготовился.

Пистолет в моей руке ничем не отличался от стандартного Глока с глушителем, кроме начинки. Это был пневматический пистолет, созданный специально для дистанционных инъекций, как выразился Люциус Фокс. Полезная штука, особенно, когда ты собираешься работать на близких расстояниях.

— Так-так. Что у тебя в карманах, — пробормотал я и начал обыск, — обоймы, патроны, запасной ствол, глушитель… О! Документики и билет на поезд. Какой идиот тащит с собой документы на дело? — спросил в никуда и, включив очки ночного зрение, начал рассматривать паспорт, — Флойд Лоутон… Лоутон… Лотуон. Где же я слышал эту фамилию? Лоу… ЧТО?!

Наверное, если бы кто-то видел мое лицо, он бы начал ржать, потому что оно выражало полнейшее охреневание.

— Ебушки-воробушки! Это же Дэдшот! Молодой-зеленый Дэдшот! — воскликнул я и стал набирать Брюса, не веря в свою удачу.

— Я тебя слушаю, — раздался его голос по связи. Фокс давно уж обеспечил нас с Брюсом специальной линией связи, которую невозможно было отследить или подслушать.

— Появился один. Сейчас спит. Я его забираю, — кратко докладываю, одновременно защелкивая на рука Дэдшота наручники и начиная собирать его вещи.

— Ты уверен? — с сомнением спросил Брюс.

— Абсолютно. Это редкий спец. Я о нем слышал. Если постараюсь, будет работать на нас, — говорю и после небольшой паузы, Брюс как бы в шутку спрашивает.

— Надеюсь ты не будешь его пытать?

— Если будет упрямиться, то да, — отвечаю ему абсолютно серьезно, — расслабься, я уверен, что смогу его уломать и так, — успокаиваю Брюса, чувствуя его нервозность.

— Ну, как знаешь. Карцер и допросная в твоем распоряжении.

— Я всегда знал, что ты необыкновенно щедр, — говорю и слышу голос мисс Мэдисон.

— Брюс, с кем это ты говоришь?

— Деловой партнер. Я перезвоню вам позже, — говорит он и бросает трубку. А мне предстоит незабываемое путешествие по улицам Готэма вместе со спящим Дэдшотом. Благо, Брюс одолжил Бэтмобиль. Хоть сегодня прокачусь с ветерком.

Пробуждение было… странным. Он помнил, что такое с ним случалось во время спецтренировок от ЦРУ, а еще после очень-очень большой дозы алкоголя. Впрочем, стерильная комната, наручники на руках и явно прибитый к полу стул делали пробуждение похожим на те времена, когда он проходил спецкурс.

— Итак, мистер Флойд Лоутон, он же Дэдшот. Наемник, военный преступник и просто замечательная личность, — услышал он голос довешнего знакомого и увидел, как тот входит в… явно допросную, — во-первых, позволь поприветствовать тебя в великом городе Готэм, прокурора которого ты хотел грохнуть. Надеюсь, тебе у нас понравилось. А во-вторых, хотелось бы узнать, как ты докатился до жизни такой? — с веселой интонацией спросил этот… псих, встав прямо перед Дэдшотом, чтобы тот был вынужден смотреть на него снизу вверх.

— Ты-то кто, фрик? — с явным презрением спросил Флойд.

— Фрик…хм… давненько так меня не обзывали, — сказал человек в маске, задумчиво потрогав подбородок и резко ударил Флойда по лицу, — позвольте мне прояснить ситуацию, мистер Лоутон. Я не коп. Не црушник. И тем более не из налоговой. Моральных терзаний не имею, законодательством не ограничен. Поэтому предпочел бы построить нашу коммуникацию в виде взаимоуважительного диалога, — словно преподаватель в колледже, объяснял этот человек правила игры отплевывающему свою кровь Дэдшоту, — кстати, угроза про отрезания яиц все еще действует, хотя уверен, твоей жене это очень не понравится, — с фальшивым сочувствием заметил человек.

— Если ты тронешь ее, я… — с пол оборота, еще не выплюнув всю скопившуюся во рту кровь, завелся Дэдшот, вот только был быстро и грубо прерван человеком в маске.

— О, побойся Бога, — преувеличенно-показушно всплеснул он руками, — мы же не варвары. Уверен, мы найдем точки соприкосновения, — сказал тот с фальшиво-ироничной благожелательностью.

— Хорошо. Что ты хочешь узнать? — Флойд решил пока что отложить злость в сторону.

— Все то же. Как ты докатился до жизни такой? Твою историю, проще говоря, — сказал он и уселся на стул, забросив ногу на ногу.

— Тебе-то какое дело? — Лоутон действительно не понимал, чего добивается его пленитель.

— Ну, от этого будет зависеть твоя судьба. Отправишься ли ты на корм крокодилам где-нибудь в Луизиане или выберешься отсюда живым и, может быть, здоровым, — сказал этот человек и Лоутон не понимал, всерьез он или нет. Впрочем, ситуация его была безвыходная и Флойд рассказал. Странно. Повлияло ли на него угроза жене с не рожденной дочерью или же он просто очень давно хотел выговориться, но Дэдшот рассказал краткую историю своей не самой веселой жизни. Без подробностей, конечно. А человек в маске… не было ни подколок, ни сарказма. Несколько уточняющих вопросов, которые оказались вполне к месту.

— Скажи, а почему ты подался в наемники? Отряд Дельта, Зеленые Береты… они бы приняли тебя с распростертыми объятиями, — спросил тот, на что Дэдшот пожал плечами.

— Репутация, — кратко ответил он.

— А этот заказ?

— Почему тебе интересен именно этот заказ? — спросил Флойд, на что человек в маске пожал плечами.

— Ну, ты же собираешься пристрелить одного из немногих честных людей этого города. Белого рыцаря как его пафосно обозвали газеты, — обозначив пальцами кавычки, ответил человек в маске.

— Жена плохо переносит беременность. Нужны лекарства, специальный уход, а тут… — пожал он плечами.

— А… понимаю… семья — это святое, — сказал он так, что Дэдшот снова не понял, сарказм это или сочувствие, — вот только этому городу нужен светлый герой, что защитит его от мрака безнадежной безысходности. Так что Белый рыцарь, освещающий этот прогнивший до основания городок, должен жить, — с чувством продекламировал человек в маске и Дэдшот не выдержал.

— Ты всегда пародируешь нуарные фильмы тридцатых? — скривившись спросил он. Впрочем, в этот раз удара не последовал. То ли человеку в маски было лень, то ли он и не планировал его бить.

— Когда есть соответствующее настроение, — как ни в чем не бывало пояснил ему человек, — А что если я предложу тебе альтернативу?

— Альтернативу… чему? — не понял Дэдшот.

— Твоему нынешнему безрадостному существованию, — пояснил человек, — ты сдаешь мне заказчиков, а я обеспечиваю тебе аналогичное денежное вознаграждение. Плюс, даю возможность твоей жене лечь в какой-нибудь очень хороший перинатальный центр. Естественно, тебе придется исчезнуть на какое-то время, чтобы старый заказчик тебя не достал. Но, не волнуйся, я не оставлю тебя без работы, — закончил он и Дэдшот понял, что его прямо сейчас вербуют… куда-то.

— И в чем подвох? — иронично спросил он у человека в маске.

— Подвох в том, что тебе вновь придется убивать, — вполне честно, даже с некой долей сочувствия ответил тот, — вот только я гарантирую, что все твои жертвы будут откровенными бандитами и душегубами. Часто, с психическими отклонениями.

— Вроде тебя? — не выдержал Дэдшот, вот только реакция похитителя оказалась неожиданной.

— Верно. Вроде меня. Вот только, заметь. Ты до сих пор жив. А мог бы уже кормить червей, — обозначил он перспективу. Вот только Флойд не желал брать на себя непонятные обязательства.

— Я не верю тебе, — сказал он, рассматривая того исподлобья. Впрочем, человек в маске не удивился.

— Понимаю, — покивал тот, — А если посредником будет Бэтмен? — неожиданно предложил человек.

— Ты его знаешь? — удивился Лоутон.

— Пару раз пересекались. Он не мешает мне. А я — не мешаю ему. Даже такой чистоплюй как он признает, что этому городу нужен тот, кто будет убирать всякую падаль с улиц этого темного-темного города. И я предлагаю тебе стать одним из таких, — говорит тот и Флойд наконец-то понимает, кто сидит перед ним.

— Ты — Тень, — в шоке пробормотал Дэдшот. О Тени было известно очень немного. Лишь то, что он появлялся крайне редко. И если Бэтмен превратился в символ справедливости и неотвратимого возмездия, то Тень… Тень был самой смертью.

— Не думал, что я так известен, — хмыкнул Тень и подался вперед, оперевшись о стол, — Ну так что? Деньги, лечение жены, медицинское сопровождение ее беременности в лучшей клинике в обмен на информацию и работу на благо жителей Соединенных Штатов вообще и города Готэм в частности, — говорит он и встав со своего места, вновь подошел к Лоутону, встав так, чтобы тот смотрел на него снизу вверх, — Признайся, Флойд. Ты ведь всегда хотел быть за «хороших парней». Я даю тебе этот шанс, — сказал он, а Лоутон… Лоутон действительно хотел этого. В какой-то момент он даже собирался присоединится к Бэтмену в его походе против преступности. И сейчас ему предлагал покровительство тот, кто не просто работал с Бэтменом, но и делал это так, как хотел делать сам Дэдшот. И Флойд решился.

— Хорошо. Пускай Бэтмен заверит наш… договор, — пробурчал он.

— Чудненько! — радостно воскликнул Тень, — это лучшее решение в вашей жизни, мистер Лоутон, — сказал тот, довольно потирая руками в кожаных перчатках. Затем смотрит на Флойда и говорит, — Луи, мне кажется, что это начало прекрасной дружбы.

— Касабланка? — скривишись, уточнил Дэдшот.

— А ты я вижу полон сюрпризов, — с фальшивым восхищением сказал Тень.

— Любимый фильм моей жены, — пояснил Флойд, сам не понимая, с чего он стал таким болтливым.

— У нее хороший вкус. Тебе повезло, — Флойд не видел, но чувствовал, что все это было сказано с довольной лыбой, — ну а теперь. Спать, — сказал Тень, достал свой Глок (хотя какой к черту Глок?) и вновь выстрелил в него из пистолета, после чего Флойд сразу же вырубился.

Следующее пробуждение было точно таким же, как и прошлое. С той лишь разницей, что проснулся он дома, на своем диване.

— Милый? Ты же говорил, что вернешся утром, — вдруг он услышал голос жены и резко встал.

— Да… я… я… успел на вечерний поезд, — быстро придумал он отмазку рассматривая свою жену, одетую в помятый домашний халат. Сьюзи выглядела неплохо, хотя ее ярко рыжие, почти красные волосы потеряли блеск, а под глазами появились мешки, — ты чего не спишь?

— Малышка толкается, — объяснила она, а Флойд расплылся в улыбке, — не могла заснуть без папы, — говорит она, а Лоутон подходит к ней и обнимает. Ну, хоть на транспорт не потратился, — кстати, я получила это письмо. Не знаю, может это какая-то шутка? — спросил жена и достала из кармана халата распечатанное письмо и передала ему. Пробежавшись глазами, Лоутон обомлел. Перинатальный центр при Центральной детской больнице Метрополиса уведомлял их о том, что на имя Сьюзен Лоутон открыт счет, с которого оплачено полное сопровождение беременности и послеродовое восстановление.

— Это не розыгрыш, — взяв себя в руки, ответил он, — дело в том, что… мне предложили работу…хорошую работу… инструктором, да, — сказал он и, заметив, что жена не обратила внимание на заминку, продолжил, — у моего нового шефа есть знакомый. И… он пообещал выбить нам место, — сказал он и почувствовал, как жена крепче обняла его.

— Милый, спасибо. Видишь, я же говорила тебе, что у нас все будет хорошо, — сказала она, а Лоутон не мог отделаться от мысли, что очень надолго определил свою жизнь.

Примечания

*Иногда переводят как Темная вершина, но мне Пик нравится больше

*Кому интересно-https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%BE%D0%B5%D1%82%D0%B8%D1%8F

Глава 31

Осень в Готэме не лучшее время года. Дожди, сырость, серость… в и так мрачном Готэме это создает непреодолимое чувство безнадежности и безысходности. С точки зрения жизни в нем, это минус. С точки зрения моей профессиональной деятельности — большущий плюс. Ведь у многих начинается сезонная депрессия, а к кому они идут? Естественно ко мне.

Впрочем, прямо сейчас, попивая виски и наблюдая за гостями в поместье Уэйнов, я меньше всего думал о моих клиентах. Хотя, кое-кого из них я здесь и встретил. Прием, который был частью масштабных празднований Дня основания Готэма, совмещенный с благотворительными играми в казино стал отличным поводом для того, чтобы немного развеяться. Особенно в свете того, что в последнее время приходилось пахать как Папа Карло. Работа с клиентами, иногда сотрудничество с Дентом и Гордоном (неофициальное и очень противозаконное) и редко, страховка Брюса на особо сложных миссиях. И как будто этого было мало, пришлось взять на себя часть семейного бизнеса. Нет, я по прежнему «мертв», вот только теперь довольно часто занимаюсь разбором отчетов разных дочерних компаний входящих в Уэйн Энтерпрайзес и участвую в планировании вместе с Люциусом Фоксом. Постепенно, я вновь перевожу на себя семейный бизнес. Со временем, я избавлю Брюса от этой ноши. А то он и так не высыпается.

Эх, хорошо, когда ты отдыхаешь и можешь спихнуть часть обязанностей на подчиненных. Дэдшот попался мне очень и очень кстати. Два месяца назад я еще не очень представлял, куда пристрою Флойда Лоутона, но потом меня осенило. ЧВК! Мне нужен свой ЧВК! И Дэдшот вполне может стать первым бойцом очень элитной и очень опасной конторы. Нет, конечно есть Служба Безопасности Уэйн Энтерпрайзес, мало чем уступающая по оснащению полиции Готэма, но у ЧВК будут совершенно другие задачи. Идея еще сырая, но перспективная.

Сейчас Лоутон сидит на верхних этажах и мониторит ситуацию вокруг поместья, обеспечивая неявную охрану этого весьма представительного мероприятия с помощью доступа к некоторым, но не всем охранным системам. Первое серьезное задание, за которое ему обещана солидная награда лично от Тени, который стал его посредником в Готэме.

— Доктор Уэлш, ваша ставка? — спросил меня крупье, который обслуживал одну из рулеток.

— Пятнадцать-черный, Френки, — кивнул и отпил из моего стакана, наблюдая, как с помощью стика* он перемещает мои фишки на указанную цифру.

Сейчас Дэдшот — вполне лояльная боевая единица. Его жена лежит в лучшем перинатальном центре Восточного побережья и готовится рожать. Сам он получил деньги и залег на дно, скрываясь от своего нанимателя. Им оказался пришедший на смену значительно потерявших в весе Фальконе и Марони, Карл Гриссом. В результате действий «Триумвирата справедливости», Дента, Гордона и Бэтмена, итальянская мафия оказалась на задворках готэмского криминала, а на ее место пришла интернациональная банда Гриссома, которых старые авторитеты называли между собой беспредельщиками. Убийства, грабежи, налеты на большие предприятия. Ребята явно нарываются на крупные неприятности.

— Ставок больше нет, господа, — услышал я голос крупье. Рулетка уже вертелась и присутствующие наблюдали за тем, куда упадет шарик. Постепенно белый шарик начал тормозить и упал на рулетку.

— Пятнадцать-черный. Поздравляю. Ваш выигрыш составил пятьдесят три тысячи, восемьсот долларов, — сказал мне крупье, после чего все те, кто стоял за столом начали поздравлять меня.

— Вы просто везунчик, доктор, — приподнял свой стакан Гордон, который составил мне компанию в игре.

— Что вы, комиссар? Если бы игра не была благотворительной, я бы никогда не выиграл, — салютую в ответ своим стаканом, — говорите, куда можно направить деньги?

— В фонд имени Марты Уэйн или лечебницу Аркхэм, — пояснил крупье.

— Тогда лучше в фонд. Я слышал, они занимаются обустройством сирот. Благородное и правильное дело, — говорю всем и выигрыш отправляется в фонд имени моей матери. Больше ставок не делаю и подхожу к бару, чтобы обновить выпивку.

— Простите, вы не знаете, где я могу найти Брюса Уэйна? — отвлекает меня очень приятный голос. Оборачиваюсь и вижу, что за мной, улыбаясь во все тридцать два зуба, стояла весьма эффектная блондинка в белом платье и взглядом, кротости которого позавидовали бы и ангелы. Где я ее видел?

— Где-то здесь. А зачем он вам? — спрашиваю ее и отпиваю виски. Несмотря на ангельский вид, Вики Вейл, а это была она, далеко не дура. Более того, достаточно смелая и предприимчивая девица. Работа военным корреспондентом — это вам не открытие Оскара, — мисс Вейл.

— Вы меня знаете? — удивленно спросила она. Был ли я удивлен тому, что кто-то в городе не знает «принца» Готэма? Ни капельки. Мисс Вэйл хоть и родом отсюда, но большую часть взрослой жизни провела вне его. Так что ей простительно не знать Брюса. И это, пожалуй, даже к лучшему.

— Видел ваш фоторепортаж с Корто Мальтезе*. Весьма впечатляюще, — сделал ей комплимент.

— Спасибо, — польщенно кивнула она, — вы ведь психолог Брюса Уэйна?

— Да.

— А…где он? — спрашивает она, на что я пожимаю плечами.

— Увы, но я пока не видел моего нанимателя, — говорю и краем глаза замечаю Брюса, — знаете. Спросите у того джентльмена, — киваю в его сторону, — Мне кажется, он знает где мистер Уэйн, — говорю ей, краем глаза следя, чтобы Брюс не удрал.

— Правда? А он…

— Человек из Уэйн Энтерпрайзес. Знает про мистера Уэйна все и даже больше, — говорю ей, ни разу не солгав.

— Спасибо, мистер Уэлш, — кивает она идет в сторону Брюса.

— Приятного вечера, мисс Вэйл, — говорю ей уже в спину и с интересом наблюдаю реакцию брата. Вот она похлопывает его по спине, чтобы обратить на себя внимание. Вот он смотрит на нее… хм… как баран на новые ворота. Они говорят и вот она уходит. А Брюс продолжает смотреть. Подхожу к буквально прицепившемуся взглядом к мисс Вейл Брюсу и спрашиваю.

— Прелесть, правда? Красивая, умная, храбрая. В меру наглая. И, главное, вообще не в курсе, кто ты такой, — на что тот кидает на меня предостерегающий взгляд, — учитывая вашу ссору с Джулией…

— Заткнись, Чарльз, — тихо, на грани слышимости пробормотал он и, заметив, что та пошла куда-то в сторону, последовал за блондинкой. Ну все, сезон охоты открыт. Хмыкаю и пью из моего стакана. К сожалению или к счастью, но роман с мисс Мэдисон окончился. Брюс хотел большего, но увы, как только увлечение прошло, эти двое расстались. Мисс Мэдисон переживала очередной взлет карьеры и не желала связывать себя долгосрочными отношениями. Естественно, как и в случае с Рейчел Доуз, которая сейчас мило болтала с женой Гордона и уже полгода как носила фамилию Дент, Брюс тяжело перенес расставание. Давно я не видел Брюса таким пришибленным. Что же, новый роман пойдет ему на пользу.

Подхожу к рулетке и замечаю, что Гордона нет. Куда это он намылился? И почему у меня вдруг появилось чувство дежавю.

— Доктор Уэлш, хозяин Брюс просил, чтобы вы подошли к нему, — слышу я голос Альфреда, держащего в руках поднос.

— Спасибо, Альфред, — киваю ему, залпом допиваю виски и ставлю его на поднос. Альфред удаляется, а я иду в сторону от гостей. Захожу в нишу и проверив, нету ли кого лишнего поблизости, нажимаю рычаг, открывающий тайный проход. Захожу в темный коридор и, закрыв вход, иду вниз, в бэтпещеру.

Если раньше это было место с несколькими шкафами, то теперь здесь находится суперкомпьютер, гараж, мастерская, тренажер, кухня и, даже, оружейная комната. Плюс, в специальных водонепроницаемых сейфах я собираю мою «особую» картотеку на готэмскую верхушку, многие из которых, прямо сейчас веселятся на верху.

— Что случилось, Брюс? — спрашиваю брата, наблюдая за тем, как он смотрит на экраны компьютера.

— Гордону прислали ориентировку на людей Гриссома. Они поехали на завод Axis Chemicals.

— Это тот, где они варят метамфетамин? — вспоминаю отчет полиции, который недавно передал Брюсу Гордон.

— Да, а еще одна из тех компаний, через которую они отмывают деньги. Но я не для этого тебя позвал. Смотри, — говорит он и протягивает мне бумагу. Беру и начинаю читать. Очень быстро понимаю, почему Брюс настолько поспешно ушел с вечеринки.

— Джек Напье? Тот, в банде которого состоял Джо Чилл? — спросил его, на что Брюс кивнул.

— Да. Это он, — говорит Брюс, о чем-то задумавшись.

— Хм. Хочешь засадить его? — спрашиваю и вижу кивок, — понимаю. Буду рад видеть его за решеткой.

— Хотел, чтобы ты просто знал об этом, — говорит он, а я все никак не могу отделаться от чувства дежавю, — я еду туда.

— Ну. Удачи. Буду ждать тебя с хорошими новостями, — говорю и вижу, что тот хитро взглянул на меня, — что?

— Скажи. Мне стоит… обратить внимание на мисс Вейл?

— Ну ты и спросил, — пожал плечами, — она прелестная девушка. Умная, смелая, знает чего хочет от жизни. Не вижу никаких проблем.

— Я тоже так думаю. Завтра я приглашу ее на ужин, — сказал он, на что я опять пожал плечам.

— Брюс, ты давно уже не маленький. Не мне говорить, с кем тебе спать, — хмыкаю и вижу, как тот улыбается, — главное, предупреди Альфреда, чтобы все было хорошо.

Проводив Брюса в очередной рейд, я вызвал такси. Занни ждет меня домой. Я и так слишком задержался. А ей нервничать вредно, особенно на шестом месяце беременности. Впрочем, мне нечего жаловаться, магия действительно сильно облегчает жизнь. Витаминные зелья, косметические заклятия и много такого, о чем я даже представить не мог. Во всяком случае, по поводу здоровья ребенка и общего самочувствия Затанны беспокоиться не приходилось. А вот чего нам не удалось избежать, это странные вкусовые предпочтения, среди которых шоколад с горчицей было самым безобидным и скачки настроения.

Вот и сейчас, перед тем как приехать в мою квартиру в Старом Готэме, я закупился клубникой, кетчупом, все той же горчицей, а еще свиным окороком, пятью порциями тако и большой пачкой сладкой ваты, которую она обожала, причем безотносительно своего «интересного» положения. Не то чтобы она просила это, но эти продукты были теми, за которыми она посылала меня чаще всего и я немного подзадолбался бегать ночью по круглосуточным магазинам в не самом безопасном районе Готэма в поисках продуктов без ГМО и добавок, с риском нарваться на каких-то отбитых отморозков.

Так, загруженный как вол, я и ввалился в квартиру.

— О! Это все мне? — встретила она меня в прихожей, взяв самый маленький из пакетов. Не из вредности. Просто знала, что когда она таскает что-то тяжелое, я превращаюсь в беспокойного и нервного папашу. Тем более, что учитывая мои постоянные тренировки, мне, скорее, неудобно тащить эти пакеты, нежели тяжело.

— Тебе-тебе, — говорю ей и заношу все на кухню. Живем мы с ней немного странно. Иногда здесь. Иногда в Темном Пике. А иногда и в поместье Уэйнов. Все зависит от множества факторов, таких как график ее выступления, моей занятости и желание членов семьи поухаживать за будущей мамочкой. В этом особенно усердствует, как нетрудно догадаться, Альфред. — У Брюса новая пассия, — сообщаю, как мне кажется, самую важную новость за вечер.

— Оу! И кто же? — с интересом спрашивает она, достав из пакета сладкую вату и, явно наслаждаясь процессом, раскрыв упаковку.

— Вики Вейл. Мы вместе смотрели ее фотографии, — говорю и начинаю раскладывать покупки по местам.

— Предпочитаю ее фотографии из The Vogue, а не Times, — говорит она, отправляя в рот первый кусок сладкой ваты и зажмурившись от удовольствия. Действительно, кроме того, что мисс Вейл была военным корреспондентом, еще у нее были очень недурные фотографии с модных показов в Нью-Йорке, Париже и Милане. А вот в Times она публиковала фотографии с боевых действий.

— Мне показалось, что все серьезно, — сказал я, когда положил последнюю баночку с горчицей в холодильник и заметил, что пачка с кетчупом оказалась в руках у Занни.

— Как будто у Брюса бывает по другому, — пробурчала она заливая кетчупом большой кусок сладкой ваты.

— Милая, я все понимаю. Но сладкая вата и чили? — говорю и вижу как она ни в чем не бывало отправляет этот кусок в рот.

— Это вкусно! Хочешь? — непосредственно предложила она, протягивая мне вату, чтобы и я попробовал.

— Нет, спасибо. Я тебе верю, — говорю и начинаю смотреть на то, как она облизывает слегка измазавшиеся в кетчупе пальцы.

— Что? — спросила она, когда заметила мой взгляд.

— Ты такая красивая, — говорю, улыбаясь, не способный отвести взгляд.

— Ой, брось, — закатывает она глаза, но я то вижу, что ей приятно, — я сегодня час проплакала над глупой мексиканской мыльной оперой. Глаза красные, как у крольчихи, — бурчит она, жалуясь на скачки настроения. Два дня назад было последнее выступления сезона и теперь Занни сидела дома и занималась саморазвитием. А иногда и, как сегодня, ничегонеделанием.

— И что? Ты все равно красивая, — говорю и обнимаю ее, — самая-самая.

— Подхалим, — говорит она и вдруг становится очень серьезной, — Чарли… у меня к тебе… не совсем обычная просьба, — говорит она и тянет меня в гостиную.

— Все, что хочешь, — говорю ей, когда мы уже вошли туда.

— Нет, ты в начале послушай, — говорит она и, сев на диван, поправила одежду, явно настраиваясь на что-то серьезное, — мы ведь на одном не остановимся, да? — спросила она, на что я пожал плечами.

— Тебе так понравилось твое состояние? — сел на диван и попытался свести все к шутке, потому что вопрос действительно максимально странный и пока неуместный.

— Ответь на вопрос, — очень серьезно, даже требовательно спросила она.

— Ну… если ты согласна, — говорю и вижу как она выдыхает, прикрыв глаза и смотря прямо перед собой.

— Хорошо. А вот теперь просьба. Я… нет не так, — она выдохнула и посмотрела на меня, — Затара - одна из старых семей Готэма, Чарли. Мы были среди его основателей, как и Уэйны. И, так получилось, что я последняя из этой семьи, — сказала она, а я откинулся на спинку, не сводя с нее взгляда.

— Хочешь, чтобы наш второй ребенок носил твою фамилию? — уточнил я, на что Занни быстро-быстро закивала.

— И унаследовал имущество, — уточнила она, а я оказался в легком ступоре. Мда. Просьба действительно необычная. Хотя… почему бы и нет? Старый Джованни уже давно пропал, хоть Занни и уверена, что тот жив. Будет действительно печально, если такая славная семья исчезнет. Тем более, речь идет о моем сыне. Или дочери. Особенно учитывая, что семья Затара далеко не бедная.

— Не вижу никаких проблем, — говорю ей и обнимаю.

— Спасибо, — благодарит она меня и кладет голову на плечо, — не уверена, что кто-либо другой согласился бы.

— Ты же понимаешь, что если родится девочка, проблемы это не решит? — спросил я, на что та пожала плечами.

— Родится девочка, тогда и будем думать, — сказал она и я хотел было ее поцеловать, как вдруг зазвонил телефон.

— Да чтоб вас! — выругался сквозь зубы, и под смешок Занни достал мобильник, — да?

— Чарли?

— Брюс? — я был немного удивлен слышать его сейчас, — разве у тебя нет дел?

— Я уже вернулся, — говорит он довольно устало.

— И как? Поймал Напье? — спрашиваю его и вижу, как Занни показывает знаками, что идет спать, на что я киваю.

— Тут такое дело… в общем… он свалился в чан с кислотой, — совершенно убито говорит он, а я цепенею от страшной догадки.

— То есть как это свалился в чан с кислотой? — спрашиваю, проглотив ком в горле, — нееет, — пробормотал я.

— Я не справился. Не удержал. Он хотел убить Гордона. Пришлось действовать. Вот и… — не обратив на меня внимание, говорил Брюс, а мое тело пронзила судорога. Ведь если память мне не изменяет, а она мне не изменяет, то скоро, очень скоро, в Готэме появится новый Джокер. И этот Джокер — убийца наших родителей!

POV Вики Вейл

Я всегда любила риск. А еще я очень любила загадки. Наверное, это от дедушки. Он тоже любил загадки. Его любимым занятием было находить интересные ребусы и разгадывать их. Мы часто это делали вместе, доводя бабулю своими вопросами. Еще тогда я поняла кем я буду. Я буду раскрывать загадки. А это или детектив или коп. Но я стала журналистом, то есть серединка на половинку.

Когда я встретила Брюса Уэйна он сразу показался мне… не таким. Романтичный, добрый, милый чудак. Воистину, таких мужчин встречаешь редко. Влюбляешься в них еще реже. И все у нас было хорошо, вот только… инстинкты журналиста и интуиция просто кричали, что с ним связана ТАЙНА! Этому способствовали его постоянные отлучки и исчезновения. А еще вранье.

И тогда я решила проследить за ним. Да, это неправильно. Но у меня есть опыт слежки. Когда я была студенткой, не раз и не два подрабатывала тем, что занималась эпатажным фотографированием. Была папарацци. А в этом деле незаметность — важнейший навык. Так что через пару дней после нашей совместной ночи, я села в машину и проследила за ним до Парк Роу. Что он здесь забыл? Здесь же даже днем опасно, не говоря о ночи! Парк Роу не просто так называют еще Преступной Аллеей.

Впрочем, ни его ни меня сегодня грабить не собирались. Брюс подошел к заброшенной гостинице, недалеко от театра «Монарх» и… цветы? Розы?.. он положил их там. Постоял минут пять и ушел. Я подошла туда. Действительно розы. Два красных бутона лежала на асфальте, среди разбитого стекла. Что же это значит?

— Шпионим, мисс Вейл? — вдруг я услышала голос и резко обернулась. Прямо за мной стоял и с легким осуждением смотрел на меня… доктор Уэлш?

— Вы… Вы меня напугали, мистер Уэлш, — сказала я, на что тот парировал.

— Доктор Уэлш, мисс. Не находите, что следить за людьми не самое достойное занятие для состоявшегося журналиста? — сказал он, а я разозлилась. Ему-то какое дело?

— Это не ваше дело, доктор, — сказала я, особенно подчеркнув его профессию, вот только тот лишь снисходительно улыбнулся.

— Учитывая историю этого места, как раз-таки мое, — говорит он и не сводит с меня… промораживающего, пронзительного взгляда, который я порой видела у некоторых из самых кровожадных полевых командиров повстанцев. Я называла его…четвертовать или повесить. Откуда у него такой взгляд?

— И… что здесь случилось? — спросила я, проглотив комок в горле, но не отведя взгляда. Впрочем, теперь психотерапевт смотрел на меня с печалью.

— Ровно 12 лет назад здесь, на этом самом месте, были убиты Марта и Томас Уэйны. Его родители, — сказал он и, достав из пальто бумажный сверток, в котором оказались две белых розы, передал одну мне, — почтим их память, — доктор положил цветок рядом с розами Брюса и, выпрямившись, снял с головы, покрытой рыжими волосами, фетровую шляпу, прижав ее к сердцу. Я сделала то же самое и, бросив взгляд на доктора, спросила.

— Вы… хорошо его знаете?

— Настолько насколько он это позволил, — сказал доктор Уэлш и, посмотрев на меня, пояснил, — он… сложный человек, мисс Вейл. Он может казаться беззаботным балагуром и мечтательным юнцом, но это лишь малая часть его натуры, — сказал он и надел шляпу, отряхнув невидимую пылинку со своего пальто, — советую вам уйти, мисс Вейл. Скоро сюда повалят «паломники», — сказал он и, заметив мой непонимающий взгляд, пояснил, — люди до сих пор помнят Томаса и Марту Уэйнов. И до сих пор многие приносят цветы сюда, на место их гибели. Они были символами чего-то большего, чего-то лучшего не только для мистера Уэйна, но и для всех горожан Готэма.

— А вы? — спросила его, с трудом переваривая свалившуюся на меня информацию.

— И я тоже. Я хоть и не отсюда, но считаю, что чета Уэйнов заслуживает того, чтобы о них помнили. Ведь... с их смертью... в этом городе что-то сломалось. И до сих пор не срослось, — говорит он и отходит от этого места. Кажется, что он хочет уйти, вот только вдруг поворачивается в мою сторону и говорит, — дам вам совет, мисс Вейл, как его психотерапевт. Не копайтесь в его ранах. Ничего хорошего из этого не выйдет. Если он согласится пустить вас в свое сердце, тогда поверьте, вы найдете больше, чем любовника или спутника жизни, — говорит он и, коснувшись полей шляпы на прощание, ушел в сторону, оставив меня мучиться чувством вины за собственную несдержанность и крайнее любопытство.

Конец POV Вики Вейл

Примечания

*палка крупье с плоской дощечкой

*Вымышленная страна в Южной Америке

Глава 32

Я стоял на улице и наблюдал за тем, как машина уносит Джокера после убийства всей уже бывшей верхушки банды Гриссома. Уши заложило от автоматных очередей, а руки пока еще ощущали шершавое пальто брата, которого мне пришлось прикрыть собой.

Нападение было стремительным. Когда начали стрелять, я толкнул Брюса к стене и прикрыл собой. И прямо сейчас я смотрел как он, стоя на проезжей части, буквально застывшими глазами провожает взглядом клоунскую кавалькаду. На его лице был написан шок настолько сильный, что он даже не узнал меня! Еще один показатель того, что это дело будет на порядок сложнее всего-того, с чем мы сталкивались до этого. Заметив, как тот побежал в сторону от ступенек городского совета, шарахнувшись от оказавшейся здесь Вики Вейл, я пошел за ним. Дождавшись пока тот свернет за угол, я догнал его и пригвоздил к стене.

— Ты — идиот?! Какого хрена ты творишь?! — спрашиваю, и ощупываю плечо, на котором порвана одежда. Слава Богу, там лишь гематома.

— Чт… что… Чарли? — смотрит он на меня, рассматривая мою маску.

— Нет, Папа Римский! — кричу на него и отпускаю, — что это было? — киваю в сторону здания совета.

— Я…я…не знаю, — поморщившись, видимо от боли, говорит он, — этот голос. Как будто… нет, бред.

— Что? — настойчиво спрашиваю его.

— Я как будто слышал этот голос раньше, — говорит он, не приходя в себя.

— И это повод подставляться под пули! — кричу на него и качаю головой, — где твоя машина?

— А… там, — указывает он в сторону, а я, подхватив его под руку, тащу туда, куда он показал. Уже через пять минут мы едем домой. Едем молча. Брюс вроде как пришел в себя. Во всяком случае его взгляд стал более осмысленным.

— ПТСР, — пробормотал он, рассматривая проносящиеся за окном фонарные столбы.

— Что? — спрашиваю я, не смотря на него.

— Это мой ПТСР. Уверен. Симптомы совпадают, — говорит он и смотрит на меня. Логично, в принципе.

— Но с чего это? Все было нормально, а теперь здрасте?! — кинул взгляд на брата и снова посмотрел на дорогу.

— Все из-за голоса. Этот Напье… что-то знакомое… что-то… не могу вспомнить, — покачал он головой, а я лишь угрюмо молчал. Я то знаю, что он вспомнил. Этот голос… самый страшный кошмар, что для меня, что для Брюса. Напоминание из прошлого. О той самой ночи, что случилась ровно двенадцать лет назад. Гребанный символизм!

— В любом случае, тебе необходимо прийти в себя. Тем более, что с этим психом разбираться нам с тобой. Гордон с Дентом не вытянут, — краем глаза вижу, как Брюс кивает мне и вдруг улыбается.

— Спасибо, что спас, — говорит он, на что я закатываю глаза.

— Со мной бы ничего не случилось. Бронежилет, забыл? — напоминаю ему о том, что мучимый паранойей, я почти постоянно одеваю бронежилет.

— Все равно, спасибо, — говорит он, но я лишь отмахиваюсь.

— Лучше подумай, что будешь врать мисс Вейл. Она там была. И все видела, — говорю, не сводя взгляда с дороги. Мы уже выехали на автостраду, как вдруг Брюс сказал.

— Я ей скажу.

— Что? — делаю вид, что не расслышал.

— Я… хочу сказать ей… обо мне, — говорит он и я понимаю, что он это всерьез.

— Ты — идиот? Вы знакомы три дня, — во второй раз задаю животрепещущий вопрос, на что тот отвечает.

— Она… другая, — говорит он с таким блаженным выражением лица, что я закатываю глаза.

— Она — журналистка!

— Она — замечательная девушка! — отметает он аргумент.

— Она шпионила за тобой, — привожу новый аргумент.

— Зато как она за меня испугалась, когда начали стрелять. Мне так приятно стало, — говорит он вроде как серьезно, вот только по глазам вижу, насколько ему смешно.

— Ты прикалываешься? — в этот момент Брюс начал ржать, — да ну тебя!

— Видел бы ты свое лицо, — смеясь сказал он, стукнув меня по плечу, — жаль, что не было камеры, — продолжает он ржать. Я же лишь качаю головой. Видимо, у Брюса отходняк после явного выброса адреналина. Пускай смеется. Затем, отдышавшись, Брюс посмотрел на меня и продолжил.

— Она действительно замечательная. Может не скоро, но, думаю, я ей все расскажу, — говорит он, на что я качаю головой.

— А! Делай что хочешь. Но запомни: обо мне ни слова, — говорю и вижу, что он кивает. А тем временем, мы доехали до поместья, — все, на выход, — говорю и мы выходим из машины.

— С возвращением, господа, — кивает Альфред, открыв дверь.

— Альфред! Лед и антисептик, — говорю и вижу, что тот уже держит их в руке, — ты все видел? — спрашиваю, на что тот кивает.

— Это безрассудно храбро и бесконечно благородно, но все равно очень глупо, хозяин Чарльз, — комментирует он мои действия и идет в сторону гостиной, куда уже зашел Брюс, — хорошо, что вашего лица не разобрать, иначе у общественности возникли бы вопросы.

— И что же мне оставалось делать? — пожал плечами, впрочем, не то, чтобы я был с ним не согласен. Просто, все произошло слишком быстро.

— Я могу перечислить пять вариантов, но пожалею вашу самооценку, — профилактически пропесочил меня Альфред и вошел в комнату.

— Альфред, можно воды? — попросил Брюс, уже сидящий на диване.

— Пей, — налив из графина, даю ему в руку стакан, пока Альфред обрабатывает ссадину.

— Вы тоже действовали крайне неосмотрительно, хозяин Брюс. Я знаю, что прогулка под пулями занятие приятное, но будьте добры в следующий раз одеть хотя бы бронежилет, — сказал он и, не дав Брюсу и рта раскрыть, продолжил, — кстати, вам звонила мисс Вейл, — сказал Альфред, обработав ссадину и приложив лед, этим показав, что разговор о нашем сегодняшнем выступлении окончен, — она была чем-то обеспокоена, — говоря это Альфред поднялся и, хитро взглянув на нас, сказал, — своим присутствием она разряжает атмосферу в доме, господа, — говорит, он, а мы с Брюсом переглянулись.

— Альфред, может ты на ней женишься? — спросил Брюс, а я отчетливо хмыкнул, как будто не он, пускай и в шутку, признавался в любви к Вики Вейл в машине!

— Это не совсем то, что я имел ввиду, сэр, — кинув взгляд на меня, пояснил Альфред, — Поскольку один из вас уже связан узами Гименея, то и второму надо об этом подумать. И мисс Вейл… весьма неплохой вариант.

— Не слишком ли быстро, Альфред? Они знакомы-то всего-ничего, — резонно возражаю ему.

— К тому же, Альфред, — поморщился Брюс от боли, — мне сейчас не до этого

— Но если не сейчас, то когда? — спросил он, проникновенно всматриваясь в лицо Брюса.

— Чем она тебя так зацепила, Альфред? — задал я закономерный вопрос, — ты не был так активен, когда Брюс встречался с Джулией.

— Я сделал кое-какие звонки, по поводу ее биографии. Перечитал пару ваших работ, хозяин Чарльз и пришел к выводу, что мисс Вейл относится к тому типу женщин, которая имеет шанс ужиться с хозяином Брюсом, — пояснил он свои резоны.

— Ты же знаешь, это не гарантия, — говорю ему, откинувшись на диван.

— Знаю. Но кто мешает попробовать, — ухмыльнулся Альфред, вызвав ответную улыбку у меня.

— Нам сейчас не до этого, Альфред, — говорит Брюс, удерживая лед на плече, — Джек Напье остался жив. Он теперь глава банды Гриссома. Нужны его данные из полиции, — сказал он, на что Альфред кивнул.

— Я свяжусь с комиссаром Гордоном от имени Бэтмена, — сказал Альфред и пошел на выход, как вдруг Брюс выдал.

— Альфред… правда она замечательная? — при этом его лицо стало таким мечтательным, что я не удержался и сделал фейспалм.

— Ты — идиот! — констатировал я со вздохом, вызвав согласный и довольный кивок Альфреда.

— Да, сэр, — сказал Альфред и вышел. При этом, ни я, ни Брюс не поняли, с кем из нас он согласился.

— Что будем делать? — спросил меня Брюс.

— Что делать, что делать… начнем охоту, — говорю ему и достаю телефон. Набираю номер, прикладываю трубку к уху, — Флойд.

— Тень, — слышу на той стороне трубки.

— Нужна снайперская поддержка, — говорю и вижу, как Брюс поморщился.

— Время, место?

— Я тебе сообщу. Никуда не отлучайся, — предупредил его, потому что знал его привычку ездить в Метрополис в любое свободное время.

— Понял, — сказал он и положил трубку.

— Что? — спрашиваю Брюса, пряча телефон.

— Может зря я тебя послушал? — качает головой Брюс, вспоминая, что именно он выступил посредником в нашем с Дэдшотом договоре.

— Страховка лишней не бывает, — философски замечаю, анализируя, что нужно делать. Помню, что этот конкретный Джокер очень любит баловаться химикатами. То есть в первую очередь, нужно нанести удар по заводу Axis Chemicals, — Я пошел, — встал с места, — начну копать. Потрясу информаторов. Посмотрим, чем сейчас занята банда Гриссома, — говорю и, кивнув, иду на выход.

— Чарли, — окликает меня Брюс. Оборачиваюсь, — будь осторожен, — говорит он, на что я усмехаюсь.

— Это уже как получится, — киваю Брюсу и иду на выход. Надеваю шляпу, а затем и пальто. После чего, открыв дверь выхожу наружу. Небо заволокли свинцовые тучи, а пока еще зеленые деревья парка казались серыми и неприятными. Прямо в унисон моему настроению.

POV Флойда Лоутона (Дэдшот)

Я дожидался своего неофициального посредника и шефа. Заняв позицию у Axis Chemicals и насторив передатчик в ухе, я приготовился сопровождать Тень, чтобы его ненароком не пристрелили. Благо, окна завода были достаточно широкими, так что у меня было довольно мало мертвых зон. Снайперское сопровождение и мониторинг внешнего периметра. Это просто. Особенно когда уже темно, у тебя есть прицел с режимом ночного видения, а в портативном компьютере есть доступ к внутренним камерам.

— Ку-ку, — услышал я в ухе и припал к прицелу. Тень проник на завод. Наблюдая за ним, я не мог не признать, что он профи. Он мастерски огибал охранников, в крайнем случае вырубая их из «Глока». На этой мысли мне захотелось почесать шею.

— Двое у склада. Еще трое у производственной линии, — говорю и вижу, как что-то отвлекло этих двоих, а тень, воспользовавшись моментом, прошмыгнул на склад. На спине висел мешок со взрывчаткой. Насколько я понял, он собирался взорвать производство опасного химиката и весь произведенный запас. Почему не позвать копов? Доказательств нет. Нужен судебный ордер, а судьи до колик боятся или, точнее боялись Гриссома. Непроизвольно улыбаюсь. Хорошо, что этот говнюк сдох. Теперь можно спокойно жить.

Вижу, как Тень выходит из склада не с одним большим, а с двумя маленькими мешками. Так… он кладет маленький мешок с чем-то под цистерну… наверное, с чем-то горючим. А затем прикрепляет… нечто, к опорам, на которых держится потолок.

— Двое возвращаются, — предупреждаю его и вижу, как он прячется под баком. Двое встали, подождали, потом резко побежали в сторону. Тень вышел из-под цистерны, огляделся и пошел на второй этаж.

— Вторая часть Марлезонского балета, — слышу в наушниках и закатываю глаза. Интересно, кто-то говорил ему, что он сам псих?

— Один на втором этаже, — говорю и вижу, как тот чем-то отвлек этого человека и проник в одну из комнат.

— Принял. Я в гнезде, — сказал он, на что я кивнул. Гнездом мы договорились называть директорский офис, где хранились бухгалтерские книги. Пока он копался в кабинете, я вспомнил о нашем недолгом сотрудничестве.

В целом, я был доволен своей новой жизнью. Охрана, сопровождение, боевая поддержка… это то, что я умею. И я рад, что сейчас мне не нужно браться за грязные заказы. Да, я по прежнему убиваю и, скорее всего, сегодня я так же убью немало, но я точно знаю, что убитые — откровенные мерзавцы и психопаты, так что совесть точно мучить не будет.

— Кто-то в белом халате идет к гнезду, — говорю и вижу, как этот кто-то подошел к двери и вошел в кабинет. Через пару минут он вышел. Значит Тень как-то спрятался.

— Бинго, — слышу в ухе голос Тени. Книги у него. Как он объяснил, эти записи послужат доказательством причастности нескольких фирм к заговору, с целью распространения отравленных средств гигиены по городским магазинам.

— Можешь выходить, все чисто, — говорю и вижу, как тот выходит из комнаты. Хорошо, когда у тебя такая шикарная аппаратура. Затем он очень быстро покидает завод. Что же, миссия выполнена. И, видимо, успешно.

— Ну как? — спросил его, когда мы встетились в заброшенной квартире того здания, на крыше которой я обустроил позицию.

— Все хорошо. Вошел и вышел, — сказал он и достав телефон, начал кого-то набирать, — Бетси? У меня для тебя новости, — жизнерадостно сообщает он… видимо Бэтмену, — тут у меня список производителей и поставщиков, что закупились у Джокера некондиционной химией. Я закину их Денту, а ты свяжись с Гордоном, пускай начнут изъятие из магазинов. Да, да. О, я тоже тебя люблю! — кладет трубку и, наткнувшись на мой взгляд, пожимает плечами, — у нас — странные отношения.

— Я заметил. Что дальше? — спрашиваю, на что тот весло отвечает.

— А дальше мы найдем этого сукиного сына и выясним, как он умудрился реализовать свой товар, — говорит он помахав передо мной бухгалтерской книжкой и в эту минуту происходит взрыв.

Конец POV Флойда Лоутона (Дэдшот)

— Хорошо горит, — прокомментировал Дэдшот творящееся безобразие. Axis Chemicals горел. Горел склад с готовой продукцией, производственные линии и сырье. Я точно знал, что часть продукции уже ушла в магазины и собирался выяснить, как такое стало возможным. Ну и воспрепятствовать всему этому.

На самом деле спалить эту контору было легче легкого, несмотря на то, что там было достаточно много как персонала, так и бандитов. Сложнее было проникнуть туда незамеченным и украсть формулу смехо-клея Джокера вместе с бухгалтерской отчетностью. И еще мне было очевидно, что кто-то явно сделал так, чтобы некондиционный товар попал на рынок. Вот только кто? Кому кроме этого психа могло быть выгодно подобное?

Все прошло как по маслу. Хорошо, когда вероятный противник — обычные уголовники, которые понятия не имеют о такой вещи, как противодиверсионные действия, охрана режимного объекта и многое важное и нужное.

Впрочем, мне не хотелось брать грех на душу, так что я еще и заморочился с тем, чтобы перед взрывом там началась такая паника, что персонал начал сам покидать завод. И, судя по тому, что я вижу кучу людей в белых халатах, задумка удалась. А всего и надо было несколько светошумовых гранат и шашек со слезоточивым газом.

Теперь, дело за Дентом. Именно ему уламывать судью на ордер для проведения проверки всех этих предприятий. Ох, чувствую, что очень скоро наружу вылезет столько отборного дерьма, что еще очень долго придется отмывать этот город.

— Возвращайся к себе, — говорю Дэдшоту, — как только я найду Джокера, сообщу тебе, — он кивнул и удалился, забрав чемодан с аппаратурой. Удобно, когда есть прикрытие. Вот если бы еще и самому не лезть в пасть к тигру, но… эх… мечты-мечты.

Смотрю на папку, куда упаковал сворованные документы. Дент будет доволен. А то я слышал, что мэр Гарсиа стал слишком сильно на него наседать. Хмыкаю.

— Ничего, Харви. Отработаешь, — говорю про себя и, подхватив удобнее документы, покидаю этот пускай и заброшенный, но по прежнему гостеприимный дом, оставляя позади лишь горящий и разваливающийся завод Axis Chemicals

…В результате Нападение на Готэмский Художественный музей погибло более пятидесяти человек. Число жертв уточняется. Не известно, кто стоит за нападением. Полиция, как и мэрия, от комментариев воздержались. — говорит не очень симпатичная от неухоженного вида телеведущая новостей, а я почувствовал груз вины. Я не помнил об этом. Атака на музей? Но для чего? Это слишком не логично даже для Джокера!

— Всех не спасешь, — пробормотал я, держа в руках пульт и качая головой.

— Ты это о чем? — услышал я голос Занни. Сейчас мы находились в нашем поместье. Занни хотела присмотреть комнату для детской, а Альфред ее горячо поддерживал.

— Да вот… — киваю на телевизор, на котором отображались ряды трупов, завернутых в черные мешки.

— Милый, — протянула, Занни, встав рядом со мной и проведя рукой по моей щеке, — я думала комплекс героя только у Брюса, — говорит она, а я обнимаю ее за талию и кладу голову на ее живот, слушая, как стучит сердечко малыша.

— Видимо, я размяк, — констатировал я факт. Ранее, мне было бы наплевать на всех этих убитых. А сейчас вот накатило.

— Не говори так. Ты всегда был хорошим человеком. И… ты таковым останешься всегда. Всех не спасешь, — повторяет она за мной, гладя меня по голове, — как твои поиски? — спросила она, а я закатил глаза. Каким-то образом она выведала у Альфреда, чем мы с Брюсом сейчас занимаемся и теперь постоянно спрашивала о том, как идут дела.

— Плодотворно. Скоро я его поймаю.

— И убьешь? — спросила она, впрочем, ее глаза не выражали ни радости, ни осуждения. Только вопрос.

— В начале допрошу, — смотрю, на неё, — я хочу понять, что им движет. Сумасшествие или какой-то план, — говорю, анализируя известные факты. По всем данным выходило, что кто-то пролоббировал закупку смехо-клея у Джокера. Иначе я не могу объяснить, как они прошли проверку на качество, — а потом, да. Я его убью, — говорю ей, на что Занни кивает.

— Хорошо. Только не затягивай с этим, — говорит она, на что я хмыкаю.

— С каких это пор ты такая кровожадная?

— А с таких, как понесла от тебя ребенка, — говорит и, видя непонимание, закатила глаза, — Чарли, — протянула она, — знаешь, чего я больше всего не хочу? — спросила, подчеркнув слово «не»

— Чего же?

— Остаться вдовой. И если для этого ты должен кого-то убить, то что же… я предпочту его смерть, а не твою, — говорит она и садится рядом, положив голову мне на плечо, — я хочу жить долго и счастливо. И, желательно, без воспоминаний о твоих вторых похоронах, — говорит она, а я целую ее в макушку.

— Ведьма, — протянул я, приобнимая жену.

— Ведьма, — согласно кивает она, — и сейчас эта ведьма хочет одного. Чтобы ты перестал заниматься самоедством, — говорит она, всматриваясь в мои глаза.

— Не буду. Тем более, когда ты сама попала мне в руки, — говорю и собираюсь было поцеловать жену, как вдруг в комнату влетает Брюс.

— Ой! Вы здесь… да? — сконфужено говорит он, на что я зло замечаю.

— Тебя Альфред стучаться не учил?

— Простите, — говорит он и вдруг выдает, — я привел мисс Вейл в Бэт-пещеру

— Ты… что? — резко выпрямился я, — она знает?

— Нет… но… Джокер хотел ее… я не знаю, чего он хотел от Вики. Вот и пришлось ее спасать, — говорит Брюс, а у меня в голове щелкает.

— Это было в музее?

— Да, там, — Брюс удивлен, — а ты-то откуда знаешь?

— По новостям сказали. Джокер распылил какой-то газ. Куча людей погибла, — говорю и вижу, как Брюс взлохматил свою шевелюру, — что ты хочешь сделать?

— Просто отведу ее домой. Я ее усыпил, — пояснил он, — И еще. Судя по тому, что я выяснил, копы конфисковали не все. Есть несколько отравлений, впрочем, гораздо меньше, чем могло быть. Ты очень вовремя сработал.

— Тебе не кажется, что все это не спроста? — спросил я Брюса о своих подозрениях, абстрагируясь от мыслей об отравившихся людях.

— Кажется. Кто-то специально пустил отраву на прилавки, — сказал Брюс, почесав затылок, — но сперва, надо доставить Вики домой.

— Может быть я вам помогу? — неожиданно предложила Занни, — недавно, я освоила портальную магию. Просто назовите адрес мисс Вейл и я открою туда проход, — говорит она, на что Брюс кивает.

— Если так, то хорошо, — сказал Брюс и вышел из комнаты.

— Ты не говорила об этом, — говорю ей, на что та пожимает плечами.

— Нужно же было чем-то себя занять, когда закончился сезон, — пожала она плечами, — и, я заметила, что ты снова приуныл, — я удивленно смотрю на нее. Надо же, какая она наблюдательная, — не надо, Чарли, — говорит она и вновь проводит рукой по моей щеке, — этим ты никому не поможешь, — сказала Занни и в этот момент в комнату входит Брюс с Вики Вейл на руках. На ней лежала какая-то папка.

— А это что? — киваю на папку.

— Я тут прикладной химией занялся на досуге. Здесь записано при смешении каких средств, может случиться отравление, — говорит он, на что я киваю. Ну да, если просто использовать лак для волос, ничего не будет. Если же вместе с помадой то… — Гордон был так любезен, что предоставил мне немного конфиската, для опытов.

— Отлично. Милая, — кивнул я Занни и она, встав с дивана, посмотрела на Брюса.

— Ее адрес улица Йона Логерквиста, дом 6, квартира 15, — сказал он, на что Занни кивнула и, протянув руку в пустую часть комнаты, произнесла.

— Neentfif tnemtrappa xis tsiuqregol noj ot Latrop*, — и в этот момент перед нами открылся портал. Осмотрев его и интерьер внутри, Брюс вздохнул и вошел в портал.

— Я говорил тебе, что ты чудо? — восхищенно рассматриваю ее, пока Брюс укладывает мисс Вейл на кровать.

— Говори себе это почаще, чтобы не забыть, — усмехнулась она, а Брюс, тем временем, вышел из портала.

— Все правильно. Это ее квартира. Спасибо, Зи, — сказал он, а Затанна, кивнув, взмахнула рукой и портал закрылся.

— Не за что, Брюс, — говорит она и смотрит на меня, — а сейчас я пойду спать. Не шумите тут, — шутливо погрозила она нам пальцем и удалилась.

— Спокойной ночи, — кивнул я ей вслед и посмотрел на Брюс, который посмурнел, — ты чего?

— Я хочу признаться ей. Она… заслуживает знать, — говорит он, а я лишь вздыхаю. Мда, это уже не шутки.

— Я говорил тебе. Делай что хочешь, но про меня ни слова, — сказал я ему, на что Брюс кивнул и, не прощаясь, потопал в сторону бэт-пещеры. Вздыхаю. Брюс, порой, бывает до невозможности упертый. Влюбленный идиот, что еще скажешь?

На следующий день

— Я все равно с тобой не согласен, Альфред, — говорю дворецкому, скрестив руки на груди, — это может быть просто увлечением. Тем более он так и не признался ей.

— Он подставился ради нее под пулю Джокера, хозяин Чарльз. Слишком много безрассудства ради «просто увлечения», — возражает Альфред, — к тому же…

— Что? Думаешь, ее наличие, заставит его остепениться? — прерываю вопросом Альфреда, на что тот вздыхает.

Мы обсуждали с Альфредом очередную выходку Брюса. Как и планировалось, он отправился к мисс Вейл, чтобы сделать «каминг-аут». Вот только сразу за ним к ней пожаловал Джокер и, насколько я понял, между двумя претендентами за руку мисс Вейл случилась потасовка. Во всяком случае, насколько я помнил из моей прошлой жизни. Дело в том, что я вспомнил об этом инциденте и настоял на том, чтобы Брюс надел бронежилет, чтобы не случилось как во время инцидента у Городского совета. А еще попросил у Занни один из кинетических амулетов, ослабляющих действия пуль, которые она нашла в большом количестве в семейном хранилище вместе с кучей других интересных безделушек. Я тоже, с недавних пор, носил такой, уже по настоянию самой Затанны. И, в итоге, оказался прав. Джокер выстрелил, и Брюс виртуозно изобразил труп.

Одновременно с визитом Брюса, я собирался подловить Джокера и схватить на подходе к квартире мисс Вейл. Но он словно шестым чувством ощущал опасность. Дэдшот так и не смог его выцелить из соседнего здания. А я сам не смог поймать его ни когда он пришел в дом к мисс Вейл, ни когда он уходил. Этому могло быть лишь одно объяснение.

Дом 6 на улице Йона Логерквиста был элитным. А значит имел свою собственную служебную инфраструктуру, чтобы прислуга не мозолила глаза состоятельных господам. И разрисованный параноик явно пользовался подземными коммуникациями и хозяйственными лифтами, по которым перемещалась прислуга.

— Я уже пригласил мисс Вейл. И вам лучше спрятаться, если не хотите ее… шокировать, — говорит Альфред, а я пожимаю плечами.

— Предупреждаю, Альфред. Ничего хорошего из этого не выйдет, — говорю Альфреду и ухожу в свою комнату. Я не был согласен с ним, но раз уж Альфреду приспичило сыграть в сводника (вполне обычное для него амплуа) то кто я такой, чтобы этому противиться. Чтобы скоротать время включил новостной канал, вот только по телевизору выступал сам Джокер.

— …приглашаю всех, на юбилей города. Я для вас приготовил сюрприз. В полночь я выброшу в толпу 20 миллионов долларов наличными. Не беспокойтесь, у меня их достаточно. Повторяю, двадцать миллионов, — усмехнулся Джокер, — Будет и развлечение. Этакий мордобой, между мной с одной стороны и с другой стороны, с человеком, который навел ужас на весь Готэм: Бэтменом, — Джокер подался вперед, — Ты меня сейчас слышишь? Нас будет только двое. Один на один. Я даже снял грим с лица, — в доказательство этого, он обвел свое лицо, ничем не отличающееся от обычного, — Посмотрим, сможешь ли ты сделать то же самое, — сказал он и передача завершилась.

— Манипулятор, — даже с неким восхищением пробормотал я, — грим снял, да? Мало кому придет в голову, что это как раз-таки твое настоящее лицо, — сказал я в никуда, покачав головой.

— Чарли? — вдруг слышу голос Брюса, — ты видел?

— Да, — киваю брату, — чувствую, что все это делается не по доброте душевной.

— Уверен, что нет, — говорит он и, замявшись, спросил, — скажи, что ты помнишь про… тот день.

— Какой день? — сделал вид что не понял я.

— Тот. Когда… убили родителей, — говорит он, а я задумываюсь.

— Немного. Я ведь почти сразу вырубился. А что?

— Дело в том, что… похоже, Джо Чилла подставили, — говорит Брюс, а я удивленно смотрю на него.

— То есть?

— Папу и маму убил не Джо Чилл, — говорит он и, заметив мой вопросительный взгляд, продолжил, — А Джек Напье, — сказал он, а я посмотрел перед собой.

— Почему ты так думаешь? — спрашиваю его, стараясь придать голосу максимум скепсиса.

— Я вспомнил… этот голос… это был его голос, — сказал Брюс и посмотрел прямо мне в глаза, — он стоял там, с взведенным револьвером. Улыбался, — Брюс провел рукой по лицу, словно стирая усталость, — он смотрел мне в глаза и сказал: Признайся, мальчик. Ты когда-нибудь танцевал с дьяволом при…

— … при лунном свете, — закончил я за Брюсом и, когда тот удивленно посмотрел на меня, пояснил, — я тоже вспомнил. Я слышал эти слова перед тем как вырубился. Черт! — прикрыл руками лицо. Я хоть и помнил это, но все равно, это воспоминание отравляло мою жизнь и сейчас я вполне искренно ощущал дискомфорт.

— Джо Чилл сорвал ожерелье мамы. Но он не стрелял. Я все вспомнил, — сказал Брюс, оперевшись о диван, — а значит, он был не виноват, — грустно заключил Брюс, — у него был сын, кажется.

— Был. Я лично его устроил в интернат. Не знаю, что с ним стало дальше, — говорю Брюсу

— Выясню. Это… меньшее, что мы можем сделать, — говорит Брюс и уходит из комнаты. Я же выдыхаю. Хотел бы я помнить обо всем этом дерьме до того, как Брюс рассказал мне о том, что Напье свалился в чан с кислотой. Тогда бы я просто открутил ему шею, предварительно хорошенько попытав на предмет интересующей меня информации. Но увы. Приходится работать с тем, что есть.

Встаю с места и иду на выход. Вижу, как Альфред закрывает один из секретных проходов и смотрю на него.

— Она там?

— Да, хозяин Чарльз, — кивнул Альфред.

— Как он отреагировал?

— Лучше, чем я думал, — сказал Альфред, улыбаясь.

— Брюс уже сказал? Про Напье?

— Сказал. По правде говоря, тогда особо и не разбирались. Ситуация была гораздо, гораздо хуже чем сейчас, а Комиссар Лоеб был уверен в виновности мистера Чилла, — напоминает он мне. Впрочем, он сам был опечален этой новостью.

— А у тебя на руках было двое несовершеннолетних, один из которых инвалид, — констатировал я и кивнул Альфреду, — что же. У нас есть шанс добиться какого-никакого правосудия, — говорю, почесав щетину.

— Должен заметить, что нынешний Джокер на порядок опаснее тех, что были раньше, — говорит Альфред и, явно заметив мое вопросительное выражение лица, пояснил, — Те, были явные сумасшедшие. Этот же…да, он не здоров. Но он рационален. Он подмял под себя сильнейшую на данный момент банду Готэма. Судя по бухгалтерским книгам, заработал весьма серьезное состояние на продаже отравленной косметики. А теперь явно задумал какую-то масштабную диверсию.

— И чего он хочет добиться? — спросил я, сравнивая собственный анализ, с анализом Альфреда.

— Думаю, он собирается, пользуясь хаосом, взобраться на вершину.

— Хаос — это лестница, — припомнил я одно выражение из прошлой жизни.

— Именно. Я рад, что вы поняли. Как и его предшественники, цель Джокера— хаос. Вот только в отличии от них, хаос, судя по имеющейся информации, не является самоцелью. Он нужен для чего-то, — сказал Альфред и я был склонен согласиться с ним. Ведь если за ним кто-то стоит, значит Джокер, каким бы психом не был, все-таки не был смертником, а действовал по какому-то очень хитрому и запутанному плану, — к тому же, судя по тому, что мне известно, пускай и в несколько извращенном понимании, ему не чужды комфорт и другие вполне обычные человеческие нужды.

— И какой вывод?

— Я полагаю, что он не собирается умирать. Он понимает, что может и получает от этого удовольствие, но явно не собирается.

— А те были явными смертниками, — киваю на слова Альфреда, — если все так, как ты говоришь, то версия о том, что кто-то за ним стоит больше не кажется сумасшествием, — говорю и иду в сторону своей комнаты. И вовремя, потому что как только я вхожу туда, открывается тайный проход и из темноты выбегает Вики Вейл.

— Альфред, прости, но я должна идти, — говорит она и не дожидаясь ответа Альфреда, бежит в сторону лестниц. Выхожу из комнаты. Переглядываюсь с Альфредом, который вновь открыл проход. Видимо, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Он уехал, — констатировал Альфред, когда я догнал его и увидел, что Бэтмобиля нет.

— Да. Что же. Сегодня будет горячая ночка, — говорю и, похлопав Альфреда по плечу пошел к моему шкафчику. Джокера надо ловить. И ловить срочно!

— Не забудьте сверить часы с хозяином Брюсом, — слышу голос Альфреда, пока натягиваю на себя одежду, — втроем, вместе с мистером Лоутоном, вам будет легче поймать Джокера, — говорит он, на что киваю. Действительно. Надо разработать план. Признаться, импульсивность Брюса меня порядком достала. С него станется одному пойти на охоту. Вот только дичь больно опасная.

И с этой мыслью, я покидаю Бэт-пещеру.

Я сидел на крыше самого низкого на улице здания и наблюдал за устроенным Джокером шествием. Весьма солидном, я бы сказал, шествии. Музыка, танцы… куча наличных, которые ветер гонит по мостовой. Явно очень довольный Джокер. А еще обезумевшая от сладкого слова «халява» толпа. Вот только они забыли, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Дэдшот? — говорю в передатчик.

— На позиции, — слышу в наушниках голос Лоутона и подношу бинокль к глазам. Как и ожидалось, воздушные шары явно заполнены каким-то химикатом. Иначе зачем людям Джокера армейские противогазы?

— Бэтси? — переключаюсь на другую чистоту.

— На подлете, — слышу его голос и вижу, как Джокер начинает что-то говорить.

— Пора, — даю сигнал Бэтмену, а над собравшимися пролетает бэт-винг. Очередное чудо инженерной мысли, вышедшее из-под руки Люциуса Фокса и его конструкторского бюро. Легкий самолет вертикального взлета-посадки, с кучей сменных модулей. И сейчас Брюс собирался подцепить эти шары с опасным содержимым и увести их подальше с помощью заранее приделанного крюка.

Большинство людей не обращало внимание на Брюса, а вот Джокер его явно заметил и достал пульт управления.

— Дэдшот, — предупреждаю Лоутона и тот сразу же стреляет. Пульт вылетает из рук Джокера, а по Флойду сразу же открывают огонь, после чего тот скрывается. В толпе паника, люди начинают разбегаться, хотя и хватает тех, кто продолжает собирать деньги. Тем временем, Бэтмен на Бэт-винге пролетает сквозь улицы и крюком хватает шары. Все. Основная опасность убрана. Начинаем охоту на Джокера.

Приникаю к прицелу пневматической винтовки. Дальнобойность этого «шедевра» оружейников Лиги Теней двести метров, так что приходится ждать, пока Джокер не подойдет достаточно близко. Джокер кого-то пристрелил и идет в сторону летящего прямо на него Бэтмена. Хмыкаю. У меня чувство дежавю. Точно так же делал и прошлый Джокер. Только тогда Брюс ехал на Бэтпод. Беру Джокера на прицел. Идет себе спокойно, даже не замечает, что в него целятся. Хотя… стоп… он смотрит… смотрит на меня?! Машет рукой?!

— Эй, глазастый! Чего тянешь? Кишка тонка?! — как он меня заметил. Хотя… сложно не заметить кого-то кто целится в тебя с двухсот метров. Абстрагируюсь от всего. Есть только я и моя цель. Выстрел.

Смотрю на улицу. Джокер с любопытством смотрит на дротик в его плече. Вынимает его, крутит, вертит, — Оу. Баиньки, — говорит и грохается на землю. Выдыхаю. Все! Дело сделано. Вот только… Не слишком ли все просто?

Примечания

*Portal to Jon Logerquist six, appartment fifteen — Портал в Йон Логерквиста шесть, квартира 15

Глава 33

Дик Грейсон сидел на ступеньках, положив подбородок на ладони, и с отрешенным видом смотрел в никуда. В это время ему уже полагалось быть в постели, но сон не шел. В голове все еще звучал ультимативный запрет Брюса выходить из поместья пока они не разберутся с Джокером. Даже в школу его конвоировал, а по другому это и не назовешь, Альфред, хотя он давно уже добирался туда самостоятельно. А ведь он мог бы им помочь. Он бы… он бы… он сам не знал, чтобы он сделал. Но Ричард хотел верить, что он обязательно бы пригодился.

— Всё ещё дуешься из-за того, что тебя не взяли? — услышал он женский голос и повернул голову назад. На верху стояла Затанна и с любопытством рассматривала Дика.

— Вот еще, — буркнул он, передернув плечами. Впрочем, если он думал, что она от него отстанет, то ошибался. Затанна спустилась к нему, положила подушку-валик на лестницу и уселась на него. Благо, лестницы были широкими и на них можно было вполне неплохо устроиться.

— На, а то застудишь, — сказала она, протягивая Дику еще одну такую же как у нее подушку и тот со вздохом положил ее под себя. С Затанной, которая попросила называть ее Зи, он старался не спорить. Во многом из-за того что она очень хорошо к нему относилась, да и беременность, насколько он понимал в силу своего возраста, дело довольно опасное. Меньше всего ему хотелось стать причиной проблем у этого не родившегося ребенка, — давай, колись. Чего такой смурной? — весело сказала она, оперевшись спиною о лестницы.

— Я уже не маленький, — пробурчал Дик, на что Затанна кивнула.

— Согласна, — сказала она, а Дик удивленно посмотрел на нее.

— Эм… то есть? — заподозрив подвох спросил Дик.

— В твоем возрасте я уже выступала с моим папой. Было весело, — улыбнулась она, — И чтобы ты не думал, не все номера были безопасными. Например, разрезание пополам. Или когда вода льется в аквариум и тебе нужно освободиться от тяжелых кандалов. И многие другие.

— Но ты ведь все равно участвовала? — не понял Дик, к чему она ведет.

— Да. Просто потому что номер — это номер. Его можно просчитать и даже самый опасный трюк станет безопасным, пускай все и будут думать, что ты чуть не умер, — сказала она, а ее лицо стало серьезным, — в жизни так не бывает, — Затанна покачала головой, а Дик посмурнел.

— Все равно не честно, — буркнул он.

— Ну… какие твои годы? Неужели думаешь, что Брюс с Чарли сегодня поймают последних бандитов в Готэме? — насмешливо спросила она.

— Нет…но… — пожал он плечами.

— Поверь. Это не из-за того, что Брюс тебе не доверяет. Просто есть вещи, в которых тебе рано участвовать, — сказал она, понимая, что очень возможно, сегодня братья Уэйн будут вершить правосудие. И Дику действительно рано еще видеть этот самый натуральный самосуд.

Затанна вздохнула. Учитывая, что убивать Джокера скорее всего будет Чарли, она уже настроилась на то, что сегодня ей придется поработать психотеропевтом. Все-таки даже для подготовленного в Лиге Теней убийцы есть некий предел, после которого его психика идет в разнос. И сейчас, болтая с Диком, она настраивалась на тяжелую ночь.

В этот момент одна из панелей, ведущая к бэт-пещере открывается и в холл вошли Чарли вместе с Брюсом.

— Дик, помоги, — подала она руку и с помощью Ричарда, поднялась со ступенек. Затем, несколько отстав от побежавшего вниз Грейсона, она спустилась в прихожую

— Вы вернулись, — констатировала она, подойдя к мужу. Запах пороха, пота… в целом усталый вид. Мда. Все как и ожидалось.

— Ты чего не спишь? — попытался он выдавить из себя улыбку, обнимая ее.

— Малыш не хочет засыпать без папы, — сказал она и добилась пускай и усталой, но искренней улыбки от мужа. Что же, все не так плохо, как она думала, — как прошло? — на этом вопросе улыбка мужа увяла, а Брюс начал массировать затылок. Что-то было не так, — Чарли? Брюс? Что случилось? — спросила она, переводя взгляд с одного брата на другого, краем глаза заметив, что в холл вошел Альфред, — Что? — с нетерпением спросила она, а Чарли, вздохнув, взял ее под руку и повел в гостиную. Затанна, заметив, насколько озадачены ее муж и деверь, уже поняла, что случилось нечто совершенно экстраординарное.

За два часа до этого

Четверо в амбаре. Трое стоят, один сидит с мешком на голове и связанными руками. Неувядающая, в чем-то банальная и, одновременно, оригинальная сцена из широкого жанра художественных произведений, начиная с криминальных триллеров, заканчивая космической фантастикой.

Флойд спокоен. Он понимает, что доверие надо заслужить и сейчас его, скорее всего, будут вязать кровью. Брюс стоит как истукан, скрестив руки на груди. Этого разрывают противоречия. Против добра с кулаками он ничего не имеет, вот только убийство даже этого… существа для него есть нечто невозможное. Вот и выходит что сегодня именно мне вести допрос. И казнить его мне. Флойд, каким бы крутым и преданным он ни был, не член семьи, а наемный работник. Общая тайна сближает, но то, что будет твориться здесь, является делом семьи. Это моя ответственность как старшего сына и я ее исполню.

Подхожу к Джокеру и сдираю с него мешок. Он морщится от яркого света. Моргает, присматривается. Улыбается.

— Оу. Какое благородное общество. Бэтмен, — кивок в сторону Брюса, — Тень, — такой же кивок мне, — не имею чести знать вас, молодой человек, но уверен, вы так же блистательны, как присутствующие здесь сэры, — кивок Флойду. Затем выпрямляется, смотрит на меня, на Брюса, — я так полагаю, что у вас есть вопросы, господа? Иначе… я был бы мертв.

— Именно, — подтверждаю догадку и жду, что он скажет.

— Что же. А у меня, кажется, нет выхода, да? — ухмыляется он, что в купе с его изуродованным лицом, смотрится жутко.

— В чем причина твоей последней акции, Напье? — спросил я его, специально назвав его по фамилии. Джокер начал медленно облизывать верхнюю губу, переводя глаза с одного на другого. Затем ухмыльнулся.

— Господа. Мои действия были продиктованы лишь заботой о жителях нашего великого города… — говорит он и тут же получает по лицу.

— Хватит паясничать, — спокойно говорю ему, пока тот отплевывает выбитый зуб и скопившуюся во рту кровь, — лучше скажи, Джек. Зачем ты решил убить пару тысяч идиотов, что клюнули на твою наживку, а? — задаю тот же вопрос, сформулированный немного по другому.

— Ха-ха-ха, — тот начинает смеяться, — потому что они идиоты, — говорит тот, продолжая смеяться, — кучка людишек, бессмысленно проедающие свой хлеб и не делающие ничего. Это была бы прекрасная шутка! — он говорил и смеялся. Я чувствовал, как Брюс с Флойдом явно не осознают, что происходит. Вот только мне кровь из носу нужна была информация. Жду пока тот начнет задыхаться от смеха и спокойно говорю.

— Нет, Джек. Я никогда не поверю чтобы ты, — показываю на него пальцем, — ты, сам решил всех грохнуть. Ты ведь псих, а не сумасшедший. Убить пару тысяч для чего-то? Запросто. А просто так, — качаю головой пощелкивая языком и по глазам вижу, как у Джокера, несмотря на истеричный смех, в голове начали крутиться шестеренки, — признайся. Шутки шутками, а ведь у тебя есть заказчик. Который тебе что-то обещал. Что-то очень вкусное, — говорю и вижу, как тот резко прекращает смеяться, а его лицо искривляет… это можно было бы назвать благодушной улыбкой.

— Он мне нравится, — доверительно сказал он, посмотрев на Флойда и кивнув в мою сторону, — видит суть, — теперь взгляд на Бэтмена, — Ну что же. Тень. Предлагаю сделку.

— Сделку? — моргнул я и не будь на моей лице маски, присутствующие здесь люди увидели бы мое удивление. Он еще пытается торговаться? Оптимистично.

— Да, сделку. Вы меня отпускаете. Обеспечиваете новыми документами. Создаете новую личность. Ну и хороший пластический хирург не помешает, — сказал он и демонстративно начал ощупывать языком свои зубы, — вместе со стоматологом. А то мой уже неделю как кормит крыс в коллекторе, — говорит он и хихикает. Затем резко успокаивается и выдает, — А взамен… Я сдаю вам их. Всех. Кого знаю, конечно.

— Не слишком ли много ты просишь? — скептически протянул я, демонстративно достав Глок с глушителем, — кое-кто хорошо заплатит за твою голову, — говорю и перещелкиваю затвор.

— Ооо… Тень… ты даже представить не можешь, какие тайны таит этот… воистину великий город, — его лицо становится одухотворенным, словно он прикоснулся к некой сакральной ТАЙНЕ.

— Что мне до тайн города Готэма, когда по нему разгуливает опасный псих? — показываю свою максимальную незаинтересованность, пока Брюс с Флойдом переглядываются, — одного такого я уже отправил на тот свет и мне нужны веские причины, чтобы не сделать этого с тобой.

— Поверь мне, — говорит Джокер, явно начиная нервничать, — за такое знание, многие бы отдали левую руку. А то и правую, — говорит он, а я задумчиво рассматриваю пистолет.

— Скажи мне вот что… В знак доброй воли и нашего вероятного сотрудничества, — говорю и смотрю на его белую рожу, — расскажи про убийство Уэйнов, — спрашиваю и вижу… в начале непонимание, затем кривую ухмылку, а в самом конце натуральную радость.

— Ха-ха-ха, — хрипло смеется Джокер, — так вот кто натравил тебя на меня? Сопляк Уэйн… Ха-ха-ха. Выжил значит. Впечатлен, — протянул он, — мальчишка оказался живучее своего папаши с мамашей. А еще и с отменной памятью, — продолжает смеяться Джокер, а я краем глаза вижу, как Брюс сжимает кулаки, — не знаю, как он вышел на тебя, но так и быть. Почему бы не поностальгировать по былым временам в такой приятной компании. В качестве жеста доброй воли, конечно, — ухмыльнулся он и выдохнул, — фух. Заказчику не нравилось, что Томас Уэйн начал слишком рьяно обустраивать Готэм. Не знаю, почему. Может, ему нравился город именно таким. Мне вот нравился. Это было славное время. Делай, что хочешь. Убивай, кого хочешь. И никто тебе ничего не скажет, — говорил Джокер, а его лицо стало таким мечтательным, что мне захотелось профилактически съездить по нему кулаком, — подстроить ограбление ничего не стоило. Им всего лишь нужно было остановиться. И ловушка захлопнулась, — кивая своим мыслям говорил Джокер, а я нервно ощупывал свой пистолет, — жаль я не успел прикончить пацана. Меньше проблем бы было сейчас, — сказал он и впервые с допроса, Джек перестал улыбаться. Я выдохнул. Желание убить эту сволочь было нестерпимым. Вот только… информация… мне нужна была информация о заказчиках.

— Как ты умудрился избежать наказания за убийство Уэйнов? — спросил его Брюс. По сжатым кулакам и губам видел, что его мысли мало отличаются от моих. Что же. Может быть, он сможет меня сдержать.

— Это было просто. Дурачок Джо Чилл решил покрысятничать и зажал несколько жемчужин, которые были сорваны с прелестной шейки миссис Уэйн, — сказал он, а я спрятал пистолет. Искушение выстрелить было велико. Очень велико, — я предложил ему выход. Либо он берет на себя убийство Уэйнов, либо я освежую его мелкого сынка, нажитого от шлюхи из Ист-Энда. Как и все гениальное, все оказалось очень просто, — явно наслаждаясь своим выступлением сказал Джокер. Впринципе, чего-то подобного я и ожидал,

— Кто был заказчиком? — задаю вопрос, вот только Джокер более не настроен отвечать.

— А…а…а! Это уже то, что я расскажу после заключения нашего соглашения. Воины света, — иронично говорит он и вновь начинает улыбаться, — ну так, что? Я пошел вам на встречу. Будьте и вы честны со мной. И я расскажу вам очень многое о тех, кто любит тень, больше Тени, — красуясь и хихикая, сказал Джокер, а я сделал знак Брюсу, чтобы тот вышел.

— Дэдшот. Присмотри, пожалуйста, за нашим гостем. Мы скоро вернемся, — говорю и выхожу с Брюсом наружу из амбара. Вокруг нас раскинулся дубовый лес и кромешная тьма. Ни одной живой души в пятидесяти милях.

— Ну? Что делать будем? — озадачено спрашиваю Бэтмена.

— Его нельзя отпускать, — категорически заявляет Брюс. Вот только в голове словно стучит кровь.

— Он убил их, — пробормотал я и, не заметив реакции, продолжил, — Убил папу с мамой. Сделал из меня калеку. Испортил нам с тобой жизнь, — бормочу я и смотрю на брата, — я хочу его крови. Его гнилой, отравленной крови.

— Информация, которую он может нам сообщить, возможно перевесит все…

— Перевесит? Ты себя слышишь, Бэтмен?! — кричу на него и смотрю прямо в его глаза. Боль. Вот что я вижу. Ему так же больно, как и мне, — прости. Не надо было… вот это вот все, — отхожу и сажусь на кем-то оставленный пенек.

— Тень, — слышу я за спиной и чувствую, как его рука касается моего плеча, — я тоже хочу его убить. Очень. Но так мы потеряем возможность выйти на реальных заказчиков всего того ужаса, что творится в Готэме все эти годы. Это… малая цена за то, чтобы добиться истинного правосудия.

— Да, ты прав, — говорю и встаю, — но знай. Если бы не это…

— Ты бы его убил, — кивнул Брюс, — я бы и слова не сказал против, Чарли. Но сейчас на кону нечто гораздо большее, чем наши желания, — сказал он, а я, выдохнув, пошел внутрь.

— Пой и пляши, Джеки. Мы согласны выпустить тебя. Но только если ты все нам расскажешь, — говорю и вижу, как то начинает кивать.

— Естественно. Я еще не сошел с ума, врать Тени. Твоя репутация говорит сама за себя. Стрейндж, Бейн, та дешевая копия меня, — хихикнул Джек Напье, — я еще жить хочу.

— Вот-вот. Помни об этом и будь честен, — говорю и вижу, как Джокер вдруг стал очень серьезен. Его улыбка померкла, а глаза начали бегать туда сюда.

— Напье? — спросил я, начав прислушиваться. Чутье подсказывало, что что-то происходит. Дэдшот и Бэтмен тоже начали смотреть по сторонам.

— Они здесь, — могильным голосом сказал Джокер и вдруг свет в амбаре погас.

— Что? — крикнул Дэдшот и я услышал звук взводимого оружия. Быстро включаю очки ночного видения и… застываю на месте.

— Нет, — бормочу и подбегаю к Джокеру у которого из горла выплескивается кровь. В эту секунду свет вновь включается и я, сорвав с себя очки, вижу, как он захлебывается собственной кровью. Достаю тряпку и пытаюсь остановить хлещущую из горла кровь, но все без толку.

— Заказчик?! Кто заказчик?! — кричу ему. Он пытается что-то сказать, но силы покидают его. Глаза Напье закатываются, лицо становится отрешенным, а его голова повисает на стуле. Джокер — мертв! И лишь улыбка, что была результатом неудачной пластической операции, остается не тронутой.

— Вот как-то так, — завершаю рассказ, сидя на диване, прижимая к себе Затанну, которая обнимает меня, явно стараясь успокоить. Дик в шоке переводит взгляд с одного участника этих событий на другого, а Альфред стоит в углу и размышляет о ситуации.

— Мы были так близки, — пробормотал Брюс, пригубив виски.

— Знал бы я, что все так будет просто бы пристрелил его, — говорю, вздыхая.

— Никто из вас не знал о подобном, — сказал Альфред, подновляя виски Брюсу. Приподнимает бутылку, словно предлагая и мне пригубить, но я качаю головой, — это неожиданное убийство доказывает, что в городе Готэм есть силы, которые не хотят чтобы о них узнали.

— Но что это? — спрашиваю Альфреда, на что тот лишь пожимает плечами.

— Вы ничего не нашли? — спросила Занни, но я лишь покачал головой.

— Увы. Никаких следов, — говорю и вижу как Брюс задумчиво смотрит наружу.

— Брюс? Есть мысли? — спрашиваю брата. Тот поворачивает голову ко мне, смотрит на мое лицо, выдыхает.

— Нет. Никаких мыслей. Я просто подумал, что это не конец. Далеко не конец, — качает он головой и делает глоток виски.

— Ладно, — говорю и встаю с места, — я валюсь с ног. Предлагаю разойтись по кроватям, завтра будем думать, — говорю и, подав руку, помог Занни встать.

— Согласен. Лучше рассуждать на свежую голову, — сказал Альфред и погнал Дика в кровать. Перед тем как выйти, я заметил, что Брюс не сдвинулся с места.

— Брюс? — окликнул его. Он повернул голову.

— Вы идите. Я еще посижу, — сказал он, пригубив виски.

— Тогда спокойной ночи, — говорю и, заметив его взмах руки на прощание, выхожу из гостиной, сделав в голове отметку о том, что Брюс явно о чем-то догадывается. Вот только о чем?

— Милый? — слышу обеспокоенный голос жены.

— Ты не устала? — спрашиваю и вижу, как она закатила глаза.

— Нет. Но я волнуюсь за тебя, — говорит она нахмурившись, я же, приобняв ее за талию, веду в нашу комнату.

— Не надо, милая. Убийца наших родителей мертв. Так что я спокоен.

— Но остались заказчики, — резонно возразила она.

— Рано или поздно. Мы с ними разберемся. Поверь мне, — говорю ей, на что она лишь качает головой, впрочем, продолжая держать меня за локоть. Заходим в лифт и поднимаемся в нашу комнату.

— Кстати. Альфред сказал, что ему звонил Яков Кейн. Приглашал Брюса на день рождение его близняшек, Элизабет и Кейт. Им скоро исполняется десять лет, — сказала она, на что я кивнул. Дядя Яков довольно часто бывал у нас до того, как погибли родители. Собственно, как и его жена, Габриелла, для друзей Габи. Оба потомственные военные.

Не сказать, что мы были близки, но Кейны и Уэйны были старыми союзниками и то, что Якоб решил поддерживать отношения, очень даже неплохо, особенно в свете того, что после смерти другого брата мамы, Филиппа, он довольно долго держал дистанцию. Да и дети у них замечательные. Смелая несдержанная Кейт и добрая тихая Бети. Я пару раз видел этих шебутных близняшек на званых вечерах. Они, наряду с еще несколькими детьми, были главными возмутителями спокойствия. Правда, обе были такими милыми, что многое, почти все сходило им с рук.

— Кейны хорошие люди. Я сам наполовину Кейн, — ухмыльнулся я Занни и открыл перед ней дверь. Она подошла к окну и уставилась в темноту. На удивление, сегодня небо над Готэмом было достаточно чистым, чтобы луна освещала окрестности, а глаз человека мог распознать хотя бы некоторые из звезд, — ты волнуешься о чем-то? — спросил ее, обняв сзади.

— Я волнуюсь о тебе, малыше. Альфреде. Брюсе. Дике. О том, как пройдут роды. Каким вырастет наш сын. В каком городе будет жить, — монотонно перечисляла она, — но больше всего я волнуюсь о том, чтобы не появился какой-нибудь супер-псих, с которым вы не смогли бы справиться, — сказала она и повернулась в моих объятиях, — по-обещай мне кое-что.

— Что же?

— Когда малыш родится и, если, вы с Брюсом попадете в слишком серьезную передрягу, позови меня, — говорит она и, видимо заметив, что я хотел возразить, продолжила, — прошу тебя. Я потенциально всемогущая ведьма, которая может очень многое, если не все, — говорит она, я же вздыхаю. В ее словах есть резон, но… вот это проклятое но. Я совершенно не хочу, чтобы она участвовала во всем этом

— Милая, давай вначале… — хочу соскочить с темы, но не тут-то было.

— Обещай, — твердо потребовала она и я, чтобы не беспокоить ее за зря, был вынужден подчиниться

— Ладно. Если я почувствую, что совсем не справляюсь, позову тебя, — сказал ей, а она… еще несколько секунд назад, она готова была устроить скандал, а сейчас крепко прижималась ко мне.

— Прости. Но я не переживу, если с тобой что-то случится, — говорит Занни, я же целую ее в лоб. Так и стоим в освещенной луною комнате, обнявшись, даря друг-другу спокойствие и уверенность. Хорошо, когда есть кто-то, кого ты можешь просто обнять.

Три месяца спустя

Я ходил из стороны в стороны, пока Брюс, Альфред и Дик сидели на стульях в ожидании того, чего мы все ждали эти девять месяцев. Сегодня, на свет должен был появиться наш с Занни первенец. Мальчик или девочка… не знаю. Мы договорились, что до конца не будем выяснять, кто же будет, но имена подобрали для обоих случаев.

— Успокойтесь, хозяин Чарльз. Лесли — первоклассный специалист. Она прекрасно знает, что делает, — в десятый раз говорит мне Альфред. Когда срок подошел, нам пришлось посвятить в тайну доктора Томпкинс, нашего семейного врача и крестную Брюса. Та, конечно, попеняла Альфреду за излишнюю секретность, да и по мне прошлась тоже, но с радостью согласилась принять роды у Занни.

Все что говорил Альфред я и так знал. Но все равно не мог отделаться от беспокойства. Мы сделали все, чтобы этот день прошел без эксцессов, но…

Не успеваю додумать эти мысль, как вдруг дверь в комнату раскрывается и оттуда выходит улыбающаяся доктор Томпкинс.

— Все хорошо, — не дослушав ее, рвусь внутрь, но был резко остановлен неожиданно сильной доктор Томпкинс, — куда это ты? В начале дезинфекция, перчатки и белый халат. А уже потом свидание, — говорит она, а я смотрю на смирно стоящего Альфреда, в руках которого буквально материализовались бутылка антисептика, халат и перчатки. Тщательно начинаю дезинфицировать руки, параллельно слушая доктора, — …здоровый мальчик. Вес 3 и 800. Рост 52 и 5, — натягиваю халат, а в голове только звучит: «мальчик!». «МАЛЬЧИК!». «У меня сын!» — Иди, папаша. Но осторожно! — предупреждает она.

Захожу в комнату. Там стоят несколько датчиков, которые отмеряют показатели Занни. На широкой кровати лежит моя любовь и держит на груди… что-то в пеленках. Медленно подхожу к ней. Встаю рядом с кроватью, задержав дыхание. Малыш кушает. А жена… жена смотрит на него и не может оторвать взгляда от этого… комочка жизни.

— Занни, — привлекаю ее внимание и когда она смотрит на меня, в ее глазах я вижу… абсолютное и незамутненное ничем СЧАСТЬЕ!

— Он такой маленький, — тихо говорит она и снова смотрит на малыша. Я тихонечко сажусь рядом и теперь мы вместе смотрим, как этот маленький человечек ест свой первый… смотрю на часы… обед в этой жизни. Мы долго смотрим на него и наконец, наследник семьи Уэйн, насытившись, оторвался от материнской груди и, зачмокав, уснул.

— Положи его в люльку, — просит меня Занни. Я же, проглотив ком в горле, осторожно, как не раз пробовал со специальным манекеном, пока никто не видел, беру завернутого в пеленки младенца на руки. Смотрю на него, с трудом сдерживая слезы счастья. Краснощекий, сытый и довольный жизнью малыш.

— Томас… Джованни… Уэйн? — говорю, рассматривая малыша, а затем смотрю на жену. Ослабшая от родов, но улыбающаяся Затанна кивает.

— ТиДжей, — сказала она, а из глаз катятся слезы. Я кладу малыша в люльку, убеждаюсь, что тот не проснулся и сажусь рядом с женой. Беру ее руку и начинаю целовать.

— Спасибо тебе, — говорю и вижу, как она улыбается.

— Поцелуй меня, — просит она и я, поднявшись, приникаю к ее губам, подложив мою руку под ее голову. Когда мы отрываемся друг от друга, вижу, как Занни указывает в сторону двери, — пускай и они зайдут. Но тихо, — говорит, на что я киваю.

Уже через минуту в комнату входят все остальные. Я продолжаю сидеть рядом с женой, краем глаза рассматривая всех зашедших. Альфреда, что то и дело снимает очки и вытирает слезы. Брюса, который улыбается и хитро смотрит на меня. И Дика, озадаченно, но с улыбкой рассматривающего моего сына, видимо представляя себя таким же.

— Всё! На выход! Все, — громким шепотом гонит нас всех наружу доктор Томпкинс и я нехотя отпускаю руку любимой.

— Я здесь! Только позови, — говорю ей и вижу благодарный кивок. Иду на выход то и дело оборачиваясь, пока Занни устало не взмахнула рукой, как бы говоря: иди уже. Но все равно, из комнаты я вышел последний. И сразу же меня начали поздравлять. Немного пришибленный от свалившегося счастья, я не замечаю, как мы все оказываемся в гостиной на втором этаже. Громко взрывается шампанское, и один из бокалов оказывается у меня в руке.

— За Томаса Уэйна! Счастья и здоровья малышу и его матери! — провозглашает Брюс первый тост и мы все выпиваем. Дальше начинается празднование, во время которого, на радостях, даже Дику позволяют выпить вина.

А уже ночью, когда на покрытых декабрьским снегом полях, освещаемых полной луною, блестели маленькие кристаллы, я вновь зашел к моим любимым. Занни спала. Как и Ти Джей. Ты еще не знаешь, кем тебе повезло родиться, сынок. Пока ты малыш и мало что понимаешь. Но знай, что я уже тебя люблю больше своей жизни. И так будет впредь. И так будет всегда.

И с этой мыслью, я закрыл дверь комнаты, освещенной только лишь мягким светом зимнего месяца.

