Доказательство любви

Глава 1. Страшный и ужасный... Город Пусан!

На небе плыли облака, отражаясь в безмятежном зеркале озера. Травинка над озером зависла, и тут же пригнулась, по воде пошла рябь, что мигом стала жуткими волнами. По горе пронёсся страшной силы ветер, подхватил капельки и унёс вниз, в сторону моря. И выбросил там. Только белые шерстинки плавно осыпались, ложась в траву и воду.

— Нет… — молвил запыхавшийся голос. — Нет, я требую реванш!

Стоявший у кромки воды силуэт обернулся с довольной улыбкой, утонувшей в морщинках.

— Что — нет? Я тут уже давно стою, а ты только добежал. Здесь ясно, как день, что ты никак не можешь быть быстрее меня Бэк-Хён!

Девять хвостов нервно вздыбились, уши прижались к белым волосам, и раздражённый Бэк-Хён подошёл ближе.

— Ладно, может, быстрее ветра мне не пробежать, тем более, что я последние сто пятьдесят лет только и делал, что сидел. Но я уверен, со своей многовековой мудростью я смогу одолеть тебя в чём-то ином!

— Вообще в чём угодно? — протянул Ильмунгван Парамун, щуря свои глаза-щепки сильнее и самодовольно улыбаясь сквозь аккуратную бороду.

— Разумеется!

— Тогда спорим, что ты не сможешь прожить и половины года в человеческом обществе…

— Обижаешь! — девятихвостый кумихо всплеснул руками, — да ты хоть знаешь, как долго я прикидывался деревенским в былые века? Знаешь, сколько девушек на меня вешалось? Я и бывал однажды духовным учителем у Тхэджо, того, который императором был, прикинулся просто последователем новой религии…

— Ты, друг, меня не понял… — дух ветра подошёл ближе, приобнял за шею и тяжким весом повис. И не скажешь, что он как-то связан с такой лёгкой материей ветра… — времена меняются, и ты долго был в изоляции. Тебе не прожить больше недели городе. Опаснее и труднее стала жизнь. Даже мне невдомёк многие вещи, а я ведь часто брожу по острову и над морем до большой земли.

— Зря ты меня пугаешь! Я тоже многое видел и многое встречал. Управлюсь.

— Тогда жду тебя здесь, на Халласане, через половину года!

***

Бэк-Хёна трясло.

Спрятав уши и хвосты, он зайцем пробрался на борт странного белобокого корабля, всеми правдами и неправдами притворялся другими людьми, смутил слугу, пытавшегося забрать за кем-то объедки, тем, что сам на них набросился с голоду. И люди много чем-то в него тыкали, что сверкало и слепило на миг. В общем, путешествие по морю выдалось отвратное и очень тревожное.

Но скоро его ноги ступили в порт… И всюду были большие-большие коробки, которые выгружались с другого судна каким-то большим краном, как в некоторых глубинных старых шахтах, которые Бэк-Хён прежде видел, но тот только движется, а не стоит на месте.

«Будда, прости, что смеялся над твоими идеями, подари мне покой, пожалуйста…» — взмолился в своей голове кумихо, понимая, что это место в сотни раз хуже самого людного рынка. На горизонте и тут, и там возвышались огромные строения, блестя на свету, по сравнению с ними ощущалась собственная ничтожность. И белый мост соединял место прибытия с другим куском земли.

Озираясь, он пошёл за толпой, и вскоре оказался у удивительно прочной дороги. И там уже пошёл вдоль неё, провожая взглядом стальные коробки, которые двигались сами по себе, а внутри них сидели люди. Он устал удивляться на том моменте, как оказался на корабле, и, в конце концов, дошёл пешком до большого города, чьи высокие здания стремились поцарапать небосвод, а странные цветные огни, словно веяние слабых духов, украшали улицы в сумерках. Пусан.

Завораживающее зрелище, но есть беда.

На голодный желудок красоты впечатляют меньше всего.

Денег не было, как и прежде, тут и так было понятно, что пора снова промышлять воровством, ведь иначе никак быстро искомое не достать…

Он набрёл на какую-то маленькую лавочку, хоть что-то привычное! И подобрался к ней, придумывая, как бы стащить что-то съедобное. Покупатель перед ним развернулся с какой-то булкой, из которой торчала румяное мясное… Нечто? Но запах был приятный, так что брезговать голодный кумихо не стал. Подошёл, подбоченился и сделал самое прелестное личико доброго молодца, которое смог.

— Здравия, сестрица, тут приключилась такая ситуация: меня обокрали на въезде в город, и я остался совсем без всего, а голод с ног валит. Сделай добро, и тебе оно зачтётся — накорми путника…

— Извините, бесплатно я вам ничего дать не могу. — Девушка, что сидела за лавкой, покачала головой. — Вы можете обратиться в полицию, чтобы вам помогли поймать преступников и вернуть деньги. А ещё в Макдональдсе есть бесплатный вайфай.

— Вайфай…? Хорошо, спасибо за совет, сестрица. — И развернулся, отходя чуть дальше и понимая, что не слыхал ни разу ни про какие Макдональдсы и вайфаи. Опросив несколько незнакомцев, он дошёл до людного заведения с очевидно иностранной вывеской, встал в очередь, вздыхая и сожалея о том, что даже не приберёг ничего на потом с корабля. Вот вам и мудрый лис!

И, когда подошла его очередь, гордо объявил:

— Один вайфай, пожалуйста!

За кассой на него смотрели две пары рыбьих, уставших глаз.

— …вам нужен пароль от вайфая? Он бесплатный у нас здесь.

Кто-то в толпе посмеялся. Люди недовольно бормотали. А Бэк-Хён завис, и не знал, что теперь сказать. О чём они вообще оба говорили?

— И как его получить? — и невинно улыбнулся.

— Просто включаете вайфай на телефоне и всё. Пожалуйста, не занимайте очередь.

Но кумихо с длинными ногтями уцепился за кассу, мрачнея и увядая на глазах.

— Тогда дайте хоть работу мне… Мне нужны деньги на еду… — напротив него тоже буквально умирали. Такого удручения Бэк-Хён давно в чужих глазах не видел.

— Найдите менеджера… Следующий.

Мало того, что опозорился своей некомпетентностью, так ещё и дальше позорился, взывая к некоему «менеджеру», пока тот не вышел из одной из дверей. Серый угрюмый мужик, который глянул на кумихо, как на отродье какое-то, жутко тем взбесив.

Но парень сделал вдох и расслабился, стараясь не злить человека, с которым ему ещё работать.

— Медкнижка есть?

— Эм…

— Тогда тебе нечего здесь делать. Даже мусор выбрасывать не пущу. Уходи, пока не вызвал на тебя полицию.

И ушёл.

И кумихо уже в который раз уходит опозоренным!

Неужто слова Ильмунгвана были правдой? Как же так всё поменялось, что больше ни с кем не договоришься?! Злой, жестокий век! Не осталось в людях добра!

Прожить здесь будет непросто…

Бродя от безнадёги по улицам, Бэк-Хён заметил, как прохожий что-то уронил. И подбежал, тут же поднимая.

— Братец, вы уронили! — прокричал он, оглядывая потерю и понимая, что это какая-то именная книжка. На первых страницах было точное изображение лица человека и его имя с другими важными данными. Взгляд мигом зацепился за это.

— Спасибо большое… — подошедший человек протянул руку, чтобы забрать свою потерю, и Бэк-Хён закрыл книжку, увидев, что это паспорт Кореи, и подал её, доброжелательно улыбнувшись. Мир нужно менять, начиная с себя. — Я бы умер, если бы его потерял! Нет денег даже на восстановление, а мне только завтра на работу устраиваться! Спасибо ещё раз!

— Не нужно благодарностей!

— Пусть вам это зачтётся добром!

Очень даже зачтётся. Это всякий раз было непростое дельце, особенно когда приходилось некоторые детали придумывать самому, но Бэк-Хён умел создавать иллюзию предметов. Вплоть до текстуры и прочих свойств. Он нашёл какую-то бумажку, согнул её пополам, и через несколько секунд у него в руках был паспорт. Пах, он, к сожалению, только бумагой, был такой недочёт. Но не страшно. Вполне может сойти для дальнейшего выживания.

***

— Да вы видели его? Он одевается слишком экстравагантно… Кто в своём уме носит ханбок на собеседование… — упиралась женщина за дверью. Используя всю мощь своих лисьих ушей, Бэк-Хён подслушивал даже в человеческом обличии. Из коридора. Просто он увидел объявление на бумажке и пришёл по нужному адресу, чтобы получить работёнку.

— Да, странный он парень, как будто актёр или певец какой, по внешности… Но продажник из него отличный. Я думаю, его стоит брать. Если будет себя слишком чудаковато вести, то выгоним.

— Ох, не знаю…

— Слушайте, у нас и так, и так скоро придёт распоряжение брать «хоть кого-нибудь уже». Если уж совсем невыносим будет — выгоним, и дело с концом.

— Эх, ладно. Вы правы, талант у него явно есть, хотя опыт работы подтвердить не удалось. Давайте пригласим его.

***

Бэк-Хён думал, что жизнь отныне пойдёт по маслу, но оказалось, что ему теперь нужен телефон. А к телефону — сим-карту. Не имея за душой ни одного вона, он оформил микрозайм. Читая хангыльский перевод чисел в договоре, он не особо представлял, как много потратит на жизнь, но пришёл к пониманию, что микрозайм — решение маловыгодное, но иного и не оставалось. В долг мало кто даёт деньги, а так легко и просто — подавно.

На занятые деньги он купил себе и одежду в деловом стиле… Его смущало, что ему придётся носить такие тугие штаны и тонкую белую рубашку, но в чужой храм со своим уставом не ходят. Пришлось мириться.

И вот…

Он вошёл, наконец, в высокое здание офиса, чтобы стать работником в продажах фармацевтической компании «Тэён»! Торговать лекарствами… Разве это трудно?

Да он такого опыта набрался в полной мере за прошлые свои приключения в людском мире! И вот, оказавшись внутри, он увидел кого-то на стойке и подошёл ближе, оглядывая аккуратное убранство этой зоны. Скамьи какие-то… Странное изваяние с водой в углу. Растения.

— Здравствуй, сестрица, а где здесь торговать? — девушка за стойкой растерялась, захлопала глазами и взялась за какую-то бумагу, тут же мило улыбнувшись.

— Ах, вы — Бэк-Хён вы новый сотрудник! Здравствуйте, ваш отдел будет на пятом этаже. Вас проводить?

— Нет нужды, найду сам! — он прошёл в проём дальше, вставая перед двумя стальными воротами. Он подошёл к одним из них толкнул дверцы, но они не поддались. И нигде не было ручек! Он пихнул активнее. Слышно же грохот, ощущается, что ходит ходуном, но не поддаётся же! — Чтоб тебя…!

— Вы чего делаете? — прозвучало с укором сзади. Бэк-Хён обернулся, чтобы увидеть молодую девушку с распущенными каштановыми волосами, круглыми глазами, тёмными, как ночь и аккуратными ресницами, на ней была практически плюшевая кофточка, белая рубашка с бейджиком и прямая юбка, оголяющая колени. Бэк-Хён сглотнул, отводя взгляд. Не привыкнуть ему пока, что женщины сейчас так одеваются…

— Заело дверь. Не могу открыть. — И отошёл, потирая ушибленное плечо. Девушка придирчиво присмотрелась к его лицу и аккуратно обошла, нажимая на литую пластинку возле двери. И та сама раскрылась, показывая маленькую, светлую кабинку.

— Наверное, слабо нажал. — И ушла, открывая другую такую же дверь. Бэк-Хён привалился к стене в каморке, двери закрылись. И он понял, что чуда не происходит. На опыте осмотрел панель управления. Странные каракули на кнопках ему ничего не говорили, так что он просто отсчитал, пораскинув мозгами, от самой первой пятую вверх. И вдруг всё зажужжало, ощутилось движение! Бэк-Хён схватился за поручень у зеркала, ощущая, как его совсем легонько, но тянет к земле. И буквально через пару секунд это прекратилось. Открылась дверь.

«Чуть приятнее швыряний от Ильмунгвана…» — подметил для себя кумихо, выползая в общий коридор и оглядываясь. Он увидел, что та самая женщина, с которой он повстречался у этой зловещей конструкции, спешно заходит за стеклянную дверь в какое-то помещение. Больше ничего не напоминало здесь рабочее место, и он двинулся за ней, рассеянно оглядываясь.

За дверьми его ждало помещение с множеством сероватых перегородок, будто будок, но без крыши, пахло чем-то терпким, непонятным, духами, бумагой, и множеством людей. Собственно, в этих будочках и сидели люди. Шелестели чем-то, клацали странными штуками, поднося их к уху и начиная что-то говорить.

Он проморгал момент, как та самая незнакомая оказалась тут же, чуть не столкнулась с ним, и отшатнулась, окидывая взглядом снова и кидая подозрительный взгляд.

— Постойте, сестрица, не поможете мне ещё?

— До того, как выпью кофе, со мной не разговаривать. — И прошла мимо, стуча каблучками.

Ну, и он остался ждать её у дверей. Прямо как преданная собака, просто потому что она точно создавала представление кого-то, кто разбирается в происходящем, и с ней уже установлен контакт.

— Ты всё ещё здесь? — прозвучало тут же через минуту или две, когда она пришла обратно с белым тонким стаканчиком с чем-то, что пахло так терпко. Вот, прелестная на вид дева, а столько неприкрытой злобы. Какой ужасный мир.

— А что ты пьёшь…? — решил он спросить прежде всего, указывая пальцем на стакан. Вдруг, здесь какая-то особая традиция, или это профессиональная необходимость…

— Кофе. Тройной эспрессо. Так, давай ближе к делу, ты — новенький? — Бэк-Хён кивнул, и она закатила глаза, отпивая. — Так, ладно… Я твоя — наставница. — Ох, здорово! Лис сразу духом воспрял, понимая, что кто-то ему здесь поможет! — Меня зовут Ким Ён. Давай быстрее, пока рабочее время не началось. Иди сюда.

Ким Ён резво повела его между этих будок в сторону одной, что была свободна и сера, в отличии от многих других, которые более-менее были украшены статуэтками, цветными наклейками и фотографиями.

— Вот твоё рабочее место. — Она лениво махнула на этот стол, — Ровно в девять будь готов принять звонок. Не забудь включить телефон. Если что, вот тут, — она быстро достала прелестными румяными пальчиками из держателя для папок ламинированный лист. — Лежит алгоритм ответов. Не обязательно много разбираться в том, чем занимается наша компания, просто читаешь текст дружелюбным голосом и всё. А, ну, в табличке ещё будешь отмечать клиентов… Ничего трудного.

Бэк-Хён сидел как вкопанный, совершенно ничего не понимая. Он же торговать лекарствами пришёл. Что-то он не видит ни лекарств, ни удобных лавочек, чтобы их продавать…

Девушка тем временем развернулась, собираясь уйти, как Бэк-Хён позвал её протяжно:

— Ким Ён…! Ещё вопрос! — девушка с недовольным выражением лица обернулась, и лис стал ощущать, как не хочется ему здесь жить даже больше недели. — О каких таблицах ты говоришь?

— Обычных. На рабочем столе специальное приложение, оно там одно, тебя сразу подключит, пароль на алгоритме написан.

— …Какое приложение…? — Ким Ён потёрла переносицу и подошла ближе, тихо шепча себе, но не далеко от чутких ушей Бэк-Хёна: «Кого только не понабирают…»

— Включи комп.

— Что…?

— Комп! — Бэк-Хён сроду не знал, что такое «комп»! Он растерянно огляделся. Увидев странное чёрное нечто на столе, решил на опыте с лифтом нажать на какую-нибудь кнопку.

— Да куда ты! Убери руки! — злобно кряхтя, девушка присела возле него на корточки, и у него чуть все девять спрятанных хвостов дыбом не встали.

— Вы что делаете…!

Прозвучал клик, и загудело под столом. Ким Ён, пыхтя, выпрямилась и глянула на него, как на дурака.

— Включаю тебе компьютер. Поверить не могу, как ты вообще здесь оказался, если элементарно не знаешь, как он включается! — тут вспыхнул экран, испугав лиса. Но Ким Ён решительно взялась за какой-то небольшой объект с нитью, принявшись водить им по столу. И вместе с этим стала двигаться фигурка на экране. — Смотри, вот эта иконка. — Она выделила картинку и нажала на неё. У Бэк-Хёна уже кругом шла голова, он пытался одновременно уследить за экраном и её манипуляциями. Вот, вводишь пароль. — Она на длинной плите с кнопками что-то набрала. Некоторые символы были понятны. Некоторые — нет. Тяжко… Всё в глазах смешивается. Тут снова что-то новое появилось. — Вот это представление таблички открываешь. Здесь появляются все клиенты, которых давно не обзванивали. Набираешь номер, звонишь, уговариваешь начать сотрудничать, получаешь согласие, регистрируешь это в табличке, обновляешь, и так далее. Мы работаем с больницами, аптеками, так что, напоминаю, тон доброжелательный, но строгий, без кривляний.

— Я понял…

«Я ничего не понял!!!»

— А если они закончатся?

— Подойди к начальнику отдела, он тебя нагрузит.

После этого Бэк-Хён остался один. И попытался, вздохнув, в голове повторить весь алгоритм действий. Позвонить… Нет, сначала включить… Он включен… Этот «комп»… Найти человека в таблице. Хорошо, что удаётся прочитать имена, но названия «компаний»… Не всегда.

«Что случилось со страной, что здесь совершенно иная письменность…?» — негодовал он, но решил взяться за дело. Если что, обратится просто по имени! Он набрал тот же порядок странных символов на кнопках телефона, взял, подглядев за коллегами, эту пластмассовую штуку к уху. Пока то где-то глубоко в офисе, то в самом ухе звучали гудки, лис взял блестящий лист и стал читать, с чего начать. Тут что-то пискнуло, и он застыл, не понимая, что это значит.

— Алло…? — протянули прямо в ухе, и он подпрыгнул, оглядываясь.

«Что за магия?!»

— Алло! Здравствуйте! — громко и радостно подал голос он, будто ничего не случилось, и он не потерял связь с реальностью. — Вы — Мин Мён? Меня зовут Бэк-Хён, я — представитель фармацевтической компании «Тэён»! Вам удобно сейчас разговаривать?

«Что за словечки вообще заставляют говорить…? Для кого-то они действительно имеют смысл?»

— Нет, я сейчас очень занят. — И вдруг снова гудок. Бэк-Хён озадаченно посмотрел на аппарат в руке, посмотрел в таблицу. Криво-косо навёл, трижды промазав, на тонкую полосочку возле имени. И тут, — хвала всем богам мира! — выпали списки предложений. Печатать не пришлось!

С довольным лицом кумихо выбрал вариант «перезвонить», и пошёл дальше по списку.

И так вошёл в поток работы, что не заметил, что все по одному стали подниматься и уходить со своих мест.

— А вы куда? — шепнул он, сидя на линии с клиентом. Обернувшийся коллега кивнул в сторону выхода.

— На обед.

К слову, в животе тут же свело от стенаний голодающего желудка.

— Вы что-то сказали? — спросили в трубке.

— Ах, нет-нет, ничего! Так что? Вы готовы начать пользоваться нашей продукцией? — а ему и самому бы поскорее на обед… Деньги как раз остались после покупки костюма. Интересно, какие невероятные вкусности смогли изобрести люди… Или мерзости… Кто знает, здесь ему не сильно нравились перемены.

— Пожалуй, да. С кем можно будет договориться о деталях…

— А, ну, в таком случае я вам перезвоню, до свидания! — скороговоркой ответил он и бросил трубку, вставая и потягиваясь. Ещё и сидячая работа… Не то, чтобы раньше такого не было, и не то, чтобы во время медитации он не сидел годами в одной позе… Но в душном офисе это было сродни пытки. Ещё и на голодный желудок!

Он направился с остальными куда-то, и вдруг заметил, что Ким Ён усердно сидит на своём месте, что-то активно делая с той доской с кнопками. Только и слышно: «клац, клац, клац».

Да, она страшней вонгви какой-нибудь, которая идёт по чужую душу, но из силы своего многовекового духа нужно же подойти и спросить, почему она не идёт со всеми.

— Наставница, — он подошёл и бодро улыбнулся, встав у её рабочего места. Девушка кинула косой взгляд снизу-вверх и продолжила работать.

— Не надо так меня называть.

«Какие же сейчас люди грубые. Знали бы они только, сколько мне лет… Испугались бы.»

— Госпожа Ким Ён, почему вы не идёте вместе со всеми обедать?

— Мне некогда. Время — деньги.

Ну, да, ему что-то подобное рассказывали на собеседовании… Но разве всё настолько буквально?

— Нельзя пренебрегать приёмом пищи, если ты только не монах. А иначе заболеешь и умрёшь.

Ким Ён бросила на него ещё более суровый взгляд и закатила глаза, отмахиваясь.

— Не надо читать мне лекции! Я сама разберусь, что мне делать!

И отмахнулась от него, погружаясь в работу.

Бэк-Хён надул щёки, понимая, что он что-то явно серьёзное пропустил мимо себя, пока предавался забвению и лени на вулкане Халласан.

И в миг решительная идея сверкнула, как вспышка молнии, перед глазами!

***

Как хищник, он принюхивался и крался, присматриваясь внимательно к цели. Руку жарило блаженное тепло, покалывая и разнося какое-то благое ощущение по телу. Подошёл ближе, беззвучно, не подавая виду. И быстро поставил на чужой стол горячую булочку-пянсе, тут же спешно уходя к своему месту, чтобы не заметили.

Сел, довольно улыбаясь, что шалость удалась.

Но тут скрипнули колёсики, застучали каблуки. И теперь булочка оказалась на его столе, у руки.

— Не нужно. — Только и сказала Ким Ён, тут же уходя. Но лис развернулся на кресле к ней передом, бросая ей в спину:

— Я просто сделал вам небольшое подношение! Вы всё-таки мне начальница! И я… — даже в глотке комом всё свело, и он умолчал, не закончив мысль. — Вот…!

— Мне ничего ни от кого не нужно. — Настояла девушка, и села на своё место, собирая взгляды других коллег. И тут заскрипели колёсики у кресла снова, но тут из соседнего столика к нему подкатил какой-то парень. Глаза в прищуре, на лице явная потеха и удивление.

— Ты что, один день здесь, а уже приудариваешь за Ким Ён?

— Вовсе нет. Я просто узнал, что она не собирается обедать, и… — нужна ему век эта смертная! Да он глазом моргнуть не успеет, как её переживёт! — Решил сделать доброе дело… А она от добра отказывается.

— Да, она постоянно так. Но я с радостью приму твоё добро! — и указал на булочку. Ну, и что сделать? Бэк-Хён накормит.

— Забирай. — И булочного изделия будто и не было на столе вовсе.

— О, спасибо, благородный новичок! — парень поклонился, держа пянсе и, откатившись дальше от столов, надкусил с таким смаком, будто не ел несколько дней. — Меня зовут Ман Сок. Тебя как?

— Бэк-Хён.

— Ты надолго планируешь здесь остаться, а, Бэкхён? — речь у этого молодого человека была беспечная, будто он деревенский простак… Но зато тон добрый, тёплый такой. Кумихо даже обольстился, глубоко раненный чужой холодностью.

— Примерно на половину года… Как пойдёт.

— Значит, тоже ненадолго? — хмыкнул Ман Сок, поразительно быстро умяв своё угощение. Оттряхнул руки. — Ну, не мудрено. На таких должностях так бывает… Нынче вообще все поувольнялись, и продолжают… Как бы компания не развалилась. А то кто нам зарплату платить будет? — и вдруг гляну куда-то поверх перегородки, — Ладно! Не отвлекаю!

И мигом уполз за своё рабочее место.

После этого повисла какая-то неуютная тишина, так что Бэк-Хён решил тоже посмотреть туда, куда смотрел его товарищ, и увидел миролюбивого старичка, который внимательно всматривался в него. Прямо в него. Его старческий выцветающий взгляд прожигал насквозь, отслаивал до недр.

— Здравия, старче, вам что-то надобно? — доброжелательно проговорил он, улыбаясь.

— Ты чего?! — шикнул на него Ман Сок. А старец хмыкнул.

— Здравствуйте, Бэк-Хён. Теперь я понимаю, о чём говорили в комиссии о вас… Я — Пак Йео, ваш новый начальник. Прошу прощения, что не смог приветствовать вас ранее: отсутствовал по важным делам. Скажите, Ким Ён вам всё представила?

Хотелось бы пожурить её перед их общим начальником, но Бэк-Хён сдержался, стискивая челюсти. Он избрал путь добра и терпения. Надо идти с ним до конца.

— Да. Наставница Ким Ён меня многому научила!

— Вот и славно. Надеюсь, мы с вами хорошо сработаемся. — После этих слов старый мужчина ушёл к отдалённому столу и сел за работу.

— Ты что, правда обелил Ким Ён? Да она же с тобой, как с тряпичкой…

— Всё нормально… — он почесал в затылке, отводя взгляд. Попытался сконцентрироваться на работе. Но Ман Сок выкатился снова, пронзая внимательным взглядом так, что это ощущалось кожей. — Что-то надобно?

— Просто странный ты парень, Бэк-Хён… Говоришь так, будто тебе лет пятьдесят, при этом выглядишь так, будто тебе едва двадцать, и волосы у тебя крашеные… Так обычно парни из бойзбендов и актёры делают. Я сначала подумал, что ты панк какой-то.

Как же он устал от непонятных слов. Бойзбенды, панки… Знал бы он ещё, кто они такие!

— Я не панк… Наверное… К слову, а как про них узнать больше?

— Ну… Загугли.

— Что сделать…?

— Поищи в гугле.

— А что такое «гугл»?

— Ты меня поражаешь, друг! Ты из какого века выполз? Дай свою мобилу.

— Что…?

— Смартфон. Мобильный телефон. — Проговорил он, протягивая руку.

— Вот это? — Бэк-Хён уже готов был поджать уши и хвосты, которых сейчас у него не было. Как же мерзко ощущалось это — быть зелёным юнцом, что ничего не понимает. Новый приятель, к слову, взял устройство и стал что-то в нём делать.

— Ты что, новый купил? Даже обои нормальные не поставил… — и подал обратно. Теперь там была белизна и странная полосочка. Как в таблице, но другая… — вводи в поисковую строку всё, что пожелаешь. Это и называется «гуглить».

Ладно. Разберётся потом, без чужих глаз…

***

— Вот и рабочий день закончился… — Ман Сок потянулся, блаженно протянул воздух сквозь зубы, и повернулся к соседнему столу. — Бэк-Хён, сходим выпить?

А Бэк-Хён едва не лежал на столе, чувствуя усталость. Голова не могла переварить столько имён, слов и новых навыков. Да и он последние годы на что тратил? На медитации! Разговаривал максимум с Ильмунгваном!

Ещё вот-вот, и пена изо рта польётся!

— Ладно, вижу, ты и метра не пройдёшь, если выпьешь… В первый день всегда трудно. Завтра уже тебе полегче будет.

— Все мои надежды на то возлагаются…

— Не забудь выключить комп. — Спешно стуча каблуками в сторону выхода, кинула им Ким Ён. Бэк-Хён в удивлении поднял голову, Ман Сок усмехнулся.

— Надо же, это либо она решила быть хорошей наставницей, либо к тебе что-то испытывает.

— Спасибо за совет, наставница! — из последних сил громко огласил ей в след кумихо, и грузно поднялся, оглядывая эту конструкцию, белое окно с таблицей, и пробуя нажать на ту же кнопку, что и нажимала в первый раз Ким Ён. Экран погас, гудение затихло.

***

Бэк-Хён вышел вместе с новым приятелем, поклонился на прощание и пошёл по шумной суматошной улице на красный свет, подпрыгнул на месте от страшных звуков торможения и сигналов. Убежал поскорее с дороги и достал в тихом закоулке телефон да стал рассматривать поисковик глазами. В смятении обыскал средство связи на предмет каких-то кнопок и случайно в процессе нажал пальцем на строку, и высветились символы.

«Доска с письменностью… Неосязаемая…» — подметил он, начиная решительно вписывать вопросы. «Что такое телефон?», «Что такое компьютер?», «Зачем нужна медкнижка?», «Что такое компания?», «Современное исчисление»…

И истина мира стала открываться перед ним. Удобные цветные надписи манили его узнавать больше и больше о неизвестных словах. Совсем ребячий восторг обуял его, и он не мог остановиться, одержимо изучая всё, что может. Клавиатуры, мониторы, вайфай, мобильный интернет, смартфоны, стационарные телефоны. Столь тонкие изобретения, в которых не было ни грамма магического влияния. В интернете были не духи мудрецов, что отвечали на вопросы, а база данных, собираемых со всего мира. Большого, необъятного даже для него. Он даже посмотрел на фотографии мест, в которых не был никогда.

Но вот, новый запрос, а результата нет. Неужто, знания, которыми никто не обладает?

— Здравия, девица, — он выскочил из подворотни, ловя какую-то девушку за рукав, и та взвизгнула, отпрыгивая от него. — Простите! Я не желал вас напугать! Скажите…

А она выдернула рукав и убежала, мешаясь с толпой.

Лис вздохнул. Глянул на белый экран, на котором загрузилось сообщение «нет подключения к интернету»…

Вайфай, как он вычитал, — тоже интернет.

Кумихо поднял решительный взгляд вдаль и пошёл искать тот самый Макдональдс.

А в нём уже, с базовым пониманием дела, прислонился плечом к какой-то стенке и стал активно поглощать мудрость нынешних лет.

Пока он удивлялся, что теперь страной правит не старший наследник императора, к нему кто-то подошёл. Это был тот самый некий менеджер! Мужчина оглядел его в смятении, открыл рот, но задержавшись, прикрыл и прошёл мимо. А Бэк-Хён только ехидно прищурился ему в спину. Теперь-то он похож на достойного гражданина! Теперь у него белая рубашка и чёрные противные брюки!

***

В своё временное обиталище, а именно стадион, кумихо завалился вусмерть уставшим. Он незаметно огибал охранника и проникал при помощи древних маленьких фокусов, которым его научили какие-то демоны, в закрытые помещения. И мылся в душевой какой-то из раздевалок, с блаженством признавая, что всё-таки много приятных и удобных вещей придумали люди, в них просто нужно разобраться. Даже горячий дождь, что никогда не кончится… Превосходен.

А потом, чтобы не болело человеческое тело… Он обернулся не в меру большим девятихвостым лисом и забился в углу, складывая морду на хвосты.

«Выкусишь ты у меня, Ильмунгван… Освоюсь тут ничуть не хуже, чем на твоей горе.»

***

Новый день, свежее утро, вежливый кивок на стойке регистрации, уверенное нажатие на кнопки лифта…

И вдруг рука просовывается между закрывающихся дверей, и те расходятся, впуская внутрь кого-то ещё.

Их взгляды пересеклись. Тёмные бездны с бликом звёзд, обрамлённые аккуратными ресницами, и выцветшие, видевшие древнейшие времена.

Девушка аккуратно прошмыгнула в кабину, встала чуть в стороне, держа двумя руками свою небольшую милую сумку. Опустила голову, и Бэк-Хён поймал это чувство неловкости, задирая голову и разглядывая потолок со слепящей люстрой.

— Спасибо, что не пожаловался начальнику. — Кротко огласила Ким Ён, и лифт отворил свои двери. Они двинулись идти.

И застряли, сталкиваясь телами.

Отошли в глубь кабины, озираясь друг на друга.

И снова двинулись, шаг в шаг, столкнулись в проёме. Отошли. Снова столкнулись. Отошли. И застыли, ожидая друг друга. Даже дверь закрыться успела.

— Да пройди уже, наконец! — раздражённо выдала Ким Ён, нервно нажимая на кнопку, чтобы дверь отварилась вновь. Бэк-Хён протиснулся мимо и вышел, а она, вновь в дурном настроении, вышла следом. — Тебя мама манерам не учила?

Да его матушка была обычной лисой! Она его научила только охотиться, рыть норы и чистить мех! И людей сторониться…

— А как мне стоило поступить? — решил поставить вопрос он так. Лучше уж чему-то научиться, чем попусту ругаться…

— Ну…! Не знаю даже! Пропустить девушку вперёд? — и обогнала, отмахивая дверь. Бэк-Хён вздохнул и подорвался следом, ловя дверь и проскользая вслед за ней в их офисный отдел.

— Я не имел стремления оскорбить!

— Я просто поражаюсь, какой ты несуразный! — проворчала Ким Ён, остановившись у своего места, бросила сумку, пошла обратно в коридор. Наверняка за тем «тройным эспрессо». А лис раздосадованно уместился на своём месте, включая компьютер. Спустя две минуты, прозвучал стук каблуков, запахло горьким эспрессо. Кумихо мирно и внимательно вводил свой пароль. — Это ещё что такое… — прозвучало за спиной ошарашенно. Ким Ён нервно кликала мышью, и Бэк-Хён, единственный, кто был достаточно близко, встал и подошёл посмотреть.

— Что-то случи…

— Программа больше не работает. Я зайти не могу… — Ким Ён залпом выпила свой эспрессо и стала активно повторять попытки с вводом пароля. Раз за разом. Но всё было тщетно. — Класс. Пойду к сисадмину…

И снова куда-то направилась. А Бэк-Хён… А Бэк-Хён понимал, что ничего не понимал. И увязался следом. На что она в него стрельнула острым взглядом через плечо.

— Ты чего за мной-то идёшь?

— Хочу посмотреть на сисадмина.

— Тебе даже разговаривать с ним не о чем.

— А я учиться иду. — Блефовал, ибо не был уверен, что правильно вообще понимает, кто такой сисадмин.

— Да ладно…? — усмехнулась девушка, вызывая пропуск сердечного ритма. Неужто не угадал?!

Он уехал с ней на другой этаж, зашёл в какую-то отдельную коморку, где сидел взрослый мужчина с щетиной, ленно попивая кофе и глядя в экран телефона. Но вскоре поднял взгляд на прибывших и широко улыбнулся.

— Ай, привет, Ким Ён! Чем обязан? — и поднялся, протягивая руку. Ким Ён отступила назад на полшага, руку не подавая.

— У нас навернулась программа для учёта клиентов. Зайти не могу.

— А, вон чё… Ладно, посмотрим. — Взял ноутбук и провода. И уже в их отделе с двух компьютеров попытался зайти в систему, получая отказы и ошибки. — Вот те на… Только недавно вам установили, а она уже сломаться успела? Так, пож-ж-жите… — в ход пошёл ноутбук. Пока он там возился с программой, Ким Ён сходила за ещё одним стаканчиком тройного эспрессо. А Бэк-Хён пытался уследить за действиями сисадмина, и ощутил стреляющую головную боль от попыток всё разом осознать. И пошёл вслед за девушкой, приветствуя входящих в офис коллег.

Встал тоже напротив автомата, видя, как она пьёт это чёрное-чёрное нечто с ровным, попросту омрачённым лицом.

— Ты, вроде, хотел чему-то у сисадмина научиться. — Буркнула она поверх напитка. Лис вздохнул, оглядывая, о, хвала тому, кто это придумал, инструкцию на автомате. Но он не знал, что все эти названия означают. Так что просто тыкнул наугад.

— Слишком сложно, и он спешит. За ним не поспеть… — машина страшно загудела, заставив кумихо подпрыгнуть на месте. Не привыкнуть ему пока к тому, как шумно жить в городе в этом веку. Но очень скоро автомат милостиво утих и сообщил, что приготовил заказ. Взяв стаканчик и отпив, он скрючился и подавил желание всё выплюнуть на пол.

Невероятная, чудовищная и болезненная горечь!

Он проглотил со слезами на глазах. Обернулся к Ким Ён, прикрывая осквернённый рот и показывая ей напиток.

— Что это такое? Таким императоров травить можно!

— Обычный кофе. Да, у нас в автомате он горчит, а ещё я уверена, что он там попросту сгорает внутри.

— В какое ужасно время… Мы живём… — сглотнул он, заламывая брови и протягивая девушке стакан. — Если у тебя иммунитет к таким отравам, то я мешать не стану…

— Да это у тебя обыкновенный американо. Это ещё не горько. И нет, я не буду допивать за тобой, это не гигиенично.

Он не стал задумываться над тем, что такое гигиена, просто отложил эту мысль себе на дальнейшие исследования, а пока… Решил погрузиться со знатоком в мир… Отравы.

— Ты так спокойно это пьёшь… Почему?

Ким Ён подняла удручённые, потерявшие часть блеска красивые глаза, и дёрнула плечами.

— Просто привыкла. Он для меня уже почти как вода. Начала с американо в старшей школе, и как-то… Вышло, что на три шота эспрессо перешла. А ты что… Сроду ничего крепче чая не пил?

— …Да.

— Такое чувство, будто тебя строгие родители в какой-то глуши держали, и ты вдруг с совершеннолетием в большой мир попал. Я не могу представить взрослого парня, который не умеет базово компьютер включать.

— А что… Если так со мной и было?

Ким Ён примолкла, как-то странно глядя на него, побегала глазами по окружению. Поджала губы, уткнувшись в какой-то из углов своим взором.

— Незавидная судьба: взрослеть в один миг.

— Эй, я разобрался! — к ним вышел сисадмин, прерывая беседу. Ким Ён тут же взбодрилась, и, кажется, обросла невидимым тернием. — Кто сидел за пятым компом?

Бэк-Хён и Ким Ён переглянулись. И ему снова стало так страшно, захотелось в тёмный угол мужской раздевалки… Или сразу на вулкан…

Стараниями Бэк-Хёна… Деятельность всех отделов продажи приостановилась.

— Ай, молодца! — хлопал его по спине Ман Сок, подоспевший как раз к грандиозному объявлению о внеплановом выходном. — Так душой и чувствовал: сегодня работать нельзя!

— Я честно не знал, что выключение компьютера с включённой программой может всё испортить… Нам… Теперь не заплатят…

— Да придёт зарплата в конце месяца, придёт! Хотя… Возможно… С тебя взыщут за финансовые потери…

Ну, уж нет… Бэк-Хёну снова не нравится здесь!

***

Вскоре приложение починили, и режим работы был восстановлен. И расчётливый, невероятно мудрый лис… Понял, что обнищал за неделю до зарплаты.

Он ходил искать немногочисленные дикие растения, что росли в лесопарках и парках. Благо, было лето, где-то юных и горьких, вяжущих рот диких яблок можно достать, где-то какие-то ягодки. Но этого, разумеется, было недостаточно. И в животном обличии даже не поохотишься. На людей он никогда не нападал, в черте города тоже охотиться небезопасно, а в ближайших лесных зарослях нет ничего, кроме белок и птиц, которых так тяжело достать.

Вскоре последнюю неделю он выглядел просто ужасно — весь осунулся, побледнел пуще прежнего. Даже друг беспокоиться начал.

— Бэк-Хён, держи-ка сэндвич! — на последний день перед выходными предложил он, протягивая полиэтиленовый свёрток. — А то ты, кажется, вот-вот, и умрёшь здесь!

— Благодарю, друже… — прохрипел он. Даже кофе себе позволить не мог — ушёл в полный ноль. — Благо в мире остались ещё добрые люди, как ты, Ман Сок…! Не позволишь замереть голодной смертью…

— Кто-то говорил, что нужно есть, а то можно заболеть и умереть… — как хлыстом, в спину ударил голос. — Ты не рассчитал свои финансы?

Вместо того, чтобы ответить, кумихо вцепился голодно в сэндвич. Он и насквозь промокшим, до мерзких ощущений на языке, был невероятно вкусен…

— Кстати, Бэк-Хён, а ты проставляться будешь, как новичок в отделе? — заманивающим тоном протянул Ман Сок, подкатываясь ближе на кресле. — сходим в пятницу в бар всем коллективом? — и откинулся на кресле, зыркая на Ким Ён, что скрестила на груди руки в своей безмерной нежно-розовой кофточке.

— Не учи ребёнка плохому.

— Я не ребёнок! Знаете, сколько попоек повидал? — буркнул с набитым ртом лис.

— То-то ты так беспечно относишься к жизни.

— Ну, так что? Бар? Бар? — не прекращал наседать Ман Сок.

— Да проставлюсь я!

Глава 2. Почему жизнь такая?

Когда он такое обещал… Он думал, что разговор ограничится только им, Ман Соком и Ким Ён.

Но, видя пятнадцать человек их отдела в большом барном зале после первой зарплаты… Он понимал, что влип по полной.

Все: женщины и мужчины сидели наравне за одним столом, весело галдели, хохотали, чокались, разливая всё, что только успели пожелать. И на столе, дымясь, улетали его денежки, которые он думал потратить хоть на какое-то собственное жилище…

Ким Ён с пассивным безрадостным блеском в глазах и красным носом наливает Паку Йео новую стопку, а он чинно и смирно ждёт, когда её ему наполнят. Выглядит, как сам Будда во множестве образов и изваяний.

Что ж… Его прошлое явное сказывается на его восприятие мира.

— Бэк-Хён, чего нос повесил? — сидевший сбоку Ман Сок хлопнул по плечу и подпихнул к его руке поближе незнакомый напиток, жёлтый и пенистый. — На, пей! Столько денег отвалил, и веселиться не будешь?

— Мне больно…

— А? — приятель вдруг изменился в лице, заглянул под опустившиеся недлинные шторы белых волос, чтобы заглянуть в лицо кумихо. — Голова разболелась, или в желудке что-то не то?

— В районе кошелька и сердца болит… — апатично заявил Бэк-Хён, производя небольшую бухгалтерию в своей голове.

— А, ну, тогда понятно. Это лечится стаканчиком! И я попрошу тех, кто согласится, чтобы они хотя бы частично свои заказы покрыли. Вон, Ким Ён стопудово всю сумму вернёт. На неё надеяться можешь.

— Спасибо и на этом… — и подтащил поближе тяжёлый запотевший стакан, вливая его в себя залпом. Вкус был странный, непривычный, и от него не жгло горло, скорее была неизменная приятная прохлада. — Ах… Интересно… Я такое раньше не пил.

— Ох, ну и странный же ты. Столько попоек, и без пива! Сразу на тяжёлую артиллерию перешёл? С самого старта?

— А иначе и не бывало… — а приятно ведь… Только всё-таки холодновато… Он поспешил восполнить холод теплом и подцепил себе горячее пареное мясо с общей тарелки. — Раз я странный… То можно я спрошу…?

— Что именно? — этот простецкий и довольный прищур с лица Ман Сока не слезал, даже когда он пил что-то горячительное.

— Почему нынче жизнь… Вот такая?

— Более сложная?

— Да…

— Мы только начали, а ты уже философские темы начинаешь… — друг задумчиво поднял взгляд к потолку, играясь со своим стаканом и не глядя что-то накладывая себе в тарелку палочками. — Я думаю, это просто последствие того, как жизнь ускорилась. Общество требует больше, качественнее и быстрее. И тебе приходится соответствовать, чтобы быть его частью… Ты же вот тоже начнёшь беситься и раздражаться, если тебе будут медленно нести еду доставщики или готовить кофе бариста…?

Не то, чтобы он вообще обращался к услугам других людей… Только в этот день, гуляя на свою же несчастную зарплату.

— Но тебе повезло с отделом. Пак Йео не любит спешку и метания, потому не капает на нервы остальным. Но ценит очень своевременное выполнение работы. Он зачастую ходит меня гонять, когда я начинаю сильно отлынивать… Ха-ха…

Кумихо глянул на мужчину по ту сторону стола. И правда, спокойно пьёт и ест, пока люди вокруг мятежно двигаются, общаются, смеются.

— Это познавательно, но это не совсем то, что я имел в виду… Хотя, и часть этого тоже есть в моём мятежном чувстве… — проговорил Бэк-Хён и заткнул себя маринованным грибочком, чтобы пока подумать. Как выразить это?

Но слов не находилось. Он решил махнуть на это дело и продолжить есть и пить, как ни в чём не бывало. Ман Сок тем временем уже увлёкся другими собеседниками, и лису досталось немножко времени для мыслей. Но в таком шуме и гаме совсем не думалось, осторожно и опасливо всех оглядев, он поднялся со своего места и вышел на свежий воздух.

Снаружи бара в сиреневых оттенках заливалось небо. Приятная прохлада вечернего ветра прошлась по разгорячённым щекам.

Всё ещё слишком шумно, гудят машины на дороге, слышно голоса людей и музыку… Но хотя бы погода приводит в чувства.

Цокая каблуками, к нему кто-то вышел. Шаркнула подошва, два рассеянных шага, и это привлекло его внимание всерьёз.

— Ким Ён? — лисий взор внимательно обвёл девушку. У неё смазались тени и стрелки, нос был красным, в глазах блеск был тускнее обычного. И она прислонилась к стене, стоя совсем ненадёжно. Кинула на него взгляд из-под растрёпанной чёлки, полезла в сумку рукой и вынула несколько купюр.

— Прости… Меньше номинала не нашла… — и ему суёт. Прямо как обещал Ман Сок.

— Ты что, уже уходишь? — он придержал её за локоть, помогая удержаться в ровном положении. Она явно перестаралась там, за столом.

— Да… Забери. Потом разницу отдашь… А можешь не отдавать… — и сложила деньги в его ладонь, вырвалась и отошла, медленно и неуверенно что-то производя со своим телефоном. Затем убрала, прислоняясь к стене вновь и запрокидывая голову.

В следующий миг Бэк-Хён понял, что она плачет.

— Наставница, вы чего? — всякий раз слегка пугает то, как людей внезапно разрывает на неадекватные эмоции. Вот здесь, за стеной, весёлое застолье, а она плачет… Впрочем, так уж бывало, что после застолий на подобие этого, тех, кому весело, разводило на громкий смех, а тех, кому печально — на горькие слёзы. — Вас кто обидел?

— Ну почему… Всё так… Сложно…? — проскулила она, утирая глаза и размазывая макияж по лицу. — Я просто не понимаю… Я так стараюсь… И всё равно…!

— Послушайте, наставница, жизнь всегда была тяжела и неприглядна. Но вы сейчас живёте в такое время… Когда трудно найти покой.

В миг проскочило осознание. Мелькнуло перед глазами, как искра фейерверка.

Он, наконец-то… Смог понять кое-что… Частичку правды.

— Это само собой разумеется, что вам трудно, и вы устали.

Но Ким Ён покачала головой, присаживаясь на корточки и обнимая колени. Бэк-Хён вздохнул, присел рядом тем же образом.

— Вам нужно сейчас в покой. Вас отвести домой? Пьяному на улице ночью небезопасно.

— Я вызвала такси… — всхлипнула она, утирая запястьем лицо.

— Хорошо… — он не до конца был уверен, что такое такси… До сих пор. Хотя в офисе часто слышал это слово, и на улице, на рекламных объявлениях. — Я присмотрю за вами, пока… Пока что…

Через время к бару подкатила машина, и Ким Ён со всхлипами и тяжёлым дыханием поднялась, шатко добираясь до автомобиля и открывая дверь, заваливаясь внутрь. Бэк-Хён решил залезть тоже. Интересно же, как это всё внутри выглядит и ощущается…

— Я просто убежусь, что всё пройдёт нормально, — заявил он, подозрительно глядя на практически спящего мужчину за рулём. Закрыл за собой дверь. Тут уж догадался, как ею пользоваться.

И машина вскоре двинулась. Бэк-Хён весь напрягся, впиваясь пальцами в сидение, Ким Ён апатично развалилась с другой стороны, прислонившись виском к стеклу. По кабине плыла дискомфортная тишина. Но по крайней мере лис мог быть рад, что начальница теперь в более стабильном расположении духа.

За стеклом плыли образы сияющего в ночи города. Единственный звук, что был в кабине — это мерное гудение.

— Сейчас, скоро подъедем… — устало пробубнил водитель, и остановил машину возле какого-то высокого здания. Кумихо глянул на Ким Ён, а она уже к этому моменту заснула.

— Наставница, — позвал он негромко, тряся её за плечо. — Наставница, проснитесь, мы уже прибыли.

Девушка отдёрнула голову от стекла, огляделась и стала вылезать тоже. Тыкнула что-то на телефоне и ушла к зданию. Бэк-Хён — за ней. Они вошли за стеклянные двери, подошли к стойке регистрации.

«В покоях тоже такое есть…?» — задумался кумихо, подходя с рассеянной Ким Ён ближе.

— Здравствуйте, — приветствовала их женщина спокойным тоном, — вы уже забронировали номер?

«А, это постоялый двор? Отель…» — лис огляделся, в таком случае наличие работника было оправдано.

— Нет… — ответила девушка.

— Правда? Я думал, у тебя здесь уже всё улажено… — влез Бэк-Хён. Она что, правда не продлила своё проживание?

— Хорошо, тогда давайте выберем вам свободный номер! — а сотрудница только вежливо улыбнулась. — Есть предпочтения?

— Чтобы тихо было… — оглядев то, как побледнело и стало выглядеть болезненным её лицо… Кумихо утвердился в мысли, что ей нужен хороший целостный отдых.

— Разумеется! В нашем заведении хорошая звукоизоляция, вас никто не потревожит! Так, у нас есть свободный номер на втором этаже. Вас устроит?

— Угу… — потирая глаза, согласилась Ким Ён.

— Тогда с вас сто пятнадцать тысяч вон!

— Я оплачу. — Сказали оба в унисон. И переглянулись.

— Я оплачу. — Настоял следом Бэк-Хён, и Ким Ён вся надулась, будто обиделась. А парень достал деньги из кошелька, ощущая режущую боль на сердце, подал местной работнице, и за это им был вручен ключ-карта от номера.

Уже на этаже он коротко заглянул в открытую комнату, в темноте которой, потеряв где-то на пороге каблуки, брела жутким приведением Ким Ён. Миленькое, аккуратное место для сна. Даже поприятней старых постоялых дворов, даже довольно изящных и достойных…

Но прельщаться и завидовать кумихо не стал, прикрыл за коллегой дверь и пошёл… Пешком до своего убежища.

— Я о чём-то забыл… — проговорил он, стоя под горячей водой.

***

Пробуждение было настоящим мучением: раскалывалась голова, был нездоровый жар, сухость во рту.

Ким Ён нахмурилась, приподнялась, не раскрывая глаз и держась за голову. Затем всё же раскрыла зудящие очи. Огляделась.

Это не был её дом.

Тут же подпрыгнув на месте, она ощутила, как почти болезненно учащается пульс, и легчает в голове.

«Нет!» — прозвучало истерично в мыслях. — «Нет, нет, нет, нет, нет!!!»

Скинула одеяло, видя, что одета. Белая рубашка, что изрядно помялась, юбка-карандаш, кардиган слез с плеч, но ещё болтался на локтях. И колготки были целы.

Каша в голове, что должна была быть воспоминаниями, совсем призрачно подбрасывала какие-то образы. Шумная компания… Прохлада. Машина. Стойка регистрации. Тепло…

А затем каша стала вариться усиленно, уточняя, кто именно был рядом всё это время…

Бэк-Хён!

«Почему он отвёз меня сюда? Я не смогла назвать свой адрес?» — девушка потёрла лицо, чтобы как-то изгнать из ощущений неприятную припухлость, встала, начала собираться домой. Попила воды, умылась, убедилась, что это — субботнее утро. И пошла, закрывая номер, прочь. Сдала его на регистрации, осмотрела вывеску отеля, в котором провела ночь, чтобы сориентироваться в пространстве.

Это был… Отель для влюблённых.

***

Лис в офисе уже обжился. На выходных активно прошерстил интернет на предмет слов и явлений, что ему показались незнакомыми, посмотрел советы о том, как прожить на маленькие финансы, потому что…

Отдал недовольным коллегам все деньги, ведь им пришлось расплачиваться самостоятельно в баре. И ещё оплатил комнату для Ким Ён…

Проживание в нормальном месте ему снова не светило, и он сомневался, что смог бы, как наставница, так тратиться на отели.

К слову, та самая наставница в понедельник подскочила ближе, выглядя… Совсем не так, как обычно. Она снова была свежа, прекрасна и ухожена, но взгляд её… Волновался. А брови сердито смыкались на переносице.

— Нам нужно поговорить. После работы не уходи сразу.

— Разумеется. Я останусь.

Глянув как-то недоверчиво, девушка ушла, и тут же Ман Сок выкатился из-за соседнего стола, присвистывая.

— Ой, а что это такое? Ким Ён, наша местная красавица, хочет с тобой поговорить? — да улыбнулся в своей манере, явно подначивая. Впрочем, Бэк-Хён начинал испытывать странное чувство лести. Тот взволнованный взгляд… Неужто, его шарм с веками никуда не делся, и смог растопить такую сердитую и всем недовольную наставницу?

— Похоже на то. — Легко согласился с явным фактом лис: с ним хотели поговорить.

— А это не связано с тем, что вы оба внезапно исчезли с праздничка? Хм? Через стол глазками перестрелялись?

— Честно, не уверен.

— Да как ты можешь быть не уверен? Было же что-то вчера? Отчего она…

— Ман Сок, сконцентрируйтесь на работе. — Оборвал его голос прошедшего мимо начальника отдела. Приятель скривился и притих, кидая последний взгляд, мол, я от тебя не отстану.

Спустя долгий рабочий день, Кумихо дождался его конца, многозначительно переглянулся с девушкой, которая явно искала его взглядом. И подошёл к ней, миролюбиво улыбаясь.

— О чём хотите поговорить?

— Давай не здесь… — тихо шикнула она, махнула рукой, приглашая за собой, и через время они стояли за офисом. Лис буквально чутким слухом ощущал чужое волнение. Тягучую неловкость, сладкую, как мёд…

Всякий раз приятно душеньке, когда симпатичные девушки влюбляются в тебя! Стало быть, это та черта, которую он приобрёл в человеческом обществе.

— Так, что, наставница? — ласковым тоном протянул он, чтобы явно услышать, как сбился в чужой груди сердечный ритм. И в ответ Ким Ён разве что неловко помялась, застёгивая кардиган.

— Ты… — она снова надулась, глянула волком, исподлобья, тут же пуская дыбом шерстинки у Бэк-Хёна! — Зачем меня в любовный отель потащил!

— Куда…?

— Туда! Все в городе знают, что туда ездят спать парочки! На кой ты отправил меня именно туда?!

Лис отшатнулся, и девушка, что была его ниже на сантиметров десять, ещё и грозно наступила на него.

— Наставница, таксист сам нас туда отвёз!

— Кто заказал такси?

— Вы, наставница!

Ким Ён нахмурилась с недоверием, достала из сумки телефон, стала смотреть соответствующее приложение. А там… Накапавшее ожидание и сообщения таксиста с просьбой об отмене.

Она опустила телефон, силясь что-то осознать.

— Мы… Сели не в то такси…?

— Я немного почитал на досуге… — протянул он, некоторые детали обязательств обеих сторон знать было полезно в любое время, — это странно, что водитель не уточнил, куда мы едем. Просто взял и повёз нас. Так быть не должно. А я и не подумал, что мы… Могли сесть не в то такси. Я подумал, что вы живёте именно… В отеле.

— Да откуда у меня столько денег? — фыркнула девушка, зачёсывая чёлку рукой от духовного истощения. А потом опустила напряжённые плечи, даже робко отвела взгляд. — Пусть это и жуть как странно и сомнительно, но спасибо, что убедился, что я дойду до двери… Похоже, меня потом так развезло, что я могла угодить в беду.

Бэк-Хён хмыкнул, но не расстроился ни капли, что разговор заключался в другом, — был даже рад.

— Не нужно благодарностей! Я сделал то, что стоило бы сделать. Возможно, я и кажусь вам всем чудаком, но я не желаю никому зла. Я, честно, чувствую, сколько зла копится вокруг, и желаю развеять это зло. Хотя бы немного.

Ким Ён подняла удивлённый, но вдруг что-то осознающий взгляд.

— Ты практикуешь какие-то духовные учения?

— Имел дело с буддизмом. — А что врать? Лучше признаться в этом честно, что это сказалось на том, как воспринимается жизнь и её трудности, даже если не со всеми идеями согласен и миришься. — Но мне кажется, что нирвана — это… Того не стоит. Что нирваны попросту нет.

— У меня никогда не было ни времени, ни желания, ни условий, чтобы в этом начинать разбираться… Даже страшно представить, откуда ты взялся. В закрытом буддистском храме рос?

Бэк-Хён хмыкнул от её высказывания, закатывая глаза почти что насмешливо. И побрёл медленно, как мудрый учитель, готовый поведать ученику новый урок.

— Ну, разумеется, я бывал в храмах. Медитировал, учился, и… Во многом буддизм прав. Все наши страдания и чаяния заключаются в обычном… Земном и бренном. Мы жаждем денег, славы, удовольствий… И страдаем из-за них.

— Но это не ложится на то, как жизнь обстоит сейчас! — воскликнула Ким Ён, догоняя его бодрым и звонким шагом. — Человек не может отказаться от еды. Не может отказаться от работы. Мы живём в большом обществе, это как… Ну, большой механизм, в котором важна каждая деталь, даже самая мелкая. И если её убрать, начинает барахлить или вообще ломается вся система. А если все вдруг откажутся ото всего… Всё испортится! Перестанут работать врачи, перестанут работать полицейские, спасатели и правительство! А это уже попросту… Бесчеловечно! Ты можешь представить своё отчаяние, когда произошло что-то ужасное, и тебя никто не придёт спасать? Потому что им больше не нужны деньги, которые они за это получают. Потому что они сидят и приближаются к Нирване…

— Я понимаю ваше негодование. Многие тоже возникали по поводу того, что одни добиваются просветления и бросают остальных одних: в невежестве и страданиях. Невозможно, умирая от голода, внезапно просветлеть до Нирваны. Всё равно первое чаяние будет только о еде. Возможно, я просто смотрю на мир, как жи…

Он прочистил горло, давая себе крепкий подзатыльник глубоко в голове. Даже сердце собственное на миг остановилось от испуга, что он себя чуть не сдал.

— Как живое существо… Но стоит понимать, что первозданные идеи буддизма лишь для тех, кто в силах их исполнить. Кто может отказаться от денег, удовольствий и подобного…

— Но что если деньги — это ресурс добиться чего-то бескорыстного?

— Тогда, стало быть, достижению Нирваны это не мешает… — повёл плечом Бэк-Хён. — Я видал и всяких добродетелей, которые владели большими деньгами, чтобы отдавать это благо другим. Здесь много условностей, много тонких граней. Да и я, к сожалению, не Будда, чтобы знать эту идею до последней детали. Я просто человек, который с этим пересекался и какое-то время учился. — Принижать себя было неприятно, словно тупым ножом пытаться снять слой извести. Такое же ощущение сопротивления.

Ким Ён остановилась, когда они вышли на улицу. Бэк-Хён остановился тоже, слыша, что она не идёт за ним. Оглянулся на её вновь омрачённое лицо.

— Ладно, эти разговоры навевают тоску. — Вздох с розовых губ.

— Не позволяйте мрачным мыслям захватить вас, жизнь и так полна горестей и печали.

— Если бы это было так просто… — хмыкнула девушка, опуская взгляд к бренной земле и потирая асфальт носком туфель. — Ладно, я пойду домой. Тебе в какую сторону?

И всё же, лёгкий налёт печали, что незаметно накинулся на него, вдруг осыпался наземь. Кумихо улыбнулся, показал пальцем вдаль и в ржавчине тёплого заката проговорил:

— В той стороне.

— На какой станции это?

— Пэсан. Но я предпочитаю ходить пешком.

У Ким Ён в глазах потухла искра жизни. И всё вокруг будто посерело и заросло диким-диким тернием.

— Ты пересекаешь трассу?

— Да.

— Мне страшно представить, сколько это километров.

— Шагометр показывает, что это почти десять километров. — Лис усмешливо дёрнул плечами. Для него вполне обычно, несмотря на то, что медитировал веками.

Ким Ён вздохнула, сморгнула этот мёртвый взгляд и возобновила ход.

— Ладно… Зато ты экономишь на обратном пути на метро…

— Хм? Я и сюда прихожу пешком.

Теперь блик в глазах медленно обернувшейся коллеги был острее сотен кинжалов. И вот эта её черта его заставляла фальшиво улыбаться, радуясь, что хвосты не видно. А то все как ёршики в туалетах.

— Ты почти четыре часа в день убиваешь на путь?

— Ой, а ты как узнала?

— Это школьная программа. Ты что, ещё и в школе дурака валял? Средняя скорость человека — четыре километра в час. Умножаешь на время, получаешь расстояние. Не слышал?

— Изучу на досуге! — и сложил за спиной руки беззаботно.

И они двинулись вместе, кумихо без договоров проводил коллегу до метро, Ким Ён прощально и молчаливо поклонилась на спуске вниз. Бэк-Хён ответил тем же. И с непростыми ощущениями на сердце, оглянулся на высокий город, что начинал мерцать в начинающихся сумерках.

За эти прекрасные виды приходится платить покоем…

Глава 3. Запах собаки и терновая клетка

Был очередной рабочий день, запах кофе, женских духов, человеческих существ… Звонки на телефоны, щёлканье клавиш клавиатуры…

— И о чём вы болтали, голубки? — уже ковролин в офисе скататься был должен от того, как часто из-за своего места выезжает Ман Сок, чтобы о чём-то заговорить.

Бэк-Хён учился своей новой должностной функции — документы оформлял, и справлялся с этим из рук вон плохо. Текстовые редакторы были для него задачей непростой. И из-за своей занятости отозвался не скоро.

— О чём ты? С начальником? А, да, он похвалил меня за успехи и…

— Да нет же! — и усмехнулся, легонько пихнув кулаком в плечо. — Я про Ким Ён. Зачем она тебя вызывала поговорить на улице отдельно ото всех?

— Ты подслушивал? — шикнул лис, ощущая жаркий укол раздражения. Даже если они не поднимали никаких секретных тем, всё равно это был разговор личный!

— Да нет, не подслушивал, просто из окна офиса вас видно было. Я зашёл к приятелю в отдел на втором этаже, и вижу, что вы на улице стоите, о чём-то долго говорите. Так что…? Расскажешь?

— Друг, при всём уважении, меня посещают мысли, что ты хочешь увидеть больше, чем есть на самом деле…

— Мне просто интересно, как ты смог заинтересовать нашу «ледяную королеву с лицом весны»? Сколько парней из офиса за ней ухлёстывали — ни один её интереса не заполучил. А ты внезапно появляешься, раздражаешь её, ломаешь прогу, и она не может от тебя отлипнуть. В чём секрет?

— Возможно, какая-то из моих черт ей по нраву. Но можешь ли ты сам объяснить, почему водишь со мной дружбу? — и улыбнулся вежливо и светло. Ман Сок задумался.

— Наверное, потому что ты щедрый добряк! Я думаю, многим нравятся такие люди… Хочешь сказать, Ким Ён с тобой общается из-за этого?

— Возможно. Я чувствую, что у неё есть какое-то большое чаяние. Сложилось такое ощущение из разговоров.

— Ну, это и так всем понятно, она давно хочет должность начальника отдела. — Бэк-Хён вздёрнул голову. Устремил взор строго в глаза приятеля, что вещал об этом просто и беззаботно. — Но Пак Йео её не пускает.

Лис задумался. В его голове не складывалось что-то. Она хочет чин повыше, но при этом… Как будто это… Не совсем её прямая цель.

— Но почему возникла такая ситуация…?

— Да кто знает… Что один, что другая, много секретничают. Возможно, Пак Йео привык к дедовщине, и будет мучить Ким Ён, пока не доломает. А может, ему не нравится, какая она суетливая, и из принципа на пенсию не уходит. Я не знаю, честно.

— Понятно… — вздохнул Бэк-Хён, понимая, что ничего не понятно. Даже программа на компьютере. Отвернулся к экрану.

«Хорошо, что я смог уйти от темы…!»

***

Тёплый август был блаженен. Но невыносим в маленьком офисном помещении, в середине дня, который ещё и отличался аномальной жарой. Окна были нараспашку, заменяя сломавшийся кондиционер, Бэк-Хён буквально умирал на столе, держа из последних сил телефон у уха.

Липкий жар обволакивал всё тело, от торса до пят. Длинные белые волосы пришлось заделать в пучок, чтобы не мучили загривок, а всё равно было жарко. И всюду духота.

«Ещё чуть-чуть… Ещё чуть-чуть дотерпеть…» — увещевал себя кумихо, пропуская обед от того, как тошно и жарко. И продолжал работать, потому что в будущем хотелось бы поголодать в нормальном человеческом жилище. Просто он относительно недавно узнал про частную собственность, и то, что ему могло крепко прилететь от государства за нахождение на чужой территории, сильно его побудило начать жить эту жизнь законно. Он даже смог присмотреть себе неплохую съёмную квартиру поблизости. В два раза короче путь, чем до стадиона, в котором он обитал.

Трубку не брали уже несколько человек подряд, и от скуки Бэк-Хён стал обращаться к окружению своим слухом. Все ушли обедать, в комнате было достаточно тихо, лишь несколько других людей апатично сидели и чем-то шуршали где-то у дальней стенки… И возле входа пыхтела знакомая особа на каблуках.

Бэк-Хён лениво отъехал от стола, чтобы глянуть, что там происходит.

Несчастная Ким Ён боролась с бутылью кулера. Как ни подойдёт — поднять выше пояса своего не может.

— Наставница, вам нужна моя помощь? — названная обернулась с недовольной миной, бросила на пол обратно неодолимую бутыль и утёрла лоб тыльной стороной руки.

— Когда ты уже поймёшь, что я давно тебе не наставница? — и пока она приседала, чтобы снова попытаться поднять неподъёмное, лис сбросил вызов и поднялся, ощущая, словно все мышцы в теле размягчило жарой. Так неохотно давалось каждое движение.

— Не упрямьтесь, наставница, я всё равно вам помогу, хотите вы этого или нет. — Вкрадчиво пояснил свои действия он и взялся за ручку бутылки. Тёплые и аккуратные пальчики Ким Ён с нежными розовыми ногтями неохотно отцепились от ручки, и он смог её поднять. Не без труда, но гораздо эффективнее, чем она. — Что надо сделать?

— Я уже всё сделала, просто всади в лунку на кулере горлышко. — Бэк-Хён чуть поднапрягся и вогнал бутыль в нужное отверстие. Внутри с гулом поднялись пузырьки. Девушка нацедила через дозатор воды, и со вздохом облегчения выпила целый стаканчик. — Вот ведь время, чтобы сломался кондёр…

— Я не ценил прежде его наличие… — поддакнул кумихо. Уж что, но жару он ненавидел больше всего. Даже в зверином обличии высунуть язык до плеча было мало, чтобы совладать с ней.

— От жары ещё запахи распространяются быстро, попросту невыносимо дышать человечиной… — добавила цинично, закатив глаза, Ким Ён. И вздохнула. И сморщилась. Глянула косо на него. — Фу, боже, у тебя дома собаки что ли?

По коже в миг потёк ледяной пот.

— С-собаки…? — уточнил он, хотя уже понимал, что к чему и о чём она. Просто пытался смоделировать ситуацию, где она бы сама предложила возможное объяснение.

— Да… От тебя пахнет мокрой собакой.

А всё потому что Бэк-Хён, как кумихо, произошёл от обычных лисиц. И так уж с ним случилось, что маскировка запахов ему не поддавалась ни в какую. Паспорт пах бумагой, из которой он его сделал, а сам, уже сколько столетий прожив в человеческом образе, всё равно пах лисой.

— Мне… — он в истерической тряске перебирал весь опыт жизни. Что-нибудь-что-нибудь-что-нибудь!!! Идея! — Один владелец собаки позволил обнять его собаку… Вот и пахну ею…

— Вот оно что… — девушка мрачно вздохнула и выбросила стаканчик в мусорное ведро, разворачиваясь. — Ладно, давай продолжим работать. Нам далеко от твоих буддистов.

— Во истину… — усмехнулся Бэк-Хён.

***

— Бэк-Хён, ты не сделал выравнивание по левому краю. — Был очередной день без кондиционера, голова не варила, и желание работать резко сокращалось, даже если от этого зависело всё. Так что он плюнул на этот левый край, надеясь, что никто не заметит.

— Переделать? — откинувшись на спинке, протянул он скорее даже как-то жалобно и страдальчески. Ким Ён за его спиной нервно помахивала бумагами у лица, чтобы охладиться.

— Переделать. Строгий регламент.

— А хорошо вот было бы при повсеместном буддизме… — протянул он следом, шутливо приулыбнулся, а потом тягостно выпрямился.

— Да ага. Конечно… Я вот посмотрю, что твой ненаглядный буддизм из тебя никуда не ушёл.

— Что вы? Я тружусь в поте лица, наставница!

— А рубашку постирать не удосужился…

«Да будь проклято женское обоняние! Сама чует не хуже собаки!»

— Уж простите, не дошли вчера руки… — а он стирал, вообще-то! Точнее, ополоснул под душем, намылив мылом. — Хотя… Возможно мои навыки стирки оставляют желать лучшего…

— Ты вручную стираешь? Если так, то можно просто замочить в воде с кондиционером для белья рубашку. А потом просто высушить и надеть снова. А потом уже, когда будет время на неделе, нормально постирать. Я так делаю иногда. Совет от опытной коллеги.

— За него премного благодарен!

— Лишь бы от тебя стало пахнуть по-человечески…

«По-человечески…» — повторил в голове у себя Бэк-Хён, вернувшись к работе. Открывая файлы и начиная почти бездумно тыкать разные кнопки и разделы. — «Что она имела в виду? Вкупе с её хорошим обонянием эта фраза начинает настораживать. Может, оттого я испытываю перед ней какую-то тревогу, когда она злится, потому что она… Дух? Может, даже… Другая кумихо?»

«Да нет, бред какой-то!» — и хмыкнул себе под нос, уже более осознанно начиная устранять недочёты. Просто не могло бы быть так, чтобы он не смог сразу узнать, что собеседник — представитель его немногочисленной формы жизни.

***

«И вот что мне делать? Уже четвёртый день нам не могут починить кондиционер в офисе, и я уже четвёртый день буду пахнуть мокрой шерстью… Как мне оправдываться теперь?»

— Ман Сок, а мы можем как-то исправить ситуацию с кондиционером сами? — названный выкатился из-за своего рабочего места с удивлением, что к нему вообще внезапно обратились, и задумчиво закинул ногу на ногу, глядя на устройство под потолком, что висело мёртвым грузом и не приносило пользы.

— Только если будем иметь навыки и знания по работе с ним. Но я лично не сантехник.

— Тут уж электрик! — усмехнулся другой офис работник, сидевший сбоку от Ман Сока, а лис удручённо вздохнул, понимая, что поделать ничего не может. Хотя… Если попробовать это изучить…

Он откатился на кресле от рабочего места, решительно собрался изучить вопрос в чудесном и всезнающем интернете. И, стоило признать, устройство оказалось непростым, но если брать некоторые незнакомые слова как данное, и прикинуть основную суть его работы… То можно попробовать…

Бэк-Хён поднялся с места и направился на всеобщее удивление к кондиционеру, встал напротив него…

И его одолела такая страшная апатия. Так неохота стало лезть, что-то куда-то перегонять, снимать, вскрывать… И он развернулся.

«Ладно, не даром же есть соответствующая профессия… Разберутся те, кто знают и умеют…»

И снова остановился.

«Это мной завладела лень?! Недопустимо! Чтобы я, мудрый кумихо, не решил проблему?»

И вновь развернулся, направившись к страшному устройству. А это ущемляющее чувство давило сверху, с потолка, заставляло растечься аморфной лужей и куда-то утечь ручейком. Обратно за рабочее место.

«Я справлюсь…!» — заверял себя он, но не мог мыслями уйти дальше этапа добычи табурета или чего-то подобного, чтобы достать до кондиционера.

На это стал со временем смотреть весь отдел. Женщины и мужчины осторожно выглядывали из-за своих рабочих мест, наблюдая, как новичок, стоя напротив кондиционера, выстаивал целую эмоционально-интеллектуальную дуэль.

Он смотрит на белый корпус. Тот отражается в его хищно сузившихся зрачках. Бэк-Хён готовно перебирает пальцами в воздухе, разминается, а безжизненный корпус с укором и вызовом сияет белизной напротив. В комнате каждый дышит через раз, не стучат больше клавиши и не звучат гудки. Лишь раздаётся, имитируя шуршание перекати-поля, попкорн в пакетике, который достал Ман Сок.

Мгновение. Пик напряжения. Бэк-Хён решительно берёт и…

— Пак Йео, — обращается он к начальнику, который даже встрепенулся от воззвания. — Скажите, а почему нам никак не могут его починить?

— Увы, я не знаю. Мне сверху даже нормально не ответили. Такое уже бывало раньше, что начальство жалело деньги на наш комфорт. Полагаю, по истечению этой недели, если нам не починят кондиционер, мы будем писать коллективную жалобу в профсоюз.

— А я думал, случится чудо, и ты починишь вручную. — Подметил какой-то шутник из комнаты.

— Бэк-Хён, отойди от кондёра! — а нянька об этой сцене узнала самой последней. Кто-то посмеялся, уже осведомлённый, что именно он причастен к большой поломке программы в прошлом. Но только избранные знали, насколько он в действительности плох с технологиями.

Позор нынче стал таким привычным делом… Однако всё равно неприятно всё ёжилось внутри и хотелось поджать уши, когда его поднимали на смех. И исчезнуть бы куда-нибудь.

Утешало только то, что он знал такие вещи, о которых они могли только догадки строить. А могли бы и вообще не знать.

С досадой, лис вернулся за рабочее место, и рядом возникла Ким Ён, недовольно и подозрительно на него щурясь.

— Да, я снова пахну собакой.

— Вообще, я хотела тебя поругать, что ты опять полез туда, в чём не разбираешься…

— Я изучил вопрос, прежде чем лезть! Я не настолько наивный дурак, как все повадились думать!

— Для этого люди долго учатся в специальных заведениях, а ты думал, что ты моментально научишься?

— А я и научился. Возможно, я не понимаю всех деталей, но я бы точно смог открыть и посмотреть, что там могло произойти.

Ким Ён тягостно вздохнула, отмахнулась и устремила на него взор.

— Ладно, не будем спорить. Лучше скажи, почему ты никак не постираешь свою одежду? Окружающим неприятно, знаешь ли.

Ну, вот, снова к этому… Бэк-Хён уж не знал, что сказать и как оправдаться.

— Я снова обнимал собаку… — возможно, прикинуться блаженным дурачком — единственное возможное решение, чтобы прикрыть ужасающую истину. Даже отвернулся, чтобы не видеть, как остро мерцают клинки в её глазах.

— Ты продолжаешь приносить дискомфорт мне и делать это моей проблемой. Мне что, постирать твою одежду за тебя, чтобы жить нормальной жизнью?