Глава 34

— И? Вот так взяла и ушла? — спросил я Брюса, наблюдая за снегопадом и делая глоток утреннего кофе, сидя в гостиной на моем кресле.

— Вот так взяла и ушла, — вздохнул Брюс, — сказала, что мы не можем быть вместе и… — взмахнул он рукой в жесте, который должен был означать уход мисс Вейл.

— Должна же быть причина, — пожал плечами и кинул взгляд на радионяню с прикрепленным к ней экраном, на котором отображалась детская. Затанна отправилась в Темный Пик за новой порцией волшебной литературы, а я остался приглядывать за малышом.

— Она не говорила, но… я так понял, большую роль сыграли мои опоздания на свидания, частые отлучки и все в таком духе, — грустно сказал Брюс, отхлебнув от своего горячего шоколада. Увы, но расчет Альфреда, как я и предупреждал, не оправдался. Мисс Вейл, несмотря на чувства, так и не смогла ужиться с Брюсом и через две недели после рождения моего сына разорвала отношения с братом, пообещав хранить его тайну.

— М-да. А я говорил… — протянул, с ухмылкой взглянув на Брюса, но увидев насколько ему хреново, сжалился над ним и вместо подколки сказал, — тебе нужен кто-то, с такой же жизненной позицией. Кто разделит твою жизнь и увлечения. В том числе и… необычные, — говорю и вновь кидаю взгляд на радионяню. Малыш спит.

— Ну и где мне такую найти? — недовольно спросил Брюс, откинувшись на своем кресле, — на кого ни посмотришь либо карьеристка, либо кукла, либо экзальтированная дура, — стал бурчать брат, найдя свободные уши. Мои.

— Брюс. Отношения и брак — это труд и постоянные уступки, — говорю и, бросив взгляд на радионяню, отложил в сторону пустую чашку, — если хочешь, чтобы у тебя все было, ты тоже должен доверять и уступать. Как и теоретическая миссис Уэйн, — говорю, на что тот вздыхает, — впрочем, мисс Вейл хотя бы попыталась построить отношения. Что, поверь, немало, — говорю, на что тот хмыкает.

— Как дела, мальчики? — услышал голос жены и улыбнулся. Несмотря на то, что после родов прошло всего несколько недель, Занни чувствовала себя превосходно. Сказывалось крепкое здоровье и использование магии. Впрочем, она с удовольствием послала подальше пару особо настырных менеджеров, которые предлагали ей неплохие деньги за выступления в праздничную неделю. Затанна собиралась полгода провести дома, пока Томми не перейдет на смеси, а потом уже наверстать упущенное.

— Да вот, думаем, за кого выдать замуж нашего Брюса, — ухмыляюсь и начинаю хихикать, когда вижу его кислую рожу.

— Не смешно, — бурчит он.

— А по моему очень, — поддерживает меня Занни, присев на подлокотник и оперевшись о меня, — когда Чарли стал мистером Затарой, я была очень счастлива, — ухмыльнулась она, а я решил использовать спец.прием. Резко стащил ее с подлокотника и усадил на колени.

— Иди сюда, миссис Уэйн. Мистер Затара хочет тебя…

— Чарли! — смущенно воскликнула она, кидая взгляды на охреневшего Брюса.

— …поцеловать здесь и сейчас, — говорю и, видя недовольную мордашку Зи, ухмыляюсь, — а ты о чем подумала? — невинно спрашиваю, за что удостаиваюсь шлепка по лбу и почетного звания…

— Болван, — говорит Занни, впрочем, не особо сопротивляясь моим поползновениям. В этот момент я хочу ее поцеловать, как вдруг из радионяни раздается хныканье Тома, — ой, я побежала! — прыгнула она с моих колен и быстрым шагом пошла на выход. Качаю головой. Как же быстро она свыклась с ролью матери. А я вот все никак не привыкну.

— Сьешь лимон, — посоветовал мне Брюс, видимо, насмотревшись на мою довольную рожу.

— Вот что-то такое будет и у тебя, — не смутившись, отвечаю Брюсу, — она будет тебя обзывать, иногда бить, а ты будешь сидеть и улыбаться как идиот, — говорю и, бросив взгляд на экран, вижу, что Зи уже забрала малыша из кроватки.

— Как скажешь, — ухмыльнулся Брюс, но вдруг посерьезнел, — ты ничего не нашел? — спросил он, а я, понимая, о чем он спрашивает, пожал плечами.

— Нет. Никаких следов. Я три месяца копаюсь в архиве. Даже пару раз повторно вломился в некоторые из выявленных особняков. Все пусто, — говорю, на что Брюс кивает. Несмотря на радость от рождения наследника, ни я ни Брюс, ни Альфред не забыли убийства Джокера. Все это время, изучая украденные бухгалтерские книги и другие данные, мы искали зацепки. Удалось выйти на многих промышленников и бизнесменов средней руки, с которыми сотрудничал Джокер, но это было явно не то. Реальные заказчики как убийства родителей, так и устранения Джокера, скрылись. Больше всего пугало то, что у них явно имеется хотя бы один киллер, способный на быстрое передвижение и хорошо орудующий колюще-режущими предметами.

— Похоже, они залегли на дно, — сказал Брюс, на что я кивнул.

— Да. Нам остается копать дальше и ждать их следующего хода, — говорю, вздыхая, а на глаза попадается рождественская ель, — тебе что подарить на праздник? — полушутливо спрашиваю Брюса и, удостоившись прищуренного взгляда брата, ухмыляюсь, — как насчет радиоуправляемого вертолета? — спросил его, на что Брюс, почесав щетину, выдал.

— А… знаешь? Я бы не отказался, — причем говорит он с таким серьезным видом, что я начинаю ржать. Брюс, потерпев пару секунд, так же начинает смеяться.

— Ваш смех слышен в детской, — стирая выступившие на глазах слезы, слышу недовольный голос жены, которая стоит в дверях, скрестив руки на груди.

— Прости, ангел, — отсмеявшись, вдохнул немного воздуха, — а ты что хочешь на Рождество?

— Чтобы ты, когда ТиДжей проснется в следующий раз, сам поменял ему подгузник, — с ухмылкой попеняла она мне.

— Туше, — поднимаю руки, словно принимаю поражения, хотя мы оба знаем, что я никогда не отлыниваю от подобного рода дел. Мой же сын, не чужой, — и только? — спрашиваю и вижу, как она задумалась, теперь уже всерьез.

— Хочу поход в Нью-Йоркскую оперу. На Щелкунчика, — выдает она и широко улыбается.

— Но билеты уже все распроданы, — говорю ей, на что Занни пожимает плечами.

— В этом и есть вся соль, — довольно говорит она, с явным вызовом стреляя глазками, и гордо удаляется из гостиной.

— Вызов принят, — говорю себе, прикидывая список знакомых, которых можно привлечь.

— Оно тебе надо было? — с сомнением в моих умственных способностях, спросил Брюс.

— Ничего ты не понимаешь в семейной жизни, — махнул рукой на Брюса,

— Уж куда мне, — буркнул он, но я не обратил на это внимания.

— Достать билеты на рождественское выступление в Метрополитане не так уж и сложно, — говорю и достаю телефон.

— На меня не рассчитывай, — ухмыльнулся Брюс, на что я хмыкнул.

— Спасибо, конечно, за поддержку, — с кривой ухмылкой отвечаю ему, — но я и не планировал, — говорю и набираю номер. Слышу гудки.

— Алло? — слышу немного хриплый, но очень красивый голос.

— Мисс Грейвз? — спрашиваю, хотя это и бессмысленно. Личный номер помощницы Лютора забит в моем мобильнике уже давно.

— О, доктор Уэлш, здравствуйте.

— Здравствуйте. Как поживает мистер Лютор?

— Он… у него все хорошо, — с небольшой заминкой отвечает она. Хм. Обычно она говорит довольно сухо. Сейчас же я улавливаю… даже не знаю, что.

— Я звоню вам с маленькой просьбой.

— Да?

— Во время одной из наших бесед, мистер Лютор обмолвился, что имеет некие знакомства в театральных кругах. Так получилось, что я хотел бы приобрести два билета на рождественское представление в Метрополитен-опере.

— На Щелкунчика? — спросила она, а я в очередной раз подивился странности. Откуда она знает?

— Да. Вы прекрасно осведомлены, — делаю ей комплимент, — а билеты уже раскуплены. Но я знаю, что во всех серьезных площадках подобного рода есть неприкосновенный запас на особые случаи.

— И вы хотите, чтобы мистер Лютор поспособствовал покупке? — сразу догадалась она.

— Да. Если это возможно. Естественно, с меня ответная услуга для мистера Лютора.

— Я… ага… хорошо, мистер Лютор, — видимо, к ней подошел ее шеф, — мистер Лютор сказал, что будет рад помочь вам. И вам не следует беспокоиться по поводу ответной услуги.

— Что же, чудно. Большое спасибо, мисс Грейвз.

— Я переговорю с директором Метрополитен-оперы и свяжу вас с ним, — сказала она с некой теплотой в голосе. Еще одна странность.

— Еще раз спасибо, мисс Грейвз. Передайте мою благодарность мистеру Лютору.

— Обязательно, доктор. До свидания.

— До свидания, — говорю и кладу трубку.

— Это — Мерси Грейвз? — уточняет Брюс, рассматривая меня… со странным взглядом.

— Да.

— Помощница Лекса Лютора?

— Поправка, моего самого любимого клиента. Я уже пять статей накатал на основе наблюдений за Лютором. Больше тараканов только у тебя, — ухмыляюсь Брюсу, но тот не обращает на подкол внимания.

— Неожиданно, — прокомментировал он случившееся.

— Как говорят русские: Не имей сто рублей, а имей сто друзей…

— Каждый даст два рубля, будет двести у меня, — на русском продолжил он и кивнул<footnote>Брюс —полиглот. Он знает в том числе и русский</footnote>, — да, ты прав, — сказал он и, встав, ушел на кухню за еще одной порцией горячего шоколада. А я, тоже встав, подошел к окну.

На улице — снегопад. Вся территория вокруг поместья была покрыта полуметровым слоем снега. Где-то там лепил снеговика Дик. На верху спокойным сном спал Томас. Альфред занимался хозяйством. А Занни магией. Идиллия. Если бы еще не было всех этих проблем с заказчиками убийства Джокера, то жизнь была бы прекрасна.

На одной из сотен улочек Нью-Йорка, безлюдных и далеких от посторонних глаз, открылся портал. В нем отображался холл богатого поместья и группа людей. Двое, одетые явно на выход, стояли у самого выхода, а остальные трое их провожали.

— Так, Альфред, ты все запомнил? — в очередной раз спросила Затанна, которая все никак не могла успокоиться. Это был первый ее выход в свет после родов, и она жутко волновалась за Томаса, которого оставляла на несколько часов.

— Да, мадам, — кивает он, стоически перенося напор пока еще неофициальной миссис Уэйн.

— Точно? Молоко под…

— Не волнуйтесь, мадам, — мягко, но уверенно, прервал он ее, — не в первый раз, — ухмыльнулся он, напоминая о своем весьма солидном опыте заботы о маленьких наследниках.

— Занни, успокойся. Мы будем отсутствовать всего несколько часов, — говорю, на что Затанна кивает.

— Да. Да ты прав, — сказала она и сделала шаг в портал, — но если что…

— Мы обязательно вам сообщим, — сказал Альфред, а Дик и Брюс, что так же провожали нас, согласно закивали.

— Все, не скучайте, — кивнул им и тоже вошел в портал, который сразу же захлопнулся.

— Милый, может я, все-таки, погорячилась? — сомнением протянула Занни, взяв меня под руку.

— Ни капельки. Поверь, ничего с ним не будет. Альфред знает, что делает, — говорю уверенно, выводя ее из переулка.

— Просто… — сама не может сформулировать свою мысль Занни.

— Просто ты уже привыкла, что Томас постоянно у тебя под боком, — говорю ей, все дальше удаляясь от переулка и подходя к комплексу зданий, под названием Линкольн-центр.

— Да. Сама знаю, что с ним ничего не будет, но…

— Милая, — притянул я и, остановился, — посмотри на меня, — смотрю прямо ей в глаза, — я говорил раньше и скажу и теперь. Мы можем вернуться. Ну его этот театр, — говорю и вижу, как она улыбается.

— Нет, Чарли. Это гормоны. Я не собираюсь отказываться от твоего подарка, — хмыкнула она и вздохнула, — ты прав. Я просто очень привыкла к малышу.

— Ну вот. Ты сама все понимаешь, — говорю и, вновь взяв ее под руку, продолжаю идти к входу в Метрополитен-оперу, — и как ты собираешься выступать, с таким-то отношением?

— Да. Раньше мне это казалось гораздо проще, — сказала она, обхватив мою руку.

— Ничего, страшного. Зато теперь ты знаешь, что будет не просто, — говорю ей, сжимая ее руку. Дальше шли молча, пока не добрались до входа в оперу. Войдя внутрь и сдав одежду в гардероб, мы с Занни пошли на верх.

— Доктор Уэлш! Какая встреча! — вдруг окликнул меня очень знакомый голос. Обернувшись, вижу довольного как слон Лекса Лютора, рядом с которым шла одетая в вечернее платье Мерси Грейвз. Весьма дорогое вечернее платье с весьма интересными украшениями.

— Мистер Лютор. Какая приятная неожиданность. И мисс Грейвз, — киваю девушке.

— Здравствуйте, доктор, — кивнула она, в целом, благожелательно.

— Мисс Грейвз согласилась сопровождать меня в этот чудесный вечер, — сказал он, неосознанно кидая взгляды на… помощницу?

— Разрешите представить, мисс Анна Тара. Она так же согласилась сопровождать меня в этот прекрасный вечер, — говорю и мы с Лютором переглядываемся. Сказанного было более чем достаточно, для определенных выводов.

— Рада познакомиться, мистер Лютор, мисс Грейвз, — кивок в сторону Мерси, — Карл много рассказывал о вас.

— Надеюсь, хорошего? — незамысловато пошутил Лютор.

— Конечно. Мой… друг очень хорошо отзывается о вас, — говорит она, явно анализируя стоящую перед нами пару.

— Что же. Раз уж мы так удачно встретились, приглашаю вас в ложу, для совместного просмотра представления. Мерси, это возможно? — спрашивает он, а она, кинув на него взгляд, кивнула.

— Разумеется, — сказала она и, набрав кого-то на телефоне, отошла в сторону.

— Анна? — спрашиваю Занни ее мнение, на что та пожимает плечами, на которых лежит шелковый платок к сиреневому вечернему платью.

— Я не против. Только мы забыли бинокли.

— О, ничего страшного. Администрация все предоставит, — радушно говорит Лютор, у которого явно было приподнятое настроение. Заметив кивок Мерси, он делает приглашающий жест и мы идем в сторону одной из лож.

Что я могу сказать о представлении? Прекрасная постановка, замечательные декорации, прекрасные актеры… другого и не ждешь от одной из лучших оперных трупп планеты. Вот только кроме всего прочего, я заметил, точнее, мне дали заметить то, что между Лексом и Мерси явно что-то намечается. В ложе они не стеснялись держаться за руки, а Лютор, тот еще эгоист, весьма учтиво вел себя с мисс Грейвз. Что же, если у них все получится, то я буду рад. Мисс Грейвз, несмотря на шапочность нашего знакомства, казалась мне весьма здравомыслящей особой, способной уравновесить темперамент Лютора. Да и, вспоминая наш с мисс Грейвз разговор по поводу билетов несколько дней назад, можно точно сказать, что она как минимум испытывает глубокую симпатию к своему…шефу? Любовнику? Любимому человеку? Что же. В январе у нас с Лютором сеанс, дождемся его.

Вежливо отказавшись, от совместного похода в ресторан (за что заработал благодарность от Занни), мы отправились в гардеробную.

— Ну как, ты довольна? — спросил Занни, помогая ей надеть пальто.

— Да. Все было просто замечательно. Спасибо тебе.

— До рождества еще неделя, так что можешь еще что-нибудь придумать, — говорю и вижу лукавый взгляд ее синих глаз.

— Я подумаю, как воспользоваться приступом твоей щедрости, — подтверждает она мои мысли, — слушай, а что это было? — спросила она, когда я взял ее под ручку и повел к выходу.

— Ты это о чем? — спросил ее, когда мы уже вышли из оперы.

— Про это представление для одного зрителя, что устроил Лютор, — говорит она, на что я усмехаюсь.

— Лютор хотел показать свой выбор, тому, кто его точно оценит. Мне. Нарцисс. Что с него взять, — пожимаю плечами.

— Не думала, что вы настолько близки, — ухмыльнувшись, поддела она меня.

— Учитывая то, сколько я ковырялся в его внутреннем мире, ничего удивительного. Кому еще он должен показывать ту, которой предстоит стать его шестой женой.

— Шестой? — удивленно воскликнула Занни.

— Ты не знала?

— Нет. Ничего себе! — воскликнула она, а мы, тем временем, уже добрались до удобного для создания портала переулка.

— Теперь понятно, почему ему нужен психотеропевт? — спросил я ее, но Зи не ответила, лишь покачала головой и подняла руки.

— Ronam-enyaw ot latrop <footnote>Portal to Wayne-manor- портал к поместью Уэйнов</footnote>, — сказала она и перед нами открылся портал.

— Мы дома! — закричал я, когда мы вошли в холл и портал за нами закрылся.

— С возвращением, сэр. Мадам, — кивает Альфред выйдя из кухни и, предвосхищая вопрос, сразу же сказал, — хозяин Томас отужинал час назад и сейчас спит, — сказал он и в ту же секунду из кухни донесся звук плача Тома, искаженный динамиком радионяни, — видимо, он проснулся, — прокомментировал Альфред, а Затанна охнув, быстро сняла с себя пальто и туфли. Но прежде чем уйти, ткнула в меня пальцем и заявила.

— Больше никуда с тобой не пойду! Даже не проси! — и пошла на верх.

— Как скажешь, милая, — согласился с легким сердцем, сказав это уже ей в спину. Покачал головой и заметил ностальгическую улыбку Альфреда.

— Ваши перепалки с мадам Затанной напоминают мне те времена, когда мадам Марта родила вас, — вздохнул он, на что я хмыкнул.

— Дай угадаю. Мама тоже так реагировала на мой плач, — не вопрос а утверждение.

— Абсолютно идентично, — подтверждает Альфред, — вы были крайне беспокойным ребенком, как и хозяин Брюс, из-за чего вашему отцу очень сильно доставалось от мадам Марты. Хозяин Томас на порядок более тактичен и спокоен, — сказал он с той же ностальгической улыбкой.

— С каких это пор, ты стал называть ее мадам? — кивнул в сторону лестниц.

— С таких, что хоть и неофициально, но в этом доме вновь появилась хозяйка, — сказал он, на что я кивнул. Логично, в принципе. Хотя раньше Альфред не особо подчеркивал статус Занни в этом доме.

— Кстати о беспокойных детях, — передаю пальто жены Альфреду, — где Брюс? Где Дик?

— Хозяин Брюс в городе. В небе появился Бэт-сигнал. А хозяин Дик у себя в комнате. Либо спит, либо читает, — ответил он и понес пальто в гардеробную. А я решил, раздевшись, подняться на верх. Переодевшись, зашел в детскую. Занни, уже переодетая в домашнее, качала на руках Томми, мурлыкая, а по другому это не назовешь, какую-то колыбельную. Оперся о косяк двери и стал смотреть, как она ходит туда сюда, полностью поглощенная этим, казалось бы, нехитрым, но в то же время, волшебным действием.

Наконец-то, видимо, заметив, что малыш уснул, Занни положила его в кроватку. Я тихо подошел к ней и приобнял за талию, взглянув на лицо малыша. Сейчас уже можно было сказать, что малыш, как и я, вылитый Уэйн. Наш нос, скулы, подбородок с ямочкой. Только глаза у него голубые как у матери.

— Пошли, — тихо говорю жене и вывожу ее из комнаты. Осторожно прикрываю дверь. Молча идем вниз, — Альфред, ты не мог бы сделать горячего шоколада? — прошу у вышедшего из кухни дворецкого и, заметив кивок Занни, уточняю, — две порции.

— Да, сэр, — улыбается дворецкий. А мы входим в гостиную и садимся… я на диван, а Занни на меня.

— Ну что? Успокоилась?

— Да, — сказала она, прильнув к груди, — спасибо за вечер. Это… я хоть и волновалась, но это было очень кстати.

— Через некоторое время, можем еще куда-то выбраться, — предложил я, на что та пожала плечами.

— Может быть, — сказала она, потеревшись носиком о мою щеку и зевнув, — пока я хочу только тебя под боком и какао.

— Ваш какао, — сказал Альфред, поставил чашки на столик и удалился с улыбкой умиления.

— Теперь ты довольна? — спросил, вот только Занни, видимо, сильно уставшая за сегодня, уже спала. Осторожно, чтобы не разбудить, беру ее на руки и несу в кровать. Устраиваю ее там, целую в щеку и тихо выхожу, прикрыв дверь.

— Хозяин Чарльз? — слышу голос Альфреда и вижу, что тот явно чем-то взволнован.

— Да?

— Хозяин Брюс вернулся, — сказал он и, открыв тайный проход, пригласил меня в бэт-пещеру. Мы вместе спустились туда и увидели, как Брюс выбирается из бэтмобиля и буквально сдирает с себя маску.

— Банда Клоунов активизировалась. Макса Шрека похитили, — без особых прелюдий сказал он, вызвав у меня лишь раздраженный вздох.

— Стоит хоть на пару часов покинуть Готэм, как сразу же происходит очередная фигня! — прокомментировал ситуацию и, как ни странно, увидел как полное понимания лицо Брюса, так и полный сочувствия взгляд Альфреда.

Глава 35

— Это скорее даже вопрос, — с выражением спародировала сама себя Селина, когда ее шеф, вместе с его гостями, вышел из кабинета, — тупая курица! Идиотка! — обзывала она себя, собирая кофейные чашки на поднос. Сколько раз, за время работы на Макса Шрека она выставляла себя дурой? Селина не считала. Правда, была уверена, что много. А ведь все так хорошо начиналось… она, сирота без каких-либо перспектив, при поддержке анонимного благотворителя, поступила на менеджмент Готэмского Университета, смогла устроиться к самому мистеру Шреку, на должность личного секретаря-референта.

Казалось бы, отличный результат для студентки-недоучки. И это при том, что с момента пробуждения в больнице, имела отвратительное зрение, из-за чего была вынуждена носить довольно не эстетичные роговы очки. Но… это проклятое «НО»! Шефом Шрек оказался отвратительным. Сноб и тиран, возомнивший себя пупом земли. Строит из себя хозяина города, несмотря на то, что плетется во втором, а иногда и в третьем десятке ТОП-а богачей Готэма! А его дешевая и показушная благотворительность, умело распиаренная прессой? Если сравнить с теми же Уэйнами, то это капля в море! Но мэр ему благоволит и он этим умело пользуется, обретя пускай и кратковременную, но популярность среди горожан. Ей бы так…

Селина вздохнула. В целом, ей не на что жаловаться. У нее есть работа. Служебная, но квартира. Несколько милых кошек, которых она подкармливает. Особенно мисс Китти. Многие жители Готэмских низов и этого не имеют. Впрочем, низов ли?

Пользуясь тем, что никого нет, она подошла к окну и посмотрела на город. Ночной Готэм. Он вызывал в ней… странные чувства. Одновременно и страх и притягательность. Ей он нравился. Но почему, она не знала. Точнее, не помнила. Не помнила своего детства, юности. Лишь отдельные отрывки, словно разорванные и склеенные фотографии. Но даже этих «фотографий» хватало чтобы понять… жизнь у нее была не сахар.

Она отошла от окна и, перенеся поднос на один из столиков, стала расставлять на нем чашки сервиза, перечисляя про себя те дела, что она еще должна была сделать.

— …разобрать контракты из отдела кадров, взять белье и бумажные полотенца, — вдруг она застыла, словно о чем-то вспомнив, повернулась, — черт! — и подбежала к столику где лежала кипа бумаг с речью мистера Шрека на Церемонию зажжения огней рождественской елки Готэма, которую она забыла отдать шефу. Селина схватила бумаги и побежала на выход. Возможно, она еще успеет передать речь своему начальнику?

Накинув пальто, она сломя голову понеслась к лифтам. Благо, никого в здании не было и лифт пришел довольно быстро. Вот выход в вестибюль. А вот и главный вход! Еще немного и…

Выскочив из здания, она оказалась в натуральной вакханалии. Банда Клоунов, о которых не было слышно уж месяц, вернулась! Селине было страшно, очень страшно. Вокруг все горело, взрывалось. Много искалеченных и трупов хватало. Но хуже всего было то, что она потеряла очки!

Она смотрела по сторонам, стараясь абстрагироваться от творящегося ужаса и таки смогла разглядеть их в снегу. Но как только она захотела подобрать их, перед ней остановился бэт-мобиль, а ее кто-то схватил сзади.

— Заткнись! Тихо! — сказал раскрашенный под клоуна бандит и включил искрящий электрошокер прямо перед ее лицом, явно собираясь применить его. Тем временем, выскочивший из машины Бэтмен, походя побив парочку бандитов, подошел к ним, — Подойдете ближе мистер Бэтмен и я, — с явной угрозой сказал бандит и еще раз, демонстративно, включил шокер. Вот только Бэтмен мало того, что не испугался, так еще и выстрелил гарпуном и попал в стену.

— Ха-ха-ха, мазила, — обрадовался было клоун, вот только в эту же секунду Бэтмен потянул железный трос и оторванный кусок бетона ударил бандита прямо в затылок. Придя в себя и посмотрев на Бэтмена, Селина со злостью пнула схватившего ее клоуна. Затем нервно улыбнулась и, глупо хихикнув, спросила.

— Вы… э… человек летучая мышь… — кокетливо, как ей показалось, сказала она, но быстро осознав, что сболтнула что-то не то, поправилась, — или просто Бэтмен?

Впрочем, насколько можно было бы судить по его поджатым губам, Бэтмен явно не оценил ее «флирта». Посмотрел на нее и ушел.

— Куда вы? — она хотела было пойти за ним, но остановилась, — Впрочем, как вам будет угодно, — сказала она и повернулась в сторону, — Эх, и этот ушел. Быстро. Впрочем, как и все мужчины в моей жизни, — бурчала Селина, собирая разбросанные листки речи мистера Шрека, — А! Ты еще здесь? Да, без скорой помощи не обойтись, — доверительно сообщила она лежащему без сознания клоуну. Впрочем, ее внимание к себе быстро привлек оставшийся в руке клоуна мощный шокер. Осторожно взяв его и рассмотрев с помощью очков, она не придумала ничего лучше, чем испытать шокер на лежащем клоуне, который тот час же зашелся судорогами.

— Хо-хо-хо, — немного удивившись собственной наглости и мощи шокера, Селина еще раз рассмотрела новую игрушку. Затем осмотрелась, чтобы убедится в том, что никто не заметил ее маленькой шалости и спрятала шокер на всякий случай. В городе неспокойно. А она одна. Мало ли что может случиться?

И с этой мыслью, Селина Кайл направилась домой, до которого добралась довольно быстро, что не удивительно, потому что квартира служебная и расположена так, чтобы она могла быстро дойти до ее рабочего места, если ее запросит шеф.

— Милый, я пришла, — заявила она с порога, но тут же, самокритично добавила со вздохом, — ой, совсем забыла. Я же не замужем.

Так и ходила она по квартире, размышляя о своей не очень счастливой жизни. Вот и Бэтмен ее отверг… хотя… может быть, у него кто-то есть? Никто же не знает кто он, этот человек в костюме летучей мыши? Может у него семья и дети? А может он одинок? Или у него целый гарем любовниц?

— Что за глупые мысли лезут в голову сегодня, — буркнула она, наливая молоко ее кошке, мисс Китти.

— Что? Как можно быть такой жалкой? — спросила она саму себя, в ответ на мяуканье Мисс Китти, — да, я кажусь тебе жалкой, но я девушка работающая. Лучше бы и ты копила, а не тратила, — сказала она лакающей молоко кошке, усаживаясь на диван и запуская автоответчик.

Иногда ей казалось, что мисс Китти понимает ее. А она понимает мисс Китти. Но каждый раз она гнала подобные мысли. Глупость ведь. Как она может ее понимать? Ведь кто она? Обычная девчонка Селина Кайл. Неуверенная в себе, не имеющая прошлого. Не самая красивая. И которую то и дело бросают парни по каким-то своим причинам. Обычная серая мышь. И ничего не помогает это исправить. Она ведь даже волосы покрасила, потому что читала, что блондинки популярнее брюнеток, хотя и терпеть не могла этот цвет. Блондинки казались ей пустоголовыми дурами, а она… может, смыть краску? А еще подстричь волосы?

— Ага, а еще бросить работу и университет, — иронично подвела черту под обсуждение своего положения Селина. Надо было принять душ. Она уже собиралась встать, как вдруг из автоответчика раздался голос ее непосредственной начальницы.

— Привет, Селина. Напоминаю, тебе придется вернуться в офис и забрать досье на Брюса Уэйна. Встреча с ним назначена на среду, — малоэмоционально сообщила ей старший референт, а Селина уже бежала по квартире, обзывая себя безмозглой курицей и идиоткой. Неудивительно, что ее жизнь сложилась именно так.

И Селина Кайл покинула свой дом, еще не зная, что ее ждет.

— Да. Да, спасибо, — Брюс положил трубку и посмотрел на меня, — Шрек утром пришел на работу.

— Жаль, — с искренней досадой сообщил брату и, заметив его взгляд, закатил глаза, — ой, да брось. Как будто ты не читал его досье, которое я для тебя составил. На нем клейма негде ставить! Подох бы, и у нас стало бы меньше проблем.

— Твой любимый принцип «нет-человека, нет-проблемы», мне известен…

— Раз уж известен, то будь добр объясни мне неразумному, что еще придумал этот Шрек? Какая к черту электростанция? — говорю, кивая на бумаги квартального отчета, где были вписаны предложения по инвестициям.

— Он просит вложиться в проект новой электростанции, — с кислой рожей, явно показывающей отношение к Шреку и его проекту, сказал Брюс.

— И это при строящемся втором блоке Готэмской АЭС? Проекте Уэйн Энтерпрайзес, между прочим. О чем он вообще думал предлагая тебе такое? — спрашиваю в никуда, вспоминая финансовые отчеты. Большой план по реконструкции Готэма был приведен в исполнение. Новые промышленные кластеры, кварталы для рабочих, десятки программ для молодых специалистов… все как мы с Люциусом планировали когда-то давно. И план Шрека в это совершенно не вписывался.

— Он как-то смог уболтать мэра, — пожал плечами Брюс.

— Чем аргументировал?

— Если в общих чертах и опустить разного рода схемы, то создание резервных мощностей под растущее население, — сказал Брюс так, что сразу стало понятно, что он ни на грош не поверил в подобное обоснование.

— Чушь. Наверняка это очередная схема по отмыву денег, — провожу рукой по лицу, как бы стирая усталость, — Срочно, срочно нужен хороший медвежатник, который вскроет сейфы у него в офисе. Нам нужна информация.

— Мне казалось это ты у нас любитель копаться в чужом белье? — поддел меня Брюс, за что удостоился недовольного взгляда.

— Если тебе кажется, что мне это нравиться, братец, то ты ошибаешься. Я давно ищу кого-нибудь, на кого можно будет скинуть подобную работу, но таких специалистов нет.

— Но Дэдшота-то ты нашел, — сказал Брюс. После рождения сына, Дэдшот еще больше укрепился в своей лояльности. Семья требует стабильно-высокого дохода и я его таковым обеспечил. Сейчас Дэдшот стал уникальным специалистом по обеспечению безопасности. В его распоряжении находились лучшие игрушки от Люциуса Фокса и Флойд Лоутон, кроме обеспечения негласной охраны, занимался обкаткой новых охранных систем, производство которых уже обещало солидные прибыли, а новая дочерняя компания Уэйн Секьюрити уже стала привлекательным объектом для инвестиций.

— Ну ты и сравнил. Где киллер, а где медвежатник, — вздыхаю, — в идеале, нам нужен спец по корпоративному шпионажу. Который будет работать на нас и только на нас. Только, где такого найти, — передергиваю плечами и смотрю на задумчивого Брюса. Это был не первый наш розговор по поводу «серых схем». Брат хоть и не согласен со всем этим, но и не собирается мне мешать. Что радует, — Надеюсь, что ты не собираешься соглашаться на предложение Шрека?

— Нет, конечно. Но я хотел отказать ему… помягче, — сказал Брюс, на что я кивнул. Пока Шрек не арестован, с ним действительно стоит быть более обходительным. Особенно, учитывая тот образ, что он себе создал.

— Делай, что считаешь нужным, Брюс. Но Шрек должен сидеть. Как и еще пара десятков сообщников Джокера.

— Ты все еще думаешь…

— Уверен. Шрек не смог бы устоять от соблазна подзаработать. И плевать, что он очень хорошо прячет концы в воду. Он один из немногих выживших акционеров Axie chemical, а это, поверь, не случайность, - говорю Брюсу, вспоминая не только досье, но и, к несчастью, личное знакомство с со Шреком.

— Я уверен, что Дент достаточно компетентен, чтобы выдвинуть против него обвинение.

— А вот и нет. Обосновать? — спросил Брюса, на что тот кивнул, — ему благоволит мэр. А наш двуликий Харви, кроме того, что прокурор, еще и неплохой политик. Он сам метит в мэры и арестовывать Шрека не будет. Ближайший год точно, — говорю вспоминая, что досье на Шрека и еще нескольких нечистоплотных бизнесменов я лично передал Денту месяц назад. Вот только он не спешил. И мы знали, почему. Наш кандидат в президенты готовил предвыборную компанию.

— Думаешь, он сделает это поближе к выборам? — задумчиво спросил Брюс.

— Уверен, — говорю и откидываюсь на диване, — кресло мэра — первая ступенька к президентству. Ты говорил с ним?

— Да, — кивает Брюс, — ничего конкретного, конечно. Но он заинтересован в поддержке. Рейчел тоже… заинтересована, — бурчит Брюс, а я хмыкаю.

— Что, миссис Дент уже освоилась с ролью прокурорши и толкает мужа вперед? Даже удивительно, что так поздно. С ее то пробивным характером… — качаю головой, вспоминая бойкую миссис Дент.

— Наверное, правильно говорят. Аппетит приходит во время еды, — с печальной улыбкой констатировал Брюс.

— Брось. Нам очень повезло, что это Рейчел, а не кто-то другой. Следующие выборы через два года. К этому моменту и Дент созреет и в Республиканской партии убедятся, что он их кандидат, — говорю Брюсу, на что тот вздыхает и вопросительно посмотрел на меня.

— Почему Республиканская? Мы же всегда поддерживали Демократов.

— Только потому что дедушка Патрик сдружился с Джоном Кеннеди когда лечил того от малярии в 43-ем, забыл? Со времен Гражданской войны мы твердые Республиканцы. Некоторые даже говорят, что упертые, — говорю Брюсу, припоминая семейные хроники. Там многое было написано, в том числе и об одном очень любопытном массовом заказном убийстве, которое сделал дедушка Патрик. Что-то было не то с этим «заказом» и я намеревался выяснить, что.

— Даже несмотря на то, что ты фанатеешь от демократа Рузвельта? — поддел он меня тем, что на моем рабочем столе, как и раньше, стояла фотография Франклина Рузвельта.

— А Линкольн, которого мы тоже, кстати, поддержали, Республиканец. Мы что, теперь будем спорить, кто из них круче? — говорю брату, на что тот пожимает плечами. Смотрю на часы, — лучше включи телевизор. Мэр должен выступить в связи со вчерашним нападением. Может что-нибудь интересное скажет, — говорю и вновь углубляюсь в изучение квартального отчета от Люциуса. Вот только посидеть спокойно за бумагами мне не удалось.

— Только что на Готэм-плаза совершилось чудо. Таинственный Пингвин спас жизнь ребенку мэра и предстал перед общественностью, — услышал я голос ведущего и медленно повернул голову в сторону экрана, — твою мать, — пробормотал я, увидев, КОГО показывают по телевизору.

— Я только хочу… попытаться найти своих родителей, — комнату заполнил скрипучий, словно не смазанное деревянное колесо, голос из телевизора, — и наконец выяснить, кто они? Только тогда я узнаю… кто Я такой, — нужно отдать должное. В Освальде Кобблпоте погибал великий актер, — а потом вместе с ними постараюсь понять почему… почему они сделали то, что вероятно, были вынуждены сделать с ребенком, который родился… не совсем обычным, — при этом, он показывает свои руки, похожие на пингвиньи плавники, — это дитя, провело свое первое рождество и с тех пор все последующие в канализации.

— У него… есть родители, — сказал Брюс и посмотрел на меня, — думаю, он их найдет.

— И опять Макс Шрек, — встаю со своего места и подхожу к телевизору, в котором отображался Шрек, стоявший рядом с Пингвином, — интересно, что задумал этот хлыщ?

— Не знаю, — покачал головою Брюс, — меня больше волнует Пингвин. У полиции до сих пор нет доказательств о том, что Пингвин связан с бандой Клоунов. Многие считали Пингвина выдумкой. А сейчас… — развел он руками.

— Да. Людям нравятся подобного рода истории. Особенно под Рождество. Потерянный малыш ищет своих родителей, — с иронией говорю Брюсу и, хлопнув того по плечу выхожу из комнаты. Пора менять подгузники малышу Тому, пока очередной фрик не начал действовать.

Чувствую, что ближайшие пару дней будут бурными. А я то надеялся, что хотя бы на праздниках смогу отдохнуть.

Я сидел на крыше и наблюдал в снайперский прицел за творимой на улице вакханалией. Стрельба, взрывы… и Бэтмен посередине. А буквально в квартале в магазин Макса Шрека проскользнула Женщина-кошка.

Хмыкаю. Видимо, каким-то образом колдовство моей любимой спало и мисс Кайл вернулась на большую дорогу. Впрочем, если мне не изменяет память, то сейчас она крайне нестабильна в психологическом плане. Убедиться в этом можно только после личной беседы.

Смотрю в сторону магазина Шрека. Освальд Кобблпот стоял и наблюдал за улицей, явно получая удовольствие от этих бесчинств. А вот и Бэтмен. Стоят, разговаривают. Мерятся мускулами, если это определение применимо к низенькому толстячку Пингвину. Смотрят в сторону магазина. А вот и мисс Кайл. Затем следует взрыв в магазине, который устроила Селина в качестве мести своему пока еще шефу. Кошка убегает, а Пингвин улетает на… зонтике-вертолете? Кто-бы не снабдил его этим кошмаром инженера, он должен быть гением. Бэтмен гонится за Селиной, которая поджидает его на крыше.

Должен признаться, что в отличии от себя самой три года назад, Селина Кайл выглядела как молодая, но красивая девушка, а не угловатый подросток. Хм. Стрелять в улетающего Пингвина или не стрелять, вот в чем вопрос? Брюс запретил мне вмешиваться и я решил в этот раз последовать его совету. С чего такая щедрость? А пускай на своей шкуре прочувствует, какого оставлять такого опасного психа как Пингвин в живых.

К тому же, бесчинства Пингвина дали мне возможность втихую провернуть проникновение в офис Шрека. И найти там кучу интереснейшей макулатуры. И про эту пресловутую электростанцию, документы про которую зашифрованы, что уже подозрительно и бухгалтерские книги. Хорошо иметь портативный фотоаппарат и кучу времени в запасе. Столько можно сделать.

А сейчас, закрыв план действий на сегодня, я через обьектив портативной камеры наблюдал за представлением, под названием избиение Бэтмена. Кобблпот уже убрался, а Селина, пользуясь джентльменством Брюса, била его, демонстрируя весьма неплохие бойцовские навыки. Даже умудрилась как-то достать его, пользуясь нерешительностью Брюса. Вот только Брюс явно это не оценил. Размахнулся и сбросил Селину в грузовик с чем-то мягким. Как хорошо, когда у тебя есть камера под боком. Уверен, Занни, в будушем, оценит эту запись. Ладно, хватит играть в прятки. Можно и явить себя миру.

— Ну что, отметелили тебя? — спрыгнув с моего наблюдательного пункта, подхожу к брату.

— Тебе бы только глумиться, — пыхтит Брюс, потирая раненный бок.

— Ну прости, ты сам запретил мне вмешиваться. Но все-таки какая, а? Не женщина, а огонь.

— Ты-то достал, что хотел? — спросил Брюс, игнорируя мои шутки.

— Да. Только документы по электростанции зашифорваны. Но я знаю, у кого можно достать шифр, — говорю и, посмотрев на весьма плачевное состояние брата, спрашиваю, — тебе помощь не нужна?

— Нет, я сам. Ты… иди. Со мной ничего не будет, — говорит он, морщась от боли.

— Уверен? — переспрашиваю, рассматривая брата. В темноте особо ничего не видно, но он явно ранен. Легко, но неприятно.

— Да, — довольно грубо говорит Брюс и я пожимаю плечами.

— Ну как знаешь. Передай Занни, чтобы меня не ждала и ложилась спать, — говорю и начинаю бежать по крышам. Меня ждало незабываемое свидание с несравненной Селиной Кайл.

В квартиру недалеко от Шрек-билдинга ввалилась женщина. Ее отличительной чертой был грязный и порванный в нескольких местах костюм, растрепанные крашенные волосы и дикий взгляд взбешенной женщины.

— Проклятый Бэтмен! Сбросил меня в грузовик с кошачьим песком! А ведь я могла и разбиться! — говорила сама с собой Селина Кайл сдирая с себя испачканный и порванный костюм. Вот только шестое чувство подсказывало ей, что даже упади она на асфальт, то ничего бы кроме ушибов у нее не было. Она же кошка!

— Все равно ублюдок, — сказал она, оставшись лишь в нижнем белье и, раскрыв окно, подставила лицо холодному воздуху, что дул снаружи. Метоморфоза, что произошла с ней несколько дней назад, вызванная почти что смертью, изменила ее. Она начала вспоминать. Бойцовские навыки, координаты схронов и тайников. Коды и пароли уличных банд.

Резко поменялся ее характер. Из зашуганной дурочки, она быстро стала наглой и харизматичной девицей. Как она явилась в офис Шрека? О, воспоминание о его напуганном лице будет согревать ее долгими зимними вечерами!

А как она флиртовала с Брюсом Уэйном? Она раньше видела его только в газете и как и многие студентки фантазировала о разном и глупом, но никогда не осмеливалась кому-либо признаться об этом. Она-до больницы захотела бы его ограбить. Она-после никогда бы не рискнула даже посмотреть на богатейшего человека города, настоящего хозяина Готэма. А она-сейчас… смогла его заинтересовать! Заинтересовать того, кто недавно, если верить желтой прессе, порвал с красавицей Вики Вейл! Это было… невозможно! Немыслимо! Но это случилось!

Но больше всего ее поражали физические возможности. Она стала сильнее, выносливее, пластичнее. А живучести могли бы позавидовать самые отъявленные адреналинщики. Впрочем, она сама такой стала. В крови еще бурлил дикий адреналиновый коктейль от устроенного ею взрыва и драки с Бэтменом, из-за чего, несмотря на минусовую температуру, она не мерзла. Наоборот! Ей было жарко!

— Что же со мной стало? — спросила она себя, встряхнув головой и уставившись в темноту. Она же не была такой! Да, воровка! Очень хорошая воровка, с неплохим набором бойцовских приемов. Но не… не непонятно что! Хорошо, хоть не убила никого, в запале.

— Кризис идентичности, — вдруг услышала она голос и резко отпрянула от окна.

— Кто здесь?! — закричала она и схватив скатерть со стола, прикрылась ею, рассматривая темноту. Тем временем, медленно и лениво, за окном появился явно мужской силует.

— Я войду, если вы не против, — сказал он и не дожидаясь ее реакции, шагнул внутрь.

— Убирайтесь отсюда! Иначе я вызову полицию! — закричала Селина, готовясь к бою.

— Это не в ваших интересах, мисс Кайл. Или называть вас… Женщиной-кошкой? — иронично уточнил вставший прямо перед ней незнакомец, а у Селины сердце ушло в голые пятки.

— Вы не докажете! — рявкнула она, но незнакомец даже не поморщился. Хотя, откуда она знает? Он же в маске.

— Отчего же? Ваши снимки вышли весьма и весьма… впечатляющими. А запись того, как вы сдираете с себя латексный костюм можно смело показывать в кино с пометкой PG-17, — и в доказательство этого, продемонстрировал камеру в кожаной кобуре, — впрочем, я не шантажировать вас пришел.

— А зачем? — глотнув ком в горле, спросила Селина. Это было слишком даже для нее.

— Поговорить. И предложить выгодную сделку. А пока, позвольте представиться. Тень, — сказал он и кивнул. Селина же… вспомнила последнюю ночь своей прежней жизни.

— Я… я по-помню тебя. Это из-за тебя та ведьма заколдовала меня! — закричала Селина и бросилась на обидчика, отбросив скатерть. Вот только в отличии от Бэтмена, Тень не стал щадить ее. Пара взмахов и взбешенная девица уже лежит на полу, прижатая лицом к ковру, под любопытным взглядом лакающей молочко мисс Китти.

— И ты Брут! — вложив туда всю свою обиду, буркнула она, чувствуя, как крепкие кулаки и колено, уперевшееся в спину, удерживают ее на земле.

— Вы были заколдованы, потому что полезли воровать у цели не вашего калибра. Мисс Затара еще гуманно обошлась с вами. Я бы просто пристрелил, — спокойно, словно они ведут светскую беседу, разъяснил он позицию и Селина была вынуждена признать, что нынешняя она так бы точно не поступила. Она же знала, знала что говорят про семью Затара. Чернокнижники и колдуны! И все равно полезла, дура малолетняя! — сейчас я отойду. Но советую не рыпаться. Иначе я вам что-нибудь сломаю и просто уйду, — сказал он и Селина почувствовала, как он резко отпрянул от нее. Почувствовав свободу, она поднялась, взяла валяющуюся скатерть и прикрывшись, сказала.

— Прикройте окно. Холодно, — на что ее гость, не сводя с Селины взгляда, захлопнул окно, — я вас слушаю, — сказала она, почувствовав странное опустошение и усталость. Начался отходняк от адреналина. Слабость навалилась на нее с такой силой, что Селина решила, несмотря на опасность, сесть на диван.

— Я видел ваше выступление у магазина Шрека. Впечатляет, — сказал он и, сунув руку внутрь своей куртки, достал оттуда флягу.

— Что это? — со слабым и полным сомнений голосом спросила она.

— Коньяк. Алкоголь, после первого боя… лучшее лекарство, — сказал он, откупорив фляжку и демонстративно сделал глоток, приподняв маску. Затем протянул флягу ей, — пейте. Не отравлено. Вы мне нужна живая и боеспособная. Потому что речь пойдет о вашем будущем, — услышав такие откровения, Селина, принюхавшись, сделала глоток.

— Кхе-кхе… действительно коньяк, — сипло проговорила она и, глубоко вздохнув, сделала еще два глотка. Стало действительно легче, — спасибо. Откуда вы знаете, что этот бой был первым?

— Я — Тень. В этом городе есть мало того, чего я не знаю, — сказал он, принимая флягу обратно, — а теперь скажите… вы хотите отомстить? — спросил он, а глаза Селины сверкнули.

— Кому? — сдерживая себя, спросила она, стараясь контролировать себя. Еще одна особенность ее нынешнего существования. Постоянные скачки настроения.

— Максу Шреку, конечно. Не Бэтмену же, — усмехнулся Тень, но заметив кривую ухмылку, что вылезла у нее на лице, с явно различимой угрозой сказал, — не советую вам даже приближаться к Бэтмену.

— Эта летучая мышь сбросила меня с десятого этажа! — закричала она, но Тень вновь спокойно ответил.

— Я повторюсь. Я бы просто вас пристрелил, мисс Кайл, если бы и меня ранили заостренным крючком для вешалки, — говорит он и Селина чувствует, как из нее словно выпустили воздух. Увы, но Тень был прав. Сама подставилась. Могла ведь просто уйти, но ей вздумалось поиграться с Мышью.

— Так вот. Пока вы устраивали перформанс, один мой знакомый раздобыл кое-какие документы в Шрек-билдинге, — сказал он и увидел, что Селина резко посмотрела на него, — а, вижу вам известно о них. Мне нужно немного. Всего лишь шифр, с помощью которых можно было бы расшифровать эти документы. Они попадут в прессу и дни успешного бизнесмена Макса Шрека будут сочтены, — говорит он, а Селина пытается понять, в чем подвох? Ведь… она еще не встречала мужчин, кто хорошо обходились бы с ней. А ее шеф и вовсе сбросил ее с небоскреба.

— В чем подвох?

— Подвоха нет. Но… если дело выгорит, я склонен предложить вам работу.

— Какую? — настороженно спросила она. Она слышала про Тень. В основном глупые слухи, вроде того, что он способен проходить сквозь стены и вселяться в людей. О Бэтмене тоже ходило много таких слухов. Но были и достоверные факты. Вроде того, что если в Готэме появилась Тень, значит обязательно будут трупы. Джокеры, Хюго Стрэндж, Бейн... все они пали от пуль Тени. Но вот в чем Тень не был замечен, то это в обмане.

— Специалиста по безопасности. Готэм большой, а знать нужно много. И… мне нужны люди, кто достаточно талантлив для проникновения и приобретения… закрытой корпоративной информации, вроде документов об электростанции Шрека.

— Корпоративный шпионаж, — кивнула Селина. За эти несколько лет она приобрела многие знания. Возможно, когда-нибудь она поблагодарит эту ведьму за проклятие. Иначе она никогда бы не получила образование и так и сгинула бы в своем родном, грязном Ист-энде, среди сотен и тысяч таких же отбросов, какой была и она.

— Именно. Но не только. В целом — речь идет о добыче и анализе любой информации, что будет интересна мне. Работа опасная, но крайне высокооплачиваемая. А, главное, позволит вам завершить ваше образование. Признаться, когда я на досуге читал данные о вас, то был приятно удивлен вашими оценками, — сказал он, на что Селина передернула плечами.

— Скажете тоже, — покачала она головой. Еще несколько дней назад, как и любая другая студентка, она тряслась над своими оценками и волновалась из-за экзаменов. Вот только она теперь не любая другая. Она пережила то, что большинству куриц с факультета менеджмента даже в кошмаре не приснится. Хотя, своими успехами в университете она все-равно гордилась. Ведь это она сама добилась, бессонными ночами и тяжелым трудом.

— Ну так что? Вы согласны? — спросил ее Тень, а она, осмотрев своего позднего гостя, решилась. Будь что будет. Да, она сможет легко убежать и, возможно даже, неплохо устроится, но почему не попробовать? Тем более проявившее себя кошачье чутье говорило ей, что этот человек не опасен.

— Да. Но с условием, — сказала она и, заметив кивок, продолжила, — мне самой нужна информация. Я… если вы заметили, ощутимо прибавила в силах, — вновь кивок, — я хочу понять, как такое стало возможным. Кто я? Человек или… нечто иное, — сказала она, неожиданно признаваясь самой себе, что боится. Боится саму себя. Эти изменения… она не та Селина, что была до больницы, уличная воровка, которая даже писала с трудом, но и не та серая мышка и отличница, которой стала после. Она нечто третье. Взять хоть ее вопрос. Сравнивая себя ту, и себя нынешнюю, Селина могла с уверенностью сказать, что никогда бы не смогла так вычурно выражаться, если бы не эти три года жизни.

— Весьма понятное и выполнимое условие. Как-только разберемся со Шреком, я гарантирую вам полное медицинское обследование у хорошего и надежного доктора. Сам пользуюсь его услугами, — говорит Тень, на что Селина кивает, — однако, учитывая нынешний переломный момент вашей жизни, я бы посоветовал вам побывать у психолога, — и не дожидаясь возражений, сказал, — например, доктор Карл Уэлш. Один из лучших специалистов. У него наблюдаются такие люди как Брюс Уэйн, Лекс Лютор и многие другие весьма уважаемые люди.

— Наверное и ценник у него бешеный, — буркнула она, с удивлением обнаружив, что стала думать о деньгах. Это было так… нормально? Самое нормальное, что случалось с ней за последнее время. Видимо, алкоголь действительно помог.

— Скажете, что вы от меня. Он вас выслушает. Естественно, ваше альтер-эго останется ему неизвестным, — сказал Тень, а Селина усмехнулась.

— Уж не хотите ли вы сказать, что это и ваш психотерапевт? — иронично спросила она и, заметив кивок, воскликнула, — да ладно?

— Я вам более того скажу. Бэтмен тоже ходит к психологу, — сказал он и с удовольствием заметил, как Селина задумалась.

— Это… логично, — сказала она, заметив, что стала размышлять как-то слишком здраво. Удивительно даже.

— Что же мисс Кайл. А теперь… шифр, — тихо, но требовательно потребовал Тень. И Селина решилась.

— Шифр - это имя Джеральдо. По… кличке олененка Шрека.

— Олененка? — озадаченно спросил Тень.

— Да. У него есть фарфоровый олененок. Я стирала с него пыль, — пожала она плечами и смачно зевнула. А тем временем Тень открыл окно.

— Психолог будет ждать вас завтра вечером в пять. Не опаздывайте, — сказал Тень и вышел в окно, аккуратно закрыв его за собой. Селина же легла на диван и зевнув, уснула со странным чувством спокойствия, даже не почувствовав, что мисс Китти устроилась у нее под боком.

Глава 36

— Улица Патрика Уэйна, дом 15, квартира 45, — Селина прочитала вслух адрес, который она выписала из справочника. На часах было без десяти пять и она стояла прямо перед дверью в офис психолога Карла Уэлша, к которому посоветовал обратиться Тень. Зачем она пришла? Селина не могла дать ответа. Еще вчера она хотела найти Пингвина и предложить ему союз, но сейчас… сейчас она была не уверена даже в себе. Может быть этот психолог скажет что-то дельное? С этой мыслью, Селина постучала в дверь.

— Открыто! — услышала она голос изнутри и нажала ручку двери. За дверью оказалась широкая прихожая без двери, которая вела в большую комнату. Осматриваясь по сторонам, Селина вошла в… наверное, гостиную, залитую светом. Широкие окна, мягкие диваны, солидный дубовый стол, а посреди комнаты стоял молодой рыжий мужчина, одетый в коричневую жилетку и с завязанным на шее галстуком в полосочку.

— Здравствуйте. Вы доктор Уэлш? — спросила она рассматривая человека с… добрым выражением лица.

— Приветствую. Да, я доктор Карл Уэлш. Очень приятно, мисс? — сказал он, подойдя к ней и протянув руку.

— Кайл. Селина Кайл, — пожала она руку, — я пришла к вам от…

— Я знаю. Знаю, — мягко прервал он ее и жестом предложил садиться, — чай, кофе?

— Чай, — сказала Селина, присаживаясь и наблюдая, как доктор наливает кипяток в чашку и кладет туда завернутую в марлю заварку, — без сахара, если можно.

— Конечно, — сказал доктор и поставил чашку перед ней. Она принюхалась и непроизвольно улыбнулась. Травяной сбор с Эрл Греем, с небольшим количеством мяты. А этот доктор знает, как угодить.

— Итак, мисс Кайл. Наш общий знакомый сообщил мне, что у вас… экзистенциальный кризис, что бы он ни вкладывал в это выражение. — сказал он с нескрываемой иронией и немного театральным ирландским акцентом, положив перед собой такую же чашку с чаем, как и у нее.

— Вы ему не верите?

— Этот… индивид, скажем так, не является профессиональным психологом и вряд ли мог бы дать объяснение термину «экзистенциальный кризис», не говоря уже об определении, — говорит доктор, на что Селина кивает. Действительно. Одно дело костюмированный мститель в маске, а другое специалист своего дела, — мисс Кайл, могу ли я предположить, что ваша жизнь была… не сахар?

— С чего такие выводы? — насторожилась Селина.

— А с того, что наш общий знакомый, как правило, обращает внимание на… людей с явными проблемами. Как с законом, так и с психикой. И если он направил вас ко мне, то значит, что у вас хоть и есть проблемы, но все не так страшно, как и у других его… визави, — сказал доктор и Селина выдохнула. Это всего лишь логика. Ей надо быть поспокойнее.

— Да, доктор. Моя жизнь… не очень. Я родом из Ист-Энда, так что… — пожимает она плечами и видит понимающий кивок от доктора.

— Понимаю. Уверен, у вас хватает тайн, поэтому предлагаю именно вам повести наш разговор, — сказал доктор, а Селина не знала, что говорить.

— Дело в том, доктор, что… у меня были проблемы с памятью и… недавно случилось… нечто, из-за чего мои проблемы с памятью исчезли. Но вместо этого я перестала понимать, кто я есть.

— Скажите, а этот случай… он был болезненным?

— Очень. Я… можно сказать, что я… умерла. И родилась вновь, — сказала Селина, вглядываясь в лицо доктора, пытаясь понять, что он думает. Но видела лишь задумчивость и легкий интерес.

— Хорошо. То есть ничего хорошего в том, что вы пережили травмоопасный опыт. Вы были у врача? Возможно, ваши проблемы исходят из механических повреждений?

— Нет. Но уверяю, на мне все заживает как на кошке, — улыбнулась она нехитрой шутке «для своих».

— Хм. В таком случае, я рискну предположить, что у вас кризис идентичности, — задумчиво протянул доктор, а Селина удивленно посмотрел на него.

— Что, простите? — она помнила, что Тень точно так же характеризовал ее вчера и это…

— Я говорю, у вас кризис идентичности. А почему вы удивились? — с непониманием посмотрел на нее доктор, а Селина усилием воли загнала свою паранойю внутрь, видя вполне искреннее непонимание доктора. Тем более, кошачьи инстинкты молчали.

— Просто… наш общий знакомый так же характеризовал мое состояние, — сказала она, на что доктор хмыкнул.

— Хм. Значит он не так бездарен, как я думал, — с ухмылкой прокомментировал он, а Селина с удивлением поняла, что этот человек явно не боится Тени. Видимо, знает о нем такое, что напрочь убивает тот ореол страха, что Тень создал вокруг себя, — так вот, кризис идентичности. Период формирования личности, когда мы ищем наше место в социуме. Пытаемся занять комфортную и приятную нам нишу, в рамках которой будем жить. Не только социальную. Это время формирования защитных реакций и других механизмов выживания в социуме. Не обижайтесь, но этот кризис характерен в первую очередь для подростков, — сказал он, виновато улыбаясь, на что Селина пожала плечами. Ей только стукнуло двадцать. А учитывая ситуацию в которую она попала… ничего удивительного, — хотя, с кризисом сталкиваются и те люди, которые, например потеряли работу или свой социальный статус. Перенесли тяжелую болезнь. Характеризуется пониженной самооценкой, неуверенностью в своих силах, принимаемых решениях и, главное, непонимания своей роли в том социуме, в котором индивид пребывает. Что-то из перечисленного совпадает с вашими… ощущениями? — спросил доктор, а Селина… не знала, что и думать. Это было про нее. Да, не было конкретики… но откуда ей взяться, они и знакомы минут десять.

— Да. Я… действительно… просто перестала понимать, что же мне делать. И… зачем я делаю то, что делаю, — кивнула она, отхлебнув чая.

— Хочу предупредить, что «кризис» чреват формированием «Негативной идентичности».

— Звучит устрашающе, — нервно усмехнулась Селина.

— Именно. Человек с подобной идентичностью отгораживается от социума, как японские Хикикомори. Или же, наоборот, намеренно занимает антисоциальное положение, становясь асоциальным элементом. Первый шаг к саморазрушению личности, так сказать, — сказал доктор немного безэмоциональным голосом, а Селина проглотила ком в горле, — есть предположение, что большинство преступников стали таковыми из-за сформированной под давлением внешних факторов «Негативной идентичности». И если бы им вовремя была бы оказана помощь…

— То есть это можно… предотвратить? — прервала Селина доктора, сжимая в руках чашку с теплым, но уже не горячим чаем.

— Конечно. Я так понимаю у вас наблюдаются, в том числе и скачки настроения?

— Да, доктор, — кивнула Селина, вновь сделав глоток на редкость вкусного отвара.

— Что же. Я противник медикоментозного лечения, к которому любят прибегать мои «коллеги» из Аркхэма, — особо подчеркнув слово «коллеги», сказал доктор, — поэтому, поступим следующим образом. Я дам вам несколько рецептов успокоительных отваров. Вроде того, что мы сейчас с вами выпили, — сказал он и увидев удивление, улыбнулся, — о, там ничего такого. Вот рецепт, можете убедиться. Более того, я настаиваю на проверке, если у вас есть знакомый герболог или химик, — сказал он и протянул ей несколько бумаг. Селина пробежалась взглядом по строчкам, написанным убористым почерком. Действительно, ничего такого, обычные травы, которые продаются в любой аптеке или продуктовом магазине, но в довольно необычной комбинации, — А то меня однажды чуть не засудили.

— То есть как? — удивленно спросила Селина.

— А, — взмахнул он рукой, — там проблема была в том, что муж изменял жене, а у нее из-за этого случилась истерика. Вместо алкоголя она пила чаи, по десять чашек в день. И в итоге обзавелась диареей, — усмехнулся он, а Селина улыбнулась. Повторять подвиг безымянной клиентки она не собиралась, — все-таки травки распространенные, но не совсем обычные. Зато результат… многие сильные лекарства не могут похвастаться тем эффектом, которого можно добиваться, просто совместив нужные травы.

— Какой будет результат?

— Успокоительные отвары дадут вам возможность… рассуждать здраво. Несколько притупят скачки настроения, позволят анализировать ситуацию в отрыве от вашего положения. А то часто случается, что люди, переживающие «кризис» попадают в неприятности, которых вполне могли бы избежать, остановись и подумай они хотя бы на минутку, — сказал доктор, а Селина машинально кивала. Это то что ей нужно. Действительно, ей стоит остановиться и подумать.

— Хорошо доктор, а… как их пить?

— Как вам угодно. Очередность для каждого индивидуальна. Чаепитие — медитативное занятие. Вы должны сами подобрать для себя оптимальный способ. Тогда и отдача будет больше, — сказал доктор, на что Селина кивнула, — кроме того. Обычно, людей входящих в пору «кризиса» поддерживают близкие. Друзья. Коллеги. Родные, — сказал доктор, на что Селина лишь печально улыбнулась и покачала головой.

— У меня нет таковых, — сказала она, вспоминая единственного живого родственника. Сестру Мегги, что подалась в монахини и отношения с которой были, мягко говоря, сложные. И вдруг она вспомнила, что буквально несколько часов назад, Брюс Уэйн пригласил ее на ужин. Он ей нравился. Он не был похож на Шрека или других заносчивых идиотов, с которыми она встречалась. Он был… добрым. И милым.

— Перспективная работа или… творческая деятельность тоже сильно помогают, — отметил доктор и Селина задумалась о предложении Тени. Это было то, что ей нужно. Работа, в которой она могла бы применять свои способность. Работа полная адреналина. А, главное, явно с хорошей «крышей», на случай если вмешается полиция. Признаться, ей не очень хотелось возвращаться в Ист-Энд. Она хотела большего. А Тень, видимо, имел такое же крутое прикрытие, как и Бэтмен. Иначе их незаконную деятельность давно бы прикрыли.

— Есть кое-какие варианты, — кивнула она доктору, допив свой чай.

— Что же, мисс Кайл. В таком случае, больше вас не задерживаю, — хлопнув по коленям, доктор встал со своего места. Селина тоже поднялась, тем более ей действительно нужно было идти. Не хотелось заставлять Брюса ждать, — учитывая праздники, я буду ждать вас третьего или четвертого января. Вот, моя визитка. Позвоните, когда вам удобно, — протянул он маленький кусочек картона.

— Спасибо, доктор. Обязательно, — кивнула она, взяв визитку. Она действительно почувствовала себя лучше. Проводив ее до двери, доктор посмотрел на нее и неожиданно сказал.

— И еще кое-что. Не делайте глупостей мисс Кайл. Это — главное условие. Обождите. Свыкнитесь с новой жизнью и, уверен, у вас все будет хорошо, — сказал доктор и улыбнулся. Селина же, вновь поблагодарив его, вышла из квартиры. Что же, будем наедяться, что и Тень окажется порядочным работодателем, как и тот доктор, к которому он ее послал.

А наблюдавший из окна за удаляющейся мисс Кайл доктор Чарльз Уэйн лишь качал головой. Он знал, что Селина приглянулась Брюсу. Вот только Селина даже по меркам Брюса была крайне нестандартной женщиной. И Чарльз отлично помнил, что эти двое прекрасно спелись в мире, где его не было. Поэтому, Чарльз не собирался мешать им. Сойдутся — хорошо. Не сойдутся — значит такова судьба.

И с этой мыслью, он отправился собираться. Сегодня будет произведено повторное зажжение Главной рождественской елки Готэма. И он был уверен, что во время мероприятия обязательно случится что-то этакое. А значит, плевать, что Брюс запретил ему вмешиваться. Он будет там. И будь что будет!

Селина сидела у камина и смотрела на огонь. Минуту назад Брюс, увидев передачу про Бэтмена, сорвался с места и понесся по какому-то делу. Не знай Селина, что это невозможно, она бы заподозрила его в том, что он как-то связан с летучей мышью. Но нет, она отмела эти мысли. Брюс не такой. Он вообще не похож на тех, кого она знала. Он… другой. Просто другой.

Она посмотрела на телевизор. Сейчас, если бы она пошла к Пингвину, она должна была бы быть там, на Готэм-плаза. Но доктор Уэлш прав. Нельзя быть импульсивной. Особенно сейчас. Она хочет жить. Жить и радоваться жизни. И Тень давала ей такую возможность.

— Мисс Кайл, — она вздрогнула, — позвольте предложить вам чая и рождественских сладостей. В этом году они особенно хороши, — вполне доброжелательно предложил ей Альфред, дворецкий Брюса.

— Не стоит. Я… не хочу злоупотреблять гостеприимством этого дома, — сказала она с печальной улыбкой и встала.

— Уверяю вас. Этот дом всегда открыт для друзей Уэйнов. У нас всегда найдется свободная комната. Особенно учитывая, что в городе вновь небезопасно, — сказал Альфред, как показалось Селине, вполне искренне. Это было нечто новое. Ее рады видеть в каком-то доме. Не потому что это кому-то надо, а просто так. Не удивительно, что Брюс такой добрый, с таким-то воспитателем.

— Спасибо, Альфред. Но…

— Прежде чем отказаться, хочу отметить, что хозяин Брюс будет очень рад тому, что вы дождались его. Тем более, что дело, по которому он отлучился, всего на пару часов, — сказал Альфред и Селина вновь решилась. В конце концов, зачем отказываться от столь теплого приема?

— Хорошо, Альфред. Ты меня убедил, — сказала она, вновь присаживаясь, — а, вы умеете готовить чай по рецептам доктора Уэлша? — спросила она и увидела хитрую улыбку Альфреда.

— Психолога хозяина Брюса? Часть из них подсказал ему я. Так что да, — сказал он, а Селина улыбнулась, — какой вы хотите?

— Мятный Эрл Грей. С таким… горьковатым вкусом.

— Я скоро вернусь, мисс, — кивнул ей Альфред и Селина, выдохнув и обняв одну из подушек, посмотрела на огонь. Ей было на редкость спокойно. Но в то же время ее грызло любопытство. Большой дом, явно для большой семьи… как же так получилось, что в нем живет только Брюс и его дворецкий? А ведь она еще на первом курсе читала, что Уэйны были довольно большим семейным кланом. Что же с ними стало?

Селина вздохнула. И все-таки Брюс замечательный. И Альфред тоже. Жаль, что она, со своим послужным списком, просто не годится ему в пары.

— Эм… здравствуйте? — вдруг услышала она юношеский, ломающийся голос. Обернувшись, она увидела, как на нее с любопытством смотрел паренек лет 13-14, в жилетке и сорочке.

— Привет. Ты Ричард, да? — спросила она, рассматривая воспитанника Брюса. Симпатичный парнишка. Сирота, такой же как и она.

— Да, мэм. А вы Селина? Брюс все уши про вас прожужжал, — сказал он и Селина улыбнулась его непосредственности.

— Да. Я Селина. А по поводу прожужжал не знаю, прости, — сказала она и увидела, как он замялся, — эй. Один умный человек мне однажды сказал, что лучше не держать в себе некоторые мысли. Они от этого тухнут, — сказала Селина и увидела, как Дик выдохнул.

— Вы не подумайте, мэм. Я… не собираюсь устраивать сцен. Вы нравитесь ему и это хорошо. Но… Брюса часто бросали и… — Селина затаила дыхание, — я хотел сказать, что… если вы тоже сделаете это, то… сделайте это помягче, что ли. Ему потом от этого и так плохо, — сказал он и удалился, оставив Селину в полнейшем шоке.

— Чудесный ребенок, не правда ли? — услышала она наполненный теплотой голос Альфреда, вошедшего с подносом, на котором был расставлен чайный сервиз, — и очень привязан к хозяину Брюсу, хотя никогда в этом и не признается, — сказал он, наливая Селине уже готовый чай из чайника.

— Альфред. Хотела спросить. Дом такой большой. Неужели здесь живете только вы с Ричардом?

— Раньше здесь жило несколько семей. Целый клан, — сказал Альфред, накладывая ей выпечки, — хозяин Томас, отец хозяина Брюса, надеялся, что он и хозяин Чарльз возродят старую традицию и этот дом вновь наполнится людьми. Но… увы, хозяина Чарльза с нами нет уже почти три года, а хозяин Брюс, — на этом месте он промолчал. Сказано было достаточно и Селина, обдумывая эту мысль, отхлебнула из своей чашки. Это было даже лучше того, что она пила у доктора Уэлша. Наверное, ее психолог был прав, говоря, что чаепитие — медитативное занятие. Теплый камин, мягкий диван, фарфоровый сервиз… и доброжелательные люди, которые ее окружают. Идеальное место, чтобы отдохнуть от всего того ужаса, что с ней случился за последние дни.

— Спасибо, Альфред, — кивнула она ему, на что тот улыбнулся и пошел на выход. Селина же, сидя перед камином, чувствовала покой. Редкий гость, в последнее время. Может быть эти минуты покоя сейчас — подарок ей за все пережитое? Она не знала. Но понимала, что пока у нее есть эти минуты, она будет ими пользоваться. Так и сидела она, наблюдая за огнем в камине, делая глоток за глотком, уплывая мыслями в глубину себя, пока краем сознания не услышала скрип двери.

— Уж кого не ожидала здесь увидеть, так это тебя, — услышала Селина мелодичный женский голос.

— Кхм-кхм-кхм, — подавилась Селина чаем и резко, с ужасом вскочила с дивана. Она обернулась в сторону голоса, на автомате занимая боевую стойку. У входа в комнату, оперевшись о дверной косяк, стояла очень знакомая женщина, встреча с которой не сулила ей ничего хорошего. Судя по насмешливой ухмылке, она тоже узнала Селину.

— ТЫ?! — закричала Селина, впрочем, не спеша с нападением.

— Я, — кивнула Затанна и, оторвавшись от косяка, вошла в комнату, — расслабься. Я не собираюсь ничего делать, — сказала она, подойдя к дивану и усевшись на него, — чего смотришь? Садись. Говорить будем, — сказала она, бросив на гостью веселый взгляд.

— Ты думаешь это хорошая мысль? — с сомнением протянула Селина, успокаивая себя и по новому рассматривая заколдовавшую ее ведьму.

— Зависит от того, собираешься ли ты опять что-то красть, — насмешливо сказала Затанна, наливая себе чая.

— Не собираюсь, — сказала Селина и, неожиданно для себя, почувствовала стыд, — а ты что тут делаешь? — довольно агрессивно спросила Селина, не желая признавать столь необычное для себя чувство, как стыд и смущение.

— Я выросла в этом доме. Брюс для меня как немного непутевый младший брат, но от этого не менее любимый, — не обратив внимание на вспышку Селины, спокойно сказала она, сделав глоток чая, — и как только я узнала, что ты стала его новой пассией, то захотела посмотреть. И познакомиться.

— Я не… я не… пассия, — Селина вновь почувствовала смущение.

— Пассия, пассия. Иначе он бы не трындел о тебе те несколько часов, что дожидался твоего прихода, — сказала она и, неожиданно, отставив в сторону чашку и выдохнув, серьезно посмотрела на Селину, — прости меня если сможешь.

— Простить? За что? — не поняла Селина.

— Я лишила тебя памяти. Один мой… друг сказал мне, что память, это источник личности. Стерев память, я стерла твою личность. И… мне очень жаль. Действительно очень жаль, — сказала она и уставилась в огонь. Селина же… не была зла. Может быть в первый день, когда в истерике громила собственную квартиру, она и была зла на весь мир, но сейчас…

— Я не уверена, что та личность мне нравилась, — сказала Селина, наконец-то сев на другой край дивана, — особенно сейчас, когда для меня открылось много такого, о чем я вообще не знала тогда. Так что тебе… не в чем себя винить, — сказала она и увидела вздох облегчения ведьмы.

— Что же. Раз уж мы прояснили наши отношения, я хотела спросить… — сказала Затанна, но не успела задать вопрос, как в комнату вошел Альфред с кричащим свертком в руках.

— Мадам, — сказал он, а Занни вскочила с дивана и подбежала к нему.

— Проснулся, — с досадой произнесла она, взяв малыша на руки, — а я-то надеялась, что вы, сэр Томас, дадите вашей матери отдохнуть, — пробурчала Затанна, — тише, тише малыш, — покачивая ребенка, Затанна вернулась к с интересом рассматривающей ее Селине. Удивительно, но как только малыш оказался на руках матери он сразу же успокоился, — маленький хитрюга, — стала ворковать она над малышом, а Селине вдруг стало горько. У нее тоже была мать… которая повесилась от тяжелых условий жизни. Что же… этому ребенку такое явно не грозит. Вот только кто отец? И почему Затанна здесь с ребенком? Нехорошие мысли по поводу Брюса стали болезненно навязчивыми.

— Он… от Брюса? — рискнула спросить Селина, но увидев удивление и натуральный ужас на лице ведьмы, постаралась незаметно выдохнуть.

— Что… нет, — покачала она головой, фыркнув, — я еще не сошла с ума, рожать от Брюса. Этот бутуз мой. Ну… и немного папин, — сказала она, покачав головой.

— А его отец…

— Все сложно, — прервала ее ведьма и Селина решила не углубляться. Тема явно была болезненной.

— Я отнесу его в кроватку и вернусь, — сказала она и встала с места. Вот только в этот момент в комнату ворвался Альфред.

— Мадам! — сказал он и по его лицу стало понятно, что случилось нечто крайне серьезное, — скорее! — прикрикнул Альфред и Затанна, положив ребенка, сказала.

— Присмотри за ним, — и побежала за Альфредом.

— Что! Я… я… не, — попыталась возразить Селина, но Затанна уже выбежала из комнаты. Благо, ребенок спал, и Селина просто осталась сидеть на диване рассматривая завернутого в пеленки грудничка. — Ну привет, котенок, — сказала она, с интересом рассматривая розовощекого малыша, вполне мирно посапывающего на диване. Раньше она не видела детей так близко. Особенно таких маленьких. Кажется, его звали Томом. Селина улыбнулась от непрошеной ассоциации с известным даже ей персонажем и посмотрела на дверь, — интересно, что такого случилось? — вслух спросила она, — любопытно, — Селина почувствовала острое желание пойти и разузнать причину, по которой Затанна вместе с Альфредом сорвалась с места. Вот только… — надо было тебе сейчас проснуться? — буркнула она и осталась сидеть. В конце концов она ведь кошка? И к котятам, даже чужим, относится строго положительно. Особенно, если их тебе доверил друг Брюса.

И с этой мыслю, налив себе чая и запасаясь терпением, Селина поудобнее устроилась на диване.

POV Брюса Уэйна

— …Люди Пингвина хотели… что-то сделать с Бэт-мобилем, — говорил я, морщась от боли, пока Альфред перевязывал плечо, — Чарли вмешался.

— Если бы ты позволил ему пристрелить Пингвина еще тогда, он бы сейчас не лежал пластом под капельницей! — закричала Затанна, умывая руки от крови собственного мужа, — всем бы было спокойнее, — тише сказала она, а я промолчал.

Все пошло не по плану. Да, мне удалось спасти актрису, играющую Ледяную Принцессу и украденную Пингвином с целью моей дискредитации, но только для того, чтобы увидеть лежащего у бэт-мобиля брата с пулевыми ранениями среди трупов кучки разряженных фриков. Я знал, что это Дедшот их пристрелил и большая часть из нападавших осталась лежать там, на улице.

Довезя его домой, я больше всего боялся реакции Затанны, но она меня удивила. Посмотрела на раненного брата, в приказном порядке заставила положить его на операционный стол и… стала колдовать. Ее руки окрасились синим светом и я с удивлением увидел, как одна за другой пули стали выходить из тела брата. Пять пуль. А затем, раны стали затягиваться. Потом Затанна сама, предварительно обработав все антисептиками, перевязала глубокие рубцы, которые точно пополнят коллекцию шрамов Чарли, при этом испачкавшись в крови.

— Он потерял много крови, — сказала она тогда. Ее руки дрожали, а лицо было белее мела, — но он будет жить. А если умрет, что же… ему же хуже, — своеобразно пошутила она и пошла умывать руки.

Чарли же… пять пулевых ранений. И это с учетом брони и амулета по защите от физического воздействия. Впрочем, если бы не они, не только ранений было бы больше, но и необратимых повреждений и я бы просто не успел довести его до дома.

Вот только само то, что Чарли так подставился было… неправильным. Я встал со своего места и подошел к операционному столику где в железном блюдечке лежало пять пуль. Не пистолетные, от пистолетов-пулеметов, которые есть у банды Пингвина. А винтовочные.

— Альфред, смотри, — сказал Альфреду и тот, бросив взгляд на пули посмотрел на меня, — кто-то видимо решил начать охоту на Тень.

— Если не за чудом выжившим Чарльзом Уэйном, — задумчиво говорит Альфред, а я понимаю, что это более чем возможно. Хотя… у Тени тоже хватает врагов.

— Помоги отнести его в кровать. Хоть какая-то от тебя польза, — говорит Затанна и не обращая внимание на обвинительный тон, подхватив брата под плечо вместе с Альфредом, идем на верх.

— Кстати, мисс Кайл дожидается вас в гостиной, хозяин Брюс, — говорит Альфред, а я еле сдерживаю стон досады. И что же делать?

— Альфред, донесите его с Брюсом до комнаты. Я пойду к Селине, — сказала она и пошла в сторону гостиной.

— Селине? — спрашиваю Альфредa.

— Они смогли найти общий язык, — прокомментировал Альфред. Впрочем, я был слишком занят, чтобы удивляться. Так, дотащив брата до их с Затанной комнаты, мы раздели его и уложили в постель, подключив капельницу с физраствором.

— Альфред, устрой Селину. Я буду здесь, — непривычно серьезно говорит она, неся в руках малыша, которого кладет в колыбельную и садится у постели сжимая руку Чарли. Кинув последний взгляд на них, я выхожу из комнаты.

— Не корите себя, хозяин Брюс. Мадам точно не хотела упрекать Вас. Увы, но жизнь непредсказуема, — сказал он, когда я вышел. Я не держал зла на Зи, но чувствовал себя отвратительно, — вам лучше переодеться, — советует Альфред, а я только замечаю, что на мне до сих пор одет костюм.

Что же, он хоть остался жив в этот раз. Вдруг ощущаю вибрацию. Захожу за панель с тайным входом и достаю телефон Чарли, который взял у него, когда раздевал. Открыв телефон-раскладушку вижу закрытый номер. Нажимаю кнопку. Кладу на ухо.

— Тень? — слышу голос… кажется Дедшота.

— Это Бэтмен, — говорю и, через несколько секунд слышу ответ.

— Как он? — ответ безэмоционален, но я чувствую, что он беспокоится.

— Жив, — говорю и слышу выдох.

— Нужно встретиться. Я поймал одного из нападавших, — говорит Дэдшот, а я ускоряю шаг.

— Куда?

— Старые цеха Уэйн Шипъярдс. Ангар номер 8. Там… есть подходящее место, — сказал он и я понял, что тот явно собирается пытать нападавшего.

— Еду, — говорю и отключаю телефон. Нужно было обновить броню и еще раз проверить Бэт-мобиль. Мало ли что они там навертели пока меня не было! И с этой мыслью, я вхожу в пещеру.

Добраться до этого места было несложно. Оставив машину в укромном месте я пошел к одному из цехов, где был включен свет. Зайдя внутрь, я услышал голос.

— Говори сука, кто тебя подослал?! — кричит Дэдшот на связанного по рукам и ногам типа, у которого явно уже сломан нос, а под глазом наливается синяк.

— Пошел ты, — сипло проговорил этот тип, за что получил еще один удар.

— Дэдшот, — прерываю экзекуцию. Дедшот одет в маску с оптическими вставками красного цвета. Он оборачивается и кивает мне.

— Бэтмен.

— Он что-то сказал?

— Молчит как рыба, — говорит Дэдшот, щелкая костяшками пальцев, — жаль, другие удрали.

— Ничего, — говорю Дэдшоту и достаю из подсумка ампулу, — это разговорит его.

— Сыворотка правды? — спросил Дэдшот и, увидев кивок, чертыхнулся, — черт! Откуда вы все это берете?! — задал он явно риторический вопрос. Тем временем, подойдя к нападавшему, резким движением колю ему сыворотку. Отхожу и вижу, как постепенно его взгляд становится отрешенным, а изо рта начинает капать слюна, — е@ть, — выругался Дэдшот, — вы оба отморозки, что ты, что Тень, — говорит он, качая головою. Я же не обращаю внимание на причитания Дэдшота и задаю первый вопрос.

— Кто вы?

— Отряд Тора, — немного заторможенно отвечает боевик.

— Что вы делаете?

— Мы убиваем за деньги.

— Какое ваше задание.

— Убить Тень и Бэтмена.

— Кто заказчик?

— Макс Шрек, — он отвечает, а мы с Дэдшотом переглядываемся. Перед следующим вопросом делаю паузу, думая, задавать его или нет. Но потом решаюсь.

— Вы знаете кто такие Тень и Бэтмен?

— Нет, — говорит он и я выдыхаю.

— Кто еще замешан в этом?

— Никто, — сказал он и начал часто моргать.

— Что же, теперь мы знаем, кому задавать вопросы, — говорит Дэдшот и достает пистолет.

— Не делай этого, — говорю и вижу, как Дэдшот в недоумении опускает пистолет и смотрит на меня сквозь красные визоры.

— Я обязан Тени. А они чуть его не убили! Может до остальных я и не доберусь, но этого точно отправлю в ад. Так что не мешайся Бэтмен, — говорит он и вновь направляет пистолет на боевика. Я резко подаюсь вперед и перехватываю пистолет, вырывая его из рук Дэдшота.

— Ты что творишь?!

— Я сказал… не делай это! — крикнул на Дэдшота, — он будет наказан. Как и остальные. Но не так, — говорю и протягиваю ему пистолет. Он опасливо берет его в руку, посмотрел на боевика, который с явной надеждой смотрит на меня и махнул рукой.

— Черт с тобой! — говорит он, пряча пистолет в кобуру, — что делать будем?

— К Максу Шреку. У меня осталась еще одна ампула.

— Хорошо. А с этим что?

— Гордон разберется, — говорю и достаю телефон, набирая комиссара Гордона, в уме анализируя причины, из-за которых Максу Шреку возможно захотелось убрать меня и Чарли.

Конец POV Брюса Уэйна

Глава 37

Пробуждение было… как с хорошей пьянки. Голова трещит. Кости ломит. Во рту сухо как в пустыне Сахара, Гоби, Такла-макан и еще два десятка вместе взятых. А, главное, я чувствовал чудовищную слабость. Вот только все мои беды отошли в сторону, когда я понял, что оказался в нашей с Занни спальне, а она сама сидит на кресле и кормит Томми. Интересно, сколько я провалялся?

— Занни, — хриплю и вижу, как она смотрит на меня. Мешки под глазами, усталый вид… Весь ее облик свидетельствовал о том, что она не спала. Да и взгляд такой… вроде бы и облегчения, но настолько усталый и печальный, что делается неловко.

— Подожди, — просит она меня, а я киваю и улыбаюсь. Наконец, Том отрывается от матери и Занни кладет его в кроватку. Пока она делает это, я пытаюсь налить воды из графина, на тумбочке. С трудом, но я беру стакан с водой в слабые руки и начинаю жадно глотать воду. Воистину, ничего вкуснее я в жизни не пил, — ты потерял много крови, — слышу голос жены. Как только я закончил, она, взяла у меня из рук стакан, — Альфред приготовил бульен и гематоген, — сказала она и отошла в сторону окна. Поджатые губы, скрещенные на груди руки, задумчивый вид… м-да… когда живешь с кем-то достаточно долго, быстро учишь язык тела партнера. И сейчас Занни была крайне… крайне расстроена.

Пытаюсь подняться. С меня сползает одеяло и я вижу… бинты?

— Мне удалось тебя излечить. Бинты нужны, чтобы кожа на ранах вновь не расползалась, — тихо говорит она, на что я киваю. Действительно. Хрен с ним с кровью. Хорошо, что жив остался, — как ты умудрился? — спросила она, а в ее глазах и голосе… горечь и упрек.

— Как-то так, — тихо говорю, вспоминая вечер, — Все было хорошо. Быстро обезвредил клоунов пока они ничего не сделали с бэт-мобилем, как вдруг, со всех сторон выскочили типы с калашами и… — дальше не продолжаю, ибо все и так понятно. Занни кивает и вновь смотрит в окно. Затем, посмотрев на меня долгим взглядом, от которого у меня пошли мурашки, Затанна сказала. Тихо, но твердо.

— Это был третий худший день в моей жизни, — сказала она, не сводя с меня взгляда, — я не хочу, чтобы был четвертый, — говорит она с невысказанной угрозой.

— Что я могу сделать? — пожимаю плечами, показывая, что это не от меня зависит.

— Не лезть на рожон. Всего лишь… не лезть на рожон, — она поворачивается в сторону окна и качает головой.

— Не выйдет так. Это война, милая, — говорю а она, резко поворачивается в мою сторону и смотрит злым взглядом.

— А я не хочу, чтобы наш сын рос на войне, — твердо говорит она, с трудом сдерживая себя, чтобы не закричать, — а если они придут за ним? Что мы будем делать? А? — говорила она, а я видел, что единственное, что сдерживает ее от скандала — спящий в кроватке Том.

— Я умру, — сказал я буднично и увидел ее ошарашенное лицо, явно не ожидавшего такого ответа, — а ты возьмешь Тома и спрячешься в Темном Пике. Там вас не достанут, — говорю, наблюдая за женой, лицо которой выражало сильнейший шок.

— Ты… ты… ты… бесчувственный чурбан! — не найдя ничего весомее, сказала она, — значит ты будешь сражаться и умирать, а я…

— А ты… — прерываю ее, чуть подняв тон голоса, — позаботишься о нашем сыне, — говорю и выдыхаю, — ну скажи… кому как не тебе делать это? — сказал устало и увидел, что она совершенно не ожидала, что разговор, который должен был явно быть скандалом, повернет в эту сторону. Она вновь поворачивается к окну и обхватывает себя руками, словно мерзнет.

— Может быть… зря мы с тобой… поженились? — задала она вопрос, а по ее щеками начали капать слезы, — и, вообще… я зря тебя вычислила? — она передернула плечами, — я бы… была бы у себя в Темном Пике. Подальше от тебя… занималась бы магией… и… и не была бы вынуждена латать твой… твое… дырявое… тело… — говорит она постоянно всхлипывая, а я молчу. Видно ведь, что она пережила все это дело гораздо тяжелее меня. Так что, собрав все силы в кулак, поднимаюсь с постели. С трудом, опираясь о стену, подхожу к жене, — Ты… что? — хлюпнув носом, она удивленно смотрит на перевязанного бинтами меня, а я… я, оперевшись о стену спиной, прижимаю не сопротивляющуюся, несмотря на ее явное желание устроить скандал, жену к себе и чувствую, как она кладет голову на грудь, а бинты становятся мокрыми от ее слез, — прости… с дуру ляпнула, — услышал ее глухой голос и поцеловал в макушку.

— Я живу тобой. Тобой и нашим малышом, — говорю, поддев подбородок пальцем, поднял ее лицо, чтобы смотреть прямо ей в глаза, — если вас не будет, мне нечего делать в этом мире. Поэтому обещай, что… если они вновь придут сюда, как тогда… ты возьмешь его, — киваю на кроватку сына, — и не выйдешь из Темного Пика, пока опасность не пройдет, — говорю и вижу как она качает головой, — Обещай, — требующе говорю ей, — а я обещаю, что сделаю все, чтобы это прекратилось. Раз и навсегда, — в этот момент, она, задержав взгляд на мне несколько секунд, медленно кивает. А затем, чуть отстранившись, начинает вытирать слезы.

— Ложись, — всхлипнув, она помогла мне лечь обратно в постель. А когда я укрылся одеялом, легла рядом, прижавшись к плечу. Она молчала. И я не говорил. Мы просто лежали, пока Занни не начала говорить тихо, с трудом, словно не желая вспоминать, — это было ужасно. Кровь течет, ты бледнеешь, — говорит она, стирая слезы, — еще немного и… все, — я ласкаю ее голову, пока она обхватывает меня рукой.

— Ты - волшебница. Я всегда знал это. Даже когда ты не пользовалась даром, — говорю со всей теплотой, на которую сейчас способен.

— Обычно ты называешь меня ведьмой, — обвинительно сказала она, горько усмехнувшись.

— Только когда ты ведешь себя как ведьма, — говорю и целую в лоб, — и в эти моменты я хочу тебя еще больше, — говорю и позволяю левой руке заползти под белую кофту, что была на ней.

— Пошляк, — дежурно обзывает она меня, а я начинаю ее целовать. Не встречая сопротивления, я хочу было, несмотря на слабость, стянуть ee кофту, как вдруг она останавливает меня и… резко взбирается верхом, усаживаясь на мой таз, — ты не боец, милый. Пока еще. Но это не значит, что ты мне все не возместишь, — зловеще, со страстным придыханием сказала она, стягивая с себя кофту, — каждую слезинку и нервную клетку, — сказав это, она легла на меня верхом и поцеловала, а я отчетливо понял, что четыре месяца без секса было многовато и для нее, и для меня.

— Ну? Что у нас плохого? — спросил Брюса, усаживаясь на диван в гостиной, держа в руках обгрызенный батончик гематогена. Не такой, конечно, вкусный, как в детстве, но на безрыбье и рак — рыба. А в голове звучит утренний разговор. Легко что-то обещать. Но гораздо сложнее это выполнять. Впрочем, я был слишком доволен, нашим «примирением», чтобы долго хандрить, из-за чего сидящий на кресле, явно не выспавшийся Брюс, смотрел на меня с легкой улыбкой.

— Тебе сразу или по очереди? — спросил он, смачно зевнув.

— Давай сразу, а там разберемся, — говорю, с удовольствием откусывая кусок батончика.

— За всем стоит Шрек, — говорит он, на что я хмыкаю, — а еще на рассвете я встретил Женшину-кошку.

— И? Как она поживает?

— Лучше всех, — зевнул он.

— Судя по твоему потасканному виду, ты предпочел Киску мисс Кайл, — говорю и вижу недовольный взгляд брата, — да ладно. Дело житейское. Тебе никто не мешает собрать гарем, — говорю и получаю подушкой с его кресла по голове, — она опять тебя побила? — спрашиваю, откладывая подушку в сторону и откусывая от батончика.

— Нет, — бурчит Брюс, закатив глаза.

— Ладно. Не куксись. Лучше скажи, что узнал от Шрека?

— По ходу допроса он выболтал кое-что, что… может тебе очень не понравиться, — говорит он и достает из кармана пленочный диктофон, — прошлось использовать последнюю ампулу с сывороткой, — сказал он, на что я взмахнул рукой. Затем, Брюс кладет диктафон на стол и нажимает на красную кнопку «плей».

— Кто ты? — слышу я голос Брюса, когда он в образе Бэтмена.

— Макс Шрек, — безэмоционально отвечает Шрек, находящийся под действием сыворотки.

— Ты заказал Тень и Бэтмена?

— Да.

— Зачем?

— Они мешали мне и другим.

— Кому — другим?

— Нам.

— Кому — нам?

— Суду Сов, — говорит он, а я смотрю на Брюса, который, прикрыв глаза, кивает, мол «да, я тоже в шоке».

— Что это такое? — вновь слышу голос Бэтмена, в котором с трудом, но можно почувствовавть смятение.

— Хозяева Готэма, — говорит Макс, а я опираюсь на спинку дивана, гипнотизируя диктофон, словно сейчас из него раздастся смех и все сказанное окажется лишь глупой шуткой.

— Кто решил убить нас?

— Это была моя инициатива.

— Почему?

— Подняться в иерархии. Начать борьбу за место… верховного судьи, — следует короткое молчание, а затем слышу полный гнева голос Шрека, — проклятье, Бэтмен! Ты подписал мне смертный приговор! — кричит он, после чего слышу звук, напоминающий удар кулаком по лицу, а запись прекращается. Я сижу на диване и не знаю, что и думать. Смотрю на Брюса, который прикрыл глаза.

— Ты знал? — спросил, сопоставив странное поведение брата с всплывшей информацией.

— О чем? — открывает он сонные глаза и смотрит на меня.

— Не отпирайся Брюс. Ты понял, что это Совы. И понял еще в тот день, когда убили Напье, — качаю головой, а Брюс пожимает плечами.

— Да. Ты прав. Но, — он зевает, — сам посуди. Ты бы мне поверил, если бы я тебе заявил, что все это время у нас под носом существовала тайная организация Готэмских богачей? — спрашивает он меня, а я качаю головой. Признаться, я и сейчас не мог в это поверить. А ведь когда-то давно я сам остановил Брюса от поисков. Думал, что они лишь городская легенда, страшная сказка, которой матери пугают непослушных детей. Увы, страшная сказка оказалась ужасной былью, — и, заметь, — говорит Брюс, — нам еще повезло, что они не в курсе наших вторых личностей. Иначе нам бы пришел конец.