Кстати, а это идея! У него не было средств и возможностей, чтобы достойно постирать свою одежду! Он смог временно создать тазик, чтобы вымочить свою рубашку, но стиральную машину повторить не мог…

Так что глянул на неё щенячьим взглядом.

— Что?

— Наставница, вас правда не утрудит постирать мою одежду? У вас есть стиральная машина?

— Ты что, не можешь себе её позволить? — ошарашенно от таких вот заявлений, переспросила Ким Ён. Лис покивал, и она уронила плечи, выглядя даже как-то помотанно. — Горемычный. Ладно, приноси в субботу сумку, постираю. Но ты покроешь мне трату воды и стирального порошка…

— Конечно покрою! Хоть сейчас отдам!

— Да не надо, я ещё даже не могу представить, сколько ты мне принесёшь…

***

Наступила суббота. Девушка оглядывалась у дверей офиса, пытаясь понять, куда мог деться несостоятельный и странный Бэк-Хён, который весь день был в офисе и заявлял, что принёс всё, что нужно постирать.

«Неужто правда всё забыл и побежал домой? Я его ждать не собираюсь…»

— Наставница! — она обернулась на оклик, видя… Это белобрысое безобразие в ханбоке. В руках у него был небольшой пакетик, который он смело ей вручил. — Вот, простите, что заставил ждать.

Девушка зыркнула на пакет, и на него. На него, и на пакет. На его ханбок. Снова на пакет.

— Ты что, переодевался в офисе?

— Да. Не голым же идти домой.

— И это всё? — она взяла и потрясла пакет, понимая, что он подозрительно лёгкий. — Ты просто хочешь у меня постирать свою офисную одежду?

— Именно! — и улыбнулся как блаженный. Ким Ён устала ему удивляться, но не могла иначе.

— Ты — самый странный и несуразный человек, которого я когда-либо встречала… Ладно, я просто не буду задавать лишних вопросов. Раз уж так складывается, что это твоя единственная нормальная одежда, то я принесу её в офис пораньше утром в понедельник, чтобы ты смог переодеться. Если припозднишься — будешь виноват сам.

Обратив взор на его лицо, чтобы уяснить, что он всё понял, Ким Ён увидела какую-то особенно тёплую улыбку. Словно он ею умилялся, и от того стало немного… Странно.

— Ладно, похоже, мы договорились. В понедельник, в восемь.

— Конечно.

И они двинулись к метро, уж так повадились, когда выходили в одно и то же время. Как правило, бесед они в процессе не водили, просто молча шли неподалёку, прощались у спуска в метро, и расходились.

Раньше это казалось чем-то нормальным, но сейчас в Ким Ён росло сомнительное ощущение. Что-то неловкое. Выбивающее из колеи. У неё было мало оснований так полагать, но…

«Стоило бы полагать, что я ему нравлюсь…» — она кинула осторожный взгляд на крашеного в белый коллегу, который выглядел так экзотично в центре Пусана в традиционном ханбоке. Совершенно странный, будто не с этой планеты, ничего не знающий и едва ли что-то понимающий.

Сначала, увидев его впервые, она думала, что это какой-то быдловатый неформал, что приучен к вандализму. Выбивал дверь лифта при ней, преследовал до офиса, не мог запустить компьютер. Но со временем стало чуть понятнее, что он не тянет на смутьяна и злодея. Хоть и понять его до конца было невозможно. Она думала о том, чтобы сесть и допросить, откуда он, кто его семья, где он учился, чем занимался до того, как приехать в Пусан, но не решалась. Не её это, в любом случае, дело. Научила всему основному на работе — и забыла про его существование. Разве так трудно?

Ну, оказывается, трудно, раз постоянно что-то происходило, что непременно было связано с ним.

Даже на секунду воскресло желание задать вопрос. И только-только Ким Ён собралась с мыслями, как рядом образовался спуск вниз, а Бэк-Хён поклонился на прощание, разворачиваясь.

Губы разомкнулись на мгновение и тут же закрылись. В вечерние сумерки, озарённые городскими огнями, улетел вздох.

В самом деле… Наверное, оно и к лучшему, что она не задала этот глупый вопрос.

***

Приехав домой, девушка бросила пакет на тумбочку в узкой прихожей, вздохнула, оглядывая давящие одинокие стены своей квартирки.

Постояла, не желая продвигаться внутрь, в этот терновый куст. Да, внутри безопасно, никто извне не тревожит, но он заставляет сжаться, подтянуть ноги к груди и вжать голову в плечи, дышать в половину лёгких, чтобы не пораниться. Душно, тошно.

Но всё же она продвинулась, ушла в домашние хлопоты, вымещая из головы всё, что выместилось.

Короткий всплеск воспоминаний прорвался в голову, когда она вытащила брюки и рубашку из пакета, принюхалась к ним. Совсем легонько. Пахло собачьей мокрой шерстью. Ким Ён даже поёжило от этого запаха. Она бросила одежду в стирку с лёгкой брезгливостью, и уже в потёмках устало пошла к гостиной, которая также была ей спальней. Упала в объятия подушек, включая телевизор. Но глаза потуплялись, не могли сконцентрироваться на программе передач, что мелькала при смене каналов. Сознание ускользало из комнаты, куда-то далеко, на душные ночные улицы, к городской больнице, в белую палату…

Здесь попросту было невыносимо. Терновая клетка.

Комната утонула в темноте, пульт упал в складки пледа, Ким Ён уткнулась в подушки. Болели глаза, болели плечи. Болело сердце.

Тревога грызла тупыми клыками. Осознание того, что медлить нельзя, давило на спину сверху, заставляя дышать в четверть лёгкого. И, как бы ни было это горько… Но не медлить не получается.

Какая досада.

Глава 4. Где ты хочешь быть?

Интересным было то, что… В гардеробе у Бэк-Хёна была только та одежда, что стиралась в доме у Ким Ён.

А его ханбок… Ну, просто очень реалистичная иллюзия.

Было ли ему стыдно? Вовсе нет! Он пусть и жил бок о бок с человеческим обществом, довольно снисходительно учился его нормам и моралям, но по-прежнему оставался кумихо, диким зверем, что обрёл долголетие и способность плести иллюзии.

Так что он спокойно разгуливал вот так всё воскресенье по городу, смотрел на то, как работают другие люди, как лениво ездят машины. Ближе к вечеру он внезапно…

Увидел какую-то незнакомку, наряженную так, как предпочитала одеваться Ким Ён. И с ухмылкой позволил мыслям потечь отдельным руслом.

Было приятным сюрпризом понять и утвердиться, что она — добрый человек. И складывалось так, что некоторые жизненные неурядицы могли её сделать такой холодной. Не мудрено. Всегда так было, что люди закрывались от мира и других людей, когда их ранили.

Вопрос только в том, что к этому привело. Возможно, она что-то таит и скрывает, хранит в сердце старую рану, настолько старую, что она с ней с раннего детства. Или страдает от тех вещей, которые изменить не может. Бывало на памяти Бэк-Хёна, что даже красота могла стать проклятьем, если ты не в той среде и не в том окружении. Теперь он мог представить её настороженность в общении с другими мужчинами, помимо него. Не доверяет, боится, что их влечёт лишь её внешность.

Опасения разумные. Потому что ему самому начинало казаться, что так и есть. Ман Сок, сисадмин, многие другие сотрудники, которых он не имел особого резона запоминать. На перекурах и обедах они говорили о ней только как красавице… Но большего о ней не знали, кроме того, что она очень строгая и холодная.

Бэк-Хён тоже знал не много, просто предполагал из фраз и поведения.

«Ненавидит собачий запах, не согласна с буддизмом, имеет какое-то материальное чаяние, боится показаться в плохом свете перед начальником отдела… Не принимает безвозмездных подарков, не любит оставаться в долгу. Довольно много, оказывается, понимает в технологиях, на фоне других коллег, но не сисадмина. Раздражительная. Прямолинейная. Но добрая…» — считал в голове он, поражаясь, какой удивительный опыт общения и встреч он, оказывается, смог получить в новом человеческом обществе.

Возможно, просто так совпало, что он никогда не сближался духовно с теми женщинами, которых встречал прежде. Да и он, справедливости ради, вообще редко сближался с людьми. Знал своё место и их место, потому был вежлив, учтив, подчинялся иерархии и нормам, но не делал других людей для себя важными. Что-то значащими. Разве что держал на задворках памяти, чтобы утирать нос другим тем, с кем имел честь и в какой период времени.

Возможно, это упущение. А возможно, что благословение. Не так больно осознавать своё долголетие, когда тебе безразличны судьбы других.

Хотя интересно, конечно, разгадать загадку наставницы. Надо бы успеть за оставшиеся четыре с лишним месяцев что-то прознать…

***

Какой хороший способ узнать человека? Провести с ним побольше времени наедине, конечно! Испытать в разных условиях, пронаблюдать все реакции: мгновенные и временные. Спросить и слушать.

Но вот беда…

Бэк-Хён с давних времён помнил, что позвать куда-то лично девушку — вещь сомнительная. Проводить — ещё приемлемо, но целенаправленно искать встречи… Его беспокоило, что она могла неправильно понять его мотив. Не хватало её ещё расстроить и обидеть тем, что его якобы тянут к ней абсолютно все те же вещи, что и остальных.

Он попытался погуглить, но ничего толкового гугл не выдал, кроме советов по ведению свидания, что вгоняло в пущую обеспокоенность.

Бэк-Хён решил спросить коллег-мужчин. Но не надеялся, что их ответ будет сильно отличаться от того, что он нашёл в сети.

***

В первую очередь в офисе он, конечно же, увидел именно её. Объект своего почти что научного интереса. Ким Ён обернулась, услышав, что открылась дверь. Глянула изучающе на его одежды.

— Здравствуйте, наставница! Надеюсь, я вас не утрудил своей просьбой? Сколько я вам должен?

— Не бери в голову. Денег ушло не много. Я прощаю этот долг.

— Нет, так не пойдёт! — упёрся он, забирая свой пакет и зачёсывая волосы. Утром в офисе было так приятно… Не душно, светло, комфортно-тепло. — Вы возвращали мне полную сумму того, что потратили на нашем корпоративе. А я верну полную сумму того, что затратил у вас на стирку.

— Да там совсем мизерные суммы… А ты даже банковскую систему не жалуешь, тебе трудно будет рассчитаться.

Лис с удивлением глянул на неё. Кажется, кое-кто тоже подмечал в собеседнике какие-то черты.

— Что ж-ж-ж… — он покачался на ноге, сама беззаботность, с закрытыми глазами, и вдруг жизнерадостно выдал, — тогда смогу ли я расплатиться дружеской прогулкой?

Неоправданный риск! Бэк-Хён в моменте себя стал ругать, что сначала не уточнил у тех, кто в современных нормах разбирается больше.

А Ким Ён только немного раскрыла рот, побегала глазами по пустому офису и прочистила горло.

— Внезапно…

— Знаю. Просто мне показалось, что… — надо срочно думать, что ему там показалось! И так, чтобы она не подумала ничего лишнего! — наших прогулок до метро печально мало.

По белому затылку потёк пот. Напоминание: в комнате приятно-тепло.

Ким Ён задумчиво отвела взгляд, помялась.

***

«Ну, ситуация — катастрофа… Я явно нравлюсь ему… Ему отказать сразу или посмотреть, что он придумал?» — она кинула осторожный взгляд на него. Его лицо всё взмокло, пальцы до побелевших костяшек сжимали лямки пакета. — «Волнуется…»

— И что именно ты предлагаешь?

— Что-нибудь на ваше усмотрение. — Он почесал в затылке, криво стряпая на своём лице то же самое беззаботное выражение лица, которое до этого мог сделать без сучка и без задоринки. Ким Ён задумчиво прищурилась.

«Обычно все хотят сводить меня в кино или кафе, а он предлагает что-то на моё усмотрение? Ну, джентльмен, ничего не сказать. Или просто лентяй, который даже не удосужился придумать, куда пойти…»

«Так, куда пойти, чтобы с пользой и без траты денег?»

«По улице пройтись…»

— Пойдём на рынок Гукье. — Обозначила она, складывая руки на груди с какой-то даже гаденькой ухмылкой. Как быстро отсеется этот безалаберный ухажёр?

А Бэк-Хён завис на секунду. А потом снова на лице его растянулась солнечная улыбка.

— Хорошо! — совсем как большой пушистый самоед, который согласен на что угодно, лишь бы сводили на улицу. У Ким Ён миг триумфа погас, иссох. — В эти выходные?

— Да-да. А теперь иди и переоденься, скоро рабочий день начнётся. Пак Йео не понравится, что ты в офисе расхаживаешь в… Традиционной одежде…

***

Дни неслись мимо, приближая выходной, Ким Ён волновалась, не имея даже ни малейшего представления, как пройдёт эта встреча. Бэк-Хён снова выкинет что-то странное? Он будет шастать в своей излюбленной традиционной одежде? О чём они вообще будут разговаривать? Будут ли вообще?

В какой-то момент она стала задумываться над тем, как нарядиться. Да, это бестолково и глупо, ведь она для себя знала точно, что не собирается с белобрысым недотёпой что-либо строить. Она хотела его разочаровать и отвадить от себя. Но в голове постоянно мелькали мысли из разряда: мне одеться повседневно или чуть наряднее? Лучше практичность или красота? Наверное, неопрятный повседневный стиль — лучшее решение, чтобы сбросить с чужой переносицы розовые очки, или что он там на себя надел? А с другой… Неловко было бы показать себя непрезентабельно перед коллегой. Она долго боролась в своей голове.

И в итоге, в воскресенье стояла в начале торговой улицы в растянутом сером лонгсливе и широких клетчатых брюках-бриджах, которые носила ещё в школьные годы. Эти старые вещи было не жалко случайно испортить или запачкать, но при этом они выглядели довольно неплохо.

Больший интерес у неё в геометрической прогрессии рос к его выбору в одежде. Может, чуть-чуть запарится и всё же придёт в другой одежде?

И вот, прошло уже десять минут с момента, как они уже должны были увидеться. И Ким Ён стала нервно топать ногой, закипая.

Лучше бы просто сама сходила, закупилась и пошла домой, а не тратила зря время на какую-то бессмысленную встречу, которая никуда их двоих не приведёт. Она всё равно его отошьёт потом.

Время просрочено уже на пятнадцать минут. Ким Ён сердито фыркнула и развернулась, чтобы пойти уже за покупками, как сзади окликнули:

— Наставница! — позади, лавируя между идущими людьми, бежал знакомый белобрысый парень. Фыркнув повторно, она развернулась, чтобы что-то ему в укор кинуть, как поняла, что на нём…

Какой-то наряд, стилизованный под традиционный, но очень-очень освежённый. Чем-то похоже на чёрное пальто с кучей карманов из влагоотталкивающей ткани, лоснящиеся лоскуты, заклёпки, массивные кроссовки с идеально белой подошвой.

У Ким Ён глаза на выкате.

— Здравствуй… — протянула она, на миг даже потерявшись и не поняв, что ей нужно сделать. Легонько поклонилась в знак приветствия. А он — ей.

— Извините, что опоздал, у меня были небольшие неприятности по пути… Надеюсь, вас это не утрудило?

— Утрудило. — Буркнула она, теперь стыдясь своего выбора в одежде. И страшась того, что Бэк-Хён подошёл к встрече всерьёз. Хотя одежда его, опять же, была скорее для… Более диких улиц, как ей кажется. — Ты даже дойти до рынка без приключений не смог?

— Ах, эта ситуация была мне неподвластна. Но, благо, я всё же здесь. Так что? Идём? Что вы хотели здесь приобрести?

— Хм? — Ким Ён задумалась и всё же решила прекратить пока игры разума, решив сказать, как есть. Они тихим шагом двинулись в глубь рынка. — Обычно я не успеваю готовить в течении недели, поэтому закупаюсь всякими соленьями и подобным, а потом просто морожу или в холодильнике храню. Вот сейчас и пришла пора закупиться. Мне нравится такая еда больше, чем магазинная… Она домашняя.

Она встрепенулась, подняла вдруг опустившийся вниз подбородок. Прочистила горло, чтобы заодно прочистить атмосферу, что сама же нагнала.

— Если ты такой ценитель традиционной культуры, то тебе, наверное, здесь понравится…

— О, я бы с радостью здесь закупился, но, увы, мой холодильник… Сломался.

«Горе луковое…»

— Сломался? Может, ещё и ты причастен к его поломке?

— Вовсе нет! — фыркнул он обидчиво. — Я теперь хорошо разбираюсь в технике!

— И где же мать в твоём рабочем компе? — Ким Ён снова ядовито улыбнулась, кидая косой взгляд на Бэк-Хёна, а он на секунду сделался таким мрачным, задумчивым, как густое дерево на холме. И вдруг выдал:

— А! Вы про материнскую плату! Внутри системного блока! Сбоку… на стенке… Наверное…?

— Поразительно. — Нет, для Ким Ён правда поразительно, что он правда стал что-то изучать. — А что ты будешь делать, если зависло приложение?

— Эм… Ну… Вызову диспетчера…? — протянул он, и стало чётко видно, как мутнеет взгляд в попытке вспомнить.

— И как ты его вызовешь?

— Тц. Это… — и даже висок стал пальцем массировать, хмурясь. — Контроль… Альт…? Дэлит? Вот придумали вообще использовать иностранные слова для работы… Это же неудобно! И с каких пор люди вообще обязаны знать два языка?

— С момента глобализации. — Ким Ён дёрнула плечами, усмехнувшись с его наивности. — Не знаю, из какой ты деревни приехал, но привыкай. Английский язык хотя бы частично, но войдёт в твою жизнь.

— А вы хорошо его знаете?

— А как иначе, когда твоя мать — учитель английского? Помню, когда я села за старый компьютер отца впервые, то сразу узнала все буквы и слова на клавиатуре. И играла во всякие старые-старые игрушки, примерно понимая хотя бы процентов тридцать из реплик и описаний. А дальше — больше. С поддержкой уроков в школе, замечаний мамы и иностранного медиа смогла неплохо овладеть английским. Но сейчас… — и неопределённо дёрнула плечами, снова ощущая, что испортила себе настроение и атмосферу разговора.

— Забыла…? — продолжил за неё Бэк-Хён. И ей пришлось согласно кивнуть. — В самом деле вы вряд ли что-то позабыли. Не тот у вас возраст. Скорее всего, если вы восстановите… Соответствующий образ жизни, то сможете быстро всё нагнать и вернуть. Возможно, даже преумножить.

— Да мне некогда нынче. Даже еду готовить некогда, о чём тут говорить? Да и вообще, давай найдём другую тему.

— Как пожелаете. О чём тогда вы хотите поговорить? Религию мы обсуждали, технологии и языки тоже.

— Не знаю. — А в голове снова всплывают вопросы, как пузырьки в воде. Ким Ён бросила осторожный взгляд на Бэк-Хёна снова, нахмурилась, выбирая лучший. — Может, расскажешь о своём детстве?

Собеседник вдруг снова помрачнел от задумчивости. Сложил за спиной руки по своей обыденной привычке.

— Моё детство было очень близко с дикой природой. Большая семья, любимый куст, в котором мы играли с братьями и сёстрами… Помню, как встретил кабана, думал, не переживу! — он усмехнулся, — а ещё я помню, как наелся каких-то ягод, которых явно есть не стоило! А я мелкий совсем был, не разбирал, что в рот тяну. И я причём не стал дожидаться, пока мою находку обнаружат другие, мигом умял всё сам. В больших семьях лучше даром время не терять, а то отберут! Неплохое было время, но жутко подумать, как много раз я мог сильно пострадать… — он сладко вздохнул, кажется, порадованный светлой ностальгией, а потом опустил взгляд вниз со странной улыбкой. — Знаете, а это ведь самый первый раз, как я обсуждаю с кем-то своё детство.

— В самом деле?

— Ну, да. Я много где бывал и много с кем общался, но никогда прежде не затрагивал своего прошлого. Совсем.

— Даже с Ман Соком? Я думала, вы сдружились.

— Да, но он смирился с тем фактом, что я чудак по вашим меркам. И не спрашивал о том, как я жил до этого.

— А я вот никак не смирюсь! Рассказывай, как ты вообще оказался в Пусане? Что тебя привело сюда?

Бэк-Хён обернулся на неё со своим фирменным глупым взглядом, а потом снова почесал в затылке, виновато улыбаясь.

— Стало быть, вы не удивитесь, если я скажу, что поспорил с другом, что выживу в Пусане полгода без единого вона в кармане?

Ким Ён покинула душа на этом моменте.

— Я обещала себе перестать удивляться. — Прокряхтела она, Бэк-Хён рассмеялся.

И они погрузились в особенный рыночный мир. Разглядывали посуду, небольшую мебель: современную и сделанную по традициям. А потом начался продуктовый отрезок, и вокруг стало пахнуть острыми специями, кислым маринадом.

— Апхчи! — раздалось на подходе к отделу. Белобрысый коллега утёр нос, хмурясь. — Прошу прощения, мой нос слишком чувствителен, могу… Апхчи!

— Ну, вот. Совсем всё плохо? — Ким Ён остановилась. — Ты хоть сможешь там ходить?

— Да… Просто прикрою нос… А то в воздухе перец летает… — и закрыл чёрным рукавом своё лицо. Ким Ён вздохнула. Снова что-то идёт не так с этим человеком. И стала молча выбирать, комментируя изменения и новинки в выборе и слушая ответы бубнежом сквозь ткань. Шоппер скоро наполнился всякими баночками и контейнерами, пакетами. Довольно много вышло, но плечо, впрочем, не пережимало. Они вышли с рынка, в поле зрения плавно и ненавязчиво проникла раскрытая рука.

— Понести? — Ким Ён в изумлении замерла. Глянула на Бэк-Хёна, который по обычаю носил миролюбивый лик.

— Не нужно… Не тяжело совсем. — Они продолжили идти дальше, девушка зачесала прядь чёлки, испытывая странное мятежное ощущение на душе. Словно море бьётся о скалы на фоне свинцовых небес. Они встали на выходе, глядя на дорогу, идущих людей. — И что дальше?

Морская пена долетала до верхушек скал, о которые отчаянно билась.

— Хм… А есть ещё места, которые ты хотела посетить?

На выступ упала капля воды и впиталась.

— Мне интересно, где ты обычно закупаешься. Хотя… Подозреваю, что ты балуешься городской роскошью, и потому остаёшься без денег в конце месяца.

Бэк-Хён не двинулся. Они встали посреди прохода на главную улицу, заставляя людей рассекаться об них в два потока.

— Я приехал совсем без ничего, в первое время более, чем естественно, что у меня быстро пропадают деньги.

— Поразительно, как ты смело на это согласился. Наверное, оттого, что ты буддист? Легко отказался от того, что у тебя было там. Дома.

— Да не то, чтобы… Дома жизнь была спокойней и понятней. Проще. А здесь жить тяжело. Нет покоя. Но я справлюсь. И ты тоже сможешь.

Очередная капля. Усмешка от шока из-за чужой наглости.

— Я прекрасно справляюсь! Всегда в хорошей опрятной одежде, не голодаю. Я тут более, чем устроилась.

Бэк-Хён повернул голову с таким странным взглядом. Таким смотрят, когда слушают ложь и знают правду. От него стало стыдно. Но поддаваться этому взгляду она не стала.

— И что это был за взгляд?! Я явно справляюсь лучше тебя!

— Разумеется. А теперь всё-таки… Где бы ты хотела оказаться?

— В кофейне.

— Отлично. А ещё?

— Пф… Бюджетнее? Или тебе не нравятся заезженные места?

— Я прошу мыслить шире. Где?

— Где-нибудь.

— Где-нибудь — где? — Ким Ён вздохнула, вот ведь придумал ей непонятные ребусы загадывать!

— Где-нибудь на западе. Я хочу побывать в Италии. Выпить триппло и успокоиться, наконец.

— Хорошо. — И они, наконец, пошли, заворачивая на одну из улиц. — А где ещё ты хочешь быть?

— В Америке. Пересечь все штаты.

— А ещё?

— Франция. Сфотографировать всеми любимую Эйфелеву башню. — она устремила взгляд себе под ноги. Неровная текстура асфальта мелькала перед глазами. — Тебе правда так интересно слушать?

— Да. А ещё где ты хочешь оказаться?

— Дома. — Хрупко уронила она.

— Значит, ты не местная тоже.

— Ах, ты! — фыркнула она, но злоба вся угасла на влажных скалах. — Мог бы прямо спросить… Да, я с Чеджу. В Пусан по делам переехала, и по сей день здесь живу и работаю. Мой город не такой большой, как Пусан. Туристический. — Она заметила краем зрения, что рядом никого нет. — А? Бэк-Хён…?

— Прости, запнулся, — усмехнувшись, догнал крашеный, почесал в затылке и прочистил горло. — Ты скучаешь по родному острову?

— Я ожидала, что ты плох в географии…

— Ничего подобного! — он снова сложил руки на груди. — Я хорошо знаю географию!.. Страны.

— Хотя бы страны… — она вздохнула. Чудак-чудаком. — Я скучаю вот по беззаботному детству. По соленьям мамы. По тому, как папа умел жарить мясо. По тому, каким мир казался большим и интересным. По тому, как я была наивна. Взрослая жизнь — это… Тоска та ещё. Это то, с чем нужно смириться, но жизнь отныне — тяжёлое выживание. Возможно, тебе самому сейчас с трудом удаётся с этой мыслью смириться, и потому ты дурачишься изо всех сил.

— Я не дурачусь, но я… В каком-то смысле понимаю, что тебе нелегко. Большие перемены — это страшно и сбивает с толку. И неизвестность страшит точно так же. Людям свойственно бояться того, чего не могут предугадать и понять. В этом они от зверей совсем не отличаются.

— Ладно. Хватит этой психотерапии. Я не хочу нагружаться неприятными мыслями.

— Это твоё право. В иные дни полезней будет заняться тем, что можно решить сиюминутно, чем стоять и дрожать, глядя в необъятные дали. Но рано или поздно всё равно придётся посмотреть.

Ким Ён пихнула его в бок локтем.

— Хватит, цитатник ты ходячий!

— Ай! — он прищурился, весь вытянулся лицом, — с каких пор женщины такие драчливые?

— Да потому что ты не замолкал! И вообще, куда мы идём?

— Вперёд.

— А назначение?

— Не столь важно. Путь важнее цели.

— Снова ты за своё…

— Если хочешь, чтобы я умолк — расскажи что-нибудь ещё. Например…

Их разговор оборвался. Оба встали как вкопанные, видя впереди собаку. Японский акита, большой и толстощёкий часто дышал с высунутым языком, глядя на них двоих на перекрёстке. Волочил поводок, принюхиваясь и подходя ближе. Всё бы ничего, но вскоре животное стало морщиться, скалиться и рычать. И тогда оба попятились, не ощущая ни тела, ни мыслей.

Попятились подальше от наступающего зверя. А тот не отступал, рычал и рычал.

— Да что ты к нам пристал?! — отчаянно взвыла Ким Ён. Осторожно полезла в сумку, от сердца отрывая контейнер с маринованным мясом. — Да забери! Отстань только!

А животному всё равно. Акита всё идёт и идёт, перешагивая жертву девушки.

— Бэк-Хён, сделай что-нибудь!!!

Но спасение приходит быстро. Из-за угла на улицу вылетает человек, впопыхах оборачивается и настигает рыжего хищника, хватая за поводок и утягивая подальше от парочки.

— А ну! К ноге! — и потащил рвущуюся собаку ближе к себе, поклонился низко-низко. — Пожалуйста, простите! Мне стоило внимательнее следить за своим питомцем!

— Вот, да, стоило бы… А если бы она нас покусала?!

— Я ужаснейше виноват, простите! — человек поклонился ещё раз и спешно удалился со своим неугомонным акитой.

Ким Ён вздохнула, прикладывая к груди руку и ощущая, как колотится неистово сердце от испуга. И глянула на Бэк-Хёна, видя, что он делает ровно то же самое. И поняла, что вцепилась в его локоть, а он ухватился за её кофту.

— Ты что, тоже собак боишься? После кабана тебе уже ничего не должно быть страшно. — Она отдёрнула руку, и коллега сам отмер, отпустил, стыдливо отворачиваясь.

— О-охотничьи собаки опасны и для людей тоже. Особенно плохо дрессированные. Это здоровое опасение…

— Ты дрожишь.

— Это нормально.

— Даже я не дрожу.

Ответом ей было стыдливое молчание. Ким Ён покачала головой и пошла подбирать брошенное мясо.

***

— Спасибо за прогулку, — они дошли до спуска в метро, куда девушка собиралась спуститься и поехать домой. — Это было странно, но хотя бы не скучно.

— Ещё раз прошу прощения за все неудобства, что принёс. — Он дважды поклонился, почесал в затылке. — Я надеюсь, ты не в обиде на меня.

— Я ещё подумаю: обижаться или нет. — Она сложила руки на груди, отворачиваясь, но потом всё же встала ровно, поворачиваясь к нему и клонясь тоже. — До встречи в понедельник.

Белобрысый воспрял, улыбаясь солнечной улыбкой:

— До понедельника!

Глава 5. Друзья

Бэк-Хён был изрядно доволен тем, как прошла его с Ким Ён встреча. Он был рад узнать побольше о своей старшей коллеге. Она боится собак, как и он, потому её наверняка раздражал его запах шерсти. Она скучает по простой и спокойной жизни, пытается заесть эту тоску чужими домашними маринадами и засолками.

Возможно, ей очень одиноко. С коллегами не дружит, родители где-то далеко или совсем не в этом мире. Наверное, это тяжело. Бэк-Хён не знал, насколько же мучительно жить одному — он лис, а это звери одиночные.

И даже немного совестливо от мысли, что он сейчас с ней сдружится, а потом исчезнет без следа, оставив её одну снова. Жестоко, наверное?

На том он решил, что лучше будет её научить снова доверять другим и формировать дружеские связи. Так она сможет найти ему замену и проживёт счастливую человеческую жизнь бок о бок с другими людьми. Решение хорошее, но как его реализовать?

Времена поменялись, люди изменились, стоило бы поискать информацию об этом в великолепной сети интернет!

Но быстро понял, что это бесполезно. В любом случае, это должно быть действием того, кто пострадал, как раньше. Только Ким Ён должна будет прийти к тому, чтобы исцелиться и снова начать доверять миру и людям в нём. Он может подбадривать и подталкивать её к этому, но за неё этого не сделать. И насильно — тоже. Можно сделать даже хуже.

Жаль, но это обычное дело, что помочь ты можешь только тому, кто помощи ищет.

Так что ему только и осталось, что помолиться на кондиционер, в офисе и выйти ни свет ни заря на работу. И увидеть, что к его обиталищу приехала какая-то машина. Большая, рабочая.

Он издалека понаблюдал за тем, как оттуда вышли люди, стали что-то доставать, разгружать. И подошёл всё-таки.

— Здравствуйте, а что вы делаете? — мужчина, выносящий какой-то ящик с инструментами, обернулся.

— Приехали вот, ремонт делать в том стадионе. — И кивнул на стадион, из которого выходил сам Бэк-Хён. Хвосты, которых нет, упали на земь.

— Это надолго?

— М? — этот интерес рабочего смутил, но он только пожал плечами и пошёл к зданию. А Бэк-Хён стоял, как вкопанный, с тоской осознавая, что… Остался бездомным.

«И где мне теперь селиться?!»

***

По офису он бродил, как привидение. Полупрозрачный, серый, замученный и сгорбленный. В голове перебирал возможные варианты. В принципе, в городе он насмотрел ещё других стадионов, но кто знает, как там с подачей воды, как легко в них проникнуть и как хорошо их охраняют?

И на нормальную квартиру денег не хватает решительно.

И когда ты в такой беде… Когда тебе некуда идти, нечего есть и нечего надеть… Ты идёшь к…

Другу.

Бэк-Хён воспрял, ещё бы уши торчком поставил, да их нет в этом обличии. И сел за своё место, тут же подкатывая к отвернувшемуся Ман Соку… На кресле.

— Ман Сок, друг, не поможешь мне кое с чем?

— Флуфаю… — а он от него втихаря пытался съесть какую-то конфету. Не то, чтобы Бэк-Хёна это ранило, но из колеи выбило на секунду.

— У меня… Предыдущее жильё хозяин внезапно закрыл для ремонта, и меня выгнал. Мне совсем некуда податься. Ты сможешь приютить меня, пока я не придумаю, что делать дальше?

— Ай, Бэк-Хён, ты чего? Чтобы такого не случалось, надо через договор всё оформлять и читать его внимательно! И даже денег не вернули?

— Да там… Без документов на мизерную сумму договорились… И её мне не вернули, когда выгнали. — История из ничего! — Так что? Я, правда, не уверен, что со своими нынешними сбережениями смогу в скором времени найти себе квартиру. Наверное, придётся ютиться со мной до конца месяца.

Ман Сок жалобно сморщился, уже давая понять, что у него лису не жить.

— У меня недавно появилась девушка, и я не знаю, как в маленькой квартирке я смогу тебя поселить, чтобы она ещё не была против. Не выйдет…

Как же всё же непривычно, что сейчас люди сами выбирают, с кем им быть, и долгое время культивируют отношения, прежде чем пожениться.

— Хорошо, тогда не стану мешать вашему семейному счастью…

— Да какое там… В общем, удачи тебе. Может, кто-то другой из парней в офисе поможет?

Но никто не согласился. Кто-то женат, кто-то с родителями, кто-то просто не доверяет ему достаточно, чтобы позволить жить вместе с собой. Опросив последнего мужчину в отделе, он повесил голову и вздохнул, смиряясь с тем, что будет экстренно искать новое жильё в неположенном месте.

Но чудо пришло само.

— Я услышала, что ты ищешь, к кому подселиться. — Бэк-Хён вздрогнул, промазал по полю мышкой. От своих переживаний перестал слышать, как к нему подходят.

Он обернулся на Ким Ён, которая снова предстала ему прежней собой: прелестной, ухоженной и аккуратной.

— Да… Есть такое. Никто из отдела не может меня принять.

— А как вообще так вышло, что тебя выгнали? — и Бэк-Хёну пришлось снова повторить эту выдуманную историю, зная наперёд, что она снова разозлится на его глупость и наивность. Так и случилось, в общем, она помрачнела, вздохнула, и спустя пару секунд выдала:

— Если будешь хорошо себя вести… То я могу дать тебе перекантоваться у меня. Но ты будешь покупать себе питание сам!

— Ким Ён… — он на этом моменте ошалел. — Ты же не серьёзно?

— Я сама побаиваюсь своего предложения. Но если ты пообещаешь мне, что будешь вести себя нормально…

— А это не будет странным…?

— Будет, конечно же. Я и не знаю, как разместить тебя. У меня всего один диван.

— О моём удобстве не волнуйся, главное, чтобы я тебя не стеснял…

— Тогда разберёмся после работы.

***

Бэк-Хён не понимал, как вообще так получилось и почему осторожная, отстранённая Ким Ён пригласила его к себе. Пригласила даже не в гости, а жить!!! При этом постеснялись другие мужчины-холостяки.

«Ты как замуж-то выходить будешь, Ким Ён…?» — качал он головой, спускаясь с ней в метро, а не проходя мимо.

— В общем, зная тебя, уточню: когда входишь в ванную и не знаешь, где я — стучись. Хочешь переодеться — делай это в ванной. Вещи не раскидывай. Посуду не складируй. На еду либо скидывайся, либо покупай свою.

— Я уяснил.

Тихий, но тесный и душный вагон метро помчал их по городу. Бэк-Хён уцепился чудом за свободный поручень, ощущая себя особенно уставшим. Или так сказывалась духота?

Он уже повесил голову, чтобы вздремнуть. Но ему помешало активно барахтанье под боком. Ким Ён не хватило свободной петельки поручня, и сесть ей было некуда. Так что она старалась достать хотя бы до перекладины, но роста не хватало.

— Держись за меня. — Негромко буркнул он, желая, чтобы она скорее притихла и успокоилась. Ким Ён почти что с острым возмущением глянула на него. А он только пожал плечами.

— Это странно.

— Не страннее, чем предлагать мне пожить у тебя. — Ким Ён надулась, но потянулась к его плечу, взялась, пришагивая ближе, опустила голову, глядя куда-то вниз. А вагон ехал и ехал… И Бэк-Хён засыпал и засыпал.

— Мы приехали. Выходим. — Его потянули, и он повиновался, на ходу раскрывая глаза. Вошёл в поток людей, вперёд, к свежему воздуху и ночному небу. По улице, что перестала блестеть и пестреть, стала просто освещена скромными белыми фонарями.

Бэк-Хён шёл с ней, поднимался по лестнице, не веря, что впервые за это время будет жить в нормальном человеческом жилище. Ким Ён запустила его в свой дом, и он уже на пороге ощутил… Гложущее чувство. Тоску и печаль. Острые шипы, что с болью и жгучим отравлением вонзаются в кожу.

Вроде, квартира простая, но в ней так… Неуютно.

Сонливость этот терний, однако, не прогнал. Главная обитательница скинула обувь и прошла внутрь, включая свет по всему пути. Сразу открыла холодильник, доставая знакомые маринованные продукты, которые они смотрели на рынке. Лис скинул туфли, те, благо, были настоящими, не частью его формы. Прошёл тоже, пока что повесил на крючок у двери пакет с бутафорией, которая якобы является его другой одеждой. Тот прогулочный образ он тоже долго придумывал и формировал поверх тела. И уже придумывал какой-то приличный халат, чтобы в нём ложиться спать перед Ким Ён… А ему нравилось спать по старинке… Сложив морду в хвосты.

— Я сразу переоденусь? — он уже быстро нашёл ванную. Открыл, видя стандартный туалетный набор.

— Угу. — После разрешения он проник внутрь, сменил одежду и осмотрелся немного. Баночки, бутылочки на полке, довольно немного, к слову. Зеркало. Раковина, душ, унитаз, удивительная вещь. Шкафчик над унитазом. Он приоткрыл его, сразу ощущая душистый запах мыла. Оно нашлось в углу, аккуратно сложенное в бумажных упаковках. Левее было ещё что-то. Какой-то товар, в рекламе которого женщины активно скачут, сладко спят и в общем хорошо себя ощущают. Ну, и пусть, в самом деле.

— Бэк-Хён…? — протянули из-за двери, и он закрыл шкафчик, отзываясь громким хмыканьем. — Ты что там делаешь?

— Я уже переоделся, — и стал открывать, в моменте поняв, что не сделал вид, что принёс с собой одежду в ванную. Но уже поздно, он встретился с Ким Ён лицом к лицу. Одетый в халат со штанами под низ. Она его оглядела. И пожала плечами, расслабляясь.

— Ладно. Готовить умеешь? Последи за рисом, я тоже сейчас переоденусь. — Девушка ушла за своей одеждой, а кумихо подошёл к плите, пассивно и сонливо приглядывая за небольшой кастрюлькой риса, которая даже не была близка к закипанию.

Но спокойным вечер быть не обещал. Он и так тяжело переживал тот факт, что мода конкретно поменялась и стала смелее, но у него чуть сердце не остановилось, когда он увидел Ким Ён с голыми плечами. Она вышла в обтягивающей домашней майке и широких пижамных штанах. Скучно и устало глянула на него и на кастрюлю. Подошла, словно ничего не происходит особенного.

— Поражаюсь твоему бесстрашию… — шикнул он, отводя взгляд и отворачиваясь. Ким Ён покосилась, начиная помешивать рис.

— Ну, да, я рискую. Но у меня сложилось впечатление, что ты… Что-то вроде порядочного молодого человека. Ставлю, что ты даже не знаешь, что делать с женщиной. Потому не сильно-то тебя боюсь.

— Не пугайся, но я знаю.

— Да надо же? — пфыкнула она, а плечи напряглись.

— Да. Но в действительности меня это никогда сильно не интересовало. Это скорее… Инструмент, чтобы почувствовать себя человеком. Но не цель.

Наверное, зря он подобрал такое выражение: «почувствовать себя человеком». Но коллега чуть поуспокоилась после этих слов.

— Ну, если так… Всё равно странно.

— Я странный. Это нормально.

— Действительно… Это нормально.

Они поужинали рисом и маринованными шампиньонами с овощами, Бэк-Хён же был рад, что хотя бы в домашних условиях можно поесть тихо и спокойно, без глотания кусками и быстрого запивания горячим напитком, как на работе в обед или где-то ещё. Затем они по очереди помылись, он галантно пропустил её вперёд, лишь бы она потом не жаловалась на запах собачатины. Время было позднее, но не достаточно, чтобы сразу же после душа ложиться спать.

Бэк-Хён думал посмотреть варианты для переезда. Сел на диван, включая телефон.

— У тебя есть вайфай?

— Не, устанавливать было дорого и бесполезно. Подключись к мобильному. — Девушка села чуть в отдалении на диване и включила телевизор. Лис кинул взгляд на экран. Почти что не испугался резко появившегося звука.

— Он у меня почему-то не работает.

— Дай посмотреть… — он передал телефон в руки Ким Ён, стал апатично и устало наблюдать издалека, как она заходит в какое-то приложение, что-то открывает… — У тебя тариф не оплачен.

— Вот оно что… — протянул он, намекая, что ему нужно больше информации. Но Ким Ён передала устройство обратно. — И что?

— Что?

— Что мне с этим делать?

— Оплати.

— Как…?

— Сходи в сервис и положи деньги через терминал. Кстати. У тебя нет банковского счёта? Я постоянно вижу, что ты возишься с банкнотами.

Эх, снова непростые темы…

— Да, у меня нет никакого банковского счёта.

— Заведи. А то если наличкой расплачиваться, то может случиться так, что нет никакого доказательства того, что ты что-то покупал. Так будет безопаснее. Да и кучу бумажек носить не придётся. Одну карточку взял, и всё.

— Подумаю об этом завтра… Сейчас никаких сил не осталось.

Ким Ён хмыкнула и продолжила листать каналы.

— Извини, кстати, что в доме холодные полы.

— Не страшно… Я хорошо переношу холод. Даже не простыну. Да и в старой квартире спал на холодном…

— Ну, тогда ладно. — И примолкла, казалось бы, проявляя снисхождение и позволяя уснуть. — Тебе, может, постелить?

— Буду не против. Спасибо. — И тяжко поднялся с дивана, чтобы не быть в стороне и помочь ей постелить себе постельное. Невиданной щедростью ему показалось то, что постель была хлопковая, мягкая. Думал, на плетёном коврике поспит.

Всё ещё испытывая на задворках сознания неприятную скованность, он лёг на постель, утоп головой в подушке и притих, расслабляясь и подмечая, что громкость телевизора убавилась и больше не тревожила слух, как прежде.

Здесь было бы здорово: присутствие знакомого человека, ленная усталость, мягкое спальное место, но Бэк-Хён никак не мог избавиться от этого чувства, что ему подарила его первая тысяча лет. Это чувство было преисполнено одиночеством, старой тревогой.

Ким Ён нужно от этого избавить.

А то заболеет…

***

К успокоению их обоих, ночь закончилась рассветом без происшествий.

Но происшествия начались, когда они вышли.

Тут же из двери по соседству вышла старушка, внимательно проскользила взглядом по ним двоим, выходящим из одной двери. Оба взгляд стыдливо уронили, спешно уходя. На лестнице пересеклись с каким-то другим соседом Ким Ён. Тут и Там Бэк-Хёну казалось в мимике людей, что они делали некоторые выводы. Вот теперь точно Ким Ён замуж не выйдет из-за такого соседства…

Они вышли на улицу. И Ким Ён замерла, заставляя остановиться и его. Впереди стоял какой-то незнакомый парень с хиленьким худым букетом.

— Ким Ён! — парень подбежал к ней, взял за запястье. — Ён! Послушай, я…

— Уходи немедленно! — девушка тут же попыталась отдёрнуть руку, но он не отпускал её, подходя только ближе.

— Нет, послушай же! Я исправлюсь, честно! Я не могу жить без тебя!

— Я не желаю тебя слушать! Всё кончено. Давно! Исчезни!

Эта сцена затягивалась. И Бэк-Хён понимал, что это выходит за рамки позволительного.

И вонзился когтищами в запястье мужчины, заставляя его отдёрнуться и отпустить коллегу из своего захвата. Взгляд незнакомца теперь был устремлён в него. Как будто бы он его даже не заметил до этого.

— Вроде на вид достойный господин, а бросаешься на женщин, как невоспитанная собака. — Молвил он, серьёзно сводя брови. — Немедленно уйди долой с наших глаз.

— А ты ещё кто такой?! — незнакомец махнул на него букетом, осыпая лепестки замученных цветов. Глянул между ними двумя. — Ким Ён, кто он такой?

Прежде чем она сумела ответить, он решил ответить первым, чтобы точно отбить желание приставать.

— Её жених.

Что один, что другая, посмотрели на него круглыми глазами. Девушка спрятала в руке свои глаза. Наверное, от стыда. А несчастный ухажёр пошатнулся, отошёл на шаг, зыркая то на него, то на неё. Его мина сделалась горькой, опечаленной.

— Ты ещё пожалеешь, что выбрала не меня, а его, Ким Ён! Придёшь потом ко мне, никому не нужная. Когда он тебя бросит одну! И будешь жаловаться!

— Долой. — Напомнил Бэк-Хён с нажимом, и незнакомый бывший выждал минуту, с гуляющими желваками сверля девушку. А затем спешно ушёл, швыряя букет на пол. И Ким Ён только волосами взмахнула, уходя в сторону метро. Лис утянулся за ней, провожая взглядом того человека.

— Не спрашивай об этом. — Остро сказала она сама, опережая все вопросы и комментарии. Он молча склонил голову, полагая, что сердечные дела всё так же неизменно трагичны, бессмысленны со стороны и губительны для прямых участников.

На работу они ехали в тягостном молчании, в шелесте разрастающегося терновника, который жалил всех окружающих. Кумихо терпел эти иглы, всё равно густая шерсть могла смягчить их боль. Но всё же понимал, что могло бы быть и лучше. Комфортнее, приятнее и спокойнее.

В офисе они разошлись по своим местам. Но из-за своей будочки он всё равно мог видеть, как она нервно рыщет в сумке и с дрожью в руках пьёт утренний эспрессо.

Конфликт забылся с началом обыкновенного рабочего дня. Ман Сок приветствовал его рукопожатием, сел рядом, бросая на него взор.

— Ну? Нашёл где перекантоваться?

— Да. — Спокойно отозвался Бэк-Хён между звонками клиентам.

— С кем-то из знакомых? Или откуда-то извне?

— Извне. — Отмахнулся. Не рассказывать же всем теперь, что он живёт у «ледяной королевы с лицом весны». Неудобное внимание, неудобное мнение людей, неудобное всё.

— Ну, и хорошо, что нашёл, где поселиться! А то я уж думал упросить девушку съехать обратно к родителям… Хах…

Бэк-Хён вздохнул. Что уж теперь бросаться на предложения и упрашивать человека выгнать возлюбленную? Как-нибудь дотерпит до зарплаты.

И как-то протянул рабочий день. Собрался, встал у выхода, дожидаясь, когда Ким Ён закончит. Прислонился к дверному проёму, глядя, как она активно печатает на компьютере.

«Никакая она не ледяная королева… Просто хрупкий белый цветок в терновом кусте…»

Закончив с делами, девушка поднялась, выключила компьютер и обернулась, тут же вздрагивая.

— Что ж ты не сказал, что ждёшь? Я забылась совсем… — она спешно подошла ближе, и они вышли в коридор, тут же встречаясь лицом к лицу… С Ман Соком.

Который предовольно и хитро улыбался, глядя на них.

— Что? — вдруг ощетинилась Ким Ён, глядя на него исподлобья. А он только поднял руки, будто сдаётся.

— Ничего! Просто меня смутило, что Бэк-Хён вдруг завис у двери. А он тебя ждал… Вы, голубчики, куда-то вместе собрались?

— Ман Сок, мы просто друзья, — вклинился Бэк-Хён, разводя руками. — Не нужно придумывать того, чего нет.

— Самые красивые люди в отделе по-дружески ждут друг друга и ходят за ручку? — и приулыбнулся, кидая взор на Ким Ён. — Не удивляйтесь так, я ж со всеми общаюсь, знаю, что Бэк-Хён много кому приглянулся.

— Когда мы вообще держались за ручку, напомни? — фыркнула она, складывая руки на груди. — И вообще, я не собираюсь слушать, что вы там напридумывали, будто старшеклассники! Пойдём отсюда…

Бэк-Хён на прощание безучастно кивнул вместо поклона и потёк за коллегой в сторону лифта, видя и чувствуя, как атмосфера стала искажаться, расти тернием ещё гуще и мрачнее.

— Не слушай других. Мы двое прекрасно знаем, что нас связывает. Хоть я и понимаю, что тебя удручает распространение неудобных слухов… И что это может сказаться на твоей дальнейшей жизни…

— Хватит, не надо. — И она вошла в лифт. Лис — за ней, и закрывшиеся двери отрезали их от чужих ушей. — В общем, держи ключи, не потеряй. Я должна буду сходить кое-куда, так что иди домой один.

— Что…? — но девушка насильно вручила ему ключ и вышла из лифта, не дожидаясь. — Ким Ён! Ты уверена, что будешь в безопасности?

— Буду.

— Не задерживайся слишком поздно ночью! — он спешно следовал за ней по комнате с ресепшном в сторону выхода.

— Хватит уже лезть ко мне.

— Я волнуюсь!

— Ты мне мама что ли? — она обернулась, на глазах блестело, брови нахмурились. — Волнуйся о себе, Бэк-Хён!

И Кумихо остался у дверей в офис, растерянный и разбитый.

Что пошло не так? В какой момент?

Но он не стал больше налегать на неё дальше, просто взглядом проводил до автобусной остановки, вздохнул и развернулся, глядя на здание банка в этом районе.

Стоило тоже заняться делом…

***

Двери разъехались, впуская на обитый порог поникшую девушку. Она подошла к регистрации, поднимая тяжёлые веки, чтобы не смотреть в пол хотя бы немного.

— Я к Ким Бом. — И положила паспорт на стол.

— Пришли посетить? — доброжелательная улыбка сотрудницы больницы затерялась где-то на краю сознания, что было затенено частой порослью тёрна. И все её движения тоже потерялись в тенях. — Да, госпожу Ким Бом можно посетить!

И затем девушка пошла по указанному направлению, вошла в палату, замирая на пороге и глядя на женщину, лежащую на больничной постели. Её пальцы положили вязание на белое покрывало, а голова повернулась с милой улыбкой.

— Привет, милая. — И её пошатнуло. Она сделала шаг ближе и подошла, села на стул возле кровати. Взялась за худощавую бледную руку. — Ты снова заработалась? — рука неуёмно выскользнула и провела по щеке, убирая волосы подальше от лица. — Что-то ты бледная сегодня. Что случилось, Ён?

— Ничего… — она прикрыла глаза, улыбаясь. — Просто да, устала немного…

***

Бэк-Хён возвратился домой, чтобы понять, что Ким Ён его ждёт у дверей своей квартиры без возможности зайти. И тягостно держит сумку. Плечи опущены вместе с головой.

Она повернула в его сторону голову, и он вздохнул, понимая, что настрой у неё не очень.

— В банке была жуткая очередь. — Оправдался он осипшим голосом и открыл дверь. Ким Ён молчала, мрачней тени. Под ногами будто возникали занозы шипов. Они занялись своими делами без слов и договоров. Но за ужином Бэк-Хён всё же нашёл необходимым опустить палочки и заговорить, — Ты можешь поделиться, когда будешь готова.

И восстановил их тягостное неуютное молчание.

Но оно снова расступилось, когда они уже легли спать в тишине и покое спального района.

— Ты правда считаешь нас друзьями…? — тихо раздался вздох в темноте маленькой квартиры. — Или ты так сказал, чтобы просто отстали?

Он задумался, но решение его было однозначно и непоколебимо:

— Да. Мне показалось, что мы сдружились. Да и могу ли я к тебе относиться иначе, когда из всех только ты приютила меня?

— Ты странный… — зашуршала постель на диване, она перевернулась на бок. Кумихо своим хищным зрением увидел, как она медленно моргает с печальной улыбкой без блика в глазах. — Но, наверное, так даже лучше…

— Не обязательно мне постоянно об этом напоминать…

— Ну, а я же сказала, что это лучше, чем если бы ты был нормальным…

Бэк-Хён устало усмехнулся, переводя взгляд на люстру. Поцарапал ногтями ткань одеяла.

— Сегодня полнолуние. Трудно будет уснуть… — заметил он, ощущая необходимость об этом заявить. Ким Ён приподнялась на своей постели, чтобы вытянуться и заглянуть в окно.

— Ты веришь в эти суеверия?

— В них есть доля правды. Но да, я считаю, что в это время всем живым существам свойственно… Иметь необъяснимый прилив сил. Ты разве не замечала?

— Нет… — она упала обратно и замолкла на время. Через пару минут разговор продолжился, — ну, вот, теперь я правда ощущаю, будто не смогу уснуть… Ну, вот, это всё ты виноват…! Теперь, не знаю, убаюкивай меня! Нам на работу завтра!

— Сказку рассказать? Ну, нет. Ещё и сказки мои раскритикуешь.

— Выгоню, если это будут страшные сказки… — пригрозилась она, зарываясь в подушки и протяжно вздыхая. — А вот интересно… Рассказчик сам от своей сказки уснуть сможет?

— Если рассказывать монотонным голосом… То да. Может. Удивишь чем-нибудь?

— Не знаю, слышали ли про эту сказку в Пусане или в той деревне, где жил ты… Потому что она скорее локальная… Даже многие дети, с которыми я в детстве общалась, не слышали прежде о ней… Возможно, её придумал мой папа… Ну, в общем…

«Когда-то давно, в государстве Тхамна случилась беда. Внезапно, посреди ночи затрещали стены у домов, заплесневела еда, затухла вода. И мертвецы стали вырывать свои могилы, чтобы выбраться наружу. Ломились в двери и окна, пока не наступил рассвет. Все улицы были увалены телами, и жители страшились, не знали, что им делать.

Юный шаман распрощался со стариком-отцом за эту жуткую ночь и поднялся на гору, зашёл в храм и стал взывать к владыке ветра, прося защиты от напасти. Сделал все подношения и ритуалы, спустился назад. Наступила ночь. И снова страшный грохот, портится еда и вода, мертвецы поднимаются и стучат в дома. Наутро замученный Шаман поднялся на гору снова, стал взывать к его жене, производя ритуалы. Спустился снова и дождался ночи, сидя, как на иголках. Новой ночью всё было неизменно: стоны мертвецов, пошатывающихся стен и порча еды.

На третий день на гору он поднялся из последних сил, ведь не ел уже несколько дней. Зашёл в храм и упал на колени, молясь со слезами на глазах на образы владыки ветра и его жены. Но вскоре понял, что в храме сидела большая белая лиса с бессчётным количеством хвостов и смотрела безотрывно на него. Лиса молвила: «Я наблюдаю, как ты три дня к ряду ходишь сюда и молишься владыке. Но твои мольбы не слышимы ему». Шаман испугался: «Почему же не слышимы? Я иль отец мой чем-то обидели его?». Зверь вздёрнул головой: «Не обидели. Просто праздный ветер на месте не удержать. Он сделает круг вокруг мира и вернётся назад. Но о чём ты всё время молился?». Тогда шаман рассказал о странном проклятье, что мучило его деревню. Лиса задумалась, опустив морду, просидела в тишине почти час, и вдруг сказала: «стало быть, это проклятье обозлённого духа. Этой ночью зажги растительный факел у каждого дома, возьми один с собой и поди со мной. Как найдём духа — поймай его в лист бумаги и сожги над факелом. И тогда ночи в вашей деревне будут безмятежны».

Сказано — сделано. Целый день шаман плёл из травы и листвы факела, расставлял перед дверьми. И зажёг, как темнота проглотила последний клочок земли. На краю деревни сидела лиса, и её обступали мёртвые, что шли обратно к деревне с погоста. Шаман замер от страха, но ни один мертвец на него даже не глянул, прошёл мимо, словно нет его. И так прошли они все мимо деревни, затерявшись во тьме. И тогда он с лисой пошёл по подножью горы вокруг. В каждой ночной тени юному шаману казалось, что на него бредёт силуэт.

Но он храбрился, вытягивая вперёд горящий факел. Когда луна взглянула на землю со своего зенита, лиса остановилась у ямки, что оказалась пещерой. Шаман достал бумагу и вогнал факел в землю поодаль. Встал над пещерой, расправляя лист. А лиса встала с другой стороны. Через время раздались шлепки с эхом. Тяжело дыша и поскуливая, на свет луны вылезло уродливое чудище, не виданное прежде никем. Худое, гнилое, плесневелое. Шаман отшатнулся от его длинных пальцев, обросших грибами, закрыл ему голову бумагой, надавил всем весом, пока лист не проглотил чудище. И бросился к огню, бросая свёрток на язык пламени. Лист сгорел с ужасным визгом, и ночь стала яснее. Когда шаман поднялся и обернулся, то лисы уже нигде не было. Он был один у подножья вулкана.

Вслед за этим на острове стало спокойней. Мертвецов упокоили должным образом, пещеру засыпали землёй, а в храме в течении жизни этого шамана стало обязательно приносить третье подношение для лисы, что сторожила деревню в отсутствие главных покровителей.»

Бэк-Хён не дышал.

А Ким Ён вздохнула.

— Сказка, конечно, жуткая. Но хотя бы закончилась хорошо… Эх, вот бы тоже найти лису, которая скажет, как и что сделать, чтобы наладить жизнь…

Бэк-Хён задрал голову, чтобы глянуть на соседку, которая даже его наверняка не видела. Взволнованно приоткрыл рот.

— Позволь другим людям помогать тебе…

С дивана раздалась усмешка.

— Но людей не заботят проблемы других людей.

— Тебя заботят…

Они оба замолчали. Ким Ён хмурилась, отводя взгляд куда-то в тёмный угол.

— Ну, возможно, это я просто странная… Не бери в голову, я просто рассказала сказку. И не очень помогло…

— Давай я теперь расскажу тебе сказку?

— Не нужно, так мы никогда не уснём…

Квартира погрузилась в тягучую тишину.

***

— Бэк-Хён! — его хлопнули по плечу. Он сразу установил зрительный контакт с Ман Соком, который у него вызвал покалывающую обиду. Что забавно, ибо он редко, очень редко вот так обижался на людей.

— Здравствуй, — сдержанно кинул он, отворачиваясь к монитору.

— Прости за вчерашнее. Похоже, вы двое на меня за это обозлились… Уж простите, но это правда настолько редкое событие, чтобы мужчина и женщина были друзьями. И со стороны правда очень странно видеть, как она мило ведёт себя с тобой.

Лис прислушался, однако интереса внешне не проявил. Он сам сначала подумал, что пленил её своей красотой или харизмой, но вскоре понял, что дело не в этом. И смирился, легко и просто это принимая.

— Знаешь, она обычно динамит других парней. Общается сухо, сводит встречи и разговоры к минимуму, ни с кем никуда не ходит. А с тобой до метро ходит. И вы разговариваете иногда. А это «иногда» на фоне чужих «никогда» очень выделяется.

А ведь Ман Сок даже не догадывается, что у них была и встреча, и каждую ночь они спят в одной комнате…

— Возможно, нам просто удалось создать духовную связь на основе спора и взаимности? Мы просто добры друг с другом. В этом всё дело.

— Ты скорее терпел её нападки как святоша…

— Не без этого. Но теперь я думаю, что мы можем доверять друг другу.

«Лицемерно говорю…»

— Вас умом не понять… Ладно… Давай просто забудем эту ситуацию! Хочешь, сходим рамён поесть после работы? Прохладного погасим заодно.

— Твоя избранница на разозлится? — подколол в ответ кумихо. Ман Сок отмахнулся.

— Ой, она мне такой концерт устроила вчера, что я иного варианта не вижу, кроме как вернуться домой наевшимся и бухим!

«Представить не могу, что Ким Ён сделает со мной, если я приду пьяным…»

— Ладно… Надеюсь, Ким Ён не обидится…

***

Она обиделась.

Бэк-Хён увидел, как она надулась, и в конец перестал что-либо понимать в области их взаимоотношений. Ей так была важна его компания?

— Ладно, тогда я пойду одна. — И взгляд отвела, собирая вещи в сумку. Бэк-Хён бы от того, как она успешно давила на чувство вины, поджал уши. Но не мог по некоторым причинам.

— Будь осторожна… — оставалось только сказать ей вслед. А она молча вышла и спешно спустилась на лифте.

— Если честно… — начал под руку Ман Сок и получил режущий удар взглядом от кумихо. Парни пошли следом, но спустились на другом лифте. Бэк-Хён не находил себе места, слыша жужжание лифта.

И когда они вышли, то всё равно увидели спину спешно уходящей коллеги. Лис пригорюнился.

— Ким Ён, а на что ты обиделась-то? — громко подал голос Ман Сок, эдакая беспардонная стихия. Названная обернулась, кидая клинки взглядом.

— Это не ты должен спрашивать! — прикрикнула она одному и глянула на другого, с особенно мстительным настроем. — А с тобой мы дома поговорим!

И захлопнула входную дверь.

В холле стояли двое: истекающий потом от ужаса Бэк-Хён и улыбающийся криво Ман Сок.

— Дома, значит?

— …

— Ага… Вот оно что…

— Идём за рамёном, я всё объясню. — И схватил Ман Сока почти что до боли дрожащей когтистой рукой.

***

— Итак…? — спросил Ман Сок поверх холодной баночки и остывшего душистого бульона. Лис настороженно хмурился, не догадываясь до сей поры, как ему это объяснить.

— Итак…

— Угу… — а друг только и делал, что внимательно и даже жадно считывал любой его жест. Бэк-Хён ощутил себя пехотинцем под прицелом тысячи лучников.

— Когда я искал, у кого подселиться, об этом узнала Ким Ён… И предложила мне пожить у неё…

— Верно.

— Я покривился, но согласился, ведь это лучше, чем жить невесть где и невесть как…

— Ты не обрадовался? — бровь на лице Ман Сока поползла вверх.

— Я смутился! Удивился! Засомневался! — поступательно пояснял кумихо, лишь бы его верно поняли. — Разве это не странно — жить двум молодым людям не в браке в одном доме?

— Ну… Вообще… Некоторые так делают. Помоложе.

Лис ощутил, как болью стрельнуло в виске. И похмурился, потирая место резкой головной боли.

— И зная это… Почему ты вдруг сделал другой вывод…?

— Повторяюсь: потому что вы оба самые красивые в нашем отделе, и у Ким Ён к тебе отчётливо иное отношение, нежели к другим парням. Проще было бы подумать, что у вас служебный роман, чем не подумать об этом вообще.

Ладно, возможно, это справедливо… Возможно…

— В любом случае… Это не то, что происходит. Я, честно признать, в женщинах даже не заинтересован.

И отпил из своей баночки, не смотря даже на отсевшего и неуютно поёжившегося коллегу. А потом, разошёлся с ним на достаточно трезвой ноте, и возвратился домой.

Постучал в дверь, ожидая, что ему откроют, но к нему как будто бы назло долго не выходили. Он даже постучал трижды, прежде чем Ким Ён открыла, сразу отвернувшись и уйдя в глубь квартиры.

— Ким Ён… — вздохнул он, не желая больше иметь дело с её непонятной обидой. — Расскажи, что не так.

— Всё нормально.

— Ты так себя не ведёшь, когда всё нормально.

— Ты с каких пор специалист по моему поведению?! Я говорю: всё так, всё нормально!

— Ты можешь отпираться сколько угодно, но разве тебе от этого станет легче? Ты будешь заводиться над нерешённым конфликтом и портить почём зря нервы. А жизнь слишком коротка, чтобы так чахнуть.

Она снова злобно на него обернулась. Меж бровями залегла тень.

— То есть, ты думаешь, что это нормально — как ни в чём не бывало общаться с человеком, который противно себя повёл? Вот мне стало ещё противнее с ним общаться! А ты с ним куда-то ещё и пошёл!

— Он извинился.

— Может, перед тобой, но не перед мной.

— А ты бы выслушала его, если бы он пришёл извиняться?

— Он бы и не пришёл. — Она продолжила движение в сторону их общей спальни, а Бэк-Хён не отставал.

— Почему ты так решила?

— Да потому что. Потому что я понимаю, что он ходил и облизывался, глядя на нас! Он не сожалеет! Он завидует! — и всплеснула руками, поворачиваясь к нему.

— Чему ему завидовать, если у него есть избранница?

— От безысходности избрал… Ты думаешь, я не знаю, как ко мне относятся люди?

Бэк-Хён промолчал, тут уж и не сказать ничего.

— Не пытайся обелить то, что не белое. — Дополнила она.

— Возможно, ты права. Но с кем мне общаться — выбирать только мне. Ненавидеть его — твоё право. В общем-то, все люди серые. Никто не белый. И ты, и я тоже. — Он затих, ощущая, как дух в нём самом всколыхнулся. И смиренно прикрыл глаза. — Но люди видят нас такими, какими мы себя показываем. Я тоже обманулся твоей первичной холодностью, но знаю, что ты можешь быть и другой. И ты видишь только то, что тебе показалось сначала.

— И что? Мне его теперь простить?

— Выбирать тебе. Но я скажу, что жить будет проще, если относиться к людям проще. Никто в офисе, похоже, и не знает тебя дальше твоего острого характера и красоты. Потому что ты больше ничего не показываешь.

— Бэк-Хён. — Строго и резво кинула она, складывая руки на груди. — Если слишком много доверять чужим людям, не стоит удивляться, что тебя предадут. Я, по-твоему, никому не доверяю просто так? Шутки ради? Я просто знаю. Я знаю, какими животными могут быть люди. И я не хочу испытывать судьбу.

— Но чем отличаюсь тогда я?

Ким Ён поморщилась.

— Ты хочешь сказать, что тебе лучше не доверять? Ты показался мне тем, кому доверять можно. Потому что я вижу и утверждаюсь, что тебе вот всё это не надо. Разве нет?

— Да. Мне не нужно от тебя ничего. Но я просто хочу, чтобы у тебя получилось… Зажить нормально.

Черты лица на весеннем лице смягчились, но всё ещё были горькими.

— Я и так нормально живу. И я не собираюсь идти на уступки со своей самооценкой, чтобы быть частью общества. Я не хочу мириться с тем, что люди смотрят на меня как на красивую мебель.

— Тебе разве не одиноко? Дружба — это очень важно. Вообще тёплые взаимоотношения между людьми — это важно.

— Ты так говоришь, хотя до этого упоминал, что даже о детстве ни с кем разговаривал до меня… Ты горазд раздавать советы, которым не следуешь?

Бэк-Хён вздохнул. Вот, они уткнулись в его особенность.

— Я просто странный. И мне не требуется сближение с людьми, чтобы наслаждаться жизнью. Но ты — обыкновенный человек. И тебе это нужно.

— Нет. Не нужно. Да и зачем ты тогда вообще здесь, если тебе это всё не нужно? Откуда у тебя какой-то там друг? С которым ты спорил. Зачем тебе я?

Кажется, она завела его в ловушку. Если он скажет, что она навсегда останется просто поверхностным воспоминанием в его голове, то это обесценит всё то, что он пытался сделать в её адрес. Она может расстроиться и закрыться сильнее. А ведь как иначе, когда единственный человек, который увязался за тобой ради чего-то духовного, признаётся, что ты для него ничего особенного не значишь.

Даже в груди налилось тревожное тяжёлое чувство. Словно ртуть.

— Путь нередко лучше с кем-то разделить, даже если вы на перекрёстке разойдётесь. Я не могу найти слов, чтобы описать, как это ощущается с моей стороны…

Ким Ён вздохнула. Отвернулась, чтобы что-то сделать. Хотя Бэк-Хён понимал, что она просто пыталась занять чем-то руки.

Спор закончился ничем, кроме неприятных эмоций. Удивительно. Лис впервые ощущал себя так неприятно, и это даже были не нападки на его профессионализм или компетентность.

Ночь была бессонной.

***

Чего и требовалось ожидать: Ким Ён стала прохладнее и отстранённее. Она не разговаривала с ним сверх бытовых вопросов и утверждение. Кажется, активно ждала зарплаты и повадилась задерживаться в офисе за документами и прочим. А Бэк-Хён с каждым днем всё меньше и меньше сомневался, что она оттает сама. Нужно было хорошо извиниться, но как…?

— Ман Сок… — обратился он, выкатившись из-за своего стола. — Ты не знаешь ультимативного решения, как извиниться перед человеком?

— Ах, мой мальчик вырос и начал использовать современные словечки…! — друг театрально всхлипнул и тут же прекратил сценку. — Ким Ён всё ещё дуется?

— Мне кажется, что она разочаровалась во мне, как в человеке. Это, кстати, касается тебя. Скажи мне, ты ещё претендуешь на неё?

— С такими вопросами мне сложнее верить, что вы просто друзьяшки…

— Не юли.

— Ладно! Знаешь, я уже поуспокоился как-то по её поводу. Да, всем хочется красавицу-подружку, но надо же уметь различать, когда лезть уместно, а когда — нет. Я понимаю, что я не так красив, и зарабатываю ничем не больше неё. Мне нечего ей предложить, и, честно, я думаю, что у неё требования заоблачные. Так бывает нынче.

— И ты доволен своей избранницей?

— Вполне. Да, она может разойтись и поистерить из-за того, что я сделал что-то не так или чего-то не понял, но она не прессует меня меняться и не заставляет менять работу. Я ещё не проникся ею так же, как она мной. Но это дело времени и привычки. В принципе она мне нравится.

Бэк-Хён даже не знал, как продолжить тему. Ну, и подумал, что стоило бы предложить ему продолжить свой монолог о ней.

— И что тебе в ней нравится?

— А теперь, вспоминая твою вчерашнюю фразу, я уже боюсь за себя… — протянул Ман Сок, опасливо отъезжая на кресле. Лис дёрнул бровью. — Ладно. Допустим… Мне нравится, что она простая. Она ничего из себя не строит, дурачится, никого не стесняясь. Вообще, она ничего не стесняется и не боится. Это она со мной первая знакомиться начала, что невозможно, ведь это я со всеми знакомлюсь первый! Ха-ха! А потом и предложила начать встречаться. А я-то что? Против разве? Я согласился, и вот. Живём вместе.

— Необычно.

— Вот и я о том же! Ну, ладно, я уже ощущаю, как Пак Йео идёт по мою душу! Потом поговорим.

И друг уткнулся в свою работу, давая Бэк-Хёну основание, чтобы написать особую строчку в характеристику Ман Сока. Но он так и не услышал ответа на свой вопрос.

Просидев весь день, он пришёл к мысли, что вряд ли в это время появился универсальный способ извиняться и восстанавливать отношения.

И стал смотреть в интернете лучшие решения, страшно надеясь, что авторы статей и чартов не ошибаются. И стал считать свои финансовые ресурсы.

На отчаянный жест хватало.

— Ким Ён, возвращайся домой сама, мне надо кое-куда сходить. — Девушка обернулась, складывая свои вещи в сумку. Оглядела его сверху донизу, фыркая.

— И что ты удумал?

— Хочу сходить и посмотреть квартиру.

Она понятливо и сдавленно хмыкнула, проходя мимо него. Снова этот шелест терновника. Снова не разглядеть белого цветка.

Коллега ушла в сторону метро, а парень самолично направился в Casa Busano…

***

Ким Ён сидела одна в тихой квартире и не могла найти себе места. Здесь было так холодно и пусто. Хотя она была совсем небольшая, хотя второй обитатель часто поддерживал тишину и совсем не шумел. Даже ходил тихо.

С одной стороны, зачем злиться на человека за то, каков он? Зачем злиться на чудака, что он чудак? Но она не могла оправиться от мысли о том, что… Ему… Она ничего не стоит. Совсем. Он легко о ней забудет, не будет скучать, не будет задумываться, как она там. Ладно бы забыл совсем через лет десять. Но ведь он может и за месяц. Что ему мешает?

Забавно. Человеческая жизнь обречена на постоянные потери и разлуки. Ты можешь стараться и прятаться, но всё равно кто-то ветерком проникнет за твои ограждения. И потом так же легко их них выдуется, уносясь невесть куда, без следа. Точнее, след на тебе останется. А вот намёков иных на существование этого человека у тебя больше не будет. И в этих разлуках вся боль и печаль.

Зачем вообще открываться людям, которые исчезнут? Зачем доверяться тем, кто отвернутся, когда твоя единственная ценность увянет с годами? Лучше просто прятаться и не впускать. И тогда новой боли не будет, тогда силы не отберут и не унесут на край земли.

Раздался стук, и он развеял временно эти тягостные чёрные мысли. Ким Ён поднялась с дивана и двинулась к двери, заглядывая в глазок. Это был временный сосед. Она открыла дверь.

— Ну, что? Насмотре… — и перед самым носом материализовался стаканчик с белой крышкой. Ким Ён осеклась. Глянула на невинную улыбку взволнованного дурака. — Спасибо…?

— Я плохо разбираюсь в кофе, но надеюсь, что тебе понравится… — она приняла стаканчик и отошла от порога, открыла стаканчик. А он холодный, но внутри непроглядная чернота. Пригубила.

— Вот это ты придумал, конечно… Кофе на ночь глядя приносить… — фыркнула она, отпивая смелее. — Тебе повезло, что меня кофеин уже не берёт. Но этот эспрессо неплох, даже не сожжён. Спасибо. — И посмотрела на логотип, обмирая на месте. — Бэк-Хён… Ты правда ездил в такую даль, чтобы купить мне его?

Белобрысый покивал, захлопывая дверь.

— Чудак… — усмехнулась она, ощущая теперь, что гложущего холодного чувства больше будто бы нет.

— Зато он хороший. — Защитился степенно коллега, проходя глубже в дом. А девушка прислонилась к кухонному гарнитуру, наслаждаясь достойного качества напитком впервые за долгое время.

— Сколько стоит? — вопросила она у вечерней тишины квартиры.

— Твоё прощение… — был ответ из её глубин.

— Одного стаканчика будет непомерно мало.

— И сколько мне тогда купить?

Ким Ён грустно вздохнула, болтая чёрную жидкость в белостенном сосуде.

— Нисколько. Просто… Не… — Слово застряло в горле. — Не огорчай меня.

— Я постараюсь, конечно, но это невозможно… Ты тоже это понимаешь.

Очередной печальный вздох. Она опустила взгляд.

— А было бы здорово… Если бы это было возможно…

Глава 6. Дела амурные

— Так… Сегодня зарплата. — заявила Ким Ён поверх их быстрого и не очень питательного завтрака. Их отношения чуть-чуть отморозились, они даже обменялись номерами телефонов, чтобы упростить бытовые вопросы: что купить, ко скольки часам ждать дома. И до конца спора у Бэк-Хёна оставалось менее четырёх месяцев. — Ты уже нашёл квартиру?