— М-да уж, — качаю головой и беру батончик гематогена. Откусываю. Прожевываю, пытаясь осознать новость и сново смотрю на брата, — где Макс?

— У себя в офисе, — говорит Брюс и откидывается на кресле, явно собираясь покемарить.

— Что, не мог захватить его, что ли? — проглатываю последний кусок батончика, — у меня остались вопросы.

— Ты их сможешь задать сразу после вечернего приема в Шрек-билдинге, — говорит он, потирая глаза, — его исчезновение сейчас было бы слишком странным. Особенно, учитывая список приглашенных, — говорит Брюс, на что я нехотя киваю. Действительно, вечером Шрек организовывал рождественский прием и, если слухи о Совах верны, многие из них окажутся там. А значит его исчезновение точно вызовет вопросы.

— А если он удерет?

— Не удерет, — качает головой Брюс, — я тоже знаю психологию, Чарли. Он сам боится. Боится настолько, что будет молчать до конца, чтобы не привлекать внимания своих… коллег, — скривился Брюс, — к тому же, он надеется, что сможет договориться с нами.

— Ну… пусть надеется, — хмыкаю, откидываясь на диван. Что же, мистер Шрек. Я заставлю вас рассказать мне все об этих… совах. Иначе…

— Кстати, — прервал мои мысли Брюс, — если я все правильно рассчитал, то Пингвина уже поперли из города, — говорит он зевая, а на мой вопросительный взгляд, ответил, — мисс Карлайл, которая Ледяная принцесса, дала интервью о том, что ее похитил Кобблпот и сейчас Пингвина везде ищут, — говорит он и вновь закрывает глаза.

— Кстати, а где мисс Кайл. Она ведь была здесь? — спрашиваю, но тот уже спит. Впрочем, я и так знал, где она, а спрашивал, чтобы лучше понять, как к ней относится Брюс. Селина Кайл рано утром покинула поместье, сообщив, что имеет кое-какие дела. Учитывая их встречу на рассвете, то теперь понятно, куда это понесло нашу «киску». Впрочем, она влюблена в Брюса, как… хм… кошка, так что никуда она не денется.

С этой мыслью встаю с места и иду к окну. Смотрю на заснеженный пейзаж и против воли вспоминаю старую считалочку.

«Берегись «Суда Сов», что все время следит,

Правит Готэмом с выси, где пыль и гранит,

Видит спальню твою и очаг видит твой,

Промолчи, или Коготь придет за тобой».*

И если она правдива, а я теперь этому не удивлюсь, то нам всем придется хорошенько попотеть.

POV Селины Кайл (Советую читать под это- https://www.youtube.com/watch?v=xQKk80uEnOU)

Я спускалась по лестнице банкетного зала Шрек-билдинга, наблюдая за разодетой толпой, что приятно проводила время, не обращая внимания на еще одного гостя мистера Шрека. Впрочем, был кое-кто, кто не просто увидел, а как будто искал и нашел меня среди толпы. Словно ледокол среди айсбергов, ко мне шел Брюс. Такое внимание радовало…и удручало. Ведь я пришла убивать. Мне не достаточно публичного унижения Шрека… нет… я физически нуждаюсь в том, чтобы пролить его кровь и видеть, как с каждой пролитой каплей жизнь утекает из его тела.

— Привет, — говорит он, мило смущаясь. Он, как и она, пришли на этот бал-маскарад без маски. Это было странно и волнующе приятно.

— Привет, — отвечаю, чувствуя, что действительно рада его видеть. Ведь Брюс единственный нормальный человек здесь.

— Извини, но вчера у меня возникли кое-какие проблемы, но мне не повезло…

— Ничего страшного, — прерываю его, — вчера я многое узнала. И мне было хорошо, — смотрю на него и вижу, как он подходит и мы начинаем танцевать.

— Значит, ты на меня не в обиде? — спрашивает он, а я нутром чувствую, что для него важно это знать.

— Вообще-то, на половину, — говорю, потому что я и вправду рассчитывала, что проведу ночь с ним. Впрочем, никогда не поздно исправить столь досадное недоразумение, — здесь есть большая удобная королевская кровать. Может мы… — говорю шепотом ему на ухо и замолкаю. Господи! Что я несу?! У меня же пистолет за подвязкой для чулков!

— Сбросим костюмы? — спрашивает он, показывая, что очень даже непротив. Вот только мне от всей этой ситуации горько.

— Надоело носить маску, — честно признаюсь ему, даже не ожидая, что он что-то поймет.

— Мне тоже, — не знаю, вежливость ли это или он действительно так думает, — Можно поинтересоваться?

— Хм? — смотрю в глаза.

— Почему ты здесь? — на его лице читается неподдельный, даже детский интерес.

— А ты? — игриво спросила его.

— Из-за тебя, — сказал он, а я… я поверила. Это в его духе, придти на бал неприятного ему человека, лишь бы увидеть даму сердца. Ты — рыцарь, Брюс. Я не заслужила тебя!

— Как мило, — протянула, вглядываясь в глаза этого рыцаря без страха и упрека, — я бы хотела ответить так же. Но я здесь из-за Макса, — говорю и впервые за вечер замечаю на его лице замешательство.

— Подожди… ты что же с… Максом? — удивленно спрашивает Брюс, а я, осознав этот абсурдный вопрос, начинаю хохотать.

— Я, с Максом? Нет… нет… — говорю и достаю спрятанный за подвязкой на бедре пистолет. — вот это с Максом, — говорю и вижу, как улыбка Брюса резко сменяется выражением страх и беспокойством. Он перехватывает пистолет, но я крепко держу его, — только не надо говорить, что убийство Макса ничего не изменит! Я уже все решила! — почти что кричу на него, пытаясь донести до этого горе-рыцаря то, что считаю правильным.

— Селина…

— Сколько можно терпеть барона грабителей который всегда одерживает верх,

— Успокойся…

— … когда должен быть давно повержен! — в запале вспоминаю старую сказку из детства о добрых рыцарях побеждающих злых бандитах… вот только в жизни все как раз наоборот.

— Селина, перестань! Я понимаю, что у тебя с ним свои счеты, но все же… кто ты? — спрашивает он и, невольно, задает вопрос, на который я всеми силами пыталась ответить. Кто я? Женщина? Кошка? Или просто никто?

— Я уже сама не знаю, Брюс, — и начинаю смеятся, а Брюс… целует меня. И это было… лучше даже первого поцелуя там, в поместье, на диване перед камином. Спокойствие… впервые за вечер я ощущаю покой в его обьятиях. И это восхитительно. Нехотя отрываясь от его губ, я откидываю голову, пока он кружит меня в танце и вижу омелу, подвешенную за потолок, — поцелуй под омеллой… знаешь… омелла смертельна, если ее сьесть.

— А поцелуй еще смертельнее… если уж на то пошло, — говорит он и отстраняется от меня, а я в шоке смотрю на Брюса. Нет! Нет, нет, нет… Нет! Не может быть! Я сказала это Бэтмену, сегодня ночью, когда решила пройтись по городу в костюме и напоролась на летучую мышь! Значит Брюс это… по щеке течет слезинка которую Брюс стирает и вновь резко прижимает меня к себе.

— Боже, — шепчу ему на ухо, — неужели мы будем с тобой сражаться? — в отчаянии, от открывшейся истины, спрашиваю его, а слезы все текут и текут.

— Уйдем отсюда, — говорит он тихо, но твердо и я, впервые в жизни, позволяю кому-то себя вести. И это… само это действие было настолько восхитительным, что я прижимаюсь к нему и не желаю отпускать, а в голове только одна мысль: уйти! Уйти подальше от этого страшного места! От Макса Шрека и всех этих людей в масках. Уйти с ним! Далеко.

И в эту самую секунду прозвучал взрыв!

Конец POV Селины Кайл

Заброшенный зоопарк в Готэме, как и многое в этом городе, был построен в те славные времена, когда наш мегаполис процветал. И сейчас, наблюдая за покрытыми снегом ржавыми аттракционами и пустующим вальерам, я невольно представлял, как когда-то здесь бегали и смеялись дети, а по заброшенным аллеям гуляли их родители. Как говориться: так проходит мирская слава.

Кобблпот расположил свое убежище в комплексе Арктический мир, где раньше содержались не только пингвины, но и белые медведи, тюлени и другие полярные животные. Одно хорошо, наблюдать за этим местом было относительно легко из-за того, что это был самый большой обьект зоопарка.

Впрочем, сейчас у меня не было особо времени на философствование. Увы, но Пингвин, как и ожидалось, вломился на вечеринку к Максу Шреку и во всеуслышание заявил о том, что собирается мстить городскому нобилитету за его позорное изгнание похищением и убийством их детей. Пафосное и театрализованное появление, свидетелем которого я стал из-за того, что находился там же под личиной одного из официантов. Замаскироваться под официанта, с моим-то набором масок и париков, было несложно. Мне нужно было проконтролировать Макса, чтобы он не удрал раньше времени, а еще посмотреть на парочку влюбленных. То, что я увидел, окончательно убедило меня в том, что эти двое созданы друг для друга. Видимо, я становлюсь похожим на Альфреда.

Прямо сейчас Брюс ликвидировал банду Пингвина, а я, в компании затаившегося где-то Дэдшота, засел в засаду. Вот еще одна проблема. Увы, но Флойд оказался свидетелем допроса Шрека Бэтменом и теперь знал слишком много. Впрочем, мне удалось все разрулить, во-первых, убедив его выступить против Сов вместе со мной, а во-вторых пообещав неплохое вознаграждение, с надбавкой «за риск».

Сидя здесь, наблюдая за округой, я то и дело вспоминал мое сегодняшнее пробуждение. Я вспоминал, насколько Занни тяжело пережила мое ранение и понимал, что так больше продолжаться не может. Что же… господа «совы». Ваши часы уже тикают. И то, что случится с вами, когда они пробьют двеннадцать, вам ой как не понравиться.

— Они там, хозяин Чарльз, — слышу в наушниках голос Альфреда и киваю. Что же. Пора мне вмешаться. Не хочу, чтобы мисс Кайл прикончила Макса раньше времени.

Спрыгиваю с карусели и бегу в сторону убежища Пингвина. Занимаю заранее подобранную позицию и наблюдаю в прицел винтовки занимательную сцену. Увы, но в этом мире Освальд Кобблпот оказался пускай и очень харизматичным и, даже, гениальным, но психом, одержимым местью городу Готэм.

Сейчас он держал в руках пульт управления ракетами, которые были прикреплены к спинам сотен пингвинов. Звучит крайне бредово, но Пингвин откуда-то достал новейшую разработку, которая давала возможность управлять животными благодаря звуковым частотам. И сейчас, он нажал кнопку запуска и ракеты полетели в небо, сея разрушения в заброшенном зоопарке. Видимо, псих надеялся, что они попадут в Бэтмена, но они летели куда угодно, не в его сторону. Кобблпот же… иронично, но с помощью такого же излучателя Брюс натравливает на него своих карманных летучих мышей и Пингвин, оступившись, падает в свое убежище.

— Дэдшот, готовься. Кошка — твоя.

— Принял. Удачной охоты, — слышу в наушник и, кивнув про себя, бегу в сторону убежища Пингвина. Закрепив тросс, ныряю в пролом. Спустившись, не привлекая к себе внимания, занимаю позицию за одной из декоративных льдин, которые были разбросаны по всему помещению и застаю… можно, сказать шекспировскую драму.

— Не будь наивным! Такие люди как мы с ним вне закона! — размахивая плеткой, говорила Селина, готовая в любой момент напасть на Брюса. Любит она плетки. Интересно, с чего бы?

— Двойная ошибка, — громко заявляет Брюс и начинает медленно подходить к ней, — зачем тебе это надо? Сдадим его в полицию и пойдем домой. Вместе, — заговаривает ей зубы Брюс, — Селина. Разве не видишь? Мы с тобой похожи как две половинки одного целого, — он подходит к ней все ближе и, неожиданно даже для меня, снимает свою маску, представ перед ней с открытым лицом, — Селина, пожалуйста, — Селина же… явно пребывает в замешательстве. Она смотрит на него взглядом полным боли и говорит.

— Брюс, я бы очень хотела жить с тобой целую вечность… как в прекрасной сказке, — сказала она, но потом покачала головой, — но я никогда не примирюсь сама с собой, милый. Так что счастливого конца не будет, Брюс, — ее голос полон сожаления и мне даже показалось, что продолжи Брюс и она бы отступилась, вот только в этот момент вмешался Шрек.

— Селина? Селина Кайл? — и Селина, заведясь с пол оборота, срывает с себя уже свою маску, — вы уволены! — словно он что-то решает, кричит Шрек, — Брюс Уэйн! Почему ты в костюме Бэтмена? — задает он максимально тупой вопрос, вот только я то вижу, что один из карманов Шрека подозрительно встопорщился, словно там есть пистолет. А значит он просто отвлекает внимание и, я, на всякий случай, достаю свой Глок и прикручиваю к нему глушитель.

— Потому что он и есть Бэтмен, придурок, — с явной брезгливостью и злостью в голосе сказала она. Вот только Шрек тоже оказался не лыком шит.

— Был им, — говорит он и направляет на Брюса револьвер и в этот момент стреляю я. Револьвер отлетает в сторону, Шрек хватается за покалеченную руку, а Брюс подбегает к оседающей на пол Селине, в шее которой торчит дротик.

— Оу. Простите, что помешал, — развожу руками, с неким злорадством наблюдая, за присутствующими, — но я пришел за мистером Шреком. Кое-кто хочет задать ему пару вопросов, — говорю и вижу, как облегчение на лице Брюса, так и ненависть со страхом на лице Макса.

— Мистер Тень, — начал он лебезить, несмотря на то, что из раны на руке шла кровь, даже не заметив, что я поменял пистолет и подошел на необходимую мне дистанцию, — уверен, мы придем к компромиссу.

— Конечно, мистер Шрек. Это будет очень выгодно. Мне, — говорю и стреляю дротиком в Шрека. Тот, сорвав с плеча дротик, смотрит на него, смотрит на меня и грохается на пол. Вот только, в отличии от Селины, его некому ловить.

— Дэдшот. Отбой. Спасибо, — говорю в микрофон.

— Принято. Классный выстрел, — услышал в ухе голос Флойд и улыбнулся. Хорошо получать комплименты от профи. Посмотрел на Брюса. Хмыкнул.

— Бери ее и уходи, — сказал я и увидел печаль в глазах Брата, — эй, Ромео. Не принимай близко к сердцу ее слова. Кошечку просто нужно отогреть и дать новую цель в жизни. Уж это-то ты сможешь, — говорю и вижу, как тот начал улыбаться. Затем, взял Селину на руки и пошел на выход из вольера.

— Не тяжело? — с фальшивым участием спрашиваю его на что тот, ухмыльнувшись, ответил.

— Своя ноша не тянет, — и скрывается в проходе. А я начинаю осматривать помещение на предмет трупа Пингвина, коий обнаружился лежащим на мелководье лицом вниз. Осматриваюсь. Вроде никого нет. Достаю Глок, целюсь и делаю пару контрольных выстрелов: один в голову, другой в спину, там где сердце. Не рыпнулся даже. Значит действительно сдох. Ну что же. Можно выдохнуть. История с Пингвином — окончена!

И с этой мыслью, закинув тело Макса на плечо, покидаю это весьма негостеприимное место.

POV Макса Шрека

Голова нещадно болела. Горло саднило. А нос был полон слизи. Чувствую, я простыл. Иммунитет у меня слабый, ничего тут не поделаешь, чуть что и сразу появляются сопли. Особенно после купания в ледяной воде. К этому добавилась покалеченная правая рука, перебинтованная, видимо, моим похитителем. Вот только сейчас меня больше волновало не мое здоровье а то, где я нахожусь. Эта комната была похожа на допросную, вот только я явно не был в полиции. А учитывая репутацию моего похитителя… видимо, живым я отсюда не выйду.

Слышу скрип двери. Она открывается и в комнату входит человек в маске с оптическими вставками на месте глаз. Одет в черные джинсы, такую же водолазку и ботинки. На руках кожаные перчатки. А в руках… какой-то мешок. Меня решил навестить мой похититель.

— Я требую, чтобы меня выпустили! — кричу, хоть и понимаю, что это не тот человек, который просто послушает меня.

— Вы не в том положении чтобы что-то требовать, мистер Шрек, — слышу я голос, полного фальшивого сочувствия. Тень подходит к столу и кладет на него мешок на котором… мне это было знакомо. Я не заметил этого, когда он вошел, но низ мешка был до сих пор в сырых багровых пятнах.

— Что это? — проглотив слюну, смотрю на Тень, а тот, усевшись передо мной, лениво произнес.

— Главарь той жалкой банды, которую вы наняли для моей ликвидации, — сказал он, закинув ногу на ногу и не сводя взгляда с меня, — простите, я не мог принести вам все десять голов, но уверен, вы удовлетворитесь и одной, — сказал он, а я, связанный по рукам и ногам, переводил взгляд с Тени на мешок.

— Чего вы хотите? — спросил его, а голос чудом не дал петуха. Уж больно жутко было наблюдать за подобным. Вариант того, что это может быть фальшивка, я даже не рассматривал. Тень имел страшную репутацию, пускай и известно о нем было крайне мало.

— Информацию, — сказал он, повернув голову по птичьи, — причина заказа. Кто еще в этом замешан? И кое-что еще.

— Я буду жить? — спросил важнейший для меня вопрос. Умирать не хотелось совершенно.

— Нет, — буднично ответил Тень.

— Тогда какой резон мне вам отвечать?

— Хм. Если ответите на все вопросы, умрете быстро и безболезненно. Раз и все, — пожал он плечами, словно делает великое одолжение.

— Слабое утешение, — бурчу, хоть и понимаю, что это бессмысленно.

— В таком случае вы будете рады узнать, что ваш сын…

— Чип? Что ты с ним сделал? Отвечай! — срываюсь на крик. Таков уж я. Сын для меня важнее всего. А остальное… пропади оно пропадом!

— Пока ничего. Но его жизнь и здоровье, а так же владение семейными капиталами, отныне зависит только от вас, мистер Шрек, — говорит он, а моя спина покрывается потом. Чип был единственной моей слабостью. Единственный сын, наследник. Да, я творил многое, но… все ведь ради него. Чтобы он занял подобающее ему место в этом прогнившем городе и никогда не думал о том, что стоит за всеми нашими миллионами.

— Что же. Если вы гарантируете моему сыну жизнь…

— Я всегда держу свое слово, — прервал он меня, — Чарльз Шрек будет жить. Но только если вы ответите на мои вопросы, — говорит он, а я вынужденно киваю.

— Хорошо. Я готов ответить. Хоть и продолжаю считать, что вы совершаете ошибку! Этот город любит меня…

— Этот город даже не заметит вашей пропажи. Особенно если учитывать то, что вы перешли дорогу Уэйнам. На что способен Бэтмен вы знаете… хотите узнать, на что способен Брюс Уэйн, в руках которого семейный капитал? — говорит он, а я замолкаю. Увы, но Уэйны всегда были хозяевами города. И даже сейчас, когда в живых остался последний из них, ничего не поменялось. Он просто купит газеты и телевидение, которым раньше платил я, и заставит их замолчать. Никто и не заметит моей пропажи, — причину моего устранения я знаю. Слышал запись, — тем временем продолжил Тень, а я поморщился. Бэтмен и Тень работают вместе. Сколько раз я отстаивал перед Судом именно эту точку зрения. Они не слушали. Обычно мне приятно, когда я бываю прав. Сейчас же я чувствую лишь горечь, — но хотелось бы подробностей. В том числе и о небольшом клубе по интересам, в котором вы состоите, — говорит он, а я прикрываю глаза от досады. Вот зачем мне было впутываться в Суд Сов? Сидел бы в Шрек-билдинге, считал бы деньги, но нет… клюнул на заманчивое предложение. И погряз в их сетях.

— Суд Сов ни при чем. Это моя инициатива, — говорю, вспоминая, что во время допроса Бэтмена я уже говорил об этом, — эта… организация… крайне не однородна. Наверное, именно поэтому они до сих пор не смогли взять под контроль Готэм. В Суде идет постоянная грызня между фракциями. Лишь иногда, когда есть угроза самой организации или есть консенсус, Суд выпускает Когтей.

— «Промолчи, или Коготь придет за тобой», — нараспев произнес Тень, а я кивнул.

— Именно. Обычно каждый из руководства Суда абсолютно самостоятелен, с правом использовать Когтей, если верховный судья позволит. Мне не позволял.

— И ты решил побороться за власть, — утвердительно кивнул Тень, перейдя на ты, — а причем здесь моя ликвидация? Или убийство Бэтмена?

— Член Суда, если желает возвыситься, должен организовать успешную интригу или акцию, которая будет тепло принята большинством, — говорю и, не заметив реакции, продолжаю, — если бы все получилось, я бы стал одним из тех, кто смог бы претендовать на место Верховного Судьи.

— А Кобблпот? — спрашивает он, на что я усмехаюсь.

— Если бы его избрали… я бы гарантированно стал Верховным Судьей. Ведь впервые за этот век город бы возглавил ставленник Суда, — говорю и вновь вижу кивок.

— А Джокер? Точнее… все три Джокера? Они тоже… проекты?

— Первый Джокер всего-лишь псих. Но один из нас увидел потенциал и организовал пришествие второго. Снабдил его деньгами, оружием… , — хмыкаю, — после того, как ты его пристрелил, инициатора больше не видели, а его место занял его сын, — говорю и вижу, как Тень, склонил голову по-птичьи к плечу.

— А твой сын, Макс? Он состоит в Суде?

— Нет… я… я пока не представил его. Он… ему еще рано, — говорю и в сотый раз благодарю собственную медлительность. Сыну лучше держаться подальше от этих… этих…

— Разумно. Надеюсь, что ты не врешь, — говорит он, а я глотаю ком в горле, — ну так что с Джокером? Как вы убедили сотрудничать Напье? Он же неуправляем.

— Напье давно работал на нас. Уже очень давно. Один из немногих из всего уличного отребия Готэма, кто удостоился чести стать частью организации. Вот только… он всегда был себе на уме, — говорю, вспоминая этого… ненормального, — когда он стал Джокером, Суд решил поддержать его. Но когда он был схвачен, то Верховный судья без колебаний предложил ликвидировать его. И мы все проголосовали за его устранение, — говорю и чувствую, как затекли руки.

— Скажи. Убийство Уэйнов, осуществленное Напье, тоже ваших рук дело? — спросил он, а я удивленно уставился на него, чувствуя дрожь во всем теле. Меня начало знобить. Видимо, я действительно простыл.

— Это Брюс тебя попросил узнать?

— Отвечай на вопрос, — спокойно говорит Тень, но в его словах явно чувствуется угроза.

— Я… тогда не состоял в Суде, — говорю, припоминая слухи, — но слышал, что приговор Уэйнам был вынесен во время общего голосования.

— А Чарльз Уэйн? Его тоже… приговорили? — буквально выплюнул Тень последнее слово.

— Да. Его приговорили. Он слишком… рьяно взялся за управление компанией. Он был опасен для… — замолкаю и вижу, что Тень смотрит на меня через свои оптические вставки на глазах.

— А почему тогда не убили Брюса?

— Он… он казался нам безобидным. Просто… очередной прожигатель жизни. Ничего особенного. Кто же знал, что он… — качаю головой. Эх, если бы они знали, что Брюс Уэйн опаснее Томаса и Чарльза Уэйнов вместе взятых… сколько бы проблем удалось избежать!

— Хорошо, Макс. А теперь… ты расскажешь все, что знаешь о материальных активах Суда, — говорит он и а я смотрю на него и решаю вновь попытаться отстоять себя.

— Это не та информация, что… — говорю, но тут Тень резко встает с места, подходит и бьет меня по лицу. Боль отрезвляет. Я понимаю, что этот ни перед чем не остановится. Кажется, он сломал мне нос!

— Ты только что уменьшил шанс для выживания собственного сына, — слышу спокойный голос, а по коже вновь пробегают мурашки, — отвечай! — кричит он, а я вздрагиваю и начинаю говорить. Про замурованный Аланом Уэйном тринадцатый этаж в Башне Уэйнов, тайно переоборудованный в штаб-квартиру. Про подземное хранилище где лежали в своих саркофагах Когти. Про располагающуюся там же лабораторию. Я не знал точного местоположения, но имел догадки. Про то, на что способны Когти и откуда их рекрутируют. Я вываливаю все, пока Тень стоит передо мной как истукан, скрестив руки, кивая и, видимо, запоминая каждое слово. В конце концов я замолкаю и смотрю на моего палача.

— Когда их следующее собрание? — неожиданно спросил Тень.

— Через неделю. Будут все… должны быть, — говорю и вновь вижу, как Тень кивает.

— Что же, Макс, — по голосу понимаю, что Тень ухмыляется, — Ты умрешь… но твой сын… он будет жить. Но прежде… — сказал он, и, неожиданно для меня, начал снимать свою маску под которой оказалось лицо…

— Чарльз? — в шоке вижу перед собой лицо Чарльза Уэйна. Мы знали друг друга. Не раз и не два встречались на светских мероприятиях, где упражнялись в остроумии. Пускай богатый, но инвалид, был притчей во языцах среди городского нобилитета. И его активность стала неприятным сюрпризом. Ведь многие зарабатывали на том, что Уэйн Энтерпрайзес удалось выбить с рынка заняв их ниши. Крупнейшая фирма Готэма в то время была выведена из реальной экономики в финансовый сектор, сделав предметом прибыли исключительно биржевые махинации. Но потом вдруг появился Чарльз и вновь все запустил. Позже, им так и не удалось вернуть все как было, поскольку Люциус Фокс, заручившись поддержкой уже Брюса Уэйна, отгонял всякого, кто заикался о бирже.

— Да, сволочь. Это я. Что, не думал что я выжил? — ухмыляется он, а я с удивлением смотрю на того, за убийство которого я голосовал. Выходит, Рас аль Гул не выполнил заказ. Почему? Ему же заплатили тройную цену! — ты жалок, Шрек. Я всегда знал, что ты гнида. Но теперь…

— Прошу, Чарльз, пощади, — ухватываюсь за кажущийся шанс на спасение, — ты же хороший, добрый человек. Ты всегда хотел помогать людям… — пытаюсь воззвать к его совести, но получаю новый удар по лицу.

— Верно. Людям. Но не таким как ты, — говорит он и потягивается, — сейчас я с тобой разберусь и пойду спать. Со спокойной совестью. А там и до твоих дружков дело дойдет, — говорит он спокойно, словно собирается разделывать мясо, а не убивать человека.

— Я сдам тебе исполнителей, только пощади меня! Прояви милосердие! — кричу, чувствуя, как из носа течет кровь.

— Радуйся, что моего милосердия хватает на твоего непутевого сынка. Разве тебе этого мало? — с явным намеком говорит он, а я замолкаю. Чип! Мой маленький Чип! Все ради Чипа, — к тому же я знаю исполнителей. Более того. Я договорился с ними, — я был в отчаянии. Кто же знал, что старые долги обернутся этим? Кто же знал?! — И теперь, Макс, — он щелкает костяшками пальцев и заходит мне за спину, — ты умрешь, — говорит он тихо. Я не вижу его, но чувствую его дыхание на своем затылке, — мужайся, Макс. Твой гнилой род не прервется. Если твой Чип что-нибудь не отмочит, конечно. Так что можешь собою гордиться, — с фальшивым сочувствием и восхищением говорит он мне и я чувствую, как он кладет свои руки мне на голову и туловище, а меня пробивает озноб, — А теперь. Прощай Макс. Ты очень мне помог, — стали последними словами, что я услышал, после чего последовал рывок, вспышка боли и… ничто.

Конец POV Макса Шрека

Отнимаю руки от шеи Макса, на которой безвольно болтается его голова, обхожу стул и смотрю на его мертвое лицо. Затем выдыхаю и иду на выход. Как только выхожу из допросной, вижу Альфреда, который смотрит на меня… совершенно бесстрастным выражением лица.

— Брюс спит? — спрашиваю его, хоть и знаю, что он спит. Уж больно устал после беготни по спасению Готэма от Пингвина.

— Да, хозяин Чарльз, — кивает Альфред, продолжая буравить меня взглядом.

— Осуждаешь? — спрашиваю с ухмылкой, на что Альфред вздыхает.

— Нет. Увы. Вы не первый Уэйн, что заходит так далеко в деле защиты семьи. Ваш дедушка Патрик был гораздо грубее, — говорит он и пожимает плечами.

— Все говорят о дедушке Патрике, — усмехаюсь, — но мало кто о нем рассказывает, — действительно. Патрик Уэйн… человек-легенда. Один из влиятельнейших людей Восточного побережья. Я знал его биографию, но мало знал о нем как о человеке. Каким он был? И правда ли, что я похож на деда, несмотря на то, что, технически, немного не отсюда?

— О нем не любят вспоминать. Хозяин Томас любил своего отца, но не мог принять его точки зрения, по ряду вопросов, — сказал Альфред, а я кивнул. Это было ожидаемо.

— Но он не бунтовал против его методов?

— Нет. Может потому что знал, что это необходимо? — пожал плечами дворецкий, а я вздохнул.

— Как ты думаешь… Ти Джей… он примет меня… если будет знать о… всяком? — спрашиваю Альфреда сделав неопределенный жест рукой.

— Вы его отец, хозяин Чарльз. Все зависит от вас, — сказал Альфред и открыл дверь на выход, — вам надо скорее избавиться от трупа, хозяин Чарльз, — говорит Альфред с некой печалью в голосе.

— Иди, Альфред. Это моя ноша. Иди, — говорю и возвращаюсь в допросную. Увы, но убийство, кроме вопроса совести, вызывает сложности еще и своими результатами. Мне предстояло избавиться от трупа, который опознает любая готэмская собака. Впрочем, я знал десяток способов, среди которых ванна из кислоты была самой безобидной.

Так что, засучив рукава, я приступил к самому неприятному на сегодня действию. Избавлению от трупа Макса Шрека.

Примечания

*Канонный стих, перевод с английского

Глава 38

POV Селины Кайл

Мне снился дивный сон. Я и Брюс сидим на холме под деревом и смотрим на закат. И ничего другого не происходит. Лишь мы вдвоем, вместе. Перед нами бесконечность, а за нами пустота. И никто не может нам помешать. И с этой мыслью, я открыла глаза.

Как жаль. Это был замечательный, но нереальный сон. Осматриваюсь. Что же. Я точно не у себя. Потому что у меня точно нету кровати с балдахином. Особенно бархатно-зеленого цвета. Выпрямляюсь и потягиваюсь. Кровать очень удобная и на ней точно будет приятно просто поваляться воскресным утром.

— Проснулась? — услышала знакомый голос и увидела, как в комнату вошла ведьма.

— Где я? — слышу свой голос. Хриплый и тихий.

— В поместье. Брюс принес тебя ночью. Сказал, что тебя вырубили, — хмыкнула ведьма.

— Чертов Тень, — качаю головой, но тут же останавливаюсь. В висках стрельнуло болью.

— Выпей. Лучше станет, — видимо, заметила, как я поморщилась, ведьма и, подойдя к кровати, положила туда графин с водой, стакан и лист с каким-то лекарством.

— А ты чего такая добрая? — бросив на ведьму кривой взгляд, все равно наливаю воды и осматриваю лист с белыми таблетками. Обычное обезболивающее. Вроде как.

— Просто так, — пожала она плечами.

— Просто так только кошки родятся, — говорю и жадно пью холодную и вкусную воду. Правда от боли в висках это слабо помогает.

— Привыкай. В этом доме, если ты друг, конечно, тебя накормят, напоят и спать уложат. А Альфред ведь не резиновый, — хмыкает она, пропуская колкость и смотря на меня добрым и, даже, понимающим взглядом, — пей уже. Не будешь же ты весь день мучиться, — говорит она, а я, выдавив из листа таблетку, сую ее в рот, сделав глоток воды и затолкав подальше свою паранойю, — и чего тебя в зоопарк понесло, — бурчит она качая головой.

— Вот только не надо поучений, мамочка! — говорю ей, но, наткнувшись на ее насмешливый взгляд, откидываюсь на подушках, повернув голову в сторону и скрестив руки. Спорить не хотелось.

— Собирайся и спускайся. Завтрак через пятнадцать минут, — говорит она и, поднявшись с места, гордо удалилась, а я… я выдохнула и начала раздумывать о моем вчерашнем поведении. Я бы убила Шрека! О, да! Причем с удовольствием! Даже с истинным наслаждением! И… и что? Убила бы и навсегда потеряла Брюса. Вряд ли он захотел бы иметь со мной дело. Он… он же такой… Бэтмен. Качаю головой.

— Во влиплааа, — протянула и про себя хмыкнула. Влюбиться в Бэтмена? А почему бы и нет! Главное, чтобы оно было взаимно. Осматриваю шикарно обставленную комнату, так любезно выделенную Брюсом. Губы искривляются в хитрой ухмылке. Что же, это точно взаимно! Главное, самой не напортачить!

Встаю с кровати, заметив, что абсолютно голая. Подхожу к шкафу, открываю и вижу набор одежды. Хмыкаю. Брюс, ты прелесть!

Подбираю себе белье, черные штаны из джинсовой ткани, милую серую кофту и туфли-лодочки. Смотрю на себя в зеркало на трюмо. Волосы уже начали темнеть. Смывать не буду. Пускай сами станут такими, как они есть.

Закусываю губу. Может, оно и к лучшему, что я его не убила? Хотя… надо разузнать, что сделал с ним Тень. Ох, хоть бы он его убил!

И с этой мыслью, выхожу из комнаты.

Завтрак классический, английский. Овсянка, сосиски, яичница. Апельсиновый сок. Чай и кофе. Правда, я попросила молока, на что Альфред мило улыбнулся, а я почувствовала смущение. Завтракали втроем: Брюс, я и ведьма. Болтали ни о чем. Вот только ведьма то и дело кидала на меня странные взгляды. Да и Брюс выглядел немного расстроенным. Наверное, это из-за меня.

— Брюс, — говорю, когда Альфред уже принес десерт, набравшись смелости, — насчет вчерашнего…

— Селина, не волнуйся. Я сам не знаю, что бы делал на твоем месте. И очень бы не хотел на нем оказаться, — говорит он, улыбаясь впервые за все утро. Я тоже улыбаюсь.

— Но… тогда почему ты… грустный? — спросила я, a он вновь посмурнел.

— Тень убил Макса Шрека, — говорит он печально, а я еле сдерживаю ликование.

— И… как? — демонстрирую вежливое любопытство, но натыкаюсь на кривой взгляд Брюса.

— Свернул ему шею, — светски сообщила мне Затанна, отпив из своей чашки с черным кофе без сахара, положила ее и посмотрела на Брюса, — и не говори, Брюс, что этот… этот, не заслужил, — кидает она на него острый взгляд, на что Брюс вздыхает.

— Я не говорю, что он не заслуживал. Но… — он пожимает плечами и больше ничего не говорит, а я понимаю, что за этим диалогом скрывается нечто большее.

— Простите, что прерываю вас, но я обнаружил это создание у наших дверей. Оно мяукало и царапало входную дверь, — слышу голос Альфреда и, посмотрев на него, вижу черный комочек у него на руках.

— Мисс Китти! — встаю с места и беру в руки кошку, — ты нашла меня!

— Удивительная преданность, для кошек, — отметил Альфред с легкой улыбкой, а Затанна с Брюсом смотрели на меня с умилением.

— Она моя радость. Два года назад нашла ее котенком и выходила, — говорю и с удивлением замечаю, что мисс Китти очень даже чистенькая для зверя, прошедшего такой долгий путь.

— Альфред, у нас есть лоток и все необходимо? — спрашивает Брюс, а я смотрю на него с благодарностью.

— Найдутся, — кивает дворецкий, а вот Затанна… она вдруг подобралась.

— Так, — она встает, не сводя взгляда с кошки и я чувствую, как мисс Китти напрягается, — Leaver flesrouy*!, — кричит она сделав замысловатый взмах правой рукой, a мисс Китти резко спрыгивает с моих рук, словно ужаленная!

— Ты охренела?! — кричу на ведьму и собираюсь расцарапать ей глаза, как вдруг снизу раздается насмешливый голос.

— Муррр, не стоит, муррр. Ведьма защищает своего котенка, муррр, — медленно опускаю голову и…

— Мисс Китти? — не веря, рассматриваю кошку, которая смотрит на меня… слишком умным взглядом.

— Так я и думала, — удовлетворенно кивает Затанна, — ну? Чем этот дом привлек внимание богини Баст? — спрашивает она, а я все еще не могу поверить в услышанное.

— Затанна, ты не могла бы… объяснить? — просит Брюс, ошарашенно наблюдая за сценой. Лишь Альфред сохраняет спокойствие, вот только его глаза выдают дикое любопытство.

— Видимо, Селина чем-то привлекла внимание богини Баст или, как ее еще называют, Бастет и та приставила к ней… то ли шпиона, то ли защитника… все зависит от целей богини, — пожала она плечами.

— Вы люди такие хрупкие, мурр. За вами нужен глаз да глаз, мурр, — говорит кошка и, как ни в чем не бывало, начинает вылизывать шерсть.

— А я-то еще думала, как ты стала такой сильной и ловкой, — протянула Затанна смотря на меня, а я сидела и не понимала, что происходит.

— Может быть, чего-нибудь покрепче? — светски предложил Альфред, не сводя взгляда с кошки.

— Виски, если можно, — ошарашенно киваю и встряхиваю головой. Где я и где богиня Баст!

— И чем же она привлекла твою покровительницу? — спросила Затаннна, скрестив руки на груди.

— Моя богиня добра. Он любит всех сирот и одиноких…

— Вот только не ври, а! — скривившись, прервала ее Затанна, — далеко не всех, а очень конкретных как и любой бог, кроме Создателя! Лучше признавайся по добру по здорову, иначе, — довольно злым взглядом смотрит на кошку Затанна, а я встряхиваю головой.

— Сколь же ты непочтительна, мурр, — если бы у кошек присутствовала наша мимика, я бы сказала, что она скривилась.

— Вот еще! Буду я почтительна к какому-то низшему демону, — фыркнула Затанна.

— Демон? — спрашиваю ведьму, приняв из рук Альфреда стакан с виски, в котором плавали два кубика льда.

— На службе у Баст. В целом, безобиден. Но напакостить может, — отвечает она и, скрестив руки на груди, говорит, — я жду!

— Мурр. А не надо было играться с реликвией моей богини, мурр, — говорит она, а я вспоминаю.

— Ааааа, — простонала, уронив лицо на руку, — вот оно что! — затем сделала глоток виски.

— Селина? — спросила Затанна.

— Дай угадаю. Ты замешана в ограблении Готэмского музея искусств? — хмыкнул Брюс и посмотрев на меня с умилением.

— Как? — я действительно была удивлена. Об этом дельце не знал никто. Вообще.

— Египетский зал был единственный, из которого что-то вынесли, — пожал он плечами, — тебе тогда было шестнадцать, да?

— Да. Я тогда была еще достаточно мелкой, чтобы пробраться через вентиляцию. Вот и… ах, — взмахиваю рукою и пью виски. Заедаю его куском торта и смотрю на ведьму, — и… что теперь?

— Теперь они связаны. Мурр.

— В чем твоя задача? — спросила Затанна, не меняя строгой позы.

— Оберегать, мурр. Защищать, мурр.

— В обмен на что? — спрашиваю, потому что понимаю, что ничто не дается просто так.

— В обмен на, мурр, возвращение статуэтки богини, мурр, — говорит она и, заметив мой недоумевающий взгляд, фыркнула, — ты уже вернула ее, забыла?

— Я не помню, — пробормотала и вопросительно посмотрела на ведьму, — то есть… это награда за возвращение этой… статуэтки? Но я не помню, что украла ее для…богини?

— Мурр, — утвердительно промиюкала мисс Китти, — и не должна. Богиня не любят, когда ее вспоминают по пустякам, но никогда не забывает тех, мурр, кто сделал для нее добро.

— Но чем ты объяснишь то, что она стала сильной и ловкой? — спросила Ведьма, сев на стул и не сводя взгляда с кошки, готовая в любой момент броситься в бой.

— Благословение богини в момент перерождения, мурр, — встряхнула кошка головой и прыгнула мне на колени. Бросив взгляд на ведьму, я начинаю несмело гладить кошку, пока это не переходят в привычное почесывание за ушком.

— Ты что-то не договариваешь, — подозрительно спросила Затанна.

— Я всего-лишь выполняю приказание богини, мурр, — сказала она, млея от почесывания, — да и привыкла я с ней, мурр, возиться, — говорит мисс Китти и начинает ластиться, — твоему котенку ничего не угрожает, ведьма. Котята неприкосновенны, — вновь говорит кошка, а я окидываю взглядом на присутствующих. Брюс смотрит с веселым изумлением, Альфред с любопытством, а Затанна с прищуром.

— Пускай поклянется не вредить и может оставаться, — вздохнув, сказала ведьма, а я…впервые испытала отчетливое чувство благодарности к ней. Все-таки мисс Китти была со мной в самые тяжелые моменты моей жизни. Некстати вспомнилось то, как я лежала на асфальте после того, как Шрек сбросил меня из окна и зеленые глаза мисс Китти, когда я открыла их, став… другой. Значит все это неспроста, да?

— Клянусь, мурр. Ни словом, ни делом, ни безмолвием, ни бездельем не вредить сыну ведьмы, ведьме Затанне и ее мужу, мурр, а так же всем тем, на кого укажет благославленная, — сказала кошка и я заметила, как Затанна выдохнула. Стоп, мужу?

— Ты замужем? — спросила ее, продолжая почесывать сидящую на коленях мурлыку.

— Да, — явно недовольная этим открытием, сказала ведьма, — напакостил таки, — качает она головой, явно желая что-то сделать с мисс Китти, но сдерживается.

— Если это тайна, то я никому не скажу, — уверяю Затанну, — и ты будешь молчать, — строго говорю мисс Китти и вижу благодарность во взгляде ведьмы.

— Больно надо, мурр, — говорит она, а я слышу хмык Брюса.

— И еще. Ты не должна вредить Брюсу и Альфреду. А еще Дику Грейсону, — говорю, на что кошка вновь утвердительно мурлыкает.

— Да, тут без виски не разберешься, — бурчит Брюс и наливает себе виски из предусмотрительно оставленной Альфредом бутылки и делает глоток. А я, а что я? Хоть одной тайной стало меньше.

А интересно, кто ее муж? И почему о нем никто не говорит? Впрочем, мало ли у ведьмы секретов. Сейчас, главное, самой в себе разобраться. А еще благословение это… даже не знаю как к этому относиться. Впрочем, главное, что Брюс на меня не в обиде, а остальное не так важно.

Хотя, есть у меня парочка мыслей. Как же без них. Хм… надо бы задать Брюсу пару вопросов. Посмотрим, как он будет выкручиваться.

И с этой мыслью, я вновь начала чесать пузико мисс Китти, что оказалось мелким демоном на службе у богини Баст.

Конец POV Селины Кайл

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Правда, Том? — спрашиваю сына, меняя ему подгузник, — вот так, — закончив, достаю пеленьки и слышу его агукание, — вот и я так думаю. Только богов с демонами нам не хватало, — говорю, заворачивая сына в пеленки, обдумывая неожиданную информацию, подслушанную через жучок, который Занни тащит на себе, чтобы я был в курсе ситуации с Селиной. Уж больно мутной девицей она оказалась. Хотя, — главное, что наша мама умница и вовремя распознала кошака, да? — говорю и поднимаю получившийся сверток в воздух, — да, сынуля. Наша мама молодец. Ты согласен? — говорю, а сын начинает улыбаться в ответ на мою улыбку, — Верно. Она чудо.

— Ты все слышал? — сказала Занни, когда вошла в комнату, — Чарли! Он же не игрушка! — воскликнула она и подошла ко мне, чтобы забрать малыша.

— Да ладно тебе! Он — настоящий Уэйн! Будущая акула бизнеса и гроза готэмской преступности! Пускай привыкает к высоте, — говорю, отойдя подальше от нее, за что удостаиваюсь уничижительного взгляда Занни, — мы тут обсуждали, насколько ты у нас молодец и Томас сказал мне, что ты чудо! — говорю и вижу, что, хоть она и скрестила руки на груди, но все равно с трудом сдерживает улыбку. В этот момент слышу агукание малыша, — что? — подношу его к уху, — мистер Уэйн говорит, что его мама самая добрая, смелая и замечательная женщина в мире!

— Мистеру Уэйну пора спать, — хмыкнув, она все-таки взяла из моих рук малыша, — хм, наконец-то ты правильно запеленал Ти Джея. Не прошло и месяца, — бурчит она и кладет Тома в кроватку.

— Брюс еще бесится по поводу смерти Шрека? — меняю тему, наблюдая, как она качает колыбельку. Увы, но как и ожидалось, братец совершенно не оценил то, что я свернул шею Шреку. Именно из-за этого я старался не попадаться ему на глаза. Не хотел, чтобы он устроил скандал.

— Он больше бесится из-за того, что ты знал о его девушке больше чем он. А еще твоим предложением ей «поработать» на семью, — говорит Занни, неотрывно наблюдая за Томми, а я пожимаю плечами. Увы, но Брюс откуда-то вынюхал, что я знал о Селине. Не иначе опять Альфред выболтал. Впрочем, оно и к лучшему. Пускай побесится, а там поговорим.

— Уже девушке? — хмыкаю. Селине необходима эта работа. Уж такая она натура, ее не переделаешь. А так… она будет не только под контролем, но и принесёт пользу всем нам.

— Судя по тому, как Брюс к ней относится, то да, — говорит Занни и, кинув взгляд на заснувшего малыша, указывает на дверь. Мы вместе выходим из комнаты и идем в сторону, небольшой гостиной на втором этаже.

— А ты чего такая кислая? — спрашиваю ее, когда мы вошли в комнату и заперли ее на ключ.

— В доме демон. Как мне еще себя вести. — бурчит Занни, усаживаясь на диван и следя за тем, как я включаю радионяню с экраном и ставлю на стол.

— Милая, ты же сама это позволила? К тому же, он ведь поклялся…

— Грош цена его клятве, — прервала она меня, впрочем, позволив обнять себя, — он слуга Баст и без ее ведома, ничего не будет делать. Поэтому я и не вышвырнула его.

— Он или она? Мисс Китти, вроде бы, кошка?

— Может даже оно. Демон ведь, — пожала она плечами, а я припомнил кое-какое чтиво о всяком потустороннем, которое натащила мне Занни, чтобы я знал, с чем могу столкнуться.

— То есть ты просто волнуешься?

— Да, — вздохнула она, — необоснованно, но…

— Милая. Я тоже волнуюсь. Именно поэтому предлагаю кроме стандартной защиты, положить под матрас колыбельки несколько серебряных крестов, обработанных святой водой…

— Чарли! Ты — параноик! — качает она головой, а я не очень понимаю, чего больше в ее голосе: удивления или восхищения.

— А еще сделать несколько простеньких схем и печатей из твоей книги по домашней защите. Много мела, несколько капель крови и вуаля, — пожимаю плечами и чувствую, как Занни меня обнимает.

— Знаешь, давай так и сделаем, — говорит и чмокает меня в губы, — я знаю парочку мощных печатей, так что ни одна потусторонняя сволочь не пройдет, — прижимаю ее к себе.

— А вообще? Как она тебе? — спрашиваю Занни, целуя в висок, — Селина, в смысле?

— Ей бы немного манер и такта, — вздыхает Занни, — а так, она и Брюс — красивая пара, — сказала Занни и хитро посмотрела на меня, — лавры Альфреда не дают покоя? Так сильно хочешь свести их?

— Нет. Просто мне она кажется единственной, кто сможет с ним ужиться.

— Просто она его женская копия, — отметила Занни и подставила щеку под поцелуй, — Брюсу физически нужен тот, кто разделит его жизнь. Сам знаешь, как это тяжело.

— И я так думаю, — вздыхаю и целую жену в щеку. Раздается стук. Я встаю с места и подхожу к двери.

— Хозяин Чарльз? — слышу голос Альфред. Поворачиваю замок и открываю дверь, — хозяин Брюс хотел с вами поговорить, — заметив, как я вздыхаю, он понимающе кивает, — вам лучше расставить все точки над и, — говорит он и уходит, а я, закрыв дверь, смотрю на Занни.

— Ты ведь не отступишься, нет? — говорит она, а я открываю дверь.

— Нет, милая. Увы. Это нужно сделать, — говорю, после чего выхожу из комнаты и спускаюсь в мою гостиную. Войдя внутрь, вижу Брюса, который рассматривал заснеженную округу.

— Куда ты отослал Селину? — спрашиваю его и сажусь на мое кресло.

— Никуда он меня не отсылал, — слышу женский голос и вижу, как в комнату вплывает мисс Кайл, — приятно познакомиться, Тень.

— Брюс, что за подстава?

— Никакой подставы нет. Она тебя вычислила, — говорит он и хмыкает.

— Чарльз Уэйн. Подумать только, самый известный инвалид Готэма оказался Тенью, — хмыкает Селина, опираясь о косяк двери.

— И как ты это поняла? — обреченно вздыхаю.

— Во-первых, ты работаешь с Бэтменом. Вас слишком часто видели вместе. А поскольку я знаю, кто такой Бэтмен, то не трудно догадаться о том, что вы как-то связаны, — говорит она, войдя в комнату и налив себе виски, — во-вторых о вашем романе с Затанной трубила вся желтая пресса, а я, признаться, весьма романтичная особа и даже тогда не могла такое пропустить, — говорит и, не обращая внимания на мой «хмык», продолжает, — ты хоть в курсе, что вас называли «Красавица и Чудовище»? — впрочем, заметив мой недовольный взгляд, она продолжает, — а в третьих… «Тайный ухажер Затанны Затары». «Встречи в подворотне». «Человек в маске». Тоже заголовки желтой прессы, кстати. А перед тем, как я себя вспомнила, я, признаться, просто зачитывалась дамскими романчиками и таблоидами для одиноких женщин. И недавно я подумала: чем тайный ухажер, отличается от тайного мужа? А когда мисс Китти взболтнула о муже ведьмы, в голове все сошлось. Пара уточняющих вопросов Брюсу и вот вам результат. Как там писал Конан Дойл: «Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался».

— Ты читала Конана Дойля? — удивленно спрашиваю ее, с новым взглядом рассматривая Селину Кайл.

— Ну да. Чтиво немного претенциозное, но вполне на уровне, — говорит Селина, пригубив виски, а я смотрю на довольного как слон Брюса.

— Мстишь?

— Есть немного, — улыбаясь, сказал Брюс, — и как тебе вообще пришло в голову скрыть от меня личность Селины?

— Она сама не хотела говорить тебе, забыл?

— Все равно ты не прав…

— Мальчики-мальчики. Умерьте свой пыл. Брюс, Чарльз не справедлив к тебе, как брат, но как Тень… я его понимаю, — говорит она, вновь пригубив немного виски.

— Вот как? И почему? — скрестил он руки на груди.

— Я нужна ему. Вот почему. Я так полагаю, корпоративный шпионаж, о котором ты говорил, будет осуществляться в пользу Уэйн Энтерпрайзес, — лукаво стрельнула она глазками и допила свой стакан. Впрочем, на меня женские чары давно уже не действуют. Смотрю на брата и абсолютно (даже чересчур) серьезно говорю.

— Я не знаю, как ты это сделаешь, но теперь она ДОЛЖНА выйти за тебя замуж. Она слишком много знает!

— Я не против, — ухмыляется Брюс и смотрит на Селину, которая переводит взгляд с меня на брата.

— Эй! А меня спросить вы не хотите?

— Нет. А ты что против? — спрашиваю ее и с удовольствием вижу, как Селина подавилась воздухом.

— Не обращай на него внимание, — говорит Брюс и, подойдя к ней, обнимает Селину, — я… хочу, чтобы у нас было нечто большее. Просто знай это.

— Брюс я… я очень хочу быть с тобой, но… я ведь воровка из Ист-Энда…

— И что? — прерывает он ее, — это не меняет того, что я сказал тебе вчера. Мы словно две половинки. Я… впервые встречаю такую как ты.

— И пора бы тебе Селина привыкнуть, что Брюс, да и я тоже, достаточно богаты и влиятельны, чтобы наплевать на любое общественное мнение, — говорю, наблюдая за ними и понимая, что они действительно созданы друг для друга, — так что вот вам мое братское благословение. Идите и грешите, сколько хотите! Комната Брюса в вашем распоряжении, — говорю и сделав покерфэйс, выхожу из комнаты, провожаемый ошарашенными взглядами Брюса и Селины.

— Спасибо за разрешение, папочка, — иронично говорит Брюс.

— И как тебя Затанна терпит? — бурчит Селина, на что я не обращаю внимание и выхожу из комнаты. Что же. Одной проблемой меньше. Мисс Кайл, скорее всего согласна продолжить наше сотрудничество, что всем нам на руку.

Подхожу к одному из окон и смотрю наружу. С одной стороны, хорошо, что того разговора, на который я настраивался не случилось. Но вот с другой… через шесть дней у Суда Сов будет собрание. Возможно, это будет единственная возможность нанести по ним удар. А значит, нужно подготовиться.

— Хозяин Чарльз, — рядом появился Альфред, — мне готовить рождественский ужин? — спросил он, а я еле удержался от того, чтобы не ударить ладонью по лбу. Точно! Сегодня же сочельник!

— Да, Альфред. Готовь. У нас есть повод праздновать. Мисс Кайл ответила на ухаживания Брюса, — говорю и вижу, как лицо старого дворецкого засияло.

— В таком случае, я приступлю, — сказал он и удалился, а я покачал головой. Хорошо, что подарок для Занни я подготовил заранее. Да и для Тома тоже. А то пришлось бы бежать по магазинам.

С этой мыслью, я отхожу от окна и иду на верх. Надо предупредить Занни, что круг посвященных вновь расширился.

POV Люциуса Фокса

Праздник был в самом разгаре. Давненько я не был в доме Уэйнов и сейчас, видя, как старший и младший сыновья Томаса и Марты сидят рядом со своими парами, лишь жалел о том, что моих друзей сейчас нету рядом.

— Они подходят друг другу, правда? — услышал я голос доктора Томпкинс.

— Да, Лесли. Томас был бы рад, — вздыхаю и делаю глоток шампанского.

— А уж как была бы рада Марта. Эх, — говорит Лесли и я вижу, как по ее щеке скатилась одинокая слезинка.

— Не плачь, Лесли. Уверен, они все видят, — говорю, показывая глазами в верх.

— Да. Да, ты прав, Люц, — улыбается она и мы чокаемся бокалами.

— Доктор, я украду у вас Люциуса на пару минут, — вдруг слышу голос Чарльза и краем глаза вижу, как Затанна смотрит в нашу сторону.

— Разумеется. А я, пожалуй, посплетничаю с твоей женой, — говорит Лесли и уходит к миссис Уэйн. Мы же, отойдя в сторону, встаем рядом с окном, на котором задернуты шторы. Безопасность превыше всего!

— Люциус, мне нужна твоя помощь, — говорит он мне, отпивая из своего бокала с шампанским.

— Все, что в моих силах, — пожимаю плечами.

— Ты не знаешь, сохранились ли старые чертежи Башни Уэйна и ближайших подземных коммуникаций? — задает он весьма странный вопрос.

— Ммм… все должно быть в городском архиве, — морщусь, припоминая, где могут быть старые документы.

— А в архиве компании? — спросил он, а я понял, что старший Уэйн опять что-то задумал.

— Я завтра посмотрю. Я должен заехать за кое-какими документами, так что не вижу проблем.

— Спасибо, Люциус, — благодарит он меня вполне искренне, а я отпиваю из своего бокала.

— Позвольте узнать, а зачем вам старые планы?

— Просто небольшое исследование, — пожал он плечами. С виду все очень невинно, вот только я знал старшего Уэйна слишком хорошо.

— Небольшое исследование? — приподнимаю бровь, давая понять, что ни на грош ему не поверил.

— Да. Кстати, хорошо, что напомнил. Хотел спросить, ты помнишь излучатель, который у нас украли. Хотел узнать, у нас есть такой же?

— Думаю, да. Точно есть, — говорю и смотрю в глаза Чарльза. Увы, но по стальному блеску в глазах я понял, что он пока не настроен к разговору.

— О, нас заждались. Пойдем, мне скоро резать индейку, — говорит он и, подхватив под руку, поволок в сторону стола, доказав мое предположение. Сделав пометку в памяти, я выбросил странный разговор из головы. В конце концов, если это что-то, связанное с его альтер-эго, я все равно об этом узнаю.

— Вы под омелой! — слышу ликующий голос Дика Грейсона с фотоаппаратом на шее, который стоял у сидящих на диване Брюса и Селины (Лесли, да и Альфред сказали, что все гораздо серьезнее, чем с его прежними пассиями), и держит над ними привязанную к палке гроздь омелы. А эти двое… смущенно улыбаются и целуются под гром аплодисментов.

— Индейка готова! — обьявил Альфред, войдя в столовую с дымящимся блюдом, в котором лежала румяная индейка, — прошу к столу!

— Альфред, ты волшебник! — воскликнула Затанна, когда индейка оказалась на столе, а все мы начали занимать места за столом.

— Слышать это от вас, мадам, двойное удовольствие, — польщенно говорит Альфред и подает сидящему во главе стола Чарльзу большой нож и вилку для индейки. Заняв позицию и переждав вспышку фотоаппарата Дика, он под аплодисментами начал резать индейку. Первый кусок жене (за что получил поцелуй и весь вечер проходил с помадой на щеке), второй брату, третий Дику и так далее.

В целом, рождественский ужин у Уэйнов прошел замечательно. Я даже успел вернуться домой к нашему семейному ужину. Правда, уже после ужина мне пришлось в ультимативном порядке заставить сына лечь спать, а не дожидаться Санту. Вот только мне не давали покоя вопросы, которые задал мне Чарльз. И зачем ему понадобились старые чертежи Башни Уэйна? А излучатель? Зачем он ему?

Так и не поняв, зачем ему все это, я обнял уже спящую жену и заснул, выбросив из головы мысли о всяких чертежах и изобретениях.

Примечания

*reveal yourself-раскрой себя

Глава 39

26 декабря. Рождество в самом разгаре. Люди, пользуясь каникулами, продолжали праздновать. Они ходили из дома в дом, поздравляли друг друга и, в целом, хорошо проводили время. Удивительно, но даже поредевший после нескольких лет репрессий готэмский криминал, который никогда не терял возможности прибарахлиться, от чего-то притих. Возможно, на них так повлиял разгром банды Пингвина и исчезновение самого Кобблпота. Или же готэмские ОПГ в коем-то веке решили дать горожанам спокойно провести праздники. Во всяком случае, по мнению большинства готэмцев, зимние праздники в этом году должны были пройти относительно спокойно.

Однако, Ричарду Шреку, сыну Максимилиана Шрека, было не до праздников. Два дня назад его отец ушел в подземелья Готэма вместе с Пингвином и с тех пор от него не было ни слуху, ни духу. И это печалило Чипа, просто потому что он привык к тому, что отец всегда рядом с ним. Сейчас же…

Он стоял в пентхаусе их здания, Шрек-билдинга и смотрел на Готэм. Великий Готэм, пожирающий своих детей. Чип сделал глоток виски. Официально, Макс Шрек числился пропавшим без вести, вот только Чип не обольщался. Начальник Службы Безопасности Shreck Company рассказал ему о взрыве на месте предполагаемого логова Пингвина. И фотографию трупа самого Кобблпота тоже. Вот только его отца там не было.

Чип вздохнул. Ему теперь руководить отцовской компанией. А ведь у него даже и опыта особо нет. Все делал отец. Нет, он не был дураком. Многое понимал и знал, в том числе и вещи, которые с точки зрения уголовного кодекса были противозаконными. Мягко говоря. Но все же… без отца было плохо. Его люди искали хоть какие-то следы, но все без толку.

Вдруг он услышал какой-то звук. Отложив стакан с виски, Чип вышел из пентхауса и пошел в сторону отцовского кабинета. Чип шел туда, откуда теперь ясно раздавались звуки открывающихся ящиков. Замедлив шаг, он взглянул в словно специально оставленную открытой дверь и удивленно воскликнул…

— Пап? Это ты? — спросил он видя перед собой отца, Макса Шрека!

— Чип? Что ты здесь делаешь? — испуганно говорит Макс и откладывает документы, которые рассматривал.

— А ты что делаешь? Я обзвонил полицию, больницы, морги! Тебя нигде не могли найти! — взволнованно говорит он и видит, что вид у отца изможденный. Помята одежда, на сорочке явные следы крови. Последние дни его отца явно выдались непростыми.

— Ох, Чип, — покачал Макс головой, — ну зачем, зачем ты оказался здесь. Все бы было проще, — явно опечаленно говорит он и смотрит на сына взглядом полным тоски.

— Я… не понимаю, — говорит Чип и видет, как отец, совершенно на себя не похожий, неуверенно подходит к нему и говорит.

— Это… долгая история, но… тебе я расскажу. Садись, — говорит он и сам садиться. Постояв пару минут, Чип тоже садится, с непониманием рассматривая отца. Что-то было не так. Голос? Нет. Осанка? Может быть, но… отец расстроен. Неудивительно, что он так сгорбился. Неуверенность? Да, но опять же… что-то случилось. — Сын. Ты должен знать…я ввязался в опасную игру. Ты слышал о Суде Сов?

— Отец, это сказка! — улыбнувшись, отмахнулся он, вот только заметив серьезный взгляд отца, переменился в лице.

— Это не сказка. Чип. Я — один из них. Был, во всяком случае, — пожал он плечами и… к удивлению Чипа, достал из внутреннего кармана явно помятого пальто белую фарфоровую маску на половину лица, — это, маска члена Суда. Я был там. Я знаю их секреты. И теперь они решили меня убить, — обреченно говорит Макс, пряча маску во внутренний карман.

— Пап! У-убить? — в шоке проблеял Чип.

— А по-твоему кто нашел и поднял Пингвина? Я перехватил его лишь в конце, сын. Это их проект. Они хотели захватить власть в городе, но когда все сорвалось, решили его руками устранить меня! Меня! Одного из них, сын! — в конце он закричал и, встав со своего места, подошел к недавно отремонтированному окну. Чип же смотрел на отца и… чувствовал, как дрожат колени от страха. Его отца, Макса Шрека, хотят убить мифические (уже нет) Совы, — но я нашел на них управу, Чип. Нашел, — усышал он голос Макса, который обернулся в его сторону и посмотрел на Чипа долгим, пронзительным взглядом, — они хотят, чтобы и ты стал частью Суда. Но я избавлю тебя от этого сынок! Они ответят за свое вероломство!

— Как? — спросил Чип, видя, как его отец вновь выпрямился и обрел свойственный ему вид надменного величия.

— Я не скажу, Чип, — качает он головой.

— Но, папа! — начал канючить он, словно он ребенок и отец что-то ему запретил.

— Никаких «но», Ричард! — строго говорит он и Чип на автомате втягивает голову, словно он маленький мальчик, а отец отчитывает его за сломанную китайскую вазу. В детстве, если отец обращался к нему полным именем, это значило что он очень недоволен. Сейчас же, видимо ситуация была просто слишком серьезной, — Меньше всего я хочу втягивать тебя в это дело, сын! — сказал он, смотря на Чипа полным болью взглядом, — я иду на смерть, зная, что оставляю компанию в твоих руках, Чип. Зная, что твое будущее и будущее моих внуков… в надежных руках, — говорит он и подходит к Чип, по щекам которого начинают течь слезы.

— Нет! Я не хочу! Я не хочу, чтобы ты умирал, — говорит он, с трудом сдерживая плачь.

— Это мой долг, как твоего отца! — говорит Макс и обнимает сына.

— Но я могу…

— Нет! Ты ничего не можешь! — отстраняет он Чипа от себя и смотрит тому прямо в глаза.

— Папа, — Чип плакал. Он не хотел, чтобы его отец погибал. Да, многие считали его отца той еще сволочью. Но это ЕГО папа! Его любимый папа, которого он однажды прикрыл собой и который во второй раз за три дня готов пожертвовать собой ради Чипа.

— Сынок, — Макс вновь прижимает Чипа к себе. Затем, отстранившись, но продолжая удерживать его за предплечья, — Запомни, Чип. Чтобы ни случилось, не ищи меня и не мсти. Если все получится, то я избавлю тебя и этот город от величайшей опасности. Я… по глупости ввязался в авантюру. Пришло время мне платить.

— Хорошо, папа, — Чип уже успокоился. И хоть ему и тяжело, он не собирался подводить отца. Видя, как сын перестал плакать, Макс улыбается характерной для него улыбкой.

— Ты похож на маму, Чип. Она бы тобой гордилась.

— Ты уже говорил об этом, — через силу улыбается он, а отец отпускает его предплечия и отстраняется.

— Слушай мое последнее желание, Чип. Уезжай из города. Как можно дальше. Это… ради твоего же блага, сынок, — говорит он и, увидев кивок сына, улыбнулся, — а теперь…прощай Чип. Запомни меня таким, — говорит он, берет папку и идет на выход из комнаты. Но в последний момент он останавливается и смотрит на сына, со счастливой улыбкой, — прощай сынок. Будь счастлив. И не урони чести нашей семьи.

— Да… папа, — постарался как можно тверже сказать это Чип, на что Макс тепло улыбнулся и… вышел, оставив сына переваривать эту встречу и думать о своей дальнейшей жизни.

Фух! Обошлось! Черт бы побрал этого плаксу Чипа Шрека! И что он делал в офисе?! Мать его, я чуть не обосрался!

Матеря на чем свет стоит Чипа, я бежал по крышам в сторону квартиры в Старом Готэме. Увы, но притворился я Максом Шреком не от веселой жизни. Нужно было забрать его маску члена Суда из тайника, а еще создать иллюзию того, что Шрек еще жив, но по каким-то своим причинам не желает появляться.

Хотя, если подумать… это даже полезно, что меня застал Чип. Он то точно всем подтвердит, что папа до 31 января был жив, но не желал никого видеть, если его припрут к стенке, конечно. Хорошее алиби. Бессмысленное, потому что меня и так зафиксировали камеры и видела охрана, но хорошая. Стыдно ли мне было врать в лицо Чипу Шреку? Ни капли. Пускай запомнит отца героем и воспитывает детей его примером. Всем будет лучше.

— Если я смог одурачить его сына, то, значит, смогу одурачить и Сов, — говорю про себя и спускаюсь в облюбованный мною переулок. Переодеваюсь. Надеваю маску Карла Уэлша и иду в сторону квартиры. Здороваюсь с консьержем, услышав пару сальных шуток о том, что я слишком много времени провожу у любовницы, отмахиваюсь от него и, поднявшись на мой этаж, захожу в квартиру.

— Мяу, — слышу голос Селины, которая расселась в моем кресле и с интересом смотрит за тем, как я снимаю с себя пальто, — горячий ирландский парень, — мурлыкает Селина, видя, что я в «образе»

— Не по твою честь, — бурчу, наливая себе скотча и подойдя к окну.

— А даме не предложишь? — говорит она, игнорируя мой тон и соблазнительно потягиваясь на кресле. Была она в своем латексном костюме, так что все выглядело более чем соблазнительно.

— Селина, как будто ты не знаешь, что это на меня не работает, — говорю, делая глоток скотча и всматриваясь в ночной Готэм.

— Да ладно тебе, я никому не скажу, — не отстает она от меня и встает с кресла. Подходит ко мне, — кровать здесь мягкая. Почешешь мне за ушком, — шепчет она мне на ухо томным голосом, — или, может быть, пузико, — вот только наткнувшись на мой очень недовольный взгляд, теряет весь свой пыл, — Ой, — закатывает она глаза с вздохом, — какой-же ты правильный, — говорит она и тоже наливает себе скотча, — говори уже, чего вызвал? Кого надо убить? Или, может, ограбить? — шутливо спрашивает она, делая глоток, — и не думай лишнего. Даже если бы ты сказал «да», я бы просто расцарапала твое лицо и натравила бы на тебя ведьму, — ухмыляется она, а я пожимаю плечами. Как будто я этого не знал! Увы или к счастью, Селину не переделаешь. Наглая, игривая, любящая риск… иногда слишком. Такова уж она. При этом ее любовь к брату была абсолютно вне сомнений.

— Нужно разведать несколько адресов на предмет тайных ходов, комнат… и всего такого, — вздыхаю и делаю новый глоток. Увы, но одному мне было не справиться. Слишком мало времени. Поэтому, мне пришлось привлечь Селину.

— Ууу, — с преувеличенным восхищением выдает она, — шпионские игры. Ты знаешь как возбудить женщину, — делает глоток скотча, — цена?

— Месть, — говорю и, видя непонимание в ее глазах, улыбаюсь, — тому «клубу по интересам», в котором состоял Макс. И члены которого виноваты в появлении Пингвина, — на этих словах Селина подобралась, — а еще в убийстве наших с Брюсом родителей. Деда и бабки. И кучи других Уэйнов в течении столетий, — говорю, вспоминая одну книгу, которую отдал мне Альфред. Это была семейная хроника, где были перечисленны в том числе и те Уэйны, которые погибли при странных обстоятельствах, — а еще сотен и тысяч людей, кто просто мешал их планам.

— Дерзко, — хмыкает она. Затем стягивает с себя маску, поправив волосы, и опирается о стену, рядом с окном, перед которым я стоял, — а я то тут при чем?

— При том, что за всей той задницей, в какую попал Готэм и все мы заодно, стоят они. Не просто же так твой отец запил? — говорю и вижу, как Селина помрачнела, — знаю. Его, как и многих, погнали с рабочего места. Вот и…

— Какая же ты сволочь, Чарльз, — качает она головой, явно имея в виду, что я манипулирую ее безрадостным детством и юностью, прошедших в бедности, опасности и нужде.

— Будь я сволочью, я бы просто заплатил тебе. Но я хочу, чтобы ты знала, против кого мы работаем и что стоит на кону, — говорю и залпом допиваю свой скотч. Не люблю скотч, но иногда, когда насторение совсем отвратное, только это и заходит, — это будет опасно. Очень.

— Почему ты не привлечешь свою ведьму? — спрашивает она меня, словно интересуется просто так, для галочки.

— Не хочу, чтобы она марала руки, — честно признаюсь Селине налив себе еще немного скотча.

— А я значит, уже грязная, да? — хмыкает она, скрестив руки на груди.

— Можешь отказаться, если хочешь, — пожимаю плечами, на что она закатывает глаза.

— Ой. Только не надо брать меня на понт. Я сама понимаю, насколько это опасно, — вздыхает она и смотрит на меня с прищуром, — а Брюс? Ему-то ты скажешь?

— Да. Так что можешь смело просить разрешение у своего парня, — хмыкаю, отпивая из стакана.

— Просить разрешение? Я? Ты меня ни с кем не спутал, а, «Карл»? — иронично спросило она.

— Сама решай, — пожимаю плечами, показывая, что это тоже ее решение.

— А не боишься, что Брюс просто запрет тебя где-нибудь, лишь бы ты чего не устроил?

— Не сможет, — уверенно говорю, продолжая рассматривать ночной Готэм, отпив из стакана.

— Как много самоуверенности, — хмыкает Селина, — ладно. Давай свои адреса. Помогу тебе… «по-дружески», — говорит Селина, залпом допивая свой скотч.

Когда она ушла, я задумался о том, как буду действовать. О самих совах я не думал. Уничтожить их не проблема. А вот когти… да, вот это была проблема. Нужно было понять, где они располагаются. Только лишь в подземельях Башни Уэйнов или же есть и другие тайники? К тому же, надо было определиться с тем, как их уничтожать. По словам Макса, Когти — неубиваемы. Имеют суперрегенерацию из-за чего просто взрывчатка не подходит. Пуля в лоб, как ни прискорбно, тоже. Отрубятся на несколько дней, максимум, а потом встанут. К тому же, большинство из них давно уже живые биороботы, запрограммированные на преданность и выполнение приказов. То есть и заболтать не получиться.

Морщусь от воспоминаний. Я ведь тоже был таким. Всего год, но все же. А некоторым из Когтей ведь по сто, двести, а то и почти триста лет. Триста лет условного бессмертия и службы. Даже если там и сохранился разум, то, уверен, не самый стабильный.

Что же. С задачами разобрались. Пора приступать к выполнению. С этой мыслью, допиваю свой скотч и иду на выход из дома. Меня ждала работа. Неприятная, грязная, но необходимая, ради сохранения будущего моей семьи и города.

28 декабря

— Иди в задницу, Брюс! Не ты должен говорить мне, что мне делать! — слышу крик Селины из гостиной, когда иду на верх к жене, чтобы понянчить сына. Разговор шел на повышенных тонах и я догадывался, что вызвало эту ссору.

— Селина! Ты не знаешь, во что влезаешь…

— Хватит! Лучше подумай вот о чем! Почему твой брат обратился ко мне, а не к тебе?! А? Молчишь?! Ну и черт с тобой! — в сердцах выкрикнула она, а я, спрятавшись за одной из колонн холла, наблюдал за злой Селиной Кайл, идущей на верх в свою комнату (хотя уже несколько дней как спала с Брюсом) и которая явно не была настроена на мирное решение конфликта. Что же, лучше сейчас вскрыть нарыв, чем ждать Дня Х. С этой мыслью иду в гостиную и открываю дверь.

— Ты не должен был привлекать Селину! — говорит мне Брюс с ходу, когда я вхожу в гостиную. Ожидая такую реакцию, я спокойно захожу в комнату и сажусь на свое кресло. Пускай проорется.

— Она сама захотела…

— Ты должен был сказать «нет»! — прервал он меня, вперившись в мое лицо злым взглядом. В течение нескольких дней я, Селина и Дэдшот, которого пришлось привлечь для наблюдения за Башней Уэйна, искали тайники Суда и имели некоторый результат. Во всяком случае мы выяснили, что Суд расположил свои тайники в зданиях, построенных в конце 19-го века Аланом Уэйном. Правда, большинство из них были хранилищами денег, артефактов и всякого разного. И лишь 13-й этаж самой Башни Уэйнов оставался местом собрания Суда. Иронично. Почти сто лет под носом многих поколений Уэйнов орудовали их палачи и убийцы. Да, теперь я знал об этом точно.

— С чего бы? Она взрослая девушка и далеко не безобидная, — пожимаю плечами.

— Сказал бы мне!

— Ты отказался мне помогать, забыл? — обвинительно тыкаю в Брюса пальцем, а он сдувается.

— То, что ты собираешься сделать… это… — он мотает головой, — в голове не укладывается. Ты уверен в этом?

— Да, — спокойно отвечаю ему, зная наперед все его возражения.

— Ты хорошо подумал?

— Брюс, — закатываю глаза, — говори уже. Не тяни кота за хвост, — говорю брату, чтобы он наконец-то высказался.

— Ты собираешся устроить геноцид! О чем можно здесь говорить! — возмущенно вскликнул Брюс, — я долго терпел, но сейчас молчать не буду! Это уже слишком, слышишь! Остановись! Ты стал палачом! Ненасытным кровавым палачом, который все никак не успокоится! — кричит он, вот только слушать это дальше я не намерен.

— Все сказал? — говорю резким, даже жестким тоном, не сводя с него взгляда, — так вот, послушай теперь меня. Я говорил тебе, что я буду делать с виновными в смерти родителей, Брюс. И именно это они и заслуживают, не больше и не меньше. Из-за них умерли папа с мамой! Из-за них мы до сих пор разгребаем все то дерьмо, что случилось после депрессии! Из-за них чуть не погиб Альфред, ты… Затанна! И, в конце-концов, я! — кричу, подавшись вперед.

— Это всего лишь оправдание… — неуверенно блеет Брюс, явно понимая, насколько он не прав. Но не может иначе.

— Это не оправдание, — прерываю Брюса, встаю с места и смотрю на брата давящим взглядом, — это — причина. Они — угроза! Угроза, которую не выведешь законными способами. Увы, — говорю и делаю глубокий вздох. — Когда-то наш дед Патрик выкосил Суд Сов и стал главным в этом городе. Пришло время повторить этот подвиг, — говорю, вспоминая прочитанную недавно семейную хронику. Да, дед Патрик как-то узнал о Суде и, в ответ на убийство своего отца, нанес по ним жестокий удар, перебив многих из взрослых представителей тех семей, кто участвовали в работе тайной организации.

— Ты забыл, как он кончил? Из-за того, что перебил большую часть Суда?! — говорит Брюс, который точно так же, как и я вел исследовательскую деятельность. Удалось установить следующую закономерность. Как только один из Уэйнов прошлого достаточно ослаблял Суд Сов, Готэм становился одним из лучших городов Восточного Побережья. Но как только семья Уэйн вместе с союзниками слабела, Готэм вновь превращался в одни сплошные маргинализированные трущобы. В последний раз дед Патрик проредил Суд после Второй Мировой и обеспечил городу Готэм благосостояние на следующие двадцать лет. Но остатки Суда уцелели и нанесли новый удар, вначале убив деда, а затем и нашего с Брюсом отца. Все это закончилось привлечением Лиги Теней, вот только Рас аль Гул плевать хотел на Суд Сов. У него свои, непонятные простым смертным планы.

— Именно потому, что он не добил эту сволочь, он и бабушка погибли. Я же подобной ошибки не допущу! — говорю, уже зная, что я буду использовать. План сырой, но он уже был. Увы, но Брюс здесь мне не помощник. Придется все делать самому.

— А Затанна? Как ты будешь смотреть ей в глаза? — заходит он с другой стороны.

— Она поймет. Если же нет, я уйду. И ни ты, ни она меня больше не увидите, — говорю и выхожу из комнаты, оставив Брюса переваривать нашу ссору. У меня и так дел по горло! Того же Люциуса надо встретить. А вот и он.

— Люциус? — беру телефон.

— Я у ворот, сэр, — слышу его голос и, посмотрев в окно, вижу пикап Уэйн Энтерпрайзес.

— Сейчас открою, — говорю и откючаю телефон. Затем, подхожу к недавно установленной охранной системе и нажимаю кнопку дистанционного открытия ворот. Когда машина подъезжает, я, дождавшись, пока Люциус не выгрузит ящик, открываю входную дверь, но не выхожу наружу. Мало ли какой папарацци меня заметит?

— Рад видеть вас, мистер Уэйн, — кивает он мне, толкая перед собой супер-навороченную тележку для ящиков. И, главное, катит легко, словно на нем не ящик метр на метр величиной, а дамский ридикюль.

— Я тоже, Люциус, — пожимаю ему руку, — как праздники?

— Ничего. В этом году получше чем в прошлом, — вежливо отвечает он мне и кладет руку на ящик, — Здесь — все что вы просили, мистер Уэйн, — говорит он, рассматривая меня испытующим взглядом.

— Инструкция?

— Внутри, — кивнул Люцус и, посмотрев на меня странным взглядом, спросил, — можете ли вы удовлетворить мое любопытство, мистер Уэйн? Зачем вам… это? Или опять отделаетесь отмазкой, что это «небольшое исследование»? — ухмыльнулся он, вызвав смущение у меня.

— Это весьма опасная информация, Люциус. Я бы не хотел делиться ей с вами. Нет, не потому что я вам не доверяю, — говорю, видя как потемнело лицо Фокса, — отнюдь. Но лишь потому что не хочу делать из вас мишень, — говорю и вижу, как тот понимающе кивает, — во всяком случае, если дело выгорит, я смогу снова «ожить», — говорю, показывая пальцами кавычки, и вижу, как Люциус понимающе кивает.

— Что же, буду рад, если так, — кивает он и, попрощавшись, вышел из холла, покинув дом. Открываю ящик и улыбаюсь. То что надо.

— Вы выглядите довольным, хозяин Чарльз, — слышу голос Альфреда.

— Отчасти, — киваю ему, закрывая ящик, — Брюс не желает участвовать в нашем небольшом мерприятии.

— Не требуйте от него больше того, на что он пойдет. Иначе рискуете нарваться на неприятности, — говорит Альфред, который, видимо, услышал наш с братом скандал.

— Я и не требую. Но не хочу, чтобы мне мешали, — говорю и вижу, как Альфред вздыхает.

— Вряд ли он будет вам мешать, хозяин Чарльз. Он признает вашу правоту. Но… принять ее выше его сил и ниже его достоинства, вместе с принципами.

— Брюс — это Брюс, Альфред. Его не переделать. И это хорошо, на самом деле, — киваю про себя и вижу улыбку дворецкого, который прекрасно понимал важность того, что я делал сейчас.

— Рад, что вы так думаете, хозяин Чарльз, — кивнул Альфред и смотрит на меня… печально.

— Только не смотри на меня так, Альфред. А то я чувствую себя конченой сволочью.

— Мне грустно от того, что вам придется еще больше замарать свои руки, сэр. Вот и все. Впрочем, сами знаете. Вы не первый Уэйн, вынужденный делать противные своей натуре шаги. Когда-то и ваш дед поступил так же, — говорит он и вздыхает.

— Ты знал? — спрашиваю Альфреда, вспоминая эту историю, которую привел в пример Брюсу.

— О Суде Сов? Нет. Но я знаю, что однажды ваш дед оплатил крупный заказ одному известному наемнику. Я тогда только начал служить этой семье и не лез не в свое дело. Видимо, это были они.

— Видимо, да, — киваю его словам. Самое поганое во всей этой ситуации было то, что противостояние Суда Сов и Уэйнов с союзниками, Кейнами, Кобблпотами (сам был в шоке, когда увидел их фамилию среди перечня наших союзников), Аркхэмами и несколькими другими семьями уходило вглубь веков. Вечная внутригородская война, которой не было конца. Что же… теперь это время пришло! — кстати, у нас возникла неожиданная проблема.

— Да, сэр?

— Кого пригласить в крестные Ти Джея? Я вот без понятия. Занни тоже не знает, — пожимаю плечами, а Альфред задумывается.

— Современная церковь достаточно либерально относится к разным деноминациям. Если это не пятидесятники или какие-то другие радикальные протестанты, конечно. Думаю, у вас не будет проблем, если крестный будет последователем англиканской церкви, — говорит он, на что я киваю. Действительно. Я тоже слышал о таком неформальном сотрудничестве между церквями. Западными, во всяком случае. Тому уже почти месяц, пора задумываться о крестинах, — позвольте, я отнесу… это… подальше отсюда?

— Да, Альфред. Сделай так, чтобы Брюс не видел. Не хочу новых скандалов, — говорю и вижу, как Альфред начинает толкать тележку, на которой Люциус привез ящик, в сторону одного из множества чуланов. А сам я иду наверх. Макс, конечно, был той еще сволочью, но одного у него не отнять. Сына своего он любил. И я его прекрасно понимаю.

30 декабря

— Ты уверен? — в который раз спросила меня Занни, наблюдая за идущим на улице снегом. Мы говорили в нашей спальне. Занни была одета в белую сорочку, женский жилет от костюма, тканевые черные брюки, домашние туфли… этакий домашний вариант ее сценического костюма. Когда я видел ее такой, то тем больше понимал, что выбрал себе не просто жену, а настоящую королеву, которой мне, как ее мужу, необходимо постоянно соответствовать. Это был вызов, который я готов был принять. Ведь она того стоила. Вот и сейчас, смотря на нее, я поражался тому, насколько она величественна. Я был убежден, что ее место — сидеть в каком-нибудь тронном зале и купаться в обожании подданных.

— Абсолютно, — говорю ей, подойдя к ней и встав за спиной, — тебе нечего там делать. Войду, сделаю все что нужно и выйду. Лоутон с Селиной меня прикроют. Все рассчитано, — говорю ей, на что та кивает и смотрит на колыбельку.

— Ты же понимаешь, что если бы не он, ты бы меня не остановил? — говорит она мне, продолжая рассматривать колыбельку. Я же лихорадочно подбирал слова, чтобы Занни не ломанулась за мной на это опасное и, возможно даже, смертельное дело.

— Понимаю. Но кому как не тебе остаться с нашим сыном. Тем более, случится может всякое, — говорю, на что она кивает. Я был честен с ней. Рассказал и о том, что наговорил мне Макс, и о тайниках, и о Когтях. И смог убедить жену в том, что Альфред, хоть и смазал свой любимый Винчестер М73 (настоящий раритет, но надежный, как сам Альфред) не сможет защитить Тома, если сюда придут Когти. И теперь она приняла решение. Она готова была отпустить меня туда и не знала, права ли? Да, стратегия, тактика… с этой точки зрения все логично, но… сердцу и совести ведь не прикажешь?

— Только это и держит, — печально говорит она и сует руку в карман, — бери, — достает она оттуда кружок с выгравиррованным на нем рунами.

— Что это? — я знал, что это амулет. Такой я носил почти постоянно, только от пуль и кинетических ударов.

— То, что ты просил. Портал. Нажимаешь середину и перемещаешься туда, куда захочешь, — говорит она, вкладывая деревянный кружок мне в руку. Как только ее холодные пальцы касаются моей ладони, я беру их в обе руки, вместе с амулетом и подношу губам, жадно целуя каждый из них.

— Я люблю тебя, — говорю, продолжая целовать ее бархатные пальцы и вижу, как ее глаза наполняются слезами.

— И я тебя. Возвращайся живым, — говорит она и прижимается ко мне, а я чувствую, как мой свитер намокает от ее слез.

31 декабря

Последний день в году. И день, когда мы наконец-то дадим бой Суду Сов. За эти дни, после лихорадочной беготни, нам удалось найти место, где Суд содержит Когтей. Я уже знаю, как мы лишим Суд его главной ударной силы. И знаю, как я их всех убью.

— Ты уверен? Твой план не выглядит надежным, — слышу голос Лоутона

— Лучшего нет. У нас может больше не быть шанса на то, чтобы раз и навсегда решить этот вопрос, — говорю Дэдшоту, рассматривая Башню Уэйнов. Флойд уже получил свой задаток, к тому же, я объяснил ему, с кем мы будем иметь дело, так что он прекрасно понимал ситуацию. Правда, сегодня ему придется поработать немного не по профилю.

— Привет, мальчики! — слышу голос Селины. Оборачиваюсь. Как я и подозревал, мисс Кайл появилась быстро и внезапно. Настолько, что Флойд наставил на нее пушку.

— Спокойно, Дэдшот. Она с нами, — говорю и с облегчением вижу, как он опускает пистолет.

— Мур-Мяу. Какой мужчина! Тень, не стоило утруждаться, — начинает кокетничать Селина, на что я закатываю глаза. Увы, но они с Брюсом так и не помирились. Вот только что в голове Селины Кайл, не знает даже сама Селина, так что это может быть чем угодно: от простого флирта и игры на нервах, до чего-то серьезного.

— Придержи лапки, киска, — вдруг говорит Флойд, — мое сердце занято, — с некой внутренней гордостью от этого факта бурчит Лоутон, на что теперь Селина закатывает глаза.

— М-да. Подобрал сайдкика себе подстать, — буркнула она в мою сторону (делаю вывод, что это была игра на нервах), а Дэдшот взбеленился от ее слов.

— Я — сайдкик? Ах ты…

— Не обращай внимание, Дэдшот, — прерываю немечающуюся свару, — Киска любит риск. А ты! Держи себя в руках!

— Как скажешь… шеф, — иронично подергивает она плечами и посылает в сторону Лоутона воздушный поцелуй, на что тот шумно выдыхает, — кстати, я не одна, — говорит она и на крышу с соседнего здания на своем плаще-планере спускается Брюс. А вместе с ним и Дик, в костюме Робина.

— Я думал, ты не участвуешь, Бетс? — скрестив руки на груди, спросил брата.

— Это слишком важно, чтобы идти на поводу наших противоречий, — отвечает он мне, а я, задержав взгляд на его лице, киваю.

— Я рад. Для меня это много значит, — говорю ему, на что тот кивает, а Селина, сидя на камнях, усмехается. Ну да, она в курсе особенностей наших взаимоотношений, Не удивлюсь, если это она убедила Брюса придти сюда, — с планом знаком? — спрашиваю и вижу кивок, — отлично. А чудо-мальчик?

— Я не подведу! — с жаром воскликнул Дик, на что я хмыкнул.

— Бэтс, твоя ответственность, — говорю ему и смотрю в сторону здания, — а теперь — вперед. Я кое-кому обещал быть дома к ужину, — говорю и видя, как усмехаются Селина и Брюс, прыгаю с крыши здания вниз, сжимая в руке круглую деревяшку, с начертанными на ней рунами.

Глава 40

POV Брюса Уэйна

Канализация. Место для тайного логова настолько стандартное, настолько и надежное. Я не в первый раз спускаюсь в городской коллектор, но впервые меня сопровождает такая пестрая компания. Впереди идет Селина, потому что именно она вычислила место, где хранятся в стазисе убийцы Суда Сов, Когти. Я, вместе с Дэдшотом толкаем тележку, на котором стоит ящик с излучателем (он не такой тяжелый, но вдвоем легче), а Дик идет сзади, в качестве арьергарда. Плюс, Дэдшот притащил с собой какую-то канистру, от которой пахнет бензином. Зачем она ему понадобилась? Вероятно, чтобы что-нибудь сжечь.

Порой я спрашиваю себя, почему вообще согласился участвовать в этом? Ведь то, что предложил Чарльз, не иначе как резней не назвать! Что же. Причина в том, что я не белоручка. Увы, но такие, как мой брат, нужны. Это я прекрасно понимаю. К тому же те, против кого будет применена эта установка, давно уже по сути биороботы. Так что, не без внутренней борьбы, но я готов ее применить. Хуже то, что брат собирается устроить там, наверху. Массовое убийство нескольких десятков человек: мужчин, стариков, женщин. Я слышал запись допроса Макса. Это будет генеральное собрания всей верхушки организации. Более удобного времени для удара у нас уже не будет. Но все равно, мне от этого не по себе.

— Мы на месте, — слышу голос Селины, — тут двое охранников с Узи. Хм. Я слышала, ты хорошо стреляешь, — говорит она Дэдшоту томным голосом.

— Иногда попадаю, — довольно холодно отзывается он, а я от бессилия сжимаю зубы. Увы, но после той ссоры, Селина меня избегала. Болтала со своей кошкой, постепенно налаживала отношения с Затанной (хотя и не без труда), мило общалась с Альфредом. Но меня не хотела видеть вообще.

— Продемонстрируешь? — просто мурлычет она. Дэдшот на это ничего не отвечает и, положив ящик, идет вперед. Достает Глок, смотрит в мою сторону.

— Это — снотворное, — предупредил он меня, на что киваю и вижу ухмылку Селины. Тем временем, Дэдшот достает из своей разгрузки светошумовую гранату и кидает в проход. После того, как раздается взрыв, он резко выпрыгивает из-за угла и делает два выстрела, после чего раздается щелчок снятого предохранителя настоящего пистолета, но он больше не нужен. Охранники падают на землю с застрявшими в шеях дротиками.

— О-ля-ля. А ты хорош, — говорит Селина, красноречиво рассматривая Дэдшота, — а ты всегда такой… «меткий»? Или иногда стреляешь «холостыми»? — спрашивает она, но Дэдшот даже не обращает на нее внимания.

— Путь свободен. Веди, — кивает он в сторону бронированной двери. Селина ухмыляется и, подойдя к охранникам, достает ключи у одного из них. Я же, сдерживая бешенство (а Дик — смех) беру вместе с Дэдшотом ящик и подхожу к двери. Селина, явно красуясь, вертит связку ключей на пальце и вставляет один из них в замок.

— Оу. Хорошо смазанный замок. Такой открывать одно удовольствие, — хмыкает она, повернув ключи в замочной скважине и бросив взгляд на меня, — если ключ подходит, — не дожидаясь моей реакции, она дергает за рычаг и дверь открывается. Перед нами предстает огромное помещение, заставленное десятками… то ли гробов, то ли ящиков, со стеклянными окошками.

— Ого! А тут холодно! — сказал Дик, вертя головой на 180 градусов. И действительно, это был… холодильник, по другому его и не назвать.

— А теперь, последнее действие, — сказала Селина и, подойдя к одному из гробов, очистила рукой иней на одном из стеклянных окошек и хмыкнула, — бинго. Это они, — кивает она, а я, подойдя к ящику, вижу кого-то лежащего внутри, с маской совы на лице.

Конец POV Брюса Уэйна

Тем временем, 13-й, скрытый, этаж Башни Уэйна

Последнее в этом году собрание Суда Сов проходило в обычном режиме. Несколько десятков мужчин и женщин, одетых в свои лучшие одежды, восседали в зале круглой формы. Кроме присутствия здесь, их объединяло то, что все они носили на лицах фарфоровые маски белого цвета, стилизованные под птичье лицо.

Происходящее сейчас действительно было похоже на суд. У дубовой кафедры, в плаще и на вид очень дорогом костюме стоял верховный судья, человек настолько загадочный, насколько и могущественный. Его уважали. Его боялись. Его ненавидели. Но при всей своей власти, основывающейся на контроле над Когтями и немаленьком собрании досье на каждого из участников «клуба», он оставался лишь первым среди равных. Увы, но суд был, как не странно, вполне демократической структурой и, по мнению верховного судьи, именно это было главным тормозом в достижении их целей.

Нет, он сам стал верховным именно благодаря этому, но порой члены суда, особенно верхушка, слишком заигрывалась с теми возможностями, что им предоставляла организация. Увы, но незримая борьба, интриги, убийства и самостоятельные операции разных фракций внутри суда были обыденностью. Задачей судьи было направить их на подчинение Готэма, а в дальнейшем, всего Восточного побережья США. Не всегда это получалось. Увы, но каждый раз, когда суду удавалось приблизиться к цели, им мешали.

Вот и теперь, очередной провал. Макс Шрек, этот жалкий выскочка, решил что сможет подвинуть его. ЕГО! Человека, который был избран вести лучших людей Готэма вперед! К власти и могуществу! А этот хлыщь взял деньги из фондов Суда и провалил дело! И ладно бы только это. Он провалил готовящуюся многоходовую операция и за это его ждет незавидная участь. А учитывая то, что его сын — всего лишь жалкое подобие своего отца, то Шреков можно более не опасаться. Минус один.