— Да. Я уже написал владельцу. Она в этом районе тоже. Вроде, за свои деньги очень даже хорошая. — Бодро отозвался он, довольный тем, что дела вот-вот должны были наладиться. Квартира, банковский счёт… Да он полноценный гражданин современного мира! И это всего за пару месяцев жизни здесь! Отличная адаптация! — Я думаю, что съеду на днях.

— Хорошо… — пожала плечами Ким Ён. Хотя, кажется, её что-то тяготило. Бэк-Хён не стал задумываться над причинами. Не мог даже предположить и не видел смысла, покуда она сама не скажет, что не так.

В офисе он тоже ходил довольный самим собой! Смог сговориться на приемлемую цену, причём нашёл очень симпатичную квартиру, со свежим ремонтом, просторными комнатами и красивым видом из окна. Уж он-то мастер торговаться!

В обед бухгалтерия разослала зарплату. И лис, увидев сообщение о поступлении денег на счёт, предовольно растёкся в улыбке. Кажется, даже солнце ярче засияло сквозь окна в офисе.

А потом его от попыток вернуться к работе отвлекла вибрация, которую он установил на телефоне вместо громкого рингтона, а то мучил уши почём зря и часто пугал. Он взял его снова, подумав, что ему зачем-то написала Ким Ён, но текст смс гласил о другом:

«Смс-Банк: Входящий перевод 5000 вон от Чи Дай-Ёнг»

«Простите пожалуйста, я случайно перевела не на тот счёт. Можете переслать, пожалуйста, их на этот банк? http://…»

— Эх, вот такого же и я побаиваюсь… Так легко ошибиться при переводах… — буркнул он себе под нос, переходя по ссылке. Он же не злодей какой-нибудь, чтобы бросить человека в такой неприятной ситуации и присвоить его деньги себе… И увидел, что на сайте просят ввести данные карточки. Почесал в затылке, припоминая цифры, которые он на экстренный случай запомнил. В нынешние времена надо держать много важной личной информации в голове! И ввёл, трижды перепроверив, что написал все верно.

— Бэк-Хён? — спросил Пак Йео, перепугав его и заставив подпрыгнуть на месте. Старый начальник смотрел строго, но без раздражения. — Не отвлекайтесь, работа сама себя не сделает.

— Прошу прощения! Мне просто срочно нужно перевести деньги, я сейчас вернусь к работе!

Начальник хмыкнул и прошёл мимо, к своему рабочему месту. А лис стал соображать быстрее, чтобы не портить отношения с начальством. Нажал на кнопку подтверждения, дождался, когда прогрузится следующая страница.

Ничего, вроде бы, не изменилось, к его удивлению. Никаких просьб указать сумму перевода или чего-то такого, но появилось смс с кодом. Ну, он дёрнул плечами и вышел, переходя в личные сообщения с незадачливой гражданкой которая не туда перевела деньги.

«Скиньте мне смс-код от вас, чтобы подтвердить перевод…»

Он просто вписал код и послал его. Думал уже спросить, что это за технология такая, что банк сам знает, сколько денег нужно перевести, раз не стал этого запрашивать.

Как увидел, ощущая пропуск сердечного удара:

«Смс-Банк: Исходящий перевод 2 800 000 вон»

— Это ещё что… — шепнул он, ничего не понимая. Дрожащими руками свернул смс и открыл приложение банка. По лицу потёк пот, и сдавило в горле.

На его счету не было совершенно никаких денег.

Совершенно. Ни. Единой. Воны.

И схватился за голову, выдирая волосы. Секундное безумие им овладело, он усмехнулся, понимая, что мир расплывается перед глазами как подлая иллюзия.

И что теперь делать?

Он в растерянности оглянулся. Хаотично ловил взглядом хотя бы одно человеческое лицо поблизости. И почему-то всё равно голова повернулась дальше, чем на Мансока – на Ким Ён. Он разговаривала по телефону с клиентом, но ему всё стало так не важно и безразлично перед его бедой.

Так что он подошёл к столу, нависая над девушкой.

— Ким Ён… Беда…!

— Подождите пожалуйста! — сладким медовым тоном проговорила она в трубку, а потом закрыла микрофон рукой и повернулась на него со злобой в чёрных глазах, шипя, как кошка. — Не отвлекай, я на звонке!

— Ён, всё пропало, я не знаю, что мне делать! — проскулил он, дрожа мелкой дрожью. Возможно, был даже на грани того, чтобы разрыдаться.

Девушка нахмурилась, смутилась, но всё же отвернулась с рассеянным взглядом, приложила телефон к уху снова.

— Простите за ожидание, я вас слушаю. — Прозвучало уже менее сладко. Скорее пресно. А он облокотился на её стол, повесив голову и утонув в водопаде собственных волос в истеричном и почти болезненном ожидании.

Спустя минуту разговора, она всадила трубку в гнездо.

— Что у тебя опять случилось?! — повысила даже тон, а он прибеднился только.

— У меня со счета пропали все деньги…

— В смысле? — теперь и её пронзило коротким испугом. — У тебя были задолженности?

— Нет… Не должно было.

— Ты брал кредиты? — он дал себе по лбу. Микрозайм! Точно! Есть долг…

— Я брал микрозайм… Когда приехал…

— Отлично. Просто класс! — всплеснула она руками и встала из-за стола. — Идём в коридор! Разбираться будем!

Они вышли из их отдела, прошли за кофейный автомат, имитируя приватность, и Ким Ён пронзила его строгим взглядом.

— Итак, сколько времени ты не выплачивал микрозайм?

— Я… Выплачивал. Регулярно. Каждый же месяц.

Девушка изогнула бровь, складывая руки на груди и надувая розовые губы.

— И в суде разбирательств не было? Тогда какого… У тебя забирают такие бешенные деньги?

— Я получил сегодня перевод… Мне его послали случайно и попросили перевести деньги истинному получателю. И я перешёл на сайт…

— Дурак! — прикрикнула Ким Ён, заставляя его лишний раз содрогнуться. — К мошенникам попался, как пенсионер или ребёнок малый! Нет! Даже пенсионеры и дети малые разборчивее будут!!! Будда тебя, блаженного, упаси!

Бэк-Хён был на грани того, чтобы превратиться в лиса и убежать прочь из города куда-нибудь в лес, где всё проще и понятнее.

А девушка зачесала волосы, портя прекрасную укладку. Истерично огляделась, вся красная и злая.

— Ну, что ты смотришь?! Идём в полицию!

***

После работы Ким Ён, как мамочка, проводила Бэк-Хёна до полицейского участка, где он написал заявление, что его обманули мошенники на сумму всей его зарплаты.

И на выходе, когда полицейские пожали плечами и сказали, что сделают всё, что смогут… Он посмотрел на Ким Ён, вздыхая. И она вздохнула с тяжёлым взглядом тоже, понимая, что чуда не случится.

Он проживёт у неё ещё месяц.

***

Началась осень.

Всё ещё достаточно тепло, всё ещё шелестят зеленью деревья и кусты, но по ночам ощущается дыхание рыжего сезона, меланхоличного, раскрывающегося в пламени улиц и комфорте тёплого дома.

Бэк-Хён, однако, был в лёгком отчаянии в это время, кажется, понимая теперь, почему люди так тяготеют к богатству. Потому что с ним комфортнее и спокойнее. В данный момент, не имея ровным счётом ничего, он будто бы вернулся на пару месяцев назад. Ему неоткуда добывать еду, покупать одежду или делать что-то ещё, что связано с городской спешной жизнью. Он не мог больше расплачиваться в метро, не мог покупать обед в столовой.

Единственным его спонсором жизни была сейчас несчастная Ким Ён, которая согласилась поддерживать его проживание и дальше, даже в долг! Теперь продукты, вода, проезд стали и её тратами тоже.

Бэк-Хён очень виноватился перед ней за это. Помогал всем тем, чем только мог. Он перестал мыться и на свой страх и риск превращался в зверя, чтобы вылизать мех своими силами, без того, чтобы тратить воду. Он стал больше готовить, чтобы спасительнице не пришлось ещё утруждаться сверх страданий о растраченных финансах. Ходил в магазин за неё. И вскоре обнаружил, что может… Работать после работы.

Безумно! Даже тысячелетние магические существа могут уставать и желать отдыха после долгой работы, а тут смертные иногда таким промышляют, чтобы подзаработать.

Но его ситуация не оставляла иного выхода. Сразу после работы он подворачивал в другую сторону и шёл раздавать листовки. Заработав немного, он откладывал на выплату микрозайма, приходил голодный, теперь-то пренебрегая готовкой.

И замечал, что в попытке уберечь тепло еды к его приходу, тарелочку для него накрывали крышкой от кастрюли и накрывали полотенцем.

Видя это, он вздыхал с умилением. И, поужинав, почти сразу отрубался, сопя до самого утра беспробудно.

И так день за днём.

***

— Апчхи! — раздалось в офисе посреди ленивого дождливого обеда. Бэк-Хён теперь тоже игнорировал обед, потому что ощущал, что ему потребуется больше часов продуктивности, чтобы выплатить все платы и вернуть Ким Ён всё то, что она на него потратила. И потому одним из немногих услышал чих.

И понял, оборачиваясь, что это была Ким Ён. И отвернулся обратно, заботясь о том, как бы побольше успеть и побольше заработать.

— Апчхи! — снова прозвучало через минут двадцать, ударяя по слуху.

— Апчхи! — спустя минуту.

— Апчхи! — сразу же следом.

И на выходе он обратился к ней, вглядываясь в бледное лицо с небольшими отметинами синевы под глазами.

— Заболела? — Ким Ён подняла взгляд, потирая покрасневший нос.

— Жить буду. Не беспокойся. — А он покачал головой. Как он мог не беспокоиться?

— Идём к лекарю.

— Да нормально всё со мной будет. Просто куплю в аптеке чего-нибудь, и всё.

— Нет. — Теперь был его черёд быть грозным и страшным.

— Что – нет?

— Я не дам тебе пренебрегать своим здоровьем. Ты и так им сильно пренебрегаешь, когда пропускаешь обеды. Ты идёшь лечиться.

— Не иду! Это бесполезная трата времени. От простой простуды ещё никто не умирал!

— Умирал. И ещё как. Или ты умнее всех врачей вместе взятых? С таким шутить нельзя. Иди лечись, пока не разболелась. — Девушка кинула острый, шипастый взгляд и отвернулась, тень упала на лицо в поздних сумерках.

— Не командуй здесь мне. — И ушла в сторону метро, оставляя его в бессильном чувстве. Шерсть вздыбилась бы на хвостах, уши бы поджались, а морщины на морде бы прорисовались и…

Он одёрнул себя. Потёр лоб, делая глубокий вдох.

«С каких пор я так сильно злюсь на людей…?»

***

Бэк-Хён вернулся домой. Нашёл на столе еду, учуял в воздухе запах чего-то едкого и незнакомого.

И услышал кашель из спальни. Вздохнул.

Приподнял в руке пакет, правильно угадав, что имеет дело с чужой хворью. Поставил на стол и стал хлопотать. И внёс в спальню дымящуюся чашку с кисло-сладким и терпким варевом.

— Как самочувствие? — вопросил он, вставая на границе света с кухни и тьмы спальни, в которой маялась девушка, укутавшись в одеяло с головой и вообще походя на болотную кочку, а не на человека. Только чёрные волосы торчат наружу из-под ткани.

Она что-то невнятно пробубнила, кажется, не стараясь даже над тем, чтобы вещать понятно. Но он не унимался.

— Раз ты так кутаешься, то могу предположить, что у тебя сильный жар. Я прав? — кочка зашевелилась с новым бубнением, которое разобрать кумихо по-прежнему не удавалось. — Я принёс тебе тройной эспрессо. В этот раз тёплый, горький… Какое это будет упущение – не выпить его…

Кокон из одеяла разверзся, показывая щурящееся лицо Ким Ён. Она искала глазами обещанное и сконцентрировалась на чашке. Присела, но колени к груди подтянула и укутала их одеялом вместе с плечами, чтобы спрятаться от вездесущего холода, от которого не сбежать никак.

Приняла горячий напиток, аккуратно пригубила. Просмаковала. И поморщилась.

— Ты меня обманул… — буркнула она. Безуспешно пытаясь человеческим зрением в темноте разглядеть цвет варева. — Это даже не кофе…

— Раз ты не поняла подвоха до последнего, значит, у тебя заложен нос. Это имбирный отвар с мёдом и лимоном. Тебя сильно знобит?

— Ты… Ты откуда это достал? — её голос был хрипящим, низким. Она явно к вечеру расклеилась.

— Взял в продуктовом продукты и сварил сам. В маленькой кастрюльке ещё осталось на три раза. Попьёшь потом. На работе я всех уведомлю, что ты болеешь.

— Не нужно, посплю, и станет легче…

— Не желаю ничего слышать. — Пресёк он, садясь на пол. — Сегодня не сошлось с этим, но завтра я приготовлю тебе куриный суп. У нас порей остался?

— Тебе не надо так лезть из кожи вон. Я выживу и без супа с луком…

— Кто-то должен тебя выходить. Если не врач, то я. — И серьёзно глянул на неё исподлобья, прекрасно понимая, что она этого даже не различит в рябящем полумраке. — Я не намерен наблюдать, как ты увядаешь.

Ким Ён всхлипнула от насморка, отпила с потерянным взглядом. Обняла кружку, отводя взгляд.

— Ладно… Ну, неплохо, кстати… По вкусу не такое, как готовые порошки из аптеки… — она отпила ещё. А он кивнул сам себе, легонько улыбаясь.

— Разумеется, я разбираюсь немного в растениях, знаю несколько рецептов для здоровья. Этот имбирный отвар поможет тебе сбавить болезненное состояние и улучшить пищеварение. Лимонный сок поддержит силы организма, мёд тоже схожие свойства носит. Но при этом варево не сильно горячее, чтобы не утратить все полезные свойства ингредиентов.

— С таким интересом и познанием тебя бы на медицинский послать учиться… — прохрипела, усмехнувшись, Ким Ён и отпила ещё.

— …но имбирь, к слову, разогревает. И я потому спросил, морозит ли тебя… Потому что в действительности это чрезмерный жар, и испитие приведёт к ухудшению состояния…

Ким Ён отнесла кружку подальше от губ. В глазах ни капли осознанности и понимания ситуации. Бэк-Хён вздохнул, приподнялся и забрал из её рук посудину обратно, случайно задел пальцами её пальцы, ощутив короткую щекотку бархата. Замер, и вскоре встал на ноги.

— Я отнесу на кухню, попьёшь позже, когда собьётся жар. В случае чего разогрею снова.

— Я уже выпила таблетку для понижения температуры… — он вернулся назад, закончив закрывать блюдцем и обкладывать кружку полотенцем. И остановился в поражающем осознании, казалось бы, мир стал чётче и ясней обычного в одно мгновение.

— А ведь представь, как раньше было тяжело лечиться. Ходить, добывать травы, коренья и фрукты, потом их варить или сушить должным образом, а потом этим лечиться. И то не факт, что получалось. А сейчас… Так просто можно купить готовое лекарство…

— Ура научному прогрессу, наверное… — она хмыкнула, снова укутываясь в одеяло с головой. А он сел снова на пол. — А ты не заболеешь из-за того, что контактируешь со мной? Будет дурно, если ты тоже не выйдешь на работу и будешь умирать тут…

— Не нужно беспокоиться. Мой иммунитет… — он глубоко вздохнул, воспоминания пронеслись перед глазами вереницей печальных образов эпидемий и болезней. — Сильнее обычного… Я не заражусь от тебя.

Оба легли спать пораньше. Но в ночи раздавался удушливый кашель, что будил беловолосого соседа. Он поднимался, смотрел на неё со своей постели и ложился обратно, убедившись, что она просто покашляла. В особо жестокий приступ встал и набрал воды, не включая свет нигде, чтобы не тревожить.

— Ким Ён… — позвал он шёпотом. Девушка через пару секунд тихого, почти что робкого бужения раскрыла глаза. Посмотрела как-то затуманенно, болезненно. Снова ухудшилось самочувствие. — Вода. Пей.

Она приподнялась, беря кружку ослабшими пальцами поверх его пальцев. Неразборчиво наклонила посуду, чтобы напиться, и он всё время придерживал кружку, чтобы она не уронила её на себя, отнял, когда раздался в тишине услаждённый вздох утоления жажды. И мог только предположить, какое же облегчение принёс ей.

— Ложись. — Шепнул он, не задумываясь подтянул ей на плечо тонкое одеяло. А потом понял, что оно ей не пойдёт. Подцепил своё с пола, накинул сверху, чтобы было теплее. А она безропотно уложилась удобнее, вся будто бы сжалась, подтягивая колени к груди и комкаясь в клубок, подобно дикому животному, прячущему уязвимый живот от различных недругов.

Он обвёл взглядом её спящий силуэт безмолвно и длительно, словно в трансе, и вернулся на свою лежанку, пытаясь сложиться в клубочек по старой-старой привычке. Вздохнул, складываясь. И уснул снова на какой-то промежуток времени, пока болезненная Ким Ён не разбудила его снова своим кашлем.

***

Утром он врубил остатки мыслительных мощностей и поставил у дивана своей больной коллеги стул, чтобы удобно было складывать лекарства и чашки с графином воды, вручил ей пульт от телевизора и оставил дома одну.

— Хочу сообщить, вам, Пак Йео, что Ким Ён заболела и не выйдет сегодня на работу, — заявил он, сам бледноватый и усталый, поклонившись приветственно у стола начальника. Мужчина ответил поклоном с места.

— Я знаю, она меня предупредила. Но спасибо. — Когда кумихо уже собирался развернуться и пойти на своё рабочее место, пожилой начальник его окликнул, — постойте, Бэк-Хён, — выждав его реакции и обратного поворота, мужчина продолжил, — я замечаю, вы отлично справляетесь со своей работой. Вы быстро научились всему, а я знаю, что вы пришли круглым новичком, и у вас явно есть деловая хватка. Просто нахожу важным вам сообщить, что можно будет в определённый момент повысить свою квалификацию, пройти курсы… И продвинуться по карьерной лестнице.

Лис вздохнул. Ему бы хотелось побольше денег, но стоило учитывать, что ему осталось здесь не так много времени прожить. Не имеет смысла несколько месяцев учиться, чтобы исчезнуть без следа, так и не получив плодов своих стараний.

— Я… Приму к сведению ваши слова. Но не буду ничего обещать.

— Конечно, выбор только за вами, я просто предложил. — На том и разошлись. Когда Бэк-Хён с настывшим изнутри чувством усталости вернулся за рабочее место, рядом почти что магическим образом реализовался Ман Сок.

— Я тут подслушал, что Ким Ён заболела…

— Простыла. Извини, из-за этого будет много трат, и мне нужно эффективно работать. Давай на обеде поболтаем…

— Какой самоотверженный… — пробубнил, выпячивая губы, коллега. И никто не подозревал, что она пара чутких ушей активно подслушивала. — Ты бы мог стать хорошим семьянином… Может, Ким Ён ещё присмотрится…?

— Ман Сок, я сейчас обижусь. — Пригрозил лис, концентрируясь на новых отчётах. И проверить придётся самому, впрочем, он уже запомнил всё самое важное.

— Да ладно, тебе, даже подтрунить просто нельзя!

— Мы тебе уже объяснили, что между нами ничего нет.

— Ладно, если так, то тебе вообще кто-нибудь нравится? Из отдела, офиса или вообще из всего Пусана?

— Ман Сок, я занят. — Даже стал нервно по клавишам тыкать.

— Кем? — хмыкнул коллега.

— Работой.

— Одно имя, и я отстану.

— Мне никто не нравится.

— Ну, хотя бы не мужское имя назвал…

— Ман Сок. Я. Занят. Делом.

— Господин Ман Сок, возвращайтесь к своим обязанностям, — прозвучало интеллигентно и строго из-за перегородки голосом Пак Йео, который явился, чтобы разнять двоицу. Их в офисе было очень даже слышно. Названный пристыженно замолк, поднимая трубку и начиная набирать номера.

А Бэк-Хён смог расслабиться. И вернулся к работе. А потом на обеде встретился с Ман Соком в столовой. Только вот Бэк-Хён ничего не покупал себе и голодно скользил взглядом по ассортименту.

— Ладно-ладно, прости, что снова в это дело лезу… Я смогу добиться твоего прощения, если заплачу за тебя? А то ты уподобился Ким Ён и ничего не ешь. — Здесь же их подслушали внимательно ещё раз.

— Хорошо, я забуду, что ты ко мне лез, если ты мне лапши с мясом возьмёшь.

— Не проблема! Сиди тут, жди! — и оставил одного посреди светлой и аккуратной столовой за столом. Усталый Бэк-Хён воспользовался секундой одиночества, чтобы помассировать отёкшие глаза. И, убрав руки от лица, увидел напротив робко улыбающуюся симпатичную женщину.

Между ними висела гудящая тишина, кумихо медленно опустил взгляд на её бейджик.

— Ах, Так Хёнджин, — он слабо улыбнулся, мышцы лица не слушались. — Извините, сразу вас не признал.

Забавно, несколько месяцев работаешь с человеком в одном отделе, приглашаешь в бар на обмывку первой зарплаты, и не сразу узнаёшь его в лицо… Да и их рабочие места находились очень далеко друг от друга, и её приход он никогда не заставал.

Впрочем, не было похоже, что она обиделась, только прищурилась радостно и хитро.

— Ничего-ничего! Мы мало общались прежде, но я думаю, что это можно восполнить. К слову, вы играете в теннис?

— Нет, никогда прежде не играл… — вроде, это какая-то подвижная игра… Бэк-Хёну не находилось времени играть и много развлекаться: выживание занимало больше времени. Телевизор – в крайнем случае, и то ему трудно давался концепт сериального формата. Да и кинематограф в принципе.

— А хотите попробовать? В воскресенье меня пригласил брат, но он также позвал своих друзей, и мне подумалось, что я буду лишней в их компании… И я подумала, что могла бы позвать кого-то, с кем могла бы поболтать сама. Как вам такое предложение?

— Ах… В это воскресенье? — по его скромным прикидкам, он всё воскресенье будет работать, как раб трижды проклятый и прокажённый. — Я прошу меня простить, но вынужден отказаться… У меня слишком много забот…

Так Хёнджин удивлённо округлила глаза, приоткрыла рот, но потом собралась и понятливо покивала.

— Ах, да, простите, не подумала… Тогда, может, вы сможете куда-нибудь сходить со мной в другое время? — лис теперь подозрительно прищурился. С чего бы вдруг на него так активно насела женщина, которая прежде с ним не общалась? А особенно это странно после докучаний от Ман Сока.

— Извините, жизнь меня совсем скрутила, каждую свободную минуту я пытаюсь провести с пользой, потому что больше некогда. После работы я хожу на подработку, готовлю и сплю. Не знаю, когда этот заворот прекратится. Возможно, когда придёт зарплата, я вырвусь из этого.

И сконцентрировал своё вялое сознание, чтобы считать её сигналы. Она растерялась и, кажется, расстроилась. Улыбка погасла и стала фальшивой.

— Хорошо, ну, может, тогда вы скажете, как вас найти на Фейсбуке или Какаоталк? Или Лайне? Тви…

— И тут спешу вас огорчить. У меня нет… Эм… Ну… Как их… — он помассировал висок с тяжким вздохом. Тяжело вспоминать слова, когда давно не спал. — Мессенджеров. У меня не дойдут руки завести их, никак. Да и мне прекрасно живётся и без них.

— Так, давайте я заведу вам что-нибудь! Это можно сделать довольно быстро, Ман Сок даже не успеет принести вам еду!

— Так, вы знаете, что я жду Ман Сока. — Он изогнул бровь, пока на её маске беззаботной вежливости росла трещина.

— Я услышала, что он пошёл вам за лапшой. — И взбодрилась, пряча эту «трещину». — Ну, же! — и протянула руку, прося телефон. Бэк-Хён с коленями на горохе слушал длинную лекцию от Ким Ён о цифровой безопасности, и потому побоялся риска, даже если на телефоне ничего серьёзнее пустого банковского приложения не имел.

— Нет, простите, я лучше как-нибудь сам, потом… — и снова она показала чуть-чуть своей тоски, чтобы снова замаскировать её.

— О, Так Хёнджин! — окликнул Ман Сок, держа переполненный тарелками и стаканами поднос. Плюхнул его на стол, сервируя своему «обиженному» и себе. — Какими судьбами?

— Просто подсела познакомиться и поболтать, — она приветливо и дружелюбно расплылась в улыбке вновь, а Бэк-Хён вздохнул, складывая на кулак свою тяжёлую голову. Искусственное, вымученное дружелюбие он видеть мог. И понимал, что мотивы у новой знакомой туманны и скрытны. — Ладно, не буду отвлекать и занимать место, увидимся позже!

— Итак…? — протянул с подозрением Ман Сок, провожая взглядом Так Хёнджин, ушедшую обратно за стол с другими женщинами их отдела, о чём-то активно болтающими.

— Либо она хочет через меня чего-то добиться… Либо она строит против меня козни…

— Это не то, чего я ожидал услышать! — воскликнул Ман Сок, стукая до страшного звона стаканом об стол. — Почему ты так решил?!

— Она слишком навязчиво хочет сблизиться. Искала свободное время в моём расписании, чтобы увидеться вне рабочей обстановки… — щурясь на тот стол, он поймал ответный взгляд через плечо от той самой коллеги, и она быстро отвернулась, словно бы смутившись.

— Я не могу понять, у тебя беды с самооценкой или ты настолько сильно не хочешь встречаться с женщинами…?

— Мне невеста ни к чему… — он вздохнул снова и склонился над своей лапшой, даже есть перехотелось от непростых, беспокойных мыслей. Что ей нужно? Он где-то проявил свою истинную натуру? Она потомственная шаманка и чувствует в нём что-то магическое? Или она хочет вытравить его из офиса за какое-то пригрешение?

— Почему?

— Потому что я уеду из города перед новым годом…

— Соллалем? Или григорианским? — кумихо призадумался. Вот, снова что-то новое в неожиданном месте.

— Перед Соллалем. А когда григорианский…?

— Первого января.

— Значит, примерно в то время. Я конкретно ещё не прикидывал.

— Надо же… И что, ты даже в таком случае не захочешь поддерживать отношения на расстоянии?

— Нет. Это будет жестоко. Да и мне это не так уж и нужно. — Если вспоминать свой прошлый опыт… Люди, как правило, страдают, когда супруг исчезает без следа и не возвращается.

— Впрочем, оно и правильно. Ты парень молодой, тебе бы погулять, побеситься, если ты вообще умеешь, а то пресный, как рис… Капитал бы наработать. А потом уже этими вещами озадачиваться.

Кумихо смиренно покивал его словам, даже не стал обижаться, что его обозвали пресным рисом. Бесноваться и кутить, как в последний раз, он разучился уже очень давно. Когда он ещё умел хмелеть, когда ещё не видел человеческого общества толком, и всё ему было ново и необычно. А сейчас он просто заматерел, успокоился. Постарел, наверное…

Позже, вечером, когда закончился рабочий день, он вышел в приятную прохладу улицы, размял затёкшие плечи, ощущая зудящую усталость в каждой клетке тела, и подумал:

«Курицу надо не забыть…»

Уже повернувшись в сторону улицы, где он раздавал листовки после работы, он услышал оклик сзади.

— Бэк-Хён! — к нему спешила Так Хёнджин, улыбаясь и поднимая руку, чтобы он её заметил. — Может, хотите проводить меня до метро?

— Извините, я спешу на подработку. — Снова улыбку на её лице исказило. Она скоро расслабила лицо, глядя на него строго и требовательно. А он выпрямился, расправляя плечи, чтобы принять, наконец, всё, что она от него таила и держала за приветливыми масками.

— Я что, вам совсем никак не нравлюсь?! — вдруг прикрикнула она. Чётким выстрелом сбила кумихо с толку. Он секунд пять моргал, пытаясь понять, что происходит, и где он находится, а она продолжила. — Вы в общении со всеми смирный и спокойный! Но стоило мне подойти к вам, как стали отстраняться! А потом заглядывались на меня в столовой! И сейчас снова отстраняете! Что с вами не так?!

— Вы… Со мной заигрывали…?

— Ах! Ну, я так и знала! Люди никогда не понимают намёков, пока не скажешь прямо! Всё бредни – то, что пишут в статьях! — Бэк-Хён затравленно моргал, глядя на неё и анализируя её пламенную речь. — И что? После моего признания вы всё ещё не хотите знакомиться со мной ближе?!

У кумихо даже голова в моменте разболелась, он потёр свой лоб пальцами.

— А вы первоначально… Чего от меня хотите-то?

И тут же раздражённая девушка заробела, примолкла, опустив глаза в пол. А потом решительно подняла глаза, пронзая взглядом, смотрящим в далёкие-дали.

— Конечная цель – свадьба! Но пока просто близкое присматривание. Я не собираюсь идти замуж за мужчину, который не может содержать семью! Хотя должна признать, что вы пока что походите на того, кто может содержать семью!

Он уныло и иронично угукнул, расслабляя плечи. Потёр теперь висок, поражаясь, какими смелыми стали женщины. И как изменился процесс формирования семьи. Кланы? Сватовство? Всё в прошлом веке.

— Простите, но я не смогу ответить на вашу симпатию. Я не гожусь для семейной жизни по той причине, что заводить семью не планирую, и вообще через несколько месяцев просто уеду в глушь.

— Понятно… — она уронила голову. И Бэк-Хён отчего-то теперь почувствовал вину. Любовь-морковь… Страшная и ужасная во все времена. Не хватало ещё потом узнать, что она с собой что-то сделает после этого…

— Не принимайте на свой счёт. Я думаю, вы ещё сумеете найти себе жениха… Повыгоднее.

— Простите, что была слишком настойчива. Плохая черта для жены… Ха-ха… — она поклонилась, развернулась и поспешила в совершенно другую сторону. А он стоял с пеленой нелёгких чувств на душе.

«Надо завтра с ней поговорить об этом…»

***

— Ты сегодня поздно… — прозвучал голос, а потом шлепки босых ног. Укутанная в одеяла, растрёпанная и измождённая, к нему на кухню вышла из комнаты Ким Ён. Бэк-Хён устало бросил на стол целую тушку охлаждённой курицы в пакете. Полез искать кастрюли прямо в офисной рубашке с закатанным рукавом.

— Долго не мог справиться с подработкой… — и занялся готовкой целебного, легко усваиваемого и питательного супа. Уже скоро супница с дымящимся душистым бульоном была напротив Ким Ён. И она уныло хлебала из неё, шмыгая носом от насморка и жара пищи.

— Было вкусно. Спасибо. — В конце трапезы она отставила пустую миску. Он грузно её подобрал, пошёл неспешными маленькими шагами к раковине. — Правда, я не планировала так тратиться на еду в этом месяце…

— Ты и не тратилась. — Буркнул он, ощущая, как слипаются замученные компьютерной работой глаза.

— В смысле?

— Я с денег подработки покупал. Баночку мёда и имбирь с лимоном – тоже.

Ким Ён примолкла, изумлённо нашла его фигуру взглядом, но он не заметил, не посмотрел в ответ, лишь только хлопотал.

Вскоре они переместились в спальню. Лис упал спать, снова без одеяла. А девушка с двумя одеялами на плечах, села на свой диван, глядя на него там, внизу, сиротливо сложившегося в клубочек.

— Тебе не холодно?

Он отрицательно промычал, уже ощущая, как балансирует на грани глубокого-глубокого сна, как длительное забытьё, как чёрная бездна в морях.

***

Понимая, что бедолага-трудяга уснул, Ким Ён потушила свет от экрана телевизора и сама забурилась в свою постель. Хотя бы температура больше не мучила ознобом, но в квартире, тем не менее, холодало со сменой сезона, а отопление в полу по-прежнему не работало.

Всё ещё глядя на клубочек, скатавшийся на скромной постели на полу, Ким Ён глубоко и жалостливо вздохнула.

«Ни воны за душой, а все деньги мне на лечение спускает…» — и прикрыла глаза, засыпая на время. А потом проснулась от колющего, иссушающего и удушливого ощущения в горле, словно туда напихали сухой бумаги, перца чили и стекла. Приподнилась, закашлявшись. Потянулась рукой за стаканом в темноте, отпила, и поняла, что вода закончилась. За прошедший день выпила всю, что была в графинчике.

И подниматься на ноги даже не пришлось: прозвучал во тьме шелест, и, как ей показалось, сверкнул блик в глазах от лунного света.

— Сейчас, принесу. — И прозвучали шаги, звон стакана и графина. Беспомощно держась за воспалённое горло и пытаясь со слезинками на ресницах выкашлять вцепившуюся хворь, Ким Ён в один миг ощутила приятное тепло на свободной ладони. А затем – прохладу. Отпила, ни о чём пока не думая. Мелкими глотками утопила раздражение и вздохнула, отстраняясь от стакана. Перевела дух.

И только тогда дала себе возможность вспомнить ощущение чужого тепла.

Даже не сказал: «держи», просто взял за руку и вручил стакан…

И переместился, грузно осев на пол у дивана и укладывая голову на сиденье. Ким Ён села, поставила стакан на место, глядя на тонкий-тонкий ободок серебра вокруг его головы, который оставил лунный свет.

— Ложись. Ты устал. — Она бы увидела это невооружённым глазом, если бы не тьма. Зато слышала в каждом шаге и вздохе. Ощущала в воздухе.

— Я выносливее, чем кажется. Я посижу. Послежу за тобой…

— Если плохо спать – можно заболеть и умереть. — Передразнила она, всё ещё помня его старые слова про обед, и тут же закашлялась от того, что много позволяет себе говорить.

— Я могу сварить тебе молока с маслом. И мёдом. Теперь этот мёд надо активно есть, раз я его купил…

— Не нужно, Бэк-Хён… — она отмахнулась, но воды ещё отпила, на всякий случай. — Ты и так со мной, как мама с ребёнком… Позаботься о себе – поспи.

— Ничего не могу поделать с тем, что просыпаюсь от твоего кашля. Так что моё самочувствие зависит от твоего.

— Я честно постараюсь не кашлять. И, вообще, не выдумывай! Спи. — И сама улеглась в гору своих подушек. А едва различимый силуэт Бэк-Хёна никуда не делся. Остался сидеть, не шелохнувшись, словно ночной стражник.

«Дуралей… — хмыкнула себе она, легонько разозлившись на него. — Ходит, полумёртвый, настроение зря портит и на вину давит, что я болею и его утруждаю! И отмахивается, что ему не сложно и не трудно! Противный! И ещё листовки раздаёт после работы! Ну позорно же! И потом эти деньги на меня же спускает… Мёд, лимон, имбирь, курицу покупает… И готовит мне их… Подаёт воду… И не ругается даже на то, что я заболела…»

Взгляд всё ещё оглаживал белую макушку, что серела в темноте.

«Это даже как-то жалко, что меня это… Удивляет… Юнги себя даже близко не так вёл, когда я заболевала… Зато когда болел он, то как раненый лебедь стонал и скулил, что ему плохо…»

Мысль о неприятной персоне раскалённой иглой уколола в голову. И блик её глаз затуманился, укрылся тенью терния.

«Ну, Ён, милая, ты же знаешь, что у меня проблемы. Я всё верну! Тебе так сложно?»

«Что ты мне звонишь?! Я с друзьями! Что? Нет, это сестра одного из моих друзей!»

«Ты такая эгоистка! У меня дел по горло, я не приеду к тебе просто из-за того, что тебе там вдруг стало одиноко! Весь день с людьми видишься и вдруг заскучала?!»

«Ён, займёшь мне денег до пятнадцатого? Что? Чего ты кричишь? Эй! Да угомонись ты, блин! Истеричка!»

«Ты чего разнылась? Что? Ах… Твоя мама… Понятно.»

«Займёшь денег? У тебя нет? Ну-ну, то-то я гляжу, что у тебя новые кофточки…»

«Ён. Ну, что ты молчишь? Ты обиделась? И за что ты на меня могла обидеться? Вот что? Я что не так сделал? А? Чего молчишь? Скажи, где я ошибся? В том, что у меня трудности с работой? В том, что я пытаюсь поддерживать свою социальную жизнь, а не сижу у тебя на привязи? Ну, извини! Я человек свободных и хочу сам за себя решать, что мне делать и как! Если ты будешь мне так кидать обидки, я просто от тебя уйду! В море много рыбы, знаешь ли!»

«Ты бросаешь меня? Хах… Да, конечно, охотно верю. Ты просто пытаешься развести меня на эмоции!»

«Ён, ми…»

«Не сбрасыва…»

«Ким Ён! Ён! Нет, послушай же! Я исправлюсь, честно! Я не могу жить без тебя!»

И голос в голове угасает, оборванный резким движением руки временного соседа по квартире. Длинное красивое лицо сосредоточенно, но не искажено гневом. Высветленные волосы взметнулись от лёгкого порыва ветра.

И она смотрит на него в лёгком испуге, удивлении… Приятном торжестве.

Ей не хотелось никогда этого признавать. Не хотелось задумываться о своём убожестве больше обычного, но в этот миг… Она была рада, что кто-то за неё заступился. Впервые за последние годы неспокойных и холодных отношений с наглым манипулятором… Она почувствовала себя защищённой.