А еще были Уэйны с их союзниками. Эти тоже постоянно совали палки в колеса. Сами хотели править Готэмом, считали город своей вотчиной! Благо, сейчас остался только ничтожество Брюс Уэйн. А его брат давно уже обратился в пепел. Рас аль Гул не нарушает слова!

Верховный судья поморщился под маской. Он до сих пор помнил, как убийцы с автоматами Томпсон пришли к ним в дом и по приказу Патрика Уэйна и Такера Кобблпота перебили всю его семью. Что же. Он сполна отомстил им обоим. Одна из семей пресеклась, а вторая на грани. Как же хорошо иметь доступ к оккультной литературе. Подсадить в утробу леди Кобблпот низшего демона было сложно. Сын уродец и бесплодие лишили эту семью будущего! А теперь… теперь все кончено. И ничего не помешает суду захватить Готэм!

— Суд вызывает для показаний Макса Шрека! — громко обьявил он, стукнул в молоток, и в комнату, в сопровождении двух членов суда в таких же масках, как и верховный, вошел высокий седоволосый джентльмен. На его лице маски не было. Он нес ее в руках, выступая перед своими собратьями с открытым лицом. Верховный про себя отметил, что для человека, чья судьба была почти что предрешена, он был поразительно спокоен. Даже холоден. Что же. Умение держать удар всегда высоко ценилось в их обществе. Возможно, Макса даже не будут мучить.

— Суд меня вызвал, и я прибыл, — кивнул Макс судье, встав по центру круглого зала и осмотрелся.

— Как вы оправдаете провал Кобблпота? И, главное, как возместите ущерб суду? Вы понимаете, что ваш провал отодвинул наши планы на неопределенный срок?! — спросил судья, а десятки безликих масок вперились в Макса. Действительно, на избирательную компанию Кобблпота тратились деньги из общей кассы. Макс пожадничал и теперь готовился за это ответить. Но не только за это.

— Я не буду оправдываться. И готов возместить ущерб, — говорит он спокойно, смотря прямо в лицо судье.

— Приятно это слышать. А как вы объясните то, что из-за вашего провала фактически ликвидирована труппа цирка Хейли, которые работали на нас долгие годы?

— Когда нас интересовали жизни каких-то циркачей? — иронично спрашивает Макс.

— Вопрос не в том, что нас интересуют их жизни, — признает правоту Макса судья, — но похищение детей было частью рекрутского набора в Когти, как ты знаешь, — пожимает он плечами. Макс кивает.

— Да. Иронично получилось бы. Не так ли? — спросил Макс, на что судья хмыкнул.

POV Брюса Уэйна

Видя перед собой человека в маске совы, говорю в никуда:

— Все как в легендах, — и киваю Дэдшоту, чтобы он занес аппарат внутрь. Затем, мы вместе распаковываем его и я начинаю вводить необходимые настройки.

— Я, пожалуй, пойду, постою на стреме, — говорит Лоутон и смотрит на Дика, — эй, чудо-мальчик! Айда со мной, ты тут ничем не поможешь, — говорит он и идет на выход. Дик смотрит на меня, на что я пожимаю плечами. Он улыбается и идет на выход. Хм. Странно. Дэдшот никогда не выделялся деликатностью.

— Ты уверен, что знаешь, как обращаться с этой штукой? — спросила Селина, прогуливаясь по залу, — а то я могу позвать Дэдшота. Тень обяснил ему, как и что делать, — говорит она, даже не посмотрев на меня.

— Не волнуйся, — говорю, стараясь сохранить холоднокровность, — я консультировался у Фокса, после того, как ты убедила меня идти, — говорю, вспоминая этот утренний разговор. Свелись они к куче аргументов за то, чтобы я пошел на это дело, вместе с обвинениями трусости и безынициативности. Впрочем, в большей степени мне показалось, что я ей был нужен именно рядом с ней. И чем больше она клеилась к Дэдшоту, тем больше я убеждался в этом. Это было изощренное наказание для меня. Наказание дикой ревностью.

— Ааааа, — протянула она, — Фокс. Ничего не можешь без Фокса, верно Бэтс? — издевается она надо мной, но я по прежнему ввожу настройки, не обращая на нее внимание, — тебя вообще не волнует, что я тебе скажу? — не выдерживает она и подходит ко мне, скрестив руки на груди.

— Лина, — обращаюсь к ней коротким именем, из-за чего она вздрагивает, — ты не думаешь, что сейчас не время и не место для выяснения наших отношений? — спрашиваю, обведя взглядом помещение.

— И что? Кто нас услышит? Эти полутрупы? — указывает она рукой на один из ящиков, — даже если «да», то что это меняет?! Мы…

— Многое, — говорю, закрывая крышку, — все. У нас десять минут, — говорю и иду на выход. Постояв немного, Селина идет следом.

— Ну что, голубки? Все закончили? — спрашивает Дэдшот, явно понимая, что между нами что-то есть. Не ожидал от Лоутона столько мозгов. Что еще он заметил?

— Да. Все сделано, — говорю и начинаю закрывать дверь, как вдруг какая-то рука показалась из-за двери и остановила меня!

Конец POV Брюса Уэйна

На 13-м этаже Башни Уэйна

— Весьма. Видеть, как дети, дочери и сыновья, убивают собственных родителей… думаю, присутствующие разделяют всю пикантность момента, — говорит судья и по его голосу понятно, что эта идея приводила его просто в восторг, — мы бы избавились от наших конкурентов, руками их детей. А из-за тебя, — указал судья пальцем на Макса, — мы лишились не только главного исполнителя, но и самой возможности в ближайшее время провернуть нечто схожее, — говорил судья, на фоне перешептываний присутствующих. Мужчины, женщины, старики. Кое-где мелькали даже дети. Это можно было бы назвать милым, если бы ребенок в белой фарфоровой, абсолютно безликой маске, не был зрелищем настолько жутким.

— Однако это именно Пингвин решил утопить их в клоаке. Так причем здесь я? — попытался вновь защититься Шрек, — тем более, похитителям помешал Бэтмен.

— Он психанул именно из-за тебя, Макс. Если бы не ты, со своей инициативой, все бы у нас получилось. А теперь… — разводит руками судья, — что касается Бэтмена, то этого фрика скоро прикончат. Разберемся с тобой, и будем голосовать по поводу того, кто будет исполнителем.

POV Брюса Уэйна

— Коготь! — кричит Лоутон и отстреливает Когтю руку. Я же вновь открываю дверь и вижу, как один за другим ящики открываются и оттуда выходят Когти.

— Пекло! — выругалась Селина.

— Световая! — кричит Лоутон и кидает гранату в проем! Раздается взрыв и мы вламываемся внутрь. Когти дезориентированы!

— В атаку! — скомандовал всем и мы ломанулись вперед. Благо, после стазиса, Когти были лишь условно боеспособны и победить их было не так сложно, как могло быть. Вот только их было слишком много, — защищаем излучатель! — кричу, и занимаю позицую рядом, одновременно запуская таймер, — держимся шесть минут! Затем выходим!

— Понял! — ответил Дик, ударил одного из подоспевших Когтей.

— Легко! — сказала Селина и свалила плеткой еще одного Когтя.

— Сделаем! — говорит Дэтшот и начинает стрелять из своих Кольтов по только-только выбирающимся из саркофагов когтям!

Вижу как ко мне бежит один из них, размахивая ножами. Нырок, удар в солнечное сплетение. Блок и удар в лицо. Готов.

— Их техника боя устарела! — говорю вслух. Действительно, такие приемы были распространены еще в девятнадцатом веке.

— Оу, значит ты у нас знаток, старичек?! — насмешливо говорит она, откидывая от себя ударом ноги очередного вылезшего Когтя, — и как тебе твои ровесники? Нравятся, да? — вновь начинает она подкалывать меня, и я не выдерживаю.

— Лина, прекрати! — кричу на нее, подножкой сваливая одного из Когтей, и ломая ему кости на ногах, ударом толстой подошвы по голени.

— Обидно, да? — ликующе кричит Селина, сворачивая шею очередному Когтю, — а мне не обидно?! Ты три дня меня игнорируешь!

— Я?! — удивляюсь настолько, что чуть не пропускаю удар ножом, — Что за предьявы? — кричу, выбивая из руки Когтя кинжал, — это ты меня избегала! — и ударом ноги ломаю ему позвоночник.

— Эй! Не надо было лезть в мои дела! — отвечает она, а в ее голосе ощущается веселый азарт.

— А то что ты заигрывала с Дэдшотом? Это что? Нормально, да? — спрашиваю ее, взяв за грудки еще одного из них, и бью по лицу, делая из него месиво.

— Ревнуешь? — ликующе кричит она, — будешь знать, как меня тиранить! — отвечает она и душит плеткой какого-то Когтя с явно очерченной грудью.

— Эй, любовнички! Может поможете? — кричит Лоутон, на которого, как единственного обладателя огнестрела, наседают сразу три Когтя. Но не успеваем мы среагировать, как на одного из них нападает Дик и подсечкой сваливает на пол. И пока два остальных Когтя отвлекаются на него, Лоутон расстреливает их из прихваченных у охранников Узи.

— Спасибо, пацан! — кричит Лоутон и стреляет в дальний угол, встающему из саркофага Когтю в пилигримской шляпе. Сколько ему лет? Триста?

— Осталась минута! — кричу всем и мы начинаем отходить к двери, отбиваясь от наседающих Когтей.

— Почему они не дохнут?! — нервно спрашивает Дик, которого я оттолкнул за спину. Действительно, несмотря на то, что кому-то пулями разворотило грудную клетку, кому-то из них сломали позвоночник, а у кое-кого отсутствовали части тела, Когти продолжали наседать.

— Бешеная регенерация! — говорит Селина, оттолкнув очередного Когтя, — через несколько дней они восстановятся. Именно поэтому нужен излучатель!

— Тридцать секунд! — кричу, отбиваясь от ножей еще одного из них.

— Блядь! Я пустой! — кричит Лоутон и, отбросив Узи, стал отбиваться кулаками.

— Выходим, выходим! — кричу всем и остаюсь, чтобы прикрыть отход, но вдруг чувствую, как что-то стянуло мне горло и оттянуло наружу. Грохаюсь на зад и вижу злой взгляд Селины.

— Хрен тебе, а не геройская смерть! Я не собираюсь быть старой девой! Лоутон, дверь! — кричит Селина и Дэдшот с грохотом захлопывает дверь.

— Я… я не… — запинаюсь из-за шока, — я же все рассчитал!

— Дурень, посмотри на часы! — кричит она, а я с удивлением вижу, что время вышло, — ты бы там застрял! И погиб! — кричит она, а я не придумал ничего лучше, чем потянуть за ее плетку, сбросить Селину себе на колени и резко поцеловать ее губы. Господи, как же мне этого не хватало!

— Еб вашу мать! Нашли время, — слышу причитания Лоутона, но мне не до них. У меня девушка в истерике!

— Ну, они были в ссоре. Видимо, помирились, — просветил Дэдшота Дик, с ухмылкой рассматривая целующихся нас.

— Мля. Хорошо, что моя не такая стерва, — как ему показось, тихо сказал Флойд, вот только Селина его услышала и, не прерывая поцелуя, хлопнула плеткой в его сторону, — ты чего? — но ответом ему было лишь молчание. Вдруг запиликал датчик на моей руке. С неохотой прервав поцелуй, говорю.

— Действие излучателя закончилось, — на что Селина, одарив меня ухмылкой, грациозно встает и подает мне руку.

— Мы напарники, милый. Хочешь ты этого или нет, — говорот она, а я, приняв ее руку помощи и встав, лишь улыбаюсь. Затем, подхожу к проходу и касаюсь бронедвери. Теплая. Значит, сработало. Начинаю поворачивать рычаг. Дверь с неохотой, но поддается. Когда я открываю, в нос сразу же ударяет запах паленой человечины.

— Фу! — зажав нос руками, прокомментировал Дик.

— Это еще что. Во время Войны в заливе, я и не такое встречал, — философски заметил Лоутон, — мать твою! Я думал он шутил!

— Увы, но нет. Тень не шутил, — говорю и подхожу к одному из Когтей, который, с трудом, но двигает пальцами руки.

— Они живы? — спросила Селина, с исследовательским интересом рассматривая одного из Когтей, который напоминал зажаренную курицу. Излучатель имел два режима работы: по площадям и по конкретной цели. Зажарив их и полностью обезвожив, теперь их можно было просто сжечь, как зомби. Хотя… они по факту и были зомби. Правда, сделать это надо максимально быстро, пока они не очухались и не восстановились достаточно, чтобы это стало бессмысленным.

— Да. Выведены из строя на несколько месяцев, но живы, — отвечаю ей и, достав телефон, набираю брата. Пора заканчивать эту историю.

Конец POV Брюса Уэйна

Читать под это- https://www.youtube.com/watch?v=Cwcinb2OxUo(я не люблю новый фильм про Бетса, но саунд у него шикарный (хотя сильно напоминает имперский марш))

На 13-м этаже Башни Уэйна

— Что же. Я понимаю и принимаю вашу точку зрения. Но все-таки…- вдруг Макс замер и улыбнулся, — не думаете же вы, верховный судья, что я дам себя убить? — спросил Макс с легкой ухмылкой.

— И что же ты сделаешь, Макс? — со скучающим тоном спросил судья.

— Я — ничего. Но кое-кто, — говорит он и его улыбка становится ликующим оскалом, — кое-что сделает, — сказал он и достал из кармана вибрирующий сотовый телефон.

— Что? Телефон? Как ты посмел пронести сюда телефон?! — кричит судья, а по залу разносится ропот.

— Увы, но поскольку моя смерть уже определена, я посчитал излишним следовать правилам. К тому же, это сообщение — маленькое напоминание мне о том, что произойдет прямо сейчас, — говорит он и, улыбнувшись, нажимает на кнопку перезвонить и тут же в комнату сквозь вентиляцию начинает поступать газ зеленого цвета.

— Шрек! Что ты наделал?! — кричит судья, но Макс, одарив его улыбокой, тотчас испарился!

— Это магия! Колдовство! — разносилось со всех сторон, а газ все продолжал поступать.

— На выход! На выход! Кха-кха! — кричит верховный и члены суда, кашляя, а некоторые уже отхаркивая кровь, бегут к выходам.

— Двери заперты! — кричит один из них и судья понимает, что пришел конец и всей их многовековой организации был вынесен смертный приговор. Кое-кто уже упал на пол, задыхаясь от ударной дозы этой непонятной отравы. Другие лихорадочно ломились во входные двери, но все было без толку. И тогда верховный судья решил сделать то, к чему готовился очень давно.

— Правом верховно- кха-кха -го судьи! Обявляю Ночь Сов! Кха-кха! — кричит он и быстро сорвав ключ с цепочки на шее, вскрывает им потайной ящик в кафедре и достает оттуда передатчик, чтобы связаться с криптой, где держали Когтей. Вот только на другой стороне он слышит лишь помехи и белый шум.

— Увы и ах, верховный судья, но вам никто не ответит, — вдруг услышал он голос, полный фальшивого сочувствия и посмотрел в его сторону. В комнате, среди кашляющих и харкающих кровью полутрупов стоял человек в полностью черной одежде, берцовых сапогах и с надетой на лицо маской на всю голову, с линзами на месте глаз и респиратором. Он стоял среди уже считай мертвых членов суда, и, по-птичьи склонив голову на бок, смотрел на него.

— Тень. Кха-кха, — просипел верховный и свалился с кафедры. Сил хватило только лишь для того, чтобы опереться спиной о свою же кафедру и смотреть, как Тень, человек, которого вместе с Бэтменом заказал Макс и, видимо, с которым он как-то сумел договориться, медленно, перешагивая уже почти мертвые тела, шел к нему. Вот, он подходит к судье, встает на корточки и тихо говорит.

— Вашему правлению пришел конец, судья. Больше вы никого не убьете, — качает головой Тень, не сводя своих визоров с маски судьи.

— Ког-кха-ти-кха, — кашляя, чувствуя металической привкус от собственой крови во рту, он с трудом выдавил слово, явно обещая отомстить Тени, вот только тот нанес последний, самый тяжелый удар.

— Нет больше Когтей, мистер Виклифф, — Джон Виклифф, потомок одного из основателей Готэма, пораженно уставился на Тень, — они уничтожены. Все. Сгорели до тла в напалмовом огне, — говорит он, а Виклифф, перед тем как отключиться, понял, что весь его мир, все, к чему он стремился и к чему готовил своих детей… рухнуло. И с этой мыслью, Джон Виклифф закрыл глаза, чтобы не открывать их более никогда.

POV Брюса Уэйна

— Этот последний! — кричит Дик мне.

— Точно? Робин, ты не ошибся? — спросила Селина, осматривая гробы на случай, если в них кто-то остался.

— Точно, можно сжигать! — говорит он, на что Лоутон кивает и поднимает свою канистру.

— Это ведь не просто бензин, да? — спросил я Дэдшота, когда он начал заливать собранные в большую кучу трупы какой-то горючей смесью.

— Угадал. Авторский вариант напалма. Температура горения 2700 градусов*. А всего-то нужно добавить в правильных пропорциях немного полистерола и щелочи*, — говорит он и, постучав по дну пластиковой канистры, бросил ее в кучу, — всем отойти. Сейчас ебанет! — кричит он и все мы отходим. Затем, он зажигает сигнальный фаер, явно наслаждаясь происходящим, смотрит на нас, — с Новым годом! — и бросает его в кучу, которая сразу же вспыхивает.

Теперь, мы стояли у огромного костра и смотрели, как огонь сжирает иссушенные, но все еще живые тела Когтей. Благо, в них не осталось влаги и они горели очень хорошо. Я почувствовал, как Селина взяла меня за руку и прижалась ко мне.

— Люблю запах напалма по утрам, — довольно говорит Лоутон, а я чувствую вибрацию. Достаю телефон. Звонит Чарли.

— Ну как? Вы закончили? — слышу полос брата, искаженный респиратором.

— Да. Фейрверк удался. Как там у тебя? — спрашиваю, кивая всем, показывая, что все хорошо.

— Стою в комнате полной трупов. Провожу опознание. Газ еще не выветрился. Черт! Едкая зараза. Джокер был гением! — слышу голос брата и выдыхаю. Что же. Все кончено, — прикинь! Тут не только богатеи. Несколько актеров, политиков, биржевиков. Нескольких даже я знаю. Тут есть даже кое-кто из правления Уэйн Энтерпрайзес! — говорит он, а я чувствую, как сердце кольнуло печаль. Он знал о том, что есть немало тех, кто работает на конкурентов, но не думал, что они будут членами суда, — мы сорвали джекпот! — слышу голос брата.

— Когда тебя ждать? — спрашиваю его, морщась от неприятного запаха горелого мяса, резины и напалма.

— Не ждите меня. Я должен составить досье на всех этих жмуров. Мало ли, кто-то захочет отомстить. Нужно быть готовыми.

— Тогда до связи, — говорю в трубку и отключаю телефон.

— Все хорошо? — спрашивает меня Селина.

— Да. Все кончено, — говорю и смотрю на Лоутона, — Дэдшот. Спасибо. — говорю ему и вижу, как он загружает немного покореженный излучатель на тележку. Его ждала машина, на которую он должен был загрузить излучатель. Так что вечер для Лоутона еще не закончился.

— С вами двумя выгодно иметь дело, — отвечает Флойд, салютует нам двумя пальцами и идет на выход из склепа, толкая тележку, — встретимся, когда встретимся, — бросил он на прощание и ушел.

— И мы пойдем, — говорит Селина, а я выдыхаю. Сейчас, стоя перед дверьми склепа, где хранились Когти и наблюдая за этим костром, я ощущал странное чувство опустошенности. Словно закончилась важная часть моей жизни и начинается новая. Неизвестная. Но не менее интересная.

— Не забыть бы все тут залить бетоном, — говорю и смотрю на Селину, — пойдем домой милая. Я устал. Робин, — киваю на выход и вижу, как Дик побежал впереди нас, словно не он только что таскал тяжеленные трупы Когтей, а еще раньше сражался с ними же.

— Кстати. Мне понравилось работать с тобой в паре, — мурлычит Селина, а я вздыхаю. Меньше всего я хотел, чтобы она рисковала, — милый, я тебя люблю. Но не тебе решать, буду я заниматься всем этим или нет, — качает она головой словно прочитав мои мысли, а я, вздохнув, киваю, признавая ее правоту. Мы идем по коллектору к тому месту, где я оставил Бэтмобиль. Шли рядом, не спеша. Словно вышли на прогулку. Спешить-то некуда.

— Я просто… не хочу, чтобы с тобой случилось что-то похожое на то, что… у тебя произошло у Шрека. Я боюсь. И…

— Тссс, — кладет она палец мне на губы, — Не надо. Я знаю. И я боюсь, что нечто такое случится с тобой. Но… уж такие мы с тобой люди. Мы не сможем отказаться от этого. Думаешь ведьме сейчас лучше? — говорит она с легкой улыбкой, а я киваю.

— Думаю, что нет, — я не просто думал. Я был уверен в этом. Затанна точно не спала, ожидая возвращения мужа.

— Вот именно! — кивает она и, когда мы поднялись на верх по лестнице и вышли на улицу, она неожиданно сказала, — Знаешь. Она втолковала мне кое-что… по поводу нас с тобой.

— Что же? — спрашиваю, следя за Диком, который должен был пригнать сюда Бэтмобиль. До прав ему еще долеко, но водит он прилично.

— О партнерстве и взаимоуважении. Говорит, что без этого никак. Что все у нас будет, но без этого… — качает Селина головой, — и, я подумала, что… — видно, что ей тяжело об этом говорить, — если, у нас будет повторяться та история, то лучше нам разойтись сейчас, пока… не слишком поздно, — говорит она и, скрестив руки на груди, опирается о стену и смотрит в сторону. С неба падают снежинки. Дует легкий ветер. В далеке слышится звук Бэтмобиля. А я стою на проезжей части (благо, машин в этой подворотне почти не бывает) и смотрю на нее. Наверное, это и есть то, о чем мне недавно говорил Чарли. Отношения и брак — это труд и постоянные уступки.

— Я готов, — говорю и она поворачивает голову в мою сторону, — но… пойми меня, Селина. Я не смогу не оберегать тебя.

— А я против? — игриво спросила она и оторвалась от стены, — оберегай, — сказал она и, подойдя ко мне, обняла за шею, — Но не запирай в клетку.

— Не буду, — говорю и целую ее, краем уха слыша, как приближается Бэтмобиль.

Конец POV Брюса Уэйна

Читать под это-https://www.youtube.com/watch?v=rYciUAK6lpI(Саундтрек к Царству Небесному) или вот это - https://www.youtube.com/watch?v=zLwvV4J8b08(Саундтрек к The Gathering Storm)

Затанне не спалось. Она стояла у колыбельки и смотрела на сопящего сына. Томас спал спокойно и даже не догадывался о том, что происходит в мире. А Занни думала лишь о том, что сейчас вся ее семья сражается где-то там, а она осталась здесь. В поместье.

Она посмотрела на окно, за которым шел снег. Нет. У нее свой фронт. Чарли, увы, прав. Альфред не сможет защитить малыша, даже если отдаст свою жизнь ради этого. Это сможет сделать только она, урожденная Homo-magi. И от этого ей становилось еще горше.

— Мадам, — услышала она шепот Альфреда, — хозяин Чарльз вернулся, — говорит дворецкий и прикрывает дверь. Бросив последний взгляд на сына, она вышла из комнаты и, в сопровождении Альфреда пошла в гостиную на первом этаже.

— Как он? — спросила она Альфреда, на что тот вздохнул

— Лучше чем я думал, но хуже, чем могло быть, — говорит дворецкий, а Затанна понимает, что тот имеет ввиду. Убийство нескольких десятков человек разом. Плевать, что это враги. Такое не забывается.

Дойдя до гостиной, она кивнула Альфреду и вошла внутрь. Чарли сидел на диване. Он уже переоделся в домашнее. Все казалось вполне обычным. Но его глаза смотрели в никуда и не выражали ничего, кроме пустоты.

— Чарли? — спросила Затанна и медленно подошла к нему. Затем, заметив, что он не обратил на нее внимание, села рядом и уложила его голову себе на колени так, чтобы он смотрел вверх. Он не сопротивлялся.

— Как прошло? — тихо спросила она, проводя пальцами по его волосам.

— Я убил их. Всех, — тихо сказал он и глубоко вздохнул, словно и не дышал до этого, — все кончено. Суда Сов больше нет. Нет их Когтей. И нет больше двадцати трех семей, что были там все, — говорил он, а она прикрыла глаза. Понятно, почему ему так плохо. Дети. Эти сволочи привели с собой своих детей! Когда-то он сказал ей, что единственное, что он не может себе простить, это убийство детей, когда он был на службе у Лиги. И вот, история повторилась.

— Они мертвы. Ничего уже не изменишь, — стараясь держать себя в руках, говорит она, хотя и ей самой тошно от случившегося. Но… она прекрасно знала, что стояло на кону. Либо она и ее семья, либо они.

— Как ты можешь любить меня после этого? — спросил он совершенно бесстрастным голосом, а она лишь улыбнулась. Она знала это его состояние. Тихое горе. Он переживал и переживал сильно. Он не будет плакать и биться в истерике, нет, он выше этого. Но он позволит себе лежать так, у нее на коленях, ища смысл жизни после того, как в очередной раз сломал самого себя. Признак бесконечного доверия, ибо более никто не видел его в таком состоянии.

— В горе и радости, забыл? — спросила она его и поцеловала в лоб. Ей сейчас было достаточно того, что он сам понимал всю тяжесть сотворенного. Он не убийца. И никогда им не был. Не палач. А всего лишь тот, кто хочет защитить свою семью, — я буду любить тебя всегда. Запомни это, — сказала она, а он, впервые улыбнулся. Слабо, устало… но искренне.

— Кем бы я был без тебя, — сказал он и повернул голову так, чтобы смотреть ей в глаза.

— Ты бы справился, милый, — сказала она, проведя рукой по его волосам. Занни чувствовала, что кризис миновал, — поверь мне.

— Спасибо тебе, — улыбается он Занни, но тут раздается скрип двери.

— Простите, сэр. Мадам, — услышали они голос Альфреда. Он не вошел в комнату, но приоткрыл ее, — хозяин Брюс и остальные вернулись.

— Хорошо, Альфред. Мы идем, — сказал он и поднял голову. Сел на диван. Затем посмотрел на нее и улыбнулся, — я сказал это тогда, повторю сейчас. Мне очень крупно повезло, — сказал он и, взяв ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони.

Она знала, что он еще долго будет мучиться. Но делать он будет это так, что окружающие этого никогда не заметят. Но еще она знала, что Чарли очень скоро оправится. Ведь власть и богатство не даются просто так. В семье Затара тоже хватало скелетов в шкафу. И Затанна Уэйн была уверенна, что и этот — не последний.

— Идем. Сегодня Новый Год. И я намерена его отпраздновать, — сказал она и, встав с места, потянула за собой мужа. Но тот не шевельнулся. Лишь смотрел на нее и улыбался — Чарли?

— Пускай они идут к нам. Я устал, — говорит он и притягивает ее к себе, — ты подготовила подарки? — неожиданно спросил он, все еще печально, но с улыбкой на лице.

— Все, как ты сказал, - говорит она усевшись рядом и чувствует, как он обнимает ее за талию и подтягивает к себе.

— Хорошо. Люблю дарить подарки, — сказал Чарльз и коснулся ее губ.

А дальше... а что дальше? Дальше было празднование Нового года с рождественской ветчиной, стейками и новогодней телепрограммой, с прямым репортажем с Таймс-Сквер.

Примечания

*По Форингейту. По цельсию-1500 градусов

*Напалм -https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D0%BB%D0%BC

Глава 41

Первую часть читать под это -https://www.youtube.com/watch?v=mcwfHv5XkyY

— С Новым годом, папа. С Новым годом, мама, — говорю и кладу букет из десяти красных роз перед плитой, на которой написаны их имена, — как дела? Надеюсь, вам там хорошо? Мне вот… не очень, — сажусь на каменную скамейку рядом, стряхнув с нее снег. Осматриваю плиту. Давно я здесь не был. Я не приходил сюда когда мы с Занни поженились. И когда Том родился, тоже. А сейчас вот, захотелось просто поболтать с ними, поделиться наболевшим. Они ведь родители. Они поймут, — хороший был год. Я женился, представляете? На твоей крестнице, мам. Она чудо. Еще у вас внук родился. Назвали Томасом Джованни, — хмыкаю, — что еще было? Брюс наконец-то нашел себе кое-кого. Не из нашего круга, правда, но она вам бы понравилась. Бойкая девица. Надеюсь, что у них все будет хорошо. Альфред в порядке. Доктор Томпкинс тоже. Как и Фокс. И… случилось еще кое-что… — проглатываю ком в горле. Было раннее, новогоднее утро. Солнце только только осветило небосвод, но даже и не думало подниматься из-за горизонта. Спал я не очень хорошо, но хоть с ног не валюсь. Вот и решил посидеть здесь, — пап… мам. Я отомстил им, — выдыхаю, — всем причастным к вашей смерти. Они мертвы. Теперь вы можете спать спокойно. И… дед Патрик тоже. И бабушка Илейн. И… все те Уэйны, что погибли от их рук. Война окончена, — кладу руку на надгробную плиту, касаясь обжигающе холодного гранита.

— Не спится? — вдруг слышу голос Брюса и поворачиваю голову, сняв руку с надгробного камня. Он стоял в небольшом отдалении и смотрел на меня… странным взглядом.

— Не спится, — киваю, — а ты чего встал?

— Захотел подышать свежим воздухом, — пожал он плечами, впрочем, я знал его слишком хорошо. У него явно было что мне сказать, — я был там, — сказал Брюс, выдохнув, — только что. Видел трупы. Мужчины, женщины, старики… дети, — говорит он и подходит ко мне, — я знаю, кто они. Я знаю их роль во всем этом. Но…

— Но? — прервал его и посмотрел на могилу родителей, — что но, Брюс? Не держи в себе. Говори уж, что тебе тошно находиться со мной в одном доме. Дышать со мной одним воздухом. Есть с одного стола. Давай. Говори, — усмехаюсь и вновь смотрю на него, — вот только если бы мне дали выбор, я бы сделал это снова. А знаешь почему?! — встаю с места и смотрю прямо ему в глаза, — потому что хочу, чтобы мой сын, моя жена, ты, Альфред, Селина… все мы… жили в лучшем Готэме. Где нету кучки зажравшихся дегенератов, которые решают, жить тебе или нет! Где ты не рискуешь нарваться на очередного психа просто потому, что какому-то долбоебу пришло в голову поинтриговать! Чтобы я не дрожал от страха каждый раз, когда Занни выходит за порог, думая, что вижу ее в последний раз! — кричу на брата и вижу, насколько он подавлен случившимся и выдыхаю, беря себя под контроль, — а еще, мне больше не надо изображать из себя труп. Я… наконец-то… смогу жить. Просто жить, Брюс. Ходить по городу. Растить сына. Сидеть на выступлениях жены в моем настоящем облике как нормальный человек. Понимаешь? — говорю, положив руку ему на плечо, ожидая, что он ее сбросит. Но нет. Он лишь продолжал смотреть на меня печальным и угрюмым взглядом. Затем посмотрел на могилу родителей, на мою могилу рядом, а затем и мне в глаза. После чего сел на скамейку и выдохнул.

— Понимаю, — печально говорит он мне, — но принять не могу. И… не потому что ты не прав, нет. В этом-то и весь ужас ситуации, что ты прав. Увы. Но… тогда в чем же наше отличие от них, Чарли? Чем ты лучше тех же сов, раз уж способен понять и принять убийство? Массовое убийство. Даже таких как они.

— Ничем, — говорю ему и сажусь рядом, — я не лучше ни их, ни тебя, ни кого-бы то ни было. Я — человек, Брюс. И я хочу просто жить не оглядываясь на кого-то там, — говорю ему и выдыхаю, — мы те, кто мы есть, брат. Не больше и не меньше. И вся наша жизнь — выбор. И вся наша жизнь — ответственность за этот выбор, — говорю, а Брюс усмехается.

— Репетировал? — говорит он с кривой ухмылкой.

— Экспромт, — тоже улыбаюсь, — но это не отменяет того, факта, что все так и есть, — говорю и, бросив взгляд на собственный надгробный камень, говорю, — нам остается только… жить. И стараться не быть полными мудаками.

— Как это относится к тому, что ты сделал? Ко всем тем трупами? — спросил Брюс, впрочем, без явной враждебности.

— Никак, — говорю и смотрю в, на удивление, чистое голубое небо, — я стоял там, среди этих, — хмыкаю, — людей и понимал одно. Либо я их убью сейчас, вместе с их детьми, либо они прикончат меня, а потом придут за моей семьей. Выбор как понимаешь, чисто формальный. Блядский выбор, конечно. Но такой какой есть, — говорю и достаю из внутреннего кармана фляжку с коньяком.

— Раньше ты так не матерился, — заметил Брюс, на что пожимаю плечами.

— Иногда можно. Особенно… в такие моменты, — выдохнул я и открыл крышку, — помянем… всех невинно убиенных. И от моей руки и от их, — говорю, протягивая Брюсу флягу. Тот, задержав взгляд на ней, взял флягу, сделал глоток и вернул ее мне, — покойтесь с миром, — отсалютовал флягой могильным камням и сделал глоток.

— Пообещай мне кое-что, — сказал он, когда я спрятал флягу во внутренний карман и посмотрел на него, — обещай мне, что больше такого не будет, — говорит он твердо, четко и с невысказанным требованием. Я опускаю голову, кивая про себя. Ожидаемо, в принципе.

— Я не могу обещать тебе, Брюс. Я буду убивать, если придется…

— Убивай, — неожиданно говорит он, — думаешь, на моих руках нету крови? Сколько погибло просто из-за того, что я не успел. Или что-то взорвал. Да даже неудачно толкнул. Меня оправдывает лишь то, что я убивал не зная, случайно. И то… — сделал он паузу, а я, признаться, удивился тому, что он это осознал. Увы, на войне как на войне и сопутствующий ущерб, в том числе и смерти невинных, всегда будут сопровождать тебя. И я рад, что Брюс наконец-то принял это, — но убивай не так, а… просто… не так, — с болью в голосе сказал он, а я, остановив взгляд на его лица, кивнул.

— Если так, то хорошо. Обещаю тебе, что «такого» больше не будет, — говорю и вижу, что он выдохнул.

— Ладно, пошли уже. Я замерз, — бурчит Брюс и встает со скамейки. Задержавшись на пару секунд, тоже встал. Бросил взгляд на могильные плиты и пошел к поместью, по шуршащему под сапогами снегу и под лучами встающего на востоке солнца.

Тайные организации. Что знает о них обыватель? Как правило, это навязанные массовой культурой штампы, на вроде какого-то особого церемониала и, разумеется, «великой цели», ради которой эти организации существуют. Ну и, конечно, обыватель точно знает, что тайные организации существуют, бесконечно путаясь в деталях.

Вандал Сэвидж сидел у круглого стола, откинувшись на удобном кресле и потягивал виски, лениво обдумывая свою долгую жизнь. Казалось, только вчера он вместе с Чингисханом вел бесчисленные орды монголов и тюрков на Европу, а позавчера проделывал то же самое с Аттилой и его гуннами. Казалось, что всего неделю назад он общался с императором Империи Хань У-ди, а месяц назад — Фараоном Рамзесом. И, если уж проводить аналогию, всего какой-то год назад он бегал с набедренной повязкой и вел свое родное Племя Волка на войну против соседних племен Медведя и Птицы. Да, Вандал многое повидал.

Сейчас, сидя в тайном убежище, где собирались такие же бессмертные как он, для решения действительно важных задач и ожидая своего юного друга, Вандал думал о том, что прожил весьма насыщенную жизнь. Впрочем, он не был одинок в своем бессмертии. В Совете Бессмертных, состоящем, преимущественно, из членов племен Волка, Медведя и Птицы, а также иных существ, он не был ни самым сильным, ни самым старым. Но уж точно был самым опытным ибо, в отличии от многих своих «товарищей», воочию видел весь процесс развития современного человечества, от кроманьонца, до нынешнего, постмодернистского существования.

— Приветствую тебя, Вандал, — вдруг он услышал мужской баритон и бросил взгляд в его сторону.

— Рас, ты как всегда вовремя, — поприветствовал он самого молодого члена их небольшого клуба, к которому относился чуточку покровительственно. Он хоть и признавал за Рас аль Гулом несомненные таланты, но не очень понимал его возни с Лигой Теней. Да, иметь большую организацию преданных лично тебе головорезов, конечно, дело полезное, но слишком энергозатратное в долгосрочной перспективе. У Вандала были свои люди, но он был больше наблюдателем, изредка выбирающимся на Божий свет, чтобы помахаться с достойным противником.

— А где остальные? — спросил Рас, садясь рядом с Вандалом и, дождавшись кивка, налил себе виски, — чудный виски, — сказал он принюхавшись к стакану с янтарной жидкостью.

— Пятнадцатый век, Ирландия. Названия даже я не знаю.

— А, — понимающе кивнул Рас, — из первых партий. Помню-помню, — сделал он новый глоток, — так где же остальные?

— Их нет, — сказал Вандал и сделал новый глоток, — с тобой хотел поговорить я.

— И что же тебя интересует? — спросил Рас, скрыв явное недовольство. Увы, но Вандал был одним из немногих из ныне живущих, которой мог себе позволить позвать куда-то Рас аль Гула. Он был старше, опытнее… к тому же Рас банально испытывал пиетет перед человеком, который видел его первые шаги на пути к бессмертию и был, можно сказать, одним из его множества наставников, — и почему здесь?

— Здесь безопасно, — сказал Вандал, на что Рас кивнул. Понятно, будут говорить о демонах, — несколько дней назад твой протеже перебил Суд Сов в полном составе.

— Так уж и в полном? — скептически хмыкнул Рас, — они же живучие как глисты.

— Представь себе, — лениво заметил Вандал, — просто и изящно перебил около сотни человек. Мужчин, женщин, детей… неплохой результат, — похвалил он этого «протеже», — мало кто способен сегодня за день решить вопрос с не самой слабой организацией. Вот только мне не очень вериться, что эти выскочки позволили победить себя так легко, — сказал Вандал и многозначительно посмотрел на Раса, который как ни в чем не бывало пил пятисотлетний виски.

— Ну, — протянул Рас, улыбнувшись в усы, — может быть, я ему немного помог, — Рас пригубил виски.

— Немного? — усмехнулся Вандал.

— Совсем чуть-чуть, — стоял на своем Рас, — всего лишь попросил парочку знакомых поработать с охранными системами логова Суда, — сказал Рас, откинувшись на кресле, — а так, он и сам неплохо справился.

— Чем тебе так насолил Суд Сов? — с интересом спросил Вандал.

— Кроме того, что эти идиоты поклоняются Барбатосу и раз в пару сотен лет мы проводим профилактическую чистку от подобных альтернативно одаренных? — уточнил Рас.

— Именно, — кивнул Сэвидж.

— Хочу создать относительно безопасную «песочницу» для моего наследника, чтобы приобрел кое-какой опыт и не угробился раньше времени, — вполне честно ответил Рас и, залпом допил виски. Затем долил себе на два пальца янтарной жидкости и вновь взял в руку стакан, — ну и испытать моего, как ты выразился, протеже.

— Раз уж так, то правильно ли помогать ему? Если это действительно испытание?

— А почему бы и нет? Тем более, я хотел понять, не ошибся ли с выбором? Сможет ли он принимать тяжелые решения, — Рас отпил из стакана, — не ошибся.

— Поздравляю, — желчно сказал Вандал, — а он в курсе твоих планов?

— Конечно, нет. За кого ты меня принимаешь, — усмехнулся Рас, отпив из стакана.

— Не заигрывайся, Рас. Не хочу, чтобы в мире появился еще один чокнутый мститель, теперь уже повернутый на истребление бессмертных. Таких и так хватает, — говорит Вандал, на что Рас кивает, — в целом, это случилось очень вовремя. Они заигрались, так что… совет заочно одобрил сделанное тобой, — говорит Сэвидж, на что Рас вновь кивнул, — но птички нашептали мне, что в последнее время такие организации стали слишком активными. Темная вера, Интерганг, Научный отряд… все они связаны с Дарксайдом. И если Барбатосу, в целом, пока еще плевать на нас, если конечно его не пригласят, то вот Дарксайд…

— А ничего, что в истоке некоторых из этих организаций стоял ты сам, — заметил Рас, не обращая внимания на хмурый взгляд Вандала.

— Это был интересный опыт, — заметил Вандал, — впрочем, он мне очень быстро надоел. Не очень хотелось плясать под дудку кого-либо, — сказал Вандал и залпом допил свой виски, — так вот. Мне, да и многим в совете, в том числе Авелю с Каином, очень не нравиться все то, что происходит сейчас.

— Думаешь, речь пойдет о вторжении? — Рас выпрямился. Это было слишком серьезно.

— Не знаю. Во всяком случае, мы должны быть готовы, — сказал Вандал, на что Рас кивнул, принимая к сведению слова Вандала, — кстати, давно хотел спросить. С чего это ты решил обзавестись наследником. Никак помирать собрался? — насмешливо спросил его Вандал.

— Не совсем. Просто… — Рас пожал плечами и залпом допил свой виски.

— Устал. Понимаю, — Вандал действительно понимал Раса, — конец первой тысячи лет всегда сложный период. Кажется, что все уже перепробовал и ничего уже не осталось.

— Вот и я так думаю, — кивнул Рас, — скажи. Ты давно видел Акселя? — неожиданно спросил Рас, а Вандал усмехнулся.

— Так вот что ты придумал. Хочешь уйти в другой мир?

— В другую мультивселенную, если точнее. Поживу пару сотен лет, осмотрюсь. А потом вернусь в то же время, что и ушел.

— А не боишься, что твое бессмертие там исчезнет? — резонно заметил Вандал.

— Так ведь в этом и есть вся соль, — ухмыльнулся Рас, а Вандал ностальгически улыбнулся.

— Да, — протянул он, — я тоже проделывал такое пару раз. Но ты уверен, что сможешь убедить Акселя пустить тебя?

— Если буду знать, что Лига в надежных руках, то да. У меня есть, что предложить Акселю.

— Что же. Могу пожелать только удачи, — дружелюбно кивнул Вандал и, проводив попрощавшегося с ним Раса взглядом, вздохнул. Все-таки он слишком молод для их организации. Тысяча лет… это не возраст!

Через несколько дней после уничтожения Суда Сов

Я смотрел на кучу пепла на месте костра, в котором сгорели все Когти и не испытывал ничего, кроме облегчения. Господи, неужели этот кошмар действительно закончился? Не могу поверить.

На самом деле, я и не думал, что нам удастся отделаться столь малой кровью. Увы или к счастью, но Суд Сов держался на своей репутации «Хозяев Готэма» и наличию Когтей. Впрочем, я не обольщался. Сегодня я успел заскочить в парочку тайников Суда и увидел там немало интересных вещей. Оккультная и обычная литература, большое количество драгоценных металлов, досье на многих участников Суда и не только и многое многое другое.

И это только два из десятка тайников, ближайшие к Башне Уэйна. На минуту я представил, что бы было со мной и моей семьей, если бы Суд Сов применил по нам средства, накопленные только в одном из этих тайников… и мне стало дурно. Все-таки я правильно сделал, что решил не ждать следующего шанса, а наоборот, нанес удар сразу же, пока они были заняты внутренними разборками, связанными с грандиозным провалом Макса Шрека и ликвидацией Кобблпота с его бандой.

А теперь… мне предстояло разгрести последствия. В тот день полностью погибло 23 семьи, представлявших готэмский нобилитет. Плюс, два десятка влиятельных горожан рангом пониже. Пока их отсутствие не вызывало вопросов, но это пока. Скоро их отсутствие заметят и буду обсуждать ближайший месяц. Я, в том числе и из-за этого не люблю убивать. Слишком много хлопот с трупами потом. К тому же, надо будет проследить за оставшимися членами этих семей. Состояли ли они в Суде? Знали ли о нем? Знали ли о своих родственниках в Суде? И еще много других вопросов, ответы на которые было необходимо выяснить, причем максимально быстро и точно.

Хорошо хоть от Когтей только пепел остался. А то и их пришлось бы убирать. С этой мыслью, бросив последний взгляд на прах Когтей, пошел на выход. Брюс прав. По хорошему тут надо все забетонировать, чтобы ничто не напоминало об этом месте. А еще надо внимательнее обыскать тайники. Нельзя, чтобы знания о создании Когтей попали не в те руки. Это слишком опасно.

Вдруг слышу какие-то шаги. Останавливаюсь. Достаю пистолеты. Осматриваюсь. В проходе слева явно кто-то есть. Снимаю стволы с предохранителя и готовлюсь к бою.

— Расслабься. Это я, — слышу голос Селины и вижу, как она грациозно выплыла из прохода.

— Черт! А я то думал, что это по мою душу, — говорю, впрочем не убирая стволы, — ты что здесь делаешь?

— Да, так. Решила посмотреть, куда ты намылился. Брюс упомянул о том, что у Суда были тайники. Интересно посмотреть, — ухмыльнулась она, а я покачал головой.

— Что, воровская суть не дает покоя? — пошутил я, но увидев, как она поморщилась, вздохнул, — проехали. Могла бы просто сказать, чай не чужие друг другу люди.

— М-да. Ты прав. Все никак не привыкну, — сказала она и мы вместе пошли к третьему на сегодня тайнику, — тайник далеко?

— Километр с хвостиком.

— А в тех других что нашел? — спросила она, а я про себя усмехнулся.

— Золото, драгоценности, предметы искусства и многое другое.

— Солидный улов, — сказала она, хитро взглянув на меня, — как делить будем?

— Хочешь долю? — ухмыляюсь.

— Конечно! Я — девушка одинокая, а деньги лишними не бывают. Особенно, когда их много.

— Одинокая? Я думал вы с Брюсом уже определились, — хмыкаю, и вижу, что она… не расстроилась, но посмурнела, — Селина? Ты чего? — спросил, когда она остановилась и опустила голову.

— Да так. Вспомнила, кое-что, — сказала она, вздохнув.

— Если хочешь, можешь рассказать мне, — пожимаю плечами, понимая, что это «что-то» явно связано с Брюсом.

— Тебе? — скептически хмыкнула она.

— Если ты не забыла, то я твой психолог. И, обещаю, что никому ничего не скажу, — говорю и, несмотря явный скептицизм на ее лице, чувствую, что она, в общем-то, непротив поболтать.

— Хочешь провести сеанс здесь? — обвела она взглядом коллектор, на что пожимаю плечами.

— А чем тебе не тихое уединенное место? Ни одного человека на десятки миль вокруг. Только сплошные подземные коммуникации. К тому же, ты, считай, моя невестка, так что…

— Вот как раз в этом я и сомневаюсь, — преравала она меня и продолжила идти вперед, — я… не уверена в том, что… нам с Брюсом вообще стоит сходиться. Всерьез, я имею ввиду.

— С чего такие выводы? — искренне не понимаю, с чего это она так раскисла. Еще сегодня утром у нее все было хорошо. Даже очень.

— Просто неожиданно сравнила себя с его прошлыми подружками, — остановилась она и оперлась о стену, — богатые, красивые, родовитые. А я…

— Знаешь, — прерываю сеанс самоуничижения, — ему ведь не нужна просто «подружка». Такие уже были и долго не задерживались. Ему нужна соратница. Говоря откровенно, лорду нужна леди, что разделит с ним все его невзгоды.

— Лорду? А я-то думала, что это ты здесь главный? — сказала Селина, пытаясь меня поддеть.

— Вообще-то, да. Вот только мы давно уже поделили между собой ответственность. Еще когда я был «жив», моей задачей было уламывать совет директоров и управлять семейными капиталами по факту, а Брюса, мелькать на светских мероприятиях, заводить разные знакомства и все в таком духе. С его-то смазливой мордашкой это не трудно, — сказал я, кинув на Селину многозначительный взгляд, но что та лишь закатила глаза, но не выдержав, улыбнулась, признавая мою правоту, — думаю, мы продолжим эту славную традицию. Он красавчик. Этого не отнять. Все-таки Брюс пошел в родню нашей матери. Я же полная копия нашего деда, который оказался достаточно отмороженным, чтобы взять в жены девушку из семьи Аркхем, — говорю и продолжаю идти, краем уха улавливая и ее шаги тоже.

— Сомнительный комплимент собственному деду, — заметила она.

— Военный хирург, прошедший войну и не мог быть другим. А бабушка… как говорил Альфред, «она была красива и страстна и ее всегда надо было укрощать». Но брак был счастливым.

— А ваши родители? — спросила Селина и по ее голосу было понятно, что ей это действительно интересно.

— Тоже. Они… были созданы друг для друга. Мало когда я видел столь же гармоничную пару, как они. Вы с Брюсом именно такие, — говорю ей, на что она качает головой.

— Я люблю его, но…

— Не хочешь застрять в золотой клетке? — сделал предположение.

— Дело не только в «золотой клетке». Я… как бы это сказать. У него есть слишком много всего. А у меня этого всего слишком мало. Обмен неравноценный, понимаешь? — говорит она, идя рядом со мной, — ну и про «золотую клетку» ты тоже прав. То как он вел себя после Рождества… — она пожала плечами, — он, конечно, сказал, что готов принять то, что я не буду отсиживаться дома, но…прости. Наверное, это звучит очень глупо, да? — неловко спросила она.

— Вовсе нет. То что ты сказала — типичная проблема для сильных личностей, что выше всего ценят свою свободу. Если тебя это успокоит, не только ты будешь жертвовать чем-то, но и Брюс. Брак и отношения подразумевает взаимодействие, с целью достижения синергии, Селина. От чего-то придется отказаться, но только для того, чтобы что-то приобрести. По другому не бывает.

— А моя вторая ипостась? Ты думаешь моя покровительница просто так является Баст? — задала она несколько провокационный вопрос, видимо, просто желая меня проверить.

— Стереотип о свободной кошке — чисто европейский. Твоя покровительница, Богиня Баст, Селина, это не только про радость и любовь. Это и про семью. Она хранительница семейного очага. Так что не считай что она будет недовольна, — хмыкнул и остановился, — мы на месте, — встал перед кирпичной кладкой и нажал на один из самых потертых от частых прикосновений кирпичей. Хорошо, когда список тайников есть в главном офисе Суда. Точно знаешь где находятся тайники и как к ним придти.

На месте кирпича всплыл кодовый замок. Эх. А я надеялся на то, что тут его не будет.

— Идеи? — спросила Селина.

— Есть кое-что получше, — говорю и достаю предусмотрительно прихваченный у Люциуса декодер, — Разве Люциус оставит меня без игрушек? — на это Селина лишь красноречиво хмыкает. Я же подключаю декодер к замку и запускаю. Это был с одной стороны, очень примитивный, с другой стороны, очень эффективный прибор. Генератор случайных чисел, заточенный на подбор комбинаций к разного рода электронным сейфам и замкам. Мечта вора и грабителя.

— Уверен, что у них нет защиты от такого взлома? — спросила Селина, озираясь по сторонам.

— Ну, те два тайника, где я побывал до этого, точно не имели. С ними декодер справился, — пожимаю плечами, наблюдая за тем, как на интерфейсе начали появятся цифры.

— Кстати, хотела спросить. А что будет с имуществом всех погибших членов Суда? Они ведь люди, мягко говоря, не бедные, — спросила Селина, а я понял, что замотавшись с делами, не подумал о весьма солидном куше, который прямо напрашивался на то, чтобы попасть нам в руки.

— Ты только что увеличила свою долю от добычи, — сказал Селине, на что она хмыкнула, — есть! — вижу, что декодер набрал необходимую комбинацию цифр, после чего раздался «треньк» и тайный проход начал открываться.

— После вас, — указываю внутрь, немного рисуясь.

— Это такой изощренный способ избавиться от конкурента? — скрестив руки на груди, спросила Селина с кривой ухмылкой на губах.

— Нет. Просто слышал, что когда входишь в новый дом, туда первой запускают кошку, — говорю ей и вижу, как сверкнули ее глаза.

— Я тебя убью, — спокойно говорит Селина и входит внутрь. Вхожу за ней и мы оба, осматриваясь, поднимаемся по каменным ступенькам. Включаю фонарь, в свете которого мы видим сырые заплесневелые стены, облицованные булыжниками.

— Готичненько, — прокомментировала Селина, достав свой фонарь тоже.

— М-да. Как будто в средневековом замке, — соглашаюсь с ней и вижу, что в конце стоит железная дверь с обычным висячим замком, — Хм. Снаружи кодовый замок и современная система безопасности, а тут…

— Может, просто не успели установить? — предположила Селина, достав из кармашка на поясе связку отмычек.

— А ты, я вижу, подготовилась, — хмыкнул, задвинув подальше свою паранойю. Надеюсь, ее действительно привело сюда любопытство.

— А я без отмычек с четырнадцати лет из дома не выхожу, — говорит она и, присев на корточки, начала подбирать отмычки, — замок старый. Середины века. В других тайниках такого не было?

— Нет. Там были кодовые замки, — говорю ей, а она…

— У тебя есть респиратор? — неожиданно спросила Селина. Я достал респиратор, который взял с собой на всякий случай и передал ей.

— Оу. Дорогая модель. Спасибо, сладкий, — улыбнулась она и одела его на лицо.

— Думаешь, там есть ловушка?

— Ага. Я пару раз встречалась с таким. В таких местах используют, как правило, усыпляющий газ. Но тут может быть и какой-нибудь нейротоксин, — говорит она и смотрит на меня, — тебе лучше переждать снаружи. Я тебя позову, — говорит она искаженным из-за респиратора голосом, а я иду назад. Впрочем, я был уже настороже и, выйдя в коллектор, начал осматриваться. Вроде как все нормально. Хотя… не даром говорят, Бог троицу любит. Обычно при трех пустых тайниках, в последнем попадается сокровище. А тут у меня было два полных всякой-всячиной хранилища. И чем же меня встретит третье? Ловушкой? Или пустотой?

— Можешь проходить, — слышу голос Селины из прохода и иду внутрь, — прикрой рот, — советует она мне. И не зря. В воздухе я вижу какую то пыль, но это уже не имеет значения, — я была права, тут какой-то нейротоксин, — говорит она, как только видит меня, а затем резко вскрывает замок и открывает дверь. Яркий свет ударяет по глазам и мы вместе входим в какое-то помещение, освещенное лампами дневного света.

— Фьюююю, — присвистнула Селина, — джек-пот! — прокомментировала она то, что было перед нами. Длинное помещение с бетонными стенами, заставленное ящиками, большая часть из которых прикрыты брезентом, — как ты думаешь, что в этих ящиках? — спросила Селина, сняв респиратор и вернув его мне.

— Всякое. Золото в слитках. Предметы искусства. Оружие. В этих тайниках — имущество части богатейших семей Готэма, которое они копили многие века.

— И они добровольно согласились на то, чтобы отдать свои кубышки на хранение Суду? — удивленно спросила Селина.

— Это своеобразный залог. Взаимная гарантия, что не будет никакого кидалова. Верховный судья и несколько «хранителей», как они себя называют, берут на себя обязательства по сохранению капиталов. Как мне объяснил Шрек, «Хранителей» меняют каждый год по жребию, чтобы никто не смог получить больше влияния, — говорю и иду вперед, рассматривая хранилище.

— А если кто-то наглеет. Как тот же Шрек? — говорит Селина, так же с интересом рассматривая многочисленные ящики.

— Наглеца убивают, а заложенное имущество делиться между другими членами Суда.

— То есть имущество, например, Шрека прибрали бы к рукам?

— Да. Но только если бы его сын не согласился вступить в организацию.

— То есть? — не поняла Селина, а я остановился у одного очень подозрительного ящика.

— Его бы похитили, привезли бы на заседание суда и поставили бы перед фактом, дескать, твой отец погиб, но сделал кое-какие вложения и мы даем тебе возможность эти вложения вернуть, но только если ты займешь его место. Многие молодые наследники чьи отцы, а порой и другие родственники «неожиданно» погибали, по неопытности попадали в сети Суда. А потом были вынуждены участвовать в его деятельности. Так что тут все друг с другом повязаны.

— Прямо как назгулы, — заметила она, — что? Ты не читал Толкина? — чуть враждебно спросила она, заметив, видимо, мое удивление.

— Я удивлен, что его читала ты, — наверное, со стороны мои глаза были похожи на блюдцa, настолько я был удивлен.

— Я много читаю, — словно стыдясь этого, смущенно ответила она.

— Это же хорошо, — не понял я ее смущения.

— Ну…просто в среде, где я росла это было не очень принято, — сказала она, на что я кивнул. Теперь все понятно.

— В той среде, куда хочет ввести тебя Брюс, это только поощряется, — сказал и увидел улыбку Селины, — ладно, хватит болтать. Надо хотя бы приблизительно понять, что тут есть.

— Ладно. Я смотрю там, — спросила Селина и подошла к одному из ящиков. Сняв брезент, она довольно ловко сняла с помощью отмычки замок, который был поскромнее того, что бы на двери и открыла ящик, — тут книги.

— Какие? — спрашиваю, осматривая ящики с маркировкой Федерального казначейства США начала прошлого века и пытаюсь понять, почему у меня вдруг возникло странное чувство. Не опасности, а беспокойства.

— Написаны на латыни, — сказала она, придерживая крышку ящика, — с виду очень старые.

— Если на латыни, то не трогай. Они могут быть с сюрпризом, — говорю, подойдя к какому-то странному устройству, прикрытому брезентом.

— Не учи ученого, — бурчит она и закрывает крышку, вставив замок на место, — ого. Интересно, зачем он? — спросила Селина, встав рядом.

— Не знаю, — говорю, рассматривая какой-то странный аппарат с лампочками, транзисторами…

— Похож на машину времени, — выдала предположение Селина, а я пожал плечами, но вдруг услышал шорох.

— Берегись! — кричу и отдергиваю Селину в сторону. И во время. На то место где она только что стояла, вонзился длинный метательный кинжал!

POV Селины Кайл

Млять, млять, МЛЯТЬ! Ушибла руку! Больно! Ну хоть живая!

Осматриваюсь. Чарли отбивается от выскочившего откуда-то Когтя. Мы же всех перебили!

Вскочила с места и с ходу атакую когтя ударом ноги. Уворачивается гад. Чарли достает пистолеты и начинает стрелять. Попал! Но коготь даже не дернулся, а с новой силой набросился на Чарли. Бросил в него кинжал. Промахнулся. Снова атакую когтя, отвлекая его от Чарли, чтобы тот перезарядил пистолеты. Тот отвечает, а я старательно блокирую удары, не давая тому действовать в полную силу. Чарли вновь стреляет. На этот раз попал в глаз.

— Ааа! — слышу крик боли искаженного маской голоса. И тут же коготь ломиться в сторону Чарли, не обращая внимания на ранения, и резко толкает его в сторону странного устройства. Чарли грохается спиной об этот аппарат, но вновь отбивается и я решаю напасть на него сзади. Беру пущенный в меня нож когтя и с разбега всаживаю его ему под ребро!

— Ааа! Ты умрешь, шлюха! — кричит коготь и бьет мне прямо в лицо с такой силой, что меня откидывает в сторону. Скула болит. Голова кружится. Краем сознания слышу какой-то странный механический гул. Встряхиваю голову. Слышу новые выстрелы и звуки ударов кулаков, пока наконец-то не фокусирую взгляд на Чарли и Когте. Чарли стоит над ним и прицелился пистолетом ему в плечи. Выстрел. А затем и в ноги. Выстрел. Похоже, он хочет его допросить.

— Селина ты как? — крикнул он, а гул становился все сильнее и сильнее.

— В норме! Что это за звук? — говорю и вижу, как он обернулся и подошел к странному механизму, который явно начал работать. Вдруг машина начала светиться, Чарли хотел было отойти от нее но вдруг меня ослепила яркая вспышка и… когда я вновь открыла глаза, ни Чарли ни этой машины уже не было!

— Ча-чарли? Ты где?! Чарльз! — я кричала, но ответа не было Чарли исчез! С трудом, преодолевая тошноту, встаю на ноги и подхожу к когтю. Сдираю с него маску и кричу, — что с ним случилось?! ОТВЕЧАЙ! ОТВЕЧАЙ КУСОК ГОВНА!

— Кха-кха-ха. Ты больше его никогда не увидишь. Ха-ха-ха! — смеется этот псих и я, не выдержав, бью его по морде, пока коготь не вырубается. Это его не убьет, но даст время, чтобы мы успели его допросить.

— Что я скажу Брюсу? — спросила я в никуда и, связав по рукам и ногам когтя, переборов слабость и тошноту, побежала на выход. Нужно было связаться с Брюсом. Только он сможет понять, что за дерьмо только что произошло!

Конец POV Селины Кайл

— Ох, моя голова, — кладу руку на лоб, а затем встряхиваю головой, пытаясь вернуть концентрацию. Открываю глаза. Сижу в какой-то подворотне. Вечер. Хм. Знакомая архитектура. Что же, во всяком случае, я в Готэме. Поняв это, встаю со своего места, отряхиваюсь и… замечаю несоответствие. Вроде как это Старый Готэм, но… какой-то не такой. Мрачнее, что ли?

— Эй, парень! тебе помощь не нужна? — вдруг слышу голос и вижу какого-то мужика, который с интересом рассматривал меня, положив кулаки на бедра.

— Не, спасибо, друг. Я как-то сам, — вежливо отказываюсь, но потом решаю спросить, — мужик, слушай. В каком я районе?

— Старый Готэм, — как нечто само собой разумеющееся отвечает мне мужик, но тут его лицо искажается от страха и он бежит.

— Эй! Ты куда? — кричу ему вслед, не понимая, что за чертовщина тут происходит, но тут же, в эту секунду слышу звук снятия предохранителя с пистолета.

— Не шевелись! Иначе продырявлю бошку! — говорит мне спокойный, сильно накуренный мужской голос, который был мне смутно знаком, — руки вверх. Повернись, — слышу явный приказ, медленно оборачиваюсь и… застываю в шоке!

— Брюс?

Конец третьей части

Глава 42

Новогоднее утро в поместье Уэйнов было на редкость солнечным. В гостиной на первом этаже, самой светлой комнате дома собралась сонная компания. Все они были одеты в пижамы и терли глаза, чтобы хоть как-то проснуться. На этом фоне резко выделялись Альфред, как всегда одетый в свой фрак и выглядящий чуть торжественнее, чем обычно. Рядом с ним, в белой сорочке, стоял Чарльз.

— Альфред, зачем было будить нас так рано? — зевнув, спросила Селина, не замечая, как на нее смотрит Брюс. С растрепанными волосами, заспанная, по мнению Брюса она выглядела до нельзя мило.

— С Новым годом вас всех! — заявил Чарльз, — в этом доме давно уже не было нормального праздника и, мы с Затанной, решили исправить это досадное упущение! Я знаю, что на Рождество вы все получили подарки, но в этом году я решил сделать кое что сам.

— А где она сама? — спросил Брюс пододвинувшись к Селине, которая, пользуясь моментом, положила голову на его плечу и задремала.

— Малыш плохо спал. Так что решил ее не бу…

— А вот и я! — вдруг заявила Занни, войдя в комнату, одетая в свой сценический костюм, состоящий из цилиндра и фрака с красной розой на лацкане.

— Милая, я думал, ты поспишь? — с улыбкой спросил Чарльз.

— И пропустить все веселье? Ни за что! Потом отосплюсь, — говорит она и встает рядом с Чарльзом, — И так, первый подарок, — говорит она и, подняв из-под елки большую коробку, громко прочитала, — Ричард Грэйсон!

— Ух ты! — с Дика моментально слетела сонливость и он подпрыгнул к Занни, получая из ее рук подарок, — спасибо, — сказал он и пошел открывать коробку.

— Следующий у нас… — протянул Чарльз, достав большую коробку с летучими мышами на желтой оберточной бумагой, — бэт-подарок для Бэтмен!

— Ха-ха. Очень смешно, Чарли, — говорит Брюс и с кривой ухмылкой забирает свой подарок, перед этим аккуратно переложив Селину на подушку.

— Хм. А что это у нас? Альфред? Это тебе, — говорит Затанна и передает ему коробочку в зеленой оберточной бумаге.

— Благодарю вас, мадам, — польщено кивает Альфред и отходит в сторону.

— Ух ты! Новый супер-крутой пистолет с кошкой! — ликующе крикнул Дик, который не стал дожидаться остальных и вскрыл свой подарок, — эй! А это что?

— А это то, что ты должен опробовать и сказать твое мнение, — довольно говорит Чарли.

— Ничего себе! Это же Игра про Бэтмена! И я здесь есть! — крикнул он, показывая пальцем на картинку на коробке с картриджами к приставке.

— Более того! Ты главный герой этой игры! — заявил ему Чарльз, а Брюс покачал головой.

— Юху! — Дик от избытка чувств вскочил на диван! — это лучший Новый год в моей жизни!

— Боже, Дик, пожалуйста, дай поспать. Я и так сегодня… — Селина вновь устроилась на Брюсе и смачно зевнула.

— Селине Кайл, — громко провозгласила Занни, на что Селина, явно не хотя оторвалась от Брюса и взяла в руки подарок, — а это мисс Китти! — маленькая коробочка легла на коробку Селины и она вернулась на свое место рядом с Брюсом.

— Это то, что я думаю? — спросил Альфред, вскрыв свой подарок.

— Ага. Набор семян самых редких роз на нашей планете. Ты же увлекаешся садоводством, вот и… — пожала плечами Занни, на что Альфред польщено кивнул.

— Благодарю. Уверен, у нас получиться просто великолепный розовый сад, — от избытка чувств, старый дворецкий даже шмыгнул носом.

— Кошачья трава, да? — спросила Селина, криво усмехнувшись.

— А ты внутри посмотри, — посоветовал ей Чарли и Селина с взглядом, выражавшим абсолютнейший скепсис, сунула руку в коробку и достала оттуда… шикарное золотое колье с нефритом.

— Какая красота! — ахнул Селина и посмотрела на улыбающегося Брюса, — это…

— Это из семейных драгоценностей. Мне показалось, что нефрит пойдет твоему тому зеленому платью, — сказал он, за что был тот час же расцелован.

— Ну ладно тебе, — польщено буркнул Брюс, вскрывая свой подарок, — эээм…

— Ну ты же его у меня попросил, — пожал плечами Чарли, сдерживая смех от лица Брюса, когда тот доставал из упаковки радиоуправляемых вертолет, — как я мог тебе отказать?

— О, круто! Дашь погонять? — весело спросила Селина, не отрываясь от Брюса, который скорчил недовольную рожу, — я тебе колье, ты мне вертолет? — явно издеваясь над ним, сказала она.

— Уверен, вы отнесетесь к данному подарку со всей серьезностью. Не каждый день получаешь в пользование столь солидное транспортное средство, — присоединился к семейному издевательству над Бэтменом Альфред.

— Чарли его так долго выбирал, — протянула Занни, — будет очень нехорошо, если ты его сломаешь, особенно учитывая, как ты водишь свой бэтмобиль, — а это уже Затанна, взяв мужа под ручку, измывалась над деверем.

— Ух ты! Какой крутой! — вполне искренне сказал Дик, а Брюс… он в конце концов не выдержал и начал смеяться. Это был хоть немного и нервный, но веселый хохот счастливого человека, не боящегося проявлять свои чувства. Он смеялся, а вместе со всеми смеялись и все они…

— Мадам? — из дремоты ее вырвал голос Альфреда, — хозяин Брюс просил вас зайти в гостиную, — услышала она и с трудом разлепила глаза. То утро было на редкость радостным и счастливым. Казалось, что все их проблемы закончились, но увы… они только начинались.

— Я иду, Альфред, — устало сказала она и, встав с кресла, пошла на выход из комнаты. Томас спал, так что хотя бы на этот счет она могла не волноваться.

Чарли пропал два дня назад. И все эти два дня Затанна не была способна сомкнуть глаз, а тут поди же ты! Задремала. Видимо, ее организм таки взбунтовался против хозяйки, потребовав хотя бы минимального отдыха. Даже странно, что сейчас, а не вчера.

Бросив взгляд на колыбельку, где мирно спал их сын, Затанна убрала с колен солидный талмуд по межпространственным перемещениями и встала. Рядом с ним лежали еще пара десяток книг по магии, некоторым из которых было по триста, четыреста, а одной и вовсе пятьсот лет. Некоторые из них дали Затанне ответы, что она искала, другие же лишь выявили новые вопросы.

Подойдя к зеркалу, Затанна посмотрела на свое отражение. Потускневшие глаза, цвет лица не тот, мешки под глазами и сами глаза, покрасневшие от воспалившихся капилляров. На автомате, применив пару заклинаний, она привела себя в более менее нормальное состояние и вышла в коридор, после чего спустилась в нижнюю гостиную.

— Он что-то сказал? — не поздоровавшись, сразу спросила она Брюса, который сидел на диване, обложенный работами по квантовой физике.

— Нет. Молчит. Что бы я не делал, какую бы кость я не сломал, но он все равно молчит, — Брюс, под глазами которого тоже появились мешки, провел по лицу, словно стирая с себя усталость. Увы, но последний выживший Коготь ни в какую не желал идти на сотрудничество, что бы Брюс не сделал. А Брюс знал множество способов, благодаря которым задержанный мог заговорить. Но, увы… он либо молчал, либо смеялся им в лицо, — жаль, что под рукою нету «сыворотки правды», — досадливо поморщился он, на что Затанна лишь покачала головой.

— Думаешь, там есть ответы? — скрестив руки на груди, кивнула Занни на разложенные книги.

— А что нам остается? — пожал плечами Брюс, отложив толстенный том фундаментального труда по квантовым дырам, — либо колоть Когтя, либо самим найти способ, как вытащить его из того места, куда Чарли угодил.

— Мы дома! — вдруг услышали они голос Селины и обернувшись, увидели запыхавшуюся Кайл в ее костюме Женщины-кошки, а вместе с ней и Дика с Альфредом, — мы обследовалаи все тайники Суда Сов, — Селина вошла в комнату, а за ней и остальные, — все до единого. Ничего похожего на тот аппарат нет. Мисс Китти говорит, что и книг по теме там тоже нет, — Селина грохнулась на диван и откинула голову. Альфред и Дик тоже сели, скорбно сопя от неудачи.

— Мурр, — кошка, прыгнув на колени хозяйки, обвела взглядом домочадцев, — к сожалению, никаких инструкций к этому прибору или чего-то похожего, я не обнаружила, мурр, — подтвердила она слова хозяйки.

— Ясно, — вздохнула Затанна и подошла к высокому окну. На улице — январь. Все пространство вокруг поместья было окружено снегом. Но он не радовал ее. Нет. Он навевал грусть. Тоску. И… что странно, желание действовать, — что же. Я не хотела этого, но иного выбора мне не оставили, — сказав это, Затанна направилась в сторону тайного прохода, который вел к допросной.

— Что ты будешь делать? — спросил Брюс, обеспокоенно оглянувшись в ее сторону.

— То, что не получилось у тебя, — даже не удостоив его взгляда, сказала Занни и открыла потайной ход. Брюс хотел было встать и пойти за ней, но был остановлен мягким касанием руки Селины, которая как-то оказалась рядом с ним.

— Спокойно. Я за ней присмотрю, — сказав это, Селина улыбнулась ему, поцеловала в щеку и пошла за Затанной.

— В любом случае, хозяин Брюс, нам всем лучше остаться здесь, — сказал Альфред, когда проход закрылся, и встал с дивана, на котором сидел вместе с Диком, — я заварю чай, — Альфред вздохнул и вышел из комнаты, оставив Брюса и Дика наедине.

— Не волнуйся, Брюс. Мы его вернем, — попытался подбодрить его Дик, но Брюс был безутешен. Увы, но с того момента, как напуганная Селина сообщила им о том, что случилось, у них не было ничего кроме предположений о том, что произошло. Благо, Селина помнила, как выглядел этот аппарат и даже несколько символов, нацарапанных на нем. На основе этих крайне скудных данных, Брюс и Затанна, совмещая знания по физике и эзотерике, смогли понять, что речь идет о межпространственном перемещениям. Вот только шла ли речь о путешествии во времени или же в мультивселенной, этого они не знали.

— Я очень на это надеюсь, Ричард, — вздохнул Брюс и, встав со своего места, пошел к Альфреду на кухню, прихватив с собой Дика и стараясь не думать о том, чем прямо сейчас занимается Затанна. А то, что она способна на очень многое, Брюс знал не по наслышке.

В допросной под поместьем Уэйнов, сидел мужчина среднего возраста. Он был связан по рукам и ногам, что, однако, не мешало ему с презрением оглядывать то помещение, где его держал неизвестный похититель. Увы, но дознаватель, который с ним работал, явно был профи и ни словом, ни делом не дал понять, кто он и на кого работает. Единственное, что понял Уиллиам Коб, последний Коготь Суда Сов, это то, что его пленители как-то связаны с Тенью.

Несмотря на то, что он был связан и обездвижен, Коготь не испытывал дискомфорта. Как-никак он имел определенные способности, которые давали ему возможность довольно быстро адапртироваться к ситуации. Вот и теперь, хоть все его тело и задревенело, но он точно знал, что как только сдерживающие его путы и замки ослабнут, он довольно легко вырвется из этого места. Недаром он столько лет верой и правдой служил Суду Сов.

Какого быть Когтем на службе Суда Сов? Хм… как и везде, есть плюсы и минусы. С одной стороны, тебя по факту делают бесмертным существом. Это подкупало. К тому же, у него не было никаких проблем с финансовым обеспечением, да и вообще, с такими патронами, когтям были открыты все двери и самые лучшие развлечения Готэма.

Но в то же время он знал, что когда его время придет, он будет вынужден уйти в крипту, где лежали его предшественники, ожидая своего часа. Ничего не поделаешь, он верный слуга Суда. Вся его жизнь подчинена Суду и ему он служит.

Впрочем, это не была слепая верность. Коготь просто не хотел другой жизни для себя. И крипта виделась ему возможностью не просто быть списанным в утиль, а получить возможность жить дальше. Быть нужным его господам. Тем более, в последнее время бессмертное существование начинало ему надоедать.

Раньше он этого не понимал, но теперь, он все больше проникался уважением к его предшественникам. Особенно к его наставнику, который и сделал его Когтем. В последние годы своей жизни ему явно всё надоело и он держался лишь для того, чтобы довести до конца его подготовку. И когда он лег в отведённую специально для него камеру, лицо наставника озарила улыбка человека, сделавшего в жизни всё что хотел.

И теперь его не стало. Как не стало и Суда и всей его прошлой жизни. Ничего, он сполна отплатил Тени за то, что он сотворил. Осталось только выбраться из этого узилища и он вновь приступит к своим обязанностям.

Вдруг он услышал как открывается замок на двери. Затем увидел, она открывается, а во внутрь входит женщина в маске. Хм… очередной дознаватель? Что же, во имя Суда, он готов терпеть любые пытки, так что не важно, кто ведёт допрос. Он ничего не скажет.

— О, какая мадам! — стоило Затанне войти в допросную, как со стороны повязанного по рукам и ногам Когтя раздался голос, полный ехидства, — а где Бэтмен? Устал, да? Понимаю, — говорил он с фальшивой улыбкой.

— Я знаю, что как бы тебя не резали, ты все равно выживешь, — с совершенно бесстрастным выражением лица сказала Затанна, медленно подойдя к Когтю и сев перед ним, — и чтобы с тобой ни сделали, ты все равно будешь молчать.

— Все так, — с ухмылкой подтвердил Коготь, — тот, что был до тебя, был знатный костолом, — с некой толикой уважения говорит он, — вот только зачем вам маска? — неожиданно спросил привязанный мужчина. Действительно, Занни одела маску. Все-таки подвал поместья, несмотря на защищенность, не гарантировал их от побега, а значит ей стоит позаботиться об инкогнито.

— И вот я подумала, — проигнорировав вопрос, продолжила она, — ведь это хорошо. Хорошо, что ты такой крепкий. Значит, разрыв сердца тебе будет ни по чем, — сказала она и позволила себе легкий намек на предвкушающую улыбку, а выражение лица Когтя с ироничного стало недоумевающим.

— Разрыв сердца? — переспросил он.

— Да. Разрыв сердца. Это когда человек умирает из-за… очень сильного испуга, — сказав это, Затанна встала со своего места и, подойдя вплотную к Когтю, неожиданно взяла его голову в свои руки.

— Ты… ты чего? — понимая, что творящееся сейчас не сулит ему ничего хорошего, Коготь попытался дернуться, но вдруг почувствовал, что прямо сейчас он не способен сдвинуться хотя бы на миллиметр.

— Посмотри в глаза, — сказала она, а ее глаза начали светиться, — смотри, Коготь. Смотри.

— Смо-смотрю, — как кролик на удава уставился он, не отводя взгляда от ее светящихся глаз, после чего неожиданно закричал, — Ааааааа! Нет, нет, нет! Прошу! — бился он в ее руках, — умоляю, нет не надо!

— Говори, что ты сделал с Тенью! И твои мучения прекратятся! — закричала Затанна.

— Ааа! Ааа! Ааааааа! Прошу, прошу!

— ГОВОРИ!

— Я… я… скажу… скажууу! — завыл Коготь и Затанна отняла от него руки и скрестила их на груди.

— Ну? — бесстрастно спросила она и заметила совершенно ошалевший взгляд Когтя.

— Кто ты? — хрипло спросил он, дрожа всем телом.

— Видимо, тебе было мало, — покачав головой, сказала она и хотела было вновь подойти, как тут же Коготь заверещал.

— Стой! Стой! Я скажу, скажу! — совершенно напуганный Коготь, проглотив ком в горле, начал говорить, — этот аппарат… он для межпространственного перемещения. По мультивселенной. Но… никто не знает, как он работал и… и…

— И? — терпеливо спросила Затанна.

— Суд решил его не использовать. Слишком непредсказуемо. О-опасно, — заикаясь, сказал Коготь.

— Инструкции. Координаты?

— Их нет, — сказал Коготь, но заметив как дернулись ее губы, заверещал, — клянусь! Их нет!

— Подумай лучше. Иначе, — Затанна вновь подошла к нему.

— Их нет, клянусь! — закричал он, но Затанна его уже не слушала.

— Подумай получше, — после чего, взяв его за виски, вновь посмотрела в глаза, — когда ты очнешься, мы вновь с тобой поговорим, а пока… — сказав это, Затанна отпустила его голову и пошла на выход под аккомпанемент криков последнего из Когтей. Как только дверь допросной отделила ее от кричащего в мучениях Когтя, из Затанны словно выпустили воздух. Она устало оперлась о стену, и, сорвав с себя маску, сползла вниз, подтянув ноги к себе.

— Впечатляет, — вдруг услышала она голос Селины, с философским видом рассматривающей ее, — сломать боевика Суда Сов за десять минут. При том что Брюс возился с ним пару дней и ничего не добился. Действительно впечатляет, — чего было больше в словах Селины, иронии или восхищения, Затанна не поняла. Она слишком устала. Уж больно энергозатратным колдовством было то, что она сделала.

— Это просто потому, что такие как он не боятся боли. Они в ней живут, — тихо ответила она, прикрыв глаза, — а вот то, чего они понять не могут. И то чего они боятся… — покачала она головой, замолчав. Ей было очень хреново. 10 минут. Да, результат очень быстрый, но ради него ей пришлось не просто вложиться, а перейти через себя. Что же, очередной успех в освоении собственной силы. Вот только почему ей так плохо?

— И чего же они бояться, смерти? — предположила Селина, с новым взглядом рассматривая ведьму. Она видела, что Затанна предпочла бы отмолчаться, но не могла удержаться от вопроса.

— Нет. Они не боятся смерти. А вот то, что будет дальше… да, этого они боятся, — покивала Затана и открыла глаза, — такие как он, — Затанна хмыкнула, — «бессмертные» часто не осознают этого страха, но… он от этого никуда не исчезает, — сказав это, Занни глубоко вздохнула, — я всего-лишь показала ему то, что станет с ним… «потом». И то место, куда он попадет, — сказав это, Затанна посмотрела на Селину. Несмотря на то, что прямо сейчас Селина смотрела на нее сверху вниз, она ощущала, насколько трудно Кайл осознать то, что было сказано. Она стояла прямо у зеркало гиззела и размышляла о сказанном.

— А ты страшная женщина, Затанна, — вдруг сказала Селина, по птичьи повернув голову в сторону и прищурившись.

— Я всего лишь хочу вернуть домой своего мужа, — сказала ведьма и, встав с места, вновь натянула на себя маску, — только и всего, — после чего открыла дверь и вошла в допросную.

Селина смотрела на ведьму и вспоминала ту самую ночь, когда та лишила ее памяти. Приятного мало, но всё-таки это пошло ей на пользу. А ещё она знала, как её… наверное, теперь уже подруга корила себя за сделанное.

Возможно и теперь Затанна будет жалеть о том, что она творит прямо сейчас. Но это будет потом. Сейчас же Селина смотрела на то, что она делала и пыталась понять, на что вообще способна эта ведьма, если ее действительно припечет. Анализируя известную ей информацию, Селина могла сказать только одно: Затанна безгранично сильна, но… совершенно не понимает границ своих сил.

— Идем, — из раздумий ее вывел голос ведьмы. Не успела Селина среагировать, как Затанна промчалась рядом с ней и Кайл пришлось ее догонять.

— Что ты узнала? — спросила она ее в спину.

— Имя! Имя того, кто может нам помочь! — кинула она на ходу и, выйдя в гостиную, осмотрелась, после чего направилась на кухню.

— Брюс! Я ухожу! — заявила она, ворвавшись на кухню.

— Куда? — спросил он, сняв с глаз очки, и привстав с места.

— Мадам? — Альфред хоть и не задал вопроса, но его взгляд был весьма красноречив. И лишь Дик переводил взгляд с одного участника разговора на другого, не понимая, что происходит. Перед ними, вперемешку с недопитыми чайными кружками, лежали книги и исписанные листы бумаги. Они явно не теряли времени, пытаясь понять, что произошло Чарли.

— Есть зацепка. Но для этого нужен кое-кто, разбирающийся в демонах, — сказала она и, полюбовавшись охреневшими лицами присутствующих, закатила глаза, — если меня не будет через пару часов и я вам не позвоню, ищите меня по этому адресу, — сказав это, она бросила на стол кусок бумаги и подняв руки, — latrop! — вызвала портал.

— Эй! Меня подожди! — вдруг услышали они все и с удивлением увидели Селину в ее «выходном» костюме Женщины-кошки, который она, в общем-то и не снимала.

— Никуда вы не пойдете! — громыхнул Брюс, но Затанна уже шагнула в портал, даже не попращавшись.

— Я не могу это пропустить, — словно оправдываясь перед Брюсом, Селина пожала плечами и шмыгнула в портал, после чего тот захлопнулся.

Еще слабо понимая, что же только что произошло, Брюс взял в руки бумагу и вчитался в адрес.

— Вермонт. Ратленд. Особняк у кладбища, — после чего перевел взгляд на Альфреда с Диком, — надеюсь, что она знает, что делает, — после чего вернулся к чтению.

— И что? Мы так и будем сидеть? — возмущенно спросил Дик, но под насмешливым взглядом Альфреда притих.

— Я полагаю, что речь пойдет о чем-то связанным с магией, — предположил Альфред, на что Брюс кивнул.

— Возможно, — кивнул Брюс, рассматривая бумажку. Что же, во всяком случае, он знал где их искать, в случае чего. Это в их положение уже не мало.

И с этой мыслью, он вернулся к чтению, про себя надеясь, что ему не придется выводить из гаража Бэт-винг.

Глава 43

— И когда же все это закончится? — спросил я сам себя, закинув удочку в небольшой пруд у поместья Уэйнов. Я сидел на небольшом причале, свесив ноги над водою так, что иногда касался ее поверхности кончиками больших пальцев. Сапоги стояли рядом, как и носки. А еще рядом стояло старенькое помятое ведро, в котором плескалась отловленная за сегодняшнее утро рыба. Идиллия.

Если бы не одно «НО»!

Это не тот самый пруд, у которого я любил рыбачить. И это не тот самый причал, на который когда-то меня выкатывал Альфред в мою бытность инвалидом. И это поместье с совершенно иной архитектурой не мой дом. Тут вообще нету ничего моего. А почему?

Да ровно потому что в этом мире не родился такой человек как Чарльз Томас Уэйн! Точнее он родился… на седьмом месяце и скончался через пару дней после этого. Недоношенный младенец, которого успели назвать Чарли, был похоронен здесь же, во дворе поместья под высоким и одиноким дубом. А через год на свет появился другой мальчик по имени Брюс Патрик Уэйн.

Тяну на себя удочку и достаю из воды очередную рыбу. Что же. На хорошую уху хватит. Отцепляю рыбу от крючка и кидаю в ведро. Встаю с места, надеваю сапоги и, осмотревшись, вздыхаю. На редкость приятное утро. Свежий воздух. Птички поют. Солнышко встает на востоке. Как я уже сказал — идиллия.

Беру ведро и проверив, не забыл ли я ничего, иду в сторону поместья. Пока иду по довольно заросшей тропинке, в голове мелькают те или иные образы, с которыми я столкнулся за прошлый вечер.

<i>За день до этого</i>

— Брюс? — спросил я человека в костюме Бэтмена. Мы стояли в темной грязном Готэмском переулке и смотрели друг на друга. Надо же было сразу наткнуться на Бэтмена. Вот только этого Брюса Уэйна я точно вижу впервые. Если это, конечно, Брюс.

Судя по экипировке, а уж в этом я разбираюсь, это точно Бэтмен. Вот только такого костюма я у Брюса в гардеробе что-то не припомню.

— Брюс? — переспросил этот человек с пистолетом, — что за Брюс? — в его голосе слышалось совершеннейшее удивление, впрочем, абсолютно не притупившее его решимости стрелять если что.

— То есть вы не Брюс? Хорошо, — киваю про себя, держа руки вверх. Вот только голос… почему он мне знаком.

— Не знаю, с кем ты меня перепутал, но ответь-ка мне, кто ты такой и зачем тебе столько пушек? — спрашивает он, не опуская пистолет.

— Просто наемник. Зовут Тенью. Новичок в этом деле. Ищу заказы, — отыгрываю роль молодого зеленого новичка, спешно анализируя ситуацию. Так, похоже меня забросило куда-то не туда. Либо в другое время, либо в другой мир. Скорее второе.

— Тень говоришь? — спросил этот Бэтмен с накуренным, но знакомым голосом, — а почему ты назвал меня Брюсом?

— Да знал я одного придурка, который ради прикола одевался в костюм Бэтмена и бегал по базе, пугая людей. Вот и подумал, что это он, — вру и продолжаю наблюдать за местным Бэтменом. Крепкое телосложение. Второй пистолет в кобуре, летучая мышь на красном фоне? … Ёперный теятр! Это что же получается?! Я… я… в мире… Флэшпоинта?!

— Хм, понимаю, — скептически хмыкает Бэтмен, — вот только я тебе не верю, — говорит он, а я пытаюсь успокоиться. Так, Чарли, спокойно. Ну и что, что это мир, где Аквамен с Чудо-Женщиной воюют на развалинах Великобритании и всей Западной Европы? Мог бы вообще же угодить в один из минусовых миров, где балом правят коррапченные Бэтмены, подпавшие под влияние Барбатоса, если, конечно, в этой мультивселенной они есть, — эй? Ты чего застыл? — спросил меня… блять! … Томас Уэйн, собственной персоной. Отец. СУКА! — я тебя спрашиваю, чего застыл? — в голосе этого Бэтмена слышится недвусмысленная угроза.

— Послушай, мужик. Мне не нужны проблемы, — говорю ему, все еще держа руки на весу, — я — всего лишь наемник. Мне до местных психов дела нет. Я только ищу работу, — окончательно беру себя в руки и пытаюсь отделаться от этого бугая, в которого превратился… даже не знаю, называть ли его отцом или нет?

— Хм, — он задумался, — довольно необычно, — задумчиво протянул Томас Уэйн и… опустил пистолет, — надеюсь, что ты не врешь, парень.

— Нет, что вы, сэр. Я действительно не хочу проблем, — говорю и опускаю руки, — я могу идти?

— Постой, — сказал Бэтмен, — сперва ты мне расскажешь кто ты есть, — рычит этот Бэтмен и я понимаю, что еще чуть-чуть и он на меня нападет.

— Так-так-так, — вдруг со стороны раздался женский голос, — какая прелесть! Бэтмен и его новый сайдкик, — этот голос тоже был знаком. Я с ужасом оборачиваюсь и вижу… Боже мой!

— Какая встреча, — безэмоционально заметил Бэтмен, направив ствол на местного Джокера, эффектную даму лет сорока на вид в характерном гриме и зелеными волосами, рядом с которой стоит еще одна девица, блондинка моего возраста, в руках которой какая-то хитрая вариация йо-йо, — зря ты пришла сюда.

— О, я так не думаю. После того как я прибила ту соплячку, ты не терял времени. Ну так получи! — закричала она и бросила в нас гранату. Действуя чисто на рефлексах, отпрыгиваю в сторону и краем глаза вижу, как эта девица сразу же после взрыва с большими йо-йо пытается атаковать меня. Вот только мне недосуг с ней разбираться. Достаю оглушающую гранату и кидаю прямо в нее. Девчонка явно не ожидала этого так что у меня получается ее оглушить. Быстро подбегаю к ней, бью по затылку, вырубаю, защелкиваю на ее руках наручники и резко уворачиваюсь от большого охотничьего ножа.

— Ну куда же ты, мальчик?! Я хочу поиграть! — говорит местный Джокер, и начинает наносит ножевые удары, от которых я уворачиваюсь, пытаясь с трудом уложить в голове то, что в этом мире Джокер — моя МАМА!!!

— Я бы не советовал, мэм, — говорю, чтобы хоть что-то сказать, уворачиваясь от очередного выпада, краем глаза видя, что Бэтмен явно ранен. Он пытается встать, но ему тяжело.

— Какой же прыткий, — облизнув губы и шрамы, на месте порезов, она улыбается мне совершенно сумасшедшей улыбкой, — мне нравится! — Бля, а я даже не могу понять, мать она мне или нет?

— У меня хорошая наследственность, — говорю и отпрыгиваю, чтобы сократить дистанцию.

— Наверное, твои родители гордятся тобой? — весело, если можно употребить это слово, спрашивает она и вновь кидается на меня, — маменькин пирожок!

— Это уж точно, — говорю уворачиваясь и резко наношу удар кулаком по челюсти. Затем отпрыгиваю и вижу, как она падает навзничь и ударяется о камень.

— Ааах, — стонет она, схватившись за голову, а я подбегаю к ней, достаю вторую пару наручников и застегиваю на ее руках. Обыскиваю. Отбрасываю найденный пистолет с ножами в сторону и вкалываю ей снотворное. Как же хорошо, что когда я уходил в подземелья, забил разгрузку под завязку.

— Щенок! — бурчит она, пытаясь придти в себя, но я на чеку. Марта обездвижена и, постепенно, она отрубается. Фух, пронесло! Минимум пару часиков у меня есть.

— Эй, Бэтмен, сэр. Вы как? — подбежав к Томасу, спросил я у него, пытаясь визуально определить степень ранения. Впрочем, тот довольно бодро полз в сторону стенки.

— Хуже чем хотелось бы, — произнес он, держась за вспоротый ножом бок.

— Рана не выглядит такой опасной, — подхожу к нему и смотрю на рваную рану, заметив про себя, что крови натекло не так уж и много.

— Потому что это порез, а не рана, — объясняет он мне и наконец-то доползает до стены, о которую опирается, — это ее любимая забава. Порезать меня и оставить умирать в подворотне, — говорит он, а я смотрю на Бэтмена и не могу понять, что же меня беспокоит.

— Высокие у вас отношения, — хмыкаю и вижу недовольный взгляд… наверное, все-таки отца, — в смысле, это ведь делается для чего-то, я прав? — вот оно! Бэтмен слишком плохо выглядит для такой вроде как пустяковой раны.

— Да, — вздыхает он, одновременно достав перевязочный пакет и начав перевязку, — у нас… долгая история взаимоотношений, — говорит он, и в этот момент он как-то резко слабеет и заваливается вперед.

— Эй-эй-эй. Сэр? Сэр? Бэтмен, вы чего? — хватаю его и смотрю в глаза. Глаза блестят, расширенные зрачки, тремор рук… Так, тут явно все признаки чего-то психотропного.

— Видимо, в этот раз, она что-то намазала на лезвиe, — заторможено говорит он.

— Нужен доктор, — говорю и осматриваюсь. Надеюсь, что доктор Томпкинс в этом мире все еще жива. А еще лучше, если я найду местного Альфреда. А пока достаю из разгрузки инъектор с одним очень хорошим лекарством, которое должно замедлить действие яда и вкалываю его в шею. К этому моменту Бэтмен окончательно отключается, а я замечаю, что за углом стоит машина. Обыскиваю его на предмет ключей. Ага, вот они. Затем подбегаю к ней… бинго! … это Бэтмобиль. Надеюсь, Бэтмен не сделал никаких особых ловушек. Мне еще две вроде как родительские тушки перевозить.

Открываю дверь. Хм. Совсем немного электроники. Все как в обычной машине, за исключением нескольких рычагов. Просто сильно модернизированный Линкольн Континенталь. Мда, хреново, когда под рукою нету такого спеца, как Люциус Фокс. Смотрю на замок зажигания. Вставляю ключ. Юху! Она завелась! Все, грузимся.

Помещаю родителей в машину. Причем оба они связаны по рукам и ногам, чтобы не рыпались почем зря. А затем смотрю на лежащую все еще без сознания девицу, которая, насколько я помню, в этом мире заменяет Харли Квинн. Что с ней делать? Хм. Сдам полиции. Им, в конце концов, за это деньги платят.

Приняв, столь нетривиальное решение, сажусь в машину и выруливаю на дорогу. Надеюсь, наше поместье все еще на том самом месте. И с этой мыслью я газую в сторону пригорода Готэма Пэлисейд, где по адресу Маунтин-драйв 1007 располагается (как я надеюсь) поместье Уэйнов.