Такое необычное чувство надёжности, которое было у неё в крайнем случае в старшей школе. Когда ещё был жив папа, когда она жила у мамы под боком. Когда были высокие, стойкие фигуры, за чьи спины можно забежать и прижаться, жмуря глаза до звёздочек во тьме. Это чувство тёплое, дарующее твердь под ногами и комфорт в лишённой мягкости постели.

Мягко улыбнувшись и нежно вздохнув от этого бархатного, как лепесток яблоневого цветка, чувства…

…Ким Ён провела кончиком пальца по серебряной линии лунного света, которой был увенчан спящий Бэк-Хён.

Подцепила белую прядь на макушке, невесомо потёрла пальцами.

«Вот гад… Мой кондиционер крадёт…» — волосы были очень мягкими, шёлковыми… Хотя по закону подлости у мужчин и ресницы без какого-либо ухода густые бывают… Так, стало быть, и с волосами бывает…

И убрала руку, будто проснувшись и опомнившись. Гулкий ритмичный звук вдруг ударил в голову вместе с приливом тепла под кожей. Слушая собственный сердечный стук, она смотрела на безмятежно спящего коллегу, ощущала щекотку и покалывание на розовых подушечках пальцев.

Ей начинало казаться… Что дура здесь всё-таки она.

***

Бэк-Хён был приятно удивлён тому, что хорошо выспался. Ким Ён исполнила обещание и не кашляла всю ночь, чтобы не тревожить. Даже забавно…

И в достаточно свежем состоянии он явился в офис, чтобы продуктивно работать и зарабатывать деньги. И хищно наблюдал за входом в офис. Так Хёнджин вылетела из его головы в ходе вечера и ночи, но он вспомнил данное себе обещание, и стал её ждать, надеясь, что вообще дождётся.

Будет дурно, очень дурно, если его отказ вынудит коллегу утопиться или что-то сделать… Она же наверняка ощущает себя такой ненужной, бесполезной и отвратительной, раз от неё отказались!

«Уж что-что, но причиной чужой гибели я становиться не собираюсь! Так Хёнджин, я восстановлю ваш духовный порядок!»

Искомая коллега вошла в офис, улыбаясь и болтая с другой сотрудницей их отдела. Прошла бодро к своему месту, села, запустила компьютер, начала работать. А он сидел и сверлил её взглядом на тревоге, считывал каждый жест и мимику.

И не мог понять, почему она так мало убивается…

Даже стал немного в себе сомневаться. Он что, настолько плох, что сорвать его с крючка обольщений не так уж и страшно?! Вроде бы, Ман Сок говорил, что коллеги находят его красивым, да и он сам собой любовался, когда создал этот образ, основанный на идеальных чертах у каждого симпатичного молодого человека, что он видел в жизни… И ведь за это же зацепились! И начальник похвалил за быстрое обучение! Он очень способный и умный! Почему она ведёт себя так, будто вообще ничего не было?!

Грызя когти от досады, он следил за её рабочим местом, пока что-то с утра пораньше уплетающий Ман Сок не пришёл и не заговорил.

— Ай, ловелас! Теперь на Так Хёнджин засматриваешься?

— Скажи, будь ты женщиной, ты бы сильно расстроился, что я отказался брать тебя в жёны? — а у самого тень поперёк лица, в глазах пустота и отчаяние.

— Что это за вопросы вообще…

— Ответь: да или нет!

— Хм… Ну… Думаю, я бы расстроился…? Но ты не выдумывай себе…

— Так вот, и я думаю, что расстроился бы! Но почему тогда Так Хёнджин цветёт сегодня, а не вянет?! — и указал на неё ладонью с остервенением, будто в суде что-то доказывал. Ман Сок прищурился, задумчиво потёр бородку, которой у него не было и не намечалось, помычал от великого мыслительного процесса.

— Да кто её знает… Может, она шутила?

— Она разговаривала со мной серьёзно, по-деловому! — нет, он бы заметил, что человек о своих мотивах врёт! — Она никак не могла пошутить!

— Ну, чего ещё сказать…? Спроси её сам… Я бы тебя сосватал, раз тебе так хочется, но я горазд это делать издалека.

— А меня не надо сватать! Я просто никак не понимаю.

— Значит, она сильная и независимая, как Ким Ён…

И тут клюнуло осознание: и правда! Ким Ён сама пережила расторжение помолвки или-чего-то-вроде-того. И вполне нормально функционировала в обществе, находила силы ухаживать за собой и вести хозяйство дома. Но она явно была чем-то подавлена и глубоко ранена. Быть может, это последствия того неприглядного события?

Бэк-Хён бы помог ей наладить отношения, но он и сам прекрасно видел, что женишок у неё - позор тот ещё. Ни один лис бы не стал кусать свою лисицу, потому ему было это так противоестественно и гадко.

Надо бы и с ней это обсудить…

Если дастся…

А пока…

— Надо будет поймать её на обеде…

— Да без проблем. Хочешь – даже свечи и прочую романтику оформлю!

— Не нужно никакой романтики!

И романтики не было. Ман Сок аккуратно увёл подружек у Так Хёнджин, и они оказались друг напротив друга. Так была немного смущена и взволнована, но, судя по взгляду, совсем не понимала, что он собрался делать. В глазах даже мелькала совсем блеклая и робкая надежда. Увы, он был намерен её растоптать.

— Я бы хотел поговорить с вами о том, что было вчера. — До еды не было дела ни ей, ни ему. Оба волновались. Но по-разному. У кого-то трепет мысли о том, что не всё потеряно, а у кого-то боязнь добить и уничтожить. — И дело не в том, что я передумал, уж простите.

Конечно, сахарно-сладкий мир с дворцами и пышными свадьбами у неё в глазах осыпался в прах. Бэк-Хён вздохнул с омрачением. Не любил он ругаться, спорить и разочаровывать. Но жизнь без этого не обходилась никогда.

— Тогда… Что вы хотели…? — робко вопросила Так Хёнджин, и ему пришлось собраться с мыслями и придумать, как действовать, в процессе. В той же самой секунде, как повисла тишина между вопросом и ответом.

— Я не хочу, чтобы мой отказ ранил вас. Я знаю, что это очень унизительно и неприятно, когда от женитьбы отказывается жених, и…

— Да ладно вам. — Беззаботно ответила она, пожав плечами. И теперь чёрный силуэт погоста посреди дождливой ночи рассыпался в голове у Бэк-Хёна. Это уже сильно начинало расшатывать самооценку кумихо! — Жить буду. — Он сам не переживёт!

— Так… Если для вас это не вопрос жизни и смерти, то зачем вы предлагали мне это?

— Ну… — Так Хёнджин задумчиво вознесла глаза к светлому потолку, отшатнулась назад, протянув руки по столу. — Меня замучили родители, мол, когда я уже приведу жениха домой, и всё такое… Да и немного завидно, что все одноклассницы и сокурсницы замуж повыходили, только и вижу их фотки с кольцами и свадьбами! Да и… Разве не в этом счастье женщины? Выйти замуж, уволиться с работы и сидеть дома, занимаясь детьми и своими делами?

Ну…

Бэк-Хён должен был признать: он бы и сам бы так хотел жить. Сыграть свадьбу, а потом сидеть дома и заниматься домашними делами, какими бы скучными они ни казались. Зато не приходится работать вусмерть и тревожиться по поводу финансов.

Но в таком дуэте страдать же кто-то должен…

— И по этой причине ты обратилась ко мне? Ты хочешь, чтобы я содержал тебя?

— Ну, да… — и такой скучный взгляд человека, прекрасно понимающего, что звучит это не очень, но отказываться от такой позиции тоже не хочется.

— Но на нынешнюю зарплату я сам выжить спокойно не могу, как ты представляешь совместную жизнь, если тянуть буду один я?

— Ну, ты мог бы поменять работу или до повышения дослужиться… Я слышала, что ты очень способный и умный… Тебе не должно составить большого труда…

По телу приятно тепло прокатилось, даже улыбнуться потянуло, но он себя прервал, помотал головой. Нельзя поддаваться чарам лести!

— Но что если эта работа меня полностью устраивает?

— Тогда… — и поплыла. Вопрос, переламывающий всё. — Ну… Наверное… Нам не по пути…?

— Вот-вот. Раньше благородных девиц выдавали замуж за благородных юнцов… Или не совсем юнцов… Но сам факт того, что пристраивали туда, где уже сытно и тепло. Если ты ищешь что-то подобное, то почему не пристроишься туда, где уже всё есть?

Так Хёнджин опустила глаза.

— У богатых большие запросы… Я им не соответствую.

«Ха… А я уж подумал, что от прежней иерархии не осталось и следа. Думал, что твой статус пропорционален лишь твоему трудовому стажу…»

— Но ты и сама многого просишь у тех, кому якобы соответствуешь. Я вот не смогу без вреда для себя покрыть все твои запросы. И я почти уверен, что и другие парни в отделе и в офисе вообще сталкиваются с теми же трудностями, что ты и я.

И сложил руки замочком на столе, притягиваясь ближе. Заглядывая в робко и пугливо поднятые глаза.

— Ты, кстати, вообще задумывалась о том, каков будет такой союз? Я имел возможность наблюдать. Не раз, не два, и даже не сто. Это жизнь в золотой клетке. Свекровь - твоя новая начальница и твой грядущий кошмар. Хуже всего, если она обижена жизнью и ревнует тебя к своему сыну. Тогда ты будешь постоянно терпеть её издевательства и истерики. А сын её обязательно поддержит, потому что ты ему не мать, а жена, ты не такая ему родная, как она. И особенно худо будет, если муж к тебе со временем не притрётся. Как он для тебя - обязательный пункт в жизненном укладе, так и ты для него - то же самое. И за закрытыми дверьми он может относиться к тебе так, как захочет. Он может тебя ненавидеть, потому что хочет свободы или быть с другой, а тут ты, отягощаешь его собой, детьми, долгом мужа и отца. И куда ему девать эту досаду? Либо на тебя, либо на алкоголь.

Кажется, он всё-таки раскрошил её прекрасное видение семейной жизни и брака. Она сидела, чуть бледная, чуть огорчённая. Но он должен был об этом рассказать. Такова уж его забота – предупредить об опасности.

— Но можно сильно снизить риск, если ты перестанешь смотреть на других людей, как на инструменты. — Более лёгким тоном заявил он, выпрямившись и разогнав тень. — Я понимаю, что гораздо проще видеть в людях их внешность, кошельки, потенциал и навыки. Но ведь там, внутри, есть что-то ещё. Идеалы, стремления, благие и дурные черты характера, страхи и надежды. Искать среди этого то, что покорит твою душу – всё ещё не стопроцентная гарантия, что беда минует тебя, но хотя бы шанс прожить эту жизнь в золотой клетке с ещё крупиночкой счастья. И самое великовероятное счастье – если также кто-то полюбит то, что внутри тебя. Если ты найдёшь человека, который будет любить тебя так же, как и ты его, вы многое вместе сможете.

Он усмехнулся, вспоминая эту невероятную, даже сумасшедшую историю, которую ему поведал Ильмунгван. Убегать от рассерженной невесты под руку с её сестрой от стрел, наводя туманы и порождая петуха из можжевеловой ветви... Не знал бы, что имел дело с древними духами – не поверил бы ни слову.

— Да разве… Сейчас кому-то нужен человек, а не инструмент…? — задала резонный вопрос Так Хёнджин, и Бэк-Хён впервые за время общения смог дать ей тот возраст, который ей мог соответствовать… Прежде… Она была словно дитя. Но сейчас перед ним правда сидела взрослая гражданка Кореи, глядя в пустоту сухим, опечаленным взглядом. — У многих сейчас… Темп жизни не позволяет даже нормально передохнуть и заскучать. Когда в такой суматохе узнавать людей и влюбляться? Пока ищешь и выкраиваешь свободное время… Пройдёт вся жизнь.

Она склонилась, словно тяжёлый рогоз под собственным весом, над своими руками, поигрывая пальцами.

— Да и что делать людям, которые ничего из себя не представляют? Я сама не более, чем инструмент… Я даже затрудняюсь сказать, каков мой характер. Что мне нравится такого, что бы не нравилось другим… И какие мои хобби? У меня… За душой… Ничего…!

И подняла этот тяжёлый, не понимающий взгляд.

— Что же мне тогда делать?

Бэк-Хён призадумался. В подобных обстоятельствах его никогда не спрашивали о таком. Но решение стало чуть более очевидным.

— Найди себя.

— Найти?

— Пойми, кто ты есть на самом деле. Где бы ты хотела себя видеть? Независимо от супружества и того, что тебе могли навязать твои близкие. Как только ты найдёшь себя и осознаешь свою ценность как человека… Всё поменяется. Ты либо поймёшь, как стремиться к цели, которую обретёшь в пути… Либо сможешь связать свою жизнь с кем-то прочно и надёжно. Всё произойдёт из того, как ты первоочерёдно полюбишь себя.

Так Хёнджин хмыкнула, опуская взгляд в рассуждении, тягостном и, возможно, слегка болезненном. Но это рассуждение только на пользу. Порой ломать всё старое полезно, чтобы построить что-то новое, как бы это ни было бы неприятно.

— Надеюсь, ты полюбишь себя. И тогда… Получится то, что получится. Я оставлю тебя. — И поклонился, выходя из-за стола. Ман Сок встречал его у выхода из столовой, со взглядом таким поражённым и удивлённым, словно он только что отчитал начальника прилюдно. — Что?

— Я боюсь представить, что ты ей наговорил, но со стороны это выглядело жутко. Она постоянно улыбается, а тут…

— Не беспокойся об этом. Мы обсудили важные темы, и, должно быть, теперь её жизнь забьёт новым ключом. Лучше идём, нам надо работать…

Глава 7. Дела пушистые

Ким Ён поправлялась, горло перестало так безумно болеть, насморк вообще о себе не напоминал, только ночью немного закладывало ноздри. А температура набегала только к вечеру…

Но, разумеется, жизнь не могла оставить её в покое!

— Пфу! — выплюнула она белые волосинки. Будто бы об её лицо потёрлась белая кошка, но у неё не было кошек! Она даже не знала, где она их поймала. В воздухе витали? Налипли где-то на бытовых приборах? От них совсем не было спасения, они были везде, куда бы она ни делась! То в нос залетит, раздражая нежную кожу, то в рот, и от губ не отлипает ни в какую! — Бэк-Хён, блин! Мой кондёр крадёшь, а волосы крошатся!

Это было возмущение в пустоту тихой квартиры. Негодный сосед был на работе до сих пор. Снова задерживался из-за подработки и… Ким Ён начала подмечать, что ей как-то… Скучно.

Она снова без интереса листала каналы по телевизору весь день, утомившись от этого перешла к бытовым хлопотам. Помыла холодильник, что откладывала уже три месяца. Почистила плинтус, помыла окна.

И решила почистить зеркало, а то оно за время использования всё покрылось брызгами от раковины… Вошла в ванную. И этот беловолосый ад нагрянул с новыми силами. Под носками ощущалась текстура волос, они крутились их хрустели каротином под давлением.

— Просто. Невозможно!!! — рыкнула она. Вот так и впускай всяких чудаков в свой дом – всё своими волосами заполонят! Принявшись подметать всё это не видное на белом кафеле дело, она только подняла больше витающих частиц в воздух, и взвыла от того, что никак не может убрать с носа или губ волосинки. Бросила всё, вышла, запирая ужасную заражённую комнату. — Заставлю самого убирать!

***

«Как же всё зудит!!!» — истерил в голове Бэк-Хён, хватаясь за волосы и почёсывая макушку пальцами. Даже в человеческом обличии возникало это неприятное чувство… Желание сбросить всю шерсть и подшёрсток, оголиться до розовой кожи и не ощущать этого всего! Дома он запирался в ванной и продолжал вылизывать себя вместо душа, и давился старой шерстью, которая обновлялась у него перед осенью, чтобы стать ещё белее. Хуже было, конечно же, перед весной, когда с шерстью лез и подшёрсток…

Такова неприглядная цена обладания роскошным мехом. А ведь было время, когда за его мехом охотники вели охоту. Когда он ещё не был кумихо, когда он был простым лисом, пытающимся жить обычную лисью жизнь.

Весь день он неистово чесался, начиная напрягать окружающих. До красных царапин лицо исполосовал, пока к нему не подошёл осторожно Ман Сок.

— Ты что… Аллергию какую-то спровоцировал? — Бэк-Хён повернулся к нему, начёсывая загривок себе с болью и блаженством на лице.

— Алле…?

— …ргию. Знаешь, когда задыхаешься, чихаешь или чешешься…

— Значит, у меня осенняя аллергия.

— И ты до этого столько лет прожил и не догадывался о ней…? Ты в какой части Кореи-то жил, чтобы не испытывать аллергии? — озадаченно буркнул коллега, а скульнул, ощущая, как почти болезненно свербит от зуда на лопатке.

— М-м-м-м! Да она всегда меня мучила, почеши здесь! — и резко встал, отпихивая кресло, да развернулся спиной, указывая неуклюже пальцем, как смог только дотянуться. — Вот здесь! На лопатке! Ай-яй!

Но ошарашенный такой просьбой Ман Сок молча сидел, глядя на страшную агонию кумихо, пытающегося справиться с зудом.

— Да почеши же!!! — прикрикнул он, воспаляясь от раздражения, оскалил зубы, будто бешеный зверь. Опрокинув своё кресло, Ман Сок подпрыгнул и тут же подарил величайшее блаженство - почесал эпицентр мук, успокоив на время страшное чудище.

Урча от облегчения, Бэк-Хён глубоко вздохнул и опустил голову, поправляя растрёпанные волосы и садясь на место. Ман Сок же отпрял, будто он прокажённый. Но лис только мило и миролюбиво улыбнулся, словно добрый дедушка-фермер, соскучившийся по людскому обществу.

— Прошу прощения, бываю несдержан в таком состоянии…

— Правду говорят… В тихом омуте…

— Что у вас здесь происходит? — вмешался третий голос, заставляя двоицу испуганно вздрогнуть. Пак Йео… — Ещё подобный шум в офисе будет – сделаю выговор!

— Простите, пожалуйста! — лис первый подскочил и челом о пол ударил, — буду тише мыши до самого увольнения!

— Я тоже! — подпрыгнул Ман Сок, поклонившись. Пак Йео не особо сильно верил, в его тяжёлом молчании, прогибающем ткань реальности, было это чётко слышно.

— Тогда принимайтесь за свои обязанности.

Провожая начальника взглядом, они оба понуро сели. Бэк-Хён вздохнул, берясь за телефон снова и надеясь, что не ударит новое желание почесаться.

Но соблазн усилялся со временем, и он вспомнил, что в офисе есть туалет с кабинками! Задумавшись об этом, лис моментально подскочил, неистовой вспышкой пронёсся мимо, спеша к туалету. Чуть не вышиб дверь, не видя никого вокруг себя, влетел в кабинку. Остановился и…!

Превратился в белошёрстного лиса. Сдержал скулёж усилившегося зуда и завернул голову, чтобы начать зубами чесать себе спину. Со смаком и облегчением он стал перебирать шерстинки, отдирая старую шерсть. От такой благодати он себя совсем контролировать перестал. Стал чавкать собственным мехом, слизывать, отхаркивать и снова перебирать.

А другие мирные посетители мужского офисного туалета в отвращении и ужасе смотрели на ту самую кабинку.

Облегчив ношу своей многострадальной спины, Бэк-Хён довольно задышал с высунутым языком, хвостами захлопал по стенам.

Теперь все были просто смятены странным частым дыханием и шуршанием.

Полагая, что пора возвращаться к работе, кумихо превратился в человека, позвоночник предательски хрустнул при перевоплощении, он ойкнул, поворчал, размял спину и вышел, являя миру свой лик блаженного.

Все расступились, жмясь от него по стенкам.

***

— Эм… Бэк-Хён…? — протянул Ман Сок, когда они сели обедать. Лис спешно жевал свою еду, попеременно вытаскивая изо рта свой собственный мех и незаметно выкидывая куда-то в сторону.

— Слушаю.

— В подслушке офиса жалуются на тебя… — пред глазами возник экран чужого смартфона. Несколько текстовых сообщений.

«В мужском туалете на пятом этаже какой-то тип чавкал чем-то в кабинке…»

«Я тоже это слышал!»

«Безобразие какое! Что он вообще там делал, представить страшно!!!»

Бэк-Хён омрачённо прищурился в экран, и поднял робкий взгляд на Ман Сока.

— И… Что же они подумали…?

— Ты правда не догадываешься?

— Я теперь не хочу знать… — открестился кумихо, пытаясь судорожно рассудить, как ему поступить. — Так… Я скажу сразу: я ничего странного там не делал!

— И как ты объяснишь… Чавканье?

Бэк-Хён перебирал истерично все сценарии из опыта, и с ясным бликом в глазах поднял палец:

— Я так неистово чесался, что от раздражения стал чесать запястье зубами… Оттого и получился такой специфичный звук.

— Знаешь, тебе бы лучше брать больничный из-за такой аллергии…

— Знаю… Я бы с радостью перемучился дома, — он тут же повял, сложившись безвольной мягкой шкуркой на стол. — Но мне надо работать на пределе сил. Иначе я не смогу выплатить кредит и вернуть Ким Ён все занятые деньги…

— Ну и заварил же ты ситуацию, конечно… — вздохнул над ним Ман Сок, а потом тыкнул ему в макушку, вызывая вопрошающе ворчание. — У тебя антигистаминное есть?

— Какое?

— Понятно… Купи после работы себе его.

***

Бэк-Хён неиронично сходил в аптеку, подозрительно щурясь в каждую сторону вокруг себя, чтобы уловить момент для агрессивного чесания. И подойдя к светлому прилавку аптеки, он одним только своим видом расцарапанного красного лица дал фармацевту-провизору понимание того, что ему может быть нужно.

И всё же ради приличия его спросили осторожно:

— Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте, — вздохнул он, тут же обмякая до слизняка-мученика, — я хочу приобрести анти… гистаминное…

Ему дали два названия препаратов, он выбрал наугад, расплатился, забрал лекарство. И снаружи раскрыл его инструкцию, читая и жалобно вздыхая от того обилия незнакомого и ужасного английского языка. Но, впрочем, основная информация излагалась на корейском, так что он перешёл к ней. И вздохнул опять.

Он не знал, на что вообще рассчитывал. Наверное, размечтался, что есть лекарство, устраняющее дискомфорт и зуд напрочь, но это оказалось просто мечтой. Данное лекарство лечило аллергические реакции, коих у него не было никогда. Разве что первые годы жизни как кумихо он удавился от того, как впервые попробовал какао, привезённое с юга. Но то было не какао, а… Скорее, особенная реакция тела на этот ингредиент.

Он поморщился, вспоминая те деньки и направился домой, почёсывая шею и надеясь, что хотя бы Ким Ён они пригодятся.

***

Ким Ён ждала его на пороге, сердитая и бесполезно сдирающая ногтями что-то со своего лица.

Он остановился. Посмотрел на неё, не понимая, в чём успел провиниться. Телефон, вроде, не звенел, продукты дома ещё есть, мусор вынес утром. Что ещё надо?

Ну и протянул ей упаковку таблеток, не имея в голове ничего полезного из мыслей и идей.

Девушка, наконец, стала вещать:

— Какого фига твои волосы по всему полу ванной лежат?! — воскликнула она, указывая пальцем на дверь. — Просто ужас! Ты там подстригся что ли? Почему не убрал за собой?!

Вот беда. Он и не заметил, как наследил своим мехом, когда вылизывался вчера.

— Да, я немного подровнял концы, прости, я не думал, что что-то не дособрал. Я уберу.

Гнев в ней утих, и она удостоила коробку вниманием, тут же впадая в ступор.

— У тебя аллергия?

— Не… — и тут же дико зачесался затылок, — ...много…

Коллега вздохнула и отнесла таблетки на кухонный стол, после чего ушла в комнату. Бэк-Хён почувствовал лёгкий сквознячок, идущий из спальни. И направился в ванную, чтобы и правда обнаружить кучу своего меха в воздухе, витающего из-за порыва, вызванного резким открытием двери.

С горькой досадой, он закрылся в комнате, обернулся зверем снова и стал чесаться вновь. Тёрся боком о раковину, Искал любой выпирающий острый угол, чтобы он сдирал шерсть. И тут увидел расчёску девушки на полке. Покосился на дверь с поджатыми ушами.

«Прости, пожалуйста… — и легко запрыгнул на край раковины, приподнялся на задних лапах и пастью снял расчёску, аккуратно спрыгнул на пол и стал неуклюже себя чесать. Как ни перехватит расчёску ртом – прикосновение по косой, неудобное. — Может, попросить Ким Ён о помощи…?»

И замер, на секунду соблазняясь этой мыслью. А потом резко задёргал головой, себя приструнил.

«Нет, никому нельзя знать, что я кумихо! Даже ей! А то испугается и выгонит! И мне придётся всё-всё менять! От внешности до имени и места жительства!»

Так что он бросил расчёску и стал о неё потираться то щеками, то воротником, боками падал на неё, елозя, лишь бы что-то отцепилось от тела. Намучившись изрядно, он также сильно усугубил состояние в ванной. Меха теперь было гораздо больше. Уже обернувшись человеком, он подумал убежать в лесопарк какой-нибудь и замучить кору каждого дерева в попытке себя вычесать. Но а пока он прибрался и вышел.

***

Ким Ён к своему неприятному удивлению увидела белую волосню у себя на расчёске следующим утром. Она злобно фыркнула, выдумывая жестокую экзекуцию за такое безобразие, но потом поняла, что это слишком… Много, густо и неестественно для человека. С такими объёмами выпадающих волос Бэк-Хён должен был давно облысеть!

«Неужели… — подумала она шокированно и отбросила брезгливо расчёску, нелепо расставляя руки в стороны, чтобы ничего не касаться. — У него стригущий лишай!»

Девушка в шоке смотрела на «заражённый» предмет. Долго не решалась ни вздохнуть, ни шевельнуться.

А потом стала осторожно отшагивать, и медленно покинула ванную, истерично думая, что делать, но мысли ушли в полный ноль, в пустоту и тишину. Как крики в закрытой квартире. Как говор сквозь вату…

Встряхнув себя и взяв в руки свой рассудок, она первостепенно вымыла руки в раковине на кухне до скрипящего блеска, нашла перчатки для работы с едкими средствами, надела их, и ими устранила причёску, выбросив её в мусорное ведро. И выдраила самыми ядовитыми своими средствами всю ванную, а потом поставила стирку с бельём заражённого.

«Обойдётся…» — подумала она сердито, прикидывая, что в такую пасмурную и прохладную погоду плохо высохнет на балконе постельное бельё. К вечеру будет слегка влажным, наверняка.

И стала ждать, нервно листая телеканалы и отсаживаясь подальше от того участка дивана, на который он когда-то складывал голову.

Когда зазвенели ключи в прихожей, она резво поднялась и влетела в кухню, беспардонно выставляя палец вперёд, целясь в аккуратное лицо соседа.

— Стой на месте! — она покосилась на циферблат на микроволновке. Он пришёл значительно позже обычного… Может… К врачу сходил…? — Д-делай что хочешь, но чтобы ни одной твоей волосинки на полу я больше не находила!!!

А Бэк-Хён только коротко раскрыл в удивлении глаза и неловко хихикнул, почёсывая затылок.

— Не волнуйся, больше такого не повторится.

— Ты говоришь слишком беспечно! Ты был у врача?! Такое выпадение – это ненормально!

— Да, я уже посетил врача, мне провели процедуры… И мне уже гораздо легче. — Он развёл руками в стороны с умиротворённым выражением лица. И его волосы в принципе выглядели всё так же. Но будто бы их немного убавилось в объёме. Ким Ён вздохнула протяжно. Потёрла висок. — Я не знаю, что с тобой сделаю, если обнаружу у себя такое же… — И тут же отдёрнула руку от своей головы.

— Не обнаружишь, я гарантирую. — Мягко покивал ей сосед и утёк мимо. Уж слишком довольной и лёгкой была его походка.

Глава 8. Страх неземной

Ким Ён вскоре выздоровела и вернулась на работу.

Бэк-Хён гордо светился, зная для себя, что именно его ночными и дневными стараниями коллега теперь на ногах. Вылечилась всего за восемь дней! А могла бы за неделю!

И с каждым днём ночь наступала всё раньше и раньше. Темнело на минуту за минутой скорей. И последние часы рабочего дня ощущались, как ночная смена.

От усталости на глаза давит давление, руки беспрестанно массируют веки.

Рабочий день уже закончился, все уходят, но Ким Ён безустанно хлещет третий стаканчик своего любимого кофе, а Бэк-Хён мается рядом, не имея более сил работать. Хотелось на улицу - покинуть душный офис и вдохнуть вечерней прохлады, позволить ей поглотить жаркую усталость.

Но Ким Ён продолжала работать сверхурочно, оформляя документы, а ключа второго они так и не завели, чтобы он мог пойти домой один. В офисе они остались одни.

И тут по стихшему зданию пронёсся эхом дикий крик. Бэк-Хён подскочил, Ким Ён вздрогнула, обеспокоенно оглядываясь. Не раздумывая больше ни секунды, лис вылез из рядов столов и вышел в коридор, прислушиваясь к звукам. Сзади подошла и Ким Ён. Он глянул на неё, видя, как округлились её глаза, а потом услышал чётко и ясно, что где-то этажом выше стучат каблуки. И тут же оказался у лифта, вызывая тот на этаж выше. А коллега метнулась мимо него, дёргая неприглядную дверь за ручку.

— Здесь быстрее… — взволнованно шикнула она, кумихо увидел ступеньку в тусклом свете и бегом двинулся туда, поднимаясь по лестнице на этаж выше, влетая в чужой коридор и оглядываясь, прислушиваясь. Возле двери лифта зажалась на полу женщина, тяжело дыша и всхлипывая. Бэк-Хён подошёл к ней, хватая за плечи и легонько встряхивая, чтобы она обратила на него своё плывущее внимание.

— Что с вами стряслось? Почему вы кричали? — спросил он чётко и с нажимом. Пострадавшей была женщина средних лет, она задыхалась, силилась издать звук, но не могла. Её колотило.

— Там… Там…! — она указала пальцем в тёмную даль коридора. Часть ламп уже выключили, и это узкое длинное пространство казалось небезопасным. Только окно на конце показывало светящийся огнями город. Тем временем по лестнице поднялась и Ким Ён. Она держала телефон в руке и готова была нажать на кнопку вызова в какую-то из служб, но не было видно драки или ещё чего-то. Увидев больше живых людей, женщина сглотнула ком в горле и проговорила, - там призрак…

— Призрак? — переспросил Бэк-Хён, тут же покосился на коридор, принюхиваясь. Не пахло ничем особенным. Возможно, преследования не было. — Как он выглядел? Где вы его увидели?

— Ты что, серьёзно?! — воскликнула Ким Ён, вздыхая, устало роняя руку с телефоном себе на бедро. Подошла к ним двум и помогла женщине встать. — Не бывает никаких призраков. Возможно, вы очень сильно утомились, и вам привиделось. Так бывает. — Проговорила она вкрадчиво, но строго испуганной даме. Та приводила дыхание в норму и быстро успокаивалась. И, судя по бегающему взгляду, стала заверять себя в том же: привиделось.

— Д-да… Наверное… Наверное, мне просто показалось… В офисе выключили свет, и я в свете монитора сидела… — женщина усмехнулась, потерев свой лоб. Но всё же боязливо глянула в сторону тёмного коридора. — В-вы… Не утрудитесь проверить со мной, есть ли правда кто-то в офисе.

— Конечно, мы посмотрим, — кивнул Бэк-Хён, и первым двинулся во тьму. Бояться призраков для него - дело до потехи смешное. Многие духи и призраки сами порой боялись кумихо, а он ещё был очень долголетним и старым, любая нечисть тут же сгинет! Так что он шёл бодро и спешно, видя прекрасно в темноте и принюхиваясь к противоестественным запахам, которые нередко приносили с собой нечистые сущности. Весь коридор был чист - пахло людьми. Тут он оказался возле нараспашку открытой двери. Вошёл в неё, оглядывая беглым взором офис и вдыхая полную грудь.

Тут его потеснила Ким Ён, включая свет в помещении. И округлила глаза вновь.

Все кресла были выкачены из-за своих столов, папки и бумаги - раскиданы. На всех мониторах был экран запуска операционной системы. Поравнявшись с ним, Ким Ён глянула на него с явным посылом: «она съехала с катушек».

Но Бэк-Хён предпочёл не принять её молчаливое заявление - лишь обернулся на незнакомую женщину, которая из-за их плеч видела тот же самый кошмар и замерла, бледная, как поганка.

— Э-это… Была не я… — едва слышным шёпотом пояснила она. Коллега ткнула кумихо в бок, принуждая что-то предпринять. А он решительно выдал, пронзая ярым взглядом:

— Я вам верю!

— Что?! — возмущение Ён было не сдержать. — Ничего сверхъестественного не существует! Госпожа, вам стоит обратиться к специалисту.

— Компьютер загружается за тридцать секунд. Как она могла их все одновременно включить, пока была рядом с нами? — и тут все экраны показали рабочие столы. С мощностью оркестра, по кабинету прокатилась волна мелодий включения. Кумихо поморщился от громкости, повернулся к кабинету, подобрал листки с пола. Обычные документы, без следов чего-либо особенного. — В нашем офисе появился самый настоящий призрак.

— Да вы прикалываетесь? — взвыла Ким Ён, кидая между ними взгляды. А лис тем временем выпрямился в полный рост, потирая подбородок в раздумии. Пока она на фоне возмущалась и пыталась хоть из кого-то вытянуть объяснения, лис рассуждал о собственной безопасности.

«Мне ничего не стоит провести маленькое расследование и разобраться с призраком самому, но я боюсь, что за сегодня я этого не успею. Придётся завтра… — и глянул на Ким Ён, напавшую уже с вопросами на пострадавшую, — Но если у меня будут свидетели, то это будет крайне неудобно и заставит их задавать вопросы мне. Я бы мог отмахнуться тем, что я жил в буддистской общине, в храме, но лучше правда не показывать свою близость к этому всему…»

— Нам нужно вызвать шамана. — Заявил он в итоге. Ким Ён закатила глаза.

— Ага. Да. Приглашать шарлатана на большие деньги, чтобы он сжёг бумажку и ушёл? Я в это не вкладываюсь! И тебе не советую.

— Я оплачу! — вклинилась женщина, поднимая руку с жалобным видом. — Если это позволит мне спокойно жить и работать - не пожалею ни воны.

— Вот и замечательно! — Бэк-Хён лучезарно ей улыбнулся, показывая большой палец. Вроде, так положено делать…

— Вы что, серьёзно…?

***

Уже на следующий день в офис прибыл шаман. Полноватый мужчина за сорок с хитрым лисьим прищуром и каменным лицом при этом. Он был одет соответствующее профессии и принёс с собой сумку со всем необходимым.

В том самом коридоре он сел у двери в офис, разложил складной столик из сумки с красивыми тарелками тарелками и сел медитировать.

Бэк-Хён из интереса пришёл на обеде на него посмотреть, а возле него уже вилась вчерашняя пострадавшая.

— Почему же вы преследуете меня, призрак? — шептала сбивчиво женщина, шаман повернул голову с закрытыми глазами.

— Ты и род твой страшно прокляты. — Молвил глубоким грудным голосом шаман, словно бы не сам говорил, а кто-то другой за него. — Старое проклятье. Три поколения назад твоя родственница нанесла страшное оскорбление одной вдове. Та разгневалась настолько, что скверными мыслями создала меня и натравила на неё. И я желаю ваших страданий. И не угомонюсь, покуда вы не задобрите меня деньгами. Насытившись, я упокоюсь внутри этого шамана и оставлю тебя в покое.

— Сколько вы хотите? — глаза её с надеждой заблестели. У шамана дёрнулось лицо.

— А сколько у вас есть?

— Бесстыжий ты шарлатан! — воскликнул кумихо, подходя к этой сцене ближе и склоняясь тенью над мужиком, который раскрыл глаза и тут же резко захлопнул. — На кой духу деньги? Что он с ними будет делать? Он даже рождён не из зависти к богатству, а из какой-то обиды, как ты говоришь. Если и успокоится, то точно не от денег.

— Ты ошибаешься, молодой человек. — Дальше молвил шаман, хмурясь. — Не гневи меня, или я стану и твои проклятьем тоже.

Теперь Бэк-Хён совсем не верил. И, посмеявшись, склонился ниже, диким взглядом без блика человечности устремился в глаза шамана.

— Взгляни в мои глаза, "дух", и скажи мне, кто я.

Шаман раскрыл глаза, внимательно его осмотрел.

— Ты молод и самонадеян. Ищешь себя в этом мире и…

— Ответ неверный. — Фыркнул он, выпрямляясь, указал на лифт. — Немедленно убирайтесь отсюда, недошаман. Я не позволю вам морочить голову людям.

— Но вы же сами сказали, что нам нужен шаман… — влезла робким голоском пострадавшая.

— Да, говорил. Настоящий шаман, а не самозванец. Никакого духа в вас нет. Убирайтесь и не тратьте наше время.

Шаман его злобно посверлил глазами и тут же дёрнулся, обмяк, лис смотрел на это представление без интереса.

Шаман потом поднял взгляд на него снова, уже якобы не одержимый.

— Вы ещё пожалеете, что отказываетесь от моей помощи.

— Совсем не пожалеем. Собирайтесь, уходите.

Когда уже шаман исчез, кумихо потёр висок, полагая, что выбор следующего шамана ляжет на него. А он и так изматывался на постоянке из-за работы, подработки и домашних дел.