Конец Флэшбека

Я поднимаюсь к особняку, держа в руках удочку и ведро с пойманной рыбой, размышляя о ситуации, в которую попал по милости недобитого Когтя Суда Сов.

В тот вечер, я не был способен думать. Я действовал чисто на рефлексах. Только потом, когда въехав в особняк и разгрузив свою ношу, оказался в состоянии покоя, у меня появилась возможность хотя бы задуматься о происходящем. И первое, что я сделал, после того как еще раз на всякий случай обыскал «дорогих родителей» (И не зря. Припрятанные специально для такого случая отмычки и минипистолеты нашлись у обоих) и вколол «мамочке» новую дозу снотворного, стал поиск ближайшего компьютерного терминала, кое обнаружился в местной бэт-пещере. А еще там я нашел семейную фотографию и могу с уверенностью утверждать, что и эти двое и почивший Брюс являются копиями тех, что я помню по прошлому миру.

Лазание в интернете несколько прояснило ситуацию. Катастрофа в Западной Европе и Великобритании уже случилась. Атланты и амазонки вцепились друг другу в глотки и теперь ведут войну на уничтожение. На этом фоне вновь подняли голову восточные страны. Китай, Россия… но в особенности Индия. Вот кто выиграл больше всех. А все благодаря одному парню, которого зовут Майкл Десай, который управляя из тени благодаря своим множеством мета-способностей, создал мощную подпольную империю, фактически управляя Индией и планомерно ведя ее к мировому господству.

Ну и конечно же я проверил то, из-за чего вся эта ситуация с моей местной семьей случилась. Действительно, Брюс Уэйн был убит Джо Чиллом на Парк Роу вместо своих родителей, что привело к сумасшествию Марты и полному слому личности у Томаса. Я даже могилу брата навестил. Она там же, где и могила родителей в моей реальности. Кстати, моя могила тут тоже есть. Видимо, смерть обоих детей окончательно доконала родителей и они оба пустились во все тяжкие.

Вхожу в дом. Сам особняк производит весьма и весьма гнетущее впечатление. Окна заколочены, мебель прикрыта материей. И тут явно годами никто не убирался. Все свидетельствует о том, что дом заброшен и здесь давно уже никто не живет. Вот только это ни шиша не так.

Подхожу к потайной двери, которая находится за башенными часами, отодвигаю ее, вхожу в тайный проход и спускаюсь вниз. В отличии от логова Брюса, это место выделяется своим аскетизмом. Компьютерный терминал, оружейный шкаф, операционный стол, совмещенный, видимо, с просто спальным местом… несколько безделушек и пара шкафов с вещами. Ни тебе супер-пупер электроники, ни какого-то другого оборудования, к чему можно было бы приделать приставку «бэт-». Впрочем, кухонный уголок тоже имеется, как и продуктовый запас.

Разложив продукты, я подхожу к двери, которая ведет в небольшую комнату на вроде допросной, где я разместил своих «родителей». Поворачиваю замок и открываю дверь.

— Доктор Томпкинс, — обращаюсь к сидящему на стуле человеку, неотрывно следящему за Томасом и Мартой Уэйнами. Сейчас «дорогие родители» сидят на стульях спина к спине, связанные по рукам и ногам.

— Да я здесь, мистер… — слышу голос и смотрю в темноту.

— Тень, доктор Томпкинс. Меня зовут Тень, — киваю доктору, которого на силу удалось уговорить помочь Томасу и Марте Уэйнам. Здесь Доктор Томпкинс мужчина. Высокий, худощавый человек, с типичным для доктора лицом — что скажете? — спросил я его, отходя от двери и давая ему возможность пройти в основную пещеру. Одет он был как мафиози из тридцатых. Жилетка, костюм, галстук. Удивило наличие нательной кобуры с револьвером, какие обычно носят копы. Но главным отличием, за исключением, того что Лесли Томпкинс в моем мире — добрая и отзывчивая женщина, был не иссякающий цинизм и язвительные замечания, исходящие из уст этого джентльмена.

— Скажу, что ничего страшнее того, что эти два психа и так сделали с собой, с ними не произошло, — говорит он и, достав пачку, вытянул оттуда сигарету, выйдя из комнаты — яд я нейтрализовал. Раны обработал и перевязал. Хотя по хорошему именно для таких как они и была создана когда-то лечебница Аркхем, — задумчиво сказал доктор, зажег сигарету с помощью зажигалки Zippo и сделал первую затяжку, — вот только жаль, что ее закрыли. А судебная система сами знаете, как у нас работает, — говорит доктор, намекая на то, что разного рода бандитов частенько выпускают из тюрем, а то и оправдывают в зале суда, за определенное вознаграждение. Даже тех, кто явно заслуживает электрический стул или местечко на подобии Аркхема.

— Увы, — пожимаю плечами. Почему я позволил ему остаться одному с этими двумя? Ну, во-первых я его банально похитил. Пришлось метнуться в город и привезти его сюда. Во-вторых, как позже выяснилось, доктор Томпкинс прекрасно знал, кто такие местные Бэтмен и Джокер. Так что и смысла шифроваться особо не было. К тому же мелкая камера, установленная в комнате, для моего полного спокойствия, добавила по отношению к нему чуточку доверия, — однако вы согласились помочь, доктор, — резонно замечаю, подойдя к кухонному уголку и доставая еще живую рыбу. Затем кладу ее на разделочную доску, после чего беру специальный молоток для того чтобы проломить головы пойманным рыбам.

— Томас, каким бы придурком он не был, когда-то давно очень сильно помог мне, — сказал док, сделав новую затяжку и наблюдая, как я по очереди бью рыб по головам, — Да и Марта, хотя уже давно ей не является, мне не чужая. Эх, если бы был жив мальчик, то… — сказал он очень печально, взмахнув рукой и затянувшись сигаретой. Убедить Лесли Томпкинса помочь было задачей нетривиальной. Только узнав, кому нужна помощь, он сразу же захотел удрать, несмотря на то, что я был вооружен, опасен и взвинчен. Однако мне удалось найти слова, которые его зацепили и тот, матерясь на меня и на весь сошедший с ума мир, таки согласился помочь, не отказав себе в удовольствии пару раз пнуть лежащего в отключке Томаса.

— Вы видели его? — спрашиваю дока и начинаю чистить рыбу от чешуи, перед этим отделив от туловища голову.

— Да. Я констатировал смерть, — пожал плечами доктор, — и первым заметил, что с Мартой что-то не так, — сказал он и посмотрел на рыбу, — а у вас неплохо получается. Ходили на курсы? — иронично спрашивает он, про себя хмыкнув, однако я не обижаюсь.

— Нет. Просто люблю готовить, — говорю и кидаю очищенные рыбные тушки в кастрюлю, добавляя туда картошку, зелень и специи, как когда-то научил меня «наш» Альфред, — если подождете минут тридцать, то…

— Увольте, молодой человек, — затянувшись в последний раз, доктор плюнул на бычок и спрятал тот в карман, — каждая лишняя минута моего пребывания здесь увеличивает вероятность того, что я встречусь с Томасом или Мартой. А я меньше всего желаю говорить с этими чудиками, — сказал он и вздохнул, — я и так не был в восторге, когда вы меня похитили, да еще и заперли с ними. Хорошо хоть транквилизатор был под рукой, на всякий случай, — пробурчал он.

— Я так и не понял, почему вы в ссоре? — спрашиваю, включая конфорку, на которой стояла среднего размера кастрюлька.

— Из-за Альфреда. Их дворецкого. И нашего общего друга, — пояснил он, заметив мой заинтересованный взгляд, — Марта прирезала бедолагу в приступе безумия, а Томас за ней не уследил. С трудом мне удалось его вытянуть, но я поставил перед Томасом условие. Либо он отправляет ее в психушку, либо может забыть обо мне, — сказал он, надевая свой костюм и фетровую шляпу, что придало ему еще большее сходство с мафиози, — а еще из-за того, что сам Томас поехал кукухой. Хотя, кто из нас не… — доктор Томпкинс с горечью хмыкнул и посмотрел на меня, — вам не говорили, что вы похожи на старика Патрика Уэйна? — неожиданно спросил он меня.

— Нет, вы первый, — настораживаюсь, но тот продолжает рассматривать меня с саркастичной улыбкой.

— Хм… тогда оставлю свои догадки при себе, — говорит он и, принюхивается, — у вас выйдет отменная уха, — он улыбается и вновь всматривается в мое лицо, — если что, мой номер у вас есть. Но бесплатно работать больше не буду. Надеюсь, что это понятно? — спросил он и когда я кивнул, продолжил, — что же, был рад познакомиться. Всегда любил общаться с интересными людьми, — сказав это, доктор Томпкинс касается полей своей фетровой шляпы и уходит. А у меня создается впечатление, что местный друг родителей, является штатным хирургом готэмской мафии. И это как минимум. Уж больно повадки у него характерные. Интересно, как это он не угодил в базу данных Полицейского департамента?

— Доктор, почему вы так откровенны со мной? — задаю ему в спину вопрос, который очень сильно интересовал меня. Ведь я хоть и открыл свое лицо перед ним, но, понимал, что никакого особого доверия не внушаю.

— Все просто. Томас умеет быть убедительным, — оборачивается он и смотрит на меня печальным взглядом, — но я не хочу, чтобы из-за их с Мартой войнушки, еще один молодой человек, вроде тебя, разделил судьбу бедняжки Селины.

— Селины? — удивленно смотрю на него.

— Ах. Ты не знал? — саркастично хмыкает доктор, — была у Томаса милая помощница. Называла себя Женщиной-кошкой. Лет на пять младше тебя. Так Марта ее чуть не убила. Теперь бедняжка стала колясочницей, — пожал он плечами, — так что будь осторожен, — сказав это, доктор Томпкинс направляется в сторону лестницы.

— Вам того же, доктор, — говорю ему, не забывая следить за рыбой, — последний вопрос, — кричу ему в спину, — вы не знаете, где этот… Альфред сейчас? — спрашиваю и замечаю, как тот медленно оборачивается в мою сторону.

— А вам зачем? — интересуется он с очень подозрительным прищуром.

— Любопытство. И еще я хотел бы знать, к кому обращаться, если все снова пойдет через одно место, — говорю ему вполне честно. Задержав на мне взгляд, Томпкинс хмыкает.

— Он не в стране. Это я знаю точно. Но вот где он… — пожимает плечами доктор и покидает мое поле зрения. А я возвращаюсь к готовке.

За эти несколько часов, пока тот брал анализы и обрабатывал повреждения у Томаса, мы неплохо пообщались. И что-то мне подсказывало, что его такая откровенность имеет иные, нежели сказанные им причины. Вот только какие?

Связано ли это с убитым на Парк Роу Джо Чиллом Брюсом? Или же тут другая причина? Я не знаю. Но я точно знаю одно. В этом мире все так перемешалось, что я не рискну делать никаких прогнозов. А еще мне надо как-то отсюда выбираться. Даже предположить боюсь, где находится тот аппарат, который меня перенес, есть ли его аналог здесь и вообще какие опции мне доступны прямо сейчас. И от этого мне хочется взвыть.

Отхожу от плиты и подхожу к комнате, где сидят «родители». Хм. Сейчас оба они в отключке, но это ненадолго. И если с «отцом» я может и договорюсь, то вот что делать… Боже, даже матерью называть «это» не хочу. Что там говорил доктор Томпкинс? Она искалечила местную Селину Кайл? Это такое извращенное чувство ревности? Или еще что-то?

Столько вопросов и так мало ответов.

Вздыхаю и вхожу в комнату. Проверяю пульс. У Бэтмена все хорошо, как и у Джокера. Сидят себе смирно, никого не трогают. Подхожу к матери, сажусь на корточки и смотрю ей в лицо. И все же я погорячился. Даже такая, с этими ужасными шрамами рядом с губами, белилами и зелеными волосами, она все равно красива. Глупость, но… мне бы хотелось, чтобы с ней все было хорошо.

Еще раз вздохнув, встаю с корточек. Пора их будить. "Отца" так точно.

И с этой мыслью, я подхожу к Бэтмену и касаюсь его плеча.

Глава 44

Джон Константин любил карты. А еще он любил выпивку, женщин и риск. В общем-то, как и любой авантюрист, он имел вполне определенные запросы, чаще всего сопряженные с процессом получения дополнительного адреналина, без которого для таких людей как он жизнь была совершенно пресной.

Вот и сейчас, сидя в одном очень известном в их узком кругу колдунов, оккультистов и долгожителей доме, получившем незатейливое название Дом Тайн, он прямо сейчас рубился в покер с тремя весьма любопытными демонами. Хозяин дома, известный широкой публике под именем Каин, давно уже не появлялся в этом со всех сторон любопытном доме и сейчас Константин распоряжался этим местом в качестве… кого-то вроде временного владельца. Ведь Каин был бессмертен, а Джон, как бы он ни пыжился, очень даже.

— Ходи уже, — пробурчала уродливая образина, которая хоть и была довольно серьезным демоном, но не отличалось ни умом, ни терпением, а все его эмоции были написаны у него на лице.

— Как скажете, — безразлично произнес Джон и бросил карты на стол, — как видите, мне некуда торопиться, — усмехнулся он, а демоны, сидящие за столом, уставились на комбинацию карт.

— Флэш-рояль?! — взревел самый уродливый из них, с козьими ногами, — ты нас за идиотов держишь?!

— А…а…а! — остановил его поползновения Джон, подняв в воздух указательный палец, — не забывайте, что все мы давали клятву на честную игру, — напомнил он о клятве и демон, хоть и был недоволен, но сдержал себя. Как же хорошо, что формулировка, предложенная Джоном, была весьма и весьма «дырявой». Не явно, конечно, но и не такой, чтобы не догадаться, если немного подумать. Вот только Джон старался не иметь дел с демонами, кто как раз-таки мог «подумать».

— Что же, джентльмены. Жду мой выигрыш, — сказал он и демоны, явно очень расстроенные встали со своих мест.

— Завтра ты все получишь, — пробурчал главный и все трое тут же исчезли. В тот момент, когда демоны убрались к себе в ад, Джон наконец-то расслабился и выдохнул.

— Фух. Я даже немного испугался, — сказал он в никуда и откинулся на стуле.

— Однажды все эти игры выйдут тебе боком, — вдруг он услышал голос сзади и чуть не упал со стула.

— Зи? Ты здесь? — вскочил он и уставился на Затанну.

— Здравствуй, Джон. Давненько не виделись, — сказала она с кривой ухмылкой и скрещенными на груди руками. Одета Затанна была в сорочку и юбку-карандаш на высоких каблуках. Офисный стиль, который она предпочитала сценическому костюму в повседневности.

— Здравствуй, — все еще немного в шоке ответил он, — ты… как сюда попала?

— Просто вошла через дверь, — ответила она и, заметив удивление, пояснила, — ты забыл, что у меня тоже есть доступ?

— Эм… ну да, — сконфуженно согласился Джон, — А… кто это с тобой?

— Оу. Так меня наконец-то заметили. Право слово, я уязвлена, — иронично протянула Селина, выйдя из тени. На самом деле она специально решила не светиться и сейчас лишь дала возможность Джону увидеть себя.

— Это моя подруга. Зови ее Женщина-кошка, — Затанна указала на Селину, которая, в отличии от нее, была как раз-таки одета в свой выходной латексный костюм и маску.

— Что за дебильная привычка называть себя звериными именами? — в никуда спросил Джон.

— Лучше так, чем якшаться со всякими разными демонами, — скривившись, ответила Селина.

— Оу. Как больно, — театрально схватился за сердце Константин, — но вы почему-то пришли именно сюда. И это несмотря на то, что я, как выразилась твоя подруга, Зи, «якшаюсь с демонами». Так что мне очень интересно, почему? Помнится, последняя наша встреча закончилась ссорой, — демонстративно осматривая свои ногти, спросил Джон.

— Мне нужна твоя помощь, — и хоть сказано это было вроде как спокойным голосом, но Джон почувствовал, что Затанна эти слова словно из себя выдавила.

— Хм. Вот как, — задумчиво протянул Джон, — что же, для начала, давайте уйдем отсюда. Как-то надоело дышать серой, — сказав это, Джон пошел на выход. И действительно, в комнате присутствовал явный запах серы, который свидетельствовал о том, что некоторое время назад тут присутствовали гости из преисподней.

Затанна и Селина переглянулись и, ничего не сказав, пошли за ним. Дом Тайн представлял собой трехэтажный особняк с парой башенок по бокам. Построенный в мрачном готическом стиле, он навевал не самые приятные и светлые чувства. И если Селина ощущала лишь смутную тревогу, то вот Затанна нутром ощущала магию этого места и создавшего его бессмертного.

— Дамы. Чаю, кофе? Чего-нибудь покрепче? — решил быть вежливым Джон, когда они все вместе вошли в гостиную с горящим камином.

— Нет спасибо, Джон. Мы действительно по делу, — сказал Затанн, встав впереди Селины, словно загораживая ее от чего-то.

— А я выпью, — сообщил Джон и, взяв со столика стоящих там графин с виски, налил себе на два пальца, — не каждый день можно увидеть Затанну Затару в таком вот месте. Ведь ты предпочитаешь Дом Секретов, а не Дом Тайн, — усмехнулся он и сделал глоток. Что правда, то правда. Несколько лет назад, во время своих странствий, она забрела в этот городок вместе с Джоном в поисках знаний. Тогда они обследовали два особняка, находящиеся в противоположных сторонах старого кладбища. Именно тогда совсем еще сопляками они познакомились с Каином и Авелем, истинными владельцами Дома Тайн и Дома Секретов соответственно.

— Однако же доступ у меня остался, — резонно заметила Затанна, — а все из-за того, что особого доверия ты никогда не вызывал.

— Эй! Он в курсе того, чем я занимаюсь. Или ты думаешь, что он за свою жизнь не навидался таких как я? — задав, в общем-то, риторический вопрос, Джон сделал глоток виски.

— Это и пугает, — буркнула Затанн и, выдохнув, сказала, — речь пойдет о моем муже.

— Муже? — с фальшивой заинтересованностью спросил Константин, — это психолога, что ли?

— Ну… в каком-то смысле, да. Он сунул нос не в свое дело и… я полагаю, оказался в ином мире…

— Оу. Тайм аут, тайм-аут, — остановил ее Джон, — ты хочешь сказать, что простой психолог угодил в другой мир? Ты это серьезно? — откровенно насмешничал Джон.

— Если бы это была шутка, я бы не стала приходить сюда, — Затанна нахмурилась.

— Хм, — Джон задумался и сделал глоток, — весьма любопытно. Ну а что требуется от меня. И, главное, что я за это получу? — ухмыльнулся он.

— От тебя требуется найти подходящего демона. Ты же спец? — приподняла она бровь

— Демона? — хмыкнул Джон и сделал новый глоток.

— Да, демона. Не слишком жадного, не слишком умного, но вполне способного на длительные межмировые путешествия, — сказала она, с прищуром наблюдая за все более и более веселым Джоном.

— Ну и запросы у тебя, — протянул он, отложив в сторону пустой стакан виски, — ты же понимаешь, что это очень не просто. Мало призвать демона. Мало заключить контракт. Над еще и проследить, чтобы он тебя не кинул, — сказав это, Джон оперся о камин рукой, не сводя взгляда с Затанны и Селины.

— Вот именно поэтому я и обращаюсь к тебе. Я… подзабросила демонологию, углубившись в охранные чары и не очень разбираюсь в тонкостях, — сказала она и вздохнула. Ей явно было трудно признать то, что она чего-то не знала, — ну так что, ты поможешь?

— Хм… — задумчиво протянул он, — какую цену ты готова заплатить за мои услуги? Сама знаешь, за бесплатно не работаю.

— В пределах разумного, Джон. Чего ты хочешь? Денег? Знаний? Может какой-нибудь древний артефакт.

— Нет. Это слишком мелко, — покачал он головой, — жалко что ты вышла замуж, конечно, но…

— Что? — не выдержала Затанна, сразу поняв, о чем идет речь — ты…ты серьезно? Ты и в правду думаешь, что я…

— Ну… — Джон прервал ее, — а почему бы и нет? Не такой уж я и урод. А для такого дельца нужна… мотивация, — как нечто совсем обычно сказал он.

— Вот не знала, что ты такая сволочь, — произнесла она хоть и спокойно, но явно сдерживая злость.

— То, что я хочу с тобой переспать, не делает меня сволочью, — спокойно ответил Джон, — и я не виноват, что ты меня продинамила, когда… — но докончить свое предложение он не успел. Краем глаза он заметил тень, передвигавшуюся по комнате, но среагировать не смог. Острые как бритвы когти впились ему в горло!

— Послушай сюда, колдунишка! Если ты не сделаешь, что от тебя требуется, я из тебя кишки вырву! Я не Бэтмен, цацкаться с тобою не намерена! — Селина сжала его горло так, что Джон начал хрипеть, а вторая рука с такими же когтями коснулась его живота.

— Сделаю. Я… сделаю, — прохрипел он, но Селина не отпускала его, а Джон чувствовал, как по горлу пока еще тонкой струйкой течет его кровь.

— Не смей нам врать, мальчик. А то перед смертью я тебя еще и кастрирую, — и, словно в доказательство своих слов, рука Селины соскользнула с живота Джона, а ее когти коснулись его паха.

— Хватит, милая. Нам не нужно чтобы он умер. Пока, — весомо обронила Занни это последнее «пока», и Селина, словно нехотя отпустила Константина, — моя подруга очень не любит, когда мужчины, да и не только, поступают таким образом, — сообщила она Джону, наблюдая за тем, как он накладывает на себя исцеляющее заклятие, — несмотря на твое хамство, я все равно готова заплатить. Деньги, знания, артефакты… если это в моих силах, я это достану, — сказал она, в общем-то, не очень удивленная его поведением. Это было давнее желание Джона, затащить ее в постель. Вот только Затанна была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет и неизменно отказывала ему.

— Грозную же ты подругу нашла, — пробурчал Джон и, посмотрев на недовольные лица его гостий, хмыкнул, — я должен был попробовать. Иначе бы я еще долго жалел об упущенном шансе, — весело заметил он и, на удивление, это не выглядело бравадой. Джон действительно не был расстроен, — что же. Раз уж ты сама предложила… то я бы не отказался порыться в вашей родовой библиотеке. Хочу доступ туда… к примеру, на год. Естественно, с соблюдением установленных там правил и ограничений, — сказал Джон, заметив, как нахмурилась Затанна, — собственно вот. Большего я и не прошу.

— И все? — удивилась Селина, — ты просто хочешь доступа в библиотеку?

— На самом деле, учитывая те книги, что там есть, это уже очень немало, — не согласилась Затанна и вздохнула, — хорошо. Допуск я тебе дам. Но если книга не дастся тебе в руки, даже не пробуй ее брать. Не хочу потом избавляться от трупа, — сказав это, Затанна уставилась на Джона.

— Твой дом, твои правила, — согласился Джон, подняв руки в жесте «я сдаюсь», — и не обижайся на меня, — сказав это, он грохнулся на кресло и положил ногу на ногу, — ты же меня знаешь?

— Вот именно из-за того, что я тебя знаю, я и не согласилась быть с тобой, — пробурчала она, — когда ты сможешь приступить?

— Прямо сегодня. Дай пару дней. Я просмотрю каталог и сразу же скажу тебе, что и как, — сказал он, повернув голову в бок. Он смотрел на них с веселым прищуром, из-за чего у Селины вновь зачесались когти.

— Буду ждать, — Затанна, впрочем, очень быстро прекратила весь творящийся балаган и, развернувшись пошла на выход.

— Всегда рад иметь с тобой дело, — нагло крикнул он ей в спину, — и с тобой, киска!

— Ах ты! — Селина не выдержала и хотела было пойти к нему, но Затанна положила руку ей на плечо.

— Оставь его. Сейчас ты ничего уже не сможешь сделать, — сказала Затанна и они обе увидели парящий в воздухе столик.

— Убить, конечно, не убьет. Но покалечит знатно, — заметил Джон, заведя руки за голову.

— Надеюсь, что ты будешь следовать договоренности, — с легкой угрозой в голосе сказала Затанна и они вместе с Селиной покинули комнату. А Джон… выдохнул.

— Как же трудно быть хорошим? — задал он сам себе риторический вопрос и тут же почувствовал чье-то присутствие.

— В метафизическом или практическом смысле? — вопрос был задан женским голосом, который, однако, Джону был очень даже знаком.

— Орхидея… ты все слышала? — спросил он появившуюся из ниоткуда… вроде как девушку. Во всяком случае, выглядела она именно как гуманоид женского пола с фиолетового цвета кожей.

— Я и не могла не услышать, — сказав это, она подошла к дивану, — в конце концов, я неотделима от этого дома. И ты это знаешь, — сообщила она Джону, на что тот закатил глаза. Как и многие подобные здания, Дом Тайн имел собственное самосознание. И, если уж ему приспичило пообщаться, то конкретно этот дом воплощался в такую вот немного необычную телесную оболочку.

— Знаю, — буркнул Джон и, сделав жест рукой, материализовал из воздух стакан с виски.

— Скажи мне пожалуйста. Ты ведь и так был согласен ей помочь. Я это чувствую. Почему ты решил ее разозлить? — спросила Орхидея с вполне себе искренним любопытством.

— Как же бесит, что ты знаешь все наперед, — пробурчал Джон и, вздохнув, сказал, — что же. Бесить Затанну занятие весьма приятное и, увы, единственно удовольствие, что мне доступно. Особенно теперь.

— Но в чем же состоит это… удовольствие? — искренне не понимало вооплощение Дома Тайн.

— Это… сложно, — признал Джон, вздохнув.

— Это связано с тем, что ты ее любишь? — спросила Орхидея, наивно хлопая глазами, а Джон посмотрел на нее и скривился.

— Ну вот, ты знаешь об этом лучше меня. Зачем спрашивать? — спросил он в никуда, всплеснув руками.

— Потому что любовь, как говорил мой господин и создатель часто пробуждает в нас как самые светлые, так и самые темные чувства. И я спрашиваю тебя, управляющий Дома Тайн Джон Константин. На что ты готов пойти ради любви? — спросила она и Джон посмотрел на Орхидею.

— Я слишком эгоист для того, чтобы делать нечто из ряда вон выходящее, — ответил он и посмотрел на огонь в камине.

— Что же. Я вижу, что ты не врешь. Управляющий Дома Тайн не может поддаваться тьме. Даже из самых светлых чувств, — сказала она нечто, прозвучавшее как предупреждение и испарилась, а Джон остался в гостиной со стаканом виски. Сделав новый глоток, он вздохнул. Видимо, именно этого ей и не хватило в нем. И, видимо, именно это она нашла в Чарльзе Уэйне.

Джон не был дураком. Он прекрасно понял, кто скрывается под маской Карла Уэлша. И именно в тот момент, когда части мозаики сошлись в его голове, он окончательно понял, что тут ему ловить нечего. Был бы он простым психологом, то Джон мог бы попытать счастье, но… друг детства, в которого ты влюблена с детства… это уже нечто совсем другое.

И с этой мыслью, Джон Константин сделал еще один глоток и уставился в огонь.

— Ты уверена в том, что он нас не кинет? — спросила Селина, когда они с Затанной вышли из дома.

— Да, — просто ответила Затанна, осматриваясь. Они стояли рядом с Домом Тайн, а вокруг них лежало затянутое ночным туманом кладбище.

— Что-то эта сволочь не внушает мне доверия, — пробурчала Селина.

— Скажи, — неожиданно Затанна повернулась к ней, — а почему ты вообще решила его припугнуть? Я бы нашла слова, чтобы и отказать ему, и добиться того, что нам было нужно, — с вполне искренним любопытством спросила она. Не то, чтобы она не ожидала такого поведения Джона. Затанна прекрасно знала о том, что тот неравнодушен к ней, но все же… все же это было мерзко и неприятно. Но в его характере. Адреналинщик и бабник. И этом все сказано.

— Не люблю шантажистов. Пару раз сталкивалась с такими… уж лучше серийный убийца, чем такие ублюдки, — буркнула она, скрестив руки на груди.

— А ты бы убила его, если бы он не согласился? — спросила Затанна, с новым взглядом осматривая Селину.

— Хм, — Селина задумалась. Она действовала на рефлексах, отпустив себя, — думаю, что да. Но только в крайнем случае. А так… ну… я бы не хотела этого делать, — говорила она спокойно, словно рассуждала о том, как разделывать курицу для бульона.

— И почему же? Пожалела бы? — на лице Занни отобразилась легкая улыбка.

— Я? — искренне удивилась Селина, — нет, — Селина фыркнула, — просто я не хочу снова ссориться с Брюсом. Мы и так только только помирились, так что… — пожала она плечами, а Затанна уставилась на Женщину-кошку.

— Ты страшная женщина, Селина. Не убивать не потому что это убийство, а чтобы не ссориться с парнем, — удивленно протянула Занни, — даже не знаю, как это назвать, — на что Селина лукаво улыбнулась.

— Кто бы говорил, ведьма, — хмыкнула она, — ладно, — потянулась Селина и смачно зевнула, — пошли уже. А то дел невпроворот, — сказав это, Селина подошла к Затанне и выжидательно уставилась на нее.

Затанна же, бросив последний взгляд на Дом Тайн, вздохнула и протянула руки вперед.

— Ronam-enyaw ot latrop* — произнесла она заклинание и как только перед нии появился портал, две дамы шагнули в него.

Через мгновение пространство перед Домом Тайн вновь опустело, ничем не напоминая о том, что всего мгновение назад здесь кто-то стоял.

*Portal to Wayne-manor- портал к поместью Уэйнов

Глава 45

POV Томаса Уэйна

Я видел сон.

Я, Марта и Брюс сидим на лужайке, перед поместьем. Под нами клетчатый плед, рядом стоит корзинка с пирогом и термосом. Брюс сидит под раскидистым дубом и что-то читает, а Марта прижалась ко мне и что-то говорит на ухо. Я не понимаю, что, но почему-то смеюсь от ее слов.

Солнце светит. Со стороны парка дует легкий ветер. А меня клонит в сон. Как же хорошо! Спокойно. Мирно. Сладко. Вот бы этот сон не кончался.

— Мистер Бэтмен, — вдруг со стороны слышится смутно знакомый голос, — мистер Бэтмен, сэр. Проснитесь, — и в этот момент я открываю глаза.

Голова гудит, кости болят, но к такого рода боли я привычен. Моргаю глазами, стараясь понять где я. Осматриваюсь. Хм. Вроде как я оказался в у себя в пещере. Вот только… почему я чувствую кандалы на руках? И где моя маска?

— Вы очнулись! — вдруг слышу этот самый голос и вижу перед собой… как он себя там назвал?

— Ты… Тень, да? — стараюсь сфокусировать взгляд на темной точке перед собой, — почему я связан? — спрашиваю, пытаясь дотянутся до отмычки. Вот только ее нет! Похоже, этот парнишка меня заранее обшмонал.

— Чтобы избежать недоразумений, — как нечто само собой разумеющееся говорит этот… Тень, — вы были отравлены и… я попросил доктора Томпкинса помочь вам, — сказал парень, сев передо мною на корточки.

— Лесли был здесь? — как бы я не старался сдержать постную мину, но удивление все же пробилось наружу. Помню, Лесли клялся, что ноги его здесь не будет, но… этому пацану как-то удалось его уломать.

— Да. Правда, мне пришлось его выкрасть, — немного смущенно пожал он плечами, — но он смог очистить вас от яда Джокера.

— Что же… видимо, мне нужно сказать спасибо, — киваю про себя, — вот только это не отменяет того факта, что я сижу связанный в своей же пещере. И вообще, ты как-то слишком много знаешь обо мне, — задаю вопрос, на что парень вздыхает и встает на ноги.

— Вы правы, мистер Уэйн. Я знаю о вас очень многое, — назвал он меня по фамилии. И тут он делает то, что я не ожидал. Он снимает с себя маску, — а теперь скажите, пожалуйста. Я вам никого не напоминаю? — буднично спросил этот молодой еще парень, пацан, по сути и… хм… странно. Он действительно похож… на меня? На отца? На деда? У парня были фамильные черты лица. Он был похож одновременно на всех и ни на кого из нас. И это было очень странно.

— Что все это значит? — подпускаю в свой голос немного угрозы. Но его это совсем не трогает.

— Ну же, мистер Уэйн. Томас. Что вы видите? — спросил он с легкой улыбкой, — скажу сразу. Я не клон. Я родился и вырос в любящей семье. Правда, очень рано лишился родителей, — сказав это, он вздохнул, — как и мой младший брат. Их убили на Парк Роу, в Старом Готэме, который после этого окрестили Аллеей преступлений. Убили когда мы выходили из кинотеатра «Монарх».

— Что ты несешь? — чем дальше он говорит, тем больше я зверею. Это слишком странно. Невозможно!

— Опекунство над нами двумя взял друг родителей, — не обращая внимания на мой рык, он продолжал спокойно рассказывать свою… сказку или историю, я так и не понял, — Он по мере своих сил старался вырастить из нас достойных людей и, мне кажется, что у него это получилось. Я, согласно семейной традиции, стал доктором. Психологом, правда, но ни к чему иному у меня душа просто не лежала. А брат… — вдруг Тень замолк и прикрыл глаза, — он решил бороться с преступностью.

— И что было дальше? — спрашиваю этого… парня… с усмешкой. Видимо, я начинаю сходить с ума.

— Всякое, на самом деле, но… — вдруг он останавливается и сует руку под кожаную куртку, — важно не то, что мы все пережили, — а затем достает какой-то кусок бумаги из внутреннего кармана, — а важно то, кто мы есть, — после чего показывает мне… да, это фотография. На ней изображены… несколько человек. Двое взрослых парней, две девушки, которые стоят рядом с ними под ручку, а на руках одной из них лежит сверток с ребенком. По бокам стоят очень хорошо мне знакомый дворецкий и еще один мальчик. И все это на фоне рождественской елки.

— Кто ты? — хрипло спрашиваю этого парня, переводя взгляд с него на фотографию.

— Меня зовут Чарльз Уэйн. Рядом со мной мой младший брат — Брюс Уэйн. Девушка и ребенок в пеленках — моя жена и мой сын. Рядом с Брюсом — его подруга…

— Это же Селина, — в шоке пробормотал я. Здесь у нее были длинные, наполовину блондинистые волосы, но я узнал ее лицо. Бедная девочка. Она была тяжело ранена Мартой, но смогла найти в себе силы, чтобы жить дальше, несмотря на то, что оказалась прикована к инвалидному креслу. Но… тогда почему она находиться на этой фотографии рядом с… Брюсом?

— Да. Селина Кайл. Они вместе и я надеюсь, что так будет и впредь. Альфреда вы и так знаете. А это Дик Грейсон. Воспитанник Брюса, — сказав это, человек, назвавший себя Чарльзом Уэйном, сунул фотографию обратно в карман, — это фото было сделано во время празднования нового 1994 года. За несколько дней до того, как я по чистой случайности переместился в этот мир. Мир где нас с братом нету в живых, а наши… родители устроили войну на улицах Готэма, — с непередаваемой печалью сказал этот… этот…

— Ты бредишь, — пытаюсь хоть как-то логично обосновать происходящее, — этого не может быть. Чарльз родился недоношенным и умер через несколько дней. Брюса убили. Это не может быть правдой. Тебя Джокер подослал, да? И фотографию она сделала? Чтобы меня легче было одурачить? — казалось, что я наконец-то нашел логичное объяснение происходящего дурдома, но этот молодой парень лишь печально покачала головой.

— Нет. Меня никто не посылал, — спокойно ответил он и подошел к выключателю, — смотрите, — и врубил свет. Комната наполнилась светом от ламп дневного света, а я, поморщившись, осмотрелся и в шоке уставился на зеленые волосы, прямо за моим затылком. На очень знакомые зеленые волосы и шею с родинкой, которая, однако была густо закрашена белилами, — как видите, Джокер тоже здесь, — сказал этот парень и вздохнул, — только я захотел в начале поговорить с вами. А уж потом с ней, — пояснил он свои действия, а я был вынужден встряхнуть головой. Это все было слишком, слишком нереально, чтобы быть правдой, — чтобы доказать вам мои искренние намерения, я, — он выдохнул, — готов развязать вас.

— Развязать? — я был удивлен. С чего бы это?

— Да. Однако прошу вас не делать резких движений, когда я буду снимать наручники, — сказав это, парень вопросительно посмотрел на меня.

— Хорошо, — соглашаюсь, готовясь напасть. Не знаю, кто ты, пацан, но я это выясню. Тем временем, парень подошел ко мне и, сначала, снял наручники, а затем начал распутывать путы на ногах. Как только я почувствовал свободу, сразу же напал на него, попытавшись повалить на спину. Вот только он не только не упал. Он отпрыгнул от меня и уставился с нагловатой ухмылкой.

— А Альфред мне говорил, что Томас Уэйн человек слова, — пробормотал он, — видимо, он был слишком хорошего о вас мнения.

— Да кто ты такой, черт бы тебя побрал?! — кричу и делаю несколько выпадов в его сторону. Но парень очень ловко уворачивается от моих ударов.

— Я-Чарльз Уэйн. Старший сын Томаса и Марты Уэйнов…

— Лжец! Мой сын умер через два дня после того, как родился! — вновь нападаю, а тот снова уворачивается. Однако, кроме этого он ничего не делает.

— А ты погиб, когда мне было одиннадцать! — кричит он и, присев, делает подсечку, — но это было не здесь! — кричит он, после того, как я отпрыгиваю, чтобы избежать падения, — это было в моем мире. В моем! — кричит он, а я, хоть и занимаю боевую стойку, но все же… все же…

— Какой же ты кретин, Томас, — вдруг сзади раздается женский голос и, обернувшись, я вижу, как Марта смотрит на меня с веселым прищуром, — наш сын ясно сказал тебе, кто он! — закричала она и, выдохнув, посмотрела на… парня, — милый, может ты развяжешь свою маму? — сделав губы бантиком, попросила она.

— Что ты несешь? — кричу на нее, — парень, не смей! Это уловка!

— Я знаю, — выдохнул парень, — прости, мама. Но веры тебе пока нет. Я слишком часто встречался с Джокерами, чтобы просто так поверить даже тебе, — печально покачал он головой, но, что удивительно, Марта не стала истерить. Наоборот, она словно еще больше успокоилась.

— Милый, — протянула она, — не волнуйся. Я все понимаю. Я же тебя прирезать хотела, — весело заметила она и начала хихикать, — но знай, я это любя! — и продолжала тихонечко хихикать.

— Знаю, мама. Знаю, — криво усмехнулся он, покачав головой и пожав плечами, заметив мое удивленное лицо.

— Умничка, хи-хи, — сказал Марта и посмотрела на меня, — Томас, ты всегда был слишком рационален. Помнишь, сколько раз я тебе говорила, что в сердце всегда нужно оставлять место для чууудаааа, — пропела Марта, а я почувствовал, как у меня начал дергаться глаз.

— Ты… ты что ему веришь? — я, мягко говоря в шоке.

— Ну, а почему бы и нет? — пожала она плечами, — я же ненормальная, забыл? — спросила она и вновь начала хихикать, — подумать только, хи-хи, подумать только. Мои мальчики живы, — хихикая, она начала бормотать про себя, а я, выдохнув, захотел кое-что уточнить.

— Ты упомянул, что в… твоем мир было несколько Джокеров. В каком это смысле?

— В прямом, — сказал парень и, бросив печальный взгляд на что-то бормочущую Марту, пояснил, — в моем мире Джокер что-то вроде… титул или почетного звания, который берет себе самый отмороженный из бандитов Готэма. Одного пристрелила полиция, другой погиб от рук киллера на моих глазах. Третьего я убил своими руками, — говоря это, парень сжал кулаки, — но это не важно. Важно то, что я — Чарльз Уэйн. И мне нужна ваша помощь, чтобы вернуться домой, — сказал парень, а я… бросив взгляд на ухмыляющуюся чему-то Марту, выдохнул. Видимо, придется поверить этому… Чарльзу на слова. Хотя… если у него есть еще фотографии… Что же. Во всяком случае это не самая странная хрень, что когда-либо происходила со мной.

Конец POV Томаса Уэйна

Признаться, я ожидал, что все будет намного хуже. Думал, что… пока буду звать его Томасом… что Томас как минимум меня как следует отдубасит, но, видимо, он еще не восстановился после отравления. Я, в целом, был готов к тому, чтобы он меня побил. Ведь прямо сейчас было важно не то, кто кого побьет, а то, что я смогу донести до него. И если бы это стоило мне пары выбитых зубов или даже сломанных костей, то… что же, значит такова была бы цена правды.

— Я приготовил обед. Нам всем нужно поесть, — говорю и подойдя к внимательно наблюдающей за мной Марте, резко колю ей в шею лекарство.

— Ты что… — говорит она, пытаясь дернуться, но я крепко держу ее за волосы. Постепенно, она успокаивается и я отпускаю ее голову.

— Что ты ей вколол? — спокойно, но не без любопытства спрашивает меня местный Бэтмен.

— Это антипсихотик* личной разработки, — говорю ему и достаю из ее шеи шприц, — я его сделал из материалов, что принес мне доктор Томпкинс. Марта ведь полноценно не лечилась, правда? — спрашиваю его, на что тот угрюмо говорит.

— Нет. Не лечилась. Я так и не смог убедить ее лечь в стационар…

— А не надо было убеждать! — бурчу я, пряча шприц, — надо было, пока она не наломала дров, отправить ее лечиться от депрессии. Сейчас без медикоментозного вмешательства, уже ничего не выйдет! — кричу на Томаса, не обращая внимания на его постную мину и смотрю на успокоившуюся, но все еще немного неадекватную Марту, — через несколько минут она станет относительно стабильной. Хорошо, что она не шизофреник.

— Что?

— У нее шизопатическое расстройство, как и у всех остальных Джокеров, что я встречал. Будь она обычным шизофреником, никогда бы не стала тем, кем стала.

— Ты уверен? — спросил Томас с очень слабой надеждой в голосе. Шизопатическое расстройство тоже было неизлечимым. Но в отличие от обычной шизофрении, таких людей можно было привести в относительную адекватность, чем я и хотел заняться.

— Да, уверен. Настолько, что через некоторое время ее можно будет развязать…

— Что? Ты с ума сошел, парень? — почти что рычит на меня Томас, но я не настроен на дискуссию.

— К тому же я приготовил обед. И нам всем нужно поесть, — говорю ему и иду в кухонный уголок, краем глаза видя, как меня сверлят подозрительным взглядом. Подхожу к камфорке и включаю ее. Нужно подогреть уху, а то пока мы с… Томасом танцевали, она успела остыть.

— С чего ты взял, что она будет адекватной… Чарльз? — спросил он меня, явно пересилив себя и выйдя из комнаты.

— Я проходил практику в Аркхэме. Да и во время практики психотерапевтом никогда не переставал следить за успехами Аркхэмской фармакологической лаборатории. Там уже давно выявили оптимальные дозы и степень соотношения друг с другом разных препаратов, которые на некоторое время возвращают пациентам стабильный рассудок. На два три-часа, конечно, но порой и этого достаточно, чтобы начать полноценное лечение, — говорю, помешивая суп, и вздыхаю, — простите меня за грубость, Томас, — говорю ему, повернув в его сторону голову, — однако как врач вы должны понимать, насколько это раздражает, когда дилетанты лезут в ваши дела, — говорю и впервые вижу на его лице что-то, похожее на чувство стыда.

— Это рыбный суп? — слышу голос Томаса, полного подозрительности. Видимо, он решил поменять тему разговора.

— Да. Рыбный суп. Рыбу выловил сегодня, в пруду, — говорю, помешивая довольно наваристый бульон и вижу, как Томас продолжает сверлить мне спину.

— Любишь рыбалку?

— Да. После того, как я стал колясочником, только это с учебой и спасали от депрессии.

— Колясочником? — он непонимающе прищурился.

— А, — взмахиваю рукой, — долгая история, но по итогу мне удалось восстановиться, — говорю и краем глаза смотрю на то, как он стоит со скрещенными на груди руками. Неприятно конечно, когда тебя вот так вот сверлят взглядом, но мне кровь из носу нужно заслужить хотя бы доверие этого человека, если я хочу выбраться из этого мира.

— Признайся честно, ты ведь специально вколол ей малую дозу снотворного, чтобы она очнулась так вовремя? — спросил он, на что я вздохнул.

— Да. Так и есть, — киваю и беру пробу с супа. Пока не очень горячий.

— И почему же?

— Чтобы она услышала мой с вами разговор, конечно. Люди, как правило, верят тому, что подслушали. Людей с нестабильной психикой это касается в даже большей степени, нежели здоровых или, условно-здоровых, — говорю и, повернув голову, смотрю на него, — но это не значит, что я врал. Просто сэкономил время.

— Подозрительно честно, надо признать, — бурчит за моей спиной Томас, а я возвращаюсь к супу. Беру пробу.

— Все. Суп готов, — говорю, отключив комфорку, — я не хочу вам врать, Томас. Однако, для начала предлагаю поесть, — и с этими словами беру кастрюльку и ставлю ее на небольшой столик, — прикройте меня, Томас. Все еще есть риск рецидива, хотя мне очень не хотелось этого, — говорю и иду в сторону допросной. Открываю дверь.

— Марта? Марта, ты как? — вхожу внутрь и смотрю на склонившую голову вперед Марту, которая… плачет? — Марта?

— Не приближайся ко мне! — вдруг кричит она, а я отшатываюсь. Из ее глаз текут слезы, а на месте белил явно видны ручейки слез, — уходи! Уходи отсюда!

— Марта? — удивленно говорит Томас, таращась на рыдающую Марту. Он явно был в шоке от вида плачущего Джокера.

— Том… — она всхлипывает и смотрит на мужа полными слез и мольбы глазами. — Том… убей меня пожалуйста, — сотрясаясь в рыданиях говорит она и мы в шоке переглядываемся.

— Это лекарство… оно…

— Да, — киваю, видя, насколько ей плохо. — Это очень сильный антипсихотик. Точнее, несколько антипсихотиков, перемешанных в оптимальных дозах. Но… я не думал, что… — говорю, но Марта вновь меня прерывает.

— Том… убей меня, пожалуйста, — бормочет она, качая головой. — Я не хочу быть монстром! НЕ ХОЧУ! — кричит она, а я, выдохнув подхожу к ней и начинаю развязывать ее путы.

— Нет! Не развязывай! Не развязывай! — кричит она и как только наручники падают с ее рук, она вскакивает и… забивается в угол комнаты. — Не прикасайся ко мне! Слышишь?! Уходи! — вновь кричит она, но я медленно подхожу к ней и встаю рядом с ней на корточки.

— Но… почему, Марта? Почему ты хочешь, чтобы я ушел? — спрашиваю, в голове прокручивая все, что знаю о шизофрениках. А Марта была именно шизофреником, как бы мне не было противно от этой мысли, пускай и с шансом на частичное исцеление.

— Я — монстр! Я чуть тебя не убила! — говорит она, не способная посмотреть на меня, но… тут я протягиваю в ее сторону руку и касаюсь ее головы.

— Ты не монстр, — говорю максимально спокойно, а она наконец-то смотрит на меня глазами, полными даже не страха, а ужаса, — ты не монстр. И никогда им не была. Ты… моя мама…

— Нет… — она отдергивает голову, — нет… я… я не мама. Не мама!

— Нет, мама! — кричу так, чтобы перекричать ее и, набравшись смелости, просто обнимаю ее. В этот момент она замирает и… кладет руки мне на спину. Затем она упирается мне в плечо и снова начинает плакать.

— Как ты… можешь называть меня мамой? — продолжая плакать, спросила она меня, — я же… я же… столько всего сделала? — оторвав голову от моего плеча, она смотрит на меня глазами полными теперь уже не страха, а боли.

— Да как-то так, — пожимаю плечами, — была, есть и будешь. Во всех мирах и измерениях, — говорю и вижу, как она пытается улыбнуться сквозь слезы, — ладно. Пошли уже. Обед стынет, — сказал я ей и, встав, подал руку. Марта посмотрела на руку и робко взялась за нее. После чего она с моей помощью встала и… посмотрела на Тома.

— Том… — оставив мою руку, она медленно подошла к нем и посмотрела ему в лицо.

— Здравствуй, Марта, — сказал он, а мама, смущаясь, спросила.

— Ужасно выгляжу, да?

— Ничуть, — сказав это, он наконец-то улыбнулся и, чуть помедлив, взял ее руку в свою ладонь, после чего и мама улыбнулась.

— Эй, голубки, — усмехнувшись, говорю им, — потом будете ворковать. Обед стынет, — и иду в сторону стола, видя, как… наверное, уже родители выходят из допросной, держась за руки, подходят к столу и садятся на стулья, которые я натаскал заранее, надеясь на такой исход. Затем с помощью половника наливаю суп в тарелки, — прошу, — говорю и сам сажусь за стол. Томас и Марта, помедлив, пододвигают к себе тарелки, — приятного аппетита, — киваю им обоим и начинаю есть. Хм. Ничего так. Не так вкусно, как у Альфреда, но тоже не плохо.

— Хм. Знакомый вкус. Похоже, я знаю этот рецепт, — задумчиво протягивает Томас.

— Не удивительно. Такой же готовил ваш дворецкий, — говорю и отправляю в рот очередную ложку.

— Ты знаешь Альфреда? — спрашивает Марта. Нос ее распух, глаза красные от слез, а белила размазаны в художественном беспорядке по всему лицу, но ее лицо выражает неподдельный интерес и бесконечную любовь.

— Это он нас воспитывал после… того случая на Парк Роу, — говорю и беру хлеб. Благо никакой отрицательной реакции от Марты не следует. Лишь печальный вздох, — он вообще научил многому что меня, что Брюса. Да и сейчас… там, — киваю в сторону абстрактного «там», — он часто подтирает нам сопли. Так что мы ему многим обязаны. И я и брат, — выдыхаю, задумавшись о том, как они там сейчас? Что делают? И сколько, интересно, времени прошло?

— А как он? Чем занимается? — интересуется Марта.

— Ты о Брюсе? Бизнес, — пожимаю плечами, — мы оба по уши в семейном бизнесе, — говорю, не желая упоминать о том, что он Бэтмен нашего мира.

— Покажи еще раз ту фотографию, Чарли, — попросила она и я, достав ее из внутреннего кармана, передал ей. Марта, взяв фотографию, смотрела на нее, а по ее щекам текли слезы, — Брюс, мой мальчик. Ты жив, — она провела пальцем по изображению брата, а затем немного затравленно посмотрела на меня, — Мне нужно привести себя в порядок, — сказав это, она отошла в сторону небольшой раковины и открыла кран. Затем я заметил, как она чистит свое лицо и шею от белил и смотрит в зеркало.

— А он похож на нее, — сказал Томас, взяв фотографию, — и мелким был похож, а тут вообще, — покачал он головой и посмотрел на меня, — она, — Томас кивнул в сторону мамы, — однажды сказала, что если у нас будет два сына, один будет Уэйном, а второй — Кейном. На лицо, я имею ввиду, — пояснила он, на что я кивнул.

— Да. Это так и есть, — отвечаю и вижу, как Марта возвращается к нам. Без этих размазавшихся белил, даже со шрамами на щеках, она выглядела красиво.

— Скажи, Чарли, — вдруг она спросила, — а у тебя нету более… крупной фотографии…нашего внука, если… его можно так назвать? — вопрос был задан с явным страхом, но я лишь улыбаюсь и достаю из переднего кармана фотографию.

— Смотрите, — протягиваю фото, на которой была изображена Занни с нашим с ней грудничком на руках. Марта берет фотографию с величайшей осторожностью, а на ее лице расцветает счастливая улыбка.

— Какой хорошенький! — воскликнула она, а Томас довольно улыбнулся.

— Его зовут Томас Джованни Уэйн, — пожимаю плечами, а… все-таки наверное, отец, смотрит на меня с легким изумлении.

— Ты назвал сына в честь меня?

— Ну а как я еще должен был его назвать? Имя деда Патрика занято Брюсом, — пожимаю плечами, направив в рот очередную ложку с бульоном.

— А это твоя жена? — спрашивает мама, на что я киваю.

— Да. Затанна Затара. Мы поженились полгода назад, — говорю и вижу, как удивленно расширились глаза Томаса.

— Ты женился на этой бродячей артистке? — он смотрит то на меня, то на счастливую Марту, видимо, не способный уложить, в голове происходящее.

— Видимо, местная версия Затанны не очень впечатляет, — делаю предположение, на что Бэтмен кивает, — моя Занни настоящая аристократка и могущественная колдунья. И она точно не уличная артистка. Она с легкостью собирает аншлаги в Готэме, Нью-Йорке и Вегасе. Джованни Затара подготовил себе хорошую смену.

— Я помню ее, — вдруг сказал Марта, прижав к сердцу фото, — она моя крестница. Джо тогда очень сильно просил за нее, — сказав это, мама вытерла набежавшие от воспоминаний слезы.

— У вас Джованни тоже пропал? — спросил… отец.

— Да. Но… Занни была уверена в том, что он жив. Я ей верю, — говорю и натыкаюсь на просящий взгляд мамы.

— Можно я оставлю ее себе? — кивнув на фото, спрашивает она.

— Конечно, — соглашаюсь с легким сердцем, лишь бы у нее появилось больше стабилизирующих факторов, — на самом деле, я не беру фото, когда выхожу… на дело… но ничего такого в тот день не планировалось, так что…

— Кстати о деле… а чем ты занимаешься кроме бизнеса? — спросил меня Томас, а Марта по-птичьи повернула голову на бок.

— В основном промышленный шпионаж в пользу Уэйн Энтерпрайзес, — говорю и вижу, как он прищурился, — эй, не надо на меня так смотреть!

— Том. Не нам с тобой его осуждать, — резонно заметила мама, положив свою ладонь на руку отца, на что тот, увидев этот жест, хмыкнул. Вот только в этот момент мама обеспокоенно посмотрела на меня. — Чарли, скажи. А… насколько долго будет действовать… лекарство? — спросила она, на что я взлохматил свои волосы, вздохнув.

— Два часа. Потом либо новая прививка, с риском осложнений, либо… — недоговариваю, но Марта явно все понимает.

— Ясно, — кивает она и выдыхает, — видимо, в больших дозах лекарство опасно. Я права?

— Да. Если… если переборщить, то может случиться передозировка. Это лекарство прямо влияет на нейронные связи мозга, так что…

— Какая безопасная дозировка? — спрашивает меня отец.

— Один раз в три дня. Если колоть чаще, это может уничтожить нейронные связи мозга, — говорю и вижу, как они переглядываются.

— Три дня сумасшествия, ради нескольких часов здравого рассудка, — горько усмехается мама, — что же… это, лучше, чем ничего, — улыбается она мне, — спасибо, милый.

— Пока незачто… мама, — говорю и чувствую, как она касается моего плеча.

— Есть за что, сынок. Есть за что, — после чего встает и обнимает меня, прижав к груди. А отец… он смотрит на нас и улыбается.

Вдруг мы все слышим какой-то скрипящий звук.

— Прячьтесь! — командует отец, — кто-то явился по нашу душу! — после чего он натягивает на себя маску и занимает позицию в тени. Я же беру маму за руку и отбегаю в сторону допросной.

— Мама, пожалуйста, не выходи отсюда, хорошо?

— Но…

— Пожалуйста, мам. Ради нас с Брюсом, не выходи, прошу тебя? — сжимая ей руку, умоляю мать не высовываться, а она, кинув на меня затравленный взгляд, все-таки кивает.

— Будь осторожен, хорошо, — с трудом произносит она, а я, не удержавшись, чмокаю ее в щеку, и, заметив удивление, закрываю дверь в допросную. Затем, вздохнув, тоже занимаю позицию, за одним из множества сталагмитов в пещере, только чтобы остолбенеть от шока. По пещере, настороженно осматриваясь, шел высокий и накаченный блондин. Очень знакомый мне блондин.

— Что же случилось с тобой, Брюс? Ты же был Джеймсом Бондом среди супергероев? Что же превратило тебя в террориста-один… — договорить он не смог. Отец напал на него сзади и ударил по голове.

— Кто ты такой? — грозно спрашивает Бэтмен, — Я спросил ты кто, к черту, такой?! — повторяет он вопрос, при этом нанося удар за ударом по роже вторженца.

— Брюс, подожди! — кричит блондин, — Это я! Ты должен меня помнить! Я — Барри! Барри Аллен! — произнес этот парень, а мне захотелось побиться об стену.

Ну только-только же все стало налаживаться! Какого хрена ты сюда приперся прямо сейчас, Флэш!!!

Глава 46

POV Барри Аллена (Флэш)

— … Брюс подожди! Это я! Барри! Барри Аллен! — кричу, пытаясь донести до Брюса то, что я его знаю. Весь этот мир, все это время… все это было настолько безумно и неправильно, что моей единственной надеждой на решение возникшей проблемы был Величайший детектив мира. Вот только местный Бэтмен оказался… другим. Вместо Темного Рыцаря, сурового, но справедливого защитника Готэма, а порой вполне себе нормального человека, и, главное, моего друга — передо мной стоял террорист-одиночка, способный… и вот это самое страшное… способный даже не на убийства, а на натуральные казни!

— Брюс? — он как-то резко остановился. Затем присмотрелся и задумчиво повторил, — Брюс? — и почему-то посмотрел вглубь пещеры.

— Нет, он не Брюс, — вдруг со стороны раздается голос и из тени выходит еще один человек, — к сожалению, в этом мире Брюс Уэйн погиб, мистер Аллен, — говорит молодой парень, чуть младше меня, чем-то напоминающий Брюса.

— Вы… не Брюс? — пытаюсь понять, кто передо мной. А еще мне интересно, кто-только что остановил мое избиение.

— У меня появилось странное чувство, что ты его знаешь, Чарльз, — говорит Бэтмен с некой непонятной мне иронией в голосе.

— Это сложно объяснить, отец, но… так уж вышло, что я знаю многое о героях не только моего мира, но и других. И если наш гость тот, о кем я думаю, то у нас с тобой очень большие проблемы, — говорит этот человек, и тут до меня доходит… Проклятье!

— Вы не Брюс. Это Брюс погиб в ту ночь… вы — Томас Уэйн! — в шоке всматриваюсь в здоровяка в маске.

— Я и не сомневался, что вы, Барри, достаточно умны, чтобы все это понять, — говорит этот парень и смотрит на… Томаса Уэйна, — или правильнее называть вас Флэш? — ухмыляется он, а я трясу головой, чтобы хоть как-то уложить в черепушке тот факт, что здесь, в совершенно ином мире, меня кто-то знает.

— Вы знаете — кто я? И вообще, кто вы? И почему вы назвали Томаса Уэйна… отцом? Вы что, местный Робин? — вопросы неконтролируемо вылетают из моего рта и я вижу, как он подходит ко мне.

— Дайте руку, мистер Аллен. Это очень долгая и неприятная история, — сказав это, он протянул мне руку и помог встать, — но прежде, я хотел бы убедиться, что вы тот самый Барри Аллен, за кого себя выдаете, — говорит мне… видимо, местный сын Томаса Уэйна.

— И как же он это докажет? — с интересом спросил Бэтмен.

— Документы? — спросил этот человек, пожав плечами.

— Их можно подделать, — возразил Бэтмен.

— Тогда какая-нибудь вещь, — пожал он плечами, а я начал обшаривать карманы и, с удивлением, нашел…свое кольцо?

— Погодите, у меня есть кольцо. Там мой костюм, — говорю и, достав его, открываю, после чего из него вылетает… моя форма?

— Видимо, это не то, чего ты ожидал? — говорит мне Бэтмен, заметив удивление на моем лице, когда вместо красного, из кольца вылетел желтый костюм.

— Нет. Тоун, — отвечаю на вопрос и морщусь от понимания, в какую же задницу я угодил.

— Кто? — спросил Бэтмен, не сводя с меня подозрительного взгляда.

— Человек, кому принадлежит этот костюм. Моя противоположность. Обратный Флэш. Эобард Тоун.

— Что за имя такое, Эобард?

— Имя двадцать пятого века. Он повторил у себя тот инцидент, что дал мне доступ к Силе Скорости и стал преступником. Профессором Зумом.

— Сила Скорости? — спросил Бэтмен, а я краем глаза слежу за этим странным человеком, которого Бэтмен назвал Чарльзом. Он смотрел на меня с прищуром и внимательно слушал все, о чем я говорю.

— Сила Скорости позволяет мне и ему нарушать законы физики с помощью суперскорости. Он может путешествовать сквозь время, — говорю и вижу, как задумался Бэтмен.

— Значит ты думаешь, что он изменил что-то в прошлом? — сделал предположение Томас Уэйн.

— И это изменило будущее, — говорю, а в голове начинает складываться картинка.

— Боюсь вас огорчить, мистер Аллен. Но в этот раз Профессор Зум тут ни при чем, — качает головой этот парень.

— В каком смысле? — спросил Бэтмен, на что Чарльз, вздохнув, говорит.

— Дело в том что это вы, Барри, изменили прошлое, — говорит он мне и… я вспоминаю…

Я вижу ее. Ее и человека в маске. Я вижу, как мама раскладывает свечки на праздничном торте и как человек в маске подходит к ней сзади. В этот момент я подбегаю к этому человеку и схватив, с помощью суперскорости отвожу в сторону полицейского участка. Убедившись, что мама жива, я чувствую странную боль и… вырубаюсь.

— Нет, — качаю головой, — нет, нет… НЕТ! … Я… значит все это сделал… я? — схватился за голову и начал ходить туда-сюда. Я не могу в это поверить и лихорадочно ищу обьяснения этой ситуации, — это не могло быть! — говорю, уверенно вперившись в лицо этого Чарльза, — Не могло изменится то, что было до смерти мамы! — в отчаянии пытаюсь найти логическую нестыковку, но… Чарльз лишь качает головой.

— Увы, но пространство и время слишком тонкие материи. И любое их нарушение порождает эффект домино что прошлом, что в будущем. То, что вы сделали, не просто поменяло время, а создало совершнно иной мир, который, насколько я понимаю, не исчезнет даже после того, как вы все исправите, — говорит он и подходит ко мне, — Так что я не могу вас ничем обрадовать, Барри, — говорит Чарльз, а я сажусь прямо на пол.

— Значит это я во всем виноват? Я сам, своими руками, разрушил мой мир? — говорю в никуда, — мама жива. Томас Уэйн-Бэтмен, а Диана и Артур готовы начать Третью Мировую. И во всем этом виноват …

— Заткнись! — удар пудовым кулаком и грозный окрик Томаса Уэйна выводит меня из прострации, — причитаниями делу не поможешь, — несмотря на боль от удара, я отчетливо чувствую, как кто-то очень сильный берет меня за воротник, поднимает над землей и ставит на ноги.

— Отец прав, Барри. Уверен, это не первая безвыходная ситуация в вашей биографии, — говорит Чарльз и, достав из подсумка какую-то фляжку, протянул ее мне, — здесь — немного хорошего бренди. Это поможет взбодриться, — говорит он, а я беру флягу и делаю большой глоток.

— Кхе… кхе… — кашляю из-за того, что проглотил воздух и, сделав глубокий вдох, возвращаю флягу Чарльзу, — спасибо, — сипло благодарю его и смотрю на Томаса Уэйна, — мы должны все исправить. Я, знаю, что не имею права просить о чем-то, особенно у вас, Томас, но… я вынужден сделать это. Я прошу вас о помощи, — говорю и вижу, как отец и сын Уэйны переглядываются.

— Что скажешь, отец?

— Что я скажу? — задумчиво пожевал губами Бэтмен, — мне очень не нравиться то, что кто-то играет с пространством и временем, но… скажи, в твоем мире… мой сын… — Томас не договаривает, но я понимаю, о чем он желает спросить.

— Брюс жив. Он… Бэтмен, — отвечаю и вижу, как Томас смотрит на Чарльза, по лицу которого было явно понятно, насколько ему была неприятна данная тема. Интересно почему?

— А в твоем мире, Чарльз? Ты говорил, что он борется с преступностью? — спрашивает Бэтмен, на что Чарльз вздыхает, а я впадаю в прострацию. Погодите, что? В его мире?

— Я очень не хотел говорить этого при маме, но да. И в нашем мире он -Бэтмен, — говорит Чарльз. Маме? Марта Уэйн тоже жива?

— Почему ты не сказал этого? — вдруг из глубины пещеры я слышу спокойный, но от этого не менее зловещий женский голос.

— Мама?

— Марта? — одновременно обернулись Томас и Чарльз, а я… в шоке уставился на фигуру, одетую, в очень характерный костюм кислотно зеленого цвета, с крашенными в такой же цвет волосами и шрамами на щеках.

— Это, что… Джокер? — пробормочу, наблюдая за тем, как лицо этой когда-то красивой женщины искажатся в гримасе безумия и злости.

— Мама, я…

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛ МНЕ ЭТОГО?! — закричала она и убежала в глубь пещеры.

— Мама, стой!!!

— Марта, стой!!! — кричат они оба и пускаются за… похоже, действительно Мартой Уэйн и я сам бегу за ними, думая о том, что этот мир становиться все хуже и хуже и во всем этом виноват я!

С этой мыслью, бегу за Бэтменом, Чарльзом и Джокером, стараясь догнать их, но те явно быстрее меня-обычного. Так что когда я выбегаю из пещеры, то застаю лишь сюрреалистичную для моей реальности картину. Под свинцовыми тучами, посреди засохших деревьев, Бэтмен обнимает Джокера. А рядом с ними, тяжело дыша, стоит Чарльз.

Я вижу как он смотрит на них. Со взглядом, полным любви и беспокойства. Даже если я правильно все понял, и этот Чарльз… Уэйн тоже пришел сюда из иного мира — это не мешает ему любить их. Любить и волноваться о том, что с ними станет.

Всмотревшись, я заметил, что Бэтмен и Джокер… нет… сейчас это Томас и Марта! … что они оба стоят прямо у обрыва. Неужели она хотела броситься вниз, узнав о Брюсе? И в этом тоже я виноват? Во всем происходящем. Боже, никогда не чувствовал себя так паршиво.

Тем временем, оторвавшись от друг от друга, Томас и Марта смотрят на мнущегося неподалеку Чарльза и… обнимают его тоже. Чарльз удивлен, я вижу это на его лице, но… вот он медленно обнимает их в ответ и кладет голову на плечи родителей. Все-таки Уэйны, видимо, во всех мирах, являются очень любящими людьми, даже если и имеют явные проблемы с психикой.

Господи Боже! Эта реальность… Наблюдая за тем, как Томас обнимает Марту, а Чарльз обнимает их обоих, я еще больше убеждаюсь в том, что этот мир гораздо более безумен, чем я о нем думал. Мир, где Джокер и Бэтмен — Марта и Томас Уэйны, потерявшие своего сына несчастные родители.

И видя все это, я все больше ощущаю снедающее меня чувство вины. Мамочка, я так люблю тебя… но… из этого теперь мир может погибнуть. Прости меня, мама. Прости! Я обязан все исправить. Обязан спасти свое время и свой мир!!!

Конец POV Барри Аллена (Флэш)

Трудно описать тот ужас, который я ощутил, когда увидел маму, стоящую там, в глубине пещеры. Именно из-за ее реакции, я решил пока не говорить о том, кем стал Брюс. Отцу бы я все выложил. Но не ей. Она была слишком нестабильной для такого рода информации.

Вот только как и многое в жизни, все определяется случаем. И теперь, обнимая родителей здесь, прямо над обрывом, куда мама хотела сброситься, узнав о Брюсе и над которым я схватил ее в последнюю секунду, я все отчетливее понимал, в каком же тяжелом положении оказался.

— Мой Брюс, — мать прижималась ко мне и отцу, — мой мальчик, — она бормотала и всхлипывала, размазывая слезы о наши одежды, — за что ты с ним так, Господи? Что это за наказание? Почему мои дети? За что? — задавала она бессвязные вопросы в никуда, а я старался ее успокоить, одновременно отсчитывая время, которое нам осталось, пока лекарство не перестанет действовать.

— Он жив, мама. Главное, что он жив, — говорю ей, проводя рукой по волосам, — он жив, здоров. Весел. Да, он… Бэтмен, — говорю и чувствую, как мама дернулась, — но… это то, что он сам хотел. Это его выбор. Это его бремя. Нам всем остается лишь принять это и сделать все, чтобы он не угробился, — говорю и чувствую, как мать оторвала голову от моего плеча и посмотрела на меня.

— Ты обещаешь… защищать его? Он ведь… он ведь…- говорит она, то и дело всхлипывая, но с надеждой в голосе, кидая взгляды то на меня, то на отца.

— Я этим и занимаюсь, мама. Он же такой неуклюжий. Так что да. Я обещаю, — говорю и вижу, как мать постепенно успокаивается.

— Чарли, — мать оторвалась от меня и посмотрела прямо в глаза, — я чувствую, что… что скоро снова стану… стану монстром, — она бросила взгляд на отца, — заприте меня где-нибудь. И свяжите покрепче, хорошо? — попросила она нас с лицом, полным страха за своих близких.

— Хорошо, — киваю и вижу, как он опирается о руку отца и они вместе идут в сторону прохода в пещеру, где стоит совершенно пришибленный Барри Аллен.

— Разрыв шаблона, да? — спрашиваю его, проводив взглядом родителей.

— И не говорите, — вздохнул Барри, — вы — старший брат Брюса, да? Я правильно понял?

— Да. Он и есть, — отвечаю и вздыхаю, — скажите, а в вашей реальности, мистер Аллен…

— Зовите меня Барри. А то… как-то не ловко, — засмущался Флэш.

— Хорошо, — киваю и киваю в сторону входа, — так вот. В вашей реальности, Брюс не упоминал обо мне?

— Нет. Во всяком случае, когда я беседовал с Брюсом и Альфредом, никто из них ни о каком старшем брате не упоминал, — сказал он немного смущенно.

— Не смущайся, Барри. Это ожидаемо. Миров много. Бесконечно много. Так что вполне возможно, что в большинстве я даже не родился.

— Бэтмен сказал, что… вы из другого мира. А… там… ну… — он смущенно чешет затылок

— Вы о себе? — уточняю и, заметив кивок, вздыхаю, — я не очень интересовался, как там дела вне Готэма, так что точно сказать не могу. Но вот что я точно могу сказать, что у нас Лига Справедливости пока еще не создана. Хотя, может быть мой мир — тот в котором никогда и не будет Лиги? — задаю вполне резонный, но, скорее, философский вопрос.

— Не думаю, — немного сомневаясь, возразил Барри. Тем временем, мы вернулись к «рабочему месту» Бэтмена и заметили, как тот выходит из допросной.

— Я связал ее. Она точно не вырвется, — печально сказал он и вздохнул, — а теперь объясни мне, сынок, — это слово было сказано с явной иронией, — откуда ты так много всего знаешь об… иных мирах? — вопрос, заданный Бэтменом, был ожидаем и закономерен.

— Это… сложно объяснить, — говорю и, подтащив стул, сел на него, — Я не хотел этого рассказывать, отец. Это… странно.

— Не страннее того, что ты попал сюда. Кстати, хотелось бы знать, как? — говорит он, а я, бросив взгляд на явно заинтересованного Барри, выдыхаю.

— Дело в артефакте, на который я наткнулся, когда обследовал с Селиной один тайник.

— Селиной? Селиной Кайл? Женщиной-кошкой? — удивился Аллен.

— Да, в нашем мире она и Брюс сошлись, — говорю и вижу, как он озадаченно чешет затылок.

— А у нас этого так и не случилось, — покачал он головой.

— Жаль, — вздыхаю, — в общем-то, на нас напал страж этого тайника и по ходу дела как-то активировал этот артефакт. И вот я здесь, — пожимаю плечами.

— Никакого артефакта я там не видел, — задумчиво протянул отец, — это может значить как-то, что он угодил куда-то не туда или вообще самоуничтожился.

— Возможно, — киваю и смотрю на отца, — а что касается моей осведомленности… дело в том, что после того, как на нас напали на Парк Роу, я… оказался между жизнью и смертью. Несколько дней врачи боролись за мою жизнь, и в это время я… многое увидел, — делаю паузу, чтобы собраться с мыслями, — Я видел этот мир, где меня и Брюса убили, а вы с мамой стали врагами. Видел мир, где нету меня, но Брюс жив. Более того, он стал не просто Бэтменом. Он — лидер Лиги Справедливости наравне с тем, кого у вас, Барри, называют Суперменом.

— Супермен? Что за идиотское имя? — спросил отец, поморщившись.

— Мы еще встретим его здесь, — пообещал я и продолжил, — я видел мир, где герои стали злодеями. А еще, я видел иную мультивселенную, где тоже были свои герои и злодеи. Я пережил многое, пока был в отключке и, после того как я очнулся, чтобы хоть как-то в чем-то разобраться, начал изучать психологию. Мне казалось, что в этой науке я найду ответы, разобрав те образы, что приходили ко мне, но потом… потом я осознал, что то, что я видел, гораздо шире и сложнее, чем просто бред переживающего болевой шок мозга. Это не видения. Это то, что происходит параллельно в десятках, сотнях, тысячах миров. И тогда… я стал делать записи.

— Записи? — удивился отец.

— Да. Я стандартизировал то, что увидел. Так я смог связать разрозненные картинки в более-менее целостную картину. Именно поэтому я знал о том, что творится здесь. Я это видел, когда находился между жизнью и смертью после того, как Джо Чилл убил вас там, в моем мире. И среди этих образов был тот, в котором какой-то тип в желтом костюме подначивал Барри по поводу того, что он не способен спасти тех кого любит, — сказал я и увидел, как Флэш вздрогнул, — ведь именно это толкнуло тебя на эту авантюру? Я прав? — спрашиваю, чтобы перевести с себя внимание. Все-таки врать отцу мне было очень и очень неприятно. А говорить о том, что я перерожденец… просто страшно. Необъяснимо страшно. Словно, если я расскажу об этом, все мироздание и так держащееся на соплях — развалится.

— В тот вечер я был на могиле матери, — начал вспоминать Барри, — я думал о том, что… если бы я мог… если бы… я имел Силу Скорости тогда…когда я был ребенком… я бы смог ее спасти, — качает он головой, а затем проводит рукой по лицу, словно стирает с него усталость, — какой же я идиот.

— То что ты идиот — это понятно, — вдруг сказал отец, — но уж очень филигранно был подобран момент, — задумчиво протянул он, — если я правильно понимаю, этот Тоун мечтает о том, чтобы уничтожить тебя. Я прав?

— Да, — непонимающе говорит Барри, но тут же, словно что-то осознав, он прищуривается, — вы хотите сказать, что он, зная о том, где я был, решил… попытать счастья? — пожал Барри плечами, не зная, как назвать произошедшее.

— Зачем делать что-то, если можно просто сманипулировать детской травмой, — словно что-то очевидное, сказал отец.

— Я тоже об этом подумал, — говорю и откидываюсь на стуле, — хотя это и кажется немного притянутым за уши.

— Слишком много совпадений, — говорит отец и подходит к своему рабочему столу.

— Спасибо вам, но… это ведь я сам повелся на сказанное Тоуном, — повесил он голову, но затем в нем словно что-то щелкнуло и он посмотрел на нас, — и поэтому, я должен все исправить.

— Хороший настрой, — похвалил я Барри, — что для этого нужно?

— Для начала — вернуть мне Силу Скорости, — говорит Барри и осматривается, в поисках чего-то, — а потом я попытаюсь отправиться в момент… момент убийства матери и… — он не договаривает, но мы с отцом все понимаем. Вообще, на Барри было страшно смотреть. Понимать, что этим ты убьешь собственную мать, но все равно пойти на этот шаг, просто потому что на кону стоит судьба твоего собственного мира… даже представлять себя на его месте не хочу!

— Что нужно, чтобы вернуть тебе силу? — спрашивает отец, наблюдая за тем, как Барри бродит по пещере.

— Все, что здесь есть, и невозможно плохая погода, — сказал Барри, обернувшись в нашу сторону, и тут в пещере раздался грохот от грома.

— Добро пожаловать в Готэм, — с иронией сказал отец, а я встал с места.

Нам всем предстояло нечто очень и очень опасное, но в то же время, увлекательное. А еще я очень надеялся, что благодаря Флэшу смогу вернуться домой.

Тем временем: Мир Чарльза Уэйна. Поместье «Темный Пик». Подвал (он же — Ритуальный зал).

— Итак. Напомни-ка мне, что мы собираемся делать? — спросила Селина словно для галочки, оперевшись о кирпичную стену.

— Призыв одного знакомого демона. На Джона я особо не надеюсь, хотя и жду результата его поисков, — сказала Затанна, чертя на полу призывательный круг.

— И… что ты у него спросишь? И, главное, что готова отдать ему взамен? — Селина достала прихваченное с собой еще из поместья Уэйнов яблоко и смачно откусила кусок, — надеюсь, что это не я.

— Успокойся, ты не девственница, — вполне серьезно ответила Затанна, на что Селина поморщилась.

— Эй. Может, я и не самая «чистая» в этом плане женщина, но и не…

— О, Боже, заткнись, пожалуйста! — гаркнула на нее Затанна, на что Селина надулась.

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку. А то у тебя еще и молоко пропадет от волнения, — пожала она плечами и заметила, как Затанна прекратила что-то чертить на полу и посмотрела на нее виноватым взглядом.

— Прости. Просто… — не смогла она выдавить из себя хоть слово, на что Селина лишь закатила глаза.

— Проехали, — Селина откусила еще один кусок от яблока, — Делай свое дело и ответь на вопрос. Чем ты готова пожертвовать? Я хоть и полный профан в этих делах, но точно знаю, что с этой потусторонней компашкой без предварительного взноса лучше вообще не встречаться.

— Я подготовила пару очень древних артефактов, — вернувшись к черчению, сказала Занни.

— Артефактов? — удивилась Селина.

— Им по три тысячи лет, каждому, — пояснила Занни, — а тот демон, кого я собираюсь призвать, один из наиболее безобидных. К тому же он мне должен. А этот взнос — символичен. Просто для порядка.

— Яяясно, — протянула Селина и, доев яблоко, осмотрела получившуюся на полу фигуру, — а ничего так. Миленько.

— Главное, чтобы сработало, — вздохнула Занни и, встав, посмотрела на Селину, — отойди вон туда. Сейчас будет опасно. И ни за что не подходи, пока свечение не прекратится, если не хочешь…

— Да-да-да. Если не хочу, чтобы меня утянули в Ад, — могло показаться, что Селина отнеслась к предупреждению слишком легкомысленно, но на самом деле ей было очень страшно и лишь неуёмное любопытство заставляло ее быть в этом страшном месте, — а ты уверена в том, что делаешь? — спросила Селина, встав за указанную Занни линию.

— Учитывая то, что это в первый раз, когда я кого-то призываю, то нет, — честно призналась она, на что Селина вздохнула.

— Тогда, может, и не стоит спешить? — спросила она и, наткнувшись на враждебный взгляд Затанны, пояснила, — не думаю, что Чарльз, вернувшись «оттуда», будет рад застать твою могилу, — предположение Селины было логичным и правильным, — или еще хуже, вовсе ничего не найти, — Селина говорила, но Затанна лишь покачала головой.

— Я просто не могу сидеть сложа руки, — сказав это, она отошла от круга и бросила взгляд на Селину, — Я должна попытаться, — после чего, вознесла руки к потолку, — M'i gninommus uoym Nagirte eht Domed!* — прокричала она и в этот момент призывательный круг засветился.

Селина стояла за линией, которую ей указала Затанна и завороженно смотрела на то, как из круга вырывается ветер и молнии. Неожиданно, перед ней возник прозрачный, но отлично видимый барьер, отрезавший ее от творящегося действия.

— Затанна! — закричала она, стараясь докричаться до ведьмы, но грохот и завывания ветра были слишком сильны и Селине оставалось лишь наблюдать за тем, как Затанна стоит перед кругом с поднятыми руками, сопротивляясь ветру и молниям, пока в конце концов, один особо сильный порыв не сбил ее с ног и не впечатал в соседнюю стену. В эту же секунду круг погас, а барьер… просто исчез!

— Затанна! Чтоб тебя! — закричала Селина и бросилась к лежащей у стены ведьме. Лицо ее было искажено от боли, а одна из бровей была рассечена и из нее текла кровь, вперемешку со слезами! — что за хрень только что произошла?! — спросила она, положив голову Затанны себе на колени и спешно доставая из подсумка ее костюма Женщины-кошки перевязочный комплект, — как знала, что пригодится, — бурчала она, зубами разрывая упаковку и спешно накладывая повязку на рассеченную бровь.

— Я не смогла! Я такая… такая… жалкая! — сотрясаясь в рыданиях, говорила она.

— Заткнись! — теперь уже Селина гаркнула на Затанна, — еще легко отделалась, дура! — бурчала Кайл, закрепляя повязку, — пошли отсюда! Нам тут уже нечего делать, — сказав это, она потянула Затанну вверх, — давай, вставай. Пойдем домой, — сказала Селина, таки подняв все еще рыдающую от обиды и злости на саму себя Затанну на ноги и потащив её в сторону выхода.

Постепенно, Занни начали приходить в себя. Уже у ступенек она сама начала переставлять ноги, а затем и вовсе пошла.

— Ты как? — Селина была обеспокоена.

— Прости, что не послушала, — сказала Затанна немного хриплым голосом. Лицо ее оплыло от недавней истерики, а глаза потухли. А еще над правым глазом уродливым красно белым комком висела марлевая повязка, закрепленная бинтами, перетянутыми через всю голову.

— Ты прости, что накричала, — вздохнула Селина, — Сама не знаю, чтобы делала на твоем месте, — Селина помассировала затылок, — что дальше?

— Ты о чем? — безжизненно спросила Затанна, оперевшись о стену.

— Делать что будем? — пояснила Селина, видя, что Затанна совершенно деморализована.

— Ждать, — мертвым голосом сказала она и пошла на верх по винтовой лестнице. Селина покачала головой.

«Быть может, это и к лучшему?» — подумала мисс Кайл, идя за ведьмой и только-только заметив, что правое плечо ее белой сорочки заляпано кровью, — «Это же сколько из нее вытекло?» — спросила она про себя и вышла из двери.

— Можешь вызвать такси? На портал меня сейчас не хватит, — попросила Занни, плюхнувшись на диван гостиной, куда они вышли.

— Хорошо, — кивнула Селина, взяв телефон и набирая номер службы такси.

Уже через десять минут они ехали в сторону поместья Уэйнов. И им обоим оставалось только ждать результатов тех поисков, что прямо сейчас, в библиотеке Дома Тайн, вел Джон Константин.

— Это сумасшествие. По тебе Аркхэм плачет, — сказал отец, проводя последние приготовления к эксперименту.

— Может быть. Но я должен воссоздать условия того самого инцидента, во время которого я обрел свои силы. Привяжите меня, — попросил он, и я пристегнул его к креслу. Это было чем-то вроде электрического стула. Кроме энергогенератора, который, по плану, должен был привлечь разряд молнии, на нем были установлены пробирки с несколькими видами химикатов.

— Ты можешь умереть. Я уже говорил тебе об этом, — говорю, в очередной раз напоминая о том, что я видел то, что происходило прямо сейчас. Да, перед тем как они начали, я сказал Барри о том, чем обернется первая попытка вернуть силу, но… он все равно пошел на риск.

— Это не великая цена, за то, чтобы все исправить. Я должен, Чарльз. Я обязан, — сказал он и посмотрел назад, — к тому же у нас под рукою теперь есть ты с огнетушителем, — сказал Барри, кивнув на красный баллон в моих руках.

— Это не гарантия, — говорю и отхожу в сторону, кивая отцу.

— Ты в курсе, что люди говорят о таких случаях? «Молния не бьет дважды в одно место», — сказал отец, подойдя к генератору.

— Люди всякое говорят. Запустим машину и узнаем, правда ли это, — немного храбрясь сказал он, на что отец вздохнул.

— Может быть. Все помнят последовательность действий? — спросил он и, заметив наши с Барри кивки, запустил машину.

Грохот небес и гул генератора слились воедино. С небес начал капать противный моросящий дождь. Железный штырь, подключенный к креслу, поднялся вверх, чтобы поймать и перенаправить мощный электроразряд прямо в Барри.

— Давай! — говорит Барри, уставившись в небеса.

Я помнил, что первая попытка возвращения ему силы окончилась ожогами, но не знал, как так вышло, что вторая попытка увенчалась успехом, так что мы все ожидали худшего.

— Давай, я здесь! — вновь слышу голос Барри и переглядываюсь с отцом. Я понимал, что это необходимо в том числе и мне, чтобы вернуться домой, но… видеть, как человек сам желать угодить под молнию… удовольствие не из приятных.

— Я прямо здесь! — кричит он в отчаянии и в этот момент молния ударяет по штырю и Барри окутывает электрический ток, а с кресла раздается крик страшной, нечеловеческой боли.

— Чарли! — предупредительно крикнул отец и я поднял огнетушитель как вдруг меня свалило в сторону неожиданной ударной волной, а Бэтмен…

— Папа! — я кричу в его сторону, наблюдая за тем как отца выбрасывает с балкона эта самая ударная волна, но тут прямо передо мной проноситься серебристая молния, перехватывает папу в воздухе и возвращает на балкон! Прямо передо мной стоял Барри Аллен в потертой и обожженной одежде и Бэтмен на коленях, с прикрытыми глазами, в ожидании неминуемой смерти.

— Я же говорил, что я быстрый! — довольно говорит Барри, осматривая сам себя и отпуская отца, который открывает глаза и удивленно смотрит на Барри.

— С возвращением, Флэш! — поздравляю его и помогаю отцу подняться с пола, — и поздравляю.

— Спасибо, — благодарит он меня и пожимает руку.

— Какого хрена тут творится?! — вдруг мы услышали грубый, гортанный голос и обернувшись, встаем на месте, как вкопанные.

На балконе стоял Киборг.

*I'm summoning you, Etrigan the Demon

Глава 47

Сидение в засаде — занятие медитативное.

Вот так лежишь себе весь день и наблюдаешь за окружающей обстановкой. В такие моменты главное не уснуть, иначе хлопот не оберешься, создав проблемы и себе, и тем, кого прикрываешь со своей позиции.

Благо в моем случае обо всем дне речи не шло.

— Чарли, мы входим, — раздалось в моем наушнике. Мы с отцом решили, что вместе с общей частотой, будем держать связь еще и через отдельную. Почему так? Не знаю, но предложил это Бэтмен, а я согласился.

— Понял, наблюдаю, — отвечаю в микрофон и осматриваюсь.

— Я рад, что ты не выступаешь по поводу того, что я оставил тебя в прикрытии, — вдруг раздалось в наушнике. Отец перешел на нашу частоту.

— Я же не ребенок. Я прекрасно понимаю, что внутри вы и без меня справитесь. А вот снаружи… мне почему-то кажется, что вас будет ждать горячий прием, — говорю и приникаю к биноклю.

Это местечко на берегу моря, рядом с городом Метрополис, отметилось тем, что именно здесь находился вход в подземный грот, который вел к одной из множеств правительственных лабораторий. Естественно, об этом месте не было известно широкой общественности. И конечно же, как и полагается стереотипичному американскому правительству, здесь проводились разного рода эксперименты «сомнительной гуманности».

И конечно же мы пришли сюда за одним из множества объектов изучения, находящихся в этом месте. Речь идет об одном инопланетянине, которого на родине зовут Кал-Эл. В большинстве же миров он известен как Супермен. И прямо сейчас, наша «команда мечты», в лице Бэтмена, Флэша и Киборга собиралась проникнуть в это суперохраняемое место, чтобы достать оттуда суперважного пленника, для достижения суперважной цели… и я сейчас не утрирую.

Почему я сижу здесь, вместо того, чтобы быть там, вместе с остальными? Всего-лишь разумное распределение ресурсов. Я, каким бы крутым ни был, пережить все те ловушки, что понапихали внутри не смогу. А вот контролировать подходы и предупредить об опасности — это я могу.

Так что теперь я лежал в перелеске, откуда открывался чудный вид на окружающее пространство в обнимку со снайперской винтовкой, одолженной у отца. Впрочем, то как мы оказались здесь, заслуживает отдельного упоминания.

За день до описанных событий

— Итак, чем обязан твоему визиту, Киборг? — спросил Томас, когда они все вместе расположились в Бэт-пещере.

— Тебя не удивляет то, как я тебя нашел? — спросил двухметровый, почти полностью металлический амбал, с красным визором вместо глаза.

— Тепловое зрение. Кибернетический слух и полный доступ к каждой камере, подключенной к сети, — монотонно, загибая пальцы, перечислил Бэтмен, — должно быть, это очень хорошая цена за то, чтобы быть карманным супергероем президента.

— Я же говорил тебе, что это не так, — недовольно поморщился Киборг, в миру Виктор Стоун, — как советник по национальной безопасности, я могу помочь гораздо большему количеству людей, — вполне резонно возразил он.

— Может, тебе стоит пойти «помочь» людям в какой-нибудь другой город? — иронично спросил Бэтмен.

— Может быть, но для начала, я хотел бы узнать, свидетелем чего недавно оказался?

— Это был научный эксперимент, — не моргнув глазом соврал отец.

— Придумай что-нибудь поубедительнее, мы не вчера познакомились, — как и ожидалось, Киборг совершенно не поверил отцу.

— Пока не узнаю, зачем ты приперся, ты от меня ничего не узнаешь, — довольно грубо говорит он, на что Киборг вздыхает.

— Я хотел связаться с тобой еще пару дней назад. Я даже прилетел сюда, но внезапно появились дела и я покинул Готэм, перед тем как встретиться, — сказал Киборг и бросил взгляд на меня, на Флэша.

— Им можно доверять. Это Тень, а это Флэш. Опытный наемник и спидстер, соответственно, — представил он нас. И если мне, в целом, было все равно на этого «железного дровосека», то вот Флэш… ему было сложно. Вроде как ты его знаешь, но на самом деле это совершенно иной человек. Мне пришлось пару раз пихнуть его, чтобы он заткнулся и не начал болтать, увидев знакомое лицо. Эх, а ведь где-то здесь еще бегает альтернативная версия моей Занни. И Альфред тоже, кстати, — так зачем ты пришел?

— Ты нам нужен, Бэтмен.

— Нам? — переспросил отец, с отчетливо различимым скепсисом в голосе.

— Нам. Ты знаешь, почему я здесь. Война. Более 100 миллионов человек погибли, когда атланты утопили Западную Европу. Еще 32 миллиона были убиты, когда амазонки вторглись в Соединенное Королевство и переименовали его в Новую Темискиру. Мы должны победить Аквамена и Чудо-женщину, прежде чем их война уничтожит то, что осталось от мира. Мы можем сделать это.

— Это именно то, что сказал Капитан Атом перед тем, как полететь туда и исчезнуть, — возразил Бэтмен, в ответ на эту непрошенную экспозицию.

— Он поперся туда без плана или прикрытия. Если мы хотим выиграть, нам нужен лучший тактик на планете. Ты, — сказал Киборг и вздохнул, — я собираю команду героев, чтобы остановить войну между амазонками и атлантами. Ты не можешь просто отвернуться от этого, Бэтмен. Не тогда, когда у нас есть шанс остановить эту войну и спасти мир.

— Остановить войну ввязавшись в нее? Как это по-геройски, — не удержался я, обратив этим на себя внимание.

— Мой… юный друг прав. Это не самая лучшая идея, — сказал отец, немного запнувшись. Видимо, пафосное выступление Киборга немного повлияло на него.

— Если мы этого не сделаем, правительство задействует армию. Я слышал об операции, целью которой является уничтожение штаба Аквамена…

— Дай угадаю… ядерной боеголовкой? — и вновь еще один Бэт-сарказм вылетает из уст отца, прервав Киборга. Но тот, видимо, к сарказму Бэтмена привычен.

— Да, — печально вздохнул он, — тем более, сейчас они точно знают, где он находится.

— И как же они это выяснили, если подводные жители научились как-то шифроваться даже от самых современных спутников? — с отчётливым скептицизмом спросил Бэтмен.

— Дэдстроук и Лекс Лютор собрали команду и отплыли в сторону затопленной Франции, — сказал Киборг, а я напрягся. Неужели это уже произошло?

— Что-то не верится, что такой нарцисс, как Лютор заделался «добрым самаритянином»? Да и Слейд Уилсон отнюдь не борец за все хорошее, — сказал отец, скрестив руки на груди.

— Я не знаю, какие у них были личные причины, но поверь, они действительно сделали это.

— Виктор, не надо меня убеждать, — Бэтмен поморщился, — эти двое оба достаточно отмороженные, чтобы подобное провернуть. Но я не люблю, когда не понятен мотив, — буркнул отец, — впрочем, я тебя прервал, — сказал он и протянул руку, как бы предлагая Киборгу продолжать.

— Они нашли штаб Аквамена. Вот только потом напоролись на атлантов, — печально сказал он.

— Лекс мертв? — спрашиваю и, видя кивок, выдыхаю. Жаль.

— Но перед смертью, Лютор успел послать сигнал. Так что теперь нам известно, что подводная лодка примерно там, где раньше располагался остров Сите.

— Центр Парижа? Что же… это уже что-то, — пробормотал Бэтмен.

— А теперь, я жду объяснения тому, что увидел недавно, — сказал он, а Бэтмен, переглянувшись со мной и Барри, заговорил.

— У Флэша было что-то вроде импотенции…

— Эй! — не выдержал Барри.

— Но ведь это так, скажешь нет? — невозмутимо говорит отец.

— Это очень хреновая аналогия, — все еще возмущенный, огрызается Барри.

— Но точная, — ухмыляюсь, за что получаю недовольный взгляд.

— Эм… в каком это смысле? — непонимающе спрашивает Киборг, переводя взгляд с меня на отца, а с отца на Барри.

— У него пропала суперспособность. Я помогал ее ему вернуть, — в целом, очень честно ответил отец.

— Ага. И как?

— Флэш, продемонстрируй, — попросил отец и тот, подхватив желтый костюм, на ходу одел его и перекрасил (или переделал) его в красный.

— Красный едет быстрее, — объяснил он свое преображение.

— Очень мило, — буркнул отец, — он очень быстрый, — пояснил он Киборгу.

— А Тень? Он тоже…

— Нет. Этот просто головорез, на вроде Слейда, — опять же, довольно точно описал меня отец.

— Я польщён вашим сравнением, Бэтмен, — немного скоморошничая, кланяюсь ему.

— Если тебе нужен стратег для твоей команды по спасению мира, то ты должен делать так, как я скажу. И я сам подберу команду. Начиная с этих двоих, — сказал он, показав на нас с Барри.

— Хорошо, — кивнул Киборг и мне показалось, что прямо сейчас он испытал облегчение, — так с чего начнем?

— Сперва мы должны собрать все силы. Кого ты наметил в команду? — спросил Бэтмен и в этот момент перед нами появились голограммы, — презентация со спецэффектами. Какая прелесть, — буркнул отец, но Киборг не стал обращать на это внимания.

— Чародейка, Крысолов, Гражданин Холод, Мрак, Песочный человек, дети Шазам, — перечислил он участников. Мда. Я не особо помню комиксы, но почти все присутствующие в лучшем случае антигерои, а в худшем… даже думать не хочу.

— У половины из них весьма сомнительное резюме, — недовольно констатировал Бэтмен, — а другая вообще дети. И это твоя команда мечты? Я думал, ты лучше подготовился, — Бэтмен явно не собирался щадить самолюбие Киборга.

— А что по поводу Супермена? — вдруг подал голос Барри.

— Кто? — одновременно спросили Бэтмен и Киборг.

— Супермен. Он очень силен. Вы не могли его пропустить, — с надеждой спросил Барри.

— В моей базе нету мета-человека, который бы носил такое прозвище или имя, — качает головой Киборг.

— Он не мета-человек. Он инопланетянин, — сказал Барри и вздохнул, — Он должен проживать в городке Смолвиль, Канзас. Или в Метрополисе. Ищите человека по имени Кларк Кент, — не сдавался Барри.

— Хм… Кентов в Метрополисе много, — видимо, соединившись с сетью, сказал Киборг, — но ни одного Кларка. А в Смолвилле… Смолвиле есть только одна семья, с такой фамилией. Это Джонатан и Марта Кенты. Но… они бездетны, — пожимает плечами Киборг, явно начиная что-то подозревать.

— Метрополис. Хм, — задумчиво протянул отец. А затем, бросив взгляд на меня, он заметив мой легкий кивок и спросил, — а не связано ли с этим человеком какое-то событие?

— В Метрополисе было только одно значимое событие. Падение метеорита двадцать лет назад, — заметил Киборг и задумался, — ты думаешь, что это как-то с ним связано?

— Видимо, твои друзья в Пентагоне тебе наврали. И то, что упало там — не метеорит, — усмехнулся отец, а Киборг отошел в сторону, явно собираясь проверить неожиданную информацию.

— Я попробую преодолеть барьер. И моргнуть не успеете, как я вернусь, — немного бахвалясь, сказал Флэш и убежал.

— Я моргнул, — говорю и вижу, как усмехнулся Бэтмен.

— Я тоже, — улыбнулся он мне.

— А куда делся ваш спидстер? — спросил Киборг, вернувшись.

— Хочет хорошенько опробовать свои восстановленные силы, — ответил Бэтмен, — ты что-то нашел, — даже не вопрос, а полноценное утверждение.

— Да. В Метрополисе есть что-то, но это находится вне моей компетенции, — с досадой сказал он и заметив тот взгляд, который бросил на него отец, буркнул, — я не хакаю правительственные ресурсы, Бэтмен.

— Ты сделаешь это, — с легкой угрозой в голосе ответил он, — если, конечно, хочешь видеть меня и моих людей в твоем маленьком Отряде Самоубийц, — сказав это, он вперился взглядом в Виктора, но тот не выдержал этого молчаливого противостояния и тяжело вздохнул.

— Я надеюсь, что это действительно необходимо, — говорит он и мне его даже немного жалко.

— Иначе бы я об этом не говорил, — покачал головой отец, — ну так что? Каков план? — спросил Бэтмен.

— Я сейчас улечу. Есть кое-какие дела. Но через пару часов жду вас в Метрополисе. Судя по тому, что я видел, для вашего спидстера эти не проблема, — сказал он и, развернувшись, пошагал прочь.

— Было приятно познакомиться, железный человек, — не удержался я от подколки. Киборг же, повернув голову назад, задержал взгляд на мне и сказал.

— Не знал бы, что у тебя нету детей, подумал бы, что он твой сын, — после чего, запустил двигатели и улетел прочь из пещеры.

— А он не дурак, — с немного ироничным тоном выражаю «восхищение».

— Не дурак. Но идиот с замашками бойскаута, — довольно емко охарактеризовал его отец, — Ты знал Лютора? В твоем мире? — неожиданно спросил меня отец.

— Да… да знал. Он был… хотя, почему был? … он мой клиент. Один из самых прибыльных, кстати. Он, конечно, засранец, но в последнее время я фиксировал положительную динамику. Он даже девушкой обзавелся. Хотя они это и не афишируют.

— Дай угадаю. Мерси Грейвз, да? — ухмыльнулся отец и, заметив кивок, тяжело вздохнул, — ты явно пришел из гораздо более лучшего мира, чем этот, сынок.

— Знаешь. Иногда мне кажется, что все то дерьмо, что случилось в других мирах, у нас просто пока еще не случилось.

— Будем надеяться, что это не так, — сказал отец и посмотрел в сторону выхода из пещеры, — куда это Аллен запропастился?

— Я здесь! — вдруг слышим голос Барри, — парни, плохие новости. Я не могу преодолеть барьер.

— Хм. И как ты это объяснишь?

— Это значит, что другой спидстер активно использует силу скорости и не дает мне набрать критической массы, — говорит Барри, весь вид которого свидетельствует о том, насколько ему обидно.

— Значит, профессор Зум здесь. В этом мире, — делаю, в целом, логичное предположение.

— Я тоже так думаю, — кивнул отец и, неожиданно, спросил, — Что ты видел, в своих видениях? — после чего я, вздохнув, говорю.

— Твою смерть. Уничтожение этого мира супероружием атлантов. Но у Барри получилось все выправить. Правда, я понятия не имею, насколько мы уже все изменили.

— Не важно. Если опираться на то, что ты нам сказал, то у нас появится небольшая фора, — говорит отец, задумавшись, — выкладывай, Чарльз. Выкладывай все, что помнишь… нужно составить план, — говорит он и я, вздохнув, начинаю говорить.

И вот теперь я лежу в перелеске и наблюдаю за окружающей обстановкой. Я рассказал отцу и Барри что нас ждет. Походу дела решили пока еще ничего не менять. Ведь вплоть до выхода из пещеры с ними ничего не должно было случиться.

— А вот и делегация, — бормочу про себя, наблюдая за тем, как вдалеке показались катера с пулеметами, — Внимание, господа. На выходе из грота вас ждет засада. Идите в другом направлении, — говорю в передатчик.

— Принял. Будь осторожнее, — слышу голос Бэтмена и отключаюсь. Парни в лодках, заняв позицию на выходе, стоят там и не шевелятся. Ждут, пока Киборг с остальными выйдет из прохода.

— Мы нашли его, — слышу в наушниках голос отца, — я, если честно, немного разочарован.

— Не обманывайся его нынешним жалким видом. Он способен на очень многое, — говорю и вновь осматриваюсь. А вот и сухопутная группа.

— Все! Мы уходим, — слышу в наушниках, — Должно быть, это какая-то ошибка. Тайная организация в правительстве, пользующаяся своим положением, — неожиданно, я слышу голос Киборга. Видимо, отец поставил громкую связь.

— Продолжай повторять это сам себе, — буркнул Бэтмен.

— Да уж. Я даже не знаю, восхищаться его наивностью, или готовить кувалду, чтобы треснуть по его башке, — не удерживаюсь от комментария.

— Не ты один, — говорит Бэтмен, и я чувствую, как он улыбается.

— Что? — спросил Виктор

— Да так, ничего, — отбрехался отец, — Мы должны были оставить его там, где он был. Он был бы в большей безопасности, — говорит отец и, если учитывать, в каком состоянии они нашли Супса, то и не удивительно.

— Ему нужно солнце, — говорит Флэш, — я пробегусь по тоннелям. Если там засада, я их по-быстрому вырублю, — сказал он и, судя по всплескам, побежал вперед.

— Не знаю, поймешь ли ты меня, но то, что случилось с тобой, неправильно, — говорит Киборг, явно стараясь наставить инопланетного товарища на путь истинный, — Большинство людей не такие…

— Они хуже, — впрочем, отец явно не разделял его благих намерений.

— Нет. Люди хорошие. На самом деле, некоторые из них рискуют своей жизнью ради общего блага. Их называют героями.

— Герои? — слабый, почти неслышимый голос задает вопрос. Мнда. И ведь не скажешь, что даже в таком вот состоянии, он способен на очень и очень многое.

— Не волнуйся, друг, все будет хорошо.

— Я думал, что герои никогда не лгут, — иронично говорит он.

— Да ладно, Бэтс. Хватит его грузить. У него сейчас процессор лопнет, — говорю и слышу, как он довольно хмыкнул.

— Мне кажется или ты говоришь с Тенью? — вдруг слышу голос Киборга.

— Не кажется. Он весьма лестно отзывается о твоих организаторских способностях и выражает свое восхищение крепости твоих убеждений, — издевка в его голосе была настолько явной, что не понять ее не смог бы и самый тупой из разумных.

— Что-то по твоему лицу этого не скажешь, — бурчит Виктор.

— Все готово. Еще два поворота и можно будет выбраться через люк, — слышу голос Флэша.

— Проблемы были? — спросил отец.

— Несколько. Все сейчас спят, — довольный собой, говорит Барри.

— Хорошо, что Тень заметил засаду, — сказал Киборг, а я, переключившись на общую частоту, с голосом полным ехидства, говорю.

— Я польщен вашей похвалой, господин советник по нац. безопасности.

— Но над вашими манерами необходимо поработать, — не знаю, связано ли это с тем, что они почти выбрались или нет, но Киборг решил пошутить.

— Боюсь, что я уже не в том возрасте, чтобы меня учили этикету…

— Поживем-увидим… сынок, — к издевательству присоединился Бэтмен, прерывая мое предложения.

— Больше уроков этикета, я жду уроков по стрельбе, — отбрехиваюсь, от неожиданного союза Киборг-Бэтмен.

— Будут тебе уроки, — довольно бурчит отец.

— Все. Мы на месте, — слышу голос Флэша, — я посмотрю что там, — говорит он и, через мгновение, вновь слышу его голос, — чисто.

— На выход, дамы, — говорю в передатчик и вдруг вижу, как люди на лодках начинаю приближаться к берегу, — внимание, за вами идет спецназ. Они входят в грот.

— Мы уже вышли. Уходим отсюда. Встретимся как договаривались, — слышу голос отца и не успеваю ответить, как сзади раздается голос.

— Флэш-экспресс, к вашим услугам, — слышу голос Барри и на автомате целюсь в него из винтовки, — воу-воу, ты чего такой нервный?

— Блять, Флэш! Какого хера?!

— Оу. А ты умеешь материться? — Весело спросил он, но, видимо, заметив мое недовольно лицо, поменял тон, — прости, не удержался. Считай, что это нервное.

— Ах, — тяжело вздыхаю, — проехали, — говорю и, собрав манатки, протягиваю руку, — Давай, вези меня, в страну грез, — говорю и, взяв того за руку вижу его улыбку.

— Не волнуйся. Я верну тебя домой, — говорит он и не успеваю я ответить, как он начинает бежать!

Вот так и закончилась операция по спасению Супермена. Просто и буднично.

Глава 48

— Киборг! Это ни в какие ворота! — кричала голограмма чернокожего мужчины в дорогом костюме. Мы находились недалеко от Бэт-пещеры, в каком-то заброшенном особняке, где разместились, чтобы детально проработать наши планы. И в то время, когда мы уже хотели начать это самое обсуждение планов, Киборгу позвонили.

— Господин президент, уверяю вас, что все то, что было сделано, сделано в связи с необходимостью… — вставший смирно Киборг, он же Виктор Стоун, старался оправдаться, но был грубо прерван.

— Необходимостью?! Ты хоть понимаешь, скольким службам оттоптал хвост?! ЦРУ, Минобороны, АНБ…

— Да, сэр! — теперь уже Виктор не стерпел. Не дожидаясь конца предложение, он прервал президента США и начал быстро говорить. — Но я уверяю вас, что результат будет стоит всех тех неудобств, что господам пришлось перетерпеть, — сказав это, он заметил, как президент вперился в него взглядом и, выдохнув, сказал. — Господин президент, вы знаете меня. Все мои действия направлены на защиту нашей страны. Я ни за что и никогда не пойду против вас и Соединенных Штатов! — после чего Виктор замолчал, уставившись на голограмму президента преданными, даже шенячьими глазками. Вернее, одним глазом, хотя кто его, железного дуболома, разберет?

Справедливости ради стоит сказать, что перепалка между советником по национальной безопасности и президентом шла уже полчаса. А причиной ее был тот переполох, который мы все устроили, мягко говоря, незаконно вторгнувшись в одну из множества исследовательских лабораторий, действующих под патронажем американского правительства.

— Если бы я не знал этого, то место, где ты находишься, уже штурмовали парни из «Дельты», — говорит президент тяжело вздохнув и проведя рукой по лицу, — Виктор… я очень хочу тебе верить, но даже моих конституционных возможностей не хватит, чтобы тебя отмазать, если все будет зря, — говорит президент, а я про себя отмечаю, что, видимо, Киборг — целиком и полностью «человек» президента. И сейчас президент США, видимо, решил рискнуть. Что же… это нам на руку.

— Это все не зря, сэр. Я уверяю вас. Уже скоро война закончится и нам даже не нужно будет отправлять «мальчиков генерала Лэйна» в Европу, — сказал он, явно имея в виду председателя Объединённого комитета начальников штабов Семюэля Лейна, на минуточку, папашу Лоис Лейн.

— Надеюсь на это. Виктор… — президент прикрыл глаза, — я придержу «ястребов», но нам нужен результат, — сказав это, президент посмотрел на своего протеже. — Что же, удачи, солдат.

— Я оправдаю ваше доверие, сэр! — сказав это, Киборг отдал честь и голограмма исчезла.

— Да, роль послушного дуболома у тебя всегда получалась отлично, — иронично заметил Бэтмен, за что удостоился злого взгляда Виктора.

— Да ладно тебе, — вмешиваюсь, чтобы сгладить углы. — Думаю, мистер Стоун вполне справился со своей задачей. Меня сейчас другое интересует… что делать… с ним? — спрашиваю, кивая в сторону спящего на диване в другой комнате непропорционально сложенного… человека? инопланетянина? … квалифицировать этого заморыша было довольно сложно. Во всяком случае, хорошо, что прямо сейчас он спал.

— Если честно, то я не думал, что его доведут до такого состояния, — вздохнул Барри, который стоял в стороне и задумчиво рассматривал потолок.

— Мне кажется, что после того, как его кожи коснулось солнце, он начал приходить в норму, — говорю и вижу, как тот задумчиво пожимает плечами.

— Действительно, — кивает Бэтмен, — сейчас он не выглядит таким замученным.

— Однако, это не отменяет главного вопроса… каков наш план? — спросил Киборг и мы все уставились на отца.

— Что? — спросил тот и поморщился, — все ясно. Без меня никуда.

— Ну уж прости! — пожимаю плечами, — ты самый умный среди нас, — говорю и вижу, как он хмыкает.

— Виктор, ты уверен, что президент удержит идиотов из армии? — обратился он к киборгу, задумчиво прогуливаясь по помещению.

— Во всяком случае, я на это надеюсь, — сказал Киборг, вздохнув, — увы, но генералы рвутся в бой. Хотя тот же генерал Лейн против наступательной операции. Он хотел решить проблему атлантов и амазонок одним точечным ударом.

— Ядерный заряд? — спросил Бэтмен и, заметив кивок, вздохнул, — и почему все обязательно хотят применить именно это оружие? — вопрос был явно риторический, — но в чем-то он прав. Нам необходимо лишить атлантов их главного козыря. Оружия, которое уничтожило Западную Европу. Избежав тотального уничтожения, мы сразу же увеличим наши шансы. А для этого нужен один сильный, точечный удар. Иначе даже не стоит пытаться, - сказал отец, задумчиво уставившись наружу.

— Что же, отлично, — кивнул Киборг, — вот только как?

— Мы поступим следующим образом, — сказав это, отец начал излагать план, который, в целом, был довольно-таки неплох. Не без некой доли сумасшествия, но неплох. Вот только именно в этот момент, Барри закричал.

— Аааааа! — спидстеру явно было очень плохо. Он кричал и кричал, держась за голову, тряся ею туда сюда, пока на упал на пол.

— Барри! — кричу и подбегаю к нему.

— Что случилось с ним? — говорит Киборг, на что отец, подойдя к нам с Барри и тоже схватив его за плечи, сказал.

— У него припадок. Воспоминания накладываются друг на друга. Мы должны вытащить его из этого состояния. Борись, Аллен. Не забывай моего сына. Борись! — кричит отец, удерживая его конвульсирующее тело, пока он наконец-то не успокаивается.

— Тебе не кажется, что ты должен объясниться, Томас? — спросил Киборг подчеркнуто вежливо.

— С чего это? — отпустив Барри, отец встал с пола и уставился на Киборга.

— Хотя бы с того, что я хочу знать, с кем мне скоро предстоит пойти в бой, — говорит он, на что отец отвечает молчанием. Я же… на самом деле, не очень понимал, зачем отцу отмалчиваться. Виктор Стоун не из тех людей, кто нарушает свое слово. Ему вполне можно доверить подобного рода тайну, с условием, что он будет молчать. И это возможно именно из-за того, за что отец так его не любит: из-за бойскаутства.

— Отец. Расскажи, — говорю, помогая Барри встать с пола и дойти до дивана. Комната была большой и пустой, так что пришлось тащить Барри в смежное помещение, где спорщиков слышно было довольно плохо, но зато присутствовал диван. Укладываю на него Барри и вижу, как Супермен смотрит на меня. Видимо, он проснулся, пока мы болтали.

— Ты тоже из другого мира? Как и я? — вдруг спросил он.

— Эм… не совсем. Я с Земли, но другой, — отвечаю и вижу неприкрытый интерес, — а как ты это понял?

— Когда я летел сюда, компьютер корабля загружал в мою память информацию, в том числе и о том, как распознать тех, кто не принадлежит этому миру, — очень спокойно ответил мне этот… измученный Супермен, а я таращился на него как баран.

— Ага, — задумчиво протягиваю, кивая его словам, переводя взгляд с Барри на него и обратно.

— Я не сразу, конечно, осознал эти знания. Они приходили ко мне медленно. Но… теперь я многое понимаю, — пожал он плечами.

— Эм… ты, прости, конечно, но как-то ты уж очень хорошо изъясняешься для того, кого держали в изоляции с детства.

— Ничего, — он снисходительно пожал плечами, — я быстро учусь. Наверное, поэтому меня и держали взаперти. Из-за того, что я быстро учусь, — говорит Кал-Эл и смотрит на спорящих Бэтмена и Киборга, — друзья. А друзья ссорятся? — неожиданно спросил он меня. Он хоть и спрашивал меня спокойным тоном, но уж больно это напоминало те самые вопросы, которые дети задают своим родителям. Иногда очень конкретные, а порой настолько абстрактные, что взрослому такое никогда не придет в голову.

— Иногда и такое бывает, — пожимаю плечами, — не часто, конечно. Но… Бэтмен и Киборг… ну…

— Не очень дружат. Я вижу, — вздохнул он, — а в твоем мире… они дружили?

— Они дружили в мире Барри. В моем мире пока еще нету ни тебя, ни Киборга. Да и Флэша тоже.

— Понимаю, — кивает он и вздыхает, — я бы хотел, чтобы они дружили. Это ведь возможно, да? — с совершенно детской наивностью задает он мне вопрос.

— Конечно, — говорю, наблюдая за тем, как Киборг и отец вновь начали общаться относительно спокойно, — я посмотрю, до чего они договорились.

— Не волнуйся, я все равно услышу, — говорит он мне, а я, встав с колен, иду в сторону спорщиков, понимая, что Супермен здесь — по сути ребенок во взрослом теле. Несмотря на знания, он наивен и добр. А главное то, что он не был озлоблен на людей. И это было, наверное, самое замечательное открытие. Это значит, что если его правильно «воспитать», этот мир получит нового защитника.

— Ну что? Вы разобрались уже в своих делах? — спрашиваю и вижу недовольные лица отца и Киборга.

— Все еще не могу поверить в то, что вы двое из иного мира, — покачал головой Киборг.

— Ну уж как есть, — пожимаю плечами.

— Ты же понимаешь, что должен помалкивать? Особенно после того, как увидел, что наши «мудрые» лидеры могут сделать с ними? — с явной угрозой в голосе спросил отец, на что Киборг печально кивнул, — это хорошо.

— Очень хорошо, милый. Действительно, очень хорошо! — вдруг мы услышали голос и, обернувшись, увидел улыбающееся в темноте лицо.

— Джокер здесь! — воскликнул Киборг и направил на нее оружие. Мама медленно вышла из тени. Белила, смытые вчера, в момент просветления ее разума, вновь были нанесены на ее лицо, вместе с черной помадой, а ее взгляд отчетливо выражал неприкрытое ничем безумие.

— Марта! Ты как… как… — отец, как и я был в шоке. Как она выпуталась?! Как она узнала что мы здесь?! И зачем пришла?!

— Оу, милый. Разве я могла пропустить то представление, участником которого ты записался? — с эротичным придыханием сказала она, — а для этого, нужно обладать всей информацией, знаешь ли, — затем посмотрела на меня, — Чарли, малыш… почему не взял меня с собой? Это же так трогательно! Семейный пикник в Европе! — торжественно объявила она, крутанувшись на месте, — я всегда мечтала о семейном Евротуре!

— Это опасно, мама. Я… боюсь за тебя… — вполне честно говорю ей, прикидывая, как ее обезвредить.

— Ой! Это так трогательно, — притворно (хотя, кто ее знает?) умилилась мама, — вот только не забывай, что я, — и указала на себя пальцем, — твоя мама. И не тебе, мой ангелочек, решать, как мне быть, — она говорила, а я видел, что хоть мама явно было не в себе, но вела себя в разы адекватнее того, что было. Связно ли это было со мной, как стабилизатором ее поведения и объектом фиксации или же с чем-то другим, мне было не понятно.

— Эм… я сейчас правильно понял, что вы назвали Джокера… мамой? — удивленно вытаращился на нас Киборг, тем не менее, не сводя с мамы свою пушку.

— Оу, а ты не знаешь?! — весело заметила мама и, подойдя ко мне, вдруг обняла за шею, — это мой пропавший много-много лет назад сынок! Видишь, как мы похожи?! — весело закричала она.

— Мама, — немного в шоке протянул, и мама меня отпустила.

— Ну так что? — скрестив руки на груди, спросила она. — Учти, Томас. Я хочу в этом участвовать и никто мне не помешает, — криво ухмыльнулась она, что вместе с ее шрамами смотрелось, мягко говоря, жутко.

— В чем причина? Почему ты хочешь лететь с нами? И опусти ствол, Киборг, — прорычал он в сторону Стоуна, и тот, явно не хотя опустил оружие.

— Причина? О, мой милый Томас, она только одна, — сказав это, Марта подошла к отцу и уставилась ему в глаза, — я не хочу видеть смерть моего сына. Больше. Никогда. Ты. Меня. ПОНЯЛ?! — закричала она и резко отошла в сторону, — ну и интересно посмотреть на внутренности атлантов с амазонками. Я бы даже сказала, весьма познавательно, — сказав это, мама сделала просящую моську, что опять же, смотрелось очень и очень жутко.

— Я думаю, она не хочет нам зла, — вдруг из соседней комнаты раздался немного заторможенный голос Супермена.

— Ты не знаешь ее, — резонно говорит Киборг, но сейчас я рад появлению Кал Эла. Почему-то мне хотелось верить в то, что несмотря на безумие, хотя бы я и, еще немного, отец, в безопасности.

— Друг. Она же мама. Я когда-то слышал от охранников, что мамы любят своих детей, — задумчиво протянул он, — наверное, когда-то и у меня была мама. Но я о ней не знаю, — немного виновато пожал он плечами, словно сам был виноват в этом.

— А он забавный, — ухмыльнулась мама, — ну так уж и быть. На время я готова себя сдерживать. Все-таки я не очень хочу, чтобы мой мальчик думал обо мне плохо, — и с этими словами, мама подмигнула мне. Киборг же, тяжело вздохнул и, переведя взгляд с меня на Бэтмена, сказал.

— Под вашу ответственность, — после чего покинул комнату.

— А куда это он? — спрашиваю у отца.

— Тех. осмотр, — пожал он плечами, — Марта, ты уверена? — неожиданно спросил он ее, но мама его уже не слушала. Она достала… даже ножом это назвать нельзя… здоровенный тесак и делала какие-то движения с ним, подпевая про себя какую-то незамысловатую песенку.

— У тебя хорошая мама. Наверное, — пожал плечами Супермен с улыбкой на лице.

— Она немного не в себе, но я надеюсь, что у нее все будет хорошо, — киваю про себя и в этот момент, я решаю воплотить в жизнь одну идею, что я обдумывал в тот момент, когда Флэш с помощью суперскорости, нес меня в это место.

— Ты не против, если мы с тобой слетаем в одно место? — спрашиваю и вижу кивок.

— Да. Я чувствую, что смогу полететь, — сказав это, Кал Эл вдруг начал парить на том месте, где стоял.

— Отлично, — киваю и хочу было подойти к нему, как вдруг был остановлен рукой отца.

— Куда это вы?

— Хочу проверить одну гипотезу. Возможно, это даст возможность нашему другу восстановить форму.

— Ты уверен?

— Да. Это место созданно именно для него. Завтра к утру мы вернемся, — говорю отцу и смотрю, на все еще танцующую с тесаком маму, — пригляди за ней. Онa безумна, но стабильна…

— Не учи ученого, — буркнул отец, — мне не нравится то, что ты собираешься сделать.

— Тебе ничего не нравится, отец, — пожимаю плечами и, подойдя к парящему криптонцу, говорю, — сможешь меня поднять?

— Да, — сказав это, он схватил меня за подмышки и поднял меня над полом.

— Не тяжело? — спрашиваю его, по ходу дела доставая из подсумка все то, что я подготовил для длительного полета. Дыхательная маска, немного кислорода, теплые перчатки и еще немного разных вещей.

— Нет. Ты легкий. Я чувствую, что смогу довезти тебя туда, куда тебе надо. Но куда ты хочешь?

— На Северный Полюс. Надеюсь, оно будет там, — говорю и смотрю на мать, которая не отрываясь, сама смотрит на меня.

— Мама, я погуляю с другом? — говорю и вижу ее немного ненормальную улыбку.

— Хорошо, но к обеду возвращайся! — говорит она, помахав мне рукой. Учитывая то, что сейчас был вечер, ее слова не следовало воспринимать слишком буквально.

— Пока! — говорю и надеваю маску, правда, пока не открывая вентиль на баллоне. А затем, киваю Супермену и чувствую, как Кал Эл поднимается все выше и мы с ним вылетаем из открытого окна.

— Доброго пути, сынок! — неожиданно, слышу крик матери за мной и обернувшись, вижу, как она высунулась из окна, махая мне рукой.

— Я вернусь, мама! — кричу ей и чувствую, как Супермен начинает ускоряться.

— Попробуй подняться над облаками, — говорю и в любой момент готовлюсь включить баллон с кислородом, пока Кал Эл все увереннее набирает высоту, пролетая сквозь черные готемские облака. И вот, преодолев болтанку мы оказались над облаками, а я запустил кислородную маску.

— Это так приятно! — в восторге закричал Кал-Эл, буквально купаясь в лучах солнца.

— Я знал, что тебе понравится. А теперь обойди облака и опустись так, чтобы я мог дышать, — говорю и чувствую, как мы вновь начали спускаться. На высоте где-то тысячи метров он стабилизировался.

— Ну как? — спросил он и я снял маску.

— Отлично! — говорю, улыбаясь. — А теперь, на Север! — командую и чувствую, как мы с ним ускоряемся.

Что же. Если мы будем лететь с такой скоростью, то точно вернемся к завтрашнему дню. И с этой мыслью, я прикрываю глаза. До места назначения, оставалось всего пара часов.

Глава 49

Дно океана в районе бывшего острова Сите, Париж. Корабль Императора Аквамена

— Мой император. Ваши войска готовы к наступлению, — склонив голову, сообщил ему Орм, один из самых компетентных офицеров армии Атлантиды и его единоутробный брат.

— Отлично, приступайте, — приказал Аквамен, кивнув ему и вновь уставившись на экран. Война между атлантами и амазонками подходила к своей кульминации и прямо сейчас Аквамен, известный очень немногим под своим земным именем Артура Карри, собирался раз и навсегда покончить с Королевой Дианой и ее воинством.

— За что же ты так со мной, Диана, — пробормотал он про себя, вспоминая все то, что привело их всех к этой ситуации. А ведь все так хорошо начиналось!

Они заключили союз, который должен был укрепить мир и закончить вялотекущую войну между ними, вызванную убийством матери Дианы, королевы Ипполиты одним из жителей Атлантиды. В свою очередь, это убийство было результатом козней сестры Ипполиты, Пентесилеи. Раскрытие заговора тогда дало возможность заключить мир. Долгожданный и желанный мир. Мир, который должен был обеспечить взаимосуществование не только между ними, но и со всеми жителями планеты. Они надеялись на то, что дальше их жизни станут гораздо, гораздо лучше… увы, но они ошиблись!

Артур недооценил ревнивость и буйность своей королевы. И уж совсем не ожидал, что Диана не просто победит ее в бою, а отрубит голову. Так ведь этого было мало, она еще и прислала им обезглавленное тело королевы Меры, оставив себе ее корону! Подобного оскорбления тогда еще король Атлантиды стерпеть уже не смог. Да и не было у него иной возможности для действий. Его люди требовали крови. И единственное, что он мог сделать, направить их гнев на новых врагов.

Это вылилось в долгую, кровавую и страшную по своим последствиям войну на уничтожение. Атланты, используя свое новое оружие, потопили Темискиру, а вместе с ней и половину Европы. Амазонки в ответ захватили Великобританию и теперь угрожали ему с севера.

Иногда Артур задавался вопросом, как они дошли до этого? Почему, казалось бы, двое бессмертных не смогли найти общий язык и стали причиной гибели сотен миллионов живых существ? Почему их вроде как ни к чему не обязывающий роман привел к тотальной войне? Почему он был так глуп и наивен, что посчитал, что Диана будет более тактична и уровновешана, а Мера — менее ревнива?

Так что в купе с печалью от творимого им необходимого насилия, ко всем чувствам, что он испытывал, добавлялось еще и снедающее его чувство вины. Перед глупой Мерой, перед Дианой и перед всеми, кто погиб. Правда, не способный открыто, даже перед самим собой, признать эту вину, он срывался на покойной королеве.

Он запретил своим подчиненным упоминать о ней. О том, чтобы произносить ее имя вообще речи не шло. Он пару раз избил своего единоутробного брата из-за того, что тот произнес имя покойной королевы, после чего желающих повторить «подвиг» Орма резко поубавилось. Ведь каждый раз когда они говорили о ней, он особенно остро чувствовал эту вину.

Да, это было неправильно. Но ведь это так легко и соблазнительно, валить все свои прегрешения на того, кто даже ответить тебе не сможет. И все лишь из-за того, что ты сам не способен признать и принять то, что ты натворил сам, своими собственными руками.

— Ваше величество. Пора, — услышал он голос одного из подчиненных и, кивнув про себя, пошел в сторону выхода. Ему предстоял последний бой. Его люди нуждались в нем. Он сам нуждался в сражении. И чем кровавее оно будет… тем лучше!

Новая Темискира. Окрестности Лондона. Лагерь Амазонок.

Диана Темискирская. Королева Амазонок. Владычица Новой Темискиры и слуга народа. Вот он ее полный титул, который использовался лишь в самые торжественные дни. Вот только таковых на ее памяти почти и не было. Во всяком случае с того момента, когда ее остров, ту самую древнюю Темискиру, которую она получила в наследство от матери, поглотили воды океана. Ей до сих пор было тяжело вспоминать то, как морская вода смыкается над поверхностью ее острова, а сама она не ощущает ничего, кроме невыносимого чувства бессилия.

Выжженная пустыня, в которую превратилось то, что называлось когда-то Королевство Великобритании и Северной Ирландии, было слабым утешением для нее и ее воительниц. Да и морская блокада давала о себе знать. Они были оторваны от всего мира и все их ненавидели. Что же. Во всяком случае, подобную же ненависть испытывали и к атлантам.

— Моя королева. Разведчики заметили передвижение подводных жителей, — сказал ей одна из амазонок, переступив порог ее палатки и Диана вздохнула. Неужели началось? Неужели сегодня все решится? Этот день, с одной стороны, страшил ее. И в то же время она жаждала решающей битвы. Жаждала крови самозванного императора морей и океанов, который лишил ее дома.

— Подробности, — потребовала Диана, встав со своего стула. Ее палатка была обставлена в греческом стиле. Это создавало иллюзию того, что она находится на Темискире и несколько приукрашивало ее нынешнюю жизнь. Если это можно было назвать жизнью.

— По всем данным, что у нас есть — это их основные силы. Они начали вторжение, — голос на вид очень юной амазонки дрожал от волнения и возбуждения. Она была одной из тех, кого амазонки спасли во время того самого потопа, поглотившего Европу. Амазонки убивали мужчин, но максимально щадили женщин, надеясь, со временем, привить им собственные взгляды на мироустройства и сделать частью своего народа. Многие пошли на сотрудничество. Кто-то принимал их точку зрения из страха, корысти, чувства благодарности за спасение или просто имел схожие убеждения изначально. Те женщины, кто принимал их образ жизни, проходили процедуру, которая давала им силу и способности урожденных амазонок. И в таких случаях, у них уже не было пути назад.

Эта девочка была одной из таких. Диана приблизила ее, сделала своим оруженосцем и ни разу не пожалела по этому поводу. Она была фанатично верна королеве с того самого мига, когда Диана сама вытащила ее из воды в том месте, где когда-то был город Париж. Да и вообще, с самыми юными из спасенных в водах Атлантики и схваченных здесь, на острове, полных идеалов и мечтаний, работать было легче всего. Для таких Диана и ее генералы были бесспорными авторитетами и примерами для подражания. Диана для них была богиней, спасшей их и давшей новую цель для жизни. Ну или избавившей от иллюзий и открывшей им «истину». Причины не очень важны, на самом деле. Важно было лишь то, что именно Диана была той, которой они подчинялись с радостью и точно так же готовы были умереть за нее.

Но всегда были те, кто проявлял упорство и не желал принимать новые правила. Такие либо погибали, либо бежали из концлагерей, которые амазонки выстроили на острове. Скрываясь на развалинах Великобритании, они неминуемо пополняли собой все еще активное и опасное Сопротивление, действующее на Новой Темискире. Остатки Королевской армии, выжившие жители острова и, главное, местные супергерои, которые были словно костью в горле для Дианы и ее боевых подруг.

— Приготовиться к бою, — дала она приказ и пошла на выход из своей палатки. Когда она вышла из нее, Диана вздохнула с облегчением. Она поняла все правильно. Пришел конец их ожиданиям. Сегодня все решится.

Всякое случилось с ней за эти годы. Жалела ли она о том, что в приступе гнева убила королеву Меру? Нисколько. Она знала на что шла и Диана считала, что эта никчемная атлантка заслужила смерть. Вот только последствия… последствия оказались слишком серьезными.

— Ваше величество, — поприветствовали ее стоящие у шатра воительницы. Несмотря на страшные потери, они не только не утратили боевой дух, но и приобрели солидный боевой опыт и новых боевых подруг. Шутка ли, постоянная, непрекращающаяся война в течении нескольких лет? А ведь она пока еще не закончилась.

— Сестры! Самозванный император и его воинство решили вылезти на поверхность из своей клоаки. Возрадуемся же! Помолимся великим богиням, что даровали нам жизнь и силу за шанс раз и навсегда покончить с этой заразой, что одним своим существованием загрязняет Мать Гею. В бой! Сегодня мы будем пировать на их костях! — закричала она и услышала в ответ фанатичные и истеричные крики сотен и сотен амазонок, которые прямо сейчас требовали лишь одного.

Крови!

Новая Темискира (Великобритания). Лондонская подземка. Один из лагерей Сопротивления.

— Как вы себя чувствуете, мисс Лейн? — мужчина в красной маске, с выбивающимися из-под нее блондинистыми волосами подошел к ней сзади сел рядом.

— Неплохо, Грифтер. Лучше, чем вчера, — сказала Лоис и тяжело вздохнула. Грифтер был приятным парнем, с милым английским акцентом. А еще он был опытный спецназовец и телепат. Так что скрывать от него что-то было очень сложно. Вот и теперь, когда она оказалась в лагере, он сразу выяснил, что Лоис испытывает боль от множества ссадин и кровоподтеков, которые собрала за время своих скитаний по югу Англии. Так что как бы он не отнекивалась, ей все равно оказали вполне себе квалифицированную медицинскую помощь.

В целом, ей нечего было жаловаться. Они сидели в одной из множеств станций метро и заслуженно отдыхали после рейда. Хотя, конечно же, им всем хотелось поскорее избавиться от приплывших с юга амазонок. Увы, несмотря на все их потуги и несколько восстаний, амазонки держали ситуацию под контролем. И хоть Лоис сама лишь недавно присоединилась к ним, но прекрасно понимала, какую тяжелую борьбу ведут эти разумные.

Амазонки захватили большую часть острова. Правда под непосредственным контролем воинства Королевы Дианы находились лишь южные графства, в то время как горные районы Уэльса и почти вся Шотландия, вместе со всем, что было севернее исторической области Мерсия, пока еще держались. Ну и костью в горле продолжали оставаться остатки Королевской армии, полиции, Хом Гарда и, главный козырь сопротивления — супергерои.

Кроме того, в распоряжении Сопротивления была вся подземная инфраструктура Лондона и огромное количество самых разнообразных тайных схронов и баз по всему южному побережью острова. Некоторые из них были созданы еще во времена Второй Мировой и сейчас оказались очень кстати.

— Рад, что ваши ушибы уже прошли, — дружелюбно сказал ей Грифтер, он же Кол Кэш. Здесь было много интересных существ и людей. Настоящее раздолье для хорошего журналиста. Впрочем, мисс Лейн не только и не столько занималась журналистикой, хотя ее прямые репортажи и смотрели миллионы людей по всей планете, сколько осуществляла связь между суперами, состоящими в сопротивлении и теми, кто находился за пределами Британии.

Попав сюда после затопления континента, спасенная амазонками, она почти сразу же была размещена в специальной коммуне, где ее, как и многих девушек и женщин, наиболее сильных, выносливых, красивых и психически устойчивых, содержали в относительно нормальных условиях. Наряду с хорошей едой, в этих местах их ожидала почти что ежедневная промывка мозгов на предмет превосходство женщин над мужчинами вообще, и амазонок над всеми остальными в частности. Саму Лоис подобная пропаганда совершенно не трогала. Уж слишком много примеров достойных и, в каком-то смысле, великих мужчин она видела за свою жизнь, главным из которых, бесспорно, был ее отец, генерал Лейн. Ну и еще кое-кто, о регулярных встречах с которым в детстве ее отцу знать было совершенно необязательно.

Вот только абсолютное большинство ее соседок по несчастью были лишь сломленными случившимся катаклизмом женщинами и многие ухватились за возможность начать новую жизнь, с новыми идеалами, которым они посвящали себя всех без остатка. Такие становились абсолютными фанатиками и самыми преданными последователями Королевы Дианы. Воистину, нету ничего страшнее свежеуверовавшего неофита. История знала много таких и сейчас Лоис воочию видела как оно происходит на самом деле. Еще более верными своей королеве и божеству этих обретших новые убеждения женщин делала специальная процедура, благодаря которой они получали способности урожденных амазонок, что в глазах многих из них, было чем-то подтверждающим их "правильный" выбор.

Других же ждали концлагеря, а самых буйных, тюрьмы, где никто, естественно, не заботился о даже элементарных условиях жизни. Когда перед ней встал выбор, Лоис выбрала первый вариант. Не столько потому что хотела выжить, хоть не без этого. Перед своей гибелью в Париже, ее фотограф и друг Джимми Олсен передал ей браслет, который оказался высокотехнологичным средством связи. Оказалось, что Джимми был завербован (хотя, он был парнем редкой смелости. Мог бы и сам вызваться) самим советником по нацбезопасности Киборгом, он же Виктор Стоун. И тогда, понимая, что может принести пользу своей стране и миру, Лоис вызвалась занять его место. И естественно, шпионажем заниматься было легче из пускай и контролируемой, но коммуны, а не из концлагеря.

Она довольно долго передавала информацию о творящемся в Лондоне беспределе, однако скоро оказалось, что и ее записали на процедуру, которая сделала бы ее амазонкой. Все бы ничего, она ведь не дура отказываться от суперсил, вот только ей удалось выяснить, что солидная часть испытуемых по ходу дела превращалась в уродливых монстров-гигантов. И что самое страшное, этих «монстров» потом забивали в Бойцовских ямах более везучие из отобранных «счастливиц» в качестве своеобразной тренировки. А ведь часто это были девушки и женщины, прожившие бок о бок несколько месяцев, успевшие привязаться друг к другу, что, естественно, еще больше корежило личности и так психически глубоко больных людей. И естественно, с учетом всего этого, Лоис не имела никакого желания проходить столь рискованную процедуру.

Так что побег и спасение повстанцами стали закономерным итогом. Затем была работа в разных частях страны и вот теперь очередное спасение уже отрядом Грифтера. Правда, Лоис так и не удалось выяснить личность таинственного спидстера, который реально спас ее, что немного нервировало. За время бытия одновременно военкором и шпионом, она привыкла высчитывать и вычислять мотивы встречаемых ею разумных и действия этого спидстера совершенно не укладывались в какие бы то ни было логические построения.

— Может ли воин одинокий, компанию вам составить? — вдруг из темноты раздался хриплый голос.

— Конечно, Этриган. Садись, — сказал Грифтер и у огня, рядом с ними присел… демон. Да-да, на стороне сопротивления сражался самый натуральный демон.

Когда Лоис узнала об этом, была, мягко говоря, в шоке. Правда, демон оказался с интересными особенностями и с кучей ограничений. Он был привязан к смертному человеку еще во времена Мерлина, из-за чего был вынужден делать то, что он скажет. Вот и сейчас Джейсон Блад, которому шел уже 14-й век, решил помочь сопротивлению, как и всегда, заставив Этригана работать с ним. Правда, как однажды пояснил ей Грифтер, порой Этриган вырывался из-под контроля. В таких случаях, естественно, всем смертным лучше было держаться от него подальше.

— Дурно мне. О дурно мне, — вдруг пробормотал демон.

— Что ты ощущаешь, Этриган? — подобравшись, спросил Грифтер. «Если демону дурно, то жди беды» — подумала Лоис, переводя взгляд с Грифтера на Этригана.

— Зовет меня кто-то постоянно. Постоянно беспокоят беспрестанно. Контракт желают кабальный мне вручить. То что мне противно, желают совершить, — пробурчал демон и выдохнул дым.

— И кто же? Амазонки? — спросила Лоис. Еще не хватало, чтобы амазонки заполучили себе демона.

— Нет. Не могут выкидыши эти Старых богов меня подчинить. Но кое-кто из постоянно в череп мой стучит. Стучит и стучит, беспрестанно сверлит, словно хочет в нем дырку пробурить, — поморщился демон, вновь выдохнул дыма из ноздрей, встал и пошел в сторону, оставив недоуменно переглядывающихся Лоис и Грифтера наедине.

— Ты что-нибудь понял? — спросила Лоис, взяв палку и разворошив угли небольшого костерка.

— Ну, — Грифтер почесал затылок, — он все-таки демон, пускай и связанный с человеком. Их логика нам не понятна, — пожал он плечами, — лучше скажи. Ты точно уверена, что Киборг будет здесь?

— Да, — кивнула Лоис, — он наконец-то уломал Бэтмена. А еще нашел еще нескольких очень сильных мета-людей. Они будут здесь. И очень скоро, — сказала она, тяжело вздохнув. Приближалось решающее противостояние. Они знали, что атланты собираются атаковать со дня на день и готовились дать бой обеим армиям, чтобы раз и навсегда прекратить эту войну.

— Тревога! Тревога! — вдруг из темноты одного из тоннелей раздался неожиданный голос, напоминающий треск сверчка.

— Джеремайа, что случилось? — спросил Грифтер, встав со своего места.

— Атланты идут на Лондон! — затрещал Джеремайа Чирик, известный так же под именем Кентерберийского Сверчка из-за того, что собственно и стал мета-человеком, похожим на антропоморфного сверчка.

— Вот и кончился наш отдых, — вздохнула Лоис и тоже встала.

— Джеремайа, предупреди генерала Хогарта! — приказал он ему и Сверчок помчался по одному из тонелей к командующему Королевской армией на родине, — Лоис, свяжись с Киборгом. Поторопи его. Мы должны занять позиции прежде чем сражение начнется, — сказав это, Грифтер набрал на рации нужную ему частоту и начал вызывать бойцов своего отряда. Лоис же, отойдя чтобы они друг другу не мешали, начала набирать сообщение Киборгу. Странно, но предбоевого мандража у нее не было. Скорее, она чувствовала облегчение. Скоро весь этот кошмар закончится. И не важно как: ее смертью или их победой. Главное, что все уйдет в прошлое. Навсегда.

В этот хмурый день, прямо из реки Темзы в центр того, что когда-то называлось Лондоном, стали выбираться подводные танки и бронетранспортеры. Колонна бронетехники двигалась по улицам разрушенной столицы Великобритании и возглавлял ее лично Император Аквамен. Он шел сюда убивать и вряд ли что-то или кто-то отговорит его от этого. И в то же время ему, в самой глубине души было жаль, что все повернулось так. Ведь он любил Диану, хоть и знал, что в его случае, развод с Мерой предусмотрен только с отправкой на тот свет.

Вот только, похоже, их ждали. На дороге был завал. И стоило колонне встать, как здания вокруг них начали взрываться, погребая под собой его солдат и нанося повреждения технике. Более того, амазонки открыли по ним огонь и начали засыпать зачарованными стрелами. Так и этого еще было мало, из-под земли вырвались несколько ужасных с виду гигантских существ, похожих на полубыков, полулюдей и набросились на них.

— Смерть подводным жителям! — вдруг он услышал голос. ЕЕ ГОЛОС! — Убить их. Убить их всех! — после чего из образовавшегося после взрывов пролома в бой ринулись амазонки во главе со своей королевой. Его бойцы уже перестроились и начали поливать амазонок из водяных орудий как вдруг с неба упал огненный шар. Когда огонь исчез, они увидели стоящего посередине поля боя демона.

— Чтобы лицу досадить, свой нос ты отрезал, последнюю глупость твою я приметил, — голосом, полным явной жажды крови, сказало это существо. Его появление оказалось настолько неожиданным, что бой на мгновение остановился и Аквамен заметил, что то тут, то там стали появляться новые действующие лица. Это было сопротивление!

— Вы должны положить этому конец, иначе уничтожите единственный мир, который у нас есть, — закричала молодая девушка, держа в руках оружие. Впрочем, кровь уже лилась очень давно, так что Аквамен не собирался останавливаться, кто бы ни оказался у него на пути.

— У тебя его больше не будет, житель поверхности, — прогундосил он и хотел было дать приказ к атаке, как вдруг...

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — все пространство вокруг них заполнилось ГОЛОСОМ, после которого наступило молчание.

— Чего вы встали?! — вдруг закричала Диана, — покончим с ними! Вперед! — закричала она и хотела было броситься вперед, как вдруг перед ней буквально чиркнул красного цвета энерегетический луч. Диана остановилась как вкопанная. Как? Кто? Почему?

И в эту же секунду с неба между тремя армиями словно метеорит опустилось… нечто. Оно ударилось об асфальт, вызвав мощную ударную волну, раскурочив ближайшие к нему танки и свалив на землю с десяток амазонок. А когда пыль улеглась, перед глазами всех собравшихся встал высокий мужчина с крепким телосложением, одетый в костюм синего цвета с красным плащом. Но не это было удивительным, а та сила, что буквально придавила всех здесь присутствующих. Складывалось впечатление, что кто-то запредельного уровня силы только что спустился к ним.

— Кто ты? — в голосе Аквамена ощущалось благоговение перед той силой, что была перед ним. А еще в нем был страх. Сражение останавливалось уже трижды и это не могло было быть простой случайностью. Тем временем, этот… человек? … разумный? … кто же он? … обернулся к нему и, буквально вперившись взглядом в его глаза, сказал.

— Люди называют меня Супермен! И я пришел сюда, чтобы остановить эту войну, — после чего Супермен поднялся над землею и у всех присутствующих появилось странное ощущение того, что прямо сейчас происходит нечто совершенно немыслимое.

Глава 50

За сутки до описанных событий. Северный полюс.

Жизнь полна неожиданностей. Не то чтобы я открыл для себя Америку, но чтобы хоть как-то вернуть себя в зону комфорта (хотя бы ментального) я то и дело повторяю про себя данное утверждение. И чем дольше я нахожусь в этом мире, тем больше понимаю, что у «неожиданности» нету устоявшихся границ и пределов.

К чему это я? Проблема в том, что стоя сейчас здесь, на Северном полюсе, я пялился на огромный ледяной дворец вполне себе классической и знакомой каждому фанату этой вселенной формы. Крепость одиночества возвышалась над окрестными ледяными полями как Гулливер среди лилипутов или баобаб над саванной.

По правде говоря весь этот полет, на который я побудил Супса имел несколько целей. Во-первых, вернуть ему форму. Во-вторых, познакомиться поближе. Ну и в третьих найти эту самую Крепость одиночества. Правда, последний пункт был самым сомнительным. Я точно помнил, что крепость построил сам Кал-Эл. Значит ее по всем канонам не должно было быть. Но нет. Вот она. Стоит во льдах, горделиво возвышаясь над окрестностями.

— Как красиво, — пробормотал Кал-Эл, во все глаза пялась на стоящее перед нами великолепие, — ты знал о нем? — посмотрел он на меня с совершенно детским восторгом.

— Ну… я надеялся, что он здесь. Но… честно, не был уверен, — озадаченно чешу затылок и мы вместе идем в сторону входа, который раскрывается сразу же, стоит нам подойти к нему.

— Я чувствую это место, — сказал Кал-Эл, сделав глубокий вдох, — я чувствую, что все здесь… такое… такое… родное. Удивительно, — говорил он, осматриваясь. А посмотреть было на что. Кристаллические и ледяные колонны составляли неповторимую композицию блестящих помещений и галерей. Они возвышались над нами, но не давили. Наоборот, их прозрачность оставляло ложное чувство легкости этой сложной геометрической конструкции, но мне почему-то казалось, что разрушить ее… скажем так, будет сложно.

— НАРУШИТЕЛЬ! — вдруг громыхнул ГОЛОС и в мою сторону полетел красный энергетический луч, от которого я с трудом увернулся, а над нами начал парить… черт! … полная копия супермена, но с желтыми визорами на глазах! — Нарушитель должен быть уничтожен! — заявил этот тип, который, видимо, в этой вселенной, был защитником Крепости и полетел прямо на меня, но тут передо мной появился Кал-Эл и… в эту же секунду летун остановился и поклонился, продолжая парить в воздухе, — с возвращением Кал-Эл, сын Джор-Эла, — сказав это, он встал как вкопанный, явно ожидая приказов.

— Попроси, чтобы он не нападал, — прошу Супса и тот приказывает защитнику Крепости одиночества не атаковать, после чего он отлетел от нас и встал в стойке смирно.

— Ты… меня знаешь? — спросил Кал-Эл, подойдя к этому… андроиду? Это явно был гуманоидным роботом, но вот к какому типу он относился? — и кто ты?

— Я — Уничтожитель. Меня создал криптонианский ученый Кем-Эл, предок и основатель семьи Эл, — механически ответил он, а Кал-Эл переглянулся со мной.

— Предок. Мой… предок? — задумчиво протянул он.

— Видимо, да, — говорю и, вздохнув, спрашиваю, — в чем твоя миссия?

— Моя миссия-служить семье Эл и вернуть к жизни Кал Эла, если он погибнет, — пояснил этот дуболом, созданный каким-то очень древним предком Супера, — однако прежде всего, он должен услышать сообщение, что оставили ему его родители.

— Родители? — удивленно говорит Кал Эл, — у меня есть… есть… папа и мама?

— Да, — кивает Уничтожитель и идет вглубь помещения. Подойдя к одной из платформ он встает рядом и указывает на стоящий на пьедестале набор кристаллов, — коснитесь их и вы все увидите, — сказал он, а Кал Эл посмотрел на меня.

— Иди, — говорю и вижу благодарную улыбку Кал Эла, который, глубоко вдохнув идет к этим самым кристаллам.

— Скажи. Почему ты не вытащил Кал-Эла из плена? — спрашиваю этого дуболома.

— Плена? — переспросил меня Уничтожитель, повернув голову по птичьи.

— Да. Все это время он был в плену, — поясняю и вижу… ничего. Увы, несмотря на то, что Уничтожитель имеет чудовищную мощь, заложенную создателем, видимо, он действует только в изначально заданных алгоритмах. То есть является ИИ низкого уровня.

— Я не имел информации об этом, — безэмоционально ответил он, подтвердив мои догадки. Что же, значит он что-то вроде Джарвиса из мира Марвел. Такого брутального и не чурающегося убийств Джарвиса. В синем обтягивающем костюме, плаще и большой буквой «S» на груди.

Усмехаюсь. Даже смешно сейчас вспоминать то, что когда-то считал все это выдумкой. Интересно, а мир Марвел тоже существует? И есть ли способ попасть туда? Хотя, зачем мне это? Мне бы домой попасть для начала.

— Друг! — из раздумий меня вырывает радостный, я бы даже сказал, счастиливый голос Кал-Эла, — у меня есть родители! У меня есть родители, представляешь?! — буквально лопаясь от восторга, говорит он и резко обнимает меня так, что мои кости начинают трещать.

— Я… рад за тебя, — усмехаюсь и обнимаю его в ответ, — правда. Я рад. Без родителей мы никто, Кал-Эл. И я очень рад, что и у тебя они есть, — говорю и, когда он отпустил меня, осматриваюсь, — думаю, поскольку судьба занесла нас сюда, мы могли бы найти здесь что-то, что может привести тебя в порядок.

— В порядок? — переспросил Супс, удивленно уставившись на меня.

— Да, а то ты сейчас выглядишь не очень, уж прости за честность, — говорю и осматриваю Кал-Эла. Худоба, да и в целом вид задохлика никуда не делись. Но долгий полет под лучами солнца сделал свое дело. Он теперь не выглядел как скелет с обтянутой кожей. Лишь как очень непропорционально сложенный человек, — есть ли возможность излечить Кал-Эла от истощения? — спрашиваю Уничтожителя, указывая взглядом на Кал-Эла, на что тот кивает и подходит к одной из кристалличских платформ, выполняющих роль пультов управления. Затем он набирает одну только ему ведомую комбинацию, после чего в сторону отходит один из фрагментов стены и в ней открывается ниша, заполненная желтым светом.

— Это — камера с Позитивным или желтым криптонитом, — объяснил Уничтожитель, показав на нее рукой, — Кал-Эл должен войти в нее, после чего он пройдет курс восстановления, — пояснил он.

— Сколько это продлится? — задал я немаловажный вопрос.

— Час, — коротко ответил Уничтожитель, а я посмотрел на Супса.

— Ну что же. Пора подправить здоровье, — весело говорю ему и вижу его улыбку

— Спасибо, друг, — говорит он мне и идет в сторону ниши. Войдя в нее, он улыбается еще шире, — как же… это… приятно, — сказав это, он прикрыл глаза от удовольствия, видимо, и в этот момент фрагмент стены встал на место, закрыв нишу и оставив меня наедине с Уничтожителем.

— У меня есть приказ не нападать, — неожиданно, он обратился ко мне, — но мне необходимо выяснить ваш статус. Кто вы? — сказал он, уставившись на меня.

— Я… друг Кал-Эла, — говорю и вижу, что мой ответ его явно не удовлетворил.

— В моей базе нету протоколов по отношению к разумным со статусом «друг», — у меня возникло впечатление, что Уничтожитель напрягся, — требую пояснения!

— Эм… — озадаченно чешу затылок, — ну… друг… это… как союзник, но лучше, — нахожу, как мне кажется, подходящую аналогию.

— Союзник? — более дружелюбно обратился ко мне этот криптонский болванчик, — есть ли нечто подтверждающее ваши слова? — спросил он, а я напрягся.

— Эм… нет. Наши договоренности носят устный характер, — говорю и вижу, как Уничтожитель… если бы я не знал, что он ИИ с четким алгоритмом, сказал бы, что он поморщился.

— Это крайне ненадежный способ заключения союзов. Семья Эл всегда была крайне дотошна в составлении договоров и долговых обязательств, — сообщил он мне и пошел в сторону. Я же решил остаться здесь. Температура в зале, на удивление, была достаточно комфортной, так что холодная смерть мне не грозил. Ну и голодная тоже. Я взял с собой немного еды, на тот случай, если нам, придется задержаться. Так что пользуясь моментом затишья, я пожал плечами, разместился в укромном уголке и начал есть.

Пока я жевал один из питательных батончиков, которые мне от щедрот выделил отец, в голову лезли странные мысли. Например, с чего это я решил, что все у нас получится? Ведь профессор Зум не просто же так все то устроил, чтобы мы все ликвидировали. Да и сами Аквамен и Чудо-Женщина — далеко не слабаки.

Хмыкаю про себя. Похоже, у меня началась рефлексия на фоне усталости и стресса. До чего я себя довел? Так и свихнуться от депрессии недолго. Может быть, поспать? Да, место не совсем удобное, но часик сна я себе уж точно заработал.

И с этой мыслью я откинулся на спину и, оперевшись о стену, закрыл глаза, моментально отключившись.

POV Кал-Эла

Я словно спал, а теперь — проснулся!

Так можно описать те чувства, что одолевали меня, пока я стоял в этой камере. Я знаю, что по земному времени я проведу здесь всего какой-то жалкий час. Но у меня сложилось такое впечатление, что я стою здесь уже целую вечность. Вечность, которая полна только одним чувством — силой!

Я ощущаю ту мощь, что струится в моем теле. Я чувствую, как оно меняется. Как набухают мышцы на руках, на груди и на ногах. С каждой миллисекундой моего здесь пребывания, я меняюсь все больше и больше.

А еще в голове бьются слова отца. Сказанные им мне тогда, когда я прикоснулся к кристаллам памяти. Да… теперь я знаю, как они называются. Я теперь многое вспомнил. И еще больше осознал.

Я помню, как отец стоял передо мной. Как он говорил. Весь этот диалог проносился в моей голове снова и снова. И каждый раз я выяснял для себя нечто новое. Неизведанное. Неизученное.

Сын мой…ты меня не помнишь, — говорил мужчина с седой головой, со знаком на груди точно таким же, как и у меня, — Я — Джор-Эл. Твой отец. Ты уже достиг 18-летнего возраста…по временному исчислению землян. По моим расчетам, к этому моменту я буду мертв уже много тысяч лет твоего времени, — непередаваемая печаль, что была в его голосе, трогала до глубины души, — Знания…которые у меня были, физические и исторические…я полностью передал тебе в ходе твоего путешествия в новый дом. Эти знания, несомненно, важны, но при этом это всего лишь факты. Есть вопросы, на которые нужно найти ответы. И пришло время тебе это сделать. Здесь, в этой…этой крепости одиночества…мы попытаемся найти ответы вместе. Итак, сын мой…говори, — сказал он мне и я задал главный для себя вопрос.

— Кто я?

— Тебя зовут Кал-Эл. Ты — единственный выживший с планеты Криптон. Хоть тебя и вырастили, как человека…ты не один из них. В тебе сокрыты великие силы…о некоторых из которых ты еще даже не знаешь, — сказав это, он сделал паузу, давая мне время, чтобы осознать свалившуюся на меня информацию. Да, я знал, что я из иного мира. Я знал, что он погиб. Но раньше для меня это была всего лишь информация, без эмоционального окраса. Но теперь… отец прав. Факты без их осознания ничего не стоят.

— А… у меня есть мать? — задал я следующий вопрос.

— Конечно, — кивнул отец и рядом с ним возникла фигура женщины, которая смотрела на меня… так, как никто другой никогда на меня не смотрел. Я не способен даже описать этого взгляда. В нем и любовь, и гордость, и непередаваемая печаль, — это- моя жена и твоя мать. Лара Лор-Ван, — с этими словами, отец с улыбкой обнял ее.

— Мой мальчик, Кал-Эл. Меня уже нет в живых. Прости меня за то, что оказалась неспособна быть рядом с тобой, — она говорила, а весь ее вид излучал глубокое и всепоглощающее чувство вины, — Но знай, сынок. Я очень тебя люблю. И желаю счастья в том мире, где ты окажешься, — сказала эта красивая, добрая, но очень печальная женщина и, положив руку на плечо отца, исчезла. А я словно нутром почувствовал, как же ей тяжело произносить подобное.

— Идем со мной, сын мой…вырвемся из твоего земного заточения. Летим во времени и пространстве шести известных измерений, — говорит он и словно протягивает мне руку, но я прикрываю глаза и выдыхаю. Как бы я не хотел остаться, но точно знаю, что нужен сейчас не здесь. А там.

— Прости отец. Но я не могу лететь с тобой туда. По крайней мере не сегодня, — говорю и не вижу осуждения на его лице. Лишь печальную и добрую улыбку.

— Что же. В таком случае, пришло время вернуться в твой новый мир…и служить на благо всего человечества. Живи, как один из них, Кал-Эл…и ищи применение своим силам и способностям. Знания же, что ты получишь во время нашего большого путешествия, которое займет годы, мы сможем продолжить в любой момент, когда ты вернешься, — говорит он мне и кивает головой, словно принимая мой выбор, — Но всегда храни в сердце гордость за свое особое наследие. Люди могут показаться тебе жестокими. Но среди них есть и те, что могут и хотят стать великими, Кал-Эл. Вот только у них нет света, который указывал бы им путь. Именно поэтому, прежде всего из-за их способности творить добро… я послал им тебя… моего единственного сына.

— Добро? — сказал я про себя, прокрутив в голове эту… симуляцию? … наверное, она называется именно так, — добро, — прикрываю глаза, — я буду тем, кем ты хочешь видеть меня, отец. Ибо ты прав. В моем мире много зла. Но я должен… обязан его преодолеть, — обещаю сам себе и в этот момент дверь открывается и я вижу перед собой зал Крепости одиночества.

— Вы завершили процедуру восстановления, Кал-Эл, — ко мне подлетел Уничтожитель, пока я с трудом выбирался из ниши в стене.

— Хорошо, — говорю и осматриваюсь. Хм. Я, что, стал выше? — а где… друг? — спрашиваю и вижу как Уничтожитель указывает в один из углов, где, свернувшись калачиком, посапывал… не просто друг. Его зовут Чарльз Уэйн. Сын Бэтмена. И он привел меня сюда. За это я ему благодарен.

Подхожу к нему и касаюсь плеча. Тот бурчит что-то невразумительное и с трудом раскрывает глаза и… вздрагивает.

— Кал-Эл? — неверяще говорит он, осматривая меня, — ты… а ты… вырос! — воскликнул Чарльз, — вот теперь я верю, что ты нам поможешь! А то на тебя смотреть было страшно! — сказал он и встал с места, — эм… только, мне кажется, что тебя нужно в начале приодеть, — немного смущенно говорит он и я осознаю, что все это время был голый, — похоже, тот старый комбинезон просто не выдержал твоего резкого роста, — сделал он предположение, а я осмотрел себя. Действительно, вместо целого комбинезона, лишь разорванные на лоскуты фрагменты синтетической ткани.

— Скажи, у тебя есть одежда для него или комбенезон? — неожиданно спросил он Уничтожителя.

— Автомат уже выдал несколько вариантов костюмов, которые подойдут Кал-Элу и будут надежно прикрывать его наготу, — сказал Уничтожитель и улетел. Я же подошел к одному из кристаллических покрытий, в котором лучше всех было видно мое отражение и уставился на себя самого. Под разорванным комбинезоном явно проглядывали налитые силой и здоровьем мускулы и мышцы. Но больше всего меня поразило собственное лицо. Не было более впалых щек, мешков под глазами и выпирающих скул. Нет, это было здоровое, румяное лицо здорового мужчины. Я словно… словно стал совсем другим.

— Любуешься, — с ироничным хмыком спросил меня Чарльз, подойдя сзади. Я видел, как он стоит за мной, скрестив руки, в отражении. Видел как он улыбается довольный тем, что был прав. Но все же… все же… мне было немного не по себе.

— Я, словно… и не я вовсе, — говорю ему, на что тот пожимает плечами.

— Ты, это ты, — просто сказал он, — просто ты подправил свое здоровие. Только и всего, — сказал он и встал уже рядом со мной, — послушай что я скажу тебе. Важно не то, какая у тебя телесная оболочка. А то, кем ты являешься здесь, — постучал он по своей голове, — и здесь, — теперь он коснулся своего сердца, — знаю, я не лучший человек, который может давать тебе подобного рода советы. Да и звучит это банально. Но я точно знаю, что ты не желаешь зла никому. Да и вообще, ты славный малый, — весело заметил он, на что я улыбнулся, — будь всегда таким и все будет хорошо, — сказал он и поднял кулак, на который я уставился с непонимание, — нужно ударить его таким же кулаком, — пояснил он и постарался легонько ударить его кулак своим, — вот так, — довольно кивнул он.

— Вот одежда, — за нами приземлился Уничтожитель и протянул мне комбинезон синего цвета, с красно-желтым знаком на груди и красным же плащем, который я сразу же натянул на себя, — ну как?

— Выглядешь эффектно, — улыбается Чарльз и я с ним согласен. Я выгляжу необычно. Но мне нравится. Да и чувствуется в этом всем что-то… родное, что-ли? — но нам пора уже лететь, если не хотим опоздать, — сказал он, посмотрев на свои наручные часы.

— Ты прав, — киваю и смотрю на Уничтожителя, — спасибо тебе, — говорю ему и вижу кивок.

— Я создан, чтобы служить семье Эл, — говорит он, на что я киваю в ответ.

— Ну что, идем? — спрашиваю Чарьза, на что тот кивает и мы идем на выход. Когда мы покинули Крепость, я подхватил Чарльза подмышки и мы с ним полетели на Юг.

— А ты стал летать быстрее! — сказал он, когда мы довольно быстро преодолели ледяные поля и стали лететь над хвойными лесами.

— Скажи, что мы должны были делать, если бы этого места не было, — спрашиваю его, стараясь лететь не слишком высоко, чтобы Уэйн мог дышать.

— Ну… у меня была идея предложить тебе слетать в космос и искупаться в солнечных лучах, — говорит он, а я задумываюсь.

— Думаю, это тоже бы сработало, — говорю про себя. Неожиданное желание проделать подобное, настолько меня захватило, что на секунду я даже потерял концентрацию, из-за чего опустился слишком низко.

— Эй, Супс! — в панике закричал Чарльз и я резко поднялся.

— П-прости! — смущенно говорю ему, на что тот, все еще напуганный, говорит.

— Знаю, что ты не со зла, но не делай такого, ладно? — испуганно говорит он, и я слышу, как он выдыхает. Впрочем, постепенно, я нахожу оптимальную высоту и дальше мы летим уже без приключений.

Конец POV Кал-Эла

— Ну где же они, — пробурчал Киборг, шагая туда-сюда в заброшенном поместье, недалеко от Бэт-пещеры.

— Не будь истеричкой, Стоун, — спокойно, с неким фатализмом в голосе, сказал Бэтмен, — уверен, что они скоро будут здесь.

— Тебе легко говорить, — буркнул Киборг, — а у меня половина команды отказалась ехать в Великобританию.

— Учитывая их биографии, то я совсем этому не удивлен, — пробормотал Бэтмен и подошел к окну. Снаружи вполне мирно общались между собой Флэш и Капитан Холод. Учитывая то, что рассказывал об их противостоянии в ином мире сам Флэш, картинка прелюбопытнейшая. Недалеко сгрудились в кучку Дети Шазам, которые вместе делили силу, делавшей их супергероем, Капитаном Громом. А еще где-то в поместье находился Джокер. Что было на уме этой спятившей женщины, Киборг не знал.

— Смотрите! — вдруг закричал один из детей и взгляды всех присутствующих обратились в небо. Оттуда, на бреющем полете, спускалась человеческая фигура. Точнее, их было две. Одна фигура, в плаще, несла другую, в черных одеждах.

— Он сделал это! — удовлетворенно сказал Бэтмен, довольно улыбаясь. Признаться, он не верил в эту авантюру. Но вот, его сын вернулся, а вместе с ним — изрядно посвежевший Кал-Эл.

— Конечно он сделал это! — неожиданно, Киборг услышал голос Джокера, которая бесшумно подобралась к ним сзади, — мой мальчик! — умильно (хотя в ее исполнении это и выглядело жутковато) сказала Джокер, наблюдая за тем, как во дворе с неба опускается тот, кого назвали Суперменом и ее сын.

— Нужно их встретить, — сказал Киборг и хотел было спуститься по лестнице, как вдруг Джокер, разогнавшись, выпрыгнула из окна. Благо, это был всего-лишь второй этаж, так что Марта ничего себе не сломала.

— Видимо, нам тоже стоит поспешить, — вздохнул Бэтмен, а Киборг покачал головой. Затем вздохнул и подхватил Бэтмена, после чего они вместе вылетели в окно. Когда они приземлились, они застали психоделическую картину. Джокер обнимала Тень. А за ними стоял здоровенный бугай, в котором с большим трудом можно было узнать того самого задохлика, которого они вытащили из подземелий Метрополиса.

— С возвращением, Кларк, — выйдя вперед, сказал Флэш.

— Спасибо, — кивнул он, — но… почему… Кларк? — удивленно спросил Супермен.

— Это твое земное имя. Ну. там у меня. Еще фамилия твоя Кент. Но если оно тебе не нравится… — немного смутился Барри.

— Нет, что ты! — Супермен сам засмущался, — Кларк, — повторил он про себя, словно пробуя это имя на вкус, — Кларк. Кларк Кент. Мне оно нравится! — весело сказал он и осмотрелся.

— Ух ты! — к нему, немного смущенно, но с совершенно детским любопытством, обратились Дети Шазам, — ты тоже супергерой?

— Ну… я думаю, что да, — смутился новоиспеченный Кларк Кент, — я-Супермен.

— А мы — Дети Шазам. И все вместе мы — Капитан Гром! — представили себя дети.

— Очень рад познакомиться, — кивнул им Кларк и заметил, как к нему подошел человек в теплой куртке и капюшоне.

— Я — Капитан Холод. Рад знакомству! — очень дружелюбно сказал он и пожал руку Кал-Элу, — я герой города Сентрал-сити.

— Я тоже очень рад, Капитан, — ответил Кларк, улыбнувшись, — я пока не решил, героем какого города буду я.

— Ну. Было бы желание, — голосом бывалого супера сказал Капитан, — а город найдется. Метрополис, например. Я слышал, что там нету никого из наших.

— Хм, спасибо за совет, — задумчиво ответил Кал-Эл.

— Ты выглядешь неплохо, — услышал он голос Бэтмена, задумчиво рассматривающего его, — хотел бы я знать, за счет чего такие изменения.

— Не будь занудой, Бэтси, — насмешливо протянула Джокер, не отрываясь от сына, — сыночек, ты хорошо поел? — вдруг спросила она, а Кларк посмотрел на явно не очень нормальную Марту.

— Да, мам, — насмешливо, но в то же время с явной теплотой в голосе, ответил он.

— Хорошо, а то я ведь ничего не приготовила. Все эти приемы и балы совершенно не оставляют времени на домашнее хозяйство, — сказала она с ложной обидой в голосе, взмахнув рукой куда-то в сторону, явно имея ввиду под балом все это сборище супергероев.

— Ничего страшного, мама, — говорит Чарльз, и, заметив взгляд Кларка, пожал плечами.

— Итак, все слушайте сюда, — вдруг со стороны особняка послышался голос Киборга, — поскольку все уже собрались, я предлагаю уже отправляться. Время не ждет. Скоро атланты нанесут удар по амазонкам. Мы должны как можно скорее прибыть в Великобританию, если хотим закончить эту войну.

— Киборг прав, — вышел вперед Флэш, — пора покончить с этим и спасти мир! — пафосно воскликнул Барри, которому вторили все дети и Капитан Холод. Остальные же лишь наблюдали за происходящим, кто с улыбкой, а кто и с ухмылкой.

— Ну как тебе? — вдруг Кларк услышал голос Чарльза, который стоял рядом.

— Знаешь, у меня странное чувство. Словно я сейчас на своем месте, — признался Кал-Эл, на что Чарльз лишь с улыбкой пожал плечами.

— Я рад за тебя, — вздохнул Чарльз и повесил голову, а Кал-Эл… он кое-что вспомнил, — знаешь, — обратился он к Чарли, — когда все это закончится, я заброшу тебя в твой родной мир, — после чего увидел ставшие большими как блюдца глаза Чарльза.

— А ты сможешь? — удивленно уставился он на Кларка.

— Ну… думаю, после небольшого исследования в Крепости одиночества, я пойму принцип межмировых перемещений. Так что да. Думаю, что с смогу, — немного неуверенно говорит он.

— Ты… правда это сделаешь? — все еще не совсем веря, переспросил он, — для меня?

— Да. Ты же мой друг, — сказал Кларк как нечто само собой разумеющееся, а Чарли… он опустил голову и сел на корточки, обхватив руками голову, — эй? Ты что? Тебе плохо? — спросил Кларк, но Чарли не было плохо. Когда он посмотрел на Кларка, его лицо выражало незамутненное и бесконечное счастье.

— Спасибо тебе, — сказал он тихо и, встав с корточек, вытер пару скупых слезинок, которые совершенно произвольно потекли по его щекам, — я не забуду этого. Никогда, — сказал он и, хлопнув по плечу Кларка, отошел в сторону. А сам Кларк, обернувшись, посмотрел на восток.

Над Готэмом, впервые за долгие дни, всходило солнце., освещая окрестности своим ярким и мягким светом.

*Это- переработанная цитата из фильма Супермен(1978 года).

Глава 51

То место, что когда-то называлось Лондоном и было столицей Великобритании, застыло в шатком равновесии. Три армии столкнулись на его улицах, держа друг друга на мушке, ожидая… чего? Чего они ждали? Никто не знал! И это было главным чувством, которое одолевало собравшихся здесь разумных. Абсолютное непонимание ситуации.

Я же сидел в сторонке, в относительно безопасном укрытии на крыше бывшего жилого дома, и наблюдал за собравшимися. Моей задачей на сегодня вновь было наблюдение и мониторинг ситуации. А еще на мне была ликвидация Чудо-женщины и Аквамена на тот случай, если они вдруг решать уничтожить планету. Отруби голову змеи и все такое.

Для этого мне мало того что выдали дальнобойную винтовку с калибром 12,7 мм (какая-то жутко редкая разновидность Баррета), так и еще и особые пули подвезли из какого-то хитрого, «противобожественного» сплава (даже знать не хочу, откуда они у моего отца). Так что я вооружен и очень опасен. А ведь где-то еще болтается Барри Аллен с погонялом «Флэш», выискивая профессора Зума, чтобы тот ничего не отчебучил.

— Как продвигается? — говорю в передатчик.

— Мы в корабле Аквамена, — слышу в ответ голос отца и выдыхаю. Прямо сейчас группа Киборга, состоящая из кучки героев, находилась на флагманской подводной лодке Аквамена. Наличие Капитана Грома (он же Шазам), Супермена и Флэша дало возможность очень быстро проникнуть туда, не вызвав тревогу. Сам Флэш, вырубив системы охраны, покинул их, чтобы выследить профессора Зума, а остальные занялись спасением главного козыря этой войны.

План отца казался авантюрой, но… наличие дееспособного Супермена очень сильно повышало наши шансы. И если у нашего дрим-тима получится лишить атлантов их супероружия, то… нет, лучше об этом пока еще не думать. Так что прямо сейчас Супермен, по сути, тянет время. Правда он действительно хочет убедить их прекратить эту бойню. Уж я то знаю об этом не понаслышке.

— Уйди с дороги, тот, который назвался Суперменом! — закричала Королева Диана, — Аквамен и его мужчины должны отетить за свое вероломоство!

— Это ты начала, Диана! — ответил ей Аквамен, — из-за тебя и твоей несдержанности мы дошли до такого!

— Может быть вы оба заткнетесь и выслушаете, что он говорит! — раздался голос, девушки с автоматом, и я с удивлением заметил мисс Лоис Лейн собственной персоной, — я его знаю. У него есть, что сказать, — заявила она, а я заметил благодарную улыбку Супса. Хм. А я и не знал, что они знакомы. Когда успели-то?

— Спасибо вам, мисс Лейн, — сказал он, кивнув Лоис, и осмотрелся, — вы довольны тем, что натворили? — задал он вопрос, разведя руками по сторонам, — к чему было все это? Зачем? Всего лишь из-за того, что вы не смогли сами решить свои проблемы, теперь погибли миллионы.

— Твое какое дело?! Нам не нужен миротворец! — закричал атлант в «прикольном» шлеме из золота, которому вторят другие атланты и куча амазонок, что само по себе странно.

— Я не хочу, чтобы этот мир погиб! — закричал он, — да, люди несовершенны. Все разумные несовершенны. Но это не повод начинать войну!

— Она уже идет! И ты ее не остановишь! — заявила одна из амазонок.

— Как вы там? Обстановка накаляется, — говорю в передатчик, наблюдая за тем, как все больше переругиваются между собой участники этой пьесы.

— У нас небольшая накладка, — слышу голос отца, а на фоне звучать выстрелы.

— Поторопитесь! Иначе мы рискуем увидеть криптонца в гневе! — говорю и вновь приникаю к прицелу.

— Вы что? Не видите того, что сделали? Вы что, не понимаете, что уничтожаете этот мир?! — Кал-Эл, паря в воздухе, продолжал говорить, но как минимум амазонки уже не желали его слушать.

— ДОВОЛЬНО! — закричала Диана, — я услышала достаточно! Вперед! — приказала она и хотела было пойти в атаку, но тут задул очень сильный ветер, который сбил ее с ног.

— Ваше величество! — подбежала к ней совсем молоденькая амазонка, но Диана жестом показала, что не нуждается в ее помощи. Взяв меч, который она выронила, королева встала с потрескавшегося асфальта и уставилась на Супермена.

— Ты мне надоел! — прорычала она, — убейте его! — приказала она и в Супермена полетели стрелы, которые, столкнувшись с его грудью… просто упали на землю.

— Что? Как?! Почему?! — стали переглядываться амазонки, а Кал-Эл тяжело вздохнул.

— Я буду стоять здесь столько, сколько нужно, чтобы вы наконец-то услышали друг-друга. Говорю вам… хватит смертей! Хватит убийств! — закричал он, а я вздохнул. Увы или к счастью, но Супс решил, что сможет переупрямить и Диану, и Аквамена.

— Император мертв! — вдруг раздался крик со стороны людей Аквамена и я в уставился на лежащего на земле Императора Атлантов. В его груди торчала одна из тех стрел, что пустили в Супса амазонки, — они убили его! Убейте их! Убейте их! — закричал этот тип в дебильном золотом шлеме и атланты пошли в атаку.

— Кал-Эл, улетай, — кричу в передатчик и вижу, как Супс удивленно смотрит на начавшуюся бойню.

— Но… как так? — пораженный Супермен отлетел в сторону и пытался понять, почему у него ничего не вышло.

— Потом разберемся! Лети в точку сбора! Флэш? — связываюсь с Барри.

— Это Тоун! Это его работа! Он пустил в Аквамена амазонскую стрелу, пока все отвлеклись на Кларка! Я его поймаю! — слышу в передатчик и сплевываю. Проклятье!

— Какого хрена тут у вас творится?! — слышу голос отца.

— Только что Тоун убил Аквамена! — кричу в передатчик и смотрю в прицел. Началась бойня.

— Да чтоб тебя! Действуй по плану! Ликвидируй Диану! — кричит отец и я начинаю выискивать королеву амазонок в той неразберихе, которая началась.

— Где же ты, где же ты — бормочу про себя, наблюдая в прицел за разворачивающейся драмой.

POV Бэтмена (Томас Уэйн)

— Никогда еще не был в таких местах, — говорит Капитан Гром, осматривая коридор подводного корабля.

— Смотри, чтобы это не был твой последний выход, — сказал я, осматриваясь. Мы смогли проникнуть на корабль, но из-за того, что нам пришлось сражаться с экипажем, мы не успели добраться до оружия «Судного Дня» атлантов. И сейчас наверху началась бойня.

— Киборг, куда дальше? — спрашиваю железного болвана, на что тот выводит голограмму внутренних помещений. Странно, но взломать внутренние системы корабля не составило для него никакого труда. Так что мы были в относительной безопасности, просто потому что он вырубил системы наблюдения в коридорах.

— Вперед и налево. Ловушек нет, но к нам идет группа атлантов, — предупредил он нас, после чего я достал ствол. И вовремя, потому что по нам открыли огонь.

— Да сколько же их там! — буркнул Капитан Холод, пустив в них заряд из креонного пистолета.

— Достаточно для веселья! Ха-ха-ха! — засмеялась Джокер и бросилась вперед.

— Стой! Марта! — кричу ей вслед и подняв ствол, решил прикрыть ее сзади. Вот только вооруженная ножами Марта словно и не замечала опасности. С безумной улыбкой она врубилась в ряды атлантов и начал кромсать их одного за другим.

— Вперед! — закричал Капитан Гром и тоже пошел в рукопашнную.

— Прикрываем! — закричал Киборг и направил на атлантов свою пушку. Через минуту, бой закончился. Отряд атлантов был уничтожен. Я пристрелил троих. Спрятав ствол, выхожу из укрытия и направляюсь к Марте, которая все еще возбужденно осматривает коридор.

— Это был опасно, Марта! — говорю ей и вижу на ее лице, пускай и безумное, но совершенно довольное выражение.

— Оу. Как это мило. Ты все же волнуешься за меня, да? — кокетлив спросила она, похлопав ресницами, что вкупе с кровью и белилами на ее лице, смотрелось очень жутко, — расслабься, Бэтс, — неожиданно, она словно успокаивается и прячет один из ножей, — я не умру. Как и ты. Впереди нас ждет… большая битва, — многообещающе сказала она, а я побоялся спросить, что Джокер имеет в виду, — лучше свяжись с нашим мальчиком, — посоветовала она мне, и я, вздохнув, нажал на коммуникатор.

— Как там обстановка?

— Все очень плохо. Началась резня. А я никак не могу взять Диану на прицел. Она постоянно перемещается. Нужен кто-то, кто ее остановит, — сквозь трескотню помех, сообщает мне сын.

— Держись. Мы почти на месте, — говорю и отключаю связь.

— Что-то их было маловато, — пробурчал Капитан Гром.

— Это потому что Аквамен взял большую часть своих людей на поверхность. На корабле в лучшем случае осталось пара десятков атлантов, — пояснил Киборг и подошел к одной из дверей, — Это здесь, — Киборг кладет руку на пульт управления рядом с дверью. Через мгновение, металлическая панель поднимается, открывая обзор на большое, круглое помещение.

— Это похоже на реактор, — делает предположение Капитан Холод и мы все вместе входим в эту комнату. Она действительно похоже на реакторный зал. Большое круглое помещение с большим количеством проводов и какой-то камерой посередине.

— Похоже, мы пришли, — говорю, снимая с предохранителя пистолет на всякий случай, — Киборг. Действуй, — киваю ему на камеру. Тот кивает в ответ и подключается к камере, а через мгновение, она открывается.

— О! Красавец-мужчина, — прокомментировала Марта то, что мы увидели. Это был синекожий человек, лысый, светящийся своим собственным светом.

— Приветствую вас, Капитан Атом. Мы за вами! — сказал Киборг, а Капитан вздохнул.

— Я не могу пошевелиться, — тихо говорит он и слабо кивает на провода, которые обвили все его тело.

— Надо его вытащить, — говорю Киборгу, и его рука превращается в плазменный резак, с помощью которого он начинает резать провода.

— Как ты, Натаниель? — спросил он его, один за другим срезая провода.

— Плохо. Такое чувство, что меня разделали, расплавили, а потом снова разделали, — пробормотал он и посмотрел на Киборга, — я и не ждал, что за мной придут.

— Что, не только я скептически отношусь к правительству США? — усмехаюсь, игнорируя недовольный взгляд Киборга.

— Не в этом дело. Я… солдат… офицер армии США. Умереть за страну — моя работа. Но… все-таки я рад, что ты пришел, — он слабо улыбается Киборгу.

— Ничего, скоро это закончится, — говорит Виктор Стоун, разрезая последний из проводов, — вот так. А теперь на выход, — Киборг помогает Капитану Атому выбраться из камеры.

— Спасибо, — сказал он и осмотрелся, — Бэтмен, Капитан Холод и Гром… Джокер… настоящая команда мечты, — оперевшись о плечо Киборга, иронично заметил Натаниель Адам, он же Капитан Атом.

— Все ради спасения мира, — немного пафосно заметил Капитан Холод, а я взял в руки коммуникатор.

— Мы нашли Капитана Атома! — говорю в передатчик и слышу выдох сына.

— Поторопитесь! Дела все хуже и хуже! Флэш погнался за Зумом, а Кларк схватился с Дианой! — услышал я обеспокоенный голос сына и переглянулся с остальными.

— Нам пора, — говорю и оборачиваюсь в сторону выхода, чувствуя, что главная битва еще не началась.

Конец POV Бэтмена (Томас Уэйн)

POV Кал-Эла (Супермена)

Это не должно было быть так!

То, что я видел перед собой, было совсем не тем, что я представлял, когда слушал отца. Увы, но мир, как бы мне не хотелось, место довольно жестокое.

— Кларк! Ты слышится меня? Помоги Флэшу поймать Зума! — слышу через передатчик голос Чарльза и, за неимением выхода, лечу в сторону места, где я, надеюсь, что встречу Флэша.

— Кал-Эл! — вдруг, снизу раздается знакомый женский голос.

— Лоис! — выдыхаю и лечу в ее сторону. Да, вне всяких сомнений, это была Лоис Лейн. Она сидела за стеной и сжимала в руках автомат. Но это была она. Та самая Лоис, с которой я дружил… надеюсь, во всяком случае, с детства.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она меня, не успел я приземлиться.

— Я хотел остановить войну, — говорю и вижу в ее глазах сочувствие, — увы, но не получилось, — пожимаю плечами и замечаю, что она стала меня рассматривать. И делала это она с явным интересом.

— А ты… вырос… — немного растеряно сказала она, встав с земли, — больше не похож на того задохлика, которого я знала, — вроде как весело сказала она, но тут же закусила губу, видимо, осознав, что взболтнула что-то не то.

— Ну… немного подкачался, — смущённо отвечаю ей, помассировав затылок, — а ты… стала очень красивой… Лоис, — я понимаю, что говорить такое сейчас, мягко говоря не уместно, вот только ничего не могу с собой поделать.

— Оу… ну… спасибо, — смутилась она, а я… почему-то вспомнил то, как она тайно навещала меня, когда я был маленьким. Как мы вместе играли. Как однажды я спас ей жизнь. И как она убедила ее отца, генерала Лейна, смягчить мне режим. Наверное именно поэтому я и не обозлился на весь мир. И, наверное, именно поэтому генерала Лейна и отстранили от проекта.

— Оу… а ты не говорил, что знаком с мисс Лейн, — вдруг слышу голос Чарльза в передатчик.

— А ты не должен следить за Дианой? — огрызаюсь из-за смущения, потому что знаю, что прямо сейчас он наблюдает за нами.

— Должен, но я ее потерял. Так что будь начеку, — сказал он и именно в этот момент из темноты на меня выскочила Королева Диана!

— Умри! — крикнула она и рубанула своим мечом. Уворачиваюсь.

— Ты еще можешь все это остановить! — кричу на нее, но в ней слишком много ненависти. Настолько, что она просто меня не слышит.

— Сдохни! — кричит она и наносит новый удар.

— Лоис, беги! — кричу назад и стреляю лучом в Диану, отбрасывая ее в сторону.

— Кларк, выведи ее на открытую местность, чтобы я мог выстрелить, — слышу голос Чарльза в передатчике.

— Понял! — отвечаю и, краем глаза заметив, что Лоис скрылась, лечу в сторону лежащей Дианы. Хватаю ее, бросаю на открытую площадку и, задавив ее коленом, начинаю бить по лицу. Обездвиженная и ошарашенная от теплового луча, она не сопротивляется и я вижу, как с каждым ударом ее красивое лицо превращается в фарш.

— За Королеву! — вдруг слышу крик и чувствую, как что-то острое ударилось о мою спину. Не знаю, из чего эти мечи, но порез на моем боку оказался серьезный, хоть и не смертельный, благодаря тому, что я в последний момент смог увернуться.

Так что мне пришлось бросить Диану и атаковать новую цель. Эта была совсем юная амазонка, с перекошенным от злости лицом. Я помню ее. Она держалась рядом с Дианой и, насколько я понял, была кем-то вроде ее адъютанта. Вот только силенок у нее оказалось маловато. Быстрый полет и один удар в челюсть… этого оказалось достаточно, чтобы вырубить ее.

— Клара, — слышу голос Дианы и смотрю на нее. Она встряхнула головой и, встав с колен, взяла в руки меч. Королева явно была не в форме, но она не собиралась сдаваться.

— Она жива, если тебя это волнует, — говорю королеве, отчетливо видя, что девочка, а это по сути была именно что девочка, дышит.

— Ты не убил ее. Почему? — тяжело дыша, она сплевывает сгусток крови и смотрит прямо в мои глаза.

— Я пришел сюда не убивать, — говорю ей и вижу, что это ее не убедило.

— Значит — ты идиот. Мы все прокляты, — словно выплевывает она и идет в атаку. Однако я легко уворачиваюсь от нее и, поставив подножку, заставляю ее упасть.

— Королева Диана. Послушайте. Вы все еще можете прекратить это кровопролитие. Дайте приказ и…

— Ни за что! — тяжело дыша, она встает на четвереньки, — я оросила эти земли кровью миллионов не для того, чтобы просто сдасться! — закричала она и встала, — я лучше умру!

— Что же. Это ваш выбор, — мне печально это осознавать, но, видимо, ее действительно придется убить.

— Она в прицеле, — слышу голос Чарльза и, посмторев в ту сторону, где он засел, киваю.

— В таком случае, покойтесь с миром, — говорю и слышу далекий выстрел. Через мгновение, пуля из особого сплава попадает ей в голову, расколов ее как спелый арбуз. Королева Диана Темискирская мертва!

Вот только… почему мне кажется, что это еще не конец?

Конец POV Кал-Эла (Супермена)

Что же. Могу с полной ответственностью сказать, что это был лучший выстрел в моей карьере. Убить Чудо-Женщину дано не каждому. Мне есть чем гордиться! Вот только… бойня не прекратилась.

— Слушайте сюда! — Кларк взлетел и решил толкнуть речь, — ваши лидеры мертвы. Вы теперь свободны от своих клятв! Прекратите эту войну…

— Заткнись, летающий человек! — вновь заголосил парень в прикольном шлеме, — теперь я — император! И я уничтожу это сборище шлюх! В атаку! Во имя океана! — крикнул он и атаковал ближайшую амазонку.

— Амазонки, в атаку! За Королеву! За Новую Темискиру! — закричала одна из офицеров всего этого женского воинства и они тоже пошли в атаку.

— Кларк, они не успокоятся пока не перебьют друг друга, — говорю в передатчик, — прихвати Лассо истины у Дианы и помоги Флэшу достать Тоуна! Пока Флэш не поменял таймлайн, бойня будет продолжаться! — кричу в передатчик и вижу, как Супс полетел в сторону, где то и дело мелькали желтая и красная молнии. Тоун и Аллен играли в догонялки.

— Бэтмен, вы где? — пытаюсь связаться с отцом.

— Мы почти на месте, как там дела?

— Диана мертва. Но бой не окончен. Знамена подхватили их заместители и не желают останавливаться.

— Этого следовало ожидать, — тяжело вздохнул отец, — теперь или они друг друга перебьют, либо Барри поменяет таймлайн.

— Я тоже так думаю, — говорю, наблюдая за бойней, — как там мама?

— Цветет и пахнет, — буркнул отец, а я усмехаюсь, — свяжись с сопротивлением. Нам нужна координация усилий, — приказал отец.

— Принял, — киваю про себя и пытаюсь настроиться на частоту, которую используют защитники Британии.

— Это Лига Справедливости. Вызываю Сопротивление. Повторяю, это Лига Справедливости. Вызываю сопротивление, — переключаясь с частоты, на частоту, пытаюсь дозваться до местных. Да, мы ни разу не Лига Справедливости. Но мы же должны как-то назваться?

— Говорит Грифтер, Сопротивление. С кем имею честь? — наконец-то, на одной из частот, сквозь помехи раздается голос молодого мужчины.

— Говорить Тень. Лига Справедливости. Отряд героев из Штатов. Хотим скоординировать наши усилия с вами.

— Долго же вы добирались, союзнички! — с другой стороны раздается насмешливый голос, — ну да и хрен с ним! Это вы ликвидировали Диану? — задает он неожиданный (а где-то ожидаемый) вопрос.

— Лично! — отвечаю ему и слышу, как он усмехается.

— Ха! Отличный выстрел! Правда, я не очень понял о какой координации идет речь. У нас тут все уже пошло коту под хвост. Линии фронта нет, как и четкого понимания, куда наступать и откуда ждать удар! — кричит он в передатчик.

— Тогда передаю новые вводные. Вас точно обрадует новость о том, что мы перехватили супероружие Аквамена!

— Что?! Я вас не слышу!!! — с той стороны раздается грохот.