— Что же делать…? А вдруг действительно дух обиделся и…

— Да не слушайте его. Лучше сегодня не задерживайтесь в офисе надолго, этим вечером я поищу нам шамана сам, и завтра мы его встретим.

Всё-таки придётся потратиться…

***

Вечером, как полумёртвый, он стеклянными глазами мониторил предложения шаманских услуг. Многие из них не внушали доверия. Нет, вообще все не внушали доверия. Так что он крепко задумался и припомнил, что была одна захолустная деревня когда-то, где очень сильно цвело шаманство. Сам туда не являлся - боялся себя настоящего показать. Но до въезда в неё сопровождал важных господ.

Вот шаманам оттуда он бы поверил. Потому стал с болью в голове вспоминать название деревни, чтобы уже найти по карте и найти телефон местного самоуправления. Поднявшись с худой постели и выходя на балкон, он вздохнул и вызвал главу деревни.

Три гудка, и трубку взяли.

— Алло? Здравствуйте, в вашей деревне есть шаманы…?

***

— Ты же не серьёзно? — протянула Ким Ён, пропуская вместе с ним обед на улице. День был морозный, от её дыхания шли облачка.

— Ты можешь не верить в это, но я настроен решительно. — Ответил кумихо, смиренно прикрывая глаза.

— Это понятно, но почему ты встречаешь своего шамана там? — девушка обернулась на него, прячущегося за столбом. Бэк-Хён поджал бы уши… Но не мог.

— Это… Так… Надо…

— Это из-за того, что ты буддист или что? Стыдишься, что обращаешься к помощи шамана?

— Ну… — Бедная, наивная смертная… — Можно и так сказать…

Наконец, к офису подъехало такси, выбросило какой-то дурной комок и угнало. А этот комок расправился в несуразного мальчишку. Лохматый, неопрятный и на вид блаженный. Ким Ён, очевидно, поморщилась, а лис спрятался подальше, поглядывая осторожно на шамана.

Он скорее ожидал, что приедет женщина, уж так получилось, как он слыхивал, что в какой-то момент шаманизм стал женским ремеслом. Потому он так сомнительно относился к тому, прошлому шаману, и теперь сомневался в новом.

Но тот сразу, с размаху себя показал. Подошёл к девушке и взялся за плечо.

— Вы чего делаете! — возмутилась она, отшагивая прочь от чужой ладони. А шаман, оказывается, что-то держал в руке, присмотрелся к тому, что сжал. Бэк-Хён плохо видел, что именно тот схватил.

— Хм… Интересный волос… — заявил шаман и спрятал тот в карман. — Простите, что напугал. Это в вашем офисе завелась нечистая сила?

— Бэк-Хён, разговаривай со своим шаманом сам! — помощница в переговорах вдруг развернулась на каблуках и пошла в офис, но кумихо мигом выбежал из-за столба, развернул её за плечи и отправил обратно, ретировавшись за столб. Она вздохнула. — Да. На шестом этаже завёлся, как некоторые утверждают, призрак.

Лохматый человек покивал, подхватил сумку, что была в брызгах грязи и пошёл с ней в офис. И на входе вдруг кинул косой взгляд на Бэк-Хён, что у того шерсть дыбом бы встала.

Вот он, настоящий шаман.

***

Кумихо тихо преследовал их двоих, словно… Лис двух мышек, избегая попадания на глаза. Они посмотрели на кабинет, смущая всех сотрудников. И тут началось: шаман перебрал все бумаги под обеспокоенным взглядом офисных работников и их начальников, заглянул с фонариком за каждый шкаф, потрогал пыльные углы. Ким Ён ушла работать, закончив тут со своей временной обязанностью. А Бэк-Хён следил и дальше, один только любопытный нос торчал в дверном проёме. Шаман порылся в мусорном ведре, а потом как подскочил, мигом бросился к выходу, и Бэк-Хён в стену впечатался, отлетая от двери. Испуганно округлил глаза на растрёпанного парня, чьи глаза бегали по пространству вдумчиво и любопытно.

А потом он подошёл ближе, заставляя кумихо предпринять бесполезные попытки взобраться вверх по стене, впритык к нему спросил шепотком:

— Вы тоже это чувствуете?

Бэк-Хён растерянно прыгнул взглядом туда-сюда. Он не ощущал ничего, кроме страха.

— Что чувствую…? — сглотнул он.

— Здесь пахнет… — он повёл носом, — лисой!

Сердце сжалось и холодным камнем замерло внутри.

— …дело очень дрянное, хорошо, что вы обратились за помощью своевременно…

— Ага, да, — кинул Бэк-Хён и пополз по стеночке подальше от него.

— Вы знаете, что это значит? Это значит, что в вашем офисе поселилась большая опасность! Кто-то ходит среди вас и притворяется человеком! Остерегайтесь красивых и обольстительных женщин! Обычно кумихо превращаются именно в них!

— Конечно… — кивал он, глазами убегая куда-то далеко-далеко.

— Кстати, советую носить очень резкий одеколон или носить с собой острые специи - кумихо их не выносят!

— Я вас понял… — красивое лицо изломилось такой мукой, — м-мне нужно работать, продолжайте, пожалуйста…

— Постойте, господин! — его поймали за плечо, и лис уже приготовился драться, отбрасывая мысли о том, как жить в городе дальше. Но, развернувшись, он увидел, как ему протянули амулет. Он очень-очень резал по носу своим зловонием. А шаман, продолжающий держать его за плечо, проговорил вкрадчиво и серьёзно, как в тех боевиках, что идут поздно вечером по телевизору, — вы в большой опасности. Держите этот амулет при себе и не снимайте ни при каких обстоятельствах, даже если потребуют. Да сохранят вас духи, что благоволят вашему роду.

Невероятнейшими усилиями Бэк-Хён пытался не морщиться, понятливо кивая, как сумасшедшему, и отступая дальше. И когда он оказался в лифте, швырнул амулет в угол, стрелой вылетел из открывшихся дверей и вбежал в свой офис, переводя дух и массируя пазухи, чтобы преодолеть желание чихать. Ошалевший и чуть подрагивающий, он воротился за свой стол. Минуты две точно потратил на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, кто он вообще такой и что здесь делает. Ещё три минуты - чтобы успокоиться, перевести дух и сконцентрироваться на задаче.

И тут в их офис вломилась фигура, а Бэк-Хён бросил всё и утёк под стол. Засел там, обнимая колени и дожидаясь, когда же этот злосчастный шаман уйдёт. Ман Сок то ли его волшебное исчезновение не заметил, то ли слишком быстро его вниманием завладел незнакомец, осматривающий каждый угол, но проведать его первой пришла вместо него Ким Ён. Присела напротив на корточки. Обняла свои колени безразмерным плюшевым кардиганом. И склонила голову. Ресницы скромно подсветил свет ламп сверху.

— Ты чего его так боишься? Будто бы ты дух какой-то, которого он изгонит… — негромко раздался её голос, незаметный для остальных, отвлекающихся на незнакомца. Бэк-Хён вздохнул, качая головой от чувства собственного ничтожества.

— Не хочу с ним видеться, вот и всё… Может, обойдёт моё рабочее место стороной? — тёмные глаза Ким Ён поднялись и тут же опустились. Она пожала плечами. — Возле шкафов с документами пока трётся. Может, дислоцируешься где-то ещё?

Бэк-Хён обеспокоенно поднял на неё взгляд, всматриваясь в точки света, мерцающие на её глазах. Он ожидал, что она станет ругаться, что он ведёт себя как дитя малое, но… Она отнеслась к этому его неразумному опасению с пониманием…

— Ён… — он поднял руку, ловя её вопрошающий взгляд. Зачесал её чёлку, прислоняя ладонь ко лбу. Обыкновенное, здоровое тепло. Глаза девушки в смятении округлились. — Хм… Нет, температуры нет…

Несколько секунд длилось молчание, в котором девушка сама держалась за свой лоб, непонятливо моргая. А потом всё-таки в голове родилась одна мысль:

— Я не болею. Не нужно вот так мерить мою температуру… — буркнула она, уводя в сторону взгляд. А Бэк-Хён выдохнул, расслабляя плечи.

— Я просто подумал, что ты бредишь от температуры, раз не ругаешься на меня за это… — и в следующий же миг пространство заросло острым тернием. Лис икнул, жалея, что вообще раскрыл свою поганую пасть.

— Я что, по-твоему стерва какая-то? — пфыкнула она, заводясь с пол оборота. — Если тебе так нравится больше - буду и дальше критиковать каждое твое действие и решение! — она подорвалась подняться, но Бэк-Хён схватил её за запястье, утягивая обратно с жалобным изломом бровей.

— Прости-прости, — и отпустил, — я не хотел тебя сильно задеть. Но за тобой действительно замечаю, что ты резко высказываешься о действиях других людей. Я не думал, что ты… Примешь мой иррациональный страх.

Ким Ён надулась, но теперь Бэк-Хён хотя бы мог понять, что она из тех, кому тяжело даётся изменение, когда на него делается акцент. Гордость это ли, неуверенность в себе и уязвимость - не важно. Главное то, что она чуть из-за этого не ушла на несколько шагов назад.

— Я недавно думала… И поняла, что у меня тоже есть иррациональный страх, о котором я никому не рассказываю. Он, в самом деле, не такой уж и серьёзный, но может испортить день своим явлением…

Бэк-Хён мягко улыбнулся. Подсел ближе, тоже складывая руки на свои колени и загадочно щурясь.

— Можем взять домой чего-нибудь и поговорить об этом позже…

— Ага, — хмыкнула Ким Ён, криво улыбаясь. — На какие деньги ты предлагаешь это делать? Ты и так наверняка сейчас у меня в долг попросишь из-за того, что нанял этого шамана и…

Тут возле них стукнули чужие подошвы, привлекая внимание. Ким Ён встала ровно, настороженно смотря на растрёпанного незнакомца. А кумихо вздохнул от досады и сжался в клубочек под столом. Может, признают за катышек грязи и не обратят внимание?

— Отойдите, пожалуйста, — проговорил вкрадчиво и строго шаман, удивительно, не в его адрес, а в адрес Ким Ён. Та подняла руки с брезгливым взглядом, отошла. А парень из далёкой-далёкой деревни вынул из кармана новый амулет и вложил в руку Бэк-Хёну, готовому уже верещать и метаться в истинном обличии. — Держите, не теряйте.

— Спасибо…

После этого шаман смерил девушку подозрительным долгим взглядом и ушёл.

— Какой же он стрёмный… Вот одна из причин, почему я понимаю твой страх перед ним… Чего он вообще ко мне так прицепился?

— Наверное, он посчитал, что ты - призрак какой… — или, точнее, кумихо… — Эх, вот бы ты действительно была кумихо…

И только потом он сообразил, что сказал, на двух уровнях смыслов. И испугаться не успел, как услышал очередную усмешку.

— С чего это ты вдруг захотел, чтобы я была кумихо? — она сложила руки на груди, глядя на него с сомнением и вызовом. — Так и знала, что ты один из этих!

— Из этих…? — переспросил он, ощущая, как взмокает висок и затылок.

— Даже не знаю, как обозвать… — задумчиво протянула девушка, покачивая себя. А потом ехидно улыбнулась. — Монстрофил, в общем!

Бэк-Хён смотрел на неё скучным взглядом, показывая всем видом, что вообще не понял ничего. Но где-то на краю сознания ещё боялся.

— Монстрофил…?

— Ну.

— Что это вообще?

— Да ну тебя, — она туфлей пихнула носок его туфель и ушла работать. Бэк-Хён расслабился, полагая, что ни в чём серьёзном она его не обвинила. Но стоило, однако, на досуге посмотреть, кто это такие…

А пока нужно было пережить рабочий день…

***

Казалось, шаман куда-то делся. Ближе к вечеру, когда все стали расходиться, признаков его присутствия чуткий слух Бэк-Хёна не замечал. Только в коридорах всё же зажигались благовония парой часов ранее, а в углах блестели крошки соли.

«Неужто уже управился…?» — вопрошал у себя же лис, повторно проверяя этажи. От благовоний трудно было учуять что-либо ещё, и он поморщился, ощущая, как во лбу начинает постреливать от обилия душных ароматов. И тишина прежде жужжащего здания теперь давила на голову. Так непривычно было не слышать, как за стенами печатают на клавиатуре, как берут трубки и разговаривают людские голоса.

Теперь было только тихое шипение электричества в проводах, укрытых лёгкой плиткой на потолке… Только неуютный, грязный свет ламп.

Всегда ли так было? Или прежде все зловещие детали игнорировались его мозгом, когда он считал, что здесь нет ничего страшней квартального отчёта и взгляда-сварки Ким Ён?

Кумихо продвигался дальше в по тихим коридорам, слушая. И тут застыл, слыша, что кто-то всё-таки шевелится в кабинете. Лис надавил на ручку двери бесшумно, заглянул внутрь, видя, что кто-то монотонно стучит по клавишам в одиноком свете настольной лампы.

— Здравствуйте, — робко позвал он незнакомца, и тот дёрнулся, оборачиваясь. Голове его устало повисла низко, а под глазами легли тёмные тени. Невозмутимо, Бэк-Хён продолжил медленным, баюкающим тоном, — Простите, что пугаю. Время уже позднее, вам пора уходить.

Человек сварливо что-то булькнул и отвернулся, продолжая печатать. Бэк-Хён решил более не лезть. Закрыл дверь и пошёл с обходом дальше, примечая в темноте фигуру раскрытой двери. Вероятно, то была подсобка или ещё какое техническое помещение.

Кумихо перешёл на медленный, лёгкий шаг, вонзаясь взглядом в темноту. Такую коварную, такую опасную. Собственное дыхание как назло заполонило слышимость. Поверхностный вдох, поверхностный выдох, ничто из этого в полной мере не ощущается в теле.

Тут он ступил ближе, потянулся во тьму рукой, словно в пасть огромного хищника, чтобы…

Раздался резкий звон, пронзивший всё тело.

А потом пришло осознание, что это оповещение телефона. Взяв телефон из кармана, Бэк-Хён увидел смс от Ким Ён: «Я закончила. Ты ещё в офисе или пошёл на подработку?»

Вздохнув, он решил соврать. Написал, что ушёл, и потом догадался воспользоваться фонариком на телефоне, чтобы осветить темноту, прежде чем полезть за переключателем. В тусклом и слабом свете дешёвого смартфона, витала пыль и невнятно подсвечивалась всяческая утварь. Когда он нашёл рукой переключатель, то увидел, что это самая обыкновенная кладовая. Пачки бумаги, картриджи, коробки. Не найдя и не ощутив ничего потустороннего, Бэк-Хён выключил свет и закрыл дверь.

«Почему же сегодня так тихо…? Правда что ли выгнал? Или это худовония правда так убойно действуют на призраков?» — следом за этой мыслью он обошёл все открытые кабинеты, тем временем головная боль росла и крепла, последний этаж он осматривал уже пошатываясь. Чем-то походило на опьянение. Бэк-Хёну оно совсем не нравилось, и он решил, что пора заканчивать с осмотром - никого не нашёл, да и ладно.

Так что он сел в лифт и поехал вниз, тяжко дыша сквозь так неприятно давящее на нервы гудение лифта.

И тьма под глазами, которые он прикрыл в попытке совладать с головной болью, стала гуще. Раскрыв глаза, он ничего не увидел. Но ощутил и понял ясно и чётко: лифт замер. Он уже знал про кнопку вызова диспетчера, но даже кнопки не подсвечивались в темноте, чтобы облегчить своё обнаружение. Ища пальцами нужную панельку, Бэк-Хён услышал гневный крик. И резвый удар в двери. Кто-то со всей силы лупил по двери, беспрестанно вскрикивая.

— Не! На! Ви! Жу! Ненавижу! Ненавижу! Пусть вся эта контора рухнет!!! — удары по двери прекратились, рыча сквозь зубы, кто-то ринулся прочь. — Чтоб все сдохли!

Выждав в ошеломлении несколько секунд, кумихо прислушался. Вдалеке громко хлопали двери, что-то шелестело и гремело. Понимание мелькнуло в голове, как блик на лезвии. Он тут же вцепился пальцами в расщелину между дверьми лифта и стал раздвигать, протискиваться, пока не упал на ковролин, выдернув себя. Уже там он без размышлений обратился многохвостым лисом и помчался по коридору, ощущая, как же всё-таки легко в истинном облике.

Призрак являл собой фигуру, подобную человеческой, но сгорбленную до безобразия, депрессивную и ядовитую. Горькую, как тройной эспрессо. Вокруг него хаотично летала и металась бумага, его сильные руки опасно-резво раскрывали двери, чуть ли не вырывая с петель.

Ощущая преследование, призрак хмуро обернулся через плечо. Его обезумевший, но замученный взгляд пригвоздил лиса к полу.

— Чего тебе надо от меня?! — заревела фигура, бросив в Бэк-Хёна ворох бумаг. Он зажмурился, вжал голову, как смог, но не сдвинулся, распушив все девять хвостов. И сердито глянув исподлобья.

— Мне надо, чтобы ты ушёл отсюда и не вернулся никогда! — молвил лис, не раскрывая пасти. Дух гневно на него смотрел, вскипая больше. Кажется, во всём длинном коридоре стало душно и влажно до тошноты.

— Уйти?! Уйти?! — рычал, задыхаясь от гнева призрак. Бумаги заметались быстрее, больно бы царапали кожу, если бы не спасительная шерсть. — Ха-ха-ха!!! Да я бы ушёл давно, щенок!!! Давно бы ушёл, если бы не проклятая экономика!!! Ты хоть знаешь, как тяжело в этом безбожном городе жить?! Выживать?! Я работаю, как раб, за мизерные воны, чтобы не сдохнуть!

Он потянулся ближе к лису, а тот настороженно стоял и внимал, хмуря мышцы длинного носа.

— Я работаю здесь уже столько лет!!! И ничего не добиваюсь!!! Меня не повышают!!! Мне не платят премии!!! — от взмаха руки в соседнем кабинете что-то со звоном и грохотом упало. Где-то натужно скрипнули столы и покатились кресла. — Я гроблю своё здоровье!!! Я уже и жить-то не хочу!!! Невыносимо!!!

Темнота крепчала, настаивалась и повышала свой градус, а фигура шла всё ближе, а с ней шумели включающиеся компьютеры, пищали бесперебойники протяжным визгом. Открывались шкафы и падали папки, рассыпая бумагу и файлы.

— Ты-то блаженный!!! — шипел, давясь завистью, дух, и Бэк-Хён стал обтекаемым, прижал уши и хвосты, за ним наблюдая. Глядя на вытянутый и трясущийся палец. — Кумихо… Ты не знаешь трудностей!!! Твоя жизнь - это сплошное удовольствие!!! Обычные примитивные потребности!!! Ты спишь, сколько желаешь!!! Ты ешь, когда хочешь!!! Тебе не нужна квартира и не нужна страховка!!! Зачем же ты здесь тогда?! Ты пришёл съесть меня?! Не тут-то было!!! Пока не уничтожу этот офис и всех, кто в нём есть - не дамся тебе!!!

— Дух, я понимаю твои чаяния и страдания, но…

— Молчи!!! Лжец! Я тебе не верю! Ты не знаешь, как мне было тяжело! — из раскрытой двери тут же в стену влетели раскрытые ножницы. И застряли, едва не задев нос. Бэк-Хён попятился, глядя на тупой блеск металла. — Ты не поймёшь!!! Никогда не поймёшь!!!

В следующий миг, кажется, затрещало всё здание. Лис отпрыгнул дальше, чтобы его не снесло волной офисного мусора. Корзины, сорванные телефонные аппараты, клавиатуры, мыши, папки, бумаги, ручки, карандаши… Стройным рядом покатились из кабинетов кресла, чтобы тут же полететь на лиса. Бэк-Хён перепрыгнул одно, запрыгнул на летящее другое и ловко протиснулся между двух мимо летящих, приземляясь на пол низко-низко. Зарычал в тревоге.

«Таких буйных я ещё не видел…! — он сглотнул, щетинясь на врага. А тот поднял адский переполох. Возле лифта летало всё, что легче двадцати килограмм. Бэк-Хён уворачивался, как мог, пытаясь продвинуться ближе к духу, но тот специально отшвыривал его подальше. Устало высовывая язык, он стыло злился, глядя издалека. — Как же долго он креп и копил силы…?»

Дух собрал кучу кресел вместе и все швырнул в сторону кумихо, который рванул в сторону, переднюю лапу обожгло болью, приземлившись на лапы и припав на ту, что была ранена, он услышал лязг металла, ударившего в стену. Отбрасывая боль, лис снова отпрыгнул от новых ударов предметами, в этот раз ему в голову чуть не прилетел степлер.

Казалось, благовония совсем его не ослабили, но вот лису было туго, и он опасался, что не прорвётся ближе, даже если придумает что-то хитрое.

«Людей усмиряет вид плавающих безмятежно рыб, но где я ему их достану? И не уничтожит ли он их, случайно или намеренно?»

— Мне очень жаль, что с тобой это случилось, дух! — иного не оставалось, — я сам, — он кашлянул, ударенный в грудь креслом, развернувшись в воздухе, приземлился на лапы, начиная гнать вокруг него круг. — Понимаю, каково это…! Я тоже выживаю среди людей, как только могу!

— Ты дурак!!! — прошипел гневный дух, влепив разной канцелярией туда, где только-только был лис. — Ты променял беззаботную жизнь на эти страдания?! И продолжаешь это делать?! Безумец! Ты настоящий безумец и тупой баран!

С ним бессмысленно было говорить. Он был сгустком ненависти, ужаснейшей горькой обиды. Его так просто не успокоить и не уговорить…

Только проглотить.

— Сгинь, безмозглый! — над головой свистели летящие лезвия и прочая канцелярия, морщась от боли в раненой конечности, Бэк-Хён будто бы на него набросился, но, стоило креслу перекрыть ему путь, отпрыгнул от сидения и полетел дальше, убегая к пожарной лестнице. В спину полетели предметы, и он заметался, как смог, пытаясь увернуться. В хребет больно ударило ручкой, но не смертельно. Он обернулся человеком на миг, дёрнул дверь и вбежал в тёмную расщелину уже как лис, перепрыгнул через перила, оказываясь в раз ниже на пролёте.

Дверь с грохотом, страшным и звонким, распахнулась, стулья затарабанили в стену, застревая в прежнем помещении. И на узкой пожарной лестнице дух остался вооружён только канцелярией. Кумихо ждать не стал: запрыгнул обратно, попал в поле зрения призрака и пастью резво оторвал его чёрную руку. Отпрыгнув от перил, снова упал вниз, проглотил в один заход, виляя всеми хвостами от ядовитого довольства. Нутро приятно пополнилось, он облизнулся, оглядываясь на духа, и тут же чуть не получил множество колотых ран. Убежал вниз по лестнице, утопая в собственном тяжком дыхании, ворохе бумаг и стуке когтей в тишине и эхе. Прыжок на очередном пролёте - и он видит человека. Бросается на него.

Грохот, боль, звонкая, острая, в самой макушке. Бэк-Хён приподнимается, отнимая с головокружением руки от чужого затылка, человек под ним стонет от боли, а потом подрывается. Мгновение, и кумихо понимает, что это шаман.

В следующее они оба берутся за дело.

Бэк-Хён хватает парня и утягивает подняться на ноги, а тот цепляется за него, но на нём ничего и хвататься не за что, кроме тела…

— Что за…?!

— Убегай немедля! — подтверждая слова, грохот и лязг поднялся такой, что не выносил мозг. Он дёрнул парня за собой вниз по лестнице. Голые человеческие пятки неприятными чувствами реагировали на холодный кафель. И явно ощущалось, как упала скорость от необходимости так бежать и волочить кого-то за собой.

— Кто ты?! — вопросил шаман, строго, резво, как и надо иметь дело с призраками. Бэк-Хён бы умилился его профессионализму, но не благоволила ситуация страстной погони.

— Местный хранитель! — кинул он. — А за нами - злой дух переработки! И он крайне опасен!

На мгновение между ними возникла тишина, а потом шаман сам побежал стремительно и решительно, задыхаясь на ходу, заявил:

— Идём за мной! Я знаю, что делать!

Кумихо капризно нахмурился, но доверился, отпуская чужую руку и превращаясь снова в лиса. Тут человек достал фонарик и подсветил себе путь. Они выбежали из пожарного спуска на первом этаже, понеслись по коридору, видя за окнами в темноте прекрасный город в вечерних огнях. Шаман привёл его к двери, которую Бэк-Хён доныне только видел, но никогда не заходил за неё.

Сзади подгонял усиляющийся хаос, Бэк-Хён влетел в открытую для него дверь, а за ним забежал и шаман, захлопнув её громко и тяжко. Дезориентация морочила голову, но лис не позволял себе слабость, продолжая следовать за человеком спешной рысью, перебежками.

Пока не узрел, как тьма расступается перед огоньками зажжённых ламп. Шерсть встала дыбом от душного запаха горящих трав. От того, что соприкоснулся с таинством, от которого хотел бы держаться подальше.

Шаман подошёл к месту обряда, спешно сгребая какие-то листы. Бэк-Хён дёрнул ухом, видя это. И усмехнулся, не имея сил искривить мимику своей лисьей морды.

— Даже такого объема бумаг не хватит, чтобы запечатать духа…

— Я понимаю! — нервно крикнул шаман, отпихивая бумагу подальше в тёмный пыльный угол. — Нам очень повезёт, если он ослабнет из-за факелов!

— Ты повсюду жёг благовония, но поплохело от них только мне… — заметил Бэк-Хён и коротко облизал красную царапину, портящую идеальное полотно серебряного меха. — Мне надо, чтобы ты отвлёк его. А я его по кускам сожру. Но ты должен быть осторожен до предела, у него много острых предметов в ходу.

Шаман сглотнул, по его лицу тёк напряжённый пот, но в глазах плескалась решительность, которая и лиса самого бодрила.

— У меня есть маленькие блюдца с собой, я могу погреметь ими, чтобы его дезориентировать.

— Да он сам гремит не тише… Лучше завывай песнопения изгнания. — ещё несколько секунд приглушённого грохота, и дверь в подвал отворилась, поддалась духу. Бэк-Хён залез за трубы, прячась от чужого взора, и шаман бесстрашно встал в свет, встречая врага лицом к лицу и едва разборчивым заунывным пением.

Гнев чёрной полубезумной сущности был неисчерпаем, и потому, без лишних разговоров в молодого юношу полетели лезвия и степлеры. И пока дух замахивался рукой, чтобы отправить ещё часть предметов, кумихо выскочил из-за труб и бросился на злодея, разевая пасть.

Укус! И другой руки не стало. Он проглотил её, давясь, нервно дёргая хвостами и отбегая в сторону. Дух от гнева взвыл и заметался, предметы запрыгали по бетонному помещению хаотично, как мячи.

— Ненавижу!!! Ненавижу!!! Будьте вы все прокляты!!! Мрази!!! Бессердечные нахлебники!!!

Бэк-Хён, ловя косые удары письменными принадлежностями, напал вновь и выдрал духу бок. Проглотил, помчал в обход, тоже ощущая что-то неприятное внутри от завываний шамана, но игнорировал, стремясь скорей обезвредить неприятеля. Без двух рук и половины торса он стал менее ловким. А там уже дело остаточное: наброситься один раз, наброситься второй раз… И догрызть без капли сожаления.

— Будь ты проклят, наглый кумихо!!! — успел провыть дух, прежде чем Бэк-Хён поглотил и голову. Внутри, где-то в желудке теперь бурлило и ворочалось, что означало, что на переваривание уйдёт много времени. Возможно, это также скажется на настроении в ближайшие дни. Но Бэк-Хён лишь облегчённо вздохнул, и свет загорелся в помещении, загудело электричество.

Шаман стоял поодаль, немного расцарапанный и разрисованный синими чернилами, но живой. Смотрел круглыми глазами на теперь отчётливо видимую фигуру девятихвостого зверя. А тот смотрел на него.

— Прошу вашего прощения, кумихо, — растрёпанный парень поклонился, низко роняя голову. — Я думал, что все беды исходят от вас и охотился весь день на вас, но, оказывается, вы берегли здешних обитателей от чего-то иного! Для меня, как шамана, большая честь одолеть зло вместе с могучим и мудрым существом, вроде вас.

Бэк-Хён предовольно облизнулся, завилял хвостами, прищурился.

— Твоя помощь была мне очень кстати. Я и не ведал, что сюда можно проникнуть. Это отличное место, чтобы одолеть этого духа, ему нечего здесь брать и метать. Загрызть его здесь было изрядно проще… — тут он стал ощущать, как его сдавило усталостью. Повесил уши и склонил голову. — Бедствие улажено, мы можем расходиться. Доброй тебе дороги домой, шаман.

Парень задумался на миг, но тут же покивал, принимаясь тушить свои факела.

— Благодарю вас, кумихо. Доброй ночи…

После этого Бэк-Хён спешной рысью побежал обратно на этаж, где выпрыгнул из одежды… Он не мог оставить в офисе свою рабочую одежду. Как бы он объяснял это Ким Ён? Пройдясь по всему пути обратно, он жалел своих коллег и уборщиков, которые будут иметь с этим дело поутру.

Обернувшись в человека и одевшись, он уже полуприсядом покинул офис, как преступник какой-то, а после побежал домой, сетуя, что подработать сегодня не получится…

И в метро его накрыла такая тоска из-за этого, что упал на свободное сиденье и сложил лицо в ладонях. У него висит микрозайм до сих пор, ему надо выплатить его до нового года, а он мало того, что не заработал ещё денег, так ещё и потратил все имевшиеся финансы на услуги шамана, которому помогал отбить офис.

Как он будет выживать…? Загадка. Возможно, бросит всё и вернётся раньше времени обратно на тот самый вулкан… Будет слушать хохот Ильмунгвана и лежать где-то подальше от него, уткнув морду в свои хвосты…

Как неприятно и горько это было…

Мысли чернели стремительно, как бумага, которую марал неразборчиво сломанный принтер.

На пороге своего временного жилища он оказался пораньше обычного. Бой, казавшийся вечностью, оказался не таким уж и долгим. А ещё на смартфоне уродливым расколом тянулась трещина. Бэк-Хёну от этого вида стало ещё поганее. Главная причина взятия микрозайма ещё и повредилась… Просто класс.

Однако, телефон работал, и он глянул время, стучась в дверь. Даже есть не хотелось - наелся злым духом. И вымываться не хотелось - хотелось уснуть беспробудно, забыться и потеряться от удручающих мыслей о том, как решать свой финансовый провал.

Дверь открылась, и он вступил внутрь, кидая сухое приветствие. Ким Ён обернулась на него, закрывая дверь и спрашивая так… Бархатно и тихо… Это казалось настоящим блаженством после того ошеломляющего концерта грохота и звона.

— Что-то стряслось…? Ты чего такой… — и голос её потух, как свеча на сквозняке. Она последовала за ним, ловя за руку и заставляя остановиться. В свете лампочки на кухне явственно блестели корочкой несколько царапин на запястье. Бэк-Хён помрачнел сильнее, злясь, что ей хватило внимательности их заметить.

Взгляд девушки стал таким тёмным, лишённым блеска, прямо как глубокий провал во тьму.

— Что с тобой случилось…? — спросила она, а он покачал головой, вырывая руку.

— Ничего не случилось. Я устал, я хочу отдохнуть.

— Ты пришёл сегодня рано… — но Ким Ён не унималась, последовала за ним до самой комнаты. Он выложил из брюк телефон на диван, якобы пошёл искать домашние вещи. — И телефон разбит… И царапины… На тебя напали?

Лис вздохнул, склоняя голову, но не ответил - не хотел вообще разговаривать. Слишком неразборчиво в голове метались неприятные мысли и усталость росла в геометрической прогрессии. Когда он пошёл «переодеваться», соседка заслонила ему проход собой. Смотрела обеспокоенно, но серьёзно.

— Хён. — Надавила она.

— Что ты хочешь услышать? — а ему не хватало нервов. Слишком тошно и жгуче внутри переваривалась чужая горечь. Как изжога, от которой нестерпимо трясёт, от которой так всё раздражает. — Ну, допустим, да! Мне сегодня неплохо досталось, и я хочу, чтобы меня оставили в покое! Или ты мне мстишь так?!

Лицо девушки вдруг стало каким-то жалобным, она на секунду оступилась, но потом всё равно нахмурилась, хотя то, как надулись её губы, вовсе твёрдость намерений не показывало.

— Это нельзя вот так оставлять. Тебе нужно обратиться в полицию.

— Я не собираюсь ни к кому обращаться. — Отчеканил он и за плечо увёл её с пути, утекая в коридор. — Никто же не умер.

— Но мог бы. Это несправедливо, Бэк-Хён. Ты - работящий, честный человек. И какие-то тунеядцы угрожают тебе увечьями, чтобы поживиться? Не знаю, как было у тебя дома, но в Пусане такому нет места!

Бэк-Хён уже проник в ванную, попытался оградиться от девушки дверью, но она протиснулась следом, не давая ему продохнуть. И тут же из шкафчика что-то достала под его раздражённый вздох и недобрый взгляд.

— Тебя били? Синяки есть? — спросила она строго.

— Нет. — И тут же заныли рёбра, по которым сильно ударили креслом.

— Снимай рубашку.

— Я не намерен. Выйди.

— Чем сильнее ты сопротивляешься, тем сильнее я не верю, что у тебя всё тип-топ. — В ванной застрекотало напряжение. Будто кумихо и без того не пережил противостояние. Он помассировал висок, ощущая, как начинает ныть в черепе. — Показывай все повреждения, и я оставлю тебя в покое на сегодня.

Нервно фыркая, он дёрганно расстегнул рубашку, показывая тело. В принципе, все основные повреждения были именно там. Задние лапы совсем не пострадали. Поблекшему взгляду Ким Ён предстал торс, покрытый тонкими или смазанными точками синяков.

— Боже, чем они вообще тебя…? — проговорила она и не закончила. Бэк-Хён не хотел выдумывать, потому просто промолчал. Озадаченная соседка стала размазывать по синякам какую-то мазь, она приятно холодила, но тот гадкий жар внутри не усмиряла. Кумихо смотрел поверхностно на всё, что происходило в его адрес. Но подметил, с каким внимательным лицом Ким Ён фломастером с зелёнкой обрабатывала алую линию, принося лёгкую щиплющую боль. А её нежные ладони держали руку в нужном положении, чтобы свет свободно падал на повреждение.

Когда, наконец, все травмы были так или иначе залечены, девушка отступила, опуская взгляд и молча покидая комнату. Бэк-Хён запер за ней дверь, странно чувствуя себя по поводу этого всего. Это было… Приятно…?

Он уже давно не оказывался в такой ситуации, когда ему кто-то залечивал раны. Когда он был лисёнком, это делала только мама или братья с сёстрами, которые сами же ему и оставляли увечья в ходе игры.

А с тех пор… Ничего подобного.

И вот снова. От смертной, которая даже не подозревала, с кем жила. Бэк-Хён решил себя добить, рассуждая и гадая, как бы она отреагировала, узнав, что он - кумихо. Испугалась бы? Разозлилась? Расстроилась?

Как бы то ни было, было бы явно не скучно. Продолжая вариться в этой мутной сыворотке из опасений и тревог, он заявился обратно на порог спальни. Сразу прошёл, чтобы постелить себе постель. А соседка сидела, явно сверля его взглядом, на диване, обнимая колени.

— Они не угрожали тебе расправой…? — спросила она.

Справедливости ради, угрожали. Точнее, горько проклинали. Но это несбыточная угроза, ведь проклятья от духа, не осознающего свою природу, ничтожны.

— Не угрожали. Всё будет нормально, угомонись уже. — Вышло грубо, но лис уже не мог воротить сказанного, лишь прикусил язык себе за это и отвернулся.

— А есть ты будешь?

— Не хочу. — На неё начинали вскипать нервы. Нет, Бэк-Хён понимал, что она просто волнуется, и правильно делает, считая, что он простой смертный. Но как же его сейчас всё дико раздражало. — Пожалуйста, отстань от меня, у меня нет никакого настроения.

И упал спать, складываясь в клубочек и пытаясь принудить себя ко сну. Новый заряд сил, пришедший вскоре после победы, второе дыхание вдруг угасло, тело обмякло. И он заснул неспокойным сном, ворочаясь и бормоча что-то совсем невнятно.

Только Ким Ён это свидетельствовала, с горечью хмурясь на это печальное зрелище.

***

Утром Бэк-Хён ощущал остатки негатива, которые усердно переваривал всю ночь. Это была непростая задача, похоже, кого-то очень доконала работа и низкий уровень заработка. Но общее настроение было в принципе нормальным. Просто лёгкая апатия, небольшая сонливость, которую чуть развеял молчаливый завтрак.

Кумихо, иногда аккуратно поглядывая на такую же мрачную и сонную коллегу, полагал, что вчера правда мог её задеть своей резкостью. Тем более, что она ему была не свойственна. Но и сейчас он ощущал себя не достаточно светло и легко, чтобы искренне извиниться. Может, дома, вечером, скажет, что не хотел так реагировать на её беспокойство, придумает какую-нибудь историю, чтобы складно было и не казалось опасным.

И тоска его сменилась удивлением, когда возле дверей офиса он увидел необычную инсталляцию, которой прежде не было. На коробке, как на пьедестале, сидела небольшая девятихвостая лиса, сплетённая из бумажных прутиков. Она тянула лапку вперёд, к керамической тарелке, возле которой была бумажная подпись: «пожертвование кумихо-хранителю сего учреждения».

Двоица встала напротив этого изваяния, округлив глаза. А потом лис рассмеялся, прикрывая лицо руками. Кто бы мог подумать… Это случилось с ним вновь…

Тут к ним кто-то подошёл. Обернувшись, оба увидели знакомого чудака из глубинки. Весь в пластырях, но довольный, улыбка до ушей. Он подошёл к Ким Ён ближе и поклонился в пол.

— Простите, ещё раз, что досаждал вам вчера! — прозвучало со стороны мохнатой макушки. А Ким Ён непонимающе побегала взглядом под попытку Бэк-Хёна не засмеяться.

Это не могло быть правдой…

— Ладно… Прощаю… — протянула она, отходя от него подальше. Шаман поднял голову, хитро улыбнулся на беловолосого парня, который уже усмирил свою потеху и выглядел естественно.

— А вы, молодой человек, не носите резкий одеколон.

— Разумеется.

Он действительно не понял, кто есть кто… Жизнерадостно поклонился ещё раз и пошёл куда-то в рассветную дымку морозного утра. Проводив его взглядом с усмешкой, Бэк-Хён пошёл мимо пожертвований в честь себя. Ким Ён его догнала в холле, резко останавливаясь и видя, какой там царил кошмар.

Некоторые сотрудники в шоке оглядывали пол, усыпанный бумагами и ручками. Девушка, извечно сидящая на ресепшне, хваталась за голову и собирала по всему залу документы. У Ким Ён отвалилась челюсть. Кумихо же было затруднительно имитировать удивление, но он пытался - округлил глаза, расслабил уголки губ.

— Это ещё что такое…? — вопросил он «ошарашенно».

— Похоже на то, что к нам в офис вломились вандалы… — они прошли дальше. И даже застали директора всего офиса, изумлённого и разъярённого разом.

— Где были охранники всю ночь?! — Бэк-Хён икнул, — где видеокамеры?!

И начались великие разборки совместно с уборкой и просмотром всего инвентаря, раскиданного повсюду. У лиса тревога сменилась настоящей паникой, он убирался в своём кабинете вместе с коллегами, потея семью потами из-за боязни… Боязни, что в здании были камеры видеонаблюдения, которые он не учёл.

Вот не хватало показать всем ярко и чётко, как он превращается в кумихо и дерётся с духом.

Но сколько бы он нервно ни ожидал, с вилами и факелами на него никто не шёл. И тогда он аккуратно спросил у Ман Сока, слышал ли он что-то об этом, а тот на духу рассказал:

— В общем, тот тип-то… Который шаман был… — начал он заговорческим шёпотом, пока Пак Йео не слышит, — наш дневной охранник прошляпил, что парень не уходил из офиса вместе со всеми - в подвал зачем-то уходил. И вдруг часов в восемь все камеры разом отрубило, и до самого прихода директора они не включались. А ночной охранник там из-за какого-то несчастного случая в больницу попал, до работы не доехал, и позвонить не смог. А дневной пост в пустоту сдал и ушёл… Ходи, свищи - не поймёшь, что стряслось ночью. Похоже, шаманишка с демоном внутри всё разбросал…

У Бэк-Хёна камень с души упал, он расслабленно упёрся в кресло в помассировал свои измождённые работой и плохим сном глаза, искренне радуясь.

Обошлось!

Зная, что беда миновала, Бэк-Хён не стал дожидаться Ким Ён и пошёл с концом рабочего дня сразу на подработку. И на выходе из офиса увидел, что та самая женщина, которую он бегал спасать при первом проявлении духа, складывала щедрые воны в тарелочку перед плетёной лисой. Поклонившись инсталляции, она развернулась и ушла, а лис, подозрительно оглядевшись на предмет наблюдателей, подошёл заглянуть в миску.

Там для него люди пожертвовали денег. Почти полмиллиона. И мятную конфетку с пирожком в бумажной обёртке. Тихонечко прикарманивая заслуженные деньги, лис вздохнул с самым настоящим облегчением.

Карма существует! И она ему при жизни вернулась на следующий же день! Довольно улыбаясь, Бэк-Хён раскрыл пирожок и надкусил его. Мало того, что хватит на выплату микрозайма, так и можно будет вернуть деньги, которые Ким Ён на него потратила!

Жить в раз стало так хорошо и приятно…

***

В этот раз Бэк-Хён попросил, чтобы ему всё оформили максимально термоустойчиво, но, увы, стоило вернуться домой, жидкость уже была холодная. А хозяйка, мрачно встречающая его, быстро поймала стакан взглядом. И, кажется, расстроилась ещё сильнее.

— Ты зачем снова это купил…? — спросила она, опуская низко-низко свои веки. Кумихо сконфузился, глянув на стакан.

— Я думал, тебе понравилось их эспрессо…? — она подошла ближе, и Бэк-Хён неосознанно попятился к двери.

— Тебя вчера грабанули, а ты после этого едешь на побережье, чтобы купить мне дорогой кофе?!

Вот, как она видела ситуацию прежнего дня… Бэк-Хён позабыл уже про все оправдания, которые хотел придумать, и теперь стоял в шоке, не зная, что ей и сказать.

— Меня… Не смогли ограбить, я отбился. — Проговорил он севшим голосом, заглянул в колючие глаза соседки, понимая, как же неуютно теперь ей врать. Даже если он не скрывал ничего плохого… Просто… Не очень справедливо это ощущалось. Походило на то, как заговорщики крутят своими слугами, вешая им лапшу на уши. Бэк-Хён иногда к такому прибегал, но изначально отмечая для себя, что человек перед ним - лишь его слуга, и не более того.

А тут… Всё не так. Совершенно не так.

— И мне очень жаль, что я так завёлся из-за этого инцидента, что тебе нагрубил вчера… В самом деле, ничего страшного не случилось. Меня просто неумело пытались порезать, но я знаю, что в таких ситуациях делать, пара приёмов, и я очень легко отделался… Меня… Просто задел тот факт, что я не смог обойтись без царапин вообще… И что сбегать пришлось, как трусу…

Он стыдливо опустил лицо, страшно надеясь, что она поверит ему. Поверит, потому что он - загадочный чудак. Что с ним постоянно происходит что-то непонятное и необъяснимое.

— Ты меня пугаешь… Откуда тебе знать, как себя вести, когда на тебя нападают с ножом?

— Курсы самообороны, немного опыта в боевых искусствах… — ему всё меньше и меньше хотелось тянуть это полотно обмана. Не то, чтобы он правда не умел отражать атаки голыми руками, но просто… — Прости, мне стыдно…

Повисло молчание. Лис всё же прошёл в глубину кухни, перелил из стаканчика в кружку кофе, поставил греться в микроволновке. А потом ушёл прятаться от ощущения тяжёлого взгляда в спину.

Кажется, извиниться не получилось…

Глава 9. Мороженое посреди ночи

Следующий день прошёл прохладно. И не только по погоде, но и по климату в доме.

Бэк-Хён за всё расплатился и спокойно смог лечь отдыхать, но поникший вид Ким Ён его удручал, портя приподнятое настроение.

Порой он начинал задумываться, как много, в действительности, мог значить для неё, как друг. Однако, казалось, она не сильно много сама ему доверяла. Они мало нынче говорили о личном, о прошлом, о нынешнем. Некий застой.

Например, она не рассказывала, куда уходит вечером три раза в неделю. Вливаясь в нынешние порядки и культуру, он мог бы подумать, что она ходит в клубы или бары - знакомиться с будущими женихами. Но возвращалась она всегда трезвая, как стёклышко, опрятная и грустная. Иногда она даже с собой что-то приносила в пакете, но он не наблюдал, что у неё там. Просто принимал как данность и не лез.

Хотя…

Он стал замечать, что у неё пополняется гардероб… Она ходит покупать одежду? Не ему судить о такой потребности «ледяной королевы с лицом весны», но откуда она находила такие деньги на одежду? Может, он чего-то не знал в брендах или магазинах одежды, но офисная рабочая бы разорилась на таких покупках.

Может… Её балует какой-то богатый ухажёр?

Но почему именно одежда? А где всякие украшения? Тем более сейчас ещё считалось приемлемым дарить цветы и шоколад, плюшевые игрушки — все дела.

Замучив себя различными догадками, лис сел, складывая ноги в позе лотоса и хмуро пронзая взглядом точно такую же тихушницу, как и он.

— Ким Ён… — позвал он, и девушка, листавшая каналы на беззвучке под пышным одеялом, хмыкнула без интереса. — Скажи, у тебя не завёлся жених?

Повисла тишина, ещё более густая и твёрдая, нежели прежде. Ким Ён поправила одеяло, натягивая подальше на себя.

— Нет… К чему вопрос?

— Просто я замечаю, что ты иногда куда-то ходишь… — проговорил он тоном разоблачителя. — Приходишь с какими-то подарками… У тебя появляется новая одежда незаметно для меня…

Ён поёжилась, ощущая, как внутри всё спирает. Вздохнула.

— И тебе до этого есть дело?

— Да. Мне любопытно. А то как чужие совсем… Я понимаю, что мы с тобой дружим всего ничего, но…

— Я не люблю поднимать эту тему. — Отрезала девушка, нажимая кнопку пульта. И вспыхнул снова голубой экран.

Тогда лис уронил себя на свою постель, упираясь виском о руку и глядя на соседку пронзительно, с ехидной улыбкой.

— Ладно, не хочешь разговаривать о своём - я расскажу о том, что происходит со мной… Я, наверное, не упомянул, но за мной приударивала женщина из нашего офиса.

Хорошо, что лицо девушки было немного озарено телевизором - то, как округлились её глаза, очень даже забавило.

— Да ну…? — прозвучало тихо и удивлённо, — кто?

— М-м-м… Пожалуй, говорить не стану, а то ей дурная молва только хуже сделает… Но я, впрочем, отказался от её предложения.

— Не понравилась…?

— Ну, в первую очередь, я сам ей не сильно нравился. — Отмахнулся он, пожав плечом. — Ей нужен не я, а обретение себя. Я об этом ей и сказал, и мы мирно разошлись. Надеюсь, она поняла меня.

Девушка замолчала, пряча пульт где-то под одеялом. Опустила взгляд, на время задумавшись. Бэк-Хён ожидал дальнейших реакций, томясь интересом, что же заставило её так погрузиться в мысли.

— Интересно, ты, конечно, рассудил… Ты много в этом понимаешь? В психологии людей и прочем…?

— Что-то да понимаю. Не принимай за хвастовство, но я всегда был довольно вдумчив и внимателен, быстро научился понимать и видеть закономерности. Ты, вот, скорее всего, несколько раз попадалась на том, что твоё доверие предавали самые близкие люди. Потому никого близко не подпускаешь. И со мной не делишься многими вещами, потому что боишься от меня какой-то негативной реакции или того, что я тебя не поддержу, а осужу. Возможно, воспользуюсь твоими слабостями, чтобы сделать больнее. Разве нет?

Горький вздох раздался с дивана, Бэк-Хён душить не стал.

— Я понимаю, у самого тоже есть темы, которые никому не хочется рассказывать, потому что знаю, что будет что-то неприятное на исходе.

— Ты был связан с криминалом?

— Нет. Вовсе нет. Тут что-то… — он неопределённо повёл рукой, не зная, как аккуратно и стройно вложить это в пару слов. — Связанное с тем, кто я. Кем являюсь.

— То, что ты к девочкам особо интереса не имеешь я уже поняла…

— Тц! — он нахмурился, выдыхая лёгкий укол раздражения. А потом помрачнел, разглядывая узор на покрывале. — Нет, дело не в этом. Просто то, что у меня в голове, что я знаю, где я был… Всё это… В совокупности всё меняет. Тебе бы не понравилось узнать всё это.

— Уверен? Я привыкла к твоей чудаковатости. Я не думаю, что меня сильно удивит, что ты там… Не знаю… Пешком дошёл из родной деревни до границы КНДР. Или что ты мог неиронично думать, что если виноград лежит на рынке свободно в таре, значит, его можно есть бесплатно.

Округлив глаза, Бэк-Хён ощутил, как его пронзает узнавание. И он коротко просмеялся, вспоминая, как совсем молодой и зелёный вышел к людям впервые и правда по незнанию спёр какие-то фрукты!

— И такое было… — фыркнул он, улыбаясь в пол, и поднял лицо снова, успокаиваясь, — нет, я не совсем про это.

— Может, ты тогда про своё таинственное монашество? Может, ты какой-нибудь монах-боец, который опозорил свой храм и был изгнан?

— Ну, нет! — он покачал головой, садясь опять. — Не пытайся угадать. Вряд ли угадаешь.

— Ладно… Но что тогда о тебе можно будет спросить?

— А ты задай вопрос, и я отвечу или не отвечу. — Он развёл руками, приглашая к дискуссии. Ким Ён вынула снова пульт и совсем погасила экран. Спальню накрыла темнота, только луна в окне блекло освещала необычный блеск в его глазах.

— Расскажи о школе. Где ты учился?

…Снова лгать…? Приукрашать правду, чтобы она больше подходила под эпоху?

Бэк-Хён вздохнул, и криво улыбнулся.

— Я учился в сельской школе. — На самом деле его коллективно научили буддисты. К ним проще всего было прибиться с целью чему-то научиться. Правда, зрели они тоже очень глубоко и внимательно. Ходили по грани осознания, с кем имеют честь проводить уроки грамоты. Но, кажется, никто и никогда так и не понял, что же такое необычное было в неотёсанном мальчике, пришедшего откуда-то из-за гор. — Все учителя были стариками, умные, вдумчивые, размеренные… И строгие. Не то, чтобы наказывали, скорее мучили сложными заданиями… С соучениками не общался. Так, ко мне приставал пару раз какой-то парниша, дружбу навязывал. Но я старше был, и мне было неинтересно с ним. Просто из вежливости и почёта к учителям его терпел… А потом он… Заболел и угас.

И повёл плечом, стряхивая то, как неудобно подвернулась печальная сторона истории.

— Потом без его дониманий даже скучно было… Слишком тихо…

— Ясно… — выдохнула Ким Ён, которая к этому моменту уже где-то достала подушку и обняла её, слепо глядя на него. В эту ночь ей всё ещё было плохо видно. — Даже никаких проделок с одноклассниками не было?

— Нет. У моих злодеяний не было подельников! — он снова усмехнулся. Воспоминания хлынули, как гора вещей, сваленная неумело в малюсенькую каморку. — Я как-то притащил в х… В холл ведро лягушек. Зачем? А потому что мне… — ух, как сложно интерпретировать события одного толка как другие. — Задали досконально их изучить, чтобы потом всё в мельчайших деталях описать. Вот я и принёс им дюжину лягушек, чтобы показать, что они все разные, и описания одной не подойдут для другой…

Ким Ён усмехнулась, и Бэк-Хён ощутил, что в нём что-то оттаяло. Он даже не подозревал, что как-то напрягся где-то изнутри. Что ходил полуприсядом меж рядов своих историй.

— А что было у тебя в школе? — интересно, каковы же мучения науки нынче. Ким Ён вздохнула, хмуря брови, вроде улыбалась, но не сладко, как полагается при мысли о приятном прошлом.

— Если так задуматься, то у меня не было нормальных школьных лет. В начальной школе вроде с кем-то дружила, но это было скорее вынужденное товарищество… В средней школе ко мне активнее тянулись люди, я нравилась сразу нескольким мальчикам в классе, но из-за этого и начались проблемы… — она вздохнула вновь, пожав плечами и отведя взгляд в сторону.

***

Ким Ён, ухоженная и аккуратная девочка, разглядывала скромную бумажку, подкинутую на перемене на парту.

«Ты мне очень нравишься, увидимся на спортивной площадке?» — гласили строки, написанные от руки. И девчонка устало вздохнула.

Замучили эти записки, надоели постоянные приглашения куда-то погулять. Достал уже этот всеобщий интерес к её персоне.

Быть красивой приятно - смотреть по утрам в зеркало и видеть яркое мерцание звёзд из-под ресниц, аккуратный изгиб века, каштановые аккуратные реснички, которые для поддержания формы не особо нуждались в туши. Слышать комплименты при первой встрече и знакомстве.

Но то, что шло дальше - давило, душило.

Сначала юная Ким Ён ощущала себя роковой красавицей, как в кино, но поняла, что от роковой красавицы у неё только зачаток стервозной красы. Но характером она была уж слишком мягкой для такого образа. Как нежный цветок сливы - белый и чистый, никого не обидит, просто легонько покачивается на ветру и сладко благоухает, радуя глаз.

И вот из-за своей этой мягкости было слишком трудно совладать с этим даром природы.

Когда ей впервые предложили встречаться, она согласилась без раздумий. Потому что думала, что именно так всё это и работает. Кто-то делает первый шаг. Другой соглашается. И сразу за этим вспыхивают чувства.

Но она не испытывала ничего, кроме скуки. Тот мальчишка, пусть и был славным по характеру, по-прежнему оставался мальчишкой. Как бы она ни пыталась проникнуться - ничего её не цепляло ни в его образе жизни, ни в среде интересов. Порой он и сам её ограничивал от того, что ему нравилось. И тогда она, на очередном пустом свидании остановилась и просто развернулась обратно, гадая, как скоро он заметит её пропажу.

Он потом в школе взволнованно спросил, почему она тогда ушла. Ён не нашла ответа, и пришла вечером к матери, чтобы попросить совета. И тогда она ей сказала простые слова:

— Если что-то не нравится - прекрати.

На следующее утро она первые свои отношения оборвала, и не испытала и ни капли от того, что показывали в кино. Не захотелось самой расплакаться, разбить посуду, обрезать волосы, убежать. Нет, совсем ничего. Даже не страшно было, что ничего внутри не всколыхнулось.

Затем на освободившееся место ломанулись все остальные, и тут ей выпала возможность выбирать.

Тогда она подумала, что лучшим вариантом будет выбрать симпатичного спортсмена их класса. Он был очень задорным, весёлым, и вроде бы ей даже с ним было неплохо.

До той поры, пока она не попробовала обнять его за руку, и он выскользнул из объятия, как змея. Сначала она ничего не поняла, потом подумала, что поспешила, стала этого стыдиться и смущаться, а когда пришла робко извиняться за своё поведение, узнала смешную до боли правду.

- Прости, ты красивая, да, но мне больше нравится Га Хана… - пробубнил парень куда-то в сторону своей команды, бегающей по спортплощадке. Ким Ён ощущала, как искажается красота золотого раннего заката посреди зимы. Как всё блекнет и чернеет, а внутри липко протекает что-то морозное. Неприятное, что хочется выскоблить хоть голыми руками.

Весь мир затих и замер. И краски потускнели перед глазами.

Она не плакала - не так сильно влюбилась, но было сильно обидно. Для чего было тогда вообще лезть к ней с предложением встречаться, когда взгляд был устремлён к другой? Похвастаться перед остальными?

Смешно. Смешно, но не по-весёлому. И с той поры Ким Ён вообще не хотела ни с кем иметь дело.

«Покуда с тобой у меня нет бабочек в животе - я ни на что не соглашусь» — такая у неё была политика, и она ей следовала. Но, увы, честность и уважение к другим не позволяли ей просто игнорировать записки. Ведь её ждали. Ведь люди жаждали ответа.

И даже суровое «нет» полагалось доставить прямо в руки.

Так что она собралась и пришла на место встречи. Провожая взглядом других учеников, она и не заметила, как к ней подошёл робкий и тихий зубрила. Никакого негатива она к нему не испытывала, просто со вздохом понимала, что он был в том числе, которому полагалось услышать отказ.

— Спасибо, что пришла… — он поклонился ей из, стало быть, большого обожания, и она только поправила шарфик, опуская глаза в пол. — Но я соврал в своей записке.

Девочка тут же раскрыла глаза шире, поднимая их на очкастого парня, который смотрел решительно, но при том взволнованно на неё.

— А что… тогда…? — выдохнула она в морозный воздух ранней весны.

— Это… Это правда, что ты…? Ну…

От дальнейших слов полотно реальности для Ким Ён было разорвано в клочья.

Вот тогда. Именно тогда у неё всё смяло за грудиной. Именно тогда захотелось разреветься от непонимания, почему именно с ней. Захотелось грубо смести все личные вещи сплетников и сплетниц одним взмахом с их парт. Захотелось сорваться и убежать, пока не заноют лёгкие. Захотелось обрезать все космы, чтобы испортить этот идеальный образ, от которого все млели. Нравится? - Уничтожу!

Но её запал угас, когда она уже, держась за грудь, переводила дух на пустой улице, давясь всхлипами усталости и горечи. Когда перед глазами всё плыло от густой плёнки слёз, которую не получалось сморгнуть.

Ким Ён была как нежный цветок сливы - белый и чистый, никого не обидит, просто легонько покачивается на ветру и сладко благоухает, радуя глаз.

И чтобы спасти своё цветение, она решила, что весь мир оградит от себя.

***

— В общем, весь класс стал меня бойкотировать… — она говорила с кривой усмешкой, вспоминая эти дикие годы. Как выживание в лесу, где любой живучий сорняк может отнять твой свет и твою воду. — И я стала больше проводить времени дома, в сети… Ни с кем не общалась. Совсем.

— Даже с тем молодым человеком, который тебе рассказал о слухах? — Бэк-Хён склонил голову, которой прежде раздосадованно качал. — Разве не достоин уважения тот, кто говорит всё в лицо и честно?

— Даже с ним… Мне кажется, с его стороны было не очень уместно вот так ко мне приходить с такими вопросами. Особенно после того, как заманил меня совершенно другим предлогом.

— Хм… Возможно, и то верно… Вероятно, он тоже сомневался в твоём благочестии… — лис фыркнул, явно недовольно, а потом поднял голову на неё. — А я вот переживал, что о тебе люди подумают, если прознают, что я у тебя живу.

Ён вздохнула, ощущая укол тока под кожей, заставивший взбодриться. А потом слегка покраснеть от неловкого воспоминания.

Пожалуй, теперь точно так же все неравнодушные соседи знают что она… Живёт здесь с женихом…

— Кхм… Это ладно, я не сильно общаюсь с соседями, и мне всё равно, что они там подумают… — врала безбожно. — Да и мы прекрасно понимаем, что просто делим жилую площадь, всего-то!

Белобрысый же не унимался, снова внимательным взглядом попытался поскребстись в чертоги души.

— А как ты, к слову, сошлась с тем… Неадекватом?

Настроение тут же улетучилось, став чем-то пустым, как строительная площадка пасмурным холодным утром, засыпанная песком и не имеющая даже свай.

— Мы… Познакомились в университете. — Пред её глазами снова стали вырисовываться образы прошлого. Студенчество, особенная пора, когда ты можешь вкушать удовольствия взрослой жизни, но ещё не сильно обременён обязательствами. Время для весёлых пьянок, ночных марафонов перед зачётами и прочих прелестей молодости.

Многие хранят эти мгновения в картотеке воспоминаний под ярлыком «приятные», сколько бы мучений с ними не случалось в тот момент. Те же сессии напополам с паникой, головная боль наутро после дикой тусовки…

Но у Ким Ён такой ярлык там не висел.

— Он был раздолбаем, но весёлым. Он заговорил со мной прямо в день поступления, так как дружил с моими одногруппниками. Мы все пошли есть пиццу в тот день, и мне… Вроде, даже нравилось, как он аккуратно со мной заигрывает и всё такое… — так неловко было это вспоминать при другом человеке вслух. Казалось, это что-то личное, хотя ничего такого в этом не было. Обычный разговор для двух подружек, и даром, что «подружка» напротив - сосед по комнате. Размышляя над этим в секунде молчания, она могла лишь понять то, что это как неприятный секрет. Как тёмное прошлое, даже если злодеяний она никаких не совершала. — Уже через месяц мы начали встречаться. Он к дверям общежития с розочкой ходил, таскал меня туда-сюда. А я только рада была… Ему, вроде, даже было интересно, чего я от жизни хочу и какие фильмы мне нравятся… Ну, точнее, он очень неплохо делал вид, что ему интересно.

— Он с тобой надевал маску?

— Похоже на то. И, наверное, постоянно… — девушка вздохнула и стала загибать пальцы, — этот придурок врал мне по поводу своей семьи, своего прошлого, своих интересов, своего финансового положения, и того, где он и с кем он. Я не хочу даже прикидывать, сколько вот таких же дурочек у него было на стороне.

— Ну и гад… — замогильно протянул Бэк-Хён почесав висок. — Ну, и правильно, что ты с ним все связи разорвала. Если человек беспрестанно лжёт, то о добрых намерениях его задумываться даже не приходится.

— Он потом во всей красе мне показался. Истерики и упрёки за то, что я не делаю то, чего он от меня хочет. Безразличие к моим проблемам… Он ещё и в долг у меня деньги брал и не возвращал. Всё говорил, что у него то вот такая-то беда случилась, то на работу не берут. Ну-ну.

— Вообще негодяй… — тухло, вполголоса, поддакнул сосед. И они замолчали оба. — …Я верну все потраченные на меня деньги.

— У тебя нет выбора - я тебя из-под земли достану. — Пригрозилась она, конечно же, не собираясь посвящать всю свою жизнь тому, чтобы откапывать из глубин корейских недр несносного чудака. Но, конечно же, теперь было трудно доверять людям. Симпатичным парням - в частности.

— Если решу не выплачивать тебе деньги - предложу пари. Буду очень удивлён, если всё-таки найдёшь! — фыркнул он, улыбаясь широкой улыбкой и по-лисьи щуря глаза. А потом вдруг сделался нормальным, но слегка позабавленным. Или, скорее всего, довольным. И что-то тишина между ними застоялась. Девушка решила её развеять.

— А ты мне не расскажешь про те интрижки, которые были у тебя?

— Оу… Кхм… — собеседник неуютно поёжился и пересел, складывая руки в замочек и утыкая нос в него. — Ты… Уверена, что хочешь знать? Там ничего… Высокодуховного, если честно.

— Ну… Можешь хотя бы рассказать, в каких обстоятельствах жизни был ты, они, и как вы вообще познакомились.

Сосед, кислый и неохотно рассуждающий о чём-то, всё же стал делиться.

***

Бэк-Хёну исполнилась первая тысяча лет, и его сознание пронзила практически болезненно игла полного самоосознания.

«Я - кумихо. Мудрый долгоживущий зверь, теперь я сродни духам, но тело моё плотное…» — проговорил он вкрадчиво самому себе, раскрывая пасть. И пошёл в тот же миг, с тоской оглядываясь на прощающиеся с ним лесные кроны. Как бы ни тянула ностальгия остаться здесь, он не мог - он понял, что мир непомерно большой, он вдруг осознал, что люди, что охотились за ним, носили слишком странный мех на теле, который можно было снять.

И он одержимо желал познать, как это. Что это такое. Как это воспринять.

И ушёл далеко-далеко, учась у бродящих по миру шаманов и отшельников, учась у оставленных без присмотра любопытных младенцев, у звона колоколов, у запахов возле торговых караванов, у материалов и текстур.

Уплыв на лодке с кем-то на отдалённый остров, он впервые познакомился с Ильмунгваном Парамуном и его красавицей-женой. Прибившись к его храму, Бэк-Хён теперь мог замечать, что люди сами немощны. Словно мамы-лисицы, женщины беспокоились о своём потомстве и в случае чего защищали своим телом. Словно молодые лисы, парни вечно соревновались в своей удали и отваге, иногда доходя до неуместной агрессии.

У людей - всё как у зверей. У зверей - всё как у людей.

И теперь он не мог смотреть на них, как на зло в последней инстанции, как смотрели его мать и братья с сёстрами. Теперь он видел всё те же страхи и в них. И даже жалел их несчастные судьбы иногда.

А затем с ним случилось это чудо. Он помог человеческому шаману, и благоговение его даровало лису силу обращаться в человека. Обычно для этого требовалось убить бесчисленное количество людей. Но Бэк-Хён обошёлся без капли крови, наоборот, с почётом.

Вот тогда он пошёл по миру снова человеческими ногами. Учился в храме у буддистов. Потом стал духовным наставником у императора. И тогда была его первая удивительная встреча.

Он не любил ходить в теле некрупного зрелого мужчины - слишком неуютно ощущалось, жало в плечах, так что он после того, как дать наставления императору, уходил в свои покои, сбрасывал образ и превращался в молодого человека, незаметно выходя в город.

Там он и наткнулся на празднование другого влиятельного человека. Незаметно проник, почти что играючи на ходу прикинулся только-только вышедшим гостем. Зашёл внутрь, присел, угощаясь за чужой счёт и слушая песни приглашённых их развлекать красавиц.

Тут к нему игриво и, стало быть, пленительно, подошла одна из красавиц, приобнимая за локоть и повисая. Точно он не помнил, что ему говорили, но от предложений отказываться он не стал.

Он понял, что происходит, но ничего дельного от этого не испытал. В конечном итоге просто встал с ложа, оделся и воротился во дворец, стряхивая с плеч чужие прикосновения. Не нужно ему это было…

Во второй раз он поспорил уже спустя долгие годы, что сможет охмурить дочь градоначальника. Он тогда из интереса решил пойти в армию обычным рядовым солдатом - натерпелся немало, хлебнул из горькой чаши вместе со всеми, и впервые обрёл возможность скучать по городской жизни. И вот тогда, всё ещё трезвый против двух подвыпивших сослуживцев, он и поспорил.

Главным препятствием было то, что на территорию обители градоначальника ещё нужно было проникнуть. Затем - незаметно для других найти покои девицы.

Но Бэк-Хён не просто так просто прошёл - вгляделся в глаза охранника, а потом перемахнул через большую защитную стену, там же обращаясь увиденным охранником. Прошёлся, оглядывая сначала входы и выходы из дома, и тут на свою удачу увидел в окне девушку, расчёсывающую волосы гребнем в свете робкого вечернего огонька.

Дальше - дело за малым. Уже закончив с делом, он оделся и повернулся к ней, не зная, чего бы забрать, чтобы доказать сослуживцам, что он был с ней. Попросив прямо о подарке «на память», он получил прямо в ладони небольшой отрезок от пряди.

Стоило бы видеть поражённые мины сослуживцев, так сухо проигравших обольстителю-кумихо. А он же, выиграв по всем фронтам, оглядывал волосы в руке и не знал, куда их деть. Разумеется, ничего особого он не питал к человеческой девушке. Может, чуть-чуть вина перед ней поклёвывала душу, ведь он попортил ей грядущую жизнь… Но… Он не имел никакого мотива держать частички от неё при себе. Но и выбросить было жалко от ощущения чужой силы в тонких чёрных волосинках.

В конечном итоге, пока никто не видел, он их съел, несильно напитавшись энергией. Это был первый раз, когда он что-то съел от человека.

***

— Ты серьёзно съел её волосы…? — неверяще протянула Ким Ён, её лицо прежде не было так вытянуто от шока.

— Да. — Развёл руками лис. Теперь жалел, что не умолчал об этом. Ну, зато он теперь мог творить совершенно необъяснимый бред, и люди бы воспринимали это нормально… Ким Ён в частности.

— Это небезопасно для здоровья…

— Знаю. Но там было совсем немного, я потом последствий не ощутил… И с той поры волосы не ел.

— Зато я твоих волос наелась! Серьёзно, что это было? У тебя реально был лишай?

— Да… — сглотнул он. Опять. Опять ложь. — Некритичные начальные стадии. Уже ничего нет.

— Как же хорошо, что я побрезговала после тебя убираться! Как ты вообще заразился?

— Без понятия.

Девушка вздохнула, и тема быстро закрылась. Бэк-Хён смотрел на Ким Ён. Она - на него. Тишина расступилась после практически робких слов:

— Не хочешь мороженого? — предложила вдруг Ким Ён. Бэк-Хён взял телефон, чтобы глянуть на время. Уже был десятый час.

— А давай. — Почему бы и нет? Надо же оправдывать своё новое амплуа.

Зашуршали одеяла. Двое ночных сорвиголов даже не стали переодеваться в уличную одежду - накинули куртки поверх пижам и обули тёплую обувь, выходя на улицу.

К ночи температура очень сильно опустилась, влажный холод стал кусать за щёки и нос, проникать под широкие штанины домашних штанов. Но бодрым шагом Бэк-Хён и Ким Ён прошли до круглосуточного магазина по пустующей улице. Только одна машина прокатилась лениво мимо них, утопая в свете фонарей и зареве вывесок вдалеке.

Шли они молча, но это не ощущалось как что-то неловкое. Нет, это было приключение на двоих. Всего на пять минут.

Надрессированный девушкой, Бэк-Хён открыл ей дверь. Для себя он подметил, что эта черта и правда благоприятно воспринималась женщинами нынешнего общества. И даже Ким Ён секундно застыла, прежде чем слабо улыбнуться и принять приглашение. На это он сам ухмыльнулся и занырнул следом в безразличное тепло небольшого магазина.

На правах местных они быстро сориентировались по секциям и пришли в отдел с заморозкой. Бэк-Хён прежде мороженого не ел, но понимал его концепт. И решил просто довериться выбору девушки, а пока занялся осмотром другой продукции вокруг.

— Хён, будешь ведёрко? — лис дрогнул, выйдя из транса. Глянул на девушку, улыбаясь уголочком губ. Она пыталась назвать его по имени…

— Какое?

— Вот это… — она указала на каштановую пластиковую упаковку с картинкой популярного снека. — Но оно слишком дорого выйдет на одного. Надо на двоих брать…

— Да, почему бы и нет? — согласился он, видя, как голодно поблескивают тёмные глаза соседки. Зачем отказывать ей в удовольствии выбрать именно это? После этих слов девушка открыла морозильник и достала желаемое, тут же развернулась и поспешила к кассе, где их уныло ждал кассир.

Забавно… Обычный поход в магазин, но чем-то всё-таки особенный. Время суток? Порыв? Что же так его скрашивает? Кумихо не мог отделаться от этого чувства, когда встал позади соседки и достал телефон, чтобы сразу ей перекинуть часть своей суммы за покупку. Тут он невольно учуял совсем незаметный парфюм, чей шлейф сладковато шёл с шарфа. Принюхался с закрытыми глазами, подчёркивая, что вот в таком состоянии обонять его гораздо приятнее, чем абсолютно свежим.

Но долго наслаждаться не пришлось - Ким Ён мигом сгребла желаемое ведёрко и пошла на выход, и её ещё догонять пришлось. Уже на улице он её догнал, и даже дверь не успел ей открыть - сама вырвалась наружу.

— Ты чего так носишься, невтерпёж что ли? — фыркнул он, поспевая за Ким Ён, а там обернулась с ревнивым выражением лица, крепко-крепко обнимая ведёрко.

— Сто лет мороженое не ела! Даже ломает теперь!

— Как называется эта аддикция? Мороженоголизм? — подшутил он, отчего-то ощущая непривычный задор. А соседка, румяная и возбуждённая, только быстрее припустила.

— Нет никакого мороженоголизма!

— Тогда с тобой ничего не случится, если я возьму мороженое? Оно же наверняка холодно, отморозишь пальцы - замуж не возьмут.

— Нет! Не отдам! — она сделала рывок вперёд, но скорее для драматизации, нежели из фактического желания скрыться. Вскоре они оба перешли на нормальный, но чуть ускоренный от холода, темп ходьбы. Ким Ён выдохнула большое облако пара, поправила шарф на шее и вдруг заявила, — у меня в последние годы… Как-то не до таких маленьких радостей жизни.

Лис медленно повернул в её сторону голову.

— Темп жизни не даёт…?

— Своего… Рода… — проговорила она нерешительно. Похоже, очередной секрет, который не раскрывается ни в какую. Бэк-Хён вздохнул, задумчиво отвернулся.

Так… Лицемерно это - чувствовать разочарование, когда тебе не хотят открыть какой-то секрет, когда ты сам ими оброс и никому не можешь рассказать.

— Я рад, что хотя бы сейчас ты можешь к ним вернуться. — Проговорил он мягко, тем не менее. Потому что большего, в самом деле, требовать не мог.

А Ён его пихнула его в бок, совсем незаметная улыбка лежала на её устах.

— Это просто ты меня заразил! Так бы никогда не пошла поздним вечером осенью за мороженым!

— Да, кстати, не простынь, а то без тебя в офисе случаются катастрофы мирового масштаба.

— Да куда уж вы все без меня? — хихикнула она.

Они вернулись в свою квартиру, сняли куртки и взяли ложки, возвращаясь в спальню. Ели прямо из ведёрка, почёрпывая поочерёдно.

«Совсем как девчачьи посиделки…» — усмехнулась у себя в голове Ён, обращая взор на задумчиво поедающего мороженое Бэк-Хёна.

А тот сидел в лёгком шоке, глядя в пустоту.

Мороженое крепко бодрило. Нет, он заметил давно такое, что жевательный процесс не позволяет уснуть. И тут ещё сладость, холод! Приятная горчинка. Но он не мог понять, в чём дело. Почему так сон сняло? Обычно после прогулок хочется спать сильнее…

Загадка.

Они посмотрели первую попавшуюся кулинарную передачу, пока не поняли, что пора заканчивать с поздним десертом. Ким Ён отнесла мороженое в морозилку, и они легли спать. Но как бы Бэк-Хён ни укладывался, успокоить своё мятежное тело он не мог: сердце громко и сильно стучало, он весь взмок, буйно бежала по сосудам кровь. В ушах шумело, мир становился искажённым, не таким, как прежде. Ощущалось, как набухает кожа и начинает резать в груди.

Лис пропялился в потолок до самого утра, не проспав и десятка минут…