— Грифтер! Грифтер! — кричу в передатчик.

— Грифтер на связи. Только что завалили минотавра! — весело, хотя и с нотками нервозности, говорит он.

— Повторяю. Оружие Аквамена у нас! Угроза тотального уничтожения устранена. Нам осталось только победить атлантов и амазонок на земле!

— Это чертовски хорошая новость! — по голосу понимаю, что он действительно рад, — ладно, я передам все это дело генералу Хогарту. Когда нам ждать вашу эту «Лигу»?

— В течении десяти минут! — говорю и слышу новый взрыв, — Грифтер?!

— Только что рванул атлантский танк. Крепкий оказался, зараза! — прокомментировал он взрыв, — хорошо. Ждем вас здесь. Грифтер, конец связи!

— Тень, конец связи, — говорю и переключаюсь на другую частоту, — Бэтмен, Киборг… вы все слышали?!

— Да. Мы готовы к бою! Только какого хрена ты нас обозвал какой-то там Лигой?

— Ну прости! Времени не было думать! — кричу в передатчик, продолжая наблюдение.

— А, черт с тобой! Мы высаживаемся. Прикрой нас! — раздался в передатчике недовольный голос отца и я вижу, как Киборг, Капитан Гром и, насколько я понял, капитан Атом несут на руках тех, кто не может летать. Стоит им коснуться земли, как на них сразу же набросились атланты.

Беру в руки винтовку и начинаю выцеливать из толпы офицеров и наиболее опытных из воинов. Делаю глубокий вдох, успокаиваясь. Теперь, остались только я и цель. Только я и фигура в перекрестии прицела. Только я и живая душа, прямо у меня на мушке.

ВЫСТРЕЛ!

ПОПАДАНИЕ!

— Отличный выстрел, Тень! — слышу голос Грифтера в ухе, — ты не говорил, что речь идет о Киборге, Бэтмене и Капитане Громе! Я думал, вы всего лишь кучка фриков, а это оказывается Киборг и его команда! — говорит он и начинает смеяться, — прости, шутка! Мы вас очень ждали! Теперь-то мы из них быстро сделаем рыбный ростбиф! — говорит он, а я вновь настраиваюсь на цели. Амазонка. Красивая. Явно один из офицеров. Во всяком случае, окружающие женщины ее слушаются. Вдох-выдох. Есть только я и цель. Только я и фигура в перекрестии прицела. Только я и живая душа, прямо у меня на мушке.

ВЫСТРЕЛ!

МИМО! Дернулась в последний момент!

— Что-то ты хреново стреляешь! — слышу голос отца и вижу, как он перебегает из укрытия в укрытие, отстреливая атлантов и амазонок одного за другим.

— Ты лучше за тылом своим следи! — буркнул и выстрелил, попав в амазонку, что хотела напасть на отца сзади.

— Беру свои слова обратно, — сказал он, бросив взгляд на ее труп, и побежал дальше. А я, устроившись поудобнее, вновь приник к прицелу.

Началась монотонная боевая работа.

Глава 52

Лондон. Величественный город на берегу Темзы. Увы, сейчас он представлял собой удручающее зрелище. Разрушенный мегаполис, усеянный трупами, полный вооруженных до зубов людей, мета, атлантов и амазонок. И все они жаждут лишь одного- пустить друг другу кровь.

Я уже раз пять менял позицию. И это несмотря на то, что у меня самая дальнобойная игрушка в этом зверинце. Странно, но ни атланты, ни амазонки не создавали дальнобойного вооружения. Близкие и средние дистанции, вот их максимум. А вот дальние… ну да не будем искушать судьбу. Судя по тому, как засуетились амазонки, по мою душу уже выслали наряд длинноногих красоток… эх… а ведь я, как-никак, женатый человек. Даже жалко.

Так что, собрав свои пожитки, я вновь покинул довольно удобную, но уже скомпрометированную позицию, чтобы добраться до «лагеря» Сопротивления. Нужен был отдых. Ведь я уже давненько так не выкладывался, а конца текущей бойни что-то было совсем не видно. И это при том, что с нашей высадки прошло только два часа.

Увы, но убийство Аквамена и Чудо-Женщины не остановило кровопролитие. А профессор Зум словно провалился сквозь землю. Так что нам пришлось полноценно вступать в боевые действия. И да, с моей легкой руки словосочетание Лига Справедливости пошла в народ. Теперь нас знали именно под этим названием, что неимоверно бесило Бэтмена и веселило Джокера. Киборг и Капитан Атом, отнеслись к этому индифферентно. Капитаны Гром и Холод, наоборот, воодушевились. Кларк об этом еще не знал. Ему вообще было очень не очень. Пришлось вместе со всеми нами принимать участие в боях, а этого он очень не любил.

Так, за размышлениями о том, как мы попали в этакую ситуацию, я и добрался до «лагеря». Это было здание, частично целое, где расположился полевой госпиталь и штаб.

— С возвращением, — поприветствовал меня отец, сидящий у одного из проходов во внутрь здания. Это была пробитая в стене дыра, рядом с которой стояла то ли скамейка, то ли еще что-то из бетонного блока.

— Как обстановка? — спршиваю, сгружая с плеча тяжелую винтовку и усаживаясь рядом с ним.

— Паршиво, хотя, учитывая то, что нам всем приготовил Аквамен, не так уж и плохо, — прогундосил Бэтмен, сделав глоток из своей фляги.

— Кстати, а где Капитан Атом?

— Отлеживается. Слишком долго из него выкачивали энергию. Он сейчас не боеспособен, — сказал он, но заметив мое недоумение, пояснил, — он у атлантов был чем-то вроде вечного двигателя.

— Perpetuum mobile, — припоминаю латинское выражение и слышу хмык отца.

— Именно. И оружие и источник энергии, — пояснил Бэтмен.

— Ну ничего. Сейчас Барри и Кларк поймают Зума и все закончится, — говорю, откинувшись назад. Повезло, что «скамейка» очень кстати стояла прямо под стеной. Так что сидеть на ней было удобно.

— Почему-то мне кажется, что это мало повлияет на нас, — неожиданно сказал Бэтмен, а я, резко выпрямившись, уставился на Томаса.

— В смысле? Что ты хочешь этим сказать?

— Наш мир уже существует. И он хоть и довольно мерзопакостное место, но если взять за основу теорию мультивселенной, то он будет существовать и дальше вне зависимости, от того, исправит Барри таймлайн или нет, — сказал он, а я… я не знал, что и думать, — так что твое изначальное предположение скорее всего верное. Этот мир не исчезнет. А вот сам Барри должен как можно скорее покинуть это место.

— Вот как! И почему же? — спрашиваю, пытаясь переварить эту новость. А ведь действительно, если подумать, то это весьма вероятно. Но далеко не стопроцентно.

— Иначе он очень быстро забудет о своем, — сказал отец, вздохнув, — пока ты с Кал-Элом летал на север, я увидел как его корежит. Воспоминания этого мира заменяют собой воспоминания его мира. Еще несколько дней и он совершенно забудет, что не отсюда, — отметил он.

— Погоди, а я? Я как бы тоже не отсюда? — спохватываюсь и пытаюсь понять, что же мне делать в связи с таким предположением.

— Тебе здесь и не было изначально. Так что замены памяти быть не должно, — сказал он и раскурил сигарету, — Ты должен понимать, что сказанное мной — всего лишь предположение. Хотя твое наличие здесь как раз-таки и доказывает тот факт, что наш мир достаточно стабилен для межмировых путешествий, а значит более не подвержен разного рода изменениям, — сказал он, сделав затяжку, а на фоне прозвучал очередной взрыв.

— То есть, даже если у нас все получиться, то этот мир… не изменится? — уточняю и вздыхаю, — ясно. Значит, я могу не особо волноваться.

— По поводу? — выдохнув облачко дыма, спросил Бэтмен.

— По поводу того, что если бы у Барри все получилось, я бы просто исчез с этим миром, — говорю и вижу, как отец задумался.

— Это все еще возможно, — сказал он, встряхнув с сигареты пепел.

— Мальчики, — вдруг сверху я услышал голос мамы, — не хочу вас отвлекать от душевных разговоров, но атланты прорвались к нам, — весело сказал она и рассмеялась.

— Что? — отец резко встал, а совсем недалеко от нас раздался взрыв.

— Все во внутрь! — услышал я крик одного из хирургов и мы забежали в здание.

— У них, что, есть силы на контратаку? — немного удивленно, спрашиваю отца.

— Амазонкам некуда деваться, а атланты мстят за короля. Законы обычной войны тут уже не действуют, — говорит он, доставая свои пистолеты, — они умрут, но не сдадутся.

— Идиотизм, — качаю головой и, прислушиваясь к приближающимся к нам звукам боя, заряжаю винтовку.

— Кто бы спорил, — пожал плечами отец и передернул затвор, — но имеем то, что имеем.

— Они здесь! — вдруг раздался крик одного из солдат Британской армии и мы с отцом поспешили занять позицию.

— Три танка. Сотня… может сто пятьдеся атлантов, — говорю, наблюдая за ними в прицел.

— Кал-Эл! Ты нам нужен, — вызываю Супермена.

— Понял. Мы с Флэшем добрались до пригородов. Скоро буду, — сказал он, а я переглянулся с отцом. Вот только заговорить мы не успели. Танки начали стрелять по нам водяными струями, которые на раз-два пробивали стены.

— Черт! Никогда не думал, что от воды может быть столько проблем! — ругаюсь, спешно убирая винтовку и стараясь занять более безопасную позицию, по пути натыкаясь на разрезанные пополам этой самой водяной струей трупы.

— Сейчас заплачу, — саркастично ответил отец, а на фоне я услышал выстрелы, — ты лучше прикрой Марту.

— Чего? — спрашиваю и, заняв позицию, смотрю в прицел, видя, как она выбежала из здания и бросилась на атлантов, каким-то чудом избегая выстрелов, — мама! — выдыхаю и начинаю отстрел всех ближайших к ней атлантов.

— Я нашел Зума! — вдруг в ухе раздался голос Барри, — бегу за ним!

— Отлично! Поймай нам этого мерзавца! — кричу в передатчик и делаю новый выстрел. Голова атланта, что хотел выстрелить в маму, разлетелась как свежая дыня, — мама! Назад! — кричу в передатчик, но тут же прячу голову, потому что меня обнаружили. Видимо, они уже поняли, что здесь кто-то работает с дальних дистанций и постановили решить мой вопрос радикально. И не сказать, что у них нету шансов. Все-таки реально боеспособных здесь не так уж и много. А вот раненных…

— Всем, кто может держать оружие, к бойницам, — вдруг в ухе раздался голос одного из офицеров, а я, в очередной раз поменяв позицию и приникнув к прицелу, неожиданно заметил две молнии: красную и желтую.

— Барри? — спрашиваю в никуда и смотрю в ту сторону. Вот две молнии пересекли несколько улиц. Вот они взобрались на полуразрушенное здание, вот… ПРОКЛЯТЬЕ! Да этот чертов Зум изобьет его до смерти!

— Внимание всем! — кричу в передатчик, переключившись на общую частоту, — Флэш попал в засаду в… — смотрю на дальномер в прицеле, — двух километрах северо-западней от штаба. Если кто-то свободен, помогите ему немедленно! Противник, спидстер в желтом. Повторяю, противник, спидстер в желтом, — говорю и, прицелевшись, посылаю очередную пулю в наступающих атлантов.

— Я иду туда! — вдруг, через треск помех, я услышал смутно знакомый голос, но понять, кто это, я не успел. Очередной взрыв отбросил меня вглубь дома.

— Чарли, ты как? — слышу в ухе голос отца.

— Жив… я жив! — говорю и, встряхнув головой, беру винтовку, после чего вновь меняю позицию, но так, чтобы видеть, что твориться у Барри. А там… Флэш совершенно избит. Тоун буквально делает из него отбивную. И, если я правильно помню, то, что видел когда-то давно в мультфильме, прямо сейчас он давит на его чувство вины. Нет уж. Не позволю.

— Барри! — переключаюсь на частоту Флэша, — Барри! — повторяю во второй раз и слышу на фоне речь Тоуна. Значит он заработал, — К тебе идет помощь. Задержи Тоуна! Слышишь! Задержи Тоуна! — пытаюсь докричаться до него через помехи, — и запомни! Это Тоун! Он во всем виноват, слышишь! ОН! — кричу надрывая горло, но тут же резко ныряю за стену. Меня опять обнаружили, — да сколько же можно! — кричу в никуда и, зарядив винтовку, начинаю работать по атлантам, которые уже подобрались к нашему опорнику. Выстрел, другой… третий… смена позиции… и снова длинная водяная очередь, которая чуть не разрезала меня пополам.

— Отлично, Кларк, — вдруг слышу в передатчик голос Киборга и смотрю вперед. На поле боя прибыл Супермен и одним залпом из своих глаз уничтожил все три танка.

— Малыш Кларки! — весело машет ему Джокер, посылая ему воздушный поцелуй, а атланты отступают.

— Мама. Папа будет ревновать, — от усталости, меня тянет на глупые шутки.

— Твой папочка не такой уж и зашоренный, — не осталась она в долгу, — верно милый? — со своей фирменной улыбкой обращаясь к отцу на общей частоте. Вот только ответа нет, — милый? — спрашивает она еще, теперь уже не так весело, а я кидаю винтовку на плечо и несусь вниз. Перескочив несколько лестничных пролетов, я добираюсь, до места, где засел отец и…

— Бэтмен? Отец, что с тобой? — подбегаю к нему и достаю из рюкзака перевязочный комплект, — внимание. Бэтмен ранен. Повторяю. Бэтмен ранен. Нужна помощь, нужна помощь, — говорю в передатчик, зубами разрывая пакет.

— Зацепило… маленько, — морщась, он держит руку на рваной ране на боку. От взрыва его выбросило из здания и сейчас мы с ним сидели на площадке прямо перед этим самым зданием.

— Как же ты умудрился? — причитая, накладываю на него повязку, но сам понимаю, что без нормальной реанимации, он не желец, — ничего, сейчас мы тебя подлатаем…

— Не будь дураком, Чарли, кха-кха… — прервал меня отец, кашлянув. Видимо, что-то задело легкие, — я уже не жилец. Да и пожил я на этой земле уже предостаточно…

— ТОМАС! — отчаянный вопль заглушил слова отца и в помещение ворвалась мама, — что… как… КАК?

— Можешь радоваться. Мне конец, — не знаю, хотел ли он ее обидеть или был в состоянии аффекта, но его слова явно задели Джокера.

— Радоваться? РАДОВАТЬСЯ?! — прорычала она, — да я сама должна была тебя убить, слышишь?! — кричит она и смотрит на меня, — он же будет жить, да? Будет же… малыш? — говорит она с надеждой в голосе, но видя мое лицо, понимает, что ответ отрицательный, из-за чего ее глаза наполняются слезами.

— Чарли, переложи меня на колени Марты, — неожиданно попросил он и я, немного с трудом, чтобы не потревожить рану, кладу его голову на колени матери, — да… теперь хорошо. Только… только чем это пахнет? — спросил он, а я в первое мгновение подумал, что он уже начал бредить от кровопотери, но вдруг действительно уловил запах…

— Это… сера? — удивленно спрашиваю и осматриваюсь. Вот только отвечать на мою реплику явно никто не планировал. вместо этого, прямо посередине поля, неожиданно возник…

— Что это? — слышу голос матери, а я сам, как завораженный смотрю на нечто очень… черезчур знакомое. Настолько что я не верю, что вижу его здесь… сейчас… посреди поля боя.

Прямо перед нами, открылся портал.

POV Барри Аллена (Флэша)

Из передатчика раздаются разные голоса. Что-то происходит вокруг меня. Мир находится в движении, но оно для меня слишком медленное. Ведь прямо здесь и сейчас, я не обращаю на все это внимания. Для меня во всей этой истории важна только одна вещь. Желтая точка, что бежит прямо передо мной и которую я никак не могу догнать. Профессор Зум.

Привет, Барри. Мне нравится то, что ты сделал с этим местом, — так он встретил меня, выйдя из комнаты в том помещении, откуда я следил за ситуацией, попивая то ли кофе, то ли чай. Вышел полностью довольный собой и творящимся кошмаром. Он всем своим видом выказывал мне свое презрения и видит Бог, я этого заслуживаю. Я заслуживаю всего того, что свалилось на меня. И именно поэтому я должен все это исправить!

Именно поэтому я гнался за Зумом, стараясь догнать его. Вот только все без толку. Такое впечатление что он стал быстрее, хотя я и не понимал почему. Каждый раз, стоил мне догнать его, как он совершал очередной маневр и уходил от меня, словно все… и погоня и разрушенный город доставляли ему неописуемое удовольствие.

В конце-концов мы добрались для полуразрушенного здания, где он перестал бегать от меня и теперь уже начал драться сам. Он уворачивался от всех моих ударов, но почти не промахивался, когда бил сам. В конце концов он бросил меня на панель и проткнул мою ногу железной арматурой!

— Ааааа! — неописуемая боль. Страшная боль. А Тоун встал в небольшом отдалении и наблюдал. Наблюдал как я корчусь от боли, как вынимаю из ноги арматуру, как пытаюсь встать.

— О, ты хочешь подняться? Не стоит, — сказал он с ложным сочувствуием и одним ударом уложил меня на землю, прижав ногою к бетонной панели.

— Что же ты сделал? — бормочу, пытаясь подняться, вот только я слишком ослаблен. Такое впечатление, что регенерация, дарованная мне силой скорости перестала действовать.

— О, Барри. В этом вся прелесть. Я ничего этого не делал. Это сделал ты, — получая удовольствия от каждого слова, говорил Тоун.

— Да… это сделал я, — говорю тихо, но Зум меня все равно услышал.

— Ааа. Значит, ты понял, — удовлетворенно говорит он и бьет мне по почкам ногой, — Преодолейте звуковой барьер и раздастся звуковой «бум». Ты преодолел временной барьер, Флэш. И получил временной «бум». Рябь искажения разошлась через точку удара, сдвигая всё лишь на чуть-чуть. Но достаточно… достаточно, чтобы события происходили немного иначе, — сказал он и, отошел. Пользуясь этим, пытаюсь нанести удар, но быстрее. Он бьет меня по ребрам и я вновь валюсь на землю.

— Я просто хотел спасти ее. Спасти свою мать! — бормочу, наблюдая за разворачивающейся передо мной битвой. Несмотря на смерть Дианы и Артура, битва продолжается. Сопротивление, против атлантов и амазонок. А эти против друг друга. Я вижу трупы. Много трупов. И все это из-за меня.

— Как благородно, — саркастично протянул Тоун, — Ой, подожди. Ты не предотвратил убийство Джона Кеннеди. И ты не сделал так, чтобы Гитлер остался в художественной школе. Ты спас свою мамочку, — слова Тоуна эхом отдавались в моей голове, а отчаяние топило мое сердце, — Ты соскучился по ней. И в величайшем акте эгоизма разрушил историю, — он бьет меня, — как грубый любитель, — еще один удар, — превратили мир в сущий ад за несколько мгновений до разрушения, — еще один удар по спине, — И, что? Это я злодей? — задал он риторический вопрос, а я чувствую, как слабею еще больше, — Хорошая работа, Барри. Мир скоро погибнет, благодаря тебе. Надеюсь, твоя мать хорошо это видит, — сказал он, а я лежал и видел, как сотни и сотни людей и мета убивают друг друга. И все это я. Виной всему…

— Барри! — вдруг в ухе раздается голос. Голос знакомый… Чарли? — Барри! К тебе идет помощь. Задержи Тоуна! Слышишь! Задержи Тоуна! — через помехи я слышу его крик, — и запомни! Это Тоун! Он во всем виноват, слышишь! ОН! — я слышу его и вспоминаю нашу беседу у Бэтмена. Да… он прав. Это Тоун. Это все он. Да, я дурак, но… это из-за его слов я решился на этот шаг. Он знал, знал меня как облупленного. И решил на этом сыграть.

— Он не погибнет, — бормочу, пытаясь подняться.

— Что? — протянул Тоун.

— Он не погибнет, — уже громче повторяю и встаю, — быть может меня ты уничтожешь, но найдуться другие…

— Оу. Как те, что прямо сейчас умирают, истекая кровью? — усмехнулся он и нанес несколько новых ударов и свалил меня на землю, — Барри, Барри…как же приятно осознавать, что ты сам, своими руками уничтожил свой же мир.

— Я… нет, — тяжело дыша говорю и со всей силы дергаю Тоуна за ногу, свалив на бетон. Он правда, удрал, но всего лишь мгновения хватило на то, чтобы я начал приходить в себя, — это ты… ты меня подначил! Это твой план! Не мой!

— Попытки найти себе оправдания лишь доказывают, что это устроил ты, — самодовольно сказал он и напал, но я уже был на чеку. Я начал активнее применять Силу Скорости и теперь я, а не он вел бой.

— Ты, уничтожил мою вселенную!

— Это ты сделал, Барри! Ты! — крикнул он с глумливой ухмылкой и нанес удар по лицу, из-за которого я отскочил в сторону и вновь упал, — ах, как прекрасно утро Апокалипсиса, — закивал он про себя, осмотревшись, — и день моего триумфа. Скоро этот мир падет. И автором этого шедевра, увы, буду не я.

— Ты не можешь позволить этому случиться, Тоун. Ты ведь тоже умрешь, — оклемавшись, шатаясь, встаю на ноги

— Как вы говорите, в эту эпоху: оно того стоит, — философски заметил он и с легкостью уклонился от очередного моего удара, — а-а-а! — покачал он пальцем, — пока я выкачиваю Силу Скорости, ты не сможешь восстановиться. А если не сможешь восстановиться, то и не сможешь выбраться из этой временной шкалы. Боюсь, что тебе просто не хватит скорости, чтобы обогн… !!! — слова Тоуна оборвал прозвучавший где-то далеко выстрел и пуля, угодившая прямо ему в голову.

— Теперь хватит, — с переди раздался ироничный, но незнакомый мне голос, а Тоун свалился на землю.

— Ты убил его, — прозношу в шоке, поднимаясь на ноги. Передо мной стоял тип в чем-то напоминающем военную форму, пальто и красной маске на все лицо, из-под которой выбивались блондинистые волосы.

— Не обязательно, — с мрачным сарказмом произнес этот тип и, подойдя к Тоуну, сделал еще несксолько выстрелов в голову, превратив ее в малоаппетитную кашу, — а теперь да, — сказал он и коснулся артерии, проверяя пульс, — пульса нет.

— Кто ты?

— Позвольте представиться. Меня зовут Грифтер. Я, как бы выразиться точнее, кто-то вроде местного Бэтмена, — сказал этот самый Грифтер.

— А как вы оказались здесь?

— Я слышал ваш радиообмен и решил, что помощь лишней не будет. К тому же, на нашем участке все было относительно спокойно, так что я попросил мисс Лейн подменить меня на месте командира и пошел в эту сторону, — сказал он и, подойдя к Зуму, пнул его ногой, — значит, это все из-за него, да?

— Да, — киваю, выдохнув.

— С виду, типичный злодей. Вам так не кажется? — спросил он меня с небольшой иронией, а я… я был слишком измотан, чтобы внятно ответить, — впрочем, не важно. Важно лишь то, что нам пора. И, раз уж так получилось, что вы спидстер, я бы попросил вас как можно скорее доставить меня к моим людям, — сказал он, а я… я вздохнул. Зума больше нет. Как и нет Дианы с Артуром. Но война, развязаная ими, продолжается, — Флэш, — позвал меня Грифтер и я, схватив его за руку, понесся в сторону чудом уцелевшей колонны Нельсона.

Битва за Лондон продолжалась.

Конец POV Барри Аллена (Флэша)

читать под это — https://www.youtube.com/watch?v=Ptu605E5hE0

Порталы.

Как же давно я их не видел. И… я не мог в это поверить… не мог поверить…

— Привет, Чарли, — сказала тоненькая и высокая фигурка в цилиндре и фраке, сделав шаг из портала. Она, встав перед закрывающимся за ней порталом, всматривалась в мое лицо, пытаясь понять, не ошиблась ли?

Я, с дрожащей рукой, сдираю с себя маску и на мгновение теряю способность дышать. Как она здесь оказалась? Почему? Откуда?

— Чарли, кто это? — тяжело дыша, спросил меня отец. Я смотрю на него, на мать, с лица которой сошло безумие и вновь на то место, где стояла… ОНА!

— Это… моя жена, — непослушные губы шепчут то, во что я не был способен поверить, после чего встаю на ноги и…

— Чарли! — она кричит и бросается в мою сторону. Она бежит ко мне, а я… я стою. Единственно, на что хватает меня, это раздвинуть руки и поймать ее свои обьятия, — Чарли! Чарли! Мой Чарли! Ты жив! Ты жив! — говорила она, повиснув на моей шее и целую в губы, лоб, щеки… везде, куда могла дотянутся, — Чарли. Ты жив, — ее глаза блестели от слез, щеки налились румянцем, а цилиндр свалился с головы.

— Жив. Жив. Я жив, — прижав ее к себе, я сам целую ее в висок, — я жив. Я жив, — бормочу ей в ухо, сжимаю Затанну в своих обьятиях, — ангел мой. Занни, — зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая их запах, а на глаза набегают слезы. Она здесь! Она пришла ко мне!

— Любимый, — выдохнула она и, чуть отодвинувшись, посмотрела на меня, — я пришла за тобой.

— За мной? — не слишком соображая, что вообще сейчас происходит, задаю тупейший вопрос.

— Ага, — сказала она весело, вот только нас прервали.

— Приветствую вас, — неожиданно, из ниоткуда появляется… кажется, этого парня звали Этриган, — во исполнение договора, прибыл я сюда, — говорит он явно в рифму.

— Договор? — спрашиваю, вперившись взглядом в его лицо, при этом не отпуская Занни из моих обьятий. Это был здоровенный бугай, весь вид которого кричал о том, что он «не отсюда». А еще об этом говорил все усиливающийся запах серы.

— Пришлось прибегнуть к потусторонним силам, чтобы пробить портал сквозь мультивсленную, — объяснила она, сохраняя спокойствие. Вот только я, в свое время, перечитал немало текстов о демонах и не на шутку забеспокоился.

— Занни… что за договор? Чем ты пожертвовала?

— Жертва ее велика быть должна, но не нужна оказалась. Друг старый на помощь пришел. Помог чем смог, — вывел демон рифму, а я посмотрел на Занни.

— Константин, да? — спросил ее, на что она кивнула.

— Меня всегда поражала твоя проницательность, — с ухмылкой заметила она, словно столь серьезное одолжение со стороны этого мутного типа — пустяк.

— И… что ты ему обещала?

— Получил он свое… шуллер проклятый! — буркнул Этриган, на что Занни хмыкнула.

— Джон неплохо «подзарядился» за счет Этригана. Так что все в выигрыше, — сказала она и посмотрела назад, — Боже мой! — затем посмотрела на меня, — это же…

— Да… Томас и Марта Уэйны. Бэтмен и Джокер этого мира, — сказал я и бросил взгляд на родителей. Они смотрели на нас с Занни с улыбками. С лица мамы совершенно пропало безумие, а губы отца скривились в печальной улыбке,

— Этот мир еще хуже чем я думала, — пробормотала она, застыв как истукан. Где-то вдалеке продолжались бои. Прямо сейчас, Сопротивление додавливало атлантов и амазонок, а у нас тут происходило знакомство с родителями. Сюр!

— Пойдем, — говорю и, подхватив ее под ручку, подхожу к ним.

— Значит это она, да? — спросил отец, к которому уже подбежала команда медиков и оказывала помощь. Выглядел он по прежнему плохо. Но, видимо, он пока еще передумал умирать. При этом его голова по прежнему лежала на коленях матери.

— Да. Отец. Мама. Это — Затанна Затара. Моя жена. Занни. А это Томас и Марта Уэйны.

— Очень приятно, — немного пришибленно ответила она.

— Здравствуй, крестница, — кивнула ей мама, после чего Занни уставилась на нее в немом удивлении.

— Мама… ты… нормальная, — удивленно уставился на мать, на что она хмыкнула.

— Я вколола себе дозу лекарства. Не хочу портить впечатление твоей жене, — усмехнулась она и подмигнула Занни.

— Значит, и в этом мире… — пробормотала Занни.

— Да, милая, — кивнула ей мама, — И в этом мире, ты наша крестница. Хотя где сейчас твое альтер-эго, я не имею никакого понятия, — покачала она головой. А отец поморщился от боли.

— Я могу исцелить вас, — вдруг подала голос Занни, но отец покачал головой.

— Не нужно, крестница. Я… прожил долгую жизнь и… очень устал.

— Отец… — протянул я, готовый вступить в спор, но он пригвоздил меня взглядом.

— Нет, Чарли, даже не начинай. Я… действительно устал, и мне нужен покой, — сказал отец, впрочем, совсем меня не убедив, вот только продолжить дискуссию нам не дали.

— Бэтмен, черт! — вдруг рядом раздался голос Барри, — как так-то?

— Успокойся, Барри. Все правильно, — сказал он, а я посмотрел на доктора.

— Ну как он?

— Увы. Без нормальной аппаратуры, мы сможем лишь избавить его от боли, — печально сказал доктор.

— Теперь ты можешь отправиться назад во времени и исправить это, — сказал отец и подозвал Барри к себе жестом руки, — Единственный способ избежать всего этого, это предотвратить появления этого мира, — тяжело дыша, сказал он присевшему рядом с ним Флэшу. После чего достал из внутреннего кармана конверт, — возьми это. И беги, Барри. Пришло твое время, — сказал он и прикрыл глаза. А Барри, спрятав письмо в карман, посмотрел на меня.

— Затанна? — удивленно уставился он на Занни.

— Это моя жена, — представил ее Флэшу, — она пришла за мной. Так что беги спокойно. Она меня вытащит и временные изменения на меня не повлияют, — говорю и улыбаюсь немного пришибленному Барри, — беги, Барри. И передай привет брату от нас, — говорю и пожимаю спидстеру руку

— Спасибо. А ты счастливчик, — бросил он напоследок и… умчался.

— Я знаю, — хмыкаю про себя и смотрю на улыбающегося отца которому уже вкололи обезболивающее, — почему ты не сказал ему? — спрашиваю его, наблюдая за тем, как доктора отходя к другим раненным, на что тот хмыкает.

— Ему больше нельзя было задерживаться, сын. Он должен был уйти. Спасибо, что подыграл, — он кивает мне с довольным выражением лица. Ну, насколько позволяет ему самочувствие.

— Это было немного не честно, — говорю и смотрю на отца, — а что по поводу нас? — спрашиваю его, но тут решила заговорить Затанна.

— Перед тем, как открыть портал, я изучила этот вопрос. Этот мир… изменения слишком серьезны. Он теперь будет существовать. Таким, каким он существует, — сказала Затанна, а я вздыхаю.

— И все же, отец, ты зря отказываешься от помощи, — качаю головой, — и вообще, я хотел…

— Позвать нас с твоей матерью с собой, — отец как-то понял, что я собираюсь предложить, — прости сын, но нет, — сказал он, покачав головой, и тут меня прорвало.

— Что вас держит здесь? Почему вы хотите остаться? Почему ты не хочешь, чтобы Занни тебе помогла?! — кричу, и в этом крике все то нервное напряжение и боль, что скопились во мне за эти дни. А родители… они переглядываются с понимающими и печальными улыбками

— Мы не можем уйти с тобой, милый. Как бы мы не хотели, — со слезами на глазах говорит она.

— Но…

— Иди… иди отсюда. Мало ли что это изменит в твоей реальности, Чарли, — пробормотал Бэтмен, которому становилось чем дальше, тем хуже, — Так что иди. Передай привет своему брату. Скажи, что мы вас любим. Обоих, — сказал он, тяжело дыша, а мама положила свою руку ему на лоб и посмотрела на нас. Но особенно, на Занни.

— Джованни плакал бы от счастья, будь он здесь, — с улыбкой и слезами сказала она и вздохнула, — идите, дети. Поцелуйте от меня Ти Джея. И будьте счастливы, — сказал она, а я не выдержал и, встав на колени, обнял их обоих.

— Прошу вас… пойдемте со мной, — шепотом говорю им, но мама лишь качает головой, а отец молчит.

— Иди малыш. Иди. Мы не принадлежим твоему миру. Но знай, — мама проглотила ком в горле, — знай… Мы любим тебя, сынок. Любим и гордимся! — сказав это, она отстранилась и посмотрела на Занни, — позаботься о нем, крестница. Мужчины слабее, чем кажутся. Без нас они очень легко ломаются, — сказав это, она провела рукою по щеке отца и сняла с него маску.

— Я знаю, — сказала Занни, а из ее глаз потекли слезы. А отец улыбался. Улыбался счастливой и немного печальной улыбкой.

— Возьми это… сын… на память, — тяжело дыша, сказал он и достал из внутреннего кармана флягу с виски, — это… брату, — Когда я ее взял, он достал из кобуры один из своих стволов и тоже протянул мне, — а это… тебе. Надеюсь, не понадобится, — сказал он со слабой улыбкой, а я с дрожащей рукою принял этот последний дар.

— Пришло время отправляться нам. Договор исполнить должно, — прогундосил Этриган, что все это время стоял как истукан, ожидая нас.

— Ты прав, демон. Открывай портал, — приказала ему Занни, вытерев слезы и, в этот момент, на пустыре возник портал. Вновь запахло серой, а Затанна взяла меня за руку, — пошли, милый. Нам пора, — сказала она, а я, встав с колен, посмотрел на родителей.

— Я очень люблю вас. И буду очень скучать, — тяжело вздыхаю и вижу, как мама качает головой.

— Мы всегда с тобой, сынок. Иди. Тебя ждет долгая и счастливая жизнь.

— Прощай, Чарли, — сказал Бэтмен и даже смог поднять руку в прощальном жесте.

— Прощайте, — говорю и, развернувшись, иду в сторону портала. Еще не разу в жизни я не шел так медленно, словно считая каждый мой шаг. Занни меня не торопила. Она, каким-то шестым чувством понимала, что мне сейчас очень тяжело. Единственное, что она делала — крепко сжимала мне руку. Вот только портал был недалеко. Когда мои глаза столкнулись с сияющим кругом золотистого цвета, глаза сами обернулись назад, где уже в совсем ином мире оставались мои родители из иного мира. Мира для меня чуждого, но который оставил во мне неизгладимый след.

Я в последний раз машу им рукой и получаю такой же ответ. После чего, бросив взгляд на жену, что уже одела свой цилиндр, делаю шаг вперед.

Прощайте, мама и папа. Я вас очень люблю.

POV Марты Уэйн

Уже исчез демон Этриган и сияющий золотом, но пахнущий серой портал в иной мир, но я все еще не могу придти в себя. Я видела моего сына. Взрослого, сильного, красивого… видела его жену… красавицу, которая, видимо, действительно любит моего мальчика, раз уж решилась связаться с этим демоном, чтобы его вытащить. А большего мне, как матери и не нужно. Главное, что она его любит так же, как и я Томаса.

Я спокойна, впервые за многие годы. Где-то там, в другой реальности, мои сыновья живы и, надеюсь, счастливы. А я… я умру сейчас, обнимая единственного родного мне человека.

— Марта. Ты как? — слабый голос Томаса прервал мои размышления. Где-то там, отошедшие от увиденного чуда, копошатся медики. Вдалеке раздаются взрывы, а мы с ним сидим здесь и… просто отдыхаем.

— Знаешь, милый. Я счастлива, — говорю ему, целуя мужа в лоб.

— Счастлива? После всег… кх… кх… этого? — спросил он, начав кашлят кровью. Видимо, нам осталось очень мало.

— Ну. Наши дети целы. Внук не будет сиротой. А мы вместе. Чего еще мне желать, Томас? — спрашиваю его, а он хмыкает.

— А ты не хотела пойти с ним? Я ведь… я ведь не уверен в том, что наплел ему, — признался Томас, а я усмехнулась.

— Нам с тобой нету места в их счастливой жизни. Она, — киваю в сторону закрывшегося портала, — и наш внук смогут сделать так, чтобы Чарли пережил нашу с тобой потерю. Точно так же как когда-то Брюс помог нам с тобой пережить смерть нашего с тобой Чарли, — сказав это, я потянулась к его губам. Поцелуй. Как же давно они целовались? Ах, да… в тот вечер, когда они пошли в театр «Монарх». Прямо перед выходом из дома. Сколько же лет прошло с того дня?

— Марта прости меня, — сказал Томас неожиданно, а в глазах его я заметила страх, — за все прости.

— И ты меня прости, Том. Прости, — в этот момент, я ощутила, как силы мужа окончательно покидают его, а голова безвольно падает на мои руки. Бэтмен… умер.

— Пора и мне на покой, — сказав это, я беру один из пистолетов мужа, проверяю магазин, снимаю его с предохранителя и направляю к своему виску, — прощай, дивный новый мир! Без Бэтмена, нет Джокера. — и нажимаю на курок.

Конец POV Марты Уэйн

Глава 53

Я стоял над надгробием родителей. Погода была сносной для конца января, но все же недостаточно для комфортного вояжа или просто такого вот задумчивого стояния. Особенно, если учесть свинцовые тучи, да и в целом довольно паршивое настроение, словно грызущее меня изнутри. В зубах не раскуренная сигарета. В кармане отцовская фляга с алкоголем. В другом… отцовский же Глок.

Переход из одного мира в другой оказался… слишком простым. Один шаг и ты уже в специальном зачарованном круге ритуального зала Темного Пика. Пока я в прострации смотрел в пустоту, Занни попрощалась с демоном и мягко, но уверенно поволокла меня на выход из комнаты. Усадила на диван в гостиной, и, даже не переодевшись, села рядом, уложив мою голову себе на колени. Мы с ней не говорили. Да и не нужны были слова. Увы, но путешествие в иной мир оказалось не увеселительной прогулкой, а тяжелым и травмирующим опытом, который, чувствую будет аукаться мне всю оставшуюся жизнь.

Пока я лежал, она успела позвонить Альфреду и предупредить о том, что мы вернулись. А затем, столь же мягко, стащила с меня одежду и… дальше я уже не помнил… осознал я себя вновь лежащим в кровати в нашей спальне Темного Пика. Чистым и… странно расслабленным.

— Брюс порывался увидеть тебя. Как и все остальные. Но… я попросила их потерпеть. В том состоянии, котором ты был, встречаться с семьей не стоило, — я услышал спокойный голос Занни и посмотрел на нее, сидящую рядом, в шелковой ночнушке серого цвета.

— Как ты думаешь, я правильно поступил? — спрашиваю ее, стараясь… выгадать себе индульгенцию. Да, наверное, это называется именно так.

— Я сомневаюсь, что ты смог бы их заставить, — сказала она, опустившись рядом со мной. Она прижалась ко мне всем телом и положила голову на плечо, — как бы ты не хотел, но… они сделали свой выбор. И ты тут совершенно ни при чем.

— Почему же мне так плохо? — спросил ее, уставившись в потолок, украшенный замысловатыми узорами, должные символизировать, насколько я понял, что-то магическое.

— Потому что ты человек. А человеческая жизнь — это постоянные сомнения и муки выбора, — сказала она, слегка усмехнувшись и потеревшись носиком о мою грудь, — мне было так плохо без тебя. Я… даже не знаю, как выразить ту… боль и отчаяние, что испытывала все эти недели, — сказав это, она крепче прижалась ко мне, — только малыш и спасал от скатывания в депрессию.

— Как он? — спрашиваю, положив руку ей на спину и прижав к себе.

— А что с ним будет? — усмехнулась Занни, подняв голову и уставившись мне в глаза, — ест, спит и какает. Как и любой здоровый ребенок. А еще делает первые попытки ползать, — похвасталась она, а я почувствовал, что начал улыбаться, — правда, у него еще не очень получается, но прогресс есть.

— Поскорее бы его увидеть, — говорю и смотрю на нее. Такую красивую. Добрую. И ту, что любит меня настолько, что пошла за мной в другой мир, — я счастливец, — сказал и заметил ее лукавую улыбку.

— Хм. Ты только это понял? — иронично спросила она меня, а я, не удержавшись, чмокнул ее в губы, — нас ждут, милый, — предупредила она меня, а я вздохнул, — сделаем дело и я твоя, — многообещающе сказала Занни и, дабы не искушать меня, встала с кровати. Я же, понаблюдав за ее стройными ногами, заметил, что на одной из тумбочек лежит моя одежда.

— Так… а, сколько я провалялся? — спрашиваю и вижу, как она взяла стопку и принесла мне.

— Восемнадцать часов, — передала она ее и, видимо, заметив мою удивление, пояснила, — ты был измотан, Чарли. Доктор Томпкинс сказала, что тебе еще повезло.

— Она что, была здесь? — говорю, натягивая на себя майку и трусы.

— Вместе с Альфредом, — сказала она, натягивая чулки на свои ноги, — пришли, посмотрели как ты спишь и ушли. Сам понимаешь, зрелище не то, чтобы интересное, — усмехнулась она, отвернувшись и, скинув с себя ночнушку, надела бюстгальтер.

— Ага, — задумчиво киваю и беру в руки теплый свитер, — а как это получилось, что я… такой чистый, — сунув голову в дырку от свитера, вижу, как Занни натягивает на себя теплые джинсовые штаны черного цвета.

— Магия, — с усмешкой ответила она, взяв в руки свой свитер.

— Удобно, — хмыкаю и кладу ноги на пол. Несмотря на слабость, я знаю, что вполне способен встать. Что я и делаю, надев на себя штаны, после чего мне на глаза попадается… резиновая маска и парик из моих комплектов маскировки.

— Прости. Принесла то, что нашла, — сказала она, взяв расческу.

— Знаешь, ангел. Мне до смерти надоело носить маски, — усмехаюсь и натягиваю на себя этот кусок резины, а потом и парик.

— Мне тоже надоело целовать тебя в резиновые губы, — говорит Занни, нанося макияж на свое лицо. После чего оборачивается ко мне и хмыкает, — доктор Уэлш, — кивает она мне.

— Мисс Тара, — киваю в ответ, — это не надолго, — говорю и вижу ее улыбку.

— Очень на это надеюсь, — сказала она и мы пошли на выход из спальни.

<tab>И вот, я стою здесь, над надгробиями родителей. Занни стоит чуть позади и терпеливо дожидается, пока я не закончу. В губах нераскуренная сигарета, которую я так и не зажег. Минуту назад я решил закурить, впервые за долгое время, но…что-то меня отпустило. В конце концов, вынимаю изо рта помятую сигарету и кладу ее в карман.

— Папа. Мама… здравствуйте. Я вернулся, — говорю и киваю могилам, словно они могут мне ответить, — надеюсь в том месте, где вы сейчас находитесь, вам хорошо. Потому что тот мир, где я побывал… он ужасен. Мне слабо верится, чтобы вы опустились до взаимной вражды, но мысль об этом жжет мое сердце. Покойтесь с миром, в каком бы вы мире не находились, — сказав это, я достал свою флягу и, откупорив крышку, сделал глоток.

— Почему ты думаешь, что они оба мертвы? — вдруг спросила меня Занни. Она была одета в бежевое пальто и свои любимые лакированные сапожки. Занни продолжала держаться от меня на некотором расстоянии, создавая иллюзию одиночества и уединения.

— Отец… он больше не хотел жить. Ты сама это видела, — говорю, посмотрев назад, — а мама… не думаю, что она захочет жить дальше с тем набором проблем, что уже имеет. Насколько я понял, она держалась лишь на ненависти к отцу. А без него… зачем ей жить? — пожимаю плечами и вновь смотрю на надгробия, — не хотел бы я оказаться на их месте.

— Этого не будет! — уверенно говорит Занни и я чувствую, как она сунула руку мне подмышку.

— Я тоже так думаю, — печально улыбаюсь ей. Так и стоим мы вдвоем над надгробиями родителей, пока вдруг…

— Они здесь! — в кладбищенскую тишину не врывается молодой и звонкий мальчишеский голос. Дик Грейсон не утерпел и сейчас, видимо, домочадцы повалят из поместья. Сам он смотрел на нас Занни из окна и махал рукой. А мы помахали ему в ответ.

— Чарли! — ну вот! Как и ожидалось, я услышал голос брата. Оборачиваюсь в сторону парадного входа и вижу, как он почти бегом приближается к нам. За ним, немного неуверенно, идут Альфред и Селина. Видимо, Грейсон тоже скоро появится. А Брюс, тем временем, подбегает ко мне и встает всего в двух шагах, пытаясь что-то рассмотреть у меня на лице, — ты…

— Я… я, — говорю с усмешкой, и чувствую, как Занни отпустила мне руку, — чего застыл, как не родной? — спрашиваю и развожу руки, после чего Брюс крепко обнимает меня, — оу… не думал, что ты так скучал по мне, — шучу, чтобы заглушить неловкость.

— Ты как? Не ранен? — выдает он откровенную глупость, — я хотел придти в Темный Пик, но Альфред не дал. Сказал, что тебе нужно отлежаться.

— Да, так и есть, — говорю, хлопнув брата по плечу, смотрю на Селину и Альфред, — а вы чего застряли? — усмехаюсь и вижу как Селина, усмехнувшись в ответ, подошла ко мне и обняла.

— С возвращением, док, — сказала она с немного виноватой интонацией, — ты… это… прости, что не досмотрела…

— Селина, прекрати. Ты не в чем не виновата, — говорю ей, на что Селина хмыкает, выражая скепсис, — поверь. Не надо себя корить. Тут никто бы не справился, — убеждаю ее, после чего она улыбается уже гораздо живее. Отпустив Селину, я сам подхожу к Альфреду и, не дожидаясь слов, обнимаю старого дворецкого.

— Рад, что вы настолько оправились, что уже способны ломать кости, — говорит он с характерным для себя сарказмом, но точно так же крепко обнимает меня, — мы боялись, что больше не увидим тебя, Чарльз, — позволил он себе немного сентиментальности и отошел.

— Ничего. Я намерен сделать все от себя зависящее, чтобы подобного не повторилось, — усмехаюсь и, заметив стоящего у дверей Дика, говорю, — А теперь простите меня, но я должен увидеть моего сына, — говорю и под понимающими улыбками иду в сторону поместья.

— Как ты, Дик? — спрашиваю парня, на что тот тоже обнимает меня, — ого! Ты так по мне скучал?

— Ага, — буркнул он куда-то мне в грудь и быстро отошел, — рад, что вы вернулись, доктор, — явно играя взрослого, сказал этот недоросль, на что я, не удержавшись, взлохматил ему шевелюру, — эй!

— Не играй взрослого, Ричард. Ты еще успеешь им стать. Наслаждайся моментом, больше такого шанса у тебя не будет, — говорю и, удовлетворившись его недовольной мордашкой, вошел в дом. Не раздеваясь, перепрыгивая ступеньку за ступенькой, я иду в сторону детской. Встав прямо перед дверью и, отдышавшись, осторожно открываю дверь. Вхожу в комнату, которая, с моего исчезновения, изменилась лишь незначительно. Появились новые игрушки. Отдельной стопочкой лежат свежие и чистые комбинезончики для малыша. А сам он сидит у себя в кроватке и большими глазищами смотрит на меня. Не плачет, не смеется… а словно сканирует только что вошедшего в комнату человека взглядом.

— Здравствуй, Том, — говорю и, содрав с себя маску с париком, подхожу к кроватке сына, — я дома, — сказал я ему, нависая над ним и рассматривая этот… комочек счастья. Мой сын же… он смотрел на меня с удивлением и я… решился взять его на руки, — иди к папе, — осторожно, чтобы не спугнуть, беру малыша за бока и поднимаю его в воздух. Он по прежнему молчит, а затем…

— Уау, — и улыбается! Мне? Он, что улыбается мне?

— Похоже, он тебя вспомнил, — сзади раздается довольный голос жены и я вижу, как она смотрит на меня и Тома, скрестив руки на груди и оперевшись о дверной косяк, — только не держи его так. Прижми его к себе, — посоветовала она и я осторожно подхватив сына за попку, прижал его к себе. Протеста я не почувствовал, что счел хорошим знаком.

— Так, да? — спрашиваю жену, стараясь не спугнуть малыша. Не то, чтобы я раньше его не держал, но две недели отсутствия все-таки многовато.

— Да, — выдохнула Занни и я заметил, как она стала потирать свои глаза, — теперь… все стало правильным, — сказав это, она шмыгнула и, подойдя к нам, обняла нас обоих. Так мы и стояли посередине детской. Я наслаждался каждым мгновением, привыкая к этому странному чувству безопасности и спокойствия, что дарили мне эти двое.

И, наверное, только мой мальчик, рассматривая нас своими большими глазенками, все никак не мог понять, что же происходит сейчас и почему его папа и мама такие странные.

POV Брюса Уэйна

Я сидел в бэт-пещере, задумчиво помешивая виски в моем стакане. Сегодня… вернее, уже вчера из иного мира вернулся мой брат. Это было радостное событие. Впервые за эти недели мы все собрались за одним столом, за семейным ужином. Было много шуток, радости… Чарли так и вовсе старался показать, что просто счастлив вернуться. Но именно пытался показать. Дика, Селину… даже Альфреда он может быть и обманул. Но меня… я слишком хорошо его знаю. Этот слишком громкий смех, который должен замаскировать неловкость или грусть.

А еще… он почти не говорил о том мире, где ему довелось побывать. Затанна тоже помалкивала, а на все расспросы эти двое либо отмалчивались, либо отшучивались. Вот уж не даром говорят, два сапога пара.

— Не помешаю? — вдруг сзади раздался знакомый голос и я, повернув кресло, увидел Чарльза, — одиночное пьянство верный признак алкоголизма. Неужели моя пропажа настолько тебя обескуражила, — хмыкнул он, задав, в общем-то, риторический вопрос.

— А ты что, не должен сейчас лежать в обнимку с женой? — ответная подколка, на грани приличия. Впрочем, он никогда не лез в карман за словами.

— Тот же вопрос должен задать тебе. Разве Селине не будет одиноко, если тебя не будет в их спальне? — спросил он и, взяв графин с виски, налил себе, после чего уселся прямо на клавиатуру. Затем сделал глоток и посмотрел на меня, после чего достал из кармана какую-то флягу, — это тебе, — и протянул ее мне.

— Что это? Заскочил в межпространственный дюти-фри? — говорю, рассматривая вполне себе обычную железную флягу, явно с каким-то содержимым.

— Это подарок, — вздохнул он, — от отца, — сказал он, а я уставился на него… с непониманием.

— Прости… кого?

— Отца. Папы. Человека, ответственного за половину наших с тобой хромосом, — сказал он с ухмылкой. Чарли был одет в своем излюбленном стиле. Жилетка, галстук, штаны, лакированные туфли… этакий мафиози из тридцатых. Вообще, это был характерный для Готэма стиль одежды, а кобура с, похоже, Глоком, отлично дополняла образ молодого, но уже битого жизнью бандита. Вот только это сейчас было не важно, — правда, не с самим нашим отцом, а его альтер-эго, но… он все-таки наш с тобой отец, — пояснил он, видимо заметив мое недоумение, — с мамой я тоже, кстати виделся. Она меня чуть не убила, — как бы невзначай сказал Чарли, а я встряхнул головой.

— Так… если ты бредишь… — в моем голосе явно проскользнула угроза.

— Если бы, — вздохнул Чарльз, прервав меня и сделав глоток, — я действительно их видел. Говорил с ними. В том мире мы оба погибли, Брюс. И жизнь родителей сложилась совершенно по-другому, — сказал он и начал свой рассказ.

Это было страшно. Больно. И печально. Я не мог представить этого даже в самом страшном сне. Мать, которая желает замучить до смерти отца. Отец, который скатился до террориста в своем желании прикончить свою жену. Мир, который оказался в шаге от апокалипсиса. Страшная война между людьми, амазонками и атлантами… настоящий кошмар наяву.

-… когда мы с Занни уходили, там шел бой. Отец был полумертвый. Ему осталось минут десять. А мама… еще пара часов и она бы вновь скатилась в безумие. Так что скорее всего, они оба теперь мертвы, — вздохнув, он залпом допил свой виски и достал из кобуры Глок, — это — единственное, что осталось нам от них двоих, Брюс. Этот Глок и эта фляга. Ну и… память, конечно, — сказал он и, взяв из моей ослабевшей от шока руки недопитый стакан, налил туда виски, после чего налил и себе тоже.

— Я так понял, ты… не смог их вытащить? — спрашиваю его, подняв глаза на верх.

— Они сами отказались идти, Брюс. Я… не смог их убедить, — тяжело вздохнул Чарльз, вложив стакан мне в руку.

— Не корите себя, хозяин Чарльз, — неожиданно, я услышал голос Альфреда, который, видимо, все слышал, — и посмотрите на это с другой стороны. Вам выпал редкий шанс увидеть их живыми. Такой дар выпадает очень немногим. Уж поверьте мне. И я бы многое отдал, если бы имел возможность хоть одним глазком увидеть своих родителей… живыми, — тяжело вздохнув, Альфред подошел к нам.

— И все же… — Чарли покачал головой. Он не выглядел удивленным появлению Альфреда, что значит он уже давно его заметил, — я все не могу понять, почему они сказали нет. Почему? — задал он вопрос в никуда.

— Этого мы больше не узнаем, хозяин Чарльз. И я не думаю, что хозяин Томас и мадам Марта были бы рады видеть то, как вы занимаетесь самоедством, — слегка упрекнул он Чарльза и посмотрел на меня, — думаю, данный подарок нам следует употребить по назначению, — сказал он, а я, бросив взгляд на флягу, открыл ее и принюхался.

— Виски. Причем паршивый. До чего же опустился отец, — бормочу и смотрю на Альфреда, — Присоединишься?

— С удовольствием, — кивнул он и, заметив стаканы в наших руках, достал из шкафа три новых.

— Не знал, что они здесь есть, — задумчиво наблюдаю за манипуляциями Альфреда и передаю ему флягу. Виски было немного, так что то, что его в итоге хватило на три стандартных порции, можно назвать везением. Или же расчетом Бэтмена из другого мира, который предполагал, что пить я это буду только в компании Альфреда и Чарли. Во всяком случае, я надеялся, что это так. Сам не знаю, почему.

— Ну. Помянем, Томаса и Марту Уэйнов, — сказал Чарльз, приподняв свой стакан с отцовским виски, — во всех мирах и временах. Где бы они не оказались. Пускай наши родители будут счастливы, — и залпом выпил свою порцию, а за ним и мы. А после... после бэт-пещера погрузилась в гробовую тишину и каждый из нас задумался о чем-то своем.

Конец POV Брюса Уэйна

Глава 54. Интерлюдия. Часть 1.

Это место называется Трафальгарской площадью. В честь одного из сражений, произошедшего то ли сто, то ли двести лет назад. Величавый монумент возвышается над ней и над соседними зданиями, свидетельствуя о важности и судьбоносности того самого сражения. Вот только многие из тех, что сегодня живут в этом городе, помнят совершенно иное сражения. В историю Британских островов оно вошло под названием Битва трех армий. Всего каких-то пять лет назад амазонки, атланты и Армия Ее Величества схлестнулись в сражении именно на этих улицах.

— Как много пафоса, — саркастично заметил один человек, рассматривая скульптурную композицию, расположившуюся рядом с известным монументом, посвященному адмиралу Горацию Нельсону. Это была длинная стела, с выгравированными на них именами наиболее отличившихся участников того самого сражения. Погибших и выживших. Имена и прозвища погибших были написаны золотыми буквами. А тех кто выжил, обычными. Правда, со временем, они все должны были стать золотыми. Ведь человеческий век краток и в один день вся эта стена покроется золотыми письменами.

— Интересно, сколько бы он заплатил, чтобы удалить отсюда свое имя? — задал явно риторический вопрос этот самый человек. Он был одет в стиле гангстера тридцатых годов. Жилетка, широкополая шляпа, стильный костюм, лакированные туфли. Ну и плащ с зонтиком, с железным концом. Без них осенью в Лондоне делать особо нечего. Хотя именно сегодня погода решила их всех побаловать. Светило яркое и по-октябрьскому теплое солнце.

Человек, что столь непочтительно отозвался об архитекторах и скульпторах, придумавших этот монумент, подошел к одной из панелей. Многим казалось, что это очередной список имен, но человек знал, что именно на этой плите написаны имена тех супергероев, что погибли в тот день.

— Томас Уэйн. Марта Кейн, — прочитал он выгравированные и закрашенные в золотой цвет имена, после чего, сняв шляпу, приложил ее к сердцу, — надеюсь, сейчас вы в лучшем месте, чем наша грешная Земля, — пробормотал он, в очередной раз обрадовавшись тому, что имена этих двоих поместили рядом.

— Вы знали их? — вдруг сзади раздался молодой мужской голос и человек обернулся. Это был высокий парень. Молодой и крепкий, правда, в довольно идиотских на вид квадратных очках. С камерой и журналистским бейджиком на шее. Он бы мог его проигнорировать, но, узнав акцент, не стал.

— Да. Когда-то эти двое были моими друзьями, — сказал этот человек и протянул руку парню, — Лесли Томпкинс. Врач. Рад видеть соотечественника в этом глухом углу.

— Кларк Кент. Журналист. Я тоже рад встретить американца, — пожал он ее в ответ.

— А, The Daily Planet. Знаю-знаю. Мне нравятся ваши статьи. Раньше я не читал ничего, кроме Gotham Gazette, но в последнее время подсел и на вашу. Какими судьбами в этом городишке? — его слова можно было принять за сарказм, вот только даже спустя пять лет Лондон так и не достиг довоенных размеров. В нем проживало всего пятьсот тысяч жителей и это уже было неплохим результатом.

— Завтра день памяти, так что мы с женою решили приехать заранее, — сказал он и кивнул в сторону черноволосой красотки, что непринужденно болтала с какой-то явно местной девушкой, — Ну а вы, доктор Томпкинс. Что привело вас сюда?

— Я бываю здесь каждый год, мистер Кент. С того самого момента, как Корона нашла деньги на этот монумент. Здесь… мы обмываем память наших друзей. Тех, кого, отчасти и по нашей вине уже нету с нами.

— С нами? — непонимающе спросил Кларк и тут же обратил внимание на идущего в их сторону джентльмена.

— Я не слишком опоздал, Лесли? — мужчина, что подошел к ним, был высоким брюнетом с залысинами, которые лишь подчеркивали его бледность и врожденную британскую надменность. Впрочем, Кларк чувствовал, что этот мужчина не так уж и плох, как пытается показать. Одет он был под стать человеку, к которому только что обратился. Костюм, галстук, золотые запонки… ни дать ни взять какой-то британский аристократ.

— Нисколько, Альфред, — улыбнулся доктор Томпкинс и крепко пожал ему руку, — нисколько. Вот, рассказываю молодому человеку о Томасе и Марте, — кивнул он на Кларка, а джентльмен, которого доктор Томпкинс назвал Альфредом, хмыкнул.

— Что он уже наплел про них?

— Ничего я ему не наплел, — буркнул доктор Томпкинс, но Альфред не стал отвлекаться на перепалку.

— Альфред Пенниуорт. Секретная служба Ее Величества, — представился он и пожал ошалевшему Кларку руку.

— Эм… очень приятно. Кларк Кент. Но… я думал, что такие как вы не очень любят говорить о своей принадлежности к структурам? — спросил он, на что этот британский шпион изобразил добродушную мину на лице.

— О, я в отставке. Поэтому, могу говорить о том, о чем захочу. В разумных пределах, — сказал он, сделав необходимую ремарку. Однако очень быстро, Альфред перенес свое внимание на стелу. Нашел интересующие его имена и тяжело вздохнул, — Знал бы я, что они там, я бы не дал им сделать этого.

— Сколько раз я тебе говорил… — попытался заговорит доктор Томпкинс.

— Да-да, что я ни в чем не виноват, — но Альфред его перебил и вздохнул.

— Вот именно, — сказал доктор, — хочу напомнить, что ты тогда отлеживался в госпитале и, вообще-то, был на волосок от смерти.

— Я все это понимаю, — вновь вздохнул этот агент в отставке (в отставке ли?), — И все же… все же мне до сих пор обидно, что так и не увидел их вместе. Как в старые-добрые времена, — с искренней печалью в голосе, сказал Альфред.

— Кларк! Ты идешь?! — вдруг до них донесся звонкий голос молодой женщины.

— Иду, Лоис! — закричал он в ответ и обратился к двум, судя по всему, очень старым друзьям, — мне было очень приятно с вами познакомиться. Сейчас у нас планы, но я надеюсь, что завтра, на праздновании, мы вновь встретимся, — сказал он, пожав руки немолодым, но и не таким уж и старым джентльменам.

— Все может быть, мистер Кент. Все может быть, — сказал доктор Томпкинс и на прощание помахал рукой.

— И все же ты уверен в том, что не надо было говорить ему, что мы и так знаем, кто он? — спросил Альфред у Лесли, когда Кларк окончательно покинул их поле зрения, на что тот покачал головой.

— Нет. Зачем почем зря его нервировать? — ответил доктор Томпкинс и посмотрел на Альфреда, — тем более, от нашего знания ему ни горячо, ни холодно. У него своих дружков хватает и вряд ли два старпера могли бы ему чем-то помочь.

— Да. Это так и есть, — Альфред вновь бросил взгляд на стелу и вздохнул, — Что скажешь, если я угощу тебя пинтой пива?

— Каждая наша пьянка начинается с этого выражения, — по доброму огрызнулся Лесли и они вместе пошли в сторону знакомого им двоим паба.

А тем временем, Кларк, в пол уха слушая Лоис, осматривал Лондон. Так уж получилось, что после открытия монумента он ни разу не бывал в этом городе. Так что он вполне мог оценить все те позитивные изменения, что произошли здесь с его последнего визита. Однако ему все никак не давало покоя странное чувство дежавю. Словно он уже был здесь.

— Кларк? — Лоис, видимо заметив, что он задумался, тоже замолчала и посмотрела в ту сторону, куда смотрел сам Кларк.

— Здесь мы нашли их, — Кларк вспомнил это место. Несмотря на реставрацию и ухоженный вид, у Кларка перед глазами словно наяву встала давняя картинка: два тела, переплетенные между собой, на фоне разрушенного здания.

— Я помню, — сказал Лоис, сунув руку подмышку Кларку. Тогда они не знали, чем закончится вся эта история. Не знали, что в итоге, Кларк поведет ее под венец. Не знали, что мир, стоящий на грани уничтожения — устоит!

И сейчас, оглядываясь назад, они испытывали глубокую благодарность к тем, кто сделал все это возможным.

Пять лет назад

— Мы сдаемся! — сказала высокая и красивая женщина, офицер армии королевы Дианы, одна из немногих урожденных амазонок, что выжили в этой мясорубке.

— Мы так же слагаем с себя оружие, — заявил старец, который когда-то был советником императора Аквамена, — и надеемся на ваше милосердие.

— От имени Ее Величества Королевы и союзного командования, я принимаю вашу капитуляцию и гарантирую, что к вам буду обращаться согласно статусу, — сказал генерал Хогарт, который был старшим офицером на острове.

— Такая формулировка может вызвать недовольство, — пробормотал Грифтер, который стоял во втором ряду, вместе с другими супергероями.

Все было обставлено весьма пышно и торжественно. Несколько сотен оставшихся амазонок и атлантов наконец-то капитулировали. Королевство Новая Темискира прекращало свое существование. Амазонки должны были пройти реабилитацию, чтобы вернуть себе способность жить в обществе. А вот выжившим атлантам предстояло пройти плен. Ведь в отличии от амазонок, у атлантов продолжало оставаться вполне себе дееспособное государство и союзникам предстояло заключить с ними мирный договор. Ну или хотя бы официальное перемирие.

— Однако, благодаря этому мы убедили их сложить оружие, — резонно возразил Киборг, который, кроме того, что формально руководил силами мета-людей в сражении, представлял здесь президента США. Несмотря на то, что тот попенял ему за самоуправство, в целом, президент был доволен тем, как сложились обстоятельства и, на радостях, пообещал легализовать и амнистировать Кал-Эла. И это несмотря на то, что Киборгу было известно о том, какой тому пришлось выдержать бой с руководством разведсообщества США и армейской верхушкой. Благо, на его стороне оказался глава Комитета Начальников Штабов, генерал Лейн. Он не знал, связывалась ли с ним мисс Лейн или генерал решил это по каким-то своим резонам, но проблем с этой стороны он больше не ждал.

— И что? — пожал плечами Грифтер, — я бы и так их всех перебил, — честно признался он, скрестив руки на груди.

— Не забывай, что большая часть этих амазонок — обычные девушки и женщины, которым промыли мозги, — высказалась Пеннелопа Блэк, одетая в свой продвинутый мехакостюм «Британия». Начальный этап сражения за Лондон она не застала, занятая зачисткой сил амазонок в Мерсии. Но к последнему этапу таки добралась до столицы.

— А про атлантов у тебя тоже есть возражения, Пенни? — буркнул Грифтер.

— Ну ладно вам ссориться, — протянул Капитан Холод, — главное, что все благополучно закончилось, — затем бросил взгляд в сторону здания, в котором находился госпиталь и вздохнул, — относительно.

— Мы согласны, — вторил ему хор детских голосов, — мы рады, что война закончилась. Да и домой пора. А то наши родители будут волноваться, — неловко закончил Билл Бэтсон, который был негласным лидером этой детской компашки.

— Мы доставим вас домой. Меня больше интересует, где же Кал-Эл? — пробормотал Киборг и, осмотревшись, заметил Супермена, что стоял в стороне и смотрел на разложенные в ряд трупы. Так что, как только позволили приличия, Киборг вышел из строя и подошел к нему.

— Почему они сделали это? — удивленно спросил Кал-Эл, видя лежащих рядом друг с другом Бэтмена и Джокера. Они нашли их в самый разгар сражения. Тогда они особо не рефлексировали по поводу смерти Бэтмена и Джокера, да и не сразу заметили то, что Флэш и Тень тоже исчезли. У них было слишком много дел и проблем. Но вот теперь… Как бы он не относился к Бэтмену, они знали друг друга достаточно давно. И теперь Киборг почувствовал горечь утраты.

— Однажды, — сказал Киборг, вздохнув, — я спросил у Томаса, почему он никак не может прикончить Джокера, — Кал-Эл посмотрел на Киборга с интересом, — Он сказал, что они без друг друга не могут. Я тогда еще подумал, что он повредился разумом, после смерти сына. Но… видимо, они действительно были связаны настолько, насколько думали сами. И один оказался совершенно не способен жить без другого.

— Это так странно. Больше нету Бэтмена и Джокера. Тень вернулся в свой мир. Барри в свой… они даже не попрощались, — печально заметил Кал-Эл, на что Киборг вздохнул.

— Насколько я понял показания свидетелей, они должны были очень быстро покинуть этот мир. Именно поэтому и не смогли попрощаться, — попытался оправдать их Киборг и положил руку на плечо Кал-Эла, — пойдем. Есть кое-что, что я хотел обсудить с тобой и остальными, — Киборг убрал руку с его плеча и пошел в сторону одного из полуразрушенных зданий. Через пол часа, здесь собрались все супергерои, кто находился в Лондоне.

— Так, о чем ты хотел поговорить? — спросил его Капитан Атом, который все еще не оправился от плена, но уже был способен ходить.

— Несколько дней назад я получил сообщение. Посмертное сообщение от Бэтмена. Это своего рода последняя воля и завещание в одном флаконе.

— Хм, любопытно. Но… я не был близок к нему при жизни. Да и никто из нас, — пожал плечами Грифтер, указав ладонью на находящихся за ним британских суперов.

— Однако нам понадобится ваша помощь. Речь идет о поиске одного техномагического устройства, которое, попади оно не в те руки, может наворотить дел. А еще, об одной тайной организации, которая задалась целью захватить весь мир.

— Да ладно, мужик. Мы только что отделались от амазонок с атлантами. Неужели это не может подождать? — пробурчал Капитан Холод.

— Тайная организация? — более заинтересовано спросил Супермен.

— Да. Очень опасная организация. Бэтмен говорит, что им доступны перемещения через пространство и время. Необходимо лишить их этой возможности. Да и ликвидировать ее, если будет возможно, — сказал Киборг и с помощью своей руки, вывел голограмму, на которой были изображены известные члены организации и их связи, — они называют себя Судом Сов. Они контролируют Восточное побережье США. Имеют много связей в Сенате и Конгрессе. Занятые атлантами и амазонками, мы упустили из виду угрозу у себя дома, так что я провел кое-какое расследование и имею разрешение президента на внесудебные действия.

— Это так политкорректно назван самосуд, да? — саркастично заметил Грифтер, — впрочем, я не против. Но хотелось бы подробностей.

— Так вот куда ты отлучался, — понимающе протянул Кал-Эл, — то-то я думаю, тебя не было в последние дни.

— Да. Пришлось поднимать агентуру, но результат того стоил, — кивнул Киборг. Действительно, после смерти Бэтмена Киборг был вынужден отлучиться. Нужно было отчитаться президенту о боевых действиях, а также накрутить хвосты агентуре. И сейчас он уже имел немаленькие результаты. Все-таки хорошо, когда ты точно знаешь, что нужно искать. Правда, Киборг не мог до конца взять в толк, откуда у Бэтмена столько информации о, казалось бы, совершенно секретной организации, но пока он решил об этом не думать. А пока, как Советник президента США по национальной безопасности, он думал о том, как же обставить арест двух-трех десятков конгрессменов, что лоббировали интересы Суда в федеральных властях.

— Думаю, это отличное первое задание для Лиги Справедливости! — излишне пафосно заметил Билли Бэтсон и был сразу же подержан своими дружками.

— Лига справедливости, — словно попробовав это название на языке, протянул Кал-Эл, — А мне нравится, — закивал Кларк.

— Идиотское название, — пробурчал Капитан Атом.

— Что же, если нас приглашают, то не вежливо будет отказываться, — пожал плечами Грифтер, которого поддержали и другие герои.

— Увы, но в этот раз я не смогу участвовать. Командование Королевских ВМФ посылает меня с заданием в наши владения в Индийском океане. Там какая-то странная сейсмическая активность, — виновато улыбнулась Пенни Блэк, - я все-таки все еще на службе.

— Что же. В таком случае, желаю удачи, — кивнул ей Киборг, — остальные же, приготовьтесь. Вылет через час, — предупредил он их и, когда все разошлись, посмотрел на Кал-Эла, — ты не боишься возвращаться?

— Ну… ты же сказал, что меня амнистировали. К тому же, Лоис обещала помочь с моей… эм… лега… лега…

— Легализацией?

— Да, точно, — улыбнулся Кал-Эл, — это самое. Так что я не волнуюсь, — сказал он, а Киборг кивнул.

— Будешь Кларком Кентом?

— А чем это имя хуже иных? К тому же, мне оно нравится, — Кларк пожал плечами. А Киборг про себя хмыкнул и, вспомнив кое о чем, сказал.

— И еще кое-что, — по его лицу нельзя было сказать, что он задумал, но Кларку почему-то стало не по себе.

— Да? — с опаской протянул он.

— Ты летишь на самолете, — ультимативно и непреклонно сказал Киборг.

— Эм… но самому же быстрее? — Кларк почесал затылок.

— Не обсуждается, — строго проговорил Киборг, — и ты пристегнешь ремни, — на что Кларк пожал плечами.

— Ладно. Как скажешь, — после чего, Кларк развернулся и улетел. А Киборг… хмыкнул.

— Надеюсь, что где бы ты ни был, ты будешь рад, Томас. Потому что я выполнил твою последнюю просьбу, — сказал Киборг в никуда и вышел из полуразрушенного помещения.

Над Лондоном поднималось солнце.

— Много же воды с тех пор утекло, — хмыкнула Лоис, обратив на себя внимание Кларка.

— Да. Так и есть, — кивнул Кларк и повел Лоис в сторону их гостиницы. То задание стало первым, но далеко не последним для новосозданной Лиги Справедливости. Однако ее важность переоценить было невозможно.

Повязать всю эту шайку-лейку, которая называла себя Судом Сов, не составило больших проблем. Благо, у богачей, а это были, в основном, именно что готэмские богачи, всегда есть пара-тройка сотен скелетов в шкафу, так что обвинение им выдвинули быстро. И это несмотря на протест купленных СМИ и лоббистов на самых разных уровнях. Истеблишмент был очень недоволен, но зато народ оказался в восторге. Как же, повязали очередную кучку жадных до власти богатеев! Ну и президент США со своей командой получили политические очки. Популярность действующей администрации оказалась настолько высока, что он с легкостью переизбирался на второй срок. Так что на первое время у Лиги появилась очень неплохая «крыша».

Когти, о которых Бэтмен тоже предупредил, конечно, заставили их попотеть, но они также были относительно легко уничтожены. Против теплового зрения и мощного крупнокалиберного огнестрела, они не были способны ничего противопоставить, так что зачистка закончилась довольно быстро. И тут же Киборг огорошил их второй частью завещания Бэтмена, которую утаил. Использовать ресурсы Суда, чтобы обеспечить Лигу независимым финансированием.

И с тех пор, имея финансы и «крышу», Лига Справедливости стала одной из наиболее авторитетных организаций планеты. И даже после смены администрации, Лига осталась независимой организацией, по защите мира во всем мире, как бы пафосно это ни звучало.

Тот межпространственный прибор, о котором упомянул Бэтмен, тоже удалось найти. Он застрял в груде мусора в готэмской помойке, так что никому и в голову не могло придти, что это нечто ценное. А еще такой же нашли в одном из складов Суда. Оба они были спрятаны от греха подальше. Уничтожить их побоялись, хотя Кларк и перерыл все что можно в Крепости Одиночества, в поисках способа их безвредного устранения.

— Смотри, кто это? — вдруг он услышал голос Лоис и посмотрел в сторону одинокой фигурки, что стояла у стелы. Это была молодая девушка, очень симпатичная, но с еще не раскрывшейся полностью красотой. Вот только ее красоту портил совершенно безжизненный взгляд, с которым она рассматривала ровные строчки имен, выгравированных на мемориале. А еще, на ней была одета полицейская форма.

— Она была адъютантом Королевы Дианы, — сказал Кларк, мысленно возвращаясь в те дни. Если с атлантами все было относительно понятно, после разгрома они отказались от всяких притязаний и сейчас вполне себе мирно соседствовали с приморскими странами, то с амазонками дела обстояли плачевно. Немногие выжившие амазонки из «урожденных» не испытывали иллюзий об отношении к ним, но сохраняли высокий боевой дух и, в целом, вели себя как бессмертные воительницы, просто признавшие свое поражение, кем они, собственно и были. Для них это было не в первый раз, так что они больше горевали о смерти Королевы, а не поражении в войне.

Хуже обстояли дела у тех, кто был «обращен» в амазонок. Во-второй раз в жизни они потеряли смысл существования. Апатия, перманентная депрессия, неспособность даже на повседневные рутинные дела… вот лишь малый список того, что происходило с ними. Некоторые настолько отчаялись, что пытались даже покончить с собой, но обычные ножи и вилки не способны были причинить им вред, а зачарованное оружие у них давно уже забрали. Петля и яды тоже их не брали, как и падение с высоты. Бессмертие и неуязвимость стали для них проклятием.

— Смотри, еще амазонки, — Лоис указала пальцем на группу девиц, которые подошли к бывшему адъютанту Королевы, которую, видимо, признавали за главную. Это были самые разные женщины: строители, учителя… пара врачей. Но одно для них было общим. Печаль во взгляде и принятие неизбежности.

В тех условиях, в которых они оказались, бывшим амазонкам были открыты несколько путей: криминал, наемничество или жизнь обычного гражданина. Часть действительно ушла в криминал. Некоторых из них Кларк ловил лично.

Часть ушла под руку Лиги. Это тоже было идеей Бэтмена. Отряд воительниц, на службе миру и справедливости. Затея хоть и сомнительная, но, неожиданно, дала возможность сформировать довольно боеспособный миротворческий отряд, под двойным подчинением Лиги и ООН. Они даже назвали себя Отрядом Королевы, что, в начале вызывало недоумение у многих ветеранов войны, но потом к нему привыкли. В основном, это были урожденные амазонки.

Но большая часть отказалась следовать пути воина и попытались вернуться к обычной жизни. В Лиге была база данных на каждую из таких и они были готовы реагировать, в случае если амазонки вдруг начнут резню. Но за все время мониторинга, такое случилось лишь однажды.

Вдруг, адъютант Дианы посмотрелa в их сторону. На ней была полицейская форма с сержантскими лычками и сейчас, видимо, она находилась на посту. Во взгляде девицы, доселе безжизненном, промелькнуло узнавание. А затем боль. А в конце — принятие. И вот, что-то сказав своим подругам, она кивнула Кларку и… отдала честь.

Кларк усмехнулся. Да, много же от него усилий понадобилось, чтобы дать этим несчастным и обманутым девицам возможность ужиться с их бывшими врагами. Ведь с ними хотели поступить совершенно по другому. Кто-то говорил о резервациях, кто-то об изгнании на какой-нибудь остров, а некоторые заикнулись и о казни. И именно позиция Кларка, которого поддержало большинство героев, заставило общество принять их обратно. Так что Кларк, небезосновательно, гордился этим своим деянием.

Кивнув полицейской в ответ, он взял Лоис под ручку и повел ее дальше.

— О чем думает мой герой? — с усмешкой спросила у него Лоис.

— О том, что сегодня очень неплохой день, — с такой же усмешкой ответил он ей и вздохнул полной грудью.

Над Лондоном светило солнце.

Глава 55. Интерлюдия. Часть 2.

Мир Флэша. Поместье Уэйнов. Бэт-пещера.

— Просто для справки. Ты преодолел хронобарьер, вернулся в прошлое, предотвратили убийство своей матери и полностью изменили временной поток, по ходу дела почти уничтожив весь мир. Я ничего не упустил? — спокойно, словно такое случается с ним каждый день, спросил Брюс Уэйн.

— Да, — неловко протянул Барри Аллен, — Я знаю, что это немного не то, чего ты ожидал услышать, Брюс, но я все исправил! — Барри чувствовал себя немного не в своей тарелке от пронизывающего нутро взгляда Брюса. Впрочем, тот всегда был наиболее стрессоустойчивым из членов Лиги, так что единственной реакцией на всю эту историю стал вздох.

— Мда. А потом еще удивляются, почему у меня есть планы по уничтожению каждого из членов Лиги.

— Эй! — Барри возмутился, но вновь сник под тяжелым взглядом Брюса, — да, ты прав. Иногда мне самому страшно становиться от того, на что я способен, — сказал он, вспоминая, что действительно, у Бэтмена были разработаны планы по устранению каждого из них. И что однажды это чуть не уничтожило Лигу, когда эти планы попали в руки не тех людей.

— Об этом и речь, — буркнул Бэтмен и вернулся к прерванному занятию. Он что-то паял, — ты говорил, что там были и другие путешественники.

— Только один. Он назвался Чарльзом Уэйном. И… это твой брат, — сказал Барри, а Брюс застыл.

— Брат? У меня… есть брат? — Барри чувствовал удивление в голосе старого друга.

— Да. А еще он женат на Затанне их мира и у них есть сын, — сообщил ему Барри и стал наблюдать редкое явление: удивленный Бэтмен.

— Значит есть мир, где у меня есть брат. А еще племянник, — Бэтмен оставил свое занятие и, повернувшись в сторону Барри, потер затылок, — хороший, наверное, мир.

— Не думаю, — покачал головою Барри, — они там недавно разобрались с Судом Сов. Помнишь, ты рассказывал? — спросил Флэш и, заметив кивок, продолжил, — да и вообще… ваших родителей и там убили. Так что все не так радужно. Кстати, там ты сошелся с Селиной Кайл.

— С Женщиной-кошкой? — Брюс приподнял одну из бровей, — не то чтобы я об этом не задумывался но… Селина — женщина свободная и самодостаточная. Ей не нужны серьезные отношения.

— А я не очень уверен в этом, — ухмыльнулся Барри, за что удостоился прищуренного взгляда.

— Закрыли тему, — сказал Бэтмен с нетерпящим возражений голосом, — лучше расскажи про брата. Он мета?

— Нет. Просто имеет отменную подготовку. Вот только тебе он точно не понравится.

— Почему же? — лицо Брюса хоть и не выражало ничего, но не уловить любопытство в его голосе Барри не мог.

— Для него убить кого-то не составляет проблемы. Он легко отстреливал и атлантов и амазонок, словно в тире, — говорил Барри и видел, как Брюс напрягся.

— То есть он кто-то вроде Дэдшота. Я прав?

— Самая близкая аналогия, — кивул Барри, — Но… в чем-то он похож на тебя.

— Если он получил аналогичное моему воспитание, то ничего удивительного, — кивнул про себя Брюс, — впрочем, не думаю, что такая моралистка как Зи, пускай и из иного мира, вышла бы за мерзавца. То что он заполучил себе в жены волшебницу, говорит в его пользу, — задумчиво пробормотал Бэтмен.

— Есть еще кое-что, чего я не понимаю, — в никуда спросил Барри, — Я помню все. Не только то, что произошло после того, как я проснулся там, но и вся моя другая жизнь, в другом мире. Я помню каждый праздничный торт, который когда-либо испекала мне мама. Мою комнату, выпуск из школы, колледжа… все. Возможно, это какой-то временной автер-эффект?

— Или, возможно, это дар, — вздохнул Брюс, повернувшись обратно и вновь начав паять схемы. О чем он думал, Барри даже не хотел предполагать. Увы, но мысли Бэтмена, что в этом мире, что в ином, оставались вещью крайне туманной и непонятной. Вот только насколько Барри знал Брюса (а он, кто бы, что ни говорил, все же был одним из самых близких Брюсу друзей в Лиге) то, что он ему принес, точно его обрадует.

— Да. Кстати. По поводу подарка, — Барри, подойдя к столу, положил рядом с Бэтменом запечатанный конверт. Брюс, отложив инструмент, взял его в руки, а глаза его расширились.

— Это почерк моего отца, — удивленно сказал Бэтмен, заметив запись на конверте, и раскрыл письмо.

Дорогой наш сынок, о жизни я знаю только одно: некоторые вещи происходят случайно, а некоторые вещи происходят лишь потому, что мы заставляем их происходить. Я не герой и никогда им не был, но всегда хотел лишь счастья для тех, кого любил. Будь счастлив сын. Смотри вперед и помни о нас. Всегда с любовью, твои родители:

Томас и Марта Уэйны.*

— Ты чертовски крутой почтальон, Барри, — немного хриплым голосом, сказал Бэтмен и посмотрел на Барри. Его глаза были в слезах, — Спасибо тебе, — кивнул он Флэшу, на что спидстер, отдав честь, бегом покинул Бэт-пещеру.

Барри бежал по ночному Готэму, такому другому, совершенно не похожему на тот, что остался в ином мире и физически ощущал, что все встало на свои места. Все снова правильно и все вновь вернулось на круги своя.

А еще, он надеялся, что несмотря на все проблемы, тот мир, что он оставил позади, все же не будет уничтожен. Все-таки, несмотря ни на что, это мир, в котором живет его мама и ему бы не хотелось чтобы там случилось что-то нехорошее.

И с этими мыслями, Барри начал бежать по морю.

Его ждал Централ-сити. И его ждала Айрис.

— Приветствую вас, уважаемые зрители. С вами Конрад Стоун. На канале GBS — вечерний выпуск новостей, — с экрана телевизора вещал ухоженный брюнет средних лет, — Первая и, возможно, наиболее важная новость за сегодня, пресс-конференция, которую созвал мультимиллиардер Брюс Уэйн. Из поместья Уэйнов с нами на связь выходит специальный корреспондент GBS — Мария Хоуп. Мария...

— Спасибо, Конрад, — эстафету приняла молодая блондинка двадцати с хвостиком лет, — Приветствую. Мы ведем прямой репортаж с парадного входа в поместье семьи Уэйн в городе Готэм. Несмотря на холод, обстановка здесь накалена до предела. Разные инсайдерские источники в один голос утверждают о грядущей сегодня сенсации, связанной с семейством Уэйнов. Правда, о чем может идти речь, ни один из наших источников не говорит, — сказав это, она посмотрела назад и указала рукой в сторону парадной двери, — Как вы можете видеть, лужайка перед лестницами полна журналистов. В целом, мы насчитали более двадцати федеральных и местных телекомпаний, приславших сюда своих представителей. Еще столько же газет и радиостанций прислали своих репортеров. Кроме того… — она застыла, а ее лицо приняло выражение волчьей морды, унюхавшей добычу, — подождите… похоже, кто-то выходит из поместья. Да, точно! Я вижу его превосходительство мэра Гарсию с супругой Клариссой, окружного прокурора Дента с миссис Рейчел Дент, комиссара Гордона и его супругу Барбару, несколько… чиновников мэрии и… Брюс Уэйн! Да, это Брюс Уэйн! Прямо сейчас, на крыльцо поместья вышел сам «принц Готэма» в сопровождении еще нескольких человек! Мы все находимся в предвкушении сенсации. Хочу напомнить, что это в первый раз, когда с подачи Брюса Уэйна организуется подобного рода мероприятие. Так, похоже, мэр Гарсия собирается что-то нам сообщить. Он подходит к микрофону, поправляет галстук и…

— Уважаемые горожане Готэма и представители прессы. Благодарю вас всех за то, что так оперативно собрались на созванную по нашей инициативе пресс-конференцию. Мы собрали вас сегодня здесь с целью сделать несколько объявлений. Предупреждаю, что ответов на вопросы не будет. А чтобы не слишком тянуть, я приглашаю к этой трибуне многоуважаемого прокурора Дента. Господин прокурор, прошу.

— Как видите, мэр Гарсия уступил место Харви Денту у кафедры. И да, думаю, что женская часть нашей аудитории поддержит меня, если я скажу, что стоящий в сторонке «принц Готэма» сегодня особенно хорош.

— Мария, не отвлекайтесь! — сделал ей небольшое замечание ведущий.

— Кхм-кхм. Приветствую всех собравшихся. Сегодняшняя пресс-конференция созвана с позволения и поддержки его превосходительства мэра Гарсии и городских властей Готэма. Посовещавшись, мы пришли к выводу, что должны разделить с городом Готэмом и Соединенными Штатами те радостные события, что произошли в семействе Уэйнов в последние несколько месяцев.

— Он сделал перерыв, чтобы собраться с мыслями. Видимо, это действительно нечто сногсшибательное! — прокомментировала Мария действия прокурора, одновременно сделав знак оператору снимать Дента.

— Как вам известно, несколько лет назад во время дня рождения многоуважаемого Брюса Уэйна, случился пожар, из-за которого это поместье полностью выгорело. Тогда, моим предшественником было объявлено, что это — несчастный случай. Однако сегодня я готов раскрыть вам правду. Никакого несчастного случая не было. Это был поджог и покушение на убийство. Объявление же о несчастном случае было сделано не только, чтобы не спугнуть истинных виновников поджога. Но и чтобы защитить чудом выживших в том пожаре жертв покушения. А точнее, одну жертву.

— Он берет в руку стакан воды. Делает глоток. Вы даже не представляете, насколько наэлектризован воздух вокруг!

— И сегодня, в этот снежный, но солнечный день я с превеликим удовольствием сообщаю вам, что благодаря совместным действиям Полиции Готэма, окружной прокуратуры, а так же не присутствующего здесь Бэтмена, нам удалось не только выяснить имена виновников поджога, но и защитить их цель, которая была объявлена погибшей. Сегодня, в вашем присутствии, я объявляю вам о завершении следствия, по делу о покушении на убийство и после нескольких лет отсутствия, я с радостью представляю вам человека, который был вынужден скрываться, чтобы не только выжить, но и защитить тех, кого любит. Я приглашаю сюда мистера Чарльза Томаса Уэйна!

— О боже! Дорогие зрители! Конрад! Это исторический день для Готэма! Чарльз Уэйн является создателем программы «Реновации»! И это новость действительно обрадует многих горожан. А! Он выходит! Он выходит из поместья… на своих ногах?! ОН ХОДИТ? Хочу напомнить нашим зрителям, что Чарльз Уэйн — инвалид-колясочник! Во всяком случае, он таковым был…

— Мария! — вновь сделал ей внушение ведущий.

— Да, точно. Спасибо, Конрад. Так вот, он вышел из поместья… О, Господи! Значит слухи не врали! Чарльз Уэйн выходит из поместья вместе с наследницей Джованни Затары, Затанной! Хочу напомнить, что мисс Затара рядом журналов считалась потенциальной невестой мистера Чарльза Уэйна. И сегодня, мы видим подтверждение этим слухам!

— Что вы еще видите, Мария?

— Конрад, я вижу, что мистер Чарльз Уэйн здоровается с его превосходительством мэром с супругой, комиссаром Гордоном с супругой, с миссис Дент и подходит к кафедре, где пожимает руку мистеру Денту. Мисс Затара встала рядом с Брюсом Уэйном. А мистер Уэйн… он встал у кафедры!

— Приветствую всех присутствующих. Да, я действительно — Чарльз Уэйн. Если вас смущает то, что я говорю с вами стоя, то простите, но мне до смерти надоела коляска. — сказал Чарльз с легкой усмешкой, после чего отовсюду раздались вежливые смешки в ответ на незамысловатую шутку.

— Оу, а у мистера Уэйна есть чувство юмора! — прокомментировала Мария.

— Так вот. Я рад присутствовать здесь, среди такого количества прекрасных журналистов. Отвечать на вопросы я пока не собираюсь, но сделаю парочку объявлений. Во-первых, хочу высказать благодарность полиции и окружной прокуратуре Готэма за их поддержку и профессионализм, — кивок в сторону стоящих в сторонке Дента и Гордона, — Я жив благодаря вам. Во-вторых, хочу сказать спасибо моему брату Брюсу за то, что за время моего отсутствия не только сохранил и приумножил семейный капитал, но и запустил ряд проектов, таких как программа «Реновации», — еще один кивок, теперь уже Брюсу, — Ну и в третьих, я хочу сказать спасибо той, что своей поддержкой дала возможность мне не тронутся умом и дожить до этого дня. Я говорю спасибо тебе, Затанна, — он оборачивается и смотрит на стоящую рядом с Брюсом Затанну, — Спасибо, что ты все это время была со мной. Я не могу представить свою жизнь без тебя. И, с твоего позволения, я хотел бы сообщить присутствующим здесь господам о нашем с тобой решении, — дождавшись явно демонстративного и отрепетированного кивка, Чарльз повернулся к журналистам, — я счастлив сообщить, что мисс Затанна Затара согласилась сделать меня самым счастливым человеком нашего мира и стать моей женой, — после чего, переждав гул голосов журналистов, пытавшихся привлечь его внимание вопросом, Чарльз сказал, — на этом пресс-конференция объявляется закрытой. Всего хорошего всем вам, — кивнул он и, подойдя к невесте, взял ее под ручку, после чего гордо удалился во внутрь особняка, оставив за собой несколько десятков гудящих словно взбесившихся журналистов.

— Как много сиропа, — иронично протянул Лекс Лютор, отключив телевизор и отложив пульт, — аж зубы сводит. Для домохозяек может и подойдет, но для остальных… — сказал он, проведя рукой по лысой голове. Признаться, для него самого подобная история была крайне неожиданной. И где? В Готэме! Почти что у него под носом! В месте, куда он ездит на сеансы к доктору Уэлшу! Немыслимо!

— А чем тебе не красивая сказка? — вдруг сзади он услышал немного хриплый ото сна женский голос и почувствовал, как его спины коснулась грудь, — ее еще долго будут мусолить в СМИ. И мало кому придет в голову спросить, где же он был на самом деле, — Мерси обхватила Лютора руками и положила подбородок на его плечо, куснув мочку уха.

— Меня волнует то, с какой помпой они это устроили. Можно же было обставить все по-тихому, — не обращая внимания на заигрывания Мерси, Лютор погрузился в анализ увиденного недавно новостного сюжета.

— Просто это значит, что реальные причины отсутствия мистера Уэйна они хотят скрыть, — сказала она, понимая, что сейчас она ничего не добьется. Лекс уже запустил свой мозг.

— И зачем, по-твоему, устраивать это шоу? — чуть повернув голову, спросил Лютор, на что Мерси задумалась, при этом не отпуская Лютора. Наоборот, она еще крепче прижалась к нему, словно ей было холодно.

— Хм… знаешь, мне кажется, это может быть связано с тем, что из Готэма пропало 23 семьи, — задумчиво протянула мисс Грейвз.

— Не слишком ли притянуто за уши? — с явным скепсисом спросил Лютор.

— Слишком много совпадений, для слишком короткого промежутка времени. И это несмотря на то, что временной промежуток между двумя событиями — несколько недель, — обосновала она свои подозрения, — впрочем, это всего лишь догадка. Даже в самых захолустных газетенках о подобном не напишут, не говоря о том, чтобы обсуждать всерьез такую возможность. К тому же ты уже забыл свой интерес к этой теме? Ни мы, ни ФБР, ни какая-либо другая спецслужба не нашли ничего такого. 23 семьи просто вдруг «пуф» и исчезли, — сказав это, Мерси потерлась щекою о его спину, — ни трупов, ни одежды. Ни-че-го. Мне даже неловко было приходить к тебе с той куцой папкой, что составили твои люди, — с легкой обидой в голосе сказала она, а Лекс усмехнулся. Ну да, перфекционистка Мерси терпеть не могла, когда подчиненные не выполняли своих обязанностей. Или выполняли, но недостаточно. В этим они вдвоем было очень похожи.

— А слезливая история о возвращении потерянного родственника, да еще и приправленная счастливым воссоединением влюбленных и вовсе отвлечет обывателей от этой мутной истории… кому нужны какие-то Готэмские богатеи, когда тут настоящая ожившая сказка? — сказал Лекс с явным сарказмом.

— Мы живем в страшном мире, Лекс, — с печалью в голосе сказал Мерси, — Пускай хоть для кого-то сказки оживают, — сказав это, Мерси не заметила, как Лекс резко перегруппировался и теперь она сидела у него на коленях и смотрела ему в лицо.

— Я хочу сделать сказку для тебя, — в его голосе не было слышно и тени иронии. Лютор был убийственно серьезен. А Мерси… она улыбалась. Как долго, как мучительно она ждала этих моментов? Как тяжело было держать себя в руках, не позволяя личным чувствам взять вверх? И как же она была счастлива, что после долгих бесед с психотерапевтом, Лекс наконец-то заметил ее чувства. Ведь она и не надеялась на это. Она была по гроб жизни благодарна ему за то, что подобрал с улицы и поднял на недосягаемую для иных высоту. Мерси была готова умереть за человека, который ее спас. Которым она восхищалась. Которого боготворила. И которого любила.

Да, она потомок амазонок… но в глазах людей она ничем не отличалась от уличного отребья, рядом с которым росла, оставленная своими родителями. И лишь повышенная живучесть и словно вбитые в гены боевые навыки спасли ее от смерти в трущобах Метрополиса. За это она была благодарна своим далеким предкам.

Да, вопреки распространенному мнению, они были. Скрытые от посторонних глаз, чтобы не портить имидж города-идеала, но они были. И именно в этих трущобах она выросла. И там же часть своей жизни провел сам Лютор. И вот этот человек дал ей не только возможность подняться и зажить достойной жизнью, но и получив наконец-то помощь, которую заслуживал, пустить ее в свое сердце. За это она была по гроб жизни благодарна доктору.

— Хм. А как быть со всеми этими шепотками про то, что я не достойна быть рядом с тобой? — спросила она, чувствуя, как он прижимает ее к себе, словно удав добычу, — что я грязная девка, которая только и годится на то, чтобы греть тебе постель да водить машину? — сказала она, вложив в эти слова столько яда, насколько была способна, вот только Лютор лишь… усмехнулся.

— Ну… тут ведь есть доля правды, нет? — сказала он, а Мерси впала в замешательство. Неужели он в это верит? Неужели… — ведь если об этом говоришь ты, — тем временем, продолжил он, — значит здесь есть пускай и малая доля, но правды, — усмехнулся он, а Мерси… Она неожиданно взяла его руку и положила ее на свою шею.

— Тогда задуши меня прямо сейчас. Я знаю, ты уже делал такое. Для тебя это будет не сложно, — сказала она, прикрыв глаза и действительно ощутив, как он сжал свой кулак на ее шее.

— Задушить? — усмехнулся он, — нет. А вот придушить тебя за глупые мысли, с удовольствием, — сказав это, он еще крепче сжал свой кулак, — мне плевать на все эти шепотки за моей, да и твоей спиной, — сказал он, держа ее за шею, а Мерси чувствовала, что ей стало тяжело дышать, — и больше не зли меня, поднимая эту тему. Уяснила? — спросил он, отпустив ей горло.

— Прости, Лекс… мне… просто очень непривычно, что кто-то готов за меня так подставиться, — неловко оправдалась она.

— Обними меня как обнимала. Это… приятно, — сказал он, уставившись в темноту, а Мерси, хмыкнув, вновь прижалась к его спине, охватив того руками, — я помню, что говорил доктор по нашему поводу. Мы оба с тобой — недолюбленные дети. И нам сложно понимать, как нужно правильно выражать эмоции. Так что и ты меня прости за… «это», — буркнул Лютор.

— Он прав, — вздохнула Мерси, потеревшись щекой о его спину, — но… мы есть у друг друга. И… есть еще кое-что, о чем я хотела тебе сказать, — она проглотила комок в горле. Сказать или нет?

— Что же?

— У нас будет малыш, — выдохнула она и почувствовала, как он застыл. Молчание из уютного очень быстро стало тягостным. Она не знала, как Лютор отреагирует и сейчас рисковала. Да и та провокация была сделана специально, чтобы хоть как-то спрогнозировать поведение Лекса. Ведь для себя она все уже решила. Если нужно, она заберет малыша и убежит. Если понадобится, она убьет самого Лекса, свернет ему шею, но сбережет их ребенка. Если нужно…

— Выходи за меня, — на что еще она готова, Мерси не успела придумать. Слова Лекса застали ее врасплох.

— Эм… что? — она не узнала своего голоса. Тихий, свистящий… каждый звук приходилось выталкивать с усилием.

— Выходи за меня, — точно так же как и в первый раз, спокойно ответил Лекс и повернул голову в ее сторону, — тебе отлично пойдет свадебный наряд, — сказал он и, заметив замешательство на ее лице, хмыкнул, — ну же, Мерси. Не пора ли поменять свою фамилию? — со свойственным ему сарказмом спросил он, а мисс Грейвз… отлипла от его спины и подставила руки, чтобы не грохнуться на кровать.

— Ты… правда этого хочешь? — не веря своим ушам, спросила Мерси, а на лице Лютора отразилось недоумение.

— Конечно. Я тебя люблю и ты мать моего ребенка. Конечно я этого хочу! — заявил он, развернувшщсь к ней лицом, — шея затекла, — сказал он, выжидательно уставившись на Мерси. А сама она…

— А кто-то ведь говорил мне, что более никогда не женится? — желчно спросила она, не способная выдать никакой другой реакции, на что Лютор ничего не сказал. Просто резко повалил ее на кровать и прижавшись к ней всем телом, словно боялся, что она удерет.

— Я передумал, — с ухмылкой сказал он, — ты не против?

— Я… и не рассчитывала на это, — честно сказала Мерси, ощущая жар.

— Можно узнать почему? — светски поинтересовался у нее Лютор, на что Мерси сказала, тяжело дыша.

— Мне… мне хватило и того, что ты позволяешь быть рядом… Но… я никогда… никогда не могла представить, что этот день настанет, — призналась она, а Лютор… Лютор неожиданно резко поднял ее и прижал к себе.

— Мерси! Послушай сюда и раз и навсегда выкинь глупые мысли из своей головы! Мне никто больше не нужен. Ясно тебе?! — рыкнул он, но в его голосе уже не было ни сарказма, ни иронии. Он был максимально честен и открыт, — ты плачешь? — удивился он, заметив, как по ее щекам начали течь слезы.

— Прости. Гормоны шалят, — сказала она, всхлипнув, — я знаю, тебя раздражают чужие слезы, но…ты… единственный человек, при котором я могу проявить слабость, — сказала она и почувствовала, как Лекс еще сильнее прижал ее к себе.

— Тогда перестань извиняться. Можешь плакать столько, сколько захочешь. Но прежде, я хочу услышать ответ на свой вопрос, — сказал он, а Мерси… она выдохнула и на остатках самообладания выпалила.

— Да. Мистер Лютор. Я говорю вам «да», — после чего они поцеловались.

— Знаешь, — после всего, Лекс прижал к себе Мерси, лежа на спине, — я тут подумал… ты ведь помнишь, с кем пришел доктор Уэлш в оперу? — спросил Лекс, на что Мерси, голосом сонной львицы, ответила.

— Она назвалась Анна Тара, — сказала Мерси, которой сейчас даже думать было немного лениво.

— Анна Тара. Карл Уэлш, — задумчиво протянул Лютор, — нет, бред, — покачал он головой, а Мерси вдруг словно проснулась.

— Что, бред? — спросила она, приподнявшись.

— Да вот, думаю о странных совпадениях в именах этих людей, — задумчиво пробормотал он, а Мерси…

— Помнится, Чарльз Уэйн тоже доктор. Психолог, - задумчиво пожевав губами, вспомнила она.

— Именно, — кивнул Лютор, поцеловав ее в лоб, — именно. Доказательств нет, но… - Лекс замолк, а Мерси прислушалась ухом к стуку его сердца.

— Доктор Уэйн. Доктор Уэлш. Анна Тара. Затанна Затара, — протянула Мерси, хмыкнув, — все очевидно, если знать, что искать, — сказала она и посмотрела на Лютора, — какие у тебя планы?

— У меня? Хм… — Лекс задумался. А действительно. Какие у него планы, в связи с открывшимися обстоятельствами? Даже если он найдет доказательства, связывающие эти две пары, то что он сможет сделать? Шантаж? Нет, это слишком мелко! Но как же это использовать? — Буду рад услышать твои мысли, — на что Мерси, рисуя пальцем знак бесконечности на груди Лекса, сказала.

— Нашему малышу понадобиться крестный. Или крестная, если у нас будет девочка, — как бы между прочим заметила Мерси Грейвз, а Лютор уставился в потолок.

— Это интересная мысль, — сказал он, закивав про себя, — а ведь у Затанны Затары, поговаривают, тоже есть малыш. Правда, отец до сих пор не известен, но теперь-то все понятно, — усмехнулся Лютор.

— Об этом и речь, — хрипло отозвалась Мерси, — ты будешь прекрасным крестным, — сказал она, проведя рукою по лицу Лекс, — а еще, это тот человек, которого лучше иметь союзником, чем врагом. Особенно, если наше предположение об уничтожении 23 семей правдиво, — сказав это, она заметила, как Лютор кивал ее мыслям, — Тем более, вам нечего делить. Он в Готэме. Ты здесь. Вы вполне можете ужиться, — пожала она плечами, а Лютор, подложив руку под голову, хмыкнул.

— Уже вертишь мною, как настоящая жена, — сказав это, он заметил печаль на лице Мерси, — мне нравится, — словно сытый удав, проглотивший слона, сказал он, подтянув Мерси к себе, а она… она просто лежала на нем и не могла до конца осознать свое счастье. Подумать только, всего каких-то несколько месяцев назад она и представить не могла себе подобного, а теперь вот, единственный мужчина, который ей нужен, зовет ее замуж, а она сама родит ему малыша.

А ведь если подумать, все благодаря этому доктору. Уэйну, Уэлшу… какая разница? Важно ведь не то, кем он представился, а к каким результатам привело его вмешательство. А еще, она чувствовала, что предложенное ей решение — правильное. И что это нечто, что во многом определит не только ее жизнь, жизнь Лекса и еще не родившегося малыша, но и жизни еще очень и очень многих. Говорила ли в ней амазонская кровь или женская интуиция, Мерси не знала. Но точно знала лишь о том, что ей теперь предстоит совершенно иная жизнь на пути к тем временам, когда ее решение принесет ощутимые плоды.

А пока этот миг еще не пришел, Мерси пообещала себе, что если будет нужно, она собственными зубами загрызет любого, кто позарится на ее семью. Не будь она Мерси Грейвз, правой рукой Лекса Лютора и могильщицей его врагов.

Примечание

*Текст письма я написал свой, на основе комиксного и мультфильмового текста. Потому что оба письма мне не понравились.

Часть 56: Интерлюдия. Часть 3

Окружной прокурор Дент сидел в своем кабинете и смотрел в никуда, вертя в руках серебряную монету, достоинством в один доллар. Его одолевали множество мыслей, не все из которых он мог бы описать цензурными словами. А все почему? Просто в этом городе ты никогда не можешь знать, какой «замечательный» сюрприз тебе готовит завтра.

Вот и Харви проснулся 1 января от звонка своего секретаря, который сообщил ему о пропаже нескольких влиятельных горожан. Ситуация, как можно предположить, экстраординарная. Вот только время шло. Число пропавших без вести росло и проблема стала приобретать размеры слоновьей задницы. И как назло, никто ничего не видел и не слышал.

Следственные мероприятия все еще продолжались, но чем больше проходило времени, тем меньше было шансов того, что они что-нибудь узнают. Особенно, учитывая то, что не удалось найти ни одной зацепки. Ни записей с камер, ни свидетельских показаний… ни-че-го. Единственное, что удалось узнать, это было то, что все они одновременно покинули свои пентхаусы и особняки, после чего направились на какую-то встречу. Вот только какую? Этого никто не мог сказать.

Так что, вероятно, пропажа 23 семей станет очередной городской легендой Готэма, каких сотни и сотни. Во всяком случае, Харви все больше в этом убеждался.

А еще в его голове все время вертелся недавний разговор, по результатам которого и он, и мэр, и комиссар Гордон, а еще весь город Готэм был втянут в весьма любопытную историю.

За пару недель до этого момента

— Приветствую, комиссар Гордон. И вас, господин прокурор, — в знакомой обоим гостям комнате на первом этаже поместья Уэйнов их поприветствовал человек, одетый по моде тридцатых. Жилетка от костюма, галстук, лакированные туфли… Оба гостя этого дома знали стоящего посередине гостиной человека. Вот только никто из них совершенно не ожидал увидеть его живым.

— Доктор Уэйн? — не веря своим глазам, спросил Гордон, а Дент почувствовал, что в его голове образовалась каша из мыслей. Он смутно помнил молодого наследника Томаса Уэйна, прикованного к инвалидной коляске. А теперь видел перед собой все еще молодого, но уже взрослого мужчину, который, в добавок ко всему, избавился от своего увечья. И сейчас прокурор Дент испытывал смешанные чувства и отказывался верить в то, что видел своими глазами.

— Да, это я. Помнится, в последнюю нашу встречу, вы были сержантом. Рад видеть столь достойного полицейского на этой важнейшей для нашего города должности, — сказал он, а Дент краем глаза заметил сидящего на одном из кресел Брюса Уэйна, который поприветствовал их с помощью бокала с виски. И, судя по легкой улыбке, он искренне наслаждался представлением, что они устроили.

— Что все это значит, мистер Уэйн? — уставившись на Брюса, спросил Харви, на что тот тяжело вздохнул, но сказать ничего не успел.

— Вы уж простите моего мужа за обман, — неожиданно для всех, в комнату вплыла, а по другому это и не назовешь, высокая и, без лишней скромности можно сказать, что сногсшибательная женщина. Она обошла вставших столбами служителей правопорядка и по-хозяйски сунула свою руку подмышку представившегося Чарльзом Уэйном человека, — но у нас не было иного выбора.

— Мужа? — спросил Дент, а Гордон в безмолвной просьбе смотрит на застывшего у дверей дворецкого Альфреда, которой кивает, этим подтверждая ее слова.

— Перед Богом и людьми, как говорится, — говорит этот человек не без некой степени самодовольствия, демонстрируя свое обручальное кольцо на пальце. Совершенно зеркально, тот же жест делает и известная иллюзионистка и наследница Джованни Затары Затанна Затара… или, точнее, уже не Затара, а Уэйн.

— Это… несколько неожиданно, — говорит Гордон, переглянувшись с Харви.

— Я понимаю ваше недоумение, господа. В связи с чем предлагаю вам воспользоваться нашим гостеприимством и выслушать то, зачем мы попросили вас прийти, — сказал доктор Уэйн, указав на два свободных кресла, а Дент с Гордоном, немного настороженно, но все-таки сели в них.

— Желаете что-нибудь, господа? — подошел к ним Альфред, — чай, кофе, виски, коньяк?

— Чай, если можно, Альфред, — сказал Гордон, ведя себя довольно спокойно. Видимо, его успокоило поведение Альфреда. Все-таки, насколько знал Харви, он не раз бывал в этом доме и прекрасно понимал, что уж Альфред-то точно узнает подмену, если таковая случится. Брюс Уэйн тоже, пускай и любит вести себя как избалованный принц, но далеко не дурак. А тут еще и сама Затанна находится, а о романе этих двоих в свое время много писали. Да и Рейчел пару раз об этом упоминала.

— А мне… виски, — сказал Дент, не сводя взгляда с Чарльза. Тот сел перед ними, а Затанна присела на мягкий подлокотник и оперлась о своего мужа.

— Простите, конечно, но я повторюсь. Это несколько неожиданно видеть вас, доктор, живым и здоровым. Спасибо, Альфред, — сказал Гордон, принимая из рук дворецкого чай.

— Я сам думал, что мне конец. Но… нам всем несказанно повезло, — сказал доктор, так же принимая из рук дворецкого чашку чая, — спасибо, Альфред.

— Что-нибудь еще, сэр?

— Нет, можешь идти, — кивнул он дворецкому и тот покинул гостиную.

— Что же… могу вас только поздравить, — сказал Гордон, отхлебнув из чашки, — однако, я бы хотел узнать по-подробнее об обстоятельствах пожара, который произошел несколько лет назад, — и хоть и сказано это было максимально учтиво, но в то же время было ясно, что без удовлетворяющих его ответов Джеймс Гордон отсюда не уйдет. И Харви его понимал.

— Именно поэтому мы вас и пригласили, — кивнул Чарльз и, отложив в сторону чашку, подался вперед, — дело в том, что пожар был частью покушения, организованного нашими врагами из городского нобилитета. Видите ли, своими бизнес-решениями, я оттоптался по хвостам многих влиятельных людей, как в Готэме, так и вне его. Из-за чего они решили, что легче будет меня устранить, а не договориться.

— Я, в принципе, предполагал нечто подобное, — оклемавшись от новостей и сделав глоток виски, пробормотал Дент. После чего, заметив заинтересованные взгляды собравшихся, пояснил, — иногда я изучаю нераскрытые дела и когда наткнулся на ваше, предположил, что это покушение, а не просто пожар.

— Именно. Убийцы проникли в поместье, предварительно убрав охрану и вырубив системы наблюдения. Меня подстрелили, а остальных вырубили. Но я оказался живучим, — с заметной самоиронией заметил Чарльз, взяв чашку и сделав глоток, — а еще мне повезло быть знакомым кое с кем, кто владеет магией.

— Магией? — скептично спросил Дент и в эту же секунду его кресло взмыло в воздух. — Эй! Эй! Положите меня на место! — закричал он и кресло вернулось на землю.

— Это первая настоящая магия, что я освоила, — с очаровательной ухмылкоий призналась Занни, — Магию исцеления я изучила ради Чарли. Очень хотелось побыстрее поставить его на ноги. Это должен был быть подарок к нашей помолвке, — она вздохнула, — Но вместо этого, пришлось спешно спасать ему жизнь. До сих пор не могу забыть ту лужу крови, которая… — сказав это, Затанна замолчала и виновато посмотрела на гостей, — простите, это очень болезненные воспоминания, — сказала она и почувствовала, как Чарльз взял ее за руку, после чего вновь улыбнулась.

— Ну… я слышал, что семейство Затара — волшебники. Но… никогда не думал, что это правда, — заметил Гордон.

— Вы, серьезно, Гордон? — вновь выразил скепсис Дент. Вся эта сцена хоть и казалась Денту вполне искренней, но все же прокурорский нюх не давал ему полностью поверить в рассказанную историю. Что-то не давало ему покоя.

— Вам, как человеку не из нобилитета, простительно не знать некоторые милые особенности «старых семей», — иронично заметил Брюс, пригубив из своего стакана с виски, — если покопаться, то способность семьи Затара к магии покажется вам детскими игрушками, — Брюс встал со своего места и подошел к стоящему в серванте графину. А Дент… он действительно был не из самой богатой семьи. Но действительно очень быстро добился признания благодаря своему трудолюбию и работоспособности, — не считайте это упреком. Просто этот город очень любит подкидывать задачки разной степени сложности, — философски заметил Брюс, сделав глоток.

— Да. Нет на свете города такого же странного, как наш Готэм, — усмехнулся Чарльз, — но вернемся к тому, зачем мы вас сюда пригласили, господа. Занни удалось меня вытащить у самого края, но мне необходима была реабилитация, в связи с чем я был вынужден отбыть в Европу, на лечение. Одновременно, мы с братом поговорили и решили, что в мое отсутствие, Брюс будет управлять компанией, пока я восстанавливаю здоровье и ищу доказательства участия в покушении на меня ряда наших конкурентов. Он, конечно, был недоволен. Но других вариантов нам не осталось.

— Вы даже не представляете, насколько, — пробурчал Брюс, вернувшись на диван, — наконец-то я могу сбросить с себя эти опостылевшие обязанности, что ты мне навязал, — делает он глоток, а Дент про себя ухмыляется. Он несколько раз видел то, как ведет себя Брюс Уэйн. Его можно было бы назвать зажравшимся богатым элитарием, если закрыть глаза на благотворительность (действительно, никто так не жертвует городу, как Уэйны) и на отменный бизнес-нюх. Перед ним в развалочку с бокалом виски сидел чертов гений, которому просто было не интересно возиться с «презренными фантиками». Во всяком случае, именно такую картину представил в своей голове Дент.

— И ты не представляешь, насколько я тебе благодарен, Брюс, — с иронией заметил Чарльз, но вот, его лицо ожесточилось, — Вот только мы ничего не успели сделать, — злость и недовольство явно проступили на его лице, а Затанна положила свою руку ему на плечо.

— А… в каком это смысле? — спросил Гордон, отложив в сторону допитую чашку.

— Дело в том, что те кого мы подозревали, просто исчезли! — зло выплюнул Чарльз.

— То есть ваши убийцы были среди пропавших 23 семей? — подхватил Дент мысль Чарльза.

— Именно, господин прокурор. И я очень жалею о том, что эти сволочи не оказались за решеткой. К сожалению, тайное расследование и внутренний аудит компании дали только косвенные доказательства вины нескольких семейств из городского нобилитета, — раздасадованный произошедшим, сказал Чарльз, — хоть это и позволило нам значительно сузить круг подозреваемых.

— Если вы не против, мы бы хотели взглянуть на эти документы, — очень вежливо попросил Гордон, бросив на Харви взгляд с явным намеком.

— Если у вас есть такое желание. Но только в присутствии юристов Уэйн Энтерпрайзес и без приобщения их какому бы то ни было уголовному делу. Там достаточно вещей, представляющих собой коммерческую тайну, — явно не очень довольный, Чарльз однако позволил им это, — хотя, учитывая то, что нам очень сильно помог Бэтмен…

— Бэтмен? — воскликнул Харви.

— Да. Темный Рыцарь, в обмен на доступ к кое-каким из технологий Уэйн Индастриз согласился помочь нам в поиске виновных. Естественно, с условием, что по итогу все доказательства будут переданы вам, господа, — пожал плечами Чарльз, — вот только, повторюсь, мы не успели собрать достаточной доказательной базы.

— Смотри на это более позитивно, Чарли, — молчавшая до этого Затанна, обратила на себя внимание, — если бы не их исчезновение, тебе пришлось бы еще довольно долго скрываться. А теперь все кончено. Нам наконец-то не нужно будет скрывать нашу связь, верно, доктор Уэлш? — с усмешкой заметила она, а лицо доктора приобрело виноватый вид.

— И все равно… я бы очень хотел видеть их всех за решеткой, — сказал он и вновь взял ее ладонь в свою руку, — но ты права. Мне до смерти надоело находиться в подполье.

— Простите, вы сказали, доктор Уэлш? — сказал Гордон, — так во время празднования юбилея города, это были вы?

— Ой, — виновато произнесла Занни, но Чарльз лишь тяжело вздохнул.

— Ну… да, — немного смутившись, сказал доктор, — но это, как вы уже поняли, тайна. Я очень надеюсь на вашу порядочность, господа.

— Можете быть уверенными, мы сохраним вашу тайну, — сказал Дент, хмыкнув, а Гордон просто закивал.

— Впрочем, никакой особой тайны я из этого делать не собирался. Более того, я как раз хотел вам об этом сказать, но Занни меня опередила, — улыбнулся он ей, показывая, что не сердится, — дело в том, что в какой-то момент стали возникать ситуации, связанные с компанией, которые требовали моего вмешательства. И я был вынужден вернуться из Швейцарии раньше, чем планировал. А чтобы не терять время впустую, решил заняться практикой. Кстати, я собираюсь ее продолжить уже под новым именем. Так что если будет нужен психотерапевт, обращайтесь, — жизнерадостно сказал доктор.

— Мы это обьязательно учтем, — кивнул Дент и в этот момент они услышали, как открывается дверь.

— Простите, господа, но я вынужден прервать ваше совещание, — неожиданно, в дверях появился Альфред.

— Что случилось? — спрашивает Чарльз, посмотрев на дворецкого.

— Хозяин Томас проснулся и требует к себе мадам, — с легкой улыбкой заметил Альфред, а Затанна вздохнула.

— Вы уж простите, господа. Но маленькие дети, это маленькие дети, — сделав виноватый вид, сказала она и со всей возможной грациозностью покинула комнату.

— Хозяин Томас? Это… ваш сын? — сделал предположение Гордон.

— Верно. Наш сын и наследник. Томас Джованни Уэйн. Вы, кстати, первые люди, кто узнает не только о нашем браке, но и существовании нашего мальчика.

— Примите наши поздравление. Это большое событие для Готэма, — вполне искренне поздравил Чарльза Гордон.

— Да, вы правы. Признаться, весть о ее беременности застала нас врасплох. Сами понимаете, я скрываюсь, а у нее концертный график. Но… потом… я осознал, что его рождение, как бы пафосно и банально не звучало — награда за все те страдания и испытания, через которые мы с Занни прошли. Я счастливчик, — пожал он плечами и посмотрел на Брюса, — слушай, можешь передать мне стакан.

— Хорошо. Сколько налить? — сказал Брюс и, встав со своего дивана, подошёл к графину на серванте.

— На палец, — сказав это, Чарльз посмотрел на гостей, — а вы, господа?

— Нет. Мне еще сидеть за бумагами, — Дент отказался не столько, потому что не хотел, а просто не желал пропустить даже самую мелкую деталь. Ведь раскрывшаяся перед ними история была крайне, крайне любопытной. И хоть Харви был склонен поверить сидящему перед ним человеку, у него еще оставались кое-какие сомнения.

— А я в завязке.

— Вот как? И почему же? — действительно заинтересованно, поинтересовался у Гордона Чарльз.

— Я проспорил моей жене и теперь полгода не буду притрагиваться к алкоголю, — виновато улыбнулся Гордон, поправив свои очки в роговой оправе.

— Жестоко, однако, миссис Гордон обошлась с вами, — сказал он, приняв стакан из рук брата и кивнув тому в благодарность.

— Может и нам поспорить? — вдруг за ними раздался голос Затанны и они увидели, как она вошла в комнату, — Томас уснул. Маленькие дети иногда такие капризные. Сегодня еще повезло, что он заснул довольно быстро, — поделилась она своими мыслями и вернулась на свое место на подлокотнике кресла ее мужа, — кстати, ты уже сказал мистеру Денту?

— Как раз собирался, — вздохнул Чарльз.

— И… о чем же? — Дент был заинтригован. Это что же им от него нужно?

— Мистер Дент. У меня к вам личная просьба, — сказал Чарльз, подавшись вперед.

— Просьба?

— Не могли бы вы вместе с Рейчел стать свидетелем на нашей свадьбе? — говорит он и я чувствую замешательство.

— Но… почему я?

— Ну… вы муж Рейчел. А она нам ведь тоже не чужая. Можно сказать, она для нас с Брюсом и Занни кто-то вроде младшей сестренки. Ближе людей у нас просто нет, — пожал он плечами, — так что мы поговорили и решили попросить об этом именно вас.

— Ну… я не могу так сразу ответить вам. Да и с Рейчал я должен переговорить, — сказал Харви, переводя взгляд с Чарльза на Затанну и обратно, — к тому же, вы в начале, как вы сами выразились, должны «воскреснуть».

— Простите, что мы так внезапно, — повинился Чарльз, сделав глоток виски, — но вы правы. И я пригласил вас сюда в том числе и потому, что хотел бы скорее вернуться в мир живых. Поскольку наших врагов уже нет, то и скрываться мне незачем. Вот только я понятия не имею, как все это провернуть, — доктор явно загрустел.

— Думаю, мы найдем способ. Как думаешь, Харви? — спросил его Гордон, на что Дент пожал плечами. Шестое чувство твердило ему, что тут происходит нечто большее, чем эти трое прямо сейчас пытаются показать, вот только Дент привык полагаться на железобетонные доказательства. И он решил повременить.

— Думаю, у нас не будет больших проблем, — кивнул он и заметил, как сидящие перед ним супруги Уэйн переглянулись.

— Я очень вам благодарна за помощь, прокурор, комиссар. Наконец-то мы избавимся от этих опостылевших масок, — вздохнула она с улыбкой.

— Ну, мы пока еще ничего не сделали, — резонно заметил Харви, — и хотели бы взглянуть на результаты вашего расследования.

— Я уже дал согласие. Так что можете начать в любой удобный для вас момент, — кивнул Чарльз и откинулся на кресле.

— Вам плохо? — спросил Гордон, а Денту показалось, что из Чарльза словно выпустили воздух.

— Нет. Просто я ощущаю облегчение от того, что весь этот кошмар наконец-то закончится, — сказал он, уставившись в потолок, а затем посмотрев на них, — я очень устал, господа. Мне надоело скрываться. Я хочу жить. Просто жить, — сказал он, а жена провела рукой по его волосам, после чего участники данного собрания углубились в обсуждение деталей грядущего воскрешения.

— Харви? — из размышлений его вырвал знакомый голос. Комиссар Гордон стоял в дверном проеме и ждал его разрешения, чтобы войти во внутрь.

— Проходи, Гордон. Я тебя ждал, — сказал Дент, скосив глаза в его сторону, — выпьешь чего-нибудь?

— Только не алкоголь. Сам знаешь, я в завязке, — виновато пожал плечами Джеймс Гордон, сев на гостевое кресло.

— А я бы не отказался, — буркнул Дент, убрал монету в карман, достал из столового ящика графин и налил себе виски, — нервы совсем не к черту.

— Понимаю, — кивнул Гордон, сняв и протерев свои очки, — иногда совершенно не понятно, что творится в нашем с тобой городе.

— Это еще мягко сказано, — Дент сделал глоток, — мне иногда кажется, что Готэм — это что-то живое с крайне отвратным чувством юмора.

— Не тебе одному, — вздохнул комиссар, вернув очки на глаза, — не каждый день становишься свидетелем того, как оживают те сказки, которые тебе рассказывала мама.

— Ты это про что?

— Я про магию. А точнее, о способностях новой миссис Уэйн, — вздохнул Гордон.

— Да. Две недели уже прошло, а мне до сих не по себе от того, что в нашем городе веками живёт как минимум одна волшебная семья, — Дент сделал глоток виски, — а сколько таких вообще?

— Учитывая то, что до сих пор мы особо и не слышали о чем-то подобным, даже если они есть, то волшебники предпочитают особо не светиться, — предположил Гордон.

— Да. Я тоже об этом думал, — Дент откинулся на кресле, — а ведь Рейчел знала о способностях миссис Уэйн.

— Вот как?

— Да. Чувствовала себя виноватой, что не сказала раньше. Но я не в обиде, — усмехнулся Харви, поигрывая стаканом в своей руке.

— Не удивительно. Они же выросли вместе, — кивнул про себя Гордон,

— Даже представить боюсь, сколько ещё подобного рода тайн или липовых смертей сокрыты в этом городе, — пробурчал Харви.

— Да, ты прав. Впрочем, я рад, что Чарльз Уэйн вернулся в мир живых.

— Ой ли? — буркнул Дент, — и тебе это не показалось странным?

— Харви, — вздохнул Гордон, подавшись вперед, — мы же с тобой уже все это обсудили. У нас нету доказательств, что пропажа 23 семей и появление Чарльза Уэйна взаимосвязано, — сказал он, на что Харви лишь еще больше помрачнел. Действительно, их люди, да и они сами перерыли все, что могло указать на связь этих двух кейсов. Вот только ничего общего, даже косвенного, не нашлось, — тем более, не думаю, что ему было бы под силу организовать подобное. А еще…

— Да-да-да. Я видел записи. Он все это время был в Швейцарии, прятался от «врагов», и лечился от ожогов, — буркнул Дент, сделав новый глоток и вспоминая все те чеки и справки, что разобрали его подчиненные, — я закурю?

— Валяй, — вздохнул Гордон, наблюдая за тем, как Дент достал сигареты, — хотя не спорю. Его появление сейчас было максимально неожиданным, — задумчиво протянул Гордон, — впрочем, повторюсь. Я рад, что он жив.

— Можешь объяснить, почему? — сделав большую затяжку, спросил Дент. Он не любил, когда у него под носом творилось черте что, но порой был вынужден смиряться с этим, как и любой другой житель этого города.

— Я знаю братьев Уэйн с детства, Харви. Это несчастные дети, на глазах которых убили их родителей. Я рад видеть их повзрослевшими и не растерявшими человечность. И, быть может, ты посчитаешь меня сентиментальным, но когда я смотрел на Чарльза и Затанну, я видел Томаса и Марту Уэйнов, короля и королеву Готэма. Людей, на которых без преувеличения, буквально молились жители этого очень неспокойного клочка земли.

— Да, я тоже их помню, — вновь затянулся Харви, — хочешь сказать, что у нас новые «король» и «королева»?

— Я ничего не говорю. Я до сих пор не уверен, действительно ли все настолько хорошо, насколько я себе представил, — сказал Гордон, уставившись в окно.

— Будем надеяться, что это так и есть, — кивнул про себя Дент, анализируя все, что случилось за последние пару недель, — А ты как думаешь? Связан ли старший Уэйн с пропажей 23 семей? Потому что с точки зрения выгоды… — Харви замолк, этим как бы передавая пас Гордону.

— С точки зрения выгоды их исчезновение было на руку многим, — заметил Гордон задумчиво, — в том числе и нам с тобой. Сколько раз их вмешательство спасало тех же Фальконе и Марони? А Гриссом? Ты помнишь сколько раз нас дергали за руку? — напомнил ему Гордон о нескольких неприятных инцидентах в их общей биографии, из-за чего Дент поморщился, — но даже если это так как ты сказал, стали бы они вести себя так открыто? Так нагло? Чарльз ведь, если ты не забыл, по сути указал на свой мотив. Не прямо, но вполне очевидно. Он хотел отомстить за неудавшееся покушение. Может быть не всем из списка пропавших, но как минимум части.

— Вот только доказательств нет, — сказал Дент, потушив свою сигарету, — ни его правоты, ни его вины. Да и стоит ли их искать, Гордон?

— Для тебя это так принципиально?

— Не особо, если честно. Я же «Двуликий Харви», Гордон. Я могу закрыть глаза на что-то, если оно не имеет явных доказательств в противозаконности, исходя из собственной или общей выгоды. Не всем дано быть таким принципиальным как ты или тот же Бэтмен. И ты об этом знаешь, — сказал он с нескрываемой самоиронией.

— Знаю, Харви. Но ведь здесь дело не в принципиальности. А в том, что все, сказанное только что — лишь предположения, основанные на наших с тобой домыслах.

— Вот об этом и речь, — Дент залпом допил свой виски и достал из кармана серебряный доллар, — и все же. Какие твои мысли? Стоит ли нам лезть или лучше не соваться, куда не просят?

— Сам не знаю. Мы и так перерыли все, что можно. Даже привлекли Бэтмена. Но и он ничего не нашел, — пожал плечами Гордон. Как и у Дента, у комиссара были некоторые мысли и сомнения по поводу чудом воскресшего Чарльза Уэйна. Вот только отсутствие доказательств и уверенность в том, что им не соврали, мешали ему сделать однозначный вывод. Да и чего скрывать? Он явно симпатизировал этим двум братьям, — да и если подумать, этот город… грязных тайн ведь хватает у всех. И меня с тобой это тоже касается.

— И это говорит тот, кто ни разу за свою карьеру не брал взяток, — усмехнувшись, Харви откинулся на кресле и вновь начал рассматривать монету.

— Не брал, но и не боролся с теми, кто брал, — пожал плечами Гордон, вспоминая те времена, когда он был всего-лишь сержантом и не раз и не два оказывался свидетелем подобного рода сделок.

— Да, ты рассказывал, — сказав это, Харви подбросил монетку и поймав ее, проверил результат, — решка. Сегодня я веду Рейчел в кино, — сказал он с усмешкой, а Гордон хмыкнул.

— Что, так и будешь решать куда вы пойдете подкидыванием монетки?

— Я любимчик фортуны, Гордон. А эта монета — мой талисман, — самодовольно ответил Дент, — ладно, засиделись мы тут. Пошли уже. Не хочу опоздать на вечерний сеанс, — сказав это, он спрятал монетку в карман и встал с кресла.

— Да. Меня Барбара тоже попросила быть пораньше, — согласился с ним Гордон и они вместе покинули кабинет окружного прокурора.

Рабочий день подходил к концу. Над Готэмом заходило солнце.

Глава 57

Ах, как же хорошо иной раз постоять под душем! Отключить мозги и просто слушать, как вода льется тебе на голову, смывая с тебя усталость и тревоги. Воистину, для счастья, часто, бывает нужно только лишь хорошенько помыться. Особенно, когда теперь тебе не нужно надевать на свою рожу эту треклятую резиновую маску с идиотским париком.

Мое «триумфальное» возвращение в «Мир живых» прошло весьма неплохо. Весь Готэм гудит от этой новости, полностью позабыв о том, что главной сенсацией января была пропажа 23 семей. Вообще-то в Суде было гораздо больше людей, но их пропажу списали на городской криминал. Все-таки Готэм пока еще далек от звания безопасного города. Так что все было относительно в норме. Тем более, как говорится: нет тела, нет дела. Ни один труп не был найден, так что все эти люди сейчас числятся пропавшими без вести.

А пока город гудит, наши контрагенты (которые даже не знают, что они «наши»), пользуясь этой «шумовой завесой», через третьи руки по-тихому скупают и переподчиняют нам бизнес погибших. Это стало возможным благодаря повальному падению цен на их акции, в связи с исчезновением основных акционеров. Благо, все это мы спланировали заранее и мое исчезновение никак не помешало нашим планам. Вот только объемы всего того, что в итоге попало нам в руки…

Когда Люциус принес мне отчет по тем объектам, что мы собирались захапать, у меня глаза на лоб вылезли! Даже страшно стало от того, к каким дополнительным средствам мы получим доступ в итоге, благодаря увеличению общей прибыли от наличных в собственности предприятий. И это не считая хранилищ Суда Сов, в которых и вовсе были словно бесконечные запасы разного рода ресурсов, начиная от золотых слитков, заканчивая древними артефактами, некоторые из которых относились к эпохе неолита.

На этой почве у нас с Брюсом даже случился небольшой спор. Он предполагал пустить все эти деньги и полученные от приобретенных бизнесов прибыли на благотворительность и улучшение жизни в Готэме, я же предложил ему подождать. Ведь насколько я понимаю, очень скоро в этом мире должна появиться своя Лига Справедливости. Ну или ее необходимо будет создать. И тратить на это дело семейные капиталы как это делал канонный Бэтмен (я это знаю, потому что спросил у Флэша, во время одной из наших бесед) я не имел никакого желания, даже если я стану триллиардером.

В конце-концов мне удалось убедить Брюса повременить с этим и в первую очередь заняться инвентаризацией всего того, что мы прихватизировали у Суда. А там работы… лет на десять, не меньше. А еще у меня были кое-какие идеи по поводу планетарной системы обороны, но для этого у меня пока были слишком мало соратников и только лишь общие наметки.

Отключив душ и взяв в руки полотенце, вспоминаю все то, что происходило в последние дни и сушу волосы. Моя легализация и возвращение из мертвых оказалась наиболее сложной частью всего того, что мы планировали. И для того, чтобы все получилось, нам волей-неволей пришлось привлекать главных защитников города Готэм: прокурора Дента и комиссара Гордона.

Наша беседа с ними вышла довольно занимательной. Гордон знал меня, а я знал его, а вот с Дентом мы по сути именно в тот момент и познакомились. Анализируя беседу, мне все еще трудно поверить, что мы смогли убедить их встать на нашу сторону.

Естественно, что кое-какие сомнения у них всё ещё есть, но я постараюсь вести себя так, чтобы хорошее впечатление о нашей семье, со временем, перебило всякие сомнения по поводу этой действительно мутной истории. К тому же, те документы, что мы предоставили им — абсолютно подлинные. И да, это именно что косвенные доказательства вины нескольких из пропавших семей в покушении на меня. Все как мы и рассказали Денту и Гордону. А еще во мне всё ещё жива мысль о том, чтобы сделать Харви нашим президентом. Парень он толковый, а этой стране точно нужен кто-то, кто сможет её встряхнуть. С нашей помощью, он многого сможет добиться.

Выхожу из душа. Наша с Занни комната ничуть не изменилась за те пятнадцать минут, что я был в душе. Вот только снаружи я слышу незнакомый голос. Незнакомый… девчачий голос? К нам что, кто-то из друзей Дика пришел? Любопытно!

Не способный сдержать интерес, накидываю на себя халат и иду на выход. Я знаю, что это ребячество, но мне почему-то не терпится посмотреть, кто же к нам заглянул. Ведь сейчас, когда я наконец-то избавился от опостылевшей маски, сюда снова можно приглашать гостей. И это… завораживает!

Перед парадной дверью поместья Уэйнов стояла девочка с рыжими волосами и школьным рюкзаком. Она хоть и была одета прилично (приемная мама ни за что бы не позволила ей пойти в гости неряхой), но всё же, стоя здесь, ощущала странный дискомфорт. Как-никак она пришла в дом Уэйнов, хозяев Готэма, о которых все только и говорили в последнее время.

Она видела ту пресс-конференцию. Они смотрели ее всей семьей, ведь там должен был появиться их папа, комиссар Гордон. Вот только на этот раз он ничего не сказал. Выступал совершенно другой человек, о котором она даже и не слышала никогда. Доктор Чарльз Уэйн.

Вернувшийся в тот день отец долго извинялся перед мамой, за то что не рассказал ей эту историю, хотя мама и возмущалась только для вида. А за семейным ужином папа рассказал удивительную историю о том, как наследник Уэйнов пережил покушения и был излечен от своего увечья.

Уже потом, изучив этот вопрос в интернете, она узнала, что Чарльза Уэйна и Затанну Затара называли «Красавицей и Чудовищем», и что очень многие заочно жалели наследницу иллюзиониста Затары, маскируя под этим свою зависть. Ведь он был далеко не уродом, а еще самым богатым человеком города. И теперь, когда перед камерами предстал здоровый и полный сил доктор Уэйн, зависть вырвалась наружу. В людских эмоциях, даром что была всего-лишь подросткам, но Барбара Гордон разбиралась неплохо.

То, что творилось в сети можно было описать как ураган. Немногие пользователи развивающегося Интернета делились своими мыслями на множествах форумов, выдвигая порой совершенно дикие предположения. Так что когда ее одноклассник Дик Грейсон пригласил ее к себе домой, Барбара думала недолго. Ведь она прекрасно понимала, куда ее пригласят.

Барбара- девочка добрая. Если симпатичный, но немного тупенький мальчик Дик просит ее помочь, то она, пару раз отказав, обязательно ему поможет. А как же? И это не из-за того, что он ей нравится, вовсе нет! Хотя, может быть и немножко «да».

А еще ей было немного обидно. Ведь Дик был точно в курсе всей этой захватывающей истории. И даже намеком не показал, что знает что-то этакое. Пускай мозгами Барбара и понимала, что у него были причины молчать, но абсолютно нерациональная обида душила ее изнутри. И сегодня она хотела не только удовлетворить душащее ее любопытство, но и прикоснуться к чему-то тайному.

— А, мисс Гордон. Заходите, — поприветствовал ее дворецкий этого дома, Альфред Пенниуорт, когда открыл перед ней дверь.

— Здравствуйте, Альфред. Я не слишком рано? — спросила она, сделав шаг во внутрь. Альфреда она знала давно. Он не раз забирал Дика домой и, по ее дилетантскому мнению, был образцом старомодного джентльмена.

— Нет-нет, что вы? Хозяин Дик как раз вернулся с плавания. Позвольте сопроводить вас в гостиную, — предложил ей двоерцкий.

— Спасибо, Альфред, — кивнула она и прошла дальше в дом. Удобно разместившись в гостиной, Барбара стала доставать учебники и тетради.

— Позвольте угостить вас чаем со сладостями. Кондитер на Бликер-стрит расстарался на славу, — сказал Альфред, а Барбара почувствовала как у нее потекли слюнки. Это была лучшая кондитерская Готэма и достать оттуда выпечку была той еще задачкой.

— С удовольствием, — кивнула она, загнав куда-то в себя изначальную робость и мандраж. Они с Диком были друзьями, а Альфреда она знала давно, так что не считала, что должна комплексовать, — эм… Альфред?

— Да?

— Могу я поинтересоваться где… дамская комната? — спросила она так, как учила ее приемная мама. Почему-то в приличном обществе слово «туалет» не приветствовалось и приходилось пользоваться подобными эвфемизмами.

— Конечно. Выходите из комнаты и сразу налево. Через две двери вы ее заметите, — сказал дворецкий и вышел из комнаты. Помедлив мгновение, Барбара сама вышла из гостиной и направилась по указанному маршруту. Туалет нашелся быстро. Помыв руки, Барбара вышла из «дамской комнаты» и осмотрелась.

Почему-то прямо сейчас ей стало жутко любопытно. Это ведь старый особняк! А в старых особняках всегда много тайн! Во всяком случае, она читала об этом в комиксах. А то, что она была уверена, что кроме нее, Дика и Альфреда в доме никого нет, еще больше распалило в ней любопытство. И юная мисс Гордон сама не заметила, как сбилась с маршрута и оказалась на втором этаже. Вот только не успела Барбара опомниться и вспомнить, что она вообще-то в гостях, как ее окликнул грозный и грубый мужской голос.

— Юная леди, вас не учили не слоняться по чужому дому? — она резко обернулась и увидела, как на нее с прищуром смотрит молодой мужчина в пушистом халате. Он стоял под стеной, словно материализовавшись из ниоткуда и Барбаре стало мучительно стыдно за свое любопытство.

— Ой! Простите меня! — покраснев, как помидорка, Барбара прикрыла глаза. И надо же было, чтобы ее застал хозяин дома! Да он еще и в халате!

— Эй! Хватит смущать бедную девочку! — раздался со стороны тоже грозный, но уже мелодичный голос. Открыв один глаз, Барбара заметила, как к доктору Уэйну подошла та самая иллюзионистка Затанна, на которую Чарльз бросил виноватый взгляд.

— Я думал, юная леди потерялась. Я не имел ввиду ничего такого, — пожал он плечами и вновь посмотрел на Барбару, — однако же вам следует проявить осторожность, мисс. Старые дома хранят в себе много тайн, — сказал он максимально серьезным голосом, — и не все они… безопасны, — Барбара почти что прониклось этой невысказанной угрозой, как вдруг миссис Уэйн хлопнула мужа по плечу.

— Ты чего ребенка пугаешь?! — положив руки на бока, спросила она, на что Чарльз усмехнулся.

— Я думал, она уже достаточно взрослая, чтобы… как сейчас молодежь говорит? Просечь фишку? — явно дурачась, с саркастичной улыбкой спросил он, на что Затанна вздохнула.

— Тебе-то самому не стыдно, юморист? — сказав это, миссис Уэйн, а назвать ее сейчас по-другому Барбара не могла, скрестила руки на груди и смотрела на доктора взглядом, каким обычно ее мама сверлила ее папу, если тот очень сильно лажал.

— Ни капельки! — от чего-то гордый собой, сказал он, — могу же я иногда подурачиться?

— Но не при чужих же людях! — резонно заметила Занни, а Барбара почувствовала себя очень неловко.

— Не думаю, что мисс Гордон будет тут и там рассказывать об этом. Ведь так? — с явным намеком спросил он, посмотрев на все еще пунцовую от смущения Барбару, которая быстро-быстро закачала головой.

— Я…я… я никогда… низачто…

— Отлично, — прервал ее доктор, — Вопрос исчерпан! — довольный собой, сказал он и посмотрел на явно недовольную Затанну.

— Чарли… ты… ты… ОЙ! — вдруг, доктор схватил ее и закружил на месте.

— Я… я…да это я! — смеясь, сказал он и, когда поставил явно шокированную жену на место, поцеловал ее. В начале, на лице миссис Уэйн был шок. Но потом она втянулась в поцелуй, а Барбара… она никогда не думала, что станет свидетелем такой сцены. Это было так романтично! И так… так… по-книжному!

— Чарли? — спросила миссис Уэйн, когда он оторвался от ее губ, — что на тебя нашло?

— Просто я рад, что ты есть, — сказав это, бросив мимолетный взгляд на старательно отводящую от них свои глаза Барбару, — и я давно хотел сделать что-то очень глупое и романтичное, — сказав это, он пожал плечами, а Занни вздохнула, после чего с кривой ухмылкой, выражавшей и любовь к обнимавшему ее мужчине, и смирение с его чудачествами, покачала головой.

— Иди одевайся уже, романтик, — буркнула она с улыбкой.

— Доктор, Зи. Здравствуйте, — из одной из комнат вышел Дик, — о, Барбс! Ты уже здесь! Привет! — явно не понимая, что здесь происходит, Дик подошел к Барбаре, мысли которой превратились в густой розовый кисель.

— Ричард. Я надеюсь, что ты хорошо позаботишься о нашей гостье! — немного пафосно заметил Чарльз.

— Э… ну да, — сказал Дик, переводя непонимающий взгляд с этой влюбленной парочки на Барбару и обратно.

— Да, да. Юная мисс Гордон этого заслуживает, — точно так же немного пафосно поддакнула Затанна мужу, наконец-то приняв правила игры, — а у нас есть дела, — сказав это, она сунула руку подмышку мужа и повела его в сторону одной из комнат.

— Эй, Барбс. Ты чего это? — весело спросил Дик, видимо, даже не осознав смысла произошедшей здесь сцены.

— Ничего, — буркнула Барбара, провожая взглядом удаляющуюся парочку.

— Эй, чего застыла? Пошли, Альфред уже налил нам чай, — сказал Дик и, схватив ее за руку, потащил на первый этаж. Занятая размышлениями об увиденном, она не сопротивлялась напористости Дика. Ведь, наверное, доктор Уэйн и Затанна действительно друг друга любят, раз не стесняются так явно показывать это малознакомым людям. Барбаре стало даже немного завидно. Ведь и она, как и многие девочки в ее возрасте мечтала о том, чтобы и на ее чувства ответили!

— Садись, — сказал Ричард, а Барбара заметила, что они вернулись в гостиную, — ты какой тортик хочешь? — спросил Ричард.

— Эм… что? — вернувшись из мира грез, спросила Барбара

— Я говорю, какой тортик хочешь? Альфред говорит, что самый вкусный шоколадный, но я вот люблю карамельный. А еще… — Ричард говорил и говорил, а Барбара чувствовала, как на ее губах расплылась глупая улыбка. Что же. Быть может и у нее все будет хорошо? Ведь не просто же так мальчик, что ей симпатичен, позвал в гости именно ее? А еще, ей почему-то показалось, что будь здесь кто-то другой, Зи и доктор не стали бы вести себя именно так. Глупая мысль, но кому не хочется считать себя особенным? Уникальным? Единственным? — Барбара? Ты что заснула? — из мыслей ее вывел насмешливый голос Ричарда.

— Давай клубничный, если есть, — сказала она с улыбкой и через мгновение уже лакомилась вкуснейшим клубничным тортом, болтая с Диком на самые разные темы.

Ночной Готэм… завораживает. Это красивый, хоть и мрачный город, в котором жизнь не прекращается ни на минуту. Впрочем, мне ночная жизнь никогда не нравилась и я рад, что наконец-то смогу свести мои «похождения» к минимуму. Ведь мало того, что я теперь «ожил». Так еще и Дэдшот выполнил одну мою давнюю и, вероятно, перспективную задумку.

Встретиться мы с ним условились на старом складе Уэйн Энтерпрайзес, который я решил переделать под штаб моей будущей ЧВК. Зачем мне ЧВК? Ну, во-первых, для жесткой борьбы с криминалом. А то, несмотря на то, что органы правопорядка стали работать очень эффективно, в городе по прежнему остается множество кварталов, где до сих пор власть находиться в руках бандитов.

Во-вторых, это выгодный бизнес. Конфликтов в мире навалом, а спрос на профессиональных головорезов всегда очень высок. Ну и в третьих мне не дает покоя вероятность того, что в один очень «прекрасный» день к нам заявятся какие-нибудь инопланетные или иномирные захватчики. И я решил что к подобному надо готовиться заранее. И хорошая ЧВК, с несколькими элитными отрядами, может стать основой для вполне себе неплохой системы обороны планеты. Во всяком случае, в долгосрочной перспективе.

— Рад видеть тебя, Тень, — кивает мне Флойд Лоутон, когда я подхожу к входу в склад. Он стоял в тени, наблюдая за пустынной улицей и стараясь особо не выделяться. Когда же я появился, он вышел под свет одинокой лампы, которая явила мне широко известную в узких кругах маску с красным оптическим окуляром.

— Дэдшот, — киваю в ответ, — надеюсь, проблем не было? — спрашиваю его, наблюдая за тем, как он открывает дверь, после чего мы входим в склад.

— Никаких, — отвечает Лоутон, пока мы идем в место, где должно состояться наше маленькое собрание, — но то, что ты предложил, было несколько неожиданным, — сказал он, не поворачивая ко мне лица. Перед исчезновением, я попросил его подобрать несколько кандидатур в Первый отряд моей ЧВК. И то, что он довольно быстро с этим справился и радовало, и настораживало.

— Увы, но чем дальше, тем опаснее становится этот мир. И каким бы мы с тобой не были профессионалами, в одиночку нам не справиться. Тем более, что кое-кто обещал неплохо заплатить, если мы примем участие в крестовом походе против преступности, — говорю иронично и замечаю как Флойд передернул плечами. Наверное хмыкнул.

— Это связано с тем, что этот кое-кто недавно воскрес из мертвых? — не менее иронично спрашивает он меня, на что уже я усмехаюсь. Все-таки Лоутон кто угодно, но не дурак. Как я и думал, он прекрасно понял, кому в первую очередь выгодно то небольшое дельце, что наша «команда мечты» провернула в новогоднюю ночь.

— Тебе никогда не говорили что ты слишком догадливый?

— Ты — первый, — буркнул он, — скажи, неужели ты все это время работал на старшего Уэйна?

— Именно. Он человек неплохой. По-своему. А еще не прочь раскошелиться на пару-тройку миллионов, если это сделает его город более безопасным, — говорю, про себя усмехаясь. Флойд не знает о моей личности. Да и не должен знать. Может быть, когда-нибудь… но вряд ли.

— Скажи. Можно ли верить Уэйнам? — прямо спросил меня Флойд. Я остановился и, бросив взгляд на Дэдшота, вздохнул.

— Верить? Слово «вера» слишком сильное, Флойд. И ты это знаешь, — говорю и смотрю прямо в его окуляр, — Но вот соблюдать условия сделки… думаю, это всем нам под силу, — говорю и вижу, как Дэдшот кивает, принимая мои слова.

Дальше идем, обсуждая разного рода вопросы, на вроде того, как будет осуществляться снабжение, какой будет оплата и другие скучные детали, пока не добираемся до одного помещения внутри склада, этакой стальной коробки, висящей под потолком и к которой вела немного ржавая лестница.

Наконец, мы входим в этот, наверное, офис и я вижу пятерых одетых в черное головорезов. Вооруженных и очень опасных головорезов. Вот только мой взгляд цепляется за одного из них. Точнее, за очень знакомый дизайн маски.

— Грифтер? — спрашиваю, уже зная, что это он и есть. Человек, которого я назвал Грифтером, повернулся в мою сторону и посмотрел на меня. Да, это была та самая, знакомая по другому миру двухцветная маска. Признаться, когда я увидел имя Кола Кэша среди тех, кого Дэдшот предложил включить в Первый отряд, то даже не поверил, что такое возможно. Но вот же, местная итерация Грифтера стоит прямо передо мной.

— Сэр? Откуда вы знаете моё курсантское прозвище? — удивленно спросил, судя по всему, молодой парень примерно моего возраста. Впрочем, молодость — понятие относительное. Этот паренек уже успел хлебнуть лиха и был ветераном множества горячих точек.

— По личному делу, что лежит в особо защищенном хранилище, — говорю и осматриваю остальных, — я знаю многое, если не все про вас, Грифтер. Так же как и о всех остальных присутствующих, — говорю и, подойдя к старому потертому рабочему столу, начинаю свою речь, — Приветствую вас, господа, — киваю собравшимся, — я — Тень. И с этого дня — я ваш начальник и связной, — говорю и вижу, как эти господа подобрались, — рад приветствовать вас в великом городе Готэм. Город в котором некоторые из кварталов хуже африканских бантустанов, в которых, я уверен, вы все успели побывать, — говорю и слышу смешки в ответ на мою немудреную шутку, — но шутки в сторону. Люди, что стоят за нами, заинтересованы в том, чтобы эта ситуация изменилась. Можно сказать, что мы являемся передовым отрядом борьбы со всей той поганью, которая называется преступным миром Готэма, — говорю и вижу, что господа военспецы переглядываются, — не думайте, что это легкая прогулка. Среди местного криминала хватает тех, кто не уступает в подготовке ни вам, ни мне. А порой появляются и такие отморозки, встреча с которыми гарантирует вам свидание со святым Петром.

— Разрешите вопрос, сэр, — говорит один из громил, — Дэдшот так же сказал, что мы будем бороться с криминалом и выполнять заказы по охране и сопровождению. Однако, я слышал, что в этом городе орудует некто Бэтмен. Что насчет него?

— С Бэтменом у нас договор о ненападении. Он действует отдельно, мы действуем отдельно. В случае необходимости, возможно сотрудничество, — говорю и вновь вижу, как спецы переглядываются, — будьте спокойны, этот город достаточно велик, для того, чтобы спокойно работать и не пересекаться. По поводу совместных учений, для боевого слаживания обращайтесь к Дэдшоту. Непосредственное руководство группой будет осуществлять он. А теперь господа, вы все свободны, — говорю и провожаю взглядом этих господ, про себя вспоминая их биографии. Все — опытные вояки, которые либо добровольно покинули службу, либо, которых как и Дэдшота выперли, перед этим подставив. Люди, в общем-то хорошие, но, к сожалению, ставшие жертвами несовершенства системы.

— Ну как вам? — спросил Лоутон, когда все они покинули помещение.

— Для начала неплохо. Если все выгорит, у нас будет хороший шанс создать нечто большее, чем очередной отряд наемников, — говорю и вздыхаю, — завтра свяжешься с Люциусом Фоксом. Он тебя обеспечит всем необходимым. После чего начнешь подготовку. Чувствую, скоро у нас будет очень много работы, — говорю и иду на выход.

Когда мы выходим из помещения, на небе уже светит зимняя луна. Сегодня на редкость безоблачная погода и небо похоже на усеянный алмазами бархат.

— Интересно, кому пришло в голову использовать дирижабли? — вдруг спросил Дэдшот, на что я усмехаюсь.

— Это старая традиция. Готэм без дирижаблей — не Готэм, — говорю, наблюдая за тем, как над нами проплывает длинный полицейский дирижабль, освещая округу своими мощными прожекторами.

Глава 58

Я стоял у панорамного окна моей квартиры-офиса в Старом Готэме и наблюдал за по-своему, прекрасным вечерним Готэмом, но… как я не раз про себя замечал, мне он не нравится. Я люблю солнце. Я люблю день. И плевать, что в Готэме мало солнечных дней. Все равно терпеть не могу пасмурную погоду, особенно по вечерам. К несчастью, сегодня был именно такой вечер.

Из-за всей этой беготни, связанной с моим межмировым путешествием, я немного подзабыл о том, что график «доктора Уэлша» был расписан на весь январь. Так что когда мои руки наконец-то дошли до моих «дорогих» клиентов, пришлось придумывать правдоподобные отговорки о том, почему я не смог их принять вовремя. К тому же мне несколько поднадоел маскарад и я хотел работать под своей фамилией. Так что было объявлено, что доктор Уэлш переезжает в Европу и продает свою недвижимость, так что теперь, если я хочу заниматься практикой, придется нарабатывать репутацию с нуля.

Могло показаться, что игру в доктора Уэлша следовало бы продолжать из-за очевидных плюсов, которые бы он обеспечил. Ведь так, я имел бы доступ к мыслям и чаяниям многих влиятельных людей города. Вот только… я банально не хотел разрываться на несколько частей. Я устал от всего этого и хотел наконец-то привести в порядок свою жизнь.

Тем более, доктор Уэйн это давно уже своеобразный бренд города Готэм. В Готэме всегда должен быть доктор по фамилии Уэйн. Так что моя частная практика будет восприниматься не как эксцентричное поведение (как оно казалось, должно было быть), а продолжение старой традиции. Ведь и отец, и дед, и прадед… все они, будучи крупными капиталистами, оставались практикующими врачами, каждый в своей области.

К тому же разведывательная информация, полученная через психологические сеансы была не настолько значительна, как я когда-то предполагал. Да, разведка и не была основной целью маскарада, но все же я ожидал большего. Так что сегодня я приобрел у самого себя эту недвижимость. Теперь это место — собственность семейства Уэйн. И теперь я стою у панорамного окна и смотрю на пасмурный вечерний Готэм, предаваясь размышлениям.

— Сэр, тут к вам посетитель, — один из сотрудников службы безопасности Уэйн Энтерпрайзес вошел в гостиную и сообщил мне о госте. Теперь при выезде меня постоянно сопровождают несколько охранников. Это делается скорее даже не ради моей безопасности, а для создания необходимого имиджа. Если у брата он — веселый раздолбай-мажор, то у меня он с самого начала был малообщительный «богатей-затворник». Во всяком случае, такое реноме я пытался создать, когда был инвалидом. Да и сейчас не считаю, что должен вести слишком уж активную светскую жизнь. Не люблю я это. Хотя мне и придется заниматься этим, если не хочу очень уж сильно обижать Занни. Ведь она точно не будет рада, если я запру ее в поместье.

— Посетитель? И кто же это? — поворачиваю голову, не оборачиваясь.

— Этот мужчина не представился, но говорит, что он бывший клиент доктора Уэлша и хотел бы встретиться с хозяином квартиры, — сказал бодигард, а я задумался. Ну и зачем этот человек пожаловал? По мою душу, что ли?

— Доктора здесь нет. Разве ему не пришло уведомление? — спрашиваю повернув голову обратно.

— Да. Но он настаивает на встрече с хозяином квартиры, как бы я не объяснял, что его здесь нет. Если что, мы его обыскали и ничего подозрительного у него не обнаружено, — сказал бодигард, а я… проверив кобуру с пистолетом, вздохнул.

— Ладно, пускай заходит. И будьте наготове, — даю указание, а сам делаю вздох, готовый к любой ситуации, несмотря на то, что я в некоторой степени полагаюсь на сотрудников службы безопасности. Ведь этих парней Люциус подобрал лично. Самые верные, самые лучшие… во всяком случае, он так говорил. Так что вероятность подставы хоть и была (ну, а когда ее нет?), но все же гораздо меньше, чем обычно.

— Доктор Уэлш? — неожиданно, сзади раздался грубоватый мужской голос. Обернувшись, я увидел очень знакомую лысую голову, которая венчала тело, одетое в весьма и весьма дорогую брендовую одежду.

— Вы ошиблись. Я не доктор Уэлш. Впрочем, не отрицаю и того, что в какой-то степени являюсь его коллегой, — говорю, наблюдая за явившимся сюда Лексом Лютором. А конкретно за его бесячей ухмылочкой, которая должна была подсказать мне, что он все обо мне знает.

— А… конечно. Простите, обознался, — сказал он, не сводя с меня взгляда и с тоном, по которому было кристально ясно, что он совершенно не раскаивается, — выходит, я не успел попрощаться… весьма прискорбно, — сделал он печальное выражение лица, а я, наблюдая за всем этим маскарадом, все никак не мог понять, какого хрена этот тип явился сюда?

— Я — Чарльз Уэйн, — представляюсь, намекая на то, что и ему следовало бы назвать свое имя. Ведь мы, официально, во всяком случае не знакомы. Хотя он и дал понять, что мое инкогнито для него не секрет.

— Ах да. Где же мои манеры, — ухмыляется еще больше Лекс, — Александр Лютор. Но отзываюсь и на Лекса, — сказал он и посмотрев на стоящего за его спиной охранника, усмехнулся, — рад познакомиться с крупнейшим акционером Уэйн Энтерпрайзес. Наслышан о ваших деловых качествах.

— Я так же наслышан о вас, мистер Лютор, — киваю ему с улыбкой, — как я уже сказал, доктора Уэлша здесь нет. Он продал эту собственность мне и покинул город Готэм, — говорю и киваю все еще стоящему за спиною Лекса бодигарду, чтобы он оставил нас наедине.

— Значит ли это, что вы собираетесь начать практику? — спросил Лютор, оценивающе пробежавшись по мне взглядом, — я слышал, что вы так же являетесь психотеропевтом.

— Да. Именно это я и имел ввиду, — говорю и слышу, как входная дверь закрылась.

— Что же, рад это слышать. А теперь давайте прекратим этот маскарад и поговорим честно, — Лекс не стал мне более подыгрывать, — тем более, что лично я бы хотел продолжить наши сеансы, — сказал он, а я указал на диван.

— Присаживайтесь, мистер Лютор. Думаю, нам есть о чем поговорить, — говорю, с интересом наблюдая за тем, как он занимает привычное место на диване. А я, открыв бар, спрашиваю, — виски? Коньяк? Бренди?

— Думаю, что бренди сойдет, — великодушно согласился он и замолчал, краем глаза следя за тем, как я достаю бутылку и бокалы.

— Прошу, — передаю ему бокал с бренди и сажусь в кресло, — а где ваша помощница?

— Вы про Мерси, док? — обратился он ко мне так, как обычно и делал.

— Док? Не думаю, что мы перешли к столь фамильярному общению, — говорю и вижу, как он закатил глаза.

— Бросьте, доктор Уэйн. Мы же не дети. У вас нету повода для того, чтобы продолжать эту игру, — сказал он, делая глоток бренди, словно был уверен в том, что он в полной безопасности здесь. Не то, чтобы я собирался что-то с ним сделать, вот только столь демонстративная небрежность несколько настораживала. Особенно в исполнении Лекса Лютора.

— И прослушивающего устройства у вас нет? — с наигранной скукотой спросил я у него, помешивая свой бренди в бокале.

— Да вы параноик хуже меня, — пробурчал Лекс, хотя было ясно, что наша беседа доставляет ему удовольствие, — однако ваши мордовороты не оставили мне ни одного шанса на то, чтобы пронести сюда даже самый маленький жучок, — вздыхает он с печалью и, в целом, он прав. Если бы у него было что-то такое, его бы просто не пустили. Фокс снабдил своих людей необходимой аппаратурой. Так что я не боялся ни прослушки, ни вероятного шантажа.

— Никогда не поверю, что вы такого не предусмотрели, — ухмыляюсь и получаю такую же ухмылку в ответ.

— Благодарю за высокую оценку, — отсалютовал он мне бокалом, — однако, Мерси посоветовала вести себя с вами максимально честно. А с некоторых пор ее советы для меня стали гораздо весомее собственных «порывов», — опять же, подозрительно откровенно сообщил он мне о поменявшемся положении мисс Грейвз. Я и раньше это подозревал, но… — тем более, учитывая гормональную нестабильность и токсикоз, — как бы невзначай упомянул он, а я про себя усмехнулся. Выходит, они таки сделали это!

— Мне вас поздравить? — улыбаюсь и вижу, что и Лютор перестал ухмыляться. Теперь на его лице была лишь довольная улыбка.

— Да… это… непередаваемое ощущение, — он подался вперед и сделал глоток.

— Понимаю. Я тоже был немного пришиблен, когда узнал такую же новость. И все же вы слишком откровенны, — говорю и сам делаю глоток из бокала с бренди, — официально, мы ведь не знакомы. А до этого, я был под маской, — говорю и вновь вижу ухмылку.

— Вы и так знаете про меня достаточно. Как и я про вас. Так что не вижу в притворстве никакого смысла, — отмахнулся он от моего подозрения, — тем более, как я уже говорил, мне бы хотелось продолжить наши встречи.

— Что же… если такого ваше желание, то я буду рад продолжить наши встречи, — говорю, кивая ему, — однако, мне интересно другое.

— Что же?

— Почему вы так спокойны, Лютор? Не будет ни расспросов? Ни сомнений? Ведь нося маску, я врал вам в течении всех последних месяцев, — говорю и вижу, как тот скривился.

— Повторюсь. У меня и самого хватает тайн, так что я предпочитаю не лезть в чужие секреты. К тому же от того, что вы действовали инкогнито, результат не стал хуже. Я даже надеялся, что вы продолжите свою практику именно в таком виде, однако вы решили раскрыться, — с легкой досадой сказал он и усмехнулся, — Да и, признаюсь честно, я, как и Мерси, вам должны, — он посмотрел на меня с кривой ухмылкой.

— Пустое, мистер Лютор. Я всего-лишь делал свою работу, — качаю головой и делаю глоток.

— И тем не менее, то что сегодня мы с Мерси таки сошлись, вряд ли бы было возможно без вашей помощи, — говорит он, нахмурившись. Да, для такого гордеца как Лютор, признать то, что он без чужой помощи не справился бы — большой шаг вперед, — именно по-этому я был хотел выразить вам свою благодарность. От моего имени и имени Мерси. А также, высказать просьбу.

— Просьбу? — спрашиваю, делая глоток.

— Именно. Дело в том, что… мне нужны достойные в кандидаты в крестные родители. Крестный для моего мальчика. Или крестная, если родится девочка, — говорит он, залпом допив бренди из своего бокала, а я, впервые за беседу, даю вою эмоциями.

— Крестный? Я?

— Именно, — как ни в чем не бывало говорит Лютор, с явным удовольствием наблюдая за моим лицом, — вы и ваша… не знаю, невеста ли госпожа Затанна или уже супруга. Но речь о ней.

— Что же это… интересное предложение, — говорю, прикрыв глаза, — почему же вы решили обратиться именно к нам?

— Причина крайне прозаична. У меня нету других знакомых людей, кому бы я доверял в достаточной степени, чтобы обратиться с такой просьбой, — сказал он пожав плечами, на что я не нашел что ответить, — а еще… вы можете мне не верить, доктор… но я хотел бы, чтобы Люторы и Уэйны заключили союз.

— Вот как, — говорю, подавшись вперед.

— Именно. Думаю, Восточное побережье достаточно велико, чтобы мы могли не пересекаться и сохранять достаточно дружеские взаимоотношения, — говорит он, а его лицо приобретает такое выражение, словно он что-то вспомнил, — да, кстати. Раз уж я здесь, хотел бы поинтересоваться у вас о некоторых местных слухах. Дескать недавно в Готэме исчезло несколько десятков весьма влиятельных горожан с семьями. Вам об этом что-то известно? — с ухмылкой сказал он, а я… а что я? Признавать свою вину при Люторе я, конечно, не собирался. А мнение и явные намеки на то, что он что-то знает без фактических доказательств к делу не пришьешь.

— Понятия не имею, мистер Лютор, — улыбаюсь ему, на что тот понятливо кивает, — Впрочем, кто бы это ни был, он оказал большую услугу Соединенным Штатам и городу Готэм. Я бы с удовольствием пожал ему руку.

— Взаимно, доктор, взаимно. Вот только жаль, что об авторе этого подвига мы так и не узнаем, — с наигранной печалью в голосе сказал Лекс, — хотя, если подумать, я бы не хотел иметь дело с тем, кто провернул подобное. Мало ли что такому отморозку может взбрести в голову. А вы? — спросил он меня, на что теперь ухмыльнулся я.

— Я тоже не хотел бы подобного, — улыбаюсь Лексу и вздыхаю, — противоправные действия и самосуд — вещи весьма соблазнительные, но неприятные.

— Согласен, с вами, — кивает Лютор с явным удовлетворением от беседы, — ну так что по поводу моего предложения?

— Я не могу дать вам ответ, поскольку я должен посоветоваться со своей любимой, — говорю и пожимаю плечами, — как человек, в аналогичном мне положении, вы можете меня понять.

— Разумеется, — теперь уже не наигранно, Лекс демонстрирует понимание, — буду ждать вашего ответа, — сказав это, он встал с дивана, — так же я жду уведомления о начале сеансов. А еще… хотел бы пригласить вас и вашу супругу на нашу свадьбу, которая состоится в мае, — сказал он, а я удивленно уставился на него.

— Спасибо, — говорю и встаю с кресла, — раз уж пошел такой разговор, то и я приглашаю вас и мисс Грейвз на нашу с мисс Затарой свадьбу. О дате я сообщу отдельно.

— С удовольствием принимаю приглашение, — сказав это, Лютор протянул мне свою руку, которую я пожал, — до встречи, доктор.

— До встречи, мистер Лютор, — говорю и, проводив Лекса на выход, возвращаюсь к моему креслу, после чего сажусь в него и залпом допиваю свой бренди.

— Какое интересное предложение, — вдруг я слышу знакомый голос и улыбаюсь. Как же хорошо, что я отправил СМС Затанне и она слышала весь наш разговор.

— И не говори, — сказав это, вижу, как Занни, выйдя из кухни, где все это время пряталась, села на подлокотник кресла и провела рукою по моим волосам.

— А ты, оказывается, нарасхват, — промурлыкала она, а я, взяв Занни за руку, поцеловал ее.

— Что ты думаешь, милая? — спрашиваю ее, обнимая за талию.

— Лютор явно хочет союза с Уэйнами, — задумчиво пробормотала она, — иначе ему не нужно было бы так филигранно чередовать заинтересованность с угрозами.

— Да, я тоже так подумал, — сказав это, утыкаюсь носом в плечо Занни, вдыхая ее запах, — что делать будем?

— Учитывая то, что вы друг о друге знаете, милый, то что он предложил — наименее проблемный вариант, — сказала она, вздохнув, — Лютор- человек сложный. Я не знаю, как к нему относятся в Метрополисе, но судя по тому, что ты мне о нем рассказывал, это человек, которого стоит держать поближе хотя бы для того, чтобы понимать, чего он хочет добиться. Так что стоит принять это предложение, — сказав это, она перегруппировалась и села мне на колени.

— Хм… уверена? — говорю, выражаю вполне обоснованное сомнение на счет него, при этом привычно коснувшись рукой ее колена.

— Союз с Лексом Лютором нам тоже выгоден. Ну или хотя бы нейтралитет, чтобы он не лез в Готэм. Так что хуже не будет. А если что, я всегда могу превратить его во… что-нибудь. Я пока еще не решила, — сказала она, сунув руку под мою рубашку, на что я хмыкнул.

— Какая ты у меня кровожадная, — выдыхаю и целую ее в губы.

— Мистер Уайт, прошу вас!

— Нет, стажер, даже не начинай! Ты и так обнаглела сверх меры! — Перри Уайт, главный редактор Daily Planet, захлопнул дверь перед носом мисс Лоис Лейн, стажера-третьекурсника, которого направил в редакцию Университет Метрополиса.

— Все пытаешься добиться у мистера Уайта разрешения на Лютора? — с явной иронией в голосе спросила ее Кэтрин Грант, сокурсница и давняя подруга из Лос-Анджелеса. В отличии от Лоис, которая пошла именно в газетную журналистику, Кэт решила стать репортером- телевизионщиком. Благо, Daily Planet был не просто газетой, а целым медиахолдингом. Так что она довольно легко нашла себе должность помощника ведущего. Естественно, она метила на должность ведущего одного из выпусков новостей, но и сейчас была вполне довольна своим результатом.

— Как они не понимают? Именно Лютор и его люди замешаны в аварии ЛексХима!

— Ты же знаешь, что это сплетни, — пожала плечами Кэт, которая частенько выступала свободными ушами для брызжущей энергией подруги.

— Сплетни не возникают из ниоткуда, — резонно заметила Лоис и вздохнула, — давай пойдем в кафетерий. Не хочу говорить здесь, — Лоис кивнула на дверь и пошла на выход из помещения.

— Первое здравое решение за сегодня, — подколола ее Кэт, за что удостоилась недовольного зыркания от Лоис.

— Знаешь. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но ты права, — сказала она, когда они пришли в кафетерий для сотрудников Daily Planet и встали за кофейную стойку, — Без доказательств Лютора к стенке не прижать. А мистер Уайт не хочет рисковать!

— И я его понимаю, — вздыхает Кэт и усмехается, — Лютор владеет этим городом и каким бы принципиальным ни был наш шеф, но иногда лучше кое-что не замечать, — сказав это, она сделала глоток своего латте. Кэт и Лоис. Они обе были весьма привлекательными девушками. И если Лоис привлекала мужчин своей бешеной харизмой и деятельностью, а также неким шармом, характерным для выходцев откуда-то с юга Франции, то вот чернокожая Кэт, более спокойная и обстоятельная, казалась окружающим ленивой и сытой пантерой. Вот только не дай Бог вам раззадорить эту пантеру. Всего миг, и вы останетесь без глаз, — кстати, а ты не забыла, что должна обязательно написать отчет по результатам практики?

— Конечно я помню, — Лоис приняла вид гордой принцессы, сделав глоток капучино.

— Дааа? А расскажи-ка мне, сколько ты материалов уже подготовила? — иронично спросила ее Кэт, на что Лоис недовольно фыркнула, а Кэт вздохнула, — милая, я все понимаю, но так нельзя. Получишь незачет и прощай стипендия. А ты только Лютором и занималась. Или я не права? — спросила Кэт, которая частенько выступала голосом разума для немного взбалмошной и гиперактивной Лоис.

— Права, но… — Лоиус вздохнула. Проблема состояла в том, что она, занимаясь именно Лютором, отпугнула нескольких весьма влиятельных штатных журналистов, которые были не против взят под крыло талантливого новичка. Ничего такого, но это было принятой в Daily Planet практикой, когда опытные авторы брали в помощники студентов и обучали их основам профессии. За это им, кроме почета и уважения, полагался солидный денежный бонус. Так медиахолдинг готовил себе верные кадры. И вот Лоис так и не сумела найти общего языка ни с одним из тех, кто потенциально мог подкинуть ей несколько интересных материалов. Ведь она всерьез надеялась на официальное журналистское расследование. А значит и в покровителях не нуждалась. Вернее, так она думала.

— Ох, сколько с тобой мороки, — пробурчала Кэт и достала из кармана брюк картонную карточку, — держи.

— Что это? — спросила Лоис и с удивлением увидела красиво украшенную открытку.

— Приглашение на свадьбу и пропуск для журналистов. Поедешь с Кормаком Грантом в Готэм, на свадьбу Чарльза Уэйна и Затанны Затары…

— Кэти! — впрочем, договорить Кэтрин не успела. Лоис накинулась на нее и крепко обняла, — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Что бы я без тебя делала?!

— Подохла бы где-нибудь в канаве, — со скучающим голосом сказала Кэт, чудом успев отложить свою чашку и, в конце концов, обняв подругу в ответ.

— Бука! — буркнула Лоис куда-то ей в шею, — но я все равно рада! — сказала Лоис с довольной лыбой, отстранившись от Кэт, — погоди, а ты? Да и Кормак, он разве согласится?

— Я свою норму уже выполнила, а отчет за практику уже отослан, — немного самодовольно заметила Кэт, — а что касается Кормака, то я, зная тебя, заранее с ним договорилась и вообще, расписала ему тебя как умницу и суперприлежного стажера, — с тоном умудренной годами женщины стала объяснять она Лоис ситуацию, из-за чего та надулась, — Так что очень тебя прошу, не напортачь там. Не хватало еще, чтобы редакция получила жалобу от Уэйнов.

— Будь спокойна, мамочка. Это же свадьба, что там такого может случиться? — задала она риторический вопрос и, игнорируя недовольный прищур подруги, посмотрела на часы, — ой, уже шесть тридцать!

— А? — удивленно воскликнула Кэт, — ого, и правда!

— Заболтались мы с тобой. Хорошо, что с делами мы закончили и нам не придется завтра догонять, — улыбнулась Лоис. Как и многие стажёры, что Кэт, что Лоис занимались в основном помощью штатным журналистам и работникам холдинга. Вот только если Кэт уже была на хорошем счету и после университета могла рассчитывать на место в отделе новостей, то Лоис так и не смогла подняться с уровня «подай-принеси», занятая своей личной охотой на Лекса Лютора. Помогая ей, Кэт рассчитывала, что хотя бы теперь ее подруга привлечет к себе внимание. В положительном смысле.

— И в правду, — кивнула Кэт, — слушай, если ты спешишь, иди без меня. Я должна зайти в отдел новостей за вещами.

— Лады. Увидимся завтра! — помахала Лоис рукой и покинула кафетерий. Взяв вещи в гардеробной, Лоис покинула здание Daily Planet и направилась в сторону станции метро. Как и обычно, она решила срезать дорогу через один из переулков. Подготовив перцовый баллончик (на всякий случай, в перспективу нападения она не очень верила), она пошла прямо сквозь темную улочку. Был февраль месяц и на улице было уже темно. Вот только в этот раз ее явно поджидали.

— Привет, куколка. Не поболтаешь со мной, — мерзкого вида тип преградил ей дорогу, а Лоис, не будь дурой, сразу же пшикнула на него из баллончика, — ааа! Мои глаза!

— Не так быстро, детка! — неожиданно, кто-то схватила ее за руку, выбил из нее баллончик и взял на болевой.

— Ай-ай-ай-ай! — запищала Лоис, а из глаз потекли непрошеные слезы, — отпустите, отпус…мгмг… — попыталась она закричать, но ей зажали рот.

— Сучка! Ты за это поплатишься! — тот, в которого она пшикнула, наконец-то протер глаза и, подойдя к ней, со всей дури ударил ее живот.

— По легче. Не испорть эту куколку. А то ни один состоятельный клиент ее не возьмёт, — Лоис этого не видела, но по голосу поняла, что держащий ее тип явно ухмыльнулся.

— Фух, — выдохнул первый и скривил губы, — черт, хрен бы я тебя послушал, если бы не бабло, — пробурчал он и достал из внутреннего кармана кожаной куртки… шприц? — доза мефедрона сделает тебя более послушной, — гадко улыбнулся первый и, задрав ей рукав свитера, собирался было уже вколоть ей наркотик, как вдруг… дальнейшее, Лоис помнила урывками.

Вот прямо перед ней этот самый тип. Мгновение. И он исчез. А еще через секунду исчез и второй. А сама она стоит посередине мрачного переулка, чувствуя, как из-за адреналина у нее подкашиваются ноги и как болит живот от удара кулаком. Совершенно не отдавая себе отчета о том, что она делает, Лоис на автомате, буквально на рефлексах идет по обычному маршруту, садится на поезд в метро и в конце-концов добирается до квартиры. И лишь там, закрыв дверь ключом, она сползает вниз по стенке и обхватывает свои все еще дрожащие коленки руками.

Лоис смотрела на стену прямо перед ней и тяжело дышала. Уж чего-чего, но подобного от вроде как обычного дня она совершенно не ожидала. Она слышала пару раз, что в городе завелись какие-то похитители, нацелившиеся на девушек конкретного возраста, но не придавала этому особого значения. И сейчас сильно жалела о том.

— Быть может Кэти права? — спросила она у самой себя, — быть может я действительно слишком несерьезно отношусь к жизни? — вопрос был скорее риторическим, но Лоис от этого было не легче. А еще…

— Почему я здесь? — словно придя в себя, мисс Лейн отпустила свои колени и уставилась в потолок, — кто меня спас? — спросил она саму себя и… вскочив на ноги, помчалась к телефону. Ей срочно! СРОЧНО нужен был кто-то, на которого она могла бы свалить те мысли, которые готовы были взорвать ее голову.

Подбежав к телефону, Лоис спешно взяла трубку и стала набирать номер. С третьей попытки ей это удалось и она стала ждать, когда ей ответит Кэт. Гудки казались ей слишком долгими, длинными…настолько, что Лоис начала кусать собственный губы от волнения и топать правой ногой по полу, лишь бы отвлечься от сжигающего ее изнутри нетерпения. И вот, наконец-то, гудки прекратились и на другой стороне провода Лоис услышала усталое…

— Алло?

— Кэт, ты не поверишь, что со мной произошло! — выпалила она в трубку и стала рассказывать мисс Грант то, что произошло с ней только что.

— Властью, данной мне штатом Нью-Джерси и городом Готэм, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться, — громко объявил судья и мы с Занни, под громкими аплодисментами, поцеловались. Случилось то, что должно было произойти давно. Теперь у нас появились свидетельства о том, что мы с ней муж и жена не только перед Богом, но и в глазах закона. Союз между нашими семьями заключен окончательно.

— Поздравляем! … Браво! … Ура! … Счастья вам! … — в нашу честь с разных сторон доносятся здравницы, а мы идем сквозь ряды установленных в шикарном зале одного из готэмских ресторанов кресел, и улыбаемся нашим гостям. Вот, наша семья: Брюс с Селиной, Дик и Альфред, на руках которого уже довольно-таки подросший Томас. Вот Лекс Лютор с Мерси Грейвз, под платьем которой уже отчетливо виден небольшой животик. Вот Доктор Томпкинс утирает слезы. Вот комиссар Гордон с супругой и детьми, в том числе и приемной Барбарой, а вот мэр Гарсия с супругой. Сзади идет чета Дентов, Харви и Рейчел, которые стали нашими свидетелями. В общем, на нашу гражданскую свадьбу собрался весь городской нобилитет, а еще высшие чиновники и гости города Готэм. А еще несколько десятков журналистов из ряда ведущих информагентств, среди которых я с удивлением заметил мисс Лоис Лейн. Вот кого-кого, а увидеть здесь именно нее я совершенно не ожидал. Хотя… пусть! Все равно на банкет их не пустят, так что пускай наслаждается шоу.

Так, принимая поздравления, мы постепенно переместились в банкетный зал, где и заняли места жениха с невестой. Свадьба оказалась просто шикарной. Больше ста гостей и все они сплошь сливки общества. А ведь это довольно скромно по местным меркам. Некоторые звезды шоу-бизнеса умудрялись закатывать вечерники для двухста, трехста и более людей. Впрочем, Занни подумала и я с ней согласился, что у нас и так сверхкомплект гостей.

Собственно, организацией мероприятия занимался Брюс и стоит признать, что он справился на славу. Кроме того, что подаваемая еда была очень вкусной, так еще и шоу, состоящее из факиров, танцевальных трупп и известных певцов оказалось выше всяких похвал. В общем, все оказались очень довольны.

— А! Дядя Джейкоб! Тетя Габи! Рад вас видеть, — после того, как все утолили голод, а между представлениями образовался перерыв, участники банкета стали ходить по залу и собирать группы по интересам. И вот теперь я беседовал с моими дядей и тетей по матери, Джейкобом и Габриелой Кейн. Потомственными военными и очень неплохими людьми.

— Мы тоже рады быть здесь, — ответил мне Джейкоб, одетый в военную форму. Габи же решила не выпендриваться и надеть вечернее платье, — Затанна, надеюсь ты вправишь моему племяннику мозги. Ведь он ни словом не обмолвился о том, что жив! — немного обиженно и в очередной раз попенял он мне. Дело было в том, что кроме Альфреда, нашим воспитанием занимались еще и братья Филипп и Джейкоб Кейны. Не то, чтобы они были частыми гостями в поместье, но по мере сил наши с Брюсом дяди интересовались нами, а недавно скончавшийся дядя Филипп и вовсе был моим первым учителем по ведению бизнеса.

— Будьте спокойны, он от меня никуда теперь не денется, — с явной угрозой в голосе и предвкушающей ухмылкой сказала она, на что я отреагировал… да никак! Джейкоб и Габи засмеялись!

— Когда жена с чувством юмора, это прекрасно. Верно, Габи? — спросил он свою жену, явно на что-то намекая, потому что Габриела криво усмехнулась, — и да. Повторюсь. Я чертовски рад, что ты выжил. Уверен, Марта была бы в восторге от твоей жены, — Джейкоб немного выпил, но я знал, что он вполне искренен. Я помнил, с какой любовью и трепетом братья Кейн относились к маме. И как горевали, когда она погибла, — Кстати ты же помнишь Кети и Бети. Девочки, поздоровайтесь, с вашим кузеном Чарли и сестрицей Зи, — неожиданно, Джейкоб взмахнул рукой, и через мгновение к нам подбежали две одинаковых с лица девочки лет десяти на вид. Одна из них была одета в белое, другая в черное платьице. Чертенок и ангелочек, ни дать, ни взять!

— Здравствуй, кузен Чарли. Здравствуй тетя Зи, — хором ответили эти два «типо» ангелочка. Почему типа? Да потому что я прекрасно знал, что это две шебутных хулиганки и заводилы в точно такой же компашке богатеньких деток. Да еще и имеют дурную привычку менять одежду и прически, пользуясь тем, что даже родная мать их не может отличить.

— Здравствуйте, девочки. Вам не скучно? Может быть, вы чего-то хотите? — спрашиваю, вглядываясь в эти хитрые и милые мордашки, в глазах которых пляшут бесенята.

— Нет, кузен Чарли, — с видом пай девочек и опять хором, отвечают эти две хулиганки и, попросив разрешение у родителей, вновь убегают по своим делам.

— Какие милашки! — сказала Зи, крепче перехватив мою руку, явно на что-то намекая. Вот только на что?

— Согласен, — говорю ей и смотрю на дядю Джейкоба, который с улыбкой проводил своих дочерей, прихлебывая шампанское, — Жаль, что дяди Филиппа с нами уже нет. Признаться, мне не хватает его уроков по ведению бизнеса.

— Да. С тех пор как не стало Филиппа, мне пришлось передать семейные капиталы в частное управление, — сказал он с таким лицом, словно только что разжевал кислый лимон, — Правда, управляющий не вызывает во мне доверия. Хочу его сменить, да все никак руки не доходят. Может посоветуешь кого, а, племяш? — задал он довольно неожиданный вопрос.

— Даже не знаю, кого вам посоветовать. Хотя, у Фокса есть несколько толковых помощников. Могу одолжить одного тебе, — сказал дяде, кивнув в сторону четы Фоксов, степенно беседующих с Альфредом и доктором Томпкинс. Томас уже лежал в кроватке и спокойно спал под неусыпным взглядом камеры радио-няни нового поколения.

— Будем очень благодарны, а то нас скоро не будет в Штатах, а оставлять все нынешним менеджерам как-то боязно, — сказал Габи, передернув плечами.

— В смысле? У вас командировка, что ли?

— Да, нас отправляют в Брюссель, в штаб-квартиру НАТО. Так что мы там надолго. Пару лет так точно, — бурчит мой дядя, а я краем глаза вижу, как Кети и Бети только что свистнули с одного из столов тарелку с разрезанными кусками торта. Они же плотно поели, как же в них столько влезает?

— Ну…могу пожелать только удачи, дядя. Заходи на днях, обсудим кандидатуру нового управляющего, — говорю и чувствую, как Занни вновь крепко сжала мне руку. Смотрю на нее, и вижу, как она смотрит в сторону одного из выходов. Ресторан располагался за городом, так что рядом с банкетным залом был разбит довольно милый зимний сад.

Надеясь, что я правильно понял то, на что намекает мне Занни, мы попрощались с четой Кейнов и пошли в сторону сада.

— Здесь красиво, да Чарли? — спросила она меня, когда мы вышли на искусственную тропинку из красного кирпича.

— Да, очень мило, — говорю, продолжая идти в том направлении, куда тащила меня Занни и рассматривая сад. Наконец-то, мы дошли до одной из множества беседок, откуда открывался замечательный вид на луну. До полнолуния было еще далеко, но светило уже довольно ярко освещала что сад, что окрестную территорию. Где-то вдалеке была слышна музыка и громкие голоса наших гостей, но здесь и сейчас, в этой беседке, мы были одни.

— Занни, тебя что-то беспокоит? — спрашиваю, нутром ощущая ее нервозность и не понимая, с чем это связано. Я что-то не так сделал? Может сказал что-то не то? Наступил ей на ногу? Или она… может, она не хотела гражданского брака? А я оказался слишком напорист?

— Чарли, я… у меня новость, — вдруг выпалила она, разом прекратив мои самобичевания. Хм, новость, значит?

— Да? — спрашиваю ее, рассматривая лицо моей жены, а она вдруг берет мою руку и кладет ее на свой живот и выжидательно смотрит на меня. В начале, я впадаю в легкий ступор, чувствуя под пальцами мягкий шелк, из которого было сделано ее платье. Но потом вдруг до меня доходит то, что она хочет сказать и я чувствую, как глаза расширяются от понимания, а губы расплываются в улыбке, — неужели?

— Мгм, — закивала она немного смущенной улыбкой, — наш второй на подходе.

— Занни, — протягиваю, касаясь лбом ее лба, и крепко обнимая ее, — это отличная новость! Погоди… а тебе не рано рожать второго? Прошло всего пять месяцев с рождения Тома? — я забеспокоился. Ведь если я правильно помню, обычно врачи рекомендуют хотя бы год воздержаться от следующей беременности.

— Да, рано, — вздохнула она, — признаться, я этого не ожидала, но… у кое-кого весьма изрядный пыл, — с кривой ухмылкой попеняла она мне.

— Ты никогда на это не жаловалась, — строю из себя обиженную невинность, при этом продолжая держать ее в своих объятиях.

— И не подумаю, жаловаться, — довольно усмехается она, — но… можешь быть спокоен. Доктор сказала, что все в порядке, — сказав это, она улыбнулась.

— Вот и отлично, — говорю, вновь целуя свою теперь уже официально жену. Что же. Теперь можно сказать, что сегодня — самый счастливый день моей жизни. Я не променяю его ни с чем. Ни богатство, ни вечная жизнь… ничего не стоит даже минуты из того времени, что я пережил сегодня вместе с ней.

И теперь, прижимая ее и еще не родившегося малыша к себе, я вспоминаю ту дорогу, что мы с ней прошли. Все те горести и радости, взлеты и падения, слезы и смех… я понимаю, теперь уже совершенно отчетливо, что все это вело меня именно сюда, в этот миг, в эту минуту и секунду. И теперь, после всего случившегося, я наконец-то могу сказать… это: Я — счастливый человек.

Я обнимаю свою супругу под лучами луны, отчетливо ощущая то тепло, что она мне дарит. Если она того пожелает, я подарю моей жене весь мир, и если нужно будет, я открою своим детям пути к звездам. Чувствую, что теперь мне это под силу.

— Эй, голубки! Идите сюда! Гости хотят видеть мистер и миссис Уэйн! — позвал нас со стороны банкетного зала Брюс. Отлипнув друг от друга, мы улыбаемся и, поцеловавшись в последний раз, идем по тропинке обратно в зал.

Праздник еще не окончен и нас ждет море радости и смеха в компании приятных нам людей. А ведь впереди еще сладкая ночь. Прекрасная ночь, которую мы с ней ждали так долго. Ночь, когда мы вновь будем вместе.

И я верю... НЕТ! Я знаю... знаю, что таких дней и ночей будет еще очень много. Я сделаю все, чтобы это стало возможным.

Не будь я доктором Чарльзом Уэйном, самым счастливым человеком этого мира!

Конец четвертой книги

Спасибо за чтение

Вернуться к книге